КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 439034 томов
Объем библиотеки - 609 Гб.
Всего авторов - 207359
Пользователей - 97880

Впечатления

Михаил Самороков про Злотников: Путь домой (Боевая фантастика)

Гораздо хуже, чем первая. Ни о чём.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Serg55 про Башибузук: Господин поручик (Альтернативная история)

как-то не связано с первой книгой, в третьей что ли встретяться ГГ?

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Serg55 про Захарова: Оборотная сторона жизни (Юмористическая фантастика)

а где продолжение?

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
martin-games про Теоли: Сандэр. Царь пустыни. Том II (Фэнтези: прочее)

Ну и зачем это публиковать? Кусочек книги, которую автор только начал писать.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Serg55 про Богородников: Властелин бумажек и промокашек (СИ) (Альтернативная история)

почитал бы продолжение

Рейтинг: -1 ( 0 за, 1 против).
martin-games про Губарев: Повелитель Хаоса (Героическая фантастика)

Зачем огрызки незаконченных книг публиковать?????

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Tata1109 про Алюшина: Актриса на главную роль (Детективы)

Не осилила! Сломалась на середине книги.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).

Интересно почитать: Курсовые работы без плагиата

Чернобыльская рокировка (fb2)

- Чернобыльская рокировка (а.с. Сага о Сотнике-2) (и.с. S.T.A.L.K.E.R.) 0.99 Мб, 533с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) (скачать исправленную) - Станислав Лабунский

Настройки текста:



Стас Лабунский Чернобыльская рокировка

Глава I

Зона, Свалка

Смерть и Зона — две родные сестры-близняшки. Викинг знал это давно, но сейчас у него на хвосте висела стая слепых псов и мысль о том, что никто не живет вечно, не утешала. В двух рюкзаках лежало его выходное пособие, только вот с самим выходом возникли проблемы.

Встав так, чтобы «электра» прикрывала спину, сталкер приготовился достойно встретить настырных собачек. Будут вам реки крови и горы мяса. Десяток мутантов Викинг был готов искрошить в один момент, два — уже становились серьезной опасностью. Времени на перезарядку автомата опытное зверье людям не давало.

По распадку замелькали хвосты, лапы и зубы. Четыре дня после выброса. Четыре чертовски удачных дня. И полсотни псов в чудесный полдень под серым небом Зоны. Слишком много секретов было в ПДА Викинга. Не хотелось ему оставлять свои и чужие тайны случайному прохожему. В подземелье центрального комплекса Темной Долины на рабочем столе лежал рецепт получения «Симбиона», артефакта редкостного. Внешне он был копией «Ночной звезды», но давал защиту не от вражеских пуль, а от пси-излучения. В свободную минутку сталкер изготовил парочку и собирался содрать за них на кордоне с торговца последнюю рубашку и шкуру в придачу. В свой ноутбук по примеру многих он вместо аккумулятора установил «конденсаторы». Почта общего канала не подвела, и компьютер работал не хуже, чем раньше. Эх, да что тут говорить! Только жизнь наладилась, ствол хороший, костюм отличный, золота добыл. Вот повезет кому-то, кто первый подойдет к серой точке на карте. Викинг покрепче стиснул зубы, содрал с пояса компьютер и забросил его в центр аномалии. Синеватые молнии за спиной полыхнули серебристым светом и слились в голубой купол. Потеряв на удивление драгоценную секунду, сталкер развернулся к стае и дважды выстрелил из подствольного гранатомета. Толково получилось! Взрывы гранат разделили стаю на три неравные части.

Около десяти слепых псов превратились в мертвое мясо и корм для остальных. Два подранка крутились в центре водоворота из клыков, рвавших их на части. Большая часть собак приступила к трапезе, и только передовой отряд из дюжины самых резвых крупными скачками несся к человеку. Слишком близко, подствольник использовать нельзя. Щелкнув переключателем огня, Викинг одной длинной очередью выпустил весь магазин. Еще щелчок и граната ушла в шевелящуюся на склоне холма, грызущую неудачников стаю. Вот и удалось автомат перезарядить! Пулю тебе в пасть, а не свежего мяса. Кто тут еще хочет сталкерского тела? Вот тебе. Держите, твари, пилюли от аппетита. Действие радикальное, помогает сразу и навсегда. Калашников за качество отвечает. Викинг работал короткими очередями по два-три патрона, и в запасе оставался еще пяток, когда прямо перед ним не осталось ни одного живого монстра. Оставшиеся на склоне холма собаки растащили куски мяса по укромным местам, и довольно урча, грызли их за трубами.

Викинг оглянулся, прикидывая, удастся ли ему вытащить ПДА из «электры». Тут-то и наступило время для второй части Марлезонского балета. Альбинос-крысоед с налитыми кровью глазами вывел ударную четверку коричневых, облезлых слепых псов на дистанцию удара. Спрыгнув с разбитой кабины трактора, они в полтора прыжка преодолели разделявшие их шесть метров и, вцепившись зубами в сталкера, рухнули длинной гирляндой в аномалию.

Удар о землю был крепким. Это мягко говоря. В глазах Викинга мелькали звезды, на языке вертелись одни буквы, да и те сплошь непечатные. Пальцы его скребли пыль на проселочной дороге. Матерки из головы выдуло холодным ветром. Радиоактивная пыль — не самая легкая дорога в ту далекую зону, где артефакты лежат на каждом шагу и кругом одни свои. Под ухом грянул непривычный выстрел, и залязгало железо. Взвыли кинувшиеся на добычу слепые псы, завизжал в страхе человек.

Сталкер перекатился на левый бок. Понятно, почему он не опознал оружие на слух. Мосина аркебуз, нет, мушкет, опять не то, винтарь, точно, трехлинейка! Этот раритет музейный держал в руках странно одетый сельский паренек. Он стоял напротив облезлой собаки и смотрел на нее широко раскрыв рот. Дядьку постарше, в овчинной безрукавке, лихо взяли в оборот два зверя. Мелькнула оторванная кисть, и кровь ударила фонтаном. Две жутких башки с бельмами мертвых глаз столкнулись в воздухе, ловя драгоценные капли. Слишком удачная цель, чтобы не воспользоваться. Викинг своего шанса не упустил. Дожег патроны. Легли все рядом, мертвый новичок и оба монстра. Два: один в пользу прогрессивного человечества и мирного атома. Окинув взглядом живых участников, сталкер проникся уверенностью, что сегодня его не съедят. Если бы еще не эта проклятая пыль.

На дороге лежали трое в рваных рубахах, босые. Парочка валялась тихо, один бился в страшных судорогах, изгибая спину. Рядом с ними, вывалив от удовольствия из пасти языки, стояли сука-альбинос и ее верный коричневый друг. Не знали с кого начать. Проблема выбора. Картина маслом. Викинг встал на колено, перезарядил автомат и передернул затвор.

— Штыком коли, прикладом бей! — заорал сталкер слова, пришедшие из далекого прошлого, из фильмов на плоском экране.

Как не странно, заклинание сработало. Обормот с трехлинейкой закрыл рот и уверенно сделал выпад. Дергавшийся на дороге парень, вытащил связанные руки из-за спины через ноги вперед, и вцепился в глотку белой суке. Ее кавалера короткой очередью снял Викинг. Через минуту все было кончено. Крысолов с переломанной шеей и качественно истыканный трехгранной железкой на конце винтаря коричневый пес навсегда покинули подлунный мир.

— Все переходим на траву, отряхиваемся от пыли, бегом! — скомандовал сталкер.

Парочка, тихо лежавшая на проселке, начала неловко подниматься. Не самое это простое дело — встать, когда у тебя связаны руки за спиной. Тремя взмахами ножа Викинг перерезал все веревки.

— Вы двое, есть возможность отличиться. Забрали тело, отряхнули от пыли, притащили на поляну. Ствол не забудьте.

Пока освобожденные от пут выполняли распоряжение, сталкер разглядывал стоящих рядом, взмокших после боя бойцов. Крутые ребята, слепых псов голыми руками завалили.

— Поздравляю, новички, с открытием боевого счета. По одному монстру имеете. Молодцы! От лица командования объявляю благодарность! — высказался сталкер.

— Послушно выконую ваши наказы, друже сотник.

— Служу трудовому народу!

Два бойца глянули друг на друга с лютой ненавистью. Сельский паренек уверенно лапнул древнее оружие.

— Прекратить немедленно! Сталкеры живут дружно и помогают друг другу. Вы чего взъелись? Он у тебя последний кусок колбасы украл? Куда ты их вел и почему связанных?

— Мы их во время облавы поймали. Аусвайсов нет, по кустам прячутся, вон тот вообще еврей. Веду их в Пески, к сотнику.

— К Сотнику — это хорошо. Он человек справедливый. Амнистию объявил, зомби в команду принял, Епископа из плена вызволил. Вот у злодея Фунтика повадки другие. Тот всех в рабство и землю копать. За Сотника я легко решение приму. Все свободны и могут делать, кто что хочет. Меня зовут Викинг, псевдо такое. Решение окончательное и обжалованию не подлежит. Несогласных пусть сожрет Зона. Мертвые в землю, живые за стол. Накатим сто грамм наркомовских под тушенку.

Последнее предложение сняло напряжение, витавшее в воздухе. Через двадцать минут, похоронив тело в придорожной воронке и поставив крест, все дружно уселись вокруг костра. Сталкер достал водку «Казаки», выгреб все съестное и раздал каждому по одноразовому стаканчику и влажной салфетке. Глядя на него, все протерли руки и кинули бумагу в огонь.

— Старый пиратский тост. За ветер добычи, за ветер удачи, чтоб зажили мы веселей и богаче! — с чувством сказал Викинг.

Все дружно выпили. Паренек с ружьем горестно вздохнул и достал из заплечного холщевого мешка двухлитровую стеклянную бутылку на три четверти наполненную прозрачной жидкостью, краюху хлеба и шмат сала. Выпили и закусили. Захорошело.

— Ну, у кого какие планы? — поинтересовался сталкер, преисполненный любви к миру. — Я сейчас в Чернобыль, там на машину, и в Киев. Сауна, шашлык, коньяк. Постель с чистой простыней и двумя девками. Мечта! Пошли со мной. Я больше в Зону не ходок. Снаряжение все вам на счастье раздам, и место богатое укажу.

— Еврейчик до ближайшего патруля дойдет, и в гестапо! — злорадно хохотнул юный бандеровец.

— Точно, — согласился новичок, задавивший белую суку. — Нет надежней способа из лагеря свалить, как выдать скрывающегося еврея. Не любят их немцы.

Плохо стало Викингу. Вот так идешь себе по Зоне, никого не трогаешь, а тебе раз — стая псов слепых, два — аномалия ненормальная, а в вдогонку три — компания сумасшедших.

— Парни, я чего-то со счету после выброса сбился. Какое сегодня число?

— Двадцатое июля одна тысяча девятьсот сорок второго года, — хором сказали бандеровец, бывший лагерник и еврей. Четвертый, аккуратно дожевав ломтик сала, согласно кивнул головой.

— То так, вельможный пан.

Еще и поляк, впору создавать очередной интернационал. Зато из Зоны сталкер вышел. Насовсем. До нее еще полвека впереди.

— Сталкер есть боевая единица сама в себе, способная преодолеть любую опасность и преграду и справиться с любой мыслимой и немыслимой неожиданностью и обратить ее к своей чести, богатству и славе! Прорвемся. Если немцы будут нам мешать, тем хуже для немцев. Пусть лучше не путаются у нас под ногами, целее будут.

Народ приободрился. Давно они не слышали таких дерзких речей.

— Определимся в главном. Кто со мной, кто сам по себе? Времени на обдумывание не даю, нет его. Решайте сразу. Тугодумам надо дома сидеть, а не приключения искать. Кто за создание отряда сталкерского отряда «Железный кулак народного гнева»? Голосуем. — И первым вскинул руку. Дождавшись, когда поднимутся все руки, подвел итог. — Единогласно.

Дольше всех, как ни странно, колебался поляк, серьезный, лет тридцати пяти пан с явно заметной военной выправкой. Викинг спросил прямо:

— Батальоны хлопски? Армия Людова? Армия Крайнова?

— Армия Крайнова, ротмистр Вацек Сташевский, к услугам вашим.

— Нам повезло. Будешь военным командиром, майор. Есть невыполненные обязательства?

— Да. Есть такой карательный отряд, зондеркомада-200, очень бы хотелось убить их командира и уменьшить их численный состав, по мере возможности.

— Достойная цель. Убийц и людоедов, монолитовцев всяких надо кончать без разговоров. Будем иметь ввиду.

За душевным разговором у костра все быстро познакомились. Сельский паренек с винтовкой оказался местным уроженцем. Когда в сорок первом в небе пролетели самолеты и посыпались бомбы, его в армию не взяли. Было ему в том году семнадцать лет. Через неделю в селе были немцы, те на возраст не смотрели, и Гнат Голобородько записался в полицаи. Дали ему винтовку и оклад сто марок в неделю. Недавно всю полицию передали в подчинение сотнику Яру, и тот погнал новых подчиненных на облавы. Сергей Котляров врага встретил в армии. Их полк так врезал румынам, что гнал их до самой границы. А потом кончились патроны. Подъехали на велосипедах немцы и взяли полк в плен. Как зимой выжил, Серега сам не понял. Дождавшись лета, ушел в побег, хотел дойти до Харькова. Там, по слухам, были свои. Тут ему навстречу потянулись колонны с пленными. Вермахт начал летнее наступление, и фронт стремительно покатился на Восток. Залез бывший солдат, а нынче беглый пленный в стог сена поспать, а разбудили его не птички на заре, а староста и мужики с вилами. Связали и сдали в комендатуру. Сейчас его ждал или расстрел, или штрафной лагерь. У еврея Давида Остермана таких надежд не было. Ему предстояло свидание с милой дамой с серпом, то есть с косой. В сентябре сорок первого, под Киевом, германцы расстреляли сто тысяч иудеев. Добавят еще одного.

— Не вешай свой крючковатый нос, парень. Ты сталкер, вольный бродяга Зоны. Ты живешь и умрешь в ней. Все остальное тлен и суета. Обхитрим супостата Гитлера. Еще Польша не сгинела, наше дело правое, враг будет разбит, победа будет за нами. Слава героям.

— Героям слава! — отозвался, услышав привычную уставную речь, Гнат.

Из- за поворота проселка появилась телега, влекомая одинокой понурой лошадкой.

— Лучше плохо ехать, чем хорошо идти, — изрек Викинг. — Вооружаемся.

Вацек и Сергей получили в руки по «Гадюке». Давид и Гнат разжились «Вальтерами».

— Брал оружие про запас, под один патрон, «парабеллумовский». Вот и пригодилось. Без приказа не стрелять.

Получив в руки стволы, народ залязгал обоймами и затворами. Гнат повесил на плечо автомат, доставшийся от погибшего сослуживца. Его винтовка досталась хозяйственному Остерману.

— Пошли транспорт брать. На абордаж! — скомандовал сталкер, и отряд пошел на дорогу, где уже остановилась рядом с трупами слепых псов телега.

Поглядев на возницу, Викинг понял, что решил не только транспортную проблему, но и множество других. Достав из кармана столбик из десяти николаевских червонцев, он высыпал их на лежащую в телеге мешковину.

— Принимай гостей, Сидорович. Мы к тебе на кордон шли, а ты и сам нас нашел. Садитесь, парни. Приютишь нас дней на пять, пока не придумаем, как нам дальше жить.

Крестьянин моргнул, и золото исчезло, словно его и не было никогда. Уставшие от долгих переходов беглецы, полицай и сталкер зарылись поглубже в солому. Викинг услышал сопение простодушного Гната, поглядел в синее небо с легкими облачками в вышине и решил, что сейчас он точно знает, что такое счастье.

Киевская база Департамента

Счастье человека очень недолговечно. Тебя поцелуют, обнадежат, пообещают вечером встретиться, а потом раздается звонок, и ты узнаешь, что все переносится на несколько дней, потому что в Милане начинается неделя высокой моды, и в группе, едущей туда, оказалось свободное место. Первые сутки я проспал как сурок. На вторые Умник наскреб на наш хребет крупные неприятности. На суд мировой общественности была предложена машина, не требующая заправки. Первыми в выставочный центр «Опеля» прибежали представители «Мерседеса», вторыми заказчики из Сингапура с заявкой на сто тысяч машин. Полиция, скорые помощи и городские такси с бюро проката автомобилей. Через два часа нашего Гетмана взяли в оборот и потащили на совещание в Женеву. Нефтяные шейхи и короли бензоколонок увидели свой близкий конец и врезали по нам изо всех сил. Наш гарант свободы держался стойко, сказывалась военная закалка. Контракт с Сингапуром он отстоял, но охрану Зоны пришлось уступить международным силам. Короче штатовцам. К ним прибились их верные друзья поляки, прибалты и греческий взвод связи. Наши части отступили на юг, к водохранилищу, а международные силы заняли заставы периметра. Огонь они открывали по каждому шороху, и к вечеру даже самые упрямые сталкеры были вынуждены признать: периметр не перейти. На орбиту вытащили три новых спутника и заглушили в Зоне всю связь. Умник пытался мне объяснить, в чем там дело, но я честно сказал ему, что в нашей семье он самый гениальный, а я должен им восхищаться и верить на слово. Нет пока связи, значит будет. Надо изобрести противоядие от помех, вот и все. Генерал Найденов уехал обживать новое поместье и сманил с собой наших псов, пообещав им бассейн только для них, любимых. Бывшего юнкера, а ныне лейтенанта унесли волны житейского моря. Дядька Семен и Микола убыли в Чернобыль, выбирать помещение для нашего отдела. И остался я один одинешенек. Впору заплакать от жалости. А не дождетесь, подумал я и двинулся работать. Форму я не одевал со дня торжественного награждения. Рука с непривычки отваливается. Всем надо козырнуть. Нет уж, в гражданской одежде привычней. Умник сообщил о новой каверзе заокеанских друзей. Вход и выход в Зону только через южную заставу. Правила досмотра. Нормы выноса. Санитарные требования. Короче, выносить ничего нельзя, а что принес, отберут и спасибо не скажут. А нам с Умником надо десять тонн одних только «конденсаторов» в месяц. Кинул в армейский рюкзак «телепорт», доставшийся нам от Паука, и пошел на поиски укромного места. Ботинки свои я стоптать не успел. Через полчаса дошел до дальнего ангара. Повесил на ворота заранее припасенную табличку: «Не входить. Зона эксперимента. Опасно для жизни». Поглядел, понравилось. Привет тебе цезарь, идущие приветствуют тебя. Плывут пароходы, гудок Мальчишу. Голубой шар, не отличимый от «булыжника», упал на бетонный пол. Над ним зависла серебристая полусфера метра два с половиной в радиусе. Ну что же, братцы, практика критерий истины, и узнаете вы дерево по плодам его. Ох, и страшно же мне. Я встал на четвереньки и забежал в серебристое свечение. Хорошо, что не сильно разогнался и ткнулся головой в мягкие пакеты. На низком потолке вентиляционной камеры горели лампы аварийного освещения, в центре стоял компьютерный комплекс, а весь пол был завален упаковками «черного ангела». Последний килограмм этой отравы ушел за сорок семь миллионов евро, и здесь, в бывшем логове Паука, в подвале Агропрома, лежал клад, сопоставимый по ценности с исчезнувшим золотом третьего рейха и Советского Союза. Все, пусть вдоль границы войска стоят, у нас сейчас своя дорога в Зону, короткая. Умник потребовал, чтобы я снял устройство связи и присоединил его к большому компьютеру, оставленному прежним хозяином. Надо, так надо. Бросив в угол пустой рюкзак, взял в руки две упаковки наркотика и шагнул в серебро перехода. Часа через два, изрядно устав, я перетаскал полтонны зелья к воротам ангара на базе. Время обеда, но захотелось повыделываться. То-то будут удивленные лица у наших ученых, когда им притащат целый мешок «ангела». Значит, еще одна ходка и в столовую. Привычно шагнув в полусферу, я услышал неожиданный треск и, упав на бок, перекатился под здоровенный базальтовый валун.

Здравствуй, Зона! Давненько не виделись. Мы улетели перед самым выбросом, сегодня, четвертый день после него, и около двадцати до следующего. На ногах армейские ботинки, штаны брезентовые, на ремне три артефакта и мой нож. Футболка цвета хаки и белое кепи «Мальборо Классик». Слабая экипировка, что и говорить. Хорошо бы еще понять, куда меня забросило. Если домой, в Долину, то к вечеру буду на базе. Пройду по старой южной дороге на Кордон, а там до заставы рукой подать. Можно даже вечерок у костра посидеть, байки сталкерские послушать. К Сидоровичу в гости зайти. Или на Агропром двинуть, к Плаксе. Наверно, совсем большой стал. Единственно, что плохо, нет связи с Умником. Мой переговорник так и остался в подземелье Агропрома. Сейчас внимательно посмотрю по сторонам и пойду. Сюрприз не прошел бесследно. В голове шумит, глаза перестают видеть цвета и все вокруг превращается в черно-белую картинку. В стороне хлопнул выстрел. Обрез. Новички или бандиты. У них все деньги уходят на еду и водку. Короткая очередь из чего-то серьезного, «Энфилд» или «трехсотка», натовский патрон. В камень, за которым я так хорошо устроился, ударился кусочек свинца и упал прямо передо мной. Пуля из пистолета «Макарова». Издалека прилетела, раз я выстрела не слышал. Куда же меня занесло и что здесь происходит? Будем посмотреть.

Протерев вспотевшие ладони о майку, я взял в левую руку нож и пополз вперед.

— Мочи, — раздалось завывание.

За кустом, метрах в трех, стоял дядька в годах и перезаряжал обрез. Выходило у него плохо, потому что пальцев на левой руке не было, да и от ладони осталось не больше половины. От страха меня передернуло. Зомби. Выброс же был недавно. Воскресший покойник стал поворачиваться ко мне, и я кинулся в атаку. Рукопашный бой лучшее средство от стресса. Для начала я два раза успел ударить его прямо в сердце, пока до меня не дошло, что с таким же успехом мог побрызгать на него святой водой и перекрестить. Результат нулевой, а время потеряно. Он стал открывать рот. Удар клинком в шею. Мы рухнули на землю. Вывернуться, чтобы быть сверху. Какая эта тварь цепкая! Ножом по пальцам и рубящие удары по горлу. Хрустнули позвонки, голова зомби откатилась в сторону, тело дернулось и затихло. Метрах в двадцати справа раздалась короткая очередь из «Гадюки». Я обшарил тело. Обрез, пять патронов и бинт. Зарядив оружие, я пополз к владельцу автомата. Знакомиться. Предчувствия меня не обманули. Очередной восставший из ада. Держи из двух стволов в затылок. А что у нас ребята, в рюкзачках? Ствол изрядно истасканный и два десятка патронов. Небогато. Двигаемся дальше. Еще одного, с обрезом, я убрал походя, потратив на него два патрона и получив всего один. Обидно, понимаешь. А дальше меня ждал сюрприз. На склоне холма, у разбитого вертолета, стояли трое. Старая натовская винтовка, укороченный «Калашников» и пистолет. Мне и одной пули хватит, хоть куда. Уйти не дадут. Только не верилось, что поймаю я шальной свинец от неуклюжего зомби. Значительно больше огорчил сломанный вертолет. Торчали на Кордоне лопасти из аномалии, но этот был мне незнаком. Далеко закинуло, вглубь Зоны. Вечером ужинать придется тем, что добуду. Или не придется. Зарядил оба обреза и пополз. Мысль была хороша, да исполнение не очень. Зомби с винтовкой я свалил, выпалив ему в затылок из двух стволов одновременно. А дальше все пошло наперекосяк. Кто там говорил о неповоротливости ходячих покойников? Его бы на мое место. Оба уцелевших стремительно кинулись в разные стороны, беря дерзкого охотника в клещи. Разрядив второй обрез и промахнувшись, я закатился под вертолет, вылез с противоположной стороны и, петляя, как заяц, побежал прочь. Кто сам никогда ни от кого не бегал, пусть бросит в меня камень. Присев за кустик, перезарядил обрез. Патроны кончились. Неполный магазин в «Гадюке» и все. Велика, велика земля сталкеров. Тот, кто идет по ней утром, тот, кто идет по ней в полдень, тот, кто идет по ней вечером, уже пройдет много. Да только нет здесь прямых дорог. Ветки затрещали, пахнуло смрадом, и из соседних зарослей высунулась башка в противогазе. Тут я не оплошал. Уложил снорка одним патроном. Еще один остался. Куда же меня занесло? Забравшись на камешек побольше, осторожно оглядел окрестности. До вертолета метров двести, ветки шевелятся, зомби обшаривают окрестности, ищут наглого пришельца. Дальний край долины скрыт туманом. А рядом — забор. Выглядит целым, и колючая проволока сверху не изодрана. Вот и появилась ясность с дальнейшим маршрутом. Тук-тук, кто в теремочке живет? Сейчас узнаем.

Вдоль забора пришлось пробиваться с боями, ликвидировал еще одного снорка. В затворе автомата заклинило патрон, и в широко распахнутые ворота я вошел с кучей металлолома за плечами и своим ножом. Внутри находился герметичный купол со шлюзовой камерой вместо обычных дверей. Знаем мы такие системы. Входишь — дверь закрывается, а откроется или нет, зависит от доброй воли хозяев. Вот возьмут и пустят газ, ладно, если сразу боевой, могут и усыпить, захватить в плен и долго мучить. Как говорил старина Джон Сильвер, «сушеная камбала будет плакать от жалости, и живые позавидуют мертвым». Дверь гостеприимно распахнулась. Рискнем.

Шлюз я прошел легко. Обычная десятисекундная задержка и все. Ко мне колобком подкатился быстрый, как ртуть человечек среднего роста. Руки его находились в постоянном движении, и одна гримаса на лице сменяла другую.

— Связи нет, охраны нет, что происходит? — заверещал он обиженно.

— Блокада Зоны. Американцы с арабами заменили охрану периметра и глушат связь. Выход только на Кордон. И, кстати, о какой охране идет речь? — поинтересовался я.

— У нас прекрасные отношения с кланом «Долг», они обычно охраняют нас от зомби и снорков, помогают в поиске артефактов. Но в этот раз после выброса никто не пришел. Просто невероятно, — он удивленно зашевелил бровями.

— Кого из «долговцев» знаю — парни надежные. Не бросят вас, — успокоил его.

— Позвольте поинтересоваться, а с кем из клана вы знакомы?

— С Мамонтом и его квадом, Штык в приятелях, молодежь всякая.

Он внимательно посмотрел на мои руки, наколки, что ли искал?

— А вас как зовут, любезный? — спросил хозяин.

Ох, и взбесился же я. Достал он меня этим «любезным» до самой печени. Конечно лучше чем «эй, мужик», но не намного.

— По разному, уважаемый. Для простоты можете обращаться ко мне «ваше превосходительство». Вы здесь один, или можно еще с кем-то пообщаться?

Взглядом я его не сжег, но на место поставил. Дядька оказался с чувством юмора, и мой демарш перенес с улыбкой.

— Есть с кем поговорить, загадочный незнакомец, идите сюда, — донесся голос из глубины купола, — идите сюда.

Зовут — иди, бьют — беги. Можно конечно и подраться, если есть время и настроение. В глубине помещения сразу за комнатой отдыха находилась стойка приема добычи, хабара по-местному. Решетка, прилавок, все как у торговца на Кордоне, только с той стороны не толстяк в меховой безрукавке, а джентльмен в синем халате.

— Чем торгуем, господа?

В ответ мне зажгли голографический экран. Глянув на страничку с расценками на оружие, я понял, что снаряжение надо доставать где-то самому. Самый скромный автомат стоил как приличная машина за речкой. Посмотрел на цифру под гаусс-винтовкой. Пересчитал нолики. Все точно. Полмиллиона. Неплохая квартира в Риме или Милане. Москву не предлагать. Ладно, лучшее враг хорошего. Выложил в окошко весь трофейный металлолом. Оставил себе обрез в хорошем состоянии. Посмотрел список заказов и с удовольствием увидел там стопу снорка. За нее были обещаны вполне приличные деньги.

— Вы не очень легко одеты, сталкер? — задал мне вопрос торговец в халате.

— Лето на дворе, — решил я не замечать скрытой издевки, — вы же тоже не в тулупе.

— Радиации не опасаетесь? — уточнил он.

— По жизни фаталист, на всякий случай артефакт имеется.

Я подождал, пока мне отсчитают деньги за захваченное в бою оружие. Внимательно изучив прайс-лист, решил не баловать затворников купола широкими жестами и купил одну-единственную пачку патронов к обрезу за двести пятьдесят монет! Как жив остался, не понимаю. Сердце закололо, челюсти свело от невысказанного мата. Убрав в карман чуть больше двух тысяч, зарядил обрез и достал из контейнера «слезы огня». Теплый голубой свет заполнил помещение.

— «Вспышка», — определил колобок.

— Неправда ваша, — уел я его, и для наглядности достал «вспышку» и положил рядом. Два одинаковых шарика лежали рядом, и только по переливам энергетических волн была заметна разница. — «Слезы огня», снимают радиацию на треть и никаких вредных последствий.

Убрав артефакты обратно на пояс, я пошел к выходу.

— Деньги готовьте, Гобсеки, сейчас вас лапами снорков закидаю, — пообещал я жадным ученым и открыл дверь шлюза. Интересно, ушли зомби от вертолета или нет? Винтовку надо забрать в любом случае. Если она без патронов, продам.

Ну, вот, с местонахождением определился. Я на Янтаре, в известном всем сталкерам лагере ученых. Вся Зона знает профессора Сахарова. Как же второго зовут? Дядька Семен его называл. История эта связана с легендой о Меченом. То ли он им помог, или они ему. Наверно, патрон бесплатно дали. Одну штуку.

Размышляя о вечном, не торопясь и оглядываясь по сторонам, дошел до тела снорка. Не зная, что такое стопа, я оттяпал ему ноги по колено и пошел обратно. Лязг дверей шлюза прервал разговор ученых. Просунув в окно решетки куски монстра, требовательно сказал:

— Деньги давайте.

Мне без разговоров выдали девять тысяч. Еще сто одиннадцать зверьков, и миллион в кармане. В комнате отдыха стоял ящик с цифровым замком. Прибрав туда деньги и сполоснувшись по пояс под краном, я принял решение сделать до ужина еще один рейс. Очень не хотелось покупать у этих ребят колбасу или тушенку по их грабительским расценкам. Перебьются, с мягким знаком. По-хозяйски подойдя к экрану, изучил список чего им надо. За артефакт «морской еж» был обещан спецкостюм. Хорошая вещь, нужная. На северо-запад от купола на карте был обозначен маленький завод, весь покрытый отметками предполагаемых тайников. Увидев мой интерес, кругленький профессор решил поучить меня жизни.

— Не вздумайте, молодой человек, туда соваться. Это владения контролера, самого опасного существа Зоны. Те несчастные зомби, которых вам пришлось уничтожить — его жертвы. Когда он приобретает новую игрушку, ему приходиться отпускать из-под своего влияния кого-то из старых пленников.

— Сколько человек у него в свите? — спросил я.

— Около десятка, — ответил Сахаров.

Вспомнился бой с монстром в Темной Долине и видение банковского чемоданчика. Я по прежнему люблю деньги, но сейчас мне понятно, что есть вещи и поважнее.

— Вы снова ошиблись, господа ученые.

— Интересно, в чем, на этот раз? — заинтересовался колобок.

— Самое опасное существо Зоны — это я.

Они еще стояли с широко раскрытыми ртами, когда за мной в очередной раз загрохотала сталь дверей.

Выйдя из ворот, призадумался. Странный здесь участок, неправильный. Зверей нет, понятно, снорки всех распугали. Но ведь и аномалий нет. Полдня брожу, ни одной не видел. Поэтому и зомби много, негде им умирать. Вон, кстати, еще один сидит. Лежа тут не поползаешь, трава высокая, снорка обнаружишь, только стукнувшись с ним головой. Я присел и начал тихо подкрадываться. Зомби махнул рукой и до меня донесся странный звук. В руках его была гитара, и он пытался взять аккорд. Удачи тебе, парень. Отвернув резко на север, я двинулся прямо на невысокий, но скользкий после недавнего дождя склон. Тут тоже были тайники, за железными гаражами и в бетонных коробках. Между склоном и забором был виден люк смотрового колодца. Идеальное место для захоронки. Пойду, проверю. Нежно сняв крышку, я преисполнился гордости. Контейнер с артефактом! Пять, нет, десять баллов Гриффиндору, позор Слизерину! Тоненькая пленка переливалась зелено-синим цветом и радовала глаз. За неимением рюкзака пришлось повесить находку на пояс. Идем дальше. За гаражами, прямо под стеной вокруг заводика, был прикопан вещмешок с «золотой рыбкой». Это не я такой умный. Старый хозяин подписал добычу. Два артефакта. Тут есть где разгуляться. Пойду, обыщу автобус. Предчувствия меня не обманули. В ящике для инструментов кто-то бережно пристроил два «бенгальских огня», хорошо мне знакомых, шестьдесят патронов к «винторезу», бутылку водки и банку тушенки. Поборов желание сразу подкрепиться, решил оставить ее на ужин. За насыпью, на которой стоял автобус, просматривалась еще одна котловина. Оттуда тянуло дымком, и доносились голоса. Продвинутые на Янтаре зомби, у костров сидят, песни поют. Не с моими последними десять патронами войны затевать, пусть живут, пока сами не полезут. На завод! Не тут-то было. Сзади раздался дикий вой. Такими песнями гитарист всю округу на ноги поднимет. Мне это не к чему. Мне тишина нужна. Вернувшись, я увидел странную на первый взгляд картинку из жизни воскресших мертвецов. Два здоровяка держали музыканта за бока, а третий пытался вырвать у него любимый инструмент. Вот уроды. Стрелять не хотелось, патроны дорогие. Пошел в рукопашную. Перерезал клинком сухожилия под коленками самому активному отбирателю чужого и ударил острием в шею. Нет результата. Рубящий удар лезвием. Раз, два, три. У него, что, голова к плечам гвоздями прибита? С шестого удара я его развалил. За спиной стало тихо. Сломали музыканта, в прямом смысле, пополам, и шарят руками, к оружию тянутся. Левому из левого ствола в лоб, правому из правого. Вот и еще два обреза, пяток патронов и пистолет. За моей спиной гитара, в кармане пиво и хлеб. Не к месту цитата, нет у меня в этот раз пива, да и хлеба тоже, и есть хочется, словно три дня голодный, но гитару я не брошу и пацана похороню по-человечески. Тяжело ножом копать могилу, поэтому решил обровнять и углубить готовую яму. Ну, вот и прошел мой первый день в Зоне. Утрамбовав небольшой холмик, двинулся в купол к парочке Шейлоков. Сейчас надо выведать у них, что за пленку мне удалось достать. Не хотелось отвечать на всякие вопросы, в основном дурацкие, поэтому инструмент пришлось припрятать в ближайший пустой тайник.

1942 год, окрестности Чернобыля

Доехать без приключений до кордона Викингу с компанией не удалось. Из-за перелеска донесся гул моторов и громыхнул взрыв. Все вскинулись.

— Надо бежать! — крикнул вполголоса Давид.

— Куда и зачем? — спокойно спросил сталкер. — И вообще, принцип единоначалия никто не отменял. Надо будет бежать, я скажу. Переодеться надо, это факт.

Он снял с себя монолитовский защитный костюм и передал его ротмистру. Народ с удивлением уставился на его любимую футболку. Там было на что посмотреть. Передвижники отдыхают. Абсолютно голая девчонка с мечом в руках в окружении языков пламени и черепов. По лезвию меча горела серебром руническая надпись.

Из рюкзака был извлечен скафандр ученых. Оставить его в подвале было выше человеческих сил. Такая удача доставалась на долю далеко не каждому сталкеру. В него был одет Давид. Сидорович поделился с Котляровым одеждой и отдал ему сапоги, надев на себя извлеченные из-под соломы лапти. Отряд стал выглядеть странновато, но на беглецов не походил, однозначно.

— Вперед! — скомандовал Викинг.

За поворотом стояли два мотоцикла, легковая машина и еще одна лежала на боку. Вокруг нее суетились зеленые мундиры с вкраплением двух черных пятен.

— Навались! — крикнул сталкер, и, вдохновляя своих бойцов личным примером, уперся руками в крышу «Мерседеса». Вытащив из салона двух раненых, одного эсэсовца, второй оказался гражданским, Викинг приступил к осмотру. Вместе с ним присел на корточки еще один офицер в черном мундире.

— Безнадежно, — сказал сзади ротмистр. Немец, судя по всему, был с ним согласен.

— Это мы будем посмотреть, как говорят в Одессе, — предводитель маленького отряда твердой рукой разбирал кармашки рюкзака. В ход пошли уколы и пена медицинского клея. Штандартенфюреру и этого хватило, а дядька в костюме был плох. Прямо на рану в животе Викинг положил «кусок мяса» и залил его клеем. Еще один укол, и штатский забормотал.

— Что говорит? — стало интересно командиру.

— Жалеет, что не увидит Вену перед смертью, — перевел Давид.

— Дома надо сидеть перед кончиной. Лет через тридцать пусть об этом подумает. А Вену посмотреть можно. Викинг развернул трофейный развлекательный модуль, развернул проекцию объемного экрана квадратом на два метра, и включил клип бала в Венской опере. Пока все смотрели, он пощелкал клавишами, и когда отзвучала бессмертная музыка Штрауса, вывел изображение на экран.

— А это мы с Кальтенбрунером на Штефанплац, — сказал он. Все встали по стойке смирно. — Раненных в госпиталь, мы к вам завтра в Чернобыль заедем, в гости. Осторожней на дорогах, здесь на каждом шагу можно наткнуться на эхо войны. Свободны. Давид, переводи. Шнель, шнель! Шевелитесь, арийские свиньи!

Немцев как ветром сдуло.

— Пан Викинг, правда, хорошо знает шефа СД? — спросил поляк.

— Нет. Случайная встреча, но видишь, пригодилась.

Сташевский облегченно вздохнул. Ему ужасно не хотелось оставаться одному, но служить немцам не хотелось еще больше.

— Запомните, парни, мы сами по себе, остальные наши враги. Друзей у нас нет, но нам никто не мешает использовать военные хитрости, обманывать противника и заключать временные союзы. Вот стоит сталкер посреди Свалки, слева слепые псы, справа бандиты. Что ему, лечь на месте и загнуться от радиации? Да не дождутся! Дашь очередь по стае и бегом к шайке. Сцепятся между собой две банды собак, двуногие с четвероногими, мясо клочьями летит, а сталкер идет куда хочет, и на всех поплевывает. Сидорович, поехали домой, в баню пора, одеться как все и ужинать. Надо что-то с транспортом придумать, не престижно на телеге ездить и медленно.

— В перелеске два танка брошенных и машина командирская, — вмешался в разговор возница. — Я их сеном по осени укрыл, так всю зиму и простояли.

— Молодец, мы тебе все лишнее перед отъездом оставим, и поможем тайники наделать, чтоб ни одна сволочь тебя не раскулачила, — пообещал хозяину Викинг.

— Куда мы собираемся? — спросил Давид.

— Не знаю, не решил еще. Можете все думать, где наш дом. Здесь оставаться нельзя. Осенью начнутся карательные акции против партизан, в сорок четвертом Костя Рокоссовский в этих местах танковым ударом вырвет у судьбы маршальские погоны. А потом долгое и бессмысленное строительство социализма и Чернобыльской АЭС. Первый выброс и миллион парней, умирающих по всей стране от лейкемии и рака легких. Нет уж, нам здесь делать нечего.

Народ призадумался. Первым отреагировал Сидорович.

— Значит, Советы вернутся и все запакостят? Тогда тайники надо делать всерьез.

— Ты думай, где и как, а мы поможем, — заверил его сталкер. — Денег надо добыть много, чтоб на всех хватило. Допустим, перед уходом гестапо ограбим. Как нас учил личным примером товарищ Сталин.

— Ты парень боевой, Викинг, я тебя уважаю, но Сталина не трожь! — сорвался на крик Котляров.

— Да упаси меня Черный Сталкер. Не тронь говно — вонять не будет. Брал Коба казначейство в Тифлисе, громко, со стрельбой и горой трупов. Из налетчиков вождь, из урок авторитетных. Извини за правду, брат.

Серега понуро замолчал. Люди здесь подобрались смерть видавшие во всех видах, жизнью ученые так, как Горькому и не снилось в его университетах, и правду ото лжи отличали мгновенно. Никто ни в едином слове Викинга не усомнился.

— Как можно точно знать будущее? — задал вопрос, интересующий всех, кроме Сидоровича, Остерман.

— Давид, братишка, ты веришь в воскресенье Лазаря?

— Нет. В нашей Книге этого нет.

— Час назад ты видел чудо. Они были бы уже мертвы, если бы не мы, с нашей аптечкой и артефактом. Только на крест мне не хочется. Я лучше буду жить долго и счастливо, и умру от старости. Вот в таком разрезе. А будущее известно не все, а только на семьдесят лет вперед. Считай это достоверным прогнозом разрушенного при бомбежке научного центра. Скафандр твой тоже оттуда, трофей, и разные полезные вещи. Будем их беречь, неизвестно что и когда пригодится. Хватит с нас на сегодня приключений, домой!

Киевская база

Умник объявил боевую тревогу прямо во время обеда. Ревела сирена, остывал недоеденный борщ со шкварками, а личный состав базы занимал места по боевому расписанию. Вскрывались склады, и цинки с патронами громоздились на шершавом бетоне. Отменялись все допуски и отпуска с увольнительными.

Шагнул человек в телепорт и исчез. Институты прикладной физики получали данные для расчетов, а ракетчики вводили координаты целей и шифры старта. В песках эмиратов и на берегу Потомака многие впали в задумчивость. Непредсказуемость славян давно стала притчей во языцах. Эти могли ввязаться в войну против всех просто из вредности.

Панику слегка притушил личными звонками сам Гетман. Заявив, что независимая Украина проводит внеплановые учения для укрепления мира во всем мире. Чтоб соседи по планете не скучали. Праздность мать всех пороков. Затем началась серьезная работа. После бессонной ночи блок стран, не имеющих нефти и заинтересованных в альтернативных источниках энергии, был в целом создан. Япония, Корея, Сингапур на Востоке и Германия, Италия, Хорватия, Словакия на Западе согласились на совместные действия. Об исчезновении Смирнова Умник никому не сказал. Это дело сталкеров Темной Долины. Они найдут своего друга, даже если за ним придется спуститься в ад. К утру самолет из Киева сел на военном аэродроме под Шанхаем. Группу ученых встретили их коллеги и Панда. Он и взял руководство операцией на себя.

Привычно взяв в руки контейнер, снайпер двинулся в центр огромного павильона. Площадка была заставлена измерительной аппаратурой. На экран передавались данные и изображение с украинской базы.

Как все сталкеры, Умник ценил хорошую шутку, веселый розыгрыш и красивое зрелище. Сценарий сегодняшнего действа он продумал детально, шоу должно было получиться занимательным, не в ущерб делу, разумеется. Сложная аппаратура щелкала и сверкала вспышками индикаторов. Китайцы поставили сборный ангар прямо на бетонке взлетной полосы. Простое человеческое любопытство привело на место половину руководства республики. Места хватало. В стороне возились хваткие ребята с телекамерами, готовились снимать новости. В чем тут дело никто не представлял, и всем было интересно, что же выйдет у большеносых союзников Поднебесной.

Потапенко достал свой артефакт. Повертел его в руках и со всего маху шваркнул им о шершавый цемент пола. Серебристая полусфера сверкнула мгновенной вспышкой, и засветилась постоянным сиянием. Народ напрягся. Генерал повелительно махнул Панде рукой и мастер-сержант коротким резким волейбольным ударом вбил свой «телепорт» прямо в центр заранее подготовленной и размеченной площадки. Две полусферы перемигивались в лучах прожекторов за тысячи километров. Эх, подумал Умник, если это последние артефакты, то на Альфу Центавра полетим с голым, короче неподготовленными.

— Панда, вперед! — скомандовал он голосом Сотника, братика своего пропавшего.

Снайпер сделал пять шагов по взлетной полосе, сверкнула искра, и оказался он в Европе. Когда всей группе вручали награды, его золотой дождь обошел стороной. Врачи и вежливые санитары с глазами офицеров задавали ему в то время вопросы.

Генерал подкатил к сержанту столик с его коробочками. Пять орденов досталось. Франция и Германия, Бельгия и два от щедрой Украины. Подскочили ассистенты с указами и наградными листами.

— Иди, доложи руководству об удачном испытании ноль-перехода, и сразу назад. Будем думать, как нам дальше жить.

Панда, перехватив ручку передвижного стола, согласно кивнул и повторил путь из одной части света в другую. Откатив награды в сторону, сержант подошел к командующему базой, и, отдав честь, доложил:

— Постоянный переход с Киевской базой установлен. Прошу разрешения использовать его в рабочем порядке.

— Разрешаю.

Под троекратное «ура», военные встали по стойке «смирно», а украинская делегация за исключением пилотов, которым предстояло отгонять обратно самолет, двинулась домой, есть борщ ложками, а не рис палочками. Вместе с ними вернулся и сталкер Темной Долины Панда, снайпер, пока еще сержант.

Вот и появился кто-то из своих, обрадовался Умник и погнал несчастного китайца в дальний сектор устанавливать оборудование вокруг неожиданно испортившегося перехода в Зону. Заодно заставил его передать на склад вытащенные Сотником запасы наркотика. Привычно закрутилась машина дележа добычи. Вот всегда так, одни дивиденды считают, а другие под смертью ходят, обиженно подумал Умник. Пора заняться этим миром, добавить ему справедливости. Данные текли потоком и компьютер, отбросив лишние мысли, взялся за их обработку.

Где- то в лесу

Александр Михайлович шел осторожно. Выходить из «зеленки» к людям он не собирался и оружия взял с собой под завязку. Что немцы, что полицаи могли расстрелять человека на месте за случайно подобранный патрон, а уж с ним разговор был бы вообще коротким. Автомат на плече, пистолет и граната за поясом, взрывчатка в мешке за плечами. Сразу ясно — партизан. Второй год идет большая война, да и до этого было не намного легче. Поляки разбитые по болотам прятались, советские их ловили. Стреляли, резали друг друга с лютостью нечеловеческой, кожу с пленных сдирали, живьем жгли. Дешево здесь стоила жизнь людская. Да ни черта она не стоила. Хочешь остаться в живых, так беги отсюда или бери в руки оружие и дерись за каждый прожитый день. Бежать от Советов — дело гиблое. У них граница на замке. Стерегут ее Карацупа и Ингуш. Кто-то из них собака, а второй герой-пограничник. Ловит нарушителей. Нечего по свету бегать, на Родине дел много. Лес валить, золото на Колыме добывать, каналы строить. Так и остался Александр Михайлович по эту сторону границы. А потом полетели самолеты на Киев, сбросили по дороге бомбы на домик в лесу, и остался он на белом свете один, и ни кола, ни двора. Подобрал на поле боя оружие и пошел на дорогу за едой. Через две недели прибился к нему партизанский отряд из местных партийцев и окруженцев. Отвел их на остров в Диком болоте и стал главным разведчиком. Осенью столкнулся с патрулем полевой жандармерии и в одиночку положил их всех. Один — шестерых. С тех пор звали его только по имени отчеству. Была у него до войны и фамилия, но за ненадобностью забылась. Вот такие дела. Зима выдалась холодной и голодной. От отряда осталась половина. По весне взяли штурмом немецкий аэродром, наелись, трофеев набрали. Через два дня приехали егеря, полезли в болото, там и остались. За Александра Михайловича и командира отряда объявили награду. Серьезную сумму, да не в остмарках, а в настоящих. Пришел связной из областного штаба, приказ притащил. Мост надо взорвать, сроку неделя. Мог бы и в болото булькнуть по дороге, этот связной, сидел бы разведчик у костерка, хлебал бы ушицу, а не шел по кустам, озираясь через шаг. Под ногами засеребрилась паутинка. К таким делам партизанам не привыкать. То черные пятна перед глазами, то небо среди бела дня в звездах, чего только с голоду не привидится. Затрещало вокруг не по хорошему. Метнулся боец в сторону и врезался со всего маху в метровый валун. Сразу все слова матерные вспомнились, какими армейцы партийцев обзывали. Замечтался о рыбке свежей и камень просмотрел. Прислонился спиной к теплому граниту, осмотрелся разведчик, и понял ясно, что заблудился. Не был он здесь раньше никогда. Занесли ножки непоседливые буйну голову в места нехоженые, незнакомые. Куда же его занесло? Если не знаешь, что делать, не делай ничего. Александр Михайлович залег, положил под голову мешок с тротилом и затих. Странновато выглядел лес вокруг. Деревья перекручены неведомой силой, паутина свисает с веток. Птицы не поют, издалека гремит. Бой идет где-то. Неуверенные шаркающие шаги по ту сторону камня. Будто пьяный идет, или голодный еле-еле ноги переставляет. Метров за сто слева под деревом на секунду появился силуэт мужика с бородой и покатыми плечами и тут же исчез. Зашевелились ветки, примялась трава, как будто по ней бежал кто-то невидимый, в сказочной шапке-невидимке. Замер прохожий с той стороны, а рядом довольно заухал невидимка. Зря ты так парень! На звук стрелять дело не хитрое. Короткая очередь снесла голому волосатому мужику голову напрочь. А ты не ухай. Из-за камня раздался лязг затвора. Вот и славненько. Получи, фашист, гранату. Рвануло знатно. Крови, как не странно, практически не было. Порубанный осколками труп, автомат незнакомый, патроны и бинт. В нем было что-то неправильное. Бинт. Хрустит обертка. Пахнет больницей. Страна изготовитель. Белоруссия. Минский фармацевтический завод. У соседей получилось, мать их. Зажили без Советов своей страной. Может и Украина исхитриться сама по себе остаться, без панов, товарищей, камрадов и прочих уродов? Кажется, надо к людям выходить. Новости узнать, и хлебом разжиться.

Трофейный ствол за спину, бинт за пазуху, и ползком через поляну. Давай, разведчик, труба зовет. Насчет волосатого человека особых сомнений не было. Всегда ходили слухи, что живет в чаще леса хозяин. Остался с древних времен. Кто его лешим зовет, кто кикиморой, но в его существовании уверены были все рассказчики. Вот и повидались. Слаб оказался косматый против пули. Война дело серьезное, тут ухать не надо. Через двадцать метров заросли закончились. На поляне резвились, гоняясь друг за другом, лохматые собаки. Перекатывали что-то. Добытая винтовка была с прицелом, и Александр Михайлович глянул в оптику. Собачки играли с человеческим черепом. Чудны дела, твои, боженька, и твоей мамочки. А дальше, за следующей рощицей, проглядывалась плетеная из проволоки длинная стена. Видел он такие. Наставят в поле столбов, натянут проволоку колючую, вот тебе и лагерь. Только здесь опоры стальные, и покрашено все маскировочной зеленой краской. Секретный объект, не надо к бабке гадалке ходить. Стая лохматых псов, набегавшись, спряталась в кусты. Тихо кругом, только с севера идет рокочущий звук. Главное в лесу — не делать резких движений, и тогда тебя никто не заметит. Иди вперед плавно и неспешно, где можешь, ползи, и никто тебя не заметит. Сам поглядывай по сторонам и больше слушай. Треск веток под чужими ногами, кашель курильщика, скрип ремней выдаст гостей леса раньше, чем ты их увидишь.

На открытое место разведчик не пошел. Змейкой скользнул на запад к отвесному склону, ограждавшему долину с той стороны. Надежно прикрыв левый бок, Александр Михайлович двинулся дальше.

Так, никуда не торопясь, замирая на минуту после каждого шага вперед, добрался он до ограды. Не правильно она выглядела, не было за ней хозяйского пригляда. С опор краска осыпалась, ржавчина по металлу поползла, и, самое главное — дыра не заделанная и три покойника рядом. Нет, кто, что не говори, а немцев здесь нет. Вспомнились ему разговоры у зимних костров о брошенных в панике складах, доверху наполненных консервами и патронами. Вот удача привалила! Быстренько обшарив трупы, убедился в своей правоте. Консервы, галеты, колбаса, напиток кисленький в жестяных банках. Богато люди живут, то есть жили. Надо узнать все в деталях. Командир всегда после доклада говорит: «Подробности давай». И это правильно. Просмотрит разведка пулемет, там десяток бойцов и ляжет. А пополнения нет, и не будет.

За спиной взвыли лохматые псы. Потревожил их кто-то. Александр Михайлович забрался на узкую, шагов в пять, полоску земли между двумя рядами железных столбов и замер. Прямо перед ним, посреди дороги, заваленной битой после бомбежки техникой, сидел вокруг костра вражеский дозор. Вольготно расположились парни в серых мундирах. Двое на корточках сидели, двое лежали, еще один жарил на огне мясо. Где они дичь взяли, ведь в лесу пусто, одни собаки? Почему в карауле нет никого? Дураков на второй год войны уже всех схоронили. Должен быть пост, найти его надо. До рези в глазах смотрел вокруг лучший партизанский разведчик. Только ветер шевелил листья кустов вдоль разбитого шоссе. Тут можно полк СС в засаду посадить, и ты их увидишь, когда они тебе «хенде хох» заорут. Вспомнились рассказы бойцов, хлебнувших лиха на финской войне. Там снайпера на деревьях сидели, как птицы в гнездах. Их так и звали «кукушками». Надо посмотреть. Поднял глаза наверх, глянул налево, и сразу нашел пропажу. Готовый к стрельбе с колена, на площадке из стальных прутьев, расположился стрелок. В оптику винтовки он смотрел вдоль дороги, не обращая внимания на то, что происходит у него под ногами. Снайпер «Монолита» помнил недавний рейд Меченого по этой дороге и не расслаблялся. С той стороны перед поворотом на Припять был еще один пост, но это в свое время не остановило ни Стрелка, ни группу «Отчаянных». С утра бойца клана одолевали плохие предчувствия. Беда была на пороге. Нож вошел ему в шею, прямо под затылок и все ощущения оставили его вместе с жизнью.

Александр Михайлович удивился легкости, с которой ему удалось свалить здорового мужика. Войны не нюхал, сволочь тыловая. Посмотрим, чему этих жизнь учила, драться или медок хлебалом наворачивать? Винтовка трофейная была прекрасна как сказка. Магазин на десять патронов, затвор автоматический, дергать после каждого выстрела не надо. В прицел все до мелочей видно, глушитель на конце ствола.

Первые пули достались сидевшей парочке и костровому. Лежащим еще встать надо, а у этих оружие под рукой, как дадут очередью, мало не покажется. Четвертый выстрел прикончил еще одного в сером мундире, а с последним, пятым, промашка вышла. Не стал он вскакивать, озираться, смотреть, что с его товарищами боевыми приключилось. Не вставая, перекатился, вражина, за пачку бетонных плит, и сразу открыл оттуда огонь.

— Хана тебе, сталкер! — заорал последний уцелевший, а из-за поворота уже бежало подкрепление, первая двойка, вторая, противно засвистели рядом пули, и как говорил одессит Жора, танцы потеряли былую томность. Пора было давать деру.

Скатившись по вертикальной лесенке на землю, разведчик, мотаясь под тяжестью добычи, рванул через дыру обратно в лес. По дороге, сразу за камнем ему попался дядька из беглых пленных, да еще и контуженный. Тут стреляют вовсю, а этот стоит во весь рост, и из одежды на нем одни штаны. Погнал его Александр Михайлович тычками перед собой и, пробежав с полкилометра, дал ему подножку и рухнул на землю рядом.

— Все, ушли, пять — ноль в нашу пользу. Ведет «Динамо» Киев, — хрипло выдохнул ушедший от очередной погони партизан. Пошарив в мешке, вытащил пару банок с напитком, и лихо открыв, отдал одну случайному попутчику. Тот, внимательно посмотрев, что и как делает разведчик, с удовольствием выпил. Замычал от удовольствия и сам, дернув за колечко, распечатал вторую баночку.

— Ну, все, братишка, тебе налево, а мне направо. Сейчас полицаи спохватятся, егерей вызовут, те нам дадут оторваться по полной. Уходи отсюда подальше. Удачи тебе!

Контролер стоял и смотрел вслед единственному существу, которое его не боялось, угостило, заботилось и напоследок поделилось с ним чем-то невыразимо приятным. За кустами уже бежали вооруженные люди, их было слишком много для прямого воздействия, но рядом была стая чернобыльских псов. Внезапная атака порождений Зоны заставила монолитовцев отступить. Контролер огляделся по сторонам, вытащил из одного из брошенных рюкзаков банки с энергетическим напитком, и улыбнувшись чему-то своему, двинулся на север, в Припять, брошенный город.

Глава 2

Зона, лагерь ученых «Янтарь»

Выспаться мне, естественно, не удалось. Все мне в Зоне нравиться, кроме этой аномальной особенности. Сначала лязгнули двери тамбура, да и черт с ними. Бывало Акелла или Герда как щелкнут во сне зубами, куда громче выходило. Перевернешься на другой бок и дальше спишь. Но после этого ранний гость устроил шумную торговлю хабаром, призывая в свидетели всех святых. Сев на койке, и резко потянувшись, я бодро рванул в душ. По примеру всех наших стрижку сделал модную, «под ноль», чтоб голова не потела. Экономически верное решение, сокращает расход шампуня. Мотая головой, полотенца мне никто не дал, натянув на ходу штаны и майку навыпуск, я босиком вышел в общий коридор. У решетки, напротив Сахарова, ростовщика с дипломом, стоял бродяга с испитым лицом, того неопределимого возраста, когда ему с одинаковым успехом может быть от тридцати до шестидесяти.

— Ты откуда взялся? — проявил новенький инициативу.

— Ты что, не видишь, что я мокрый? Следовательно, из душа, — съязвилось мне.

Пока он в задумчивости прикидывал, как точно сформулировать вопрос, не допускающий уклончивого ответа, я достал из стенного шкафа ботинки. Бродяга насторожился.

— Офицер-десантник? — спросил он, кивая на обувь.

— Просто офицер, ничего особенного не умею. Да и звание дали по знакомству, — ответил я чистую правду.

— Да!? И кого надо знать, чтоб так интересно жить?

— Хотя бы пана Кречета, — прозвучал мой ответ, и наступила тишина. Ее можно было потрогать и даже отломить кусочек. Уважали здесь моего приятеля Макса. Пока они хлопали глазами, я обулся, еще раз внимательно изучил карту и двинулся на поиски добычи, еды и приключений. Шагнув за порог в серый рассветный туман, и напевая вполголоса для бодрости, что «две тысячи лет война, война без особых причин, война дело рук молодых, лекарство против морщин», двинулся к заводу. Должен там, среди всего прочего ждать меня приличный ствол, а то ходишь тут с обрезом, как новичок или неудачник хронический. Собственное псевдо назвать стыдно, засмеют. Майку оставил навыпуск, закрыл пояс. Может у меня там «Стечкин» висит или «Орел пустыни». А вторым стволом многие в зоне гладкоствольное оружие таскают. Патроны к нему не дефицит и по слепым псам стрелять навскидку очень удобно.

Из разбитого автобуса пахнуло сигаретным дымком. Сходим, пообщаемся.

— Эй, хозяева, гостей принимаете? — спросил я, плотно прижавшись к заднему колесу. А то у некоторых привычка есть, сначала стреляют, а потом думают.

— Ты откуда тут взялся? — ответил мне вопросом на вопрос хриплый голос из салона брошенной в старые времена техники.

— В ангаре у Сахарова ночь провел, сейчас хочу по окрестностям пробежаться, — сказал я чистую правду. Просто не всю.

— Кого в баре видел, что слышал, новости какие слышал, кто у тебя в знакомых числится? — поинтересовался мужичок с ноготок. Любопытный человек какой, ладно еще стволом в лоб не тычет.

— Знаю парней из «Долга», Штыка, Пулю из молодых, Мамонта с его четверкой. В баре никого не видел, не заходил. Новостей много, главных, считаю две. Смена охраны периметра и помехи в связи.

Достал я из кармана многотиражку нашей базы, взял за завтраком вчера прочитать, да не получилось, и отдал дотошному собеседнику.

— Вот тебе, факты и догадки. Никто ничего толком не знает.

Мой новый приятель проникся ко мне доверием.

— Я тут в такую историю попал, весь народ смеяться будет, если узнает. Говорили в баре двое залетных, будто добыл их приятель артефакт редкий, «колобок» называется. Нашел он его здесь, на заводе, а вынести не смог. Загнали его зомби на козловой кран, посреди двора. Только и успел сообщение им отправить, что смерть настает, и все. Решил болтунов опередить, себе артефакт прибрать. А на Дикой территории взялись за меня наемники с бандитами. Ушел от них через подземный гараж, только между аномалиями пробираясь, опять свое фамильное ружье потерял. Второй раз в одном и том же месте. В прошлый раз мне его сам Меченый вернул. А сейчас кто мне поможет? — пригорюнился бедолага.

— Не плачь, любитель редкостей, решим твою проблему, — утешил я нового знакомца. — Все равно мне надо на Агропром выбираться, попутно на «Ростоке» порядок наведем. Ты сейчас иди к ангару ученых, жди меня к обеду.

— Эй, как тебя зовут? — крикнул собеседник мне в спину.

— В прежней команде называли Сотником, — пробурчал я себе под нос, не оборачиваясь. Как они мне надоели. Здесь любой может назваться воскресшим Элвисом, петь от этого лучше он не станет. Что тебе в имени моем? Слух у мужичка оказался звериный.

— А я Фома Охотник. Удачи тебе, Сотник! — радостно заорал он.

Лучше бы я дал объявление в газету. Под ногами расползалась жирная глина, раскисшая после очередного внезапного дождя. Случись что, здесь не разбежишься. Надо переходить на травку по обочине. Хорошо думается на прогулке. Для того, чтобы к себе в подвал попасть предстоит долгий путь. Пройти развалины завода, перевести дух в баре «Сто рентген», пробежать четверть Свалки и оказаться на Агропроме. Там друзья, Плакса и Фунтик, неразлучная парочка. Правда, придется завал в коридоре расчищать, ну это дело житейское. Главное — сможет ли Умник определить причину, по которой телепорт выкинул меня в бок на половине дороги. И удастся ли нам эту причину устранить. От размышлений чисто теоретического плана состоялся резкий переход к неприятной реальности.

Из кирпичного гаража, отрезая пути отхода, вылезла парочка снорков. Под стеной завода, в кустах, запрыгала еще одна двойка. Нет, ребята-дерьмократы, только чай. Я свои патроны тратить впустую по прыгающим влево-вправо монстрам не намерен. Биться с ними в рукопашную одному против четверых тоже не хочется. Порвут на кусочки. С двумя «вспышками» на поясе можно на чемпионате мира марафон бежать, а уж от этой стаи, я как от стоячих уйду. И рванул я по прямой, только грязь полетела во все стороны из-под подошв. Очень обидно было бы на всем ходу влететь в аномалию, поэтому, оторвавшись от зверюшек, темп сбросил. Оставшиеся без завтрака попрыгунчики недовольно рычали за спиной. Добуду оружие — всех перестреляю. Выведу снорков на Янтаре начисто. Клянусь.

Впереди, за штабелями бетонных блоков и разбросанных труб, в воротах завода, мелькали мотающиеся вдоль ограды зомби. Что же предпочесть, хитрость или скорость? За спиной затрещали кусты. Снорки не теряли надежды поймать шуструю добычу. Придется их в очередной раз обидеть. Выбор исчез, и спасти меня могли ноги быстрые и артефакты редкие. Вы хочете песен? Их есть у меня. Шоркнув ладонями об штаны, я рванул на прорыв. Первого бродячего покойника обошел по большой дуге, прошел по краешку мимо баррикады из мешков с песком, и нос к носу столкнулся с очередным зомби. В руках у него был средненький «Вальтер», с обоймой под пятнадцать патронов. Мне и одного хватит. Взял его руку на излом, и оторвал в локте. Никаких угрызений совести. Мертвым не больно. Вдали, в глубине завода, затрещали выстрелы. На глаза попалась вертикальная лесенка на бетонной опоре. Махом взлетев по ней, я присел на довольно широкую, в три доски, рабочую площадку. Много лет тому назад здесь ходил слесарь, проверял рельсы, подливал масло в толкатель, а сейчас спасается от зомби и монстров банковский клерк. Это и называется приключение, когда за тобой, не выспавшимся и голодным, гонится стая мутантов.

Рядом с двигателем подъема крюка лежал ссохшийся труп. Свисали вниз оборванные лямки рюкзака. Кажется, мне повезло. А этому парню нет. В рельс издалека ударила пуля. Почтенные зомби просят пошевеливаться. Здорово было бы пройти по балке в полный рост, легко и непринужденно, только вряд ли у меня это получиться. Встав на четвереньки, намертво цепляясь руками в железо, я осторожно пополз вперед. На земле кучкой столпились живые мертвецы. Обступили покалеченного. У ворот завывали снорки. Из зарослей вокруг им отвечали собратья.

Человеческое тело, пережившее выброс вне укрытия, лучший довод держаться от этого катаклизма подальше. Защитный костюм просто вплавился в кожу, превратившись в каркас для техногенной мумии начала двадцать первого века. Ладно, не будем думать о грустном. Я перевалился через помятое ограждение и упал рядом с рюкзаком. Неприметный, как будто вылепленный из грязи шарик лежал среди всякой трухи, в которую превратилось остальное снаряжение сталкера. Парень, придумавший артефакту название, был жестким прагматиком. Точнее не скажешь. Колобок, один к одному. Пальцы потеряли чувствительность, словно кожа на их кончиках стала в два раза толще. Полезай-ка ты, приятель, в контейнер, там тебе самое место, ну а я пойду дальше.

На противоположном конце подкрановых путей стоял, чуть-чуть завалившись набок типовой строительный вагончик. Непременный элемент Зоны, наряду с брошенной техникой и кучами стройматериалов. Проскакиваю поверху, спускаюсь с той стороны, и прячусь внутри. Вперед, Сотник, ты не один. С тобой дядька Семен и Юнец, живые псы ждут тебя и мертвый Волк с Лекарем и Отмычкой. Куда бы тебя ни привела твоя дорога, ты будешь в хорошей компании. Исполнение оказалось похуже замысла. Я сорвался с середины лестницы, схватившись за проржавевшую насквозь перекладину. Вместо простого мата из глубин моей глотки раздался вой злого чернобыльского пса. Недавно мне на базе не хватило кофе, я примерно так же зарычал, и чудесный напиток сразу нашелся. По кустам заголосили снорки, не любят, видно, псевдособак.

Запрыгнув внутрь вагона, первым делом внимательно огляделся. Не хватало повернуться спиной к затаившемуся в углу прыгуну в противогазе. Или аномалию пропустить. По всякому люди умирают, кто-то и в луже тонет, водкой упивается, блинами объедается, как дедушка Крылов, баснописец известный, но я так не хочу. Чернобыльский пес, пусть неправильный, ляжет в бою, взяв с врага свою цену.

На железной кровати в дальнем углу лежала очередная мумия. В ее ногах валялся армейский вещмешок. Наконец-то мне повезло. Парень при жизни был мелким торговцем. Пять новеньких, прямо в смазке, «чейзеров», согрели мне душу. Пачки патронов стали дополнительным бонусом. Убрав свой обрез в рюкзак, я взял в руки помповое ружье, повесив второе на плечо. Перезарядка всегда занимает много времени, а схватить другой ствол всего одна секунда. Правда, иногда нет и ее. Не стоит искушать судьбу, надо уходить. Когда ты смотришь Фортуне в лицо, важно не перепутать улыбку с оскалом, говорили древние карфагеняне. К чему придумывать новое, когда и старое хорошо работает? Как пришел, так и уйду. По крану, бросок в ворота, и нет меня.

Выглянув из вагона, я понял, что в одну реку нельзя войти дважды. Прямо под лесенкой в небо сидела донельзя злая компания голодных снорков и пыталась понять, где их еда? Только за это время у меня отпала нужда экономить патроны. Полную обойму я расстрелял секунд за десять. Два раза позорно промазал, отдача мотала ствол из стороны в сторону и задирала вверх. Три монстра остались валяться под бетонной опорой, а по мне открыли огонь зомби. Стрелки они оказались еще те, не подумайте что хорошие, но качество вполне компенсировалось количеством. Набивая подствольную коробку патронами, прикинул их число. Получалось пять или шесть стволов. Считал только автоматы. Стреляющего с середины грузовой площадки из «Макарова» мертвого пацана в брезентовой куртке, серьезной угрозой считать трудно, да и не к чему. Зачем он пришел сюда, о чем мечтал? Счастье для всех даром, и пусть никто не уйдет обиженным? Так не бывает. Если даром, это не счастье. Корм для свиней, большая пайка. Человек к своему кусочку пирога прорывается с боем. Винтовка рождает власть, сказал один китаец. Не Конфуций, конечно, но тоже не дурак. Пробегусь я к основному корпусу. Залезу куда-нибудь, посижу тихо часик, они успокоятся, и тихо, по-английски удалюсь.

Совсем тихо не получилось. Прямо на перекрестке центральной заводской площадки и боковой аллеи стояли в засаде трое зомби. Среагировать на меня они не успели. Картечь в упор рвет мертвую плоть с той же легкостью, что и живую. Пять выстрелов и все. Вопрос закрыт окончательно. Пусть Зона будет к вам милостива и не погаснет для вас свет Темной звезды. Мир распался на кусочки и стал черно-белым. Ноги отяжелели, будто налились свинцом. Дыхание исчезло. Непрямая атака пси-излучением. Контролер, сволочь, меня не видит, бьет наугад, по месту засады. Потерял кукловод марионеток. Хлещет оборванными веревками наугад. Вдохнул я глубоко, и завыл призыв к большой охоте. Ты бойся, рвали мы таких, дум властителей, в фарш нежный. Картинка перед глазами вновь стала цветной, между раскатившихся труб замелькали автоматчики, и пришлось протискиваться в первую попавшуюся щель. Обегая корпус с противоположной стороны, увидел широко распахнутую дверь. Скользнув мимо сожженного остова бронетранспортера, осевшего на разбитых ободьях спущенных навсегда колес, резким броском кинулся внутрь. Оставалось решить, куда дальше, вверх или вниз. Дядька Семен и Зомби, где вы, товарищу вашему маленький пушной зверек призывно лапкой машет. Вспомнил, что хорошая кирпичная кладка рассеивает излучение, и двинулся в подвал, от контролера спасаться.

На втором пролете лестницы трепетало марево. Привет от Зоны, спустя сутки наткнулся на аномалию. Перелез через перила и сразу увидел вторую. Тем же способом обошел и ее. Ну, вот мы и в подземелье. Проверим, кто здесь гремит цепями.

На второй площадке стоял лифтовой электрощит. Инстинкт кладоискателя закричал: «Копай, здесь клад!». Я поморщился, осторожно прошел по узкой боковой бровке и потянул дверцу. «Действительно, клад», сказал внутренний голос и смущенно затих. Баюкая на руках «винторез» с полной обоймой, и радуясь, что не выложил найденные вчера патроны, прикинул, что делать дальше. Жадность тянула в недра земли, за добычей, благоразумие хотело наверх. Осторожность напомнила о контролере, вряд ли он за это время умер. Двумя голосами против одного решение было принято. Иду вниз.

Последний раз сомнения одолели меня перед последним пролетом вертикального спуска. Пять или шесть ступенек были оторваны напрочь, и, спрыгнув вниз, обратно уже не залезешь. Веревку бы мне, мягкое кресло и бутерброды с черной икрой, разозлился я неожиданно, разжал пальцы и свалился на кучу песка. Прямо под железным трапом на второй этаж сидел снорк. Тоже, наверно, мечтал о веревке, чтоб повеситься. С такой-то рожей. Твоему горю поможем. Держи, приятель!

Завалил эту тварь, потратив пять патронов, на редкость живучим оказался мыслитель. Никуда не торопясь, обрубил ему лапы, деньги мне нужны, двинулся по темному коридору дальше. Протискиваясь по стеночке вдоль очередной «жарки» в центре прохода, подобрал первую «каплю». В жизни всегда так. Если есть что-то ценное, значит, и опасность рядом. Красивая девчонка непременно окружена ревнивыми поклонниками. Деньги лежат в сейфе под охраной, а рядом с артефактом всегда аномалия. Ну, вот и добрались до сокровищ Эльдорадо. Что у нас в тех ящиках вдоль стены?

1942 год

Команда Викинга встала с первыми лучами солнца. Вчера, набегавшись, после баньки и ужина все залегли на сеновале, даже не выставив пост. Сидорович клятвенно заверил, что за весь год немцы до него ни разу не добирались. Утро вечера мудренее, гласит народная мудрость, а глас народа, глас Господа. Настроение у сталкера было абсолютно безоблачным, и мелкие житейские неприятности, такие, как кружащиеся вокруг колодца с ножами в руках сержант и ротмистр, не могли его испортить. Парни завелись не по-детски из-за какой-то ерунды, типа, чей город Львов.

— Хватит, размялись, — распорядился командир. — Идите все сюда. Перекрашивать нашего Давида в блондина, дело бесполезное. С таким носом его за чистокровного арийца не выдашь. Значит, документы должны быть такими, чтоб случайно заехавший к нам на огонек гаулейтер Кох взял под козырек и свалил от греха подальше. Есть идея. Слушайте и радуйтесь.

Викинг перевел дух, посмотрел на свой дружный отряд и продолжил.

— Станешь ты у нас испанским грандом. Граф Гарсиа де ла Альба. Личный представитель испанского фюрера генерала Франко. На испанца еврей похож один в один. Сейчас мы тебя орденами обвешаем, как новогоднюю елку, и будут все за километр обходить. Главное, держись наглее, и вы все помните, что короля играет свита, подыгрывайте. Вопросы есть, задавайте.

— Что делает представитель союзников в такой глуши. Ему в Берлине надо быть? — спросил первым дотошный Остерман.

— Объясняю. Мы тут по секретному делу, ищем украденное Сталиным и его подручными испанское золото. Во время гражданской войны Советский Союз утащил из одного Мадрида шестьсот тонн золота, а в стране городов много и в каждом банки и в них деньги. А дорога у них одна. Поездом не доедешь, автомобилем тоже. Только на кораблик и в Севастополь или Новороссийск. А тут, на своей земле, незачем товарищу Сталину напрягаться, далеко золото везти. Киев рядом, вокруг него укрепрайон, второй по силе в мире, солдат миллион, хоть весь золотой запас мира свози сюда, ничего с ним не будет. Тут оно, парни, и испанское, и польское и румынское. И взять его наша задача, и прожить жизнь так, чтобы перед смертью было что вспомнить. Вот так. Еще вопросы?

— А какой первый в мире район по силе обороны? — спросил Серега.

— Тоже наш, вокруг Питера, — заверил его Викинг. — Крепче нашей обороны нет ничего, да и не надо. Не будем зря время тратить. Сегодня будем работать в штатском. Добудем бензина для машины, и поедем в город, осмотримся, раненых друзей проведаем, артефакты заберем.

Cборы были недолги. Высыпав хозяину очередную горстку царских червонцев, сталкер получил в свое распоряжение телегу с лошадью. Управляться этим экзотическим транспортным средством могло большинство членов группы, за исключением двух коренных горожан, Викинга и Давида. Забросив в сено две плетеные корзинки с едой, отряд двинулся за богатством и славой.

Первые километра три ехали без дороги, прямо по траве. Запах кружил голову Викинга. В голове мелькали шальные мысли. О мире без радиации и лучевой болезни. Первым затянул песню простодушный Гнат. Все с удовольствием послушали о девичьих косах. Следом Серега исполнил «Рио-риту». Ротмистр и Давид спели на своих родных языках. Перед сталкером возникла проблема. Репертуар у него был убогий, да и манера исполнения современной попсы здесь явно не проходила. Пришлось напрячься, пошевелить мозгами, порыться в памяти и окрестности огласила мелодия.

— Этот поезд в огне, и нам не на что больше жать, этот поезд в огне и нам некуда больше бежать, эта земля была нашей, пока мы не увязли в борьбе, она умрет, если будет ничьей, пора вернуть эту землю себе, — пел сталкер, и косился глазом на непривычно молчащий счетчик Гейгера. Народ стал подпевать. Так, с песнями и плясками, выскочили на шлях, прямо на пост полевой жандармерии.

Два мотоцикла с пулеметами на колясках стояли на противоположной обочине дороги, за одним из них расположился упитанный ефрейтор. Два солдатика, вцепившись в тяжелые винтовки, обступили начальника, унтер-офицера. На него Викинг и накинулся с ходу.

— Хальт! Хенде хох! — заорал он. Хотел добавить привычное «Гитлер капут», да передумал. Не сорок пятый год на дворе, не поймут. — Документы, мама ваша немка!

Обалдевшие от неожиданности немцы, начали выдергивать из нагрудных карманов солдатские книжки, а перед Викингом в полный рост встала проблема языкового барьера.

— Парни, кто у нас немецким языком владеет? — спросил у бойцов.

Ротмистр шагнул вперед, а Давид поднял руку. Понятно.

— Переводи, — скомандовал сталкер поляку, — и, пожестче, с металлом в голосе, чтоб знали, с кем дело имеют. Сейчас останавливаем первую машину и едем все вместе к нашему приятелю штандартенфюреру. Мы его вчера от смерти спасли, надо проверить, как он там. До дальнейших указаний они поступают в наше распоряжение.

Немцы открыли рот, пытаясь что-то сказать, но Серега сунул под нос старшему патрульному изготовленный Викингом документ, предписывающий выполнять приказы лица, его предъявившего. Если бы трюк не сработал, пришлось бы немцев валить, но, увидев подписи Гейдриха, Мюллера и Канариса, жандарм был готов по приказу землю есть, а уж съездить за компанию с гостями в райцентр, тем более.

Первыми по дороге проехали связисты на велосипедах. Деталь военного пейзажа, такая же естественная, как роса на утренней траве. Следом за ними появился штабной «Опель-капитан». Ротмистр взглядом показал Сереге на жандармов, мол, кончай их, если что не так. Котляров понятливо ухмыльнулся, зима в концлагере ему любви к людям не добавила. Насмотрелся он и на своих и на чужих досыта, поэтому и в побег пошел один. Викинг все заметил, и к остановившейся посреди дороги легковушке, пошел уверенно. В своих парней верил, знал, прикроют.

Первым из машины выскочил щеголеватый капитан в общевойсковой форме, но с ухватками столичной штучки. Сталкер забрав у него из рук документы, которыми тот размахивал, и молча, сунул их к себе в карман. Этот нехитрый трюк был им подсмотрен у российской дорожной полиции. Сразу ставит человека без документов в зависимое положение. Забрали, а отдадут или нет, кто его знает. Капитан сразу заткнулся, и засеменил за ним как миллионы бесправных граждан соседней страны. Викинг рывком открыл дверь и замер в оцепенении.

Сначала на него обрушился запах. Жасмин и розы смешались с ароматом альпийских пиний. В полумраке на заднем сиденье шевельнулось облако абсолютной тьмы, подчеркнутое ослепительно белой полоской воротничка.

— Я прошел всю Италию, от Неаполя до Милана, но нигде не встретил тебя, прекрасная сеньора. Что же я сделал хорошего, почему Зона послала мне это небесное создание? Как мы с тобой говорить-то будем?

Девочка вылезла из машины так, как учили Викинга в учебке диверсионно-штурмовой бригады. Только что ты был внутри, и вот уже снаружи и готов стрелять. Грива черных, словно вороново крыло волос, взметнулась облачком, окончательно добив сталкера. Сейчас из него можно было выцедить кровь по капле, он не обратил бы на это внимания. На форменном кителе золотом блестели якоря.

— По матери я княжна Строганова, — небрежно сообщила красавица, довольная впечатлением, которое произвела на диких варваров. — Говорить будем на русском. Вы, славный конунг, тоже из знатной фамилии?

— Я простой Викинг, как многие в этих краях из славного рода Ольгердовичей. Сейчас прибалты не любят вспоминать, что княжество Литовское собирали своими мечами славянские князья. Но что было, то было. В нашей компании сплошь голубая кровь и белая кость. Вы отлично впишитесь в наш коллектив, княжна.

Серега передернул плечами, представив, как он будет стоять на комсомольском собрании, объяснять товарищам, с кем общался по пути домой. Насмерть, как на апельплаце, в тридцатиградусный мороз на ледяном ветру в декабре сорок первого. Стоять всегда надо до конца, и лучше при этом быть правым. Тогда и умирать легче. Одернув безрукавку, пошел распоряжаться.

— Слушай мою команду! — обозначил сержант Красной Армии желание поруководить. — Я и Испанец — первый мотоцикл, ротмистр и Гнат на второй. Викинг в машину. Доедем до госпиталя, мотоциклы с водителями отпустим. Там нам штандартенфюрер транспорт обеспечит. По машинам!

Викинг из всего сказанного понял только одно — он едет вместе с девушкой своей мечты. Достал из кармана документы капитана, и небрежно глянув, вернул хозяину.

— Гелен, знакомая фамилия, — заметил сталкер. Сел рядом с итальянкой, и замер, совсем никакой. Мыслей в голове не было никаких. Только надежда, что дорога никогда не кончится, и они все время будут рядом. Однако все имеет свое начало и конец. Минут сорок пролетели как один миг, и вот их кортеж подъехал к школе, в которой разместился районный госпиталь. Внутри кто-то заходился в крике. Викинг подобрался, поцеловал княжну, и сказав: «Жди здесь», двинулся вперед.

Добравшись до палаты на втором этаже, увидел представительное сборище. Врачи, медсестры и санитары обступили кровать, на которой лежал обгоревший человек. Жалко было тратить предпоследний лечебный артефакт «ломоть мяса», да деваться было некуда. Тяжко было пареньку, типа насквозь прошел сквозь огонь. Сделав два укола обожженному танкисту, сталкер приклеил прямо на грудь подарок Зоны. Врачи удивленно крутили в руках одноразовые шприцы, а в толпе, среди белых халатов мелькнул черный мундир.

— К штандартенфюреру пошли, — ткнул эсэсовца пальцем в бок вольный бродяга.

Тот намек понял и послушно двинулся вперед. Раненый затих. В наступившей тишине был отчетливо слышен шепот. Одна из медсестер читала молитву.

Две отдельные палаты, в которых располагались высокопоставленные раненые, находились в противоположном конце коридора. Полковник сидел в гостях у штатского и пил кофе. Сталкер мешая немецкий с английским и разбавив речь русским матом, объяснил своему провожатому, чтобы тот обеспечил кофе и комфорт всей только что прибывшей компании. Тот понятливо кивнул и удалился.

— Привет нашему спасителю, — благодарно сказал штатский. — Позвольте представиться, Эрих Краузе, инспектор партии.

Говорил он довольно чисто, с прибалтийским акцентом. Точно, подумал Викинг, у них в руководстве много народу из Калининграда, тогда это называлось Восточной Пруссией. Партийный чин, значит от хитрого лиса Бормана. Да ведь он тоже за нашим золотишком охотится, мелькнула мысль. Партайгеноссе в сорок пятом исчезнет без вести совершенно бесследно. Надо срочно ставить его на место, пусть знает кто здесь главный.

— Что, собираете для Мартина золотой запас на черный день? Чертовски предусмотрительно. Вы отвечаете только за добычу или за весь цикл, в том числе и за укрытие в тайниках? Мой вам совет, Эрих, беритесь за весь цикл. Деньги на счета в Швейцарию, картины и скульптуры старых мастеров туда же, в банковские хранилища. Через тридцать лет одна картина будет стоить дороже сейфа, набитого золотом.

Партийный функционер метнулся к сталкеру с проворством бешеного хомячка и с таким же результатом. Викинг легко перехватил его неуклюжий замах, встряхнул за шиворот и осторожно посадил в кресло.

— Спокойно, коллега, если мы найдем хотя бы половину того, что хранилось в киевских подвалах, хватит и Борману и Кальтенбрунеру, и нам, бедным.

Партиец возмущенно замотал головой. Эсэсовский полковник с удивлением наблюдал за сценкой из жизни выздоравливающих.

— Учи русский язык, пригодиться в жизни, братишка. Переведи, — попросил Викинг инспектора.

— Что такое «братишка»? — спросил тот.

— Младший брат. Покровительственное обращение к менее опытному человеку, — пояснил сталкер. — Пусть не волнуется, мы о нем позаботимся. Что вообще здесь делает старший офицер? Тут хватило бы любого лейтенанта.

Полковник сделал важное лицо и заявил, что некоторые обстоятельства он не вправе разглашать даже людям, спасшим его жизнь.

— Расслабься, Гитлер в Киев не приедет, — успокоил штандартенфюрера новоявленный пророк. — Инженерные части закончили строительство ставки на Восточном фронте, «Вольфшанце», «Волчье логово». Далеко от нас, под Ровно. Там ваш вождь будет вручать награды героям. Тебе еще не успели сообщить. Так что спокойно занимайся своими делами и думай, что тебе от жизни надо, конфетку сладкую или дело серьезное. Когда примешь решение, скажешь.

Выслушав перевод, эсэсовец весь подобрался, но серьезному разговору помешали посторонние обстоятельства. Во дворе явно что-то происходило, и в дверях появился заместитель полковника. Доклад его был по военному краток. Викинг знал сотню-другую слов на немецком языке, но разговорную речь не понимал.

— Пошли, посмотрим, — заявил он, и первым двинулся по коридору.

На крыльце госпиталя лежали три завернутые в дерюгу свертка, а вокруг стояли парни из команды сталкера, их спутники и ходячие раненые. Любопытствовали. Подошел дежурный врач, и санитары по взмаху его руки развернули крайний тюк. Из ткани вывалилось высушенное до костей человеческое тело. Викинга нервно передернуло. Он то думал что с Зоной покончено раз и навсегда, а она и здесь его пытается достать, приветы шлет. Ну и ладно, джентльмен не уклоняется от свиданий со старой подружкой. Придем на встречу и объяснимся.

— Эрих, у тебя хватит полномочий тихо обустроить наш быт? Нас пять человек. Жилье, патроны, бензин и всякая мелочь по хозяйству. Проводников из местных жителей мы найдем сами, — вздохнув, сказал сталкер. Лицо его резко осунулось, лоб покрылся морщинами.

— Все что угодно, даже талоны в офицерский бордель, — заверил Викинга партийный товарищ. — Только местные не будут сотрудничать с нами. Не надейся.

— Ты не понял. Это кровососы, вампиры, чтоб тебе было понятнее. Они не делят нас по расовому признаку и по классовой принадлежности, для них любой человек просто еда. Зайдут на хутор, выпьют там у всех кровь, и будет у нас с населением полный консенсус. Обеспечь нам отдельно стоящее помещение, охрану, и после обеда, приходи к нам, будем материалы изучать.

Что- то лающе сказал на немецком младший эсэсовец. Его было понятно и без перевода. В гости просится, тоже хочет знать, в чем дело.

— Ты и еще трое, — сказал сталкер и показал ему растопыренные пальцы для убедительности. Тот понятливо кивнул, взаимопонимание налаживалось.

Перехватив испуганно-восхищенный взгляд девочки итальянки, Викинг улыбнулся и расправил плечи.

— Не волнуйся, малыш, это всего лишь кровососы. Покрошим их мелко, слава Черному Сталкеру, это не химера.

Они сделали шаг навстречу и обнялись. Мир вокруг качнулся, и волна черных волос захлестнула руки и сердце Викинга.

— Ты обещаешь не рисковать без нужды? — шепнула на ухо девушка его мечты.

— Да о чем речь! Парни слепых псов голыми руками душат, не волнуйся за нас. Дело привычное, почти семейное. Традиция. Не уходи никуда, сейчас нам жилье выделят, мы и тебе уголок найдем.

— Нам надо ехать, у нас приказ.

— Ерунда, куда вы поедете, когда по дорогам партизаны и вампиры, здесь останетесь, Эрих вас от всех отмажет. Вы остаетесь с нами. Навсегда. Соглашайся!

— Я согласна, теперь тебе осталось договориться с дуче.

— Решим вопрос, легко, — сталкера несло, как на крыльях. Не было в мире ничего невозможного. — Ротмистр, помогите нашим новым приятелям советом, чтоб переделывать не пришлось. Гнат, Сергей, за вами продукты. Ваше сиятельство граф Альба, позвольте представить вам нового члена нашей группы княжну Строганову. Прошу любить и жаловать!

За спинами раздался шепот, знающие русский переводили сказанное остальным. Штандартенфюрер бросил косой взгляд на сборище аристократов. Как все эсэсовцы, он добился всего, и звания и положения своими силами, потом и кровью, и не доверял тем, кто получал все лучшее просто по праву рождения. Однако они знали, что делать и спасли ему жизнь. Мелочь, конечно, но сильно обязывающая.

Подземелья на «Янтаре»

Тайники в подземелье устраивали люди опытные. Патроны, медикаменты и артефакты. Ничего лишнего. На полу изредка встречалось оставшееся от прежних обитателей оружие. Состояние его было ниже среднего, но в моем положении стоило подбирать все, что стоило хоть каких-то денег. Тщательно обобрав анфиладу из нескольких комнат, разбив все ящики и жестяные коробки, я вышел к лестнице идущей вниз, параллельно с широким пандусом. Переведя дух, двинулся дальше.

Сколько же средств было вложено в этот подвал! Вертикальную колонну, уходившую вверх, окружали несколько круговых платформ, соединенных между собой лестницами. Если просто сдать все железо в металлолом, можно было жить, ни в чем себе не отказывая, до конца своих дней. На переходах притаились несколько аномалий, все типа «жарка». Рядом с ними в опасной близости лежали любимые Юнцом «капли». Собрав все артефакты, двинулся дальше. Но главный приз ждал меня дальше.

Каждый, кто хоть однажды залазил на пыльный чердак старой дачи или дедовского дома в деревне, знает это чувство. Предчувствие удачи пополам с надеждой. Как только я увидел этот деревянный ящик, запрятанный между неустановленным оборудованием, понял — мне крупно повезло.

Мой коронный удар ножом — сверху вниз. Работают не только мышцы руки, но и всей спины, и вес всего тела в придачу. Сухие доски разлетелись в мелкую щепку, и под ноги вывалился военный защитный костюм «Берилл», совершенно не представляю какой номер. В первое время, когда о Зоне еще ничего не было известно, командование просто достало со склада штурмовые бронежилеты для прохождения участков, обработанных оружием массового поражения. Короче, после атомной бомбежки. Радиацию они снижали слегка, на какие-то проценты, но защиту от пуль давали серьезную, чуть ли не вполовину снижая ущерб от вражеского огня. Засунув добычу в рюкзак, я подумал, что все слишком хорошо, и по закону средних чисел ждет меня серьезная пакость. Подобрав на верхней площадке парочку «огненных шаров», напрягся уже полностью. Это мне жизнь и спасло.

Аномалию на переходе с гигантской конструкции в подземный коридор было видно метров с двадцати. Для совершенно невнимательных посетителей у стеночки лежал труп. Стоп-сигнал. Зайдя в кабину управления, я увидел на стене надписи. Серьезные парни здесь побывали. Стрелок, Клык, Призрак и Меченый. Взяв в руки осколок кирпича, оставил свой след на земле. «Проверено — мин нет!». И подпись, Сотник из Темной Долины. Поглядел вокруг. На самом верху этой машины голубоватым светом отливал стакан, явно из бронестекла, а в нем, в питательном растворе, плавала страшная голова. Жуткие эксперименты здесь ставили граждане с дипломами. И не прибрали за собой, твари. Вот вылезет оно из аквариума, и что делать будет? С особой любовью относиться к человечеству, причин у него нет. Посмотрев в глаза существа, я сказал:

— Прости нас, если сможешь, ибо не ведали мы, что творят наши братья.

Убивать надо таких, братьев, естественно, поговорю с Кречетом, пусть учит, а то звание дали, а отдачи от меня никакой. Только и умею артефакты собирать. Оглядевшись, двинулся в вырубленный в скале коридор. Тут меня и приложило. Черные пятна перед глазами, замотало из стороны в сторону, чудом в «жарку» не свалился. В ушах шум, из носа кровь. Удар пси-излучением, контролер рядом.

Cпрятался за угол, затих. Отлежался немного, полминутки, и выскочил на середину прохода. Поворот налево и широко распахнутая дверь в правой стене. Видел я такие двери, полметра стали, ничем ее не возьмешь. Местные жители этот вопрос решают просто. Крошат в пыль камень и бетон вокруг, и дверь вываливается на пол. Эта пока на месте. Ничего особенного я не умею, значит, будем драться по-уличному, без правил. Держитесь, монстры, банковские клерки в Зоне!

В детстве любишь верить в сказки со счастливым концом. Потом за тебя берется государство и люди, исчезает надежда увидеть настоящего Деда Мороза, а вера в собственную удачу остается с тобой до самой смерти.

Я завыл, заглянул в дверной проем, и резко отпрянул. Контролер стоял в дальнем конце широкого зала. Руки он держал перед собой, готовый к атаке. Сбил его с толку боевой клич чернобыльских псов. Акелла может гордиться мной. В голове мелькнула идея. Помещение большое, но пустое. Есть время собирать гранаты, и время разбрасывать их. Конечно, можно и самому здесь лечь, но никто не живет вечно. Из чужих захоронок досталось три «лимонки». Их осколки пройдутся стальной бритвой по всем закоулкам в поисках живой плоти. Плотно прижавшись к стальному косяку, и широко открыв рот, давая дополнительный шанс уцелеть ушам, швырнул внутрь гранаты, одну за другой. Грохот разрывов качнул стену, шальной осколок рикошетом от стены с визгом ушел в потолок. С полуавтоматом наперевес я ворвался в зал. Восемь патронов с картечью должны были послужить окончательным доводом в правоте человечества, но они не пригодились. Добивать было некого. Контролер был однозначно мертв. Голова и ноги лежали на середине прохода, а все остальное стекало с потолка. Присмотрев за решеткой у стены очередную «жарку», прибрал за собой. Слегка мутило, но я все еще был жив.

Здесь тоже было чем поживиться. Кого здесь держали за решетками, было непонятно. В каждом загоне был оборудован маленький бассейн. Очень надеюсь, что этот эксперимент закончился неудачей. Может быть здесь родина снорков? Люблю поговорить с умными людьми, особенно с собой. В одном из пересохших резервуаров лежал рюкзачок, славненький такой, с контейнером. Не стал я его открывать, притомился сильно, а до ангара путь не близок и запутан. Сложил в найденный вещмешок все находки, папочку научную для Умника, пусть читает. Стянул с бритой головы кепку белую, вздохнул над телом мертвого сталкера. Вот и встреча с легендой. Здравствуй, Призрак. Молитв не знаю и в бога не верю совсем, а служителям его еще меньше. Пусть Зона будет к тебе милостива в краю далекой охоты, коллега. В крайнем загоне прямо в бассейне была серьезная дыра в старые штольни. Танк не проедет, а для человека прямо парадный подъезд. Отступать мне давно было некуда, так что двигаемся дальше. В жестяных коробках нашел две сотни патронов к «винторезу». На сердце повеселело, хорошо, когда можно не считать боеприпасы. Древнее подземелье содержалось в порядке, чисто и уютно. На одном из поворотов вечным огнем горел факел порванного газопровода. Мы пойдем сквозь пламя, домой сильно хочется. Проскочил на скорости, ничего страшного. Обходя бочки и брошенные баллоны, добрался до вертикальной лестницы. Проверил оружие и полез вверх.

В конце подъема, увидев белый свет, ощутил прилив новых сил. Выбрался. Затевалось здесь очередное грандиозное строительство, построили плотину и все. Остальное не успели, старый взрыв помешал, тот, самый первый.

Места оказались уже знакомые. С моей технической площадки был великолепно виден разбитый вертолет, памятный со вчерашнего дня. Как быстро время летит, дома, на базе, парни с ума сходят, куда я подевался, надо исхитриться весточку послать или самому выбираться. Рядом с обломками стояли, оглядывая окрестности несколько зомби. Да только сегодня у меня в руках был привычный ствол, точная копия доставшегося мне от Панды, а это, братцы, совершенно другой расклад. Положил всю пятерку, потратив двенадцать патронов. Кто-то скажет, что семь лишних сжег, пусть сам попробует. Легкая дымка, зомби с кустами сливаются, снизу снорки рычат, отвлекают. Нашел место пониже, спрыгнул, забрал у дважды мертвых все имущество подчистую. В Зоне чище будет, а мне пригодиться. Прошел метров двадцать и понял, что перебрал с весом, силы на пределе. Добрался до приметного крестика на склоне и припрятал там два помповых ружья, патроны и бронежилет. После обеда вернусь, заберу, благо недалеко. До забора рукой подать, вон он, родной. Одного не понимаю, зачем было его ставить и проволоку сверху натягивать, если ворота настежь? Очередной выверт ученого сознания, наверно.

Вот стоит чуть-чуть расслабиться, и сразу мордой об асфальт. Во дворе ангара бушевали страсти, а я и не заметил. Действующих лиц было целых пять, двое из них ругались, еще один держал ствол наизготовку и целился в моих утренних знакомых.

— Короче, ты, урод, или будешь нам должен два артефакта по три с половиной тысячи, или вали отсюда к сноркам, у них тоже время к обеду! — орал один из пришлых на мелкого мужичка, который ружье где-то потерял.

Не понравилось мне это. Вспомнив, однако, своего приятеля Фунтика, как он ловко людям предлагал поработать для его пользы, решил пока резких движений не делать. Убить их легко, вот только обратно уже не воскресишь.

— Эй, почтеннейший, вы бы ствол убрали, а то не на равных разговор получается, — влез я в плавное течение дружеской беседы. Чудак не внял совету и при этом стал поворачиваться ко мне. Может быть, он был так воспитан. Что ж, в его смерти виноват он сам. Пуля из «винтореза» отбросила его на пять шагов. — Держи, — сказал я и бросил малышу Охотнику гладкоствольное помповое ружье, одно из найденных у бродячего торговца, из вагончика. Он ловко поймал его в воздухе, и сразу лязгнул затвором.

— Господа, будем считать смерть этого несчастного нелепой случайностью, — было внесено мной предложение. — Это ведь глупо и смертельно опасно тыкать в человека оружием. Или ты хочешь его убить, тогда стреляй, или нет, тогда убери ствол.

Повесив винтовку на плечо, стал ждать ответа.

— Вовремя ты вернулся, Сотник! — обрадовался Фома. — А то бы поставили на счетчик, вовек не рассчитаться.

Парочка гостей приуныла, но один глянул на меня с нескрываемой насмешкой.

— Что вас так развеселило, любезный? — спросил я.

— Назвался бы лучше Зомби, из новых страшилок эта лучше. Или Фунтиком, тоже монстр еще тот. Сотник из той компании самый безобидный, боев серьезных не вел, в отличие от Епископа, никого из главарей не завалил, так болтался в Зоне, как цветочек аленький.

Ничего так не обижает человека, как чистая правда. Все точно, в этом-то вся и закавыка. Печально мне стало.

— Ребята, расскажу вам поучительную историю. Жили-были ленивые и осторожные люди. Рисковать они не хотели, а работать не могли. Есть и выпить им хотелось каждый день, и тогда они решили сшибать деньги со сталкеров. Попался им однажды дядька по имени Выдра, и замучили они его насмерть. А потом один из них попался нам. Подвесили его за ручки сахарные, без мозолей, на перекладину в воротах центрального комплекса, и выдернули ему кишки через задницу, прямо на асфальт. Вы сегодня далеко зашли в том направлении, которое ведет прямо на перекладину. Видите ворота? Вот туда и идите.

Своего я добился. Насмешка у гостя незваного исчезла. У второго воображение было лучше, он представил картинку в деталях, и от него запахло.

— Отходим в ангар, — предложил я своим, и мы, не выпуская пришлых из виду, двинулись к дверям тамбура. Незваная компания медленно отступала к ограде. Гостеприимно распахнулась первая дверь, и наша тройка спряталась за железными стенами коридора. Добрались.

Толстяк профессор пританцовывал у входа. Точно, вспомнил, Круглов его фамилия. Говорили о нем на кордоне. Кажется, попадал он в историю с наемниками на Дикой территории. А что сейчас не вышел, тут его право, они как торговцы, совершенно нейтральны. Им наши перестрелки не интересны, их оружие — деньги. Объявят награду за голову, и будет за тобой вся Зона гоняться.

— В душ пошел, — озвучил свои планы. Подошел к стойке, выложил лапы снорков, сгреб купюры. Ссыпал в ящик артефакты, деньги и лишние бинты. Высыпал на стол собранные стволы и патроны. — Выберите себе, что понравиться, остальное обменяйте у Сахарова на еду и медикаменты. Не всегда будет везти. Работайте.

Поставив винтовку в пирамиду, двинул в санблок. Минут через двадцать, мокрый и довольный, с постиранной майкой в руках, вышел в коридор. Жизнь в ангаре кипела ключом, просто бурлила. Безымянный тип без возраста передвигал по столу аптечки, банки тушенки и напитка. В центре стола стояла бутылка водочки. По его взглядам на нее, было ясно, как он в Зоне оказался.

Фома разложил мои патроны на койке и чистил мой «винторез». В дверях в нашу комнату стоял Сахаров, а Круглов бегал по коридору. Разминался. Развесив одежду, я вытер руки, расстегнул боковой карман рюкзака и достал добытую папку.

— Посмотрите и скопируйте, потом вернете, — порадовал хозяев. Их как ветром сдуло. — Меньше народу, больше кислороду. Что у нас на обед?

Народ посмотрел на меня изумленно. Представив холодную тушенку с галетами вприкуску да под водочку, содрогнулся.

— Эй, хозяева, вернитесь, проведем переговоры, — крикнул громко. Через минуту они появились, держа файл четырьмя руками, и было ясно, что без драки они его не вернут. — Спокойно, господа, слово есть слово, не волнуйтесь. Что вы можете нам предложить сделать и как расплатитесь? Горячее питание обязательно. Подумайте.

Эти хитрецы даже не переглянулись. Не буду с ними в карты играть, разденут до нитки, сыгранная команда. Первую скрипку повел, неожиданно для меня, Круглов.

— На обед бульон куриный, плов с овощами, компот и мороженое с джемом.

Мороженое меня добило. Живут же люди. И едят с тарелок.

— Работы немного, — запела вторая скрипка, профессор Сахаров. — Сегодня сходить на болото, датчики снять, связь не работает, снорков погонять, каждому по «Абакану» с боекомплектом и две научные аптечки. Форма наемников. Горячее питание и бесплатное лечение. За хабар, как своим, денег будем давать больше. Если связь не восстановится, надо будет на Бар идти, к генералу Воронову.

— Вы как, согласны? — спросил сталкеров. Они замотали головой. Автомат оружие серьезное, не у каждого есть. Многие приходят с пистолетом, с ним и умирают. Приманка знатная. — Мало, по тысяче в день и договорились.

— Согласен, — быстро сказал Сахаров и я понял, что продешевил. Раза в два. Ничего, всю жизнь здесь не проживешь, а есть хочется сейчас.

— Парни, за полдня не нашел ни одной «электры», не там ходил, наверное. Где тут ближайшая? Помогите советом новичку.

— На «Ростоке». Здесь, на Янтаре, аномалий нет. Только зомби, контролеры и снорки, — ответил мне Охотник и поставил почищенную винтовку к стене.

— В подземелье одни «жарки», — дополнил я список.

— Через завод не пройти, там контролеры, — открыл рот второй. — Меня зовут Дима Бродяга. А ты точно тот Сотник, из Долины?

— Мне поклясться? — улыбнулся я.

— Лучше нож покажи, с золотым трезубцем, который тебе Гетман подарил, — недоверчиво сказал Бродяга.

— Пусть меня сожрет Зона, если я вру, — и положил на стол подарочный клинок, обычный нож офицера гвардии. В Киеве их тысяча, а тут уже легенды накрутили. — Только мне Гетман орден вручал, а нож шеф разведки дарил, давно в Смоленске. Они с Кречетом сюда летали, подкрепления подвозили, потери у нас были как у шахтеров. Через завод шагом не пройти, только бегом, тут ты прав.

Вспомнил всех погибших, закручинился. Пришел Круглов, пригласил к столу. Поели как белые люди, сложили тарелки в моечную машину и сели карту изучать. Выходило, что лезть нам за датчиками в самое болото, по краю которого я на зомби охотился. Там в центре остров обозначен, а сколько снорков бегает, никто не знает. Вот сейчас сходим и посчитаем.

Проверили автоматы, винтовку я брать не стал, патроны еще тратить. Натянули серые с дымчатыми разводами костюмы наемников. К вечеру надо выйти на «Росток». Хотя бы оглядеться, прикинуть какие они, эти хваленые волки Зоны. Временные партнеры по работе скинули лишнее железо ученым, зачем лишнее таскать, тяжело это. Стали мы одинаковые, как оловянные солдатики. Одежда, автомат на плече, ружье в руке. Только рост у каждого свой, да мысли в голове разные.

— Доведут тебя бабы и водка до цугундера! — гаркнул я Бродяге в ухо.

Тот или цитату знал, или мысль о девках понравилась, заулыбался.

— Что за орлы к нам залетали? — стало мне интересно, да и дорога за разговором короче. И, вообще, любопытство — двигатель прогресса.

— Бандитов в Зоне стало меньше, в свете последних событий, сталкеры зажили богаче, и сразу появились такие нелюди, кому чужой центик кажется личным оскорблением. Начали пьяных обирать, в карты обыгрывать, за долги на Арену в бой выставлять. Типа победишь, рассчитаешься.

— А проиграешь?

— На арене правило одно, оно же главное — живым остается победитель. Бой до смерти. Сурово, но справедливо. Можешь бросить вызов любому, но помни что ставка — жизнь. Дело добровольное, сугубо личное. Раньше было. А сейчас выставят двух проигравшихся, ставки делают, мошенничают.

— Как? — искренне удивился я.

— Не знаю, — признался Бродяга, — но выясню. Основной в этой компании Сержант. Из бывших сотрудников. Подпевал у него трое-четверо. Одного ты видел, Воробей зовут. Раньше добавляли «младший», пока Меченый старшего брата не пристрелил. А вы чего кинулись за Выдру рассчитываться? Военные с одиночками не пересекаются, негде.

— Начинали мы вольными сталкерами, недолго, правда, но все-таки. А дядька Семен с Выдрой хорошо знаком был. Наше первое дело в Долине, Кочергу с его бандой ликвидировали, а там понеслось. Зомби к нам вышел, Волк присоединился, такой отряд получился, хоть Париж на штык бери.

Под ногами захлюпала вода, мы дошли до болота.

— Бродяга, твои цели слева, мои справа, Фома тыл прикрывает, — скомандовал народу. В конце концов, есть среди нас лихой разведчик, целый подполковник.

Профессор попытался с невнятным криком кинуться вперед, но я удачно сделал ему подножку и дал ногой в зад. Экстремал нашелся на нашу голову.

Снорки нас учуяли и стали брать в кольцо. Заметив одного, застывшего в засаде под разбитой лодкой, снял его очередью патронов на десять. Азартное оружие автомат, трудно вовремя остановиться. Бродяга выстрелил прямо в кусты.

— Видел, что-то? — спросил.

— Нет, на звук стрелял, — ответил он.

Хорошая подготовка, подумалось мне. А с плохой тут не выживешь, Зона вокруг, не курортная местность. В этот момент снорки на нас и кинулись.

Пошли дружно, как по команде, только слишком кучно, за что и поплатились. Два автоматных ствола пробили в атакующей стае изрядную брешь, и твари бросились врассыпную. Вдогонку я свалил еще одного и заорал:

— Деньги разбегаются! Охотник, стреляй!

Тут Фома показал класс. С одного магазина, по движущимся целям, он попал в четверых мутантов. Все начали палить вдогонку. Бесполезно потратив обойму, сказал:

— Шабаш, кончайте. Дима, прикрой, мы лапы собирать.

Взяв охотничьи трофеи, перешли неглубокое болотце и выбрались на остров. Тут мы в засаду и вляпались.

Профессор побежал к своим любимым датчикам, Охотник наблюдал за болотом, мы с Бродягой шли, не торопясь, за ученым, когда из зарослей кинулись злобные зверьки. Потом посчитали, было их всего пять, но в тот момент я бы поклялся своим счетом в банке, что тварей десятка два. Меня сбили с ног сразу, рухнул в неглубокую лужу и утопил в ней автомат. Удар в спину отшвырнул меня на метр, и, оставив надежду поднять свое оружие, я схватился за помповое ружье. Главное, никого из своих спутников не подстрелить, и ощутив за спиной зловонное дыхание, резко развернулся, сразу стреляя.

Полетели в сторону куски мяса и обрывки противогаза. Снорк прыгнул слева, последний патрон сгорел зря, промахнулся, и перезаряжать некогда. Вот тебе прикладом по башке, и раз, и два. Ручка и цевье вдребезги, а снорк только громче воет. Где мой нож?! Он уже в руке. Сверху вниз, слева направо, только брызги крови в лицо и на руки и вой атакующего чернобыльского пса. Надо ответить, да в горле воздуха нет и кругом тишина. Ага, это я выл и всех перепугал и людей и снорков. Бывает.

— Что это было? — пролепетал испуганный Фома.

— А я понял, — сказал Бродяга. — Бегите или умирайте, типа так.

Я посмотрел на него с уважением. Мне не приходилось задумываться над речью псов. Маленький щенок Плакса вырос на моих руках, и жизнь стаи навсегда переплелась с историей отряда из Темной Долины. Мы просто знали каждый призыв, не пытаясь перевести рык и вой в человеческие понятия. Дмитрий оказался прирожденным посредником между людьми и чернобыльскими псами.

— Верно, клич атаки. Готовьтесь к смерти, мы здесь.

— Где ты так наловчился, Сотник?

— У нас в Долине у всех разумных существ равные права, — пояснил я. — Датчиками занимайтесь, закончим и в ангар. Там за столом с чаем наговоримся.

Осмотрелся вокруг. Еще двух снорков убил стоявший на берегу Охотник, а последнего, пятого, рвавшего комбинезон Бродяги на мелкие тряпочки, застрелил профессор. Вот тебе и ростовщик с дипломом. Надо думать о людях лучше. У меня на спине тоже появилась дыра. Недолго я красовался в костюме наемника.

Под кустом, ближе к западному берегу островка лежал наполовину засыпанный сейф. Много их здесь было в старые времена советской империи. В каждом кабинете по сейфу. Не выдержала страна их груза и развалилась. Потом они пригодились, приладили их сталкеры под тайники и резервные закладки. Чутье меня не подвело, был там артефакт.

— «Слюда», — определил Бродяга. — Высокого класса штучка, больших денег стоит.

Круглов закончил сбор данных, и мы двинулись в обратный путь. Осторожно, естественно. Сталкеры в Зоне бывают либо смелые, либо опытные. А смело-опытных здесь нет. Дошли без приключений. Наша вылазка разогнала снорков в окрестностях ангара. Сахаров посмотрел на разодранные комбинезоны, и, не сказав не слова, забрал их в ремонт. Так же молча выдал патроны. Поровну поделили деньги, выдав профессору его долю. Порви тот снорк Бродягу, совсем иначе все могло повернуться. На запах крови снорки бы сбежались издалека, это даже я знаю, с малым опытом.

Партнеры мои шастали на свежий воздух, курили. Курили-то они там, а дышали-то здесь. Через час после возвращения в нашей комнате никотиновый запах забил остатки кислорода, и, взяв с собой спальник, некурящие сталкеры полезли на плоскую крышу. Предварительно поужинав, конечно. Оружие я все взял. Мало ли что, Зона вокруг.

В темноте меня разбудили капли ночного дождя. Расстегнул, значит, клапан. Посмотрел на небо, поискал звезды, не нашел. Можно смахнуть воду, закрыть мешок и спать дальше. Или вернуться в ангар. Или дойти до своей захоронки под крестом, надеть бронежилет и пойти на прогулку. Какой вариант ты выберешь? Пойти погулять? Привет тебе, вольный пес. Счастливой охоты. И еще тебе желаю, я желаю всей душой, если смерти, то мгновенной, если раны — небольшой. Скатившись по скобам на наклонной боковой стене, двинулся к тайнику. Добрался быстро и спокойно, оделся и направился по разбитой грунтовке на восток.

Вскоре под ногами земля вперемешку со щебнем сменилась асфальтом. Неплохо жили раньше, в такой глуши дороги делали. Впереди вспышками пламени отсвечивал проезд под железнодорожными путями. Ветер заносил в аномалии мусор, и тот сгорал в могучем огне «жарок». Если поскользнусь, то все, финиш. Шаг влево, шаг вправо считаются попыткой к бегству, охрана стреляет без предупреждения, даже пепла не останется. Вологодский конвой и Зона не шутят. Вперед, Сотник, сталкеров в рай без очереди пускают. Держись по центру, прижимайся к колоннам!

Проскочил, клянусь Темной звездой! Что-то про нее Умник говорил и Акелла. Вот и ко мне привязалось. А вон там, на развалинах многоэтажки, на посту курят. Сколько их там и кто? Подкрадусь ближе — узнаю.

Где- то в лесу

С лесом все было не в порядке. Деревья покрылись седыми прядями неприятного вида. Пока дрался и уходил от погони, некогда Александру Михайловичу обращать внимание на всякие мелочи. За спиной день кричали, постреливая для острастки, уговаривали сдаться. У немцев это лучше получалось, те хоть знали что говорить: «Партизаны, все получат горячую пищу, раненым будет оказана медицинская помощь, выходите из леса». Только никто им не верил, помнили нескончаемые колонны пленных и треск очередей, которыми охрана добивала раненых и обессиленных. Ну что ж, на войне как на войне. Горе бросившим оружие, сказано две тысячи лет назад.

Часа через два разведчик разобрался в местной географии. Асфальтированная дорога, шоссе, как говорили бывшие военные, загибалась здесь дугой, отрезая этот не очень большой участок леса, ограничивала маневр. По солнышку тут было не определиться, небо было затянуто серыми тучами, из которых в любую секунду мог брызнуть дождь и так же неожиданно прекратиться. С другой стороны путь надежно перекрывали невысокие, но обрывистые каменные стены долины. Вот и получалось, что попал партизан в загон огороженный, дождутся ребятки на дороге подкрепления из города, и пойдут на прочесывание. И будет ему вечная слава или нет. Как бой сложиться. Если пойдет по окрестным деревням слух о перестрелке лихой, может и узнают в отряде о судьбе его. В этих местах он раньше не был, точно. Техники здесь битой стояли горы. Как в сорок первом летом. Танкетки странные на колесах вперемешку с грузовиками. В кузове одного из них на изгибе дороги сидел еще один снайпер. Сколько обычных стрелков было в прикрытии, Александр Михайлович не понял, но двух видел четко. Наглые, сидели прямо у костра. Один стоял на коленях и раскачивался из стороны в сторону. К снайперской винтовке оставалось всего семь патронов, и потратить их хотелось с толком. Вот приехало бы начальство с проверкой, офицер эсэсовский, или инструктор райкома партии, вот для таких гнусных рож пули не жалко. Поборовшись еще с собственной бережливостью, разведчик принял компромиссное решение, и тщательно прицелившись в снайпера, затаил дыхание и нажал на спуск. Еще падала винтовка из рук убитого, когда на дороге вскинулся султан разрыва. Миномет проглядел, глаза дырявые, ругнул себя боец, и со всех ног бросился в гущу леса. Смерть опять бежала с ним наперегонки, но человека, воюющего второй год без выходных и отдыха в тылу этим трудно удивить.

— Сдавайся, сталкер! — завывали сзади.

Видно крепко их достал этот Сталкер, вон как их разобрало, подумал с уважением о незнакомом человеке партизан, тщательно укрываясь за стволами деревьев от шальных пуль. Погоня патронов не жалела. Видать казенные. Пора им сдачи дать. Выбрав позицию между трех валунов, он залег с автоматом наизготовку. Перед ним расстилалась широкая, метров тридцать, прогалина, и на нее выскочили сразу четверо в серой форме. На открытом месте у человека против стрелка в укрытии шансов нет. Старая истина получила очередное подтверждение. С одной очереди на две трети рожка он уложил всех. Подождав около минуты, разведчик догадался, что цепь облавы не заметила потери и ушла дальше. Не колеблясь, он побежал прямо к дороге. Пока все караульные бегают по лесу, его ловят, самое время уйти куда-нибудь, главное далеко и быстро. Оставалось только решить один вопрос, дойдя до шоссе, повернуть налево или направо?

Ответа так и не нашлось. За сотню метров от асфальта боец увидел стаю жутких чудовищ. Так могли выглядеть адские псы, прошедшие сквозь огонь. Жуткие подпалины на шкуре и мертвые глаза были не самым страшным в них. Стая была на охоте и охотилась она на людей. На отбившихся одиночек. На него. Он начал прицеливаться в вожака, коричневого пса с разодранным ухом, и ощутил, как его водит из стороны в сторону. Вот тогда страх и навалился. Ноги налились свинцом, горло пересохло и сбилось дыхание. Так куда же занесло бойца, прямо к черту? А драться надо. Выдернув из-за ремня немецкую гранату на длинной ручке, кинул ее прямо в небо, и пал за ствол поваленного дерева. А после взрыва паника прошла. Понятно, что переход дороги не получился, уже слышался позади шум приближающейся облавы, и надо было уходить. Даже если они его и достанут, счет на сегодня выигрышный. Низко пригнувшись, боец побежал к скалам. Пусть они ему спину опять прикроют.

1942 год

После обеда в столовой госпиталя, не дав команде Викинга встать, к ним подошел младший эсэсовец.

— Спросите, парни, какое у него звание и что он такой серьезный, — попросил сталкер. Перевод не потребовался, немец сам представился:

— Унтерштурмфюрер Хассель.

На стол он поставил поднос с пустыми ампулами и использованными одноразовыми шприцами. Викинг сразу перехватил инициативу.

— Встать, подойти и нормально доложить. Выполнять!

Эту и несколько других фраз на немецком языке он составил на компьютере развлекательного центра и тщательно вызубрил. Выговор у него оказался саксонский. По крайней мере, по оценке программы перевода и обучения.

— Вот, сейчас видно достойного воспитанника родины и партии.

Израсходовав последние запасы чужого и не самого любимого языка, кивнул ротмистру, чтоб переводил.

— Наша группа выполняет особое задание, — сообщил сталкер и в подтверждение хлопнул по столу могучим документом. Выученик гитлерюгенда проникся важностью момента, увидев подписи. — Ты будешь нам помогать по мере сил. Лекарства и медицинское оборудование у нас самое новое от союзников с востока. Видишь везде написано: «Сделано в Китае». Согласно торговых правил, пока на английском языке. Мусор утилизуй, в печке сожги. Следи за лечебными артефактами. Как только они от пациента отпадут, сразу можно ставить следующему. Если у нас появятся раненые — заберем. Пока пользуйтесь. На что не пойдешь ради взаимовыручки. Будешь себя хорошо вести, встретишь новый год капитаном. Свободен, младший лейтенант. Через двадцать минут смотрим секретный учебный фильм о борьбе американской спецгруппы с невидимками. Называется «Хищник». До просмотра все свободны.

Викинг с Къяреттой залезли на заднее сиденье автомобиля, и выпали из реальности. Прижавшись друг к другу, они вели неспешный разговор. Говорили об Италии и Сицилии, о развалинах в центре Рима, семи холмах города и Викинг никак не мог их вспомнить все, а потом пришел Гнат и сказал:

— Все, собрались фильм смотреть.

Сталкер метнулся наверх, настроил экран, объяснил ротмистру и Давиду, то есть графу Гарсиа, азы управления, стоп-кадр, перемотка и убежал. Война может подождать, когда человеку встречается фея из сказочной страны. Через минуту, уже обняв княжну, и приготовившись ее поцеловать, Викинг крупно ошибся. И кто за язык тянул.

— На Сицилии от войны не укроешься, там американцы высадятся через год.

Тут его в оборот и взяли ручками нежными и ласковыми. Правды он не сказал, не сумасшедший, кто в такое поверит? Пришлось выкручиваться.

— Понимаешь, малыш, наш род на протяжении последних полутора тысяч лет возглавляет разведку княжества Польско-Литовского. Агенты у нас по всему миру, представляешь, сколько наших земляков разъехалось во все страны. В Америке живет очень перспективный поляк Збигнев Бжезинский. Верю, будет парень крупным политиком. Информация от него. А ты у меня будешь экспертом по итальянским делам. Слушай подробности. Несколько лет тому назад власти США арестовали крупного итальянского бандита Чарли Лучано. Сейчас с ним работает военная разведка. Они заключили сделку. Они ему свободу, а Счастливчик Чарли и его люди обеспечивают им данные по береговой охране острова. Это убедительно или нет?

— Очень. Я всегда начинала утро с чтения «Нью-Йорк таймс». Аль Капоне и Дилинджер, Лучано и Корлеоне, Кеннеди и Маранцана были моими героями. Отважные как Гарибальди, покорители заокеанских земель. Лучано — это серьезно. Где же нам укрыться от ветра войны?

— Есть идеи, не волнуйся. За тебя думает фюрер, — пошутил Викинг, и тут загрохотали выстрелы. Пришлось отвлечься и подняться наверх. Не выдержали нервы у капитана Гелена. Увидев в зеленой листве призрачный силуэт чужого, он открыл по нему огонь. Выразив неудовольствие, сталкер отобрал у всех нервных оружие и свалил на стол. Къяретта заинтересовалась и решила смотреть ленту со всеми. А Викингу все равно где сидеть, лишь бы она была рядом. Час пролетел незаметно, центр выключился, и наступила тишина. Недолго простояла, народ кинулся обмениваться впечатлениями.

— Вы видели пулемет? Нам такой дадут?

Это любитель оружия Гнат.

— Как представитель арийской расы мог воевать вместе с черными?

Кто о чем, а вшивый о бане. Забиты у лейтенанта мозги глупой пропагандой. Надо полечить. А то беды не оберешься. Поставил программу перевода и, подглядывая на экран, высказался.

— Давай полегче с этими бреднями насчет расы господ. Вышли, мать их за ногу, сыны Ария неизвестно откуда и пошли не знают куда. Японские подводники вырезают печень у пленных матросов и едят сырой, прямо у них на глазах. Союзники, понимаешь. Конечно, зверем жить проще. Такие в снорков и монолитовцев и превращаются. А ты попробуй человеком остаться. Человеком быть трудно, часто больно, но, на мой взгляд, интереснее. Прежде чем развивать тему недочеловеков, прогуляйся по госпиталю, найди фронтовика с наградой за зимнюю кампанию, и поговори с ним по душам, пусть он тебе расскажет о славянах в бою, когда смерть позади и смерть впереди, от нее никому не уйти. Есть упоение в бою у смерти мрачной на краю. Это тебе говорит специалист. Есть.

Къяретта с интересом глядела на его лицо. Показать ему семейную реликвию сейчас или позже? Простым семейным сходством такие совпадения не объяснишь.

— Просто примите как данность. Противник может переходить в режим невидимости. Одним словом — «стэлс». По американскому самолету невидимке. Наш партийный друг наверняка подобрал нам жилье. Пойдем обживать апартаменты.

Краузе освободил для группы домик на окраине Чернобыля и поставил во дворе потрепанную, но на ходу трофейную чешскую «Шкоду». Две бочки бензина и полевая кухня довершали водопад из рога изобилия, пролившегося на удачливых авантюристов от щедрот национал-социалистической партии.

— Вечером после ужина песни и пляски, — сообщил всем Викинг.

Жизнь потихоньку налаживалась. Самое главное — молчал счетчик Гейгера. Все остальные проблемы можно решить в рабочем порядке.

Киев

Беспорядки в Киевском централе начались в комнате отдыха в самое неподходящее время. Передачу «На страже закона» любили смотреть и охранники и заключенные. Узнавали знакомых, прикидывали, кого скоро увидят в родной тюрьме. Не всем так везло. Гетман строго соблюдал европейскую конституцию, и суды смертных приговоров не выносили. Но очень многих за руки, за ноги вытаскивали из «черного ворона» и стреляли на обочине при попытке к бегству. Совсем невезучих отдавали родственникам жертвы для самосуда. Клочки от них тоже показывали по телевизору. Очень впечатляло.

Нездоровая тишина наступила, когда стали показывать нейтральный сюжет. Торжественно хоронили офицеров, погибших при выполнении задания. Это тоже не было чем-то из ряда выходящим. Да только одним из полицейских был хорошо известный всем Бывалый, а вторым авторитетный, идейный уголовник Гора. Камера крупно показала его спокойное, словно у спящего, лицо. Все метнулись ближе к экрану, разглядывать наколки. Надпись «Не буди» на веках была на месте.

— Он, — сказал старший по корпусу «Д» Вова Луганский. — Четыре ордена, однако, когда люди все успевают. Сидит с тобой в камере, у тебя только срок идет, а у него еще и выслуга лет. Правда, мы еще живы, а их хоронят.

— Гору вместе с Бегуном забирали, все думали по старым делам, а оказалось, по новым, — пошутил кто-то от окна.

Вопрос, где сейчас бродяга и весельчак Фролов еще не прозвучал, а репортер уже показал плиту надгробия. Пять фамилий, разные даты рождений и одна у всех дата смерти. Фролова и Раскатова знали все присутствующие.

— Вот и Бывалый, Осадчий его фамилия, двух других не знаю, наверно чистые служаки, в мундирах ходили, — прокомментировал Вова. — Устал я сильно, пойду, отдохну. Вы тихо тут. Они все равно были стоящие парни, я с Фролом бы в побег пошел.

Через десять минут дневальный заорал:

— Вова Луганский повесился!

Тут все и закрутилось. Охрана от греха подальше решила загнать всех в камеры. Замахала дубинками и электрошокерами, в ответ зэки сверкнули заточками и захватили корпус. Сожрав на кухне мясо и колбасу, выпустив друзей из карцера, народ задумался, что делать дальше. Надо было чего-то потребовать от начальства, например извинений и выпивки. Блатные люди конкретные, сказали — сделали, а не сделали, так опять сказали.

Потребовав у хозяина по бутылке водочки каждому на помин души, дополнили список. Пусть всех по очереди на могилку к друзьям свозят и Вову рядом похоронят. Вот так, мля! Не просто бунт затеяли, а за товарища! За память его и о нем.

В черный день пришла в голову майора Овсова глупая идея отправить в Зону капитана Найденова. Через три дня все начальство в Киеве взбесилось. В госпитале от проверяющих было шагу не ступить. Довольно быстро они установили, что главврач труп не осматривал, думая, что этим займется завотделением. Тот, в свою очередь, подписал свидетельство о смерти капитана, не выходя из кабинета, в рабочем порядке. Видел пациента при поступлении, сразу понял — не жилец. Опыт не пропьешь. Самое время для гостей было подойти к майору и задать ему ряд неприятных вопросов, но они исчезли так же внезапно, как и появились. Овсов засел в своем кабинете, чистил архив, приводил в порядок бумаги, готовился то ли к отставке, то ли к посадке. Наблюдал со стороны за стремительной карьерой ротного Омельченко. Самому надо было с Алексеем в Зону идти, сообразил вдогонку. А потом наступила глухая, ватная тишина. Он и часовой у входа. Или тому давно дали приказ, и он уже конвойный?

Вчера утром первый раз мелькнула надежда. Сначала поступил приказ перейти в режим повышенной боеготовности, потом его отменили и скомандовали передислокацию. Части с периметра уходили в Чернобыль, на их место вставали войска союзного блока. В такой кутерьме о нем через три дня никто и не вспомнит. Главное день простоять да ночь продержаться, а там захлестнет текучка и все вернется на круги своя. Не повезло, вспомнили. Из штаба прибежал начальник канцелярии, затряс пухлыми щеками, забрызгал слюной:

— Вам приказ, пан майор. Откомандируетесь в распоряжение Главного Управления по кадрам. Отправка немедленно по получению. Машина ждет у вашей квартиры.

Значит, на пенсию. Так и не стал полковником. Всю жизнь служил, что люди на гражданке делают? Застрелиться, что ли? Не дождутся. Болт им ржавый. Должок у него был. Перед семьей капитана. Надо им пенсию выбить и все льготы. Он от жизни устал, но по бойцовскому зол. Рано в тираж списали, покувыркаемся еще.

В Киеве все пошло абсолютно неожиданно.

— Начальник департамента на боевом задании, вас примет первый заместитель, — сказали ему. — Ваши документы на оформлении, но вы сразу включайтесь в работу. Вам в тридцать второй кабинет, третий этаж.

И дежурный офицер переключился на другие вопросы. Интересный департамент, где шеф ходит в поле, такие факты как бальзам по сердцу. Вот и нужная дверь.

На стук ответил уверенный голос. Этот тоже не из кабинетных служак. Пролил кровушки немало и своей и чужой. Опытный человек такие вещи понимает сразу.

Переступив порог, слегка опешил, несмотря на весь жизненный опыт. На манекене рядом со шкафом гардероба висел парадный мундир. Солнечные зайчики падали на потолок от шитых золотом генеральских погон. Шесть или семь рядов наград на кителе тоже впечатляли. Из-за стола выскочил чертиком из табакерки жилистый боец, и моментально оказавшись рядом, схватил майора в охапку и легко поднял в воздух. Сделал танцевальное па с Овсовым на руках, и бережно посадил в кресло.

— Неплохо для покойника, а? — спросил шалун майора.

Овсов открыл рот да закрыл обратно. Что тут говорить, когда перед тобой сидит человек, которого ты еще в прошлом месяце похоронил, под камень положил и на камне написал: «Кто прямо пойдет, тот о камень звезданется».

— В штатном расписании есть должность начальника отдела контрразведки. Звание полковника прилагается. Но работы будет много. Сейчас бери взвод гвардейцев и езжай в централ. Там в корпусе «Д» беспорядки и связаны они с нашей Зоной. Разберись. Удачи, полковник.

Чем хороша жизнь военного, так это наличием устава. Действуй по нему, и никто тебя не осудит. Овсов козырнул, сказал: «есть», и пошел выполнять приказ. В голове было непривычно пусто, мысли разбежались и гуляли на воле. Кажется, идея отправить Найденова за периметр оказалась не самой дурацкой. Неужели он уже полковник?

Зона, Дикая Территория

Я дождался момента, когда курильщик в очередной раз затянется. Огонек сигареты осветил его лицо, и, не упуская удачного случая, мой палец нажал на спуск. Окурок полетел вниз, рассыпая искры. Каждый в этом мире может делать все что хочет, и некоторым, самым везучим, удается умереть от старости. Вслушиваясь в ночь, двинулся дальше. Издалека доносился треск привычной аномалии типа «электра». Мне туда. Буду «капли» модифицировать. Интересно, удастся мне самому, без Умника, заработать в Зоне миллион? За всю работу в банке я скопил тридцать тысяч. Еще десяток и можно было присматривать квартирку в Афинах или Берлине. Сейчас мне можно купить десяток квартир, но эти деньги добыл для нас компьютер. Братец мой на микросхемах. Задумавшись, чуть не расшиб голову об вагон, прятавшийся в темноте. Сколько тут всего брошено. Пойду вдоль рельсов, по шпалам идти неудобно, шаг надо делать короткий, зато не поскользнешься. Через четверть часа неторопливой ночной прогулки вышел на открытое место. Под опорами козлового крана на погрузочной площадки сверкали на земле голубые молнии. Дошел. Собрав все артефакты вместе, кинул их на самый край аномалии. Потом собирать придется, а лезть в центр «электры» не стоит даже за очень большие деньги. Голубое зарево начала процесса переделки полыхнуло на полнеба. Осталось только позвонить в колокольчик и крикнуть: «Я здесь!». Надо спрятаться. Оглядываться по сторонам не буду. Плохой прибор ночного виденья на «Берилле». Вижу только зеленый фон. Полезу по привычке вверх на кран. Сработало на Янтаре, может и здесь удастся нехитрый трюк. Поднявшись на верхнюю открытую галерею, увидел рядом кабину оператора. Там должно быть кресло, можно нормально посидеть, если заберусь.

Получилось. Обивка с сиденья облетела за столько лет, но стальной каркас был на месте. Немного повозившись, я удобно устроился, и, сидя уснул.

Разбудили засветло. Можно считать сам проснулся, потому что люди внизу обо мне не подозревали. Громкие ругательства на земле заставили бы покраснеть даже девочку из английской спецшколы. Компания внизу матом просто разговаривала.

Не шевелясь, чтоб не выдать свое присутствие неосторожным звуком, стал слушать звуки чужой речи. Ребятки нацелились собрать урожай артефактов, не ими посеянный. Да бог им в помощь и бронепоезд навстречу. Спустя две минуты операция была завершена, и дважды хлопнул пистолет. Очередная сценка из жизни Зоны. Все достается победителю. Вскочив на ноги, я дал длинную очередь на весь магазин. Скупость ведь один из смертных грехов, кажется. В кабине оказался вместительный ящик, не замеченный мной в темноте. Выгреб оттуда костюм наемника, винтовку натовскую, «трехсотку», и пачки бронебойных патронов. Сгреб добычу, и стремительно кинулся вниз. Грохот автомата наверняка поднял на ноги всех вокруг. Самая беззащитная поза — ты спускаешься по лесенке с открытой спиной, в которую любая тварь может пулю всадить. А паренек оказался живучим.

— Фраерок Семочку убил, — хрипел он, и тянулся ручками шаловливыми к лежащему рядом пистолету.

— На хрена дохрена нахреначил, расхреначивай на хрен, — поговорил я с ним на его родном языке, и воткнул нож в горло. Надеюсь, он умер счастливым. Собрав все добро и свое и чужое, двинулся в обратный путь. В утреннем свете Дикая Территория выглядела вполне приличным местом, особенно в сравнении со Свалкой. Просто брошенная грузовая станция, забитая вагонами. Вот и здание, где я ночью часового снял. Вон еще один на крыше, за колонной прячется, только ствол торчит. У меня и так груз на пределе. Пойду на прорыв, на скорости. Заверну за угол, на дорогу к туннелю с аномалиями, и все, там уже не достанут. Прокравшись до конца вагона, увидел дыру в сетчатом заборе и фундамент строительного крана. Это не развалины, стройку не закончили, и уже насовсем. Не в этой жизни.

— Внимание, сталкер! — крикнули сверху.

Дал я короткую очередь для острастки, и кинулся бегом вперед. Ловите, ребята. На махновских тачанках прямо под пулеметом писали: «Нас не догонишь!». Надо и мне такую надпись на спине оформить.

Глава 3

Зона, «Янтарь»

Когда, вывалив язык на плечо от усталости, я вошел в ворота, мне навстречу высыпал комитет по торжественной встрече. Вся четверка в полном составе. Врать не буду, приятно. Свалил на руки Фоме трофейные стволы, тяжелые английские винтовки с встроенными прицелами. Бродяге достался рюкзак с содержимым тайника. Разгрузившись, легко пошел дальше, хотя секунду назад сомневался, что смогу сделать хоть один шаг. Солнышко на крови, автомат под боком, звезда на гимнастерке, встречай гостей Европа. Выложил на стол ПДА убитых, патроны, выдал Сахарову «булыжник», а Круглову досталась «слеза электры».

— Торгуйтесь тут, а…

— Ты в душ! — закончили они хором. Пять баллов Слизерину, изучили повадки. Только вышел в коридор, потащили в столовую на завтрак. Это хорошо, Плаксу бы сюда, вот кто поесть любит. За столом на меня накинулись с вопросами.

— Далеко ходил? — спросил Бродяга.

— Расскажите, сколько артефактов прошло модификацию, и поясните вашу конечную цель, — вежливо спросил Сахаров.

Знают господа ученые о свойствах аномалий. Надо их разговорить.

— Загрузил в «электру» восемь «капель». Собрал пять «слез электры», два «булыжника», и с одним артефактом ничего не произошло. Буду забрасывать четыре измененных артефакта в «жарку» для получения «слез огня». Потом буду думать, где и как получить «слезы химеры». Кажется, это последняя точка в этой цепочке превращений? Честность — лучшая политика. Говорить правду легко и приятно.

— У нас есть полная цепочка превращений для «пленки» и «колобка». На выходе должны получаться артефакты невероятной мощи, — похвастался Круглов. — Мы предоставим вам данные, и посмотрим, что из этого получится. А что касается «слезы химеры», то ближайшая к нам яма с «холодцом» тоже находится на «Ростоке». Где-то в гаражах, ближе к долговской территории.

Вот и проговорился. Третья ступень превращений стала известна. День уже прошел не зря.

— Спать, наверное, хочешь? — спросил заботливый Охотник.

— Нет. Выспался в кабине крана. Если что, после обеда сончас устроим. Какие у нас на сегодня планы, куда идем? — уточнил я.

Ученые мужи в смущении закрутили умными головами. К неприятностям, понял сразу. Причем к большим. Будем брать быка за рога.

— Говорите по существу. Вчера самый важный датчик на болоте забыли и идем его искать? Так, что ли?

Но действительность оказалась значительно хуже. Сразу после выброса Круглов рискнул выбраться за насыпь, в соседнюю долину, и поместить аппаратуру возле брошенного в центре котловины автобуса. Через день он попытался ее забрать. Развеселые сталкеры отобрали у него аптечку, не больно, но обидно пнули, и велели без водки на глаза не показываться. Решение проблемы было для меня очевидным, и я его высказал.

— Насыпьте в водочку изотопа полония или стронция, отнесем сразу, а вечером, когда они сдохнут, заберем оборудование.

Тут мне лекцию о правах человека и прочитали. Это жестоко и так нельзя. После душа и еды добрее меня трудно человека найти. Согласился так идти, без яда за пазухой. Навел справки у парней, может ли там случайно затесаться хороший сталкер. Внятного ответа не получил.

— Идем парами. Я и Охотник, Круглов и Бродяга сзади. Договоримся, подходите и работайте. Нет, действуйте по обстоятельствам.

Собрались, потянулись, попрыгали.

— Ты в каком звании? — спросил любопытный Дима, разглядывая мой броник.

— Подполковник гвардии, — ответил.

Он усмехнулся с сомнением. — Быстрый взлет из сотников.

— Это ерунда. Зомби из капитанов в генералы выбился. Старая солдатская песня, рядовой командует взводом, принимает полк капитан, лейтенант возглавляет роту, ведь по службе легко расти, если служишь там, где вакансий ежедневно до десяти.

— Эй, лагерь свернуть и в путь, нас трубы торопят, нас ливни топят, лишь трупы надежно укрыты, и камни на них, и кусты. Те, кто с собою не справятся, могут заткнуться, те, кому сдохнуть не нравится, могут живыми вернутся! — продолжил неожиданно Сахаров. Ай, да профессор. Пять баллов плюсом.

В соседний котлован можно было добраться двумя путями. По земле через насыпь. Недостатки очевидны. Зомби бродячие, снорки кусачие, шальные пули. Или по дренажному туннелю. У меня от недостатка опыта страха не было. Страшнее человека в мире зверя нет, житель я городской, всю жизнь среди людей, да еще и славянин по рождению, чего мне в этой жизни бояться?

Смело полез в трубу, благо идти по ней можно было в полный рост, чуть-чуть голову склоняя. Встречались доски от разбитых ящиков, и «гадюку» бесхозную из-под ног подобрали. Через три минуты увидели кусочек неба в противоположном конце.

Невдалеке, под деревом, стоял сталкер. Сторож, наверное. Вскоре к нему присоединился еще один. Несколько бродили кругами вокруг автобуса, пятеро сидели в центре вокруг костра, привычная для Зоны картина. Около десятка стволов, костюмы хорошие, сталкерские, два специальных, усиленная защита, марки «СЕВА». Тяжко нам будет, если кинутся.

— Ребятки, у нас разговор к вам имеется, идите к огню и не делайте резких движений. Убивать вас пока не за что, пусть так будет и дальше.

Парочка, точившая лясы под деревом, послушно пошла к основной группе. Туда же подтянулись и гуляющие по лагерю. Одиннадцать. Многовато.

— Почтенному панству наши лучшие пожелания. Вы тут нашего ученого обидели. Мы так понимаем, не по злобе, а от скуки. Аптечку мы вам прощаем, но надеемся, что подобное не повториться. Если кто-то случайно мимо проходил, и у костра греется по дороге, ему лучше отойти к насыпи. Если у вас демократия — посовещайтесь, а есть старший, пусть ответит.

— Ты, братан, какой-то наглый очень, пришел сам-двое и целому полевому лагерю условия ставишь. Может, наши требования послушаешь?

Я внимательно оглядел себя и Фому. На шакалов местных внимания не обращал. Один зашел мне за спину. Зачем на него глядеть, когда он пахнет как куча пост-еды? Чую, где стоит. Наивные ребята, бесхитростные.

— Что, под психа косишь? Поздно спохватился, думай, как рассчитываться будешь за товарища нашего, — радостно заверещал один от костра.

— Внимательно осмотрев нас, я не увидел надписи «Дед Мороз для быдлогеев», непонятно мне, с какой стати вы подарков ждете? Оптимисты по жизни?

Шагнув вперед, ударил ногой собеседника в голову. Славу пою творцам десантных ботинок! Выбил гаденышу зубы числом с полдесятка.

— Под расчет. А насчет того, что мало нас, это факт. Только в Темной Долине я был один, а у Егеря двадцать стволов. Где он сейчас? Короче, у меня в горле от разговоров пересохло. Кто встанет или дернется, пока наш профессор здесь делами занимается, стреляю сразу. Иди, Фома, к нашим, пусть работают. А я с народом побуду, может, вопросы у кого накопились, или зубы жмут.

Достав из кармана гранату, рванул кольцо, и, досчитав вслух до трех, зажал рычаг предохранителя. Все поняли, что до взрыва осталась секунда, и лимонка, упавшая под ноги, в живых никого не оставит. Говорить нам было не о чем, подружиться не получилось, стояли молча, пока Круглов собирал свои приборы.

Вскоре Охотник замахал руками, закончили.

— Домой идите, через десять минут следом двинусь, — крикнул ему.

— Ну, отойдешь от нас на сто метров, и дальше что? — спросил Воробей.

— Монолитовцев побаиваюсь, — сказал в ответ, — а всякую мразь как-то стыдно боятся. Посмотрим, как фишка ляжет. Уполовиню вас точно. Рискуйте. Ваша сдача.

Отошел, пятясь задом метров на тридцать, и со всех ног кинулся к трубе. Первый выстрел раздался, когда до черного провала оставалось пятнадцать шагов. Кинул я гранату через плечо, чтоб жизнь им медом не казалась, немного в бок, чтоб осколки в туннель не полетели, и кувыркнулся перекатом. Даже метра три по трубе пробежал, когда за спиной рвануло. Меня земляные насыпи по бокам входа от рикошетов спасли. Выскочил обратно, и всадил автоматный магазин прямо в кусты. Много их, понимаешь. Это хорошо, попасть легче. Ну, их иллюзии о крутости редкой развеялись вместе с запахом сгоревшего тротила. Кушайте, не обляпайтесь.

В ангар зашел не торопясь. Партнеры посмотрели с уважением, несмотря на отсутствие добычи. Охотник взялся приводить в порядок наши запасы патронов и оружие, Бродяга потрошил бандитские ПДА, добывал координаты тайников и информацию, а я изучал данные о модификациях артефактов, напечатанную Сахаровым на бумаге. Приличного наладонника мне еще не попалось, а брать ноутбук весом в килограмм не хотелось. Курильщики бегали на свежий воздух.

— Остерегайтесь, неласково мы расстались с соседями, еще выстрелят от обиды, — предупредил их. Рассказал, как дело было. Профессора сидели в лаборатории пытались разбить вдребезги очередной артефакт. Рассчитались они без обмана. В моем ящичке скопилась приятная сумма. Надо определяться куда к «жарке» идти, в подвал завода или на Дикую Территорию. Охотник был за станцию, у него там фамильное ружье валялось. Бродяге все равно, при голосовании воздержался.

— Лучше идти на станцию и «Росток», — посоветовал Круглов. — Нам надо дорогу к Бару расчищать. В обычные дни на Дикой Территории дежурит десяток наемников. Пятеро сидят на стройке с нашей стороны, две пары контролируют переход на участок «Долга». Снайпер на вышке, высоко сидит, далеко глядит. Меченый его обычно старался снять прямо с верхнего этажа стройки. Дуэль снайперская, кто кого. Бандитов на станции трется полдесятка, тоже не подарок, сплошь ветераны и мастера. Артефактами они увешаны с ног до головы.

— Эти меня не волнуют, — честно, без рисовки, признался я. — У меня с бандитами отношения простые. Они говорят, что их много. Отвечаю вопросом, кто вас хоронить будет? И все. Наемники бойцы профессиональные, но с дисциплиной у них проблемы, видел ночью. Схожу, выясню, что у соседей. Если люди чем-то недовольны, надо решить проблему, не люблю инициативу отдавать.

— Вместе пойдем, три автомата убедительнее, чем один, — сказал Фома, и Бродяга согласно кивнул головой. Мелочь, а приятно. — Ты деньги все здесь оставляешь, возьми в карман штуку, мы в любой момент можем проскочить на Бар, а там без монеты очень грустно. Он показал мне свернутые в рулончик, на штатовский манер, купюры.

Выйдя из ворот, наша тройка рассыпалась в цепь. Экспромты с человеколюбием кончились, на войне это не катит. Партнеры цель не обсуждали. В жизни часто приходится делать грязную работу, о чем тут говорить? Пошли сверху, через насыпь. Со своей стороны на выходе из трубы поставили растяжку. А то, мы к ним, они к нам, так и будем друг за другом ходить. Утомительно это, да и не к чему. Подкравшись ближе, затаились за брошенным в незапамятные времена бульдозером. Сталкеры абсолютные гении маскировки, если их напугать перед этим. Я вглядывался в кусты до рези в глазах, но никого не смог заметить. Только несколько тел у костра, но они и не прятались. Лежали. Мертвые не кусаются.

— Ушли, сообразили, что мы вернемся, — сделал вывод Бродяга.

Короткими перебежками мы добрались до автобуса и обшарили окрестности. Точно, нет никого. Фома и Дмитрий разбирались, что тут произошло, а я обыскивал обломки древней легковой машины, сползшей с дороги на половину склона.

— Ну, ты крут, Сотник, — подвел итоги Бродяга. — Четверо у костра, в упор из автомата. Троих гранатой посекло, одного сразу насмерть, двоих ранило, свои добили, чтоб не мучались. И парочка в кустах, пулями достал. Итого девять в расходе, двое в остатке. Лихо. Мы сейчас все соберем, что убежавшие не утащили.

Не стал я говорить, что тех, у огня Воробей перестрелял. Наверно, у них возник к нему вопрос, с чего это он так вознесся? Они получили адекватный ответ. Одни знают, что перед выяснением отношений оружие надо снимать с предохранителя, другие умирают. Стаскали трупы, обложили сухим торфом, здесь его много, собрали трофеи. Не хватало четырех автоматов. Не было ни одного артефакта, и медикаменты беглецы тоже вымели под ноль. Внимательно оглядев тела, понял, кто второй уцелевший.

— Выбил тут одному молодому пареньку несколько зубов, за излишнюю разговорчивость. Он с Воробьем и ушел, — сообщил спутникам.

— С такой меткой жить ему дальше с кличкой «Щербатый», — ухмыльнулся Бродяга.

Кинув факел в кучу торфа, мы пошли в обратный путь.

— Погребальный костер, как у викингов, — блеснул эрудицией Фома.

— Не оставлять же кучу мяса сноркам, лучше сжечь, — обосновал практическую пользу от нашей работы Дима.

Тоже верно, подумал я, но промолчал. На Агропром мне надо. Как там дела?

Зона, Агропром

— Эх, нам бы еще Сотника сюда и Барда с гитарой для полного счастья! — приговаривал Фунтик, почесывая две лохматых головы, лежащие у него на коленях. Одна, естественно, принадлежала Плаксе, а другая его подружке, которую без лишних проблем назвали Принцессой. С утра они втроем бегали по окрестностям, собирали артефакты. Попутно завалили кабанчика и отправили за ним Малыша и Коротышку на вертолете. Шесть человек и семь псов ели много, и охотничьи трофеи всегда пригождались. Быт в зданиях и подземельях бывшего института наладился еще до выброса. Взрослые псы первое время осторожничали с людьми, ожидая подвоха, но, увидев родственные отношения Плаксы и Фунтика, расслабились. Не последнюю роль в налаживании контакта сыграли и шоколадки. Молодые псы разбились на пары по интересам. Плакса и Принцесса сидели в спальне, подслушивая разговоры и требуя песен и фильмов. Косматый и Злая жили в коридоре рядом с кухней. Они бы и внутрь залезли, но там устроились взрослые псы. Вожака, не ломая голову, так и звали. Умник в последний день перед выбросом перевел имена подруг Вожака, Шелковистая и Молния. Компьютер записал всем людям основные обороты речи псов и их имена. Единственный, кто мог выть правильно, Коротышка смеялся над остальными, особенно когда Кабан вместо призыва к еде выдавал охотничий клич, срывая с места всю стаю. Впервые дни все относились к этому как к игре, но когда на четвертый день после выброса полетели к черту все каналы, погасли экраны карт на ПДА, и замолчал Умник, за язык псов взялись всерьез. На второй день нового цикла устроили большую охоту. Мяса набили на две недели вперед, псы, изголодавшиеся в подземелье во время вынужденного затворничества, с непривычки объелись. Крепыш, пришедший на Агропром своим ходом со Свалки, на удивление быстро сошелся с взрослыми псами. Они устроили свое логово у него под койкой и полюбили ходить по вечерам в душ.

Первые дни было очень много работы. Приводили в порядок новые владения, не столько после боя, как после банды Паука. Окурки выгребали ведрами и высыпали в «электры», где они рассыпались на атомы. Отмывали и белили кухню и столовую. Спали по шесть часов в сутки. После почти недельного аврала, сегодня до полудня все спали, кроме Фунтика, которого утянула на природу бесшабашная парочка. Вернулись они прямо к позднему завтраку. Время в Зоне понятие относительное. Некоторые вообще на часы не смотрят, в связи с их отсутствием. Фунтик задумался. У Сотника и друга Лехи часов не было, точно. Да и зачем они, здесь никто никуда не опаздывает. Он вспомнил свой любимый анекдот про сталкера и смерть, и хохотнул. Плакса вопросительно посмотрел на него.

— Ладно, слушай. Идет как-то сталкер по Зоне, глядь, Смерть навстречу. Вся в черном, коса на плече, все дела. И смотрит на него удивленно. Сталкер все бросил под ноги, и бегом к периметру. Короче, сидит он вечером в кабаке, коньяком лечится.

Подходит к нему Смерть, садится за столик и говорит ему с издевкой:

— Я знала, что у нас с тобой сегодня встреча, здесь, в этом ресторане. Представь, как ты меня удивил, когда встретился со мной утром в Зоне.

Плакса похлопал ушами, и полез на колени, чтоб ему спинку почесали.

В комнату заглянул Епископ.

— Мастер, дело есть. Поговорить бы.

— Садись, говори, от псов у меня секретов нет.

— Всех касается, пошли на кухню, там китайцы всегда чаем угостят и места больше.

По дороге прихватили Крепыша, Кабан и так днями жил в столовой, соревновался с Вожаком, кто больше съест за один подход к столу. Собрались все. Четверо за столом, Коротышка моет посуду, Малыш режет зелень, псы смотрят, чтоб для мяса место осталось. Идиллия.

— Парни, — начал Епископ, — дело может оказаться сплошной обманкой, как голая блесна, но очень хочется проверить. Некоторое время назад мне по случаю досталась информация. Дойти возможности не было. Сейчас у нас и время есть, и компания подобралась подходящая.

На столе развернули карту. Все склонились над ней.

— Нам сюда, — карандаш уткнулся в точку рядом с дорогой на Радар. — Здесь есть вход в бункер и у нас есть код к двери. Дело простое и легкое. Проходим Свалку, реально пустяк, аномалии, монстры и недобитки из бандитов, голодные и на нас злые. Дальше Бар. Там можно упиться в хлам. Потом земля «Свободы», армейские склады. Мне там смертный приговор никто не отменял, но, думаю, вывернемся. И последний отрезок, совсем безделица, идем по широкой дороге и стреляем всех подряд, наемников, зомби, монолитовцев и слепых псов. Вот такое у меня предложение, недельку скоротать в путешествии по родному краю. Ты, Крепыш, извини меня, зеленый новичок, пойдешь за половину доли.

— А китайцы? — возмущенно воскликнул обиженный сталкер.

— Кто их на смерть потащит? Пусть дом стерегут, псов кормят.

Крепыш гордо заулыбался, его в поход брали, а некоторые на хозяйстве остаются. Коротышка и Малыш переглянулись. Они внимательно изучали материалы по Зоне, и знали, что здесь есть такие двери, которые лучше бы никогда не открывать. Одна лаборатория «Мозг» чего стоила. Там выращивался мутант, внушавший человеку любую мысль. Что там случилось на испытаниях, почему пришлось взрывать четвертый блок, сейчас никто не скажет. Кто правду знает, долго не живет. Затерялся здесь и подземный укрепрайон большой войны. Одни слухи от него остались.

— Ты только скажи большому псу, что моя главная, — потребовал у Фунтика Коротышка. Глава Агропрома обнял Вожака за шею и ласково зарычал. Малыш усмехнулся про себя. За свою жизнь он выучил восемь языков и говорил на них, как на родном. Понимал еще десятка два. Речь псов освоил уже хорошо. Фунтик попросил Вожака заботиться о желтых безволосых щенках, пока они не подрастут. Давно у лейтенанта Ко Цзюаня не было няньки, а тут целая стая псов-убийц. Интересно, какой признак убедит Молнию, что он стал большим? Делая вид, что перебирает специи, внимательно подслушивал разговор двух мастеров и бывшего наемника. Крепыш сидел рядом, широко раскрыв рот, и подумать не мог, чтоб в беседу старших вмешаться.

— Все просто не будет, — вздохнув, пояснил Епископ. — Я, когда бандитствовал, многих обидел. Есть-пить надо, патроны, снаряжение ремонтировать. Отбирал у людей хабар, со «Свободой» сцепился не по детски, троих застрелил. Мне лучше голову бинтом замотать. Будем разыгрывать сценку из жизни вольных бродяг Зоны. Трое товарищей ведут раненого к Болотному Доктору. Дорогу к нему все знают. Болота припятские, там у любого спросишь, покажут. Маршрут всем заявляем такой. По дороге на Радар, первый поворот направо, в подземелье старой базы. Там группа «Отчаянные» базу делала для броска на север, только полегли все в боях с «Монолитом». От нее прямо на север, сразу в болото и уткнешься. Фунтика тоже вся Зона знает по роликам с войны. Приставать будут, в долю проситься, следом увяжутся. Тут маскировочка простая, но действенная. Бриться переставай, на голову бандану, на глаза очки темные. На роль лидера в группе остается только Кабан. Врать не будем, говорим, как есть. Зашел в Зону с наемниками, от них откололся, ушел в «одиночки». Авторитет заработал, возглавил команду, своего раненого товарища на лечение ведет.

Плакса требовательно застучал хвостом по полу. На деревянных столах запрыгала посуда. Все поняли, что парочка молодых псов намерена идти с Фунтиком. Проблема.

— Под пуделя их не перекрасишь, — зачесал в затылке Крепыш.

— Мне на Кордоне байки рассказывали, помнится, у Болотного Доктора есть собственный чернобыльский пес, — вспомнил Кабан.

— Слухи ходят, — согласился Епископ.

— Значит, это чистая правда, а это наши проводники к Доктору из семьи его пса, внучка с женихом. Кличку Плакса словами не говорим, о ней тоже могли слышать, зовем рычанием. Как надо, все знают. А Принцесса станет всеобщей любимицей, такая красавица! Ты только у чужих ничего съедобного не бери, люди это такие козлы, однако! — закончил Кабан свою командирскую речь.

Фунтик одобрительно хлопнул его по плечу.

— Молодец, толково, должно сработать. Только я привык бриться, — пожаловался он.

— Потерпи для пользы дела, — ответил Епископ. — Мне в бинтах еще хуже будет. Барьер перейдем, маскировку побоку, там ствол на ствол и нож на нож, без хитростей.

Стали прикидывать, с каким оружием идти. Дефицитом оно на Агропроме не являлось, поэтому решили взять самое лучшее. Положили в рюкзаки стрелковые комплексы «Гроза» с прицелами и глушителями. По девятьсот патронов на брата и две гранаты. На виду оставили «Гадюки». Как раз по имиджу начинающей группы и для стрельбы на Свалке. Епископ хотел взять снайперскую винтовку, но по здравому размышлению, отказался. Вещь габаритная, не спрячешь. Сразу привлечет лишние взгляды. С одеждой вопрос решили просто. Было предложение одеться всем в стандартную зеленую сталкерскую снарягу, но Фунтик глянул исподлобья так, что стало ясно, он своего плаща не снимет. Медикаменты по списку, еда, водочка для установления контакта. Бродяги опытные, собрались быстро, выходить решили в ночь. С псами в компании засад и аномалий никто не опасался, а Свалку можно проскочить быстро, и в Бар зайти в час «волчьей звезды», с двух до четырех утра, взять проводника на Милитари, и быстренько уйти. Закончив возиться с экипировкой, пили чай, пели песни, обменивались смешными историями из жизни, и неожиданно пришли к выводу что Зона — лучшее место на Земле. Тут все ясно и человек с автоматом в руках всегда найдет, чем заняться. Возник еще один вопрос, есть ли Монолит, и может ли он выполнять желания?

— Однажды, когда станет невмоготу от любопытства, мы сходим и проверим, — подвел черту под дискуссией Фунтик, — всем до вечера спать, в десять выходим.

1942 год.

В собственном доме жизнь отряда быстро налаживалась. Прихваченных на дороге жандармов пристроили работать по хозяйству. Сначала они перегнали из тайника великолепно сохранившийся «ЗИС». В это время Гнат отогнал лошадь с повозкой к Сидоровичу и предупредил его о появлении в окрестностях вампира-кровососа, и о том, что постояльцы его устроились в городе. Затем на патруль свалили заботы по организации караульной службы, заготовки дров и организации питания. Унтер-офицер начал паниковать, но ротмистр быстро дал ему разъяснения.

— Не пытайся все сделать сам. Возьми из ближайшего лагеря десяток пленных, пусть они работают. Бери механиков, танкистов, повара. За тобой останется охрана, а тут тебе равных нет.

Купившись на грубую лесть, старший фельджандарм погнал трех подчиненных в лагпункт за рабочей силой. Через два часа они явились с восьмеркой подконвойных. Викинга по пустякам отвлекать не стали, во двор вышли Испанец и Серега Котляров.

— Товарищи! Население на временно оккупированной территории Украины нуждается в нашей защите. Сейчас все в баню, лохмотья ваши сожжем, поэтому, кто в них прячет документы или оружие, доставайте смело и берите с собой, ничего отбирать не будут. Танкисты есть?

Поднялись четыре руки. В одной из них был зажат потертый, в кровавых пятнах партбилет. Серега посмотрел на владельца с уважением. И за меньшее могли расстрелять.

— Где в плен попал?

— В августе сорок первого в боях под Киевом.

— У нас два танка в заначке, формируй экипажи. В баню, шагом марш!

Бывшие хефтлинги, а сейчас не поймешь кто, пошли смывать лагерную грязь.

Ужин накрыли на три стола. В летней кухне расположились охотники за вампирами и их гости. Полевая жандармерия устроилась на раскладной мебели прямо во дворе, а отмытые до скрипа, переодетые в рабочие черные комбинезоны военнопленные, заняли бывшую конюшню, переделанную сейчас под гараж. У всех в тарелках был плов с бараниной и изюмом, два салата и хлеба вдоволь. Серега предупредил капитана Казанцева, чтобы тот следил за своими бойцами.

— Убить вас могут, запросто. Мы тут сами на канате пляшем, кто кого перехитрит, наш Викинг Краузе, или наоборот. Но в лагерь вас не вернут. Не объедайтесь, только заворота кишок нам не хватало.

И сунул ему в руку кобуру с «ТТ» и двумя обоймами. Лицо капитана просветлело. Повесив оружие на пояс, он даже ростом выше стал. Второй раз его в плен уже не возьмут. Хватит, натерпелись.

Прекрасной итальянке отвели весь второй этаж каменного дома. Ее спутнику, капитану Абвера, тоже предлагали комнату, но он предпочел офицерскую гостиницу при комендатуре. Приехали оба эсэсовца и партийный бонза. После еды перешли к разговорам. Викинг, полностью потерявший контроль над реальностью, в присутствии Къяретты, говорил что думал.

— Все, Германия войну проиграла.

Наступила гробовая тишина. Капитан Казанцев с улыбкой обвел взглядом двор. Он умрет свободным человеком в бою. Это много, для тех, кто понимает.

— Части вермахта вышли к Волге, — с небрежной улыбкой сказал военный разведчик.

— Прошлой осенью ваши войска стояли под Москвой, напомнить, что было зимой? — парировал сталкер. — Вами командует ефрейтор, на одну талантливую мысль у него десять дурацких. Все, господа офицеры, влипли вы и впереди у вас только кровавая мясорубка и никаких надежд. Работайте на перспективу и минимизацию потерь. Когда вы будете драться под Берлином на Зееловских высотах, умрете не зря. С каждой выигранной минутой немцы будут уходить за Эльбу, на территорию свободной Германии. Вот ты, капитан, работай над карьерой, глядишь, генералом станешь. Давай мы тебе винтовку американскую новую дадим, пусть тебя Канарис похвалит.

— А почему не нам? — обиделся, как ребенок, младший эсэсовец.

— Смысла нет, — ответил Викинг. — У вас скоро крупные перестановки в руководстве. Гейдриха тихо ликвидируют, или автомобильную катастрофу устроят, или погибнет смертью храбрых от рук вражеских прихвостней. Вместо него назначат рейхсфюрера СС Гимлера.

— Быть такого не может, — твердо сказал штандартенфюрер. — Гимлер полное ничтожество.

— Полностью с тобой согласен, дружище, но Адольф так не считает.

Сначала никто не понял, кого имел в виду сталкер. Возникла пауза.

— У нас не принято называть фюрера по имени, — попытался одернуть Викинга Краузе.

— Эрих, братишка, не обижайся, это я по свойски, как один титан мысли другого. У советских тоже о вожде говорят — товарищ Сталин. А я и его могу по имени назвать. Помню, что зовут нашего царя-батюшку Иосиф Грозный. Вот. Открою тебе секрет. Будешь говорить с фюрером, восхищайся его талантом художника. Через пять минут вы будете лучшими друзьями, если оно тебе надо. Только знай, человек он нудный и говорливый. Может весь день трещать без остановок.

— Мне, все-таки, интересно послушать более обоснованный прогноз военной кампании, — вернулся к главному заявлению в беседе абверовец.

— Хочешь, слушай. Где сейчас твой бывший главный враг генерал-лейтенант Голиков, бывший шеф военной разведки? Не знаешь? Скажу. Он сейчас на Урале, формирует армию. И в октябре, по первому холодку двинется под Сталинград, и Паулюс попадет в окружение. Вся шестая армия ляжет на Волге. И это будет началом конца тысячелетнего рейха.

— К октябрю мы дойдем до Урала, — усмехнулся унтерштурмфюрер.

— Через Волгу вам не переправиться, — серьезно ответил ему Викинг.

— Что за чудо нам помешает?

— Не чудо. Простой приказ товарища Сталина. Ни шагу назад. И расстрел командования отступившей части в полном составе. Скоро увидим. Кровососы — твари сильные и быстрые, они нас погоняют по лесам и болотам. Через пару недель послушаем сводки с фронта и узнаем, кто прав. Давайте веселиться.

У Викинга в рукаве был припрятан козырный туз. В юности он пару лет занимался в танцевальной студии. Умение за плечами не носить, часто повторяла его тетка, и сейчас сталкер был с ней полностью согласен. Включив мелодию танго, склонился в полупоклоне перед Къяреттой.

— Следующий танец за мной, — оживился Гелен.

В ритмах танго и вальса, румбы и ча-ча-ча исчезли тревоги и заботы. Черные волосы облаком обволакивали сердца. Ротмистр после мазурки резко вздохнул и протер уголки глаз. Гнат устроился на скамейке рядом с Казанцевым. Минут пять они спокойно говорили о жизни, пока речь не зашла о войне тридцать девятого года. Тут возник спор. В этот момент с королевой бала кружился абверовец, и свободные Викинг и ротмистр подошли к парочке.

— О чем шумим? — поинтересовался командир.

— Да хлопец говорит, что мы их захватили, а ведь освободили их, — разъяснил причину несогласия капитан-танкист. Ротмистр посмотрел на освободителя, прикидывая, пощечину ему влепить или пулю в лоб. Викинг взгляд перехватил и понял правильно.

— Так, все успокоились. Дуэлей не будет, ясно? Что было, то прошло. Наплевать и забыть. Хватит делить людей по признакам. Их давно жизнь развела по разные стороны. В этом дворе — наши, а за забором — чужие. Нам и Гитлер, и Сталин — все едино. Что с попом, что с кулаком — одна беседа, в брюхо толстое штыком мироеда.

От ворот раздался короткий свисток. Часовой вызывал старшего по караулу. Вместе с ним пошли и спорщики с миротворцем. На телеге лежали уже привычные свертки. Числом шесть. Отметили на карте место, где погибла дорожная бригада, пятеро пленных и охранник.

— Будет третья точка нападения, поймем, как стая идет. По кольцу или по прямой дороге, куда глаза глядят, — сказал сталкер. — Тогда зайдем перед ними и сделаем засаду.

— Что это? Кто их так? — спросил Казанцев.

— Людоеды. Много их сейчас по земле бегает. В Ленинграде их ловят, стреляют, в Закхаузене в бараках душат, на Колыме топорами рубят, а эта стая — наша добыча. Возьмем их, тогда можно и о себе подумать. Об отдыхе. В Италию поедем, на море. Еще час и отбой. Завтра в шесть подъем, поедем место нападения осматривать, — закончил давать разъяснения Викинг.

Незаметно для остальных его придержал за рукав пан Сташевский.

— Понятно, почему нам нравиться пани Къяретта. Но почему мы ей нравимся? От нас опасностью несет за версту. У девушек чутье безупречное. Их документами, даже самыми настоящими ни в чем не убедить. Здесь есть нечто, мне непонятное, — высказал поляк свои сомнения.

Подобные мысли уже приходили в сталкерскую голову, но были оттуда изгнаны за ненадобностью. Что, собственно, нашла итальянская аристократка в простом славянском парне? Не урод, но ведь и не красавец писаный. И со всем остальным также. Если у человека есть вопросы, надо их задавать. Викинг поднялся на второй этаж, и осторожно постучал в дверь девичьей светелки.

— Входи, гость ночной, — раздался нежный голос.

Сталкер шагнул за порог и замер, как громом пораженный. Девушка сидела на расправленной кровати и расчесывала непокорные волосы. Рядом на тумбочке лежал пистолет. Викинг положил свой туда же, и сел в ногах. В мозгах не осталось ничего, кроме запаха жасмина.

— Я слушаю вас, мой принц, — сказала южная красавица.

— Не гожусь я в принцы, — открестился вольный бродяга Зоны. — Еще две недели назад меня так прижало, что даже согласился груз для Паука таскать. Ладно хоть, не получилось. А через десять дней сижу в одной комнате с мечтой, и верю, что все у нас получиться. Почему ты осталась с нами? — осмелился задать он прямой вопрос.

— Не с вами, с тобой, принц. Ты мой с самого детства. Ты скромен, но привычку повелевать и знакомство с вождями народов не спрячешь, как и внешность. Посмотри на медальон. Его сделал великий Челлини, по более древнему образцу, дошедшему к нам из глубины веков.

На старом золоте была запечатлена пара. Къяретту он узнал сразу, несмотря на тонкую корону на голове. Рядом с ней сидел парень с решительным взглядом, похожий на Викинга, как две капли воды, за исключением рваного шрама на левой щеке.

— Мой принц просто копия прадеда. На Сицилии у людей хорошая память, и все склонятся перед потомком древней династии.

Вот это повезло, подумал Викинг, еще бы шрам, и в короли, пусть падают ниц.

— Команда завтра с утра выезжает на место нападения, следы поищем, может, поймем, сколько их в стае. Выходи за меня замуж, на войне все надо делать быстро, а то можно не успеть, — с надеждой в голосе сказал сталкер.

— Желание принца — закон для его подданных, — прозвенел колокольчик в ответ.

— То есть, да? — уточнил Викинг.

— Ты мог бы сказать это еще утром, когда первый раз меня увидел, — обиженно надула губки красавица. — Конечно, нет. Девушка не должна сразу соглашаться. Так меня учили монахини-наставницы. Поэтому нет, нет и еще раз нет. Категорически. Спрашивай снова.

— Къяра, выходи за меня замуж, — твердо сказал Викинг.

— Таким тоном приказы отдают или выволочку нерадивым слугам делают, ну да ладно, какой спрос с северного варвара. Я согласна. Иди сюда, поцелуемся.

Киев

День выдался явно беспокойный. Полный потрясений. Очередное Овсов испытал, подойдя к закрепленной за ним машине. Рядом с ней лежали два создания, безусловно опознанные им, как чернобыльские псы, адские порождения Зоны. Сбившись с шага, контрразведчик остановился. Пистолет в кобуре, но это даже не смешно. Пес побольше насмешливо сверкнул желтым глазом и прорычал:

— Мы с тобой, р-р-р.

Легко запрыгнув на заднее сиденье, парочка с комфортом расположилась там, оставив офицеру место рядом с водителем. Никакого понятия о субординации у этих зверей. Вообще он тут самая главная собака. Сзади издевательски зафыркали. Ехали быстро, поэтому недолго. Два микроавтобуса с гвардейцами остались стоять в центре тюремного двора. Вылезать из кондиционированной прохлады на горячую брусчатку без команды никто не стал. Овсов хорошо знал Киевский централ и гарнизонную гауптвахту. Не дожидаясь сопровождающих, он вальяжно зашагал к корпусу «Д». Знал, что смотрят на него сотни глаз, и шел со значением. Это вам не по подиуму пройтись в модных тряпках. Тут надо так по земле идти, чтоб битые волки, стрелянные и резаные, по твоим шагам чувствовали страшного, матерого тигра и поджали хвосты.

Сзади раздался шелест лап по камням, и серая стрела ударила в бронестекло окна корпусной вахты. На кусочки оно не разлетелось, не для того делали, выстрел из автомата в упор должно держать. Просто вместе с пластиковым блоком ввалилось внутрь, и первый этаж корпуса перестал быть неприступной крепостью. С трудом запрыгнув в проем, Овсов обнял мотающего головой большого пса и погладил его. Слова тут были не нужны.

Быстро разобравшись с пультом управления замками и громкой связью, сказал на весь корпус:

— Все двери открыты. Во дворе взвод гвардейцев. Не злите их, и вы останетесь живы. Расходитесь по камерам. Кому есть что сказать, приходите в прогулочный дворик. Охрана беспрепятственно выходит из корпуса в административное здание. Все. Мы идем разговоры разговаривать, а потом с вас удивляться.

По камерам никто не разошелся, не для того бунт поднимали. Все столпились в прогулочном дворике. Охрана в корпусе тоже была с гордостью, к начальнику прятаться не побежала, тоже пришла. Так и стояли двадцать человек в мундирах, половина с разбитыми при прорыве лицами и все со сбитыми в кровь костяшками на руках, против трех сотен в робах.

Когда в дверях появился Овсов, толпа заключенных зашевелилась. Сейчас, дам заводиле себя показать, а потом выдерну его и начну лупить, страшно, чтоб куски мяса летели по сторонам, и каждый в толпе примерял эти удары на себя. Однако не по его сценарию все пошло. Тихие псы встали у него за спиной и оскалили зубы. Клыки, что ножи и злость в глазах. В небо ударил торжествующий вой. Тишина навалилась на весь централ. Замерли даже конвойные на вышках.

— Все по камерам. Пишите заявления и требования. Рассмотрим в обязательном порядке. Каждый получит ответ. Пропустите их, — попросил контрразведчик Акеллу и Герду. Те послушно легли у его ног. А мог бы получиться неплохой бой, подумал вожак и был укушен за ухо чуткой подругой.

— Подскажите им, пусть кто хочет, пишут заявления о переводе в армейские арестантские роты. Там срок в два раза быстрее идет, для тех, кто живой останется.

Дав дельный совет охране, Овсов двинулся к местному руководству, докладывать. Довольные жизнью псы стали носиться по опустевшему дворику.

Посмотрев запись происходившего, уже не майор, но еще не полковник запросил материалы по Раскатову, Фролову и Осадчему. Получив их, надолго задумался. К нему подошел дежурный и сказал совершенно безумным голосом:

— Там ваши собачки с блатными разговаривают.

— Ведите запись. Скоро подойду, — отреагировал он.

В комнату отдыха пришлось протискиваться сквозь стоящих плотной стенкой людей. Все сидели у телевизора, стояли на подоконниках и вдоль стен. Акелла и Умник прокручивали ролик захвата фермы. Стоял с винтовкой в руке еще живой Бывалый, кто-то успевший повоевать за океаном, опознал команданте.

— Командир бригады, — слышались комментарии в полголоса.

Пошла запись эпизода прибытия в Зону Горы и Бегуна, этих здесь знали все.

— Тяжелый был день, на Кордоне убили нашего товарища, Рябым его звали.

Первый раз у Акеллы получилась такая длинная фраза, и он собой гордился.

— Он дрался честно за свое место в жизни и смерти, и оно будет его, пока не погаснет свет Темной звезды, — перевел Умник его короткий поминальный вой.

— Темная звезда — это четвертый блок, в натуре? — уточнил один из зэков.

— Да, — согласился с ним компьютер.

— Сидел я в молодости с тем дядькой, который ее зажег, — довольно сказал сиделец.

У Акеллы шерсть встала дыбом от удивления. Он внимательно обнюхал собеседника. Тот чуть-чуть волновался, оказавшись в центре внимания, но явно говорил чистую правду. Старый вожак лег на пол и затих. Темную Звезду зажгли неправильные псы. Придется ее охранять, чтобы они ее не погасили. Надо найти своего, самого лучшего неправильного пса и обсудить с ним эту проблему.

Умник показал короткий ролик о разгроме Агропрома. Смерть Бывалого, закрывшего собой гранату, произвела сильное впечатление. Овсов решил ковать железо, пока горячо.

— Большинство из вас село давно, еще при демократии. Если решите твердо жить честно, пишите ходатайства о помиловании на имя Гетмана. Только помните, лжецам веры нет, и пощады тоже не будет. Решайте сами, как вам жить.

Принесли коробку с ручками и пачки бумаги. Разобрав их, заключенные пошли по своим камерам, думать, что и кому писать. Овсов засел в канцелярии читать личные дела, было предчувствие, что пригодится.

Воробей и сопляк с выбитыми зубами уже два часа лежали за деревом во дворе завода «Росток». Первый заслон наемников они проползли незаметно, прямо через стройку. Пробравшись через ангар, густо усеянный пятнами сильной радиоактивности, парочка стала выжидать, когда четверка из последнего заслона перед Баром куда-нибудь уйдет. Такие моменты бывали и довольно часто. Можно было, конечно, спрятать добычу в тайник, подойти пустым и убогим, и напугать ловцов удачи рассказом о страшном Сотнике, идущим позади. У этого плана был один крупный недостаток, застоявшиеся без дела бойцы могли сильно избить. А то и раздеть, благо до заставы «Долга» отсюда меньше километра. Лучше дождаться момента, когда они пойдут к друзьям бандитам чифирь пить и у костра греться. Или еще что-нибудь случится.

Наконец наемники решили размяться и пройтись по заводу и станции. Патрулирование территории. Дав им отойти за забор, парочка прытко побежала в освободившийся проход. Крытая галерея первого этажа с вертикальной лесенкой на второй, еще один двор с газонами, и заветная дырка в заводских воротах. От нее уже видны сложенные друг на друга мешки с песком. Северо-западный пост. Земля обетованная. Знамение бара «Сто рентген». Лязгая зубами, перенервничали, бегуны подошли к часовым. Говорить им было не о чем, полковник Петренко уже делал Воробью замечания, намекая на бесславный конец его старшего брата. Тот, в свое время так надоел бармену, что за его голову была назначена цена. Получил награду Меченый, яркой звездой, мелькнувший по небосклону Зоны, за месяц прошедший длинный путь, от никому неизвестного новичка, до прославленного мастера, номера один в рейтинге общего канала. Через десять минут приятели сидели за столом в баре и хлебали горячий бульон в ожидании каши с мясом. Выложив хабар на стойку, они получили право на обед за счет заведения и спешили им воспользоваться. Вопросов в Зоне не задавали, хочет человек молчать, его дело. Помощник бармена принес пачку полтинников и двадцатки россыпью. Поделив на глазок мелочь, Воробей пододвинул одну половину компаньону, прибрав при этом пачку в свой карман.

— Мне еще зубы вставлять, — возмущенно зашипел молодой.

— Это доля Сержанта, он тебе на лечение из общих денег выдаст. Их для этого и собирают, на оружие новое и боеприпасы, людям помогать, у кого удачи давно не было.

К ним без приглашения подсел Информатор. За артефактами он давно не ходил, сидел в баре на своем давно занятом месте и торговал сведениями. В его руках хрустнула зелененькая сотня.

— Вы мне говорите две вещи. Что было на самом деле, и как вы будете рассказывать людям. Тогда деньги стали ваши.

— Я с тебя сильно удивляюсь, — прошепелявил беззубый, — деньги наши за половину, — и выдернул бумажку из цепких пальцев. — Завелся на Янтаре в ангаре ученых непьющий и некурящий сталкер. Из автомата пули кладет, что Стрелок и Меченый в одном флаконе. Наехали мы на профессора, аптечку попросили, вежливо, между прочим, а этот пришел, мне в зубы, остальных из автомата и гранатой.

Замялся рассказчик.

— Ты деньги взял, — напомнил Информатор.

— Раненых мы добили. Не уйти бы было. Ночью снорки всех бы сожрали.

— Он один?

— Крошил один, а так, там, в ангаре Охотник и Бродяга.

— Зовут его как?

— Не поверишь, Охотник его Сотником назвал и тот отозвался, — усмехнулся Воробей. — Мы хотели новости узнать, подошли к ангару, а они одного сходу из «винтореза» в лоб. Несчастный случай.

Информатору все стало ясно. Ставленник Сержанта, посланный на Янтарь дань собирать, столкнулся с крепким парнем и сбежал. Раненых добил, чтоб пулю в спину не получить, да и трупы спокойно обобрать.

— Какие потери точно?

— Один в ограде у ученых. Девять на стоянке за насыпью.

Собиратель слухов кивнул головой. Это был достойный счет, напоминавший старое доброе время войн кланов или драку Темной Долины с Агропромом. Может, это и в самом деле Сотник, но как он попал на Янтарь? Надо дойти до полковника Петренко, начальника особой службы «Долга». Пошептаться.

— Что мы будем говорить людям, ты услышишь вместе со всеми от Сержанта, — закончил рассказ молодой.

— А звать тебя будут Овсянка, потому, что шашлык с твоими зубами не съесть.

Кинув напоследок эту парфянскую стрелу, Информатор, под общий смех зала двинулся на свое место. Сел напротив бармена и замер. Бармен пил кофе и читал газету. Военную многотиражку. Наслаждался.

— Кроссворд будешь разгадывать, меня спрашивай, — нейтрально предложил он приятелю.

— Не увлекаюсь, прочитаю сейчас, тебе отдам.

Вечер обещал быть удачным.

Где- то в лесу

Александр Михайлович был в переделках посерьезней сегодняшней. Взвод егерей его однажды гнал трое суток. Ночь в болоте просидел, по шею в воде, пока не поверили, что утонул и не ушли. Потом пять дней в отряд возвращался. Тяжела была осень сорок первого. Смерть со всех сторон и никакой надежды. Сколько сейчас займет путь домой? Надо выйти или к железной дороге или к шляху на Киев. Опасно, спору нет, зато ориентир надежный. Надо же, в собственном районе заблудился. Ничего, как отдаст доктору аптечки и бинты, никто и не спросит, где был. А винтовка снайперская и другое оружие. Так воевать можно до самой смерти. На широкой прогалине лежали четыре изодранных клыками тела, и косматый пес, игравший недавно на траве под солнцем. Прибрав оружие под ствол дерева, чтоб не валялось, и, обобрав погибших, разведчик вышел к знакомой дыре в заборе. Труп снайпера убрали, на асфальте тоже было чисто и у костра никого не было. Все на восток ушли, в цепь облавы. Ему тогда на запад, все дальше от родного отряда, от мест знакомых.

Метров триста в горку он прошел легко, а потом старая контузия дала о себе знать. Из мира вокруг исчезли краски. Прямо на дороге горели призрачные танки, в небе заходил в атаку «Юнкерс», и бежали к нему солдаты, с винтовками наперевес. Каждый шаг требовал отдачи всех сил, и следующий, кажется, был невозможен. Да только не на того они напали. Справился с ними в плоти, не испугается и призраков. Только дыхание сбилось, и легкие горели огнем, как после бега.

Пожалуй, не пройти ему здесь. Надо назад уходить. Подволакивая ноги, пошел обратно. За бетонной опорой мерцала еще одна прозрачная тень. Ох, и насмотрелся он сегодня на блики и вспышки, другой человек за всю жизнь столько не увидит. Переливающийся силуэт взмахнул рукой, и нечеловеческой силы удар вырвал у Александра Михайловича автомат. Да это же невидимка- леший. Облапил, сейчас грудь раздавит. А гранатой в морду не хочешь?! Все равно получишь. Разведчик рычал и колотил чудище неведомое ребристой железкой по голове. Кровь с шерстью летели во все стороны, и после каждого удара охотник на секунду становился видимым. Нет, товарищи дорогие, к дедушке лешему эта тварь не имела никакого отношения. Тот мог прохожего в лесу запутать, дорогу спрятать, а ЭТО нацелилось человека живьем съесть. Упырь, в чистом виде. Только ошибочка у него вышла. Не на того напал. Второй рукой партизан исхитрился ножик достать, хороший, трофейный, остроты немыслимой, с надписью чужими буквами по лезвию. В повседневном хозяйстве вещь ненужная, хлеб им не порежешь, но в бою надежней его нет. Комиссар отряда называл его хитрым словом — кинжал. Ударил снизу в голый живот и не пробил, словно железо у него там. Еще раз замахнулся, опять неудача, рука попала в чужой захват. Думай голова, а то оторвут.

Вцепился зубами в нос, рванул резко, тиски в которых билась кисть с клинком, ослабли. Лезвием по груди, гранатой наотмашь по голове. Вот и расцепились. Упал Александр Михайлович за камень и кинул гранату вбок. За взрывом свист осколков не услышал, только увидел дырку на штанах, намокающую кровью. Подхватил с земли автомат и перетянул ногу ремнем. Все, хана. Укатали Сивку крутые горки. Но в отряде о нем услышат. Сейчас, пока силы есть, надо на дорогу выйти.

Невидимка от него отстал. Не понравились ему гранаты, железные и грохочут. Наложив бинт прямо поверх штанины, прихрамывая, пошел вдоль забора. Не может быть, чтобы не было еще проломов. А по лесу разведчик уже нагулялся, два раза туда и обратно.

Дырка нашлась, прав был. Только лезть в нее не хотелось. На связке труб, лежащей поперек дороги, сидел боец с непонятным оружием в руках, а вокруг него шныряли автоматчики. Рядом с вышкой на повороте на асфальте сверкали голубые молнии, а на самой верхней площадке сидел очередной снайпер. Тут был чистый размен. Своя жизнь за чужую. Стреляешь стрелка на трубе, и тебя убивают из винтовки. Спрятавшись за кустами, стал размышлять. Дело к вечеру, день проходит. Ночью по лесу ходить могут только егерские части, им из Киева ехать. Облаву начнут поутру, по первой росе. При таком раскладе можно и поспать. Главное не столкнутся с очередной стаей жутких псов людоедов. Загрызут спящим, и пропадет он без вести, и в отряде знать не будут где их лучший разведчик.

Зона, бар «Сто рентген»

Информатор дождался прочитанной газеты, посмотрел на число, и понял, что столкнулся с серьезной загадкой. Ее решением можно заняться позже, сейчас надо деньги отбивать. Сотню потраченную. Оглядевшись, увидел двух залетных, первый раз дошедших до Бара, сталкеров со Свалки.

— Самые достоверные сведения о положении на Янтаре за пятьсот монет. И совет, как бесплатно обзавестись бесплатной охраной за штуку.

Парочка переглянулась. Деньги немалые, но проводники в баре меньше чем за три тысячи идти в логово зомби и снорков не соглашались. А это были все их наличные. Тут получалось в два раза дешевле, да еще и свежие новости.

— А если совет не сработает, и охраны не будет? — спросил самый шустрый.

— Возврат тысячи и подробная карта дороги на Янтарь, — ответил торговец знаниями. — Только не надейтесь на мне разбогатеть. Ну?

Деньги были дважды пересчитаны и прибраны.

— Идете сейчас на базу «Долга». Держитесь уверенно и спокойно. Просите сообщить Штыку и Пуле, что приятель их Сотник на территории ученых резко за свободных сталкеров взялся. За день десяток перестрелял. И услуги предложите, весточку ему от них передать. Тут они с вами за компанию вместе пойдут. Полный квад Воронин не отпустит, а некомплектную двойку в сопровождение даст. Ему тоже данные от Сахарова нужны.

Приятели повеселели. Рассчитавшись, сразу пошли к «долговцам». Там все пошло как по писаному. Сначала рявкнули на них, но, услышав речи о Штыке и Сотнике, да о десятке трупов в придачу, подобрели. Первым из глубин базы появился громадный человек, осмотрел их незамысловатые короткоствольные автоматы, презрительно сощурился и исчез в сумраке. Следующим появился полковник Петренко, личность легендарная, верный соратник генерала, один из отцов-основателей клана. Задав пару вопросов о Свалке и Кордоне, он встал в сторонке, словно и нет его.

Подошла целая группа бойцов, среди которых выделялся давешний гигант. Без лишних разговоров он протянул гостям по «Абакану» и по подсумку с патронами.

— Вам, навсегда, — уточнил он. — Ваше барахло бармену скиньте, патронов прикупите. Выходим завтра в десять. Ждите нас здесь.

Говорить было уже не о чем. Бойцы со времен Спарты предпочитали лаконичность.

По возвращении в бар «Сто рентген» гости со Свалки были перехвачены Информатором. Оглядев новое оружие, он, состроив озабоченную гримасу, спросил:

— Не будете штуку обратно требовать? Уважают в «Долге» Сотника?

— Нет, что ты. За тысячу два автомата и квад в охрану. Просто даром.

— Чья четверка? — уточнил по привычке завсегдатай бара.

— Человек-гора, — определил шустрый и говорливый.

— Мамонт его зовут, ветеранов и мастеров знать надо, в Зоне живешь, не в селе, — пожурил его собеседник. — Выкладывайте на стол оружие и патроны, погляжу, подумаю.

На столе выросла гора железа. Два пистолета, обрез, как же без него, истертый до невозможности малыш «Калашников» и австрийская «Гадюка» с неполным рожком патронов. Вот у людей вера в свою удачу, не боятся с таким металлоломом за порог выходить, подумал Информатор. Он бы не рискнул.

— Тащите на стойку. Просите четыре пачки бронебойных. Удачи вам, сталкеры.

Выйдя из бара, направился к одному из костров, которые во множестве горели на территории Бара. Путь его лежал под навес между базой клана и северо-западным постом. Там собирались одиночки, у которых не было денег на нормальную еду в баре или просто привычные к разогретой на огне тушенке. Торговать новостями лучше, чем разводить кроликов. С зайки две шкурки не снимешь, а свежее известие можно продать и три раза, если повезет. Личный рекорд Информатора был пять продаж.

Присев в общий круг, и протянув руки к пламени, сказал:

— Кто готов к выходу немедленно?

— Ты дело говори. Там посмотрим, — ответили ему.

— Наемники на заводе пошли территорию обходить, можно ближний к нам заслон пройти. На Янтаре артефакты не собраны. Сталкеры профессорам нахамили, там десять человек перестреляли. Пусто пока. Мои пять процентов от всего. Три человека поднялись и, проверив оружие, шагнули в летний сумрак. У костра кроме гостя остались двое.

— Что с ним? — кивнул Информатор на лежащего парня.

— Я что, Болотный Доктор? Болеет, может, умрет. Что «Свободе» передать?

— Сотник на Янтаре. Прохлопали мы с тобой. Мне из бара не все видно, а твой пост за сто метров от заставы. Завтра к нему на усиление пойдет четверка Мамонта. В десять.

Разошлись. Больной приподнялся и, решив, что дело не срочное, лег обратно. Успеет он сообщение оставить в печи на дальнем хуторе, на Милитари, складах армейских. Куда оно дальше пойдет, его не заботило. Он раз в неделю письмо оставляет в условном месте, а ему пять штук в месяц и подработать можно на переноске разной мелочевки. Туда папиросы и водку, оттуда патроны западные и снаряжение «свободовское». Не война ведь. Сотник человек конкретный, если бы решил драку затеять, плакат бы написал. И когда только связь наладят?

Тройка ушедших в ночь, удачно проскользнула через Дикую Территорию, не сделав ни единого выстрела, разминувшись и с бандитами, и с наемниками.

Не рискуя оставаться совсем без защиты, они расположились внутри забора, рядом с ангаром ученых.

Зона, «Янтарь»

Послушав байки, которые Охотник и Бродяга травили попеременно без остановок, сразу после ужина полез на крышу спать. О том, что меня разбудят утренние лучи солнца, я не беспокоился. Еще не знаю что, но поднимет меня затемно. Клянусь своим «винторезом» и могу съесть новое белое кепи в придачу.

Предчувствия не обманули. Проснулся в полном мраке от треска кустов во дворе. Первая мысль была — снорки наносят ответный удар. Внизу раздался заковыристый мат, и на душе полегчало, всего лишь люди. Они же человеки, которым свойственно ошибаться. Тревога поднимет с постели нас, вручит нам оружие и приказ, вперед, солдат, пошел на большие дела. Надейся только на автомат, на крепкие руки и пару гранат, молись, если веришь, чтоб помощь не подвела. Я поддержки не ждал, вопрос у меня был только один, сейчас спрошу, один момент. Собеседников, кажется, всего трое.

— С прибытием, почтенные паны. Тут недавно конфликт случился с группой сталкеров. В ней Воробей присутствовал. Вы, надеюсь, нейтральная сторона?

Получив заверения в полном неучастии гостей в любых спорах и перестрелках, пригласил их на крышу. Будучи по природе недоверчив, спать в одной компании с малознакомыми людьми не захотел. Ну, струсил я. Перережут горло спящему, второй жизни не будет. Время было явно за полночь, следовательно, часа три-четыре сна мне перепало. Рассказал, как по заводику бегал, что на болоте сейф очистили, пусть силы берегут, и по пустым местам не ходят. Послушал их разговоры, сделал вывод, что сталкер по прозвищу Информатор, личность интересная, и заслуживает особого внимания.

Пойду я, заброшу «слезы электры» в аномалию. Времени, по одному артефакту закладывать, у меня нет, размещу все за один раз. Потом сразу пройду к яме с «холодцом», и пока происходит последняя модификация, вздремну. Или до бара хваленого дойду. Деньги, правда, все в ящичке, но неужели мне по дороге ничего не попадется? Быть такого не может.

— Спокойной ночи, сталкеры. Утром Охотнику с Бродягой от меня привет передавайте, скажите, на разведку пошел, на станцию.

Шел по ночной прохладе, пытался, в разрывах туч, рассмотреть звездочку светлую, звездочку ясную, так дождь пошел. Переход с «жарками» меня взбодрил не на шутку. Шагнешь в сторону, сразу кремирование и хоронить нечего будет. Прижимаясь спиной к опорам, дошел до конца. Аккуратно закатил в аномалию приготовленные артефакты. Слился с забором и стал ждать результата.

У наемников реакция была лучше, чем у бандитов. Минут через десять явились, не запылились. Прошлепали по лужам и остановились напротив входа в тоннель.

— Пианист, тебе не показалось? Повтори, что видел, — распорядился командный голос из темноты.

— Три вспышки ровного голубого света, по секунде каждая, — еще раз повторил бдительный часовой.

А одну вспышку, ты просмотрел, приятель, четыре их было. В чем дело, со всех сторон сверкает, молнии на севере полыхают во все небо, что ж вы приперлись, незваные?

— Надо Ярику доложить, — сказал третий.

— Связи же нет, — сказал часовой.

— В этом все дело. Для таких случаев есть специальный приказ. Доложить ближайшему мастеру или посреднику и покинуть район. В чем дело, сам не знаю, простой ветеран, командир пятерки. Только нам отходить некуда, застряли мы здесь, все три десятки. Только под огнем заставы «Долга» выбираться на армейские склады с нашим лагерем на соединение. Там еще человек пятнадцать. Через неделю все продукты съедим, начнем артефакты в баре на тушенку менять. Вот такая невеселая картинка в багровых тонах. Надо решить, Ярика пойдем все искать, где он по территории ходит, или здесь пост оставим? Или, вообще до утра к себе на крышу, а там посмотрим?

— На крышу, у меня спину сводит, будто в меня целятся из темноты, — сказал третий.

Вот чутье у человека! Пади он на землю, не рискнул бы я стрелять. Да только многие не доверяют своим инстинктам. Была у меня в далекой молодости история.

Поехал с проверкой в один далекий филиал. Пересчитал кассу, все замечательно, проверил документы, лучше не бывает. Посмотрел внимательней, вижу у нас в филиале пять зданий на балансе, а я видел только четыре. Повезли меня на очередной праздничный ужин, попросил шофера остановиться, укачало как бы. Вышел на пустыре, посмотрел на зеленую травку, растущую на месте пятого здания, и побежал.

Я не задумывался, как буду выглядеть со стороны, смешно или глупо, драпая от лимузина в вечерних туфлях. Надо добраться до своего начальства и доложить. Руководство списало деньги на стройку века, поделило их между собой, и каждый месяц получало небольшие бонусы за уборщиц, электриков, сантехников и прочую обслугу. Плюс средства на косметический ремонт. Короче лет на пять с конфискацией. Через неделю добрался до Смоленска на электричках, оборванный, голодный, деньги и документы в гостинице остались, и написал отчет. Короткий такой. «Воруют, гады». Мне дали премию, а они все пропали. Сбежали наверно, в Турцию, она там рядом. Или пошли поплавать в бочке с цементом. Имеешь чутье, доверяй ему. А если хочешь быстро разбогатеть, иди на госслужбу, там и кради. В нашем банке лишних денег нет.

Сомневался до последнего момента. Один ствол против трех, уже плохо, а если четвертый неподалеку в охранении, вообще енот. И тут им в голову пришла замечательная, для меня, естественно, мысль. Перекурить это дело. На вспышку зажигалки в ночи, высветившей силуэты, палец нажал на спуск винтовки сам по себе, без участия мозга. Чистый рефлекс. Видишь цель — стреляй. Позже скажешь надгробное слово. И все будет правильно. Бой не бывает честным, и когда ты получишь пулю в спину, виноват в этом будешь ты сам. Подставился. После короткой очереди перезарядил «винторез». Всего девять патронов. По три на брата. После винтовочного патрона контрольные выстрелы не нужны. При попадании в палец руки его отрывает по самые яйца. Минут десять сидел неподвижно, собираясь с духом и вслушиваясь в звуки ночи. Наши парни землю роют, думают, как меня спасать. Кому сейчас хорошо так это Фунтику. Ничего не знает о проблемах, поел вкусно и спит крепко, наигравшись с Плаксой. Мне надо к ним, на Агропром. Вставай Сотник, никто за тебя трофеи не соберет. Давай, шевелись, раз взялся миллион зарабатывать.

Зона, Агропром

Плакса шел рядом с Фунтиком, часто вырываясь метров на пятьдесят вперед, на разведку. Принцесса не отходила от людей, охраняла, чтоб никто не отстал, не потерялся. Как всегда, когда не надо, добыча шла косяком. Сразу за забором подняли стадо кабанов с лежки. Псы повыли им в след, пусть бегут быстрей. Артефакты попадались на каждом шагу, а в середине тоннеля в оптику четко было видно «Ночную звезду». Не полезли.

— Если долежит до нашего возвращения, сходим, достанем. Если другой сталкер раньше успеет, значит, пусть ему повезет, — сказал глава Агропрома, его земель и подземелий. — Собираем подарки только из-под ног, как грибы.

Ближе к полуночи перешли холм, разделяющий институт и Свалку.

— Надо Серого проведать, новости узнать, — предложил Крепыш, установивший приятельские отношения с лидером сталкеров Свалки.

— В гости зайти, пообщаться, только мне надо голову бинтом заматывать прямо сейчас, — сказал Епископ со вздохом.

— Не будем. Серый меня месяца не прошло, водкой отпаивал, его черными очками и платком на голове с толку не собьешь, — отверг предложение Фунтик. — Здесь парни из Темной Долины в большом авторитете, никто слова не скажет. Амнистию Сотника никто не отменял. Правда, в живых один ты остался. И двух курьеров Кречет вывез за речку. И все. В ангаре народ молчаливый, да и спят они сейчас. Надвинь капюшон пониже, никто и внимания не обратит. Главное, не убивай никого, кто тебя в сердцах ругнет заковыристо, сам знаешь, есть за что.

— Договорились, — согласился бывший мастер черных. — Может быть, нам повезет, сколотим большую группу на Бар и Милитари, толпой пройдем все посты и заслоны.

При подходе к ангару можно было столкнуться с неожиданностями. Неприятными, разумеется. Долгое время в тоннеле держали лагерь бандиты, перекрывая дорогу на Агропром. Могли сталкеры растяжку на пути поставить, или обстрелять ночных гостей. Оружия после недавних боев в Зоне было много. Запасливый вожак даже пулемет добыл и прибрал. Фунтик решил не рисковать, обойти базу одиночек вдоль забора и спокойно зайти в восточные ворота, со стороны дороги на Припять.

Потратив на обход лишних полчаса, немного по ночному времени, команда охотников за сокровищами и тайнами, оказалась в нужном месте.

— Эй, на посту, — вполголоса позвал знаток местных обычаев, — принимай прохожих.

— Заходите. Сколько вас? — ответил часовой.

— Шестеро, Сема, — опознал собеседника по голосу Фунтик. Псевдоним у него был Вентилятор, за привычку бегать кругами вокруг костра или стоянки. Сталкером он считался опытным, но не очень везучим. До Киева с деньгами ему ни разу добраться не удалось. То девки в Чернобыле, то шулера на пароме.

— Слышу, по голосу свой, а признать не могу, — сказал Вентилятор.

— Поворотись, сынку, дай посмотрю, — добродушно прогудел подошедший Серый.

Похлопав Фунтика по плечам и обняв, сказал:

— Вот и еще один дядьку перерос. Я так и ветеранствую потихоньку, а ты уже мастер. Через месяц буду молодым рассказывать, кто в ангаре у костра сидел из сталкеров известных, тебя буду называть. Ты сказал шестеро вас, четверых вижу. Пусть все заходят, места хватит. Нас всего пятеро.

— С нами наши псы молодые. Плакса, поздоровайся с человеком.

Из мрака ночи на плечо Серого легла тяжелая лапа, и раздался тихий рык.

— Здр-р-рравствуй.

Вентилятор подпрыгнул на полметра вверх. Была у него на днях встреча с чернобыльскими псами, бег по сильно пересеченной местности со стрельбой.

— Так и живем, со всеми в мире, — сказал с улыбкой Фунтик. Кабан искренне заржал. Наемники, даже бывшие, всегда ценят незамысловатые солдатские шутки.

Серый криво ухмыльнулся, ткнул часового в бок.

— Разбуди наших, по одному, и предупреди, что у нас в гостях «агропромовцы» с псами. Пусть спросонья за стволы не хватаются, все под контролем. Прошу, гостям всем рады, — добавил он, обращаясь ко всем, и осторожно погладил по спине Плаксу.

Глава 4

Зона, Дикая Территория

Если назвался сталкером, то собирай хабар. Ерунда, что темно, что трупы в крови и враг рядом. Буду решать вопросы по очереди. Щелкнем подсветкой на одном из убитых. Вот и луч света в темном царстве. И меня не демаскирует. Рядом со светом мрак чернее, и я в нем незаметная тень. Собрал оружие, пояса, разгрузки. Забросил тела в аномалию. Много здесь смертельных пятен. Минуту постоял столб пламени, и последний череп рассыпался пылью. Тремя противниками меньше, и это важно. Надо сменить место, здесь зарево полыхало до неба, могут еще любопытные набежать.

Прошел вверх по дороге. Через два поворота выход на стройку. Круглов, со слов Меченого, говорил, что тут заслон из пяти наемников. Тут их зовут «мерки». Не знаю почему, а спросить некого. Примем как данность. Наверху не больше двух. Зашел за деревянный забор, увидел рядом с вагончиком железный ящик. Вот сюда чужое оружие и амуницию приберем. Протер броник травой, воткнул за ремешок каски пару веточек, притворился бродячим кустиком, и зашагал на стройку. Зубы сжал, чтоб не стучали, но не остановился. Вперед гнала простая мысль. Любой из бойцов Долины пошел бы. Значит, и я должен. Конечно, это не поход на земляничные поляны, но при доле удачи вывернемся.

Обошел кран. Вот она, лесенка в небо. Без перил, как бы не упасть, больно будет. Крадучись поднялся на три пролета, замер прислушиваясь. Сверху метались по бетонным плитам. Взад-вперед и обратно. По ритму шагов, кажется один. Где второй? Бегуна сниму, и буду перед оставшимся, как на ладони. Неправильно это.

Высунул голову и стал таращиться в темноту. Если я включу «ночной глаз» и в это время сверкнет молния, выйду из строя минут на десять. Брать меня можно будет голыми руками. Буду ждать.

Дождался. Стрела разорвала небо пополам. Даже наемник замер на секунду с поднятой в шаге ногой. Нет второго. Черные тени легли на голые плиты. Проморгался, и пошел вперед.

— Привет. Что разбегался? — спросил я вежливо. — Сейчас ствол уберу, но ты за свою винтовку не хватайся, ладно? Садись, в ногах правды нет.

— Но нет ее и выше, — съязвил наемник. Вот они, плоды просвещения.

— Что ж ты с высшим образованием, да в наемники? — поинтересовался для поддержания беседы.

— В «Комеди-клаб» не взяли, а жить-то хочется. Разговор ночью в Зоне о жизни, — он замотал головой, словно не веря.

— Садись, все-таки. В стоячего легче попасть.

— Боюсь. Сяду, сразу усну. Два дня не спал.

Причина веская, не поспоришь. Тут два выхода. Энергетического напитка баночку приговорить, или стимулятором из аптечки уколоться. Можно и просто лечь, вздремнуть минут шестьсот, но здесь это несбыточная мечта.

— Покажи медикаменты, — предложил я. Может парень не знает о «витаминном коктейле», так подскажем. Увидев два бинта и тюбик с клейкой пеной, скрипнул зубами от злости. И это хваленые наемники, псы войны.

— На, поддержи организм допингом, — кинул ему шприц из своих запасов. — Только через два часа надо забиться в надежное место и поспать.

— Нет здесь надежных мест. Во всех десятках некомплект. Наша самая полная, всего один убитый. Вчера ночью застрелили.

Знаю, подумал я. Пой ласточка, пой. Болтун находка для шпиона. Чудеса химии подействовали моментально, и наемник глянул на меня с опаской.

— Если тебя хотят убить, вряд ли будут тратить дорогое лекарство, — успокоил я его здравой мыслью. — Пианист пошел Ярика искать, а командир пятерки решил приятеля навестить. Малый военный совет на «Ростоке». Ты в Зоне, на земле мечты. Здесь возможно все. Каждый сам решает, как ему жить и за что умирать. С поправками на чужие решения. В Зоне надо драться далеко за пределом возможного.

— Хорошо бы просто живым домой вернуться, — вздохнул наемник.

— Тогда уходи. Через три дня от вашего отряда останется командир и парочка ветеранов. Периметр блокирован серьезно, и скоро человека будут убивать не за артефакт редкий, а за кусок колбасы или банку тушенки. У бандитов запасов нет, и они придут к вам за своей долей. Потом за вас примутся одиночки с «долговцами» во главе. Это будет славная охота, но для многих она станет последней.

— Куда?! К кому? — взвыл голос в ночи.

— Совет дать могу. Двигай на Янтарь. Там и пересидишь лихое время. У профессуры полные закрома, работа непыльная, оплата штука в день и лечение за их счет. Слушай, кому и что говорить. Двум сталкерам на контракте скажешь, что пришел за костюмом наемника, если дырку на спине зашили. Реально, никуда его не носи, спрячь за трубами во дворе, потом продадим. Дрянь редкая. Тройке пришлых работяг передашь привет от Информатора и совет дня два сюда не ходить. А Круглову сообщи, что работы с артефактами идут по плану. Меня пусть не теряют, не пропаду. Может, вернусь к ужину или нет. Как фишка ляжет. Все запомнил? Повтори.

Память у парня хорошая, процитировал слово в слово.

— Старое имя не спрашиваю. Даю тебе новое — Миротворец. Решай все миром.

Тень скользнула по ступеням лестницы и исчезла из виду. Я укрылся за колонной. Чужая душа потемки. Даст очередь и рванет со всех ног к периметру. Но обошлось. Этому хоть оружие не надо было давать. Сколько я его раздарил, уму непостижимо.

Переодеваться для маскировки в форму наемника даже не думал. У моего армейского бронежилета с усиленной радиационной защитой, пластины кевларовые в два раза толще. В упор меня, конечно, положат на месте и имени не спросят, но метров за сто, на их стрельбу можно внимания не обращать. Нарисуем наемникам страничку из Апокалипсиса, кровью. Пришел человек на Дикую Территорию, и в стойле спал конь белый, но ад следовал за ним. То есть, за мной. Их чуть больше двадцати, плюс неизвестно, сколько бандитов и мастер Ярик. Его одного на меня хватит. Дождь стих, и небо слегка посветлело. Густой туман заклубился по земле, предвещая рассвет.

Сходил к тоннелю. Счастье простого человека светлее солнца. Все мои артефакты удачно прошли изменения, и лежали с самого края аномалии. Прибрал и подумал, а не вернуться ли? А не трус ли я? Да, поэтому и не вернусь. Забрал из железного ящика две бутылки с водкой, все те же «Казаки». Создадим натюрморт. Забытая кем-то в спешке выпивка. Перекладывался сталкер в пути, напугался и прыжками убежал. Вот к этим рельсам бутылочки и прислоним. А сам устроюсь за бетонными кольцами. Наемники, ау!

Минут сорок ничего не происходило. Даже заскучал. Стало совсем светло. Туман расползся клочьями. Где-то суетились слепые псы. Вот и дождался. Слышу знакомую речь. Веселятся, рассказывают о своих подвигах.

Трое шли с одной стороны эшелона, ставшего на путях на вечный прикол. С противоположной тоже мелькала тень. Такую возможность упускать нельзя. Дав две коротких очереди, перекатился влево.

— Помогите! — блажил раненый во весь голос. — Помираю! Перевяжите!

По правилам Женевской конвенции медики не считаются военнослужащими, и их убийство рассматривается как военное преступление. Если сейчас появятся санитары с носилками и флажком Красного Креста, стрелять не буду. Однозначно. Я не Маринеску, который торпедами топил санитарный транспорт, а потом орденок за это выклянчил.

На крики и запах крови прибежала стая собак. Жалко, не верю в бога, а то бы проклял и отрекся. Жуткие создания, жалкие и противные одновременно. Подстреленный кричал еще минуту, пока его грызли. Судьба его такая. Жалко водку, даром пропала. Пора уползать. Вернувшись на стройку, оглядел, что мог в оптику. На вышке было пусто. Обидно, сегодня явно мой день, свалил бы снайпера, винтовкой обзавелся. В это время собаки метнулись в разные стороны, почуяли опасность.

Люди появились из ворот одноэтажного сборного здания.

Четверо. Наемники и бандиты в пропорции один к одному. Навел сетку прицела последнему из группы на грудь, и нажал на курок. За долю секунды он успел сделать шаг, и пуля вошла ему в голову. Тело еще падало, когда я поймал в перекрестие черную куртку и опять выстрелил. Оставшиеся в живых враги кинулись в разные стороны.

Для меня наибольшую опасность представлял прорыв к стене справа. Маскируясь за кустами, укрываясь за штабелями плит, джентльмены удачи могли подобраться совсем близко, сведя к нолю преимущество в классе оружия. В упор от бедра какая разница из чего стрелять. Поэтому именно это направление я огнем и перекрыл. Последний наемник сам налетел на свинец. Уцелевший бандит заметался вдоль стены дома без крыши.

Зомби или Панда сняли бы его одним выстрелом. Профессионалы, в отличие от некоторых. Все патроны пожгу, а попасть могу только случайно. Влево, вправо, отступает. Сейчас кинется обратно в широкий проем ворот. Переведем ствол туда.

Бандит или изначально хитрил, или почувствовал взгляд. Не пошел под выстрел. Отвел взгляд на секунду, и нет его. Если кто поднимется по лестнице, как я ночью, бей меня в спину без ответа. От такой мысли лопатки свело. Где ж ты прячешься, гад?

Спокойно, бой, не кто кого перестреляет. А кто кого передумает. В принципе можно уходить. Минус семь человек у противника вполне достойный результат.

Вдоль торца дома он проскочить не мог, не успел бы. В кустах засел, или за низеньким бетонным ограждением пандуса в подземный уровень. Интересно, что там было до взрыва? Бандиты ходят в кроссовках. Им по аномалиям не лазить. Зато подкрадываться удобно, не слышно их.

Совсем светло стало. Я даже без телефона, он лежит в моей комнате на базе. Будем сливаться с природой. В экстазе. Или погодим немного. Издалека донесся рев. Берлин взяли или связь восстановилась. Сидевшему внизу бандиту неуютно стало, и он пошел на прорыв. Недооценил я его прыти. Заскочил в спуск. Закрылся от выстрелов надежно. Только вверх по склону всегда медленнее идти, чем вниз спускаться. Увидел голову, взял упреждение на корпус и очередь дал. Руки взлетели, словно крылья, и подломились. А я уже скатывался по ступенькам вниз. Хоть и интересно, что там за крики, но лучше пересидеть в укромном месте. В вагончике за забором. Через пять минут залег на запасной позиции, загородил проход ящиками и затих.

Через минуту разбрасывал доски в разные стороны и орал: «Ребята, я свой! Я Мамонта и Штыка хорошо знаю!». Да кто тебя услышит в горячке боя, когда десяток глоток кричит боевой призыв клана.

— Зачистим в ноль, как же, пришли на все готовенькое, герои. Кричать надо четче. Вот сидишь тут один одинешенек, а мог бы к обеду в ангаре быть, — ругался я вслух, душу отводил. Бежать следом глупо. Наверняка бойцы «Долга» ожидают преследования, и будут стрелять по любому, кто двинется следом. Наконец, Круглов и Сахаров получат надежную охрану. Как у бойцов отношения с бывшим наемником сложатся?

Не стоит терять драгоценное время. Пока наемники самую малость растеряны, надо заняться своими делами. Захватив из ящика ночные трофеи, пошел на место утренней засады. На собак патроны тратить не стал, завыл чернобыльским псом. Получилось звучно. Стая кинулась врассыпную. Собрал, что смог, и двинулся искать гараж, в смотровой яме которого плескался нужный мне «холодец».

Плутал около часа, в сердцах неласково обозвал союзников, которые хоть и быстро шли, но все ценное прибрали. В том числе и с моих четверых «двухсотых». Посмотрел на пристреленного ими, походя, наемника, слегка возгордился. Мои успехи круче. Не нашел я эту аномалию. Груз оттягивал плечи, а ведь рядом Бар. Вон за теми воротами, с рваной дыркой в железном листе. Заодно и новости узнаю.

Заставу прошел без слов. Идет сталкер с «Ростока», несет семь винтовок «трехсоток». И так все ясно. Подобрал — ловкач. Сам добыл — стрелок не из последних. Бар состоит из сплошных переходов. Ладно, Прапор, патрульный из «Долга», по дороге попался, проводил. Мы с ним провели мелкую торговую операцию. Ссыпал ему все пистолеты и патроны к ним, а получил патроны к своей винтовке, и пачку денег.

В баре уверенно подошел к стойке и выложил на прилавок все стволы, патроны и гранаты. Оставил себе одну Ф-1, на всякий случай. Получил ключ от секции хранилища и стал складывать туда артефакты. Как хорошо, когда в рюкзаке только твой нехитрый скарб. И деньги в кармане. Забавно здесь у бармена. Объявления смешные. «Клиент всегда не прав». «Кредита нет никому и никогда». «Не провоцируй, и останешься жив!». Представил, как бы они смотрелись в нашем банке. И голова псевдогиганта на стене под плакатом: «Он не умел читать. А ты?». У входа во внутренние помещения стоял часовой.

Ко мне подсел сухопарый сталкер в черном плаще. По описанию легко узнал Информатора. Дали комплексный обед, первое, второе и стакан водки вместо компота.

— Лучше бы чаю, — сказал я помощнику бармена, чем поверг его в оцепенение.

— Опасный ты человек, Сотник, неожиданный, — сделал вывод сосед по столу. — Иди, — кивнул он застывшему в недоумении разносчику. — Хороший был добытчик, пока не шагнул в «трамплин». Жив остался, но на воздухе работать не может. Контузия от удара и нервы, как струны. Одна надежда, что когда-нибудь в эту дверь войдет Болотный Доктор. Ты заказы принимаешь? — глянул, как шилом кольнул.

— Не буду прикидываться наивным юношей, но, скажу честно, опыта нет. Речь ведь идет об убийстве человека за деньги? — уточнил я.

— Человеческого в нем только тело, — скривил губы Информатор. — Тварь, хуже кровососа. Где поживу почует, сразу начинает рядом виться, стервятник. Двух моих курьеров убил, думал артефакты несут. Снаряжение у него мощное. Костюм типа «экзоскелет». Защита от пуль и осколков шестьдесят процентов. Винтовка модифицированная, точность и скорострельность как у гибрида снайперского ствола с пулеметом. Дело тяжелое, не каждому по плечу. Но это только присказка, сказка дальше будет. Сбились в одну команду такие же отщепенцы. Их там около пяти. Засели они в ложбине между холмами на армейских складах. С одной стороны брошенная деревня со стаей зверья и монстров, с другой база анархистов. Клан «Свобода» во всей красе. Напьются, обкурятся и кидаются на каждого встречного, поперечного. Заденешь их, и получишь такие проблемы, что проще сразу застрелиться. Вот теперь все. Если возьмешься, дам тебе артефакт. «Мамины бусы».

И он замолчал. Дядька Семен всю свою жизнь по Зоне ходит, а такого чуда в руках не держал. Да и Умнику для исследований новинка нужна. Наш разумный компьютер из простого «выверта» два десятка изобретений вытащил.

— Согласен, — жестко сказал я. — За неделю управлюсь. С тебя бесплатные мелкие консультации.

— Сколько угодно, — и высыпал на меня ворох новостей.

Большую часть я не воспринял совсем, но то, что было понятным, не обрадовало. С парнями из «Долга» я долго не увижусь. Они просто провожали на Янтарь парочку пришлых вольных одиночек и проверили заодно, как дела у профессоров. Штык очень расстроился, что со мной не свиделся. Разминулись мы с ним, пока я по гаражам аномалию искал. Ну, Зона маленькая, даст Черный Сталкер, встретимся. Доложили они с Мамонтом по возвращении обстановку, и пошли в рейд на разведку, на берег Припяти. Связь не работает, всюду надо ножками пройти, глазками посмотреть, ручками пощупать. Речи Воробья с Овсянкой тоже не понравились. Высказал свою точку зрения.

— Ты их остерегайся, — посоветовал Информатор. — У Сержанта костяк почти банды. Стволов восемь, да прихлебателей столько же. С людей дань собирать все проще, чем самому все в Зоне добывать.

Это точно, подумал я. Поэтому в налоговой и таможне не бывает вакансий. Правда, там, за речкой их нельзя расстреливать из автомата, а здесь льзя. Не моно, а нуно. Не можно, а нужно, если кто-то не понял.

— Где на Дикой Территории «холодец» в гараже? — спросил прямо в лоб.

— Нарисовать могу, только тебе он без надобности.

Я удивленно поднял брови.

— Слаба аномалия, «Слюду» после выброса дает, и сил на улучшение артефактов у нее не остается, — пояснил мне ветеран Зоны.

Да тут все подряд академики, знают и хранят тайну, как партизаны на допросе!

— Есть рецептик, — помолчав, добавил он. — Тридцать тысяч, и будешь знать как из «морского ежа» сделать «дикобраза».

— С собой денег не брал, здесь выручил чуть больше двадцатки, не хватит. В следующий раз, — вздохнул я.

Надо определяться, куда идти. Четыре километра по дороге и буду на заставе «Долга» на Свалке. Там к Серому в гости, узнать, есть ли бандиты у железнодорожного тоннеля, и до Агропрома рукой подать. Или к Сахарову с Кругловым, проверить, не обижают ли бывшего наемника, а ныне сталкера, нареченного мной Миротворцем.

Внутренний голос, авантюрист известный, кричал о своем. Пошли на Милитари, постреляем там всех, заработаем кучу денег и славу. И тогда ты получишь весь мир и пару коньков в придачу, ответил я ему тоном Снежной Королевы, разводящей глупого Кая. Складывай слово вечность, и следующее поколение наших людей будет жить при коммунизме. Каждая советская семья получит квартиру к двухтысячному году. Да здравствует программа «доступное жилье». Слава — она часто бывает вечной, вместе с памятью. Пока на Дикой Территории смятение после рейда клана, можно проскочить без боя и быстро. К обеду буду дома, устрою сончас. Ночью все равно что-то да случиться.

Зона, Свалка

Естественно, услышав о чернобыльских псах в ангаре, все спящие соскочили с матрацев и поспешили к костру. Места хватало, и девять человек свободно сидели вокруг огня. Принцесса и Плакса по своему обыкновению, лежали рядом с Фунтиком, положив головы ему на колени. Одиночки восхищенно матерились. Нормативный лексикон их чувства выразить не мог. Четвероногие купались в лучах всеобщего внимания и уважительной боязни. Серый, набравшись духу, почесал Плаксе ухо. Тому, конечно, понравилось. Общение налаживалось.

— Остатки банд засели под стеной развалин, между заставой «Долга» и второй восточной кучей. Их там не больше десятка, но нас еще меньше. Никто после выброса не пришел, ни к ним, ни к нам. Здесь только те, кто в Зоне выброс пережидал или заскочил за периметр в первый же день, — закончил лидер одиночек рассказ.

На предложение собраться шумною толпою и откочевать на Бар, сталкеры, не задумываясь, ответили отказом. После выброса артефакты лежали повсюду, и надо было их собирать. По этой же причине никто не хотел добывать «конденсаторы». Большие деньги в Зоне давали только ее уникальные дары.

— Зверья развелось без людей видимо-невидимо, — пожаловался один из местных.

— Жалко, что вы без оружия, — поддержал его второй, — а то бы охоту устроили.

Он пренебрежительно посмотрел на «Гадюки», которыми была вооружена команда Агропрома. Сам сталкер был вооружен потертым, прошедшим не через один десяток рук, «Калашниковым». Заело Епископа, сдернул капюшон с головы, глянул на говоруна пристально. Серый на вздохе замер. Не для того люди в бандиты идут, чтоб характер сдерживать и жизнь смиренную вести.

— Мы в гостях, — сказал укоризненно Фунтик. — Какой пример молодежи подаешь, ты же мастер. Серый, дыши свободно. Только на досуге объясни своим бойцам, что у австрийской трещотки калибр девять миллиметров, против пяти с половиной на российской, и скорострельность в два раза выше. И легче на два килограмма. А пулемет в бою все равно лучше. Епископ с Кабаном это недавно на Кордоне доказали.

Вспомнили одиночки бои на юге Зоны, где счет убитым бандитам шел на десятки, и оставили свои замечания при себе. Кабан убрал в рюкзак нечаянно извлеченную оттуда «Грозу». Так получилось. Епископ капюшон снял, а у его партнера ствол в руках образовался, как по волшебству.

Разлили по сто грамм за мир и дружбу между соседями, добавили за удачу. За Черного Сталкера, само собой.

— А почему он черный? — спросил самый молодой, пришедший с кем-то за компанию, в первый день нового цикла.

— Ни один сталкер не претендует на белый цвет добродетели, — четко отрубил мастер Епископ. — Сюда идут за деньгами и счастьем. Душу спасать надо в других местах.

— Здесь можно весело провести время, — добавил Кабан.

— И не надо каждый день делать одно и тоже, — определился Фунтик.

— За Зону, чем бы она для нас не была! — подвел итог Серый.

Только собрались песни попеть, как Плакса сказал:

— Двое чужих, за вор-рр-ротами.

Серый при встрече речь эту с рычанием вперемешку слышал, да не поверил. Думал, разыгрывают. Шутят над ветераном молодые мастера. Прикалываются не по злобе. А теперь одиночек проняло всерьез. До холодного пота на лбах и вставших дыбом волос.

— Крепыш, Вентилятор, примите гостей, — распорядился Фунтик, укрывая Принцессу полой черного плаща.

Плакса исчез в темноте за воротами, словно и не было его никогда.

— Парнишки с КПП прибежали. Новости у них невеселые, — доложил Крепыш.

Дела и в самом деле творились в Зоне непонятные. Военные попытались посадить на Кордоне вертолеты, но у них не было заранее подготовленной площадки, и, потеряв две машины, от этой идеи они отказались. Сталкеры пошли собирать неожиданные подарки судьбы и Пентагона, и нашли двух раненых. Отнесли их к блокпосту, и были захвачены в плен. Нарушение всех неписаных договоренностей возмутило всех обитателей, и на совете было принято решение кинуть клич, собрать желающих, и проучить наглых вояк.

— Затевать стрельбу с военными глупо и бесполезно, — высказал свое мнение Серый, и Епископ согласно кивнул головой.

Этих убьешь, других пришлют, таких же. Командным составом надо заниматься. Выбить из снайперской винтовки офицеров, сержанты сами притихнут. Нет людей умнее армейских сержантов, намеки понимают с легкого касания штыка к заднице. Генерала хорошо бы захватить. Поспрашивать, кто приказ отдал. И в гости к инициатору. Конечно, там охрана, спецпропуска, сигнализация, но, убить, в принципе, можно любого человека. Если сомневаешься, сходи на могилки к Берии, Машерову, принцессе Диане, братьям Кеннеди. Все они ухватили бога за бороду, и решили, что будут жить вечно. Ошибочка.

Исполнителей тоже надо поставить на место, в стойло. Чтоб нос боялись из казармы высунуть. Есть средства.

— Торговец предлагает наловить военных и обменять на наших, — изложил план одиночек посланец Кордона.

— Может сработать, — оживился лидер сталкеров.

Скорее всего, нет, подумал Епископ. Поймали, сдали в штаб под расписку, и ждут наград. Не в их власти забрать задержанных у начальства. Да и с той стороны периметра много приличных ребят, дышавших воздухом Зоны. Зомби, Сотник, старый Дракон. В этот раз его называли дядька Семен, и выдал он себя один раз, когда бандита разделывал. А два года назад существа из «Монолита» оставили Припять и засели на ЧАЭС, когда Дракон решил их на прочность проверить. С тех пор они его ищут, да и он вряд ли их простил и все забыл. Если тайник пустой, отдохну немного, и прибьюсь к Дракону — Дядьке Семену, решил Епископ. Посмотрим, что там за черный камень желания исполняет. Человеку много надо, его чашечкой кофе не притормозишь. Полная кормушка из чистого золота — мечта свиней. А мы будем хотеть странного, даже если наш путь закончится в бараке. С нами Великий и Могучий Утес наплачется.

Епископ подмигнул Фунтику, и весело оскалился.

— Людей здесь мало, надо вам с призывом вашим до Бара добраться. Там стволов десять точно на Кордон пойдут, когда услышат, что там артефакты собирать некому, — сказал мастер, и подумал про себя, что торговцу именно это и надо. Сборщики новые вместо выбывших. А получится выручить пойманных товарищей или нет, дело десятое.

— Точно, — поддержал партнера Фунтик, — в бар вам надо.

Они там такой переполох устроят, до нас никому дела не будет, поняли все, кроме Крепыша. Тот по молодости и неопытности горел жаждой мести и готов был идти на штурм блокпоста немедленно.

— Тогда идем, — потребовал посланник Кордона. — Только дорогу объясните, мы так далеко первый раз зашли.

Все переглянулись. Смелые пареньки и приличные, вынесли вердикт битые сталкеры. Если были на Кордоне ветераны, то для того чтоб людьми считаться, им не хватает малости, совести да жалости.

— Кто на Кордоне остался? — первым спросил Кабан.

— Лис, он ногу подвернул, когда вертолеты обыскивали, и двое новичков, как мы. А пятерых военные забрали. Ну, и торговец в своем подвале.

Хорошо, подумал Серый, и все остальные вместе с ним. Потерь нет, никто не струсил. Просто молодежи выпала такая карта, шестерка «треф». Дорога дальняя.

— Через полчаса вместе пойдем, — сказал Фунтик. — Только, чур, мохнатиков наших не обижать. Они у нас капризные.

Принцесса выглянула из-под плаща, сверкая в свете огня зелеными глазами.

— Не обидим, — заверил новичок, — мы зверей любим.

Надо же, глазом не моргнул, удивились все. Крепкие ребятки в Зону приходят, достойная смена. Плакса довольно рыкнул из темноты, ожидая, что молодой сталкер как минимум вздрогнет. Не тут-то было. Резко откинувшись на спину, вестник схватил пса за голову и повалил на землю. Попытался подтянуть его к себе, да только в Плаксе было полсотни килограммов стальных мышц и костей. Не вышло. Псу игра понравилась, и он, ухватив паренька зубами за ворот, утащил его к стене вбок. Через минуту к возне присоединились Принцесса и Крепыш.

— Десять минут — личное время, потом проверка снаряжения и выходим, — скомандовал Кабан, вспомнив, что номинально он предводитель похода.

Приказ был толковым, и никто оспаривать его не стал.

— Паренек, ты только что заработал себе имя. Тебя будут звать Белый Пес, — сообщил Серый гонцу с Кордона.

Мастера кивнули в знак согласия, махнул рукой Кабан, рыкнул Плакса.

— Нам Лис обещал хорошие имена дать, если удачно сходим, — смутился Белый Пес.

— Мы не против, пусть твоему приятелю придумывает, раз вызвался, — усмехнулся Епископ. — Я, когда нас псы в оборот взяли, немного перепугался, мягко говоря. Так что имя у тебя уже есть. А удачу твою проверит Зона.

После проверки готовности к выходу, присели на дорожку и двинулись по дороге Чернобыль — Припять к заставе «Долга» на Свалке. Небо на востоке светлело.

— Бойцы клана к дисциплине приучены, меня генерал Воронин простил по всем правилам. Мы с Фунтиком и псами рядом с заставой переждем. Вы за день найдите проводника на Милитари, лучше двух. Отдыхайте, ждите нас в полночь. Пройдем всей командой Бар без остановок, при армейских складах в брошенном хуторе заляжем, и под утро Барьер перейдем, договоримся как-нибудь. Справитесь? — спросил Епископ Кабана и Крепыша.

— Чай, не дети малые. Найти проводников к «Свободе» и ждать вас на посту в полночь. Все просто и понятно, — заверил бывший наемник напарника и наставника.

Шли не торопясь. С первыми лучами солнца дошли до блокпоста. Фунтик и псы приняли резко на восток от разбитого асфальта в кусты за невысокими холмами.

Пятерка сборной команды подошла к наваленным прямо на дорогу железобетонным коробам.

— Стволы на плечо, парни, — распорядился самый опытный в группе Епископ.

— Кто такие, откуда, куда, зачем? — спросил «долговец».

— С Кордона в Бар за помощью. Военные нарушили негласное перемирие и хватают вольных бродяг в плен. Нужны добровольцы. Сейчас на землю клана надо пройти трем сталкерам и одному новичку. Проводник доведет их до разбитых машин и вернется обратно.

— Как зовут идущих за помощью?

— Кабан, Крепыш, Белый Пес.

— А проводника?

— Ты меня знаешь, Молот.

Епископ скинул капюшон. Фунтик в кустах поморщился и затаил дыхание. Сейчас только войны с «Долгом» не хватало. Одно хорошо, связи нет. Перестрелять их всех. Оставленный в живых свидетель доказательство твоей тупости, сказал судья капитану спецназа ГРУ и дал ему десять лет.

Приготовились к смертной драке псы. Прижались к земле серыми шкурами.

— Хорошо. Возвращайся. У нашего квада нет к тебе личных претензий. Сразу за воротами идите по кустам, аномалии прямо на дороге, — сказал Молот.

— Спасибо, помню, — ответил бывший бандит Епископ.

Пробрались между смертельными ловушками Зоны, закладывая петли. Белый Пес со своим приятелем вертели в руках гайки, удивленно глядя на другую технику ходьбы по чернобыльским просторам. Выйдя на финишную прямую, Епископ хлопнул по плечу Кабана, пожал остальным руки.

— По мостику не ходите, там стая наглых слепых псов кидается на прохожих, обойдите справа, вдоль стеночки, только на колья не наткнитесь. Ну, вот и все. К обеду будете в баре. Вот вам моя бирка от хранилища. Пароль «Герат». Пользуйтесь. Кабан, молодежь перевооружи, прояви смекалку.

Мастер смотрел вслед уходящей группе, пока те не скрылись за холмом, развернулся и пошел обратно. Предстояло еще убедить Молота пропустить через блокпост чернобыльских псов, таких маленьких и очень симпатичных.

Где- то в лесу

Александр Михайлович свою, по прикидкам, последнюю, ночь не спал. Сначала дождь, потом молнии на севере сверкали так, будто хотели поспорить с Солнцем. Раненую ногу рвало на части дергающей болью, и выли по лесу жуткие собаки с бельмами вместо глаз. В темноте по незнакомому месту идти — глупость несусветная. Лежал тихо, привалившись к теплому после жаркого дня камню, силы копил. На ощупь, дело нехитрое, набил все патроны в обоймы. Первый раз в жизни он не собирался экономить патроны. Нажмет на курок, и будет жечь магазин до упора. Мелочь, а приятно.

С первыми проблесками разведчик двинулся к дальнему краю, к месту, где, по его расчетам, каменная гряда должна была пресекаться с асфальтом. Интуиция его не подвела. Удача тоже. Зашел он со стороны россыпи камней. Там, за гранитным обломком, лежал наполовину засыпанный сейф. Силы тратить на него не стал, подобрал лежащий рядом темно-серый шарик. На счастье. Не из базальта, и вообще очень странный. Выглянул из-за валуна, и увидел вагон на полозьях, зимой трактором притащили, понятно, и снайпера на крыше. Смешно сравнивать обычного солдата с подготовленным стрелком. Правда, Александр Михайлович, рассчитывал на эффекте внезапности свалить двух, а то и трех противников, но снайпер был важнее. Дороже стоит граф, как сказал хитроумный идальго Лопе де Вега. Здесь родной ППШ не годился. На нем прицела нет. Он хорош в засаде, выскакиваешь из кювета и садишь очередь за очередью в машину, превращая ее в решето.

Взяв в руки трофейную, но уже ставшую родной винтовку, навел сеточку прицела на чужой силуэт. Вот эти штрихи, поправка на дальность, а деления сбоку учитывают боковой ветер, вспомнил он рассказ сержанта-сверхсрочника Коноплева. И раздумалось ему помирать. Борону им под ноги, и плуг им понятно куда. Сейчас добудем вторую винтовку, если повезет, патронами разживемся, вырвемся к болотам. Там и спляшем барыню с цыганочкой. Выстрел, сглаженный туманом, прозвучал глухо. Снайпер дернулся и повис на низких перилах ограждения. Сквозь зубы матерясь, залез разведчик на вагон, снял с убитого пояс, подобрал винтовку и патроны из жестяной коробки рядом. Забрал трещавшую, как сверчок, хитрую штучку, костюм, лежащий рядом, с темно-красными нашивками. Спустился вниз, и понял, пора. Содрал зубами железную пробку, с «казенки», водочки фабричной и приложился от души. В горле полыхнул огонь, живот в узел завязался, но ноге стало явно легче. И еще глоточек. Очень хорошо.

Из кустов вывалился заторможенный амбал, явно не отошедший после вчерашнего. Очередь ему из «Шпагина» поперек груди. А он стоит. Пулями его крест на крест. Стоит. Последние патроны из диска в голову. Стоит. Перекреститься, молитву вспомнить? Неприлично как-то с перепугу. Чужая винтовка под мелкокалиберный патрон в руки и все тридцать гильз вылетают в сторону за три секунды. Развалило его напополам, упал. Новый магазин на место, затвором лязгнуть, не в кино, где патрон досылают в последний момент. Да кто ж тебе даст? Разведчик, низко пригибаясь, и слегка приволакивая ногу, побежал по дороге, от камня к камню. За одним из них, прямо на земле, сверкали уже привычные молнии. Вот такими его вчера и ударило, понял, наконец, Александр Михайлович. Сознание ему отшибло, и забрел он в беспамятстве неизвестно куда. В сорок первом растерялся бы, а в сорок втором трактор им с прицепом. И в колхоз навсегда, за трудодни работать. Обошел сверкающее пятно и увидел еще один пост, перекрывающий дорогу. Основательно устроились, с немецкой обстоятельностью.

Рядом с дорогой стояла капитальная кирпичная будка со шлагбаумом. Поперек дороги развернулась машина больше легковой, но меньше грузовика. Штабеля плит бетонных под блиндажи и доты. Святые угодники и товарищ Сталин, ведь когда они строительство закончат, их все танки мира отсюда не выкурят.

Двое сидели рядом с костром, один стоял на крылечке караулки. Наверняка есть и другие. Ладно. А дадут тебе тонну яблок, съешь, хохол? Сколько смогу съем, а остальные закусаю. Кого видим, убьем, а там судьба рассудит. Сквозь клочья тумана в конце ущелья, по которому проходил этот участок дороги, виднелись незакрытые ворота.

Сердце сладко заныло. Пречистая дева Мария, пусть это будет конец запретной зоны. Пусть там будут патрули, даже егерские. Пусть там идет облава, но лишь бы были болота или выход к ним. До них, посмотрел разведчик на расстояние до цели, двести сорок метров. За спиной угрожающе нарастал невнятный, но явно опасный шум.

Выстрел, выстрел и ствол увело вверх.

Уцелевший третий медлить не стал. Перекатился прямо через костер, и спрятался за бетонный забор.

— Прикрой меня, я пошел! — раздался крик из-за поворота. Четвертый нашелся.

Получи гранату. Знаками надо показывать, солдат. Кинул наудачу пару гранат, и захромал по дороге. Подобрал по дороге автомат с прицелом и глушителем, повесил на плечо, и хлебнул из бутылочки. До самых ворот петлял, закрывался машинами разбитыми. Что они, ничего не возят по дороге, недоумевал лихой партизан. Ладно. Его дело разведать и до своих добраться. Приложился к горлышку, замотало его из стороны в сторону. Выбрался из ворот, конец ущелья виден. Налево и направо кусты, благодать.

А поперек дороги колья вбиты, и на них головы в противогазах наколоты. Привет, разведчик, шагнул из огня да в полымя.

— Свободу для всех даром, сталкер, — крикнули с вышки.

Сдаваться Александр Михайлович не собирался. Рассудив, что кольцо из гранаты всегда выдрать успеет, решил подойти ближе.

— Я не Сталкер, — отказался он от чужой славы. — Его те, в серой форме ловят. Не любят сильно.

Народ весело и необидно захохотал.

— Допивай бутылку, Несталкер. Травкой пыхнем.

— Спасибо, разведка не курит.

Все кругом опять зашлись в хохоте. Один вообще по земле стал кататься.

— Садись, Несталкер, перевяжем. Кто «Монолиту» и наемникам враг, тот на Милитари у себя дома. Что, на последнем бинте дошел?

В ногу воткнулись иглы, боль ушла, и черной подушкой навалился глубокий сон.

За разбором вещей внимательно наблюдал бессменный страж Барьера Кэп. Два года он держал этот рубеж, отбивая атаки монстров и «Монолита». Когда из рюкзака достали новенький костюм «Долга», мастер «Свободы» высказался. Очень грубо. Смысл сводился к тому, что проклятые соперники снимают сливки с пополнения, а ему, бедняге, достаются алкаши и наркоманы.

— Пусть выспится, покормите и рассказывайте, как у нас хорошо. Может, переманим, — размечтался Кэп. — Ведь прошел мимо нас туда, мы и ухом не повели. Если кто из одиночек на Бар пойдет, пусть Воронину передадут, что вышел его разведчик, отлежится, придет.

— Лихой парень, две снайперских винтовки притащил и «колобок».

— Уговорите его оружие Скряге продать, у нас с «Долгом» мир не навсегда. Плохо будет, если эти винтовки против нас повернуться, — распорядился Кэп.

Бойцы легко побеждали время. Забив косячок, они стали ждать пробуждения нового приятеля.

— Несталкер! — закричал один, пыхнув, и упал с ящика. Второй рухнул на пол молча.

Зона, «Янтарь»

Дикую Территорию я прошел свободно, не потратив ни единого патрона. Никого не встретил. Подошел к водке, проверил — на месте. Сделал вывод — никто без меня здесь не появлялся. Не стал забирать, пусть стоит, есть, пить не просит, может, пригодится когда. Тоннель с аномалиями, асфальт до брошенного грузовика и дальше грунтовка. Снова иду по привычной дороге. Вон и забор вокруг автономного модуля.

Встретили, как будто неделю не видели. Накинулись с вопросами и рассказами одновременно.

— Ваш разведчик спит, даже есть не стал, господин подполковник, — доложил Сахаров. Шутник. Это он о Миротворце.

— Я вас научу в ногу ходить, — прикинулся диким солдафоном. Достал «слезы огня» и поделил по честному. Бродяге, Охотнику и Миротворцу для защиты от радиации, и, последний, профессорам для опытов.

— Парня не будить, пока сам не проснется, двое суток не спал, — объяснил народу. — Собираем капли для модификации. Сделаем штук шесть «слез огня», пойдем «холодец» искать. Информатор сказал, что в гаражах аномалия слабая. Энергии для изменений не хватает. Что еще нового, интересного, кроме того, что я со Штыком и Мамонтом разминулся?

— Они тех, двух болтунов из бара привели, которые за «колобком» собирались. Тесно им стало за забором, пошли они на место старого лагеря, за насыпь, — доложил обстановку Охотник. — Может, кинутся на завод в набег. Там и лягут, если контролер не захватит. Мы им говорили, только жадность ничего не слышит.

— Еще она мешки рвет, и фраера сгубила, — добавил я претензий к жадности.

— Уважаемое панство, — вмешался в нашу высокоинтеллектуальную беседу Сахаров, — имейте в виду, если нам, то есть вам, удастся установить датчики наблюдений в помещении мастерских, это расширит наши научные горизонты.

— А? — открыл рот простодушный Фома.

— Пока контролер со свитой залетных режет, мы датчики под шумок воткнем. Науке радость, и нам премия, — перевел профессора Бродяга. — Точно?

— В натуре, премия будет не слабая, — подтвердил Круглов.

— За съем датчиков отдельно, — потребовал быстро понявший ситуацию Охотник.

— Легко! — согласился Круглов.

Нам по пятерке в зубы, а нашими данными отобьют грант на миллион. Не буду плакать. Эти парни учились всю жизнь по дороге к своим деньгам. Институт, аспирантура, защита диссертации. Докторантура и смертный бой за корочки члена-корреспондента. Да ну его к черту.

— Парни, сходите на разведку, поглядите, что соседи делают. Сильно не прячьтесь. Просто пройдите мимо с обходом. Набегался по «Ростоку», посижу, отдышусь.

Присел рядом с графином апельсинового сока, плевать, что он из концентрата, зато вкусный и холодный. И его много. Лязгнула дверь. Сталкеры пошли за новостями.

Наши ученые убежали опыты ставить с новым артефактом. Пользуясь случаем, открыл ящик, полюбовался на свою добычу и стал пересчитывать деньги. Только упаковал в пакет сто тысяч, как раздался шум из тамбура. Скинул все внутрь, захлопнул крышку и пошел навстречу. Винтовка в руках, автомат на плече, нож на поясе. Я животное особенное, к дикой жизни приспособленное.

— Новенькие Охотника бьют, — доложил запыхавшийся Бродяга.

— А ты что? Помог бы.

— Троица от Информатора сказала, что двое дерутся, третий не лезь.

— Короче, скучно им, цирк устроили. Пошли, развлечем почтенную публику.

У меня на поясе две вспышки, рванул к трубе бегом. Когда через пять минут выскочил на открытое место с той стороны насыпи, парочка пинала Фому, свернувшегося в клубок. Тройка ночных гостей бурно веселилась.

Я с разбегу врезал одному из драчунов ногой под колено. Второму заехал прикладом в грудь.

— Ты чего… — начал один из зрителей.

Совершенно зря. Попал по колено в фекалии, так не пищи. В рукопашном бою не силен, со стороны смотрел как Зомби и Микола гоняли Юнца. Но главное запомнил. Берегите руки, используйте подручные предметы. Миллион лет назад до этого додумалась одна обезьяна, став на дорогу к цивилизации. Ну и двинул я ему автоматом в рожу, прямо затворной коробкой в нос.

— Дернетесь, твари, завалю на хрен! — зарычал на всех. — Фома, ты живой?

— Да что со мной будет, — просипел голос с земли.

— Уползай, я их покараулю.

— Нет. Шоу маст гоу. Наша сдача.

Он сел на землю ощупал лицо пальцами, замазал клеем разбитую бровь.

— Ну что, мальчиши-кибальчиши, стволы на землю и выходи по одному. Пан Сотник присмотрит, чтоб все было по правилам. Ты первый.

Ушибленный прикладом остался с Охотником один на один. Второй любитель подраться отполз в сторону, не вставая на ноги. Демонстрировал серьезность травмы. Раненый он. В Большом Театре на арбузной корке поскользнулся.

Я на драку не отвлекался, следил за остальными. Не потянется ли кто рукой шаловливой к стволу. Пристрелю всех. Нет человека, нет проблемы. Так говорил товарищ Сталин. Услышал хруст костей за спиной. Так тебе и надо.

— Хорош. Отвел душу, и хватит. Бери автомат и пошли.

— А второй? — кипел праведным гневом Фома.

— Держи зрителей на прицеле.

Подошел к пострадавшему.

— Что, больно? — участливо спросил я его.

— Да, очень! — обрадовался он.

— Наркоз нужен? — поинтересовался у него.

— Да! — закричал он.

— Держи, — гаркнул я, и двинул ему автоматом по голове. — Вот нога и не болит.

Мы с Фомой и прибежавшим Бродягой медленно отходили, держа сталкеров на прицеле. Поднявшись по склону, наша группа укрылась за бульдозером, и быстрым шагом двинулась к развалинам трансформаторной будки.

— Если зрители недовольны, кинутся наперерез, по трубе дренажной, — прохрипел Фома. Отбили грудину дядьке.

— На то и расчет, — ответил Бродяга. — Кошка скребет на свой хребет.

Дошли до ворот благополучно.

— Надо растяжку опять снять, — сказал Дмитрий, и тут-то и рвануло. — Не надо. Обезвредили. Не живется людям спокойно, не сидится на месте. А могли бы жить.

Истыкали Охотника уколами, уложили в койку и пошли осматривать место взрыва. Граната в замкнутом пространстве бетонных колец не оставляет шансов. Собрали, что можно и решили, что будем ходить по насыпи. Убирать ЭТО не было ни желания, ни возможности. Дошли до злосчастного лагеря. Четверо их было в трубе. Остался в живых тот, которому Фома руку сломал. Плохо я своего противника по голове ударил, слабо. Быстро он в себя пришел и побежал мстить.

— Твои спутники на растяжке подорвались. Один ты остался, — сообщили мы ему, то, что он и сам уже понял. — Когда в следующий раз захочешь кого-то избить, вспомни сегодняшний день.

— Перевяжите меня, — заскулил он.

— Иди к Болотному Доктору. Здесь у тебя друзей нет, — закончили мы разговор.

— Накрылась наша премия. Перемерли отмычки, — вздохнул Бродяга.

— Придут еще. Дураков не сеют, не пашут, они сами растут, — утешил я его.

Сдали железо, и пошли на болото снорков гонять. Я же им говорил, достану ствол, всех перестреляю. Пусть их экологи в красную книгу включают.

Зона, Бар

К посту на базе «Долга» подошел сталкер в потертой плащ-палатке.

— Проходи, не задерживайся, — лениво погнал его командир наряда.

— Весточку от Кэпа передам и пойду, — согласно кивнул тот головой.

Бойцы напряглись, даст сейчас очередью в упор, камикадзе. У анархистов часто крыша съезжает. А Кэп — мастер авторитетный. Может на Барьере так плохо, что помощь любая нужна. Из Мертвого города перед выбросом вместе убегали, оба клана и одиночки.

— Вышел ваш разведчик с Радара. Проспится, придет. Все.

Развернулся и пошел.

— Кто вышел, как? Говори, что знаешь, — накинулись на него с вопросами часовые.

— Это целая песня. Я ее в баре исполню за выпивку. Приходите, послушаете.

— Стоять!

Понял сталкер, что шутки кончились.

— Скрипка, за полковником, бегом. Пусть сам решает, пропускать этого, или здесь будут разговаривать.

Через минуту шеф особого отдела слушал подробный рассказ как его боец, через заслоны монолитовские, вышел к Барьеру, слегка поцарапанный и в зюзю пьяный. С бутылкой в одной руке и автоматом в другой. Качнулся Петренко в задумчивости с носка на пятку, махнул рукой собеседнику, свободен, мол. Бойцы караула дождались, пока начальство уйдет, и только тогда зашлись в хохоте.

— Несталкер, хорошо сказано. Непонятно, кто это из наших, но «Свободу» мы умыли по полной программе!

— Только наши по одному не уходили, — сказал кто-то, и смех стих. Как отрезало.

В баре свободных стульев не было. Новички цедили водочку из стаканов, устроившись у стойки. Кабан не хотел привлекать к себе внимания лишними вопросами. За его спиной остались десятки, если не сотни прокуренных залов. Азия, Африка, Центральная Америка. Если посидеть часик неподвижно, тебя перестанут замечать. Сольешься с интерьером. Держи уши открытыми, а язык за зубами, и вскоре будет понятно, с кем стоит иметь дело, а от кого надо держаться подальше. Бармен к тихой компании пригляделся вскользь, когда за выпивку рассчитывались. Деньги в пачке, тысяч несколько. Платежеспособные клиенты.

Информатор радовался договору с Сотником. Его авторитет в последнее время пошатнулся. В Зоне все понимали правоту старой эсеровской песни: «Товарищ, помни, дело прочно, когда под ним струится кровь». Чем больше крови, тем прочнее. Выпив лишку, завсегдатай бара расслабился, утратил хватку и смотрел на пришельцев просто. Здесь таких орлов не одна тысяча мелькнула, и исчезла на просторах. Хотя возможность заработать чуял.

Тут в подвальчике нарисовался тип в брезентовой накидке с рассказом о лихом Несталкере. Пора, решил Кабан. Выгреб из рюкзаков посланцев Кордона все пистолетные и ружейные патроны, присовокупил к этой куче старенький «Макаров» и два обреза, куда же без них.

— Водки за все, сколько получиться, — сказал бывший наемник бармену.

Вышло четыре бутылки. Передав Белому Псу и его спутнику «Гадюки», собственную и Крепыша, повел всех к столу в центре зала.

— Подвиньтесь, ребятки, нам для общего сталкерского дела надо, — веско сказал он.

— Гляди, если соврал, сразу в морду, — буркнули из-за стола потеснившиеся одиночки. — У нас с этим просто.

— А что, Арена сгорела? Выйдем по взрослому с ножами, сбрызнем песок кровушкой. Хочешь? — вызверился Кабан.

Все затихли. Пора к делу переходить.

— Добровольцы нужны на Кордон. Там Лис травму получил, ногу подвернул и новички. Остальных военные в плен взяли, когда те их же раненым помогали. Пятьсот монет подъемных первым пяти добровольцам и выпивка за наш счет.

Положил рядом с Псом пачку денег.

— Здесь три штуки, водка рядом. Бери всех, кто подойдет. Работай, сталкер. Командир группы — Белый Пес.

— Не знаем такого, кто за него слово скажет?

— Два мастера и Серый в придачу. Дойдешь до Ангара, там тебе мастеров назовут.

Все обступили стол вербовщиков, засыпая их вопросами. Кабан осторожно выбрался из толпы и подошел к владельцу потертого брезентового плаща.

— Когда на Милитари обратно пойдешь? — спросил сталкера, наливая его стакан до краев. Тот довольно хмыкнул.

— Толком говори, в «Свободу» хочешь вступить?

— Не сейчас. Раненый у меня. У блокпоста остался, отдыхает. По ночному холодку его сюда приведут. Нам бы до хутора добраться и с Кэпом о проходе за Барьер договориться, — сказал Кабан почти правду.

— К Доктору собрались, на болота. Дело ваше. Доведу и с Кэпом за вас договорюсь. С вас тысяча. Половина вперед.

— Держи сразу все. В одиннадцать вечера здесь.

Набулькал проводнику еще стакан и кивнул на него Крепышу, запомни. Хорошо бы и второго сопровождающего найти, для подстраховки. Вышел из подвала на свежий воздух, потянулся. Попрыгал на раненой ноге. Зажило все, как на чернобыльском псе. Только шрам остался. Здорово, что он за этот контракт ухватился. Денег заработал, с ребятами замечательными встретился. Фунтик бывалого бойца слегка пугал. Ну, так его и сам Епископ, по старой памяти побаивался. Надо будет дом большой купить с садом, чтоб китайцев себе оставить. Намыкались по стройкам, пусть живут с ним, как люди.

К нему подошел Крепыш.

— Все. Набрали пятерку. Быстро все допьют и через час выйдут.

— Давай сейчас пожелаем им удачи, да пройдемся по всей территории. Для первого ознакомления и место для дневки присмотрим, — предложил Кабан.

Предложение старшего — закон для младшего. Так и сделали. Пожали парням руки и пошли на прогулку, никуда не торопясь. Посидели у костра, послушали песни под гитарный перебор. Тут появился типчик с выбитыми зубами, сообщил, что место под крышей стоит сотню монет.

— Мы генералу Воронину заплатили, сходи, спроси, — с явной издевкой сказал Кабан. — У нас «все включено», еще раз мелькнешь, последние зубы выбью и челюсть сломаю. Вали отсюда, сарадип, Тута Ларсен.

Щербатый экземпляр мгновенно исчез.

— Вы, конечно, правильно поступили, что денег не дали, — проговорил гитарист, — только сейчас придет толпа и сильно побьет. А убивать нельзя. На труп «долговцы» набегут, арестуют и повесят. Идите в «Сто рентген», там охрана.

— За заботу спасибо, мы их слегка помнем, не до смерти. Сыграй лучше.

Музыкант рванул старую песню. «Рожденный для боя, не жнет и не пашет, хватает других забот, налейте наемникам полные чаши, их завтра уводят в поход».

Любители чужих денег появились с двух сторон сразу. Типа, намек, некуда бежать. А никто и не собирался. Трое слева, четверо справа. Кабан кинулся на четверку.

Наемники, они практики. Никаких ударов в голову ногами в прыжке. Поймают тебя враги за ступню, и начнут яйца отрывать. Или плющить. По настроению.

Руками, сцепленными в замок с разбегу двинул одному в челюсть. Метил, конечно, в кадык, да противник успел слабое место закрыть. Все равно свалил. Вот время для ног. Удар упавшему в переносицу и другому пяткой в голень. Срубил второго.

Нож блеснул. Это по взрослому. Кисть перехватить. Чужую руку на себя вытянуть и локтем на свое колено. И всем весом вниз. Хорошо! Кость трещит, чужой кричит, нож звенит по бетону. Схватить и четвертому в ступню всадить с размаху. Пусть попрыгает.

Здесь все, а что остальные делают? Там скучнее. Мальчики ножи достали, посмотри, что у нас есть. Крепыш им в ответ «Грозу» продемонстрировал. Молча. Стрелковый комплекс в рекламе не нуждается. Особенно с глушителем. Владелец за блокпост уже уйдет, пока на труп наткнутся. Тут рядом Кабан со своим тесаком «Рембо, умри от зависти» встал.

— Отрежу уши, нос, губы и все пальцы на руках.

Уверенно сказал, со знанием дела. Попятились сборщики дани. Отступили за ворота и брызнули в разные стороны. Вернулись к поверженной четверке. Отобрали все, что смогли. До последнего патрона. И стали бить. Крепыш пинал всех подряд, а Кабан выдергивал из кучи по одному, прислонял к стенке, и бил страшными прямыми ударами в корпус. Он уже добивал третьего, когда за спиной раздался голос.

— Хватит, убьешь, придется тебя ловить по всей Зоне.

Прапор пришел с обходом. Бывший наемник выдал последнюю серию левой и правой и с двух сторон по ушам. Тело сползло по стене.

— Все, озолотились ребятки навсегда. Остался Сержант без помощников.

— Есть у него люди. Трое убежали, явно не последние. Где он сидит? Расскажу ему добрую сказку на ночь, может, человек исправится.

— Не видел его сегодня. Ты тут посиди, я к Петренко слетаю, нам они тоже надоели. Не с руки «Долгу» лезть в дела вольных сталкеров, но клану эта шпана тоже не нравиться. Может, что и получится, — сказал Прапор и широко шагая, ушел.

Победители уселись к огню, а гитарист заиграл знакомую мелодию.

«Доктор едет, едет, сквозь снежную равнину, порошок целебный людям он везет, человек и кошка порошок тот примут, и печаль отступит, и тоска пройдет». Пели на три голоса. Точно, подумал Прапор. Анархисты тоже по всей Зоне разведку разослали. Слава богу, у нас сейчас мир. Славные парни. И неслышной тенью пошел к шефу, докладывать.

Зона, Свалка

Фунтик, убедившись, что Епископ с группой прошел блокпост удачно, отполз подальше в холмы. Плакса не верил, что в него могут стрелять неправильные псы из дружественной стаи, и рвался к вагончику знакомиться и собирать несчитанные шоколадки. В Принцессу в детстве постреливали, да и она больше любила сгущенное молоко. Фунтик развалился на траве, и ждал солнышка из разрывов между низкими тучами. Скоро настоящий мастер вернется, будет с караулом договариваться.

Сначала ткнулась носом в бок Принцесса, затем тихо рыкнул Плакса. Не замкнутый интеграл, понятно, чужой. Или несколько. Фунтик погладил псов, и встал на колено. Послышался треск веток и голоса.

— Байки это. Не было никакого Дохляка, и рюкзака у него никогда не было. Нет, ты сам подумай, кто бросит в кустах мешок с припасами? — бубнил скрипучий голос.

— Лучше, чтоб он был. Вечером будем кипяток с хлебом пить и есть. Тушенка и колбаса кончились. Или на сталкеров надо напасть. Потрясти их запасы.

— Куда нам нападать. Всего восемь стволов. Шесть часов в карауле стоишь, собак гоняешь, ноги чуть волочишь, — запричитал первый.

Наверняка его зовут Ворчун, подумал Фунтик. Плакса и Принцесса спрятались в кустах. Исчезли совершенно без следа. Фунтик повязал на голову черный платок, узел за ухом, плащ расстегнут, взгляд сделал с ленивой наглецой. Насмотрелся на своих бандитов, есть, кого копировать.

— Хватит шуметь, по «долговцам» соскучились, накликать хочете? — сдерживая голос, заявил он о себе. — Оба ко мне, быстро.

Парочка неспешно вышла на голос. Глянули на мастерский плащ, рожи скривили, но встали ровно.

— Что ищете, понял. Стоять, не шевелится. Пробегись по кустам, найди брошенный мешок, — добавил Фунтик в сторону.

— Так ведь нет никого, — удивился напарник бандита со скрипучим голосом. — Можно поинтересоваться у уважаемого мастера, кого он знает, с кем работал?

— Последние кого живыми видел из мастеров Вершина и Князь.

— Вершина — здоровяк с пузом, светлый такой? — наивным голосом спросили.

— Мой был метр семьдесят, лысый, лицо, как печеное яблоко. Проверил?

— Ну, для порядка попробовал, — улыбнулся собеседник в ответ.

Плакса выглянул из-за камня. Убедившись в своей незаметности, вытащил рюкзак и пристроил его на виду у своего приятеля. Фунтик кивнул на добычу.

— Это искали? Подай, — скомандовал нытику. — Как зовут?

— Меня — Скрип, приятель на Пику отзывается.

— Ты с ножом ловок? — искренне удивился мастер. — Никогда бы не подумал.

— Я бы тоже поклялся, что здесь кроме нас никого нет, — в полной прострации сказал Пика. — Если б рюкзак не подкинули, не поверил бы. Ничего не услышал.

Фунтик заглянул внутрь. Четыре контейнера с артефактами, тушенка, водка, патроны шестнадцатого калибра, пулевые. Забрал контейнеры, банку консервов, остальное добро кинул добытчикам.

— Спорить не будете? Честно поделил? Если никуда не торопитесь, собирайте ветки для костра, ешьте, пейте. Я не в доле.

— Что так, мастер? От водки только лошади отказываются, — пошутил Пика.

— Рука твердая нужна. В ночь на Бар пойду. Отдыхайте, погляжу за блокпостом.

Отошли метров на пятьдесят и улеглись опять. Тепло, солнышко сквозь тучи пробивается, виден неба кусочек. Это не значит почти ничего, кроме того, что сегодня ты еще жив. Съели на троих призовую банку и уснули.

1942 год

Викинг встал за полчаса до рассвета. Спал всего ничего. Принц, прямо из Зоны. Делом надо заниматься. Столько людей на него надеются, обнадежил, значит, нужно выполнять обещания. Молча собрались, взяли сухой паек в корзинках, накрытых полотенцами, и поехали на место нападения стаи кровососов на ремонтную бригаду.

За руль сел ротмистр, ехал лихо, повороты проходил, не сбавляя скорости.

— Осторожней, с дороги слетим! — крикнул боязливый Давид.

— Зато если на мину наедем, успеем проскочить, и целится по нам трудно, — успокоил его дерзкий поляк. — Трусовата ваша нация.

Остерман раскрыл рот, но Викинг успел первым.

— Вспомни осаду крепости Моссад и все иудейские войны Римской империи. Да и на этой земле, в армии батьки Махно, евреи бились дерзко. В плен не сдавались. Да и сейчас, в Палестине сражаются умело. В Львовском гетто мятеж готовят. Клянусь, вырвутся, пройдут с боями всю Европу, доберутся до земли обетованной и создадут собственное государство. Израиль. И потом будут за каждый клочок земли зубами держаться. Как приказал товарищ Сталин: «Ни шагу назад». А раз приказ никто не отменял, значит, его надо выполнять.

Всех резко кинуло вперед. Водитель нажал на тормоза. Вылезай, приехали. Обошли поляну, показал Викинг березу сломанную, в руку толщиной.

— Кровосос отметился. Просто снес, на бегу. Веса в нем полтора центнера и скорость у него была километров двадцать. Посмотрите, как траву вытоптал. Пошли по следу, бледнолицые воины. Да поможет нам Черный Сталкер.

Вся пятерка шла плотной группой. След был как от газонокосилки.

— Оружие к бою! — скомандовал самый глазастый Котляров.

— Не всех вчера нам привезли, только тех, кто на дороге остался. Знать бы точно, сколько всего пленных было. За одним из убегавших кровосос и гнался.

— Точно. Сейчас всех на рабочие объекты доставят, и дежурный взвод сюда приедет, облаву делать, разбежавшихся ловить, — сказал опытный лагерник Серега.

— Собрались, парни. Сейчас вы можете такое увидеть, что сразу поймете все о жизни в Зоне. Быть готовым к неожиданностям.

Как всегда во время неприятностей в голове у Викинга закрутилась классика.

Наш полк лежит, он в землю врыт, мы жалкая пехота, а впереди танкист горит, горит в открытом поле. Горит танкист, и танк горит, как звездочка сияет, а полк лежит, прирос к земле, а полк не наступает. И тут наш ротный крикнет: «Встать», и что-то там еще про мать, и вот наш полк тогда встает, на склон бежит, скользя, пехота падает и мрет, но все-таки идет вперед, остановить нельзя. Тут Викинг понял, что поет вслух, и все его внимательно слушают. Певца нашли.

Поляну, на которой закончилась вчерашняя погоня, они сначала почуяли, только потом увидели. Самым не подготовленным оказался ротмистр. Что он в жизни видел, аристократ, белая кость? Ну, знает он, как омаров правильно есть, так нет здесь омаров. За спиной у него сгоревшая Варшава, кровавая мясорубка на Вестерплятте и предательский удар в спину советских танков под Брестом. Да третий год войны против всех. А сортир полковой он после отбоя чистил? Нет. Вот таким неподготовленным к жизни белоручкам и становится плохо. На солнечной полянке лежало и здорово пахло волосатое тело. Голова, срубленная размашистым ударом лопаты, лежала метрах в десяти от него.

— Этому парню прямая дорога в чемпионы по гольфу, — оценил красоту удара Викинг. — Не зеленей, пан Вацек, за нас кто-то четверть работы сделал.

Тут они увидели остатки трапезы монстров, и это никого не оставило равнодушным. У одного тела было напрочь изгрызено лицо. Второе превратилось в привычную сухую мумию, только без ног, явно оторванных у еще живого человека.

— С собой взяли, в запас. Обожрались, твари. Добро пожаловать в реальный мир, сталкеры. Вот это наш хлеб, и мы его отработаем до последней крошки, — подвел итог Викинг. — Ротмистр, Гнат, к дороге. Пусть немцы, когда приедут, идут с брезентом и носилками сюда. Кровососа егерям покажем, чтоб знали, с кем дело предстоит иметь. Пленных похоронить с воинскими почестями. Могила, гроб, мы три залпа дадим. Погибли в бою, имеют право. Не разделятся по одному. Мутанты могут быть неподалеку.

Немцы появились через час. Егерские маскхалаты без знаков различия, которые достал для отряда хозяйственный инспектор Краузе, вопросов у лагерной охраны не вызывали. Очередная спецгруппа. Много у Германии служб. СД, гестапо, Абвер, полевая жандармерия, военная контрразведка. Все куют победу в тылу. Каждому слова поперек не скажи, а то уедешь из тихого лагеря прямо на Восточный фронт, отвоевывать у русских Сталинград.

Сказано, взять тела и погрузить, значит надо делать. Вон, на их машине, сколько пропусков за стеклом. В глазах рябит. С начальством лучше не спорить.

Викинг уточнил, что все пленные нашлись. Побега не было, и заложников, отобранных на утренней поверке для расстрела, после обеда отпустят. Челюсти у него с Серегой свело от злости. Хоть и дерьмовая у нас Родина, но другой-то нет. Но и тратить жизнь на наведение здесь порядка тоже не очень хочется. Котляров смотрел волком, и, чтоб он слегка успокоился, Викинг внес изменения.

— Отпустить сразу, покормить нормальным обедом и дать водки по сто грамм. Сколько их там? Двадцать человек. Выдай немцам две четверти первача. Одну заложникам, одну им. И пусть могилы выроют для погибших.

Серега дернул ротмистра за рукав.

— Поехали с ними, немцы, гады, что-нибудь напутают. Проконтролируем.

Викинг согласно кивнул. Выехали все вместе. Сначала заехали к егерям, показали образец дичи. Видно было, что офицеры, смотревшие вчера кино, кое-что личному составу рассказали. Охотников запах не пугал. Щелкали фотоаппаратами, толпились. Викинг снял всех на цифровую камеру, распечатал фотографии на пластике. Старший офицер потянулся к чудо-технике.

— Союзники, японцы, — пояснил сталкер, показывая иероглифы. Захватили для простоты общения с лагерным начальством офицеров ягдкоманды, и поехали выпускать заложников. Круглов, как ворота проехали, весь серый стал.

— Серега, я на тебя не давлю, ты сталкер, хоть и молодой. Сам решай, куда потом пойдешь. Я сразу предупреждаю, если чекисты узнают, что был в плену, десять лет лагерей тебе гарантированно. Документы сделаю любые, но если раскроют липу, могут и расстрелять за шпионаж. Никому ничего не докажешь.

Вывели двадцатку, которой выпал смертный жребий.

— Побега не было. Тела ваших погибших товарищей не заметили вчера в темноте. Сейчас вы пообедаете, выпьете законные «наркомовские» за атаку, и по баракам. Идите к столу. Можете присутствовать на похоронах погибших. Разойтись.

К отдельно поставленному столу пленные шли колонной по два, шагая в ногу. Толпа лагерников стала отрядом солдат, поглядевших на смерть и уцелевших. Еще грязь не смыта с кожи, только страха больше нет. Их уже не искалечит тихий ужас, лязг оков, ведь запрыгнул им на плечи светлый ангел с облаков.

— Все, успокоился? — спросил Викинг Котлярова.

— За что это людям такое? — прошептал тот.

— За неуважение к классике, — жестко ответил сталкер. — Лишь тот достоин жизни и свободы, кто каждый день идет за них на бой. А они всю жизнь сдавались.

— А что мы могли? — возмутился Серега.

— Я этих отмазок знаю миллион. Не мы такие, жизнь такая. От меня ничего не зависит. Наше дело маленькое. Да только иногда надо драться без надежды на успех. Не люблю я маршала Тимошенко. Приложил он руку к страшной трагедии сорок первого. Но упрямый хохол не стал врать. Единственный не стал писать мемуары. Один из шестнадцати маршалов войны. И за это ему низкий поклон. Всегда можно что-то сделать, или вместо этого водочки выпить за мир во всем мире. Пошли с немцами карту смотреть. Прикинем, где у мутантов логово может быть.

Глава 5

Зона, Агропром

Сразу после ухода основной группы китайцы стали готовить Агропром к консервации. Перестав притворяться полуграмотными подсобниками, заговорили на чистом русском языке.

— Не учить же нам бедных псов еще и китайскому, а русский они уже неплохо понимают, — сказал Малыш. И крикнул Косматому:

— Ко мне!

У них возникла своя игра. Победителем считался тот, кто касался лапой или рукой уха соперника. Иногда они по пять минут метались по пустым комнатам, пока одному из них на помощь не приходила удача. Чаще побеждал пес, но человек не отчаивался.

Коротышка метал в стену ножи и приводил в порядок оружие перед закладкой его в тайники. С собой они брали надежные мелкокалиберные автоматы марки «Дюррандаль». Надели неприметные бронежилеты скрытого ношения, сверху защитные френчики а-ля Мао. Наконец, настал момент, когда в последнюю закладку был убран ящик с медикаментами. Прихватили все копченое и вяленое мясо, десяток бутылок водки и немного лекарств. Посидели перед дорогой, по старому славянскому обычаю, подумали, проверили крепеж сумок на псах, поцеловали их в нос, и пошли себе прочь с Конфуцием на устах и Буддой в сердце.

Шли вольно, порядка не соблюдали, дороги не придерживались. Увидели стадо кабанов, добыли подсвинка, и полдня ели. Что выпито и съедено, то в порядок приведено. Так считал русский классик. Даль его фамилия. Чисто русская, понятно. Собирали артефакты, бегали за псами, стараясь не очень отставать. Получалось плохо. Зато псы хуже лазали по деревьям и очень завидовали ловкости, с которой желтые щенки карабкались вверх. Оставили надпись на разбитой машине: «Сталкер, уважай чужой труд, прибирай за собой! Превратим Агропром в самый чистый участок Зоны!». Прямо на асфальте написали: «По чернобыльским псам не стрелять. За убийство расстрел на месте, без суда и следствия». Веселились. Псы крутились под ногами, лезли чесаться. Переночевали в поле, спали для тепла вповалку.

Утром после плотного завтрака, вышли на Свалку. Одно дело, пролететь над ней на вертолете, совсем другое взглянуть на этот памятник человеческой глупости и безответственности с земли. Западная куча терялась своей вершиной в низкой туче.

— Сюда надо на экскурсию штабистов возить, чтоб увидели, что останется от их городов после войны. Очень впечатляет, — сказал Коротышка.

— Альтернативный источник энергии все окупит, — успокоил его Малыш.

— Когда мы все за собой приберем и устроим здесь плантации по получению артефактов и «конденсаторов». И заповедник для псов, — внес коррективы максималист Коротышка. — И полигон для нас.

— И базу разведшколы, и центр по изучению псов, полтергейстов и контролеров. Через два года снова рванет, да так, что мир вздрогнет.

Пятерых бандитов прихлопнули походя. Метнули с двух рук ножи и выстрелили вдогонку убегавшему главарю. Один патрон, один труп. На псов эффективная расправа произвела сильное впечатление.

— Сотня, другая покойников, и нас признают взрослыми.

Диверсанты ухмыльнулись. Их личный боевой счет давно перевалил за ту отметку, где запоминаются убитые. Просто цифры в карточке, в графе причиненного ущерба противнику. Достали из тел лезвия, и пошли дальше.

— Может, хоть медикаменты и патроны заберем? — спросил Коротышка.

— Их слепые псы растащат, никто и внимания не обратит, что ничего не стали брать. Да и сталкер мог просто спешить. Застрелил уголовников и дальше пошел. И вообще, считай, что нам, наконец, повезло. Мы сливаемся с природой, очищаем душу и отдыхаем. Будем делать только то, что хочется.

— У нас отпуск, и настоящее приключение, мы не на работе! — закричал Коротышка.

— Связи нет, поживем для себя, — сделал окончательный вывод Малыш.

Псы, чутко ощущающие настроение, радостно запрыгали вокруг. Разведчики затеяли возню с догонялками и неожиданно для себя выскочили на разбитый асфальт напротив бетонного навеса с двух сторон закрытого глухими плитами и открытого с остальных. Китайцы посмотрели на странное сооружение у дороги, переглянулись и недоуменно пожали плечами. Так и не поняв, с чем их столкнула жизнь, два человека и пять псов двинулись дальше. По ответвлению к ангару, прямо перед воротами, находилась мощная аномалия. Ее границы давно обозначили сталкеры, постоянные обитатели Свалки. Покидав в нее гайками, Малыш и Коротышка заспорили, что это, «трамплин» или «воронка». На звуки разговора из ворот выглянул вечный дежурный Вентилятор, и замер в полном оцепенении. Прямо перед ним сидели пять чернобыльских псов, на каждом из которых была навьючена пара переметных сум. Караван из верблюдов удивил бы его значительно меньше. Его обнюхали, уловили запах Принцессы и Плаксы, которых он набрался храбрости погладить, и признали глупым, но безвредным, почти щенком. Слов у него не было. Подталкиваемый мокрыми носами зверей, сталкер, в окружении мохнатой свиты, вошел в ангар. Центральный пункт одиночек на Свалке повидал в своей жизни многое, но торжественный вход псов сразу вошел в еще одну легенду.

Стая торжественно расселась вокруг огня. Суетливо заскочили два китайца и расстегнули ремни вьючных сумок. Псы вольно улеглись. Раздав им по куску мяса, жилистые человечки, тоже присели к костру.

— Соскучились по родственникам, пошли догонять, однако, — дал разъяснения Малыш. — С Вожаком не поспоришь. Не любит он этого.

Сталкеры ангара посмотрели на пса. Сто двадцать килограммов стальных мышц, обтянутых непробиваемой шкурой, с клыками, что твои ножи. Смерть во плоти. И рядом еще четыре копии, только уменьшенные.

— И как, справляетесь? — спросил Серый.

— Псы, как дети. Не обижай их напрасно, и они ответят тебе верной дружбой, — честно ответил Коротышка. — Как тут у вас дела?

— Хабара, как грязи. Даже в радиоактивные пятна не лезем, и так добычи хватает, — сказал сталкер в потертом комбинезоне. От входа раздался окрик:

— Стой, кто идет?

— Вольные бродяги, добровольцы на Кордон. Здорово, Вентилятор!

— И тебе наше здравствуйте, Белый Пес! Здесь у нас в гостях стая твоих родственников. Иди, здоровайся.

И Вентилятор, злорадно улыбаясь, вспоминая свой недавний испуг, кинулся внутрь, смотреть бесплатное представление.

— Белый Пес с напарником и еще пятеро к Сидоровичу идут, — предупредительно крикнул он сидящей у костра компании и развернулся, чтоб не пропустить важных подробностей. Приготовился веселиться.

Команда приглашенных на маленькую победоносную войну Кордона против блока НАТО бойцов, успела сделать шагов пять по направлению к огню, прежде чем до них дошло, что там сидят не только люди. Каждый человек, существо сложное, это дубли у нас простые. Реакция у всех была разная, но интересная.

Руководитель похода спокойно продолжил движение, погладив по дороге Косматого, подошел к Вожаку. Его приятель следовал за ним, тоже не сбившись с шага. Остальные вели себя забавнее.

Если между сталкером и чернобыльским псом дистанция меньше пятнадцати метров, можно было начинать вспоминать свою жизнь перед смертью. Хочешь, сопливое детство, хочешь, соседскую девчонку или декалитры спиртного, выпитого с друзьями. Мутант проскакивал это расстояние одним прыжком за полсекунды, не оставляя двуногому противнику ни единого шанса. Матерый ветеран мог попробовать пасть на землю, пропустить хищника над собой и оторваться от него. Теоретически.

Практически такой трюк получался у одного из сотни. О нем потом и рассказывали байки у лагерных костров. Сталкеры, вошедшие в ангар, знали эту статистику не в сухих цифрах, а в реках крови, пролившейся на землю Зоны. Только контролер и химера были страшнее псевдособаки на просторах от Чернобыля до северной границы, до болот Припяти. А тут целая стая сидела вперемешку с людьми.

Трое замерли на месте. Четвертый, дико завывая, кинулся к костру, пятый, срывая с плеча автомат, метнулся вбок. Попытался. Малыш и Коротышка недаром возились с псами. Основы современного боя и понятия об огнестрельном оружии они до стаи донесли. Серая волна плеснула с места, растекаясь по ангару отдельными пятнами.

Молния держала в зубах воротник автоматчика и слегка его потряхивала. Сталкера мотало по бетону, зубы его стучали, и под ним растекалось темное пятно. Бросившегося к огню паренька, небрежно, нехитрым приемом, скрутил Коротышка. Положив его на пол рядом, китаец, по привычке, почесывал ему ухо, и тихо приговаривал:

— Не надо на песиков кидаться. Они этого не любят.

Четверка псов, легко перепрыгнувшая и людей и языки пламени, застыла перед окаменевшей тройкой. Предводитель отряда, так и не дошедший до Вожака, развернулся и пошел обратно. Обняв пса за шею, он шепотом, отчетливо слышным в полной тишине сказал: «Мы с тобой одной крови, ты и я. Пошли на место, сухарик дам».

— И вы тоже марш к костру, дергаетесь тут, как новички без имени, первый день в Зоне или животных не любите? — зашипел он на своих спутников. — Дайте мне кто-нибудь сухарик, я псу пообещал, а у меня нет. А обманывать в Зоне нельзя, тем более аборигенов. Черный Сталкер, он все видит.

Три руки в долю секунды протянули ему три пакетика с сухарями. Собрав их все, Белый Пес махнул призывно, и дружная компания расселась по свободным местам. Авторитет командира, хрустящего халявными сухариками вместе с четвероногими гостями ангара, взлетел на ту заоблачную высоту, где царили Стрелок, Призрак и Меченый. Поняли они, почему у него такое имя.

Китайцы с удовольствием послушали рассказ о событиях на базе «Долга» и на земле «Свободы». Сообразив, что, выйдя в путь сейчас, они быстро догонят Епископа с Фунтиком, они решили не торопиться. Слишком близко к дому. Вернут на Агропром и попросят Молнию стеречь непослушных щенков. У той не забалуешь. С основной группой надо соединяться на дороге за Барьером, оптимальный вариант — прямо перед входом в бункер. Оттуда их обратно никто не погонит. Там каждая пара рук будет на счету. Из разговоров им стало понятно, что группа разделилась. Кабан и Крепыш проведут подготовительную работу, мастера появятся в самом конце.

И это правильно. Каждый должен делать свою работу, а если генерал поднимает полк в штыковую атаку, значит, он так и остался лихим командиром взвода, а погоны свои выиграл в карты. Мастер не всегда идет по Зоне, разгоняя слепых псов налево и направо. Чаще он сидит и думает о маршруте и опасностях на нем, и как большую часть из них лучше обойти.

Прошло около получаса, пока вновь прибывшие из Бара сталкеры, привыкли к обществу псов. Зазвучали привычные разговоры о свойствах артефактов и их комбинациях. Прозвучало предложение составить следующий набор. «Морской еж» для уменьшения радиации. «Слюда» для борьбы с потерей крови. «Вспышка» или хотя бы «бенгальский огонь» для увеличения выносливости и «батарейку», повышающую защиту от разрядов «электры». Пятый по личному выбору. Все согласились, что выбор неплох, только Серый захохотал.

— Три артефакта высшей группы на одном поясе, ха-ха-ха! Здесь новичок всего один, и тот уже в баре побывал, у всех остальных имена есть, а сколько у нас подарочков первого класса? — поинтересовался он.

Все смущенно закрутили головами, и только выходцы с Агропрома гордо продемонстрировали «морских ежей». Водились они на третьем уровне подземелья.

— Вот это я и имел в виду, — поучительно сказал Серый. — Когда сталкер может увешать пояс сплошной высшей группой, он с таким же успехом может вернуться за речку, и жить долго и счастливо, не вспоминая о Зоне. У Меченого личный арсенал стоил два миллиона, когда он на АЭС пошел. Сотник, когда на штурм Агропрома двинул, здесь добра на триста тысяч оставил, пулемет, винтовки, патроны в ящиках грудами лежали, бинты коробками. Просто однажды человек понимает смысл простой детской песенки. Исполняется на два голоса. Я был богатым, как раджа. А я был беден. Но на тот свет без багажа мы оба едем. Вот так, сталкеры.

Коротышка и Малыш переглянулись. Опытные люди думают одинаково, не взирая на цвет кожи. Братья-славяне хотели ухватить американских «зеленых беретов» за ягодичную мышцу. Так не помочь ли им в этом деле? Благо, время позволяет.

— Надо открыть ворота КПП настежь, — сказал Малыш. — Погоним всю дичь на Кордон, пусть понервничают. За кабанами туда прибегут и слепые псы. Пусть спецназ увидит настоящую Зону.

Два сталкера из добровольцев, успевшие перекусить и выпить чаю, пошли выполнять задуманное. Цепь загонщиков получилась плотной, пойти решили все. Даже Серый решил размяться. Руководство облавой поручили Белому Псу. Между делом, вспомнились слова Кабана о мастерах, давших ему гордое имя.

— Не буду хвастаться, — скромно сказал лидер свалки, — не к лицу это ветерану, но уважают меня бывшие воспитанники. Становятся мастерами, а в гости все равно заходят, новостями делятся. Вот и Фунтик недавно заходил с приятелем своим, бывшим бандитом, Епископом. Со своими песиками. Парнишку с Кордона сразу приметили, можно сказать в приятелях он у них.

Прибежали сталкеры ходившие ворота открывать. Дал Белый Пес им немного отдышаться, и скомандовал выход. На дороге стая и отряд рассыпались в цепь. В небо ударил леденящий вой чернобыльской облавной охоты.

Зона, Янтарь

Сеющий ветер пожнет бурю. Золотые слова. Стану королем Речи Посполитой, прикажу их высечь в тронном зале. С закатом прибежал подранок. Разоружили его и отдали профессорам для опытов. Те намазали ему голову зеленкой и предъявили счет с неописуемым количеством нолей. Короче, попал он в начале третьего тысячелетия в вульгарное античное рабство. Шучу я. Не хочу быть польским королем. И руку Сахаров бойцу-гладиатору собрал фирменно. А остальное — чистая правда. При ставке тысяча монет в день — за полгода рассчитается с учеными. Только шесть месяцев в Зоне еще прожить надо. Фома — человек отходчивый, в сердце зла не держит, рассказал со смешочками, из-за чего драка вышла. Он им посоветовал в простоте душевной, идти обратно в бар, выпить на дорожку и шагать к периметру. Ребята обиделись, ответили грубо и получили ряд ценных советов как при встрече со снорками притвориться одним из них. Слово за слово, партбилетом по столу и четыре свеженьких покойника. Хорошо поговорили. Результативно.

От дренажной трубы понеслись звуки пира во тьме. Там, на свежую мертвечину, набежало все зверье Янтаря. Понял я, что сглупил в очередной раз. Поленились прикатить бочку с бензином, засунуть ее в тоннель и поджечь. Дорого нам эта слабость может обойтись. Внутри спать нельзя, табачный запах от трех курильщиков сильнее вентиляции. На крыше сегодня тоже не пойдет. Снорки не дадут. Стою под душем, плещусь, думаю о вечном. Стук в дверь.

— Что, связь появилась?! — кричу.

Нет, засоня встал. Весь световой день проспал, визит «долговцев», драку, охоту на снорков, все пропустил. Вышел, натянул на себя все выжатое, но мокрое, кепку козырьком назад повернул, и пошел в столовую, где все веселились.

— Над чем смеемся? — поинтересовался так, из вежливости. Зажми уши ладошками, все равно в сотый раз расскажут какой-нибудь бородатый сталкерский анекдот. Мне только один нравится. Про сталкера, наемников и колодец.

— Его зовут Аскольд! — сквозь смех выкрикнул Бродяга.

Да, удружили папа с мамой парню. Долго имя выбирали. Бывает и хуже, но реже. Например, Даздраперм. Это я не шучу. Видел в документах, когда работал в кредитном отделе. Это лозунг такой сокращенный. Да здравствует первое мая. Тот дедок, как раз первого мая тридцатого года и родился. Все упились до положения риз, а он всю жизнь с этим ужасом жил.

— Хорошее княжеское имя. Или дворянское. Граф Чернобыльский Аскольд Миротворец. Прошу любить и жаловать.

Я отвесил церемониальный поклон. Народ странно затих. Не везет мне с раздачей имен. Недавно пришли наградные листы с орденами в Киев из разных стран. На всех, кто с новым наркотиком по мере сил боролся. Акеллу не обидели, так в документах и писали, члену группы захвата, псевдоним «Акелла». Он сейчас самая орденоносная псевдособака в мире. А Герду обошли на повороте, потому что все знали Герду фон Стальшмитд, лучшую напарницу пана Кречета, и все награды выписали на ее фамилию. Интересно, во что я втравил этого наемника, наугад кинув ему псевдо?

— Года два о нем ничего слышно не было, — извиняющимся тоном сказал Бродяга. — Многие уже и не помнят, что был такой сталкер.

Понятно, опять создал двойника. Ну, и пусть соответствует. От разговоров голод не пройдет. Решили устроить поздний ужин, плавно переходящий в ранний завтрак.

Сложили посуду в мойку, сели чай пить.

— Пойду, пробегусь по Дикой Территории. Попорчу нервы мастеру Ярику. У него стволов десятка два осталось, а подкрепления ему не дождаться. С бандитами ясности нет. Сколько их по подвалам сидит, непонятно. Не хочу в дом лезть, пока не разберусь с окружением. А то пристрелят на выходе, и пожаловаться некому, сам дурак.

— Мне с тобой? — спросил Аскольд.

— Нет, потеряем друг друга в темноте, будем бояться стрелять, вдруг свой. А сейчас буду бить на любой шорох, один, как перст, друзья все далеко, — обосновал я отказ.

Помповое ружье оставил в пирамиде, взял «винторез» и автомат. Каску на голову, и вперед, причинять добро. Проверим наемников на прочность.

В темноте, да без фонарика шел до станции часа полтора. Темно было очень. Сразу вспомнилась картина Малевича «Негры ночью грузят уголь». Другое название «Черный квадрат». Даже переходу с аномалиями обрадовался, все-таки освещенный участок.

Ярик недаром мастером числился. Бойцам своим он не очень доверял и подстраховался. Пристрелил пяток слепых псов, и бросил их тела на дороге. Их-то оставшиеся в живых и грызли, чтоб добро не пропадало.

И как я должен мимо стаи пройти, и при этом тревогу не поднять, и самому уцелеть? Не первый день в Зоне, пообтерся ревизор. Сейчас не тот расклад, чтоб долго думать. Вой чернобыльского пса разнесся по станции. Это моя добыча в ночи. И из винтовочки по теням, короткими очередями. Собаки с визгом разбежались. Через пару минут они снова соберутся, только меня здесь уже не будет, уйду.

Вдоль заборов, мимо крана, вот и лестница на стройку.

— Сходи, проверь, что там, на дороге, — раздался голос над головой.

— Что, один? Собаки загрызут. Пошли все втроем, — предложил второй.

Сегодня их больше. Пусть себя третий проявит.

— Гости к нам, из сочувствующих социально близких элементов. Четыре рта.

Как- то нехорошо он о себе заявил. Лучше бы он молчал, мама его женщина. Плохой расклад. Три наемника наверху и четверо бандитов на подходе. И я на лесенке без перил между небом и землей.

— Крикни им, пусть до поворота дойдут, потом вернуться, — распорядился главный наемник. Ух, пронесло. Под громкие крики с обеих сторон я тихой тенью возник за спинами наемников.

Сейчас все зависело от того, что произойдет раньше. Или бандиты зайдут под здание, или наемники повернутся и увидят меня. Приняв решение стрелять, как только цели начнут шевелиться, спокойно стоял, пока никем не обнаруженный.

— Вот и ноги бить не приш…

Договорить он не успел. Пули из «винтореза» в упор вбили его в колонну. А за остальными ничего прочного не было и их просто снесло. Тела гулко шлепнулись о землю. Низко полетели, к непогоде видать, подумал я. И к неприятностям, добавил мой внутренний голос. Ладно, жалкий трус, сейчас спрячемся вон за ту стеночку, и подождем развития событий, успокоил его.

Гости затихли. Отблеск света с земли вспыхнул на долю секунды и погас. Умные ребятки. Зачем кричать, вопросы задавать, когда можно фонарик налобный включить и посмотреть. Два трупа с дырками, и все понятно, враг у ворот, пора умирать.

Начнем войну нервов. Мне торопиться некуда, дети дома не плачут. Видел сценку недавно в Москве. Съехались в переулке лоб в лоб две шикарные машины. Будем считать что «Ламборджини». Кому-то надо назад сдать, дорогу уступить. А никто не хочет. Вышли хозяева, посмотрели друг на друга, часами крутизной померялись, ничья. Охранники кругами рядом ходят. Опять ничья. Пора говорить.

— Эй, ты торопишься?! — кричит один.

Второй головой трясет, да!!

— А я нет!!! — кричит первый.

Догадайся с одного раза, чья машина задом сдавала.

Так что несуетливость козырь в драке не последний. Пора и остальные из рукавов доставать. Первым делом включил «ночной глаз». И все стало вокруг зеленым. Нет у меня привычки к инфракрасным экранам, все перед глазами сливается в сплошной фон. Очень хочется костюм «СКАТ», есть ведь у меня, на базе в шкафу висит. Залег я за угол ящика, как пост наемников, да без ящика, водку ведь надо где-то хранить. Подождем.

Через полчаса у бандитов выдержка иссякла. Вспыхнула на миг зажигалка, заливая яркой зеленью левую сторону обзора. Ладони мгновенно вспотели. Вот она, яркая точка тлеющей сигареты. Прицел прямо на нее. На спуск давим плавно, без рывков. Четыре патрона сгорели, зазвенели стреляные гильзы по бетону перекрытий, и падающей звездочкой мелькнул окурок. В броннике бесшумно не передвинешься, все равно пластины за что-нибудь чиркнут. Остался на месте. Движение слева, на земле. Бежит в темноте к открытым воротам. Упреждение на корпус и выстрел. Цель поражена. Я и сам поражен. Ловкостью своей. Могу ведь, когда припрет. Чиркнуло железом по цементу и рвануло. В ушах звенит, в ноздре кровь хлюпает, перед глазами круги. Гранату хлопчики кинули, лишняя была. Сила есть, ума не надо. Метнули резко, она и укатилась к ним обратно. Промокнул кровь бинтом, проморгался. Где же вы, идите сюда. Вам же проверить надо, вдруг убило меня. Мелькнула в лестничном пролете голова и исчезла. Ну, что ты увидишь? Поднимайся. Заходи, дарагой, гостем будешь. Слепым псам тоже кушать надо. Одна голова хорошо, а две — мутант. Появилась пара силуэтов, и громыхнули очереди. Это они убитого наемника у колонны для верности еще раз прикончили.

Все, пошли. Один согнувшись, метнулся вперед, второй остался на ступеньках, приготовился к стрельбе с колена. С тебя и начнем. Контур головы в перекрестии прицела, один выстрел, один труп. Услышав лязг автомата, упавшего сзади, последний бандит бросился на пол, и покатился с боку на бок, уходя с предполагаемой линии огня. Только вот ограждений тут не было, и на третьем перевороте он сорвался вниз. Жив, конечно, остался, но секунд двадцать, а то и тридцать у меня есть. Бегом вниз.

Кидаться прямо под пулю не для опытных банковских клерков. Мы пойдем другим путем. Лучше перепить, чем недоесть. С площадки первого лестничного марша я тихо сполз вниз на землю, прижался к стене, и, скрываясь за пачками набросанных всюду плит, побежал в обход. Выскочил к дальней стене рядом с железнодорожными путями, и выбрался к крану. Все мои хитрости были ни к чему. Бандит, тихо матерясь, полз к винтовке. До нее оставалось метра три, а, судя по его темпам передвижения, добраться до оружия ему суждено было к старости.

— Не напрягайся, — сказал я, направив на него ствол. — Сколько человек у Ярика? Кто у вас главный? Сколько вас?

— Кончай давай, не будет разговора, — прошипел он.

— Совсем жить не хочешь? — подошел поближе, снял с его пояса нож. Ни пистолета, ни гранаты. Сюрпризов можно не опасаться. Ноги переломаны качественно, в лодыжках. Не ходок, да и не жилец. Артефактов парочка на поясе, «выверт» и «колючка». Кусок хлеба в рюкзаке. Плохо у бандитов с едой. Забрал у него все кроме хлеба и аптечки и пошел добычу собирать. Наученный горьким опытом на Янтаре, решил за собой прибрать. А то будет рисунок сангиной, у профессоров снорки, на станции слепые псы, и все меня, бедного, схрумкать хотят. Часа два таскал покойников в тоннель. Шесть раз туда обратно, замаялся. Артефактов полмешка, сплошь барахло, но две «капли» попалось. Винтовки на стройке припрятал, на обратной дороге заберу. На всех шестерых было три банки тушенки у наемников. Продовольственный кризис в полный рост. Открыл одну и поставил между собой и бандитом. Он за это время лангеты себе смастерил, перевязался.

— Оттащу тебя к козловому крану на путях. Оттуда сам поползешь, куда надо, — обрисовал я ему перспективы. — Подкрепляйся.

Перекусили, покурил бандит. Сделали из костюма наемника волокушу, зацепил ее на веревку из трех винтовочных ремней, и потащил. Хоть и грузен был раненный, да с двумя «вспышками» на поясе, можно было еще столько же утащить. Добрались до места, когда уже светать стало. Смотал я ремни, обрывки костюма в ближайшую «электру» кинул. Через пять минут от них ничего не останется. Отошел на два вагона в сторону, и залег на рельсы. Нет меня. Метров пятьдесят прополз калека, устал и голос подал.

— Эй, пацаны, помогите! Ноги поломал, идти не могу!

Хорошо кричит, громко, жалобно. Я уже на кран забрался. Вон и спасательная экспедиция идет, озирается по сторонам. Пятеро, двое наемников. Ну, что ж, братва лихая, ничего личного. Огонь! Все лежат тихо, и убитые, и мой подсадной. Спрыгнул с крановых путей на крышу вагона. Если кто-то сейчас лесенку под прицелом держит, ну и пусть. Флаг ему в руки. Кажется тихо. Подбежал к телам, привычно все собрал. Если вдоль стенки мимо аномалии проскользнуть, то до базы «Долга» надо пройти два внутренних двора завода, и все. А то опять груза полцентнера за плечами, скинуть надо. Завтрак пропущу, зато в баре суп натуральный, а не из кубиков.

Кинул неудачнику его нож, я за равные шансы. У меня был нож, и у него пусть будет. А ноги он сам сломал.

— Чао, бамбино! — шепнул я на прощание, и шагнул в туман.

— Я тебе сердце вырежу, этим самым ножом! — крикнул в ответ громко калека.

Зря он так. Я уже вышел во второй двор, переход был на удивление пуст, когда раздался вой собак и дикий крик. Соблюдайте тишину в общественных местах, повышайте свои шансы остаться в живых. Нож у него был.

Протиснулся в дыру в воротах и оказался перед северным блокпостом «Долга».

— Зачастил ты к нам, паренек, — с уважением взглянул часовой на трофейные стволы.

— Что нового на Баре? — решил узнать я новости.

Тут на меня ворох последних событий и обрушился. Узнал, что последние сутки бурно протекали. Добровольцы ушли на Кордон. Группа Кабана пошла к Болотному Доктору. Двое на носилках, один с головой в бинтах, но идет сам и даже носилки несет. Кабан, из бывших наемников, но сталкер стоящий, своих раненых не бросает, и компании Сержанта с Воробьем укорот дал. Пожал им руки, сказал, что у наемников на Дикой Территории командиром мастер Ярик, и с продовольствием проблемы.

Пару раз повернул не туда, но до бара добрался. Увидел корявые буквы «Сто рентген» и на сердце потеплело. Вперед за чаем!

Зона, Свалка

Жизнь человеческая состоит из сложностей и уходит на их преодоление. В основном. Епископ Молота поставил перед фактом, в его группе есть чернобыльские псы. Челюсть у командира заставы «Долга» отвисла от удивления. Слышал он рассказываемые шепотом у костра страшилки об отрядах зомби, дерущихся с бандитами, и о верном спутнике Болотного Доктора, псе Мраке. Так скоро до дружбы с контролерами дойдет, блин. Голова пошла кругом у верного сына клана. Епископ его убедил простым доводом.

— Вы защищаете мирных сталкеров и их имущество, так? — спросил он.

Молот согласился, так.

— Псы мои детекторы, аномалии ищут. Охраняй их.

Аргумент показался веским, и дискуссия закончилась. Собака проводник, нормально, и всегда работает.

— Только смотри, через Бар тебе не пройти, там психов и контуженных полно, убьют песиков, а начнешь стрелять, повесят, в этот раз точно.

— Дай нам тогда пару носилок и тряпья ненужного, — попросил паренек с банданой на голове, пришедший на блокпост вскоре после того, как Епископ повесил на ветку белую ленту. С ним вышли из кустов и чернобыльские псы.

Бойцы клана первое время при взгляде на гостей у костра хватались за автоматы, но потихоньку успокоились. Через час возникла очередь почесать Принцессу и Плаксу.

— Что с бедными зверьми радиация натворила, — сказал с тоской в голосе средних лет «долговец». — Да и с людьми тоже, — подумав, добавил он.

На вечерней зорьке Епископ и Фунтик в сопровождении своих друзей-псов ушли в путь. До брошенного остова легковушки добрались в начале одиннадцатого.

— Подойдем к мостику через ров, за холмом нас с поста видно не будет, — стал уточнять детали бывший бандит. — Ты выходишь на встречу к Кабану, приводишь его и Крепыша сюда. Псов кладем в спальные мешки, обкладываем ветошью, мне лицо бинтуем, и без остановок проходим Бар. Вот и все. Чем проще план, тем меньше накладок.

Слепые псы, чуя грозных противников, разбежались по укромным местам.

За пятнадцать минут до полуночи Фунтик направился к бойцам караула.

— Эй, нас встречать должны! — крикнул он.

— Мы здесь, — прогудел Кабан.

— Идите к нам, поможете не ходячих раненых нести, — сообщил молодой мастер.

Дальше все пошло как по писаному. Плакса и Принцесса залезли в спальники, их застегнули наглухо, и положили на носилки. Перевязали Епископа, подняли псов и быстрым шагом двинулись через хлипкий мостик.

На посту к ним присоединился сталкер в затертой до дыр плащ-палатке.

— Проводник, — коротко сказал Кабан.

— Как вы вдвоем носилки донесли? — спросил начальник караула.

— Помогли нам, только люди из бандитов бывших, побаиваются. Скрип и Пика их зовут, — выдал экспромт Фунтик. Тщательно перемешивай правду с ложью, и ты попадешь в сенат. Еще перед этим неплохо украсть миллион, а лучше десяток.

За двадцать минут без остановок прошли Бар насквозь. Прошли поворот после крайнего поста и встали.

— Проводник, ты не нервный? — поинтересовался Фунтик.

— Нет, — ответил тот.

— Хорошо, мы сейчас наших псов с носилок снимем, ты уж за автомат не хватайся, а то узнаешь почем фунтик лиха. Я тебя не пугаю, предупреждаю просто, — спокойно сказал паренек с платком на голове. — Мы с Плаксой прошли Свалку, Долину и Агропром, и он мне как брат. Не делай глупостей. Понял?

Проводник шевельнул плечами и убрал автомат за спину.

Когда из спальника вылезла здоровенная псина и кинулась со всеми лизаться, он оцепенел. А увидев вторую, сел, где стоял. Принцесса подошла к нему и потерлась боком о торчащие колени. Он ее потрепал за шею. Плакса тоже прибежал знакомиться.

— Дай им шоколадку, возместим, они их любят, — посоветовал Крепыш.

На фоне этого дядьки он ощутил себя опытным сталкером. Повезло ему. Как только речку перешли сразу с Фунтиком встретились.

— Еще неожиданности будут? — спросил проводник.

— Нет. Все остальное, как договаривались. На хутор, день пережидаем, отдыхаем, в ночь переходим Барьер. Разговоры с Кэпом на тебе.

— С Кэпом договоримся. Что вам там, на Радаре надо?

— «Монолиту» задницу надрать! — проревел Кабан.

— Оттуда недавно разведчик пришел, могу на хутор привести, поговорим, предложил проводник.

— Можешь, делай. В долгу не останемся, — пообещал Епископ.

В серых рассветных сумерках семь теней перемахнули через невысокий забор вокруг дальнего хутора и вошли в дом.

Зона, Свалка

Скрип был бандитом опытным. Первый раз он в Зону зашел месяцев восемь назад. Правда, в первый же день сломал мизинец на левой ноге, споткнувшись о камень. Пришлось возвращаться. Один из Зоны вышел, любил хвастаться Скрип, подвыпив. Пика, пацан непоседливый, вечно таскал его за собой. В этот раз они перешли периметр в тот момент, когда части стражи отошли, а натовцы еще не заняли посты. Сели в засаду, сталкеров трясти, а никого не появилось. Три дня впроголодь заставили Скрипа вспоминать все бандитские байки о тайниках и нычках. Так они и пошли искать брошенный рюкзак. Встреча с Фунтиком произвела на Пику сильное впечатление.

— А почему он «долговцев» не боится? — пытал он старшего товарища.

— Он мастер, — возмутился тот. — Они страха не знают. Если «долговцы» слово скажут, убьет всех и дальше пойдет. Мы тоже сможем пройти. Скажем, что отстали, догоняем своего мастера и пройдем.

Старший товарищ попал в «пургу». Не стоило натощак пить, да очень хотелось. А младший впитывал каждое слово. Он ведь и шел в Зону, чтоб авторитет заработать.

— Сейчас рюкзачок спрячем. Сами нашли, мы и съедим. Придем в лагерь, предъявим Болту, скажем, что он не главный. Пусть махорку курит, гад. И пойдем за нашим мастером вдогон.

Услышав такие речи, Скрип моментально протрезвел. Так, сначала Болт морду набьет. Потом рюкзак, с трудом найденный, отберут. И долго будут бить за попытку утаить находку. Обидно.

— Ты, Пика, главное, не горячись. Обидеть человека легко, прощение заслужить трудно. Болт вор авторитетный, зачем с ним ссориться. Расскажем, что мастера видели, тот нам велел вслед идти. Все мирно.

— Голова! — вздохнул в восхищении Пика.

За это он и терпел вечное нытье Скрипа. Тот всегда и все знал.

Дошли до стоянки и увидели трупы.

— Вовремя мы пошли на розыски, — сделал вывод Пика.

— Время не теряй, собирай все ценное, у Болта артефакты с пояса снять не забудь, — велел опытный бандит.

— А ты чего не помогаешь? — обиделся младший.

— Сразу видно, новичок ты еще, один работает, другой караулит. Выскочит из кустов химера, что делать будешь? Работай, давай, не пропускай ничего.

Убедившись в очередной раз в уме и справедливости своего наставника, Пика стал быстрее обшаривать тела бывших товарищей.

— Уходим в тоннель рядом с центральным ангаром. Там давно никого не было. Переночуем, оружие разберем. Самое лучшее себе оставим, остальное на продажу приготовим, — спланировал Скрип дальнейшие действия.

Толково, не добавить, не прибавить, все по делу, подумал Пика. Чего он Болта слушался, давно надо было его погнать, парни бы живыми остались. Взвалив на плечи уложенные трофеи, молодой бандит кивнул старшему товарищу. Готов к переходу.

Дошли без приключений. Пусто было на Свалке. Расположились между стеной тоннеля и тепловозом. Позади рельсы перекрутила аномалия, но места хватало. Сразу нашли еще один тайник. В мешке лежали два костюма наемника и столько же пистолетов. Новые «Вальтеры» в заводской смазке.

— Это мы удачно зашли, — прокомментировал Скрип. — Прибери, все потащим.

Поужинали, Скрип выпил полбутылочки, Пике не дал.

— Я нас днем стерег, ты ночью будешь, все по-честному, — объяснил он реалии жизни. — Спи в полглаза, услышишь что, буди меня, тебя, новичка, здесь вороны заклюют. Ты в Зоне, брат, но с тобой лучший из опытных бродяг. Вот так!

Лег у костра и захрапел. Караульный сел под стеной и прикрыл глаза. Через минуту он крепко спал. Во сне он мчался на новом мотоцикле по родной улице. Некоторым для счастья нужно немного.

Проснулся Пика от сырости. Утренний туман заполз внутрь вместе с каплями росы и серым рассветом. Передернув плечами, он весело крикнул:

— Кончай ночевать, выходи на зарядку!

— Сейчас тебе уши надеру, — пообещал Скрип. — Разбудил, так бери груз и пошли. Будет тебе зарядка, разомнешься и согреешься.

Через час дошли до блокпоста клана.

— Не стреляйте! — издалека крикнул старший бандит. — Мы за нашим мастером вдогонку.

— Ты на территории «Долга». При попытке нападения ты будешь убит, — прозвучала в ответ стандартная формулировка, известная всей Зоне. — Стволы убрать.

Навстречу вышел весь квад во главе с Молотом. Посмотрев на обвешанного оружием Пику, один из «долговцев» спросил:

— Откуда дровишки?

— Из лесу, вестимо, — ответил Скрип. — Болт и еще четверо.

Бойцы «Долга» прикинули драку двоих против пяти и решили, что внешность обманчива. Выглядела эта парочка не круче бродяг, собирающих пустые бутылки.

— Проходи, — скомандовал Молот. — Хотя нет. Козырь, проводи до заставы, и узнай, как наши гости прошли. К обеду чтоб вернулся.

В сопровождении клановца до Бара добрались быстро.

— Вешать будем? — обрадовались «долговцы» неожиданному развлечению, увидев две фигуры в черных куртках, в сопровождении человека в форменной одежде.

— Нет, — определил более опытный. — Идут с оружием и руки не связаны. Это те, про которых мальчишка в плаще ночью говорил. Бывшие бандиты. Как он там говорил? — наморщил лоб. — Вы что ли, Заточка и Треск? — крикнул он им.

— Мы Пика и Скрип, — обиделись бандиты.

— Ладно, надеюсь, вас здесь хоронить не придется, — кивнул главный в карауле боец. — Проходи, не задерживайся. Козырь, отведи их в бар, чтоб не шарились по базе. И Прапора предупреди, а то решит, что лазутчики, и постреляет.

Пика, как новичок, мог спокойно крутить головой по сторонам и задавать вопросы. Увидев, знакомые каждому, кто подошел к периметру на десять километров слова, бар «Сто рентген», он тихо сказал:

— Скрип, мы дошли до бара. Мы сталкеры, блин.

— Тогда переоденьтесь, — посоветовал Козырь, — со времен Меченого здесь черных курток не видели. Тот в чем только не ходил. Набьет на Свалке бандитов, идет потом туда в одном свитере, а оттуда в коже бандитской. Или в костюме «Ветер Свободы» на базу «Долга» придет. Дерзкий был человек, сталкер до мозга костей.

Миновали последние повороты подвальных коридоров.

— Крепость, — оценил с видом знатока Скрип.

— Точно, — согласился Ковбой, — бармен сказал Воронину, что если «Монолит» пойдет на последний штурм, то база клана падет раньше бара.

В зал вошли, громко смеясь. Служивый поднял руку, привлекая общее внимание.

— Если у кого-то были претензии к Болту и его дружкам, забудьте о нем. Парни все счета закрыли. Всем удачного дня.

Зона, бар «Сто рентген»

Деньги я уже получил, комплексный обед съел, и наслаждался хорошо заваренным чаем, листовым, а не пылью из пакетиков, когда незнакомый боец завел внутрь двух настороженных бродяг. Сразу было видно, что спали они не раздеваясь, около недели и столько же не умывались и не брились. Рекомендация мне понравилась. Болт личность совершенно незнакомая, но если его убили, значит, было за что.

Оценил я выбор оружия у гостей. «Калашников» за плечами и по пистолету с ножом на поясе у каждого. Скромно, надежно и без претензий на исключительность. Видел недавно у одного «Магнум». Интересно, где он к нему патроны доставать будет?

Села вновь прибывшая парочка за соседний стол, поэтому мне хорошо было видно, с какой жадностью они накинулись на еду. С продуктами в Зоне становится напряженно. Помощник бармена принес деньги за хабар. Неплохо, пачка зеленых соток и мелочь россыпью. А вот такой поворот меня удивил.

— Мелочь пополам, — сказал Скрип, — а пачку ты к себе прибери. Напьюсь, потеряю или проиграю, а ты водку не любишь, тебе кассу и таскать.

Жирный плюс гостям. Свои силы знают и о будущем думают.

— Чего ты за меня решаешь? — возмутился молодой. В душе он понимал правоту наставника, но хотел побороться за свои права.

— Смотри на соседа, видишь, чай пьет. Напарника нет, значит, спиртное побоку. Если двое, по очереди выпивают. Один всегда трезвый должен быть.

— Может, у него денег нет. Давай угостим.

— Он в армейской броне. Знаешь, сколько стоит? Как десяток твоих мотоциклов. Наверняка ветеран, или опытный сталкер в шаге от ветеранства.

Давненько я не был ни для кого примером, вот сподобился. И где? В баре Зоны. Молодой подошел все-таки.

— Извините, уважаемый, меня люди Пикой кличут, — представился он, и протянул руку. Волновался, конечно, но держался достойно.

— Сотник, — вполголоса сказал я. Поручкались мы, взял я свой стакан с чаем и сел за их столик. Перемещение не осталось незамеченным. «Долговец», постоянно сидящий в баре, слегка развернулся, чтобы лучше слышать наш разговор.

Конечно, полковник Петренко не так наивен. Не оставит он такое место без присмотра. Я махнул рукой Информатору. Иди сюда. Сел он к нам.

— Ты без прибыли остался, — расстроил его. — Твои посланцы на Янтарь, в трубе растяжку не заметили. Наверное, их уже снорки доели. Из пришедших с Мамонтом один уцелел, руку повредил, будет лечение Сахарову отрабатывать. Делаю тебе встречное предложение. Очищаем, насколько возможно, Дикую Территорию, запускаем туда сталкеров «конденсаторы» добывать. Блокада не навсегда. За тобой вербовка работников и охранников, пять процентов с наших артелей твои.

— Что значит с «наших»? — уточнил он.

— Если работяги, придут «электру» раскапывать сами, мы их гнать не будем. Черный Сталкер жлобства не одобряет. Охранять специально не будем, пришли на свой страх и риск, пусть сами от неприятностей отбиваются.

— Это справедливо, — сказал захмелевший Скрип. — Сейчас зайдем на «Росток», определимся по понятиям, кто там нашим сталкерам работать мешает.

В погребке наступила тишина. Даже бармен перестал протирать свои стаканы. Последний раз такое здесь было, когда Меченый на предложение сходить на «выжигатель мозгов», тихо сказал: «Готов». Тогда он и стал легендой.

Скрипу было море не то, что по колено, по щиколотку. А все остальное по хрену.

— Пика, братан, за мной, мы сейчас на стрелу.

Допив залпом стакан, бандит метнулся к выходу. Водка требовала подвига. Я собрал мелочь по карманам, взял у бармена две бутылки, одну стянул со стола у зазевавшегося «долговца», кинул в рюкзак хлеб и всю натасканную колбасу и кинулся вдогонку. Настиг лихую парочку за вторым складом. Сталкеры у костров сидели в полном изумлении. Прямо по центру Бара, лязгая автоматными затворами, идут бандиты. В чем дело?! Следом за мной тяжкой поступью командора бежал мой приятель Прапор. К посту вышли славной такой компанией. На немой вопрос в глазах старшего служаки по караулу, ответил вслух.

— Идем «Росток» завоевывать, типа окончательно.

— Там же Ярик, — напомнили нам.

— Тем хуже для него, — железным голосом отчеканил Скрип. Пика злорадно заржал.

Мы протиснулись между острыми краями рваного железа. Мне здесь уже каждая травинка знакома. Кинулся бегом вперед. Наемников снесли сходу. Заскочив в сумрак длинного перехода, я сразу включил прибор ночного видения, и короткой очередью в три патрона снял стоящего у дальней стенки противника. Подбежав к развороченному пролому выхода, присел, и, стреляя на ходу, метнулся в дальний угол за кирпичную кладку. За спиной гремели автоматные очереди. У меня в прицеле мелькнул серо-синий костюм, и палец нажал на курок. Надо Аскольда переодеть, по форме наемников многие могут начать стрелять по привычке. Плохой имидж у этой одежды. Мои бандиты выскочил вперед, и из двух стволов изрешетили последнего из состава заслона. Так он рухнул в калитке гаражных ворот. Со свинцом в груди и жаждой мести. Знал куда шел, однако.

Скрип задумался. Слегка протрезвел от запаха крови и сгоревшего пороха. Я протянул ему початую бутылку. Петренко у своего бойца из зарплаты вычтет, подумал, и тихо завыл от удовольствия. Пика послушал секунду, другую и подтянул за компанию. Скрип махнул мне рукой, веди. А я знаю куда? Пошел к костру между вагонами и зданием. Впереди раздался крик и треск «электры». В неудачном месте споткнулся кто-то.

Протиснулись вдоль стенки мимо аномалии, обошли вагон с торца и вышли прямо к бандитской стоянке. Трое их там было, как и нас, только наша масть была старше. У одного винтовка английская с встроенным прицелом на коленях лежала, а мы стволы в руках наизготовку держали. Скрип сделал шаг вперед и опустил ствол.

— Вы, волки позорные, нашим сталкерам работать мешаете. От жизни устали, в натуре? Так это лечится. Что скажете в ответ?

Матерые бандиты видели перед собой злого собрата по промыслу, им незнакомого, но недовольного. Растерялись они.

— Вы толком говорите, что не так, — сказал один.

— Да все, — отрезал я. Главное, следить за речью. Блатные не говорят «садись», только «присаживайся», и «благодарю» вместо «спасибо». Если в стране сто пятьдесят миллионов населения и из них двадцать прошли через лагеря и зоны, такие мелочи знает каждый житель этой странной страны. — Присаживаемся, Скрип? — спросил у предводителя похода.

— Падаем, — согласился тот и шлепнулся у костра.

Я достал из рюкзака водку, колбасу и хлеб.

— Сообразите закуску, нам немного, мы после завтрака.

Бандиты повеселели. Ну, это ненадолго. Сейчас мы им настроение испортим.

— Ярик вами, как щитом загородился, своих людей бережет и кормит, а вас на убой держит. Сколько вас осталось, а у него, сколько активных стволов в деле? — между делом поинтересовался я.

— Наши все здесь, кто жив остался. Последних ветеранов сегодня утром из-за вагонов Призрак пострелял. Его манера, помню, — пробурчал один между поеданием колбасы и выпиванием водки. — Крадется за подранком. Дождется, когда к тому помощь придет, тут всем и трындец.

— Он же копец, — добавил другой.

— С Призраком мы вопрос решим. Попросим Сахарова его с Янтаря не выпускать, — утешил я их. Они уставились на меня.

— Ты не из братвы, — сделали они верный вывод.

— Но зато в доле с дела, — уверенно сказал я. — Надо сталкеров на завод и станцию запускать. Пусть работают, прибыль приносят.

— Мы в половине! — заявил самый прыткий.

— Это к президенту России. У него денег больше. Похороны, опять, за казенный счет. А у нас патроны считанные, живого в «холодец» в гараже засунем. Забудь. Две штуки в день, патроны, еда, лекарства казенные, свободный вход на Бар. Свободная смена спит под крышей на матрасах. Банька, когда захочешь. Что сам нашел, то твое. Сталкеров припахал, тут твоя половина, если жив остался. Есть там такие Сержант с Воробьем, люди крутизны не мерянной, деньги за воздух мечтают получать. Вдохнет сталкер, а они уже руку тянут, наличные получать.

— Со знанием дела говоришь, видел где? — спросил жилистый, с выгоревшими бровями бандит.

— В Долине Епископа отбирал у Фунтика. Тот всем лопату в руки и на раскопки. Там строго было. Сделал норму — получишь паек. Нет, значит, нет.

— Как они сейчас? — продолжил он справки наводить.

— Друзья, не разлей вода. На Агропроме должны быть, и мне туда надо.

— Договорились, — выдохнул бровеносец. — У Ярика утром одиннадцать человек было, сам двенадцатый. После вашего прохода восемь осталось. У них база в подвале, никому кроме наемников, туда дороги нет. Пристрелят на месте. Коридор метров тридцать, каждый метр на прицеле. Склад у них там, сами думали, как его захватить. Трое на стройке. Призрака с Янтаря ждут. Остальные в подземелье. Меня зовут Данцигер.

— «Нож»? — пришла моя очередь удивляться. Слышал я о них. Он и его сослуживец, Савада, по прозвищу «Бамбук», убили кого-то или только хотели, не суть важно. На допросе они вспомнили, чисто случайно, что они боевые офицеры, а не твари дрожащие. Задавили цепочкой от наручников следователя, взяли оружейную комнату, подожгли здание военной прокуратуры и убивали любого выбравшегося из огня. Взяли все банки в центре, чтоб не крутиться по всему городу и бесследно исчезли. Нам повезло, что мы решили дело миром. В перестрелке у нас тоже были бы потери. Есть такие люди, которые терпеть не могут умирать в одиночестве. На все готовы, чтоб создать себе почетный эскорт. Пока я думал, жизнь подтвердила мою правоту.

— Пойду, Ярику гостинец брошу, — Нож достал из-за спины гранату. — Рука устала.

Улыбнулись мы с ним друг другу.

— Пошли, Пика, стройку зачистим, — предложил я юноше. Тот с готовностью вскочил. Хорошо быть молодым.

Еще лучше воевать днем. Сразу понимаешь, зачем у тебя на винтовке снайперский прицел. Двоих наемников я застрелил с перрона грузового пакгауза. Стояли они картинно, держали под прицелом выход из боковых ворот. А мы ножками, в обход дома с тайником, и вот они у нас, как на ладони.

— Бегом, — скомандовал я, на ходу снимая с предохранителя автомат, и закидывая за спину «винторез». И так патронов мало, а у меня контракт на убийство не выполнен. На Милитари. Не люблю эвфемизмов. Ликвидация. Киллер. Мы люди без комплексов. Наемный убийца и мародер. Работа такая, довольно тяжелая и опасная, но мне нравится.

Стрелять мы начали прямо с лестницы. Площадку я представлял очень ясно, сам недавно тут в прятки играл. Свинец частым гребнем прошелся по открытому всем ветрам месту. Хотя спрятаться, все равно, было где. За железным ящиком, за любой из колонн, за дальней стеной. За трупами, в конце концов. Выскочили наверх, стали брать последнего наемника в клещи. За стеной засел, солнце в спину через тучи, слабая тень на бетоне. Под чужие выстрелы не полезем, гранату кинем. Задержал ее в руках на секунду, и легонько катнул по плитам перекрытия. Взрыв, визг осколков, шлепок тела о землю. Дикая Территория к приему сталкеров готова. Выход из подвала засыпать, пусть мастер Ярик в темноте подыхает. Пика, не дожидаясь команды, уже собирал оружие. Молодец. На троих нашлось четыре артефакта. Неплохо живут наемники. Жили.

Вернулись к лагерю на свежем воздухе. Наши уголовники выпивали на троих. Скрипа несло. Он еще не сказал, что учил Стрелка автомат в руках держать, но был к этому близок. Данцигер сидел рядом, и тихо улыбался.

— Ты, говорят, Сотник? — перепроверил он Скрипа.

Я кивнул, не желая привлекать излишнего внимания выпивающих. Много на моих руках бандитской крови.

— С Найденовым сможешь встречу устроить? — последовал очередной вопрос.

— Связи нет и у нас. Выйдем за периметр или возобновим сообщение, сразу решим вопрос. Хоть с Гетманом. Это не шутка.

Нож посмотрел на меня пристально и поверил.

— У наемников в руководстве раскол. «Монолиту» нужны люди для работы вдали от Камня. Сектанты не годятся, они должны от него подзарядку получать. Точно не знаю, примерно раз в неделю, часа полтора-два. Само руководство от него не зависит, но своими ценными шкурами оно не рискнет. Но они придут. Это их проект.

Вот так. Захватил «Росток» на свою голову.

— Ярик в подвале лабораторию приготовил. Двое с подранком в коридоре возились, «электра» его зацепила разрядом. Если никто не успел за угол от моей гранаты спрятаться, то мало наемников на Дикой Территории осталось, — продолжил говорить Данцигер. — Пока связь была, слышал разговор. Ярик докладывал Ирокезу, куратору операции «Слезы бога». Те, в подземелье, будут нас ждать часа в три ночи. Мы ближе к полуночи рискнем атаковать. Половина склада наша? — вопросом закончил он.

— Что с бою взято, то свято. Все ваше, чем поделитесь от щедрого сердца, всему будем рады, — заверил я его. — Ты снова в армии, только в другой. Кречета тоже ищут в Польше, камера у них есть для него в тюрьме, да только с Дона выдачи нет. Работайте спокойно. Наши сталкеры будут передавать привет от Информатора, их охраняйте. Остальные пусть живут сами по себе. Удачи тебе, Нож.

Где его напарник, спрашивать не стал. Захочет, сам скажет.

Пока мы разговаривали, у костра все допили. Скрип счастливо улыбался. Всегда немного завидовал в меру пьющим. Накатил на грудь, вот и радость. Простенький рецепт. Прожил до смерти, не протрезвев, значит, жизнь удалась. Пика весь щетинился трофейными стволами, как дикобраз. Семь винтовок, все «трехсотки». Еду, медикаменты и патроны, чтоб туда-сюда не таскать, оставили новым союзникам. У них два «Энфилда» и «Калашников» у толстяка. Лишняя сотня натовских патронов не помешает, тем более перед ночным боем.

Помахали ручкой на прощанье, и пошли обратно. Пику разгружать. Я Скрипа под локоток вел. Надо же так напиться. Прапор с бойцами караула к нам навстречу с носилками кинулись, думали раненого ведем.

— Давайте, — говорю, — лишним не будет. Перед вами герой переговоров, а не вульгарный алкоголик. Самого Данцигера Ножа на нашу сторону перетянул.

Тут наш бандит пал на носилки и зачмокал губами. Увешанный чужими стволами Пика к шуткам не располагал, понятно, что бой был, но все заулыбались.

— Нож и еще двое согласились работать в охране наших сталкеров. Ярик и несколько уцелевших наемников, не больше пяти человек, блокированы в подвале завода. По делу все. «Росток» взят под контроль. Отнесем дипломата на койку, пусть проспится.

Парни решили позабавиться, скучно в карауле стоять, схватили ручки носилок. Так и пошли по всей базе, Пика с грузом, бойцы с носилками, и я, чуть сбоку. Добрались до скверика перед входом в бар, тут они носилки поставили и удрали. Понятно, страна должна знать своих героев. А тут перекресток всех дорог Зоны. Сейчас будут из-за угла наблюдать, развлекаться. Цирк уехал, а клоун остался. Напился потому что.

Только не на тех они напали. Дел у нас других нет, как их веселить. Забрал я вещи Скрипа, автомат, рюкзак, с пояса все, и мы спокойно пошли к бармену.

Спустились, свалили кучей оружие на стойку и сели за стол к приятелю нашему, Информатору. Ему на стол высыпали все захваченные компьютеры и электронные записные книжки.

— Добывай сведения, сейчас вернемся.

Оставив под его охраной оружие и имущество пьяницы, мы пошли на улицу за телом. Оно уже вывалилось из носилок и лежало рядом. За это время вокруг собралась толпа из трех человек и беззубого гаденыша.

— Давно не виделись, — приветливо сказал я, и врезал ему с ноги под копчик.

Он не стал тратить время на всякие глупости, на попытку встать, например, и как стоял на четвереньках, так и побежал за угол. Положили мы дипломата на место, взяли носилки и потащили в бар. Пару раз останавливались на ступеньках, но дошли быстро. Поставили ношу рядом со стеной, и сели на свои места. Ух!

Обрисовал я собирателю новостей обстановку на Дикой Территории. Услышал он про нового партнера, Данцигера, скривило ему личико. Но, немного подумав, согласился, что Нож человек слова. Если сказал, что убьет, убьет непременно.

Тут нам принесли деньги и обед на троих. Порцию Скрипа отдали нашему консультанту, чтоб не пропадало. Денег вышло по пять тысяч на человека. Мелочь пододвинул Пике, на мороженое. Артефакты я в свой ящичек припрятал. Блокаду все равно прорвем. Надо было определиться с дальнейшими планами.

— Что делать будем? — спросил молодой бандит.

— Ты — Скрипа караулить. Я пойду куда-нибудь, не решил только на Янтарь, к «Свободе», или на Агропром. Везде дел много. Здесь, если что случиться, свой человек есть, узнаем. Гармония мира не знает границ, теперь мы будем пить чай.

Зона, Кордон

Тихая ночь на Кордоне внезапно превратилась в ад на земле. Мутанты шли в атаку, как советские войска под Ельней. Подпираемые сзади цепью чернобыльских псов, они густой массой лезли на мины и пулеметные очереди. Лис вовремя затащил новичков на чердак. Стадо кабанов металось по поселку до тех пор, пока их не выгнали загонщики.

Военных на дороге смяли сразу и втоптали копытами в асфальт. Кинувшихся в бега одиночек рвали на куски слепые псы. Подав сигнал тревоги, блокпост открыл ураганный огонь. Кабаны, навалившись всем стадом, выдавили двери в здание, и началась резня. Уцелел только пулеметный расчет на вышке, который сразу после рассвета сняли вертолетом и эвакуировали. На дорогу сбросили бочку напалма.

Гори, гори ясно, чтобы не погасло.

— Все, слепые псы, пока не съедят мясо подчистую — не уйдут, — сказал Серый. — Хана заставе. Китайцы довольно переглянулись.

— Кто-нибудь уходит за периметр? — задал Малыш вопрос адресованный сразу ко всем. Сталкеры недоуменно пожали плечами. Не для того они сюда шли, чтоб без хабара уходить. Обидно, подумали диверсанты, окно пробили, а весточку начальству послать не с кем. Вольные бродяги Зоны быстро разошлись по известным им местам, артефакты собирать. Серый отправился в гости к торговцу. Не к лицу лидеру Свалки суетиться.

— Если надо для дела, могу попробовать выйти, — предложил Белый Пес. Майор сразу сел писать шифровку. Лейтенант, подумав начал инструктаж.

— Добирайся до украинских частей и требуй встречи с генералом Найденовым. Передай ему, что Фунтик пошел на Радар. Плакса с ним, и мы пойдем вдогонку. Вот диск памяти. Иди, Белый Пес.

Стая легко проложила дорогу рядом с черным пятном сгоревшего асфальта. До Чернобыля путь не близок, но до вечера можно было добраться. Малыш и Коротышка смотрели вслед неожиданному курьеру, пока он не скрылся за линией соседних пригорков. Почесали уши псам и решили навестить своего первого работодателя. Запас патронов пополнить, раз уж рядом оказались.

Сидорович гостям был искренне рад. Предлагал бесплатно водку и колбасу, но никто не хотел брать лишнюю тяжесть. Начали подтягиваться сталкеры с хабаром, и, обговорив насущные проблемы, китайцы и Серый устроились возле костра на площадке в центре поселка. Разведчикам надо было придумать, как провести псов через Бар. С командиром заставы на Свалке обещал помочь договориться авторитетный одиночка.

Зона, Милитари

— Гости к нам, — спокойно сказал Крепыш.

Епископ на всякий случай тоже глянул в открытое окно. Шли трое.

— Встречаемся у кабины крана рядом с Барьером в десять вечера. Ухожу я, день в баре пересижу. Вон тот, в броне «Страж Свободы», Макс, командир ударной группы, левая рука командира и меня хорошо знает. Скажете, пошел лагерь наемников стеречь, чтоб неожиданностей не вышло.

Мастер вышел в дверь и свернул за заднюю стенку дома. Можно было и в сарае от гостей спрятаться, да хитер был Макс, мог и пристройки проверить, и подвал. Вдруг там контролер спрятался. Бывали эти монстры на Милитари, предпочитали, правда, брошенную деревню с водонапорной башней. Прямо в домах жили под охраной кровососов. Под прямое управление тех не брали, не к чему.

Просто внушали мутантам мысль, что в доме живет их великий властелин, которого они должны охранять. Те, всей стаей и старались. Анархисты из «Свободы» держали в крайнем домике постоянный пост, на случай внезапной атаки. Когда были силы и время отбивали всю деревню, но ненадолго. Вскоре после очередной зачистки, в развалинах опять селились кровососы. Война шла с переменным успехом. Туда Епископу идти не хотелось, хлопотно, да и не к чему. Хоть и не близкий путь до Бара, но на Милитари безопасных мест для него не было. Надо было уходить на день. Бирку свою он у Кабана забрал. Полтора года в хранилище не заглядывал, забыл уж, что там в точности. Но казалось ему, должна там быть одна полезная вещь. Пачка дымовых гранат, отличный способ для нейтрализации вражеских снайперов. Сейчас он это и проверит. Укрываясь в складках местности, дошел до холмов и пошел к главной дороге. Обходя аномалии и поляны с пасущимися кабанами, добрался до высоковольтной линии. Отсюда до Бара было рукой подать. Увидел на соседнем холме зеленое пятно военного бронежилета, и на всякий случай ушел подальше от дороги. Береженого бог бережет, а дерзкого сталкера конвой стережет. Повязку с головы Епископ давно снял, издалека бинты только привлекали бы чужие взгляды. Надвинул капюшон пониже и зашагал к посту «Долга».

— Привет, служба, — сказал он нейтральным тоном, ни вызова, ни заискивания. — О чем стоит знать одиночке, кроме того, что он на территории клана?

— Появился на Баре вихрь крутой, из бывших бандитов, — довольно сказал начальник караула. Служба у него скучная, только и радости, нападение отбить или поговорить с тем, кто местных новостей не знает. Епископ, несмотря на всю свою выдержку, вздрогнул. Не ожидал, что его так легко, прямо на входе расколют.

— Что, если бандит бывший, так уже и не человек? — слегка возмутился он.

— Да почему, человек, только присмотр за ними нужен, завтра еще Данцигер Нож придет. Тоже решил завязать, пока амнистию Долины не отменили.

Тут Епископа качнуло не по-детски. Он на крылышки с арфой не претендовал, но Данцигер убивал людей вместо «здравствуйте».

— С этим парнем вы точно горя хлебнете, — высказал он свое мнение.

— Даже не буду с тобой спорить, — согласился сержант «Долга». — Мы и с этими двумя, которых Информатор на работу взял, наплачемся. Представляешь, за день два рейда. С утра на Свалке Болта прикончили, в обед здесь проходили, тащили семь винтовок после охоты на наемников. Звери, короче. Поэтому и с Ножом договорились легко. Но «Росток» они для работы открыли.

Епископ понял, что умные бандиты меняют лошадей прямо на переправе. Рядовые стрелки, оставшись без руководства, не имели шансов на выживание.

Правда есть еще один вариант. К власти придут новые лидеры, более жестокие и решительные. Такие, как Бамбук, Йога, Нож и он сам. Может быть, и пришлые варяги просто убирают конкурентов. Надо на них поглядеть. Попрощался с караулом и зашагал в бар. Прапор сидел у костра сталкеров, тоже события дня обсуждали.

В подвальчике было так уютно, что сердце сжалось. Вон за тем столом сидело то мерзкое создание, затеявшее драку, после которой Ник Епископ был вынужден убегать от петли и становиться бандитом. Он, конечно, не пропал. Все, что тебя не убило, сделало тебя сильнее. Ничего не изменилось за полтора года. Бармен протирает стаканы, охранник у входа в кладовые, сталкеры за столами.

А вот и новые детали. Сидит парень в черной куртке, автомат на столе, пьет чай. У стены на носилках лежит еще один в облаке перегара. Информатор беседует с парой работяг. Подсел мастер к любителю чайком побаловаться.

— Назовись, — предложил вежливо.

— Пика, — кратко представился собеседник. Подумал, и добавил. — Бандиты мы. Скрип главный, и у нас уже контракт. Долгосрочный. Есть еще парень, убийца, на дело пошел после обеда. А я Скрипа стерегу. Завтра на работу, а он перебрал слегка.

Да. Раньше бандиты в баре не сидели. Меняются правила вместе с жизнью. Епископ подошел к стойке и кинул бирку от хранилища на столешницу. Наклонился к уху бармена и прошептал слово-код. Тот кивнул охраннику, пропустить. Открыл мастер свой ящик, и понял ясно, что собирал его молодой сопливый щенок. Какой там ерунды только не было, патроны разные занимали половину. Бинты, аптечки, консервы. Пистолет модернизированный. Среди хлама лежали контейнеры с артефактами и дымовые гранаты. Выгреб все, кроме артефактов. Вернулся в зал, положил на стол Пике патроны для автомата и простые и бронебойные, добавил несколько бинтов и аптечек. Прибрал оставшиеся лекарства в свой рюкзак, остальное добро высыпал на приемочный стол.

Увидев пистолеты, бармен улыбнулся.

— Да, ты прав, — кивнул Епископ. — Проходит время, и твои взгляды меняются.

Сел на место, знал, что принесут и еду, и расчет.

— Как вы решили на Бар идти? — спросил он молодого бандита.

— Видели как наш мастер, из «черных», прошел заставу, да пошли за ним следом, — простодушно сказал тот. — На Свалке все равно делать нечего, а тут нас уважают, сразу деньги, работы много. Красота!

— Почему ты думаешь, что мастер прошел заставу? Может, он мимо прошел? — уточнил Епископ важный момент.

— Чего мне думать, Скрип в Зоне все знает. Сказал, значит, так и есть.

Видел пьяница переход и узнал. Мастеров наперечет, всех знают.

— Больше никому не рассказывай, дойдет до начальства местного, часовым уши накрутят и погонят нас отсюда. И не кричи на каждом шагу, что бандит. Работаешь на одиночек, значит сталкер-охранник. Всем спокойней будет. Патроны прибери. Пригодятся.

— Привык я по понятиям жить, делай, что должен, и всегда будешь прав, — сказал Пика. Вот упрямый попался, подумал Епископ.

— Да живи ты, по чему хочешь, главное разговаривай меньше. Завтра сюда Нож заявится, здесь он стрелять не будет, но с «Ростока» не все вернутся, попомни мои слова.

Епископу принесли деньги, и он, убрав их подальше, отправился на дневку. Ночь предстояла хлопотная.

Чернобыль

Белый Пес почти дошел до Чернобыля, когда увидел на дороге машину с родным трезубцем на борту. Выскочил резко на дорогу, махнул рукой. Остановились, вылезли. Лейтенант и два сержанта.

— Доставьте меня к генералу Найденову, — сказал он.

— Давай мы тебя к начальству отвезем, а оно пусть решает, — лениво процедил офицер. — Автомат в кустах спрячь или нам отдай, потом вернем. Нет, если он твой, и разрешение в порядке, то пусть на плече висит. Но если по базе данных ствол в розыске числится, то неделю будешь плац мести, пока разберутся.

Вздохнул Пес и отдал автомат. Сел в машину, и через пять минут она затормозила у барака с американским флагом.

— Вы, твари, только что застрелились. Тратьте гонорар быстрее, жизнь ваша к концу пришла, — твердо и спокойно пообещал он.

— Пан лейтенант, — засомневался один из сержантов, — может нам за него и у нас премию дадут? Что-то страшно мне и беспокойно.

— Ты, что думаешь, я наших генералов не знаю? Нет никакого Найденова, врет он все. Мы его в комендатуру сдадим, его оттуда через сутки выгонят на улицу, и ушел сталкер от всех, что твой Колобок. Тебе, что, деньги не нужны?

— Ты честный парень, сержант, у тебя есть маленький шанс остаться в живых. Дай пожму твою руку, — продолжал давить на психику сталкер.

Схватив того за руку, всунул ему в ладонь шифровку китайцев и микродиск.

— Не повезло тебе с компанией, парень. Пусть Черный Сталкер поможет тебе сделать правильный выбор, — в голосе Пса было столько железа, порезаться можно.

Из дверей вышли два мордоворота в серых костюмах и потянулись к сталкеру с наручниками. Только Европа, она там, за Вислой, а здесь постсоветское пространство, а здесь по помойкам воют собаки, здесь мир, в котором нет минуты без драки. Пес выбрал левого, он был больше, и в связи с этим очень самоуверен. Прыгнул на него и вцепился зубами в лицо. Метил в нос, да тот уклонился. Прикусил щеку намертво, правую руку перехватили, но левая кисть легла как надо, четыре пальца вцепились в чужое ухо, а большой палец вдавился в глаз. В спину били автоматные приклады, но он держался, как клещ, понимая, что каждой секундой боя убеждает сержанта в серьезности своих угроз. Сбоку треснул разряд электрической дубинки, и Пес свалился в беспамятство.

Сержант получил свою долю за пойманного сталкера, вспомнил своего деда, старого бандеровца, и понял, проклянет. И брат разговаривать не будет. Убедившись, что никто не видит, зашел в штаб и постучал в дверь офицера контрразведки.

Глава 6

Зона, Бар

Посмотрел я на упившегося Скрипа, порадовался за него. С утра выпил, весь день свободен. У каждого своя жизнь. Меня всегда угнетали отложенные дела. Надо идти на Милитари, клиента убивать. Проверил оружие, хлопнул Пику по спине, чтоб не грустил, помахал рукой Информатору и зашагал себе, из погребка на дождик. Счетчик затрещал, плохая водичка, радиоактивная. Ну, и ладно, я ее пить не собираюсь.

Пост прошел молча, привыкли «долговцы», что бегает тут один туда, сюда. Только сейчас я не прямо пошел, а к военным складам повернул. Добрался до пробки техники на дороге, представил, как растерянные люди рвались на Большую землю, на незатронутую выбросом территорию. Тоскливо стало. Сидишь в тишине. Планируешь отпуск, а тут, бац, и, дефолт. И твоих денег на еду в обрез хватает. С тех пор я привык делать заначки, причем в нормальных деньгах, а не в российских и украинских фантиках, самой защищенной от подделок туалетной бумагой в мире. На холмах, через дорогу, мелькнул сталкер в стандартной защите. Я в сторону ушел, зачем мне лишний шум. Он тоже подальше от асфальта отодвинулся. Вот и штабеля труб и плит, вечная незавершенная стройка. Пригнулся, стал обстановку изучать.

У костра двое сидят, беседуют. Один в тяжелой броне с гидравликой дозором обходит владенья свои. Еще человечек с автоматом за бочкой спрятался, стережет указанный сектор ответственности. На стволе у него оптика прикручена. Не прост парнишка. На подъеме, с той стороны лощины, вагон, и у обломков крановой стрелы стоит последний красавец. Пятеро. Двое в броне. С одного из них и надо начинать.

Дождался я удачного момента, когда бродячий броненосец оказался на открытом пространстве, вдали от плит и кустов. Некуда ему будет спрятаться секунд пять. Второй как стоял на месте, так и пал. Ввинтил я ему две пули в голову, только ствол в сторону отлетел. А мне уже надо другим заниматься. В условиях реальных боев опыт быстро нарабатывается. Или нет. Тогда тебя хоронят. Простое правило — не веди ствол вдогонку за целью, стало уже рефлексом. Взял упреждение перед силуэтом, нажал на спуск, и двинул прицел ему навстречу. Через полсекунды он на очередь и налетел. Сколько ему свинца досталось, не понял, некогда было смотреть, не боец, и ладно. Уже оставшиеся сообразили, что смерть пришла. Двое у костра прыгнули в разные стороны, и правого я в броске достал. Только кровь фонтаном на кусты. Тут внутренний голос, трус еще хуже меня, завопил, что лимит удачи исчерпан. Не вставая, покатился за трубы, а на меня посыпались срубленные автоматчиком ветки. На миг он опоздал. Точнее, мы с голосом его опередили. Эффект неожиданности свои дивиденды принес, и немалые, да расклад все равно не в мою пользу. Один против двоих. Сейчас все и начнется.

Переполз к другому концу трубы и приподнял голову. Не видно никого. Кстати, тут в Зоне плохих стрелков нет. Вымерли в результате естественного отбора. Если тебя возьмут на прицел, считай — покойник. Чудес здесь много, выползают люди из аномалий без единой царапины, Болотный Доктор ходит всюду без оружия, но промахов не бывает. Старый, изношенный ствол может заклинить, но на такие шансы я бы ставить не стал. Мой козырь — мощная винтовка, ей дистанция нужна. Убегу от них.

Пригибаясь и прячась за кустами и кучами стройматериалов, добрался до противоположного конца ложбины между холмами. Глянул вдаль и остолбенел. Из трубы домика на взгорке струился дымок. Такой дачный или деревенский. Кто-то там плюшками баловался. Не пойду я туда. Свернул по асфальту вправо и стал обходить наше поле битвы по широкой дуге. Раздалась короткая очередь. Это автоматчик меня к земле прижимает. Ветер листья шевелит, ему движенья в зарослях чудятся. Рядом с вагоном аномалия воздух колышет. Выберу позицию у разбитой крановой стрелы. Хоть какая-то защита. Новыми выстрелами автоматчик себя обозначил. Пятого не видно. Рискну. Выстрел, и привычный взмах рук падающего тела. Нет, ребята, хорошее оружие — это половина успеха. Треск «электры» на склоне холма. Вот и пятый нашелся. Только с него мне трофеев не взять. Как пятился он спиной, так и зашагнул в аномалию. Пусть милость Зоны будет с вами, вы жили, как хотели и умерли сражаясь.

Сбор добычи мое любимое дело. На этот раз мне выпало большое количество сюрпризов. Во-первых, оружие. Сразу видно, что мы на Милитари. Три модифицированных ствола из четырех. Вот так-то! Сколько сил люди вложили в разную дрянь. Надо же додуматься улучшать английские «Энфилды». Одну винтовку серьезно облегчили, примерно на половину. Вместо пяти килограмм металлолома ее хозяин таскал чуть больше трех. Конечно, из нее можно было убить, но при некоторых навыках для этого годится любой булыжник. Помповое ружье увеличенной мощности. Упасть, отжаться! И эти клоуны меня дожидались, чтоб умереть. В ящике патронов груда, водочка, сигареты, в контейнере колбочки пластиковые, наркотики россыпью, курево и ширево.

Артефакты с поясов поснимал, ничего особенного, средние наборы. От радиации, для повышения защиты от пуль и осколков, для уменьшения кровотечения при травмах. Все равно прибрал, нашему синдикату товар нужен. Хоть всю Зону вынеси, все равно не хватит. Зашел в вагончик и ахнул. Пара «телепортов». Скажи мне кто, я бы за ними на базу «Монолита» пошел, не моргнув глазом, а тут, у обычных гопников, такой клад. Прибрался за собой, благо аномалии тут на каждом шагу, не то, что на Янтаре, скидал туда покойников, как и не было никого и никогда.

Решил на холм подняться, на анархистов посмотреть, и разгрузиться.

Поднялся в горку, три бойца на посту. Винтовки австрийские штурмовые. Подошел, новости узнал. Рассказали мне про крутого разведчика Несталкера. Похохотали мы вместе, чтоб далеко не ходить продал я им все пистолеты и патроны. Водку и сигареты подарил. Обрадовались ребята.

— У меня еще наркотики есть, — говорю, — только ничего в них не понимаю. Забирайте. Сами разберетесь.

Выложил пакеты и коробки, а парни напряглись и взглядами волчьими друг друга жгут и меня заодно. Чувствую, сейчас на ровном месте стрельба начнется. Начал сходу крутить «комплекс два», рукопашная атака с оружием. Зомби говорил, что за двадцать с лишним лет войн и конфликтов, реально ему эта штука не пригодилась. Только вместо зарядки. Левому прикладом в лоб, правому стволом в кадык, тому, который прямо передо мной стоял, автоматом в челюсть. Поплыл пацан. Повязал их ремнями, кляп в рот каждому и погнал пинками по дороге. Пока дошли, свита образовалась, человек пять, зато сразу к штабу довели. К такой процессии командир сам на крыльцо вышел.

— В чем дело? — говорит.

Зашел я внутрь, все как у людей, направо постовой арсенал сторожит, налево торговая точка с прилавком, правда без решетки. Тут стволов с полсотни будет, не обидят здесь торговца отряда.

— Увидели мой хабар и как с ума сошли, за винтовки схватились, — сказал.

Кивает командир на окно приемки, выкладывай. Ну, смотри. Разгрузился от всего лишнего, а деньгами меня никто не радует.

— Расстрелять их всех, и сталкера за компанию, — предложил задумчиво торговец.

— Вариант, — протянул командир.

Взял их обоих на прицел, а с улицы вопль несется, кто-то кляп выплюнул.

— У него «слезы бога»!

— Поздно, Скряга, готовься к бою. Ты с нами, сталкер, или пойдешь дальше, по своим делам? Еще и Макс ушел с Несталкером и Кэпом.

Завыл он не хуже пса перед атакой. Ну и я его поддержал, как мог. Затихли на улице, и пошли мы, печатая шаг. Куда же мы с внутренним голосом опять влипли?

До крыльца по коридору десять шагов. Не было нас минуты три, а перед домом две толпы, двадцать и сорок человек, соответственно.

— У нас свобода, — сказал твердо командир. — Каждый, кто хочет защищать Барьер и драться с «Монолитом», останется здесь. Кто хочет каплю «слезы бога», получит ее и уйдет из отряда. Я все сказал.

Двадцатка тонкой струйкой просочилась в дом, занимая круговую оборону.

— Повар, иди, посмотри на препарат.

Дерганой походкой по крыльцу поднялся человек, чертовски похожий на Бродягу. Ощупал мою добычу, обнюхал ее, и сказал:

— Хватит на всех и останется. Собирайтесь. Мы уходим в деревню. Там устроим рай на Земле.

Через пять минут на военных складах стало очень просторно. На моих глазах клан «Свобода» распался на две неравных части. Бойцы отдельно, наркоманы тоже.

— Оставь свои номера счетов Скряге, пришлем мы тебе твои деньги, — сказал враз постаревший командир. — И принесла же тебя нелегкая.

Понимая, что руководству не до меня, я оставил банковские реквизиты, и, забрав все неоплаченное добро со стойки, тихо убрался восвояси. В брошенной деревне гремели очереди. Наркоманы кончали кровососов.

Устал я что-то, день прямо бесконечный. На Бар, карету мне, карету! Просто замечательно, что мои артефакты делают меня почти в три раза выносливей. Шел без опаски, с настроением подраться. На сердце тяжко, как будто я виноват, что столько бойцов сломалось перед наркотиком. Это их жизнь и смерть. Свободный выбор свободных людей. За размышлениями о вечном дошел до поста. «Долговцы» заулыбались поначалу, потом увидели тюк с оружием, и серьезными стали.

— Начальника караула ко мне! — рявкнул, как учили.

Встали по стойке «смирно». Вот что голос командный делает!

— Сообщение для генерала. На «Свободе» раскол. Лукаш выгнал из отряда всех наркоманов, любителей тяжелых препаратов. Они заняли деревню. Ликвидирована группа Чучела. Сведения от подполковника Смирнова. Свободен. Посты усиливайте.

Оставив за спиной обалдевших постовых, пошел дальше. Прошел все бесконечные повороты и спуски, и оказался в почти родном подвальчике. Винтовки в окно приема товара. Трофейную электронику Информатору на стол. Оценил он, чье добро я принес, убежал в кладовую. Вернулся с контейнером. Все вокруг нас собрались. Открыл крышку, а там коралловая веточка, только серая и слегка переливается. Народ за спиной дышит, а мне понятно, кто артефактом любуется, кто для дела запоминает, а кто просто завидует.

Пика к нам подгреб.

— Поделись супом горячим, Скрипу для поправки полезно, — попросил он.

— Пива бы ему, да нету, — посочувствовал я. — У тебя денег полные карманы, чего не взял? — стало мне интересно.

— За сто монет тарелку супа? — ответил молодой бандит вопросом на вопрос. — Убил бы гада, да на Свалку обратно неохота. Тут лучше.

— Резонно, — согласился. — Ты еще Сахарова с Кругловым не видел, с их ценами на патроны. Даже не подходи к их прейскуранту, эта вещь посильнее Гомера будет. Если ты слышишь колокол, не спрашивай, почем он звонит. В этом мире все очень дорого.

Тут поднос с едой принесли. Похлебка гороховая досталась Скрипу, мы с Пикой из одной тарелки стали есть пшенку с мясом. Информатор сказал, что завтра с утра на Дикую Территорию выходят трое одиночек. Охранять их надо.

Скрип под супчик принял дозу целебную, грамм пятьдесят, и ожил прямо на глазах. Голос прорезался, румянец на щеках появился.

— Есть же там люди, на «Ростоке». Присмотрят. Мы конкретным делом займемся. Определим кто здесь выше звезд. Сержанта в стойло поставим. Это наша земля, и лишние сборщики нам здесь не нужны.

Пика посмотрел на наставника с уважением. Как всегда, сказал умно и по существу. Вот, что значит жизненный опыт.

Я глянул на обнаглевшее существо с интересом. За день ни разу под выстрелы не попал, а сыт, пьян и нос в табаке. И денег получил долю равную. Хорошо устроился. Тут зашли двое. Заморгали на свету, после коридоров полутемных.

— Прихвостни Сержанта, вчера их крепко побили ребята залетные, — дал справку наш консультант. — Двое еще не ходят.

— Пиши контракт. Типа «взяли аванс, обязуемся отработать», — шепнул Скрип Информатору. — Счас у нас два добытчика появятся. Эй, парни, ходи сюда. Выпьем за приятеля нашего с завода, как его там?

— За здоровье нашего партнера, черного мастера Ножа Данцигера, — сказал я громко, и налил два стакана до краев.

Скрип глянул жалобно, прямо как маленький Плакса.

— После подписи, сто грамм. Еще с Сержантом разбираться, — шепнул ему.

— Слышали мы о нем, только сказать все можно, язык без костей, плети им, что хочешь, — сказал один из подошедших к столу, но стакан взял.

Выпили, еще налили. Между первой и второй промежуток небольшой. Сразу третья порция на подходе.

— Есть возможность познакомиться с Ножом, завтра к нему под охрану сталкера идут работать. Проводить надо. Держите по двести монет аванса и расписывайтесь, — предложил Скрип.

Простачки схватили деньги без вопросов, нацарапали закорючки на бумаге. Переглянулись хитро. Деньги с неба упали. Ага, сейчас. Завтра вам Данцигер контракт вслух прочитает, с комментариями и пояснениями.

Бесплатный сыр, он в мышеловке, достался он лишь мышке ловкой. Накапал я четверть стакана нашему вербовщику, пожал всем руки и пошел. Что там, на Янтаре твориться? Дойду, узнаю.

Зона, Милитари

День у Александра Михайловича начался непривычно поздно. Солнце все время пряталось за тучами, время не определишь, но есть хотелось как в обед. На полу, стояли прислоненные к стене автоматы и винтовки, кучками были разложены патроны и гранаты, продукты и коробки с лекарствами. И как он все это тащил, удивился разведчик.

В дверях появился незнакомый, но веселый парень. Из кадровых военных, наметанным взглядом определил партизан. Ремень, как влитой, ботинки без единого пятнышка. Командир.

— Мы тебя сполоснули из шланга, одежду твою маскировочную сожгли. Фонила она сильно, схватил ты приличную дозу радиации. Давай быстро в баню и в столовую. Потом всем остальным займемся.

За час управились, сели кофе пить. Брали маленькой ложечкой порошок из красивой банки, добавляли сахар, наливали кипяток, приходи, кума любоваться, получался ароматный напиток. Так жить можно. С севера доносились раскаты далекого боя. Или переправу бомбят.

— Пистолет-пулемет Шпагина? — кивнул на автомат разведчика Макс, командир ударной группы отряда «Свобода». Познакомились в баньке. — Раритетная вещь, музейная редкость, в очень хорошем состоянии. У нас Самоделкин, механик наш, такими вещами интересуется. Давай начнем с твоего вооружения и обмундирования. Мне тебя обманывать ни к чему, ты разведчик, я тоже, боевое братство. Не беда, что из разных отрядов, главное — враг у нас общий. Давай, твоей экипировкой займусь. Согласен?

Александр Михайлович кивнул, тут все и завертелось. Через двадцать минут он сел на лавочку и перевел дыхание. Немного у него осталось от прежнего имущества, но обновками он был доволен.

Во- первых, оружие. ППШ у него отобрали, сказав, что патронов к нему не достать. Дали взамен чудо-ствол, стрелковый комплекс «Гроза» под российский автоматный патрон. Гранатомет подствольный, прицел, глушитель. Тысяча патронов, половина бронебойных. Десять гранат. Винтовку снайперскую трофейную оставили, полсотни патронов подкинули. Чего еще человеку надо? Одежду.

С этим тоже все стало хорошо. Подобранную форму оставили. Макс сказал, что в этих краях фасон не модный, выдал костюм «Ветер Свободы». Подогнали по размеру, ствол на плечо, патроны в подсумок и по карманам разгрузки, тоже удобная вещь, надо будет в отряде ввести.

— Дело к тебе есть, Несталкер, — сказал Макс. Хоть разведчик и сказал, как его зовут, но все его кликали новым прозвищем. Хоть горшком назови, только в печь не сажай, подумал партизан, и смирился. — Группа к нам пришла издалека, надо им за Барьер пройти. Поговори с ними, обрисуй обстановку.

Развернули карту, понятно, армейскую. Каждый дом обозначен.

— Зона, она небольшая. Семьдесят километров с юга на север и тридцать с востока на запад. Двести пятнадцать километров периметра. На севере болота. В центре «Монолит». По границе войска, силами до трех дивизий и несчитанного числа спецкоманд, а между ними мы.

Карандаш уткнулся прямо в шоссе.

— Мы блокируем дорогу? — удивленно спросил Александр Михайлович.

— Братишка, мы держим Барьер. Зубами вцепились, и пока живы, не отступим.

Понял разведчик, что говорит Макс без рисовки, чистую правду. Эти не побегут. Силу трех дивизий он ясно представлял, сомнут, но, кажется, запомнят эту дорогу.

— Пошли, раз надо.

— Молодец, Несталкер! Пусть у них будет больше шансов дойти до цели, — обрадовался Макс. Присоединился к ним третий в плаще старом, и пошли они по дороге на запад. Через полчаса увидели бесхозный хуторок.

Разведчик увидел движение теней в окне, догадался, что заметили их. Службу знают. Зайдя в дом, сразу почуял запах зверей.

— Собачки. Уцелели, не постреляли вас немцы, — полез к ним погладить.

Плакса и Принцесса потыкались в него носами, лизнули пару раз.

— Пр-р-ривет! — сказал Плакса.

Дрессированные, понял партизан. Слышал он о говорящих птицах. Не верил, честно говоря, а оказалось — правда.

— Здравствуй, песик, — сказал Александр Михайлович. — Там, в лесу, за ограждением, таких как ты, целая стая. Только одного из них убили в перестрелке. Будь осторожным. Береги себя и подружку.

Огляделся разведчик. Стояли перед ним бойцы равные. Пройдут, взорвут и при удаче живыми вернуться. Стволы, как у него — «Грозы». Не подвел Макс, правильное оружие достал. Развернули карту на сейфе, набок поваленном.

— Вот сюда дошел, призраки одолели, пришлось возвращаться, — ткнул партизан пальцем в точку, метров за триста после начала подъема в горку.

Думал, что смеяться будут, но нет. Переглянулись.

— Рубеж пси-излучения, — сказал боец в черном кожаном реглане. Из чекистов, только маузера не хватает, и платок на голове вместо фуражки. — Расскажи, что видел. Тут мелочей нет, — попросил он.

Ага, открыл глаза дикому лесному человеку. Кстати, надо про упырей рассказать. Не шутят. Схему нарисовал вышки со снайпером на повороте и стрелком с трубой в руках.

— Гранатометчик, снайпер на дальнем рубеже и два-три автоматчика в прикрытии, — сказал Кабан. — Выходим из-за поворота и попадаем по полной программе.

Карту у сторожки со шлагбаумом всю исчертили. Пытались понять, сколько там человек в заслоне. Выходило не меньше трех, но не больше пяти. Печку затопили, чай налили. Пост на дороге, снайпер сбоку от дороги на вагоне, засада за камнями, снайпер в кузове грузовика с поддержкой и огневой мешок на повороте. А дальше прямо по широкой дороге иди, куда хочешь.

— Значит, ты говоришь, что по парку можно прямо к пролому в ограждении выйти, — протянул боец в плаще, со смешным прозвищем Фунтик. — Если наемники дыру заделают, узнаем мы, почем фунтик лиха.

— Кто у вас с перевязанным лицом ходит? — прямо в лоб спросил Макс. — Не надо из нас простачков изображать. Мастерство не пропьешь. Тоже мне, театр юного зрителя устроили. Псы на месте, Фунтик рядом. Кого не хватает? Кречету и Сотнику смысла нет от «Свободы» таиться. Остается наш старый знакомец Епископ. Так, что ли?

— Умный ты очень, — нехотя признал Фунтик. — А дальше что?

— А ничего. С вами пойду. Давно «Монолит» не били. Несталкер их причесал, самое время и анархистам в бой идти. Свобода для всех даром! На антенны пойдем?

— Макс и вы, уважаемый, дело это частное и может закончиться ничем. Если с нами пойдете, то не как представители отряда, а просто как сталкеры-мастера.

— Согласен, — сказал командир спецгруппы.

— Я не пойду, — с сожалением выдохнул проводник. — Мое дело Барьер. Возвращайтесь, встречу.

— Вернемся, Кэп, не сомневайся, — усмехнулся Макс.

Посмотрел на перекосившиеся лица членов группы.

— Мы тоже водевили с переодеваниями любим, — засмеялись анархисты.

Минут пять все дружно хохотали. Разведчик веселился со всеми за компанию, а потом до него дошло, что пойдут они в рейд прямо в эту ночь. Присел, подпрыгнул, ногу, поцарапанную осколком, тянуло, но терпеть можно было.

— Карта человека не заменит. Вместе пойдем, — сказал он.

Наступила тишина. Такая, с уважительным пониманием. Только выскочил из переплета и опять к черту в зубы. Александр Михайлович вернулся к карте.

— Мне к своим надо, — постучал пальцем по северной части, сплошь покрытой штриховкой болот, с надписью «Непр.», непроходимые, значит. Это кому как.

— Хорошо, здорово, что ты не из «Долга». Первый гость у нас с Севера. Как там у вас? — приступил Макс к добыванию новых данных.

— Да так же. Зима голодная была. У вас раздолье, еды полно, а мы на штурм аэродрома ходили три дня не евши. Воюем потихоньку. Сейчас мост взорвать надо.

— Все, отдыхай, напополам твой мост, асфальт внизу обломками завален.

Задание выполнено, подумал разведчик, пусть не им, все равно.

— А мы сейчас что делать будем? — уточнил задачу партизан.

— В скальном массиве дверь с замком. У нас есть код допуска. Войдем прямо в бункер. Дальше по обстоятельствам, — сказал Фунтик.

— А-а-а-а! — крикнул Макс. — Штаб «Монолита» или узел связи. Или база наемников! Мы пойдем туда и убьем их всех!

— Примерно так, — согласился Кабан, — а потом их норку пограбим.

— О Меченом узнайте. Может, жив еще, сидит в подземелье за решеткой. Надежный парень, — неожиданно высказался Кэп. — В тяжелое время мы встретились. «Монолитовцы» в атаку шли, он их с вышки косил. На броне после боя целой пластинки не было. И Призрак давно не показывался.

В деревне за дорогой начался бой. Очереди штурмовых винтовок заглушали рокот с Севера. Макс, было, вскочил, но, подумав, сел на место.

— Добровольцы нашлись, деревню от кровососов чистят. Ты их упырями называешь, Несталкер, — пояснил он разведчику. — Вечно голодные монстры, ошибка бога и черта. Дети мирного атома и господина Куркуленко.

Стрельба достигла своего пика и моментально стихла.

— Все. Кончили мутантов. Герои совершили подвиг, сейчас пойдут пить водку.

— Слушай, Макс, если ты за железный порядок, что ты не в «Долге»? — привычно поддел друга Кэп. — Пойду к себе, душа не на месте.

Попрощался он со всеми, погладил псов и исчез в пелене опять начавшегося дождя.

Макс Несталкеру ногу перебинтовал, Крепыш взялся ужин готовить, Кабан как бы на посту стоял, для приличия. Все равно, псы чужого раньше обнаружат.

— Проскочить по Рыжему Лесу, пройти в пролом, свалить снайпера и его прикрытие, и уйти за дверь. План — мечта, — сказал Фунтик.

— Слишком здорово, чтобы быть правдой, — вздохнул стоя у окна Кабан. — После ужина всем спать. Ночью хоть на ощупь, но до ограды надо дойти. Если все будет хорошо. Меня зовут последний поворот, меня узнайте сами, по вкусу водки и сырой земли, и хлеба со слезами. Эх, ма! Нам бы денег тьма!

— Прорвемся! — бодро сказал Фунтик. — Давайте, исполним «Под небом голубым есть город золотой», псы ее любят.

1942 год

Второй день охотники шли по прерывистому следу. Теряли, снова находили. Кровососы с их звериной силой и чутьем свободно проходили по гиблым топям, куда сталкеры без местных проводников лезть не решались. Будто в сказке ночь тиха, неохота помирать. Решили на ночлег остановиться в ближайшей деревне.

Вышли из болот к церквушке. Кладбище вокруг, благолепие. Вспомнил Викинг банду с мехдвора, и порадовался, что между ними шестьдесят с хвостиком лет. Издалека пахнуло дымком. Пекли хлеб. Все ускорили шаг. Вот и дома с пристройками.

— Идем в самый большой, — посоветовал Гнат.

— Эй, хозяева, принимайте пять человек на ночь, — скомандовал он через минуту, распахнув дверь внутрь.

— Много, не поместитесь, по соседям разведу, — раздался из теплого сумрака певучий голос с южными переливами.

— Баба! — восторженно прошептал Серега Котляров. — С пятнадцатого июня сорок первого года не видел! Чур, я здесь остаюсь.

— А наша итальянка? — спросил Испанец.

— Баба командира, не считается, — отрезал Серега.

— Продукты у нас есть, не объедим, уважаемая пани, — уточнил хозяйственный ротмистр. — И заплатим.

Вышла. Все посмотрели, было на что. Табун взглядом остановит, особенно если на конях уланы. Фигура, словами не скажешь, а глаз не оторвать, все выпуклости наводят на мысли дерзкие. Пан Вацек крутанул ус, вздохнул тяжело.

— А у вас сестренки нет, милая пани, а то ротмистр расстроился до невозможности, — порадел за личный состав Викинг.

— Сейчас по хозяйству хлопоты закончим, ужинать сядем, соседки придут. В девяти домах один дед Василь, сто лет ему, — улыбнулась красавица. — А вы гости дорогие, с дороги в баньку. Как раз протоплена.

Народ, набегавшийся по болотам, гурьбой ломанулся в предбанник. Викинг, шедший последним, задержался на секунду.

— За хлопоты, — сказал он, вручая толстую пачку рейхсмарок. — За посуду побитую и простыни порванные.

Хозяйка глянула лукаво, рукой взмахнула, засмущалась.

— Много тут. Вы надолго?

— Как получится. Утром надо в болото лезть. Вампиры тут у вас завелись, надо перестрелять. Если подружимся, парни могут часто приезжать, машина у нас своя, в городе стоит, в части. Или вы к нам, в Чернобыль перебирайтесь.

Ужин сорвался по техническим причинам. Соседки явились прямо в баню. Белье чистое принесли. Разошлись все по хатам на примерку, и никто не вернулся. Викинг надел свою расписную майку, послушал пикантный шум в доме, и полез на сеновал. Упал в прошлогоднюю траву, крутанулся пару раз, хрустнул косточками. И никакой тебе радиации. Что за страна невезучая? За триста лет тут обгадились жидко вельможные паны, австрийцы, опять поляки, Советы, немцы, и опять Советы. Войны одна за другой, когда никто не лезет, гражданскую бойню устроят, а потом мир, который еще страшнее. Голод, карточки на хлеб, талоны на водку и мыло, и разгул мирного атома.

Нет, валить отсюда надо, и, подальше.

В углу, за небольшой охапкой свежей травы, кто-то старательно не дышал.

— Не бойся, солдат ребенка не обидит, — сказал Викинг. — Ползи сюда, глюкозу из аптечки съедим.

По двору метнулись тени. Чего людям не лежится, подумал сталкер. Детеныш подкрался и белел рубашкой на расстоянии вытянутой руки.

— Держи, ешь по одной, — разорвал напополам упаковку таблеток. — Идешь, бывало по болоту, груза на тебе полцентнера, автомат ребра давит. Колесо по лезвию неба, и бездна у самых ног, и путь, распахнутый в вечность, короче, чем твой плевок. А кинешь глюкозу под язык, сразу шаг тверже и цель ближе.

Сбоку зачавкали и подползли ближе.

— Да, в дом нам ходу нет. Там сейчас борются с демографическим кризисом. Куют солдат для новых войн. Корея, Вьетнам, Ангола, Египет, Куба, Никарагуа, Афган. Да здравствует мир во всем мире. Бешеные псы в сортире. Давай по бутербродам с пирожками ударим. Выдали нам сухим пайком. Только питья у нас выбор не богатый. Бутылка вина. Будем пить из горлышка по очереди.

Поужинали быстро, аппетита не ждали, сами все съели, без его помощи.

— Завтра к обеду только выйдем, после бурной ночи. Проводник нужен, на болота надо идти. Засели там кровососы, голов пять, много бед могут натворить, если не ликвидировать их вовремя.

К боку сталкера прижалось мягкое тело и отобрало бутылку. Сделало глоток, вернуло стеклянный сосуд. Точно, пластик еще не скоро будет, подумал Викинг. Бутылки оставляют под масло всякое. То-то лес чистый. Дошло как до утки, на вторые сутки. Прижалась черная майка к белой рубашке, и засопели их владельцы в сладком сне.

Разбудили его звуки деревенской жизни. Петух жизни радуется. Ведра гремят. Серега дрова рубит, хозяйничает. Посмотрел Викинг вокруг и дал народу выходной день. Один черт, из них бойцы сегодня, как пуля из, ну, скажем, пластилина. К обеду все собрались чай пить. Расселись у самовара, тут и сахар пригодился.

Радости человеческие очень недолговечны. Издалека донесся шум моторов. Женщин и детей, числом около двух десятков, дед Василь мигом вывел в лес в двух шагах за деревней. Отряд рассредоточился по домам. Перед колодцем встал ротмистр. В немецком егерском камуфляже, с автоматом на плече и пистолетом на поясе, он выглядел истинным арийцем.

К Викингу сзади подкрались и прижались к спине. Черт! Лопатки четко ощутили небольшие, но явно симпатичные девичьи груди.

— Собирай своих, я вас в болота уведу, никто не найдет, — шепнули прямо в ухо.

Вот с кем вчера пьянствовал, понял сталкер. Даже спали вместе.

— Их три мотоцикла и машина, побегут по погребам шарить, и в курятнике яйца собирать, — последовали разъяснения. — Найдут самогон, и уедут.

— Ротмистр, уходи. Это солдатики в самоволку сбежали, их документы не волнуют, им бы жратвы да пойла.

Поляк человек военный, ушел за дом и исчез из виду. Тут и гости приехали. Только жадные они оказались. Потащили из сарайчика свинью, а на ее визг прибежала хозяйка. Обрадованные поворотом солдаты потащили ее в дом. Животное мигом закололи, и вместо него завизжала дура-баба, понявшая во что влипла. Документами размахивать было поздно, и Викинг начал бой выстрелом из подствольного гранатомета. Все были готовы и дружно поддержали. Немцев скосили за пять секунд. Испанец заскочил в хату и двумя короткими очередями добил мародеров прямо со спущенными штанами. Вывалил трупы в окно на двор, и задернул занавеску.

— И это правильно, — нравоучительно сказал ротмистр, — нет ничего лучше здорового секса после успешного боя. Пойду в лес, сообщу, что опасность миновала.

— Разбежался, — остановил его Викинг. — Трупы обыскать, всех в машину, мотоциклы и оружие спрятать в лесу. Гильзы собрать, кровь, пятна масла перекопать и засыпать землей. Чтоб через два часа следа от перестрелки не осталось.

— Свинью разделать, не пропадать же добру, — уточнил Серега.

— Вот и займись, — предложил ему главный сталкер. — Работаем!

Через три часа деревню было не узнать. Сарай, посеченный взрывом, разобрали на доски. Сделали из них настил во дворе, заборы поправили в линеечку. Деревья в палисадниках побелили и газоны вскопали. С первого взгляда было видно, не стреляли здесь никогда. Картинка мирной жизни. Машину, взяв в проводники знатока болот Оксану, утопили в бездонном окне ближайшей трясины. В кузове, затянутом пологом, были сложены трупы неудачников. Жизнь после аврала вошла в привычную колею.

К Викингу подошла делегация из числа обездоленных селянок. Требовались еще мужчины.

— Гнат, со мной. Ротмистр, за Оксаной пригляди, чтоб без рук. Если сама кого выберет, не препятствуй, дело молодое. Я завтра утром приеду, готовьтесь к походу.

Сели на один из добытых в бою мотоциклов и рванули домой, в Чернобыль. Гнат пошел к капитану Казанцеву, а Викинг стрелой помчался к своей прекрасной даме. Надо было о делах поговорить, да не получилось. Его обняли, поцеловали, напоили кофе. Тут в дверь заскребся унтер из полевой жандармерии и доложил о визите чина из гестапо.

Взяв Къяру в качестве переводчика, сталкер пошел на встречу.

— В чем дело, любезный? Всех партизан переловили, скучно стало?

Выяснилось, что странные обстоятельства смерти конвоиров заинтересовали высокое начальство в Берлине.

— Насколько я помню, шеф гестапо Мюллер вступал в партию по личной рекомендации Мартина Бормана. Можно сказать, что они приятели, если не больше. Безусловно, нам не трудно держать ведомство вашего шефа в курсе дела. А вы, в свою очередь, дайте задание своей агентуре отслеживать слухи о пропаже людей в районе болот. В том числе и местного населения. Пастухи, ягодники.

— Мы не ведем работу среди местного населения. Значительно проще выселить его из важных районов. Сейчас мы освобождаем окрестности аэродрома. Ждем зондеркоманду двести два.

Свело у Викинга челюсти. Знал он такие команды. Каратели. Парни войны до победного конца, потому что в случае проигрыша их ждала петля из телефонного кабеля. Намыливать не надо и шею не переломит. Двадцатый век на дворе, надо использовать блага цивилизации. Пулеметы, колючую проволоку и газ «Циклон — Б».

— Замечательная новость, — сказал сталкер. — Впереди много работы. Очистку вокруг аэродрома на неделю приостановить. Не до них. Если недостаточно моего требования, я пошлю к вам Краузе, он его продублирует.

— Нам нужен приказ комиссара по делам восточных территорий Функа, — уточнил гестаповец. — Он куратор строительства.

— Будет, — уверенно заявил Викинг. Этого Функа в сорок четвертом Кузнецов во Львове пристрелит, вспомнил он.

— До приказа мы будем продолжать работу по намеченному графику, — сказал гестаповец.

Ни черта себе, все любезности впустую, разозлился сталкер. Сейчас ты узнаешь, что такое настоящие неприятности, рожа чекистская. В жизни пригождается все, кроме тригонометрии. Однажды, пережидая кислотный дождь, Викинг целый вечер читал старые газеты советской эпохи. Сейчас он использует этот запас.

— Время обеденное, посидите с нами за столом, — радушно предложил гостю. — Всех жандармов за стол, мясо кусками и самогона море, — подмигнув, шепнул Къяре. — Все равно по-нашему будет, не хотел по-хорошему, споим враз.

Первый тост за здоровье великого фюрера. Второй за победы вермахта. Третий за бойцов, кующих победу в тылу, за гестапо, фельджандармерию, НКВД и примазавшийся к настоящим героям Абвер. Четвертый за погоны с большими звездами для всех сидящих за этим столом. И понеслось. За единство партии и народа, за мудрость вождя, за самую крепкую в мире броню. Часа через два гестаповец рухнул под стол.

— Крыса тыловая, ему с бабами воевать, а не с партизанами, — сказал жандармский унтер. Немцы заорали «Хорст Вессель». — Мы идем, печатая шаг, пыль Европы скрипит под ногами, ветер битвы свистит в ушах, кровь и ненависть, кровь и пламя.

— Так пусть же Красная сжимает властно, свой штык мозолистой рукой, — ответил им Викинг. Они ему «Серые колонны», а он им «мы на горе всем буржуям мировой пожар раздуем». «Вахту на Рейне» и «Броня крепка, и танки наши быстры» пели вместе. Половина немецких танкистов училась вместе с Гудерианом и Ротмистровым в школе командиров «Кама» под Казанью. Хорошо их подготовили. Один до Москвы за одно лето дошел. Другой за три года кровопролитных боев дойдет до Берлина. Станет маршалом бронетанковых войск. Одна школа, дороги разные.

Викинг зашел в дом, всадил гестаповцу дозу снотворного.

— Спи спокойно, понял? — сказал вдогонку. Положительный герой высказывается после выстрела. Вкатил себе дозу противоядия.

Сзади подошла Къяретта и погладила его по пробивающемуся пушку на бритом черепе. Он прижался к ней, вдыхая чудный запах.

— У нас каждый день на счету. По крайней мере, сегодня и завтра каратели никого не убьют. А там мы что-нибудь придумаем, — вздохнул сталкер.

— Конечно, — согласилась боевая подруга.

Викинг про себя улыбнулся. Ему бы половину ее уверенности.

Киев

Овсов так и работал весь день в канцелярии. Корпус «Д» он разгрузил полностью. Человек семьдесят ушли на условно-досрочное освобождение, столько же освободилось вчистую. Погоны и новое удостоверение ему привезли после обеда. Пять человек вызвалось работать в Зоне, все грабители, налетчики. Сорок три человека были сочтены им неисправимыми. Их расстреляли на хоздворе, рядом с кочегаркой, чтоб трупы далеко не таскать. Взяточники, растлители, убийцы и представители сексменьшинств. Пожили и хватит. Остальные были переведены на режим без охраны на территорию базы.

Уже оформлялись последние документы, когда фельдъегерь из департамента привез доклад о передаче сталкера, требовавшего встречи с генералом Найденовым, в руки американского контингента. Военная контрразведка сработала оперативно и перебросила все материалы в Киев. Умник уже прочитал все материалы китайцев и одобрил контакт с Пекином. Для полковника начиналась обычная работа. Оставалось только решить, что важнее, тонкая игра с противником или кровавая драка для наведения страха и ужаса. В конце концов, у командиров зарплата больше, пусть они и решают. Связался с Найденовым. Тот, естественно, был в курсе.

— Человек вышел к ним, потому что на них была наша форма, а они отдали его чужим, это — измена, — высказал свое мнение генерал-майор, — поехали, разберемся на месте. Выжигать заразу каленым железом.

Пристраивать куда-то пятерку добровольцев времени не было. Заехали по дороге на склад департамента получили полевой камуфляж и автоматы. Аэродром, вертолет, генерал в парадной форме с орденами, и вот огни Чернобыля.

Еще вертелись лопасти над головой, с воем рубя воздух, когда к вертушке подлетела машина. Открытый армейский джип. Двое приехавших обнялись с заместителем директора департамента.

— Паша на периметре, рано ему на такие дела ходить, — сказал крепкий, но в возрасте дядька. — Поехали, возьмем гадов.

Второй батальон построили по тревоге. Выдернули из строя лейтенанта и сержанта. Офицерик пытался дергаться, важной родней пугал. К нему подошел Зомби.

— Ты не знал обо мне? О генерале Найденове? Если бы ты принял другое решение, мы познакомились еще в обед, и сейчас я перед строем вручал тебе награду. Но ты предпочел пачку денег за жизнь хорошего парня. Это был неправильный выбор, но его сделал ты сам. Расстрелять!

Не было на плацу ненужных стенок. Жилые казармы да столовая кругом, что их пачкать и пулями щербить. Дядька Семен схватил лейтенанта, свалил его на щебенку плаца ударом ноги в колено. Поставил автомат на одиночную стрельбу. Ударил выстрел, потом еще один, контрольный. Сержант встал на колени, забормотал молитву. Дядька Семен поднял автомат выше головы и выстрелил ему под левую лопатку. Тело завалилось на бок. Бывшие заключенные завернули покойников в брезент и забросили в багажник.

— Будем считать, что знакомство состоялось. Если кто-нибудь еще предаст своего сослуживца, посажу на кол, прямо здесь. Это сказал вам генерал Найденов, псевдо — Зомби.

Тела выбросили напротив штаба объединенного командования. Хотят, пусть хоронят, как героев, или съедят с горчицей и кетчупом. Главное, тонко намекнуть. Утром, для усиления убедительности Микола пристрелил из снайперской винтовки капитана, отдавшего деньги за Белого Пса. Пятеро шифровальщиков и переводчиков, не дожидаясь завтрака, покинули негостеприимный Чернобыль.

Официальных протестов ни одной из сторон заявлено не было.

— Фунтик жив и Епископ при нем, — довольно сказал Дядька Семен. Умник до всех довел информацию, полученную с диска Малыша и Коротышки. О них тоже.

— Первый раз шпионы так долго в Зоне продержались. Сколько их на моей памяти за периметр заходило. Американцы, немцы, прибалты, русские, наши, евреи, арабы, корейцы. День, другой, и все. Перемерли. А китайчата долго работают, — поддержал разговор Микола.

— А мы? — спросил Юнец.

— А что мы? — не понял Микола.

— Ну, мы же тоже шпионы. Офицеры разведки, все поголовно.

Микола заскреб затылок.

— Скажешь тоже. Мы вольные сталкеры, за снаряжение помогаем родной стране. Ну и всем ученым, но за деньги. Мы сталкеры, которые прикинулись шпионами, а они были шпионами, а притворялись сталкерами.

— Значит, и китайцы — вольные бродяги Зоны, просто пока не попали в нее, не знали, — сделал вывод Паша.

— Переходить периметр лучше у Кордона, американцы его после атаки зверья боятся, — сделал заключение Дядька Семен. — Уползаем, скоро репеллент выдохнется.

Вернулись в город, докладывать не надо, Умник все важное всем сбрасывает, однако щит американский над Зоной пробить не может. Данных нет, аппаратуры мощной за периметром тоже мало, только в бывшем логове Паука.

Немцы работают по его схемам, но медленно. А Сотник в Зоне умирает, если сразу в пыль не превратился при сбое канала перехода. И в чем причина, совершенно неясно. Умник чувствовал бег времени каждой своей микросхемой. Он забрал комплект оборудования из материнской лаборатории. Если его включить, что получится? Еще один он? Безмозглая жестянка, каких много попрятано по миру? Рисковать не хотелось. Нужен был верный единомышленник со своей индивидуальностью. Значит, и включать его надо было в том же месте, где он сам стал личностью. Да здравствует Черный Сталкер, отец разумных компьютеров! Шутка. Делу время, потехе час. И электронный разум вгрызся в потоки информации, подбирая ключ к спутникам, отрезавшим Зону от внешнего мира.

Дядька Семен решил идти за периметр один. Доводы он привел на общем совете. Присутствовали четыре сталкера, полковник Овсов и пятерка новичков.

— Я бы Зомби с собой без разговоров взял, — сказал Дядька. — Он любой патруль перестреляет, прирожденный убийца. Только наш Леха в генералы выбился. Здесь от него пользы значительно больше. От вас двоих пользы в бою нет, одна демаскировка. Один я незаметно проскочу, а с вами за компанию точно попадусь. И последнее. Одиночку будут живьем брать, а группу могут сразу кончить.

Микола и Юнец хотели возразить, что выше них только звезды и круче только яйца, наткнулись на стальной взгляд старшего партнера и заткнулись. Трудно залетному человеку спорить с аборигеном, который здесь родился, два Выброса пережил и при третьем постарается не сдохнуть.

— У вас тоже дело важное есть. Белого Пса и остальных пленных старайтесь вызволить. Слаб человек и без поддержки тяжко ему.

Поднял руку один из новичков. Говори, кивнул ему полковник.

— Я к камерам привычный, — сказал тот. — Вы только меня в розыск за побег объявите, и пойду по дороге на Припять под своей фамилией. Поймают меня американцы и ко всем остальным посадят. По крайней мере, за паренька вашего будете меньше волноваться. Присмотрю за ним.

— Спросят тебя, почему в Зону идешь. Опыта у тебя нет. Сидел, ты, мил-человек. Ась? — увидел слабое место Дядька.

— К друзьям, типа, верным, отсидеться в тихом месте, пока ищут сильно.

— Попросят друзей назвать, — вмешался контрразведчик.

— Йога, Вершина, Данцигер, — ответил новичок без раздумий. — Всех точно знаю, могу описать и опознать по фото.

Овсов посмотрел на эксналетчика с интересом. Кажется, покупая кота в мешке, он не прогадал. Инициативный парень. Дерзок и умен.

— С более сложной задачей справишься? — спросил полковник. — Нарисуем тебе легенду красивую и надежную. С богатым приданным пойдешь, может быть, проскочишь мимо тюремной баланды.

— Развлекайтесь, — подвел итоги Дядька Семен, — а я вздремну часик и в путь.

Зона, Дикая Территория

До Янтаря я так и не добрался. Уже на подходе к стройке, до меня донеслись звуки ожесточенного боя. Кадровый военный точно бы сказал, сколько человек и из чего стреляют. Только и так было все понятно. Не стал мастер Ярик ждать, пока их в подвале замуруют, повел своих наемников на прорыв. А Данцигер их встретил из трех стволов из укрытия. Повернул обратно. Поглядел на тупик железнодорожный, грустно стало. Некому завтра сталкеров от бродячих псов охранять и подручных Сержанта в чувство приводить.

Легли все семеро в скоротечной сшибке. Четыре наемника и три наших союзника. Опять мне работы привалило. Одно хорошо, до «электры» двадцать метров. Обыскал я тела, собрал все, прибрал за собой. Решил на память оставить пистолет Ножа, «Форт» усовершенствованный. Сделан ствол под обычный пистолетный патрон. В Зоне их больше чем травы, не дефицит. Обойма удлиненная. Состояние отличное. Не мое оружие, но человек был достойный. Не буду продавать. Повесил на пояс, тут ему и место. Аномалия тела в пепел превратила, взвалил я груз и пошел обратно к бармену. У ученых и так народу много, посплю под крышей, а не на ней. Мелькнула у меня еще одна мысль. Если у банды Чучела и иже с ним была «слеза бога», следовательно, они ее переносчика убили.

А вещь явно дорогая, и хозяин найти ее захочет. Пора переодеваться. Снял бронежилет, надел черный мастерский плащ. Будем на пару с Фунтиком по Агропрому рассекать, на радость Плаксе. Был у одного из убитых в рюкзаке. Семь винтовок, четыре пистолета на продажу, патроны, водка, сигареты. Полный джентльменский набор.

Часовые на посту, мягко скажем, очень удивились, увидев меня снова.

— Ты когда всех перестреляешь, чего делать будешь? — спросил один на полном серьезе.

— За «монолитовцев» возьмусь, — так же серьезно ответил я.

Дороже стоят «гаусс»-винтовки. Мне миллион заработать надо для самоутверждения. Вот так, братцы-кролики, они же сталкеры. Смену одежды они заметили, но вопросов задавать не стали. Может, я броню армейскую поберечь решил или в ремонт отдать. Ничто не вечно, тем более патроны и водка. Зашел в бар, как домой вернулся. Все на прилавок смотрят, считать приготовились. Пока ставки не сделали, по рукам не ударили, я громко сказал:

— Семь. Семь винтовок и конец наемникам. И Ярику.

И пошел к нашему столу. Сидели мы четверо черным пятном в центре зала, а я трофеи на стол выкладывал. ПДА Ножа в рюкзаке оставил, позже сам разберусь, остальное добро, по установившейся традиции, перекочевало к Информатору. Бутылки, консервы и пачки с сигаретами и папиросами Пике пододвинул вместе с патронами «натовскими».

— Прибери, — говорю, — ты у нас хранитель казны и общего имущества. Мы самая продвинутая на север черная группа, и результативность у нас выше средней.

Тут деньги поднесли, пачку сотенных в карман убрал, мелочь россыпью хранителю пододвинул. У Скрипа глазенки жадно заблестели, только поздно пить нарзан, когда почки отвалились. Решил я оставить сегодня в баре «Сто рентген» легенду.

— Ну, за успех Ножа! Завалил он Ярика, сам пулю в руку поймал, и пошел к Болотному Доктору. Остались мы одни, придется парочку должников самим в оборот брать. И Сержанта с Воробьем тоже.

— И Овсянку, — усмехнулся Информатор.

Посмотрел я на него с вопросом.

— Тот шкет, которому ты зубы выбил, — пояснил он.

— Бродяга думал, что его будут Щербатым звать, — вспомнилось мне.

— Этих по Зоне уже трое ходит, один на Свалке, два на Кордоне появляются, время от времени, хватит, — засмеялся наш консультант.

Тут раздался топот на ступеньках спуска и в зале появились новые лица.

— Вот и они, легки на помине, — процедил Информатор, — какую-то гадость затеяли.

— Поясни, — попросил я.

— Сейчас задираться начнут, кто-нибудь попадется и им вызов кинет. Тут ему и конец. По правилам, оружие и условия выбирает вызванная сторона. У Сержанта любимый прием — бой на ломах. А против лома нет приема.

— Если нет другого лома, — продолжил я. — Нет оружья лучше вилок, два удара, восемь дырок.

— Вид на город станет лучше, если сесть в бомбардировщик, — развил тему Скрип.

Надо же, нобелевского лауреата Бродского цитирует. Удивил.

— Голые люди по небу летят, в баню попал реактивный снаряд, — высказался Пика.

Тут мы все в хохоте зашлись. Не такого ожидал Сержант при своем появлении. Нахмурил брови грозный владыка, а наша черная четверка покатывается. А малыша Пику прорвало.

— Мальчика Вову все не любили, мальчика Вову чекистом дразнили, маленький мальчик нашел пулемет, больше в округе никто не живет.

Окончательно слегли. Тут я пользу пистолета понял.

Из «винтореза» стреляй куда хочешь, в руку или ногу, результат один — свеженький покойник. А из пистолета в колено попадешь, противник просто ранен, и к тебе со стороны «Долга» никаких претензий. Потер ладошку об плащ.

Воробей движение заметил, напрягся. Знает, что дерзок я и непредсказуем. Как говорил граф Суворов, Александр Васильевич: «Удивил — победил!», и вниз по горке на копчике задал драпака от Наполеона. Вот я от тортов не бегаю. Если б мне ту армию, вцепился бы в Милан зубами, и никакой корсиканец нас бы оттуда не выбил. Запомнили бы французы замок Сфорца на всю оставшуюся жизнь.

— Пика, брат, — начал я незамысловатую партию в стиле Меркуцио, — что-то фекалиями запахло. С чего бы это?

— Пришла компашка, то ли ассенизаторов, то ли засланцев. Через букву «Р». Короче, вонючек, — поддержал меня самый младший бандит.

— Будем политкоректны, назовем их по заграничному, скунсы. Некоторые так даже приличных людей называют. Книги пишут «Скунс-1». Вонючка номер раз, типа, — удачно заступился за Сержанта Скрип.

Пять баллов пьянице. Пора переходить к прямым оскорблениям.

— Вы, стадо свиней, где увидели табличку «Хлев»? Что приперлись?

Традиции соблюдены, можно драться. Бутылку в руки, тому, кто хромает, сбоку по голове и «розочкой» стеклянной Сержанту по глазам. Хороший план, с одним единственным недостатком, все пошло совсем иначе.

— Бежим! — крикнул Воробей. — Искалечат!

И они удрали. Налили мы Скрипу за победу по-европейски. Одну десятую пинты. Тридцать три грамма.

— Казначеи, разведчики и советники босса не пьют, — сказал Пике информатор.

— И не курят, — добавил я. — Чистят оружие, бегают по утрам, стирают носки, пользуются носовыми бумажными платками, и вместо мата говорят: «Прелестно».

Все заржали.

— В каждой шутке есть доля шутки, пацан, — неожиданно серьезно сказал Скрип.

— Прелестно! — высказался Пика.

Весь погребок лег. Смеялся даже охранник у входа в кладовые.

Уже давно было поздно. Надо хоть немного поспать, пока что-нибудь не разбудит.

— Утром встречаемся на Дикой Территории. Сталкеров все равно надо охранять, — закончил я наши посиделки.

Мне надо было место для ночевки выбрать, не очень хорошо я Бар знал. Хотелось под крышей, от дождя просыпаться уже не судьба, а простая глупость.

Без компании, закурят или песни запоют под гитару. Кажется, определился. Есть такое место. Рядом с базой клана стоит проходной ангар. Там пост, часовой по верхней дорожке ходит. Лечь в торце, где стена смыкается с забором базы, и тихо и крыша над головой и охрана. Красота. Через пять минут, застегнув спальник, я безмятежно уснул.

Будет очень смешно проснуться к обеду, мелькнула последняя мысль.

Зона, Милитари

Епископ чувствовал нарастающую тревогу на Баре спинным мозгом и тем, что ниже. Зона не самое спокойное место в мире, это факт, но сегодня опасность была просто разлита в воздухе. Дождавшись темноты, он двинулся в путь. Пересидев приближение патруля «Свободы» в кустах, он двинулся вперед по обочине дороги. На самом асфальте аномалий хватало, но рядом пройти можно было. До встречи еще оставалось больше двух часов, болтаться на свежем воздухе в потемках, не хотелось, какой-то слишком изощренный способ самоубийства для простого сталкера. Решил идти на хутор на соединение с группой. На Милитари тоже все было необычно. Между бывшей автобусной остановкой и столбом с указателями мелькал свет фонарей. Ночной патруль, за ногу их, и башкой об угол. Соберется человек раз в жизни сходить на экскурсию, так все норовят ему помешать. Что это с анархистами стало?

Обстановка стала сложнее, но и только. Новый маршрут будет такой. Подойдет мастер, яко тать в ночи, к деревне по проселку. От крайнего дома, по холму вверх. Ориентир поваленное дерево, ближе к нему, рядом «электра». Там, по ложбине на запад до асфальта. Оттуда и до хутора два шага. Ноги сами несли Епископа. Развалины домов заселили монстры, к чему лишние неприятности, да и по своим друзьям соскучился. Сталкером быть лучше, чем бандитом. У тех дружбы не бывает, жесткая вертикаль, как дубинка марки «демократизатор» в самом неожиданном месте. Я имел в виду, на письменном столе, а вы что подумали? Тут он споткнулся о труп, и чуть было не упал. Щелкнул на секунду лампочкой, и плохо ему стало. Застреленный в спину анархист и Епископ рядом. Никто разбираться не будет, замучают, а парни полезут, а они наверняка полезут, и их убьют. И псов. Лукаш сотню стволов наберет, из них три десятка мастеров, половина ветераны Барьера. Сходили за хлебушком. Что делать? До команды добраться, предупредить. Тут он увидел еще два темных пятна, обшарил их на ощупь, и понял, бойцов у «Свободы» поубавилось. Еще потанцуем. Прощайте тюрьмы короля, где жизнь влачат рабы, меня сегодня ждет петля и гладкие столбы. В полях войны, среди огней, видал я смерть не раз, но не дрожал я перед ней, не дрогну и сейчас.

На посту у окна стоял Крепыш. Рядом с ним сидел хорошо выспавшийся днем Несталкер и запоминал, как использовать содержимое стандартной и армейской аптечек. На руках у него устроилась Принцесса, Плакса спал в обнимку с Фунтиком.

Принцесса толкнула влажным носом щеку Несталкера.

— К нам идут, знакомые люди, опасности нет, — перевел сообщение разведчик.

Макс тихо присвистнул. Все проснулись.

— Ваш Епископ возвращается, Кэп ночью барьер не бросит, а больше тут никто появиться не может. Предупредите его, что мы здесь, и к нему претензий нет, — сказал командир боевой группы «Свободы».

Фунтик выкатился с Плаксой из дома наперегонки.

— Чисто дети, — прогудел Кабан. — Не наигрались.

— Епископ, включай лампочку, иди спокойно. Мы с Максом договорились, ты прощен по всем статьям. Макс и разведчик с нами пойдут. Ты не возражаешь? — сказал Фунтик уже подошедшему другу.

Трудно было мастера удивить, но тут удалось.

— Пошли в дом, неприятности у нас, надо всем рассказать, — ответил тот.

Сравнял счет. Когда вошли, все уже проверяли оружие. Про неприятности услышали. Наверно, решили охоту на них устроить.

— Привет, Макс, давно не виделись, — улыбнулся Епископ. — В деревне полно мертвых «свободовцев». Вот.

Он положил на пол винтовки рюкзаки и пояса, снятые с трупов. Макс быстро посмотрел на ПДА, разрядил оружие.

— Ничего не понимаю, — сказал он растерянно. — Парни не из последних, опытные бойцы, оба даже не стреляли в ответ. Вы можете выходить на маршрут с Несталкером, а мне придется здесь остаться. Наемники в бой пошли, или «Монолит», один черт, командир каждый ствол будет на счету держать.

У Епископа на сердце стало легко. Ненадолго, правда. С такими напарниками как Кабан, Крепыш и Фунтик мечты о тихой жизни так и останутся только мечтами. Вся тройка хором сказала:

— Мы остаемся.

Репетировали они тут, что ли? Психанул Епископ, схватил сейф с пола и выкинул его в окно. Сел на освободившееся место, стал медитировать. Через левую ноздрю вдыхает, правой выдыхает. Ему бы сейчас пива холодного, да девку голодную, и не нужен тогда суп горячий.

— Проводника надо предупредить, человек ждать будет, нервничать, — высказался.

— У Кэпа нет нервов, утром сходим, скажем, — отозвался Макс.

Понял бывший бандит, кто у них проводником работал за деньги малые, расцвел.

Вот артисты, наденет старый плащ, и не узнать человека. У него так пока не получается.

— На Баре моих бывших коллег по разбою надо локтями расталкивать, чтоб до стойки добраться. Завтра Данцигер под амнистию Темной Долины выходит. Точнее, уже сегодня, — сказал он.

— Воронин нас опять переиграл, классного стрелка из-под носа увел, — сделал вывод Макс. — Надо и нам признать ошибки, присоединится к соглашению. Cвязи нет, отвыкли мы без нее обходиться. Лукаш вспоминал, что в первый год, были специальные сталкеры, почтальоны. Сообщения передавали общие, конкретному адресату, от клана к клану. Их никто не трогал, как сейчас торговцев. Придется возрождать старые способы общения.

— Ложитесь спать, завтра, по всем приметам тяжелый день, — сказал Фунтик.

Интересно, подумал Епископ, есть в Зоне кто-нибудь, кому еще хуже? Остановили буквально, у цели. Руку протяни, и дотянешься, а не вышло.

Чернобыль, спецкомендатура

Белого Пса бить не стали. Зачем материал портить. И так, пока винтовками в спину колотили, перебили важный нерв. Левая рука плетью повисла, зато он совершенно не чувствовал боли. Нигде. Говорить об этом никому не стал, должны же быть у человека маленькие секреты. В подвале его привязали к креслу и вырвали два зуба без наркоза. Глупо давать обезболивающее средство перед пытками. В свежие ранки всунули клеммы электродетонатора, и стали подавать ток. Ручьем побежала кровавая слюна. Через час салфетки у американцев кончились, и в ход пошли уколы. Сыворотка правды сменялась препаратами, от которых в узел стягивались еще живые мышцы.

К вечеру сдались и фармацевты. У каждой службы есть немного того, чего, в принципе нет. Достали дозу «черного ангела» и вкололи в вену. Показали вторую и сказали:

— Расскажешь все, получишь.

Так встретились в чернобыльском подвале два кусочка Зоны и стали друг друга на зуб пробовать. Гремящая волна катилась по крови Белого Пса, унося надежду и радость, требуя добавки любой ценой. Только он шел в цепи стаи, между Вожаком и Молнией, и свет Темной Звезды звал его на север. И возвращалась цель жизни.

Приблизилась рожа с повязкой вместо глаза и без уха. Собрав все свои силы и знания по английскому языку, Белый Пес негромко, но четко сказал:

— До встречи, красавчик.

— Зря мы влезли в это дело. Славяне — национальность непредсказуемая, — запаниковал кто-то сбоку.

— Ага, загадочная русская душа, — съязвил другой голос.

— В самолет я его не возьму, проверят — обвинят в похищении, — сказал первый.

Тем более следы пыток налицо, подумали все. Сформируют трибунал, и повесят как евреи Эйхмана. За военные преступления. Утром самолет улетел с местной полосы прямо в Лэнгли, увозя три трупа и всех членов группы активного следствия. Над Атлантикой вся электроника внезапно вышла из строя, и он исчез с экранов служб слежения. Умник на это время имел железное алиби. У него была получасовая профилактика программного обеспечения.

Майор военной полиции, принявший командование гарнизонной тюрьмой и гауптвахтой, перевел парализованного заключенного в госпиталь, приставив к нему охрану. Хотя людей и так не хватало. С задержанными на Кордоне сталкерами продолжали беседы обычные офицеры разведки. Предстояло им вскоре идти с поиском за Периметр. Первый взвод роты «Браво» уже ушел на задание.

Зона, Бар

Местечко для ночевки я себе выбрал удачное. Лучше не бывает. Залез за трубы старой вентиляции, заметить меня можно, только если наступить. Когда пришли соседи, я не слышал, проснулся от голосов.

— Завтра они поведут своих рабочих на «Росток», там их всех и убьем.

Какой кровожадный тип, нет у меня слуха, не узнаю кто.

— В баре надо было драться, завтра никто нам ничего не заплатит.

А это мой старый приятель Овсянка, шамкает. У него ярко выраженный фефект речи. Забавно было бы попросить сказать слово «систематический». У дряхлого императора Леонида получалось «сиськимосиськи». А потом выбить ему оставшиеся зубы и сломать челюсть. Однажды мой шеф сказал, что я абсолютно безжалостный ревизор и это нехорошо. Надо быть добрее к людям. Считаю, он не прав. К людям я хорошо отношусь, только знаю их мало, потому что попадаются они редко. Понимаю старину Диогена, который с факелом искал человека. Серьезно, с чего мне считать людьми соседей сверху? За их умение гадить и курить в лифте? Не смешно. Жалость из меня выбили в первом классе. Целый год меня лупили, пока поняли, что денег не будет. С одним из них столкнулся, работая в отделе кредитов. Он остался на улице со сменными трусами, завернутыми в газету. Сейчас я бы дал ему ценный совет. Иди в Зону, приятель.

— Правильно сделали, что в баре драку не затеяли. Петренко специально черных за посты провел. Ему все равно кто кого убьет. Он выживших после драки перевешает, и опять на базе чисто. Прав Штырь, на станции и заводе их надо убирать. Места опасные, ушли и не вернулись. Мало нас. Восемь против шести. Спрячемся в подземном гараже, дождемся часов десяти, они разойдутся по разным местам, тут мы их по отдельности и прикончим.

Толково, Сержант-то у нас стратег. Могло бы и получится. Если бы я не услышал. Не повезло ребятам. Только и мне не легче.

Их восемь, нас двое, расклад перед боем не наш. Скрипа мне боевой единицей считать не хотелось. Пусть уходят и я следом. Побеждают не числом, а уменьем, говорил один граф. Проверим.

Глава 7

Кто предупрежден, тот вооружен, утверждали древние римляне. Подождав минут двадцать после ухода недружественно настроенной пятерки, я, не выспавшийся и злой, пошел в бар. Если мне не спится, то и другие не будут. По пути сделал крюк, поднял своих подельников-бандитов. Сели за привычный столик, чай заказали. Из своих карманных денег заплатил, чтоб братца Пику не травмировать.

— Работу начнем немного позже, — сказал я народу. Чаем они хлюпали, как голодные кровососы свежей кровью. — Кончать нас собрались, надо принять адекватные меры.

— Чего? — вытаращил глаза воспитанник.

— Казначей должен быть всегда невозмутим, что бы он не услышал.

Скрип согласно кивнул и положил шестую ложечку сахара в стакан.

— Учись нормально говорить, пригодится. С призывами «мочить в сортире» президентское кресло — последняя ступень в карьере. А серьезный человек должен выражаться грамотно.

— Прелестно, — сказал в сердцах Пика.

— Мы с тобой сейчас пойдем на станцию и замочим их раньше, чем они нас.

— А я? — насторожился Скрип.

— На тебе самое важное дело. Охраняешь бар и работников. В скандалы не вмешивайся, никого не трогай. Информатору обстановку разъясни, ведите тут агитацию. Пошли, их там десятка не будет, — заверил я Пику.

Тот облегченно вздохнул. Пустяк, в натуре. Я объявляю войну волкам, шакалам, всем тем, кто живет не впрок. Клянусь, ребята, я им преподам очень кровавый урок. Выгреб из ящика последние гранаты, две «лимонки», три наступательных. Тут меня и приложил бармен конкретно.

— Вчера Епископ, — говорит так, в растяжечку, — тоже ящик гранат забрал. Товару на двадцать тысяч сдал, в сундуке только патроны ходовые и артефакты остались.

Пришлось присесть. Думал соточку накатить, да не решился перед боем. Рука дрогнет, и пишите письма. Ну, надо же, в двух шагах разошлись! Не фарт.

— Какие гранаты? — спрашиваю.

— Мне без разницы. За треть цены покупаю все, продаю с наценкой. Пластиковые, новые модели. Не сталкивался.

— Увидишь Епископа, Фунтика, Крепыша, Юнца Пашу, Миколу, Дядьку Семена, скажи им, что я здесь, — попросил бармена.

— Без проблем, — заверил он меня.

Помолчал, подумал, лоб стал морщить.

— Был тут новичок, кажется, Крепыш. Но в его группе лидером шел Кабан, из бывших наемников, — высказался он, наконец.

— Эх, дядя, у тебя Информатор напротив сидит, спросил бы его, кто на Кордоне с Епископом бандитов рядами клал.

— А кто?

— Кабан и Пират из новичков, в лицо не знаю, — сзади сказал подошедший знаток. — Проводника они искали на Милитари, раненый у них. Позавчера ушли, их не догонишь.

— Пошли, — позвал я Пику. — Из всей компании не хватает Фунтика и Плаксы, кого ранило? — размышлял вслух.

А воспитанник взял, да описал молодого мастера в плаще и таинственное появление рюкзака. Мне легче стало. Кадровый состав цел, с кем-нибудь из новичков возятся. Пролезли мы в дыру заводских ворот, и тихая, мирная жизнь, в которой есть время думать о друзьях, осталась позади. Переход, столь любимый наемниками, был пуст. Кончились «серые гуси».

Выбрал окружной путь. Через сильно радиоактивный ангар к развалинам станционного дома. Оттуда вниз, на рельсы и к тепловозу, стоящему рядом с пандусом подземной стоянки машин.

— Прикрой, — шепнул Пике, и, пригнувшись, стал красться вдоль бетонного бортика ограждения.

Не полезли они далеко, сидят у входа, только без костра, соблюдают маскировку. Швырнул одну за другой обе «лимонки», тяжелые они и опасные. Запросто можно под свои осколки попасть, а тут такой удачный случай, противник сидит в яме, все рикошеты в стены и вверх. Громыхнуло, завизжало железо по сторонам, и я кинулся вниз, подранков добивать, если надо.

Не понадобилось, кучно сидели, так и остались. Только крови натекло.

— Эй, наверху, не расслабляйся, у тебя там еще трое ходят, — уверенно крикнул напарнику.

Мог бы их назвать поименно. Сержант, Воробей, Овсянка. Не было их здесь, разошлись в утреннем тумане. Шесть трупов простых исполнителей. Главари завтра еще десяток завербуют за стакан водки и кусок колбасы «Практической». Славная, но бессмысленная победа. Не совсем, конечно. Сегодня весь день можно спокойно работать. Сейчас хабар соберу, заработаем чуть-чуть. Зона стала чище. Да здравствует Пика, санитар природы. Две винтовки, три автомата, обрез. Давненько я их не видел, с Янтаря. На всю компанию три артефакта, слава Черному Сталкеру, есть одна «капля». Все в рюкзак. Аномалия в трех шагах, под уклон вниз. Скидал туда тела. Нет на «Ростоке» зомби и не надо. Без них неприятностей хватает.

— Выхожу! — крикнул наверх.

— Чисто, — ответил Пика.

Неплохой ведь парень, откуда эта тяга к блатной романтике. Не то, что я против. Многие успешные люди начинали грабителями и убийцами. Лукулл, победитель Митридата, товарищ Сталин, сэр Френсис Дрейк и сэр Генри Морган. Бернадотта шведы на трон позвали не за тихий нрав и ласковый голос. Генерал Пиночет. Много их, всех и не вспомню. Только никто из них «Мурку» не насвистывал. Приподняли денег и власти, и забыли прошлое. Не спал Иосиф Виссарионович с «Маузером» под подушкой. Не стильно это. Вытащил я трофеи, напарник их без разговоров взял и потащил. Работы не боится, поставил ему еще один плюс.

На посту нас встречала целая комиссия. Сами часовые, Прапор, два бойца и полковник Петренко. За ними маячил кто-то из наших рабочих. «Долгу» я ничего не должен, поэтому сразу подошел к посланцу Скрипа.

— Эти в баре, — выпалил он.

— Вся троица? — уточнил.

Он закивал головой. Петренко в спину напомнил правила базы, за убийство и нападение на члена клана — смерть.

— Вы с генералом, надеюсь, этих ребят, в ряды не приняли? — спросил на ходу.

Развеселились бойцы. Да и полковник тоже. Мы свернули и слегка ускорились. В баре наших четверо, только в рукопашной их один Сержант уделает. Против него на равных могут биться Мамонт или Кабан. И майор Линт Юде, китайская армия, кличка «Коротышка». Спустились мы, железо на стойку. Перекосило Воробья, Овсянка голову в плечи втянул. Сержант спиной к стене прижался. Готов биться до последнего вздоха, не люблю его, за способ добывания денег, но невольно уважаю. За верность идеалам.

— Выходите на работу, площадка свободна, — сказал я громко. — Приглашаются все желающие. Мы позже подойдем.

Принесли два подноса, поделили по-братски. Мне и Скрипу по тарелке горохового супа, Пике и Информатору каша. Пододвинул я кучку захваченных ПДА и блокнотов на центр стола.

— Проверь, Штыря мы прикончили или нет. Тоже был гад не из последних. Деньги, вчера авансом данные, пропали безвозвратно. Померли человечки, не рассчитаться им с долгами, — расстроил Скрипа.

— Быстро вы управились, — начал он работать на публику.

— С кем там воевать-то было, — поддержал его я, — набирает самых глупых да ленивых, обещает им жизнь легкую. Деньги и уважение как у сталкера, а работа как у бандита и чиновника. Отнять и поделить, и себя не забыть. Робин Гуды.

— Перестреляли в лет, — внес свою лепту Пика.

Тут нам деньги принесли. Сунул пятерку в карман, остальное казначею. Артефакты-то я себе оставил. Работники ушли, за ними следом потянулись другие одиночки. Прежде чем что-то сделать, иногда стоит просто поговорить. Вначале было слово. В «слово и дело» оно превратилось значительно позже.

— Сержант, тебе на Баре что нравится? — спросил для начала.

— Еда, безопасность, людей много, весело. Арена, ставки сделать можно. Вызови меня, побьемся.

— Лучше ты меня. Ломик тяжелый, а на ножах бой равный, почти.

— Просветили тебя, значит, о выборе оружия. Ну-ну, — процедил Сержант.

— Было дело, — признал я очевидный факт. — Предлагаю временное перемирие. Ты больше никого в свою команду не тянешь, только добровольцы и старые друзья. На «Росток» не выходишь. Тех, кто работает на нас, не трогаешь. Я к Петренко в шерифы не нанимался. Где ты деньги берешь, и платишь ли с доходов налоги, меня не интересует. Синдикату «конденсаторы» нужны и много. Решай.

— Почему временное? — спросил Сержант.

— Знаю таких людей, как ты. Придумаешь оригинальную мысль, допустим, засаду устроить прямо в воротах, или назначить себя мэром Бара, и официально собирать налоги. Тут все снова и начнется.

— Объясни насчет засады, — попросил он.

— Ставишь Овсянку прямо в дыру заводских ворот. Он подпускает нас на пять метров, и открывает огонь в упор из автомата. Он ничего не нарушил. Мы на Дикой Территории. Он всех убил, претензий нет. Мы его застрелим, за нами гоняется весь клан за убийство на их земле. Ты победитель. Без вариантов.

— Здорово, а сам что так не сделал?

— У меня нет Овсянок, — отрезал я.

— Договорились, — сказал Сержант.

У него хватило ума, не протягивать мне руку. Естественно, я ему не поверил. Хорошо бы он клюнул на идею с воротами. Специально узнал у Прапора, законы «Долга» действуют до линии постов. Отошел за мешки с песком на метр, и делай там, чего душеньке угодно. Точила меня совесть, что упустил на Янтаре Воробья с подельником. Хотелось отыграться.

Затягивала меня бытовая суета. На Агропром надо идти, хоть и пусто там. Или за Фунтиком и Плаксой вдогонку бежать. Но ведь и ученых не бросишь, и разработку аномалий надо вести. Заколдованный круг.

— Благодарю, — сказал Пика, отодвигая пустую миску.

— На здоровье, — хором ответили мы со Скрипом.

— Пика и я идем на станцию, вы стережете наш стол. Вечером доклад.

Сейчас обойдем вокруг и сбегаем на Янтарь, решил неожиданно.

— Мороженое тебе нравится? — спросил я спутника.

— Предлагаешь в Чернобыль сходить? — понял намек с полуслова.

— Есть и ближе, — заверил его я.

1942 год

Викинга разбудил бешеный треск летящего над дорогой мотоцикла. От Берлина до Москвы так мог гнать только один человек. Ротмистр. Сталкер скатился вниз. Жандармы тоже не глухие, ворота уже открыли.

— Нашли невидимок, — доложил пан Вацек.

Развернул карту, показал скальный массив в дикой глуши по дороге в никуда. На севере непроходимые болота. Через семьдесят лет здесь будет Радар, земля «Монолита», Ржавый, он же Рыжий Лес. Дальше город будущего, брошенная Припять, Мертвый город, где на десяток зомби приходится по одному снайперу, и сталкер, вернувшийся оттуда, автоматически становится мастером, подумал Викинг.

— Гестаповца в коляску, и гони тише, выроним, устанем объяснительные записки писать.

Размечтался! Были бы крылья, взлетели бы. На половине дороги очнулся гость дорогой. Песню заорал, воинственную. Викинг на полную мощность включил «Полет Валькирий». Зацепило всех. Деревья вдоль дороги слились в сплошную зеленую стену. Гестаповец вцепился в пулемет на коляске. Адреналин гулял в крови, напрочь вытесняя страх. Все хорошее быстро кончается. Приехали.

Час лазали среди камней впустую. Старина Эрих уже нервничать стал, приготовился задать нехарактерный для него вопрос «где я?», когда увидели раскрытый люк. Броневая плита была украшена слоем земли, россыпью камней и маленьким деревом. Когда он был закрыт, можно было на нем постоять и дальше пойти, даже не догадавшись о его существовании. Внизу на полу лежал знакомо высушенный труп, а коридор был заставлен небольшими аккуратными ящиками.

— Секретный укрепленный район, мы нашли его! — обрадовался офицер тайной полиции.

— Вацек, открой ящик, — попросил Викинг.

— Какой? — уточнил ротмистр.

Залопотал немец. Интересно ему стало, почему Викинг на чужих языках говорит.

— Скажи ему, для тренировки.

Слетела крышка, и тяжелой, тусклой волной хлынуло золото.

— Слава Черному Сталкеру! — сказал ротмистр и перекрестился.

— Еще парочку для верности, — попросил сталкер.

Размечтался, наивный. Вацек с Эрихом курочили ящики, пока силы были. Пол по щиколотку засыпало монетами. Это их и спасло. По золотой реке, залившей темный коридор, с тихим звоном плеснули быстрые волны. Викинг мгновенно открыл огонь. В узком коридоре, лишенный маневра, на предательском ковре из золотых монет кровосос был обречен. Золотоискатели не успели схватиться за оружие, как все уже закончилось.

Туша монстра лежащая на золоте, произвела на гестаповца сильное впечатление. С «Вальтером» в руке он, на фоне хищника, смотрелся комично.

— Устанавливаю порядок командования, — сказал сталкер. — Номер — один граф Альба. Следующий — инспектор партии Краузе. Затем все члены специальной группы, и ты Эрих. На время проведения операции даю тебе право командовать всеми старшими по званию офицерами, используя формулировку «Именем фюрера, приказываю». Понял? За неподчинение расстреливай на месте. Разрешаю.

Перевел дух. Выбрались, закидали вход ветками и травой. Один уцелевший ящик с собой взяли. Гестаповца в коляску посадили, придавили сверху золотом. Тот вцепился в ящик, никому, мол, не отдам. Да и не надо. Целый УР ими забит. На всех хватит.

— Поехали Краузе искать, дел много. Твои враги приехали, зондеркоманда. Они тебя в лицо знают? — спросил Викинг у Сташевского.

Тот замотал головой. Рванули. Сталкер двинул гонщику промеж лопаток, тот еще добавил. Пришлось в него вцепиться двумя руками, чтоб не слететь. Через полчаса остановились во дворе госпиталя. Фронт уходил все дальше на восток, раненые выписывались, палаты пустели. Краузе поэтому здесь и остался, места много, кухня рядом, медсестры в халатиках бегают, коленками сверкают. Лето на Украине.

Поднялись на второй этаж. Все нужные люди в комплекте и один новичок в халате. Сидят пятеро, кофе пьют после завтрака. Слова лишнего не сказав, ящик на стол, петли ножами из дерева выломали, опыт у обоих есть, вот что значит практика. Рухнул золотой водопад на стол и дальше, на пол. Звенят монеты, слух ласкают. Течет кофе на белую скатерть у братца Гелена.

— Очнись, генерал, — ткнул его пальцем в бок Викинг.

— Капитан, — смущенно поправил тот.

— Пока капитан, будешь генералом, самым успешным разведчиком в мире. Это я тебе твердо обещаю. У нас тут стало два Эриха, будем их звать, чтоб не путаться, Партия и Гестапо.

Гость в халате поднял руку и на хорошем русском языке сказал:

— Тоже Эрих. Танкист.

— Договорились. И Эрих Танкист. Из школы «Кама», как Гудериан?

— Нет. Восточная Пруссия, земляки с герром Краузе.

Он отвесил короткий поклон в сторону инспектора.

— Остзейский барон в нашу коллекцию. Славно, — обрадовался Викинг. — Господа офицеры, совещание объявляю открытым. Первым прошу разрешения высказаться мне.

Краузе кивнул.

— Выводим из района все войска. Оставляем охрану лагеря, егерей СД и зондеркоманду двести два. Начинаем хорошо кормить пленных, а то работать не смогут. Оцениваем примерные запасы золота. Подземелье сложное, остатки охраны, вампиры, возможны мины и ловушки. Каратели занимаются охраной, егеря разведкой под нашим руководством. Господин барон тренирует наших танкистов и осваивает советскую технику. Их база остается в деревне на болоте. Там условия лучше. Все остальное завтра, когда уточним объем груза. Предлагаю выехать на место немедленно, по дороге прихватим отряд егерей.

— По машинам! — скомандовал ротмистр.

Викинг привычно ткнул пальцем под ребро младшего эсэсовца. Тот, ничего не спрашивая, побежал по коридору. Что тут говорить? У золота часового поставить и на кухне продуктов достать. Все же понятно. Никакой инициативы у парнишки, не быть ему бригаденфюрером.

Эрих Гестапо до коньячка добрался. Танкист и Сташевский ему компанию составили. Полечили нервы и сосуды. Во дворе загудели моторы и все пошли вниз. Ротмистр за руль, Гестапо в коляску сам лезет, понравилось, гонщик хренов. Сталкер к Краузе в машину сел, так на заднее место Танкист третьим забрался. Удачи тебе, парень, подумал Викинг. Безумцы нашли друг друга. И понеслись. Колонна сразу безнадежно отстала. Включил навигационный маячок, на расстоянии до тридцати километров он отклик на вызов самостоятельно давал. Покосились немцы на очередную диковинку, спрашивать ничего не стали, привыкли уже.

Добрались, мотоциклисты уже вход расчистили, ползают по коридору, золотом швыряются.

— Три соседних коридора тоже ящиками заставлены, две мумии в тупике, дальше не пошли, — доложил Сташевский. — Автомат Танкисту отдал, себе пулемет с мотоцикла снял.

Краузе действия одобрил. Вниз полезли. Прошлись по золоту, плечи сами развернулись. Два поворота прошли, а там спуск. Минус второй этаж. И ящики до потолка. Интернациональная бригада один вскрыла, а ничего не звенит. Нечему.

Три слитка рядком лежат, мерцают загадочно.

Тут Краузе очнулся, заговорил. Разогнал всех ящики считать. Викинг ротмистра от нудной работы избавил, поставил в охрану. Инспектор труп кровососа видел, согласился. Сам сталкер пошел подкрепление встречать. Молодого нашли, может им еще и пол помыть? До вечера плотно работали, захватили с собой разные слитки четырех основных видов. Для взвешивания. Егеря тело мутанта вытащили. Хуже всех досталось Казанцеву с его людьми. Они монеты по брезентовым мешкам ссыпали. По пятьсот любой чеканки. Четверть коридора убрали. Решили ехать в деревню. Офицеров егерей с собой взяли. Парни свои, боевые. Карателям шнапс весь оставили.

— Не дело в карауле так стоять, — поморщился Казанцев, косточка военная.

— Пусть разлагаются, легче их будет перерезать после операции, — сказал Викинг.

Наступила тишина.

— А егеря? — спросил Серега.

Подружился он с одним шарфюрером. Фотографии его смотрел домашние, сало вместе под самогон изничтожали.

— Егеря и танкист с нами уйдут. Против советских войск их оставлять глупо, погибнут сами и лишней крови много прольют. Краузе с Борманом вопрос решат.

Народ завздыхал облегченно. На войне за день можно стать друзьями до гроба и вечером вместе погибнуть. Доехали до деревни. Испанец времени не терял. Шлагбаум на въезде. Надписи страшные. Допуск по спецпропускам. Особая зона. Охрана стреляет без предупреждения. Доверчивые немцы оробели. До тех пор пока девок не увидели. Те были так одеты, что лучше бы голые ходили. Столы из летних кухонь повытаскивали, сдвинули, и понеслась чисто славянская пьянка.

Викингу с Къярой, не долго думая, селяне постелили вместе. А что? Банька истоплена, пруд рядом, малолетняя Оксана квасу подаст. Ревет, правда, так утешится.

И точно, утешилась. Викинг девчонок в кровать уложил, себе на полу постелил. В бане парились как взрослые, вместе и голышом. Все молодые, красивые, одна девочка черная, другая русая, у всех трех кровь с гордостью пополам так и светится из-под кожи. Чистая красота и любовь. А секс после свадьбы в своем доме, и никак иначе.

Дел много. Подъем назначили на шесть, уснули сразу. А утром встали по сигналу, ползали как осенние мухи, но расходились. Захватили для карателей выпивку и поехали.

Сразу за поворотом их обстрелял спятивший пулеметчик. Ротмистр его снял короткой ответной очередью. Доклад командира зондеркоманды был коротким. Потери за ночь шесть человек, один сошел с ума, бродит с пулеметом по округе, стреляет по кустам. Кончаться патроны, свяжут его.

— Пошлите людей, пусть заберут в кустах тело и оружие, — распорядился Краузе. — В чем дело? Вы же не кисейные барышни, — упрекнул он начальника карателей.

— Бывает, ломаются солдаты от напряжения. Этот перепугался невидимок. Одно дело знать, что есть такие, и другое — самому с ними столкнуться.

Викинг знал истории и похлеще. Долго он среди бандитов вращался, разных людей в Зоне видел. Слышал разговоры об одноруком сталкере, бывшем спецназовце. Тот на полном серьезе ждет путешественников во времени. Из будущего. Они его забрать обещали. Тогда посмеялся, а сейчас, когда сам в прошлое попал, верит.

Собрали тела, сожгли, прах развеяли. Коридоры перекрыли пулеметными расчетами, пошли дальше, вглубь УРа. Укрепленного Района, если кто не понял. Трепаться у нас любят, в основном попусту. Герои Бреста. Не надо героев. Пусть будет один умный командир. И солдаты на своих местах. А то немцы за два часа неприступную крепость заняли, а части, которые должны были ее защищать вечером в полевых лагерях, за двадцать километров от своих стен, в плен попали. Герои пошли в штыковую атаку на танки, а обычные люди по лагерям, сначала до конца войны в немецкие, концентрационные. А после на десять лет в свои, советские. Чтоб Родину крепче любили. Ладно, отвлеклись. УР строится для того, чтоб его никто и никогда не взял. Вся советская армия стояла в финских снегах перед линией Маннергейма, бывшего русского царского генерала. Четыре месяца прорывала. Немцы за это время до Москвы дошли. Наверно, мы свои УРы не там строили. Или не так защищали.

Вот в такую подземную крепость и спрятали золото сталинские соколы, перед тем, как крылья сложить. У группы Викинга задача была простая. Найти и перестрелять всех мутантов. Золото из-под носа герра Краузе вытащить, хоть немного. Тонн десять.

Серега и Гнат построили егерей у спуска в нижний этаж. Каратели утверждали, что ночью одновременно их атаковали три группы. Кровососы разделились, решил выходец из Зоны. Двое убито, трое осталось? Что свело с ума пулеметчика? Это дикая стая, у них нет контролера. Они слышат нас, почему не атакуют?

Практика критерий истины. Двумя колоннами разведчики двинулись вглубь УРа. За ответами.

Зона, Кордон

Малыш и Коротышка сильно недооценили выпускников форта Браг. Взвод «Браво-2» обошел скопление зверей у южной заставы Кордона, и расположился на КПП. Выход на Свалку был заблокирован наглухо. Штурмовать в лоб взвод «зеленых беретов» разведчикам не хотелось. Тупо очень.

— Надо придумать отвлекающий маневр, — сказал Коротышка.

Молния сверкнула клыками.

— Ты сможешь не убить того, кто ходит вдоль шлагбаума, а утащить его в кусты? — спросил свою любимицу диверсант.

В ответ махнули хвостом. Легко. Комбинация обретала зримые черты.

Первым в атаку пошел Вожак. Выбрав момент, когда часовой оказался в метре от бетонной стены, пес прыгнул из кустов. Раздался гулкий удар каски об плиту, Вожак вцепился зубами в плечо бесчувственного тела, и, пятясь задом, потащил его в заросли. Следом выскочили сразу двое коммандос. Это они зря сделали. Любая стая знает, схватить поросенка не проблема, с ним еще от погони уйти надо. Отвлечь взрослых кабанов. Шелковистая и Косматый спрятались за грузовиком, стоявшим на дороге напротив входа на КПП. Пропустив «зеленых беретов» мимо себя, псы слаженно кинулись в атаку. Косматый был тяжелее, а мать Принцессы опытней. Молодой пес прыгнул на спину, сбил солдата с ног и стал втаптывать его в асфальт, подпрыгивая на нем. Тот, не растерявшись, вытягивал винтовку, зажатую между ним и землей. Получалось пока плохо, но попыток спецназовец не оставлял.

Более опытная дама ударила свою жертву под колени. И сразу, пока тело падало, сбитое коварной подсечкой, нанесла добивающий удар головой в живот. Внутри слабого организма что-то булькнуло. Готов. Псы выжили в Зоне потому, что всегда помогали друг другу. Солдату почти удалось освободить оружие, когда оно вылетело у него из рук, будто научившись летать. Посмотрев винтовке вслед, он увидел самую ужасную собаку в мире. В зубах она держала его ствол и скалила пасть, полную страшных клыков. «Берет» затих, и Косматый перестал на нем прыгать. Он встал на колено, кажется все кости целы. Сзади толкнули в спину. Это понятно во всех странах мира. «Пошел!» Медленно переставляя ноги, двинулся за псом с его винтовкой. Все было так дико, что даже страх прошел. Солдат взят в плен стаей диких псов. Наконец дошли до каменной россыпи.

— Не поворачиваться! — скомандовали сзади. — Фамилия, имя, часть.

Он сказал. Эти данные не являются секретными. Можно и секреты рассказать, он их много знает. Пока ты говоришь, ты еще жив.

— Уходите с КПП. Дойдете по дороге до развалин с восточной стороны, можете возвращаться обратно, своих пострадавших забирать. Шли бы вы в Чернобыль. Тут не все такие добрые как мы. Уходи.

— Решения принимает лейтенант. Доложу, он скажет, — ответил солдат.

— Понятно, свободен.

Он боялся идти быстро. Не стоит провоцировать псов. Гнаться за убегающей добычей у них в крови. Поспешай медленно, говорили древние мудрецы.

Через двадцать минут колонна вышла из-за ограды проходной, и направилась на юг. Лежащее на дороге тело, проверив пульс, оставили на месте.

— Минус один, — прокомментировал Коротышка.

Шелковистая смущенно потупилась.

— Людей почти семь миллиардов, пусть будет одним меньше. Плюнь и забудь, — утешил любимицу диверсант. — Что думаешь? — обратился к напарнику.

— Шесть человек во главе с лейтенантом остались в засаде. Непонятно, прямо в здании или на Свалке. Эти услышат выстрелы и побегут обратно. Зажмут с двух сторон.

— Согласен. Пошли, займемся группой на дороге.

Вой раздался сразу со всех сторон. Это наша земля, уходите или деритесь, выводили псы. Сначала спецназовцы держались, но, увидев в серой дымке разрушенный мост, сорвались на бег. Малыш хотел им крикнуть, предупредить, да не рискнул. Их учили в хорошей школе, на звук они стрелять умели. К чему выдавать свое присутствие, подставляясь при этом под пули. Пусть будет, что будет.

В аномалию прямо на дороге влетели сразу четверо. Рухнули на землю сломанные куклы, распалась колонна на две части, уходя влево и вправо. И трое, бросившиеся к развалинам фермы, попали в очередную смертельную ловушку на склоне. Возбужденные предсмертным криком людей, из развалин метнулись в атаку мутанты, «плоти». Одного «зеленого берета», разорвали надвое, другого ранили и скрылись в зарослях.

— Шесть стволов долой. Раненых надо поддерживать, сопровождающему не до стрельбы, — оценил положение солдат Коротышка.

Иногда он любил говорить и так всем понятные вещи.

Быстрым шагом поредевший взвод продолжал движение. Стало ясно, они уходят совсем. Никто не придет на помощь лейтенанту, сидящему в засаде на КПП. Малыш снял одиночным выстрелом неосторожную «плоть», и коротко рыкнул. Есть свежее мясо, идите есть. На привычный зов прибежали псы, и расселись кружком, ожидая, пока желтенькие неправильные щенки разведут костер и поджарят мясо. Оно вкуснее и съесть его можно больше. Малыш взялся за приготовление пищи, а Коротышка приступил к сбору добычи и наведению порядка. Он, в отличие от российских коммунальщиков, знал, что работа не закончена, пока не убрано рабочее место.

Не торопясь, поели.

— Дойдем до хозяина, порадуем старика? — предложил Малыш. — Не дело винтовки и снаряжение прямо на дороге бросать.

— Будет рождена очередная легенда, — возразил Коротышка, — одной больше, одной меньше, какая разница. Зайти можно, с народом пообщаться.

Дядька Семен периметр перешел легко. Вышел к пустой заставе, пошарился в комнате командира, собрал все электронные устройства, отдал их Миколе и погнал того обратно. Умнику все было нужно для работы. Оставил в указанных местах датчики сбора информации и побежал на Кордон. На дороге уже ревели моторы. Рота «альфа» ехала на позиции занимать рубеж обороны.

Стаю слепых псов пугнул короткой очередью. Подбил одному лапу, кинулся подранок вбок, остальные за ним, рвать. Места привычные, исхоженные. До второго выброса за день можно было до Припяти дойти, меди нарезать рюкзак и обратно вернуться. Или пару стволов с военных складов притащить. Сейчас большой удачей считалось бы добраться к вечеру до базы «Долга».

Дядька Семен уже свернул с асфальта на проселочную дорогу, когда невдалеке стали стрелять. Оружие для Кордона непривычное, винтовки армейские. Сам он по старой привычке взял надежный «Калашников». Патроны достать не проблема, и внимания не привлекает. Снайперский прицел обеспечивает достаточную точность, а глушитель скрытность. Огонь в районе мостика на шоссе стал стихать, пока не смолк совершенно. Надо поглядеть, решил старый сталкер.

Можно было и не ходить, подумал он через десять минут. Слепые псы не могли прогрызть армейские бронежилеты и обгладывали у «беретов» лица и грызли открытые кисти рук. Расстреляв два магазина и прикончив четырех мутантов, Дядька Семен, прихватив с земли две ближайшие винтовки, быстрым шагом направился в поселок, за подмогой. Один в поле не воин. Бывают исключения, такие как Зомби и Сотник, но они лишь подтверждают общее правило. Он своих командиров иногда побаивался. Как и псов чернобыльских. Да, привык, любит, ценит, но боится. А пока что надо Сотника искать. Он где-то здесь. Если жив еще.

У костра на центральном пятачке сидели сталкеры. Привыкали к новым стволам, доставшимся в наследство от разгромленной заставы. Все добровольцы из Бара перевооружились, Лис тоже. Новичок оставил себе «Гадюку». Подарок от хороших людей. Народ выпивал и закусывал, при этом, напряженно думая, какое имя дать парню. И обещано было, да и заслужил.

С Лисом Дядька Семен дел общих не имел, но плохого о нем не слышал. Это не мало в Зоне, где половина обитателей считала нормальным взять молодого члена команды в качестве отмычки. Сунуть его в опасное место. Выживет, его счастье. Нет, значит, не повезло. Зоне не нужны неудачники. Блатные, когда в побег идут, тоже с собой теленка ведут. Все на свободу рвутся, а рядом мясо на своих ногах бежит. Думает, дурачок, что он крутой, а он еда. И счастье его, если их погоня вовремя скрутит.

Здесь никто ни за кем не гоняется. Спасение отмычек их собственная проблема. Надо внимательней выбирать себе компанию. Подошел сталкер к огню, кивнул знакомцу, присаживаться не стал.

— Приберем хабар на шоссе и определимся. Войска на заставу вернулись, надо или уходить, или оборону занимать. Сейчас разместятся, будут пост под разбитым мостом ставить. Место привычное, сетка натянута, укрытий полно.

Лис перебросил умственную задачу опытному сталкеру. Дядька Семен решил ее влет.

— За помощью по Зоне немало прошел и обратно с поддержкой вернулся. Быть ему Ходоком, — сказал он. Народ за это дело выпил. — Вставайте, времени мало, — поторопил расслабившихся одиночек старый мастер.

— Время не ждет! — согласился Лис и встал, прихрамывая.

По дороге туда и обратно обменялись новостями. Ходок рассказал, как на Бар шли.

Дядька понял, что на Агропроме пусто, а рядом болтаются китайцы. Он их послужной список хорошо знал, Умник постарался, раскопал. О Сотнике никто ничего не слышал. Куда снялся народ с Агропрома, бросив базу, было совершенно непонятно. И куда идти ему, тоже. Патроны трофейные поделили поровну. Оружие торговцу сдали, деньги на восемь кучек раскинули. Взвод «Браво-2» как боевая единица существовать перестал.

Сталкеры разбившись по интересам, разбрелись по округе. Двое подрядились выполнять поручения Сидоровича, остальные пошли за артефактами. В поселке остались Лис, Ходок и Дядька Семен. Задал уточняющие вопросы, получил ответы. Задумался.

Если нет готового решения, значит надо ждать и копить информацию. Установил аппаратуру для исследования экрана, который связь прервал по всей Зоне и пошел на Свалку. Когда к мосту подходил, увидел, что ветки по дороге на ремонтные мастерские дрогнули, будто крался кто по кустам, но некогда было проверять. Сзади по шоссе уже шли солдаты блокпост устраивать. У него своя задача. Надо товарища искать.

У Серого надо спросить. Тот много чего знает. Правда, не каждому скажет.

Стая псов и китайских разведчиков вышла на железнодорожную насыпь. По дороге шел одиночка, а в километре за ним продвигался армейский патруль.

— Каждый американский солдат, это не только снаряжения на десять тысяч, но и много килограмм бесплатного корма для слепых псов, — сказал наглый Коротышка.

— Нам это надо? — лениво возразил Малыш. — Уйдем в сторону, всех пропустим, и пойдем в подвал к торговцу. От товара освободимся. И налегке дальше пойдем.

Коротышка спустился вниз и обломком кирпича написал на трубе: «На КПП засада». И с чувством выполненного долга кинулся догонять стаю.

Дядька Семен надпись увидел. Спасибо тебе, добрый человек. Трудно в одиночку пробиваться. Это только у серьезных бойцов выходит. Надо или попутчиков ждать, или хитрость применить. Раз засада, то выбор противника невелик. Армейцы, бандиты, наемники. Придется притвориться бандитом. На этот случай в рюкзаке курточка припасена. Переоделся сталкер, и пошел дальше другой человек. Зашкандыбал. Той невыразимой походочкой, присущей блатным и аристократам. Ведь только они никуда не торопятся. Если не убегают от разгневанных людей. Редко такое бывает, но иногда случается. Рюкзак повесил на одно плечо, чтоб скинуть мгновенно. Вор за барахло не держится, останется жив, еще наворует. Углями из старого кострища руки и штаны перепачкал. Совсем красавец. Окурок замусоленный к губе приклеить. Все.

Ждали его ребята совсем наивные. Подошел он к забору вокруг контрольного пропускного пункта, проходной, короче, принюхался.

— Эй, янки, я тут один, выходи поговорить, или гоу хоум, в натуре, — крикнул Дядька Семен. — Вы бы одеколон экономили, за километр пахнет.

Выскочили трое, винтовками в мастера тычут. А он им по древнему славянскому обычаю — колечко в подарок. От гранаты. Гранату в другой руке держит. Так и надо, она ведь ручная. Побелели мистеры, помнят шахидов по Кабулу.

— Чего надо? — один спрашивает.

По- русски говорить медленно, но чисто.

— Что мне надо, у тебя самого нет, и не будет никогда, — процедил Дядька Семен и выплюнул окурок на ботинок армейский. — Вся Зона знает, что вы тут в засаде сидите, терпение кончится у народа, зажмурят вас тут.

— Что есть «зажмурят»? — спросил американец, а в голове его с бешеной скоростью крутились данные парней из Лэнгли и рекомендации из наставлений по Зоне. Все было здорово. Человек, спина сутулая, грязный, вещмешок на одной лямке, повышенная агрессивность. Точное описание члена группировки «бандиты». Вот только граната без кольца не указана. Надо будет дополнить.

— Покоцают, — объяснил собеседник. Ясней не стало. — Пошли, проводишь меня до околицы, и разойдемся, как в море корабли.

Лейтенант закрутил головой в поисках кораблей. Он очень хотел увидеть гордость Америки авианосец «Огайо». Ему сразу же стало бы лучше. Железная клешня вцепилась в накачанные бицепсы чемпиона бригады по армрестлингу. Неведомая сила потащила его в здание. Резервная тройка видела гранату, и не торопилась выходить из укрытий.

Они прошли домик насквозь, и вышли на открытое пространство уже на свалке. Лейтенант посмотрел на близкие горы и замер. Дошло до него, что такое Зона.

— Ваших солдатиков на дороге собаки слепые порвали, но на заставу новая смена заступила. На дороге держитесь восточного края. Там в одном месте пятно радиоактивное, а в целом безопасно, — сказал бандит лейтенанту, и помахал ему ручкой.

— Я, лейтенант Кеннеди, доложу, что вы помогли нам, сообщили важные сведения. Как вас зовут? — крикнул он вдогонку.

— Зови меня Дракон, — ответил мастер, и исчез в кустах.

Его путь вел в Ангар, к старому приятелю Серому.

Китайцы и собаки тесным, уютным кружком сидели вокруг костра в ремонтной мастерской агрокомплекса. Смотрели на огонь, довольно урчали.

— Пусть этот лейтенант сидит на проходной, пока не состарится. Возвращаться лень было, но раз мы снова здесь, значит это перст судьбы. Пошли через тоннель в Темную Долину. Немного дольше, зато солдат нет, — предложил Малыш. — Дичь непуганая, поохотимся.

Все псы одобрительно зашевелили ушами. Основные слова «еда», «охота», «играть», они знали и любили.

— Там на выходе большая зона радиоактивного заражения, — возразил, по привычке никогда и ни с чем сразу не соглашаться, Коротышка.

— Хорошо, пойдем напролом по дороге. Всех убью, один останусь! — заорал Малыш и страшно завыл. Псы поддержали. Шесть человек на далеком шоссе поняли, что смерть за спиной, и, бросая на ходу снаряжение и винтовки, бросились бежать.

— Ты первый раз не стал спорить, — удивился Коротышка.

— Я решил стать водой, текущей везде и все преодолевающей. Буду следовать пути неба и жить по фэн-шую. Следи за мясом, пойду, посмотрю с чердака за соседями.

Собаки считали, что еда готова, и требовательно порыкивали.

— Ну, и ешьте полусырое, — сказал шеф — повар. — А нам пусть дальше готовится.

— Решай быстрее, что делать. Гости к нам, два отделения, в клещи берут, — донеслось сверху.

Псы немедленно получили добавку и так же быстро ее оприходовали. Стая вышла на старую южную дорогу и двинулась в Долину. Кордон остался без защиты на милость роты «Альфа».

Лис с Ходоком наблюдали за маневрами армейского спецназа.

— Сейчас получат по полной программе, — высказался опытный сталкер.

Из кустов кинулись кабаны, свою территорию защищать. Новая смена понесла первые потери. На западном склоне дороги гулко хлестнул удар «трамплина».

— Зона им уважение привьет, здесь им не Вьетнам, похуже будет.

На запах свежей крови выскочили вечно голодные слепые псы. Ловко уворачиваясь от пуль, они окружили одно отделение и стали короткими наскоками вырывать солдат, одного за другим. Цепь таяла, как масло на сковородке.

— Командир у них умный, — сказал Лис. — Сейчас цепи сдвоит и начнет прочесывание по новой. Вторая цепь будет первую прикрывать. Тогда они всех одиночек переловят. Готовься, по моей команде, короткими перебежками, вперед.

Спустились, вышли на западном конце единственной улицы поселка, и побежали в тыл армейцам. Лис прихрамывал. Сквозь зубы матерился страшно. Ходок, половину поз им упоминаемых, с трудом представлял. Выскочили на дорогу метрах в тридцати от штабной машины и ударили из двух стволов. Полетели клочки по закоулочкам.

— Все. Уходи, — сказал Лис.

— А ты? — не понял Ходок.

— С моей ногой это был билет в один конец. Прощай.

— Прощаю.

Взвалил его на спину и пошел. К гигантской «карусели» на западе. Заметили их минуты через три. Двести метров форы таяли на глазах, погоня приближалась с воплями и гиканьем. Одно хорошо, не стреляли, видели, что и так возьмут. Ходок успел опередить «беретов» в последнюю секунду. Он прошел по границе аномалии в притирку, а бойцы ее потревожили. Загудело за спиной, из последних сил хрипя, пробежал сталкер с грузом десять шагов и рухнул на землю. Ревел за спиной ураган, и не было ничего человеческого в визге предсмертном, попавших в ловушку солдат. Гремели за спиной очереди, да только нет такой пули, чтоб пролетела она гравитационную ловушку. Половину свинца отбросило назад. Закричали раненые. А сталкеры ползли дальше. Вот и первый хлопок. Человеческое тело не выдержало перегрузок и разлетелось мелкими брызгами. Скоро там будет довольно грязно.

— Лезь на дерево, сейчас слепые псы прибегут. Стрелять нельзя, услышат. Так отсидимся, — сказал Лис и вцепился в толстую ветку. — Спасибо, пацан, постараюсь рассчитаться. Не послушали умного человека, пришлось геройствовать. А Дядька Семен чай пьет в Ангаре.

— Ничего, прорвемся, — отозвался Ходок, устраиваясь рядом на соседней ветке.

Через минуту на поляну выбежал десяток собак и расположился под деревом.

Потеряв на первом километре четверть личного состава, рота спецназа откатилась на исходные позиции. На заставу.

— Надеюсь, кто-нибудь к нам подойдет. Подстрахуют на спуске.

— Подождем немного и будем сами выбираться. Вся дорога оружием завалена, собирать надо, — высказался опытный одиночка, и короткой очередью, навскидку, свалил одну собаку. — Примерно так.

Зона, Милитари

Все встали рано, но остались на месте. Решили переждать туман, густой как сметана. Макс, похоже, не спал. «Свобода» несет потери, а ее лучший стрелок в гостях сидит. Было бы смешно, если б не было так грустно. Вышли в начале девятого.

Вся деревня была завалена мертвыми. Руководство автоматически перешло к Максу. Из трех мастеров, имевшихся в наличии, он лучше всех знал местность, и эта земля принадлежала его клану.

— Нестандартный контролер, — поставил диагноз Макс. — Вообще, они трусы патологические. Берегут свою шкуру, она им дороже всего на свете. Каждый из них прелестный пуп земли. Издалека начинают атаку. Как в голове зашумело, сразу надо бежать обратно. Глаза цвет перестали различать, все кругом черно-белым стало, то же самое.

Крепыш понятливо мотал головой. Александр Михайлович Несталкер вцепился в свою новенькую «Грозу». Пусть ему только попадется этот контролер. Столько бойцов положил. Надо бы узнать, что это такое.

— Какая у них форма, в чем ходят? — спросил партизан.

— Легко живете вы там, в болотах, раз с контролерами не сталкивались. Дядя средних лет, в самом расцвете сил, как говорит Карлсон. Голова большая, в шишках, ходит в одних штанах, без рубашки, — пояснил «свободовец».

Обиделся Несталкер за своего минутного знакомого. Только если ты с человеком эту минуту под пулями бежишь, это сближает.

— Ничего он не трус и не пуп. Нормальный дядька, только контуженый сильно. Напиток в банке с колечком открыть не может. Я ему помог. Только он там, на дороге остался, за воротами, — сказал разведчик.

— Так живешь себе тихо и спокойно, — сказал Епископ после минуты полной тишины, почесывая довольную Принцессу, — никого не трогаешь, тихо чинишь свой примус, а потом встречаешь парня с севера, который дружит с контролером.

— Осталось приручить стаю слепых псов, пусть телегу возят.

— И кровососов курьерами пристроить. Отчеты в налоговую инспекцию относить, — заржал Кабан. — Инвалиды и мутанты обслуживаются вне очереди!

Все дружно захохотали. Представили картинку. Заходишь в департамент налогов и сборов, а там с тебя денег не просят. И во всех кабинетах мертвые лежат.

Прямо как здесь. И контролер за углом. В засаде.

— Короче, дерзкий тип попался. Подпустил бойцов близко, навел на них морок, и стали они друг друга убивать. Так и перестреляли сами себя, думая, что Зону от мутантов очищают, или «Монолит» громят, — сказал с грустью Макс.

— Бывает и хуже. Целая страна рабов, голодных, бесправных, с талонами на водку и мыло, думает что строит «светлое завтра», — дополнил склонный к обобщениям Епископ.

Полтора часа пахали, как проклятые. Тридцать девять трупов бойцов клана, три кровососа и контролер. И записка на столе.

— Лукаш! Богом может быть только один. Предлагаю тебе должность своего верховного жреца и управляющего Землей. Новый Бог Повар. Скромно и со вкусом, — прокомментировал Епископ. — Не было контролера, он их всех положил.

— Все бросаем, позже вернемся. Артефакты в погреб, побежали к Кэпу на Барьер. Если сумасшедший Повар и там всех перебил, «Свободе» конец.

Шли быстро, но осторожно. Уверенность придавали псы, шедшие рядом. Чужого они бы не подпустили. Дошли. Услышали гитарный перебор, сразу успокоились. Кэп своим бойцам отмашку дал. Спокойно, все в порядке.

Стражи Барьера много чего видели, но по очереди к костру подходили. С людьми поздороваться, на псов подивится.

— Собери всех, — сказал Макс. — Потери у клана большие. Ничего странного не было ночью? Спроси у каждого, кто что видел.

Засыпали вопросами. Для экономии времени огласили весь список погибших. Над пригорком висел черный мат вперемешку с дымом. После таких новостей трава не цепляла.

— Значит, сутки смены не будет, — сделал вывод Кэп.

— Можете отдохнуть, мы за дорогой присмотрим, — сказал Фунтик. — Мы остаемся.

Плакса прижался к Принцессе, и они дружно кивнули.

— Давайте к нам в группу, Александр Михайлович. Снайпер нужен для усиления мощи. На близкой дистанции у нас огонь плотный, но ничего дальнобойного не взяли, — предложил Епископ разведчику, кивая на его СВД.

— Винтовку дадим, однозначно, даже две и навсегда, арсенал под завязку набит. Несталкер пусть сам решает, что делать. Боец знатный, может он Призрака с Меченым славой превзойдет, — неожиданно сказал Кэп.

Запал ему в душу лихой прорыв через Барьер с винтовкой в одной руке и бутылкой водки в другой. Хорошо бы Несталкер в «Свободе» остался. Задумка была неплоха, только не любил партизан решения менять. Пообещал, что с группой в поиск пойдет, значит так и будет. Помогут отряду, и своей задачей займутся.

— Мы потом все дальше пойдем, кто жив останется, — сказал разведчик Кэпу.

Подумал Макс, и сделал общее объявление. По контролеру с банкой энергетического напитка в руках не стрелять. О появлении сообщить Несталкеру. Тот на контакт пойдет. Его знакомый мутант. Вот тут и наступила тишина. Реальная. Даже четвертый блок на севере умолк.

— И появится среди нас сталкер, непьющий и некурящий, и контролеры будут слушаться его и станут воинством, — забормотал тихо кто-то из стражей.

— Наступают последние дни мира, — заорал еще один. — Пора оттягиваться!

— Ты крут, Несталкер! Давайте выпьем, потому что последние дни наступили давно. Десять тысяч лет назад.

Кэп с Максом пошли к Лукашу в базовый лагерь клана в военном городке. Надо было покалякать о делах скорбных. По кругу пошли бутылки и косячки. Анархисты стресс снимали. Бойцы Агропрома просто сидели. Отходили душой после уборки деревни. Псы затеяли веселую возню, в которую включились Крепыш, Фунтик, Несталкер и два защитника Барьера.

— Молодежь, резвятся. Лучше бы отдохнули, — сказал кто-то из «свободовцев».

— Они и отдыхают. Только активно. Мячик бы им, — усмехнулся Епископ. — Надо призыв объявить на вступление в клан. Всех брать. Одиночек, «долговцев», кто пострелять хочет, бандитам прощение дать. Данцигер наемников завалил, после лечения к генералу вернется. В баре у черных братков свой столик, Скрип там главный.

Мысль о собственном столе в баре «Сто рентген» произвела на отряд «Свободы» сильное впечатление. Сидишь, значит, выпиваешь. Новички уважительно каждое слово ловят, а захотелось подраться, так целая база «Долга» рядом. Не жизнь, а сказка!

— Вот вы не пьете и не курите. А как вы расслабляетесь? — спросил любопытный анархист. Подколоть решил.

— А мы не напрягаемся, — прогудел Кабан.

Соседи его подпрыгнули от неожиданности. Хохот скосил всех у костра. На веселье прибежали псы и остальные активноотдыхающие. Епископу в руки сунули гитару. Свои песни все любили, но хотели новые послушать. Тот не чинясь, оглядел аудиторию, вспомнил молодость и врезал марш.

— Возвращаюсь, раз под вечер, накурившись гашиша, жизнь становится прекрасной, и без облачка душа. Над рекой Невой стоит туман, над моей тропой стоит дурман, над дурман-тропой стоит туман. А я иду. Иду, курю. И в ушах моих шелестит травой и стоит дурман над Невой рекой.

Все дружно орали припев, пока не услышали перекрывающее все голоса:

— Куррррю!

Анархисты посмотрели на самозабвенно поющего пса и замолчали. Один водку соседу передал, не сделав очередного глотка, а другой косячок добил за две затяжки. Пал, где сидел, с тихой улыбкой на лице. У павильона «Соки-воды» лежал счастливый человек, он вышел родом из народа, он вышел и упал на снег.

Этот текст Плакса вел соло, наслаждаясь вниманием стаи. Он купался в желтых и зеленых волнах, идущих от неправильных псов. Немного портила впечатление колючая фиолетовая искорка. Кто-то здорово боялся. Плакса допел и пошел к нему, узнать причину. Залез к бойцу на колени. Страх исчез.

— Пацаны, я думал, что нас контролер поймал и галлюцинацию наводит, — сказал страж Барьера, почесывая певца. — А почему его зовут Плакса?

— Первый с псами подружился Сотник, он им и первые имена давал. Увидишь, спросишь. У нас большая стая на Агропроме осталась, живут в свое удовольствие, без забот и хлопот. Пять взрослых псов и два китайца при них. Хорошие ребята, работящие. Со стройки сбежали, спрятались в Зоне от депортации.

Тут все опять от смеха слегли. В Зоне спрятались от неприятностей! Были в мире белые клоуны, были рыжие, а теперь еще и желтые появились.

— Вот у тех имена свои, только в переводе с языка псов. Вожак и Молния, если рычать, вся спина вспотеет, — продолжил рассказ Епископ, отложив гитару.

— Вы лучше вспоминайте, что ночью странного было, и по сторонам смотрите. Повар с сорванной крышей рядом бегает. Кинется внезапно, опять потери будут. А у «Свободы» каждый ствол на счету после сегодняшней ночи, — сказал Фунтик.

Леху Зомби и Сотника он любил как братьев, но боялся, что они когда-нибудь Плаксу у него сманят.

— И нам лишняя задержка не нужна, дома дел много. Только столовую и спальни в порядок привели, два коридора обломками засыпаны, — пожаловался Кабан.

— Свободной смене отдыхать, дежурной занять позиции.

Резко взял на себя командование Фунтик. Строго, но по делу. Поняли «свободовцы», почему Кэп так спокойно к Лукашу направился, без наставлений долгих. Знал, все будет под контролем. Разошелся народ по местам. Барьер оборудован был неплохо. Не линия Сталина, конечно, но для боя годиться. Пять стрелковых ячеек, обложенных мешками с песком. Вышка для снайпера. Позиция на крыше контейнера двадцатитонного. Бочки с бензином на дороге, и головы снорков на кольях между ними. Чтоб знали, твари, здесь шутить не будут.

— Епископ, сходи артефакты забери из погреба, — попросил Фунтик.

— Да. Их там десятка три. Если кто найдет, может сразу из Зоны уходить. Выиграл в лотерею. Жалко будет, если пропадут, — согласился Кабан. — Мы с псами сходим, патроны и всю мелочевку с едой принесем.

— Идите и быстро возвращайтесь, — напутствовал их шеф-мастер.

Остались у костра вчетвером. Фунтик и Крепыш, Несталкер и счастливый боец «Свободы».

— Может, помочь ему? — спросил партизан.

— Чем? Радостью поделится? Так у него ее больше. Мозгов и здоровья ему не добавишь, а все остальное у него есть. Хорошие парни, но косит их свобода как тиф в гражданскую войну, — сказал Фунтик.

— Молод ты, не должен войну помнить, — усомнился Александр Михайлович.

— Конечно. Книги читал, фильмы смотрел. И о гражданской, и о мировых. Первой и Второй.

— Вторая война когда была? — не понял разведчик.

— С сентября тридцать девятого по сентябрь сорок пятого. Шесть лет и несколько дней в придачу, точно не помню, давно было, — сказал Фунтик.

Парни давно воюют, любой шутке рады, пусть смеются, решил Александр Михайлович. А хорошо бы точно знать, когда война кончится. Вдруг дожить удастся, тогда вместе повеселимся. Знал, что связи нет, не стал спрашивать как дела на фронте. Сутки вместе, откуда им новости знать.

Тут и фуражиры вернулись. Притащили груза горы. Выпивку и сигареты выложили в вагон на пол. Рядом патроны ссыпали. Пусть пользуются боевые товарищи. Артефакты в ящик сложили. Тридцать два. Пятерка высшей пробы. Правда, действительно редких не было. Скомплектовали Несталкеру набор. Подивились на его «колобок». Заспорили, был у Призрака или нет. Народ с позиций приходил, гостинцы с патронами разбирал. Плакса уши насторожил.

— Кэп с Максом идут, — сказал партизан и не ошибся.

Рассказали новости о «слезе бога». Вот и закончилась долгая дискуссия о тяжелых наркотиках в отряде. Вымерли братки, кто себе все позволял. Принесли винтовки, как обещали. Длинную СВД и укороченную модификацию. Кабан с Епископом вооружились.

— Пару дней на Барьере простоим, пока вы состав не восстановите, и дальше пойдем, — сказал бывший бандит, поглаживая СВДу-2 по прикладу. — Была у меня такая. Хорошая винтовка. Бьет без промаха.

Александр Михайлович одобрительно кивнул.

— Покажем немцам, где раки зимуют.

— Смерть «Монолиту»! Свобода всем даром! — поддержали его бойцы клана.

Фунтик встал, выбросил вперед руку и сказал:

— Наше дело правое, враг будет разбит. Победа будет за нами.

Не чекист, комиссар, решил разведчик. Надо ему фуражку достать, а то с платком на голове выглядит странно. Плакса с Принцессой стали хвостами махать. Включил Фунтик им сериал польский. Про собаку, которая с помощью ручного танка с дрессированным экипажем выиграла войну. Несталкер прилег с ними и через минуту они все оказались очень далеко от Зоны и ее сложностей и опасностей.

Зона, Дикая Территория

На обходе станции мы предупредили сталкеров, что сходим ненадолго на Янтарь. Велели держаться без нас тихо и с Сержантом, если он появится, не связываться.

Тоннель с аномалиями Пика прошел непринужденно. Сказал проводник прижиматься к колоннам, он и прижался. Кинули назад кусок кирпича, полыхнул столб пламени. Юный бандит сплюнул небрежно. Кто прошел школу драк район на район, где нож под ребра могут воткнуть с любой стороны и цепью лицо снести, тот уже всякой мелочи не боится. Понравилось мне его спокойствие, и повел я его до Янтаря в режиме марш-броска. Километр бегом, километр быстрым шагом. Бежит парнишка, хрипит, но держится. Зачем человеку о вреде курения говорить. Побегай с ним, пусть сам решает. Скажи ему общеизвестный факт. Призрак с Клыком уходили от выброса с полумертвым Стрелком на руках. Бегом. Этого достаточно. Или нет. Тогда и остальные слова не нужны. И пусть он курит махорку, а ты бегай вдалеке.

Пока шагом шли, я ему пару фраз вдолбил на языке псов. Иду мимо на охоту. Здесь много добычи, убивайте ее. У него получалось в основном «иду мимо добычи». Так дошли до Янтаря. На дамбе двух особо наглых снорков завалили. Отрубили лапы, и к куполу пошли. Там, кроме ученых, слонялся из угла в угол инвалид с раной. Читать слитно. И через букву «ы». Бродяга и Фома Охотник вели свою маленькую войну со снорками на болоте, а Миротворец сторожил подходы к заводу. Люди здесь не появлялись, поэтому он просто сокращал количество зомби. Из пяти вышедших за ворота ни один до болот не добрался. Такая вот специализация установилась.

Нас приняли как дорогих гостей. Пика, доедая третью порцию фисташкового мороженого, рассказывал о нашей войне с наемниками и компанией Сержанта. Ученые тихо веселились, не выходя, однако, за рамки. Мой воспитанник их тоже пару раз их на место поставил. Однажды очень удачно вставил слово «прелестно». На предложение поработать, презрительно скривил губу, выложил на стол деньги и стал считать. Я и сам не ожидал, что у него в мешке около пятидесяти тысяч.

На наших ростовщиков от науки веский довод произвел впечатление. Они стали относиться к пареньку серьезней. На болото идти не хотелось. Не хватало под пули сослуживцев попасть. По рассказам ученых, все вели себя прилично. Фома слегка третировал пострадавшего. Часто спрашивал Круглова, нельзя ли приманку для снорков на улице держать. И пинал изредка. А так жили дружно.

Решили в куполе всех дождаться. До обеда поспать, наверстать то, что ночью не добрали. Кажется, только глаза закрыл, уже за плечо трясут, едой пахнет. Бродяга наши курточки увидел, на феню перешел, на жаргон блатной. Речь вел на уровне черного мастера из элиты бандитской. Впечатленный Пика слова запоминал. Я тоже слушал. «Убери грабки, локш потянешь». Убери руки, ничего не получишь. Красиво. Почти арго Вийона. Притон, прощай, не забывай, уходим в путь далекий, нас ждет земля, нас ждет петля, и долгий сон глубокий. Когда подохну я, меня не хороните, возьмите мое тело и в спирте утопите. В ногах и головах поставьте мне бочонок, тогда червям могильным не жрать моих печенок.

Нарисовал нам схему охотник, где ружье его лежит. Как раз в том подземном гараже, где мы с Пикой гранатами сподвижников Сержанта закидали. Он туда от наемников вглубь забился, выронил, а возвращаться уже сил не было.

— Машина пламенем объята, вот-вот рванет боекомплект, и жить так хочется ребята, и вылезать уж мочи нет, — спел я бессмертный куплет.

Первой и Второй танковым армиям, сгоревшим на улицах Берлина посвящается.

— Достанем, но возвращаться не будем. При случае занесем, — заверил Охотника.

Тот и таким оборотом был доволен. Проводили нас до разбитого грузовика на выезде с Янтаря. Аскольд рвался с нами идти. Только тогда зомби опять по всем окрестностям разбредутся. Взялся за что-то, делай на совесть. Попрощались, наконец.

Обратно шли не торопясь. Переели слегка. Услышали сзади топот, остановились. Миротворец нас догонял.

— Случилось чего? — спросил Пика.

— Тоже мне, бином Ньютона, — фыркнул я. — Ты скажи, что.

У мальчишечки лоб морщинами покрылся. Бывший наемник подбежал, дыхание тяжелое, сказать ничего не может. Разевает щука рот, да не слышно, что поет.

— Не торопись. Отдышись и скажи, какое оружие этот урод однорукий украл.

Тут у них у обоих рты открылись.

— Тип увидел денег пачку. Мысль у него, как детский памперс, коротка и изгажена. Ствол украл, и пока мы прощались, по кустам обошел. Сейчас засаду сделает, свалит нас. Сразу разбогатеет и за обиды посчитается. Примитив, — объяснил я молодежи.

— Чейзер модифицированный «Парадокс» под восемь патронов, — доложил Аскольд.

Знаком мне этот ствол. Сахаров его в шкафчике перед тамбуром держал, на случай внезапного выхода наружу. Полный магазин и две пачки «дротиков». Прогнал Миротворца обратно. Для Пики в моем маленьком сценарии была безопасная роль со словами. Кушать подано. Когда эту фразу говорит великий мастер, публика в зале встает и уходит в буфет.

Ружье гладкоствольное в умелых руках страшное оружие. Только дистанцию надо сократить до минимума. Метров тридцать, а еще лучше десять. Убойная сила у чейзера выше процентов на десять, чем у снайперской винтовки. Кто не верит, может сам посмотреть ТТХ, сравнить. Тактико-технические характеристики, поясняю для таких, как мой юный приятель. Из тоннеля он нас выпустит. Не станет добычей рисковать. Что в «жарку» попало, то пропало. До стройки нам тоже не дойти. От крана иди куда хочешь. И на каждой дороге у нас подкрепление, а у него лишние противники. С отрезком, где засада ждет, определились. От спуска в переход с аномалиями, до выхода на стройку.

Как подумаешь, где там можно засаду устроить, голова кругом и волосы дыбом. Подросли уже, скоро расческу надо будет покупать. Я бы спрятался за вагончиком перед самым краном. Выходим мы из-за угла, до нас метров семь. Два патрона и кончились Валуа, да здравствуют Бурбоны! А так опасных мест одно. Вся дорога.

Прошли мы под мостом, привычно скользя между колоннами. Сразу на выходе Пика с диким криком к дальней стене прижался, ствол на изготовку. Поворот под прицелом держит.

— Помоги мне! Я ранен! Меня обожгло! Больно-то как!

Хорошо Пика кричит, натурально. Какой талант пропадает. Я по широкой дуге, чтобы линию огня не перекрывать, вперед пошел, на полусогнутых ногах. Не так быстро, зато силуэт для прицельного огня в полтора раза меньше.

— Осторожней перевязывай, больно! — заходиться криком артист. И дальше матом, по-детски, в три загиба.

Иди к нам. Сидит парочка на открытом спуске. Долго сидеть будет. Крики могут услышать. Пойдут сюда, тебя заметят. Пропадет засада. А тут вышел, выстрелил, трупы в «жарку» и сиди в баре, пока через периметр проводники тропы надежные не проложат.

Я, наверное, потихоньку в контролера превращаюсь. Высунулась голова, прямо в прицел. Палец сам на спуск надавил, без участия мозга. Условный рефлекс. Видишь цель — стреляй. Подбежал, ткнул стволом под ребра, ружье с патронами подобрал. Он в тоннеле «капли» собрал, целых четыре штуки. Мне компенсация, за нервы потраченные. Крикнул Пике, что все в норме, и потащил труп к аномалии. Для утилизации.

— Быстро отвоевались, молодец! Купился он на твои вопли, — похвалил воспитанника. — Ну-ка, изобрази мне вой пса.

Уже лучше получилось. Повесил он помповое ружье за спину, и пошли мы с обходом подопечных, сказать что вернулись. Спите жители Багдада, в Багдаде все спокойно. Все работали. Посторонний одиночка ходил кругами вокруг дома с сейфом. Прикидывал, как туда забраться. Я, кстати, тоже не понимал. Должна же быть нормальная безопасная тропа внутрь. Тайник ведь как-то закладывали, и забирать собирались. Только не получилось. Погибли от неизбежных в Зоне случайностей. Классическая формулировка страхового отказа. Зона по количеству погибших на один квадратный метр войдет в первую десятку самых гиблых мест мира. Вопрос времени. Инки в своем храме солнца триста лет резали пленных без сна и отдыха, без перерывов на обед. А в выходные и праздничные дни вдвое больше. В Пномпене молодая, энергичная молодежь забила мотыгами пять миллионов пенсионеров. Реформа такая, пенсионная. Их, кстати, никто ни о чем не спрашивал, а сюда все пришли сами. Кроме меня. Второй раз в Зоне, и оба раза случайно. Но я не в обиде на судьбу. Мне здесь нравится. Надо только весточку послать, а то парни и Умник беспокоятся. Едят без аппетита и не спят ночами.

А «конденсаторы» никто не добывал. Все бродили в поисках артефактов. Фунтик бы их жестко построил, а я решил, пусть. День-другой, артефакты кончатся, а есть хочется каждый день. Сказали мы, что у костра за вагонами будем, и пошли восвояси. Пику погонял по вагонам. На кран козловый слазили для ознакомления с местностью.

По дороге досок на топливо набрали. Пришли, сложили дрова стопочкой аккуратной. Два дела у нас. Склад наемников посмотреть и ружье Фомы Охотника искать. И поленится после перехода. Ты, говорю, Пика, казначей, ты и решай, что и когда делаем. А я простой разведчик, просто так посижу, на огонь погляжу. Парнишка слегка от наглости моей оцепенел, но задумался. Давай, приятель, авось, привыкнешь.

Костер трещит, «электры» искрят, на севере четвертый блок рокочет, вестник Апокалипсиса, труба архангела, блин, а за вагонами шаги. Осторожные, но не крадущиеся. Так, идет человек на огонек. Я Пике два пальца, вместе сложенные, показал. Неопознанная одиночная цель, если кто не понимает. И автомат на колени. Патрон у меня всегда в стволе, затвором лязгать не надо.

— Добро пожаловать, незнакомец. Ты находишься на Дикой Территории «Ростока» и можешь делать все, что хочешь, — вежливо сказал я.

Вышел битый волк в черном плаще. Посмотрел пренебрежительно на наши «Калашниковы», потом комплектацию оценил и «винторез» заметил. Добавил нам призовой балл и покосился на куртку кожаную Пики. Моя недоработка.

Давно надо было поменяться. Ему плащ отдать. Ладно, успею сегодня. До вечера еще далеко. Винтовка у парнишки была нестандартная. Снайперский штурмовой ствол с интегрированным шестикратным прицелом и натовским гранатометом. Добротная вещица, но мне мой «винторез» больше нравится.

Присел он к огню между нами. С таким расчетом, что если стрельба начнется, мы бы опасались в друг друга попасть. Понравилась мне мысль, положил я автомат на землю и ремешок на ножнах расстегнул. Улыбнулся ласково гостю издалека. Пика голос подал. Здесь добыча, убивайте! Гонору слегка меньше стало. Тревога в глазах появилась.

— Хабар можно сдать в баре. Патроны лучше купить там же, у Скрипа. Дешевле будет. Мы такими капризными марками пренебрегаем. Если будешь говорить с Сержантом, имей в виду, что нам он не друг. Глупо умирать, просто сделав неправильный выбор. Мы все деньги зарабатываем. Погрязли в бытовой суете, новостей не знаем.

— А что, отряд «Долга» от насморка весь вымер? Раз вход в Бар свободный? — усмехнулся пришелец.

— Клан могуч, посты на месте. Подойдешь, скажешь, что в бар. Тебе правила огласят, и иди себе. Будут о нас спрашивать, скажешь, что на посту. К ужину придем.

— Нет. Лучше с вами вечером пойду. Меня зовут Стилет, — представился гость.

Хорошо, что я на земле сидел, а то бы упал со смеху.

— Я рад, что смог развеселить тебя. Может, ты объяснишь и мне, что в моих словах забавного? — спросил холодно Стилет.

— Рядом с тобой сидит парень. Его зовут Пика. А еще один ушел подлечиться. У него погоняло — Нож.

Когда до всех дошла комичность ситуации, хохот стал общим.

— Стилет! Пика! Нож! — каждый выкрик сопровождался новым приступом смеха.

— Скрипа переименуем в Скальпеля, а мне придется стать Клинком. Грозная банда Нержавеющей Стали! — веселился я.

— Клан, — поднял ставки Стилет. — Клан Стали. А почему Клинок? — спросил он с интересом.

— Если у человека на поясе гвардейский клинок, глупо называться как-то иначе, — я передал ему свой нож.

Он внимательно его рассмотрел, повертел в разные стороны, поцарапал трезубец в рукоятке. Отдал и показал свой. Трехгранный, он мне что-то напомнил.

— Переделка из советского штыка к винтовке Мосина, — сообразил я через минуту.

— Точно. Соображаешь. Кстати, ты о Ноже говорил. Я только одного знал, но он очень крут. Вашего бойца как зовут?

— Данцигер. Ты видишь остатки группы после трехдневной кровопролитной войны с наемниками. Склад один, на две банды не делится. Выкосили мы их под ноль. Данцигер пулю в кость, в руку схлопотал, к Болотному Доктору пошел. Но мастера наемников Ярика он свалил, и склад теперь наш. На Янтаре у нас три ствола, и здесь столько же. Нас видишь, и брат Скрип в баре, Информатора от Сержанта охраняет. У того с утра тоже три человека было. С завтрака. Он сам, Воробей и Овсянка. Вот и весь расклад.

Я немного помолчал и добавил:

— Пика, ты главный. Когда решишь, что и как делаем, командуй подъем.

Лег удобней и задремал. Стилет тихо сидел, на огонь глядел. Лепота.

Глава 8

Зона, Свалка

Дядька Семен, разойдясь миром с «зелеными беретами», пошел привычной дорогой к приятелю своему, лидеру одиночек Свалки. Он вернулся во времена своей молодости, в те дни, когда для разговора с человеком, надо было до него дойти. Ножками.

Обходя аномалии и лужи на пути, медленно, но верно приближался к промежуточной цели. Пусто стало в Зоне. Серьезно периметр охраняют союзники. Рассыпал по маршруту датчики. Пусть данные накапливают, с экраном борются.

В отсутствие сталкеров и бандитов на Свалке царили стаи слепых псов. Кровосос забрел из Темной Долины, так они его порвали. Видел Дядька Семен, как он от них удирал и вопли слышал. Пока собаки были заняты, мастер перешел на бег. Так до Ангара и добрался.

Серый встретил с душой. Соскучился, спиртного не предлагал, знал, на маршруте не пьют. Только если радиации схватил, тогда да. Для вывода лишних рентген из организма. Чай попили вприкуску с сахаром кусковым. Дядька Семен послушал новости. На Агропром надо идти, коридор расчищать, датчики устанавливать на втором конце перехода, при аварии которого исчез Сотник. Переход Украина — Китай действовал безупречно. Мастер в детали не вникал, случись что, Умник сразу до всех доведет. Однако в одиночку коридор от обломков расчистишь не скоро. А вдруг Сотник там, в вентиляционной камере? Сколько он протянет? Надо людей собрать, и за работу приниматься. У Серого два человека, сам третий. У них своя задача, тоже важная.

Мысль пришла неожиданно. Американцев наловить и бандитов. Польза от всех может быть, главное, ее исхитриться извлечь. Да, зря лейтенанта отпустил. Надо было его и солдатиков в плен брать. Не стал Семен сокрушаться об упущенных возможностях, стал прикидывать, где можно пересечься с противником. Вариантов было немного. Один. Сидеть здесь и ждать когда они дойдут до Свалки. На проходной они уже были, значит, пойдут и дальше. С Кордона их не довести. Разбегутся или умрут по дороге. Самое тяжелое дело на свете — ждать и догонять. Да человеку иногда деваться некуда. Никто ему, кстати, легкой жизни и не обещал.

Начали с Серым всякие мелочи обсуждать. Как четырем сталкерам наловить пятерку спецназовцев, живых и невредимых. Чтоб работать могли. Можно и больше. Понятно, что брать их надо на испуг. Когда страх волю парализует, с любым можно справиться. Большевики это хорошо понимали, пугали качественно. Правда, не они первые придумали. Тамерлан тоже силу ужаса понимал, но его пирамиды из десятка тысяч отрубленных голов, убого смотрятся на фоне лозунга: «Уничтожим кулачество как класс». Разом семь миллионов человек. Другой размах.

Напугать. Хорошая мысль, главное свежая. Жалко, что с китайцами и стаей псов разминулся. Вышли навстречу два поезда по одним и тем же рельсам, да так и не встретились. Что поделать, не судьба.

Тропа через болотце, рядом с могилкой стукача, идеальное место для засады. С одной стороны аномалия, с другой трясина, солдаты оружие над головой будут держать, чтобы не намочить. Надо спрятаться за плитами, и, когда на них нападут слепые псы, показаться патрулю, побежать. Кинутся вслед за невольным проводником. На другом берегу резко остановиться и разоружать по одному на выходе из воды. Пока нормально.

Где взять слепых псов в нужном месте? Даже зеленый новичок даст правильный ответ. Пристрелить плоть или свинью, куски мяса закинуть на крышу трактора или автобуса, главное повыше. Собачки будут вокруг бегать, а как новую дичь заметят, сразу прибегут. Решили приманку на крышу автобусной остановки забросить. Все четверо при деле будут. Один рядом с крестом позицию займет, поможет оружие изымать, а Серый с напарником собак заградительным огнем отрежут. Пес сделал свое дело, пес может умереть. Немного цинично, так не будь слепым псом. Не бегай в стае, живи своим умом.

Пошли на охоту. Стая плотей рядом с блокпостом «Долга» себе пастбище с лежбищем облюбовала. Заодно у Молота новости из Бара узнать. Сейчас его четверка по графику здесь на посту. Зашли на территорию клана, как к себе домой.

Новости Дядька Семен рассказал. Как предателей расстреляли. Все одобрили. Они свою жизнь на деньги сами сменяли. Новости из Киева. Девчонки по улицам голые ходят. Ниточка грудь подчеркивает и две попку. Идет такая раздетая красотка по улице, голова сама за ней поворачивается. Все в город захотели.

Послушал мастер новости из Бара. Удивился успехам бандитским. Надо же, наемников одолели. Услышал о Данцигере, понял все. Какие, к черту из братков бойцы. Офицер кадровый в их кожанку влез и бой дал. А кто умнее, к нему прицепились. Сотника здесь не видели. О Сержанте поговорили. Народ считал, что тот жив до тех пор, пока Нож не вернулся от Доктора.

Сотник должен быть в Зоне. Нет, его могло закинуть и в пески Сахары, и в леса Амазонки, и во льды Гренландии и Антарктиды. И просто в стратосферу, прямо вверх. Есть на планете Земля места, где может бесследно исчезнуть один человек или целая армия. Раз и не стало. Но Умник вероятность нахождения своего друга внутри периметра оценивал достаточно высоко. Процентов восемьдесят. Верил в это и сам Дядька.

Только Зона, она разная. На развалинах четвертого блока без серьезного костюма, можно сразу в простынку заворачиваться и ползти на кладбище.

Что надо делать при термоядерном взрыве?

Надо держать автомат на вытянутых руках, чтобы расплавленный металл не капал на казенные сапоги. Вот так. Хотя, зная Сотника, мастер бы на него пару монет поставил.

Мутанта от стада отбили, загнали в кусты, там и прикончили. Нарубили мяса, бросили на волокушу, потащили к остановке. Для того чтоб результат иметь нужный, надо серьезно работать. Иначе не бывает.

Зона, Темная Долина

Если у тебя все слишком хорошо, готовься к неприятностям. Это закон универсальный, как третий закон Ньютона. Действует всегда и везде. Вожак о нем и не знал никогда, но всегда чувствовал, что он есть. Прямо перед ним на середине дороги сидела крупная проблема.

Пес одиночка был тяжелее килограммов на двадцать и злее раз в десять. Его никто не кормил жареной печенью, не чесал ему шерстку. И самки у него не было уже два выброса, с тех пор как вся его стая осталась лежать на подходах к ЧАЭС, не успев укрыться от внезапной вспышки Темной Звезды. Он один добрался до подвалов Мертвого Города. Охотился на бойцов «Монолита». А они на него. Их было больше, пришлось уйти.

Зато теперь ему повезло. Много самок и еды. Можно устроить логово в каменных пещерах рядом с твердой тропой. Молодого пса можно пощадить, стая должна быть большой. Потом, когда все самки ощенятся, убьем и его. Если раньше не убежит.

Хотя все ясно, надо соблюсти формальности. Встав твердо, одиночка задрал голову к низкому небу и завыл. Выходите на бой. Победитель получает все.

Железные пальцы больно выкрутили ухо Вожака. Следуя за ними, он описал полукруг и оказался за спиной Коротышки. Тот приготовился к стрельбе с колена.

— Твой выход второй, стрелок, — сказал Малыш. — Давно у меня в голове пара идей бродит. В руках у него блеснули ножи. — Работаем в полный контакт. Бой до смерти. И помни, ты сам на это напросился! — крикнул он чужаку.

Сталь замкнулась в кольцо, со свистом рассекая воздух. Реальный бой короток, кровав и беспощаден. Клинки прошлись по боку пса, оставляя влажный след. Тот пригнулся для удара головой, но сталь уже рубила его. Полетели на асфальт срезанные уши. Затряс он башкой, стряхивая кровь, заливающую глаза, а отвлекающие маневры кончились, и его стали убивать. Сдвоенный удар сверху под лопатки, бросил его на землю. Рубящая серия по морде разорвала нос и губы, и точный удар снизу под левую лапу закончил схватку.

Лейтенант лег на дорогу рядом с поверженным одиночкой. Его колотила крупная дрожь. В крови сгорал адреналин.

— На сотую долю секунды я его опережал. Отыграй он ее, и все.

— Больше так не делай, — попросил Коротышка. — Я так волновался, что даже вспомнил, где у меня сердце.

— Никогда, — заверил майора Малыш. — Если попробую, пристрели меня без лишних слов. Но ведь надо было проверить? Есть упоение в бою, это точно.

Он, наконец, смог встать. Поднялась с земли и стая.

— Пожалуй, нас стали считать взрослыми псами, — подметил Коротышка, и громко завыл. — Эта земля стала нашей, и останется ей, пока в небе светит солнце и у нас есть силы защищать ее. Стая дружно поддержала.

— Здесь два больших комплекса, ферма рядом. В Долине работал Панда в группе Кречета и Зомби. Хорошо изученная местность.

— Один комплекс принадлежит нашему Фунтику, пойдем туда. Ему будет приятно, когда он об этом узнает, — предложил потомственный дипломат Малыш.

На подходах к мосту застрекотал счетчик. Развернулись и пошли в обход болота. Время есть, к чему рисковать. По пути подняли парочку артефактов. Впереди, сквозь дымку, вырисовывались контуры зданий. Назад никто не оглядывался. А зря.

Встать одиночка даже не пытался. Если ты чудом выжил, береги силы. Все еще только начинается. Задними лапами скреби по земле, уползай с открытого места. Забейся под камни, пусть свет Темной Звезды лечит твои раны. В этот раз мертвый пес добрался только до воды, жадно припал к ней и заснул прямо на берегу.

Зона, Дикая Территория

Пика дал мне вздремнуть полчасика и поднял. Пролезли под ворота в сборочный цех. Горы дикого железа громоздились до потолка.

— Что тут делали? — спросил наш казначей клана, наивный по молодости.

— Я расскажу тебе, сказку, дружок, — протянул я дребезжащим голосом. — Слесарь Сидоров всю жизнь работал на заводе детских кроваток и воровал на работе детали. Но как он ни старался, из этих деталей дома всегда получался пулемет. В той давней стране все делали только оружие. Поэтому туалетной бумаги у них не было.

— Прелестно, — рубанул в сердцах Пика и полез в подвал.

Склад наемников впечатлял. Три секции. Две продукты, одна медикаменты, патроны и костюмы. Два десятка. Взяли по четыре штуки, и пошли обратно. Собрали наших рабочих. Одиночка так и остался виться вокруг станционного дома. Нам до него дела нет. Пошли домой. Все, как всегда. Миновали ворота, подошли к посту.

Стилет заметно волновался, всякие ситуации в жизни бывают, только «долговцы» даже и не поняли, что новенький пришел. Скрип из-за стола вставал только в туалет и спать. Его из бойцов знал только наблюдатель в баре.

Вот караульные и решили, что мы все возвращаемся. Их больше интересовало патронов у нас прикупить числом поболее, ценою подешевле. Со складом в резерве, все деньги «Долга» можно было считать нашими.

В подвальчик спустились, сразу к окну сдачи товара. Завалили все серыми шкурами, сверху придавили стволом модифицированным. Сели за свой столик к Скрипу с Информатором. Пять черных пятен в баре «Сто рентген». Краем глаза я указал Стилету на стол у стены. Компания Сержанта тоже приросла. Сидел с ними человек с Карпатских гор, судя по воротнику рубахи. Почуял запах денег. Жадные они, горные люди. Хоть с Кавказа, хоть с Альп. За грош удавят. Можно наших обитателей подземелья не спрашивать. Понятно и так, что они целый день не ели. Допили бутылочку под сухарики. Наступил на ногу казначею под столом, тот сразу напрягся.

Принесли нам расчет, три подноса с комплексом вечерним и чай на пятерых. Ужин не обед, делить нечего. Тарелка лапши с мясом и чашка с овощами. Упрощенный винегрет. Пика правильно поступил, пододвинул наши порции барным сидельцам. Мы с ним сразу к чаю приступили. Денег нам принесли сорок штук с небольшой мелочью. Я из двух пачек сотенных купюр по две тысячи достал, восемь оставил. Отдал доли честные Стилету и Информатору. Двадцать бумажек себе в карман сунул, другую тоненькую пачку Скрипу пододвинул. Остальные деньги на тарелке оставил, к казначею пододвинул.

Новичок смотрел внимательно. Повертел в руках свои денежки.

— У нас в клане будет вступительный взнос? — спросил он неожиданно.

Я уж и забыть успел наш веселый треп, а ему он в душу запал. Ну, надо же.

— Однозначно, нет. Прячь в карман. У делового человека их должно быть много.

— В клане будет клятва! — сказал Пика.

Тут я совсем, короче, сильно удивился.

— Предлагаю обокрасть бойскаутов. Они от пионеров по жизни натерпелись и наш набег переживут. Типа один за всех, все за одного, курить бросаем, защищаем бездомных псов и держим слово. Расширим наши ряды. Все псы имеют право, неотъемлемое, как их клыки, быть членами нашего клана.

Что- то меня на юмор пробило. Не к добру это.

— И ученых защищать, — добавил Пика.

Конечно, три порции фисташкового мороженого, их не забудешь. Единственная машинка для изготовления мороженой смеси во всей Зоне нуждается в охране.

— Толково. И с «Долгом» общие задачи и наш статус повышает. Мы за прогресс и равные права, — сказал Информатор, быстро уловивший суть вопроса.

Хорошо быть членом собственного клана, а еще лучше, одним из отцов-основателей. Тут с полковником Петренко разговор пойдет на равных. Ладно, хочется людям новую игрушку, пусть развлекаются.

— Завтра нужно непременно ружье Охотника достать, — напомнил я.

— И со склада ящик тушенки принести, рабочим сухой паек выдавать утром, — сообразил юный казначей. — И оставшиеся костюмы реализовать.

Убрали опустевшие тарелки, взяли еще чаю на всех. Рассчитался я, естественно.

— Сержант утих временно. Выведете завтра людей на работу вдвоем? Мое дело разведка. На Милитари надо сходить. Нож придет, спросит, что у соседей нового.

Хорошо иметь в запасе мифическую туманную угрозу. Вот придет Бука, сделает вам бяку.

— Там еще один полевой лагерь наемников есть. Интересно, у них склад большой? — продолжил я тему.

У Пики глаза загорелись. Добытчик. Не знаю, что бы он предложил, набег устроить прямо сейчас или завтра подождал бы. Только по лестнице затопали тяжелые армейские ботинки, Стилет положил руку на рукоятку своей трехгранной иглы, а я расстегнул предохранительный ремешок на кобуре пистолета.

В сопровождении двух членов «Долга» вошли три бойца «Свободы». Сразу захотелось капюшон на голову одеть. Не смогут они меня узнать. Человек переоделся, сразу стал другим. На Милитари запомнили военный бронежилет, его и будут искать. В чем дело, собственно? Это они мне должны за отобранные наркотики. Все, не боюсь.

— На Барьере большие потери, — сказал громко мастер «Долга». — Любой, кто хочет помочь клану «Свобода» в трудное время, может это сделать. Гарантируется прощение прежних грехов от обоих кланов. Оружие и патроны получать у Скряги.

— Клан Стали поддержит союзников. Оружие и патроны свои есть, — так же громко сказал Стилет. На него внимательно посмотрели все вновь пришедшие.

Я сразу понял, в чем дело. «Долг» решил, что мы союзники «Свободы», а посланцы Лукаша сочли нас союзниками генерала Воронина. Сейчас все побегут докладывать руководству, что у временного союзника есть контакты с другим кланом. По форме бандитским, но не бедным. С рукой протянутой за патронами не пойдем.

— Давай сейчас на склад сбегаем, по паре «цинков» принесем. Нам, какая разница, где рабочих охранять, можем завтра на военные склады их вывести, — предложил я.

— Утром рабочие группы клана Стали идут на Милитари! — объявил Скрип.

— Кто хочет работать под надежной охраной, присоединяйтесь. У нас потерь среди людей нет, — занялся рекламой Информатор.

Ведь не врет. Просто не говорит, что всего день прошел. Встали мы втроем, боевая группа. Часовым на посту патронов бронебойных западного образца пообещали. Что нам, жалко, что ли? Их там много. Туда бегом, обратно ползком. Шутка. Шагом шли, медленно. Снаряжение, патроны, консервы. Бармен будет недоволен. Пусть цены снижает или ждет, когда у нас все закончится.

— Надо пяток ящиков выделить в НЗ, — высказал я здравую мысль. Медикаменты мы сразу, по молчаливому уговору решили не трогать. Запас карман не тянет.

«Цинк» бронебойных на посту оставили бесплатно. Завтра война. В бар зашли тихо, спокойно, без ажиотажа. Товар бармену, тушенку под стол, завтра Информатору будет, чем паек рабочим выдавать, даже если все одиночки к нам завербуются. Ящики с патронами на пол в центре зала. Налетай, подешевело! Не забудь только на Милитари зайти. Рассчитаться. Деньги по пятерке на брата поделили и за ужин принялись. Тихо в подвале стало. Смотрят на нас сталкеры, пытаются проникнуть в главную бандитскую тайну. А она проста. Армейский порядок и взаимовыручка из многих бандитов хороших солдат сделали. Спросите товарища Котовского или Махно Нестора, кто не верит. А ты что думал, брат-сталкер?

Наблюдатели от кланов ушли начальству новости сообщать.

У меня в рюкзаке половину места «капли» занимали, пора было их превращением заняться. Контролеры никуда из Зоны не ушли, на телевидении собственных хватает, на все вкусы, и красавиц и чудовищ. А больше им и деваться некуда. Не дворниками же им работать. Нужен нам артефакт третьего уровня изменений «слезы химеры». И не один.

— Если утром на посту не встретимся, не сочтите за труд, дойдите до склада, разбудите. Там ночевать буду, — сказал вполголоса.

— Договорились, Клинок, — пообещал Стилет.

Хотел я спросить, с кем он разговаривает, да вспомнил что это мое второе имя. Буду по четным числам Сотник, а по нечетным Клинок. Кивнул молча и удалился. Прощаться не стали, пошел человек в караул, спать на предмете самовозгорания, чего на пустом месте разыгрывать испанские страсти.

Дошел до удобной «электры», закинул половину артефактов, остальные раскидал еще в две, меньшие по размерам. Пять часов сна. В цех залазить не хотелось, на земле оставаться, ненужный риск. Отгрызут слепые псы голову, просыпаться будет некому. Полез в привычную кабинку крана. И артефакты сразу увижу, и безопасно. Высоко сижу, далеко гляжу. Не садись на пенек, радиоактивная опасность, мама твоя медведица!

Неудобно слегка, ноги не вытянуть, да не будите меня, я до рассвета с согнутыми коленками просплю.

1942 год

Старина Краузе излучал счастье. Партайгеноссе Красно Солнышко. Золота было столько, что Рыцарские кресты получат все участники операции. Нашли третий уровень подземелий, тоже весь забитый ящиками. Пленных в лагере второй день обеспечивали горячим питанием три раза в день. Совсем ослабших в неволе людей перевели в больницу для гражданского населения. Наверх подняли около десяти тонн золота. После обеда, выставив в караул отделение капитана Казанцева, провели предварительное совещание.

Присутствовали все. Первым встал Викинг.

— Начну с главного. Объемы груза и сроки работы. Если это испанское золото, то здесь шестьсот тонн. Ориентировочно. Времени у нас до октября. Потом под Сталинградом и Ржевом закрутится мясорубка, и у нас отберут всю технику и людей. И самих могут на фронт отправить. А мне не хочется за Гитлера воевать.

Эрих Гестапо обиделся за любимого фюрера.

— А мне хочется! А ты предатель!

— Прекратить вопли с мест. Что ты в тылу делаешь? Иди, воюй, дурак. Русских в три раза больше, подохнешь ни за грош. Говорить только по существу. Два основных вопроса, как и куда вывозить. Альпы не предлагать. Там шныряют плохие парни. В Африке война. Италия будет захвачена американцами, Франция тоже. Прятать в Западной Германии, за Эльбой? Можно, но сложно. Местное население может выдать места работ оккупационным войскам.

— Германия создана для владычества над миром! — прорвало Гестапо.

— Что ты лозунги кричишь, не на партсобрании, — одернул его Казанцев. — У нас такие крикуны первые драпанули.

— Южная Америка. Отличный вариант, только очень далеко и неизбежны потери при транспортировке. Аргентина и Парагвай, идеальные места для размещения тайников и системы убежищ. Предлагаю на следующей неделе начать строительство взлетной полосы для транспортных самолетов. Участников строительства обеспечить документами и вывезти во Францию. Там сильная русская община, захотят — устроятся. Денег дать немного на первое время. Карателей уничтожить. Нас полсотни, а их в три раза больше.

— Наших вооружить, — предложил Казанцев.

— Партия мне мать родная, Сталин мне отец родной, на хрена родня такая, лучше буду сиротой, — высказался Викинг. — Гестапо, дай ему по шее.

— За что? — возмутился танкист, потирая шею.

— За глупость. Рабы не могут быть солдатами. А пушечное мясо нам не надо. Пусть лучше щебенку ровняют.

— Не понятно, почему мы должны ликвидировать зондеркоманду двести два, — обозначил свою позицию Эрих Танкист. — Немецкие солдаты, выполняют свой долг.

— Это сборище подлых трусов, скрывающихся в тылу от фронта. Все они доносчики, и как только у них появится возможность выйти на связь с их командованием, они сразу доложат о золоте. И мы окажемся между нашим Борманом и дебилами Гейдрихом и Гимлером. Гейдрих в прошлом году заменил надгробье на могиле своей бабушки. На новом написано: «С. Гейдрих». На старом было имя полностью — Сара. Десять лет ждал. Как-то неспешно и не умно. Они захотят прикарманить золото себе. Считай, дружище, это наша «ночь длинных ножей». В бой пойдут только добровольцы, работы на всех хватит. Задачи поставлены, все на сортировку золота. Коридор надо сегодня очистить, вечером продолжим.

Краузе отвел Викинга в сторону. Зачем тратится на русских пленных? Команда двести два, которую надо кончать, тут вопроса нет, не одна на белом свете. Пусть русскими займутся после окончания работ.

— Дешевое хорошим не бывает, — усмехнулся немецкой наивности Викинг. — Запомни секрет хорошего чая, братец Лис. Не экономь на заварке. С Геленом поговори об агентурной работе и о сети дремлющих резидентов. Пусть он тебя азам тайной войны поучит. Пригодится.

— Шнель, шнель, арбайтен! — кричал Серега на егерей.

Выстроили цепочку, стали груз передавать. Кто-то слиток не удержал, на ногу уронил. Треснула кость.

— Врача сюда, в город никто из переменного и приданого состава не поедет. Гестапо, займись работой, обеспечивай секретность. Нам тут только партизанской бригады или советского десанта не хватало.

Стали поднимать из лабиринтов укрепрайона ящики с монетами. Английские соверены. Аккуратные столбики были обернуты в вощеную бумагу. Тысяча золотых кружочков. Воплощенное счастье и венец цивилизации. Жизнь и смерть.

— Лаврентий Павлович Берия, Маршал Советского Союза, член Ставки ВГК, кличка Князь, любит золото и женщин. Послать ему пару ящиков, одолжить у него батальон НКВД. Пусть грызутся с зондеркомандой между собой.

— Не будут. Они свое родство чуют. Чекисты из города Киева убегали, все взорвали, кроме своего особняка. На следующий день там служба безопасности разместилась. Те будут убегать, тоже не взорвут. Эстафетная палочка.

— Да, ворон ворону глаз не выклюет, — подвел итог Серега. — К девкам в деревню хочется, спасу нет. Только после лагеря все наесться не могу. Руки сами к еде тянутся.

— Не волнуйся, пройдет, — успокоил его Викинг. — Ротмистр, у вас какие планы, если мы разгром карателей переживем? Я бы хотел, чтобы вы стали одним из нас навсегда. Подумайте. Все решайте, что будете делать дальше. Никому вечной жизни не обещаю, но точно скажу, скучать не придется. Никого железной рукой к счастью тащить не будем. Человек, тем и отличается от скотины покорной, что иногда принимает решения сам.

Сказав, задумался. Тридцать егерей. Патрулю усиленному, прихваченному по дороге, надо награды выхлопотать и отпуска домой у партийного инспектора, да и отпускать их с миром. Золота они не видели, а охота на кровососов никому не интересна. Война, полки в полном составе гибнут, десяток странных смертей слова лишнего не стоят. Группа капитана Казанцева. Пойдут ли в бой? Или опять штык в землю, руки вверх? Гелен пусть охраняет прекрасную Къяретту. В деревне, подальше от УРа. Кстати, какое у них здесь дело? Наша пятерка, штандартенфюрер Зальц, его адъютант, Эрихи, Танкист и Гестапо. Маловато нас против ста тридцати стволов отряда карательного. И чутье у них на опасность звериное. Вот тоже головная боль, где их подловить. Наш единственный шанс, внезапность. Попросту говоря, ударить в спину, или перерезать спящими.

Золото размещали в концлагере. Освободили крайний барак, обнесли его колючей проволокой, для маскировки написали крупно: «Внимание! За курение расстрел». Все сообразили — взрывчатка. Разговоры о строительстве уже пошли. Старшие по баракам составляли списки людей, имеющих специальности. Трактористов, бетонщиков. Трех летчиков кормили офицерским пайком. За эти дни в лагере никто не умер.

Работать закончили по-немецки пунктуально, в шесть. Каратели отошли в свой полевой лагерь. Здесь будет глубокая Зона, подумал сталкер. В две тысячи с копейками году, это развилка дорог на север к Мертвому городу, и на запад, к антеннам. За последний год здесь прошли только Стрелок и Меченый.

Разместились по машинам и поехали домой, в деревню у края болот. Гестапо успел завести себе даму сердца и сразу отправился к ней, минуя общий стол, накрытый в бывшей колхозной конюшне. Вечерами в деревне царил разгульный дух Сорочинской ярмарки. На пруду плескались нагишом. В меру выпивали. Бывшие пленные держались по привычке, от егерей в стороне, но охотно общались с Краузе. Тот не держал в секрете, что до перехода в национал-социалисты, сочувствовал Тельману и даже видел его на митингах. Партиец своим стал автоматически.

Подсел к ним Викинг, кликнул девочку Оксану.

— Собери всех, кого найдешь, поговорить надо.

Деревня — мирок маленький, через десять минут заявились. Порадовало, что с оружием. Не расслаблялись хлопцы. Оксанка тоже на плечо автомат повесила.

— Время принятия решения. Говорите, кто что надумал.

Первым неожиданно определился Гнат.

— Ты мне как батько, куда ты, туда и я. Только деревню надо с собой забирать. Мы уйдем, их со свету сживут.

Верно паренек проблему обозначил, подумал Викинг. Пойдем караваном, как госпиталь. К новому месту дислокации. Наших девушек медсестрами переоденем, золото по машинам, и в Европу. Неплохая мысль.

Ротмистр молча кивнул. На сердце потеплело.

Казанцев высказался коротко.

— Война идет, вас провожу и буду с теми, кто захочет, к фронту пробиваться.

— Дело твое. Только лучше не на фронт. Отправят в штрафную роту и пошлют в атаку без оружия на минное поле. Иди на север, в леса. Присоединяйся к бригаде Ковпака. Их и после войны не будут сажать. Глядишь, сам уцелеешь, и людей сбережешь.

— Почему без оружия? — не понял Серега. Он вроде как нацелился с капитаном идти. Слишком заинтересованно спросил для простого любопытства.

— Да потому что есть такая формулировка — оружие добудешь в бою. Иди и подохни, крыса лагерная, не нужен ты никому. И даже опасен. Мозги у тебя заработали, догадаешься скоро, что управляет тобой банда предателей и уголовников, и если их сменит другая компания, тебе хуже не будет. Некуда уже. Прости, Сергей, сорвался.

Немцы, как на подбор, молодые, неженатые, собрались уходить все. Объяснятся с комиссией по чистоте арийской расы, почему они вступили в связь с неполноценными славянками, никто не хотел. Бросать своих подруг тоже никто не думал. Внутри егерской ягдкоманды царили настроения «нас не тронь — останешься жив». За долю золота и женщин спецназ вермахта был готов драться со всем миром. Да и весело. Танкист завел себе гарем, небольшой такой и, изложив свою позицию, удалился. Обстоятельства не позволяли ему расслабляться. Ожоги на спине еще давали о себе знать, и он таскал на поясе все целебные артефакты. В опустевшем госпитале пациентов не осталось.

Испанец молча улыбался. Сейчас он был жив и счастлив и не хотел ни о чем думать. Пусть все будет, как будет. Видящего путь судьба ведет, слепца тащит.

Второе отделение собралось в ночной рейд. Викинг выдал им спецкостюм ученых, показав основные функции, в том числе и ночное видение.

Наконец, все разошлись, и он попал в привычную ситуацию. Две безумно красивые девчонки в комнате расчесывают волосы перед сном, а у него челюсти сводит.

Ну, ладно, убежим от войны, спрячемся в безопасном месте, отольются кошкам мышкины слезы. Занавесил шторы и включил негромко развлекательный комплекс. Старенькую «Клеопатру» с Лизкой Тейлор. Девчонки оцепенели, глядя на сцены чужой придуманной жизни, а Викинг смотрел на них и понимал улыбку Остермана.

Чего еще человеку надо? Так и уснул.

Киев, Департамент разведки

Разведка никогда не спит. Контрразведка тем более. Полковник Овсов внимательно перечитал донесение контрольной группы. Жалко парня. Американцы не стали задерживать одинокого сталкера. Просто расстреляли его на дороге из пулеметов. Операция закончилась, так и не начавшись. Бывает и так. Не клюнули на приманку.

Покойника привезли в Чернобыль, сдали сотрудникам Киевской комендатуры для установления личности. Нарушитель убит при попытке проникновения в запретную зону. Были попытки вербовки военнослужащих. Трижды предлагались деньги и постоянные визы, вокруг нового ротного командира вьется блондинка из журнала и брюнетка фотограф. Тут комбинация сложнее выстраивается, будут его на чем-то цеплять на крючок. С ним проведена беседа. Капитан в курсе, что сразу и, тем более, бесплатно, соглашаться нельзя. Уважать не будут. Может, и удастся отыграться за неудачу с внедрением.

Коллеги по департаменту наблюдали за американским сектором. Цель была благой, хотели вытащить из заключения задержанных сталкеров. Лишить «зеленых беретов» консультантов и проводников. И Белого Пса, курьера шедшего к ним от китайских резидентов в Зоне, освободить. Его там точно, по головке не гладят. Пришедший с повинной сержант рассказал об обстоятельствах его захвата. Овсов решил поговорить с Алексеем Игоревичем. В стране кадровый голод, измельчал народишко, все на деньги меряет, не дело идейных бойцов в Зоне держать. Этого Белого Пса можно смело брать инспектором внутренней безопасности, число оборотней с кокардами сокращать. Сделал пометку, чтоб не забыть, и углубился в список назначений и перемещений у соседей, как бы союзников. Большие у них потери, особенно в ротах «Альфа» и «Браво». Два офицера в строю осталось. Будут ждать пополнения.

Чернобыль, американский сектор

— Будем ждать пополнения, — сказал бригадный генерал. — У лейтенанта Кеннеди удачный опыт глубоких рейдов вглубь Зоны. Нам нужен успех, или как минимум, герой для телевидения и газет. Пусть сходят недалеко, принесут что-нибудь. Тогда нам простят потери. Пусть отберет тех, кто еще не наигрался в героев, человек пять. Пусть утром выходят. Это первое. Второе, и самое неприятное. Что у нас с задержанным?

Встал начальник отдела военной полиции.

— Группа из Лэнгли, работавшая под нашим прикрытием, все материалы взяла с собой. В сознание он не приходит. Кома. Какие к нему применялись медикаменты, спросить нельзя. Все погибли при аварии над Атлантикой. По официальной версии.

— Есть сомнения?

— Мертвым не мстят. ЦРУ поняло, что перешло опасную черту и спасло своих людей. По крайней мере, мы поступили бы так.

Все понимающе переглянулись. Хорошо служить могучей и богатой стране. Людей спасли, самолетом пожертвовали, у диких славян радость.

— Ваше мнение, что нам делать с этим человеком? — спросил генерал.

— Отдавать его в таком виде нельзя. Скандал мы переживем, но начнутся драки в барах, травмы, возможны даже потери. Ликвидировать его тоже нельзя. Противник работает жестко, и в привычных для него условиях. Любого из нас могут изъять на десять минут, сделать укол, и задать вопрос. Потом в дело вступит чертов снайпер. Надо его вернуть туда, откуда он вышел. Перелететь речку на вертолете и сбросить его в Зону. Мы его отпускаем, — закончил полицейский.

— Разумно, — одобрил генерал. — Отпускаем. Проконтролируйте лично.

Перешли к хозяйственным вопросам.

Микола и Паша Васильев с комфортом расположились на чердаке собственного здания. Чернобыль город небольшой, и американский сектор был перед ними как на ладони. В окне госпиталя медсестра мулатка переодевалась, не задергивая штор.

— Паша, клянусь, она знает, что ее видят! Она специально! — шептал Микола.

— Девушку тебе надо завести, — лениво ответил лейтенант.

— Да ты что! — испугался за неизвестную ему девушку Микола. — Она ж через неделю умрет от перегрузок. Нет, дружить так с целым курсом мединститута. Вторым. И опытные уже, и молоденькие еще.

— Педофил, — заклеймил друга Павел.

— От педиатра слышу, — огрызнулся проклятьем заклейменный. — Пути отхода присматривай. Обратно через ворота не прорваться. Они их танком загородят.

— Похоже, — согласился лейтенант. В это время раздался звонок. Его невеста, солистка группы «Слюнки», соскучилась по своему зайчику.

Микола посмотрел на потерявшее разум существо, что-то невнятно лепетавшее, плюнул в сердцах, затер плевок ботинком, и стал прикидывать маршрут по крышам. Получалось плохо. Да и с входом были проблемы. Умник предлагал усыпляющий газ, только тогда надо было пленных приводить в чувство, а это лишнее время.

Был вариант зайти с проверкой, официально. В подвал все равно не пустят, придется снимать охрану электрошокерами. Некрасиво. Зашли офицеры, устроили драку, сломали двери. Претензий, что освободили заключенных, не будет. Их в природе не существует. Пустой подвал. Закрыт, и ключ потерян. Нет идеи. Надо перестать голову ломать и посоветоваться с Умником. Он все знает.

Зона, Дикая Территория

Проснулся я от металлического лязга. Вслед за ним раздались приглушенные матерки. Гости ночные по Зоне ходят. Прислушался чутко.

— Сюда он уходил, рядом с костром должен быть. Тут удобней места нет, — уверял голос во тьме. — Смотри осторожней, чтоб он нас не заметил. Вон, у забора лежит. Давай мне две банки тушенки.

Недорого оценил мою жизнь одиночка, весь день, искавший дорогу внутрь станционного дома. А через полчаса начнут из аномалий измененные артефакты появляться. У забора две шпалы лежат. Скамеечка самодельная. Бандиты тоже удобства любят. Все лучше, чем на земле сидеть. Особенно после дождя. Надо местность внимательно изучать, во избежание накладок.

— Иди. После отдам, — донесся гортанный голос.

Ба, это ведь дитя гор. Потом он не отдаст. Он и сейчас не отдаст. Ашот передаст.

— Ладно, завтра, — слишком легко согласился одиночка.

Даже горный козел, в смысле баран, почувствовал бы подвох.

— Ты, стой на месте, клянусь не трону, — начал он заклинание, старое, работающее через раз, но другого он не знал.

Зря время тратил. Слова, не подкрепленные деньгами или тушенкой, действуют плохо. Что сталкер задумал? Ответ стал известен сразу.

— Эй, просыпайся, гости к тебе, — раздался крик в ночи.

Горец, пожелал немедленной интимной близости с коварным сталкером, всеми его родственниками и домашними животными, высунулся из-за вагона и короткой очередью убил шпалу. А может быть, даже и две. И за сталкером кинулся, вступать с ним в связь. До того дошло, что шутки кончились, залез под вагон, затаился. Черт, скоро артефакты собирать, а тут пляски половецкие в исполнении нанайских мальчиков. Слазить нельзя, выдашь позицию. Ржавое железо крановой кабины защиты никакой не даст. Пуля его прошьет насквозь. И меня заодно. Уверенного выстрела тоже не сделать. Темно, аномалии сверкают, гроза над Радаром, тени мелькают, я же не профессиональный снайпер. Панду бы мне сюда. Русский с китайцем братья навек, это вам скажет любой человек. Нет у меня бамбукового медвежонка, придется самому выкручиваться.

Самое главное в таких случаях, не дергаться. Пусть резвятся. Ждать момента и не упустить его, вот наша задача. В чем величие Ульянова-Ленина? В одной фразе. Сегодня рано, а завтра будет поздно, вот ночью и начнем. И понеслось.

А у нас затишье нездоровое. А где же волки, спросил Наф-наф, высматривая врага, наметанным глазом и зоркой трубой, не вижу я ничего. Как любят кричать военные, когда им лень тебя гонять: «Нет противника. Куда он смылся?». Тут наступил долгожданный момент. Посыпались из аномалии артефакты. Ура! Три «булыжника» и все остальные «слезы электры». Шевельнулся одиночка, тут ему ствол так эротично к попке и приставили. Молодец горец, с юмором работает, и хитер. Залез под вагон к сталкеру. Сейчас обнимет его и к сердцу прижмет. Или ударит и подальше пошлет. Второй вариант стал превращаться в суровую реальность. Вылез сталкер и поплелся к «электре» за добычей. Вот он фарт сталкерский. Десяток артефактов махом, как с куста. Все, жизнь удалась. Снежный человек с вышитым воротником на рубашке обо мне не забывал. Вылез из-под состава на два вагона дальше, не там где я его пас, и сразу исчез в темноте. Принесла урожай вторая засеянная площадка. Там светилось голубым на четыре шарика меньше, чем бросили. Большой процент отторжения. Потом соберу все неизмененные «капли» и повторю попытку в большой аномалии. А «слезы электры» пойдут на вторую ступень модификации. Благо «жарка» тоже под рукой.

Выстрелы ударили. Горец нервничает. Где-то тень мелькнула, он ее убил. Но сам не показывается. На третьей «электре» один булыжник взлетел высоко, и завис прямо над центром аномалии. Приплыли, сушите весла. Выстрелил он в артефакт, пули рикошетом в сторону ушли. Одиночка, тоже парень не промах, прыжком с места метра три преодолел, и вдоль забора в темноту забился. Интересно люди живут. Один вооружен до зубов, у другого товара на миллион, и оба несчастны. Пожалуй, сегодня я уже не посплю, и «слез огня» не получу. Возня в темноте переместилась за состав, в недоступный мне сектор обстрела. Мне выгодно подождать, пока дитя гор не убьет жадного-прежадного одиночку, а потом выяснить наши права на артефакты сегодняшней ночи. Детский лепет, это мое, отдайте, здесь не проходит. Твое, сумей взять. Очевидно, прежде чем сюда попасть, горец успел повоевать, опыта набраться. Или просто воин от бога, прирожденный убийца. Много их было на этой земле. Атилла, Чингисхан, Тамерлан, лейтенант Наполеон, перекроивший старушку Европу. Наш командир Алексей Найденов. Не верю я, что сталкер горца одолеет. Скоро поползут серые тени рассвета. Стилет и Пика, не встретив меня на посту, пойдут на склад. Не найдут, начнут бродить по станции и нарвутся на засаду. Стилет, может, вывернется, а юному бандиту поможет только удача. Надо успевать самому решить вопрос. Изящно сформулировал.

Внесем элемент нагнетания тревоги. Дробь барабанов и лязг литавр. Вон бочка стоит из-под бензина. Жалко патрон тратить, он денег стоит, зато выстрел из «винтореза» практически не отслеживается. Негромкий хлопок, ни дыма, ни вспышки. Умные головы его придумали. Точнее ее. ВСС — винтовка специальная снайперская.

В бочку промахнуться трудно. Попал. Рвануло, как на настоящей войне, о которой я только рассказы слышал. Высветило горца на фоне вагона, как на старой черно-белой фотографии. Реакция у противника есть. У меня еще ствол не шелохнулся, как он ломаным зигзагом за перрон кинулся. И одиночка нашелся. Под крышей навеса устроился, тоже занял господствующую высоту. Люди тянутся к небу. Срезал я его двумя пулями. Он меня оценил в две банки тушенки. Будем считать, что он отравился некачественным продуктом. Горец заберется на стройку. Наемники недаром там пост держали. Удобное место. Если я ошибся, меня пристрелят. Кисмет, судьба, рок, фатум.

Слез быстро, труп в аномалию, «булыжник» одинокий, который одиночка взять не смог, в контейнер прибрал. Артефакт за это время к стене прибился, и висел в воздухе, только руку протяни. Рюкзак с урожаем на плечо закинул. Тяжело, конечно, да своя ноша не тянет. Проверил, все сходится, мое на месте и три артефакта добавились по наследству. Горец у него только оружие забрал, некогда было в рюкзаке копаться. Компенсация за патроны. Огляделся и на выход пошел. Дитя гор мне был неинтересен. К аномалиям он не подходил, отторгнутые «капли» не видел. Лишняя легенда.

В девятую ночь после выброса в «электрах» Дикой Территории рождаются редкостные артефакты невиданной красоты и мощи. Только истинно верящий в Черного Сталкера может их взять без вреда для себя, а остальных поразит проклятье Зоны. Они будут вычеркнуты из списка любимчиков, и не будет им счастья. Неплохо для экспромта. Надо этой историей с Информатором поделиться. Он мне секрет модификации «дикобраза», а я ему эту байку. А то тридцать тысяч мне жалко. Как представишь, сколько оружия надо собрать и бармену отнести, чтоб эти деньги заработать, дурно становится, будто теплого пива хлебнул.

Беспокоил меня убийца рядом. Решил я удалиться. Будучи по натуре человеком добрым и не злобным, стараюсь уйти от конфликтов. Пашу Васильева бы сюда, Бар и «Долг» вздрогнули бы. Оглядываясь по сторонам, не мелькнет ли где цель, пересек заводской двор и ушел с «Ростока».

Часовые на посту удивились, как так, с пустыми руками иду. Пояснил, что всю ночь тихо спал на складе наемников. Сторожем подрабатывал. Гонорар в виде банки сгущенки съел сам. Порадовались они за меня, еще патронов поклянчили. Сказал, что без проблем, только сроки назвать не могу.

С сегодняшнего дня будем на Милитари выходить, там еще наемники остались. А совет клана Стали дела незаконченные не одобряет.

Подтянулись «долговцы», знакомые речи услышав. Прощаться не стали, через час увидимся. Парни сняли комнату в баре. Впихнули в нее шесть кроватей, тумбочку и стул. Больше в нее ничего не влезало, даже я. Сыграл им побудку, пошел к своему ящику. Оставил шесть «слез», по две на человека, все остальное убрал. Здесь крышка с трудом закрывается, на «Янтаре» запасец. Хорошо идут дела.

Собрались все в зале, выпили по кружке кипятка с привкусом кофе. Выдал я артефакты. У Информатора и бармена интерес возник нешуточный, но вопросов они задавать не стали. Не принято здесь.

К посту пошли плотной группой. Скрип с нами увязался проводить, четыре сталкера, Прапор с обходом присоединился, по местным меркам, демонстрация. Вот на всю компанию и выскочил с Дикой Территории дикий горец. Увидел он наши сплоченные ряды и расстроился.

— Эй, абрек, отойдем на пару слов, — вежливо предложил я ему. Зашли за поворот. Остановились. — Ты аванс взял? — спросил. Замотал убивец головой. Да. — Вариантов у тебя немного. Сходить к сержанту, обвинить его в заведомом обмане и предъявить штраф в размере аванса. Отработать задаток. Сдается мне, хлопотно будет. Но попробовать можешь. Или в «Свободу» уйти. Им сейчас каждый ствол нужен. Живи спокойно, о Сержанте даже не вспоминая. У тебя все гладко, людям от тебя польза. Ты большой мальчик, решай сам. Я на тебя зла не держу. Будешь мешать, попробую убить. А старое вспоминать не буду. Мы на Милитари сегодня. Пока.

Махнул сборному отряду рукой, и отправились мы на военные склады, вотчину анархистов. Скрип за разговором общим, вернуться забыл, пошел с нами.

— К удаче, — сказал я уверенно. — Скрип везуч и умен, два угодья в нем. С Данцигером переговоры провел на высшем уровне. Сейчас «Свободу» построим рядами или куш сорвем крупный.

Сталкеры, суеверные как дикари, внимательно слушали. Один плюнул через левое плечо, от сглаза. Ты или крестик с шеи сними, или в приметы не верь. Тысячу лет назад их крестили, а поскреби любого христианина, и вылезет наружу язычник. Хорошо, в Зоне черных кошек нет, никто дорогу не перейдет.

Зашли на Милитари, пусто. Людей мало. Некому тылы охранять. До брошенной деревни добрались.

— Скрип, — говорю, — выбирай нам дом под базу.

Он рукой показывает на развалины в центре, без стены. Ну, начальничек!

На краю деревни целый дом стоит, даже с забором. Слепого пса он не остановит, но от плоти уже защита. Зайдем в дом, поучу я его тактике.

Первым порог перешагнул Стилет и сразу выразился. В голосе его четко звучало восхищение. Пика и Скрип застряли в дверях. Обошел я дом, и вошел под крышу со стороны отсутствующей стены. Это мы удачно зашли. Стены коридора и комнаты были уставлены винтовками. Десятка четыре, прикинул на глазок.

— Горячий завтрак и немного денег нам обеспечены, — оценил Стилет выбор дома.

Промолчал я, что тут скажешь. Мы с Пикой круг по деревне дали, сказали работникам, что все спокойно, запретили в водонапорную башню лезть. Возмутились они.

— Скрип беду чует, — говорю спокойно.

Все, вопрос закрыт. Не скажу же я им, что там наверху у наемников тайник. Позже сам проверю. Суеверия полезная вещь. Много шаманов превращают их в масло с икрой по всему миру. Залез в ригу, на верху под крышей в обрезке трубы, патроны спрятаны. Мой калибр, бронебойные. Слава Черному Сталкеру.

Взяли по восемь стволов на человека. Остаток в погреб спустили. Пошли груженые, добытчики вслед смотрят, мои слова вспоминают, и небрежный взмах руки Скрипа у них перед глазами стоит. Вот так и рождаются мифы Чернобыльской Зоны.

На входе наш груз увидели, впечатлились.

— С наемниками закончите, что делать будете? — шутят.

— Монетку кинем. Орел — война с Америкой до снятия блокады, решка — смерть «Монолиту». С «Долгом» мы союзники. Вы бы еще с анархистами помирились, а то смотреть противно. Не любят они строем ходить, зато Барьер держат. Эх, люди, — говорю.

В подвал зашли, все кроме Информатора встали. Количество и качество стволов впечатлило. Разгрузились, сели премиальной еды дожидаться. Я Скрипу водочки плеснул в стакан на донышко. Бутылку нашему справочнику по Зоне отдал, так надежней. Бармен от широты души всем завтрак подал, не пришлось порции делить. Деньги принесли. Сотню раскидали на пятерых, по двадцать тысяч на нос, остатки казначею.

Тут Пика и говорит:

— У меня больше половины рюкзака купюрами занято.

Вошли в положение, арендовали два ящика в кладовой. Один молодому под монеты, другой общий. Патроны, медикаменты, мелочь всякая. Прицелы, глушители. Освободили рюкзаки от лишнего груза. Меня к дисциплине Дядька Семен приучил, а Зомби с Волком рефлекс выработали. Быстро, грубо и умело, за недолгий путь земной, и мой дух, и мое тело, вымуштровала война. Интересно, что способен сделать бог со мной, сверх того, что уже сделал старшина? Это не я такой умный. Киплинг опередил.

В деревню вернулись втроем. Скрип на посту в баре остался. Мы печку затопили, на чердаке припасы нашли. Сели у огонька, оставшиеся винтовки протираем, раз время есть. Стилет из трех немецких винтовок одну собрал отменного качества. Почти как у него, только без прицела. Решили оставить себе, вдруг кто-то без оружия останется.

Крик раздался от башни. Подошли быстрым шагом. Самый шустрый сталкер с лестницы сорвался на гнилую ступеньку встал. Ничего страшного. Положили в тень, пусть отдыхает. Нам это на пользу. Артефакты и добро чужое по тайникам команда собрала, а больше мы с жертвой падения на руках, никуда не пойдем. Пусть «конденсаторы» копают весь день. Довели решение до работяг и сели у костра. Пика только так и бандитствовал, другой жизни не знает. А Стилет помнит другую цену хлебной корочки. Со свинцовой приправой и кровавой подливкой. Ему такие мирные посиделки в диковинку. Страх он часто на людей наводил, а уважают его первый раз после долгого перерыва. Редкий случай, гитары не было. Уж одна на полевой лагерь или на бивак всегда есть. Сидели, молчали, каждый о своем. Пика мотоцикл выбирал, руки крутились, газ добавляли. На дым от нашего костра патруль «Свободы» заглянул.

— Группа клана Стали охраняет добытчиков. Командует казначей клана Пика. Бойцы Клинок и Стилет, — представился я, не вставая. Чай, не в армии. — Макс с Несталкером вернулись? — проявил я знание обстановки.

Патруль расслабился, признали за социально близких. У них и гитара с собой была. Мне не стыдно петь только перед псами. Слуха и голоса нет, а музыку люблю. Вспомнил я свою родную стаю, Плаксу, Акеллу, Герду, завыл негромко. Пика решил, что занятия начались, выдал вой настоящий. Прохожу мимо. Почти верно.

Клич — здесь добыча, убивайте, мы с ним выдали хором в два голоса.

— Молодец, — сказал я искренне. — Можешь заявление в совет клана писать. На щенка. Или сам приручай.

Анархисты переглянулись.

— Здесь ведь свобода? — спросил я. — Можно дружить с псами?

— У Несталкера ручной контролер есть, по энергетику вместе ударяют, — спокойно заявил мне патрульный.

— Это «долговский» контролер, он раньше у бармена в дальней комнате жил, — вернул я подачу. Нашли, кого удивлять, мама их анархия. — Только из-за пустяков, кто чей, не ссорьтесь, хватит в Зоне псов и контролеров на всех.

Классно поговорили. Раненый в тени не дышит, чтоб слова не пропустить.

— А ваши псы где? — спросил «свободовец».

— На даче, в персональном бассейне плещутся, — ответил я честно.

В Зоне врать не стоит. У каждого второго на ложь чутье. Шутить, кстати, можно. Как мы, только что. Сказки рассказывать и байки травить не возбраняется. Хвастаться можешь. Но на вопрос заданный лучше искренне ответить. Я так и поступил. Анархисты мне поверили. Где бассейн, спрашивать не стали. Не хотели на грубость нарваться, извините, но это не ваше дело. Посидели они еще немного, и пошли дальше. У них основная задача лагерь наемников под присмотром держать.

Мы с Пикой еще слегка позанимались. Я набивку магазинов показал в стиле «ассорти». Патроны обычные вперемешку с бронебойными. Стилет нас потренировал в метании ножей. Начали карты рисовать, тут мне сюрприз и преподнесли.

Пополнение к нам пришло с Кордона после выброса. Только тропой, мало кому известной. В Зоне прямых путей немного. Круг получился у Стилета немалый. Кордон, Свалка, естественно, ее не обойдешь, а потом, внимание, Агропром и переход с него на «Янтарь»! Вот так. Там по нахоженному маршруту на станцию и завод. Там мы и встретились. Бар и Милитари уже вместе прошли. Между холмами проход есть. Спросил я про ориентиры. Идти надо на сухое дерево, прижимаясь к восточному склону. Понятно. А то у меня шесть «пленок» и «колобок». Мне нужны аномалии и одиночество. Простор для опытов. К слову пришлось, рассказал о контракте Абрека с Сержантом. Свои наблюдения изложил. Стреляет метко, действует уверенно, нестандартно. На рожон не лезет. Других гонит. Обыскивает плохо, навыка нет.

— Или привык трупы обшаривать, там метода другая, — возразил Стилет.

Поправку принимаем. Рассказал об утреннем разговоре. Пика меня не понял.

— Он на нас сезон охоты открыл, а мы ему советы умные будем давать? — возмутился казначей.

— Умные люди давно сказали: «разделяй и властвуй». Пусть они между собой грызутся, отношения выясняют. А мы завтра шесть или семь добытчиков на работу выведем. С десяти процентов прибыли в нашу пользу, они не обеднеют, а мы с такого количества резко поднимемся. Наша задача — тропу через периметр пробить. Мы раньше с Кордона вертолетами отправляли, сейчас приборы навигационные не работают, надо что-то другое придумать. Нам любой вариант надо отрабатывать. Нашу долю реализуем через синдикат «Сталкер». Цену приличную возьмем.

— Эй, а как в бандиты попасть? — влез в разговор упавший с лестницы.

— Это несложно. Одеваешь черную куртку, выпиваешь стакан водки, подходишь к первому попавшемуся сталкеру, и обосновываешь ему, почему он тебе по жизни должен. Разводишь его, как кролика. Удалось, бандит. Не удалось, пошел на вторую попытку. Мы тебя завтра в баре оставим. Постарайся Скрипу понравится. Новость узнай первым.

Рассказал я им, как Фунтик рабочих вербовал. Пика призадумался.

— Здесь это не пройдет. Народ возмутится и правильно сделает. Вдобавок рабский труд неэффективен. При Сталине все лагеря золота меньше давали, чем старательские артели после него. А народу в них было в тысячу раз меньше. А рабов еще надо охранять, охрану кормить, одевать, вооружать. Деньги платить. Невыгодно. Зона такое место, где можно и самому поработать. Мы с вами сегодня самые высокооплачиваемые носильщики в мире. Взяли винтовки, отнесли в бар, получили годовую оплату среднего рабочего.

— И вечную любовь бармена. Интересно, он нас всегда всех будет завтраками угощать? — заметил Стилет. — Или мысль у него тайная есть?

— Товарооборот мы ему увеличили, это факт, — сказал я.

Посмеялись, пошли с обходом. До башни дошагали, наверх полез. Внутри темно, лесенки между этажами без ограждений, бочку с бензином кто-то хозяйственный припрятал наверху, пришлось обходить. Забрался под самую крышу, огляделся, вот он, железный ящик долговременного хранения. Артефакт и три аптечки. Рядом выстрелы к гранатомету и автомат резервный. «Пружина» просто так лежит. Повезло. Ствол за спину, вниз спустился. От лагеря наемников пара очередей донеслась. Патруль показал, что клан не дремлет. На войне, как на войне.

Решили до темноты работать. Дорога домой короткая и безопасная, что время зря терять. Впереди Барьер, позади вообще самое обжитое место Зоны. Делай, что надо, спокойно, только в аномалии не лезь.

Завтра решили иначе силы распределить. Парни здесь будут, а я на «Росток» пойду. Ружье Фоме надо доставать. Заждался человек.

Взрывы изредка доносились, но нас это не беспокоило. Дело житейское. Для того минные поля и ставят, чтоб было, где в футбол играть. Что мне ночью спать не даст, не знаю, но днем сончас, при моей везучести, непременно надо сделать. Легли рядом с пострадавшим и уснули. Разбудил галдеж. Сталкеры домой захотели, устали.

Забрали мы остаток винтовок.

— Не передумал в бандиты идти? — спросил инвалида с подвернутой ногой.

Тот головой закивал, хочет и даже жаждет. Как всегда, «Калашников» кургузый, обрез за спиной, ПМ за поясом. Убожество полное.

Дал ему автомат, до которого он два лестничных пролета не дошел.

— Этот металлолом продашь, кому хочешь. Серьезный человек начинается с оружия. Два дня со Скрипом и Информатором в баре просидишь. За Сержантом и его компанией следи, где сидят, с кем говорят, куда выходят.

— У меня куртки кожаной нет, — говорит этот клоун.

— У тебя и права на нее нет. Ты еще мастерский плащ по случаю прикупи и надень, то-то смеху будет, — осадил я кандидата в члены бандитского общества.

На посту нас опять делегация встречала. Понятно, Сержант в подвале сидит, надо нам напомнить, кто на Баре хозяин. Петренко сразу стволы у нас за треть цены скупил. За сборку, что Стилет сделал, полную цену дал, как за свежий ствол с завода. О правилах между делом напомнил.

— Что там случилось, с одиночкой, который возле дома крутился на перроне? — небрежно спрашивает, глазом искоса наблюдает.

— Наверно, у «Долга» хорошие отношения с барменом лично, — говорю спокойно. А у самого внутри все в узел от злобы скрутилось. Попадись мне сейчас дитя гор и Сержант с компанией, я бы их порвал. И Петренко заодно, просто за то, что случайно подвернулся.

Самый умный из бойцов Прапор оказался. Смерть почуял. Не было у них шансов против меня. Семь человек, стоят кучно, Мамонта со Штыком и Пулей здесь нет, а когда вернутся, я их в клан Стали возьму. С остальными, кто жив останется.

— Не шевелиться никому, — тихо Прапор говорит. — Остынь, стрелок, даже тебе клан не одолеть. Мы уходим. Ладно?

Глянул я на Петренко не дружелюбно, моргнул полковник.

— Продолжаю мысль, — говорю. — Какой ствол у этого одиночки был, я не знаю. Тебе, полковник, надо с народом поговорить, выяснить, с чем покойник при жизни по Зоне ходил. А потом у бармена узнать, кто этот ствол ему продал. А валить с больной головы на здоровую, прием старый. Разговор закончен, все свободны. Результаты доложить. Помните, что при продаже возможно использование посредника.

Командовать легко. Я сейчас Леху Зомби копировал. Он мне в свое время говорил, что когда ты отдаешь приказ, у твоего собеседника должно быть четкое ощущение, что если он задачу боевую не выполнит, его убьют. У них оно было, заверяю.

— Прапор, — говорю, — спасибо. Приходи к нам в бар, накатим сто грамм «наркомовских», как положено после штыковой атаки. Только стрелком меня при всех не называй.

— А когда атака была, эта штыковая? — новичок спрашивает.

— В рядовые бандиты годен, туп, жаден и верит, что жить будет вечно, — подвел итог Стилет. — Звать будем Гвоздь.

Сталкеры догадались, что только что «Сталь» над «Долгом» верх взяла.

— Хорошо быть простым сталкером, на Баре свободен, а на Милитари — не должен.

Черт, Пика становится глубоким философом, не ожидал. В «Сто рентген» зашли, как положено, бодро и весело, все живы, один хромает, это не в счет.

Первым делом по диагонали к стойке, хабар выложить, и за стол.

Понятно, по дороге краем глаза обстановку изучаешь. Все те же на манеже. Десяток одиночек сидит, разбившись по интересам. Наблюдатель от «Долга», мастер залетный, пришел за патронами или снаряжение починить. На плече «винторез», как у меня. Это сближает. Глянул на черную кожу недобро, не любит бандитов. Ладно, плеснем тебе бальзама на сердце. В углу наши враги. Наверно, заключение контракта на мое убийство, можно считать концом перемирия? Все четверо за одним столом. Бутылка и хлеб. Не шикуют ребята. Совесть во мне зашевелилась, с внутренним голосом за компанию. Если бы ты вернулся тогда и убил Воробья, проблемы не было. Лентяй и трус, сказали они хором.

Я больше не буду, пообещал им. Отстали. Подошли к нашему столу. Скрип слегка расслаблен, но соображает. Сыграем маленький экспромт.

— Группа вернулась, потерь нет. Один человек с травмой освобождается от полевых работ, дня на два. При тебе будет. Будешь сейчас участки безопасные выделять или утром? — спросил Скрипа.

Тут у всех в подвале ушки встали на макушки. Слово «безопасность» здесь редко звучало и дорого ценилось. Я ему карты, что мы днем чертили с Пикой и Стилетом во время занятий, на стол положил. Там тайники отмечены, аномалии известные.

Наши рабочие лошадки товар сдали бармену. Мы с ними сразу за «конденсаторы» рассчитались, по пятьсот монет за килограмм. Подошли к столу, ждут. Предводитель небрежно рукой в карту ткнул. Здесь. В распадок за деревней, где я Чучело убивал. Нормально. От дождя можно в вагончике укрыться.

— Завтра сбор в семь в баре, получаете сухой паек на день, и выходим. Пика, выдай им две бутылки на троих, — типа напомнил я. — Премия за ударную работу.

— А мне? — вылез из-за спины Гвоздь. Паренек шустрый оказался и оборотистый. Автомат свой укороченный продал прямо в зале одному пану среднего возраста, обрез и пистолет с патронами всех калибров, там даже пачка «гидрошока» мелькнула, бармену сдал. Тот все разберет по калибрам и нуждающимся предложит. В три раза дороже. Наш новичок догадался прицел улучшенный, шестикратный прикупить. Молодец. Сейчас его автомат сразу стал классом выше. Можно короткими очередями с дальней дистанции огонь вести. И даже пристрелить кое-кого.

— Бандиты берегут здоровье, не пьют, не курят, бегают по утрам, стирают каждый вечер носки и не падают с лестниц, — напустился на Гвоздя Пика. — Бандит — работа тяжелая и опасная, смертность выше, чем у шахтеров. Единственный плюс — высокий уровень доходов.

Гляжу, мастер залетный весь в недоумении. Растерялся.

Тут Прапор зашел, сразу к нашему столу.

— Ну, — сказал — за то, что все живы!

Налил я всем за столом по четверти стакана, нам с Прапором по полной, до краев. Выпил как воду. Выдохнул.

— А ты лют, стрелок, — высказался «долговец».

— Вы бы на своего полковника намордник одевали, когда с базы выпускаете, — отшутился я.

Мастер, гость прохожий, для себя определился. За нами наблюдает, но уже мирно. Так-то лучше. Меняются люди, и Зона меняется вместе с ними. Накатили мы с Прапором еще по стакану. Пика свой подставил, плеснул ему на донышко. А мы уже по третьему налили.

— Я лично Воронину доложу, — говорит. — На ровном месте могли мордой об асфальт приложиться. Ладно, разошлись как-то.

— Ты развел. За тебя! — выпили по третьему.

На меня спиртное вообще не действует. Печень от природы сильная, сразу алкоголь нейтрализует. А после нервотрепки, как сегодня, мог бы и литр выпить без последствий. Тут нам и горячее принесли, на всех, кто за столом сидел. Гвоздю и прапорщику тоже. Отодвинул тарелку, подошел к бармену.

Тот сразу раскололся.

— Петренко долю уменьшил. Вдвое меньше плачу.

Ухмыльнулся я.

— Будем свой груз отправлять, — говорю, — предупредим. Захочешь, в долю войдешь.

Сел на место, начал ложкой работать. Ем, в угол поглядываю. Договорились, значит. Информационная война началась. Эти танцы нам знакомы. Сделаем па.

— Прапор, — говорю, — ты бы напарника взял на ночь. Некоторые не работают, а водку пьют. Не удивлюсь, если в темноте нападения начнутся. Будут людей избивать и грабить. «Долг» ведь только за убийство вешает, а так, в дрязги одиночек не лезет? Дерись, руки-ноги ломай, спросу нет.

— Их личное внутреннее дело, — соглашается наш гость. — Мы в няньки не нанимались. Пусть сами думают, как здоровье сберечь.

— Клан Стали гарантирует своим работникам защиту в любое время и наказание их обидчикам, — сказал я громко.

Пусть Сержант одиночек лупит, деньги вымогая. Они сразу к нам прибегут. До него это тоже дошло. А вдвоем мы со Стилетом его «розочками» распишем, мать родная не узнает. Гвоздь на Воробья смотрит. Примеряется, то ли ухо оторвать, то ли нос откусить. Пика рожок автоматный отстегнул. Железом собрался работать.

— Патрон из ствола выщелкни, — напомнил я.

Лязгнул он затвором, вылетел цилиндрик желтый, блестя. Я его в воздухе рукой поймал, в пустой стакан бросил. А одиночки ремни на руки наматывают. Патрон по стеклу звенит, а Сержант уже по лестнице топает. И дружки его за ним.

Оставили мы пару бутылок на завтра, чтоб самим не покупать у выжиги бармена по расценкам его диким, а остальные выставили в зал. В честь славной победы одиночек над Сержантом. С нами он бы еще потягался, их трое против нашей четверки, почти на равных. Скрипа, Информатора и Овсянку за рукопашников только с большого перепуга принять можно. Гляжу, а мастер дубинку короткую в рукав прячет. Ну, надо же. Какие есть люди запасливые, в баре бывает редко, а инструмент подходящий есть.

Я пистолет с пояса снял, Пике отдал.

— Прибери в арсенал, здесь он копейки стоит, продавать жалко, и тяжесть лишнюю таскать не хочу. Патроны и запасные обоймы туда же.

Пика свой автомат перезарядил. На предохранитель поставил, к ножке стола прислонил. Гвоздя смех разобрал.

— Бандитом быть весело, — радуется.

— Точно, — говорю. — Ладно, народ за нас заступился, а то бы собирал сейчас зубы с пола в совок. Люди любят своих привычных бандитов. Нам не нужны здесь оборотни. С виду честный человек, а повадки чиновничьи. Дай, а то плохо будет. А если дашь, тебе все равно плохо, зато ему хорошо.

Пришли гости редкие. Заместители генерала. Петренко, чекист овощной и Филин, командир спецгруппы. Человечек с ними. Подошли к бармену. Мы тоже вплотную к решетке встали.

— Автомат Калашников, обычный, ухоженный. Только номер на «семерку» кончается, он считал его счастливым, говорил, что пока ствол с ним, ничего не случиться.

Бармен человечка послушал, головой кивнул.

— Номера не смотрю, но старый советский автомат был всего один. Мастер оружейный натовские винтовки в порядок приводит, лежит ствол, не трогали его.

Вышел, принес. Крышку сняли, номер посмотрели. Семерка.

— Кровник сдал, — уточнил бармен.

Вот как дитя гор в Зоне кличут. Почему понятно.

— Говорил «счастливый», — бубнил человечек.

— Может и счастливый, — сказал я. — Одиночку разоружили и в «электру» загнали, «булыжник» прямо над ней завис. Не достал.

Чистая правда, а кто что в уме дорисовал, его личное дело.

Филин головой кивнул, подтвердил, что не вру. Еще один чтец на мою голову. Развернулись они.

— Стоять! Клан «Сталь» ждет официальных извинений.

Посмотрел Филин на меня, улыбнулись мы с ним друг другу легко, как перед смертью, и тут он меня удивил.

— По приказу генерала Воронина офицерам союзных кланов разрешено применение оружия на территории «Долга». При необходимости.

Нам со Стилетом и Пикой разрешили пристрелить компанию Сержанта, как только увидим. Спасибо и на этом. Кивнул я коротко и пошел на свое место. Тортика нет, так хоть просто чаю попить.

— Скрип, оформи завтра договор с генералом. Равные права для псов, список личного состава офицеров клана. Данцигера не забудь включить. Наши псы Акелла, Герда и Плакса. Может еще будут. Остальное ты и сам лучше знаешь. И начальник аналитического отдела тебе поможет.

Мотнул головой в сторону Информатора.

— Завтра рабочий день, отдохнуть не забудьте. Пойду склад стеречь. Просплю, выходите без меня, догоню.

На посту сказали, что вся вражеская четверка ушла на Дикую территорию. В темноте вышел на заводской двор. Впереди была еще одна бессонная ночь. Я уже привык.

Глава 9

Четверо их здесь было. Спуск нажать — дело нехитрое. Даже мальца, Овсянку беззубого, нельзя из виду упускать. У всех «Калашниковы». Что они делать будут, лагерем встанут, засады поставят? Две засады, если Сержант на пары свой отряд разобьет. Почему они сюда пошли, как раз понятно. Абрек сюда той же тропой пришел, что и Стилет. Я думал, что Янтарь один выход имеет — на станцию, оказалось — иди с него куда хочешь. В любом месте Зоны на них можно будет наткнуться. Внутренний голос мне шептал, что мы еще наплачемся от этой команды. Спорить не хотелось. Что делать, между нашими желаниями и возможностями всегда есть разница. Сержанта я даже шанса убить не имел. Горца пробовал, не получилось. Воробей и калека без зубов — пятно на моей совести. Такие кляксы смываются только кровью, чужой или своей, как карта ляжет.

За мыслями о противнике обошел я осторожно завод и вышел на станцию. Здесь можно долго в прятки играть. Води хороводы вокруг вагонов всю ночь напролет. Уцелевшие «капли», все восемь, сбросил в большую «электру». Дубль два. Сейчас надо «слезы электры» в «жарку» пристроить. Тогда можно на Агропром идти. Там полные коридоры «холодцом» залиты. Можно закончить линию модификации артефакта «капля». Повешу на пояс парочку «слез химеры», и займусь контролерами. Пока на моем личном счету всего один. Несолидно для гвардии подполковника.

Если противник склонен к стандартным решениям, то четверка засела на стройке. Сам с той позиции наемников укладывал. Один на самом верху, остальные этажом ниже. Со всех сторон бетон, они скрыты сумраком, а подходы освещает Луна и молнии.

Замер я с поднятой ногой. Нежный звон ласкает слух. Вот когда моя ловушка сработала. Подняли руки водочку. Не проходите мимо! Халява, плиз! Не дыша, выглянул из-за угла. Тень к стройке идет. А если посторонний? Бродяга, допустим, дошел, или Фома заждался ружья и пришел сам его забрать. Они тоже мимо водки не пройдут. Пойду следом, проверю. Не пошел человек на стройку. Мимо, вдоль стены скользит. Темно, только кольца бетонных труб на земле белеют. Четверть века лежат, наполовину в грунт ушли. Кран прошли. Приторможу, пусть на спуск к переходу с аномалиями выйдет. Тогда впереди у него будет огненная цепь, в руках водка, а позади я с «винторезом».

Миновал он первую колонну, можно и поговорить.

— Эй, назовись, незнакомый прохожий! — крикнул.

Молча за опору юркнул. Истратил я шесть патронов на две очереди по боковым проходам. Полыхнули факелы аномального пламени Зоны. Красиво. Хлопнула огненная вспышка между столбов. Разбил бутылки о железобетон, водка вспыхнула, руки захлопали, лицо в прицеле мелькнуло. Здравствуй, Воробей. Свиделись.

Наверно, тебя Сержант в заслоне оставлял. Подождал ты, пошел вдогонку, на приманку наткнулся и меня дождался. Свет Темной Звезды со мной.

— Где тебя Сержант будет ждать? Ты мне не нужен. Говори, и иди обратно в бар. Водку ведь разбил. Там все гуляют. Весело, — уговаривал его я.

— Стрелять не будешь? — вопрос донесся.

— Ни в коем случае, — заверил я Воробья.

Говори и выходи, я тебя медленно буду живого в «жарку» засовывать. Сержант тупица, ты абрека вербовал, ты слухи распускал и человечка верного наверняка на Баре оставил. Вот об этом и планах ваших сейчас говорить будем. Поскользнулся он на битом стекле, схватил руками воздух и рухнул в пламя. Даже не чирикнул. Гад! Крыса помойная! Ничего не сказал. Ладно, одним меньше, и остальных здесь нет.

Заложил артефакты в аномалии и зашагал на Янтарь. Я не сплю, и им не стоит. Это просто не по-товарищески. Надо лагерь в котловине за дамбой проверить. Вдруг они там расположились. Смел осколки бутылки в огонь. Здесь нормальные люди ходят, зачем им жизнь усложнять. За два часа дошел. У грузовика фонарик погасил. Светомаскировка.

Сначала в купол пошел. Хорош я буду, если они там расположились, а то и к ученым на работу нанялись. Подкрался осторожно, вдруг враг во дворе, прямо за забором.

Нет никого, и снорков не слышно. Автоматика сработала, первую дверь открыла. Посмотрел Сахаров, кто у него в тамбуре между двумя стальными листами сидит, запустил меня внутрь. Расстроился, что пустой гость заскочил, повел меня на кухню.

За чаем новостями обменялись. Предупредил профессора о Сержанте с дружками.

— Купол рассчитан на работу в десяти километрах от эпицентра термоядерного взрыва, — пожал плечами Сахаров. — Наших охотников предупредим. Вы тоже опасайтесь. Не берите заданий у Петренко. Не успеете оглянуться, как окажетесь в одиночестве, и дорога у вас будет только в ряды «Долга».

Оценил я откровенность совета. Пожал руку. Остальных будить не стали. Три бойца купола выполняли мое обещание. Истребляли снорков на Янтаре. Пусть отдыхают.

Сейчас можно и лагерь за дамбой проверить. В дренажную трубу не полез. Помнил, как там удобно растяжки ставить. Поверху пошел, вдоль стены ремонтного цеха. Появлюсь с неожиданного направления. Шагаю осторожно, ноги везде беречь надо, а здесь в особенности. Наступил один раз на лист железный, обошел. В ночи лязг всех переполошит. Пересек дамбу, посмотрел вниз, нет огня. Вот и думай, Сотник, что делать. Они могут в автобусе улечься, он советский, железо листовое, дот на колесах. И если они там, срежут на открытом месте одной очередью. А если спят после нервного дня? Тогда это мой счастливый случай покончить с ними разом.

Трех спящих перестрелять дело секундное. Пол-обоймы в упор, и конец проблемы. Стой в темноте и решай вопрос дедушки каторжанина. Тварь ты дрожащая или право имеешь? Мне, правда, не с топором на старушку дряхлую идти, а на трех вооруженных стрелков. И что такое «мальчики кровавые в глазах», я понятия не имею. О чем вы люди?

Назовите десяток знаменитых имен, и у половины из них будут руки по локоть в крови. И все спали сладко, и ели вкусно. Страшно. Меня убить могут. Утром солнце взойдет, а я не увижу. Обидно. Когда ты уже в бою, некогда философствовать, стрелять надо. А вот до того как, вот тут мыслям простор. Ладно, пойдем, принц Датский! Как ты говорил? «И трусами нас делает раздумье»? А вот накося выкуси. Я человек советский, все плохое, что могло, со мной уже случилось. По факту рождения. Спите-ка, вы, братцы, все начнется вновь, новые родятся командиры, снова будут войны, и солдатам получать вечные казенные квартиры. Взбодрился после аутотренинга и стал по широкой дуге к автобусу подбираться. С прошлого раза помню, там задняя часть наглухо заделана. Нет обзора.

Давно благородный дон Румата сказал, что бесшумных засад не бывает. Полевых лагерей тоже, добавлю я. Прижался к стенке ухом и возрадовался. Ибо недаром сказано в наставлении для прилежных снайперов: «Стреляя в ближнего своего, не забудь о дальнем, ибо он приблизится, и шлепнет тебя». Примерно так. Все здесь, в кучке.

Выскочил резко, ствол наизготовку, фонарик включаю. Да мать твою! Палец на спуск нажал сам по себе, но без азарта. Два снорка забрались внутрь на ночлег. Не та дичь, за которой я шел. Сразу усталость навалилась. Отрубил мутантам лапы, положил перед дверью в тамбур и отправился восвояси.

Если Сержант увел свою команду ночевать на остров среди болота или в подземелье, то меня он переиграл вчистую. В такие места ночью я не ходок.

На обратном пути первым делом собрал измененные артефакты. Четыре «капли» так и ни во что не превратились. Наклеил на контейнеры записки. Умника бы сюда с приборами, набрал бы материала нам на Нобелевскую премию. Мысль мелькнула.

Ружье Фома потерял в подземном гараже. Там всегда темно. Что же мне мешает сейчас заказ выполнить? Водка меня из сна выбила, бурлит спирт в крови, на подвиги тянет. Днем буду, как черепаха ковылять. Никакие артефакты не помогут.

Решено. Захожу вниз по спуску, сердце сразу забилось. Россыпь подарков от Черного Сталкера. Три «бенгальских огня» и «вспышка». Взял все удачно, можно было сбоку дотянуться. Аномалии по полу молнии мечут. Не пройти. Будем по машинам пытаться. Впереди перед контейнером грузовым старый труп лежит, неизвестно сколько. Пришел в Зону, здесь и остался. Не первый и не последний, один из многих. Надо к нему тоже подойти. С машины прыгаем на электромотор. И на крышу контейнера.

Главное, не сорваться. Хорошо, если сразу умрешь, хуже лежать и ждать. Как этот бедолага. Нет, он решил свои проблемы сам. Ствол во рту и затылка нет. Смертью смерть поправ. Бывает, что другого выхода нет.

По крыше к дальней стене. Трещат разряды по полу. Спрыгиваем вниз. Долго же я шел к этому обрезу. Фамильное оружие Фомы Охотника. Обещание выполнено. Надо меньше говорить. Сейчас по наклонному корпусу бывшего легкового автомобиля вверх и прыжок в бок. Можно и к мертвецу завернуть. Обе ноги в лангетах из досок. Ящик разбил, шины наложил, а на руках выбраться не смог. В ящике жестяном лежит что-то. Пистолет мощный и мои патроны к «винторезу». Доброе дело несет в себе награду. Шестьдесят бронебойных в подарок от Зоны. Пистолет Скрипу подарю. Пусть таскает. «Пустынный орел». Ох, и тяжелый же он. Пора домой на завтрак. И артефакты раздать народу. Остатки прибрать. На Милитари своих хватает. Поднялся наверх с первыми лучами, пробившимися через разрывы туч.

Почистили мы основательно Дикую Территорию. Правда, руководство наемников тоже сейчас слабое место в охране периметра ищет. Большие деньги на кону стоят. Наверняка, найдет. Такая у нас работа, как у дворников. Всех закопаем. Из всего отряда Ярика один Аскольд уцелел. Забавно будет посмотреть на его первый приход в бар. Зашел на склад, захватил «цинк» бронебойных патронов, раз обещал, и тушенки россыпью, банок десять, больше просто было не поднять.

Груженный, словно ослик на горной дороге, я доковылял до поста. Шагов за двадцать сбросил ящик на землю, и, махнув на него рукой, молча повлек дальше свою ношу. Тянет она, еще как. В подвале устроил сеанс стриптиза. Снял рюкзаки, пояс, плащ, автомат, остался с одной винтовкой. Ботинки, и те стащил.

Разложил на нашем столе артефакты. Весь зал голубым светом озарило, четыре «булыжника» в воздухе плавают, переливаются. «Долговец» забыл, что надо пьяным прикидываться, смотрит цепким взглядом. Мастер залетный тоже глаз не отводит.

Поманил бармена пальцем, иди сюда, дорогой.

— Возьми два комплекта «голубой серии». «Слезы электры», «слезы огня» и «булыжники». Не хватает «слез химеры», но сам видишь, нет пока. На тринадцатую ночь после выброса будут. Воды давай, лучше холодной. Встали бойцы?

— Умываются, — говорит, а подручные его долю утаскивают.

Положил перед мастером комплект «слез».

— Пользуйся, для хорошего человека не жалко.

Не берет, гордый. Это правильно.

— От чистого сердца, без условий и обязательств, — дополняю.

Тут он в момент сгреб. Раз без условий.

— Я в черном не ходил, и ходить не буду, — говорит сквозь зубы.

— И не надо. Это просто парадная униформа. Защита от кожи, сам понимаешь, близка к нолю. Считай — одежда выражает жизненную позицию. Рискнуть мы не против, а работать лень. И все. Пойдем в серьезное дело, переоденемся. Надо только еще найти во что. Сегодня на Милитари пошаримся, может, найдем снаряжение припрятанное.

— Кого из мастеров в последнее время видел? — спрашивает вдруг.

— Ты не поверишь, — говорю, — полковника Петренко!

Тут все заржали, как дикие лошади. На баре Петренко увидеть, вот чудо из чудес. Бармен за стойку упал. Оттуда повизгивания доносились. Отсмеялись, отвечаю.

— В Зоне с дисциплиной плохо. Никто табличек нагрудных с указанием прозвища и ранга не носит. — Кто уже не веселился, опять зашлись. — Поэтому, если пропущу, кого или лишнего назову, прости. На Янтаре Бродяга и Миротворец в куполе на ученых по контракту работают, Охотник у них на подхвате. У него какой ранг? Опытный, ветеран?

— Очень опытный, но не ветеран, — уточнил Информатор вышедший в зал из внутренних помещений.

За ним Пика выскочил весь мокрый. Полотенце здесь не достанешь.

— Профессорам данные от Призрака из подвала завода принес. Данцигера вместе со Скрипом к нам уговорили перейти. На «Свободе» с мастерами не общались. Все на Барьере. Тебя вижу. Филин при тебе заходил. Все. Отчет по мастерам закончен. Пусто в Зоне.

— Что за история с расстрелом сталкеров на Янтаре? — спросил он.

Рассказал, как дело было, уточнил, что четверых у костра и раненых после боя Воробей с молокососом постреляли.

— К Воробью счет закрыт. Сегодня ночью в «жарку» сорвался, от меня убегая. Остальные неизвестно где и опасны. Работать они вряд ли начнут. Товарищ Сталин понимал, что бывший чекист и красный командир трудится ударно, никогда не будут, и попросту их расстреливал.

Раздал я всем, кроме Гвоздя, по набору артефактов. Два Пике выдал, в казну. Все, что осталось, в свой ящик убрал, обрез бармену вручил для передачи хозяину. Достал «вспышку», вручил Стилету. Пика нос сморщил, сейчас наш казначей заплачет.

— Сам виноват, — говорю, — сто метров ты и так пробежишь, а на пяти километрах твои прокуренные легкие сдадут, и никакой артефакт им не поможет. А Стилет наша основная ударная сила, и экипировка у него должна быть на уровне. И «слезы химеры», когда достанем, он тоже первый получит.

Пика, слов не говоря, пачку папирос из кармана достает, и, хлоп, на стол, перед Скрипом.

— Другое дело, — говорю, достаю из контейнера на моем поясе шарик заветный, голубой, и, хлоп, на стол перед Пикой. — Сегодня будем бегать по Милитари. А ты еще и завтра.

Тут завтрак принесли, что характерно, и мастеру тоже. Ну да мне не жалко, не обеднеет бармен.

— А ты? — казначей спрашивает.

— Надо в подземелье лезть. Ученым нужны свежие данные. Отчитываться все вместе пойдем, мороженым угощаться. Боюсь катакомб. В прошлый раз попали в центральном комплексе Долины. Впереди псевдогигант, сзади огненный полтергейст, под ногами снорки, их ножом режешь, руки в крови, вонь страшная. Бляха-муха. Зомби нас вытащил с того света, завалил гиганта. Так что, завтра ты командир группы, а мне индивидуальный экскурсионный тур. По местным достопримечательностям. Поэтому, курточку снимай, плащ оденешь.

Первый раз за последние три дня у меня был нормальный рюкзак. Все нужное и ничего лишнего. Достал я со дна свое белое кепи яхтсмена, и надел его, козырьком слегка набок. Натянул курточку.

— Классическое сочетание черного и белого цветов всегда к месту, — говорю.

А в зале народу битком, и одиночки, и бойцы клана, «свободовец» с похмелья пришел. Все нас слушают, а нам все равно, у клана «Сталь» от людей секретов нет. На моем показе мод у всех истерика случилось. Минут пять все заливались, не останавливаясь. Что я здесь делаю, мне надо ходить по арене цирка, дарить людям радость и веселье. Ладно, пять минут смеха заменяют сто грамм сметаны.

Толкнул я Скрипа ногой под столом.

— Идите, день удачным будет, — произнес он громко.

Сегодня в баре оставалось уже трое. Гвоздь хромой добавился. На работу выходило семь человек и нас трое.

— Мне что делать? — спросил мастер.

— Что хочешь. Дела свои утрясай. Если к нам будешь присоединяться, завтра пойдешь на военные склады. Видишь, этих без охраны на работу выводить нельзя.

Посмотрели мы на добытчиков. Автоматы были у двух. Один был приобретен нынешним хозяином вчера у Гвоздя. Где второй автоматчик достал «Гадюку», я не мог даже предположить.

— Спорим, что у него магазин полупустой? — предложил я мастеру пари.

— Какой к черту полу, — усмехнулся тот, — шесть патронов, один к одному.

Глянул я на Пику укоризненно. Тот в кладовую метнулся. Притащил шесть пачек патронов, сто двадцать штук. Четыре магазина. К «Калашникову» столько же. Отсыпал боеприпасы владельцам автоматов.

У остальных оружие производило удручающее впечатление. Три «Макарова» разной степени изношенности, два обреза. Ларьки грабить по дальним деревням с такими стволами. Я поднял руки над головой и пару раз повернулся вокруг оси.

— Нет таблички «Мать Тереза». Все видели? Патронами поделиться, если человек железо стоящее имеет, это одно, а вооружать будем только кандидатов в клан.

Двинулся наш десяток на отведенные для работы участки. Деревня и ложбина за ней. На посту бойцы патроны выдавали бойцам. Из притащенного мной «цинка». Дошли мы до деревни, лег я у огня и уснул.

Зона, Свалка

Зеркальце два раза сверкнуло. Подумаешь, связи нет. Да в советские времена за рацию срок могли дать больше чем за пистолет. И ничего, обходились. Где костер зажигали сигнальный, топорами рубились в драках. Трупов столько же, а крови больше. И романтика. Зайчик, ясен пень, был не солнечный. Будет солнышко или нет, вопрос отдельный, а условный знак подать надо. Светишь фонариком в зеркало, вот и вспышка.

Идут, стало быть. С утречка раннего асфальт топчут. Собачки слепые извелись, их ожидаючи, а американцы только заявились. Ну, сейчас шоу маст гоу.

Шестеро «зеленых беретов». Лишь бы позади еще роты не оказалось. Ветер донес запах мыла и одеколона. Псы слепые озверели и с места пошли в намет. Порвут на куски. Накрылся план.

— Серый, стреляй! — заорал страшно Дядька Семен и открыл огонь сам. Четыре автомата выкашивали стаю мутантов с флангов, но центр упрямо рвался к вкусно пахнущей дичи. — Берегись! Гранатомет!

Серого с напарником как ветром сдуло. Знали они, что сейчас будет.

— Ложись! Кеннеди, ложись, мать твоя евроамериканка! — кричал сталкер.

Поняли, залегли. Для ручного гранатомета ограничения есть. Если цель дальше ста пятидесяти метров, в нее проблемно попасть. Если ближе тридцати, стрелять нельзя, сам погибнешь. Но если мишень в этой вилке, ее можно списывать в потери.

Вспыхнуло на асфальте маленькое озеро огня, превращая в невесомый пепел стаю собак. Порыв ветра закрутился в смерчик на дороге.

— Бегом, пока они не очухались, — скомандовал Дядька Семен.

Подскочили, сняли с солдатиков, слегка контуженых, винтовки. Сложили кучкой.

— Чего, ты там один, что ли во всем Чернобыле? Как на дорогу не выйдешь, ты тут же болтаешься, как цветочек аленький. Пей воду, дай глаз посмотрю. Сколько пальцев?

— Два, — ответил лейтенант.

— Угадал, — обрадовался Дядька Семен. — Ну, от псов мы вас спасли, а что ты будешь делать, когда на вас нападут зубромедведи? Они уже рядом! Проверь своих бойцов, надо будет быстро идти, а потом вход расчищать в безопасное убежище. Вернуться не успеешь, сожрут по дороге. Уходим в сторону с пути стаи. Согласен?

Лейтенант мотнул головой. О зубромедведях ему на инструктаже ничего не говорили, так и о лютом страхе, когда к тебе рвется живое море клыков, тоже умолчали.

— Винтовки в руки, патрон в ствол досылаем, к бою! Бегом! Дистанция пять метров, не растягиваемся!

Через два часа марш-броска вышли на Агропром. Лейтенант надпись прочитал, решил уточнить, вопрос задать.

— Извините, сэр Дракон, здесь написано, что по псам стрелять запрещено. Что же нам делать? Ведь они нас съедят.

— А ты им колбаски дай, они тебя и не тронут. У вас они проходят под названием «псевдособака». А здесь их зовут чернобыльскими псами. Они наши союзники против злобных мутантов.

— И против зубромедведей? — спросил Кеннеди.

— Против них в первую очередь. Они естественные враги. Соперничающие ветви эволюции. Мы псам поможем и их истребим. Без следа. Пошли к тоннелю, соберем артефакты вдоль железной дороги.

Американцы отнеслись к делу серьезно. Первую «медузу» окружили со всех сторон. Только не зачитали ей ее права. Сержант, слегка смуглый, пошел артефакт контейнером ловить. Все остальные фотокамерами щелкали.

— Меньше чем за три тысячи монет фотографии не продавать. Мы первые люди в Зоне, — гордо сказал сержант.

Хотел Дядька Семен уточнить, что они не люди, а дерьмо крысиное, да не стал. Взяли еще «медузу» и увидели «каменный цветок». За ним полез сам лейтенант. Прямо по ровной полянке, через аномалию. Дядька Семен его за шиворот назад откинул, и гаечку, в кармане завалявшуюся, в центр полянки метнул. Вспучилась аномалия, показывая себя в силе и мощи. Со свистом ушла в низкое небо гаечка.

— На Луну полетела, — прокомментировал сталкер. Лейтенант машинально перевел.

Мастер взял его за руку и повел, как маленького к артефакту. Учитывая, что офицер был выше сантиметров на пятнадцать, было смешно.

Взяли «цветок». Издалека вой донесся. Все уставились на спасителя. Зубромедведи? Тот покачал головой.

— Нет. Это тоже слепые псы. Вы их помните. Встречались на дороге. Но их вспугнули именно жуткие зубромедведи. Пошли в убежище, — сказал Дядька Семен.

— Нам надо вернуться. У нас есть реальный успех, — показал лейтенант на контейнеры с добычей, — мы будем герои. А если не вернемся, будем пропавшие.

Дядька Семен достал длинную связку стальных армейских жетонов, собранных на кордоне. Солдаты побледнели и покрылись холодным потом.

— Мне придется сюда еще и ваши жетоны нанизывать, — сказал сталкер.

Поняли без перевода. Кинул ожерелье Кеннеди.

— За мной, бегом марш!

Еще через час добрались до дальнего корпуса. Посмотрели американцы на свежую побелку, на стол, отполированный до янтарного блеска, улучшилось у них настроение. Спустились в подземелье, оценили толщину бетона и марку высокопрочного цемента.

— Парни, мы там, где надо. Это развалины военного объекта. Работаем.

Прошли по винтовой лестнице вниз, и вышли к засыпанному коридору. До лаза в вентиляционную камеру надо было расчистить метров десять. Четверо работали, двое отдыхали, седьмой на страже. За три часа освободили метр коридора. Обломки вытаскивали в большой зал и высыпали в лужи «холодца».

— В этих аномалиях скрыта чрезвычайная мощь. Они способны переработать все вредные отходы производства, — оценил лейтенант способ утилизации мусора.

Дядька Семен хмыкнул и повел спецназовцев в душ. Личные комнаты Паука не пострадали, поэтому условия были признаны достаточно комфортными. После водных процедур все развалились на мягкой надувной мебели. Дядька Семен достал из бара виски шестилетней выдержки для рядовых и бутылку двадцатилетней давности для себя и лейтенанта.

— Смотри, эти туземцы великолепно устроились, — заметил сержант с порцией чернил в крови. Обиделся, что его приравняли к солдатам.

— Местные жители спасли нам жизнь, — строго указал на очевидный факт офицер.

— Это точно. Как вспомню этих зверей на дороге, — поежился специалист-подрывник. — Смерть за плечом стояла, чудом разминулись. Вернемся в форт, запишусь на курсы русского языка.

— Мы в Украине, бестолочь, — засмеялся сержант.

— Лейтенант, сэр, они ведь говорят на русском? — уточнил минер.

— Иногда я некоторых слов не понимаю, — признался офицер. — Зажмурить, например. Но основное ясно. Мы вернемся с весомым результатом и базой в самом центре Зоны. Парни, готовьтесь давать интервью.

— Нас наградят, сэр? — влез в разговор молодой снайпер, только из центра подготовки специалистов. У него единственного не было наград.

— На твоем месте, сынок, я оставил бы в рюкзаке один кирпич, и когда мы увидим наше знамя над заставой, дай его мне. Я двину им тебя по башке, и «Пурпурное сердце» тебе гарантированно, — сострил подрывник.

— Два часа отдых, и работаем дальше, — сказал Дядька Семен. — Зубромедведи придут. Они не знают пощады.

Спецназовцы стиснули зубы. Они были бойцами и умели бороться с трудностями. Они спрячутся от монстров Зоны. Их не съедят. Лейтенант, тем временем выяснял, все ли уважаемые члены группировки «бандиты» будут сотрудничать с американскими войсками.

— Конечно, — заверил его хитрый сэр