КулЛиб электронная библиотека
Всего книг - 590259 томов
Объем библиотеки - 894 Гб.
Всего авторов - 235057
Пользователей - 108050

Впечатления

Serg55 про Осадчий: От Гавайев до Трансвааля (Альтернативная история)

неплохая серия, но первые две книги поинтереснее будут...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Arabella-AmazonKa про Тейлор: Небесная Река (Эпическая фантастика)

первая книга в серии заблокирована. значит скоро и эту 4-ю заблокируют. успеваем скачать

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Arabella-AmazonKa про серию Сказки народов России. По мультфильмам студии «Пилот»

Серия "На заре времен" задумана как своеобразная антология произведений о далёком прошлом человечества. Это книги о нашей Земле. О том, что было до нас. До нас - умных и цивилизованных. Наших предков на каждом шагу подстерегали опасности, но их мир завораживает. Каждая книга этого комплекта приоткрывает нам щелочку в дверном проеме времени. Давайте заглянем туда… Вернее "в тогда". Каждый том серии представляет собой сборник нескольких

подробнее ...

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Stribog73 про Бжехва: Академия пана Кляксы. Путешествия пана Кляксы (Сказки для детей)

2 Arabella-AmazonKa
Прозрачные черно-белые файлы, если сделаны с умом, весят много меньше соответствующих непрозрачных jpeg.

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).
Arabella-AmazonKa про Бжехва: Академия пана Кляксы. Путешествия пана Кляксы (Сказки для детей)

Примечания книгодела
Полностью переработал структуру книги и заменил все иллюстрации, в результате вес книги снизился в 4 раза - вот за это спасибо. а то иногда обложка весит много- больше самого текста. чёрнобелые файлы для прозрачности вводят тож много весят. роулинг вроде этим страдает. в общем очень полезное дело обращать на излишний вес иллюстраций...

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Stribog73 про Кучер: Твоя на 7 ночей (О любви)

Уважаемые пользователи!
Тех, кто будет заливать книги в "Неотсортированное" или в "Старинную литературу" книги, не имеющие отношение к старинной литературе - будем блокировать!

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).
Stribog73 про Ермаков: Аристотель — Прокруст от Познания (Эзотерика, мистицизм, оккультизм)

Уважаемый пользователь Олег Ермаков!
Если Вы будете продолжать заливать свой эзотерический бред в научные жанры - я Вас просто заблокирую!

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).

Уроки куртизанки [Дженна Питерсен] (fb2) читать онлайн

- Уроки куртизанки (пер. М. А. Малолетова) (а.с. Бастарды Биллингема -1) (и.с. Очарование) 794 Кб, 233с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) (скачать исправленную) - Дженна Питерсен

Настройки текста:



Дженна Питерсен Уроки куртизанки

Пролог

1812 год

Завтра утром она уже не будет девственницей. Виктория Рид – нет, Виктория Толбот – рассматривала свое отражение в зеркале. Разве могла она сама остаться прежней, если всего за несколько часов ее мир перевернулся с ног на голову?

Теперь у нее новое имя и новый дом. Она даже получила титул. Леди Бэйбери. Графиня Бэйбери.

Звучит как-то неправильно. Это само по себе неправильно.

Виктория спрятала лицо в ладонях. Еще месяц назад она жила нормальной жизнью. Да, ей приходилось сносить пьяные выходки и гневные тирады отца, но она уже давно к ним привыкла.

И вдруг ни с того ни с сего отец заявил, что организовал ее помолвку с Джастином Толботом, графом Бэйбери, сыном своего бывшего лучшего друга – которого ныне отец ее презирал и проклинал. Когда Виктория спросила, из каких соображений отец выбрал для нее эту партию, то получила вместо ответа хлесткую пощечину. На этом объяснения закончились.

И вот теперь она сидела в хозяйской спальне в поместье своего новоиспеченного мужа и смотрела на себя в зеркало. В какую же историю втянул ее отец?

Громкие голоса за дверью вывели ее из задумчивости. Она вскочила и шагнула к двери. Хотя Виктория ни слова не могла разобрать, она тотчас же узнала развязный тон отца. Он снова пьян.

Второй голос тоже оказался ей знаком – он принадлежал ее мужу. Хотя за последний месяц они разговаривали не больше десятка раз, она мгновенно его узнала: низкий, с хрипотцой, идущий откуда-то из груди.

Голоса сделались громче: за дверью о чем-то спорили. Виктория наклонилась к двери и прислушалась. Из гневной речи ей удалось выловить лишь несколько слов: «пьян», «недействительный», «жена», «тайна». От каждого слова она вздрагивала, как от укола.

Джастин Толбот сохранял удивительное спокойствие по поводу их будущей свадьбы. Когда они оставались наедине, он ограничивался пустыми вежливыми фразами. Она с самого начала предполагала, что их брак – своего рода сделка. А теперь Виктория задумалась, не принудил ли отец Джастина к нему против воли, также как и ее?

И если дело обстоит именно так, как он поведет себя с ней? Виктория не настолько хорошо знала своего жениха, чтобы судить об этом.

Ей не удалось развить эту мысль: дверь внезапно распахнулась, и Виктория буквально выпала из комнаты. Лбом она уткнулась в чью-то широкую теплую грудь. Сильные руки подхватили ее. Что ж, теперь нет смысла отрицать, что она подслушивала.

Виктория медленно подняла голову и встретилась взглядом с мужем. Господи Боже, он красив, как дьявол: жесткие черты, волевой подбородок, чувственные губы.

Если бы ей потребовалось описать его одним словом, это было бы «темный». Темные волосы, темные глаза, умело скрывавшие его чувства… Казалось, вокруг него самый воздух темнеет и сгущается. С первого взгляда даже самый неискушенный наблюдатель мог бы сказать, что этот человек имеет немало тайн и пороков, о многих из которых даже его репутация скромно умалчивает.

Виктория высвободилась из его объятий и отступила на несколько шагов. Он молча смотрел на нее… Он ждал.

– Я… я ус-слышала г-голоса, – запинаясь, проговорила Виктория. Как же она в этот момент ненавидела краску, прилившую к щекам! Ей так не хотелось показывать ему слабость. – Я не нарочно…

– Правда? – ровно спросил он. Зол ли он, обижен ли, или его попросту забавляет эта ситуация? Чувств своих он ничем не выдал, – И что же вы слышали?

Виктория покачала головой:

– Ничего.

Он долго смотрел на нее, как будто бы решая, правду она сказала или нет. Потом вошел в спальню и захлопнул за собой дверь. Он рассматривал ее ленивым и властным взглядом, от которого у Виктории холодела спина. Он оценивал ее, как другой оценивал бы корову или кобылу!

И что еще хуже – как ни бесила ее эта мысль, ей было интересно, к какому заключению он пришел. Он – мужчина, по слухам, ненасытный любовник; она – обычная девушка в простеньком пеньюаре из белого хлопка.

– Не надо смотреть на меня так, будто я собираюсь придушить вас подушкой. Я не причиню вам зла. Вы слышали, как мы с вашим отцом разговаривали. – Кажется, его глаза еще больше потемнели. – Мистер Рид просто хотел пожелать нам всего наилучшего перед тем, как отправиться в гости.

Теперь уже ее глаза сузились – от недоверия.

– То, что вы описываете, лорд Бэйбери, вовсе не похоже на моего отца. И уж тем более нельзя сказать, что вы тепло прощались. Вы спорили.

Его взгляд скользнул от бутылки виски на другом конце комнаты к ее лицу. На его лице застыло удивление. И снова у Виктории свело живот от волнения. Она надерзила ему. Какое наказание за этим последует?

Но он не зарычал на нее и не ударил. Джастин запрокинул голову и тихо рассмеялся:

– Мне всегда нравились женщины с характером!

Виктория поджала губы.

– Милорд, я не нахожу в этой ситуации ничего смешного. Если вас каким-то образом принудили жениться на мне, я требую правды.

Его смех затих, и он снова посмотрел на нее. Этот взгляд тоже был оценивающим, но на этот раз его интересовало не ее тело. Может быть, ее намерения… Характер. Джастин никак не обозначил, к какому заключению пришел.

– Во-первых, зовите меня Джастин. Мы женаты, и глупо обращаться друг к другу с учетом титула. Во-вторых, как или почему мы создали этот «союз», совершенно не важно. Мы оба сейчас здесь, и мы по всем правилам – муж и жена. Ну, почти по всем. Осталось еще кое-что, чтобы этот брак вступил в силу.

Виктория не сводила с него глаз. Он взглядом указал на большую кровать у дальней стены спальни и вопросительно изогнул бровь: Виктория рассматривала постель. Его постель. Сколько женщин делили ее с ним до нее?

И сколько их будет после нее?

– Да, – сказала она наконец, прочистив горло, чтобы голос не казался севшим. Не помогло. – Я… м-м-м… отец и горничная рассказали мне кое-что о том, что мне предстоит пережить сегодня. Я понимаю, что это мой долг, и уверяю вас, что сделаю все возможное, чтобы вынести это.

Бровь Джастина взлетела еще выше. Он сделал шаг к ней, медленно протянул руку и взял ее за подбородок. Внезапно Викторию окатило горячей волной. Она вздрогнула от его прикосновения.

– Знаешь, а ты красивая, – рассеянно сказал он, будто никогда прежде этого не замечал. Большим пальцем он нежно поглаживал ее по щеке. – Виктория, не знаю, что за чушь тебе наговорили, но лучше забудь это.

Она вздрогнула, когда ее имя соскользнуло с его губ. Раньше он всегда называл ее «мисс Рид». Было что-то неуловимо чувственно в том, как он произнес ее имя.

– Забыть? – пискнула Виктория.

Он кивнул, запустил руку в ее волосы и принялся пропускать ее локоны между пальцами. Бледно-голубая лента, которой она повязывала голову, скользнула на пол.

– Представить не могу, что твой отец наговорил тебе про сегодня, – сказал Джастин. – Но что бы ни случилось, пока ты со мной, тебе не придется ничего «выносить». Ты станешь самой активной участницей действа.

Виктория открыла было рот, чтобы возразить, но он не позволил, запечатав ей губы неожиданным поцелуем. Поцелуй этот не был нежным. Не был сладким. Так целует не тот, кто ухаживает. Так целует тот, кто требует. Кто вот-вот возьмет ее.

Его горячие губы и язык требовали от нее ответа. Волна не испытанных прежде ощущений нахлынула на нее, смутила – но она воспротивилась, подчинилась его воле, будто не совсем себя контролировала, будто что-то заставило ее положить руки ему на грудь и вцепиться в лацканы шерстяного сюртука.

Джастин отстранился так же внезапно, как и начал этот поцелуй. Он смотрел на нее, и сквозь пелену тумана перед глазами Виктория видела, что он хмурится.

Неужели она разочаровала его? Нет, не то. Он выглядел… смущенным. Через мгновение это впечатление улетучилось. Он погладил ее, спускаясь ниже и ниже по пеньюару.

Виктория была потрясена тем, что мужчина, которого она едва знает, касается ее так. И в то же время это безумно возбуждало. Она не сдержала вздоха, когда его пальцы проникли под слои ткани, прикрывавшей ее тело. Несколько быстрых движений – и пеньюар упал к ее ногам. Виктория осталась в такой же простой и безыскусной ночной рубашке.

Он осмотрел ее с ног до головы. Темные глаза его расширились, он покачал головой.

– Не очень красивый наряд для такого красивого тела.

Она была слишком взволнована, слишком потрясена происходящим, чтобы ответить. Да он и не ждал ответа: он поддел пальцами тонкие бретельки ее ночной рубашки и потянул вниз.

Виктория сглотнула. Это трудно – стоять совсем голой перед человеком, который тебе совсем чужой. Ее разрывали противоречивые чувства: стыд – ее тело выставлено напоказ, в то время как все горничные, гувернантки и тетушки твердили, что его нужно тщательно скрывать, – и волнение: а вдруг Джастину не нравится то, что он видит? И что-то еще внизу живота… Легкая дрожь, единственное имя которой – желание.

– Да-да, очень красивого тела, – промурлыкал он.

Она задрожала от этого комплимента.

Он обнял ее за плечи и заглянул ей в глаза:

– Не бойся. Я подарю тебе наслаждение, Виктория. Клянусь.

Она безмолвно кивнула, неспособная на что-то большее. Всего за несколько мгновений этот человек сплел вокруг нее сеть могучих чар. Он заглушил голос ее рассудка и здравого смысла, оставив лишь одно – ощущение его присутствия. Он склонил голову, и Виктория успела подумать, что это очень опасно – всего за несколько секунд полностью потерять контроль над собой. А потом он прошелся губами вдоль горла, и все мысли испарились, остались только ощущения. Губы Джастина скользили по ее телу, оставляя за собой легкий чувственный след. Когда он накрыл ртом ее сосок, у нее подогнулись колени. Он поддержал ее и прижал к себе плотнее, не отрывая губ от ее груди. Волны наслаждения расходились от точки соприкосновения, заставляя ее прижиматься к нему бедрами в поисках… чего-то. Чего – она не знала, но чувствовала себя так, будто до этого самого момента просто спала.

Плавным и сильным движением Джастин поднял ее на руки и отнес на кровать, опустил на мягкое покрывало. Он отступил на шаг и долго смотрел на нее, потом сорвал сюртук, галстук, жилет, льняную рубашку. Виктория приподнялась на локтях, когда он принялся за брюки. Она никогда прежде не видела, как мужчина раздевается. Он постепенно обнажал мускулистое тело, и это зрелище завораживало ее.

Ей снова пришло в голову, что они друг другу совсем чужие люди. Они не знати друг друга, не любили друг друга – и все же через несколько мгновений они станут близки в самом сокровенном смысле этого слова. Еще немного, и она увидит…

У нее перехватило дыхание и пересохло во рту, когда он ногой отшвырнул снятые брюки.

Вот оно. Она увидела напряженный жезл из плоти между его бедрами.

– У тебя глаза как блюдца, – криво усмехнулся Джастин, располагаясь рядом с ней на кровати. – Вот почему я всегда избегал девственниц.

Виктория зарделась. Его слова напомнили ей, что она всего лишь невинная девушка, в то время как он потрясающе опытный мужчина.

– Я… я хотела бы знать, чего ты хочешь, – задыхаясь, проговорила она. – Но я не знаю.

Он коснулся ее губ двумя пальцами.

– Тебе понравилось, как я целовал тебя?

Горячая кровь прилила к ее щекам. Виктория, смущенная, отвернулась. И медленно кивнула.

– А когда я трогал тебя? – Его рука накрыла одну из грудей. Джастин пальцем потеребил набухшую вершинку. – Вот здесь…

– Да, – простонала Виктория.

– Тогда не беспокойся о том, что будет дальше. Просто доверься мне.

Она заглянула в его глаза. Такие темные, даже не карие, а почти черные. Красивые глаза… но добрыми их никак не назовешь.

– Как я могу довериться тебе, если почти не знаю тебя? – пробормотала она.

Его улыбка поблекла.

– Вряд ли у нас есть выбор. Это должно произойти, и мы можем получить от этого удовольствие.

Он наклонился к ее груди. Сосок окутало теплое облачко дыхания. С каждым его прикосновением в ней росло и ширилось лихорадочное желание. Его губы снова сомкнулись вокруг ее соска, и она откинулась на подушки с бессильным вздохом.

Наслаждение нарастало, пульсировало между бедер. Джастин продолжал дразнить ее груди, а рука его в это время скользнула вниз, сначала к животу, потом – ниже…

Сквозь туман в голове ее сознания достигали лишь отзвуки новых ощущений. Виктория удивилась, когда рука Джастина мягко накрыла ее холмик.

– Джастин… – выдохнула она, распахнув глаза. Когда он касался ее вот так, там, глубокое томление в теле только усиливалось. Виктория боялась, что вот-вот потеряет над собой контроль.

– Тсс, просто почувствуй, – напомнил он и пощекотал дыханием у нее под грудью. Его пальцы тем временем медленно раздвинули влажные складочки, раскрывая ее плоть самым интимным образом.

Его уверенные руки ласкали ее, возбуждали, играли с ней, сводили с ума, а когда она почти потеряла сознание от наслаждения, он проник в нее пальцем, и Виктория издала громкий стон, который, казалось, эхом отозвался в ее теле.

Он нежно продвигался внутрь, деликатно массируя большим пальцем крохотное сплетение нервов, спрятанное между складками плоти. Блаженство нарастало с ослепляющей скоростью, волнами прокатываясь по ее телу, пока Виктория не сдалась. Ее спина выгнулась дугой. Она закричала, содрогаясь от наслаждения. Он безжалостно тянул ее по ступеням наивысшего счастья, пока она не ослабела на подушках.

Когда зрение Виктории прояснилось, она медленно перевела на него взгляд. Джастин смотрел на нее с непроницаемым лицом. Единственное, что можно было прочесть на нем, – страшный чувственный голод.

Он извлек палец из ее вздрагивающего тела, но оставил Викторию ненадолго: перекинул через нее длинную мускулистую ногу и накрыл ее тело своим – напряженным, жарким. Джастин сжал ее голову в ладонях и приник к ее губам. Виктория инстинктивно выгнулась ему навстречу и не стала возражать, когда он раздвинул ей бедра своими.

Она тихонько вздохнула, ощутив прикосновение его твердой плоти у своего потайного входа, но звук этот потонул в его поцелуе. Джастин поцеловал ее с еще большим пылом, сметая все ее защиты и страхи. Он прижал ее к себе и двинулся дальше.

Внезапная вспышка боли рассеяла сладостное наваждение. Виктория удивленно вскрикнула. Он отодвинулся и посмотрел ей в глаза.

– Прости, – прошептал Джастин. Он извинялся искренне. – Но без этого никак нельзя обойтись.

Она кивнула, потрясенная его извинениями. Ее горничная рассказывала ей множество страшных историй о том, какой жуткой болью будет сопровождаться потеря девственности. А еще о том, какими бессердечными и грубыми становятся мужчины, когда дело доходит до этого. Но Виктория ощущала вполне терпимую боль, которая таяла с каждой секундой, пока Джастин находился в ней, наблюдал за ней и ждал, пока она привыкнет к новым ощущениям.

Виктория попробовала пошевелиться: она сжала его плоть своей и слегка приподняла бедра ему навстречу. К ее изумлению, Джастин зажмурился и издал дикий, животный рык.

– Тише! – выдохнул он. – Я пытаюсь сдержаться.

Виктория заглянула ему в глаза – и потонула в безудержном наслаждении. Какое же это счастье – быть под ним голой, быть слитой с ним, быть его…

– Джастин, – прошептала она, – не сдерживайся.

Он выругался шепотом, но спорить не стал. Он отпрянул от нее и вошел снова. Второе движение оказалось гораздо менее болезненным, чем первое. Третье не принесло боли вообще. Остальные превратились в чистое блаженство.

Виктория царапала ему спину, трепетала под ним, а он двигался безостановочно, вращая бедрами, чтобы доставить ей наибольшее удовольствие. Движимая инстинктом, Виктория выбрасывала бедра ему навстречу. Поразительно, что действо, о котором ей говорили только дурное, оказалось таким восхитительным.

Наслаждение, которое Виктория пережила под пальцами Джастина несколько минут назад, вернулось с новой силой. Она почувствовала, что подошла к самому краю, но на этот раз уже не удивилась. Она бросилась в этот омут удовольствия, извиваясь и содрогаясь под мужем, неистово выбрасывая бедра вверх, пока он не выплеснул в нее семя с рыком дикого наслаждения.

Они долго лежали не шевелясь. Тело Джастина придавливало ее восхитительной, чувственной тяжестью, два дыхания сливались в одно. Удивительные ощущения – Виктория чувствовала невесомость и удовлетворение. Сумела ли она доставить ему такое же блаженство?

Она открыла глаза и увидела, что он пристально на нее смотрит. Как только взгляды их встретились, Джастин скатился с нее и потянулся за брюками. Холодно.

– Я не сделал тебе больно? – тихо спросил он, не глядя на нее.

Она приподнялась, с сожалением провожая взглядом его мускулистые ягодицы, которые скрылись под тканью брюк.

– Нет. Вначале было немного больно, а потом – нет. – Она вспыхнула. – Это было великолепно.

Он замер и бросил на нее взгляд через плечо:

– Хорошо. Меня радует этот факт. – Он прочистил горло, как будто ему было не по себе. – Виктория, завтра на рассвете я еду в Лондон.

Она моргнула в недоумении. Отец привез ее в Бэйбери, и она полагала, что они с Джастином проведут здесь несколько недель, прежде чем отправиться обратно в столицу. Но если он намеревался возвращаться так скоро, то почему распаковали ее вещи?

– Ты хотел сказать, мы едем?

Он едва заметно вздрогнул и покачал головой:

– Нет, еду я. Ты остаешься здесь.

Виктория набрала в грудь воздуха, но новость оказалась для нее настолько неожиданной, что она не нашлась что ответить. Джастин прервал молчание вместо нее:

– В поместье есть вся необходимая прислуга. Я позабочусь, чтобы ты не нуждалась в деньгах. Ты свободна управлять этими землями по своему усмотрению – естественно, в пределах разумного. Все подготовлено.

Он бросил на нее ничего не выражающий взгляд, и щеки Виктории вспыхнули ярким румянцем. Она торопливо набросила на себя одеяло. Под столь пустым взглядом ее нагота вновь стала постыдной.

– Я ничего не понимаю, – произнесла она настолько спокойно, насколько могла.

Он нахмурился и направился через всю комнату к бутылке виски, на которую посматривал вечером. Налил себе стакан и опустошил его.

– Ты уже знаешь, что этот брак был заключен как сделка. Не больше и не меньше. Ты сама говорила, что мы друг другу чужие люди и нас ничего не связывает, кроме клочка бумаги с гербовой печатью и одной ночи, проведенной вместе.

Виктория встретилась с его холодным взглядом. По мере того как до нее доходило осознание сложившейся ситуации, ее губы сжимались все плотнее.

– Я поняла тебя, – сказала она наконец. – Ты узаконил этот брак, а теперь просто отмахнешься от меня и вернешься к прежней жизни, не задумываясь о клятвах, которые мы друг другу принесли сегодня днем.

Уголки его рта поползли вниз.

– Эти клятвы ничего не значат, – сказал он.

Виктория подавила вздох.

– Может, для тебя и не значат…

Он покачал головой:

– Здесь тебе будет житься не хуже, чем в отцовском доме. Ты получишь деньги и уважение, которые приличествуют графине. Я уверен, что ты легко обзаведешься новыми друзьями, и все у тебя будет хорошо.

– Я буду твоей женой только формально. – Виктория гордилась тем, что может совладать с собой и говорить ровным тоном, будучи столь сильно униженной.

– Боюсь, я больше ничего не могу для тебя сделать, Виктория. – Джастин поставил на стол пустой стакан и пожал плечами. – Можешь ненавидеть меня, если хочешь… Но завтра я еду в Лондон.

Она кивнула, стараясь удержать себя в руках: разочарование грозило вот-вот сломить ее.

– Если вы намерены это сделать, – проговорила она, – не смею вам препятствовать. Если вы закончили, милорд, желаю вам доброй ночи.

Джастин открыл было рот, собираясь что-то сказать, но закрыл его вновь. Он поклонился, как того требовали приличия и вышел из комнаты, оставив Викторию одну.

Впервые в жизни она оказалась совершенно одна во всех смыслах этого слова.

Глава 1 Урок первый Все мужчины любят загадки

Три года спустя

1815 год

Джастин Толбот, граф Бэйбери, с широкой улыбкой на устах вошел в битком набитый бальный зал. Он окинул взглядом шумную толпу и ощутил тепло – приятно возвращаться домой. После долгих месяцев за границей, где он вкусил много французских удовольствий, долгое время недоступных из-за беспорядков и войны, он рад был снова оказаться в Лондоне.

– Вы только посмотрите, кто вернулся на британскую землю! – загромыхал за спиной Джастина знакомый голос. Он не мог сдержать улыбки, глядя, как его добрый друг Рассел Шоу широкими, уверенными шагами приближается к нему. – И как тебе только удалось оторваться от французских красоток, а, старина?

Джастин засмеялся, когда Шоу хлопнул его по спине в знак приветствия.

– Калеб сказал, что ты сегодня непременно будешь здесь, – заметил он.

Шоу улыбнулся и посмотрел в толпу:

– А где же твой младший братец?

Джастин кивнул в том направлении, куда удалился Калеб:

– Пошел за выпивкой, разумеется.

– А-а. – Шоу понимающе кивнул. – А ты, должно быть, еле на ногах стоишь. Ты же только что вернулся, верно?

Джастин пожал плечами:

– Я вернулся утром, но, к несчастью, почти весь день мне пришлось провести с родителями и сестрой.

Шоу ничем не выдал своих эмоций. Все знакомые Джастина знали, что Калеб – единственный член семьи, с которым он близок. Друзья строили различные предположения о причинах раздора, но правды никто не знал и не догадывался о ней, включая Калеба, который, хотя изо всех сил старался заручиться поддержкой семьи, точно так же в этом не преуспел.

– Но Калеб, нимало не считаясь с моей головной болью, притащил меня сюда, – продолжил Джастин. – Он сказал, что здесь будет нечто такое, что я не должен пропустить. Это все очень загадочно. Что я пропустил, будучи на континенте?

В ярко-голубых глазах Шоу зажегся огонек веселья.

– С чего бы начать? Ну, без тебя имели место несколько драк, бессчетное число разгульных вечеринок… Ах да, старый Миддлмач наконец-то застал свою женушку с Франклином.

– Ну, это должно было рано или поздно случиться, – рассеянно заметил Джастин. – Аделаида не очень осмотрительна в своих связях. Вот почему я с ней порвал.

Шоу кивнул:

– И я тоже. А разве с братом твоим она не любезничала?

Джастин ухмыльнулся:

– Боюсь, она любезничала со многими из нас. А что еще? Ничто из этого не тянет на роль той тайны, которой Калеб окутал этот вечер.

Шоу задумчиво пожевал губы, потом его глаза осветила догадка.

– О, кажется, я понял, с чем носится твой братишка. Тайна эта касается Рии. Она – единственное интересное и значительное событие, которое ты пропустил.

– Рии? – переспросил Джастин, оглядывая текущую вокруг толпу мужчин и женщин, которые пришли на этот бал.

Несмотря на то, что он проходил в респектабельном доме и оркестр играл для танцующих пар, он сильно отличался от обычных скучных лондонских раутов. Здесь не было жеманных девственниц и цепких мамаш в придачу. Здесь джентльмены развлекались в компании своих любовниц, куртизанок и оперных певичек, каждая из которых не прочь была согреть чью-то постель. Мило, очень мило.

– Шоу, ты все испортил! – рассмеялся Калеб, брат Джастина. Он подошел к ним с двумя стаканами виски. Один он протянул Джастину и продолжил: – Я сам хотел представить Рию своему брату. В качестве подарка на возвращение домой.

Джастин усмехнулся и покачал головой. Хочешь попасть в женские сети – послушай Калеба. Женщины, выпивка и карты сводили его с ума с младых ногтей. Похоже, Джастину придется решать новую проблему, прежде чем о ней узнает отец и его хватит апоплексический удар.

– Кто она? Оперная певичка или танцовщица? – Джастин сделал глоток виски.

Калеб пожал плечами:

– В этом-то вся прелесть. Никто не знает наверняка.

Джастин, заинтригованный, склонил голову.

– Что ты имеешь в виду?

– Об этой юной леди никто не слышал до последнего времени. О ней стали шептаться около месяца назад. Поговаривали, она уединилась где-то в глуши с одним солдатом, который научил ее самым безнравственным способам любви. – Глаза Калеба загорелись. – Потом появились те, кто якобы знал мужчин, изведавших ее любви, и они говорили, что она лучшая куртизанка во всей Англии. Когда недели две назад она прибыла в столицу, ее встретили с восторгом. Ходят слухи, что она ищет нового покровителя. Кого-нибудь повыше положением, чем солдат, начитавшийся фривольных книг на службе в Индии.

– На мой вкус, это какая-то мерзость, – фыркнул Шоу. – Но я должен признать, она красавица. Притягательная, как спелый персик, который так и просит, чтоб его сорвали. Если она знает хотя бы половину тех премудростей и секретов любви, которые ей приписывает молва, я готов даже забыть о ее богатом прошлом.

Джастин улыбнулся. Новая женщина – это звучит многообещающе. У него давно не было любовницы. Так, случайные женщины – его постель редко пустовала, но каждый раз это была лишь мимолетная связь. С тех пор как…

Он оборвал эту мысль.

– Так что, Джастин? – спросил Калеб. – Ты собираешься за ней приударить? Заключим пари – кто из нас первым затащит ее в постель?

– Да, Бэйбери… – Шоу рассмеялся. – Хочешь сделать процесс еще более увлекательным?

Джастин почал головой:

– Понятия не имею, откуда в вас такая страсть выбрасывать деньги на ветер. Если эта Рия – лучшая, как вы ее представляете, тогда я завоюю ее. Я всегда побеждаю.

Шоу фыркнул насмешливо:

– Хвастливый ублюдок!

Калеб отступил за спину Джастина.

– Но прежде чем мы заключим пари, брат, позволь представить тебе предмет спора. Вот она, прекрасная Рия.

Джастин обернулся к дверям и увидел, как в зал вошла молодая женщина. Люди хлынули ей навстречу, чтобы поприветствовать ее, Джастин заметил только темные волосы и алое платье с неприлично глубоким вырезом. В конце концов, люди расступились перед ней и дали ему возможность разглядеть ее получше.

Пустой стакан выскользнул из пальцев Джастина и разбился. Хрустальные осколки брызнули во все стороны. Рия действительно оказалась самой красивой женщиной из всех, кого он видел. Но она не была незнакомкой. Она часто являлась ему во сне с тех пор, как три года назад он в последний раз видел ее. Видел ее обнаженной и прекрасной. В своей постели. Она была его женой.

Виктория набрала в грудь побольше воздуху в надежде, что это поможет ей успокоиться. Она прибыла в Лондон уже две недели назад и с тех пор каждый раз, когда посещала одно из этих скандальных собраний, она страшно боялась, что кто-то обнаружит ее обман или, и того хуже, что она сделает что-то совсем неуместное и раскроет себя перед вьющимися вокруг нее мужчинами, которых вдохновили сказки о ее необычайном любовном искусстве.

Она выпрямила спину и подарила ближайшему джентльмену дразнящую улыбку, другому дерзко подмигнула. Она не может позволить себе проиграть или раскрыть карты. Не может позволить страху победить себя. Истинная цель ее прибытия в Лондон важнее всего.

Ее взгляд скользил по залу: она пыталась определить, присутствует ли на вечере кто-то из тех, кто ей нужен. Виктория приветствовала своих многочисленных поклонников и улыбалась им. Боже милостивый, как же просто возбудить в мужчине страсть. Знай она это несколько лет назад…

Виктория отмахнулась от этих мыслей и продолжила путь по залу, отмечая тех, чье внимание ей особенно нужно. Список огромен, а она, кажется, еще очень далека от того, чтобы соблазнить самых завидных мужчин высшего общества. Нет, все это чушь. Глупые сомнения, навеянные воспоминанием о человеке, который отвернулся от нее. Виктория стиснула кулаки. Она не позволит мыслям о Джастине Толботе поставить под вопрос ее успех.

Его сейчас даже нет в Англии. Из некоторых источников она узнала, что он отправился в путешествие по континенту. Несомненно, развлекается там со всем, что движется и умеет мило улыбаться. Во рту у нее стало горько от этой мысли.

– Дорогая, вы в порядке? – раздался голос у ее локтя.

Она обернулась и обнаружила, что рядом стоит Мортимер Сент-Джеймс, пожилой джентльмен, организовавший этот веселый вечер. Один из многих желающих украсить ею свою галерею, чтобы доказать, что возраст никак не сказался на его физических возможностях. Он положил голую, без перчатки, ладонь на ее руку, и Виктория едва удержалась, чтобы не шарахнуться в сторону.

– Да, со мной все в порядке, мистер Сент-Джеймс, – ответила она с фальшивой улыбкой. – Сегодня очень многолюдно, не правда ли?

Он кивнул, окинул гордым взглядом движущиеся группки людей и разразился выспренной речью о том, сколько влиятельных гостей присутствует сегодня в его доме. Виктория старалась сдержать раздражение.

Боже, как все это скучно! Ни один из тех, кого она встретила, вернувшись под именем Рии, не заинтересовал ее дольше, чем на несколько секунд. Все они – только напыщенные идиоты, которые жаждут затащить ее в свою постель. От этой мысли ее передергивало. Если бы ей и в самом деле необходимо было найти любовника, здесь она точно не преуспела бы.

Слава Богу, ее истинная цель состоит совсем в другом.

– Итак, раз уж я так известен, кому вас представить? – наседал Сент-Джеймс. Он придвинулся поближе и стиснул ей руку. – Конечно, если вы не решили одарить благосклонностью меня…

Виктория проглотила ком, подкативший к горлу, и осторожно высвободилась из когтистой хватки.

– О, мистер Сент-Джеймс, – проворковала она, – боюсь, что я с легкостью могла бы влюбиться в вас, а в моей профессии это опасно. Возможно, будет лучше, если вы представите меня кому-то, кто представляет собой меньшую опасность для моего нежного сердца.

Она едва сдерживалась: до того смешна была эта ложь, но Сент-Джеймс только кивал как заведенный, будто у него голова крепилась на шарнире. Отличная возможность, чтобы приблизиться к одной из настоящих мишеней.

– Назовите его, – провозгласил Сент-Джеймс.

– Ну, к примеру, сэр… – заговорила Виктория, но в этот момент глаза ее спутника загорелись.

– Ах, вот идет один из самых влиятельных господ в Лондоне. Уверен, вы захотели бы свести с ним знакомство.

Виктория выдавила из себя улыбку. Она не в том положении, чтобы чего-то требовать от этого человека. Все, что ей остается, – это соглашаться с ним и надеяться, что человек, который идет к ним, – один из тех, с кем ей необходимо встретиться.

Она медленно повернулась к новоприбывшему. Но обнаружила у себя за спиной не вожделеющего незнакомца… У Виктории задрожали ноги, сердце забилось вдвое быстрее. Это… это…

– Дорогая, разрешите представить вам графа Бэйбери, Джастина Толбота. Бэйбери, это…

– О, я прекрасно знаю, кто это, – сказал Джастин с улыбкой, от которой у Виктории мороз прошел по коже – настолько она была неискренней. В глазах не было ни тени приязни.

Он намеревался разоблачить ее. Она на последний цент поспорила бы, что это так. Его губы – с того самого момента, как она узнала их вкус, они притягивали ее внимание, проклятая слабость – жестоко изогнулись. Он чувствовал праведный гнев, и это потрясло Викторию до глубины души.

Он не имел права ничего к ней чувствовать, а уж злость или право собственности – меньше всего! Он отказался от этих прав, равно как и от других супружеских обязанностей.

– Рия, – проговорил он тихо и в то же время очень властно, – самая блистательная из куртизанок. Женщина, с которой все мужчины жаждут… – Он замолчал, заменив слово многозначительным взмахом руки. О, эти руки, Виктория помнила их! – Познакомиться, – закончил он сухим, как старые дрова, тоном.

Виктория выдохнула с облегчением: разоблачение откладывается. Вряд ли, конечно, он пошел на это ради нее. Джастин всегда в первую очередь руководствуется только самыми эгоистичными мотивами. Либо он оберегает свою репутацию, либо просто хочет помучить ее, оттянув страшный момент.

Сент-Джеймс вклинился между ними и принялся что-то бубнить Джастину, но тот не сводил взгляда с Виктории, даже когда отвечал коротышке. Сент-Джеймс, казалось, не в состоянии был заткнуться даже тогда, когда воздух от напряжения сгустился так, что его можно было бы резать ножом, который Виктория на всякий случай прятала в туфельке.

Но на этот раз его болтливость оказалась ей на руку. Джастин не мог подойти слишком близко к ней, и Виктория использовала драгоценные мгновения, чтобы собраться с духом. Первое потрясение утихало. Она смотрела на него во все глаза, стараясь не упустить ни одной черточки.

Боже, как же он красив! Она изменилась, и она знала это. За три года, что прошли с момента их последней встречи, она пережила страшную сердечную муку. Естественно, девочка, которую он соблазнил, превратилась в совсем другую женщину. Но он остался прежним.

Джастин ростом превосходил большинство мужчин своего времени. Широкие плечи, длинные мускулистые руки и ноги будили в ней воспоминания о том, как восхитительно было лежать под большим телом и соприкасаться с ним голой кожей. Он отпустил волосы длиннее, чем предписывала мода, и они с элегантной небрежностью спадали на глаза.

Да, он ни капельки не изменился. Такой же заносчивый и загадочный, в ореоле греховности, который, казалось, вихрем закручивается вокруг него. Виктория сразу же ощутила, как возвращаются к ней все воспоминания, которые она так старалась в себе убить. Она презирала себя за это.

Сент-Джеймс болтал без умолку. Джастин скрестил руки на груди и склонил голову набок, оглядывая ее с головы до ног. Она будто снова вернулась в первую брачную ночь, в ту минуту, когда он так же оценивающе осматривал ее. А потом лишил ее одежды, невинности – и маленькой частички души. Ей уже не вернуть ее.

Стиснув зубы от злости – на себя и на него одновременно, – она хотела уже отвернуться, когда Джастин ухмыльнулся. Ухмыльнулся, как будто ее волнение доставляло ему удовольствие. Он наслаждался властью, которую получил над ней. Паника и мимолетное желание, которое она ощутила при встрече с ним, мгновенно улетучились, уступив место гневному возмущению. Вот ублюдок! Черта с два она позволит ему одержать над ней верх. Не бывать этому больше! Нельзя, чтобы Джастин помешал ей исполнить свой долг.

– Сент-Джеймс, вы не станете возражать, если мы с… – Джастин вновь выдержал паузу и бросил на нее пустой взгляд, – Рией перемолвимся словечком наедине?

Сент-Джеймс посмотрел на них с сальной улыбочкой и быстро закивал:

– Конечно, конечно. Но только, Бэйбери, если вздумаете претендовать на ее общество единолично, не забывайте, кто вас познакомил.

Джастин наконец-то отвел глаза от Виктории и вперил в Сент-Джеймса испепеляющий взгляд:

– О, не беспокойтесь. В жизни не забуду.

Сент-Джеймс не обратил ни малейшего внимания на гневный тон Джеймса, вежливо поклонился и растворился среди гостей, оставив их одних – настолько, насколько это было возможно посреди любопытной толпы.

– Чем могу служить, милорд? – спросила Виктория, гордая тем, что ее собственный тон был так же холоден, как и его. По крайней мере, голос не выдавал страха, смятения и других чувств, в которых она уже запуталась.

Виктория, к своему удовольствию и радости, обнаружила, что этот ледяной тон его задел. Наконец-то в его глазах вспыхнул гнев! Он схватил ее за руку.

– Не здесь! – прорычал Джастин.

Без тени обходительности, которую так расхваливала молва, он потащил ее через весь зал на террасу.

Виктории немедленно захотелось вырваться, но она сдержалась. Не стоит устраивать скандал у всех на глазах: возникнет слишком много вопросов и слухов. Это может все разрушить. Лучше будет поговорить с ним наедине.

Эта мысль заставила ее руки задрожать: от страстного желания придушить мерзавца – и острой потребности коснуться его кожи.

Воздух дышал ночной прохладой. Джастин нашел на террасе укромный, никем не занятый уголок и затащил ее за большой горшок с декоративным растением. На большее уединение рассчитывать не приходилось.

Как только Виктория уверилась, что их никто не видит, она вырвала руку из его хватки и с удовольствием одарила его самым испепеляющим взглядом, на какой была способна, Так она смотрела на зарвавшихся служанок и арендаторов-должников.

– Что все это значит? – осведомилась Виктория. – Для чего вы притащили меня сюда? Вы не имеете права…

У Джастина отпала челюсть.

– Не имею права?! Ты явилась на этот бал, все мужчины пускают слюни и состязаются за право стать твоим новым покровителем… А ты говоришь мне, что я не имею права, Виктория?!

О, зачем же он назвал ее по имени? В одно мгновение она вернулась назад, в первую брачную ночь, и звук ее имени, слетевший с его губ, родил в ней ту же чувственную дрожь, что и тогда. Не важно, насколько она презирает Джастина Толбота и не понимает логики его поступков, она до сих пор желает его. Несмотря на все то, через что ей пришлось пройти благодаря ему.

Она стряхнула наваждение и улыбнулась, хотя не чувствовала ни веселья, ни удовольствия.

– Какой сюрприз! – Она будто выплюнула эти слова – и в то же время ненавидела горечь, проскользнувшую в голосе. Она обнажала слишком много чувств. – Вы помните, как меня зовут.

Джастин сжал пальцы в кулаки.

– Разумеется, я помню, как тебя зовут, – прошипел он, и Виктория почувствовала, что ему пришлось приложить титанические усилия, чтобы не сорваться на крик. – Ты моя жена.

Она вздрогнула и покачала головой.

– Нет, Джастин, я никогда не была тебе женой. По-настоящему – нет. А что и с кем я здесь делаю – не твое дело.

Она собиралась пройти мимо него и вернуться в дом, надеясь, но не веря до конца, что он позволит ей уйти.

Он, конечно, не позволил. Быстрым плавным движением он схватил ее за плечи и прижал к стене дома. Горячие руки жгли обнаженную кожу, и предательское тело отзывалась на это прикосновение ненавистным, пронзительным желанием.

Он такой сильный, такой тяжелый, такой мускулистый… Джастин прижал ее к стене всем телом, удерживая на месте. Виктория едва сдержалась, чтобы не поднять лицо ему навстречу и не предложить ему губы для поцелуя. Вновь ощутить его вкус, узнать, чувствует ли он то же самое, что и она. Проверить, было ли совершенство их единения – фальшивым воспоминанием, вызванным недостатком опыта и глупыми надеждами.

– Я хочу знать, что ты здесь делаешь, Виктория! – прорычал Джастин. – И ты удовлетворишь мое желание.

Глава 2 Урок второй Никогда не теряй самообладания… пока сама этого не захочешь

Виктория с трудом сглотнула. «Удовлетворишь»… Такое сильное слово, особенно когда Джастин вот так к ней прикасается. Она могла бы поспорить, что он нарочно выбрал именно его. Неужели все реакции ее тела – открытая книга для него?

Знает ли он, как сильно ей хочется обвить его талию ногами и сказать, что если он хочет удовлетворения, то она его ему даст? Боже, только не это! Это знание дало бы ему еще большую власть над ней, а в этой ситуации она и гак почти не способна сопротивляться. Ей нужно что-то придумать, и придумать быстро.

– Отвечай, Виктория, – потребовал Джастин.

Она вздрогнула: ее имя соскользнуло с его губ, как шелк, во второй раз за вечер. Его низкий, хриплый голос таил в себе ее погибель.

– Ты не куртизанка, – пробормотал он.

Она удивленно уставилась на него. Он снова усмехался, точно так же, как в бальном зале. И точно так же, как тогда, его заносчивость придала ей сил преодолеть вожделение и взять себя в руки.

– Ты правда так думаешь? – Она рассмеялась и положила руки ему на грудь.

Господи, какой же он горячий… Виктория чувствовала каждый мускул под пальцами. В попытке забыть это ощущение она оттолкнула его. Хотя по силе она не могла даже сравниться с ним, он отпустил ее, и Виктория снова получила возможность дышать.

– Неужели ты так самонадеян, что считаешь, что если не захотел меня – то и никто другой не захочет? Или что я перестала существовать только потому, что ты забыл обо мне на несколько лет? Ты ничего обо мне не знаешь, Джастин! – отрезала Виктория, и эти слова напомнили горькую правду ей самой так же, как и ему.

Его губы сжались в нитку.

– Ты права. Я тебя не знаю. Никогда не знал и не хотел знать. – Он отступил еще дальше. – Но я знаю, что за три года невинная девочка не может превратиться в необузданную соблазнительницу.

Виктория изогнула бровь.

– Правда? А откуда тебе знать? Все, что тебе известно, – собственные эгоистичные желания и потребности. Ты никогда не знал ничего другого. Ты и понятия не имеешь о моей жизни.

Ему все равно. Виктория была почти благодарна ему за это напоминание, хотя оно и жалило ее – где-то в глубине души, так глубоко, что она сама отказывалась это признавать.

Джастин покачал головой:

– Я знаю достаточно. Я знаю, что ты взялась вести дела в поместье и отлично с этим справляешься. Откуда у тебя могло взяться время заводить любовника-солдата и учиться у него всем этим развратным штукам?

Ей показалось – или она и вправду увидела, что уголок его рта подергивается от гнева? Неужели его на самом деле бесит то, что у нее мог появиться любовник? С чего бы? Он не пожелал ее. Никогда не желал. Он признал это без возражений.

Но это все не важно. Чем дальше он отступал, тем легче ей было вспомнить об истинной цели своего прибытия в Лондон. Она никоим образом не касается Джастина и их сложных отношений. По сути дела, ей нужно, чтобы он держался как можно дальше от нее, и все.

Она заранее готовилась к тому, что ее могут разоблачить во время этой опасной игры. Осталось только вспомнить нужные слова и повторить их.

– А ты знаешь, Джастин, какая это скука – управлять поместьем? И как волнует близость мужчины, который повидал мир? – Она улыбнулась – его глаза сузились. Ей нравилось дразнить его, выставляя напоказ свои мнимые любовные похождения.

– Виктория…

Его тон был предупреждением, но она продолжала давить:

– Я хотела наведаться в Лондон и поучаствовать в увеселениях, которые проходят здесь, вкусить местных удовольствий.

– Ты благородная леди, титулованная особа. Если кто-то узнает, что ты творишь, ты погибла. Разве это тебя не волнует? – потрясенно спросил Джастин.

Она пожала плечами:

– Я не слишком широко известна в лондонских кругах. Наша свадьба состоялась еще до моего первого бала, я не бывала в столице во взрослом возрасте. Мои старые знакомые не посещают мероприятий, подобных этому. Даже если кто-то из них мне и встретится – я позаботилась о том, чтобы изменить внешность до неузнаваемости.

Она колебалась. Позаботилась – а Джастин все равно сразу же ее узнал.

Она покачала головой и пробормотала:

– Я очень удивлена тем, что ты меня узнал. По-моему, когда мы встречались, ты даже особенно не смотрел на меня.

Он нахмурился:

– Не важно, что ты сделала со своей внешностью, мужчина всегда узнает свою жену.

Он сказал это властно, по-хозяйски.

Виктория покачала головой:

– И снова я спрашиваю тебя: какое ты имеешь право называть меня женой? За три года мы провели вместе всего одну ночь. Ты не смог дождаться утра, чтобы уйти. Ты отлично сумел забыть меня тогда, думаю, сейчас ты сделаешь то же самое. Выброси меня и наш нежелательный брак из головы. Я снова вернусь в усадьбу, и все станет по-прежнему.

У него были очень большие, яростные, дикие глаза. По правде говоря, Виктория никогда не видела у него проявлений более сильного чувства. Она почти гордилась тем, что сумела пробить его непроницаемый панцирь. Она заставила его испытать сильное чувство – даже если это всего лишь злость.

– Так ты не собираешься оставаться в Лондоне? – спросил он обманчиво спокойным тоном, хотя гнев все еще бушевал в его взгляде.

Она кивнула. Что вреда в этой крохотной частичке правды?

– Не собираюсь. Как ты заметил, управление поместьем требует много времени, и у меня дома полно дел. Через несколько недель, когда эта игра мне наскучит, я уеду.

Он сжимал и разжимал кулаки.

– Значит, ты приехала сюда, чтобы найти любовника на несколько недель – и уехать восвояси?

Виктория сглотнула. Это и есть ее легенда, разве не так? По пути в Лондон и после прибытия Мара заставляла повторять ее сотни раз.

– Да.

Он подскочил, застиг ее врасплох, она не успела среагировать и вновь оказалась прижатой спиной к стене. Он сжал ее голову ладонями. Во второй раз за последние полчаса она попала в ловушку. Он наклонился. Жаркое дыхание щекотало ей кожу, ласкало щеки. Отстраненность, которую она, как стену, отстраивала во время спора, рухнула вмиг. Страсть поднималась в ней с умопомрачительной скоростью.

– Если ты хотела с кем-нибудь поразвлечься, Виктория, – сказал он, почти касаясь губами ее горла, – тебе стоило всего лишь известить меня. Я был бы счастлив ответить… на твои порывы.

Виктория распахнула глаза. Она может позволить своим низменным желаниям победить в этой войне. И не имеет права позволить Джастину победить. Даже если для этого придется нанести самый подлый удар.

– Я уже имела некоторый опыт с тобой, Джастин, – огрызнулась она. – У меня бывало и получше.

Он поднял голову и пронзил ее взглядом. Его злость переросла в возмущенный гнев. Она слишком далеко зашла. Слишком далеко. А теперь ей, похоже, придется поплатиться.

И она поплатилась. Джастин стиснул ее затылок и поцеловал ее жестоким поцелуем, поцелуем-наказанием. По крайней мере, он начинался как наказание… Но в тот момент, когда их губы соприкоснулись, он быстро перерос в нечто другое. Нечто дикое, жаркое и совершенно неконтролируемое.

В ту секунду, когда его губы ожгли ее, все протесты Виктории будто растворились. Она открылась ему, обрадовалась ему и с наслаждением вкусила его знакомое прикосновение. Она потонула в его объятиях. Он придавливал ее к стене всем весом, ее мягкие округлости вжимались в его плоское мускулистое тело.

Она едва могла вынести эту чувственную пытку.

Но он не остановился на достигнутом. Его руки принялись бродить по ее телу, ласкать груди, тут же напрягшиеся под безнравственно тонкой тканью облегающего платья. Неудивительно, что куртизанки носят такую одежду, она усиливает ощущение каждого прикосновения. Более того, Виктория не надела нижнего белья, как настоящая жрица любви, и потому Джастину не требовалось много усилий, чтобы дотронуться до нее. Войти в нее.

И в это мгновение абсолютной слабости она не могла отрицать, что жаждет этого.

Кажется, он прочел ее мысли, потому что принялся стягивать платье ниже и ниже, пока одна грудь не обнажилась. Здравый смысл подсказывал, что она должна бояться такой наготы… Но она не боялась. Она выгнулась ему навстречу, когда он прервал поцелуй и стал постепенно спускаться вдоль ее тела. Он обнял ее и слегка приподнял, чтобы добраться до набухшей вершинки.

Викторию будто ожгло огнем. Каждое прикосновение жаром отдавалось в сокровенных глубинах ее тела. Еще немного – и она сдастся.

Особенно сильная ласка заставила ее бедра вздрогнуть и прижаться к… Взрыв ощущений. Его мужское естество, горячее, напряженное, жаждало соприкосновения с ней. И она не хотела ему отказывать.

– Видишь, – прорычал он и еще раз прошелся языком по груди, – если ты хочешь мужчину, все, что тебе нужно, – это я!

Виктория застыла. Его слова разорвали туман блаженства. Будто ее облили холодной водой. Когда-то он и вправду был ей нужен.

И это не повторится.

Со сдавленным вскриком она вывернулась из его объятий и оттолкнула его. К ее удивлению, он без возражений отступил. В тусклом лунном свете, который силился рассеять тьму в этом укромном уголке террасы, он смотрел на нее. Она знала, что за зрелище представляет собой: в спущенном платье, с грудью, все еще блестящей от его поцелуев, растрепанными волосами и опухшим ртом.

Она выглядит как шлюха. Как куртизанка, которой притворяется.

– Я не хочу тебя, – проговорила она, задыхаясь и лихорадочно оправляя платье.

Джастин улыбнулся. Виктория прокляла свою несдержанность – из-за этого ее слова звучали фальшиво до невозможности. Джастин знал, что она искренне отзывалась на его ласки. Похоже, физическая связь, которая родилась в их первую брачную ночь, до сих пор существовала, хотя время и другие люди развели их.

– Правда? – промурлыкал Джастин и потянулся к темному локону, который выбился из ее шиньона. Она отпрянула от его движения, страшась этого деликатного, интимного жеста больше, чем его бешеного поцелуя.

– Да. И ты меня не хочешь по-настоящему. Ты просто не можешь смириться с тем, что кто-то еще желает обладать тем, что ты считаешь своей собственностью. Что ж, Джастин, я не принадлежу тебе. Мое тело не принадлежит. А моя душа – и подавно. Единственное, чего я хочу, – это чтобы ты оставил меня в покое. – Она обогнула его и направилась в дом. Если бы он только дал ей уйти… – Ты умеешь это делать лучше всего.

– Рия! – позвал он.

Она не сделала и трех шагов от него. Виктория остановилась и медленно повернулась к нему:

– Что?

Он улыбнулся ей, не разжимая губ. И наваждение прошло окончательно. Возможно, для него оно вообще не существовало. Еще одно подтверждение тому, что ее муж совершенно не тот человек, каким кажется.

– Боюсь, я не могу просто позволить тебе уйти, чтобы ты наставила мне рога с первым кобелем, который тебе приглянется. У всякого мужчины есть гордость, знаешь ли.

Виктория разразилась невеселым смехом. Ах да! Его гордость. Его проклятая репутация. Вот что его на самом деле волнует! И глядя на него в полутьме пустой террасы, она точно поняла, что ей нужно сделать. Она впервые за этот вечер ощутила спокойствие. Она полностью владела собой.

– Что ты думаешь о моем поведении, Джастин, не имеет ровным счетом никакого значения, – мягко сказала она.

– Никакого значения? – Он нахмурил брови. – Да если бы я захотел, я бы запросто мог разоблачить тебя. Сообщить всем и каждому в этом зале, кто ты такая. Если бы они знали, что ты моя жена, к тебе бы никто близко не подошел. Не посмел бы.

Она скрестила руки на груди.

– Нет, Джастин. Ты этого не сделаешь.

Он с вызовом рассмеялся:

– Да? И почему же?

– Потому что это повредило бы тебе гораздо больше, чем мне.

Он наморщил лоб.

– Позволь-позволь. Каким бы образом мне повредило то, что моя жена – самая желанная женщина в стране?

– А таким, что я не просто самая желанная женщина во всей Англии. Я Рия, самая желанная куртизанка этой страны. А стала я такой потому, что долгая череда искуснейших любовников научила меня самым изысканным чувственным удовольствиям. И ни одним из них не был ты, муженек.

Виктория возликовала: самодовольная маска сползала с его лица по мере того, как до него доходила истинность ее слов. Она продолжала:

– Таким образом, если ты объявишь кому-то, что я твоя жена, ты также объявишь, что я обратилась в поисках удовлетворения к другим мужчинам. И это испортит твою драгоценную репутацию окончательно и бесповоротно. И вообще, что же ты должен быть за любовник, если твоя жена предпочла стать куртизанкой, лишь бы не оставаться с тобой?

Повисло долгое молчание. Виктория не пыталась заполнить паузу. Пусть Джастин обдумает ее слова. Пусть почувствует ее правоту.

Какая-то жестокая часть ее жаждала уязвить его. Она, женщина, которую он некогда отверг, теперь получила власть над единственным, что для него имеет ценность.

– Ты погубишь меня, погубишь себя – только для того, чтобы осуществить свою прихоть?

Она сделала шаг к нему, стараясь не вдыхать при этом пьянящий запах мужской кожи.

– О да, я сделаю это. – Она отвернулась. – Думаю, этот утомительный разговор больше не повторится, Джастин. Доброй ночи.

И она вошла в дом, не удостоив его даже взгляда через плечо.

Джастин смотрел на удаляющуюся спину Виктории. Ее уход потряс его настолько глубоко, что он не мог ничего ни сказать, ни сделать. Оставалось только плакаться от бессильной злобы. Что, черт подери, только что произошло?

Он развернулся, подошел к краю террасы и взглянул на сады внизу. Он так радовался возвращению в Лондон – но вот появилась его благоверная и за один несчастный вечер спустила к чертям его планы, его благополучие, всю его жизнь!

И, что еще хуже, она, не прилагая никаких усилий, напомнила ему, как сильно он желал ее. До сих пор. Несмотря ни на что.

– А мы видели, как Рия вернулась в зал, – провозгласил Шоу – они с Калебом вышли на террасу к Джастину.

Он с трудом нацепил маску хладнокровия, прежде чем повернуться к друзьям. Ни члены семьи, ни Шоу не присутствовали на его свадьбе и никогда не видели Викторию, поэтому никто из них не подозревал, что она и есть бесстыжая Рия.

Несмотря на то, что Джастин очень доверял брату и другу, он не намеревался открывать им правду. Пока, по крайней мере. До тех пор, пока он не придумает, что делать со своей строптивой женой и ее причудами.

– Правда? – хрипло переспросил Джастин.

Он до сих пор ярко переживал каждый момент ее близости.

Калеб кивнул:

– И она выглядела несколько помятой. Здорово, что мы не заключили официальное пари, а то мне бы пришлось уже выплачивать тебе выигрыш!

Смех младшего брата неприятно царапнул нервы Джастина.

– Да уж, за один вечер тебе удалось добиться того, чего мы не могли получить за две недели! – добродушно прогромыхал Шоу, раскуривая сигару.

– Я еще не добился Рии, – признался Джастин, сжимая каменные перила стальной хваткой.

Он взволновал ее, в этом Джастин был уверен. Он чувствовал, что она жаждет его так же страстно, как и он ее, и это удивляло его и усиливало чувственный голод. Но в той игре, что он сейчас ведете Викторией, это еще не победа.

– Да? – удивился Калеб. – Что ж, значит, у нас еще есть шансы. Можем устроить интересное пари. Как думаешь, что полагается тому, кто первым уложит ее в постель? Деньги, лошади? Кстати, Джастин, я положил глаз на твой новый фаэтон, может, поставишь на кон его?

– Не будет никаких пари! – прорычал он.

Джастин сжал руки в кулаки, пытаясь обуздать внезапный приступ гнева, который выворачивал его душу наизнанку. Он не собирается спорить насчет того, кто первым уложит в постель его жену!

И не важно, что да как, по закону она его.

Or мысли, что она заигрывала с другими мужчинами, была с другими мужчинами, что какой-то идиот в военной форме обучал ее восточному искусству любви и бог знает чему еще… от этой мысли у него все внутри переворачивалось.

– Бэйбери… – озабоченно пробормотал Шоу.

Джастин отвернулся. Он не намерен сейчас ни с кем обсуждать свою жену, потому что, когда он думает о ней, его мысли теряют всякую рациональность. Не остается ни следа от его обычной сдержанности и рассудительности.

Его мысли о Виктории дики и просты: «Моя. Моя. Моя!»

К тому времени как Виктория вошла в маленький домик в непритязательном районе неподалеку от Сохо-сквер, от бравады, которую она демонстрировала на балу, не осталось и следа.

– Добрый вечер, госпожа! – проговорил глубоким голосом дворецкий и потянулся к ее плащу.

Виктория помедлила: ее мысли вновь проникли на запретную чувственную территорию. Дворецкий мягко потянул плащ, и она освободилась от него с извиняющейся улыбкой:

– Спасибо, Дженкинс!

Пошатываясь, Виктория двинулась через переднюю в гостиную.

– Принести вам что-нибудь, мадам? – спросил он с неподдельной заботой в голосе.

Виктория покачала головой, закрывая за собой дверь:

– Нет, спасибо, мне ничего не нужно.

Дрожащей рукой она потянулась к бутылке шерри. Нет, кое-что ей все-таки нужно, но дворецкий тут ей ничем не поможет. Ей нужно немного здравого смысла.

Она щедро плеснула шерри в стакан и попыталась успокоить расшалившиеся нервы. Невероятно трудная задача, учитывая, что ей сегодня пришлось пережить.

Она коснулась губ пальцем. Они до сих пор хранят вкус Джастина. Грудь после его ласк оставалась тяжелой и горячей.

– О, ты рано сегодня.

Виктория вскочила: ее лучшая подруга, Мара Фарнсуэрт, вошла в гостиную и прикрыла за собой дверь. Виктория сделала вид, что все в порядке, и слабо улыбнулась Маре. Ей не удалось провести подругу: темно-синие глаза Мары отразили тревогу. Она пересекла комнату и успокаивающим жестом обняла Викторию за талию.

– Трудный выдался вечер, да? Лорд Ричен опять пытался тебя облапать? – Мара подвела ее к диванчику у камина.

Виктория покачала головой и села. Жалких поползновений пожилого джентльмена недостаточно, чтобы ввести ее в такое состояние. Нет, на это способен только очень сильный, очень страстный мужчина.

– Джастин здесь. – Она опустошила стакан и закашлялась.

Мара вскочила на ноги, прикрыв рот узкой ладонью – жест потрясения.

– Нет. Быть не может! Наши источники…

Виктория со звоном поставила стакан на столик.

– Наши источники, очевидно, ошиблись. Он сегодня присутствовал на званом вечере.

Мара опустилась на диван.

– Он тебя видел?

Виктория подавила невеселый смешок и кивнула. Видел, еще как видел… Даже то, что она так, старалась скрыть.

Мара покачала головой:

– И даже после всего, что мы сделали с твоей прической, одеждой, манерой двигаться – он все равно тебя узнал? Спустя три года?

Виктория снова кивнула. Она изо всех сил старалась не вспоминать в жарких подробностях минуты их встречи, но у нее плохо получалось. Она проиграла эту битву. Что он с ней делал… Что она позволяла ему делать, забыв о своих намерениях…

– Расскажи мне все, – мягко попросила Мара.

Виктория сглотнула. Как объяснить «все» невинной подруге? Она не была уверена, что сама полностью поняла, что произошло сегодня, не говоря уже о том, чтобы объяснять это Маре. Виктория вздохнула и принялась рассказывать – не все, но кое-что.

С большой осторожностью, не касаясь вспыхнувшей страсти и тех ласк, что он ей подарил – есть детали, о которых лучше не говорить и даже не думать, – она рассказала Маре о перепалке на террасе. Та, к счастью, поняла, насколько напряженные у них отношения.

Виктория закончила рассказ и прерывисто вздохнула. Мара откинулась на спинку дивана и покачала головой.

– Боже, – пробормотала она и злорадно улыбнулась. – Однако после того ада, в который ты угодила благодаря этому человеку, наверное, приятно было поставить его наконец на место.

Виктория задумалась над ее словами. Приятно? Нет, не приятно – неловко, страшно, горько. Но никакого удовлетворения она не ощутила, даже когда уходила, а он за ее спиной весь кипел от гнева.

Самое главное, что она получила сегодня, – это напоминание о том, что Джастин Толбот имеет над ней огромную чувственную власть. Даже спустя столько времени…

– Виктория, – Мара склонила набок белокурую голову, – он взволновал тебя, да?

Виктория хотела было опровергнуть это утверждение, но передумала. Бесполезно скрывать свои чувства по этому поводу. Мара все правильно поймет, как бы она ни отпиралась.

– Я не ожидала увидеть его, – призналась Виктория.

– Я уверена, встреча с тобой его тоже потрясла. – По губам Мары скользнула улыбка, но она тут же снова стала серьезной. – Но теперь, когда самое неприятное позади, мы можем вернуться к насущным делам. Тебе удалось выяснить что-нибудь о Хлое?

Виктория вздрогнула. Хлоя Хиллсборо – одна из ближайших ее подруг. Полгода назад молодая вдова приехала в Лондон и стала куртизанкой, причем весьма известной. Похоже, ей даже нравилось это занятие – так, она прислала подругам список «правил», по которым должна жить куртизанка. Виктория восприняла их всерьез, когда Хлоя внезапно исчезла, не оставив и следа. В последних письмах, что получили Виктория и Мара, она упоминала некоего настойчивого почитателя, который упрямо не желал слышать от нее «нет».

Хлоя не называла его имени и описала мужчину лишь в общих чертах; подруги понимали, что она боится, не зная, что этот человек предпримет, если она и дальше будет противостоять его натиску. Они твердо верили, что ее исчезновение не обошлось без него.

Виктория и Мара прекрасно понимали, что ничего не смогут сделать вдали от Лондона и тех людей, с которыми постоянно общалась Хлоя. И так родилась куртизанка Рия и ее эротическая история.

– Ничего нового я не узнала. – Виктория нахмурилась. – Я видела нескольких человек, которые нам нужны, но когда вмешался Джастин, я уже не могла сосредоточиться настолько, чтобы подобраться к ним поближе.

Она ненавидела сразу и Джастина, и себя: его – за то, что он сумел вывести ее из равновесия, себя – за слабость и провал.

Мара погладила ее по руке:

– Все будет хорошо, я уверена. Лорд Бэйбери скоро снова тебя забудет, как забыл тебя раньше. Такой человек, как он, легко найдет себе другое развлечение, особенно учитывая то, что в твоих руках – его драгоценная репутация. А мы найдем Хлою. Я точно знаю, что найдем.

– Надеюсь, ты права. – Виктория вздохнула и прикрыла глаза. В голове начала пульсировать тупая боль.

Она не разделяла уверенность Мары в том, что Джастин так просто отступится от нее и не станет преследовать. Их столкновение на террасе, отчаянное, дикое, безумное… Она потеряла контроль над собой, но и он тоже. Она чувствовала, что Джастин пылает той же страстью. И она не стала бы утверждать наверняка, что он отпустит ее теперь, когда им удалось хотя бы ненадолго вкусить наслаждение друг другом.

И что еще хуже – она не стала бы утверждать, что ей хочется, чтобы он отпустил ее. Не раньше, чем она еще раз в полной мере ощутит то блаженство, что некогда пережила в его объятиях.

Глава 3 Урок третий Заставить мужчину желать тебя просто. Но не желай его сама

Чем больше Джастин думал о Виктории, тем больше злился. Он мерил шагами гостиную, сжимая и разжимая кулаки. Шею обдавало жаром при воспоминании о событиях прошлого вечера, которые он вновь и вновь прокручивал в сознании. Всю ночь он ворочался с боку на бок, одержимый мыслями о Виктории – о том, что она вновь вошла в его жизнь, о ее чарующей красоте, сумасбродстве и едких словах.

Утром он проснулся со вкусом ее поцелуя на губах. Как чутко она реагировала на его ласки… Несмотря на растущий гнев, вожделение к ней не ослабло ни на йоту. Это сводило его с ума.

– Если ты не перестанешь кружить по комнате, то протопчешь дыру в полу, и мы сможем отлично поразвлечься в подвале с прачками, – заметил Калеб, отправил в рот еще одну пшеничную лепешку, проглотил ее и запил чаем.

– Что-то ты сегодня не в настроении, – поддержал его Шоу. Он стоял у окна и любовался парком при лондонском особняке Джастина. – Какая-нибудь таинственная незнакомка слишком долго не давала тебе уснуть вчера?

Калеб засмеялся:

– Уж точно это была не Рия.

Джастин перевел взгляд с одного на другого:

– Почему бы вам для разнообразия не заняться своими делами?

Шоу оторвался от созерцания вида и подошел к нему:

– А, так вот в чем дело? Прошлой ночью ты не особенно распространялся, но и так ясно, что она дала тебе решительный отпор. Не припомню, чтобы ты так переживал из-за какой-то юбки.

Джастин стиснул зубы, стараясь сохранить спокойствие. Ему не понравилось, что о его жене говорят в таком вульгарном тоне. Будь проклята Виктория, которая поставила его в такое невыносимое положение!

– Боже милостивый, ну и мина у тебя! – снова рассмеялся Калеб и отставил в сторону чай. – Что с тобой случилось? Рия, конечно, очаровательна, но она не стоит таких переживаний. Она всего лишь куртизанка, женщина, не более того.

Джастин посмотрел на Шоу и Калеба. Если уж их что-то заинтересовало, они так просто не уймутся. Они будут теребить, выспрашивать и строить догадки, пока не узнают все в подробностях. Такова уж их особенность. Но теперь, вдали от многолюдного зала, где кто угодно может подслушать, Джастин уже не так сильно хотел скрывать правду. О, над ним поиздеваются вдоволь, но этим двоим можно доверять. Всегда можно было.

– Она не просто женщина и даже не просто куртизанка. – Джастин, несмотря на ранний час, налил себе скотча. – И зовут ее не Рия.

Калеб мгновенно вскочил на ноги:

– Правда? О, расскажи! Хотелось бы знать, учитывая, что все сведения о Рии – только слухи или догадки. Как же на самом деле зовут нашу таинственную леди?

Джастин вздохнул. Он знал, что произойдет дальше, и не особенно этому радовался.

– Ее зовут Виктория Толбот. Эта леди – моя жена!

На краткий миг в комнате воцарилось молчание.

Джастин слышал, как тихонько потрескивают дрова в камине, как тикают дедушкины часы у двери… Но Калеб и Шоу, заговорив разом, разорвали благословенную тишину.

– Ты что, издеваешься? – Шоу качал головой. – Это невозможно.

– Виктория же в деревне! Занимается… ну, чем-то там занимается! – воскликнул Калеб.

– Управляет твоим имением, – пришел ему на помощь Шоу. – Чего я, кстати, никогда не понимал – как ты ей доверил такое дело? Но сейчас это не важно. Ты точно уверен, что это твоя жена?

Джастин стиснул хрустальный бокал мертвой хваткой.

– Абсолютно. Потому мы и задержались вчера на террасе. Возникла перепалка.

– А почему ты нам сразу не сказал? – На лице Шоу все еще читалось изумление.

Джастин пожал плечами:

– Мне не очень приятно это признавать. К тому же я боялся, что нас могут услышать.

Калебу становилось все интереснее и интереснее. Он наклонился вперед:

– А что сказала тебе Виктория?

Джастин проворчал, качая головой:

– Сказала, что если я раскрою ее настоящее имя, это плохо отразится на моей репутации. Что я, мол, недостаточно… талантлив, чтобы удержать ее подле себя, и поэтому она в открытую ищет любовника.

Калеб и Шоу снова погрузились в молчание. Потом Калеб запрокинул голову и разразился громким смехом, чем шокировал брата.

– Ничего смешного в этом нет! – воскликнул Джастин и с неприятным стуком поставил стакан на стол.

– О нет, есть, и еще как! – Калеб захлебывался смехом. – Проще говоря, она схватила тебя за яйца. Если честно, если бы я знал, что она за вулкан, я бы давно убедил тебя привезти ее в Лондон! Почему ты мне не рассказывал?

Ноздри Джастина дрожали, щеки горели.

– Черт подери, Калеб! Я знал Викторию совсем другой! Та девочка ни за что бы не приехала в Лондон куртизанкой, чтобы у меня под носом искать любовника и шантажом заставить смириться с этим!

– Может, тебе стоило вернуться домой пораньше? – широко улыбаясь, заметил Калеб. – Похоже, твоя невеста-девственница превратилась в интересную штучку за время твоего отсутствия.

Джастин нахмурился. Это правда. Воспоминания о жене никак не вязались с образами прошлой ночи. Три года назад Виктория была робкой и скромной. В некоторые моменты их брачной ночи Джастину казалось, что она всерьез боится его. Разумеется, он не мог сказать точно, притворяется она или нет. С таким отцом, как у нее, он не верил в ее невинность, пока сам ее этой невинности не лишил, и только в одном касательно той давней ночи он был уверен наверняка. Страсть. Он испытывал к ней настоящую страсть, сводящее с ума желание обладать. Ничего более сильного он ни к кому не чувствовал ни до, ни после, и это о многом говорит, если учесть, какие искусные любовницы согревали его постель. Касаясь Виктории, пробуждая в ней желание, он сам испытывал неземное блаженство – и огромное удивление.

Но он не собирался воплощать идиллию с дочерью человека, в чьих руках находилась судьба его семьи. С женщиной, которая запросто могла оказаться такой же коварной, как и человек, от чьего семени она произошла. Джастина шантажом склонили к этому браку, но он поклялся, что этот союз останется чисто формальным. И потому уехал.

И три долгих года он пытался забыть Викторию, стереть из памяти воспоминания о той дивной ночи. А теперь она вернулась, ворвалась в его жизнь и в его сны. Шоу встал, качая головой:

– Знаешь, Бэйбери, я всегда считал, что ты предоставляешь Виктории слишком много свободы. Я имею в виду, что ты едва знакомой женщине доверил все дела в имении.

Джастин раздраженно вскинул руки:

– Я никогда не сомневался в этом решении. Она отлично справляется. С тех пор как она стала моей женой, имение стало приносить вдвое больший доход. Позволив ей им управлять, я одновременно сбросил с себя тяжкое бремя – и ей придумал какое-никакое занятие.

– Ей, похоже, все равно стало скучно. – Калеб снова засмеялся.

Шоу пропустил мимо ушей едкое замечание Калеба.

– Есть еще кое-что, чего я никогда не понимал. Объясни мне, будь добр, почему ты, во-первых, женился именно на этой женщине, а во-вторых – так быстро? То ты свободен как ветер и клянешься, что не остепенишься раньше шестидесяти, а уж как пойдет седьмой десяток, так, пожалуй, женишься на какой-нибудь милой свеженькой барышне, чтобы плодить наследников, – и тут же женишься на женщине, чей отец давным-давно враждовал с твоим из-за каких-то денег!

Джастин бросил быстрый взгляд на Калеба, но тот еще находился под властью веселья и не заметил важности вопроса. Джастин с трудом сохранил спокойное выражение лица, не желая выдать тех сложных чувств, с которыми связаны были для него обстоятельства этого брака.

– Брак-сделка. Деловое соглашение между нашими семьями, чтобы восстановить некогда нарушенную, по мнению отца Виктории, справедливость, – пояснил Джастин, старательно обходя нелицеприятные подробности этой сделки.

Шоу это объяснение не удовлетворило.

– А ты что получил от этой сделки?

Джастин подавил в себе порыв сказать правду. Молчание. Вот что он получил в обмен на этот брак. До сих пор отец Виктории выполнял свою часть соглашения, но Джастин в глубине души все ждал того дня, когда Мартин Рид нарушит слово и возобновит угрозы. До поры до времени деньги и положение в обществе, которые он получил, гарантировали его молчание. Не говоря уже о том, какое извращенное удовольствие он получил, прижав к стене сына человека, которого он презирал.

– Джастин!

На этот раз голос подал Калеб, и в нем уже не слышалось ни тени веселья. На лице Калеба отразилась озабоченность. Джастин отмахнулся от мрачных мыслей и сосредоточился.

– Разумеется, я получил землю, – солгал он. – И мир. Ты же помнишь, Калеб, как отец ругался с Мартином Ридом. Временами их споры перерастали в настоящую войну, не знающую жалости. Все это прекратилось, когда я взял Викторию в жены и объединил наши семейства.

– Но отец пришел в ярость, когда услышал об этой свадьбе, – не сдавался Калеб, глядя на него со странным выражением лица. – Один из немногих случаев, когда его разгневал твой выбор, а не мой.

Джастин передернул плечами. Его младший брат производил впечатление повесы и гедониста, но под этой маской скрывался очень серьезный, вдумчивый человек, который уже отчаялся доказать, что чего-то достоин. Джастину. Отцу. Самому себе.

Если он когда-нибудь узнает правду…

– Отец в конце концов успокоился, – пояснил он торопливо. – Ему же на руку пошло, что закончились эти вечные баталии. Рид больше не заявляется в наш дом пьяным, чтобы устраивать сцены перед гостями.

Отец никогда не углублялся в выяснение причин, двигавших Джастином. И это здорово.

– Все эти мотивы теперь не имеют особого значения, – поспешил добавить Джастин, пытаясь увести разговор в сторону от щекотливой темы. – Настоящее и будущее волнуют меня гораздо больше, чем прошлое. Виктория, так или иначе, моя жена, и теперь она явилась в Лондон и выставляет напоказ свои прелести прямо у меня под носом. Более того, я не могу помешать ей из страха за собственную репутацию.

Шоу кивнул с озабоченным лицом:

– Да, затруднительное положение, нечего сказать. Если ты ее не остановишь, ее может узнать и разоблачить кто-то другой, и это повлечет за собой еще большие проблемы. Сплетни, Джастин. Это гораздо страшнее, чем перешептывание по углам. Ты можешь подвергнуться остракизму. Существуют некоторые правила даже в том, как леди и джентльмены выбирают любовников.

– Не напоминай, – простонал Джастин. Каким же посмешищем он станет, если Викторию раскроют! От этой мысли у него мороз прошел по коже. А если узнает ее отец? Это может развязать ему язык, и мир Джастина рухнет.

– Так что ты намерен делать? – спросил Калеб. – Что ты будешь делать со своей вертихвосткой-женой?

Джастин задумался. Этот вопрос не давал ему покоя со вчерашнего вечера. Этот вопрос – и вкус ее поцелуя.

– Вчера вечером, когда мы сцепились, я прочел в ее глазах презрение. – Джастина передернуло. То же самое презрение всегда таилось во взгляде ее отца. – Но это не единственное. Я не смог точно определить, что это… но временами в ее глазах мелькало отражение других чувств. Я не знаю. Не уверен, что единственная цель ее прибытия в Лондон – поиски любовника.

Шоу скрестил руки на груди.

– Интересно… Тайный мотив может объяснить, почему она приехала именно сейчас.

– И почему не собирается задерживаться дольше, чем на несколько недель, – задумчиво пробормотал Джастин.

Вчера, будучи слишком возбужденным от вида и прикосновений Виктории, он не мог рассуждать здраво и не придал значения некоторым деталям. Теперь, когда он уже не держал ее в объятиях, он ясно вспомнил отблеск страха, когда он сказал, что она не куртизанка, и тоску, окрасившую слова о возвращении домой.

– Но что могло привести ее сюда? – спросил Калеб.

– Это может быть все, что угодно, – со вздохом признал Джастин. – Если помнишь, я совсем ее не знаю.

Калеб сложил руки на груди.

– Я помню ее отца – вспыльчивый тиран, которого всегда окружали ложь, тайны и догадки. Может, Виктория что-то о нем скрывает?

Джастин выпрямился. Он не думал об этом, но это вполне может оказаться правдой. Хотя слуги докладывали ему, что Мартин Рид ни разу не приезжал к дочери в поместье, а она ездила домой в Стрэтфилд очень редко, они изредка обменивались письмами. Возможно, Виктория приехала сюда из-за отца. Джастин верил, что этот ублюдок, чтобы спасти собственную шкуру, не задумываясь, заставил бы дочь изображать шлюху.

Если дело обстоит именно так, то такая правда может развязать Джастину руки во всех смыслах. Если у него будет что-то против Рида, не придется больше беспокоиться о том, что его собственные семейные тайны выплывут наружу.

– Я попробую кое-что разузнать, – предложил Шоу. – Пригодятся связи моего брата среди военных. Да и вообще секретность – его второе имя.

Джастин кивнул:

– Да, будь добр, Шоу. А мне пока нужно найти способ помешать ей в поисках любовника. Не хочу, чтобы ее разоблачили.

Калеб покусал губы.

– Может, предложить ей кого-нибудь конкретного? Эй, Шоу, ты же у нас по женской части?

Джастин понял, что потерял всякий контроль над чувствами, когда Шоу вскинул руки и стал пятиться к выходу из гостиной.

– Нет, черт подери, нет! – воскликнул Шоу, встретившись взглядом с Джастином. – Одно дело – позабавиться с бывшей любовницей старого друга, когда он сам благословит тебя на это, и совсем другое – тащить в постель жену этого самого друга, даже из самых благих побуждений!

– Да ладно! – фыркнул Калеб. Он то ли не понял чувств брата, то ли ему нравилось ломать комедию. – Виктория никогда не интересовала моего брата иначе как выгодная партия. Ты еще окажешь ему услугу!

Джастин моргнул, стараясь отогнать красное марево, вставшее перед глазами. Откуда в нем вдруг такие собственнические наклонности? Он никогда не возражал, если любовницу, к которой он остыл, брался утешать кто-то из друзей.

Но Калеб не прав. Он не потерял интереса к Виктории. До сих пор. Несмотря на все попытки.

– Мы не будем искать для Виктории любовника! Ни Шоу, ни кого-то другого! – прорычал он сквозь стиснутые зубы.

– А это бы решило все твои проблемы, – заметил Калеб.

– Нет! – взревел Джастин, едва сдерживаясь, чтобы не схватить братца за шкирку и не встряхнуть хорошенько. – Я не хочу, чтобы у нее вообще был любовник!

Никто, кроме него. Хотя ему не стоило так бурно выступать против ее планов. Калеб и Шоу уставились на него. Джастин выругался.

– А почему? – спросил Калеб, на этот раз серьезно.

Джастин отвернулся и уставился в огонь. Перед мысленным взором снова вставала Виктория. Она выгнулась дугой, она стонет, груди обнажены, голова запрокинута назад от удовольствия. Он представил, что рядом с ней такой будет другой мужчина, и у него свело желудок.

– По закону она моя. И мне нужно беречь репутацию, – ответил он, хотя это объяснение даже ему самому не казалось особенно искренним. – И хватит об этом.

Но он знал, что на этом дело не кончится. Теперь, когда Виктория вступила в игру, ему придется иметь с ней дело. Ему не удастся избежать ни ее, ни страсти, полыхающей между ними. В конце концов, это приведет к закономерной развязке.

И он не мог больше ждать.

Виктория расправила складки платья и пощипала себя за щеки, чтобы вернуть им хоть немного краски, после чего вышла из экипажа на оживленную улицу. Она окинула взглядом еще один приличный с виду дом. Снаружи он выглядел весьма респектабельно. Внутри ее ждало нечто совсем иного рода – разгульная вечеринка, полная похотливых мужчин, бесстыжих женщин… и, возможно, опасность, которая исходила как от человека, ответственного за исчезновение Хлои, так и от Джастина.

Она задрожала, вспомнив его жаркий, опаляющий поцелуй, который жег ей рот, как клеймо. Он играл с ней, будил в ней страсть, превращал в ложь все те годы, когда она делала вид, что выбросила его из головы.

Может быть, сегодня она увидит его. А если и нет, Виктория не обманывала себя: это произойдет – не в этот, так в другой раз. Они теперь вращаются в одних и тех же кругах. Хотя она в действительности совсем не знала мужа, Виктория догадывалась, что вчерашняя бравада, демонстрация своих планов подействовала на него, как красная тряпка на быка.

Она допустила ошибку, из-за гордости и желания насолить ему, сбить спесь. Но у нее нет и не должно быть задачи, помимо расследования исчезновения Хлои. Если Джастин помешает ей, все, чем она пожертвовала, чтобы приехать в Лондон, окажется напрасным.

Она тряхнула головой и вошла в переполненный бальный зал. Хватит думать о Джастине. Что сделано, то сделано, она открылась перед ним, и этого не изменишь. Но сейчас ей нужно сосредоточиться на Хлое.

На этот вечер приглашен один из бывших покровителей ее подруги. Долг Виктории – найти этого человека и поговорить с ним, осторожно подведя разговор к Хлое. Виктория надеялась, что этот человек что-то знает о ее местонахождении – или, по крайней мере, о том опасном джентльмене, который начал преследовать Хлою незадолго до ее исчезновения.

Едва Виктория вошла в полный людей бальный зал, как ее тут же окружили многочисленные поклонники. Они неприкрыто на нее пялились, рассыпались в комплиментах и делали намеки, от которых у нее мурашки бежали по коже.

Но иногда – только иногда – в ней вдруг вспыхивала гордость: они так сильно желали ее… Несколько лет Виктория прожила в уверенности, что ни один мужчина, особенно опытный в любовных делах мужчина, никогда ее не захочет. То, что сейчас появилось столько желающих стать ее любовниками, благоприятно сказывалось хотя бы на ее уверенности в себе.

Окруженная толпой кавалеров, она окинула взглядом зал. Ее коробило от того, сколько добропорядочных с виду джентльменов кружат по залу, улыбаются, хохочут – одним словом, веселятся по полной со своими любовницами и женщинами легкого поведения.

А жены их в это время сидят дома. Их не приглашают на такого рода мероприятия. Сколько их сегодня осталось брошенными с разбитым сердцем? Скольким пришлось в одиночестве переживать трагедию и муку, как пришлось ей после отъезда Джастина?

Виктория вздохнула. Эти пустые, без любви заключенные, не имеющие никакой силы браки – только отражение ее собственного. И пылкие объятия Джастина ничего тут не изменят, сколько бы их ни было.

– Вот ты где, моя дорогая!

Виктория обернулась с неискренней улыбкой на устах, которую она отточила до совершенства с момента прибытия в Лондон, и увидела хозяйку дома, Алиссу Мэннинг, которая шла к ней с распростертыми объятиями. Виктория напряглась, волнение захлестнуло ее.

Не то чтобы ей не нравилась Алисса. Эта куртизанка всегда проявляла к ней только доброту и участие. По правде говоря, Виктория боялась ее. Алисса стала для нее воплощением всех качеств, которыми сама она не обладала, – спокойная, собранная, уверенная, чувственная. И каждый раз, когда они встречались, Виктория боялась публичного разоблачения. Алисса расцеловала ее в обе щеки.

– Я так рада, что ты пришла, милая Рия! Добро пожаловать.

– Спасибо. Т-такой чудесный д-дом, – заикаясь, проговорила Виктория. Она лихорадочно подыскивала тему для разговора, которая не вызвала бы подозрений. И она сказала правду: просторный, величественный особняк ничуть не уступал тем, какие занимали самые уважаемые леди из высшего общества.

Алисса рассмеялась:

– Спасибо. Ты же знаешь, это подарок герцога.

Глаза Виктории расширились – она не знала. Этот человек наверняка без ума от Алиссы, раз дарит ей такие подарки. А… неужели Джастин так же щедро одаривал других женщин?

Она отогнала от себя нежелательную мысль.

– Д-да, я понимаю. И… я ведь просто не могла пропустить подобное собрание!

– Если ты ищешь нового покровителя, то действительно не могла, – согласилась Алисса. – Мои балы – самое подходящее место, где юная леди твоего положения может найти себе мужчину. Ну, так с кем тебя познакомить? Сегодня присутствует очень красивый и очень богатый генерал… – Алисса внимательно на нее посмотрела. – Но нет, ты ведь уже получила свое от человека в форме, так?

Виктория моргнула и вспомнила историю о загадочном офицере, который служил в Индии, а потом учил ее древним изыскам любви. Эта идея пришла в голову Маре, после того как в мансарде опекуна она нашла несколько красочно иллюстрированных книг. Виктория с дрожью думала о сексуальных позах, изображенных на истертых страницах. Эти образы часто не давали ей спать по ночам, возбуждая фантазии о Джастине. Так часто, что она сама себе стеснялась признаться в этом.

– Рия!..

Виктория отогнала эти мысли и кивнула:

– Ты права. Я ищу чего-нибудь новенького.

Алисса задумчиво поджала губы, потом ее глаза загорелись.

– Я знаю, кто идеально тебе подойдет! У него уже несколько лет не было постоянной любовницы, но в постели он великолепен. И наверняка сможет оценить твои таланты, о которых ходит столько слухов. Он совсем недавно вернулся в Лондон. Ты когда-нибудь встречалась с графом Бэйбери, Джастином Толботом?

Виктория зажмурилась. Алисса что, всерьез предлагает представить ее собственному мужу? Боже милостивый, это было бы смешно, если бы не было так грустно.

– Да, боюсь, я уже встречала лорда Бэйбери, – процедила Виктория сквозь зубы. – И он меня совершенно не интересует. Если ты не возражаешь, то я отклоню эту кандидатуру.

Алисса отпрянула и пристально оглядела Викторию с ног до головы, будто ожидая увидеть лишнюю конечность.

– Боже мой, никогда не видела женщины, которая бы не вожделела Бэйбери. Такое тело, такие глаза… Говорят, он может удовлетворить любую.

Виктория не удержалась – сдавленный стон сорвался с ее губ. Проклятие, эти слова заставили ее подумать… о неверности Джастина. А еще о том, как в брачную ночь он удовлетворил и ее. И еще о том, какое неземное наслаждение обещали ласки, которыми они обменялись на террасе.

Алисса прекратила перечисление достоинств Джастина.

– Вижу, – сказала она, – он тебе совсем не по душе. Что ж, каждому свое. Может, есть кто-то, с кем ты действительно хотела бы познакомиться?

Виктория проглотила комок. Алисса открыла перед ней нужную дверь. Ей подвернулся превосходный шанс поговорить с одним из бывших покровителей Хлои.

Набрав в грудь побольше воздуха, она ответила:

– Я слышала кое-что о виконте Уиттинхеме.

Алисса широко распахнула глаза.

– Об Алексе? Да, он очень красив. Но… ты уверена, что хочешь познакомиться именно с ним?

Сомнения Алисы взволновали Викторию, но она расправила плечи.

– А что? Разве есть что-то, что могло бы отвратить меня?

Раньше она думала, что Уиттинхем, с которым Хлоя порвала всего за несколько недель до исчезновения, приведет ее к тому, кто похитил Хлою, но, возможно, в нем самом есть что-то зловещее.

– Ничего особенного, – заверила ее Алисса, но на лице ее отражалось сомнение. – Если ты хочешь, я представлю тебя. Он в бильярдной.

Виктория улыбнулась и спрятала за спину дрожащие руки. Наконец-то настал момент, которого она ждала так долго. Теперь осталось только воспользоваться им.

Глава 4 Урок четвертый Если тебя пожелал один мужчина, тут же появится второй

Джастин не мог отвести от Виктории взгляда. В этот момент она о чем-то щебетала с Алиссой Мэннинг, одной из самых известных куртизанок Лондона. Долгие годы ее красота не имела себе равных, и мужчины шли на самые безрассудные поступки, чтобы обладать ею. За нее сражались на дуэлях. Многие джентльмены рисковали своим положением в обществе, чтобы оказаться в ее постели.

Сегодня Виктория затмила ее. Его жена облачилась в светло-зеленое платье, которое идеально подходило под цвет ее глаз. Кружевной вырез опускался опасно, низко, открывая ее роскошные груди для обозрения всех желающих и жаждущих ее. Блестящие черные волосы Виктория уложила нарочито небрежно, и выбившиеся завитки игриво спадали ей на спину и плечи.

Женщины, казалось, прекрасно ладили друг с другом. Улыбки и смех сопровождали оживленный разговор, и от этого у Джастина в жилах вскипала кровь, потому что в каждом жесте, в каждом повороте головы Виктории читалось: я хочу любовника! И то, что у нее уже были любовники, звучало все более и более правдоподобно.

Когда Виктория и Алисса двинулись в сторону бильярдной, у Джастина упало сердце. Там мужчины играли, развлекались с любовницами, искали новых. Его кулаки сжались при мысли о том, сколь огромное число мужчин смотрит сейчас на его жену как на возможную любовницу.

– Все верно. Не вздумай скрывать, что ты жаждешь убить всех и каждого в этом зале. Так никто никогда не догадается о твоих отношениях с женой, – с сарказмом фыркнул Калеб, подавая Джастину стакан скотча.

Джастин быстро совладал с лицом. Калеб невыносим, но в этом абсолютно прав. Меньше всего сейчас нужно, чтобы кто-то заметил его хозяйское отношение к Виктории и каким-то образом связал пылкую куртизанку и тихую, застенчивую жену Джастина, живущую в уединении в его далеком поместье. Вероятность того, что кто-то проявит подобную наблюдательность, ничтожно мала, и все-таки рисковать Джастину не хотелось.

– Удалось выяснить что-нибудь интересное? – спросил Джастин.

Калеб покачал головой:

– Нет. Мои расспросы показали, что в то время как каждый в этом зале знает кого-нибудь, кто спит с Вик… – Калеб умолк, перехватив взгляд Джастина. Они договорились на публике называть Викторию Рией, чтобы снизить вероятность разоблачения. – Каждый знает кого-нибудь, кто спал с Рией, – поправился Калеб, – но сам этого не делал никто. И не из-за того, что плохо старались. Несмотря на звание величайшей куртизанки Лондона, у нее маловато связей.

Джастин испустил долгий вздох.

– Тебе легче? – подмигнул ему Калеб.

Джастин покачал головой и бросил на Калеба быстрый взгляд:

– Конечно, я рад, что ее неверность недоказуема. Все может оказаться полезным, если ее разоблачат.

– Значит, ты волнуешься только о своей репутации?

– Ну, разумеется! А о чем же еще? – Джастин проводил Викторию взглядом.

– Не знаю, но со стороны выглядит забавно, – хихикнул Калеб.

Джастин вновь на него посмотрел. Он прекрасно понял, что подразумевал брат, и это его взбесило.

– Так, где она сейчас? – спросил Калеб.

– В бильярдной. – Джастин залпом опустошил стакан. – С Алиссой Мэннинг.

У Калеба отпала челюсть. Он повернулся к нему:

– Что, правда? Что ж, похоже, она вращается в нужных кругах. Если кто-то и поможет ей найти нового покровителя, то это Алисса.

– Я знаю, – ответил Джастин с плохо сдерживаемой яростью.

– Ты уверен, что не хочешь свести Вик… Рию с кем-то по своему выбору, по крайней мере, пока мы не узнаем больше? Это, во-первых, займет ее, а во-вторых, оградит от людей, которые хорошо тебя знают.

Джастин покачал головой:

– Нет. Категорически нет. Не хочу, чтобы она с кем-то спала.

– Ни с кем, кроме тебя?

Джастин заколебался. Нет смысла отрицать очевидное.

– Да, я хочу ее.

Казалось, Калеба удивило, что Джастин так легко признал этот факт.

– Что ж, никто тебя в этом не обвинит. Она настоящая красавица.

Да, красавица. Обычно Джастин с трудом мог вспомнить лицо женщины, когда она выходила из комнаты. Даже если он ухаживал за ней. Но как же изгнать из мыслей образ Виктории, дразнящей его взглядом этих колдовских глаз?..

От одной этой мысли у него внутри все запылало. Но если эта страсть, это безумное желание станут известны Виктории, она может использовать их против него. Значит, нужно держать их под контролем. И ее тоже.

– Красавица или нет, я понятия не имею, преуспею ли я в своем желании. Разумеется, я мог бы с гораздо меньшими усилиями заполучить не менее привлекательную женщину. – На самом деле Джастин даже помыслить об этом сейчас не хотел. Он покачал головой: – Нет, сейчас для меня самое главное – выяснить, что заставило ее так внезапно приехать в Лондон. Так или иначе, я должен выставить ее из столицы прежде, чем она погубит и себя, и меня. Если между нами произойдет что-то еще…

Он взмахнул рукой, будто отрицая и отгоняя эту мысль, но чувствовал он вовсе не отторжение. Если Виктория окажется в его постели… Джастин с ума сходил от этой мысли.

Он никогда не ощущал ничего подобного. Никогда! И это приводило его в ярость.

– Вот вы где! – К ним подошел Рассел Шоу и вовремя прервал неприятный разговор.

Джастин поприветствовал друга кивком.

– Узнал что-нибудь? – спросил он.

– И тебе доброго вечера, дорогой друг.

Они с Калебом обменялись многозначительными взглядами. Шоу продолжил:

– О делах мисс Рии мне удалось выяснить совсем немного. Она прибыла в Лондон около двух недель назад. Слухи о ее… искусстве ходили еще до ее приезда.

– Все это мы уже знаем, – раздраженно заметил Джастин.

Глаза Шоу расширились.

– Да я уже почти дошел до новых сведений. Боже, парень, успокойся же ты…

Джастин бросил на друга испепеляющий взгляд, но оставил комментарии при себе.

Шоу перевел дыхание и договорил:

– Никто ничего не знает ни о ее прошлом, ни о ее намерениях. Проклятие, я не встречал никого, кто знал бы ее фамилию! Если не считать присутствия на подобных вечерах, она просто призрак. На рассвете она исчезает и является только следующим вечером, чтобы танцевать на другом балу.

Джастин выругался вполголоса. Он надеялся получить хоть какие-то ниточки к тайным планам Виктории. Но пока единственное, что им известно, – это ее возмутительное желание найти любовника.

– Кстати, это не Рия? – Калеб указал в направлении двери, которая вела в сад.

Джастин обернулся и успел увидеть только ногу Виктории в дорогой туфле, исчезающую за дверью. Вслед за ней шел виконт Александр Уиттинхем, известный ненасытным сексуальным аппетитом и длинной чередой бывших любовниц. Джастин двинулся за ними, но Калеб перехватил его за руку.

– Джастин, подожди! Если ты устроишь сцену, у тебя только прибавится неприятностей, – предупредил Шоу.

Калеб держал его крепко. Разумом Джастин сознавал, что Шоу прав. Закатить Виктории скандал в том состоянии, в каком он находится сейчас, – значит, только возбудить ненужные подозрения. Но гораздо важнее ему казалось – это вырвать ее из лап другого мужчины, помешать ей претворить в жизнь преступные желания.

Джастин освободился от хватки брата и зашагал через зал.

– Мне плевать!

Виктория смеялась над какой-то шуткой виконта Александра Уиттинхема, но смех ее звучал тускло и безжизненно. Пока они бродили по саду, этот джентльмен был само обаяние и красота, то есть именно таким, каким описывала его Хлоя. До сих пор Виктория не ощущала от него никакой опасности. Но не чувствовала она и влечения к нему. А он, похоже, чувствовал. На протяжении всей прогулки по прелестному саду Алиссы он бросал на нее откровенные взгляды.

– Должен признать, Рия, – говорил он, – что вы еще красивее, чем вас описывала молва. Я польщен тем, что сегодня вы согласились прогуляться со мной. – Виконт вежливо кивнул.

Виктория подавила вздох и надела маску обольстительницы, которую они с Марой вместе придумали, основываясь на уроках Хлои. Нежно погладив его по руке, она рассмеялась:

– Это я польщена, милорд. Я слышала о вас только хорошее.

– Хорошее? А что именно?

– Леди не подобает говорить вслух о таких делах. – Виктория сглотнула.

Ей до сих пор нелегко давалась эта игра. Когда она вернется домой, то, никогда больше не станет жаловаться на скромность и приличия, которых якобы требует от нее общество.

Уиттинхем отступил на шаг, и интерес в его глазах засветился с удвоенной силой.

– Правда? Звучит интригующе. А от кого же вы слышали столь лестные отзывы обо мне?

Виктория затаила дыхание. Вот он, ее шанс!

– От другой леди, которой посчастливилось провести в вашем обществе некоторое время. Она отзывалась о ваших достоинствах очень высоко.

Он повернулся к ней:

– Я в растерянности. Кого же я должен благодарить за столь высокую оценку?

– Хлою Хиллсборо, милорд.

Виктория слегка подалась вперед и жадно вгляделась в лицо спутника, чтобы уловить его реакцию на эти слова.

Улыбка Уиттинхема чуть поблекла, веселость на его лице сменилась задумчивостью.

– Вы слышали это от Хлои? – переспросил он, растягивая ее имя, будто пробовал его на вкус.

Виктория кивнула, не сводя с него глаз. Хлоя всегда отзывалась очень высоко о бывшем любовнике, но, видимо, его это не удовлетворяло. Судя по его реакции, он некогда испытывал к ней сильные чувства, и они еще не совсем остыли. Возможно, он до сих пор не смирился с тем, что Хлоя решила разорвать отношения.

– Это и вправду высокая оценка, – тихо произнес он. Его взгляд блуждал по залитому лунным светом саду. – Она говорила вам это недавно?

Виктория пристально смотрела на него. Чувства, которые она заметила, улетучились, она больше ничего не могла прочесть по его лицу. Возможно, это из-за боли или гнева… Или же он нарочно скрывает что-то, чтобы выяснить, что ей самой известно о пропавшей подруге.

– Не совсем. Я довольно долго не получала от нее вестей. Надеялась повидаться с ней во время визита в Лондон, но пока мне это не удалось.

Виктория колебалась. Как далеко она может зайти с этим человеком? Стоит надавить чуточку сильнее, чем требуется, и он что-то заподозрит. Но возможно, у нее не будет другого шанса поговорить с ним об этом.

– Вы не знаете, где она?

Уиттинхем едва заметно вздрогнул.

– Нет. Боюсь, что нет. Некогда мы были близки, но… но некоторое время назад все закончилось. – Он стряхнул задумчивость и взглянул на нее. – Я сомневаюсь, Рия, что вы привели меня в сад, чтобы поговорить: о другой женщине. Разве вы хотели обсудить именно эту тему?

Виктория опустила голову и залилась непритворным румянцем. Она с радостью бы задала ему еще вопросы, но ей не особенно хотелось закончить вечер в его постели. Должен быть способ обойтись без этого.

– Вы очень прямолинейны, милорд, – сказала она с тихим смехом.

Он придвинулся ближе.

– Я подозреваю, что вам это нравится.

Виктория не успела ничего ответить. Позади нее раздался голос, от которого зашевелились тоненькие волоски у нее на шее.

– Отойди.

Она повернулась и увидела Джастина, который вышел из тени. Полная луна заливала светом половину его лица, подчеркивая сжатые губы и напряжение в глазах. В его голосе слышались сильнейший гнев и властность, и у нее перехватило дыхание.

Уиттинхем с неподдельным удивлением приподнял бровь.

– Прошу прощения, Бэйбери, вы ко мне обращаетесь?

Джастин порывисто шагнул к нему.

– Ты прекрасно меня слышал. Я сказал – отойди!

На месте Уиттинхема Виктория сделала бы, как приказывал Джастин; плохо сдерживаемая ярость читалась в каждой черточке его лица. Но Уиттинхем только спокойно на нее взглянул.

– Лорд Бэйбери – ваш друг?

Виктория проглотила комок в горле. Они с Марой приготовились ко всем неожиданностям, кроме этой. Она никогда бы не подумала, что Джастин осмелится вмешиваться в ее дела после того, как она урезонила его, пригрозив уничтожить единственное, чем он дорожил, – его чертову репутацию.

– Да. Я друг, – Джастин бросил на нее взгляд, – Рии. И мне кажется, что она уже достаточно долго пробыла на воздухе. Я провожу ее обратно в зал.

Уиттинхем смерил Джастина взглядом с ног до головы и посмотрел на Викторию:

– Желаете ли вы пойти с этим человеком?

Виктория смотрела на виконта с удивлением. Джастин неопределенно рыкнул. Лицо Уиттинхема оставалось абсолютно бесстрастным, Виктория ничего не могла прочесть на нем. Но его вопрос свидетельствовал о желании… защитить ее. Был ли это жест искренней заботы?

– Рия!.. – прорычал Джастин.

Виктория бросила на него быстрый взгляд, потом улыбнулась Уиттинхему. Ей нужно действовать с величайшей осторожностью, иначе она может оскорбить его и этим лишить себя всякой возможности узнать от него еще что-нибудь о Хлое.

– Кажется, лорду Бэйбери необходимо обсудить со мной что-то крайне важное, и я не возражаю. Но я надеюсь, Уиттинхем, что мы сможем продолжить беседу позже. – Она поджала губы и искоса взглянула на Джастина. – Когда никто не сможет нам помешать.

Виконт отпустил ее руку, поклонился и, повернувшись, направился к дому. Проходя мимо Джастина, он, не глядя на него, бросил:

– Бэйбери!..

– Уиттинхем!..

Джастин не сводил с Виктории напряженного взгляда темных глаз. В свете тусклых фонарей на садовой дорожке они опасно сверкали. Несмотря на то, что он вмешался в ее личные дела и, возможно, лишил ее возможности узнать что-то важное о жизни и исчезновении Хлои, Викторию странно волновало его лицо. В его взгляде сквозило что-то невыразимо чувственное… Желание обладать. Как будто бы она уже ему не принадлежала! Когда он возьмет свое по праву – лишь вопрос времени.

Виктория задрожала от этой мысли. Господи помилуй, как же она жаждала его прикосновения… Но она сильнее плотских желаний! У нее есть не только тело, но и разум. Она прекрасно знала, что Джастин стремился лишь заявить свои права на нее. Не потому, что она ему небезразлична, даже не потому, что он на самом деле ее желал, а потому только, что так велела его гордость. Но она не позволит ему помешать ей исполнить долг перед Хлоей. И не имеет значения, насколько он притягателен.

Когда виконт отошел достаточно далеко, чтобы не слышать их, Виктория двинулась на Джастина.

– Как ты смеешь вмешиваться в мою приватную беседу? – прошипела она.

– Думаю, у меня как у мужа есть все права хотя бы посмотреть на человека, с которым его жена собирается поразвлечься, – тихо огрызнулся Джастин и глянул через ее плечо. – Поверь мне, тебе стоило выбрать кого-нибудь получше.

Виктория покачала головой:

– Тебя никто не спрашивает, Джастин. Я не желаю слышать ни твоих советов, ни комментариев.

– Мы не всегда получаем желаемое, – ответил Джастин с грубой усмешкой.

Сердце Виктории забилось сильнее. Ее муж начал медленно приближаться к ней, шаг за шагом. Она не шелохнулась. Она знала, что он собирается делать и что это всего лишь манипуляция. Но уйти она не смогла. Джастин мягко обнял ее за талию и привлек к себе.

– Но я могу дать то, что тебе нужно, Виктория, – произнес он хрипло. – Больше, чем кто-либо другой.

– Ты понятия не имеешь, что мне нужно, – прошептала она, но ее неуверенный тон говорил сам за себя. Слова ничего не значили.

Он всмотрелся в ее лицо, и Виктория задрожала под его взглядом. С ужасом она поняла, что он пытается что-то разглядеть в ее глазах. Не желание. Правду.

Она попыталась оттолкнуть его, но он держал крепко.

– А что тебе нужно на самом деле? – надавил он.

Ее сердце стучало как безумное, и Виктория догадывалась, что Джастин чувствует это, прижимая ее так крепко к своей груди.

– От тебя – ничего. Я ни капельки тебе не доверяю.

– Ни в чем? – пробормотал он, взял ее за подбородок и приподнял лицо.

А потом его полные жадные губы накрыли ее рот в жарком, властном поцелуе. Все неприятные переживания и страхи, которые не давали ей покоя с момента прибытия на этот бал, внезапно поблекли. Остался только Джастин. Только то, что происходило между ними сейчас. Как и в прошлый раз, когда он касался ее, страсть быстро набирала обороты и грозила вот-вот вырваться из-под контроля. Виктория подалась ему навстречу, прижалась к нему, вцепилась в него. Она хотела большего. Хотела всего.

Он первым прервал поцелуй и отступил в тень. Виктория стояла, пошатываясь.

– Веришь ты мне или нет, Виктория, ты все равно принадлежишь мне. Помни об этом. И если ты не дашь мне ответов, которые я ищу, я найду способ взять их силой.

Джастин пробирался сквозь редеющую толпу. Единственное, о чем он мог думать, – это Виктория.

Их встреча в саду дала ему многое… Сильнейшую страсть. Гнев. И кое-что еще. Когда он спросил ее, что ей нужно, ее ответ выходил за рамки чувственности.

Это пугало его. Она хотела отделаться от него, и ему казалось, что впервые это не имеет ничего общего с их прошлым. Она что-то скрывает. Осталось выяснить, что именно.

Но не сегодня. Виктория испарилась сразу после того, как он оторвался от ее губ. С тех пор никто ее не видел. Шоу сообщил, что ее экипажа тоже нигде нет.

Боковым зрением Джастин заметил Калеба и Шоу. Они были полностью поглощены разговором с двумя молодыми женщинами, смеялись и улыбались, как идиоты, у которых ни забот, ни хлопот. Впрочем, так оно и есть. Его проблемы им неведомы.

Джастин выругался и окинул взглядом оставшихся гостей. Может быть, если рассматривать их достаточно долго, удастся забыть про Викторию? Нет, этому не суждено сбыться. Среди оставшихся Джастин узнал и Александра Уиттинхема. У него свело живот при воспоминании о том, что Виктория стояла с ним наедине в залитом лунным светом саду. Похоже, беседа обоим доставляла удовольствие, а Уиттинхем наклонялся слишком, слишком близко. Сжав кулаки, Джастин зашагал к сопернику. Даже если сейчас он не в силах прервать поиск Виктории, он вполне способен обескуражить и разогнать ее ухажеров!

Он пересек зал и хлопнул Уиттинхема по плечу. Виконт обернулся и нахмурился, узнав того, кто побеспокоил его.

Джастин оглянулся.

– Я хотел бы поговорить с вами.

Уиттинхем кивком попрощался с двумя джентльменами, с которыми он разговаривал, и двинулся в сторону передней.

– Полагаю, рядом с бальным залом у Алиссы есть кабинет. Ведь разговор требует уединения?

Джастин кивнул. Пока они шли через зал, он сверлил взглядом спину Уиттинхема. Между ними никогда не возникало трений. По правде говоря, отношение Джастина к другим мужчинам никогда не выходило за рамки прохладной вежливости. Он знал, что Уиттинхем хорошо играет в карты, но еще больше везет ему с дамами, что он Джастину ровесник и в школе они оба хорошо успевали по одним и тем же предметам.

Но сейчас Джастин едва сдерживался, чтобы не расквасить этому джентльмену нос. Особенно когда неуемное воображение подбрасывало ему новые и новые сцены его общения с Викторией. Этот ублюдок ее трогал. Виконт закрыл за собой дверь кабинета и повернулся лицом к Джастину:

– Могу предположить, что этот личный разговор имеет какое-то отношение к Рии и той неприятной сцене, которую вы устроили сегодня вечером?

Джастин тщательно обдумывал ответ. Он не мог открывать слишком много.

– Просто держитесь подальше от этой леди, Уиттинхем, – посоветовал он.

Тот вздернул подбородок.

– Прошу прощения, лорд Бэйбери, но я не намерен так поступать. Насколько я понимаю, леди еще ни с кем не сблизилась. Она не говорила, что вы ее покровитель или любовник, и поэтому я не позволю вам решать за нее. Пусть она сама мне скажет об этом.

Джастин стиснул кулаки. В любой другой ситуации он бы и глазом не моргнул, вздумай Уиттинхем волочиться за женщиной, которая интересовала его самого, Джастин бы просто покорил ее сердце и увел, опираясь на собственное обаяние, а не на угрозы.

С Викторией это не представляется возможным. Похоже, она находит особое удовольствие в том, чтобы отталкивать его, хотя при этом охотно привлекает к себе других мужчин!

– Уиттинхем, предупреждаю вас, – заговорил Джастин.

Виконт скрестил руки на груди.

– Ваши предупреждения мне ясны, Бэйбери. И вот что я вам скажу: если Рия выберет вас – так тому и быть, но ваше собственное позерство меня не интересует. Я вас не боюсь и не уступлю вам, не важно, насколько вы влиятельны. Приятного вечера.

С этими словами Уиттинхем повернулся и вышел из кабинета. Когда за ним закрылась дверь, Джастин грязно выругался. Слова эхом отдались в пустом кабинете, но ничуть не улучшили его настроения.

Он привык получать то, что захочет. Он всегда был ведущим, сам заводил и сам рвал связи, всегда сам решал свою судьбу, и эта власть над собственной жизнью стала для него превыше всего. Он и помыслить не мог, что кто-то сумеет его к чему-то принудить, – но отец Виктории шантажом вынудил его жениться на ней. И вот он снова не может контролировать ситуацию. Черт подери, он даже не знает, где сейчас его жена, не говоря уже о том, что она делает и с кем!..

Но пора бы это выяснить, в самом деле.

Вдохновленный новой целью, Джастин вернулся в бальный зал. Шоу и Калеб все еще любезничали с дамочками в том же углу, причем Калеб уже перешел от слов к делу – он прижал свою подружку к стене и пылко целовал ее. У Джастина не возникло сомнений, чем это все закончится. Джастин дрогнул, вспомнив на мгновение ощущение от тела Виктории. Она прижималась к нему, распаляла его… Хватит!

– Шоу. – Он решительно подошел к другу.

Шоу с недовольной миной отвернулся от своей подружки.

– Бэйбери, я тут немного занят. Дело может подождать?

– Нет. – Джастин оттащил Шоу от дамочки.

Шоу раздраженно вздохнул, но последовал за ним.

– Твой брат, который служит в военном департаменте, – Джастин понизил голос до шепота, – он может выяснить, где живет человек и чем занимается?

– Да легко. – Шоу пожал плечами. – Ты хочешь узнать, где остановилась Вик… Рия?

Джастин кивнул:

– Да. Возможно, она поселилась под своим настоящим именем, возможно, нет. Я хочу знать.

Шоу вздохнул и бросил тоскливый взгляд в сторону хорошенькой женщины, которая до сих пор ждала его, Она помахала ему рукой.

– И я полагаю, ты хочешь, чтобы я занялся этим вопросом прямо сейчас? – простонал он.

Джастин снова кивнул:

– Чем скорее, тем лучше.

– Будь проклята эта дружба! – прогромыхал Шоу. – Я не предлагаю тебе развлечь Камиллу, пока я буду улаживать твои дела. Хотя ты выглядишь так, будто веселая ночка пошла бы тебе на пользу.

Джастин взглянул на женщину. Раньше он не присматривался к ней, но теперь узнал одну из танцовщиц из сомнительного заведения, куда они с Шоу наведывались несколько месяцев назад. Она была великолепна: темно-рыжие волосы, сверкающие голубые глаза, бледная, светящаяся кожа. И если кокетливые взгляды, которые она бросала в сторону Джастина и Шоу, что-то значили, то он имел все шансы найти утешение в ее постели. В любой другой раз от одного такого взгляда в нем мгновенно вспыхнула бы похоть.

Сейчас в нем даже ничего не шевельнулось.

– Нет. Боюсь, до тех пор, пока мне не удастся поговорить с Викторией начистоту, мне не до развлечений.

Шоу покачал головой. В его глазах отражалось искреннее удивление.

– Эта женщина совершенно свела тебя с ума. Никогда не видел ничего подобного.

Джастин открыл рот, чтобы возразить, но Шоу не позволил ему.

– Обойдемся без споров. Я сделаю, как ты хочешь. Надеюсь, ты понимаешь, какой жертвы требуешь от меня.

Шоу бросил многозначительный взгляд на Камиллу.

Джастин закатил глаза:

– Понимаю. Клянусь, что когда-нибудь принесу такую же, чтобы помочь тебе.

Шоу рассмеялся и направился к гибкой танцовщице, чтобы принести ей извинения.

– Поверь мне, Джастин, я никогда не ввяжусь в историю, которая требовала бы таких жертв. Доброй ночи, – сказал он, обернувшись.

Джастин нахмурился. Его друг может говорить что угодно, но и Джастин никогда не думал, что окажется в таком положении. Он бросил жену в поместье, чтобы забыть о ее существовании. Кто мог предположить, что она ворвется в его жизнь и перевернет все с ног на голову?

Он повернулся, чтобы попрощаться с братом, но Калеб уже был у двери. Его подружка льнула к нему и что-то шептала на ухо. Джастин застонал и пошел к своему экипажу.

В отличие от брата его ждали долгая дорога домой, пустая постель… и сны о женщине, которую он хотел бы не видеть никогда в жизни – мысли о которой теперь не шли у него из головы, как он ни старался.

Глава 5 Урок пятый Ни один мужчина не заставит тебя потерять голову… пока ты сама ему не позволишь

Джастин стоял перед скромным домиком – маленьким, опрятным и совершенно непритязательным. Его окружали другие, похожие как две капли воды. Меньше всего он походил на резиденцию «величайшей куртизанки Лондона». И, тем не менее, Виктория жила за этими стенами. Джастин не хотел даже думать о том, каким образом Шоу удалось узнать это меньше чем за двенадцать часов.

Он поднялся на крыльцо и громко постучал в деревянную дверь. Через несколько секунд дверь отворилась. За ней обнаружился высокий, широкоплечий дворецкий, который с неодобрительным сопением оглядел Джастина с ног до головы.

– Сэр?

Джастин протянул ему карточку с золотым тиснением.

– Граф Бэйбери к…

Он умолк. Как же ему назвать Викторию? К его удивлению, она поселилась в этом доме под собственным именем, но может ли он назвать ее женой? Или все-таки Рией? Или леди Бэйбери?

Ему не пришлось решать. Из-за плеча слуги выглянула молодая женщина. Не Виктория. У этой были темно-русые волосы и голубые глаза, огромные от потрясения. Она его узнала, хотя Джастин поклялся бы, что раньше они не встречались.

– Вы?! – вскричала она, стремительно бледнея. – Что вы здесь делаете? – Она встала перед дворецким.

Джастин отпрянул – ее тон и взгляд сочились ядом.

– Прошу прошения, леди, но боюсь, что мы незнакомы, – осторожно проговорил Джастин: дворецкий смотрел на него с неприкрытой враждебностью. Для простого слуги он слишком огромен. Джастину не хотелось драться с ним на крыльце, если этого можно было избежать. У него и без того предостаточно проблем.

– Но я вас узнала! – бросила девица и скрестила руки на груди. – Вы нежеланный гость в этом доме. Прошу вас уйти.

Терпение Джастина стремительно таяло.

– Не думаю, что это возможно. Если моя жена снимает этот дом, значит, она делает это на мои деньги, и у меня есть все права находиться здесь.

– Мы не хотим вас тут видеть, – прошипела женщина, но Джастин заметил, что, назвав Викторию женой, он удивил как ее, так и дворецкого, который теперь таращился на него скорее удивленно, нежели злобно.

– Вам лучше впустить меня в дом. – Джастин переключился на прохладный, деловитый тон, который всегда так хорошо ему давался – если только в радиусе пяти футов не было Виктории. – В противном случае я вынужден буду заявить о своих правах прямо здесь, где все соседи смогут меня услышать.

Женщина долго и напряженно сверлила его взглядом, Джастин понял, что победил, еще до того, как она жестом пригласила его внутрь:

– Входите, лорд Бэйбери.

Он вошел в холл, а дворецкий закрыл за ним дверь и покосился на женщину.

– Послать за ее светлостью, мисс Фарнсуэрт?

Она покачала головой:

– Ее светлость почивает. Нет нужды ее беспокоить. Лорд Бэйбери не задержится надолго. Ты можешь идти, я обо всем позабочусь.

Дворецкий поклонился и ушел, а она показала на комнату за передней. Джастин прошел туда и оказался в маленькой, но уютной гостиной. На стенах висело несколько морских пейзажей, мебель была обита простой тканью. Обстановка вовсе не дышала чувственностью.

Она удивила Джастина не меньше, чем скромный фасад. Он никогда не скупился, обеспечивая Викторию. Денег, которые она получала каждый месяц на карманные расходы, с лихвой хватило бы на роскошный дом на Бонд-стрит. Такой дом не каждому по карману – обитые бархатом диваны, картины на стенах, окна выходят на лучшие увеселительные заведения.

В этот дом Виктория вряд ли приведет великосветского любовника. Джастин исполнился подозрений. Это скорее укрытие, чем любовное гнездышко. Но от кого же прячется Виктория?

Мисс Фарнсуэрт оторвала его от собственных мыслей, нарочито шумно прочистив горло. Он стер с лица гримасу разочарования и обернулся к своей неприветливой собеседнице с улыбкой, которую считал неотразимой. Самое время воспользоваться своим знаменитым обаянием.

– Итак, мисс Фарнсуэрт, так вас зовут? Полагаю, вы служанка моей жены, и…

Она совершенно невоспитанно фыркнула и уперла руки в боки:

– Я подруга Виктории, а не ее служанка. И вы можете не тратить понапрасну силы. Ваше обаяние на меня не подействует. Я слишком много знаю о том, что вы за человек на самом деле. Виктория вас сюда не приглашала, и вообще ваше общество ей неприятно.

Джастин сжал кулаки.

– Уверяю вас, я вовсе не имею в виду…

Ее щеки вспыхнули.

– О да, я не сомневаюсь! Вы не имеете в виду ничего из того, что говорите или делаете! И вы совершенно не думаете о последствиях своих поступков, как, например…

Она внезапно умолкла и отвернулась. Джастин нахмурился. Что бы она сказала, если бы не оборвала себя?

– Виктория не желает видеть вас, – повторила мисс Фарнсуэрт уже более спокойно.

Джастин стиснул зубы. Вот ведь упрямая!

– А почему бы вам не позвать ее? Мы могли бы это проверить.

Она повернулась к нему – челюсти стиснуты, руки скрещены на груди.

– Не имею ни малейшего желания это делать, милорд. Вам лучше уйти.

Некоторое время они молча сверлили друг друга взглядами. Джастин недоумевал, откуда у женщины, которая ни разу в жизни с ним не встречалась, столько ненависти и презрения к нему. Каким же чудовищем представила его Виктория, если ее подруга так искренне презирает его? Ясно, что ему ничего не добиться, пока мисс Фарнсуэрт блокирует каждый его шаг. Однако Джастин не собирался уходить, не поговорив с женой. Даже если для этого ему придется наплевать на все приличия и хорошие манеры.

– Вы не оставляете мне другого выбора! – выпалил он и широкими шагами направился из комнаты, к лестнице, ведущей в личные покои.

Мисс Фарнсуэрт догнала его прежде, чем он поднялся на первую ступеньку.

– Лорд Бэйбери, остановитесь немедленно!

Он не обратил на ее слова никакого внимания и помчался наверх и дальше по коридору. Распахнул первую дверь. Пусто. И за второй тоже. Мисс Фарнсуэрт возмущалась и звала слуг на помощь уже где-то далеко. Он достиг третьей двери, но не успел открыть ее – она распахнулась прямо перед его носом.

За ней стояла Виктория и смотрела на него широко раскрытыми глазами. Джастин тут же забыл, зачем пришел и что хотел сказать ей.

Темные волосы спадали ей на плечи, как и в первую брачную ночь, но на этом сходство с девушкой из воспоминаний заканчивалось. Реальная Виктория была одета вовсе не в скромную рубашку из хлопка: пеньюар из черного шелка струился по ее телу, подчеркивая каждый изгиб, каждую округлость – все то, о чем Джастин грезил с момента ее внезапного возвращения.

Незамедлительно между ними пробежала искра, вспыхнувшая впервые в ту самую ночь. Но на этот раз – немного иначе. Голод был сильнее. Отчаяннее. Щедро приправленный не девственным страхом Виктории, а гневом и болью предательства с обеих сторон.

Молча они смотрели друг на друга, время будто остановилось… а потом вдруг разразилась настоящая буря. На лестничной площадке возник дворецкий вместе с двумя дюжими лакеями, мисс Фарнсуэрт вопила на него и одновременно пыталась что-то объяснить Виктории, в переднюю вошла горничная, ужаснулась происходящему и грохнулась в обморок, как в театре.

Лакеи схватили Джастина за руки и потянули его вниз, но гут раздался голос Виктории:

– Замолчите все!

Гвалт стих. Все присутствующие, включая горничную, которая пришла в чувство, воззрились на Викторию.

– Уилсон, Петри, отпустите лорда Бэйбери, – спокойно сказала она.

Слуги повиновались. Джастин оправил костюм и смерил их испепеляющим взглядом.

Мисс Фарнсуэрт в ужасе бросилась к подруге:

– Виктория!

Та положила руку ей на плечо:

– Вышвырнув его отсюда, мы ничего не решим, Мара. – Она бросила на него быстрый взгляд. – Джастин будет приходит снова и снова, пока не добьется, чего хочет. Но, получив свое, он тут же исчезнет.

Джастин вздрогнул: она намекала на его поспешный отъезд после первой брачной ночи. Она одновременно уязвила и огорчила его.

– Джастин, можешь пройти в мою комнату. – Она указала себе за спину. – Мы поговорим там. Дженкинс, – она перевела взгляд на дворецкого, – чаю не нужно. И кто-нибудь, поднимите Ребекку с пола, а то она простудится.

С этими словами она повернулась и ушла в комнату. Все смотрели на ее удаляющуюся спину. Потом слуги ринулись исполнять распоряжения. Джастин продолжал стоять и смотреть.

Теперь вопрос, куда делась его застенчивая, скромная невеста, мучил его еще сильнее. Эти приказы отдавала совсем другая женщина – не чарующая куртизанка, звезда скандальных вечеров, но и не робкая девушка из его воспоминаний. Значит, у Виктории по меньшей мере три маски. Три жизни. Но какая из них – правда, а какие – ложь и притворство? И есть ли в ней правда вообще?

– На вашем месте я бы не рискнула еще раз причинить ей боль, – прошептала Мара Фарнсуэрт и направилась к горничной. – Боже правый, Ребекка, ты падаешь в обморок от каждого пустяка!

Джастин вошел в комнату Виктории и захлопнул за собой дверь. Она стояла у окна спиной к нему. Она едва заметно вздрогнула, когда дверь закрылась, но ничего не сказала.

Джастин воспользовался ее молчанием, чтобы осмотреться. Как и гостиная внизу, эта комната ничем не напоминала обиталище куртизанки. Джастин испытал странное облегчение. В маленьком будуаре стояли изысканно украшенный шкаф, туалетный столик и низкий диванчик, в углу – небольшой туалетный столик. Рядом с ним открытая дверь вела в спальню Виктории. Со своего места Джастин видел кровать. Постель была смята.

Мара говорила правду: Виктория спала, когда он прибыл. Джастин не удержался: прикрыл глаза и представил жену спящей на этой огромной кровати. Но его воображение пошло дальше, подбросив ему новый образ: они вдвоем на этой кровати, сплетаются в страстном танце…

– Зачем ты пришел, Джастин? – тихо спросила Виктория, прервав течение его мыслей.

Он отогнал фантазии, но его естество, распаленное воображением, унять было не так-то просто. И холодность, которой веяло от Виктории, ничуть не помогала.

– Нам многое нужно обсудить, – ответил Джастин.

Виктория обернулась. Ее взгляд скользнул вниз, и ему показалось, что она непременно заметит свидетельство его возбуждения. Она никак не отреагировала и посмотрела ему в глаза.

– Каждый раз, когда мы встречаемся, ты загоняешь меня в угол, чтобы «что-то обсудить». – Она покачала головой. – Нам больше нечего обсуждать.

Он шагнул к ней.

– Как ты можешь так говорить? Да, я пытался кое-что выяснить. Но каждый раз ты сбегала, не отвечая ни на один вопрос. Сегодня ты не сбежишь.

Она прищурилась:

– Джастин, ты последний человек, который имеет право рассуждать о «побегах». Ты виртуозно умеешь увиливать от своих обязанностей. И если я не желаю ничего с тобой обсуждать, то это только последствия твоих поступков.

Неприкрытый гнев в ее взгляде заставил его вздрогнуть. От сильного чувства зеленые глаза ее еще больше потемнели. Какие же они красивые… он почти забыл об этом.

– Не смотри на меня так! – Она покраснела и отвернулась.

– Не могу удержаться, – тихо сказал он.

Это признание удивило его самого не меньше, чем ее. Виктория ахнула и обернулась к нему.

– Я никак не могу поверить, что ты настолько другая, Виктория. И та же самая одновременно. Такая красивая…

Она поджала губы.

– Неужели ты пришел сюда, чтобы шептать мне на ушко красивую дребедень в надежде, что я удовлетворю твое желание? Я уже не так наивна, как была когда-то.

Джастин кивнул:

– Да, это правда. Но ты и не настолько испорчена, как хочешь казаться. И я не лгу, когда говорю, что не могу отвести от тебя глаз. И я не лгу, когда говорю, что пришел сюда не потому, что одержим твоей красотой.

Виктория сглотнула.

– В таком случае – зачем?

– Вчера вечером, в тот момент…

– Ты имеешь в виду тот момент, когда ты опять облапал меня в публичном месте? – с сарказмом уточнила она.

Человек послабее не перенес бы такой дозы яда.

Он покачал головой:

– Не притворяйся, что страсть исходит только от меня. Ты задрожала, когда я коснулся тебя. И я готов поспорить, что ты думала о том, что произошло бы, если бы вместо того, чтобы уйти, я затащил тебя в постель.

Ее губы разжались от потрясения и, может быть, отчасти – от желания. Но стена, которую она возвела вокруг себя, осталась на месте.

– Ты самодовольный…

– Я тоже об этом думал, Виктория, – тихо перебил он ее.

Это признание остудило ее пыл. Значит, она хоть на время придержит свой острый язычок.

– Но я говорил не об этом. Вчера вечером, когда я спросил, что тебе нужно, я впервые увидел в твоих глазах отражение настоящих чувств – не притворное жеманство Рии и не злость, без которой не обходится ни одна наша встреча. Я видел нечто более глубокое. – Он придвинулся к ней. – Я думаю, ты что-то скрываешь. Скажи, зачем ты на самом деле приехала в Лондон?

Она разразилась смехом настолько острым, что он мог бы порезать.

– Ты так уверен, что я здесь не для того, чтобы найти нового любовника?! Твоя слепота не знает границ! Почему бы тебе просто не смириться с этим фактом?

Он нахмурился:

– Ты умело и рачительно управляешь моим хозяйством. Слуги безмерно тебя уважают. Все это заставляет меня думать, что ты не та женщина, за которую себя выдаешь.

Теперь уже Виктория шагнула к нему. Если раньше ему приходилось тщательно следить за ее лицом, чтобы найти отражение истинных чувств, теперь она их не скрывала. Ее опущенные руки дрожали, щеки пылали от неподдельного возмущения и боли.

Он никогда не видел женщины прекраснее.

– Как будто ты можешь узнать, что я за женщина, из редких донесений чужих людей! – прошипела она. – Мы женаты три года, и я готова биться об заклад, что за это время ты ни разу не подумал обо мне, не говоря уже о том, чтобы пытаться про меня что-то узнать. Ты понимаешь, я не беру в расчет разговоры с адвокатом, ведущим дела поместья. – Она отвернулась. – Подозреваю, что он вряд ли рассказывал тебе, сколько у меня любовников.

Джастин сжал кулаки. Правда это или нет, Виктория говорит так лишь для того, чтобы позлить его. Возможно, она имеет право на месть. Но она играет с огнем.

– А сколько их у тебя было, Виктория? – Он вскинул голову.

Она моргнула, и сквозь холодную маску на мгновение проступили сожаление и страх.

– Возможно, мы с тобой похожи больше, чем всегда думали, – прошептала она. – Возможно, я потеряла счет своим любовникам.

Каждый разговор с Викторией являлся, по сути, только игрой, в которой она меняла правила, как хотела, лишь бы достичь цели. И он знал только один способ взять ее под контроль. Проломить стены, которые она выстроила вокруг себя, и, может быть, узнать правду, которая не дает ему покоя с момента их первой встречи в Лондоне.

Без единого слова Джастин преодолел расстояние, разделявшее их, и обвил пальцами ее затянутую в шелк руку. Она ахнула, но он не дал ей времени на сопротивление – притянул к себе.

– Я помню только одну, – прошептал он и поцеловал ее.

Как и всякий раз, когда он целовал ее, она ответила на поцелуй. Ее тело стало мягким и податливым в его руках. Полная капитуляция. Ничего слаще Джастин и вообразить не мог. Но сегодня им никто не сможет помешать, никто не застанет их, и тайна останется тайной.

Ничто не мешает ему отнести ее в спальню, уложить на огромную кровать и ласкать, пока она не начнет стонать от наслаждения. Господи, как же он хотел этого! Больше, чем чего бы то ни было на свете…

Виктория почувствовала, что Джастин подталкивает ее в сторону спальни, и хотя она знала, что это безумие нужно прекратить, оттолкнуть его – она ничего для этого не сделала. Как будто бы не могла. В то мгновение, когда он коснулся ее, все ее планы рухнули. Осталась только требовательная, жадная, жаждущая плоть. Разве это не правильно, что ей отчаянно хочется отдаться ему?

Да, разумеется, неправильно! Этот человек – мерзавец, который бросил ее. Он всегда думал только о себе. Этот ублюдок может подвергнуть риску ее расследование.

Но все эти мелочи ничего не значили сейчас, когда он обнимал ее за шею горячей ладонью, а поцелуй обещал неземное блаженство.

Виктория выгнулась навстречу ему и застонала, ощутив бедрами напряжение его плоти. Под одеждой она сама сделалась горячей и влажной, и этот факт мог бы унизить ее – но нет. Она просто хотела, чтобы он утолил ее боль. Подарил ей наслаждение, которого она была лишена все эти годы.

Возможно, если он сделает это, она сможет наконец-то забыть его, отбросить мысли и тоску о нем. Освободиться в конце концов из-под его власти, которая довлела над ней с того утра, когда он исчез из ее дома и жизни навсегда.

Пальцы Джастина теребили пояс ее пеньюара. Шелк упал к ее ногам. Джастин со свистом втянул воздух, увидев, что она нага.

Она ничего не могла с этим поделать. Виктория закрыла глаза. Кровь бросилась ей в лицо. Джастин обвел ее взглядом с головы до ног. Она сколько угодно могла притворяться куртизанкой, но когда этот человек вот так смотрел на нее, она чувствовала себя голой не только телом, но и душой.

– Ты прекрасна, – выдохнул он.

Его руки скользили по ее шее, плечам, груди. Большими пальцами он поддразнил ее уже затвердевшие соски.

– Джастин, – хрипло проговорила Виктория и инстинктивно схватилась за его предплечье, чтобы не упасть: от возбуждения у нее подкашивались ноги.

Хотя она вскоре научилась доставлять себе блеклое подобие того удовольствия, что пережила в первую брачную ночь, сейчас она оказалась не готова к тому урагану ощущений, что дарил ей Джастин. Его прикосновения пронзили ее как молнии, жар растекался по телу и пульсировал между бедер.

Он всмотрелся в ее лицо. Ей показалось, что в его глазах плещутся те же чувства, что обуревают сейчас ее. Но потом он прижался губами к ее шее, и она забыла обо всем – забыла, как смотреть, как дышать. Его губы медленно двигались вниз, лаская чувствительную кожу, и в ней оживало, поднималось жгучее наслаждение. Наконец его губы сомкнулись вокруг ее соска, и она не сдержала прерывистого крика, который сорвался с ее губ и повис в тишине комнаты.

Вот чего ей не хватало!.. Дрожь отчаянной потребности прошла по телу. Последствия внезапно перестали ее волновать. Она просто ощущала умелые ласки Джастина и наслаждалась каждым мгновением.

Его губы опустились ниже, скользнули по животу. Он встал перед ней на колени. Глаза Виктории распахнулись от удивления. Она оказалась зажатой между его горячим, мускулистым телом и высокой кроватью. Путей к отступлению не осталось, даже если бы она и захотела сбежать. А она не хотела.

– Что ты… – забормотала она.

Джастин приподнял бровь. Виктория оборвала вопрос. Если бы она и впрямь была опытной в делах любви, она бы знала эту ласку. Такие ласки она видела в эротических книгах, которые давала ей Мара. Мужчина дарит женщине интимный поцелуй.

– Я так давно хотел узнать, какая ты на вкус, – пробурчал он, раздвигая ее ноги плечами.

Виктория задрожала. Наверняка он лжет, но она так ослабла от желания, что не хотела спорить. Джастин никогда ее не хотел, не может быть, чтобы он фантазировал о…

Она с шумом втянула воздух сквозь сжатые зубы, и все мысли истаяли. Он пальцем раздвинул складочки ее плоти, и она оказалась полностью открыта для его жадного взора и нежных ласк. Виктория вцепилась в его плечи.

Он поцеловал ее – сначала нежно, лишь слегка касаясь разгоряченной плоти. Виктория выгнулась ему навстречу, забыв всякий стыд, предлагая себя для дальнейших ласк, желая большего.

Второй поцелуй оказался намного глубже. Его язык ласкал ее, пробуждая нервные окончания, о существовании которых она даже не подозревала. Она содрогнулась, Джастин поддержал ее. Горячие ладони жгли ей ягодицы, только усиливая наслаждение.

Виктория слегка изменила позу, чтобы Джастину было удобнее. Она знала, что превращается в бесстыдную шлюху, но удовольствие, которое он мог ей подарить, затмевало все остальное. Похоже, что он сам жаждет дать ей его.

Джастин ласкал ее ртом, не пропуская ни одной складочки, ни одного дюйма пылающей плоти. Наконец он нашел языком нервный узелок, который пульсировал сладкой болью в ожидании его прикосновения. Джастин хитро взглянул на нее, и глаза его потемнели еще больше. И его губы коснулись ее в самой мучительной ласке.

Виктория откинулась назад. Ее бедра дрожали. Он будто пытал ее наслаждением. Каждый раз, когда она почти достигала вершины блаженства, он отстранялся, и все начиналось сначала. Страсть превратилась в безумие, тело перестало ей подчиняться, дыхание стало частым и прерывистым, а с губ вместо слов слетали долгие, громкие стоны.

И, в конце концов, когда Виктории показалось, что она уже не в силах дольше вынести эту пытку, Джастин прижался к ней сильным, долгим поцелуем. Удовольствие накрыло ее волной. У нее перехватило дыхание, она забилась, как в агонии, а он все не отпускал ее, продолжая ласку, сводя ее с ума. Никогда в жизни она не заходила так далеко и не бывала так слаба.

Последние всплески наслаждения таяли в ее теле. Она рухнула в его объятия. Ее тело стало тяжелым, кости – мягкими. Ощущение наполненности согревало ее. Она едва заметила, как Джастин бережно опустил ее на кровать. Из-под полуопущенных ресниц она смотрела на него. Он отступил, окинул ее взглядом и начал раздеваться: сорвал сюртук, принялся расстегивать жилет. Виктория, затаив дыхание, пристально следила за тем, как он снимает одежду: пуговица за пуговицей, крючок за крючком. К своему удивлению, она обнаружила, что желание, только что утоленное, вновь пробуждается в ней по мере того, как обнажается его смуглая кожа.

Время было милосердно к ее мужу. По правде говоря, за три года он стал еще более мускулистым. Во время разлуки он не пренебрегал заботой о своем теле.

Он ногой отшвырнул брюки прочь и предстал перед ней во всем величии своего красивого нагого тела. Викторию это зрелище не шокировало, как в прошлый раз. За время разлуки она прочла много книг и видела самые реалистичные изображения мужского тела. Воспоминания о первой – и единственной – брачной ночи помогли ей понять, насколько великолепный образчик Джастин Толбот.

Ее ладони ныли от желания коснуться его. Ей нестерпимо хотелось испробовать все запретные ласки, о которых она читала и слышала. Она перестала быть наивной, застенчивой девушкой. Виктория знала, чего хочет.

Джастин приблизился к кровати. Его желания отражались в каждой черточке напряженного лица. Матрас прогнулся под его весом, а потом он накрыл ее своим телом и прижался ртом к ее губам. К знакомому вкусу его губ примешивался ее собственный сладковатый аромат. Знание того, чем его бесстыдный рот только что занимался, сок, который он добыл из недр ее тела, возбуждали ее безмерно.

Виктория обвила его руками. Ее ладони скользили по его рельефной спине, будто она старалась впечатать в память карту его тела. Его мышцы вздымались и свивались под ее пальцами. Она с упоением ласкала его спину, поясницу и упругие ягодицы – так же как и он несколькими минутами раньше.

Джастин со стоном выбросил бедра навстречу ей и проник в ее влажное ущелье – нарочно неглубоко. От этого по телу Виктории пробежала сладостная дрожь.

Виктория потерлась грудью о его грудь и ощутила, как рвется тонкая ниточка его самоконтроля. Джастин едва слышно выругался и коленями раздвинул ей ноги. Его напряженное естество скользило вдоль чувствительного узелка, даруя ей особое удовольствие.

Потом он замер и посмотрел ей в глаза.

Весь мир, казалось, перестал существовать. Время остановилось. Виктория чувствовала только его. И себя. Близость их тел. И то, насколько ближе ей хотелось бы быть к нему.

– Джастин, – прошептала она, впиваясь пальцами ему в спину.

Он закрыл глаза и с хриплым криком овладел ею одним резким движением.

Истосковавшееся тело Виктории с радостью приняло его в себя. На этот раз она совсем не чувствована боли, только сладостную наполненность, которая затопила ее всю. Внизу живота вновь поднимались волны наслаждения.

Он во второй раз прошептал проклятие, вышел и резким толчком вошел в нее снова. Внезапно он переключился на быстрый, безумный, с ума сводящий ритм, совершенно отличный от того, что имел место в их брачную ночь. Тогда Джастин, несмотря на обстоятельства, старался быть осторожным.

И в отличие от первой ночи Виктория знала, что делать. Она очень долго грезила об этом. Она поднималась навстречу каждой яростной, страстной ласке. Их тела одновременно сливались и боролись друг с другом. Они вели битву за наслаждение, битву за истину, битву за все, чего они так долго лишали друг друга.

Но Виктория почувствовала, что она обречена на поражение. Блаженство обернуло ее, как теплый кокон, утопило ее в сладостной неге, и она поплыла. Балансируя на грани развязки, она выгнулась, впилась ногтями в спину Джастина и выкрикнула его имя, а он поднимал ее все выше, вонзался в нее все глубже, а потом замер, изливая в нее свое семя.

Глава 6 Урок шестой Наслаждение – самое страшное оружие

Виктория не знала, как долго они лежали, переплетенные, в объятиях друг друга. Могло пройти одно мгновение – мог целый час. Время будто остановилось. Ее тело вздрагивало и едва ли не сияло от удовольствия.

Их совокупление оказалось одновременно нежным и яростным. Капитуляцией и битвой. Наверняка ясно одно: оно было совершенным и законченным. Лучше, чем все, что жило в ее воспоминаниях.

И все же Джастин – не тот человек, к которому можно привязаться. Как будто в доказательство этому, он с глухим стоном скатился с кровати и, не удостоив Викторию даже: взгляда, потянулся за брюками.

От этого движения ей на мгновение стало не по себе. Все как в прошлый раз. Жгучая страсть – и пустота. Он снова покидает ее, будто она на самом деле куртизанка, которую можно использовать и бросить.

Но на этот раз она не позволит себе сломаться. За годы, проведенные в разлуке с ним, она повзрослела, стала сильнее, стала собой. Она умело управляла огромным поместьем, и даже Джастину приходилось признать, что она справляется великолепно. У нее есть друзья и интересы, которые не имеют ничего общего с человеком, чьим запахом пропиталась ее кожа.

Нет, она уже не та, кем была в первую брачную ночь. Даже если Джастин остался тем же самым. Во всех смыслах.

Она подавила вздох и изобразила хитрую улыбку. Снова играть…

– Вот видишь, я же говорила. Лучше всего ты умеешь сбегать.

Он даже не взглянул в ее сторону и только пробормотал:

– Что-то вроде того.

Губы Виктории едва заметно дрогнули. Его равнодушие задело ее. Неужели ему настолько безразлично то, что произошло? Виктория даже смутилась – учитывая, что лежала она абсолютно голой, это было естественно. Она едва удержалась, чтобы не натянуть на себя одеяло. Необходимо, чтобы Джастин верил, что она занимается с мужчинами любовью и не думает о последствиях. Стыдливость куртизанке не к лицу.

Теперь, после занятий любовью, его вожделение – или, по меньшей мере, его желание поставить на ней клеймо, чтобы она не забывала, кому принадлежит, – остынет. Слава Богу, ее собственная страсть тоже утолена.

Но, несмотря на это, пока Джастин собирал разбросанную по полу одежду, она как завороженная смотрела, как переливаются под смуглой кожей тугие мускулы.

Она тряхнула головой, чтобы отогнать наваждение.

– Очень хорошо, я рада, что мы все еще понимаем друг друга, – сказала она. – Могу ли я теперь, когда ты получил что хотел, спокойно заняться своими делами?

Джастин надел рубашку и повернулся к ней. Его взгляд скользнул по ее нагому телу, с небрежной фамильярностью оглаживая ее формы. К ее удивлению, в его глазах вновь вспыхнула страсть.

Она моргнула. Он ее хочет? Она всегда считала, что, удовлетворив свои потребности, он терял к ней всякий интерес. Но сейчас он, кажется, с радостью провел бы в ее объятиях еще несколько часов. Если не считать его самодовольной улыбочки, то он казался таким же «голодным», как и в тот момент, когда вошел в комнату.

– О да, моя дорогая. Я получил что хотел. – Он приблизился на шаг, и она вцепилась в простыню, чтобы не раскрыться. – Я получил именно то, чего хотел.

– Мое тело? – спросила она, взяв себя в руки. – Оно тебя нисколько не интересовало, пока ты не узнал, что кто-то еще касался его.

Она намеренно злила его. И знала, что это глупо. Но на этот раз ее блеф не возымел обычного действия. Джастин не взбесился – он рассмеялся:

– Твое тело выдает секреты, о которых молчит твой прелестный маленький ротик.

Он широким шагом преодолел расстояние до кровати и склонился над ней. Бежать было некуда: он оперся руками об изголовье кровати. Она напряглась, не зная, ждать ли поцелуя – или чего-то худшего. Впрочем, с Джастином никогда не известно, чего ждать.

– Виктория, я знаю, что у тебя не было любовника, – прошептал он у самого ее уха.

От его жаркого дыхания у нее заныло внизу живота. Она возненавидела себя за внезапно вспыхнувшее желание.

– По крайней мере, не было очень давно. Возможно, года три. С той самой ночи, когда я лишил тебя девственности. – Его низкий голос искушал, хотя слова холодили, как сталь. – Я почувствовал это. А даже если бы не почувствовал, то догадался бы по твоим реакциям.

Виктория задохнулась.

– Моим реакциям?

– Ты так же невинна, как и три года назад, не важно, как ты одеваешься и каким тоном разговариваешь со мной. Под этой маской скрывается изумительная безыскусность. – Он потерся носом о ее щеку. – Величайшая куртизанка Лондона и глазом бы не моргнула, если бы кто-то подарил ей самый интимный из поцелуев. Но вот женщина, с которой никогда этого не делали…

Ее глаза расширялись по мере того, как до нее доходил смысл его слов. Тело предало ее. Ее истинные, страстные стоны и движения лучше, чем любые слова и действия выдали в ней обманщицу.

Вот почему Джастин занялся с ней любовью – он хотел добыть признание, которое никогда не слетело бы с ее губ. Но вряд ли можно назвать занятием любовью то, что используется как оружие на войне…

Она ощутила укол в сердце, но не обратила на него внимания. Не время для слабости. Не стоит переживать из-за человека, от которого она привыкла ждать гораздо худшего. Но ей нужно немедленно найти способ убедить Джастина, что он не прав.

– Возможно, мои любовники никогда не прибегали к таким изыскам. – Она пожала плечами.

Он вздернул подбородок.

– Тогда ты кувыркалась в постели не с теми мужчинами.

Она вздрогнула от его слов. Джастин рассмеялся:

– Да. Такая неиспорченная, что от слов «кувыркаться в постели» тебя коробит. У тебя внутри и сегодня все тугое, как у девственницы.

Он потянулся к локону, упавшему ей на щеку. Она отстранилась. Каждое его прикосновение пробуждало огонь желания в ее предательском теле. Как ее может так тянуть к нему, когда она знает, что это за человек?

Она задрожала под его взглядом. Ее самообладания сейчас явно не хватало, чтобы выдерживать словесные баталии с ним.

– Убирайся, – прошептала она.

Он отдернул руку, и ей показалось, что на его лице промелькнуло сожаление. Она не успела в этом убедиться – он отступил и церемонно поклонился.

– Разумеется, миледи. В любом случае я получил то, зачем пришел. Но не стоит принимать мой уход за отступление. Теперь я раскрыл эту ложь и намерен вытаскивать на поверхность все твои тайны. Пока не получу, – его жадный взгляд вновь ожег ее, – полного удовлетворения по этому делу. Доброго вечера, Виктория.

Она старалась смотреть куда угодно, лишь бы не на него, и не ответила на издевательское прощание. Но едва за ним закрылась дверь, она вскочила с постели, подхватила пеньюар и закуталась в него. Одежда не исправит того, что сделано. Она сдала позиции. И в ней вновь горит желание.

– Проклятый негодяй! – Она с силой опустила кулаки на деревянную спинку кровати. Руки до локтей пронзила боль.

– Он ушел. – Мара неслышно вошла в спальню. – Что случилось?

Виктория невесело рассмеялась. Случилось неизбежное. Она признавала это. Но вряд ли Мара поймет. Она девственница, которая считает мужчин странными существами, которых лучше изучать на расстоянии. Виктория не знала, как объяснить ей, как страсть может в одно мгновение затмить все доводы рассудка.

– Виктория… – Мара оглядела ее с головы до ног и тяжело задышала. – Он… изнасиловал тебя?

Виктория ужаснулась:

– Нет, конечно, нет! Джастин бы никогда такого не сделал.

Это правда. Несмотря на все его недостатки, если бы она сказала «нет»… если бы она действительно имела в виду «нет», он бы и пальцем ее не тронул. Даже для того, чтобы проверить свою правоту. И доказать, что она лжет.

– Значит, судя по тому, что ты растрепана и у тебя пылает грудь, ты легла с ним с постель по собственной воле. – Тон Мары внезапно сделался холодным, а взгляд – обвиняющим. Как будто бы Виктория предавала ее, занимаясь любовью с Джастином.

Виктория расправила плечи. Ей нечего стыдиться. Джастин, в конце концов, ее муж. Хотя бы формально.

– Да, я легла с ним в постель, – признала она. – Он приходил за этим.

Мара вздернула подбородок.

– А почему он пришел именно сейчас, спустя столько времени?

Плечи Виктории опустились. Вот в чем суть. Джастин, возможно, и хотел ее, но овладел ею не из-за этого. Как всегда, им двигали другие, скрытые мотивы.

– Чтобы проверить, были ли у меня в последнее время любовники. И это мы не взяли в расчет. Мара. Мое тело и то, как я реагировала на него, выдали меня. Он знает, что после него я ни с кем не спала.

Мара зажмурилась и вздохнула:

– Вот ублюдок. Он использовал тебя. Снова.

Виктория вздрогнула. Да, ее использовали. И все же, несмотря на стыд и гнев, которые вызывал в ней этот факт, она до сих пор чувствовала удовлетворение и радость. И она хотела большего. Еще. Но почему, почему так?

– Виктория, тебе нужно держаться от него подальше, – сказала Мара, прерывая течение ее мыслей. – Лорд Бэйбери слишком много знает. Он может помешать нашему расследованию. Ему нельзя доверять.

Виктория кивнула. Мара, конечно же, права. Джастин – последний человек, которому она могла бы доверять. И очень плохо, что он может раскрыть ее самые страшные секреты.


Когда Калеб и Шоу прибыли в фешенебельный особняк Джастина, он уже выпил полбутылки лучшего бурбонского виски и развалился на диванчике в весьма неудобной позе.

Дворецкий проводил их к хозяину и благоразумно закрыл за собой дверь, не предлагая выпить.

– Боже правый! – Калеб покачал головой.

– Лорд Самообладание пьян вдрызг? – Шоу засмеялся и подошел к Джастину. – Давай, дружище, подымайся!

Джастин оттолкнул руку, протянутую ему другом, и пробормотал:

– Мне и здесь вполне удобно.

Он лгал. Даже в таком состоянии, когда комната весело покачивалась вокруг, он чувствовал, что шея изогнута под самым неприятным углом, а край спинки больно впивается в руку. Но вставать не хотелось. Он заслужил все эти неудобства, сделав такое с Викторией.

Калеб вздохнул, пересек комнату и пощелкал пальцами перед носом Джастина.

– Эй-эй-эй, ты меня слышишь?

Джастин попытался сесть и бросил на брата мутный взгляд.

– Ты осел, я не настолько пьян.

Калеб удивленно поднял брови и обернулся к Шоу:

– Ага. Это не я пьян, не я распростерся на диване, не мои волосы торчат во всех направлениях, а между тем осел – я.

– Очевидно. – Шоу пожал плечами.

– Так что же ввергло тебя в такие пучины самоуничижения, Джастин? – Калеб скрестил руки на груди. – И зачем ты призвал нас в свидетели своему падению? Я не видел тебя в таком состоянии… – он задумался, – с тех пор как ты приехал ко мне в Лондон за неделю до свадьбы с Викторией. И кстати, ты мне так и не рассказал, чем был вызван тот припадок безумия.

Джастин содрогнулся от воспоминаний о той ночи. Он примчался в Лондон, изнемогая от страшной тяжести – той тайны, которую он в себе нес. Он страстно желал поговорить с братом и своим лучшим другом. Но к тому времени, как они встретились, Джастин уже знал, что не расскажет Калебу правду. Этим он ничего не добился бы, только заставил бы страдать еще одного человека. Калеб этого не заслуживал.

– Не вспоминай, – пробормотал Джастин. Он чувствовал себя как в аду.

– Полагаю, эти возлияния вызваны визитом к Виктории? – Шоу налил порцию шерри в стакан.

Джастин попытался его взять, но Калеб опередил его.

– А с тебя уже хватит! – Он сделал глоток. – Шоу прав в своих предположениях?

Джастин откинулся на диван, подлокотник угодил ему под шею. Он поморщился и простонал:

– Да. Сегодня я виделся с женой.

– Удалось выяснить что-нибудь?

Перед глазами пронеслись яркие образы: Виктория выгибается под ним, стонет, когда он ласкает ее языком, выкрикивает в экстазе его имя…

– У нее очень, очень давно не было любовника.

Шоу фыркнул:

– С таким-то телом? Я думаю, старина, ты выдаешь желаемое за действительное. И алкоголь тебе в этом помогает.

– Ее репутация… – забормотал Калеб.

– Чушь собачья! – Джастин покачал головой. – Я точно знаю, что Виктория очень, очень давно не была с мужчиной. Ее тело рассказало мне об этом.

Он тут же пожелал взять свои слова обратно. Калеб и Шоу замерли и уставились на него.

– То есть из этого следует, что ты с ней спал? – Шоу развеселился.

Этот вопрос оживил в его памяти еще больше воспоминаний об их страстном совокуплении – и лицо Виктории, когда он недвусмысленно сказал ей, что занялся с ней любовью только для того, чтобы выяснить правду. Это была полная ложь, грязная ложь, но, тем не менее, он так сказал. Он заставил ее поверить, что ему было приятно ее унизить, в то время как в действительности это пробуждало в нем чувство, которое он испытывал крайне редко. Сожаление.

Но открыть ей правду он не мог. Нельзя, чтобы она узнала, что в постели с ней он пережил моменты самого яркого наслаждения в жизни.

Если бы он рассказал ей об этом, она получила бы слишком большую власть над ним. Оружие, которое можно применить против него. Она не только лгала ему, но еще и угрожала. Он не доверял ей.

– Ну, так расскажи нам все. – Калеб опустился на ближайший стул и потер ладони в предвкушении.

Джастин сел так поспешно, что голова отозвалась пульсирующей болью.

– Что? – простонал он.

Его брат пожал плечами:

– Ты же всегда рассказываешь нам подробности своих любовных похождений, Джастин. Я бы хотел знать все. Ты поехал к ней домой, чтобы выяснить отношения, а закончилось все тем, что ты сорвал с нее одежду. Ничего не упускай.

– Я не собираюсь вам ничего рассказывать про Викторию. – Джастин с трудом встал и побрел к звонку.

Явился лакей. Джастин велел принести ему крепчайшего кофе. Чтобы иметь дело с этими двоими, ему нужна ясная голова.

– А почему нет? – В глазах Шоу зажегся интерес. – Калеб прав. Ты никогда не скромничал, описывая интимные подробности своих прежних связей. Чем Виктория лучше других женщин?

Джастин ударил ладонью по буфету у двери с такой силой, что на стене закачалась картина.

– Тем, что она моя жена, черт подери!

Сила этого утверждения удивила его не меньше, чем Шоу и Калеба. Его брак с Викторией вряд ли имел какое-то значение, но все равно он не мог даже подумать о том, чтобы выдать подробности любовной баталии с ней. Это слишком интимное, слишком личное.

Ему не пришлось придумывать каких-то объяснений – принесли кофе. Он забрал кофейник у служанки прямо в дверях и поспешно налил себе чашку, поморщился от горьковатого аромата и попытался взять себя в руки.

– Что было у нас с Викторией, не имеет никакого значения, – проговорил он, не обращая внимания на недоверчивые мины Шоу и Калеба. – Важно то, что я доказал ее неискренность. Она определенно лжет о своем прошлом, и, я уверен, о целях пребывания в Лондоне тоже. Это доказывает, что творится что-то неладное.

– А почему? – заупрямился Шоу. – Возможно, она пустила слухи о своем богатом опыте, чтобы привлечь больше потенциальных любовников. Во всяком случае, это сработало. Все наши знакомые готовы драться за право переспать с ней.

Джастин покачал головой:

– Не думаю. Виктория красива и желанна, а судя по тому, как она управляет имением, еще и осторожна и умна. Если бы она и вправду хотела найти любовника, она бы с легкостью могла сделать это тихо и незаметно. Вместо этого она прибывает в Лондон под вымышленным именем и маской распутницы. Мне кажется, таким образом, она добивалась внимания и возможности вращаться среди наибольшего количества мужчин.

Калеб кивнул:

– Это не здравомыслие, а отчаяние.

– Именно. – Он допил остатки кофе. Его мысли прояснялись и не вертелись больше вокруг моментов страсти, пережитых с Викторией. Соображать стало значительно легче. – Но что могло повергнуть ее в отчаяние? Должно быть что-то еще, что привело ее сюда и заставило вести этот скандальный образ жизни.

А какая ему, собственно, разница? Джастин прикрыл глаза. В конце концов, ему нужно не лезть в ее прошлое, или будущее, или в душу, а выставить ее из Лондона как можно скорее. И все же ему страстно хочется узнать, что поставило его жену в такое положение. Может, только для того, чтобы не мучиться больше неизвестностью и поскорее снова ее забыть…

– Возможно, долги? – предположил Шоу, прерывая поток мыслей Джастина.

– Нет. Я всегда был к ней более чем щедр. У нее столько денег, что не потратить и за несколько лет.

Джастин проигнорировал внутренний голос, который напомнил ему, что он никогда не скупился на деньги для Виктории только для того, чтобы искупить свою вину как мужа. Своего рода плата по счетам.

– А что, если у нее есть какие-то тайные расходы? – спросил Калеб.

Джастин посмотрел на него и покачал головой:

– Нет, Виктория щепетильно ведет записи расходов и доходов, которые мой адвокат проверяет каждый месяц. Если бы что-то не сходилось, это сразу всплыло бы на поверхность.

Шоу нахмурился:

– Что опять-таки указывает на ее уравновешенность и надежность.

– Да, – кивнул Джастин.

– Она не дала тебе ни одной подсказки? – спросил Калеб. – Даже после вашего…

Джастин поджал губы. После того как он обошелся с ней, ему не приходится рассчитывать на ее доверие. Нет, похоже, она даже ожидала, что он поведет себя именно так. При сложившихся обстоятельствах она не станет ему доверять. Если только что-то не заставит ее пойти на это.

– Нет.

Шоу наклонился вперед:

– Значит, это первая женщина, которая не дала тебе того, чего ты хотел, когда ты этого хотел.

Калеб засмеялся.

Джастин сердито взглянул на Шоу:

– Нет, она определенно дала мне то, чего я хотел.

Шоу приподнял бровь. Джастин отвернулся. Ему хватило ума не продолжать спор. Он отлично понял, что имел в виду его друг. Речь шла не о теле Виктории. Он подозревал, что, если бы сейчас вернулся к ней и надавил, она бы снова ему уступила. Но какая-то часть ее навсегда останется для него загадкой.

И хотя от всех прежних любовниц Джастин хотел не более чем мимолетной страсти, он с удивлением обнаружил, что ему интересно, что же такое скрывает от него Виктория. И не только то, что касается ее истинных целей в Лондоне.

Глава 7 Урок седьмой Поцелуй не значит ничего, но он может изменить все

В детстве Виктория грезила о светских вечерах и блистательных балах. Она отчетливо помнила, как по вечерам лежала на кровати матери и наблюдала за тем, как горничные помогают ей подготовиться к вечернему выходу. Мама рассказывала ей тысячи историй о том, как будет проходить бал и кто приглашен. А потом в комнату входил отец и учил ее танцевать.

Это были самые счастливые вечера в ее жизни. Потом смерть отняла у нее мать, а алкоголь и безумие – отца. Но теперь она выросла. За последние несколько недель она посетила столько балов и вечеров, что страстно желала никогда больше не видеть танцевальной площадки, не слышать первых нот разнузданного вальса и не чувствовать на груди похотливых мужских взглядов.

Если бы она могла сбежать – сбежала бы не задумываясь. Но она не могла. Из-за Хлои. И вот еще одно собрание распутников и распутниц. Ей уже пришлось пройти сквозь строй мужчин, и теперь она наслаждалась кратким мигом одиночества, углубляясь дальше и дальше в заполненный людьми зал.

Она и не рассчитывала, что благословенная минутка продлится долго. Скоро кто-нибудь ее заметит, и ей снова придется играть роль Рии.

Или, хуже того, ее настигнет Джастин. Наверняка он сегодня тоже приглашен и ищет ее. Может быть, в это самое время он наблюдает за ней издалека, караулит момент, чтобы наброситься на нее с требованиями и угрозами.

Джастин ни перед чем не остановится, чтобы раскрыть все ее тайны. Он не успокоится, пока правда не предстанет перед ним такой же голой, какой была она – в спальне, когда он ее раздел. Это воспоминание заставило ее задрожать. Ясно, что больше такой ошибки она не повторит. Если дело касается ее мужа, то отдаться значит гораздо больше, чем просто отдать свое тело.

А ее цель не оставляет ей свободы допускать такие ошибки. Чем дольше ей не удавалось ничего узнать о местонахождении Хлои, тем страшнее ей становилось. Кто-то скрывает правду о ее подруге, и если этот кто-то выяснит истинные намерения Виктории и ее настоящее имя, она окажется в страшной опасности. Не говоря уже о Хлое.

Озабоченные мысли Виктории прервал женский возглас:

– Рия!

Она обернулась и увидела одну из безымянных любовниц, приглашенных на вечер мужчин. Вырез ее платья опускался так низко, что открывал темные окружности сосков. Виктория приложила все усилия, чтобы не выдать шока, и улыбнулась.

– Добрый вечер, – сказала она.

Она надеялась, что молодая женщина даже не ожидает, что Виктория вспомнит ее имя.

– Готовы ли вы познакомиться с одним джентльменом? – спросила женщина с лукавой улыбкой.

Виктория медленно кивнула. Эта часть игры нравилась ей меньше всего. Ее цель не позволяла ей упускать ни одной возможности познакомиться с джентльменом, ищущим ее благосклонности, потому что каждый из них мог оказаться тем, в чьих руках находится ключ к исчезновению Хлои. Она не знала имени последнего человека, который преследовал ее лучшую подругу, и у нее имелись лишь намеки на его внешность. Пугающий и одержимый страстью.

До тех пор, пока она не узнает правду, под подозрение попадает каждый.

– Конечно, очень хочу! – Она закачала головой, надеясь вложить в этот жест столько же бездумного энтузиазма, сколько было у ее собеседницы.

– Отлично! – Девушка едва не захлопала в ладоши. – Вам невероятно повезло, что он захотел с вами познакомиться, у него нет титула, но он сделал состояние на судоходстве, и его имя уже звучит.

Виктория с трудом удержала на лице улыбку. Для нее деньги и власть не имели никакого значения, но она прекрасно знала, что большинство куртизанок заботит не характер мужчины, а его кошелек.

– И кто же этот человек?

Вместо ответа молодая женщина жестом подозвала кого-то.

Через толпу к ним продвигался очень высокий широкоплечий джентльмен. Виктория, разглядев его, глубоко вдохнула. Зрелище потрясло ее.

Он был старше Джастина лет на пятнадцать, и на висках его уже пробивалась седина. Но он не выглядел ни болезненным, ни старым – в отличие от многих мужчин, жаждавших делить с ней ложе. Возраст делал его еще только более импозантным.

Виктория не назвала бы его красивым: слишком резкими казались его черты по отдельности, чтобы сливаться в гармоничное целое. Но он производил сильнейшее впечатление, и Виктория поймала себя на том, что ей трудно отвести взгляд от его серо-стальных глаз.

– Мистер Дариус Эвенвайс, разрешите представить вам Рию. – Молодая женщина вежливо кивнула джентльмену.

– Спасибо, Табита, – ответил Эвенвайс, не сводя с Виктории напряженного взгляда, и склонился над ее рукой. – Я благодарен тебе за содействие в этом деле.

Даже эта пустоголовая девчонка поняла: в ее услугах больше не нуждаются. Сделав книксен, она умчалась на поиски собственного покровителя и оставила Викторию наедине с Эвенвайсом. Что удивительно, она так себя и ощущала – наедине с ним, несмотря на то, что они стояли посреди переполненного бального зала. Что-то в нем приковывало внимание, требовало полной сосредоточенности – и не важно, что творилось вокруг.

– 3-знакомство с вами д-доставило мне огромное удовольствие, сэр. – Виктория говорила запинаясь. Она осторожно отняла у него руку и попыталась улыбнуться, но у нее получилось совсем неубедительно. Близость этого джентльмена пугала и волновала ее, и она уже с трудом могла притворяться куртизанкой.

– Я столько слышал о вас, моя дорогая. – Он улыбнулся одними губами. – Не мог дождаться встречи с вами.

Стайка смеющихся куртизанок промчалась мимо, одна из женщин случайно толкнула Викторию. Она оступилась, не сумев удержать равновесие. В то же мгновение Эвенвайс схватил ее за руку, не давая упасть. Он бросил на куртизанок злобный взгляд.

– Невежи! – процедил он сквозь зубы. Он крепко держал Викторию. – Не составите ли мне компанию для прогулки по галерее? Там не будет таких грубостей.

Виктории стало трудно дышать. В присутствии этого человека у нее шевелились тонкие волоски на шее, но отказать ему она не могла. У нее есть долг перед Хлоей.

– С большим удовольствием, – ответила она неожиданно севшим голосом.

С улыбкой он положил ее руку на сгиб локтя и учтиво повел через весь зал. Многие в толпе уже перешли к весьма вольным изъявлениям чувств. Виктория покраснела. Кто-то кого-то целовал, кто-то кого-то откровенно щупал. Ей стало не по себе. Но в то же время это зрелище вернуло ее мысли к Джастину.

– Моя дорогая, вы все еще со мной? – раздраженно осведомился Эвенвайс.

Виктория едва не споткнулась. Проклятое воображение. Похоже, Джастин может подвергнуть риску ее расследование, даже не будучи в одном с ней помещении. Она отмахнулась от мыслей о нем и подарила Эвенвайсу извиняющуюся улыбку:

– Ну конечно!

– Вы выглядели так, будто мысли ваши витают где-то далеко, – резко сказал он. – Если вам не интересно…

Виктория поторопилась загладить вину:

– Нет, что вы, сэр! Пожалуйста, простите мне мою невнимательность. Такое больше не повторится.

Он нахмурился и повел ее дальше.

– Я надеюсь.

Чем дальше они отходили от безопасного, освещенного зала, тем больше Виктория беспокоилась. Вдали от пристальных глаз света этот человек может сделать с ней что угодно – и некому будет прийти ей на помощь.

Какие глупости! Выглядит Эвенвайс впечатляюще, да и характер у него вспыльчивый, но он не давал ей повода думать, что он по-настоящему представляет опасность. А даже если и так, то он не дурак, чтобы причинить ей вред прямо здесь, в такой близости, от полного людей бального зала. Это всего-навсего ее расшалившееся воображение подкидывает ей подобные мысли.

Она улыбнулась. Они вошли в галерею, соединявшую два крыла огромного дома. На стенах повсюду висели картины. Предки владельца смотрели на них неодобрительно, в этом не возникало сомнений. Она их не винила. Хозяин этого особняка превратил его из добропорядочного дома в притон.

– Я польщена вашим вниманием к моей персоне, мистер Эвенвайс, – сказала Виктория, надеясь, что дрожь в ее голосе утихнет до того, как он придаст ей какое-то значение.

Он посмотрел на нее. Он смотрел только на нее, ни на что другое.

– Это я польщен, моя дорогая. Вы, конечно, знаете, что сейчас именно вы самая известная красавица в городе. Любой мужчина, которому вы уделите толику своего драгоценного времени, вправе считать себя счастливцем.

Она вспыхнула – не нарочно. Комплименты, которыми ее осыпали поклонники, всегда заставляли ее краснеть. Так странно чувствовать себя желанной после стольких лет, проведенных в уверенности, что ни один мужчина никогда не захочет ее. После того как Джастин уехал… Но ведь два дня назад он сам желал ее – неистово, пламенно, этого нельзя не признать.

Хватит, в конце концов, думать об этом!

– Я бы отдал все свое состояние, чтобы узнать, что за мысль вас посетила сейчас, – проговорил Эвенвайс.

Виктория отпрянула – он наклонился ближе.

– Я… я еще раз прошу прощения, мистер Эвенвайс.

– Дариус, – поправил он ее с улыбкой. – Надеюсь, вскоре мы станем знакомы так коротко, что вы без труда будете называть меня по имени.

Виктория проглотила комок в горле.

– А мы станем?

Он кивнул:

– Вы же ищете покровителя, не так ли?

Она отодвинулась от него – совсем немного, чтобы хоть чуть-чуть увеличить дистанцию.

– Да.

– Это хорошая идея. Такая красивая женщина, как вы, нуждается в защите. Я имею в виду не только финансовую защиту, но и физическую. Рядом с вами кто угодно может потерять голову.

Виктория со свистом втянула воздух – не смогла удержаться. То, как он на нее смотрел – напряженно и с явным сексуальным интересом, – свидетельствовало о том, что он говорит не в общем, а о чем-то вполне конкретном.

Другие мужчины и раньше высказывались по поводу поисков покровителя, но впервые это звучало как угроза. Внезапно Виктория подумала о том, что побыть наедине с Дариусом Эвенвайсом – очень плохая идея.

– Я… мне кажется, меня уже ищут, – сказала она и направилась к холлу. – Думаю, нам стоит вернуться.

– Я не займу у вас много времени, Рия. – Он быстро перехватил руку, все еще лежавшую у него на сгибе локтя.

Инстинкт подсказал ей, что нужно вырываться и бежать, но это была бы сущая глупость. Она либо спровоцировала бы его, либо выставила себя полной дурой, может быть, даже разоблачила бы сама себя. Поэтому она не двинулась с места и продолжала смотреть на него с глухо бьющимся сердцем.

– Рия, вот ты где! – раздался мужской голос у входа в галерею.

Они с Эвенвайсом обернулись. Джастин прислонился к косяку в небрежной позе. Этой позе Виктория не поверила ни на секунду – даже отсюда она видела сжатые кулаки и напряженную шею. Она знала, что он очень зол, но, несмотря на это, у нее подогнулись колени от облегчения. Да, гнев Джастина опасен, потому что пробуждает в ней чувства, которые она сама не в силах контролировать. И почти неизменно это ведет к вспышке страсти, которую она не может себе позволить.

Но от Эвенвайса исходила опасность совсем другого рода. Она выдернула руку из его хватки и направилась к мужу.

– Дорогая моя, я повсюду вас ищу. – Джастин неискренне ей улыбнулся и пошел навстречу.

– И вот я здесь, – проговорила она с натянутым смешком.

Он потянулся к ее руке и взял ее гораздо более нежно, чем Виктория рассчитывала или даже заслуживала. Но тут Джастин совершенно ошеломил ее: он привлек ее к себе и мягко поцеловал в губы. Виктория вздрогнула от удивления, но не ответить на поцелуй не смогла. Она вцепилась ему в руку и с наслаждением ощутила вкус его губ – на мгновение дольше, чем предполагала игра.

Он отстранился. Она всмотрелась в его лицо. Зачем он это сделал? И почему она позволила ему?

Джастин перевел взгляд на Эвенвайса. Викторию затрясло, но она тоже осмелилась на него посмотреть. С момента появления Джастина он не шелохнулся – так и продолжал стоять посреди коридора, глядя на них с нескрываемой злостью.

– А, Эвенвайс! Вижу, вы уже познакомились с моей новой пассией.

Виктория повернулась к Джастину. Вся благодарность, которую она к нему испытывала, испарилась в мгновение ока. Вот ублюдок! Он же прекрасно знает, что значит подобное заявление!

– Всего лишь… – забормотала она.

Он бросил на нее быстрый взгляд. Его лицо превратилось в каменную маску, которая недвусмысленно велела ей подыгрывать, если у нее есть хоть капля здравого смысла. Да даже если бы она и хотела опровергнуть его слова, то не смогла бы. После того как поцеловала его с непритворным упоением.

Она стала лихорадочно придумывать, как исправить положение, но не успела ничего сказать – вошла Алисса Мэннинг.

– О, Рия, а я повсюду тебя ищу! – Куртизанка окинула взглядом мужчин. Между ними повисло сильнейшее напряжение, но Алисса не обратила на это внимания. – Мистер Эвенвайс, лорд Бэйбери, как чудесно, что вы здесь!

Джастин посмотрел на куртизанку и неожиданно искренне улыбнулся ей. Виктория закусила губу от досады. Не в первый раз она задумалась о том, спали ли эти двое. Судя по теплому взгляду Джастина, Алисса ему по-настоящему нравилась. На Викторию он никогда так не смотрел.

– Добрый вечер, мисс Мэннинг, – кивнул ей Джастин, – Мы с Рией собираемся уехать, как только я добуду плащи. – Он бросил на Викторию еще один красноречивый взгляд: мол, не вздумай возражать.

– Хорошо, Джастин, – процедила она сквозь зубы.

– Может быть, Рия побудет со мной, пока вы этим занимаетесь, милорд? – спросила Алисса с улыбкой. Джастин явно сбил ее с толку своим заявлением.

Сердце Виктории упало. Видела ли Алисса их поцелуй, слышала ли она, что Джастин объявил ее своей любовницей? Если да, то теперь этого не скроешь.

Джастин задержал на них взгляд. Судя по тому, как напряглась рука на ее плече, ему совсем не хотелось никуда ее отпускать. Но, в конце концов, он отступил с поклоном:

– Конечно. В любом случае я буду рад переброситься парой слове мистером Эвенвайсом.

У Виктории перехватило дыхание. Боже правый, что Джастин задумал?

– Пойдем, Рия. – Алисса подхватила ее под руку и вывела из комнаты.

Виктория оглянулась, но все, что ей удалось увидеть, – это как Джастин приближается к Эвенвайсу.

Алисса зашептала ей на ухо:

– Когда я услышала, что ты вышла из зала вместе с Дариусом Эвенвайсом, мне пришлось искать тебя.

Виктория вновь оглянулась через плечо и попыталась расслышать, о чем идет речь, но тщетно.

– Меня ему представили. Женщина… Кажется, ее зовут Табита, – рассеянно сказала Виктория.

Алисса скривилась:

– Маленькая мерзавка. Что ж, это вполне понятно. Многие содержанки чувствуют в тебе угрозу.

Виктория отпрянула. Теперь все ее внимание сосредоточилось на Алиссе.

– Что, правда?

Алисса рассмеялась:

– Боже, ты иногда кажешься такой наивной! – Ее улыбка погасла. – В любом случае хочу тебя предупредить: будь осторожнее с Эвенвайсом.

Виктория напряглась.

– Но почему?

– Ну, теперь это вряд ли имеет значение. – Алисса пожала плечами. – Похоже, этот совет тебе уже ни к чему. Я слышала обрывок вашего разговора. Ты наконец-то сумела найти покровителя! И даже без моей помощи! Теперь ты с Джастином.

Виктория подавила стон. Черт подери, ее опасения оправдались! Кто угодно мог бы подслушать заявление Джастина, но только не Алисса! Эта сводня быстро разнесет слух о том, что Рия уже нашла покровителя, и ни один мужчина не решится приблизиться к ней, пока Джастин не даст понять, что между ними все кончено.

На глаза навернулись слезы. Все, что она сделала, все, чем ей пришлось пожертвовать, оказалось напрасно. Джастин сделал единственное, чего она от него никак не ожидала. Заявил, что они вместе. Самая большая ложь из всех возможных.

– Хм, а я-то думала, что лорд Бэйбери тебя не интересует. – Алисса нахмурилась. – Помню, когда я предложила представить тебя ему, ты наотрез отказалась.

Виктория послала в адрес мужа еще одно мысленное проклятие и пожала плечами:

– Мое первое впечатление об этом джентльмене оказалось ошибочным.

Разве это не правда?

Алисса рассмеялась:

– О да, я все прекрасно понимаю. Ты не смогла перед ним устоять, так? Что ж, наслаждайся, по слухам, Бэйбери фантастический любовник. Может, тебе повезет с ним даже больше, чем остальным. Никогда не видела, чтобы Джастин смотрел на кого-то с такой страстью, как на тебя.

Виктория, потрясенная, замерла на месте.

– Нет. Этого не может быть.

– Еще как может. Я-то умею разглядеть подлинную страсть. – Алисса потрепала ее по руке. – Тебе не стоит себя недооценивать, моя дорогая.

Виктория едва не расхохоталась. Как долго она только этим и занималась, прежде чем решила, что бегство Джастина не должно больше влиять на ее жизнь? Но вот ситуация повторяется снова! В руках у Джастина – ключ от ее будущего. По крайней мере, сейчас.

– Ты говорила, что Джастин, по слухам, хороший любовник. А сама ты это проверяла?

Господи, зачем она так сказала? Она же прекрасно знает, что Джастин переспал почти со всеми женщинами, с которыми сталкивался. Она давно уже не мучилась от его неверности. Но слышать подробности из уст Алиссы не хотелось.

Та удивленно подняла брови, но покачала головой:

– Нет. Боюсь, этого удовольствия мне испытать не пришлось.

Неожиданно Викторию затопило волной облегчения. Так ли уж точно она уверена, что ей не важно, со сколькими женщинами он переспал? Очевидно, ей не удалось пока до конца убить в себе ревность. Придется заняться этим вплотную, когда этот кошмар закончится.

Алисса склонила голову набок.

– Рия, ты уверена, что с тобой все хорошо? Ты очень бледная.

– Думаю, это просто усталость, – пробормотала Виктория.

Алисса улыбнулась и оглянулась через плечо:

– Что ж, вот тот человек, который увезет тебя домой и, несомненно, уложит в постель.

Виктория обернулась. У нее свело живот – Джастин подступил к ней и протянул ей плащ. Широкая улыбка на его губах совершенно не затрагивала взгляда.

– О да, – нарочито медленно проговорил он. – Я похищаю Рию прямо сейчас. Пойдем, дорогая.

Она нахмурилась – ему не откажешь. По крайней мере, здесь, под пристальным взглядом Алиссы. У нее не было выбора, кроме как повернуться и позволить ему набросить плащ ей на плечи. Он еще хранил тепло его рук. Прикосновение Джастина осталось с ней, даже когда он отступил.

– Доброй ночи, мисс Мэннинг, – с улыбкой сказал он.

Алисса попрощалась с ними, но Виктория почти не слышала ее слов. Она думала только о Джастине и о том, что ей делать с последствиями его заявления.

Глава 8 Урок восьмой Пусть он желает большего

– Виктория, черт тебя возьми, о чем ты только думала? Ты хоть представляешь, что с тобой сегодня могло случиться.

Джастин только сейчас понял, что напрасно кричит: их с Викторией разделяло не больше нескольких футов. Карета с грохотом катилась по булыжным мостовым в направлении Сохо-сквер.

Он не намеревался повышать голос, но не мог с собой совладать, когда думал о том, что могло произойти с его женой. Воображение рисовало ему тысячи в равной степени ужасных сцен, и он сердился, досадовал и…

И боялся.

Эта мысль потрясла его. Он ничего не боялся с тех пор – Господи, с тех самых пор, когда был еще ребенком. Но в этот самый момент сердце его наполнялось таким неподдельным ужасом, что он почти чувствовал во рту его вкус.

Виктория осталась наедине с Дариусом Эвенвайсом. Слухи о нем ходили по всему городу. Поговаривали о его жестоких сексуальных причудах… и о его любовнице, которая бесследно исчезла около двух лет назад. Эвенвайс объявил, что она вернулась домой к матери. Может быть, и так.

А если нет? От этой мысли Джастина до костей пробирал холод.

В сознании промелькнул образ изувеченного тела Виктории. Изнасилование или и того хуже…

– Проклятие! – рявкнул он, сжимая кулаки. – Что с тобой творится?

Виктория неотрывно смотрела на него – уверенная, спокойная, равнодушная к всплеску его эмоций.

– Ты не имеешь права вмешиваться в мои дела, Джастин, или судить о них. Ты потерял его, исчезнув из моей жизни.

Он попробовал успокоиться – сделал несколько глубоких вдохов. Не помогло. Он терял контроль над собой, и реакция Виктории – абсолютное пренебрежение его чувствами и своей собственной безопасностью – только еще больше выводила его из себя.

– Возможно, права вмешиваться в вои дела меня и правда нет, – признал он, досадуя на то, что до сих пор говорил громче, чем нужно. – Но я имею полное право высказывать свое мнение по поводу твоих решений, особенно когда они касаются твоей жизни. Тебя могли убить. Ты знаешь, какая репутация у Дариуса Эвенвайса? Ты хоть кого-нибудь спросила об этом, прежде чем потащиться за ним в темную галерею?

Виктория выпрямилась, в ее глазах зажегся интерес.

– Алисса тоже упоминала, что это нехороший человек, но больше ничего не сказала. Что заставило вас обоих беспокоиться о моей безопасности?

Джастин уставился на нее, стараясь понять ее странную реакцию. Он только что сказал ей, что она избежала страшной опасности, а у Виктории такой вид, будто ей предложили мешок золота.

Еще один кирпичик в шаткую башню ее лжи. Судя по тому, как она решала деловые вопросы, она очень благоразумна. Поиски опасности несовместимы с благоразумием.

Кто же такая настоящая Виктория? Женщина, которую возбуждает опасность? Или все-таки здравомыслящая особа, у которой есть какие-то тайные мотивы?

Похоже, ему не суждено узнать правду. И все же он должен попытаться, если уж хочет избавиться от ее присутствия в Лондоне.

– Виктория, зачем ты приехала? – спросил он, кажется, в сотый раз.

– Чтобы найти любовника, – отозвалась она, и глазом не моргнув. – По-моему, это мы уже обсуждали.

– Ты лжешь! – прорычал Джастин. – Такая же лгунья, как твой отец. Вся история, которую ты сочинила, чтобы привлечь к себе как можно больше мужчин, от начала и до конца – ложь. И это наводит меня на мысль, что и твоя предполагаемая цель – тоже ложь. Ты что-то ищешь… но не любовника, так?

– О, пожалуйста! – Она засмеялась, но смех звучал неискренне. – Даже не пытайся убедить меня, что ты потратил время на то, чтобы раскрыть мои истинные цели. Тебе нет до меня никакого дела. Все, что тебе нужно, – это чтобы я исчезла, и ты опять мог сделать вид, что меня не существует.

– Так вот чего ты хочешь? – Его посетила ужасная мысль. – Привлечь мое внимание? Чтобы мне стала небезразлична твоя судьба? Для этого ты приехала? Поэтому подвергаешь себя опасности?

Она, потрясенная, уставилась на него. Он по-настоящему шокировал ее своими словами.

– Боже правый, нет же!

Джастин испытал странное облегчение. Он никогда не задумывался о том, какую боль, какую потерю ощутила Виктория, когда он уехал. Он грезил о ней, видел ее во сне, но последствия поступка его всерьез не интересовали. А что, если она хотела, чтобы он вернулся домой и стал ей настоящим мужем?

Нет, эта мысль повергла ее в ужас. Приятно слышать, что она не мучается бессонницей, придумывая, как бы занять в его жизни хоть какое-то место. Почти приятно. Джастин нарочно не обратил внимания на легкий укол досады.

Но первый его вопрос так и остался без ответа.

– Значит, ты приехала не за мной. Тогда зачем? Просто скажи правду, и я от тебя отстану. Для меня это не менее утомительно, чем для тебя.

Она молча изогнула бровь. Не верит. Джастин стиснул челюсти.

– Ты самая упрямая женщина из всех, кого я знаю! – взорвался он. – Ты приехала из-за долгов? Тебе угрожают? К этому причастен твой отец?

Он затаил дыхание – последние слова случайно сорвались с языка, но это предположение произвело на нее не большее впечатление, чем все остальные.

– Я просто хочу найти любовника, Джастин. – Ее улыбка взбесила его. – Только и всего.

Она и ахнуть не успела, как он уже метнулся к ней через весь экипаж и пригвоздил ее к стене: сжал ее запястья и поднял над головой, чтобы она не смогла его оттолкнуть. Джастин навалился на нее всем телом. Как же сладко ощущать грудью мягкие изгибы ее тела!..

– Представим на мгновение, что я тебе поверил, – прошептал он, касаясь носом ее уха. Боже, от нее пахло удивительно, дурманящее – лавандой и ванилью. Он никогда не касался другой женщины, которая носила бы этот аромат. – Ты выбираешь очень опасных людей в качестве потенциальных любовников. Но если ты хочешь опасности, я буду счастлив услужить тебе, дорогая.

И он прижался губами к ее губам. Он не знал другого способа сблизиться с ней, обойти ее ложь, свои собственные чувства, прошлое, которое стеной стояло между ними, и, как всегда, Виктория позволила ему сделать это, уступила в тот же миг, когда их губы соприкоснулись. Ее тело выгнулось, и она сдалась. Это ее сладостное отчаяние совершенно лишало его самообладания, он сходил с ума.

Джастин отпустил ее запястья, его руки скользнули по ее гладким плечам, наслаждаясь каждым дюймом атласной кожи. Он зарылся пальцами в волосы Виктории и запрокинул ей голову, чтобы удобнее было целоваться. Он с радостью брал то, что она давала ему, и требовал еще больше.

Виктория застонала и обвила его шею руками, притянула Джастина еще ближе. Ее бедра вздрагивали, груди терлись о его грудь, затянутую в сюртук, а обжигающие поцелуи перемежались прерывистыми вздохами.

– Скажи мне правду, Виктория, – пробормотал он, принимаясь за крохотные пуговицы на спине ее платья.

Она покачала головой. Ее руки уже скользнули ему под сюртук и неумело теребили застежки жилета.

Он потянул ее платье вниз. Под ним обнаружилась совсем тоненькая сорочка, сквозь которую просвечивали розовые вершинки грудей и нежный округлый живот. Джастин наклонил голову и прямо сквозь ткань взял в рот напрягшийся сосок.

Виктория запрокинула голову. Ее руки сжались в кулаки, из груди вырвался вздох наслаждения. Он пылко целовал ее грудь, и сорочка стала совсем прозрачной.

– Скажи, – вновь потребовал он, прежде чем проделать то же самое с другим соском.

– Пошел к черту!.. – простонала Виктория, но не оттолкнула его. Вместо этого она одной рукой взяла его за голову, удерживая на месте, и подалась навстречу.

Джастин провел рукой по ее спине, обхватил ее бедра и прижал к себе – так, чтобы она ощутила мучительную твердость его члена.

Как и прежде, сила ощущений от близости ее тела потрясла его. Ни с одной другой женщиной он не чувствовал себя так, как с Викторией. Диким. Безумным. Пылким, как зеленый юнец. Он хотел овладеть ею всеми способами. Любым способом. Он хотел не выпускать ее из постели до тех пор, пока не насытится, – хотя и не знал, как это возможно и возможно ли вообще. Прикосновение к ней не облегчало муку, а только усиливало ее.

Он задрал ее многочисленные юбки и скользнул ладонью от щиколотки к колену и выше, к бедру. Она напряглась под лаской и плотно закрыла глаза. Когда его пальцы коснулись ее набухшей, влажной плоти, она вся дрожала.

– Скажи правду! – потребовал он, раздвигая большим пальцем складочки ее плоти. – Доверься мне.

Виктория замерла, но удовольствие было тут ни при чем. Ее глаза распахнулись, и она пронзила его злым, диким взглядом, уперлась руками ему в грудь и оттолкнула, отпрянула сама, едва не упала на пол кареты и с трудом добралась до противоположного угла.

– Довериться тебе? – прошипела она, лихорадочно оправляя измятое, перекрученное платье. – Как я могу довериться тебе? Мы знаем друг друга не лучше, чем в первую брачную ночь!

Он хрипло рассмеялся, наблюдая, как она пытается застегнуть платье на спине.

– Нет, Виктория, ты знаешь меня гораздо лучше. А я знаю тебя. Вкус твоего тела до сих пор жжет мне губы, я чувствую, как ты ногтями царапаешь мне спину….

Ему показалось, что она на мгновение зажмурилась, но потом снова посмотрела на него.

– Затащи в постель любую уличную девку – и будешь знать то же самое о ней. Но узнаешь ли ты ее саму? Станешь ли ей доверять?

Жесткий, резкий тон заставил его вздрогнуть. Он смотрел, как она тщетно пытается привести себя в порядок. Такая красивая… Темные волосы слегка растрепаны и спадают на лицо, гладкая кожа нежна, так и хочется коснуться ее. Он страстно желал потерять голову, покрыть ее тело ласками, слиться с ней. Доказать в очередной раз, что она принадлежит ему.

Но это не все. Он хотел еще кое-чего, и сила этого желания удивляла его самого. Он хотел ее доверия.

Он чувствовал себя круглым дураком, желая искренности от женщины, которую намеревался всеми правдами и неправдами выдворить из города как можно скорее. Но он желал. Он хотел, чтобы Виктория почувствовала к нему больше чем просто похоть. Доверие. Чтобы она открылась ему, рассказала, отчего в ее взгляде мелькает страх, что заставляет ее рисковать собственной жизнью.

Он хотел… как-то ее защитить.

Он досадливо качнул головой. На этот раз его раздражение было направлено на самого себя. Глупое, безрассудное желание. Он не должен его испытывать. Доверие никому не нужно. И меньше всего ему нужно доверие Виктории, которая плоть от плоти самого большого обманщика во всей империи. И она доказала, что она такая же лгунья, как и ее отец. Но какой выбор у него есть?

Джастин пожал плечами:

– Так что ты хочешь услышать?

Она удивленно наклонила голову:

– Что?

– Ты сказала, что не можешь быть откровенной со мной, потому что не знаешь меня. Задай тему, и я удовлетворю твое любопытство.

Она прекратила возиться с платьем и воззрилась на него. Ее зеленые глаза потемнели и отразили такие сильные чувства, что Джастину захотелось взять свое предложение обратно. Он рискует. Что, если она копнет слишком глубоко?

– Что угодно, Джастин, – прошептала она, в конце концов. – Расскажи мне что-нибудь.

– Повернись, – мягко сказал он.

Она бросила на него удивленный взгляд.

– Я помогу тебе застегнуться, – пояснил он.

Она медленно повернулась к нему спиной. Просьба Джастина имела более глубокий подтекст. Он не хотел говорить, глядя ей в глаза.

Джастин приблизился к ней и принялся застегивать пуговички на платье с тем же проворством, с каким расстегнул их. Жаль, очень жаль прятать такую кожу под слоем атласной ткани… Он подавил желание покрыть поцелуями каждый ее дюйм и продолжил свое дело.

– У меня дом в Мейфэре, – заговорил он низким голосом. – Дважды в неделю я хожу в клуб, фехтую, это мое любимое развлечение. По средам мы с братом и Шоу играем в карты. – Он застегнул последнюю пуговицу на смятом платье и не удержался – погладил шею Виктории, прежде чем отстраниться. – Еще мне нравится верховая езда, – продолжил он. – Моего любимого жеребца зовут Огонек. А мой любимый цвет, – он улыбнулся, – зеленый. По крайней мере, с тех пор, как мы поженились.

Она повернулась к нему лицом и покраснела, но, кажется, не от удовольствия.

– И это все? – спросила Виктория.

Он покачан головой.

– Конечно, нет, но, я думаю, для начала хватит. А теперь я жду обещанной награды. Рассказывай, что происходит.

Она рассмеялась. Звук этот резанул его слух.

– Ты и правда думаешь, что я открою тебе самые сокровенные тайны в обмен на эти пустые, ничего не значащие факты?

Он нахмурился. Пустые? Ничего не значащие? Это его жизнь! А она вытерла об нее ноги. Он рассказал ей о том, что ему нравится больше всего. Или хотя бы нравилось до ее появления. А теперь, под пристальным взглядом Виктории, Джастин ощутил едва ли не стыд за праздность, которая заполняла его дни и ночи.

– Я не верю тебе, Джастин, – прошептала она печально. – И не поверю никогда. И я не позволю тебе хитростью или обманом выведать у меня то, что совершенно тебя не касается.

Джастин сжал кулаки. А он-то думал, что стоит немного помурлыкать с ней – и она сдастся. Но он понемногу начинал понимать, что капитуляция действие, ей незнакомое. По крайней мере, за пределами постели.

Какая-то часть его испытывала к ней глубокое уважение из-за этого. Большинство людей его круга с легкостью могли поступиться понятием «чести», если на них хорошенько надавить.

Он вздохнул:

– Виктория, я понимаю, почему ты так настороженно относишься ко мне. И возможно… – он помедлил, – возможно, я этого заслуживаю.

Выражение гнева на ее лице сменилось искренним изумлением.

– Но, – поспешил продолжить он, – теперь я не прошу тебя открыть мне правду. Я предупреждаю тебя, что все равно узнаю ее.

Она отпрянула, и снова на ее лицо вернулась маска гнева.

– Я много раз говорила тебе, что ты не имеешь на это права, – сказала она.

Ее голос и взгляд демонстрировали усталость.

Он сдвинул брови и досчитал в уме до десяти.

– Нравится тебе это или нет, но ты прекрасно знаешь, что у меня есть много способов заставить тебя сделать то, чего я хочу. Я могу разоблачить тебя…

Она было открыла рот, чтобы напомнить ему о его собственном шатком положении, но он не позволил ей перебить его.

– Да, я понимаю, что и сам пострадаю, но это все равно разрушит все твои планы. – Это заявление отрезвило ее, и он продолжил натиск. – Я могу подать на тебя в суд. Черт, да я могу отволочь тебя обратно в деревню и запереть в комнате, пока не остынет весь твой пыл!

С каждой угрозой глаза Виктории распахивались все шире и шире.

– И ты еще требуешь от меня доверия?

Джастин покачал головой:

– Я не хотел бы делать ничего такого. Возможно, я не способен дать тебе то, чего ты хочешь в обмен на доверие. И мне правда очень жаль. – Он и сам удивился, но эти слова прозвучали искренне. – Как бы там ни было, и дальше отказывать мне – не выход для тебя. Ты и твоя подруга расскажете мне о ваших истинных целях или я применю силу. Так что, пожалуйста, говори.

Экипаж мягко остановился перед непритязательным домом, который снимала Виктория. Джастин открыл дверь. Он встретился с ней взглядом. Он надеялся, что она поступит разумно. Но она так же упрямо сжимала челюсти и зло смотрела на него.

– Нет.

Глава 9 Урок девятый Шлюха продает себя за деньги. Куртизанка берет намного больше

Виктория наблюдала за Марой, которая ходила туда-сюда перед камином и заламывала руки. Время от времени подруга бросала на нее быстрые взгляды, но вниманием ее полностью владел Джастин.

Будь проклят этот человек! Полчаса назад он ворвался в их гостиную, и все это время живописал перед Марой самые страшные последствия их предприятия.

И хуже всего, что Виктория ничего не могла ему возразить. Наверное, впервые в жизни Джастин говорил чистую правду, без прикрас. Он просто излагал события прошедшего вечера и в холодящих душу подробностях рассказывал, чем все могло закончиться.

Она дрожала. Его слова пугали Мару, а ее и вовсе приводили в ужас. Раньше она закрывала глаза на то, к чему может привести ее маскарад. Теперь ей пришлось взглянуть фактам в лицо.

– Мара, разве ты не понимаешь? – вещал Джастин, не сводя напряженного взгляда с ее дрожащей подруги. – Викторию могут убить, если вы не прекратите свою безрассудную авантюру. Разве ты этого хочешь?

Мара взглянула на Викторию. Виктория видела, что подруга борется с собственными чувствами.

– Нет, – в конце концов прошептала Мара. – Конечно же, нет.

– Я понимаю, что вы обе считаете меня злодеем, – продолжал давить Джастин, немного смягчившись. – И все же вы не можете не понимать, что я – наименьшая из ваших бед. Я даже мог бы помочь вам.

Виктория покачала головой. Он мог бы стать весьма успешным адвокатом. В следующей жизни.

– Может, хватит запугивать мою подругу до полусмерти? – оборвала его Виктория. Она встала с диванчика и положила руку на дрожащее плечо Мары. – Тебе не удастся манипулировать нами…

Мара не дала ей закончить:

– Но, Виктория, что, если он прав? Если и с тобой случится то же самое, что с Хлоей?

Виктория прикрыла глаза и застонала.

– С Хлоей? – переспросил Джастин и метнулся к ним. – А кто такая Хлоя, и что с ней случилось?

– Никто! Ничего! – огрызнулась Виктория. Она чувствовала, что ее карточный домик – на грани полнейшего развала. – Ты просто сбил Мару с толку своими бесконечными разглагольствованиями. Уходи.

Джастин перевел взгляд с нее на Мару:

– Прошу вас.

По щеке Мары скатилась слезинка.

– Если я потеряю вас обеих, я этого не перенесу.

Виктория сглотнула. На нее накатило отчаяние.

– Не ему, – шепотом взмолилась она. – Доверься кому хочешь, но только не ему.

Краем глаза она заметила, что Джастин вздрогнул. Мара спрятала лицо в ладонях. Приглушенным голосом она сказала:

– Хлоя Хиллсборо наша подруга. Она исчезла. Мы приехали в Лондон из-за нее.

Виктория разразилась такой заковыристой бранью, что даже Джастин удивленно приподнял брови. Мара рухнула на диван и разрыдалась. Виктория вздохнула и села рядом с ней. Обняв подругу за плечи одной рукой, она принялась ее утешать. Мара рыдала в голос. Виктория ее не винила. С тех пор как она впервые увидела Джастина в бальном зале, все шло именно к этому.

– Расскажите мне, – тихо сказал Джастин, и впервые эти его слова прозвучали не как приказ.

Виктория потерла лоб рукой. Теперь Джастину известно полное имя Хлои и то, что она исчезла. Даже если Виктория откажется об этом говорить, она ничего не изменит. Он подключит свои собственные источники, и к утру будет знать все.

Но если она откроет ему правду сама, то у нее, по крайней мере, останется возможность подобрать нужные слова. И может быть, удастся убедить его не мешать.

Хотя она очень сильно в этом сомневалась.

– После того как ты бросил меня в Бэйбери, я… – она запнулась и посмотрела на Мару. Та ответила на ее взгляд теплой улыбкой. Три года Виктория чувствовала от нее такую же поддержку. Это придано ей сил. – Я нашла в графстве подруг.

Лицо Джастина омрачилось на слове «бросил», но на этот раз он не стал перебивать.

– Я сблизилась с Марой, когда имела дело с ее бабушкой. И я подружилась еще с одной женщиной – молодой вдовой Хлоей Хиллсборо. – Виктория с трогательной улыбкой посмотрела на Мару. – Мы стали друг другу как сестры, хотя судьбы наши сложились по-разному. Мара еще не была замужем, а муж Хлои умер, почти ничего ей не оставив, и ей едва хватало средств, чтобы свести концы с концами. Она жаждала свободы и независимости. Около года назад она заговорила о том, чтобы попробовать себя в роли куртизанки.

Мара вытерла слезы и вздохнула:

– Я пыталась ей объяснить, что торговать своим телом – это не выход.

Виктория вздохнула. Эта тема стала предметом постоянных споров ее лучших подруг. Мара никогда не понимала смысла такого соглашения и открыто высказывала свою позицию. И хотя Виктория вместе с ней отговаривала Хлою, где-то в темных глубинах сердца она знала, почему подруге хочется такой жизни: Виктория познала радости плоти, интимного единения двух людей. Она понимала, что Хлое хочется не только денег, но и просто мужчину.

– Но она все равно осуществила задуманное? – спросил Джастин, сверля Викторию взглядом. Она вспыхнула и кивнула:

– Да. Хлоя знала куртизанку, которая намеревалась отойти от дел. Она согласилась ей помочь. Примерно полгода назад Хлоя отбыла в Лондон, чтобы попытать там счастья. И она имела успех, потому что была очень красивая…

– И есть красивая, – резко перебила ее Мара.

Виктория кивнула:

– Да. Потому что она красива. Много недель подряд она писала нам письма, в которых рассказывала о жизни высшего общества, о балах, которые посещала, о благородных мужчинах, которые ухаживали за ней, и в конце концов – о любовниках, которых она завела.

Джастин выпрямился. Его глаза расширились от удивления.

– Она и вправду рассказывала о своих любовниках?

– А ты думал, что только мужчины обсуждают свои любовные похождения? Хлоя нам много чего поведала о Лондоне и его обитателях.

Она умолчала о том, что Хлоя писала ей о многочисленных выходках Джастина – до его отплытия на континент. Хотя она никогда не питала иллюзий насчет его поведения, некоторые из них до сих пор коробили ее.

– Но как вы оказались здесь? – спросил Джастин.

– Со временем письма изменились. – Виктория невидящими глазами смотрела в огонь. – Она заговорила о человеке, который преследовал ее. Пугал… Он повсюду ходил за ней, посылал подарки, слишком дорогие и слишком интимные, чтобы принять их от человека, с которым не состоишь в близких отношениях. И чем дольше она отказывалась от его ухаживаний, тем больше он злился. Она никогда не называла его имени, но его описание взволновало нас обеих. А потом… потом…

У Виктории сел голос. Она не могла произнести этого вслух.

– Хлоя пропала, – закончила за нее Мара бесцветным тоном. – Она писала нам дважды в неделю. А потом прекратила. За несколько недель – ни одного письма. Мы очень испугались и решили ехать в Лондон, чтобы найти ее. Виктория стала Рией, чтобы выяснить, что за человек преследовал ее и имеет ли он какое-то отношение к исчезновению Хлои.

Джастин медленно встал. Неторопливое плавное движение заставило Викторию залюбоваться его сильным, мускулистым телом. Но когда он обернулся к ней, в его глазах не полыхало ни желания, ни гнева.

В них отражался ужас.

– Значит, вы приехали сюда, чтобы разыскать подругу, которая, возможно, стала жертвой какого-то мерзавца, желавшего затащить ее в постель? И ты притворяешься куртизанкой, чтобы выманить его на свет? – спросил он обманчиво тихим голосом.

Виктория кивнула. Их план, облаченный в такие простые, жесткие слова, выглядел на редкость дурацким.

Джастин покачал головой:

– Как ты можешь так собой рисковать?

Виктория отпрянула. Его тон и выражение лица потрясли ее. Казалось, он искренне беспокоится о ее благополучии – а этого она никак не ожидала. Она привыкла считать Джастина абсолютным эгоистом, особенно в тех вопросах, которые как-то касались ее. Теперь же тень страха в его глазах заставила ее усомниться в этом.

– Но у меня не было другого выбора! – Она вскинула руки в немой просьбе о понимании. – Я думаю о тех несчастьях, которые, возможно, постигли Хлою, и не могу притворяться, что ничего не произошло.

– И ты приняла такое решение? – потрясенно спросил он.

– Мне необходимо было проникнуть в те круги, в которых вращалась она. Покровительница Хлои давным-давно покинула Лондон. Так как нам не к кому было обратиться за помощью, мы решили, что маскарад – лучший выход и скорейший путь в тайное общество содержанок и куртизанок.

Он закрыл глаза и грязно выругался. Проклятие слышала только она. Джастин тяжело задышал и впился в нее напряженным взглядом:

– Я запрещаю тебе продолжать это расследование.

Виктория встала.

– Запрещаешь? – переспросила она. – Я твоего позволения не просила и просить не буду. Тебя интересовали мои истинные цели? Теперь ты знаешь их. И я не прекращу поиски Хлои, пока не узнаю, что с ней случилось.

Джастин одним шагом преодолел разделявшее их расстояние.

– Может, ты не понимаешь, чем рискуешь каждый день и каждую ночь? Это слишком большая жертва, даже для лучшей подруги.

– Мы точно знаем, какого рода опасность грозит Виктории, – вмешалась Мара и встала между ними. Пристально посмотрела на Джастина. – А Хлоя, вполне возможно, мертва.

Виктория не сдержала крика боли, сорвавшегося с ее губ. Она отвернулась от Мары и Джастина и подошла к окну, вгляделась в темноту. Они с Марой никогда не говорили вслух об этой возможности, хотя она тяжким грузом висела у нее на душе. Теперь, когда это прозвучало вслух, Виктории показалось, что у нее внутри разверзлась бездна, которая пожирает ее.

– Да, может быть, и так, – подтвердил Джастин, но говорил он мягче, чем раньше. – И если вы не прекратите это сумасбродство, Виктория может стать следующей.

Виктория повернулась к нему, вытирая слезы, которые против воли струились по ее щекам.

– Я не дура, Джастин. Конечно, я об этом думала. Но что мне остается? Бросить ее? Что, если ее не убили, а насильно удерживают где-то? А вдруг ее просто покалечили?

Джастин шумно вздохнул:

– Разве у этой женщины нет семьи, которая продолжила бы расследование? И почему бы тебе не обратиться к властям вместо того, чтобы ставить себя под угрозу?

Виктория шагнула к нему:

– У нее остались только родственники со стороны мужа. Если она исчезнет навсегда, они и глазом не моргнут. А что касается лондонских властей, то что мне им сказать? Что пропала женщина, которая для них немногим лучше, чем уличная девка? Как думаешь, кто примет мое заявление всерьез, Джастин?

Он поджал губы. Виктория видела: он не знает, что возразить.

– Мне не нравится, что ты подвергаешь себя опасности, Виктория, – проскрежетал он сквозь зубы.

Она склонила голову и всмотрелась в его лицо. Весь его облик говорил о беспокойстве и досаде, которые он с трудом сдерживал.

– Ха! – воскликнула Мара. В ее глазах вновь вспыхнуло презрение, которое она всегда питала к Джастину. – И вы думаете, что кто-то вам поверит после всего того, что вы сделали? Виктория могла шататься по самым злачным местам и приводить в ваше родовое гнездо разбойников с большой дороги, лорд Бэйбери. Так что не прикидывайтесь, что вам есть до нее какое-то дело. Вам хочется только, чтобы она уехала и никогда больше не возвращалась в вашу жалкую жизнь.

Джастин обернулся к Маре. В его глазах полыхал огонь такой силы, что Викторию передернуло.

– Вы ничего обо мне не знаете, – сказал он тихо, но твердо. – Ничего не знаете о том, что я чувствую и чего не чувствую к Виктории. А вы, мисс Фарнсуэрт, еще хуже, чем она. Незамужняя женщина, живущая под одной крышей с предполагаемой куртизанкой? Если это откроется, вы погибли.

Мара раздраженно повела плечом:

– Если речь идет о браке вроде того, который вы заключили с Викторией, то я не уверена, что гибель такой уж плохой вариант.

Джастин сжал кулаки, но ничего не ответил на шпильку Мары.

Он обратился к Виктории:

– Ты хоть понимаешь, насколько глуп этот ваш план?

Она скрестила руки на груди.

– Пока ты не вмешался, все шло великолепно.

– Тебе угрожала опасность! Ты это называешь «великолепно»?

Она покачала головой:

– Я получила возможность в открытую поговорить с несколькими мужчинами, с которыми общалась Хлоя. Мне даже удалось ввернуть ее имя в ничего не значащую беседу и проследить за их реакцией.

Он закусил губу.

– Боже милостивый, женщина, я еще раз подчеркиваю, что такое поведение могло навлечь на тебя страшную опасность!

– Приняла во внимание, – холодно ответила Виктория.

Он долго смотрел на нее. Потом тяжело вздохнул:

– Ты твердо намерена наплевать на мои указания и остаться в Лондоне?

Она кивнула:

– Я должна это сделать. И дело не в тебе, Джастин. Дело не во мне. Дело в моей подруге, которой я безмерно дорожу, и в ее благополучии.

Он помедлил, а потом ответил:

– Если это правда, я признаю, что это дело чести.

Она нахмурилась. Если это правда? Какие у него есть причины сомневаться в искренности ее слов? Раньше она, случалось, утаивала правду от Джастина – но по тем вопросам, о которых он не мог знать.

Он закрыл свое красивое лицо рукой и выругался – на этот раз достаточно громко, чтобы Мара покраснела.

– Хорошо, Виктория. Ты победила.

У нее отпала челюсть. Она поверить не могла такому счастью.

– И ты больше не будешь спорить со мной? Оставишь меня в покое и дашь мне закончить начатое?

Джастин покачал головой:

– О нет. Но я помогу тебе разобраться в обстоятельствах исчезновения Хлои. И если это возможно – помогу найти ее.

Виктория заморгала. Поможет ей? Она никогда даже не думала о такой возможности.

Он приблизился к ней:

– Но у меня есть условия.

Виктория заглянула ему в глаза и задрожала. Тот же самый коварный чувственный намек, что и в карете. Если он намерен помогать ей, это значит, что им придется работать бок о бок. Очень близко. И они оба понимали, что это значит. Джастин не дурак. Она может отрицать свою слабость к нему хоть до скончания времен, но он прекрасно ее чувствует. И он при любой возможности воспользуется ее страстью, чтобы контролировать ее.

– У тебя всегда есть условия, – прошептала она.

– Мара, – резко сказал Джастин, даже не глядя на нее, – я бы хотел поговорить с женой наедине. Ты свободна.

Мара задохнулась от возмущения и двинулась к Джастину, уперев руки в бока.

– Да как вы смеете приказывать мне…

Виктория вздохнула и подняла руку, прерывая тираду подруги, посмотрела ей в глаза и прошептала:

– Лорд Бэйбери согласился помочь нам, в то время как он мог существен но усложнить нашу задачу. Так что я не против выслушать его условия. Наедине. Прошу тебя, оставь нас.

Мара открыла и закрыла рот, шумно вздохнула:

– Очень хорошо. Но я уверена, вы оба знаете, что я думаю обо всем этом. Спокойной ночи.

Мара вышла из гостиной и захлопнула за собой дверь. Виктория обернулась к Джастину. Он смотрел на нее с плотоядной улыбкой. И она осознала, что осталась наедине с мужчиной, в некотором отношении гораздо более опасным, чем тот, что увел ее в полутемную галерею.

Дариус Эвенвайс мог причинить ей телесную боль. Но если Джастина подпустить слишком близко, он способен вновь разбить ее сердце.

Глава 10 Урок десятый Любовница – это не жена, и не важно, как сильно ей хочется быть женой

Джастин никогда не встречал женщины, которую не мог бы контролировать. Черт подери, немногие люди могли сопротивляться его обаянию или вовремя отданным распоряжениям. Но Виктория – совсем другое дело. Она поставила его мир с ног на голову. Заставила вращаться в обратном направлении. Она являла собой все, что он о ней думал, – но не делала ничего из того, чего он ожидал. И только в одной области господство принадлежало ему.

Виктория желала его.

Она начинала дрожать от малейшего прикосновения. Во время поцелуя она полностью отдавалась на его милость. И он знал только один способ вернуть себе власть над ситуацией, и пока он игнорировал тот факт, что прикосновение к ней не меньшее испытание для его самообладания, чем для нее, он верил, что все получится.

– И каковы же твои условия, Джастин? – тихо спросила Виктория.

Она сложила руки на груди и смотрела на него упрямо и деловито. Для любой другой женщины это выражение лица превратилось бы в холодную маску – но только не для Виктории. В глубинах ее зеленых глаз Джастин отчетливо видел мерцание страсти. Они оба прекрасно знали, что еще до наступления утра окажутся обнаженными в объятиях друг друга.

Он принялся кружить вокруг нее.

– Сегодня я объявил Рию своей любовницей, – мягко сказал он. Она стояла не шевелясь и упрямо не смотрела на него, пока он с наслаждением оглядывал ее красивое тело. – К следующему собранию, на котором мы появимся, все уже будут в курсе, что ты моя.

Ее плечи напряглись.

– Так скажи им, что я тебе больше не нужна.

Он покачал головой:

– Если я откажусь от тебя, интерес к тебе растает, как мираж в пустыне. И потому я хотел бы, чтобы ты подтвердила мое заявление. – Он остановился в нескольких дюймах за ее спиной и наклонился так близко, что от его дыхания заколыхались тонкие завитки у нее над ухом. – Во всех смыслах.

Едва заметная дрожь пробежала по телу Виктории. От этого легкого движения у Джастина все свело внутри. Черт подери, как же он хотел эту женщину! Более того, он хотел, чтобы она день и ночь изнывала по нему и отдавалась ему. Хотел увериться, что когда она покинет Лондон, воспоминания о нем останутся выжженными в ее памяти на всю жизнь.

Жестокое желание, при том, что он не собирался жить с ней, быть ей мужем не только на бумаге. Это осталось неизменным. Все еще существовали препятствия, которые не позволяли им быть вместе в прошлом. Он больше, чем когда-либо, сомневался в ее мотивах. И все же он хотел, чтобы она уступила ему на всех фронтах.

Он и вправду невыносимый ублюдок.

Виктория медленно повернулась и взглянула на него. Ее нижняя губа дрожала, в глазах стояла поволока.

– Не думала, что ты берешь содержанок, Джастин. Что скажут люди?

Он пожал плечами:

– Что ты самая желанная женщина во всей империи, – вкрадчиво сказал он. – А я беру самое лучшее.

Она отвела взгляд.

– Ты не считаешь, что я самая желанная женщина во всей Британии, – сказала она так тихо, что он едва расслышал ее даже на таком близком расстоянии.

– Да?

Она качнула головой:

– Ты никогда так не думал.

Он удивленно склонил голову и пристально всмотрелся в ее лицо. Она вздернула подбородок, будто говоря: ну же давай, попробуй возразить. Но за бравадой и презрением он почувствовал глубоко спрятанную боль. Он сомневался, что она когда-нибудь признается в ней.

Ему стоило так это и оставить. Пусть она думает, что он никогда не желал ее дольше, чем на несколько мгновений. Но какая-то часть его не могла позволить ей остаться при этом убеждении.

– Ты ошибаешься, – пробормотал он, запуская пальцы ей в волосы и охватывая затылок. Нежным движением он заставил ее взглянуть ему в глаза. – Ты очень-очень сильно ошибаешься.

Он наклонился и поцеловал ее. Он собирался соблазнить, потребовать и взять, но все пошло не так. Вместо этого он понял, что ему хочется быть нежным. Обнадежить ее. Чтобы Виктория знала, как она желанна.

Он обнял ее за талию и привлек к себе. Она трепетала под его губами, и он знал, что завоевал ее тело. По крайней мере, его. О, как же он желал это тело! Он будет обладать ею. Если ему удастся уговорить ее участвовать в новой игре, изображать его любовницу на людях и в спальне, он сможет брать ее так часто, как ему захочется.

Он нежно массировал ей кожу головы. Шпильки посыпались из волос.

– Это позволит обезопасить тебя во время нашего расследования, – вкрадчиво сказан он и наклонился, чтобы осыпать легкими поцелуями ее щеку. – И… разве ты сама не хочешь меня?

Она помедлила, замерев. Его губы прочертили линию от скулы к уху. Он чувствовал, что она борется с собой, с их прошлым. Обречена на поражение. Джастин знал, потому что уже прошел через эту войну.

– Хочу, – призналась она с прерывистым вздохом. – Отрицать это – все равно, что отказываться дышать.

Он не ответил, наслаждаясь ощущением близости ее стройного тела, нежным запахом ванили от ее волос и вкусом ее поцелуя на губах.

– Для меня тоже, Виктория, – прошептал он.

Ее глаза распахнулись. Зелень сгустилась до роскошного изумрудного оттенка. Этот взгляд пронзал его душу насквозь.

– Не надо играть со мной, Джастин.

– Я могу играть с тобой в сотни игр, но только не в эту. – Он отвел со лба упавший на глаза локон. – Страсть к тебе охватила меня, и я не в силах противиться этой волне. Позволь мне утонуть в ней, Виктория. Хотя бы ненадолго. И может быть, когда мы разгадаем тайну пропавшей Хлои, это безумное желание остынет и все вернется на круги своя. Мы будем жить как прежде.

С ее губ сорвался краткий стон. Она попробовала вырваться, но он не дал ей сбежать, отдалиться.

– Стань моей любовницей, – мягко попросил он. – На время.

Она взглянула на него. Их лица разделяло не больше нескольких дюймов. Но по ее непроницаемой маске он ничего не смог прочесть.

– А если я скажу «да», ты поможешь мне найти Хлою?

Джастин нахмурился. Неужели она просто предлагает ему свое тело в обмен на желаемое? Нет. Она искренне говорила, что хочет его. Просто она достаточно умна, чтобы вести переговоры, несмотря на потребности своего тела.

Он уважал ее за это.

– Да, – пробормотал Джастин.

– Но я буду тебе любовницей, а не женой, – подчеркнула она.

Он приподнял брови.

– Никто не знает, что ты моя жена, если ты об этом.

Она покачала головой:

– Я имею в виду, что ты будешь обращаться со мной как с любовницей, а не с женой. Только страсть. Ты не станешь ждать от меня каких-то чувств.

Он отступил. Ее слова потрясли его. И он не мог понять, для чего она это говорит.

– А ты хочешь чувств?

Виктория едва заметно вздрогнула.

– Нет. Больше не хочу.

Он нахмурил брови. Значит, некогда хотела. Ему стоит радоваться, что ее предпочтения изменились. Разве нет?

– Тогда между нами будет только страсть – и никаких чувств, – пообещал он.

Она поставила ему совсем простое условие. Выполнить его будет легко. Отчего же тогда эти слова застревали в горле? Разве это не он должен сохранять между ними дистанцию и говорить ей, что ему не нужно ничего, кроме ее тела?

– Тогда я буду твоей любовницей, – прошептала она.

И неуверенно приблизилась к нему и обвила его шею руками. Она привстала на цыпочки, чтобы прижаться ртом к его губам.

Она никогда прежде не целовала его сама. Нежное, почти невинное прикосновение ее мягких губ потрясло самые глубины его существа. Он ответил на ее поцелуй, и она продолжила с еще большим энтузиазмом.

Джастин обнял ее крепче, растворился в объятиях со всей страстью, что сжигала его изнутри с тех пор, как они в последний раз занимались любовью. Возможно, она дремала в нем еще дольше… с первой брачной ночи, когда ее невинность потрясла его и даровала ему такое глубокое удовлетворение, о каком он прежде и помыслить не мог.

Но это не важно. Он получил свободу в своих желаниях. И он намеревался им отдаться. Овладевать Викторией всеми возможными способами. Любой ценой утолить жажду ее тела. Ее руки скользнули вниз, к его груди. Она сорвала его сюртук. Джастин улыбнулся, не прерывая поцелуя: хорошо, что она хочет быть с ним так же сильно, как и он сам. По крайней мере, они равны в этом безумии. Он подталкивал ее к кушетке, пока она сражалась с его жилетом. Ногти царапнули живот. Джастин со свистом втянул воздух. Если он не будет осторожнее, она, чего доброго, повредит ему что-нибудь важное.

Чтобы вернуть себе хотя бы видимость контроля над ситуацией, Джастин взялся за ее платье и единым движением расстегнул все пуговицы. Соблазнительная гладкая ткань обнажила шелковистую кожу. Джастин потянул вниз ее нижнюю рубашку, и платье вместе с бельем скользнуло к ее ногам. Виктория предстала перед ним лишь в туфлях и чулках.

Он пожирал ее взглядом, даже не скрывая похоти, лениво осматривал с ног до головы. Некогда Виктория под этим взглядом краснела и пыталась прикрыть свою наготу… теперь она с гордостью демонстрировала ему роскошную грудь и покачивала бедрами в немом приглашении, которому он не смел противиться.

Она уже осознала свою чувственность и власть, которую она дает над мужчинами.

И это не он помог ей прийти к такому открытию. Джастин удивился, поймав себя на том, что расстроился из-за этого. И дело не только в чувстве собственности и ревности к тому, что за годы их разлуки в ее постели оказался какой-то другой мужчина.

Нет. Но сам он хотел быть на месте того человека, который помог ей осмелеть, познать, как легко управлять мужчинами с помощью легкого покачивания бедрами и жаркого прикосновения.

Но это не его заслуга. Ему только предстоит пожинать плоды. И когда она потянулась к нему и начала расстегивать на нем рубашку, не сводя с него глаз, он готов был пасть на колени и поклоняться ей, как божеству у алтаря.

Ее рука скользнула под рубашку и легла напротив сердца. Джастин не сомневался, что она чувствует биение его сердца, которое бешено колотится в клетке из ребер, потому что его захлестывает страсть к ней.

– Чувствуешь? – прошептал он, обнимая ее и осторожно опуская на диван.

– Твое сердце? – Она вгляделась в его лицо, которое теперь было так близко.

Он кивнул:

– Со мной это делаешь ты, Виктория.

Она улыбнулась и приникла поцелуем к его шее.

Она застонала, ощутив вкус его кожи. Она хотела выжечь в памяти каждый миг их сладостной схватки, чтобы потом можно было вспомнить ее во всех подробностях. Но секунды пролетали так быстро… Джастин уже сорвал с себя рубашку и швырнул ее на пол, а потом взял лицо Виктории в ладони и впился в губы жарким поцелуем.

Мир закружился у нее перед глазами, когда он всем телом вдавил ее в диванные подушки и опалил таким жаром, будто его кожа пылала огнем. Виктория вцепилась ему в спину, когда его рот коснулся ее шеи, а потом приник к груди, и голова ее беспомощно откинулась назад, на подушки. Сильнейшее течение уносило ее все дальше и дальше в море желания.

Она попыталась сопротивляться – запустила пальцы в волосы Джастина и простонала:

– Нет, нет, подожди!

В его темных глазах отразились удивление и вопрос.

– Только не говори, что собираешься оттолкнуть меня сейчас, когда я уже на краю, – прошептал он, взял ее ладонь в свою и прижал к тому месту на брюках, где явственно обозначилось его возбуждение.

Она погладила его со стоном, который он повторил, как эхо.

– Я тоже этого хочу, Джастин. Но меня всегда сметает этим ураганом, поглощает полностью. А сегодня я хочу прочувствовать все. Пожалуйста, я хочу…

Он пристально вгляделся в ее лицо. Это напряженное внимание она видела в его взгляде так редко – но каждый раз ее пробирала дрожь. Да, Джастин оправдывал свою репутацию повесы и дебошира, но чем больше времени она проводила с ним, тем отчетливее понимала, что за этим скрывается что-то еще. Более глубокое.

– Полное поглощение – часть всего этого, – мягко сказал он, поглаживая кончиком указательного пальца ее губы. – Но я, кажется, понимаю, о чем ты.

Он встал, оставив ее распростертой на диване, и медленно снял брюки. Виктория жадным взглядом впивала его наготу.

– Ты хочешь, чтобы я дал тебе столько времени, сколько нужно, чтобы полностью распробовать все.

Она не могла отвести взгляда от его напряженного достоинства. Так невыносимо хотелось коснуться его…

– Д-да…

– Тогда сделай это, – хриплым голосом предложил он.

Она села и потянулась в нему рукой, взяла в ладонь, одним нежным движением провела от основания до головки. Джастин сжал ноги и еле слышно выругался.

– Да… – стонал он. – Вот так. А теперь медленнее, чуть-чуть медленнее…

Следуя его указаниям, она вглядывалась в его напряженное лицо. Под ее ладонью его мужское естество становилось все тверже и тверже, и вот на кончике выступила капелька прозрачной жидкости. Виктория вспомнила, как восхитительно чувствовать его извержение внутри себя…

– Должен признать, ты чертовски быстро учишься, моя дорогая… – простонал Джастин.

Как чудесно знать, что она дарит ему такое же острое наслаждение, как и он ей! Держать в руках ключ от его блаженства…

Он сам дал ей его – как дар, и она приняла его осторожно, но жадно.

– Я хочу подарить тебе наслаждение, – тихо призналась она.

Может быть, позже она пожалеет об этой минутной искренности, но сейчас она казалась ей справедливой платой за власть, которую он дал ей.

Он застыл со странным и абсолютно непроницаемым выражением лица, опустился на колени перед ней и взял ее лицо в ладони, чтобы поцеловать. Этот жест так удивил Викторию, что ей и в голову не пришло воспротивиться ему. Она просто обвила его руками и отдалась на волю шторма страсти.

Он прижал ее к себе. Она обвила его талию ногами. Ей хотелось большего. Еще большего. Всего.

И тут в мгновение ока Джастин поднял ее и перевернул, так что теперь он оказался сидящим на диване, а она – верхом на нем.

Она отклонилась назад и заглянула ему в глаза – такие голодные, такие темные, что в них можно было утонуть. Его руки ласкали ей плечи, бока – и наконец замерли на бедрах. Он надавил – и она, повинуясь его невысказанному приказу, начала опускаться вниз. Он входил в нее дюйм за дюймом, так медленно, как хотелось ей самой.

Виктория ощутила ни с чем несравнимое блаженство. Единственная близость с Джастином, в которую она сколько-нибудь верила…

Ее плоть трепетала, охватывая его. Ей казалось странным, что она сверху, но это не доставляло ей никакого неудобства, напротив, ощущение было сильным и приятным.

– Двигай бедрами, – тихо проговорил Джастин, взял в руку одну ее грудь и лениво прошелся языком по соску. – Покатайся на мне.

В каждой черточке его лица она читала напряжение. Ему стоило большого труда сдерживаться, чтобы попросту не овладеть ею, как обычно. Он полностью предоставил ей контроль над ситуацией. Даже, несмотря на то, что желал гораздо больше, чем она давала.

Она с удивлением смотрела на него. Внутри ее что-то шевельнулось. Волна страсти накрыла ее с головой. Никогда прежде она не желала его сильнее. С прерывистым вздохом она обхватила его за плечи и подалась вперед. Когда последний дюйм был пройден, они застонали в унисон.

Повинуясь его указаниям, она двигала бедрами вперед-назад. Очень скоро она поймана ритм, который мчал ее навстречу безумию – все ближе и ближе с каждым движением, с каждым мгновением.

Джастин покрывал поцелуями ее грудь, его руки обхватили ее бедра, помогая ей двигаться и принимать его в себя до конца.

Она почувствовала, что конец близок. Внизу живота неуклонно нарастало ощущение блаженства. Она хотела замереть и выгнуться, но он не позволил – надавливая и надавливая ей на бедра сильными руками, Джастин поддерживал ее движения в одном ритме.

– Давай же, ангел мой, – простонал он. – Я вижу это в твоих глазах. Возьми его. Пусть оно придет.

– Джастин! – выкрикнула она, когда в теле зародились первые толчки наслаждения.

– Давай, Виктория, – задохнулся он, впиваясь пальцами еще сильнее. – Боже, я хочу…

– Сделай же это! – закричала она, запрокидывая голову и содрогаясь в сладостных конвульсиях.

– Виктория… – прорычал он и изогнулся дугой.

Он ударял в нее снизу, отчего ее и без того дикий оргазм превратился в новое, прежде не испытанное, величайшее наслаждение. А потом он замер под ней и с прерывистым криком излился в нее последним движением.

Содрогнувшись, Виктория упала ему на грудь, зарылась лицом в мускусно-теплую шею и замерла, хрипло дыша. После недолгих колебаний он заключил ее в нежные объятия.

Она открыла глаза. Взгляд устремился в пустоту. Она прислушивалась к чувствам, затопившим ее. Тепло. Удовлетворение. И что-то еще. Джастин уступил ей, и их связали новые узы – да, очень непрочные. Но Виктория впервые не опасалась того, что он с легкостью переступит через нее, чтобы добиться желаемого.

Что это – правда или простая манипуляция? В последний раз он с гордостью признал, что использовал интимную близость как оружие. Только время покажет, повторится ли это снова.

Она отстранилась, чтобы посмотреть на него. Голова откинута на подушки, глаза прикрыты, дыхание постепенно возвращается к обычному ритму. Он не выглядел как человек, который намерен отдавать ей какие-то приказы, – наоборот, он казался против обыкновения спокойным и удовлетворенным.

– Собираешься писать мой портрет, Виктория? – поинтересовался он, не открывая глаз.

Она рассмеялась – слишком нервно, резко:

– Что?

– Ты на меня смотришь, – усмехнулся он и открыл один глаз.

Она не смогла сдержать улыбку.

– Ты даже не знаешь, рисую ли я.

Его веселость поблекла.

– Да, и, правда, не знаю. Но скоро я это выясню, не так ли? Теперь, когда все считают, что ты моя любовница, мы будем проводить чертовски много времени вместе. Нам нужно серьезно подготовиться.

Эти слова напомнили ей об истинных причинах того, почему она здесь. И для чего они занимались любовью. Их новая сделка… Она могла с ней жить. И даже больше чем просто жить. Но она никогда не забудет, что помощь Джастина, его подарки имеют свою цену. И даже если она рада заплатить ее, это все равно не искренняя щедрость.

Со вздохом Виктория разъединила их тела и встала, чтобы найти платье.

– Подготовиться? – переспросила она, надеясь, что голос ее звучит равнодушно и прохладно.

– Во-первых, тебе нужно будет переехать в один из моих домов в центре города, – ответил Джастин с едва слышным вздохом. Он вскочил на ноги и сгреб одной рукой смятые брюки.

Пока он пытался расправить их, Виктория украдкой бросила на него взгляд. Длинные, мускулистые руки и ноги, стройное тело, кривая усмешка. Какой же он… красивый.

Ее предательское тело тут же намекнуло ей, что оно не прочь опять с ним слиться. Оставалось только надеяться, что новая сделка поможет утолить эту бесконечную жажду. Когда-нибудь они должны устать друг от друга.

– Завтра я помогу тебе перебраться в более подходящее место, – продолжил он.

Его слова пробились сквозь туман вожделения, затмивший ее сознание. Виктория отпрянула.

– Перебраться? Зачем?

Он поднял бровь и принялся надевать брюки.

– Потому что, моя дорогая, моя любовница не стала бы жить в Сохо, и это жилище подходит ей не больше, чем мне.

Виктория улыбнулась.

– Я бы поселил ее в лучших апартаментах и хвастался бы ею перед всеми друзьями и знакомыми, чтобы они восхищались ею и завидовали мне.

Виктория не могла придумать аргумента против. Он прав. Когда она действовала в одиночку, этот тихий, уютный дом в непритязательном районе помогал ей хоть как-то обезопасить себя. Но теперь они вместе ведут совсем другую игру. И ее сопровождают новые опасности.

– Очень хорошо. Я велю слугам готовиться к отъезду.

Она подавила вздох – Джастин застегнул последние пуговицы на рубашке и надел жилет. Если не считать помятой одежды, их соитие не оставило на нем следов. В отличие от нее самой. Виктория окинула себя взглядом; полуодетая, в тоненькой сорочке, с разметавшимися по плечам волосами, она чувствовала себя нагой во всех смыслах этого слова.

– Кроме того, я должен удостовериться, что ты и твоя вредная подружка Мара находитесь под надежной охраной, – задумчиво добавил он, обращаясь больше к себе, нежели к ней.

Виктория задрожала. Слово «охрана» вызвало в воображении множество неприятных картин. Она не желала попасть в темницу.

– Думаешь, это так необходимо?

Он кивнул:

– Если с Хлоей случилось что-то плохое, твое расследование могло привлечь внимание очень опасных людей. Я бы предпочел перестраховаться, чем увидеть тебя…

Он умолк, не закончив фразы, и некоторое время они просто молча смотрели друг на друга. Он подошел, взял ее за подбородок и рассеянно погладил пальцами по щеке.

– Сейчас мне нужно идти, чтобы начать приготовления, но я оставлю указания твоему дворецкому. Даю слово, сегодня тебе ничего не грозит.

Он нахмурился, как будто решал какую-то сложнейшую задачу, а потом наклонился и поцеловал ее в губы.

Этот поцелуй нес в себе страсть, как и всегда. Но чем сильнее он надавливал губами на ее губы, тем отчетливее она чувствовала нечто большее, чем просто физическое желание. Нечто теплое и важное.

И когда он отпустил ее и с поклоном удалился из комнаты, Виктория подумала, что, возможно, заключила очень-очень невыгодную сделку.

Глава 11 Урок одиннадцатый Каждая женщина должна в совершенстве владеть искусством остроумной беседы

– Этот саквояж – в хозяйскую спальню, – велела Виктория одному из лакеев, который вносил ее вещи в один из лондонских домов Джастина.

Парень кивнул и направился вверх по лестнице к спальням. Виктория вздохнула и огляделась. После скромного домика в Сохо этот особняк поражал своим чувственным великолепием. Каждый дюйм отделки говорил о том, что именно здесь богатый мужчина будет держать любовницу.

Виктория прибыла около часа назад. Беглый осмотр показал, что кресла и стулья обиты мягким бархатом, многие напоминали маленькие диванчики – на двоих и более. Виктория подозревала, что это для удобства поспешного соития в любой из комнат.

Еще больше впечатлила ее хозяйская спальня. Постель укрывал драгоценный черный шелк. На ощупь он был как сам грех. Интересно, ощущался бы он так же в любом другом месте? А каково будет лежать на нем в объятиях Джастина?

Мимо нее протопал лакей, Виктория вспыхнула румянцем и отогнала крамольные мысли.

– Виктория, ты и вправду должна меня выслушать. – Из гостиной вышла хмурая Мара.

Виктория набрала в грудь побольше воздуха и обернулась к подруге с натянутой улыбкой. Сегодня утром, накануне отъезда, они получила от Джастина записку, в которой он велел Маре притвориться служанкой Викторин, так как нанятые им слуги ничего не знают об их обмане. Пока Маре это давалось очень и очень нелегко.

– Мара, я уже выслушала тебя, – вздохнула Виктория. – Ты не дала мне другого шанса. Всю ночь и все утро ты только и делала, что критиковала каждый мой шаг с момента воссоединения с Джастином.

У Мары от этих слов перекосилось лицо.

– Ты думаешь, что это оно? – Она бросила взгляд на нескольких слуг, которые суетились с вещами. Она нахмурилась, схватила Викторию под руку, втащила в ближайший кабинет и захлопнула дверь. – Ты называешь это воссоединением с мужем?

Виктория покачала головой в ответ на испуганный взгляд подруги.

– Ты прекрасно понимаешь, что я хочу сказать. Мы снова встретились, вот что я подразумеваю под воссоединением.

Разумеется, она не настолько глупа, чтобы надеяться на какое-то будущее с Джастином. По какой-то необъяснимой причине он желает ее, и она пылает к нему ответной страстью… по крайней мере, сейчас. Если эта страсть позволит ей продолжить поиски Хлои, она воспользуется этим преимуществом.

Но они уже решили, что, когда все это закончится, они вернутся к своей нормальной жизни. Это значит, что жить они будут порознь.

Так будет лучше.

– Нет, дело гораздо серьезнее. – Мара, раздраженная, отошла от нее. – Ты снова делишь с ним постель, и, судя по счастливому румянцу, который играл на твоих щеках после его ухода вчера вечером, и смятой одежде, ты весьма рада этому обстоятельству.

Горячая кровь бросилась Виктории в лицо, но она поборола смущение.

– Мара, нравится тебе это или нет, но мы с Джастином женаты. И то, что мы делим ложе, правильно. – Она пожала плечами. – А тем более если это делает его более сговорчивым и он согласен помочь нам в поисках Хлои, то почему нет?

Мара грубовато, неженственно, фыркнула:

– Хочешь сказать, что занимаешься с ним сексом только для того, чтобы заручиться его поддержкой в деле Хлои?

Виктория помедлила. Мара – одна из ее лучших подруг. Лгать ей совершенно бесполезно.

– Ты не понимаешь. Ты никогда не испытывала блаженства, которое может подарить прикосновение мужчины.

Мара хмыкнула и скрестила руки на груди.

– Я прочла достаточно книг, Виктория.

Та не смогла сдержать улыбки.

– Боюсь, читать книги и заниматься любовью – не одно и то же. Что бы ни случилось, когда мы с Джастином оказываемся в одной комнате, между нами пробегает искра. Я не могу обуздать этот порыв.

Мара шагнула к Виктории и схватила ее за руки:

– Но то, что он с тобой сделал… Разве ты можешь все это забыть из-за одной искры?

Виктория отдернула руки:

– Конечно же, я ничего не забыла! Меня насильно выдали замуж. А потом муж бросил меня в чужом доме, где я никого не знала, и мне пришлось учиться управлять всем этим хозяйством и землями!

Мара кивнула:

– И не забывай, что он даже не подумал о том, что ты могла быть…

– Мара! – Виктория бросила опасливый взгляд на дверь комнаты. Острая боль пронзила все ее существо. – Не говори здесь об этом.

Мара покраснела и опустила голову.

– Прости. Я знаю, для тебя это тяжело. Я просто хочу напомнить тебе, что Джастин, немало не заботясь о тебе, менял в Лондоне любовницу за любовницей. А когда ты приехала сюда, он воспользовался твоей страстью, чтобы выудить из тебя сведения, которыми ты не хотела делиться.

– Я знаю. – Виктория пересекла комнату. – Не думай обо мне так плохо. Мара. То, что я хочу этого мужчину, еще не значит, что я простила ему прошлое.

– А как насчет доверия? Можем ли мы верить ему?

– Что ты имеешь в виду?

Мара пожала плечами:

– Ну, насчет того, что он поможет нам в поисках Хлои. Он ведь мог пообещать тебе помощь только для того, чтобы поместить тебя в место, где тебя легко будет контролировать, и занять тебя плотскими удовольствиями – он знает твою слабость.

Виктория поджала губы.

– Эта мысль уже приходила мне в голову. Но мы с Джастином вчера пришли к своего рода взаимопониманию. Сейчас я хочу верить его слову.

Мара с сомнением хмыкнула. Виктория поспешила добавить:

– Но только в этом вопросе. И внимательно слежу за всем, что может выдать его неискренность.

Мара вздохнула, подошла к Виктории и обняла ее за талию.

– Ты очень добрая. И ты, может быть, этого не видишь, но иногда я начинаю подозревать, что в глубине души ты хочешь верить в то, что Джастин тоже хороший.

– Не говори чепухи, – ответила Виктория, но почему-то в голосе ее недоставало уверенности. Мара в некотором роде права. Когда-то ей страстно хотелось, чтобы Джастин доказал свое благородство. Вернулся. Стал ей хорошим мужем.

Те дни давно миновали. Сейчас она ощущает только отзвук тех чувств, воспоминание о чувствах.

– Рада, что ты намерена быть осторожной, пока он не докажет, что ему можно доверять, – продолжила Мара. – Меньше всего я хочу, чтобы он причинил тебе такую же боль, как прежде.

Виктория запротестовала, качая головой:

– Прежде я пострадала оттого, что по глупости открыла сердце мужчине. Я желала больше, чем он мог дать. На этот раз я не повторю подобной ошибки. Единственное, что я доверю Джастину, – это мое тело.

Мара посмотрела на нее скептически, в коридоре послышались голоса, перекрывавшие шум, производимый слугами.

– А где Рия? – вопросил один.

Виктория вздрогнула: Джастин. И, несмотря на все ее отпирательства перед Марой, сердце забилось вдвое быстрее от одной только мысли о том, что он рядом.

Дверь распахнулась, и в комнату вошел Джастин в сопровождении двоих мужчин, с которыми Виктория видела его уже несколько раз. Теперь, вблизи, она узнала его младшего брата, Калеба Толбота, по портретам из фамильной галереи, висевшим у нее дома. Другого она узнать не смогла.

– Вот ты где, Рия! – Джастин широко улыбался. Его улыбка несколько поблекла, когда он перевел взгляд на Мару. – И мисс Фарнсуэрт. Добро пожаловать в мой дом. Надеюсь, вы находите его комфортабельным.

– О да, – ответила Мара. Ее голос источал сарказм. – Ваше гостеприимство прямо не знает границ. О нем можно слагать легенды.

Брат Джастина хихикнул над этим дерзким ответом, а другой его спутник просто уставился на Мару. Джастин проигнорировал ее грубую колкость и захлопнул за собой дверь.

– Осторожнее, мисс, – приглушенно сказал он, приближаясь. – Вы играете роль служанки Рии, ничего больше. Так что вам не подобает разговаривать с ее покровителем в таком тоне.

Мара с презрительной усмешкой отступила.

– А как еще мне с вами разговаривать? Вы будите во мне самые дурные чувства.

Джастин закатил глаза, но ничего ей не ответил.

– Виктория, разреши представить тебе моего брата, Калеба Толбота, и моего лучшего друга Рассела Шоу.

Она шагнула к нему и положила руку на рукав Джастина.

– Ты назвал меня Викторией, – прошипела она едва слышно.

Он кивнул ей:

– Да. Калеб и Шоу в курсе нашей ситуации.

Виктория ахнула и отпрянула от него:

– Ты… ты рассказал им правду?

Он наморщил лоб.

– Ну конечно.

– А я думала, что главное в твоем плане – это держать мое имя в секрете, – сказала она и бросила быстрый взгляд на Калеба и Шоу. Только что она тут доказывала Маре, что Джастину можно доверять, и на тебе – он выболтал ее секрет незнакомым людям. – А как же Хлоя и ее безопасность?

Джастин посмотрел на нее долгим взглядом, потом обернулся к спутникам:

– Калеб, Шоу, возможно, вы проводите мисс Фарнсуэрт в столовую, чтобы подготовиться к ленчу? Я бы хотел побыть наедине с женой.

Мара открыла рот, чтобы возразить, но Калеб подступил к ней прежде, чем она успела сказать хоть слово, и поймал ее занесенную руку, поднес ее к губам и подмигнул:

– Пойдемте, дорогая. Вы сможете вести перепалку с моим братом и за столом, если вам это доставляет удовольствие. Я даже предоставлю вам оружие для ведения боя.

Мара заморгала, сбитая с толку. К удивлению Виктории, она без возражений проследовала за Калебом из комнаты. Шоу обменялся с Джастином выразительными взглядами, вышел и прикрыл за собой дверь.

– Для Мары совершенно непозволительно оставаться наедине с двумя мужчинами! – вспыхнула Виктория и двинулась следом за ними. – Она не замужем.

Джастин перехватил ее за плечо и не позволил уйти.

– Тебе не стоит читать нотации о приличиях в том, что касается Мары. Все, что вы делали до сего момента, поставило под угрозу ее репутацию и, может быть, всю жизнь. – Его резкий тон смягчился, и он подмигнул ей: – Клянусь, мой братец и Шоу не надругаются над ней посреди холла.

Он улыбнулся, но Виктория не ответила на его улыбку.

– Твои обещания так мало значат, Джастин…

Он отпустил ее руку, отступил и недоуменно уставился на нее, как если бы ее слова ранили его.

– С чего такие нападки? Мне казалось, вчера нам удалось достигнуть взаимопонимания.

Она сжала кулаки. Разве может она чувствовать себя виноватой? Джастин – человек, который постоянно лжет.

– Это случилось до того, как ты разболтал мою историю людям, которых я раньше ив глаза не видела. – Она отвернулась и невидящим взглядом уставилась на красивый сад, разбитый за домом. – Ты обещал защищать меня, и не прошло и двенадцати часов, как ты нарушил эту клятву.

Он молчал так долго, что она не удержалась и оглянулась на него через плечо. Он не двинулся с места. Напряжение читалось в его лице и позе.

– В этом ты права, – тихо сказал он, в конце концов. – И я понимаю, почему тебе сложно довериться мне. Я не всегда был добр к тебе.

Она инстинктивно сделала шаг к нему. Они впервые заговорили о прошлом, без обиняков и косвенных намеков – копнули глубже.

– Ты не был добр и не был жесток… Тебя просто не было.

– Да, возможно, мне стоило проявить к тебе больше участия. В конце концов, ты же не виновата в том, что…

Он умолк и побледнел. Виктория сделала еще шаг к нему.

– В чем я не виновата?

Он покачал головой:

– Теперь это уже не имеет значения.

Но это все же значило очень много. Виктория не осталась безучастной к эмоциям, которые плотной завесой повисли в воздухе между ними. Это не похоть, нет. Что-то произошло, что-то, о чем Джастин не желал рассказывать ей, несмотря на то, что она открыла ему один из самых больших своих секретов.

Она снова получила жесткое напоминание о том, что ему больше ничего нельзя доверить, потому что в ответ он ничего не даст ей и только использует то, что узнает, против нее.

– Понимаю, – тихо сказала она.

– Самое лучшее, что я могу сейчас сделать, – это доказать, что мое слово имеет силу, – сказал Джастин. – Я говорил тебе, что помогу найти твою подругу. И я намерен это сделать.

Он повернулся и взял со стола конверт. Виктория моргнула. Она была так занята им самим, когда он вошел, что не заметила даже, принес он что-нибудь или нет.

– Я понимаю, что ты сердишься из-за того, что я втянул в это дело Шоу и Калеба, но у них обоих есть… – он помедлил, подыскивая подходящее слово, – связи, которых нет у меня. Я рассказал им правду, чтобы упростить некоторые детали.

Он вытащил из конверта лист плотной, дорогой бумаги и протянул ей:

– С их помощью мне удалось составить список тех, с кем общалась Хлоя, пока весьма неполный. К завтрашнему дню недостающие имена будут вписаны сюда.

Губы Виктории разжались от удивления. Дрожащими руками она потянулась к листку.

– Вы с Марой пересмотрите его для меня? – спросил Джастин. – Мне нужно знать, какие имена особо значимы, а каких Хлоя никогда не упоминала. Я могу достать описания, на случай если она упоминала своих кавалеров под вымышленными именами.

Виктория рассматривала длинный список имен. И это еще не полный перечень?

– Как тебе это удалось?

– Как я уже сказал, полезно иметь друзей в некоторых местах. – Он склонил голову набок и пристально посмотрел на нее. – А почему ты хмуришься? Я думал, ты будешь довольна.

– Я… я очень довольна, – ответила она с вымученной улыбкой. В душе она страшно мучилась. – Но скорость, с которой тебе удалось раздобыть этот список, показывает, насколько неправильное расследование вела я сама. Как глупо было думать, что я и вправду помогаю Хлое.

Он шагнул к ней и протянул руку, будто собирался коснуться ее, погладить, – но не стал. Рука замерла вблизи от нее всего на мгновение, после чего он отдернул ее.

– Ты сделала большое дело, Виктория. Только вы с Марой можете вычеркнуть из списка каких-то людей, а других, наоборот, выделить как наиболее подозрительных. Кроме того, ты нужна мне кое-что для чего, что сам я сделать не в состоянии. Это может оказаться ключевым этапом в расследовании.

– И что же это? – спросила она, отгоняя странное разочарование: ну почему он не утешил ее?

Так намного лучше. Каждый раз, когда он прикасается к ней, разговор перерастает в пылкую любовную схватку. Сейчас ей это не нужно, слова и действия Джастина и так смущают ее безмерно.

– Не важно, насколько мне это неприятно, но ты правильно сделала, войдя в те круги, в которых вращалась Хлоя, – мрачно признал он. – Но я думаю, что ты искала сближения не с теми людьми.

Она вздернула подбородок.

– Что ты имеешь в виду?

– Нужно поговорить с женщинами: содержанками, куртизанками, актрисами. Зачастую мужчины видят в таких, как Хлоя, только похоть, грех и запретные удовольствия. Но женщины смотрят гораздо глубже.

Виктория кивнула. Она едва могла поверить в происходящее. Она всегда считала, что Джастина заботят только собственные удовольствия. Но он уже сделал для нее очень много, и его разумные слова невероятно успокаивали ее. Впервые за долгое время она ощутила, что не одна противостоит своим бедам, что у нее есть поддержка. Да, она в любой момент могла обратиться за помощью к подругам, но это совсем другое.

К счастью, он не мог прочесть ее мысли и продолжил:

– Завтра вечером мы едем на собрание. В числе приглашенных Алисса. Я бы предложил тебе в первую очередь поговорить с ней, потому что она в курсе всех событий Лондона. Из этого и будем исходить.

Виктория кивнула:

– Да, я так и сделаю.

Он улыбнулся:

– Хорошо, тогда перейдем к более важным проблемам. Тебе нравится дом?

Несмотря на завладевшее ею смятение, Виктория едва сдержала смех. Вот тот самый тщеславный, самодовольный человек, каким она считала Джастина. И больше всего его интересует, какое впечатление произвел на нее его дом.

– Да, он очень мил.

– Мил? – уточнил Джастин.

Она поежилась. Неужели он так легко читает по ее лицу? Она настолько плохо скрывает свои чувства? Или же он узнает ее все лучше и лучше? Она не знала, какой из вариантов хуже.

– Я… просто мне кажется, что это идеальный дом для содержанки. Он очень… чувственный. – Она отвернулась. – Полагаю, им часто пользуются. Надеюсь, тебе не пришлось выселить отсюда другую леди, чтобы предоставить дом мне?

Джастин подошел к ней, положил теплые ладони ей на плечи и медленно заставил ее взглянуть ему в глаза.

– Виктория, ты слышала обо мне много сплетен, – тихо сказал он. – После нашей свадьбы я не заводил любовниц.

Виктория затаила дыхание. Да, она слышала это из нескольких источников. Джастин спал с женщинами, но каждый раз это были случайные, непродолжительные связи, самое большее – на несколько ночей.

Ее всегда интересовало, почему так, но она не решалась спросить его. Боялась, что ответ ей не понравится. Кроме того, это слишком личное. Они уже договорились держать дистанцию, и ей хватит ума не копать слишком глубоко, чтобы и он не лез ей в душу.

– А что до того, почему этот дом выглядит как обитель греха, так это потому, что мой брат раньше держал здесь женщин. – Джастин покачал головой. – Сам я – никогда.

Викторию захлестнуло волной неожиданного облегчения. Хотя она никогда не призналась бы в этом даже под страхом смертной казни, она чертовски не хотела спать в постели, где Джастин развлекался с другой женщиной. Всему есть предел, даже ее терпению и выдержке.

Он наклонился ближе.

– Я не такая скотина, как ты обо мне думаешь. Я не настолько жесток.

Она кивнула:

– Иногда я тоже так считаю.

К своему удивлению, Виктория заметила вспышку веселья в глазах Джастина. Уголок его рта пополз вверх.

– Иногда, говоришь? Что ж, время от времени каждый мужчина ведет себя как скотина, так что я приму это. – Он взмахнул рукой. – Мой дом стоит неподалеку отсюда. Соседний дом занимает мой брат, через дорогу лежит парк. Поэтому мне легко организовать охрану этого дома. С этого момента ты не одна. Где бы ты ни была, за тобой всегда будут наблюдать Шоу, мой брат… или я.

Виктория кивнула. Ее не особенно грела мысль о том, что каждую минуту ее жизни за ней будет наблюдать Джастин.

– И, разумеется, почти каждую ночь я буду проводить здесь, чтобы поддерживать иллюзию, что ты моя любовница, – добавил он с хитрой улыбкой.

Она покачала головой, улыбаясь ему в ответ. Она не знала, что делать с этим внезапным поворотом серьезного разговора. Возможно, это ловушка – но она ей нравится. Неожиданная игривость мужа вызвала у нее симпатию.

– Ну конечно. Ждать ли тебя сегодня?

В мгновение ока его взгляд сделался серьезным и голодным, и легкость, которая так ей понравилась, тут же улетучилась – на смену ей пришла страсть.

– Несомненно. Я уже считаю часы до того момента, когда мы останемся одни.

Она вспыхнула и хотела отвернуться, но он поймал ее за руку и повернул к себе. Его взгляд перестал быть и игривым, и чувственным. В нем было что-то другое. Искренность.

– Ты можешь положиться на меня, Виктория, ~ прошептал он.

Она медленно качнула головой:

– Нет, не могу.

– В этом – можешь, – не отступал он, нежно сжимая ее руку. – В это, клянусь тебе, ты можешь верить.

Они долго стояли молча, глядя друг другу в глаза. Его теплые пальцы согревали ей кожу. Потом он отпустил ее и указал на дверь:

– Присоединимся к остальным?

Виктория раскрыла рот, но никакие слова не шли на ум, по крайней мере, такие, которые не выдавали бы слишком многого. В конце концов, она кивнула и вышла из комнаты.

Глава 12 Урок двенадцатый Леди должна красиво одеваться – как на балу, так и в спальне

Джастин откинулся на спинку стула. С глубочайшим удивлением он наблюдал за тем, как его жена, склонив голову набок, смеется над какой-то шуткой Рассела Шоу. Кажется, он никогда прежде не слышал ее смеха – хрипловатого, чувственного, чарующего.

Шоу наверняка, тоже не остался к нему равнодушен, потому как на губах его играла довольная улыбка, а грудь выпячивалась, как у петуха.

Джастин нахмурился. Ну почему не он, а кто-то другой первым заставил ее смеяться?

Тряхнув головой, он обернулся, чтобы поговорить с братом, но обнаружил, что Калеб вплотную придвинулся к Маре Фарнсуэрт и мурлычет ей на ухо что-то такое, от чего она отчаянно краснеет. Джастин поджал губы. Кажется, трудности в общении с этими женщинами испытывает он один.

Досадно, весьма досадно.

Так как беседа с Марой завладела вниманием Калеба без остатка, Джастину пришлось обратиться к Шоу и Виктории. Шоу наклонился к ней, рассказывая что-то заговорщическим шепотом. Какое-то время она просто смотрела на Шоу широко раскрытыми глазами, а потом оба они уставились на Джастина.

Джастин сжал в руках край тонкой льняной скатерти и постарался совладать с голосом.

– И что же вас так позабавило? – поинтересовался он сквозь зубы.

Виктория улыбнулась Шоу. Эта легкая улыбка поразила Джастина в самое сердце.

– Мистер Шоу только что рассказал мне, как вы познакомились, Джастин. Очень забавная история, право слово. – В глазах Виктории плясали чертики, на губах играла широкая улыбка.

Джастин застонал. Почему из всех историй, которые мог рассказать Шоу, он выбрал самую унизительную для него?..

– Шоу – лжец! – прорычал он, состроив другу такую злобную гримасу, что тот зашелся смехом.

– Но ты даже не знаешь, что именно он рассказал мне, – улыбнулась Виктория. – Откуда же тебе знать, что ложь, а что правда?

Джастин вгляделся в ее лицо, но не обнаружил ничего подозрительного. Она не намекала на их собственные обстоятельства.

– Он никогда не рассказывает эту историю правильно, – огрызнулся Джастин.

Шоу расхохотался еще громче, чем привлек внимание даже Калеба и Мары.

– Мой друг, – пояснил Шоу, – просто ненавидит эту историю, потому что, в конце концов, плюхнулся в самый известный бассейн Бата перед двумя очень милыми дамами.

Виктория прижала к губам салфетку, чтобы скрыть смешок.

– Более того, дамами, с которыми он не прочь был покувыркаться, я готов поспорить. – Шоу искоса взглянул на нее. – Конечно, это было до того, какой женился на вас, миледи.

Хотя Виктория продолжала улыбаться, Джастину почудился легкий румянец, выступивший у нее на щеках. Он не знал, зачем Шоу это сказал. Его жена, конечно же, знала, что он спал с другими женщинами уже после свадьбы. Черт возьми, она хотела убедить всех, что тоже заводила интрижки. И все же это напоминание, кажется, причинило ей боль.

Если Шоу почувствовал ее настроение, то не подал виду.

– Калеб, ты же сам там был, подтверди мои слова.

Калеб тоже смеялся, не обращая никакого внимания на то, как потускнела улыбка Виктории, и как сильно злился Джастин.

Шоу подмигнул Калебу.

– Вы с братом поехали туда с родителями – вкусить удовольствий Бата.

Калеб усмехнулся:

– Ну, пока все верно.

– А Джастин хотел вкусить еще кое-каких удовольствий с двумя вдовушками, которых не особенно волновало, что молодой человек совсем недавно вырос из коротких штанишек.

– Тоже верно, – поддержал Калеб и лукаво улыбнулся брату.

Джастин разглядел легкую дрожь на скуле Виктории, как будто она слишком сильно стискивала зубы.

– Я как раз проходил через купальню, когда он… Что именно ты делал, Бэйбери? Позировал? В общем, я «случайно» толкнул его, и он шлепнулся в бассейн. С тех пор мы и стали лучшими друзьями.

Шоу с улыбкой обратился к Виктории. Мгновение она смотрела в пустоту с непроницаемым лицом, потом выдавила из себя слабое подобие прежней ослепительной улыбки.

– Похоже, Джастин никогда не испытывал трудностей в общении с дамами, – сказала она наигранно-беззаботно.

– О, в тот день испытывал! – рассмеялся Калеб. Шоу и даже Мара присоединились к нему. – Когда он вылез из бассейна, с него ручьями текла вода, так что он вымочил дамочек, и они с визгом умчались.

Джастин отодвинулся от стола. Раздался громкий и противный скрип дерева о дерево. Смех в комнате стих. Все взгляды устремились на него. Все, кроме взгляда Виктории.

– Джентльмены, сегодня днем нам предстоит несколько дел, – обратился Джастин к Шоу и Калебу не терпящим возражений тоном. – А Виктории и мисс Фарнсуэрт потребуется время, чтобы просмотреть наш список.

Шоу вытащил карманные часы, бросил на них взгляд и уставился на Джастина, изогнув бровь:

– Ну что ж, хорошо.

Все, включая Викторию, поднялись на ноги. Она до сих пор не смотрела на Джастина. Его сердце отчего-то упало.

За всю свою жизнь он ни разу не пожалел о своих сексуальных аппетитах. Так как он мог удовлетворить любую женщину, он не мучился угрызениями совести, занимаясь с ними любовью и бросая их. Даже с Викторией, чей образ неотступно преследовал его, он не чувствовал вины за то, что спал с другими женщинами. Их брак не настоящий. Если настоящие вообще существуют.

И все же сейчас он ощутил раскаяние. Ему страстно захотелось оправдаться, объяснить ей, что с теми, другими, он не предавал ее.

Хотя он предавал. Впервые в жизни он ощутил это как предательство и устыдился.

Калеб предложил руку мисс Фарнсуэрт, и она приняла ее. Они вместе вышли в холл. Шоу бросил вопросительный взгляд на Джастина, потом обратился к Виктории:

– Миледи, знакомство с вами доставило мне чрезвычайное удовольствие. Надеюсь, мы скоро увидимся.

На уста Виктории вернулась искренняя улыбка – но ненадолго.

– Благодарю вас, мистер Шоу. Беседа с вами оказалась очень… познавательной.

Он дотронулся губами до ее руки, бросил на Джастина еще один взгляд через плечо и удалился, оставив их наедине.

Виктория не удостоила Джастина даже взглядом. Она внимательно изучала узор на скатерти. Когда пауза затянулась, она заметила:

– Твой брат и мистер Шоу очень милые и… очень забавные.

Джастин шагнул к ней, сам не зная зачем. Должен ли он извиниться? И как это сделать?

– Виктория… – начал он мягко.

Она подняла на него глаза. Пронзительный взгляд. Холодный. Она не желает с ним разговаривать. Не об этом.

– Я сегодня же просмотрю твой список и сделаю пометки. Уверена, ты так же, как и я, хочешь побыстрее закончить с этим делом. Чем скорее все вернется на круги своя, тем лучше для нас обоих..

Джастин набрал в грудь воздуха, чтобы ответить, но Виктория уже шла к двери – изображала радушную хозяйку, которая вышла попрощаться с гостями. Шоу и Калеб направлялись к экипажу, который ждал их троих у подъезда.

Джастин со вздохом взял шляпу и перчатки у одного из лакеев и тоже пошел к двери, где Виктория стояла и махала Калебу и Шоу. Потом она повернулась, чтобы уйти в дом, но он мягко взял ее за руку и удержал.

– Виктория, – прошептал он, глядя ей в глаза. Пустые глаза. Ничего не выражающие. Внезапно он ощутил тоску по ее вспыльчивости и злости. – Я приеду вечером.

Она кивнула, деловито и отрывисто бросила:

– Да. До вечера.

Тысячи мыслей пронеслись в мозгу Джастина в этот момент. Он хотел бы встряхнуть Викторию. Пусть лучше злится! Он хотел признаться, что три года бредил ею, тосковал по ней, грезил о ней. Что он чувствовал себя потерянным и неудовлетворенным, пока она не вернулась и он не смог, наконец, к ней прикоснуться.

Вместо этого он отпустил ее и попятился.

– До свидания, Виктория.

– Это каким же надо быть идиотом! – набросился Джастин на Шоу, усевшись в карету.

Шоу наморщил лоб, и они обменялись с Калебом озадаченными взглядами.

– Прости, что?

– Ты вздумал рассказывать о моих любовных похождениях моей собственной жене! – Джастин кипел от гнева. – Ты что, не заметил, как изменилось ее настроение?

– Я заметил, как изменилось твое настроение. – Шоу скрестил руки на груди. – Мы отлично общались, пока ты не начал беситься на другом конце стола. Кроме того, я рассказывал о похождениях, которые имели место задолго до того, как вы познакомились.

Джастин покачал головой:

– Ты думаешь, это что-то меняет? Все, чего ты добился, – это напомнил ей о том, что я спал с другими уже после свадьбы. Как тебе только удается заводить любовниц, если ты так туп?

Настала очередь Калеба удивляться:

– Боже правый, брат, какое это имеет значение? Вы женаты только на бумаге. Если даже ты сейчас спишь с ней – это всего лишь мимолетное увлечение, такое же, как и все, которым ты предавался в последние годы. Скоро все закончится, и ты снова забудешь про Викторию.

Джастин стиснул зубы. Калеб говорил очень категорично, и, если бы речь шла о любой другой женщине; Джастин согласился бы с такой оценкой. Но по отношению к Виктории это слишком холодно… и совсем неправильно.

Калеб покачал головой:

– Мне очень нравится эта женщина, она совсем не такая, какой я ее представлял себе. Но как бы там ни было, ты четко дал нам всем понять, что этот брак для тебя лишь формальность. Так к чему притворяться, что ее чувства что-то значат для тебя?

Джастин закусил губу.

– Но они чертовски много значат для меня.

Шоу подался назад и смерил его внимательным взглядом.

– Правда? – мягко спросил он.

Джастин злобно посмотрел на него:

– И вот еще что. Я не желаю, чтобы ты флиртовал с моей женой.

Шоу от удивления раскрыл рот:

– Прости, что?

– Сегодня ты вел себя с ней слишком фамильярно! – отрезал Джастин. – Мне это не понравилось. Такое не должно повториться.

С каждым отчеканенным словом глаза Калеба делались все шире и шире. Он переводил взгляд с Шоу на Джастина и обратно и, в конце концов, присвистнул.

– Что? – рявкнул Джастин, переведя сверлящий взгляд с Шоу на брата.

– Ничего! – Калеб поднял руки в шутливом жесте «сдаюсь». – Я уже не один раз высказывал свое мнение по этому вопросу. Но я не перестаю удивляться тому, как эта женщина взяла тебя в оборот.

Джастин покачал головой:

– Ты видишь больше, чем есть на самом деле. Тебе кажется, что между мной и моей женой есть нечто большее, нежели страсть и очень много лжи.

Но в тот момент, когда эти слова слетели с его губ, Джастин понял, насколько фальшиво они звучат. С тех пор как Виктория появилась в Лондоне, он по уши увяз в ее сетях, в вожделении и чувстве вины, но что еще хуже – он сгорал от неподдельного интереса к ней, страстно желал узнать, какая же из масок и есть ее лицо.

А с учетом того, что ключи от всей его жизни находились в руках ее отца, который не один раз угрожал использовать эти сведения против него, страсть к Виктории делала его потенциальным пациентом сумасшедшего дома.

Шоу пожал плечами:

– Ну, не знаю. Возможно, между вами должно быть что-то большее. Из всех женщин, которые вызывали у тебя больше чем мимолетный интерес, она подходит тебе лучше всего. Во всяком случае, Виктория красива, остроумна, несомненно сообразительна, не говоря уже…

– Дружище, кажется, тебе пора остановиться, – прервал его Калеб. – Мой братец багровеет.

Шоу долго смотрел на Джастина, потом пожал плечами:

– Прошу прощения. Я не имел в виду ничего оскорбительного.

Джастин промычал в ответ что-то невнятное, неуверенный, что сможет сформулировать мысль и облечь ее в слова. Он и не знал, что у него так много уязвимых мест, – а Шоу принялся давить на все из них разом. Много лет они были неразлучными друзьями, а теперь ему неудержимо хотелось придушить мерзавца.

Калеб откинулся на сиденье и заложил руки за голову.

– А ты когда-нибудь задавался вопросом, что случилось бы, если бы ты встретил Викторию в Лондоне? Или если бы ты не знал ее отца? Стал бы ты за ней ухаживать? Или обошел бы ее стороной, как любую другую дебютантку?

Джастин вздрогнул. Задавался ли он этим вопросом? О да! Он спрашивал себя об этом каждый день. И даже чаще – с тех пор как Виктория вернулась в его жизнь. Что бы изменилось, если бы его не вынудили к этому браку? Что бы пошло по-другому, если бы не было шантажа, лжи, подозрений – а вдруг она в сговоре с отцом против него?

Смог бы он разглядеть в ней страстную женщину, если бы встретил ее на каком-нибудь официальном балу? Хватило бы ему прозорливости, чтобы уловить намек на молчаливую силу, которая сейчас вызывала у него такое восхищение? Увидел бы он за внешней красотой ее огненную сущность, которая притягивала и пугала его?

И что еще важнее – стал бы он ухаживать за ней?

Он отогнал подобные мысли. Сейчас не важно, что могло бы быть. Важно то, что на самом деле есть. Его вынудили жениться на ней. Виктория приходилась дочерью Мартину Риду. И как бы сильно он ее ни желал, Джастин не мог до конца доверять жене.

Виктория разгладила накрахмаленную ткань платья и поправила высокий воротник-стойку, глядя в зеркало над камином. Много недель подряд она не надевала ничего, кроме атласа и низких декольте, так что строгость нынешнего наряда ей самой показалась странной.

Обычно она не носила таких ханжеских вещей. Но после сегодняшнего ленча она не хотела открывать взору Джастина больше, чем требовалось.

Поначалу ее забавляло, как Калеб и Шоу подначивают Джастина. Она узнавала об игривой, веселой стороне его натуры, с которой до сегодняшнего дня не сталкивалась. Но, наблюдая за этими троими, она поняла, что Джастин способен быть верным и преданным другом.

Просто не для нее.

Однако остроумный рассказ Шоу о похождениях Джастина разрушил хрупкую иллюзию близости с мужем. Она чувствовала благодарность к Шоу даже за такое унизительное напоминание.

И все же его слова целый день тяжким грузом лежали у нее на душе, даже когда они с Марой просматривали список, даже несмотря на то, что Мара без умолку болтала о Калебе Толботе, будто бы он был первым мужчиной, которого она увидела в жизни.

И сейчас она ждала прибытия Джастина с той же тяжестью на сердце. Ждала, как любовница. Нет, ну почему они не могли устроить все так же, как с браком? Создать лишь видимость связи? Если бы ей не пришлось делить с ним ложе, она бы лучше помнила… очень многие детали.

– Лорд Бэйбери, мисс, – доложил дворецкий унылым гулким голосом, который, казалось, Породил эхо в тихой комнате.

Виктория обернулась – Джастин вошел в гостиную. Вошел с улыбкой, но когда увидел ее, улыбка сползла сего лица. Он медленно окинул взглядом ее одеяние. Да, перед ним совсем не та женщина, которую он соблазнял.

– Боже милостивый, где ты нашла этот… эту…

– Платье? – закончила она вместо него, так как он, по-видимому, испытывал трудности с подбором слов.

Джастин захлопнул за собой дверь и покачал головой:

– Я хотел сказать «вещь», но если ты настаиваешь, что это платье, то кто я такой, чтобы спорить? А зачем ты его надела?

Она сглотнула ком, застрявший в горле. Сложно оставаться холодной и отстраненной, когда Джастин вот так небрежно и элегантно сбрасывает сюртук и швыряет его на спинку стула. Подобный жест подразумевает гораздо более интимные и теплые отношения, чем те, что существуют между ними.

– Сегодня я не приглашена ни на какие собрания, так что не вижу причин одеваться как шлюха, – ответила она, гордая тем, что удалось сохранить бесстрастный тон, в то время как внутри не чувствовала ничего похожего на бесстрастность.

Джастин изогнул темную бровь, расстегнул жилет, отправил его к сюртуку и остался только в рубашке из дорогого льна и галстуке, который тут же принялся развязывать.

Она шумно вдохнула: он раздевается ради нее.

– Значит, дома в поместье ты одеваешься вот так? – спросил он тоном, который не выдавал никаких чувств.

Она помедлила. Дома в ее гардеробной висело множество прелестных платьев – не таких откровенных, как «костюмы» Рии, но уж точно не таких уродливых, как то грубое и чопорное платье, которое она нацепила к приходу Джастина. И где только Мара его откопала? Не иначе как стащила перед отъездом из графства у своей тетки, старой девы.

– Ага, значит, это не твоя обычная одежда, – с улыбкой заключил Джастин. – Следовательно, ты надела это платье специально для меня.

Кровь бросилась Виктории в лицо. Он будто видит ее насквозь. Если его подпустить поближе, все станет только хуже. Она отлично помнила, насколько хуже.

– Джастин, к чему нам эти игры? – вздохнула она и отвернулась к камину. – Соглашение, которое мы заключили, носит сугубо деловой характер. Мне нужна твоя помощь в поисках Хлои. Тебе нужно, чтобы я уехала и не повредила твоей репутации. Должны ли мы добавить к этому еще что-то?

– Нет. – Она не слышала его шагов, но ощутила его дыхание у своей шеи – горячее, как само искушение. – Но мне кажется, мы оба хотим чего-то большего. А если кто-то и играет в игры, то это ты.

Она набрала в грудь воздуха и начала поворачиваться, чтобы возразить, но он не позволил – схватил ее за руки и притянул к себе. Спиной она ощутила его мускулистую, широкую грудь. Он обнимал ее крепко, но нежно.

– Ты завернулась в уродливую тряпку, Виктория, – промурлыкал он ей в ухо, – но ты же не думаешь, что я забыл, как прекрасно то, что под ней?.. По правде говоря, пряча свою красоту, ты только заставляешь меня желать тебя еще сильнее.

По всему телу Виктории пробежала легкая дрожь, ее веки опустились, а тело выгнулось дугой. Оно снова предавало ее, становясь горячим и влажным.

– Мы заключили сделку, миледи, – выдохнул он. Даже будучи очень тихим, его голос не терял властности. – Мы договорились быть любовниками. И ты не можешь отменить условие сделки только потому, что хочешь меня наказать.

Внезапно он разжал объятия и отступил.

– А теперь повернись.

Она повиновалась. Ее руки дрожали. Оказавшись с ним лицом к лицу, она с вызовом вздернула подбородок. Это движение вызвало у него улыбку.

– Я намерен раздеть тебя, Виктория, – мягко проговорил он. – А потом сжечь эту хламиду.

– Что? – растерялась она.

– Ты прекрасно меня слышала. Я поселил тебя в этом доме как содержанку – и все слуги думают, что ты моя содержанка. Никто, кроме моего брата и Шоу, не знает, кто ты на самом деле. Если ты хочешь и дальше хранить это в секрете, тебе лучше вести себя соответственно. Ты будешь моей любовницей. И будешь одеваться как любовница. – Он улыбнулся, на этот раз игриво. – И будешь делать то, что положено моей любовнице.

Ее ноздри затрепетали от гнева, смешанного с желанием.

– А как положено вести себя твоей любовнице, а, Джастин? Я слышала много историй об этом, но до сих пор не пойму. Нужно ли мне у всех на глазах разгуливать в нижнем белье? Или удовлетворять тебя под столом во время светского ужина? Я могу только догадываться, что положено твоей любовнице.

Лицо Джастина потемнело, и едва заметно задрожала жилка на шее.

– У тебя очень богатое воображение. Я, конечно, не против видеть тебя полуголой… и чтобы ты удовлетворяла меня. Но я думаю, что сейчас моей любовнице достаточно поцеловать меня. А потом отвести наверх.

Он удивил Викторию. Было что-то особенное в лице Джастина… что-то далекое. Какая-то тоска. Это чувство вспыхнуло – и исчезло.

Но этого хватило, чтобы сломить последнее сопротивление ее ноющего тела. Отступив, она положила руку ему на щеку. Короткая щетина колется… Она погладила его по скуле, коснулась губ, притянула его к себе и поцеловала.

С хриплым стоном его губы разжались, и он приник к ее губам. Она почувствовала, что ее сознание ускользает, теряется в море ощущений и желаний. Но прежде чем поцелуй зашел так далеко, что она потеряла бы остатки самообладания, она отстранилась.

– Тогда отведи меня в спальню, Джастин, и уложи в постель.

Глава 13 Урок тринадцатый Всегда уходи первой

Виктория, абсолютно нагая, стояла в изножье огромной кровати в хозяйской спальне. Джастин одним движением разорвал ее уродливое одеяние на две части.

– Завтра слуги сожгут это. – Он отбросил тряпки в сторону и двинулся к ней. В неверном свете камина его глаза горели голодным огнем. С каждым шагом этот огонь становился все ярче и ярче. – А так ты мне нравишься гораздо больше.

– Когда я голая и полностью в твоем распоряжении? – прошептала она сухими губами.

Чувственный голод в его взгляде достиг апогея, когда он остановился всего в нескольких дюймах от нее.

– Именно!

Она дрожала. Физически она все время пребывала в его власти. Она старалась убедить себя, что это закончилось, когда они несколько лет не виделись, – но лгала сама себе. Страсть к нему не умерла в ней, а лишь погрузилась в сон, и в тот момент, когда Виктория вновь увидела его, проснулась с новой, неистовой силой.

Но страсть сама по себе тоже изменилась. Чем больше времени она проводила с Джастином, тем больше начинала ценить его достоинства – острый ум, чувство юмора: его шутки могли и ранить, но всегда вызывали у нее улыбку, и его страстность, тлеющую в глубине.

Каждая минута, проведенная в его обществе, убеждала ее в том, что он вполне может пробудить в ней нечто большее, чем просто физическое желание.

Но она не могла этого позволить – ни ему, ни себе. После того как они найдут Хлою, она вернется в Бэйбери, а он забудет ее. Если он станет ей небезразличен, она просто не сможет жить, зная, что он в Лондоне развлекается с актрисками и куртизанками.

Значит, нужно что-то придумать – и придумать быстро. Что-то, что позволило бы ей сохранить дистанцию, помешать ему проникнуть ей в душу – если уж она не может уберечь от него свое тело.

– Ты сказал, что хочешь, чтобы я вела себя как любовница, – сказала она надтреснутым голосом.

Он кивнул и запустил пальцы ей в волосы. Черные локоны упали на ее обнаженные плечи и грудь. Он поймал один завиток и принялся щекотать им ее сосок.

Она затаила дыхание. Горячее вожделение пронзило ее.

– Я сделаю, как ты хочешь. Но только если ты будешь обращаться со мной соответственно.

Он прекратил ласку и взглянул ей в глаза.

– Что ты имеешь в виду?

– Не нужно заниматься со мной любовью так, будто я твоя жена, – пояснила она. Тело ее уже начало извиваться само собой. – Обладай мной, как обладал бы простой содержанкой. Я не хочу от тебя нежности, не хочу, чтобы ты притворялся, будто мои чувства что-то значат для тебя.

Пристальный взгляд карих глаз едва не заставил Викторию отвернуться.

– Ты не знаешь, о чем просишь, – ответил он.

Она пожала плечами:

– Я прошу, чтобы мы не играли в игры – ты сам несколько минут назад упрекал меня за это. Если уж, согласно договору, мы будем спать вместе, то как куртизанка и ее покровитель, а не как муж и жена. – Она протянула ему ладонь. – По рукам?

Он поймал ее руку и поднес к губам, медленно провел языком от кончика указательного пальца к ложбинке между пальцами. В мозгу Виктории вспыхнуло воспоминание о том, как они в первый раз занимались любовью в Лондоне. Об интимном поцелуе, который он подарил ей.

Ее будто опалило огнем – от этого воспоминания и его прикосновения.

– Так по рукам? – переспросила она дрожащим голосом.

– Повернись, – прошептал Джастин, отпуская ее руку.

Она вопросительно посмотрела на него, но сделала так, какой велел. Сопротивляться ему бесполезно. Она повернулась к нему спиной и напряглась в ожидании: что же он будет делать?

– Возьмись руками за столбик кровати.

Она слышала шорох одежды – он раздевался. Ей отчаянно хотелось посмотреть на него, но она удержалась и вместо этого обвила пальцами полированное вишневое дерево.

В следующий момент она замерла и со свистом вдохнула: он провел пальцем вдоль ее позвоночника. Он касался ее совсем легонько, будто перышком, но ее немедленно бросило в жар, соски напряглись, а кровь толчками запульсировала между бедер.

– Мне кажется, я бы мог любоваться тобой целый день, – пробормотал он, не прерывая ласки. – Обнаженная, с выгнутой спиной, моя бесстыжая… любовница.

Она прикрыла глаза. Именно этого она и добивалась. Грубого напоминания о том, что она для него не более чем источник плотских наслаждений. Мимолетная страсть. Женщина, которую запросто можно бросить.

– Только любоваться? – промурлыкала она, оглядываясь через плечо.

Он представлял собой очень эротичное зрелище – величественный, красивый, нагой, он стоял позади нее, пока не прикасаясь. Темный, опасный, жаркий, как пламя. И она хотела его объятий. Хотела его тьмы.

– Нет, – с улыбкой ответил он, – я никогда не верил, что можно любоваться, не касаясь.

Он прижал мускулистую руку к ее животу и подтянул Викторию к себе. Ее округлые ягодицы идеально вписались в изгиб его бедер, и она ощутила его напрягшееся, горячее естество. Трепет ее тела превратился в лихорадочный озноб, когда она разгадала его намерения. Ее пальцы крепче вцепились в столбик кровати – она ждала его.

Но он не овладел ею. Вместо этого он впечатал влажный поцелуй между ее лопаток. Нервные окончания, о существовании которых она и не подозревала, вспыхивали, когда он водил губами по нежной, чувствительной коже вдоль ее позвоночника.

Его руки скользнули ниже, обхватили ее бедра. Джастин крепче прижал ее к себе. Виктория уже не понимала, где заканчивается ее тело и начинается его. Были только они. Вместе.

– Джастин, – простонала она, царапая пальцами прочную деревянную опору. Она жаждала большего.

– Я бы мог заставить тебя умолять, – прошептал он и принялся тереться напряженным членом о ее влажную плоть.

Виктория вскрикнула.

– Но для меня это не меньшая пытка, чем для тебя, – закончил он и вторгся в нее.

Ее дрожащие колени подогнулись, но он поддержал ее. Последние дюймы – и он заполнил ее целиком.

– Тебе и правда стоило родиться любовницей! – прорычал он и начал движения – жесткие, даже грубые, но Виктория только возбуждалась от этого быстрого ритма. Она никогда не забудет, что значит отдаваться ему, по-настоящему отдаваться и принадлежать. – Ты просто создана для наслаждений, – продолжил он, не останавливаясь ни на миг. – Чтобы лежать целый день в постели, раскинувшись, как шлюха, и ждать этого. Ждать меня!

Она попыталась сдержать крик, но его слова вкупе с грубым ритмом движений, которые будоражили чувствительный узелок внутри ее… Это слишком много. Она потеряла контроль над собой, и спина ее беспомощно выгнулась, когда сладкие спазмы наслаждения стали сотрясать ее тело один за другим.

Джастин обвил руками ее тело, обхватил груди и стал двигаться еще резче, еще быстрее, проводя ее по ступеням наслаждения, о котором она и не мечтала. Она почувствовала – по сбивчивому дыханию и жару его тела, – что он тоже вот-вот рухнет за край блаженства… И вот он схватил ее за бедра, рывком прижал к себе и излил в нее семя.

Они долго стояли так, склонившись над кроватью, сплетясь потными телами и дыша в такт. Виктория впитывала, как наслаждение, ощущение его в себе и тяжесть его тела. В эти мгновения он принадлежал ей.

И не имеет значения, как сильно она старалась забыть, – она знала, что она его жена.

Джастин вдыхал сладкий аромат волос Виктории. После дикого, животного совокупления они перебрались в более удобное место – на кровать. Она обнимала его, уткнувшись лицом в шею.

Впервые за долгое время он ощущал себя уютно и спокойно.

Виктория пошевелилась – отняла его руку от живота. Он посмотрел на нее – она внимательно разглядывала его ладонь в скудном свете угасающего в камине огня. У нее было очень серьезное, сосредоточенное лицо. Как будто она хотела увидеть его душу в линиях на ладони.

– Некоторые цыганки утверждают, что умеют читать будущее по руке, – тихо сказал он.

Она заглянула ему в глаза:

– Да?

Он улыбнулся:

– Говорят, линии на ладони рассказывают о жизненном пути человека тому, кто умеет их читать.

– Мне не хочется думать, что мое будущее предопределено судьбой или линиями на ладони, – ответила Виктория с грудным смехом, который неожиданно согрел Джастина.

Как уютно вот так валяться в постели с женой и болтать ни о чем. Давно, очень давно, он не задерживался с женщиной после оргазма дольше, чем на несколько минут.

– Предпочитаю считать, – продолжила Виктория, – что я сама могу как-то повлиять на то, что со мной случится или не случится.

Джастин вздохнул. Он очень хорошо понимал ее желание самой творить свою жизнь. После того как ее отец шантажом заставил его жениться на Виктории, он только и делал, что пытался контролировать в своей жизни все. Он очень боялся, что когда-нибудь его будущее вновь окажется в руках другого человека. И все же ему уже несколько раз пришлось переступить через волю Виктории. Неудивительно, что она так на него злится. Впрочем, в такие моменты, кажется, гнев исчезает, оставляя какое-то другое, нежное и теплое чувство.

Она поднесла его руку еще ближе к лицу.

– Нет, я определенно не могу прочесть твое будущее по ладони. Придется удовольствоваться прошлым.

Джастин напрягся. Ощущение уюта испарилось в мгновение ока. Она снова требует, чтобы он раскрыл ей свои тайны. А он не может этого сделать.

– А что у тебя в прошлом? – спросил он, в конце концов, и взял ее ладонь в свою. – Оно для меня такая же загадка, как и мое для тебя.

– Да, подозреваю, что так. Ты ведь знаешь моего отца только как сумасбродного пьяницу, – произнесла она задумчиво, уголки губ опустились вниз. – Но он не всегда пил.

Джастин наклонил голову. В его мозгу твердо закрепился образ Мартина Рида – мерзавца и подлеца, и он никогда не думал о нем как о чьем-то отце или муже. Как о человеке. Может быть, если Виктория расскажет подробнее, он лучше поймет своего врага. И будет лучше вооружен для следующего боя.

– А что с ним случилось?

Она пожала плечами и перекатилась на бок, положив подбородок ему на живот. Виктория взглянула на него, и у него перехватило дыхание: с волосами, рассыпавшимися по голым плечам, она такая красивая… Такая теплая и свежая, ни намека на обычную осторожность или злость.

Он хотел бы написать ее портрет, чтобы навсегда запечатлеть этот миг.

– Когда-то отец был очень добрым и веселым. – Ее улыбка потеплела. – Ох, как же он смешил нас с мамой…

Джастин молчал, пытаясь представит жену в роли маленькой беззаботной девочки. Нелегко это… Но от этого он только чувствовал ее ближе.

– Моя мама умерла, когда мне исполнилось восемь. Весь мир отца заключался в ней. Ее смерть убила в нем способность смеяться. – Ее лицо опечалилось. – Бутылка, которую он выбрал как средство забвения, убила все остальное.

Как Джастин ни старался сохранить спокойствие, он посочувствовал Виктории. Как, должно быть, она настрадалась в детстве – мама умерла, отец запил…

– Наверное, тебе трудно было видеть, как он менялся, – сказал он, чтобы поощрить ее к продолжению рассказа.

Она кивнула и заморгала, будто стараясь сдержать слезы. На секунду Джастину захотелось, чтобы она позволила себе расплакаться, доверила ему это более глубокое переживание. Но она этого не сделала. Она взяла себя в руки, прежде чем продолжить.

– Он превратился в человека, которого я не знала. Холодного, чужого. Я едва ли могу назвать его отцом. Нам больше не о чем говорить.

Ее лицо сделалось еще мрачнее. Он коснулся ее щеки – она вздрогнула. Джастин ожидал, что она отстранится, но вместо этого она прильнула к его ладони и мягко улыбнулась. Эта улыбка согрела его до глубины души. Он не стал задумываться, каким образом.

– А что насчет тебя? Я знаю, что ты и Калеб очень близки, и видела портреты твоих родных в Бэйбери, но слышала о них совсем мало – если не считать пьяного бреда отца, которому не всегда стоит верить.

Джастин глубоко вздохнул. Она пошла на откровенность, рассказала ему о своих болезненных отношениях с отцом. Он чувствовал, что остался в долгу. Может быть, есть способ рассказать ей о своем прошлом, не открывая всей правды?

– Я некогда был близок к ним, – признался он. – Теперь – нет.

Он замолчал. Говорил ли он кому-нибудь эти слова? Нет, вряд ли. Даже самые близкие его друзья знали о его разрыве с семьей крайне мало. Но, глядя в глаза Виктории, он чувствовал, что мог бы исповедаться ей.

– А что случилось? – спросила она.

Он покачал головой:

– Мы… мы отдалились друг от друга.

Она придвинулась ближе.

– А почему?

И снова он вгляделся в ее лицо. Если бы он знал, что у нее на сердце, возможно, он рассказал бы ей все, наконец-то разделил с кем-то бремя своей тайны. Но как бы ни хотелось ему поддаться минутной слабости, он не мог этого сделать. Этот зудящий вопрос, не дающее покоя сомнение никогда не оставляли его. Знала ли она о шантаже отца?

И пока он не выяснит этого, пока не удостоверится; что она не перескажет все отцу, который сможет любые сведения использовать против него, откровенность исключена.

Он молчал слишком долго. Виктория качнула головой:

– Если тебе трудно об этом говорить, не надо. Я не собиралась силой вытягивать из тебя доверительные признания.

Джастин подался назад. Если Виктория и играет, то она удивительно талантлива и терпелива.

– У меня есть еще вопрос, – сказала она. – Он не касается твоей семьи.

Джастин – кивнул. На любую другую тему он сможет говорить с ней честно.

– Мне всегда хотелось узнать… – Она замолчала, яркий румянец окрасил ее щеки. Она попыталась отвернуться, но Джастин взял ее за подбородок и удержал на месте.

– Спрашивай, Виктория.

Она с трудом проглотила ком в горле.

– Почему ты женился на мне?

Джастин отпустил ее, и Виктория отвернулась, но он ощущал ее напряжение. Она ждала его реакции.

Поклявшись себе ничем не выдать своих чувств, он прочистил горло и сказал:

– Мы уже говорили об этом. Мы с твоим отцом заключили деловую сделку.

Она не смотрела на него.

– И это все? Просто деловое соглашение?

Он медленно кивнул. Она искоса взглянула на него.

– А что, если я в это не верю?

Он напрягся и замер.

– А что, по-твоему, это еще могло быть?

– Если бы речь шла о деловом соглашении, я думаю, ты бы остался. По крайней мере до тех пор, пока не получил бы наследника. Или заключил бы сделку с человеком, дочь которого тебе по-настоящему нравилась бы. Я уверена, что тебя окружало достаточно прелестных леди, чье общество доставляло тебе удовольствие и которые могли бы составить тебе даже лучшую партию. В наш союз я привнесла все-таки очень мало.

Джастин сел, и Виктория повторила его движение. Какое-то время они молча смотрели друг на друга. Воздух в комнате ощутимо сгустился. Она покраснела и натянула одеяло на грудь.

Джастин вздрогнул и со свистом втянул воздух. Она выглядела точь-в-точь как в первую брачную ночь. Темные локоны по плечам, в глазах – немой вопрос.

– Я слышала, как в ту ночь вы с отцом о чем-то спорили. Думаю, я имею право знать, если он каким-то образом заставил тебя вступить в этот брак, – продолжила она, заглядывая ему в глаза.

Он вновь засомневался: знала ли она об обстоятельствах их свадьбы?

– А почему ты стала такой любопытной, Виктория? – спросил он, прилагая нечеловеческое усилие к тому, чтобы сохранить спокойный тон. – Зачем ты сегодня подняла эту тему?

– Мы заговорили откровенно, – ответила она, но потом ее губы сжались. – А после сегодняшнего ленча, после истории твоих похождений, мне стало особенно интересно, что заставило тебя жениться на женщине, которую ты не хотел.

Его брови взлетели вверх, и она покачала головой:

– Хорошо, на женщине, которую ты хотел видеть в своей постели, но не в жизни. – Она наклонилась к нему. В ее огромных сияющих глазах он с легкостью мог утонуть. – Отец предложил тебе деньги или земли? Или пустил в ход шантаж?

Джастин соскочил с постели и уставился на нее.

– Шантаж? Почему ты так думаешь?

Его подозрения стали сильны, как никогда. Возможно, все ее «болезненные» откровения – не более чем способ вынудить его признаться в чем-то. Внезапно он поставил под вопрос все, что произошло между ними сегодня, и даже их восхитительное единение оказалось безнадежно испорчено.

– Джастин… – пробормотала она, придвигаясь к нему.

Он покачал головой:

– Почему я женился на тебе – это мое личное дело. Если ты хочешь узнать более подробно, почему твой отец сделал то, что сделал, спроси лучше у него.

На лице ее отразились потрясение и боль, которые она не сумела скрыть. И ты говоришь мне это после всего, что я рассказала тебе? Ты же знаешь, что у него я не найду никаких ответов.

– Тогда не ищи их и у меня. – Джастин резкими, дергаными движениями принялся собирать разбросанную одежду. – Помнишь, что ты сказала мне сегодня, Виктория? Я хочу, чтобы ты вела себя как моя любовница, а ты хочешь, чтобы я обращался с тобой соответственно. Если дело обстоит именно так, тогда долгие задушевные разговоры совершенно неуместны.

У Виктории затрепетали крылья носа. Одним плавным движением она поднялась с постели. Простыни упали к ее ногам, но она не сделала попытки прикрыть свою наготу. Джастин остолбенел. Боже правый, она – воплощенное искушение. Ева, предлагающая ему все запретные плоды.

– Черт бы тебя побрал, – прошептала она хрипло. – Ты любишь, ох как любишь игры. Сегодня я подумала… – Она замолчала и покачала головой. – Это моя жизнь. Наш брак коснулся не только тебя, слышишь, эгоистичный осел? Он весь мой мир поставил с ног на голову, и мне кажется, я имею право знать, почему так произошло. Почему, когда как день ясно, что ты мог жениться на любой другой женщине?

Джастин молчал. Если Виктория не участвует в интригах отца, она права. Она заслуживает права знать правду о том, почему ее заставили выйти замуж за человека, который бросил ее на другой день после свадьбы. Но если она лжет, тогда такой актрисы Лондон еще не видел. Эти глаза, затуманенные злыми слезами, дрожащие руки, сжатые в кулаки, достойны оваций. Невинность и чувственность колыхались в воздухе вокруг нее, как радужный покров.

Если она просто притворяется, Джастин заключил сделку не с тем членом семейства Рид. Всего коварства Мартина Рида не хватит на мизинец Виктории.

Он покачал головой.

– Любовницы не задают вопросов, – сказал он ледяным тоном, хотя на этот раз он дался ему нелегко. Сопротивляться Виктории становилось все труднее и труднее. – А покровители не обязаны давать ответов. Я получил удовольствие – ты тоже. На этом все.

Взгляд Виктории сделался неожиданно жестким. Она кивнула:

– Понимаю.

– Думаю, остаток вечера тебе стоит потратить на подготовку к разговору с Алиссой.

Она молча смотрела на него. В конце концов, выдавила из себя:

– Это все?

Он кивнул:

– Да, это все.

– В таком случае внизу ты найдешь список, который подготовил для меня. Я записала на полях свои соображения и мысли Мары. Доброй ночи, граф.

Она развернулась и абсолютно голая зашагала в прилегающую гардеробную. Джастин смотрел ей вслед со странным чувством – тоска теснила его грудь. Он ненавидел свои подозрения. Он хотел доверять ей. Хотел, чтобы она доверяла ему. Но это все невозможно. И даже если сегодня им удалось ненадолго притвориться, настоящего доверия не будет никогда.

Глава 14 Урок четырнадцатый Будь осторожна с тем, кому доверяешь

– Ты помнишь, что нужно демонстрировать Алиссе? – спросил Джастин.

Его роскошный экипаж в этот момент подъезжал к лондонской резиденции лорда Ливингуорта.

Виктория оторвалась от созерцания ярких огней за окном и воззрилась на него.

– Уверяю тебя, за последние пять минут я не забыла. Я – твоя эротическая игрушка, к которой у тебя нет никаких чувств, если ты помнишь.

Джастин поджал губы: ее тон и дерзкая манера вести себя не понравились ему, но Виктория не почувствовала удовлетворения от того, что разозлила его. Она вообще не чувствовала удовлетворения с момента их расставания вчера вечером. В какой-то момент после занятий любовью ей показалось, что между ними и вправду возникла близкая связь. Она наслаждалась каждой секундой, лежа в его объятиях, разговаривая о прошлом, размышляя о том, что определяет будущее. Ее наполняли умиротворение и спокойствие – она редко чувствовала нечто подобное рядом с Джастином.

Но когда он использовал ее собственные слова против нее и велел ей поговорить с отцом, в то время как он точно знал, что она этого сделать не может… Она почувствовала себя глупой и опустошенной. Одинокой. Еще одно горькое напоминание о том, что ему нельзя доверять. Слава Богу, она не открыла ему других, самых страшных тайн.

Экипаж остановился, но Джастин не двинулся с места – разве что придержал дверь закрытой, когда подошел грум. Он сверлил ее взглядом, и в неверном свете его глаза сверкали.

– Если ты хочешь злиться на меня – злись, я не стану спорить, – произнес он обманчиво мягким тоном. – Но в тот момент, когда ты выйдешь из кареты, ты начнешь играть роль моей преданной любовницы, поняла? Ты будешь танцевать со мной, смотреть на меня с вожделением и вести себя так, будто желаешь меня сильнее, чем кого бы то ни было на свете. Это обязательное условие для твоей безопасности.

Виктория отвела взгляд. Ничего из этого ей не придется «играть». Вожделение, желание… они всегда приходят сами собой. Гораздо труднее – доверие и честность.

– Разумеется, – тихо ответила она. – Мои истинные чувства не имеют значения, я ничем не выдам нашего обмана и не поставлю под угрозу Хлою.

Он молчал, и Виктория чувствована его пристальный взгляд, но не решалась посмотреть на него. Наконец он распахнул дверь кареты и выбрался наружу.

Виктория вышла следом, опираясь на руку грума, и со вздохом взглянула на величественное здание, возвышавшееся перед ней. Еще одна ночь, когда ей придется играть роль! С каждой неудачей в поиске информации это становилось все труднее и труднее.

Но сегодня она, по крайней мере, не одна.

Она шагнула к Джастину. Боже милостивый, какой красив в темно-зеленом сюртуке и жилете в тон. Ветерок слегка растрепал его волосы, и от этого он выглядел немного по-хулигански.

Виктория прерывисто вздохнула и взяла его под руку – не осторожно, как подобает леди, а фамильярно и чувственно: обвив руками его бицепс, она прижалась к нему грудью и устремила на него влюбленный взгляд.

Он вздрогнул от прикосновения и посмотрел на нее. На мгновение между ними вспыхнула страсть – Виктория знала, что эта вспышка неизменно приведет их в одну постель, – но тут же в его взгляде возникла некоторая холодность. Его что-то беспокоило.

Он отвернулся.

– Да, ты хорошо справляешься, Виктория. Пойдем в дом.

Она последовала за ним. Они поднялись по широкой мраморной лестнице в огромный зал, полный людей. Виктория принялась искать в толпе глазами мужчин из списка Джастина.

Первым она заметила Александра Уиттинхема и тут же вспомнила, как он отреагировал на случайное упоминание Хлои. И Алисса колебалась, прежде чем представить ее ему.

Она наклонилась к Джастину и постаралась сделать вид, будто мурлычет ему на ушко что-то интимное, а не попросту секретничает.

– Уиттинхем здесь, – прошептала она. От ее дыхания заколыхались волоски у него над ухом. Ей в ноздри ударил смешанный запах лосьона для бритья и греха, который чуть не свел ее с ума.

Джастин издал какой-то невнятный звук, прежде чем прошептать:

– Да, я вижу его. Я ничего о нем не слышал, кроме того, что он пользуется успехом у дам, но это не значит, что он не способен на какую-нибудь низость. И Эвенвайс тоже в зале.

Виктория взглянула, куда он указал ей, и остолбенела: Эвенвайс разговаривал с какими-то джентльменами. Вернулась нервная дрожь, которую она ощущала, оставшись с ним в галерее. Было ли это предупреждением – или просто реакцией на мужчину, который не делал тайны из того, что хочет ее?

Она подавила в себе страх.

– Может, после того, как я поговорю с Алиссой, мне подойти к ним? Потанцевать… Они наверняка смогут открыть мне больше, если я…

Джастин с суровой миной повернулся к ней.

– Нет, – процедил он сквозь зубы, – ты должна держаться от них подальше. Если кто-то из них виновен в похищении или уб…

Он замолчал на полуслове, но Виктория отлично поняла, что он хотел сказать. Он считал, что Хлоя мертва. Что тот человек, о котором она писала, убил ее.

Виктория отвела взгляд и уставилась в толпу, но людей она не видела. Она прилагала все усилия, чтобы сдержать слезы, чтобы остаться спокойной, чувственной и кокетливой, как и подобает содержанке. Это почти невозможно, когда в мозгу одна за другой встают самые страшные картины: Хлоя кричит от боли, жизнь Хлои ускользает по прихоти какого-то монстра.

Теплая ладонь Джастина легла ей на талию – жест утешения и защиты. Он вырвал ее из мрачных раздумий и вернул в настоящее.

Со вздохом Виктория взглянула на него.

– Прости, – прошептал Джастин неожиданно мягко. – У нас нет никаких доказательств, что с твоей подругой произошло нечто подобное. Я просто забочусь о твоей безопасности. Не отчаивайся. Мы обязательно ее найдем.

Виктория кивнула, сама удивляясь тому облегчению, которое мгновенно затопило ее. Пара слов, ласковое прикосновение – и она уже спокойна. Но это задача для мужа, а не для любовника.

– А вот и Алисса, – прошептала она, радуясь возможности отвлечься. Их с Джастином отношения внезапно стали слишком сложными. – Мне нужно подойти к ней.

Джастин кивнул.

– Если возникнут какие-то проблемы, просто дай мне знак. Даже если тебе покажется, что я не смотрю на тебя, я все равно буду наблюдать.

Виктория украдкой покосилась на него. Ну как она может с таким опасным человеком чувствовать себя… в безопасности?

– Да, я так и сделаю.

Она шагнула в сторону, но он поймал се за руку, притянул к себе и прошептал:

– Уходя, моя любовница должна поцеловать меня.

Глаза Виктории распахнулись от удивления, но сопротивляться она не стала, хотя Джастин и одарил ее страстным поцелуем прямо на глазах нескольких джентльменов из высшего общества. На мгновение она полностью отдалась на волю Джастина. Вкус его губ дурманил ее, как и всегда.

Но в этом поцелуе была не только страсть. Он успокаивал и подбадривал.

Он оторвался от ее губ и улыбнулся:

– Теперь все будут знать, что ты моя. Даже те, до кого еще не дошли слухи.

Виктория моргнула. Конечно же, этот поцелуй только часть представления. Он ничего не значит. Ничто между ними ничего не значит, даже если ей в какие-то моменты кажется иначе.

– Я… я с-скоро вернусь, – выдавила она и отошла от него на негнущихся ногах.

– А вы вместе смотритесь очень мило. – Алисса рассмеялась и подала Виктории бокал шампанского.

Виктория сделала большой глоток. По груди разлилось тепло. Если бы только игристый напиток мог ее успокоить…

– А ты еще говорила, что знать его не желаешь, – продолжала Алисса. – Но Джастин всегда получает желаемое. Это широко известный факт.

Виктория вымучила улыбку.

– Да, я тоже начинаю это понимать.

Ее собеседница склонила голову набок, озадаченная ее тоном, и в глазах ее промелькнула легкая озабоченность.

– Ты в порядке? Он же… не проявляет к тебе жестокости?

– Нет, что ты! – Виктория вскинула руки. – Конечно, нет. Просто он… с ним…

– Перед ним невозможно устоять? – предположила Алисса, бросив на Джастина взгляд.

Виктория поперхнулась шампанским. Да, именно так. Она совершенно не может перед ним устоять. Он подчинил себе ее тело, ее разум, даже ее чувства.

Алисса, кажется, приняла ее молчание за знак согласия и кивнула:

– Да, я знаю, он такой. Но ты ведь счастлива?

Этот вопрос заставил ее задуматься. С момента ее прибытия в Лондон все пошло вопреки ее тщательно продуманному плану. Джастин вмешался, надавил и все взял под контроль. Он доказал, что может взять даже то, чего она не хочет ему давать.

И все же в какие-то мгновения… Когда она забывала об их несчастливом прошлом, когда видела в нем глубину, которой и представить не могла… В эти мгновения тепла и наслаждения она чувствовала себя счастливой.

– Да, – со вздохом призналась она.

Алисса кивнула с выражением некоторого облегчения.

– Надеюсь, в противном случае ты обратилась бы ко мне, – тихо проговорила она. – Знаешь, я ведь не только подыскиваю джентльменам прелестных компаньонок.

– Да?

– Если нужно, я могу сделать и большее. И делала.

Виктория с неподдельным изумлением уставилась на Алиссу. Неужели она имела в виду, что поможет Рии в случае опасности? Внутри ее вспыхнула надежда. Если она правильно поняла предложение Алиссы… Возможно, Хлое она предложила то же самое! А если так, то весьма вероятно, что ее подруга жива.

– Ты… мм… помогала другим девушкам? – спросила Виктория подчеркнуто нейтральным тоном и сделала еще глоток шампанского.

Во взгляде Алиссы появилась настороженность.

– Иногда мужчины… совсем теряют голову от женщин, подобных нам. И некоторые из них, – она обвела зал рукой, – считают, что их деньги и власть дают им право на… очень многое. И в такой ситуации я бы поступила подло, если бы не помогла женщине, попавшей в беду.

Виктория медленно кивнула. Она пока ничего не знает наверняка, и осторожность сейчас – лучшее оружие, но с каждой минутой надежда крепнет.

– Похоже, у тебя есть связи в самых разных кругах, – сказала она, разглядывая толпу с отрепетированным равнодушием.

Алисса пожала плечами:

– Десять лет я живу содержанкой. Я согревала постели полдесятка самых влиятельных людей в Лондоне. По прошествии некоторого времени такая жизнь дает тебе самой определенную власть. И я всегда слежу за тем, что происходит в высшем свете, как с лица, так и с изнанки, за закрытыми дверьми. Ты никогда не знаешь, какого рода информация может понадобиться.

Виктория вновь взглянула на собеседницу. Она не сомневалась, что Алисса знает больше, чем многие могут предположить. Особенно те, кто видит в ней только милое личико и роскошное тело, которое приятно пощупать.

Куртизанка пристально на нее посмотрела.

– Тебе и в самом деле стоит иметь это в виду.

– О чем ты? – спросила Виктория, жаждущая каких-то новых сведений или ключа к разгадке тайны.

Алисса бросила взгляд на Джастина. Он стоял в отдалении и беседовал с какими-то джентльменами. Но Виктория прекрасно знала, что он постоянно краем глаза наблюдает за ней, ждет знака, что она в опасности.

– Все, что я хочу сказать, – это чтобы ты не отгораживалась от других мужчин. Хотя я и не помню, чтобы он на кого-то смотрел с той же глубиной чувства, что и на тебя, но Джастин не держит женщин возле себя подолгу. По сути, у него нет постоянной любовницы… – Алисса задумалась, – уже несколько лет. С тех пор, как он женился.

Виктория вздрогнула. Алисса смотрела на нее абсолютно бесхитростными глазами. Она и понятия не имела, что перед ней стоит супруга Джастина собственной персоной.

Тысячи вопросов пронеслись в мозгу Виктории – тех, которые она не решалась задать Джастину. Она хотела спросить Алиссу, почему Джастин не заводил любовниц с момента женитьбы. Хотела выяснить, что ей известно о его чувствах к жене.

Но ее любопытство пробудило бы ненужные подозрения и увело бы ее от разговора о Хлое. А Виктория не могла поставить собственные эгоистичные желания выше безопасности подруги.

И возможно, в глубине души она не хотела новых доказательств того, что Джастину она безразлична.

– Послушай, у тебя столько знакомых, может быть, ты поможешь мне, – заговорила Виктория, поборов искушение расспросить Алиссу о Джастине и возвращаясь к разговору о Хлое.

Алисса посмотрела на нее с улыбкой:

– Ах так, значит, ты уже подумываешь о новом покровителе? Молодец, умная девочка.

Виктория покачала головой:

– О нет! Дело не в этом, хотя я последую твоему совету и не позволю себе чересчур привязаться к Джастину.

Алисса склонила голову набок.

– Тогда о чем же речь?

Виктория сделала вдох, чтобы успокоиться, и обратилась ко лжи, которую много раз повторяла:

– Когда я приехала в Лондон, я попыталась связаться со старой подругой, но до сих пор мне не удалось ее найти. Я подумала, что, возможно, ты ее знаешь: она ведь тоже куртизанка.

Алисса кивнула:

– Конечно, я с радостью помогу тебе, если это в моих силах.

– Ее зовут Хлоя Хиллсборо, – продолжила Виктория.

Алисса дважды моргнула – единственная реакция на это имя. Виктория про себя отметила ее.

– Мне очень жаль, но я ее не помню. При всех своих связях я все-таки знакома не с каждой женщиной, которая вращается в наших кругах.

Виктория склонила голову набок. Лицо Алиссы оставалось спокойным, но Викторию не оставляло чувство, что куртизанка лжет. Почему? И что ей делать? Надавить? Потребовать правды? Раскрыть себя?

Виктория задрожала. Нет, это все неблагоразумно – по крайней мере, пока ей не известны намерения Алиссы. Она пожала плечами.

– Ну что ж. Это все не так уж важно. Мы давно не общались, я даже не уверена, что она приехала именно сюда.

– Да. Эта жизнь подходит не для каждой. Может быть, твоя подруга передумала.

Виктория явственно видела, что Алиссе не по себе.

– А теперь, Рия, если ты не возражаешь, я пойду поищу знакомого, с которым обещала поговорить. Рада была видеть тебя.

Виктория кивнула:

– Взаимно, Алисса. Спасибо за помощь.

Виктория посмотрела ей вслед. Белокурая головка мелькала в толпе тут и там, пока не растворилась в море атласа, павлиньих перьев и кружев.

Виктория повернулась, чтобы отыскать Джастина, и вздрогнула: он уже стоял подле нее.

– Вот ты где, Рия! – сказал он достаточно громко, чтобы несколько человек, что беседовали неподалеку, услышали его. – Думаю, ты должна мне этот танец.

Она игриво рассмеялась, как подобало ее положению, и подала ему руку, улыбаясь и играя на публику.

– Мне многое нужно тебе рассказать, – прошептала она.

– Тогда будем танцевать вальс, и ты расскажешь мне все. – Он прижал ее к себе неприлично крепко, зазвучали первые аккорды мелодии, и они закружились в танце.

Если Викторию и удивила музыка – этот вальс был медленнее обычного – или некоторые пары, которые весьма любопытным образом танцевали этот чувственный танец, она не подала виду. Джастин положил руки ей на бедра, обходя одну покачивающуюся пару и уводя Викторию подальше от чужих ушей.

– Алисса может что-то знать о Хлое, – прошептала Виктория. – На самом деле не исключено, что она имеет какое-то отношение к ее исчезновению.

Джастин с удивлением взглянул на нее. Он догадывался, что Алисса очень близко знакома со многими влиятельными людьми его круга, но чего-то большего за ней не подозревал.

Виктория передала ему подробности их разговора. Джастин аккуратно вел ее и предельно внимательно слушал, даже когда они проплывали мимо какой-то другой пары, и ее бедра касались его или грудь терлась о шерстяную ткань сюртука.

– Она вела себя очень странно, – вздохнула Виктория, в конце концов. – Если она помогла Хлое скрыться от чересчур навязчивого любовника, почему не сказала мне?

Джастин пожал плечами:

– Если она участвовала в исчезновении Хлои, то, может быть, чувствует себя в опасности. Или же не хочет оказаться человеком, который расскажет тебе плохие новости, если знает их.

Виктория сбилась с шага, и Джастин крепче поддержал ее за талию, чтобы она не упала. Его покоробило отчаяние в ее глазах. Мысль о том, что ее подруга больна или, того хуже, причиняла ей глубокую боль. Как же ему хотелось избавить, укрыть ее от этого!

Но, зная, как долго нет вестей от Хлои и с кем она общалась раньше, Джастин уже предполагал, что Виктория и Мара покинут Лондон в трауре и скорби. Он, конечно, предвидел, как это скажется на жене. Но все равно он не сможет быть рядом, чтобы утешить ее.

– Я заметил, что Эвенвайс наблюдал за вашим с Алиссой разговором, – сказал он, чтобы сменить тему и избавить ее от невеселых мыслей.

Разумеется, его собственные мысли, когда дело доходило до Эвенвайса, не отличались беззаботностью. Репутация этого человека была ему известна. У Джастина внутри все сжималось, когда он думал о том, что это чудовище обратило внимание на Викторию.

Ее глаза от испуга сделались темно-зелеными, как джунгли.

– Когда мы остались наедине, у меня возникло очень странное чувство, – задумчиво пробормотала она, Виктория слегка дрожала.

Он кивнул:

– Он известен своим пристрастием к боли, а не наслаждению. И одна из его любовниц уже исчезла бесследно.

Викторию передернуло. Музыка закончилась. Она уставилась на него с открытым ртом:

– Что?! П-почему ты не сказал мне раньше?

Джастин выругался.

– Вик… Рия, мы даже не знаем, водила ли твоя подруга с ним знакомство. – Он прикрыл глаза. – Я не видел смысла расстраивать тебя, И сейчас зря проговорился.

Крылья ее носа затрепетали.

– А что еще ты скрываешь, Джастин?

Это обвинение заставило его вздрогнуть.

– О том же самом я могу спросить и тебя, моя дорогая. Вся твоя жизнь – сплошная тайна.

На ее лице промелькнула тень. Какая-то невыносимая грусть, от которой у Джастина неожиданно сжалось сердце. О чем она думает? Что принесло ей такие страдания?

– Некоторые тайны лучше сохранить в тайне, но не те, которые напрямую касаются моей подруги, – прошипела она.

Джастин стиснул кулаки.

– Ты права.

Она раскрыла рот, чтобы выпалить какую-нибудь резкость, но замерла. Ее глаза сделались огромными.

– Что ты сказал?

Он вздохнул. Извинения никогда не считались его сильным местом.

– Я сказал, что ты права, – процедил он сквозь зубы. – Мне не следовало скрывать от тебя ничего, что касается твоей подруги. Я пытался…

Он замер.

Она подалась к нему всем телом.

– Пытался – что, Джастин?

– Защитить тебя, – мягко сказал Джастин. – Я пытался уберечь тебя от новой боли, мне казалось, что довольно и того, что уже свалилось на тебя. Я не хотел, чтобы ты представляла себе самое худшее.

Взгляд Виктории потеплел, и ее праведный гнев улетучился, вместо него возникло что-то другое, более глубокое и значительное. У Джастина быстро-быстро забилось сердце.

– Джастин… – Голос ее дрожал. Но она не договорила. Ее взгляд скользнул куда-то ему за спину, и там она явно увидела что-то из ряда вон выходящее.

– Виктория! В чем дело?

Он начал оборачиваться, но она схватила его за сюртук и удержала на месте.

– Алисса… разговаривает с Александром Уиттинхемом.

Джастин отпрянул.

– Не знал, что они близки.

– Она представляла меня ему, однако они производили впечатление едва знакомых людей. Но сейчас… – Она посмотрела ему в глаза. – Джастин, обними меня. И повернись так, чтобы видеть их.

Ей не пришлось просить дважды. Джастин обвил талию Виктории рукой и с легким трепетом прижал жену к груди. Хотя он сделал это с определенной целью, он не смог проигнорировать удовольствие от ее близости. Какая она теплая и полная жизни; и как мучает обещанием чувственных наслаждений ее запах.

Медленно они поменялись местами, и он неохотно отстранился от нее, чтобы взглянуть в том направлении, куда она указала. Александр Уиттинхем и Алисса Мэннинг стояли близко-близко, едва не соприкасаясь головами, и о чем-то шептались. На мгновение Джастин задумался, а не любовники ли они. Хотя покровитель Алиссы бродит тут же, неподалеку…

Но лица их ничуть не напоминали ни лица любовников, ни даже друзей. На них отражались серьезная озабоченность и целеустремленность. А потом Уиттинхем посмотрел на Викторию. Джастин тут же припал к губам жены в страстном поцелуе. Из-под полуопущенных век он видел, как Уиттинхем чуть подался к ним и нахмурился.

Джастин хотел отстраниться, но пальцы Виктории обвили его затылок, удерживая на месте, и ее нежный язычок проник в его рот. Джастин забыл обо всем на свете. Проклятие, эта женщина – наркотик! С ней он не помнит ничего и никого, кроме нее.

С ней он почти забывает о прошлом.

Они оторвались друг от друга. Оба тяжело дышали и смотрели друг другу в глаза. Джастин усилием воли отвел взгляд. Где же Алисса и Уиттинхем? К своему разочарованию, он их не обнаружил.

– Черт подери, – пробормотал он.

Виктория помотала головой, будто отгоняя туман перед глазами.

– Ты их видел?

Он кивнул.

– Пошли, нужно найти Калеба и Шоу. Я видел, как мой брат направлялся в коридор.

Она взяла его под руку. Джастин ловко маневрировал в толпе, но думал он не о брате. – И даже не об Алиссе и Уиттинхеме.

Он думал о Виктории и задавал себе вопрос: а сможет ли он когда-нибудь разрушить те чары, которыми она оплела его?

И хочет ли он этого?

Глава 15 Урок пятнадцатый Никогда ни о чем не проси

Виктория крепко цеплялась за руку Джастина. Они попали в другой полутемный коридор – еще одно звено в цепи коридоров величественного особняка. Она чувствовала напряжение, охватившее его, но понимала, что Джастин думает совсем не о том, о чем она.

Он думает об Алиссе, Уиттинхеме и Эвенвайсе, о Хлое. О том, как избавиться от надоедливой жены.

А она никак не могла отделаться от мыслей о том, как интимно он обнимал ее во время танца, о его теплой ладони у себя на спине, о том, как успокаивало и в то же время распаляло это тепло. О его неожиданном извинении.

Ее сотрясала дрожь. Она шаг за шагом заходила все дальше и дальше в своих чувствах к нему, и это не было ей во благо. Но знать и уметь с этим справляться – разные вещи.

– А вот и Калеб, – Джастин указал дальше по коридору.

Там и вправду стоял его брат. Он прислонился к стене и лениво попыхивал сигарой. Он поприветствовал их кивком, когда они подошли ближе.

Виктория присмотрелась к молодому человеку. Она раньше не замечала, насколько они с Джастином похожи – и в то же время насколько они разные. У обоих темные волосы, и улыбки у них похожи – дерзкие. Но у Калеба глаза светло-голубые, озорные, нахальные, а у Джастина – такие темные, что способны скрыть любые чувства, даже когда в них полыхают самые темные его желания. Виктория тонула в его глазах, и это не сулило ей ничего хорошего.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Джастин. Его голос вывел Викторию из задумчивости. – И где Шоу? Нам всем нужно поговорить.

Калеб кивнул на дверь позади себя и издал какой-то нечленораздельный звук. Джастин нахмурился, шагнул к двери и потянулся к ручке.

– Возможно, ты не захочешь… – громко прошептал Калеб.

Но не успел.

Дверь распахнулась. Шоу сидел на скамье у широченной кровати, а между его ног на коленях стояла женщина и…

Виктория ахнула, увидев открывшуюся сцену. Женщина удовлетворяла его ртом. Шоу откинулся назад с зажмуренными глазами, его шея напряглась от удовольствия, а молодая женщина делала свое дело с похотливым усердием. Виктория ощутила пульсирующее тепло внизу живота. Она отвернулась. Джастин молча закрыл дверь и уставился на брата.

– Мог бы и предупредить! – прошипел он.

Калеб выпустил еще одно колечко дыма и улыбнулся:

– А я пытался. Меня попросили постоять на страже. Шоу изо всех сил старается увести Элли у нынешнего покровителя. Он не хотел, чтобы ему помешали.

– Что ж, по-моему, он даже не заметил вторжения. – Джастин бросил взгляд на Викторию: – Мои извинения.

Но он ни в коей мере не выглядел раскаивающимся, она видела в его глазах те же возбуждение и голод, что чувствовала сама. Пока Джастин разговаривал с братом, Виктория думала об увиденном. Но только на месте Шоу и незнакомой женщины она представляла себя и Джастина. Интересно, каково это – брать его в рот?

Ее мысли вернулись к той ночи, когда он так же целовал ее. Такая интимная ласка… Никогда в жизни она не испытывала столь же сильных ощущений. Если ее губы могут подарить ему, хотя бы половину этого наслаждения…

– Виктория!

Она отвлеклась от эротических фантазий и обнаружила, что оба мужчины смотрят на нее. Она покраснела и пискнула:

– Да?

– Пошли, – сказал Джастин неожиданно хриплым голосом и взял ее за руку. – Брат присоединится к нам позже, когда исполнит свой долг.

Виктория кивнула и бросила прощальный взгляд на дверь, которую охранял Калеб.

За последние десять минут Виктория не произнесла ни слова. Она сидела напротив Джастина в карете, уставившись в окно, в черноту ночи. Хотя она не смотрела на него, напряжение, висевшее между ними весь вечер, никуда не делось.

Напротив, оно только усилилось после того, как они уехали с бала. Щеки Виктории вспыхнули ярким румянцем возбуждения, когда она увидела Шоу и его подружку. Румянец не поблек до сих пор – значит, она вновь и вновь мысленно возвращается к той сцене.

И потому Джастин тоже вспоминал ее. Он не мог думать ни о чем, кроме губ Виктории, как они смыкаются вокруг его члена, как она проводит языком от основания к головке. Прикрыв глаза, он ощутил, как возбуждение растет.

Карету подбросило на булыжнике, и Виктория ахнула от неожиданности. Ее взгляд метнулся к нему, и щеки окрасились еще ярче.

Джастин пробормотал проклятие. Знание того, о чем она думала, ничуть не облегчало его участи.

– Ты сегодня отлично сработала, – сказал он, отчаянно стараясь не смотреть на ее рот.

Она тоже отвела глаза.

– Думаешь? Мне не кажется, что я открыла что-то важное. Мы до сих пор не знаем точно, имеют ли Алисса, Уиттинхем или Эвенвайс отношение к исчезновению Хлои.

Джастин подался вперед:

– Но твои действия помогли заметить их подозрительное поведение. Это очень нам помогло. – Он потянулся к ней и после недолгих колебаний накрыл ее руку своей. – Ты делаешь все, что в твоих силах, Виктория. Ни одна подруга не смогла бы сделать больше.

Она долго смотрела на его ладонь, прежде чем перевести взгляд на его лицо.

– Спасибо, – прошептала она.

Голос ее не слушался.

Ему следовало убрать руку, но он вдруг понял, что это невозможно. Он просто хотел касаться ее. Ощущать тепло ее кожи. Забыть о прошлом и наслаждаться моментом.

– Джастин, – прошептала она. Ее пальцы сжались под его рукой.

Он прочел в ее глазах желание, и впервые это его разочаровало. Не секрет, что Виктория с радостью отдаст ему тело, но, кажется, больше ничего она давать не хочет.

А ему становилось все сложнее и сложнее притворяться, что большего ему и не хочется.

Со вздохом она наклонилась к нему и прижалась губами к его губам с обжигающей страстью, которая покоряла своей безыскусностью и опаляла невиданной мощью. Мысли Джастина поблекли, осталась только острая потребность в ней, которую Виктория разжигала все больше и больше. Если это единственная связь, которую она может допустить между ними, тогда, видит Бог, он сделает так, чтобы она никогда ее не забыла.

Он притянул ее к себе. Она упала в его объятия. Они целовались без уловок и изысков, но удовольствие пульсировало на грани переносимого.

Она развязала его галстук и вытянула рубашку из брюк.

– Ну почему… почему так происходит? – простонала она.

Он покачал головой: ей не требовалась объяснять, что она имеет в виду под «этим».

– Я не знаю, – проговорил он между поцелуями. Его пальцы скользнули в ее скандально глубокое декольте и нашли грудь.

Она протяжно вскрикнула и вцепилась ему в плечи. Задохнулась.

– У тебя всегда так?

Он замер и отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза. Черные волосы обрамляли лицо, глаза сверкали от вожделения и еще какого-то чувства, которое она обычно скрывала.

– Нет, – с трудом признался он. – У меня никогда не было ничего подобного. Так – только с тобой.

– Джастин… – прошептала она и наклонилась, чтобы впечатать жаркий поцелуй ему в шею, туда, где отчаянно билась тонкая жилка.

– Да?

– Никогда у меня не было других любовников, – прошептала она ему в шею. – Только ты.

У него перехватило дыхание. Джастин потрясенно смотрел на нее. С тех пор как они впервые занимались любовью в Лондоне, он подозревал, что она не знала других мужчин. По крайней мере, очень давно. Но услышать от нее это признание стократ слаще и важнее собственных догадок. Волна счастья затопила его.

Он был у нее единственным. И он понял, что и хотел остаться единственным.

Виктория мягко улыбнулась и легонько провела губами по его ключице. Джастин широко раскрытыми глазами смотрел, как она опускается ниже. Ее язык обжигал кожу, след от ее поцелуя будоражил нервы. Ниже, еще ниже. Она взяла губами его сосок, повторяя ласку, которую он часто дарил ей. И, как и она в такие моменты, он запрокинул голову и издал низкий стон.

– Ты не обязана так делать, – выдавил он. – Только потому, что ты видела это…

Она покачала головой и покрыла легкими поцелуями его живот, после чего высвободила из брюк его возбужденное достоинство. Провела языком от основания к головке, чем вызвала еще один хриплый стон.

– Я хочу этого, – тихонько сказала она. – Я хочу тебя.

Он не успел ничего ответить – ее губы сомкнулись на нем. Голова Джастина откинулась на подушки. Его чувства захлестнула волна неземного блаженства… Движения Виктории вначале были неумелыми, но она быстро училась. Она варьировала скорость движений, замедляясь, когда он напрягался, как струна, и вытягивался навстречу ей, и ускоряясь, когда он бессильно вцеплялся в кожаное сиденье.

Он запустил пальцы ей в волосы, и сложная прическа распалась, черные локоны рассыпались по плечам. Она не останавливала ласки, лизала, обнимала губами, покусывала, щекотала языком и всасывала его в себя с той самой силой, которая подводила его к грани блаженства и безумия.

Джастин уже даже не пытался сдерживать стоны наслаждения. Эту ласку дарили ему бессчетное количество раз бессчетное количество любовниц, искушенных и не очень. Но никогда она не захватывала его с такой силой. Всегда он воспринимал это только как приятное развлечение сугубо для его удовлетворения.

Но от Виктории он принял ее как дар.

И он не хотел быть эгоистом. Конец приближался. Он почувствовал, как семя движется в его теле и рвется наружу. Он не позволил этому случиться – схватил Викторию за руки и поднял с такой быстротой, что ее глаза удивленно распахнулись.

Одним проворным движением он повернул ее, поднял юбки и усадил к себе на колени. Когда горячая, влажная плоть с радостью сомкнулась вокруг него, как только что это делал ее рот, они одновременно застонали, и этот звук эхом отозвался в тихом полумраке кареты.

Ему не пришлось говорить Виктории, чего он хочет. Она задвигалась на нем, и ее плоть то сжималась, то отпускала его. Джастин прижался ртом к ее голому плечу. В то время как руки его обвили ее и принялись ласкать и дразнить груди.

С каждым движением тел, с каждым движением кареты они оказывались все ближе к развязке – и к дому. Джастин наслаждался мягкими прикосновениями ее тела и тихими стонами, которые слетали с ее губ, как звуки бесконечной симфонии.

Карета стала замедлять ход и обогнула последний угол перед подъездом дома, где Джастин поселил Викторию.

– Давай же… Сейчас! – прорычал он ей в ухо.

Ее тело изогнулось от наслаждения. Джастин рычал от удовольствия и изливался в нее, а она последними спазматическими сжатиями словно выдавливала из него драгоценную жидкость.

Положив голову ей на плечо, Джастин прерывисто вздохнул. Он не лгал, когда признавался, что ни с кем не испытывал ничего подобного.

И Виктория ничем не походила на женщин, с которыми он был близок прежде. И это таило в себе огромную опасность.

Виктория еще раз пригладила юбку, но складки никуда не делись. Не удалось ей также уложить волосы аккуратно и стереть румянец с лица и груди. Она изо всех сил старалась выглядеть прилично, когда они с Джастином вывалились из кареты и пошли в гостиную. Но все ее усилия были обречены на неудачу.

Теперь они сидели с Марой и Калебом. Когда Виктория осмеливалась поднять на кого-то из них глаза, она встречалась то с понимающим, то с обвиняющим взглядом. Ее подруга знала, чем они с Джастином занимались.

Об этом знали все.

Начиная с гостей на сегодняшнем приеме и заканчивая кухарками, все, кто видел их с Джастином, казалось, точно знали, что эти двое едва сдерживаются, чтобы не начать раздеваться, когда оказываются в десяти шагах друг от друга.

Все думали, что у них очень страстная связь, но никто не замечал того отчаяния, которое накатывало на нее каждый раз, когда Джастин прикасался к ней. Единственный способ утолить тот жгучий голод, который вспыхивал внутри ее всегда, когда они оказывались рядом, – это заняться с ним любовью.

Но этого хватало совсем ненадолго. Через несколько секунд после того, как их тела разъединялись, ее снова тянуло к нему. Она нуждалась в нем. И не только в его теле и его прикосновениях.

– После того, чему мы стали сегодня свидетелями, я считаю, мы должны все наше внимание переключить на Александра Уиттинхема, Алиссу Мэннинг и Дариуса Эвенвайса, – сказал Джастин.

Виктория смотрела на него недоуменно. После бурного совокупления в карете он выглядел слегка помятым, но голос его звучал абсолютно спокойно. Неужели его это не взволновало? Он хотел ее, но, кажется, желание не мучило его неотступно, как ее. Даже если он и признался, что ни с одной другой любовницей не испытывал ничего подобного, это не значит, что она стала важна для него за пределами постели, которую они делили.

Калеб кивнул:

– Я думаю, это разумно. У Эвенвайса гнилая репутация в том, что касается женщин. И вы уже выяснили, что Уиттинхем как-то связан с Хлоей. – Он нахмурился. – Но мне совсем не хочется думать, что Алисса как-то замешана в этом деле.

Мара обратила на него пронзительный взгляд:

– А почему это она не может быть в нем замешана?

Викторию этот тон застал врасплох. Судя по вспыхнувшим в ее глазам огонькам. Маре не очень нравилось, что Калеб защищает красавицу куртизанку.

Калеб склонил голову набок и ответил:

– Вы не знаете Алиссу, мисс Мара.

Мара помедлила, прежде чем отвернуться и фыркнуть:

– Зато вы знаете, я уверена, мистер Толбот.

– Алисса всегда производила впечатление порядочной женщины. – Джастин проигнорировал их перепалку. – Ее репутация не запятнана противозаконными делами. Но Виктория почувствовала, что Алисса знает о Хлое больше, чем говорит. И для меня этого достаточно, чтобы взять ее под наблюдение.

Виктория уставилась на мужа. Он только что сказал, что доверяет ее интуиции, даже если это противоречит его прежним представлениям. Она ощутила искреннее тепло к нему.

– Так что нам делать? – мягко спросила она. Странно, вначале их сотрудничество вызывало у нее сопротивление, а теперь она радовалась ему. Джастин как-то сказал, что в этом она может ему довериться, и она начинала понимать, что он не солгал.

Он повернулся к ней:

– Эвенвайс и Уиттинхем будут завтра вечером в опере. Эвенвайс никогда не пропускает представлений. Мать Уиттинхема в городе, а она всегда настаивает, чтобы он сопровождал ее в театр. Я думаю, нам с тобой нужно пойти и выяснить что-то еще об их отношениях с Хлоей.

Мара вскочила:

– Но в оперу приходят самые разные люди, не только развратники со своими любовницами, как на тех собраниях, которые Виктория посещала прежде. Что, если кто-то узнает ее?

Джастин перевел взгляд на Викторию, ею брови слегка поднялись.

– А Мара права. Всегда есть шанс, что кто-то тебя разоблачит. Но я сделаю все, что в моих силах, чтобы защитить тебя.

Виктория вздохнула:

– Я надену откровенное платье, буду ходить иначе и говорить иначе. В Лондоне у меня совсем мало знакомых. Если я увижу кого-то из них, я подам тебе знак, и мы повернем в обратную сторону. – Она посмотрела на Мару: – Если мы сможем найти Хлою, это оправданный риск, я думаю.

Мара поджала губы, и Виктория видела, что подруга ее готова поспорить. Но разве может она спорить, если речь идет о жизни и безопасности Хлои? В конце концов, Мара кивнула:

– Да, ты права. Я просто не хочу, чтобы ты пострадала из-за этого.

Виктория покосилась на Джастина и сказала:

– Не беспокойся. Мара. Я сама не могу этого себе позволить.

Глава 16 Урок шестнадцатый Не играй с огнем: можешь обжечься

– Боже мой, ты сногсшибательна! – выдохнул Джастин, когда следующим вечером Виктория вошла в холл.

Она оглядела себя. Мара помогла ей одеться в роскошное светло-зеленое платье, по тонкой верхней юбке которого шла вышивка из мелких желтых цветочков. Мара неустанно причитала по поводу неприлично глубокого декольте и обтягивающего корсажа, так что в конце концов Виктория и сама усомнилась в уместности такого одеяния.

Но, стоя рядом с Джастином и читая в его глазах одобрение, она чувствовала себя красавицей.

– Спасибо, – сказала она и зарделась.

– Пойдем? – Джастин махнул в сторону двери.

Она позволила ему накинуть ей на плечи легкий плащ, и они вышли в теплую летнюю ночь. Виктория не без колебаний шла к карете. Ее мысли вернулись к их последней поездке, когда ее распутство повело за собой страстное совокупление.

Судя по довольной улыбке, которая играла на губах Джастина, когда он усадил ее в карете напротив себя, думал он о том же самом. Между ними повисло напряжение, потом он улыбнулся и разорвал пелену желания.

– Волнуешься? – спросил он. Она пожала плечами:

– Мне кажется, с моей стороны глупо было бы не волноваться. И Мара не особенно помогла мне: она все время твердила о том, как ужасно все может обернуться.

Джастин закатил глаза:

– Не обращай на нее внимания. Велика вероятность того, что вечер вообще пройдет непримечательно.

Она улыбнулась в ответ на утешение, хотя мысль эта показалась ей безрадостной – учитывая причины, по которым они направлялись в оперу.

– Надеюсь, ты ошибаешься и мы выясним что-нибудь, что, в конце концов, сможет привести нас к Хлое.

– Возможно, – ответил Джастин, хотя, судя по его лицу, он не особенно в это верил.

Виктория вздохнула. Нет смысла и дальше накручивать себя. Так что она не стала развивать эту тему, а склонила голову и заметила:

– Знаешь, я никогда не бывала в опере.

– Никогда? – изумился Джастин.

Она покраснела от своей неискушенности и покачала головой:

– В Бэйбери не бывает подобных представлений.

– Н-но… Когда ты прежде приезжала в Лондон…

Она нахмурилась и посмотрела в окно.

– Ты же помнишь, у меня не было светской жизни. Отец организовал нашу помолвку еще до моего первого бала. Я не успела насладиться забавами столицы.

Некогда она тосковала об этом. Время, страдания и ответственность, в конце концов, загнали эти желания очень глубоко.

Джастин присвистнул.

– Ты многое пропустила, тебе столько всего стоит попробовать…

Виктория качнула головой:

– Это не увеселительная поездка. Хлоя для меня сейчас важнее всего, И после того как мы найдем ее… – Она не стала прислушиваться к едкому голосу, который прошептал, что они могут ее вообще никогда не найти. – Когда мы ее найдем, я думаю, что уже не буду возвращаться в Лондон.

– Ах да, у тебя же много важных дел в деревне, я забыл, – тихо сказал Джастин и вернулся к созерцанию города за окном.

Она подавила вздох – опять между ними выросла стена. Она тоже разглядывала улицу. Фонари и огни в домах весело сверкали. Если бы она приехала сюда ради забавы, она многое попыталась бы наверстать и сделать. И Джастин очень любит город. При других обстоятельствах, она не сомневалась, он оказался бы непревзойденным гидом по местным развлечениям.

Но она давно уже научилась не жить мечтами, ибо подобные мысли неизбежно вели к разочарованию.

Карета замедлила ход. Виктория выглянула в окно – там блистал и переливался огнями оперный театр.

– Боже мой, как красиво! – выдохнула она, застигнутая врасплох.

Джастин придвинулся ближе и наклонился, чтобы посмотреть из-за ее спины.

– Да. И из моей ложи великолепно видно сцену, так что ты по меньшей мере сможешь насладиться представлением.

Она покосилась на него. Уголки его рта опустились вниз, на лице отпечаталось гораздо более серьезное выражение, чем обычно.

– Уверена, что мне понравится, – тихо сказала Виктория. – Даже если это только часть нашего собственного спектакля.

Он отодвинулся от нее – дверца кареты распахнулась.

– Тогда начнем спектакль.

Джастин положил ладонь Виктории на сгиб своего локтя. Начался антракт, и они вышли из его ложи в многолюдный холл. Он ощутил, как ее пальцы сжимают его бицепс с нервной дрожью, и накрыл ладонью ее руку, чтобы немного приободрить.

Его поразило ее самообладание. Она флиртовала, шутила и воплощала собой очарование. Несмотря на опасения по поводу того, что кто-то ее узнает, она смотрела в глаза тем, кого встречала, и вела себя так, будто чувствует себя здесь не хуже, чем любая женщина, которую любовник вывел в свет.

И как он и предсказывал, никто не выказал подозрений, что Виктория – не та, кем притворяется. Все видели то, что должны были видеть. Джастин готов был биться об заклад, что, если привести ее сюда через месяц в приличном платье и представить как леди Бэйбери, никто из тех, с кем он познакомил ее сегодня, и глазом бы не моргнул.

Восприятие имеет так мало общего с действительностью.

Джастин предполагал, что, когда в ложе погаснет свет, его будут одолевать эротические фантазии. И одолевали, потому что невозможно оставаться равнодушным, когда Виктория так близко, и тем не менее впервые желание смотреть на нее было сильнее потребности прикоснуться. Она сидела, подавшись вперед, и ловила каждую ноту, каждый жест актеров. Его мысли вернулись к тому признанию, которое она сделала в карете, – что ей недостает опыта светской жизни.

Он видел, какое огромное удовольствие она получает от оперы, и хотел показать ей весь Лондон и континент. Хотел отвести ее в Британский музей. Хотел увидеть, как она засияет от удовольствия и удивления, увидев Рим и Париж.

Но как она уже сказала, когда они найдут ее подругу, она уедет, чтобы скорее всего никогда уже не вернуться. И хотя это в точности соответствовало тому, чего Джастин, по его словам, хотел, факт этот не доставлял ему особой радости.

Пальцы Виктории сжались снова, выводя его из задумчивости. Он взглянул на нее – она напряженно смотрела куда-то в толпу. Он проследил за ее взглядом и обнаружил, что в нескольких футах от них стоит Дариус Эвенвайс и рассматривает его жену с явным интересом в недобро сверкающих глазах.

Джастину отчаянно захотелось подойти к нему и схватить ублюдка за горло. Ему потребовалась вся сила воли, чтобы не сделать этого.

– Мне надо с ним поговорить, – шепнула Виктория.

Он остолбенел. Инстинкт велел ему оттащить ее как можно дальше от этого человека, но, памятуя о том, где они находятся, он только пробормотал:

– Нет.

Она повернулась к нему с наигранной, кокетливой улыбкой, которая задела его за живое.

– Джастин, у нас нет другого выбора. И ты это знаешь. Ты будешь в десяти футах от нас и сможешь наблюдать за мной все время. – Она твердо сжала его руку. – Пожалуйста.

Джастин нахмурился. Она, конечно, права. После тех резкостей, которыми он обменялся с Эвенвайсом в ночь, когда объявил Викторию своей любовницей, им всем нужно поберечься от него, но его интерес к Виктории может обеспечить им новые сведения.

Он сжал кулаки.

– Хорошо. Но не приближайся к нему сама. Когда я отойду за напитками, он сам подойдет.

Она взглянула на него с удивлением:

– Откуда ты знаешь?

Джастин на мгновение задержал на ней взгляд, впитывая яркую красоту ее глаз, оттененную бледно-зеленым платьем, плотно облегающим фигурку. Темные волосы обрамляли лицо соблазнительными завитками, идеально гармонируя с ее нежной, будто подсвеченной изнутри кожей. Не говоря уже о том, как низкий вырез платья открывал для обозрения ее прелестную высокую грудь.

– Он будет дураком, если не подойдет к тебе, – пробормотал он, поднося ее руку к губам. – Любой, кто станет сопротивляться тебе, будет дураком.

Она хотела что-то ответить, но он не дал ей – ушел прочь.

Впереди очень-очень долгий антракт.

Виктория проводила Джастина взглядом. Его комплимент согрел ее до глубины души, и впервые с того момента, как они вышли из роскошного экипажа, ее нервозность испарилась.

– Добрый вечер, Рия.

Глубокий баритон позади нее заставил Викторию замереть. Она обернулась – Джастин оказался прав в своих предположениях. Дариус Эвенвайс стоял подле нее и улыбался хищной улыбкой, которая не оставила и следа оттого тепла, которое Виктория почувствовала рядом с мужем.

Каким-то неведомым образом ей удалось улыбнуться, протягивая ему руку.

– Добрый вечер, мистер Эвенвайс. Как я рада снова вас видеть.

С опасной улыбкой он запечатлел поцелуй на ее перчатке. Она едва не содрогнулась, отнимая руку.

– Взаимно, милая леди, – ответил Эвенвайс.

Улыбка Виктории несколько померкла.

– Мы не виделись с того вечера, когда прогуливались вместе по галерее. Должен признать, меня расстроило то, что вы поощряли мои ухаживания, когда уже приняли покровительство лорда Бэйбери.

Виктория проглотила ком в горле.

– Должна извиниться за свое поведение. Я не имела уверенности в намерениях Бэйбери. Я не планировала ввести вас в заблуждение.

– И все же не всегда получается так, как мы планируем.

Эвенвайс отпил из бокала, который держал в руке. Виктория изучала его необычное лицо, но не могла понять; в ярости ли он, смущен ли или ему попросту все равно?

– Я уверена, что ваше разочарование вскоре улетучилось, – отважилась она. – Джентльмен вашей внешности и положения не должен иметь проблем в поиске женского общества.

Он медленно перевел на нее взгляд. Она затаила дыхание. Он разглядывал ее. Он что-то искал, хотя намерения его оставались неочевидными.

Виктории хотелось отвернуться, но она не шелохнулась. Любой жест мог оказаться для нее столь же опасным, сколь и для Хлои.

– Лишь две женщины посмели мне отказать, – проговорил Эвенвайс. – Одной из них были вы.

– А кто та другая, что имела глупость отвергнуть вас? – прошептала Виктория лишь чуть-чуть дрогнувшим голосом.

Эвенвайс склонил голову набок и придвинулся поближе. Она чувствовала его дыхание на своей коже, чувствовала дремлющую силу, заключенную в его огромном теле. Хотя он выглядел как истинный джентльмен, он отнюдь не казался слабосильным. Он мог бы причинить ей боль, если бы захотел.

– Какая ирония, что вы спрашиваете об этом. Уверен, вы сами ее знаете.

Виктория не сдержалась – ахнула. Не может быть, он не мог узнать о ее отношении к…

– Хлоя Хиллсборо, – с самодовольной усмешкой сказал Эвенвайс.

Он просто проверяет ее. Играет с ней. Возможно, отслеживает ее реакцию в рамках собственного расследования. Но как она ни старалась держать себя в руках, кровь все равно отхлынула от щек, а ладони задрожали.

– Но кто… кто вам сказал, что я знакома с Хлоей?

Он улыбнулся.

– А разве нет? Я слышал, вы ее искали.

Но как он узнал? За пределами узкого круга людей, звавших ее настоящим именем, только Алиссе и Уиттинхему было известно, что она некогда дружила с Хлоей.

– Я… я…

Она замолчала. Если она и вправду хочет помочь подруге, она не имеет права сломаться от такого неожиданного поворота обстоятельств.

– Мы были знакомы недолго и давно, мистер Эвенвайс, – проговорила она, довольная тем, что голос ее наконец-то стал относительно спокойным.

– Хм-м, – мурлыкнул он. – Надеюсь, если вы столкнетесь с ней, дадите мне знать. А вот и ваш покровитель. Мы же не будем ждать, пока Бэйбери снова взревнует, не так ли? – Он попятился. – Доброго вам вечера, моя дорогая.

– Доброго вечера, – повторила Виктория.

Когда Эвенвайс растворился в толпе, она прерывисто выдохнула – почти в тот самый момент, когда подошел Джастин.

– Ты бледная. Он что, угрожал тебе? – Он взял ее под локоть и обнял за талию.

Она оперлась на него. Как бы ей хотелось просто раствориться в его объятиях! Поплакать у него на плече. Но сейчас не время и не место.

– Я не знаю, он ли похитил Хлою, – прошептала она. – Но если так, то она, возможно, мертва.

Она бросила взгляд на Джастина. Он содрогнулся от страха, который плескался в ее глазах.

– И я думаю… Возможно, он хочет, чтобы я стала следующей.

Туман ярости встал перед глазами Джастина и застил все вокруг. Мысль о том, что Эвенвайс угрожал его жене – его жене! – поколебала его закаленное самообладание. И только ужас в ее глазах, который она не сумела скрыть, сдержал его.

Сейчас он очень ей нужен.

– Я не дам тебя ему в обиду, – прошептал он ей на ухо. – Я не дам тебя в обиду никому.

Она повернулась к нему. В ее глазах стояли слезы.

– Джастин… – пробормотала она. И тут ее глаза распахнулись еще шире – что-то за его спиной привлекло ее внимание. – Боже милосердный, Джастин, мой… мой отец! Там мой отец, и он идет к нам!

Джастин остолбенел. Ее слова проникли в его сознание и затмили все остальное. Он посмотрел на ее лицо. Оно отражало такой же ужас, какой чувствовал он. Похоже, внезапное появление отца потрясло ее.

– Он смотрит на тебя? – прошипел Джастин.

Она не ответила. Виктория не сводила взгляда с отца. Ее губы стремительно бледнели. Он стиснул ее руку и шепотом одернул:

– Виктория!

Она моргнула.

– Н-нет. Он смотрит тебе в спину. Наверное, ему не видно меня из-за твоего плеча.

– Я повернусь. А ты потихоньку ускользнешь в мою ложу, если удастся. Я поговорю с ним. Встретимся там.

– Но…

– Давай же! – приказал он. – Я не могу допустить, чтобы ему в руки попала еще одна моя тайна!

Ее глаза удивленно распахнулись. Джастина передернуло. Признание сорвалось с губ помимо его воли. Но Виктория не стала ни о чем расспрашивать его, просто развернулась и нырнула в толпу, предоставив ему разбираться с отцом. Это некоторым образом успокоило его. Если ее не будет, она не получит возможности вмешаться в перепалку. Возможно, это значит, что ей и не хочется.

Он надеялся, что это так.

– Вот ты где, Бэйбери, – проворчал Мартин Рид вместо приветствия.

Джастин сверлил его взглядом. Он так долго ненавидел этого человека… Время не пощадило его – за три года он стал тучнее, лицо побагровело от злоупотребления спиртным. Когда они в последний раз разговаривали – у дверей супружеской спальни в первую брачную ночь, – его волосы начинали редеть, теперь их почти не осталось. Кроме зеленых глаз, мрачно сверкающих, Джастин не заметил никакого его сходства с Викторией. И очень этому обрадовался.

– Какого черта ты здесь делаешь? – поинтересовался Джастин, демонстрируя скуку. Он старался ничем не выдать своего острого интереса к внезапному появлению тестя.

– Где моя дочь? – вопросил Рид не очень отчетливым, но весьма громким голосом.

Джастин схватил его за руку и оттащил в угол, прежде чем тот не поставил весь холл на ноги и не разоблачил Викторию.

– Придержи язык! – прорычал Джастин.

В глазах Рида зажегся нехороший, жестокий огонек.

– Да, мальчик, тебе нужно, чтобы я держал язык за зубами. Если я заговорю…

Джастин оборвал его, схватив за горло и прижав к стене. Он огляделся. Большинство театралов уже вернулись на свои места, а те, кто продолжал слоняться вокруг, не могли его видеть за высоким растением в кадке.

– Если не будешь осторожнее, тебе нечего станет держать за зубами. – Он наклонился вперед, чтобы можно было говорить вполголоса. – Не смей дразнить меня, ни сегодня, ни потом. Что ты делаешь в Лондоне?

Он ослабил хватку, чтобы Рид мог говорить. Тот захрипел, набирая воздух в легкие, и уставился на Джастина ненавидящим взглядом.

– Я слышал, моя дочь приехала в столицу, – пояснил он, потирая красное горло. – А еще я слышал, что у тебя новая шлюха и ты поселил ее в одном из своих домов. Прямо под носом у Виктории, Бэйбери.

Джастин с отвращением покачал головой:

– Избавь меня от нравоучений, Рид. Мне доподлинно известно, что ты в последний раз разговаривал с дочерью через несколько месяцев после свадьбы – в первый и единственный раз, когда ты навещал ее в поместье, так что не прикидывайся, что тебя волнуют ее чувства.

Рид хмыкнул:

– Может, и так. Но я в любом случае хочу повидать ее. Где она?

Джастин прикрыл глаза и прерывисто вздохнул. Будь проклят этот пьяница. При одном только взгляде на Мартина Рида в нем вскипала ненависть, но ему некуда от него деться. Он как бульдог. Он не успокоится, пока не встретится с Викторией. А если Джастин попытается ему помешать, он только поднимет шум и станет давить, пока он не сдастся… А это в результате подвергнет Викторию еще большей опасности – в равной мере ее репутацию и жизнь, если их догадки насчет Эвенвайса верны.

– Ваша дочь у меня дома! – прорычал Джастин. – Вероятно, уже в постели. Где и тебе следует быть, пьяная скотина!

Тесть Джастина скрестил руки на груди.

– Я хочу ее видеть. Нам надо обсудить дела.

У Джастина внезапно пересохло во рту.

– Дела? Что еще за дела?

Рид натянул на лицо тоненькую улыбочку.

– Такие, в которые тебе не стоит лезть, если тебе дорога твоя шкура.

У Джастина по скулам заходили желваки. Он не мог определить, стремится ли Рид просто насолить ему – или же его подозрения насчет Виктории оправдались. Возможно ли, чтобы она хотела встретиться с отцом тайно, пусть даже и не сегодня?

– Сегодня не получится! – отрезал Джастин. – Может, завтра после обеда. Если она готова терпеть твое присутствие, я не стану препятствовать ей.

Рид отступил:

– Очень хорошо.

Джастин оттолкнул его и направился в ложу. Раздавшийся за спиной голос Рида остановил его:

– И тебе, лорд Бэйбери, стоит говорить со мной более почтительным тоном. Во всяком случае, я бы не хотел, чтобы открылось нечто унизительное для тебя… и твоей семьи.

Джастин замер со стиснутыми кулаками и уставился невидящим взглядом в стену напротив. Этот человек своими манипуляциями принудил его к нежелательному браку, причинил ему острейшую боль, открыв правду, которую он хотел бы никогда не знать, и заставил выплачивать ему ежемесячное пособие. Джастин скрежетал зубами каждый раз, видя в гроссбухе этот вычет.

Он заключил сделку с самим дьяволом. И нет ему спасения.

Он покосился на Рида через плечо.

– Не перегибай палку. Иди домой и проспись. Виктория не обрадуется, увидев тебя в таком состоянии.

Он вошел в ложу. Виктория совершенно забыла об опере. Она мерила шагами маленькое пространство. Когда он ворвался подобно урагану, она бросилась к нему.

– Чего он хотел? – спросила она шепотом.

Голос ей не повиновался.

Джастин смотрел на нее, с трудом сдерживая чувства.

– Ты сообщала ему, что приехала в Лондон?

Она отпрянула – его ярость испугала ее.

– Конечно, нет! – изумилась она. – Мы редко обмениваемся письмами. О планах своих я ему тоже не писала. Мы не общались с… – Она замолчала, и во взгляде ее отразилась боль. – Очень долго. А что?

Джастин внимательно выискивал в ее лице следы лжи, но не находил.

– Ему откуда-то стало известно, что ты здесь, – сообщил он. – И он хочет тебя видеть.

Она ахнула:

– Он знает о нашем маскараде?

– Кажется, нет. – Джастин провел рукой по волосам. – Проклятие… Завтра он явится в мой дом, чтобы встретиться с тобой.

Она с трудом сглотнула.

– А почему там? – спросила Виктория.

Он склонил голову набок.

– А ты предпочла бы пригласить его в дом, где я поселил «содержанку»? Он думает, что, приехав в столицу, ты остановилась у меня. И это естественно, потому что ты моя жена.

Виктория прижала к пылающим щекам пальцы, затянутые в перчатки, и опустилась в одно из кресел. Кивнула:

– Да, конечно, да. Ты прав.

Джастин вздохнул:

– Завтра я пришлю за тобой карету. И мы сыграем в еще одну игру. Для твоего отца.

– Игру… – повторила она. Глухой голос дрожал. – Кажется, все, что мы делаем, – это играем в игры.

Джастин кивнул и упал в кресло рядом с ней, чтобы дождаться конца оперы.

– Да, дорогая моя. И всегда играли.

Глава 17 Урок семнадцатый Нет ничего дороже твоего достоинства

Виктория оглядела переднюю дома Джастина, стараясь запомнить каждую мелочь. Его лондонский особняк совершенно отличался оттого, что она представляла. Она долго воображала себе его столичную жизнь, и письма Хлои только укрепили ее в догадках относительно его беспутства. Но этот дом был выдержан в строгом классическом стиле. Именно в таком доме она некогда мечтала жить. Она не видела здесь ничего вычурного или вульгарного.

– Его светлость в кабинете, леди Бэйбери, – объявил дворецкий, принимая у нее плащ.

Виктория заметила, какие взгляды бросает на нее украдкой этот добродушного вида человек. Ей тут же захотелось оправить платье или посмотреться в зеркало, но она проигнорировала этот порыв. Его внимание привлек отнюдь не ее внешний вид. Сегодня она оделась не как любовница Джастина, обошлась без откровенных платьев и экстравагантных причесок. Впрочем, не рядилась она и в чопорную старую деву.

Впервые за несколько недель она позволила себе быть собой и надела одно из прелестных дневных платьев, которое привезла из дома. И все же она чувствовала себя не в своей тарелке.

Возможно, потому, что она хотя и оделась в привычную одежду, но должна была играть роль, которая смущала ее.

Роль жены Джастина.

Боковым зрением она поймала взгляд горничной, которая полировала перила лестницы. Ее рука почему-то замерла на полпути. Когда она заметила, что Виктория смотрит на нее, девушка вспыхнула и умчалась прочь.

Виктория сама залилась краской: слугам Джастина очень хотелось рассмотреть его жену, которую они никогда прежде не видели.

Она отогнала эти мысли. У нее есть роль, которую она должна сыграть, и она сыграет ее. Бог свидетель.

– Большое спасибо… э-э… – Она замялась.

Слуга понял ее выразительный взгляд без объяснений.

– Прошу прошения, миледи. Я Креншо. Моя жена, миссис Креншо, экономка. Если пожелаете, я буду счастлив представить вам слуг. – Дворецкий склонил голову в ожидании ответа.

Виктория остолбенела. Значит, слуг не предупредили, что она явилась с очень кратким визитом.

– Э-э… Нет, не думаю, что сегодня это понадобится, Креншо. Но благодарю за предложение.

Он удивленно приподнял брови, но кивнул и повел ее по коридору к закрытой двери. Виктория могла поклясться, что за ней наблюдали: другая горничная юркнула в пустую гостиную, лакей показался из-за угла. Ее щеки запылали еще ярче. Весь дом стоял на ушах из-за ее внезапного появления.

Креншо открыл дверь и провозгласил:

– Ваша супруга, милорд.

Виктория увидела мужа. Джастин сидел за огромным дубовым столом и что-то писал в гроссбухе. Он не сразу поднял глаза – заканчивал работу. Он ничуть не напоминал того коварного соблазнителя, что несколько недель не давал ей покоя. Сегодня Джастин выглядел как рачительный хозяин особняка.

Он размашисто подписал бумаги и встал:

– Спасибо, Креншо. Пусть миссис Креншо принесет нам чай в Голубую комнату через четверть часа. К этому времени мы ждем отца леди Бэйбери, мистера Рида. Его можно пригласить сразу.

Неизвестно, что именно подействовало на Креншо: сухой тон Джастина, его непроницаемое лицо или поток распоряжении, но он просто кивнул и покинул кабинет. Как только за ним закрылась дверь, Виктория шагнула вперед.

– Джастин, ради всего святого, что ты сказал прислуге?

Он нахмурился и вышел из-за стола.

– Что ты имеешь в виду?

Она досадливо закусила губу.

– Я имею в виду, что на меня глазеют, будто я диковинка в балагане на сельской ярмарке. Никогда в жизни не видела, чтобы столько слуг делали столько работы в коридоре на моем пути и так быстро исчезали при моем появлении!

Уголок рта Джастина пополз вверх.

– Ах, ну ты же понимаешь, – он улыбнулся, – что моя жена – это легенда. Все слышали, что она существует, но никто не видел ее воочию. То, что ты здесь, для них сродни явлению в доме ведьмы или чудовища из Лох-Несс.

Виктория сверлила его взглядом – сравнение ей не понравилось. Его улыбка стала еще шире. Будь он проклят, его обаяние всегда отвлекает ее от самого важного.

Она сложила руки на груди, твердо решив не улыбаться ему в ответ.

– Креншо собирался представить мне слуг. Они вообще знают, что я приехала сюда на полдня?

Джастин долго молчал и смотрел на нее так напряженно, что она почувствовала себя неуютно.

– Что ты думаешь о моем доме? – спросил он в конце концов.

Она удивилась. Похоже, он вовсе не собирается отвечать на ее вопрос касательно слуг.

– Я… – Она замялась.

Если она похвалит его жилище, не откроет ли слишком много чувств? Вдруг он подумает, что если она восхищается домом… то и он сам ей нравится? Что она восхищается им?

– Ты?.. – Он приподнял брови и подтолкнул ее к окончанию мысли.

– Судя по тому, что мне удалось увидеть, здесь очень красиво, – признала она.

– Хочешь экскурсию?

И снова Виктория заколебалась. Хочет ли она в действительности посмотреть на ту жизнь, которую ей не суждено делить с ним никогда? На слуг, которым она никогда не станет хозяйкой? Если она сделает это, не усилит ли тем самым странную тоску, болезненную потребность стать Джастину ближе, чем она есть?

– Да, – шепотом призналась она. – Но мой отец…

Он подал ей руку.

– Твой отец подождет.

Виктория недоверчиво посмотрела на него, но положила ладонь на сгиб его локтя.

Джастин проводил ее из комнаты в комнату. Он показал ей прелестный музыкальный салон, посреди которого стояло фортепьяно, а окна выходили на сад. Показал гостиные, каждая из которых была отделана в определенном цвете, – одна краше другой. Виктория увидела официальную столовую и уютный уголок для завтрака. Неуемное воображение тут же нарисовало ей картину утреннего чаепития. Она хотела бы каждый день начинать с чашки чаю здесь.

Когда они поднялись наверх, у Виктории подпрыгнуло сердце. Она знала, что ее ждет. Джастин показывал ей все комнаты. Когда перед последней дверью он заколебался, она поняла, что момент настал.

– А это моя спальня, – сказал он и медленно отворил дверь.

Он отпустил ее руку и жестом пригласил войти.

Виктория уставилась на порог. Она боялась, что если войдет сюда, уже не сможет выйти прежней. После того как она увидит спальню Джастина, которую ей никогда с ним не делить, изменится все.

Страшно, Но еще и заманчиво, притягательно…

Любопытство восторжествовало над благоразумием. Она вошла и огляделась.

Виктория поразилась. Насколько же сильно эта комната отличается от мрачной, декадентской спальни, которую она себе представляла. Занавеси были подняты, и золотистый послеполуденный свет разливался по комнате, сияющими пятнами ложился на кровать.

Она немедленно привлекла внимание Виктории – огромная, на ней без труда уместилось бы три-четыре взрослых человека… От этой мысли кровь бросилась ей в лицо. Она подошла к ней, не в силах совладать с собой.

Дрожащей рукой она коснулась белоснежного покрывала. Мягкое, манящее. Виктория могла только воображать, как чудесно эта белизна оттеняет смуглую кожу ее мужа. Его мускулистое тело притягивает ее… или другую женщину… или десяток других женщин… зовет присоединиться к нему на белых простынях.

– Виктория… – позвал он сзади.

Она повернулась к нему. Оглядела его с ног до головы.

– Сколько женщин делили с тобой эту постель?

Вопрос застал его врасплох. Его взгляд скользнул вниз – туда, где ее рука все еще сжимала в кулаке покрывало.

– Ни одной, – мягко проговорил он в конце концов.

Виктория моргнула. Какая очевидная ложь!

– Джастин, ты меня что, за дуру держишь? Даже если бы я не получала от Хлои подробные письма о твоих похождениях до отъезда на континент, я все равно не поверила бы, что ты святой! Ты и вправду думаешь, что я поверю, что на этой кровати ты не спал с женщиной? Или с десятью? Или с сотней? А я-то полагала, что ты не опустишься до такой мелкой лжи.

Джастин сделал шаг к ней:

– Хлоя рассказывала тебе обо мне?

Ее румянец стал еще насыщеннее. Она отвернулась, чтобы он не увидел на ее лице отражения той боли, которую эти донесения некогда ей причиняли.

– Да.

– Если бы я знал, я… – Он повернул ее лицом к себе. – Наш брак всегда был только фикцией, Виктория, но я вел бы себя приличнее, если бы знал, что тебе сообщают о моей жизни.

Она нахмурилась, хотя внутри ее и запульсировало тепло, когда он тыльной стороной ладони погладил ей щеку.

– Но почему? – спросила она.

Он ответил не сразу.

– Потому что я никогда не хотел нарочно сделать тебе больно. Не имеет значения, в каких отношениях мы состояли, я уверен, что рассказы о…

Она твердо ответила на его взгляд.

– Неверности мужа?

Он вздрогнул.

– Да. Это нелегко перенести. – Он покачал головой. – Я жестоко с тобой обошелся, тут мне нечем гордиться.

Она смотрела на него широко раскрытыми глазами. Она никогда не думала, что он способен устыдиться своих поступков и признать это, что он сможет попросить прощения за то, что ранил ее.

Но тогда выходит, что тот образ Джастина, который она себе нарисовала, не имеет ничего общего с действительностью. Он не чувственный и коварный дьявол. Он просто человек. Со своими недостатками – но их не больше и не меньше, чем у нее. В конце концов, разве она сама не лгала? Не имела тайны от него? А прибыв в Лондон и узнав, что он там, она тоже действовала, не, особенно считаясь с его чувствами.

По правде говоря, иногда она своим поведением намеренно старалась причинить ему боль.

Судя по тому признанию, которое вырвалось у него накануне, ее отец каким-то образом заполучил над ним власть. И тогда, возможно, его поступки продиктованы чем-то более глубоким, чем она думала. Разумеется, за время пребывания в Лондоне она узнала его гораздо лучше. Она стала уважать его преданность друзьям. Распознала в нем гибкий ум и остроумие. И страстно жаждала его прикосновений, которые делали ее абсолютно бессильной.

Вопреки всем стараниям держаться от него подальше она прониклась к нему глубокой симпатией.

– Что касается этой кровати, – он подошел еще ближе, – то я никогда не спал на ней с женщиной. И это правда.

– Н-но почему?

Он глубоко вдохнул:

– Потому что эта кровать предназначена для меня и моей жены. И мне казалось неправильным…

Она приоткрыла рот, но не успела ответить; он наклонился и прижался губами к ее губам в бесконечно нежном поцелуе, который разительно отличался от всех остальных. Медленно и уверенно он дарил ей наслаждение легчайшими движениями. Виктории захотелось раствориться в его объятиях. Она вцепилась в него. Мир поблек, остался лишь Джастин.

– Я хочу на этой постели только тебя, Виктория, – прошептал он и припал к ее шее. – Здесь должна быть ты.

Она отпрянула, взяла в ладони его колючие щеки и всмотрелась ему в глаза. То, что она увидела в их темной глубине, поразило ее. Впервые он не играл с ней в игры. Если она ляжет с ним в эту постель, он возьмет совсем не так, как брал раньше, – возьмет как жену. Она станет ему женой не только на словах. Она станет …

Они смотрели друг на друга, и их прерывистые дыхания сливались в одно. Легкий стук в дверь помешал им.

– Милорд! – Из коридора раздался чеканный голос Креншо. – Вы у себя?

Джастин прикрыл глаза и выругался.

– Да, Креншо, в чем дело?

Наверное, что-то в голосе Джастина заставило дворецкого не открывать дверь.

– Прибыл отец леди Бэйбери. Он ожидает вас в Голубой комнате.

– Спасибо. – Джастин отпустил Викторию и отступил. Без его прикосновений стало холодно. – Мы должны идти к нему.

Она кивнула.

– Да, он не любит ждать.

Отворачиваясь, Виктория ощутила, как кровь приливает к щекам. Между ними что-то произошло, и она не знала, как теперь вести себя. Чувства, которых она никак не ожидала, застали ее врасплох и смутили. Ей нужно некоторое время, чтобы собраться с мыслями.

– Джастин, может быть, сначала мне стоит поговорить с ним один на один? Мы не виделись с…

Она оборвала сама себя, неуверенная, что нужно объяснять, как долго и почему они не общались. Ей все еще не хватало смелости разрушить одну из оставшихся между ними стен.

Он сверлил ее взглядом.

– Ты хочешь поговорить с ним наедине?

Резкость его тона покоробила ее.

– Да, хотя бы несколько минут.

Он медленно кивнул:

– Ну, конечно же. Иди к нему.

Виктория, встревоженная его тоном, пристально смотрела ему в глаза, но выражение лица Джастина осталось непроницаемым для нее. Смятение никак не покидало ее – после разговора она не могла прийти в себя, не могла проанализировать, почему его губы сжаты, а поза стала внезапно такой напряженной.

Она вышла из комнаты и оставила его, чтобы встретиться с отцом.

Джастин мерил шагами спальню. Он сражался сам с собой.

Он не знал, зачем привел Викторию в свои покои и зачем признался ей, что ни одна другая женщина не ложилась в его постель. И больше всего его шокировало то, что он признал, что хочет, чтобы она делила с ним это ложе.

Дело не в том, что это неправда, – правда, и еще какая! Но он до сих пор не доверял ей до конца и, рассказав об этом, он, возможно, открыл душу для страшной боли, которую она способна причинить ему.

И она напомнила ему об этом самым жестким способом – когда сказала, что хочет поговорить с отцом наедине. Эти двое наверняка в сговоре насчет него. Возможно, они обдумывают, как открыть его тайну так, чтобы причинить ему наибольший урон.

Джастин остановился и подумал о жене. Так легко вызвать в памяти ее красивое лицо. Он мог вообразить каждую черточку, губы, волосы, роскошное тело.

Но впервые он не мог представить Викторию участницей какой-то интриги, направленной против него.

Прибыв в Лондон, она проявила себя как смелый, добрый, благородный человек – полная противоположность Мартина Рида. Черт подери, она затеяла расследование и подвергла себя огромной опасности только для того, чтобы найти пропавшую подругу – которая, весьма вероятно, уже мертва. Если бы кто-то взялся объяснять ее отцу, что бывает такая преданность, и объяснял бы всю жизнь – Мартин Рид все равно не понял бы.

Но вопросы и сомнения не давали Джастину покоя, хотя он уже страстно желал отбросить эти чувства и поверить наконец своей жене.

Он уставился на дверь, через которую несколько секунд назад вышла Виктория. Сейчас она уже с отцом. Если ему так уж хочется узнать правду, все, что требуется, – это пойти в комнату, прилегающую к Голубой, и послушать у камина. Этим штукам он научился еще в детстве. Голоса в одной комнате, бывает, явственно слышатся в другой.

Да, это мелко, но если Виктория говорит ему правду – он уяснит это раз и навсегда. А если она только пешка в партии отца, то ему не нужно будет больше тратить время на… на все те желания, которые он испытывал, глядя ей в глаза.

В любом случае она – та, кто она есть, а не кем он ее считает, кем он надеется ее видеть, жаждет ее видеть.

И Джастин, мучась угрызениями совести, все равно спустился вниз и занял место для подслушивания в соседней комнате.

Глава 18 Урок восемнадцатый Ложь и тайны рано или поздно открываются, так что будь к этому готова

Виктория наблюдала за тем, как ее отец жадно хлебал чай и запихивал пальцем в рот сандвич. Грусть и гнев в равной степени овладели ее сердцем. Грустно видеть, что за то время, пока они не виделись, отец пал еще ниже. Теперь он для нее совсем чужой человек.

Но гнев гораздо сильнее. Будучи в алкогольном угаре, он сказал и сделал то, чего уже не исправить. И, глядя на него, она невольно вспоминала все это. И думала о словах Джастина – о том, что в руках у ее отца какая-то тайна, которая довлеет над ее мужем уже много лет.

– Зачем ты приехал сюда, папа? – тихо спросила она.

– Разве отцу нужно как-то оправдывать желание повидать дочь? – промычал он, даже не глядя на нее.

Какая ложь! Виктория покачала головой:

– Исходя из того, что ты был так занят едой, что даже не поздоровался со мной, когда я вошла, я сомневаюсь, что ты здесь ради воссоединения семьи. Мы очень отдалились друг от друга после маминой смерти.

При упоминании о жене он вскинул голову, и его лицо исказилось от вспыхнувшей боли. Виктория почти пожалела о своих словах. Не надо было ему напоминать. Но мать – единственное, что связывало их.

– Что ж, очень хорошо, – хмуро сказал он. – Если вежливые пошлости тебя не интересуют, то я приехал с определенной целью. Я хочу, чтобы твой муж увеличил мое месячное содержание, но он отказывается меня слушать. Я отправился в Бэйбери, чтобы заручиться твоей поддержкой, но там мне сказали, что ты отбыла в Лондон.

У Виктории от удивления открылся рот.

– Месячное содержание? – повторила она с упавшим сердцем.

Он прекратил жевать и уставился на нее, но взгляд его отказывался фокусироваться. Тут Виктория поняла, что он пьян. Как ни печально, но это не удивило ее. Уже много лет назад это стало его обычным состоянием.

И все же то, что он пьян, не значит, что он лжет.

– А ты что, не знала? – Он хихикнул. – Лорд Бэйбери платит мне за то, чтобы я держал язык за зубами, с самой вашей свадьбы. Кстати, сама свадьба была частью нашего уговора. Я обеспечил тебе безбедную жизнь – тебе стоило бы меня поблагодарить.

Виктория закусила губу. Значит, ее подозрения оправдались. Она с самого начала догадывалась, что отец заключил с Джастином какую-то грязную сделку. Первым сигналом стала их перепалка в коридоре в первую брачную ночь, а последующие годы принесли достаточно подтверждений ее правоты – даже до того, как вчера вечером Джастин признался ей сам.

– Ты жалок, – тихо проговорила она. – Использовать чью-то тайну, чтобы заполучить власть над человеком, заставить его жениться на твоей дочери, когда он вовсе этого не хочет, вымогать у него деньги… Боже мой, папа, я совсем тебя не знаю!..

Отец развернулся и бросился к ней, и она едва сдержалась, чтобы не отпрянуть. До замужества он бил ее всего несколько раз, но шок от каждого удара глубоко впечатался ей в память.

– На твоем месте я бы этого не делала, – сказала она, прилагая все усилия, чтобы сохранить спокойствие. – Держу пари, синяки на моем теле Джастину не понравятся.

Отец остановился.

– А откуда он узнает? – презрительно усмехнулся он. – Он касался тебя только один раз – в первую брачную ночь. Разве нет?

Она скрестила руки на груди.

– Но я же здесь, не так ли?

Его глаза загорелись от алчности.

– Да, верно. Хорошая девочка, я знал, что смогу на тебя положиться. Ты подаришь ему наследника, и он уже никуда от тебя не денется. Даже если он станет презирать тебя, он не оставит сыновей без щедрого содержания. Которым ты вполне можешь поделиться с папочкой. Советую тебе снова забеременеть как можно скорее.

Кровь отхлынула от лица Виктории.

– Папа! – выдохнула она.

Сердце сжалось от боли. Он только пожал плечами:

– А зачем нам ходить вокруг да около? Прошло уже несколько лет после первого ребенка. И ты не справилась с ситуацией. Деньги, которые ты могла бы получить…

– Хватит! – крикнула Виктория, сжимая кулаки. – Ты не имеешь права говорить со мной на эту тему! Не имеешь права!

– А как насчет меня?

Виктория подавила всхлип и медленно повернулась. В дверях гостиной стоял Джастин – с дикими глазами и бледным лицом. В его взгляде она видела столько боли, что ей понадобились все силы, чтобы не сбежать прочь. Никогда прежде он не показывал столько чувства.

– А у меня есть право говорить с тобой о нашем ребенке? – холодно спросил Джастин.

– Слушай, Бэйбери… – заговорил ее отец, выступая вперед.

Джастин обернулся к нему с такой скоростью и злостью, что и Виктория, и ее отец подскочили на месте.

– Клянусь Богом, старый мерзавец, если ты сейчас же не уберешься из моего дома, я переломаю тебе все кости, и плевать, чей ты отец!

– Бэйбери… – Он вытаращил глаза. Дрожащими пальцами он потянулся к внутреннему карману и вытащил несколько пожелтевших писем, потряс ими: – Не забывай о том, что мне известно…

Глаза Джастина стали совсем безумными от ярости, когда он взглянул на истрепанные листы, что сжимал жирными пальцами ее отец. Виктория подалась вперед, но отсюда она не могла разобрать ни слова, только ровный, четкий женский почерк.

– Ах ты, ублюдок! – Джастин говорил обманчиво тихо. – Ты посмел принести это сюда? В мой дом?

Отец потряс письмами перед его носом:

– Я хотел напомнить тебе…

Закончить он не успел – Джастин набросился на него и вырвал листки из его дрожащих рук. Несколько клочков упали на пол.

– Жадность сослужила тебе плохую службу! – рявкнул Джастин и швырнул письма в огонь. – Никогда больше ты не заставишь меня подчиниться твоей воле!

Письма занялись не сразу. Отец Виктории метнулся к камину с хриплым воплем:

– Нет!

Джастин, не шелохнувшись, смотрел, как старик бросился на колени и сунул руки в огонь, чтобы вытащить бумаги, – это не принесло ему ничего, кроме ожогов. Тогда он схватил кочергу и попытался достать те письма, которые еще не пожрал огонь. Они теперь дымились на дорогом персидском ковре – края почернели, но некоторые слова еще можно было разобрать.

– Папа! – выдохнула Виктория. – Прекрати сейчас же!

Но кажется, ни отец, ни Джастин не отдавали себе отчета в том, что она тоже находится в комнате. Джастин сгреб ее отца за воротник и рывком оттащил его от дымящихся бумаг. Кочерга, которую тот все еще сжимал в руке, перелетев через всю комнату, расколотила зеркало. Осколки брызнули на мебель и на пол.

– Вон отсюда! – взревел Джастин.

Виктория прижала ладонь к губам. Все, что ей оставалось, – только смотреть. Никогда прежде она не видела Джастина в таком состоянии – озверевшим, совершенно потерявшим контроль над собой, полностью отдавшимся на волю чувств. Он, кажется, перешел какую-то грань.

И причиной тому – она. Она и ее отец.

Он потащил его к двери и вышвырнул в коридор.

– Все кончено, старик!

Ее отец никогда не отличался благоразумием, но даже он понял, что Джастин сейчас не владеет собой и если он перегнет палку, то вряд ли отделается несколькими тумаками. Спотыкаясь, он бросился наутек.

Виктория ожидала, что Джастин за ним погонится, но он захлопнул дверь и повернулся. К ней. На его обычно спокойном лице бушевали такие чувства, что Виктории захотелось самой сбежать. Но она не могла. Она виновата перед ним, и пришло время платить по счетам.

Очень медленно он двинулся к ней. Шаг за шагом, будто он с трудом контролировал движения.

– Говори, Виктория. Скажи мне правду. – Его голос дрожал.

Ни криков, ни гнева, который он изливал на ее отца.

Она бы, наверное, предпочла этому чистую ярость, Она несколько раз прерывисто вдохнула, чтобы удержать горячие слезы, вскипавшие в глазах.

– Джастин… – шепотом произнесла она.

– Ты родила сына или дочь? У меня есть ребенок, которого я не знаю? – прорычал он, схватив ее за руки и подтащив к себе. Но в его жесте не было жестокости – только отчаяние.

Слезы покатились по ее щекам, и она возненавидела себя. Последнее, что она хотела ему внушить, – это что она манипулирует им с помощью эмоций.

– Н-нет, Джастин, – проговорила она, задыхаясь от боли. – У тебя нет ребенка.

Он отпустил ее и отшатнулся, запустил пальцы в волосы.

– Твой отец говорил, что ты должна снова забеременеть, Виктория. Говорил о другом ребенке. Значит, тот, первый, был не мой?

Она вздрогнула.

– Я же говорила тебе, что у меня не было любовников, кроме тебя.

Он наклонил голову набок и рассмеялся – неприятно, хрипло, резко. Он не собирался ее прощать.

– Ты много чего говорила, Виктория. И очень много лгала.

– Я не лгу! – выкрикнула она сквозь рыдания, не совладав с собой.

Эту тайну она хранила три долгих года. Но Джастин имел право знать правду. Это единственное, что она должна дать ему сейчас, даже если у нее сердце разрывалось при воспоминании о самом страшном кошмаре, который ей пришлось пройти в жизни.

– У нас с тобой была… – она помедлила, – одна чудесная ночь, по крайней мере чудесная для меня. Когда ты уехал, все мои надежды на обретение нового счастья рухнули. Сначала я чувствовала себя очень несчастной. Я не знала, как вести хозяйство, все, о чем я могла думать в то время, – это о том, как же я отвратительна, что ты практически сбежал с брачного ложа прямиком в Лондон к своим любовницам.

– Значит, ты скрыла от меня ребенка в наказание? – просипел он.

– Нет! – Она рухнула на диванные подушки и принялась рассеянно теребить нитку, выбившуюся из шва. – В тот раз месячные так и не пришли. Я не обратила на внимания. Но еще через месяц, когда я ощутила и другие признаки беременности, я поняла, что бесполезно отмахиваться от правды. Я хотела тебе рассказать, но как я могла это сделать?

Он фыркнул с отвращением и отошел от нее.

– Ты могла бы, например, послать мне письмо: «Джастин, я ношу твоего ребенка». По-моему, достаточно просто.

Она покачала головой:

– Нет, все не так просто. Ты не желал меня. Ты четко дал мне это понять, умчавшись из моей жизни без оглядки. И я понятия не имела, как ты отреагируешь на подобную весть. Я написала тебе полтора десятка писем – и сожгла их все. Неделя проходила за неделей, а я все изводила себя, не зная, как тебе сказать. И как мне жить дальше, если ты скажешь, что не хочешь видеть ни меня, ни ребенка, которого мы зачали.

Она прикрыла глаза и позволила чувству вины затопить себя. Она это заслужила. Неспособность открыть Джастину правду всегда ее мучила.

– Но прежде чем я сумела тебе рассказать, кое-что случилось. – Она проглотила комок в горле, оттесняя болезненные, страшные воспоминания. Нужно рассказать ему все. И собственное горе ее не остановит. – Я… я проснулась среди ночи от ужасной боли, истекая кровью. Несколько служанок подозревали о моем положении и послали за местной акушеркой – бабушкой Мары. Мара пришла вместе с ней. Так мы и познакомились. Но сделать они ничего не смогли. Я потеряла ребенка.

Джастин издал какой-то нечленораздельный звук. Он стоял, отвернувшись от нее к окну. Хриплый, болезненный стон задел ее за живое. Одному Богу известно, насколько ей понятна его боль.

– Почему ты не рассказала мне тогда? – спросил он. Она никогда не слышала такого… сломленного голоса. – Почему не написала?

Она покачала головой:

– В отличие от отца, Джастин, я никогда не хотела заманить тебя в свои сети. Потеря ребенка оказалась самой страшной болью в моей жизни. Я до того момента не понимала, насколько сильно его хочу. Я впала в такую черную тоску, что почти перестала подниматься с постели, не говоря уже о том, чтобы писать письма. Дело приняло такой серьезный оборот, что Мара решилась написать моему отцу.

Джастин повернулся к ней:

– Это был первый и единственный раз, когда он посетил тебя в Бэйбери?

Она кивнула:

– Он вел себя отвратительно. Хотел, чтобы я использовала ребенка, которого потеряла, чтобы вернуть тебя обратно. Говорил о наследниках и деньгах… как и сегодня. И из моей печали родился гнев. Я велела ему убираться и никогда не возвращаться. – Она качнула головой. – Я порвала последние связи с семьей и осталась совершенно одна. Но каким-то образом это дало мне силы. Я начала заниматься делами в поместье. Засела друзей в графстве. Начала жизнь заново, без тоски по тебе, без ежедневных слез о погубленной жизни – той, что росла внутри меня, и той, о которой я мечтала в девичестве.

– Но ты так и не сказала мне, – пробормотал он.

Она покачала головой. С этим не поспоришь. Ей оставалось лишь надеяться, что когда его потрясение уляжется, он поймет почему.

– Я не знала как. И чем больше времени проходило, тем труднее мне становилось. В конце концов, я решила, что не стоит говорить о случившемся, когда любые слова покажутся манипуляцией и уловками. – Она нахмурилась. – И потому я никогда не заговаривала с тобой об этом.

– Я должен был знать.

– Да, должен был. – Она твердо снесла его обвиняющий взгляд. – Как и я должна была знать, что тебя принудили шантажом к заключению и подтверждению этого союза.

Его рот искривился, и голос его звучал мерзко, когда он фыркнул:

– А ты разве не знала? Хочешь сказать, что отец не посвятил тебя в свои грязные махинации?

Она отпрянула от его обвинения, как от пощечины:

– Ты ведь слышал наш разговор, почему же упустил этот момент?

– Да, я слышал. – Джастин отвернулся и прошелся по комнате, как встревоженный зверь. – Но теперь, зная, что ты скрыла от меня, я сомневаюсь, что могу доверять хоть какому-то твоему слову. Или что когда-нибудь узнаю все, что ты скрываешь.

Виктория содрогнулась, но не ответила. Она заслужила. Но заслужила она и еще кое-что.

– Тебе следовало знать правду, Джастин, но и мне тоже. Давай сегодня навсегда покончим с ложью. Расскажи, что такого знает мой отец? Что было в этих письмах? Ясно же, что именно ими он тебя шантажировал… – Она указала на дымящиеся листы, которые отец по глупости принес с собой сегодня. – Возможно, я смогу помочь.

– Помочь кому – мне или себе? – огрызнулся Джастин.

– Тебе! – крикнула она, подходя ближе.

Она протянула к нему руку, но он отшатнулся. Она опустила дрожащую ладонь. Впервые Джастин избежал ее прикосновения.

– Эта тайна, очевидно, причиняет тебе острую боль, – мягко проговорила она. – И чем-то угрожает тебе. Меня не интересует выгода. Но если бы я знала, то, может быть…

Он покачал головой:

– Что бы тогда? Что ты можешь сделать? Что бы ты могла сделать, если бы я рассказал тебе, что моя мать по меньшей мере один раз изменила моему отцу? И что ее неверность привела к рождению Калеба? Тебе стало бы легче, если бы я сказал, что ни мой брат, ни отец не знают правды? И что эта тайна тяжким бременем лежит у меня на сердце с того самого дня, когда твой папаша швырнул мне ее в лицо и пригрозил, что уничтожит весь мой мир, если я не женюсь на тебе?

Эта исповедь повисла в воздухе, как отзвук пушечного выстрела. Единственное, что Виктория могла сделать, – это смотреть на Джастина во все глаза. Его слова проникали в нее, в ее сердце, в ее душу. Она никогда не предполагала ничего подобного. Когда она размышляла о шантаже, все ее мысли вертелись вокруг того, что сам Джастин сделал не так – солгал или предал какого-то друга.

Она и представить не могла, что он взвалил на себя ту тяжесть только для того, чтобы защитить своих близких. Его связала по рукам и ногам его честь, а не грехи прошлого.

– И доказательства этого содержались в письмах? – прошептала она.

Он бросил взгляд на несколько уцелевших листков.

– Да. Некогда наши матери были близкими подругами – задолго до ссоры семейств Бэйбери и Рид. И моя мать призналась твоей в неверности и своих страхах насчет происхождения Калеба. Очевидно, твой отец нашел эти письма после смерти твоей матери.

Виктория прикрыла глаза и издала болезненный, прерывистый вздох. Боже, безумие отца и его разрыв с ближайшим другом усугубились после смерти матери.

Ее тошнило от этого.

– Джастин, – прошептала она и шагнула к нему. Она молилась, чтобы найти нужные слова, сказать ему что-то, чтобы он поверил, что она не состояла в сговоре с отцом. Что она сожалеет о собственном обмане. – Я…

Он смотрел на нее сверху вниз, и в его глазах она не могла прочесть ни одного из тех чувств, которые привыкла там видеть. Снова на нее смотрел далекий, чужой мужчина – совсем как в первую брачную ночь.

Однако теперь она знала, что он за человек. За последние несколько недель она прониклась к нему симпатией, глупой и опасной для нее самой. И потому сейчас, глядя на нее как на незнакомую женщину, он ранил ее неимоверно глубоко.

Она подалась вперед, но запнулась. Он не желает иметь с ней ничего общего. Слишком много уже сделано.

– Я рада, что ты рассказал мне, – мягко проговорила она, в конце концов. – Вероятно, письма, которые отец принес сегодня, – единственное его доказательство. Но если нет, я сделаю все, что в моих силах, чтобы прекратить это. Я знаю, что сейчас ты не веришь моим словам, но я все равно тебе это обещаю.

Джастин недоверчиво хмыкнул, отошел к камину и уставился в огонь. Виктория посмотрела на его напряженную спину. Если между ними и возникла некая хрупкая связь, всего за несколько минут от нее ничего не осталось. Так много лжи, так много тайн… Слишком тяжкое бремя.

Они вернулись к тому, с чего начали. Два чужих человека.

Все ее тело заныло, как будто ее побили. Сердце, казалось, распухло и надорвалось. Единственное, чего она хотела, – бежать. Она не могла больше находиться с Джастином в одной комнате, зная, что он презирает ее за то, что сделал ее отец, и за ее собственное предательство.

– Мне очень жаль, Джастин, – прошептала она. – Знаю, что этого мало. Но это все, что у меня есть.

С этими словами Виктория выскользнула из комнаты.

Еще долго после того, как Виктория ушла, и, он слышал, попрощалась с Креншо в передней, Джастин стоял недвижимо и невидящими глазами смотрел в огонь, границы писем его матери небрежно лежали на полу, их опаленные края напоминали Джастину его собственную жизнь. Мир, который он так тщательно возводил вокруг себя, стремительно рушился, и он никак не мог остановить это.

Годами он мучился вопросом: так ли Виктория лжива, как ее отец? Сегодня она доказала ему – да… Но он никогда не думал, что это причинит ему такую боль.

Узнать, что она скрыла от него ребенка – ребенка, которого он даже не смог оплакать, – это все равно, что получить выстрел в спину. И хотя где-то в глубине души понимает, почему она повела себя так, он должен думать о том, что потерял и почему жаждал этого так истово, прежде чем снова заговорить с ней.

И потом, он открыл ей свою тайну. Ужасную тайну, которая несколько лет висела над ним, как нож гильотины. Слова просто слетали с губ, хотя он и хотел бы взять их обратно.

И все же эта исповедь, несмотря на всю рискованность, принесла ему… облегчение. Он почувствовал себя лучше. Даже тогда, когда Джастин обвинял ее в сговоре с отцом, он знал, что это неправда. Все, что она говорила, не подозревая о его незримом присутствии, доказывало, что она не партнер по махинациям Рида, а такая же жертва, как и он сам.

И Джастин сердцем чуял, что Виктория никогда не предаст его.

Она может только хранить свои собственные, такие горькие и болезненные, что ему трудно даже думать о них.

Он верил ей – и потерял веру. Он чувствовал к ней то, что никогда не считал возможным, – и желал никогда в жизни не видеть ее лица.

– Милорд… – Позади него из коридора раздался неуверенный голос дворецкого.

Джастин потер лицо ладонью. Он сейчас не готов разговаривать ни со слугами, ни с кем бы то ни было еще. С него будто содрали кожу и бросили голой плотью на раскаленные угли.

– Не сейчас, Креншо. Мне нужно побыть одному. – Джастин нагнулся, чтобы собрать с пола последние доказательства и, в конце-то концов, уничтожить их. Однако он не слышал, чтобы слуга ушел. Он выпрямился. – В чем дело?

– Прошу прощения, милорд. Я бы никогда не осмелился ослушаться вас, но сейчас к вам посетитель… – Дворецкий умолк и переступил с ноги на ногу.

Джастин огляделся. Гостиная напоминала поле боя: разбитые стекла рассеяны по полу, бумаги разбросаны, мебель перевернута. Как объяснить все это какому-то нежданному гостю?

Особенно если сам он едва дышит, не говоря уже о том, чтобы ясно мыслить.

– Меня нет дома, – глухо сказал он. – Пусть убирается, кто бы это ни был.

– Простите, сэр, – промямлил дворецкий, – я… мм… предполагал, что вы не пожелаете никого видеть, и сказал ему то же самое, но он отказывается уходить. Он говорит…

Но закончить слуга не успел – в комнату ворвался Александр Уиттинхем и оттер его в сторону, не удостоив даже взгляда.

– Мерзавец!

Джастин подавил невеселый смешок. День становится все лучше и лучше.

– Иди, Креншо. Я разберусь с моим дорогим другом виконтом.

Креншо с обеспокоенным лицом попятился из комнаты и закрыл за собой дверь.

– Что? – спросил Джастин, будучи не в настроении разводить вежливые беседы.

Уиттинхем подошел, не глядя на разрушение, царящее вокруг. Джастин нахмурил лоб. Когда виконт приблизился, он увидел, что тот бледен и в испарине.

Уиттинхем схватил Джастина за руку и тряхнул:

– Вы хоть понимаете, что натворили?!

Джастин отдернул руку. Он стремительно терял остатки самообладания.

– В последнее время я много чего натворил, – огрызнулся он. – Будьте поконкретнее, пожалуйста.

– Вы весь Лондон и окрестности подняли на уши в поисках Хлои Хиллсборо!

Джастин остолбенел. Его собственные несчастья вмиг поблекли. Откуда Уиттинхем узнал?

– Я… – забормотал он.

– Не трудитесь, я знаю, что это правда, – прошипел Уиттинхем. – И из-за вашего расследования Хлоя теперь в еще большей опасности, чем раньше. И ваша жена тоже поставила себя под угрозу.

Джастин долго смотрел на Уиттинхема во все глаза, потом выпрямился в полный рост.

– Моя жена? – переспросил он отрепетированно-равнодушным тоном.

Уиттинхем качнул головой:

– Мне понадобилось некоторое время, чтобы собрать воедино части головоломки, но я знаю, что куртизанка Рия и ваша долгое время прозябавшая в глуши жена Виктория Толбот – одно лицо.

Джастин скрестил руки на груди.

– Я возмущен, Уиттинхем. Вы называете мою жену куртизанкой?

Уиттинхем закатил глаза:

– У нас нет на это времени. Я знаю потому, что Хлоя с огромным теплом отзывалась о подругах из Бэйбери. И Виктория Толбот – одна из них. Так вы хотите мне помочь или нет? В этот самый момент Эвенвайс, может быть, подбирается к Виктории или Хлое… или к ним обеим.

У Джастина кровь застыла в жилах при мысли о зловещей репутации Эвенвайса. Гнев, который он чувствовал к Виктории, испарился в тот же миг, когда он представил ее жертвой этого маньяка. Если Уиттинхем говорит правду, бесполезно защищать репутацию Виктории. На кону, может быть, вся ее жизнь. Джастин шагнул вперед:

– Рассказывайте, что происходит, Уиттинхем. Рассказывайте прямо сейчас!

Глава 19 Урок девятнадцатый Не путай слабость с уязвимостью. Это не одно и то же

– Хлоя была моей любовницей. – Уиттинхем мерил шагами комнату. Он говорил тихо и задумчиво. – Я был идиотом. Возможно, если бы я дал ей то, чего она хотела, если бы мог принять…

– Хватит бессвязной чепухи! Какое отношение это имеет к Виктории? – оборвал его Джастин.

Лицо Уиттинхема исказилось.

Он кивнул:

– Прошу прощения. Позвольте дать вам самые краткиe объяснения. Хлоя любила меня, но по разным причинам я посчитал, что не способен дать ей больше, чем покровительство. – Он вздрогнул, как от боли. – И потому мы разорвали нашу связь.

Джастин изучал его лицо. Хотя он говорил о молодой женщине, которую кто-то другой назвал бы просто известной шлюшкой, глубокие чувства Уиттинхема к той, кем он не мог обладать, читались в его взгляде. Джастин понимал его боль. С тех пор как Виктория вернулась в его жизнь, он часто чувствовал то же самое, хотя изо всех сил старался подавить эти эмоции. Разрушить их.

– Хлоя стала искать нового покровителя и привлекла внимание Дариуса Эвенвайса. Полагаю, Алисса предупредила ее о его склонностях, поэтому Хлоя отвергла его ухаживания. Он не пожелал смириться. Однажды ночью он явился к ней домой. Дело приняло, – Уиттинхем сглотнул, и во взгляде его вспыхнул гнев, – жесткий оборот. Но ей удалось бежать. Она пришла ко мне. Я не мог его остановить. Вы же знаете, какими деньгами и властью он располагает.

Джастин кивнул. Нет равенства даже среди благородных. Его собственный высокий титул и обширные владения давали ему большое влияние, но имя Уиттинхема и его накопления гораздо скромнее. У Эвенвайса, может, и нет титула, но деньги и связи делают его могущественным и опасным.

Уиттинхем покачал головой:

– Я поговорил с Алиссой, и она предложила спрятать Хлою до тех пор, пока Эвенвайс не перестанет ее искать. Но он не перестал. Он одержим идеей найти ее любой ценой. Когда в столицу прибыла Рия, я подумал, что он, возможно, переключится на нее.

Джастин сжал кулаки и шагнул вперед:

– Вы хотели пожертвовать другой женщиной?

– Ради жизни Хлои? Черт подери, да! Может, это и не очень благородно, но это правда. – Он запустил руку в волосы. – Но потом Виктория стала задавать вопросы. Это возбудило мои подозрения – и, я уверен, подозрения Эвенвайса тоже. Когда он стал преследовать ее, он, наверное, догадался, что она может оказаться Викторией Толбот, вашей женой и лучшей подругой Хлои.

Глаза Джастина расширились от ужаса.

– Сколько еще человек об этом знают?

– Точно сказать нельзя, но думаю, что только Эвенвайс и я. – Уиттинхем пожал плечами: – Даже я не понимал, кто она на самом деле, пока не нашел возможность написать Хлое в ее убежище. Она подтвердила внешность Виктории и ее отношение к вам. Но прежде чем я успел прийти к вам и сказать, что Хлоя цела и невредима, ваш проклятый брат и Шоу раскрыли место, где скрывается Хлоя.

Джастин качнул головой:

– Когда? Я ничего об этом не слышал.

Уиттинхем нахмурился:

– Это случилось сегодня утром, но это ничего не значит. Если Эвенвайс в курсе ваших поисков, их действия могли натолкнуть его на верный путь. И если он знает настоящее имя Виктории…

Джастин уже мчался к двери. Сердце гулко колотилось в его груди.

– Тогда он может использовать ее как козырь в своей игре! Идем скорее, идиот! Идем же!

Виктория смахнула слезы и сделала еще глоток шерри из стакана, который держала в руке. Она смотрела на затухающий огонь в камине. По комнате разливались сумерки. Слуги, нанятые Джастином для Рии, намеревались раздуть его, но она не позволила. Она хотела просто посидеть в темноте и подумать.

– Виктория…

Она прикрыла глаза. Мара не даст ей вожделенного покоя. Она жестом свободной руки пригласила подругу войти.

Мара подошла и встала перед ней. Виктория увидела озабоченную мину Мары.

– Может быть, расскажешь мне, что случилось? – спросила она.

Виктория поежилась. Мара подкинула полено в огонь. По мере того как огонь поедал дерево и разгорался, в комнате становилось светлее. Мара обернулась и ахнула:

– О, Виктория!

Виктория отвернулась, смущенная тем, что Мара увидела ее слезы. Но сдерживать их дольше она не могла. Они тихо катились по щекам, смачивая ее ладони и вышитый платок, который она теребила дрожащими пальцами.

– Что он сделал? – Губы Мары сжались в нитку. Она протянула подруге свежий платок. – Что Джастин сделал на этот раз?

Виктория покачала головой:

– Нет, Джастин тут ни при чем.

Мара недоверчиво фыркнула и сложила руки на груди.

– Ты не так уж часто плачешь, Виктория. Я видела тебя в таком состоянии всего несколько раз – и каждый раз это имело какое-то отношение к Джастину Толботу.

– Нет, это правда не его вина. – Виктория промокнула глаза и усилием воли сдержала слезы. Она собралась с силами и прошептала: – Мой отец шантажом заставил его жениться на мне. Как я и подозревала.

– Уверена, Джастин – легкая добыча для шантажиста. Ему есть что скрывать! – отрезала Мара.

Виктория пристыжено опустила голову.

– Я тоже так думала. Сегодня я узнала правду. Его дела тут вовсе ни при чем. На самом деле он пытался защитить своих близких, поступить по чести.

– Честь? – Мара хмыкнула. – Этот человек ничего не знает о чести.

Виктория напряглась всем телом.

– Ты глубоко ошибаешься. Джастин мог столько раз поступиться своим словом с тех пор, как мы приехали в Лондон. Мог найти десяток способов избавиться от меня, не утруждая себя поисками Хлои. Но он этого не сделал. – Она натужно вздохнула. – А теперь… теперь он знает правду о ребенке, которого я потеряла. И боюсь, он никогда не простит мне того, что я скрыла это от него.

Мара, сбитая с толку, долго стояла молча, а потом крепко обняла Викторию и принялась гладить ее. И все чувства, вся боль потери, которые она испытала сегодня, хлынули наружу. Вцепившись в Мару, Виктория наконец-то позволила себе потерять самообладание; Очень долго единственное, что она могла делать, – это плакать.

– О, Виктория, – тихо проговорила Мара, когда рыдания утихли, – а зачем ты вообще рассказала ему про ребенка?

Виктория в ужасе отшатнулась.

– Он имеет полное право знать. Это был его ребенок. Скрывая от него правду, я поступала неправильно.

Мара вздохнула:

– Полагаю, он не очень хорошо перенес эту новость.

Виктория закрыла глаза. Образ Джастина все равно стоял перед ее внутренним взором. Его лицо с печатью ужаса в тот момент, когда он понял, что зачал ребенка, которому не суждено было появиться на свет.

– О, Мара, жаль, что ты не видела Джастина, когда я призналась ему. Его глаза… Даже когда я пыталась объяснить ему, в каком положении оказалась, они были полны неверия. И такие холодные. Если я и стала ему небезразлична, хотя бы чуточку, сегодня я убила это чувство в нем. Убила… и, возможно, вовсе его не заслуживала.

Мара покачала головой:

– Не говори так! Ты заслуживаешь всего, о чем мечтала. Но может быть, так будет лучше. Ты же знаешь, что Джастин никогда не даст тебе того, что тебе нужно. Когда мы найдем Хлою, то вернемся домой и ты сможешь наконец забыть о нем.

– Я его люблю, – глухо проговорила Виктория.

Ну вот, эти слова в конце концов сказаны вслух.

Сколько ни пыталась она это отрицать, как ни боролась с этим чувством – с того самого вечера, когда увидела Джастина в бальном зале, – ей пришлось это признать. Это даже не казалось ей чем-то шокирующим, наоборот, обычным явлением наподобие дыхания.

Правда, в отличие от дыхания это совершенно бессмысленное занятие, которое ничего, кроме боли, ей не приносит.

Слова замерли у Мары на губах. Она вскочила на ноги.

– Нет! Виктория, нет, только не это! Ты не можешь так говорить. Не путай наслаждение с любовью.

Виктория взглядом одернула подругу. Мара такая молоденькая. Она никогда не испытывала желания, страсти или любви к мужчине, таких ярких и горячих, что, казалось, они способны поглотить весь мир.

– Я ничего не путаю. Мои чувства – печальная реальность. – Виктория покачала головой: ей очень хотелось объяснить Маре. – После того как мы приехали сюда, между нами возникло нечто большее, чем просто наслаждение друг другом. Долгие годы я воображала себе, что за человек мой муж. Но образ оказался неверным. В моем сознании он представлял собой квинтэссенцию распутства. Похотливый любовник. Жестокий: хозяин поместья, который решил избавиться от меня, как от проштрафившейся служанки. Но, приехав сюда, я поняла, что он совсем другой.

– Он бросил тебя, он ранил тебя! – хмуро подчеркнула Мара.

Виктория кивнула:

– Да. Он это сделал. Но, услышав, как обошелся с ним мой отец, я начала понимать, почему Джастин взбунтовался против нашего брака. Не могу сказать, то на его месте я поступила бы иначе.

– Ты никогда не была так жестока, как он, – возразила Мара.

Виктория прошлась по комнате, припоминая все стычки с Джастином.

– Но и он, – признала он, – никогда не был так жесток, как мог бы быть. В первую брачную ночь он обращался со мной предельно нежно, хотя мог бы излить весь свой гнев на мое тело – в качестве мести. А когда я прибыла в Лондон, он соблазнял меня, но ни разу не причинил боли. По сути дела, он предложил мне помощь и поддержку. Чем больше времени я проводила с ним, тем яснее понимала, что Джастин Толбот – совсем не такой, как его репутация заставляла меня считать. – Виктория грустно покачала головой и прошептала: – И я люблю его.

Это было чувство, которого она так отчаянно пыталась сначала избежать, а потом подавить. Джастин с самого начала не желал ее, а после того, как узнал ее тайну, вряд ли когда-нибудь пожелает.

Любовь к нему – это не дар. Это рана, которая никогда не затянется.

Мара смотрела на нее с состраданием. Даже ее суровая подруга понимала, что это чувство ей не в радость.

– И что ты будешь делать? – мягко спросила Мара.

Виктория пожала плечами. Она уже давно задавала себе этот вопрос. Ее жизнь, некогда казавшаяся такой упорядоченной и вполне выносимой, встала с ног на голову. Все смешалось. Мысль о том, чтобы вернуться в Бэйбери и сделать вид, что ничего не произошло, иссушала ее.

Но разве у нее есть выбор?

– Я сердцем чую, что мы близки к разгадке исчезновения Хлои. И Джастин, каким бы он ни был, не станет… – Она запнулась, вспомнив его гордое и разгневанное лицо, когда он открывал ей семейную тайну. – Он не откажется от поисков. Он слишком высоко ставит честь.

Мара презрительно фыркнула, но ничего не сказала.

– И потому мы сделаем все возможное, чтобы найти ее, а потом… – Виктория вздохнула. – Потом мы с тобой и, я надеюсь, с Хлоей вернемся домой. Да, будет нелегко, но я вернусь к хозяйственным делам. Мне будет чем заняться, чтобы не думать о грустном. А Джастин продолжит ту жизнь, которую вел до моего вмешательства. А я постараюсь… забыть о своих чувствах.

Их взгляды встретились. Виктория видела, что Мара не верит в такую возможность. Впрочем, сама она не верила тоже. Теперь, когда она открыла свое сердце и жизнь ее изменилась, все не будет так, как прежде – когда Джастин был лишь далекой мечтой. Она навсегда сохранит в сердце те моменты, которые они провели вместе. И до последнего дня жизни она будет смотреть на мир через призму этих воспоминаний.

Дверь позади них распахнулась, и Виктория встала, почти довольная тем, что кто-то прервал цепь этих размышлений. Но когда она обернулась и увидела того, кого приняла за слугу, она в шоке попятилась. В дверях, закрыв проем огромным телом, стоял Дариус Эвенвайс.

– Мистер Эвенвайс?! – ахнула Виктория и, не думая, заслонила собой Мару. Та в ужасе вцепилась ей в юбку при упоминании имени новоприбывшего.

– Добрый вечер, Рия, – проговорил он, растягивая гласные, вошел в гостиную и закрыл за собой дверь. – Или мне называть вас Виктория?

Виктория сделала шаг назад и натолкнулась на остолбеневшую Мару. Кровь отхлынула от ее лица. Свободной рукой Мара схватилась за ее плечо – почти до боли.

Эвенвайс улыбнулся:

– Но в таком случае вы, может быть, предпочитаете называться леди Бэйбери? Хотя мне кажется, мы так коротко знакомы, что подобные формальности ни к чему.

Виктория сглотнула и постаралась совладать с собой.

– Я совершенно не понимаю, о чем вы говорите. Хотя я и делю с Джастином ложе, меня еще никто не возводил в титул леди Бэйбери. Вы, наверное, меня с кем-то спутали. – Она взглянула на дверь за его спиной. – А как вам удалось проникнуть в комнату без представления?

Эвенвайс изогнул бровь.

– У меня в собственности находится большая часть доков, и это дает мне неоспоримое преимущество: в моем распоряжении всегда есть несколько человек, готовых оказать мне услугу за некоторое вознаграждение. За большое вознаграждение они даже не задают вопросов.

Мара ахнула и сделала один неверный шаг назад, но Виктория с дрожащими руками двинулась вперед:

– Что вы сделали с моими слугами?

Он рассмеялся:

– Не беспокойтесь, моя дорогая. Даю слово, никто не покалечен. Только над дворецким пришлось поработать, чтобы другие не доставили хлопот. Но он придет в себя с головной болью, ничего больше. Остальные заперты в нижней кухне.

– Заперты? – выдохнула Виктория. – Зачем, ради всего святого, вам понадобилось запирать моих слуг?!

– Потому что я не хочу, чтобы мне помешали, Виктория, – протянул он.

Она вздрогнула, услышав свое настоящее имя из его уст во второй раз.

– Понятия не имею, почему вы так меня называете, – заметила она.

– Давайте не будем играть в игры. – Он склонил голову набок и улыбнулся ей, как несмышленому ребенку. – Вы оставили так много ниточек… Любой внимательный человек с легкостью заметит то, что вы так старательно отрицаете. А я, моя дорогая, с первой встречи следил за вами очень внимательно. – Его взгляд сделался похотливым и хищным. – Глаз не мог оторвать.

Виктория заставила себя не сводить с него взгляда, хотя ей очень хотелось отвернуться. Неприкрытые чувственные нотки в его голосе вызвали у нее приступ паники. На балу или в саду она могла притвориться, что ей ничто не угрожает. Но здесь…

Здесь он может сотворить с ней все, что пожелает, и спасения нет.

Она принялась четко продумывать следующий шаг. Эвенвайс, судя по его тону, слишком уверен в своей правоте, чтобы спорить с ним по поводу ее имени. И он слишком массивен, чтобы пытаться его атаковать – не говоря уже о том, что за дверью у него команда головорезов. Ее не выпустят дальше коридора, и все, чего она добьется, – это насилие над Марой или слугами, не говоря уже о самой себе.

Риск слишком велик.

Если она хочет спастись, нужно действовать осмотрительно. Единственный выход – продолжать разговор, отвлекать Эвенвайса… и молиться, чтобы кто-то пришел на помощь.

И она знала одну тему, которая, несомненно, вызовет у него живейший интерес.

– Где Хлоя? – прошептала она.

Ее резкий тон прорезал разделявшее их расстояние.

Она слышала, как Мара за ее спиной ахнула. Эвенвайс улыбнулся. Он оттолкнулся от косяка, на который опирался, и несколькими широкими шагами пересек комнату. Его темные глаза светились яростью и похотью. Он схватил ее за руки и грубо тряхнул.

– Дорогая моя, я ведь здесь именно для этого!

Она попыталась вырваться – тщетно.

– Отведи меня к ней, скотина! – рявкнула она. Все эмоции, накопившиеся за этот трудный день, вскипели внутри и вырвались на поверхность.

Он оттолкнул ее, и Виктория с трудом удержалась на ногах.

– Если бы я только мог, – вздохнул он.

Она потерла руки в тех местах, которых он касался. Он схватил ее слишком сильно, останутся синяки.

– Не притворяйтесь, что не знаете, где она. Я знаю, что это вы ее забрали.

Он улыбнулся, но в его взгляде не было ни тени веселья.

– Я хотел забрать ее. Хотел держать ее подле себя, но она не позволила мне. Что бы ты ни думала, это не я ответственен за ее исчезновение. Кто-то спрятал от меня Хлою.

Теплая волна надежды накрыла Викторию с головой. Эвенвайс слишком зол и напряжен, чтобы она ему не верила. Хлоя не в его власти.

Виктория вспомнила об Алиссе. Она говорила, что ей приходилось выручать женщин из беды. Возможно, Хлоя жива. Жива и здорова.

Эвенвайс сверлил ее взглядом.

– Я полагаю, ваш муж и его друзья могли уже раскрыть ее местонахождение. Так что вы пойдете со мной, и мы заключим дружескую сделку.

Он шагнул к ней, и на этот раз Виктория не сдержалась – попятилась. Его улыбка поблекла, когда она снова заслонила собой Мару. Та не шелохнулась. Она так долго держала за зубами свой острый язычок, что Виктория и не глядя на нее знала: Мара напугана до полусмерти.

– Вы не пострадаете, если выкажете мне уважение, которого я заслуживаю, и не доставите мне хлопот. – Эвенвайс скользнул по ней взглядом. – Но если вздумаете сопротивляться – уверяю вас, вы ощутите всю силу моего гнева.

– Вы безумец, если думаете, что я пойду с вами, – ответила Виктория с невеселым смешком. – Помочь вам заполучить Хлою? Да никогда!

Эвенвайс повернулся, перехватил на ближайшем столике хрустальную вазу и с рыком швырнул ее через всю комнату. Она раскололась о дверь. Осколки брызнули во все стороны. Виктория попятилась, закрывая лицо рукой. Мара со сдавленным криком вцепилась в нее.

– Не играйте со мной, – сказал он неожиданно мягко. Доброты тем не менее в голосе его не было ни на грош. – У меня есть разные способы убеждения.

Виктория с молчаливым вызовом вздернула подбородок.

Эвенвайс склонил голову:

– О, вижу, вы смелая и думаете, что вынесете любое наказание из тех, что я вам приготовил. Но что насчет вашей подружки, которая трясется, как котенок? Она вряд ли останется также мила после того, как мои ребята над ней поработают.

Мара со свистом втянула воздух. Виктория потянулась к ней, чтобы успокоить. Зря она старалась задержаться в доме. Никто не придет. Глупая надежда. Джастин слишком зол. Он не станет искать встречи с ней еще несколько дней.

Судя по разговорам, Калеб должен был следить за домом. Но так как он до сих пор не примчался на помощь, нужно признать, что он либо ранен – либо больше не на посту.

А если никто не придет, самое лучшее, что она может сделать, – отправиться с Эвенвайсом и дать Маре шанс убежать и предупредить Джастина.

– Что ж, хорошо, – прошептала она, пожав ледяные пальцы Мары, и направилась к Эвенвайсу.

Мара схватила ее за руку:

– Нет! Нет!!! Не делай глупостей!

Виктория повернулась к ней и освободила руку. По лицу Мары ручьями бежали слезы, бледные губы дрожали. Она никогда не видела свою сильную подругу такой напуганной. Виктория попыталась утешить ее улыбкой, но все, что ей удалось, – это вызвать у подруги прерывистый всхлип.

– У меня очень преданная горничная, – пояснила она, не глядя на Эвенвайса.

Она смотрела Маре в глаза, надеясь, что даже сквозь страх она сможет прочесть смысл ее взгляда. Если Эвенвайс догадается, что Мара гораздо больше, чем простая служанка, он возьмет и ее тоже.

Она вновь обратилась к нему:

– Но она не станет драться с вами. И я тоже. Если вы оставите всех моих людей здесь целыми и невредимыми, я пойду с вами, не доставляя неприятностей ни вам, ни вашим людям. Просто не вмешивайте моих слуг в свои дела.

Эвенвайс оглядел ее с ног до головы, не упуская ни малейшей детали. Он считывал ее реакции, пытаясь понять, лжет ли она. В конце концов, он кивнул.

– Не вижу причин брать кого-то, кроме вас, – заключил он. – Ведь Бэйбери любит вас.

Она вздрогнула. Но если эта ложь сохранит ей жизнь и убережет слуг и Мару – что ж, она не станет спорить.

– А теперь мы с моими людьми совершим последние приготовления к отъезду.

Эвенвайс указал ей на дверь с куртуазным поклоном, будто приглашал на прогулку в карете по Гайд-парку. От такой перемены в настроении ее бросило в дрожь. Он очень, очень опасный человек.

И ей остается лишь надеяться, что удастся спастись от него прежде, чем она станет его жертвой.

Глава 20 Урок двадцатый Твое тело – самое ценное, что у тебя есть. Береги его

Джастин соскочил с лошади еще до того, как она остановилась. Он был уже на середине лестницы, ведущей в дом, где находилась Виктория – Уиттинхем не отставал, – когда карета Шоу подкатила к крыльцу.

Он не стал дожидаться друга, ногой выбил входную дверь и ворвался в тихую переднюю. Никто из слуг не вышел на шум. Ни один голос не прорезал тишину дома.

Его сердце упало.

– Виктория! – крикнул он в пустоту, отчаянно стараясь сдержать приступ паники. – Виктория!

Уиттинхем обошел его:

– Я проверю наверху!

В дом вбежал Шоу. Недоумение отпечаталось на его лице.

– Что, черт возьми, происходит? – спросил он. – Слуга, которого ты послал за мной, ничего не смог толком объяснить.

Джастин мельком взглянул на друга:

– Он наверняка рассказал тебе все, что знал, – другое дело, что известно ему не много. Виктория может быть в руках Эвенвайса.

От этих слов, произнесенных вслух, у него скрутило живот, и желчь подкатила к горлу.

– Что?! – потрясенно воскликнул Шоу.

– Позже объясню! Просто помоги мне в поиске.

Если Шоу и нуждался в более детальной информации, он не подал виду – только хлопнул друга по плечу и направился к задним комнатам. Джастин распахнул несколько дверей прямо по коридору, заглядывая в столовые, библиотеки и гостиные. Кое-где валялась перевернутая или разбитая мебель, но людей он нигде не находил.

Досада, перемешанная со страхом, почти достигла пика, когда из задней гостиной он услышал невнятные звуки. С бешено бьющимся сердцем он бросился туда и распахнул дверь. Увидев, что творится внутри, он остолбенел.

На стуле в центре комнаты сидела Мара Фарнсуэрт – со связанными за спиной руками и кляпом во рту. Их взгляды встретились, и она издала сдавленный крик.

Оправившись от потрясения, Джастин метнулся к ней и вынул кляп.

– Все хорошо. Где Виктория? – Он вытащил нож из-за голенища и перерезал веревки, которыми ее связали.

Мара не ответила – она просто таращилась на него и дрожала как осиновый лист. С рыком Джастин сгреб ее за плечи:

– Где, черт возьми, моя жена?!

– Почему бы тебе не привязать Мару обратно к стулу и не выбить из нее ответ? – раздался голос у него за спиной.

Джастин вскочил на ноги и развернулся: в дверях стоял его брат. Его волосы слиплись прядями, а глаза блестели от выпитого.

В душе Джастина вскипел гнев.

– Калеб! Почему ты был не на посту и не следил за домом? Что с тобой стряслось?!

Брат не взглянул ему в глаза.

– Да ты посмотри на нее.

Он указал на Мару и вошел в комнату. Джастин проследил за его жестом и снова посмотрел на Мару. На этот раз сквозь пелену собственного страха он смог ее разглядеть – перепуганная насмерть, она дрожала и шарахалась от каждого его движения. Ее запястья кровоточили, порезанные слишком тугими путами.

Калеб опустился на колени перед ней.

– Мара, – прошептал он неожиданно нежно.

Джастин никогда не видел, чтобы брат обращался к кому-то с такой заботой.

Она взглянула на него глазами, полными слез:

– Здравствуй, Калеб.

Он улыбнулся и убрал прядь волос, прилипшую к уголку ее рта. Она вздрогнула, но потом расслабилась.

– Милая, ты знаешь, что случилось с Викторией? Где она? – спросил Калеб.

Она покачала головой.

– Э-эвенвайс… – Она задохнулась. – Он приходил сюда. С-связал слуг. Сказал, вы знаете, где Хлоя, и забран Викторию, чтобы провести обмен.

– Где?! – заорал Джастин. Самые большие опасения его оправдались. Его захлестнула паника. Боже правый, если он Мару связал туго до крови, что он мог сотворить с Викторией?

Мара содрогнулась. Калеб бросил на него испепеляющий взгляд через плечо.

– Он сделал хоть какой-то намек? Куда он мог забрать ее? – Калеб вытащил из кармана носовой платок и принялся стирать слезы с лица Мары.

Та качнула головой:

– Нет. Он привел людей… – У нее перехватило дыхание. – Пригрозил, что они… сделают мне больно, если она не пойдет с ним. Она пыталась защитить меня, сказав, что я ее горничная.

Калеб нежно коснулся ее руки, но перебивать не стал.

Она взглянула на Джастина:

– Он не сказал, куда увозит ее. Простите меня.

– Не извиняйся, – прошептал Калеб.

Джастин обернулся и увидел, что Александр Уиттинхем и Рассел Шоу уже ждут его. Позади них толклись перепуганные слуги. Судя по потрепанному виду, некоторые дрались с налетчиками.

Уиттинхем посмотрел на Мару.

– Я нашел слуг запертыми в задней комнате. Девушка цела?

Джастин кивнул:

– Очень напугана, и, кроме того, ублюдок так туго ее связал, что порезал запястья веревками, но в остальном она невредима. Что вы думаете об этом? Вы лучше знаете Эвенвайса. Куда он мог забрать мою жену?

Уиттинхем сообщил:

– У него два склада. Его люди наверняка трудятся у него в доках. Поиски стоит начинать оттуда.

Шоу согласился:

– Это верно. Может быть, привлечь к этому делу моего брата? Помощь военных нам пригодится.

– Я приму любую помощь, поезжай за братом, – с облегчением сказал Джастин. – Чем больше людей, тем больше у нас шансов найти Викторию.

Шоу уже направлялся по коридору к выбитой входной двери, за которой его ждала карета.

– Уиттинхем, в хозяйской спальне есть пистолет. В столе. Принесите его. Оружие может нам понадобиться.

Тот повернулся и помчался наверх.

Джастин обратился к Калебу:

– Пошли.

Калеб не двинулся с места:

– Нет.

– Но… – Джастин искренне изумился.

– Я был у тебя дома. Я поэтому не стоял на посту.

Странный, напряженный тон брата ввел Джастина в ступор.

– О чем ты говоришь? Мы можем обсудить причины твоего отсутствия позже. Пойдем, мне нужна твоя помощь.

Калеб встал и медленно повернулся к нему. Боль прорезала его лицо, как ножевая рана. Она горела в голубых глазах.

– Тебе стоит тщательнее сжигать переписку.

– Переписку? – недоуменно повторил Джастин.

– Или, точнее говоря, мамину переписку.

Джастин попятился. Желудок болезненно сжался.

Когда ворвался Уиттинхем, он намеревался уничтожить последние страницы материнских писем. Но, узнав, что Виктория в опасности, он совершенно забыл об этих уликах.

Однако если его брат приехал и увидел погром в гостиной, он наверняка вошел бы. И подобрал бы недогоревшие письма – не из любопытства, а из заботы о благополучии брата.

– Калеб, – пробормотал Джастин и поднял руки в немой мольбе. Он не знал, что сказать. Не знал, как объяснить…

– Скорее, – бросил Уиттинхем, проходя по коридору мимо открытой двери, – нельзя терять ни минуты!

Внезапно боль, которая так явно отпечаталась на лице Калеба, испарилась. Он расправил плечи:

– Сейчас самым главным для тебя должна быть Виктория. – Он вновь посмотрел на Мару. – А самое главное для меня – здесь. Кто-то должен остаться на случай, если Эвенвайс пришлет обратно кого-то из своей шайки.

От этих слов Мару бросило в дрожь. Джастин поджал губы. Калеб прав. Нельзя оставлять дом без защиты, пока Эвенвайс еще может причинить кому-то вред.

Но мысль о том, чтобы бросить брата в эту минуту…

– Калеб, – мягко позвал Джастин.

Тот оглянулся через плечо. Их взгляды встретились. Джастин искал на лице брата отражения его чувств – и не находил.

– Иди ищи жену, – тихо сказал Калеб и вновь взглянул на Мару и ее истерзанные запястья. – Поговорим обо всем, когда вернешься.

Джастин кивнул. Это верно. Сейчас важнее всего безопасность Виктории. Он надеялся вернуться с ней целой и невредимой – и что его отношение к брату поможет преодолеть тайну, которую он не сохранил.

Пахло заплесневелыми ящиками и немытым телом. Виктория пошевелилась – она лежала на твердом неровном полу, – но связанные руки не давали ей снять повязку с глаз.

Она зарычала от досады и физического неудобства. Один из людей Эвенвайса связал ее. По крайней мере, ему хватило совести на то, чтобы выглядеть виноватым. Сам Эвенвайс, который связывал Мару, получал особое извращенное удовольствие, причиняя ей боль. Виктория содрогнулась, вспомнив, как приглушенно вскрикивала от боли ее подруга, когда Эвенвайс затягивал веревки. Оставалось только надеяться, что Мару быстро найдут и спасут.

Что же касается ее самой…

Она прислушалась, стараясь уловить что-нибудь, то помогло бы ей спастись. Ее привезли сюда по меньшей мере полчаса назад, и если не считать зрения, чувства ее обострились. Она находилась в большом помещении – судя по тому, как эхом отдавались голоса ее похитителей, когда ее ввели внутрь. Здесь было довольно пусто – ей не пришлось обходить много препятствий.

Она закусила губу от досады. Если даже она сама не представляет, где находится, то как же Джастин ее найдет? Он даже не знает, что ее похитили. Может, пройдет день или два, прежде чем начнутся поиски. И одному Богу известно, что к тому времени успеет сделать с ней Эвенвайс.

Ее сердце забилось быстрее при этой мысли, но она усилием воли подавила страх. Нет. Эвенвайс говорил, что она нужна ему для обмена. Он сохранит ей жизнь, по крайней мере, до тех пор, пока не свяжется с Джастином и не потребует выдать Хлою.

Но и до тех пор кто-то может прийти ей на помощь. Она должна в это верить.

И позаботиться о себе.

Она вновь сосредоточилась на восприятии. В отдалении она слышала мужские голоса – переговаривались на грубом наречии. Слышались стук дерева о дерево, металлический лязг и – время от времени – всплески воды.

Доки.

Скорее всего, ее поместили в один из доков на берегу Темзы. Судя по звуку шагов, снаружи не очень много народу. Значит, придется быть очень осторожной, если удастся бежать. Последнее, что ей сейчас нужно, – угодить в лапы к какому-нибудь мерзавцу вроде Эвенвайса.

Скрип открываемой справа двери ударил ей по ушам, как пушечный выстрел. Она с трудом повернула лицо к вошедшему, хотя и не видела, кто это.

– Вы выглядите испуганной, – раздался раскатистый голос. Эвенвайс! Он рассмеялся, и от этого смеха ее пронизала дрожь. – Не беспокойтесь, моя дорогая. Сегодня ваш муж получит записку, в которой я извещу его, как ему получить вас обратно. Если он не дурак, то к завтрашнему вечеру вы вновь окажетесь в своем доме «содержанки», живая и здоровая, разве что немного погрызенная крысами.

Викторию передернуло от этой мысли, она не смогла сдержать вскрик отвращения. Теперь, когда Эвенвайс напомнил ей о крысах, волоски на ее шее и руках встали дыбом.

– А что, если Джастин откажется? – прошептала она. – Если он не знает, где Хлоя? Или не отдаст ее вам?

Ботинки Эвенвайса прошуршали по полу – он подошел к ней и сел рядом на корточки. Она ощутила его дыхание на щеке.

– Тогда, в конце концов, он все равно вас получит, разве что… в совсем негодном виде. В наказание.

Он неожиданно коснулся ее лица – она отпрянула, попыталась отползти, но обнаружила только, что прижата к стене. Еще один его смешок дрожью отозвался в ней. Он поставил руки по обе стороны от ее лица и наклонился. Его дыхание омывало ее непрерывным потоком, и она отворачивалась, как могла, чтобы закрыться от него.

Он просто забавлялся с ней.

– А знаешь, ты даже красивее Хлои, – задумчиво протянул он. – Может, мне удастся устроить все так, что вы обе останетесь у меня.

– Ублюдок! – выплюнула она ему в лицо.

Его пальцы погладили ей скулу. Она ахнула от этого прикосновения. Как же она ненавидела свои связанные руки, ничего не видящие глаза! Ей не увернуться, не спрятаться, не сбежать. И он это знает.

– Судя по тому, как Бэйбери смотрит на тебя, ты та еще штучка в постели, – продолжил Эвенвайс, лаская большим пальцем линию ее подбородка. – А он знает в этом толк, дамы никогда не обходили его вниманием. Да, наверное, я оставлю вас обеих. Когда Бэйбери привезет Хлою…

– Не привезет! – отрезала она и попыталась отстраниться.

– Привезет-привезет, – выдохнул он ей в ухо. – Он тебя любит. Он бы продал за тебя родную мать, если бы я намекнул ему, как ты будешь страдать в случае его отказа.

Она покачала головой. Это не так, но, возможно, это то единственное, что может сохранить ей жизнь. Остается надеяться, что поглаживаниями пытки Эвенвайса ограничатся.

– Благодаря вашей глупой игре в любовницу Бэйбери никто не знает, кто ты на самом деле. Так как ты очень долго жила в деревне, раньше чем через несколько месяцев тебя не хватятся. Да и слуг можно заставить замолчать, если подобрать правильные методы.

– А как насчет Джастина? – Ее желудок судорожно сжался, когда губ коснулось его дыхание.

– Ну… он не застрахован от какого-нибудь несчастного случая. Вот придет он на место обмена, а там… Если его бездыханное тело выбросит на берег Темзы, я готов поспорить, люди спишут все на беспутную жизнь. Кому какое дело, если одним гулякой станет меньше?..

Глаза Виктории под повязкой расширились от ужаса. Эвенвайс не издевается над ней. Он говорит, что думает. Он твердо намерен убить Джастина, если подвернется шанс. Ее накрыло пеленой гнева, чистой ярости при мысли о том, что это мерзкое отродье рода человеческого причинит вред ее мужу. Использует ее как пешку в своей грязной игре.

Прежде чем она успела что-нибудь ответить, Эвенвайс зажат ее рот своим. Языком он раздвинул ей губы и вгрызся в нее жадным, болезненным поцелуем, от которого она задохнулась.

Она подумала о Хлое, о Маре. И о муже. Представила Джастина летящим в холодную воду. Его безжизненное тело на грязном берегу.

И укусила. Она впивалась в него зубами до тех пор, пока во рту не стаю солоно от крови.

Эвенвайс вскрикнул от боли и отшатнулся от нее.

– Ах ты, мелкая сучка! – заорал он, и кулак его врезался ей в скулу.

Сознание Виктории помутилось. Взрыв боли лишил ее возможности думать и реагировать. Как в тумане она почувствовала, что Эвенвайс подхватил ее под руки и, размахнувшись, швырнул о стену. Новая боль пронзила все тело. Он ударил еще раз.

И после этого была только тьма.

Глава 21 Урок двадцать первый Никогда не влюбляйся

Джастин уже перешел ту грань, когда можно было притвориться, что паника не затопила все его существо. Она стиснула его стальными когтями и затуманила видение.

Уже больше часа назад они нашли Мару в доме Виктории. Они с Уиттинхемом примчались в доки и разделились, чтобы сэкономить время. Потом к ним присоединились Шоу и друзья его брата из Военного департамента.

Но час поисков не дал никаких результатов. Каждую секунду Джастин умирал от страха за жизнь Виктории. В сознание вползали самые отвратительные картины. Виктория испугана, Виктория ранена, Виктория…

Нет.

Он отмахнулся от наваждения. Он отказывался думать о ней, такой полной жизни, иначе как о живой и здоровой. Он обязательно ее найдет.

Должен найти.

– Эй, парень! – окликнул он мальчишку лет одиннадцати, который только что выскользнул из той части дока, где располагался склад Эвенвайса.

Мальчишка вздрогнул и подозрительно его оглядел. Он был грязен, как трубочист, и одежда на худых плечиках висела лохмотьями.

– Чего надо? – проворчал он, ссутулившись и глядя на Джастина, как ему, наверное, казалось, сурово. На деле взгляд получился изможденный и грустный.

– Ты не видел здесь женщину? – спросил Джастин.

Мальчишка зашелся смехом, больше похожим на кашель, – слишком мудрым для его юных лет.

– Да хоть сто. Тебе какие нравятся?

Джастин поджал губы.

– Не шлюху, парень. Леди. И она здесь не добровольно.

– Добро… что? – Мальчик наморщил лоб в замешательстве.

Джастин покачал головой:

– Она сопротивлялась.

Лицо мальчика сделалось непроницаемым. Он твердо посмотрел на Джастина:

– А скока дашь?

Он оглядел мальчишку с ног до головы:

– Двадцать фунтов.

Тот еле удержался на ногах.

– Ну… да. Видел я вашу кралю.

Сердце Джастина едва не выпрыгнуло из груди. Он подался вперед. Ему хотелось орать и требовать, но он вспомнил, насколько большее действие на Мару оказало спокойное обращение Калеба, и попытался совладать с эмоциями.

– Как тебя зовут?

– А вам зачем? – с подозрением поинтересовался парнишка.

Джастин наклонил голову и одарил его суровым взглядом. Тот пожал плечами:

– Ну ладно… Том. Давайте деньги.

– Половину сейчас, – Джастин полез в карман за задатком, – половину – когда найду ее.

Том взвесил все и снова пожал плечами:

– Честная сделка.

Он взял у Джастина деньги и запихнул в поношенный башмак, настороженно озираясь по сторонам.

– Рассказывай, что знаешь.

– Мой братец двоюродный работает на Эвенвайса, – пробурчал Том и указал на склад позади них. – Я принес ему кой-чего от мамы, а он сказал, что Эвенвайс отвалил ему кругленькую сумму, чтобы он вломился в дом какой-то красотки и забрал ее. Не понравилось ему это дело, ей-богу.

При мысли о том, что какое-то отребье прикасалось к Виктории, у Джастина непроизвольно сжались кулаки. Этому парню «дело» еще выйдет боком, ох выйдет…

– А куда делась та красотка? – спросил Джастин, смиряя тон.

– А не знаю я. – Том пожал плечами. – Он не успел дорассказать – позвали работать.

Джастин скрипнул зубами.

– Ты можешь показать мне своего брата?

Мальчишка снова оглядел его. Его недоверие явно усилилось.

– А вы его не убьете?

Джастина удивила серьезность тона, каким был задан этот вопрос. Мальчик, похоже, насмотрелся смертей за свою недолгую жизнь.

– Нет.

– Поклянитесь, – не сдавался тот. – Рен у нас один работает с тех пор, как мама слегла. Если он умрет, мама останется без лекарств. Поклянитесь.

Джастин вздохнул:

– Клянусь, что не причиню ему зла. Том. Более того, я обещаю, что, если мне удастся вернуть мою женщину, вам с мамой больше не придется беспокоиться о лекарствах. Честная сделка, как по-твоему?

Глаза мальчишки сделались большими как плошки, но он все еще колебался.

– Обещаете?

Джастин протянул руку:

– Слово джентльмена.

Том, казалось, все обдумал еще раз и, в конце концов, сунул ему грязную ладошку.

– По рукам. Пошли! – крикнул он и помчался к складу.

Джастин ускорил шаг, чтобы поспеть за маленьким разбойником, а потом вместе с ним присел на корточки за ящиками. Том указал ему на долговязого неуклюжего парня. Он разгружал ящики, но даже отсюда Джастин видел скорбное выражение на его лице.

– Это Рен, – прошептал Том.

Джастин потрепал постреленка по волосам:

– Славный малый. Вот, возьми еще десять. – Он протянул ему деньги и свою карточку. – А завтра приходи по этому адресу. Подумаем, как сделать так, чтобы у твоей мамы было все необходимое. Читать-то умеешь?

– Нет. Но старая леди Квинси из паба умеет. Надеюсь, вы найдете свою красотку!

Он сунул деньги и карточку в другой башмак и растворился в толпе.

Джастин поднялся и медленно вошел в док. Люди, занятые тяжелой работой, не обращали на него особого внимания. Он беспрепятственно подошел к парню по имени Рен.

– Что вам нужно, мистер? – угрюмо спросил тот.

– Сколько Эвенвайс заплатил тебе, чтобы ты выкрал мою жену?

Тот вытаращил глаза и густо покраснел.

– Я… я… – Он попятился.

Джастин схватил его за руку и удержал на месте. Гнев его утих, когда он ощутил под пальцами болезненную костлявость. Испуганный парень сам казался не более чем мальчишкой. И если он кормит всю семью, немудрено, что деньги Эвенвайса соблазнили его.

Джастин вспомнил обещание, данное Тому, и вздохнул:

– Скажи ребятам, что я утрою сумму, если они теперь помогут мне.

Джастин оглядел небольшую группу людей, собравшихся у дверей склада: Уиттинхем и Шоу в первом ряду, горстка военных, полдюжины рабочих из дока – те, кто позарился на деньги Джастина, а не сбежал в страхе за свою шкуру, увидев его темное от ярости лицо.

– А теперь слушайте меня внимательно, – тихо проговорил Джастин. – Правило только одно. Никто и ничто не должно повредить Виктории. Клянусь небом, если хоть волосок упадет с головы моей любимой женщины, все кары Господни покажутся вам отеческой лаской. Это понятно?

Закивали. Но почему Шоу уставился на него так, будто у него из головы проросли змеи?

Джастин повернулся к двери и, бросившись на нее всем телом, выломал.

Вслед за ним в здание склада вбежали его люди.

– Виктория! – закричал он.

Люди рассыпались по обширному пространству.

Он зашел за батарею ящиков – и нашел, что искал. Виктория лежала, прислонившись спиной к задней стене склада, – с завязанными глазами и скрученными за спиной руками. Даже не видя ее глаз, Джастин мог по ее обмякшему телу сказать, что она без сознания… если не хуже.

– Вон тот ублюдок! Пытается сбежать через окно! – крикнул кто-то, и люди бросились туда.

Но Джастину было уже все равно.

Он подбежал к Виктории, сорвал повязку с ее лица и отшвырнул прочь. Сжал ее в объятиях. Голова ее запрокинулась. Одна щека оплыла под синяком, глаза были полузакрыты.

Сердце его сдавило, будто в тисках, когда он склонился, чтобы проверить, дышит ли она. Дышит… Будто легкий-легкий ветерок коснулся его уха. Какое облегчение!

– Виктория, – пробормотал он, прижимая ее к себе, щекой касаясь нетронутой половины лица и нежно поглаживая кожу. – Виктория, очнись…

Она не шелохнулась. Джастин старался не думать обо всех тех ужасах, что слышал когда-то об ударах в голову.

– Слушай меня, – прошептал он ей на ухо. – Три года назад, когда мы обменивались клятвами, ты обещала слушаться меня. И я приказываю: очнись. Услышь меня. Прошу тебя, Виктория, позволь мне любить тебя.

Он отодвинулся, чтобы посмотреть в ее лицо, и понял, о чем только что сказал. Вот почему Шоу так странно на него смотрел… Он не один раз – дважды признался, что любит ее.

Прежде чем это достигло самых глубин его сознания, ее ресницы дрогнули. Она открыла глаза – темно-зеленые, затуманенные и с бледной улыбкой взглянула на него.

– Ты пришел за мной, – прошептала Виктория. – Я думала, ты не придешь…

Джастин улыбнулся ей в ответ, хотя ее слова полоснули его словно ножом по сердцу. Она считала, что он бросил ее. Что он всегда будет ее бросать. Но нет. Он больше не позволит ей так думать.

– Я всегда буду приходить за тобой, – прошептал он.

Голос подвел его.

– Хорошо, – сказала она и снова закрыла глаза.

Виктория кивнула доктору, который все бубнил и бубнил. Она лежала на огромной кровати в доме Джастина. Уже несколько часов прошло с тех пор, как она очнулась здесь. В ушах шумело неимоверно, а разум будоражили странные фантазии: будто Джастин сказал, что любит ее.

Доктор сделал кучу предостережений, строгих увещеваний и наконец-то откланялся. В комнату тут же вошли две женщины. Виктория не сумела сдержаться.

– Хлоя! – воскликнула она.

К ней бросилась красивая белокурая женщина с темно-карими глазами. Она то ли рыдала, то ли смеялась. Они долго молчали, сжимая друг друга в объятиях. Чувства мешали внятно говорить.

Виктория открыла глаза и обнаружила, что Мара стоит поодаль, у двери. Хотя она улыбалась, на ее лице застыло странное выражение – отчуждения и напряженности.

– Мара, подойди к нам! – позвала она, когда Хлоя заставила себя разомкнуть объятия и села на кровать у нее в ногах. – Ты должна разделить с нами эти объятия.

Мара рассмеялась:

– Я обнимала Хлою почти час – с тех пор как Уиттинхем привез ее сюда. Но я не позволила ей ничего рассказать. Я подумала, что после всего, через что мы прошли… – она запнулась, – и чем пожертвовали, мы заслужили право выслушать ее историю вместе.

– Да, объясняй! – улыбнулась Виктория.

И Хлоя, теребя оборку платья, принялась тихонько рассказывать: как влюбилась в Уиттинхема, как Эвенвайс стал преследовать ее и как, в конце концов, Алисса и Уиттинхем помогли ей бежать.

– Я говорила Алексу, что вы будете волноваться, но он не хотел рисковать и не позволил мне написать вам, пока Эвенвайс продолжал искать меня. Я ни за чтобы не подумала, что вы приедете сюда, чтобы разыскивать меня. – Голос ее дрогнул. – Мне так жаль, что я подвергла тебя опасности, Виктория. Пожалуйста, прости меня, прости!

Виктория взяла подругу за руку, нежно пожала ее пальцы:

– Я готова рисковать, сколько понадобится, лишь бы ты вернулась домой целая и невредимая. Я ни о чем не жалею.

Она улыбнулась: это правда. Опасность все расставила по местам у нее в голове. Возможно, Джастин никогда не полюбит ее в ответ, но любовь к нему больше не причиняла ей боли. Эта любовь – много больше, чем некоторым дано испытать за всю жизнь.

– А что с Эвенвайсом? – шепотом спросила она. При мысли о побоях ее охватила дрожь. Боже, она ведь и вправду подумала, что умрет.

Мара улыбнулась:

– Джастин, Шоу и Уиттинхем позаботились о нем.

– Он мертв? – ахнула Виктория.

– Нет, – заверила ее Хлоя и погладила по руке. – Но он уже направляется на Восток. Морем. На последнем отплывшем туда корабле. Джастин удостоверился, что он никогда не вернется.

– Джастин, – повторила Виктория и вздохнула. Тот факт, что он не пришел, когда она очнулась, был красноречивее, чем тысячи страниц. – Где же мой муж?

– Мечется за дверью, как тигр в клетке. Там еще Шоу и этот его брат-красавчик, – рассмеялась Хлоя.

Мара поежилась. Виктория нахмурилась: что означает эта реакция? Но спросить она не успела – Хлоя добавила:

– А Мара сказала, что ты влюбилась в него. Как тебе кажется?

Виктория перевела взгляд на Мару:

– Но вы же не обсуждали это при нем?!

– Конечно, нет, – печально улыбнулась Хлоя. – Я понимаю тебя, Виктория. Я тоже люблю человека, с которым не могу быть вместе. Уиттинхем однажды уже отверг мою любовь.

Виктория вздохнула. Их взгляды встретились. Они обе любят мужчин, с которыми у них нет и не может быть никакого будущего. Это, кажется, связывает их еще крепче.

Мара шагнула к двери:

– Пригласить его?

Виктория покачала головой:

– Мне нужно немного времени, прежде чем я встречусь с ним.

Потому что она не хотела, чтобы он все прочел по ее глазам. Если он ничего не может дать ей взамен, кроме вожделения и жалости, она не откроет ему своих чувств. Это было бы нечестно по отношению к ним обоим.

Глава 22 Урок двадцать второй Если уж нарушаешь правила, делай это от всей души

Джастин неотрывно смотрел на брата. Молчание стояло между ними, как стена. Калеб небрежно прислонился к двери напротив спальни Джастина и лениво посасывал сигару. Каждый жест говорил, что он спокоен, как всегда, но в глазах брата Джастин видел боль. Эту боль причинила ему ложь Джастина и внезапно открывшаяся правда.

– Я должен был рассказать тебе раньше, – отрывисто сказал Джастин. – Но когда Рид доказал, что не лжет, предъявив письма, меня будто разорвало на куски. Я струсил. Я не решился проделать то же самое с тобой. Нет, не то же самое – хуже.

– Вот почему ты отдалился от матери и… – Калеб внезапно запнулся.

Джастин кивнул:

– Да. Никто из них не знает этого. Я не сумел признаться. И я ненавидел себя за то, что лгал тебе. Надеюсь, ты понимаешь это?

Калеб долго молчал.

– Полагаю, – ответил он наконец, – я должен поблагодарить тебя за заботу. Но сейчас я не могу. Я все время думаю о том, что ты знал такую важную подробность про меня – и три года не обмолвился ни словом, хотя ты мой лучший друг.

Джастин, пристыженный, опустил голову:

– Да. А что ты будешь делать с этим теперь?

Калеб издал резкий, невеселый смешок.

– Хочешь знать, предъявлю ли я претензии матери и исповедуюсь ли перед отцом? Нет. Я вместе с тобой буду плести паутину лжи. А что с Мартином Ридом? Ты уверен, что он будет молчать?

Джастин покачал головой:

– После похищения Виктории, в суматохе, кто-то из слуг известил его о случившемся. Пока доктор осматривал ее, у нас с Ридом имел место долгий серьезный разговор. Он признался, что те письма – единственное доказательство неверности нашей матери.

– И этому пьянчуге хватило ума принести их тебе? – Калеб покачал головой. – Дурак, дурак и ублюдок!

Джастина покоробило: Калеб слишком явное ударение сделал на слове «ублюдок».

– Может, и так, но он в некотором роде любит дочь, хоть и очень извращенно. То, что я спас ей жизнь, несколько смягчило его отношение ко мне. Так как я продолжу выплачивать ему небольшую пенсию, он будет держать язык за зубами.

– Хм…

Джастин внимательно разглядывал брата. Он видел, что Калеб еще осмысляет последние новости. Наверное, пройдет немало времени, прежде чем он все прочувствует и поймет.

Калеб бросил взгляд на Уиттинхема – тот сидел поодаль на лестничной площадке и не мог их слышать.

– А что он здесь делает?

Джастин сжал кулаки. Он столько хотел сказать брату, но сейчас не время. Только сам Калеб решит, когда простить его. Джастин не поможет ему оправиться от шока быстрее, если будет только давить и понукать.

– Думаю, Уиттинхем собирается просить руки Хлои, – ответил Джастин. – Кажется, сегодня день перемены решений.

Калеб перевел пристальный взгляд на брата:

– А что насчет тебя? Шоу, перед тем как уехать разбираться с Эвенвайсом, обмолвился, что ты во всеуслышание заявил, что любишь Викторию.

Джастин поежился. Столько лет они с Калебом и Шоу кутили и делали все, что заблагорассудится! И всего за несколько недель все встало с ног на голову.

Его брат больше не смотрит на него с прежней открытостью.

А сам он влюбился в собственную жену, которую раньше и знать не хотел. Его жизнь переменилась. Но могут ли они переступить через прошлое, полное шантажа и лжи?

– А разве любви достаточно? – задумался он вслух. – Я женился на ней из-за лжи. Я несколько лет мучил ее своей неверностью. Она скрыла от меня горькую правду, которую я должен был бы знать. Есть ли здесь место для любви? Для будущего?

Калеб оттолкнулся от двери и сделал шаг к нему.

– А почему бы и нет? Прошлого не изменить, но будущее не предрешено. Можешь заполнить его пустыми связями с женщинами, которых не будешь помнить на следующий день. А можешь отбросить все, что произошло, и любить женщину, которая сейчас в этой комнате. Выбор за тобой.

Калеб хлопнул брата по плечу и пошел прочь.

Джастин не сразу окликнул его – тот успел сделать несколько шагов.

– Калеб, с тобой все будет хорошо?

Он помедлил, его плечи опустились.

– Да, – ответил он, в конце концов. – Но только не сегодня.

Джастин молча проводил Калеба взглядом. Кажется, им потребуется много времени, чтобы восстановить отношения. Но он твердо верил, что когда-нибудь они станут также близки, как прежде. А если это правда, то почему же не может быть правдой их с Викторией будущее? Нужно только попытаться.

Набрав в грудь побольше воздуха, Джастин вошел в спальню.

Смех Виктории стих.

– Леди, – протянул Джастин, и от его низкого голоса где-то в теле зародилась страсть. – Я бы хотел поговорить с женой.

Хлоя и Мара переглянулись, но возражать не стали. Когда Хлоя проходила мимо него, Джастин тихо сказал:

– Кажется, вас ожидает лорд Уиттинхем.

Хлоя побледнела и поспешила в коридор.

Когда закрылась дверь, Виктория села на постели. Вот они и остались один на один. Голова у нее закружилась, но она не обратила внимания на это легкое неудобство и взглянула на него.

Хотя после ее приезда в Лондон они обладали друг другом всеми возможными способами, она вдруг поняла, что ей не хватает слов. Она робела, как в первую брачную ночь.

Но Джастин, похоже, никакой робости не испытывал. В несколько шагов он пересек комнату и сел на кровать подле нее. С бесконечной нежностью положил руку на ее ушибленную скулу и поцеловал в губы. Она прильнула к нему со всем отчаянием: Виктория понимала, что это все подходит к концу. Он отстранился с низким стоном.

Она вспыхнула и отвернулась, вцепившись в белое одеяло.

– А п-почему Уиттинхем до сих пор здесь? – спросила она, чтобы прервать этим, хоть и пустым, вопросом затянувшееся молчание.

– Собирается просить руки Хлои.

Она ахнула. За те несколько минут, что она провела подругой, Виктория поняла, что Хлоя очень любит молодого виконта. И хотя ей следовало радоваться счастью Хлои, в этот момент она могла только завидовать.

У истории Хлои счастливый конец, которого она так жаждала.

А Виктории придется вернуться в пустое поместье.

– Я рада за нее, – прошептала она. – Она заслуживает любви.

Он кивнул:

– Да.

И снова – долгое молчание. Наконец Джастин коснулся ее руки. Ласка была легче перышка.

– Виктория, когда я увидел тебя на полу склада, когда подумал, что ты мертва… – он запнулся, дыхание его стало прерывистым, – я пережил самые страшные минуты в жизни.

Она улыбнулась и обвела пальцем линию его подбородка.

– Но со мной все в порядке. И мы нашли Хлою. Все, чего мы хотели, свершилось. И теперь я… я могу уехать.

– А что, если бы я попросил тебя остаться?

Виктория проглотила ком в горле.

– Мы столько пережили, Джастин. И ты не знаешь, чем искушаешь меня. Но я не могу остаться здесь в качестве любовницы или содержанки. Это неудобно. И даже если бы не это…

Она замолчала. Так ли ей хочется открыть сердце человеку, который не любит ее? Готова ли она рискнуть?

– Даже если бы не это, то что? – спросил Джастин. Никогда она не видела его более серьезным и сосредоточенным.

Виктория отвернулась. Если уж она делает унизительное признание, то, по крайней мере, не увидит его жалости или неловкости.

– А даже если бы не это, не думаю, что смогла бы жить с тобой, довольствуясь ролью любовницы. – Она покачала головой. – Я хочу… Я хочу много большего. Но ты свободен, Джастин. Как и всегда. Со временем я наскучу тебе, появится еще кто-нибудь… Одно дело – осознавать это, будучи далеко, в Бэйбери. Но если бы я жила здесь… Это разбило бы мне сердце.

Он не отвечал. Он молчал так долго, что Виктория, в конце концов, заставила себя посмотреть на него. У него было печальное, темное лицо. Но в его глазах она не увидела жалости.

– Ты знаешь, почему после того, как мы поженились, я не заводил постоянных любовниц? – спросил он.

Виктория покачала головой. Этот вопрос всегда мучил ее.

– Нет.

Он помедлил, будто бы последующее признание доставляло ему боль.

– Потому что, Виктория, хотел я этого или нет, ты убила для меня всех других женщин. Я сравнивал их с тобой… и ни одна не выдерживала сравнения.

Виктория сглотнула.

– Правда?

Он запустил руку в волосы.

– Правда. Но с тех пор, как ты вернулась в мою жизнь, я будто бы обрел часть себя. Что-то, что давно потерял, но никак не желал себе в этом признаться. – Он поддел ее подбородок пальцем. Их взгляды встретились. – Но теперь я не смогу без этого жить. Поэтому я не прошу тебя быть моей любовницей. Будь моей женой.

Она заморгала.

– Но, Джастин, мы уже женаты…

Он качнул головой:

– Я не прощу тебя выйти за меня, Виктория. Я прощу тебя стать моей женой. Не на словах. Не в постели. В жизни. И чтобы никто не разлучил нас.

Она до сих пор без сознания. Бредит. Это единственно возможное объяснение. Сейчас она проснется, и этот чудесный сон исчезнет.

– Виктория, ты дашь мне ответ?

Она ущипнула себя. Ничего не произошло.

– Дж-жастин, этого не м-может быть, ты не можешь просить меня об этом, – с трудом проговорила она.

– Может. И я прошу. – Он улыбнулся, и от этой улыбки у нее растаяло сердце. – Я не хочу тебя потерять. В нашем прошлом все очень сложно. Нет смысла отрицать, что там много боли, лжи и ошибок. Но я люблю тебя.

Она отдернула от него руки и вскрикнула. Прикрыла рот руками. И снова посмотрела на него.

Он продолжал, не дожидаясь ответа:

– Возможно, тебе нелегко в это поверить. Возможно, после стольких лет разлуки и боли ты ничего не чувствуешь в ответ. Но если ты останешься, я докажу, что мне можно доверять. Что я могу быть тебе верен. Могу сделать тебя счастливой. – Он смотрел на нее с такой нежностью, что она расплакалась. – Я хочу сделать тебя счастливой, Виктория.

Она опустила руки.

– О, Джастин… Я так долго боролась с собой. Убеждала себя, что смогу уехать, когда все закончится. Смогу забыть тебя. Но чем больше времени мы проводили вместе, тем яснее я понимала, что забыть тебя невозможно. Понимала, что если вернусь домой одна, то унесу любовь к тебе в своем сердце. Даже если воспоминания о Лондоне останутся единственным моим утешением.

Его лицо смягчилось.

– Значит, ты хочешь сказать, что тоже любишь меня? – с облегчением спросил он.

– Да, люблю, – кивнула она.

Его лицо осветилось надеждой. Она никогда не видела ничего подобного.

– Тогда оставайся, – сказал Джастин. – Оставайся, и мы все начнем сначала. Сегодня будет первый день нашей совместной жизни в браке. И я больше никогда тебя не разочарую.

По щекам Виктории текли слезы, сердце билось легко и радостно. Она прижала руки к груди Джастина.

– Да, – прошептала она и притянула его к себе. – Да!

Он наклонился, чтобы поцеловать ее, и они упали на подушки.

– Но если сегодня мы первый день женаты, – прошептала Виктория, когда поцелуй наконец прервался и Джастин заключил ее в нежнейшие из объятий, – тогда мы должны подтвердить легальность этого союза.

Он рассмеялся:

– Верно, леди Бэйбери. Но чтобы быть уверенным, я бы предпочел сделать это дважды.

– Нет, по меньшей мере трижды… – Она улыбнулась и с наслаждением отдала ему все свое сердце без остатка.


Оглавление

  • Пролог
  • Глава 1 Урок первый Все мужчины любят загадки
  • Глава 2 Урок второй Никогда не теряй самообладания… пока сама этого не захочешь
  • Глава 3 Урок третий Заставить мужчину желать тебя просто. Но не желай его сама
  • Глава 4 Урок четвертый Если тебя пожелал один мужчина, тут же появится второй
  • Глава 5 Урок пятый Ни один мужчина не заставит тебя потерять голову… пока ты сама ему не позволишь
  • Глава 6 Урок шестой Наслаждение – самое страшное оружие
  • Глава 7 Урок седьмой Поцелуй не значит ничего, но он может изменить все
  • Глава 8 Урок восьмой Пусть он желает большего
  • Глава 9 Урок девятый Шлюха продает себя за деньги. Куртизанка берет намного больше
  • Глава 10 Урок десятый Любовница – это не жена, и не важно, как сильно ей хочется быть женой
  • Глава 11 Урок одиннадцатый Каждая женщина должна в совершенстве владеть искусством остроумной беседы
  • Глава 12 Урок двенадцатый Леди должна красиво одеваться – как на балу, так и в спальне
  • Глава 13 Урок тринадцатый Всегда уходи первой
  • Глава 14 Урок четырнадцатый Будь осторожна с тем, кому доверяешь
  • Глава 15 Урок пятнадцатый Никогда ни о чем не проси
  • Глава 16 Урок шестнадцатый Не играй с огнем: можешь обжечься
  • Глава 17 Урок семнадцатый Нет ничего дороже твоего достоинства
  • Глава 18 Урок восемнадцатый Ложь и тайны рано или поздно открываются, так что будь к этому готова
  • Глава 19 Урок девятнадцатый Не путай слабость с уязвимостью. Это не одно и то же
  • Глава 20 Урок двадцатый Твое тело – самое ценное, что у тебя есть. Береги его
  • Глава 21 Урок двадцать первый Никогда не влюбляйся
  • Глава 22 Урок двадцать второй Если уж нарушаешь правила, делай это от всей души