КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 406388 томов
Объем библиотеки - 537 Гб.
Всего авторов - 147253
Пользователей - 92486
Загрузка...

Впечатления

kiyanyn про Чапман: Девочка без имени. 5 лет моей жизни в джунглях среди обезьян (Биографии и Мемуары)

Ну вот что-то хочется с таким придыханием, как Калугина Новосельцеву - "я вам не верю..."

Нет никаких достоверных документов, что так оно и было, а не просто беспризорница не выдумала интересную историю. А уж по книге - чтобы ребенок в 5 лет был настолько умным и приспособленным к жизни?

В любом случае хлебнуть девочке пришлось по полной...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
DXBCKT про Белозеров: Эпоха Пятизонья (Боевая фантастика)

Вторая часть (которую я собственно случайно и купил) повествует о продолжении ГГ первой книги (журналиста, чудом попавшего в «зону отчуждения», где эизнь его несколько раз «прожевала и выплюнула» уже в качестве сталкера).

Сразу скажу — несмотря на «уже привычный стиль» (изложения) эта книга «пошла гораздо легче» (чем часть первая). И так же надо сразу сказать — что все описанное (от слова) НИКАК не стыкуется с представлениями о «классической Зоне» (путь даже и в заявленном формате «Пятизонья»). Вообще (как я понял в данном издательстве, несмотря на «общую линейку») нет какого-либо определенного формата. Кто-то пишет «новоделы» в стиле «А.Т.Р.И.У.М.а», кто-то про «Пятизонье», а кто-то и вообще (просто) в жанре «постапокалипсис» (руководствуясь только своими личными представлениями).

Что касается конкретно этой книги — то автора «так несет по мутным волнам, бурных потоков фантазии»... что как-то (более-менее) четко охарактеризовать все происходящее с героем — не представляется возможным. Однако (стоит отметить) что несмотря на подобный подход — (благодаря автору) ГГ становится читателю как-то (уже) знакомым (или родным), и поэтому очередные... хм... его приключения уже не вызывают столь бурных (как ранее) обидных эскапад.

Видимо тут все дело связано как раз с ожиданием «принадлежности к жанру»... а поскольку с этим «определенные» проблемы, то и первой реакцией станеовится именно (читательское) неприятие... Между тем если подойти (ко всему написанному) с позиций многоплановости миров (и разных законов мироздания) в которых возможны ЛЮБЫЕ... Хм... действия... — то все повествование покажется «гораздо логичным», чем на первый (предвзятый) взгляд...

P.S И даже если «отойти» от «путешествий ГГ» по «мирам» — читателю (выдержавшему первую часть) будет просто интересна жизнь ГГ, который уже понял что «то что с ним было» и есть настоящая жизнь... А вот в «обыденной реальности» ему все обрыдло и... пусто. Не знаю как это более точно выразить, но видимо лучше (другого автора пишущего в жанре S.t.a.l.k.e.r) Н.Грошева (из книги «Шепот мертвых», СИ «Велес») это сказать нельзя:

«...Велес покинул отель, чувствуя нечто новое для себя. Ему было противно видеть этих людей. Он чувствовал омерзение от контакта с городом и его обитателями. Он чувствовал себя обманутым – тут все играли в какие-то глупые игры с какими-то глупыми, надуманными, полностью искусственными и противными самой сути человека, правилами. Но ни один их этих игроков никогда не жил. Они все существовали, но никогда не жили. Эти люди были так же мертвы, как и псы из точки: Четыре. Они ходили, говорили, ели и даже имели некоторые чувства, эмоции, но они были мертвы внутри. Они не умели быть стойкими, их можно было ломать и увечить. Они были просто мясом, не способным жить. Тот же Гриша, будь он тогда в деревеньке этой, пришлось бы с ним поступить как с Рубиком. Просто все они спят мёртвым сном: и эта сломавшаяся девочка и тот, кто её сломал – все они спят, все мертвы. Сидят в коробках городов и ни разу они не видели жизни. Они уверены, что их комфортный тёплый сон и есть жизнь, но стоит им проснуться и ужас сминает их разум, делает их визжащими, ни на что не годными существами. Рубик проснулся. Скинул сон и увидел чистую, лишённую любых наслоений жизнь – он впервые увидел её такой и свихнулся от ужаса...»

P.S.S Обобщая «все вышеизложенное» не могу отметить так же образовавшуюся тенденцию... Если про покупку первой части я даже не задумывался), на «второй» — все таки не пожалел потраченных денег... Ну а третью (при наличии) может быть даже и куплю))

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
plaxa70 про Абрамов: Школьник из девяностых (СИ) (Фэнтези)

Сразу оценю произведение - картон, не тратьте свое время. Теперь о том, что наболело. Стараюсь не комментировать книги, которые не понравились или не соответствуют моему мировозрению (каждому свое, как говорится), именно КНИГИ, а не макулатуру. Но иной раз, прочитав аннотацию, думаешь, может быть сегодня скоротаю приятный вечерок. Хренушки. И время впустую потрачено, и настроение на нуле. И в очередной раз приходит понимание, что либеральные ценности, декларирующий принцип: говори - что хочешь, пиши - что хочешь, это просто помойная яма, в которую человек не лезет с довольным лицом, а благоразумно обходит стороной.
Дорогие авторы! Если вас распирает и вы не можете не писать, попросите хотя бы десяток знакомых оценить ваш труд. Пожалейте других людей. Ведь свобода - это не только право говорить и писать, что вздумается, но и ответственность за свои слова и действия.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
citay про Корсуньский: Школа волшебства (Фэнтези)

Не смог пройти дальше первых предложений. Очень образованный человек, путает термех с начертательной геометрией. Дальше тоже самое, может и хуже.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
DXBCKT про Хайнс: Последний бойскаут (Боевик)

Комментируемый рассказ-Последний бойскаут

Я бы наверное никогда не купил (специально) данную книгу, но совершенно она случайно досталась мне (довеском к собранию книг серии «БГ» купленных «буквально даром»). Данная книга (другого издательства — не того что представлена здесь) — почти клон «БГ» по сути, а на деле является (видимо) малоизвестной попыткой запечатлеть «восторги от экранизации» очередного супербоевика (что «так кружили голову» во времена «вечного счастья от видаков, кассет и БигМака»). Сейчас же, несмотря на то - что 90 % этих «рассказов» (по факту) являются «полной дичью» порой «ностальгические чуства» берут верх и хочется чего-нибудь «эдакого» в духе «раннего и нетленного»., хотя... по прошествии времени некоторые их этих «вечных нетленок» внезапно «рассыпаются прахом»)).

В данной книге описан «стандартный сюжет» об очередном (фактически) супергерое, который однажды взявшись за дело (ГГ по профессии детектив) не бросает его несмотря ни на что (гибель клиентки, угрозу смерти для себя лично и своей семьи, неоднократные «попытки зажмурить всех причастных» и заинтересованность в этом «неких верхов» (против которых обычно выступать «… что писать против ветра...»). Но наш герой «наплевал на это» и мчится... эээ... в общем мчится невзирая на «огонь преследователей», обвинение в убийстве (в котором наш ГГ разумеется не виновен, т.к его подставили) и визг полицейских сирен (копы то тоже «на хвосте»).

В общем... очень похоже на очередной супербестселлер того времени — «Последний киногерой». Все взрывается, стреляет, куда-то бежит... и... совсем непонятно как «это» вообще могло «вызывать восторг». Хотя... если смотреть — то вполне вероятно, но вот читать... Хм... как-то не очень)

Рейтинг: +1 ( 2 за, 1 против).
Stribog73 про Артюшенко: Шутка с питоном. Рассказы (Природа и животные)

Книжка хорошая, но не стоит всему, что в ней написано верить на 100%.
Так, читаем у автора: "ЭФА — небольшая, очень ядовитая змейка...". Это справедливо по отношению к песчаной эфе, обитающей в Южной Азии и Северной Африке. Песчаная эфа же, обитающая в пустынях и полупустынях Средней Азии и Казахстана слабоядовита. Её яд слабее даже яда степной гадюки. И меня кусала, и приятеля моего кусала - и ничего. Но змея агрессивная и не боится человека, в отличии, например, от гюрзы. Если эфа куда-то ползет и вы оказались у нее на пути - она не свернет, а попрет прямо на вас. Такая ее наглость, видимо, связана с тем, что эфа - рекордсмен среди змей по скорости укуса - 1/18 секунды. Как скорость удара кулаком хорошего чернопоясного каратиста. По этой причине ловить ее голыми руками - нереально, если вы только не Брюс Ли.
Гюрза же, хоть и самая ядовитая из змей СССР, совсем не агрессивна. Случаев столкновения нос к носу с ней сотни (например, рыбаков на берегах небольших озер Казахстана). В таких ситуациях надо просто замереть и не двигаться пока гюрза не уползет.
Песчаных удавчиков в полупустынях и пустынях Казахстана полным-полно, но поймать крупный экземпляр (50 см. и больше) удается довольно редко.
Медянка встречается не только на Украине, на Кавказе и в Западном Казахстане, но их полно, например, и в Поволжье.
Тем, кто заночевал в степи, не стоит особо опасаться, что к вам в палатку заползет змея. Гораздо больше шансов, что в палатку заберется какое-нибудь опасное членистоногое - фаланга, паук-волк, скорпион или даже каракурт. Кстати, фаланга хоть и не ядовита, но не брезгует питаться падалью, так что ее укус может иногда привести к серьезным последствиям.

P.S. А вот водяных ужей по берегам водоемов Казахстана - полно. Иногда просто кишмя.

P.P.S. Кому интересны рептилии Казахстана, посмотрите сайт https://reptilia.club/. Там много что есть, правда пока далеко не всё. Например, нет песчаной эфы, нет четырехполосого полоза, нет еще двух видов агам.

Рейтинг: +2 ( 4 за, 2 против).
greysed про Вэй: По дорогам Империи (Боевая фантастика)

в полне читабельно,парень из мира S-T-I-K-S попал в будущие средневековье , и так бывает

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
загрузка...

Разделяющий нож-Горизонт (fb2)

- Разделяющий нож-Горизонт [часть 4 (первые 5 глав)] (пер. Елена Рагулина) (а.с. Разделяющий нож-4) 173 Кб, 91с. (скачать fb2) - Лоис Макмастер Буджолд

Настройки текста:



Буджолд Лоис Макмастер Разделяющий нож — 4. Горизонт (первые 5 глав)

Перевод: Рагулина Елена



Глава 1

Рыночный день в Подводном городе был в полном разгаре. Нос Фаун распирало от сильных запахов: рыба, моллюски, всякая живность с извивающимися лапками, похожая на гигантских раков, обмотанных водорослями; жареный «хворост», вареные крабы, сушеные фрукты, сыры; стопки не слишком хорошо стиранной поношенной одежды; цыплята, козы, овцы, лошади. Со всем этим смешивались речные ароматы Серой, растянувшейся так далеко, что ее дальний берег выглядел размытым пятном в зимнем утреннем свете.

Свинцовая вода мерцала в тишине вдали от яркого пятна занятой толпы, собравшейся под утесами, которые отделяли Верхний город Греймаута от более шумного — и, Фаун должна была признать, более вонючего — берега. Глиняные мели были исчерчены пристающими к берегу баржами, лодки готовились к отплытию, а рыбацкие и прибрежные судна приходили и отплывали уже несколько более в ритме все-еще-в-десяти-милях-отсюда моря, чем в речном. Улочки криво петляли вокруг складов, рыбацких таверн и времянок, построенных из разобранных барж или, иногда, не разобранных, а приведенных к берегу целыми на колесах скотом и уложенными на землю. Владельцы последних клялись быть готовыми к следующему наводнению, безуспешно пытающемуся смыть запахи и суету Подводного города в море, пока Верхний город смотрел свысока, не замочив подола. Такая жизнь казалась очень странной. Должна ли она продолжать думать о скалистом ручье, текущем у подножия ее семейной фермы, как о реке?

Фаун подхватила корзину повыше, ткнула локтем своего провожатого Ремо и сказала, указывая:

— Смотри! Еще несколько новых Стражей Озера появилось здесь этим утром!

На другой стороне площади, где все более крупные животные были выставлены их оптимистичными владельцами, двое женщин и мужчина хлопотали вокруг полудюжины длинноногих лошадей. Все трое были одеты как Стражи Озера: штаны для верховой езды, крепкие ботинки, рубашки и кожаные куртки и жакеты, чем-то неуловимым отличающиеся от одежды крестьян вокруг. Самым отличительным были их волосы, уложенные в украшенные прически, высокий рост и заметное неудовольствие от окружения большим количеством людей, никто из которых не был Стражем Озера. Фаун гадала, глядя в отражение, понимает ли кто-нибудь еще здесь, что чопорность неприятна, или все вокруг думают лишь о презрении с задранным носом. Когда-то и она бы увидела это таким же образом.

— М-м, — сказал Ремо без энтузиазма, — полагаю, ты захочешь подойти поговорить с ними?

— Конечно, — Фаун поволокла его к дальнему концу рынка.

Мужчина вывел лошадь и придерживал ее для крестьянина, который, нагнувшись, щупал ей ноги. Две молодые женщины наблюдали за Фаун и Ремо, пока те приближались; их глаза несколько расширились от вида Ремо, чей рост, одежда и длинные черные волосы, уложенные в прическу, выдавали в нем дозорного Стража Озера. Уловили ли они Даром родственника-чужака, или их Дар был заперт от мучительного шума Дара окружающих крестьян?

Южные Стражи Озера, которых встречала Фаун, обладали более светлой кожей и волосами, чем их северные кузены, и эти двое не были исключением. Женщина повыше… девушка — она казалась не слишком-то старше Фаун, каким-то образом — носила волосы заплетенными в одну толстую светлую косу, напоминающую рысий мех. Ее серебряно-голубые глаза ярко блестели на прекрасном лице цвета кости.

У женщины пониже были красно-рыжие волосы, уложенные венком вокруг головы, и медного цвета глаза. Ее круглое лицо было усыпано веснушками. Фаун подумала, что они могут быть напарниками в дозоре, как Ремо и Барр; едва ли это были сестры.

— Доброе утро! — радостно поздоровалась Фаун, глядя на них. Верхушка ее собственных темных кудрей приходилась примерно посредине груди Ремо, и не сильно выше у женщин. В почти девятнадцать Фаун оставила надежду подрасти еще на несколько дюймов кроме как в ширину и смирилась с постоянным растяжением связок шеи.

Рыжеволосая женщина кивнула в ответ; блондинка, казалось, пребывала в неуверенности как воспринять странную пару, поэтому ответила куда-то посредине между ними:

— Доброе утро. Вам нужны лошади? У нас есть несколько действительно хороших рысаков. Сильные копыта. Из тех, что легко пронесет всадника весь путь до Трипойнтского тракта и в жизни не захромает. — Она показала рукой на лошадей, хорошо вычищенных несмотря на зимнюю шкуру. Те смотрели назад и прядали мохнатыми ушами. Позади них Страж Озера водил лошадь взад и вперед перед крестьянином, который стоял, уперев руки в бока и придирчиво хмурясь.

— А я думала, Стражи Озера продают крестьянам только тех, что похуже, — сказала Фаун невинно. Рыжая слегка поморщилась — слегка виновато, нежели оскорбленно, подумала Фаун. Те еще торговцы лошадьми… Подавив усмешку, она продолжила: — Конечно, не сегодня. Я вот думаю, из какого лагеря вы родом? И есть ли у вас там хорошие целители?

Блондинка ответила немедленно, заученным тоном:

— Стражи Озера не лечат крестьян.

— О, я все об этом знаю, — Фаун откинула голову. — Я спрашиваю не для себя.

Две причесанные головы повернулись к покрасневшему Ремо. Он ненавидел краснеть, по его словам, потому что неловкость этого заставляла его краснеть еще более, чем настоящая причина. Фаун с восторгом наблюдала за все более темнеющим цветом его лица. Она не могла почувствовать вспышку вопрошающего Дара, но у нее не было сомнений, что пара прибегла к нему сейчас.

— Нет, я также не болен, — сказал Ремо. — Это не для нас.

— Вы двое вместе? — спросила блондинка, сузив серебряные глаза менее дружелюбным образом. Вместе как любовники, предположила Фаун, имелось в виду — чего Стражи Озера категорически не принимали по отношению к крестьянам.

— Да. Нет! Не в этом смысле. Фаун — друг, — сказал Ремо. — Жена друга, — добавил он торопливо со значением.

— В любом случае мы не можем вам помочь. Целители не возятся с крестьянами, — поддержала рыжая подругу.

— Даг — Страж Озера, — Фаун повела плечом, удерживаясь от того, чтоб схватиться за свадебную тесьму, охватывающую ее левое запястье под рукавом. Или выставить ее напоказ, что привело бы к вечным объяснениям и доказательствам ее неподдельности. — И он не болен. — "Вот именно". — Раньше он был дозорным, но сейчас думает стать мастером. Он уже много знает, и кое-что может делать сам, некоторые удивительные штуки. Вот почему ему нужен учитель — помочь ему со следующий шагом. — "Каким бы он ни был".

На придирчивый взгляд Фаун, Даг и сам этого не знает.

Блондинка повернула сконфуженное лицо к Ремо:

— Вы ведь не отсюда, да? Вы дозорный по обмену?

— Нита, — сказала рыжая, горделивым жестом указывая на блондинку, — всего лишь два года как по обмену дозором из Лутлии.

Блондинка скромно пожала плечами.

— Ты не должна говорить об этом каждому, кого мы встречаем, Тавия.

— Нет, я вовсе не по обмену, — сказал Ремо. — Мы спустились из Олеаны на барже примерно неделю назад. Я, гм, я…

Фаун с мрачным интересом ждала как он себя опишет. Сбежал из дома? Дезертировал? Присоединился к командиру Дагу Без Лагеря в ослоголовой кампании по спасению мира от него самого?

Он сглотнул и отступился:

— Меня зовут Ремо.

Наклон украшенной венком головы и живой жест пригласил его продолжить названиями его шатра и лагеря, но он лишь едва сжал губы в неубедительной улыбке. Тавия пожала плечами и продолжила:

— Мы спустились вниз из лагеря Русло Новолуния вчера, чтобы распродать нескольких лошадей и подобрать курьера с недельной почтой, — явно идентифицируя себя и свою напарницу и ту высокую, темную, северную чужачку как дозорную, перевозящую почту между лагерями, что являлось задачей дозорных.

Фаун гадала, узнает ли она флирт дозорных, если столкнется с ним, и будет ли он так же страшен, как юмор дозорных.

— Лучший целитель в этих местах живет в Новолунии, — продолжила Тавия, — но не думаю, чтобы он брал подмастерьев.

— Это, должно быть, Аркадий Уотербич? — рискнула спросить Фаун. — Его еще называют "наладчиком Дара"? — Последнее было для Фаун новым словом, но у местных Стражей Озера был, казалось, их большой запас. Когда рыжая подняла брови, Фаун объяснила: — Последние несколько дней я поспрашивала вокруг всякий раз, как видела Стража Озера на рынке. Они всегда начинали рассказывать о целителях в своих лагерях, а сводилось все к этому парню, Аркадию.

Тавия кивнула:

— Звучит разумно.

— А почему он не берет подмастерьев? — упрямо спросила Фаун. Все целители, которых она встречала до этого, были очень охочи до новых талантов в их деле. Ну, пока эти таланты не обнаруживались в крестьянской невесте. — Может, у него полный набор? — добавила она совестливо. — Не то чтобы Даг обязательно хотел стать подмастерьем. Он мог бы просто… хм… побеседовать.

Две женщины обменялись сдержанными взглядами. Нита сказала:

— Не думаешь ли ты, что Аркадий может искать нового подмастерья как раз сейчас?

— Не уверена. Он был очень расстроен из-за Суто. У него была куча неприятностей из-за него.

— Его ведь даже там не было!

— Полагаю, это и есть самое обидное.

Не будучи уверенной, что девушки станут объяснять слухи лагеря какой-то крестьянке, Фаун толкнула Ремо. Тот бросил на нее измученный взгляд, но добросовестно спросил:

— А что случилось?

Тавия потерла свой круглый подбородок и нахмурилась:

— Пару месяцев назад одного мальчика в Новолунии как следует покусал аллигатор. Когда его друзья прибежали в шатер к целителям, Аркадий отлучился проведать другого пациента, поэтому к мальчику пошел его подмастерье Суто. Он объединил с ним свой Дар и умер от шока, когда умер мальчик.

Ремо моргнул; Фаун подавила холодок внутри. Ремо сказал:

— Неужели никого не было, чтобы вытащить его?

— Мать мальчика, но она лишком долго ждала. Другие мальчики… Но они, конечно, не поняли. Было много осложнений, после, между родителями мальчика и родственниками Суто, но сейчас все это, в основном, улеглось. Аркадий берег себя.

— Не то чтобы была заметна разница, — сказала Нита. — Он всегда был угрюмым как мастер по ножам. Может быть, новый подмастерье придется ему по душе. — Она улыбнулась Ремо. — Думаю, твой друг может спросить. Но ты его лучше предупреди, что старик Аркадий хм… иногда трудный.

— Да? — Ремо отвесил Фаун иронический взгляд. — Это очень интересно.

Две девушки из Русла Новолуния представили себе Дага как юного дозорного, такого, как Ремо, поняла Фаун. Она решила не пытаться объяснять еще более сложные аспекты ее мужа Стража Озера. Он ведь не изгнан, не в самом деле…

Мужчина из Новолуния закончил подсчитывать монеты от крестьянина в бумажнике, шлепнул лошадь по крупу в дружественном прощании, когда ее повели прочь, и повернулся к своим компаньонам. Фаун вспомнила, что ее рыночная корзина должна будет солидно наполниться и стряхнула ее Ремо, чтобы с этого времени он нес покупки.

— Ну что ж, спасибо, — Фаун сделала книксен. — Я передам.

К ней вернулось два кивка, приятный от девушки поменьше ростом, несколько неохотный от высокой блондинки, однако обе наблюдали за Ремо заинтересованными взглядами, когда Фаун вела его прочь через всю площадь — еще раз. Их внимание вскорости отвлек другой потенциальный покупатель, глазеющий на лошадей.

Ремо глянул назад за плечо и вздохнул с сожалением:

— А Барр бы быстро их очаровал до снятия носков.

Ямочки Фаун стали заметнее.

— Только лишь носков? Я думала, Барр был бы более целеустремлен. По меньшей мере, он сам сказал бы именно так.

Ремо покраснел вновь, но запротестовал:

— Эти девушки — дозорные. Они бы держали его в строгости, — и после долгого, печального молчания добавил: — если бы захотели.

Фаун потрясла головой, улыбаясь.

— Ну же, Ремо, улыбнись. Нам свадьбу готовить нужно.

Яркое пятно привлекло ее взгляд, и она пошла вдоль тележки с фруктами, чтобы сторговать коробку сушеной хурмы и ярких круглых апельсинов, упакованных в солому. Оба этих впечатляющих южных фрукта она попробовала впервые всего лишь несколько дней назад. Еще одна женщина из Греймаута продала Фаун банку мелассы, сладкой как кленовый сироп, который готовили на ферме Блуфилд каждую весну — только с более сильным, странным запахом. Она прекрасно пойдет с бисквитами, подумала Фаун, или, может быть, с чем-то более привычным, чем последняя бочка сморщенных яблок, которая проехала с ними весь путь от Олеаны.

— Так, — задумчиво сказал Ремо, когда они прокладывали дорогу к следующему продавцу из мысленного списка Фаун, — если Даг столь сильно хочет найти себя как целитель, почему он сам не поспрашивает вокруг?

Фаун задумчиво покусала губу.

— А ты слышал, чтобы он говорил об этом?

— О, конечно, пару раз.

— Мне он говорил об этом еще больше. Но Даг — тот, кто делает дело, а не говорит о нем. Так что если он продолжает болтать, но не делает… то мне кажется, что-то где-то не то.

— Что?

Ее шаги замедлились.

— Он напуган, я полагаю.

— Даг? Ты шутишь?

— Не физически напуган. Какой-то другой вид страха. У меня для него нет слов, но я могу его почувствовать. Напуган потому, что он не может получить нужные ему ответы, может быть. — "Или потому, что получит ответы, которых ему не нужно".

— Хм, — сказал Ремо с сомнением.

Когда они направлялись обратно к берегу реки и вверх мимо ряда барж, где была привязана «Надежда», мысли Фаун вернулись к ужасной истории подмастерья с пойманным в ловушку Даром. Все верно, это мог быть Даг. Мальчик в опасности, отчаянная битва за выживание — не важно, что это не напарник, он бы нырнул и не вышел. У него это даже не было подвигом. Это была бы проклятая привычка.

Когда Даг впервые заговорил о том, чтобы оставить дозор и заняться медициной для крестьян, Фаун это показалось чудесным планом: это было бы безопасной работой, не отрывало бы его он нее, и он мог бы заниматься этим сам, без других Стражей Озера.

Без других Стражей Озера, которым бы потребовалось принимать ее, скажем прямо. И все эти обещанные плюсы при более близком рассмотрении оказались неверными.

У меня мысли как запутанный клубок, жаловался ей Даг. Что, если это были не только его мысли? Что, если это был его Дар в том числе? В том не было бы ничего удивительного после всех тех случайных манипуляций Даром, которые предпринимал Даг в последнее время. Чудеса и ужасы. Может быть, ему действительно нужен другой целитель, чтобы помочь выпрямить это все?

"Наладчик Дара". Фаун покатала эти слова у себя в сознании. Они звучали загадочно и многообещающе. Ее подбородок нырнул вниз в твердом кивке, пока ноги несли ее по сходням "Надежды".


* * *


Мощеная дорога из нижней в верхнюю половину Греймаута обвивалась вокруг дальних концов длинного утеса, но несколько цепочек ступеней зигзагами взбирались на крутой склон весьма захватывающим дух образом. Они были построены, несомненно, из обломков старых барж, и были достаточно широкими, чтобы пройти по ним вчетвером. Даг повернул голову, чтобы бросить быстрый взгляд на занятый берег, лежащий внизу, с блестящей рекой, уходящей в туман в обе стороны. Он вдохнул послеобеденный холодный воздух этого зимнего дня, обозревая толпу людей вокруг, явившихся затем, чтобы официально стать частью его, ну… семьи, предположил он. Шатра Блуфилд. Рост его был кардинальным за недели их бедственных приключений. Даг был почти шокирован, когда оглянулся и увидел, как далеко они зашли, и вовсе не в речных милях. Даже в этом были они все.

Участники вечеринки на «Надежде» забирались наверх по двое. Впереди хрипел дядя Берри Бо, корявый речник, единственный член семьи молодой хозяйки «Надежды», вернувшийся в Клиркрик, который вызвался помочь ей в долгом путешествии. Около него шумел Хог, готовый подхватить Бо — но Даг заметил, что хрипы его обманули: Бо был таким же крепким, как старый кожаный ботинок, который он напоминал, и ножевая рана, полученная им в живот, была уже почти полностью вылечена. Хог после их совместных приключений стал куда более чем просто матросом, и был практически принят в семью "Надежды".

Одиннадцатилетний брат Берри, Готорн, шел следующим. На его плече сидел его ручной енот, и оба, мальчик и зверек, с осмысленным любопытством нюхали воздух вокруг. До этого было некоторое количество споров, подходит ли енот для украшения свадьбы, но зверек проехал с ними весь путь от Олеаны и за эти недели стал чем-то вроде корабельного талисмана. Даг лишь порадовался, что никто не расширил спор на козу Дейзи, такую же верную и куда более полезную. Запястья Готорна торчали из рукавов его рубашки более, чем помнил Даг с момента их первой встречи, и вряд ли это села его одежда, особенно с учетом редкости ее стирки. Когда его соломенная голоса в конце концов перерастет его сестру Берри, он станет впечатляющим молодым человеком. Еще три года, сказал бы Даг; вечность, взвыл бы Готорн, а Даг попытался бы вспомнить время, когда три года казались вечностью.

Следом поднималась сама невеста; ее поддерживала Фаун. Несколько раньше этим утром Фаун провела долгое время, укладывая своими ловкими пальчиками прямые волосы Берри, обычно завязанные узлом на затылке, в прическу, похожую на свадебные прически Стражей Озера. Где-то на рынке Подводного города Фаун нашла свежие зимние цветы, причем Даг не мог точно сказать, росли ли они в этом южном климате или были выращены в теплицах. Она уложила все крупные белые соцветия вокруг соломенно-золотистого узла Берри и вплела побеги плющом в шелковистый водопад волос позади. Свои собственные волосы она собрала в задорный хвост в короне из веточек красных цветов, которые, казалось, светились в темных кудрях. Взбираясь позади обоих девушек, Даг наслаждался эффектом. У них не было времени для свадебного платья в этих торопливых приготовлениях к свадьбе так далеко от дома, но вчера на «Надежде» было много стирки после того, как Фаун вернулась с рынка вместе с Ремо. Вся их одежда, может быть, была потрепанной и поизносившейся в путешествии, но зато чистой и починенной.

Когда они достигли поворота лестницы и сменили направление, маленькая ручка Фаун стиснула руку Берри в жесте ободрения. Закаленные работой пальцы Берри казались неожиданно холодными и слабыми. Даг видел, как Берри с мужеством встречала беснующиеся рыбные косяки, мели с топляками, грубых моряков, проныр-торговцев, убийц-бандитов, поножовщину, несчастье, виселицу, паводок и отлив, устроенный речниками. Так что любой, кто посмел бы хихикать над ее предсвадебным волнением… никогда не женился сам, решил Даг.

Брат Фаун, Вит, поднимающийся рядом с Дагом, весело хихикал над сестрой и Дагом шесть месяцев назад, когда они связали свои узлы в Вест-Блу. Сейчас он не смеялся, и уголки рта Дага приподнимались уже только из чистой справедливости момента. Никто, глядя на Фаун и Вита вместе, не воспринял бы их иначе, как брата и сестру даже когда они молчали. У обоих были одинаковые темные кудри и чистая кожа, и пусть даже Вит был выше Фаун на голову, он все равно был коротышкой Блуфилдом. Более высоким он едва ли станет, но его плечи были достаточно широкими, как свидетельствовала об этом его туго натянутая рубашка.

И, хоть он не потерял своего все-еще-иногда-раздражающего юмора, его глаза стали более серьезными, более задумчивыми; более чем единожды в последнее время Даг видел его готового выпалить остроумную — или полоумную — шпильку, но останавливающегося и проглатывающего ее вместо того. Он также прошел длинный путь от Вест-Блу.

Но достаточно ли, чтобы быть готовым к собственной свадьбе? Нет, возможно нет; да и мало кто был бы. Достаточно ли, чтобы быть готовым ко всем последующим дням? Это также был вопрос обучения в процессе, по опыту Дага. "Но я думаю, он ее не предаст". Он ободряюще улыбнулся своему… зятю, словами крестьян, брату по шатру, если говорить названиями Стражей Озера, и подумал, что Вит прошел испытания обоих этих ролей. Вит расправил плечи и оскалился в ответ.

Позади Дага, длинные ноги Ремо и Барра вместе перепрыгивали некоторые из коротких неровных ступенек по две за раз. Про них также вряд ли было бы большим удивлением для Дага думать сейчас как о части их забавного семейного шатра, наполовину крестьянского, наполовину состоящего из Стражей Озера, по крайней мере Даг вполне мог представить обоих напарников как своих дозорных. С таким же трудом, как и обстоятельства их нынешнего пребывания здесь, но Даг был рад, что они оказались связаны с его маленьким отрядом, как бы его ни называть. Один Страж Озера в среде крестьян был странностью.

Три были… может быть, началом.

Все они отправились пешим путем в Верхний город. Даг смотрел вокруг с интересом, это была его первая прогулка на утес по ступенькам. Сегодня было почти безветренно в жидком свете, но Даг представлял, что в разгар лета Верхнему городу доставались бы все москито-сдувающие бризы. Улицы, более сухие, чем те, внизу, были менее грязными; они были выложены из аккуратных блоков с полосами дощатых настилов — укороченными бывшими баржами, без сомнения. Дома и строения выглядели солидными, менее хаотичными собранными вместе и без пятен, оставшихся от потопов.

Люди казались не столь разными: владельцы кораблей и торговцы, рулевые и гуртовщики, корчмари и конюхи; некоторые женщины казались одетыми лучше, по крайней мере, более благоразумно, чем яркие наряды девушек с плавучих борделей, стоящих на якоре вдоль Подводного берега.

Офис клерка здесь был не первой комнатой в каком-то деревенском доме, как Даг помнил по крошечному Вест-Блу, но отдельным зданием в два этажа высотой, построенного из крепкого кирпича, возможно, приплывшего вниз по реке из Глассфорджа в далекой Олеане. Фаун указала на кирпич Хогу; тот широко улыбнулся, узнав его, и кивнул. Команда «Надежды» неуклюже поднялась на крыльцо и зашла внутрь.

Берри и Вит осмелились прийти сюда три дня назад, чтобы зарегистрировать свои семейные намерения и выполнить предписания клерка — город нанимал нескольких, как понял Даг. Большая, загруженная комната справа от холла занималась кораблями и флотовым бизнесом; слева — земельными записями. Берри и Вит оба сглотнули, схватились за руки и пошли по лестнице наверх в маленькую, более тихую комнатку.

В несколько пустой комнате наверху стоял письменный стол; там было окно и полдюжины деревянных стульев, придвинутых к стене, что было совершенно недостаточно для экипажа «Надежды». Хог видел, как Бо занял сиденье вместе с Фаун и Берри. Даг оперся плечом о стену и скрестил руки, и Барр и Ремо, поглядев на него, сделали так же.

Ожидание не было ни длинным, ни дискомфортным. По крайней мере, не для Дага. Но он не поручился бы за Вита, который все поправлял воротник своей рубашки.

Через несколько минут в комнату вбежал мужчина, несший большую книгу записей и лист бумаги. Даг сказал бы, что он всего на десяток лет старше Вита и Берри; он мог бы быть опрятным торговым клерком, работающим с владельцами товаров. Увидев Дага, он резко остановился и с тихим «ух» отступил назад. Его глаза пробежались по крюку, заменяющему Дагу левую руку, по длинному ножу на его поясе, поднялись обратно к его коротко обрезанным непослушным волосам, осмотрели Барра и Ремо с их более явными прическами и облачением Стражей Озера. Обе — длинные темные волосы Ремо и короткие каштановые косички Барра были декорированы по случаю украшениями из акульих зубов и жемчужных раковин.

— А, — сказал клерк Дагу, — помочь вашим друзьям найти нужную комнату? Здесь назначена регистрация брака вскорости для команды Блуфилдов.

— Да, мы часть именно этого дозора, — дружелюбно ответил Даг. Он кивнул в сторону Берри и Вита, которые вскочили на ноги, нервно улыбаясь.

Собеседник Дага, оказавшийся все же клерком, оторвал взгляд от Стражей Озера, взглянул в свою бумагу и спросил:

— Вайтсмит Блуфилд и Берри Клиркрик?

Оба наклонили головы; Вит выпрямился и сказал:

— Меня больше называют Вит.

— Я клерк Бейкербан, — сказал клерк. Он пожал руку Виту и, после краткого взгляда на Фаун, кивнул Берри. — Как поживаете, мисс Клиркрик? — Он выложил свою большую книгу на стол. — Ну что ж, мы можем приступать. У каждого из вас есть главные свидетели?

— Да, — сказала Берри. — Это мой дядя Бо, и это мой маленький брат Готорн. — Оба поднялись и кивнули, Готорн крепко придерживая енота, издающего звуки ленивого протеста.

Вит добавил:

— Да, а это моя сестра Фаун и ее муж, Даг Блуфилд, — его жест, указывающий на Дага, заставил клерка заморгать.

— Извините, я думал вы Страж Озера, — сказал клерк Дагу. Он посмотрел в золотые глаза Дага: — Постойте, так вы и есть Страж Озера!

Вит повысил голос, чтобы перебить неминуемый поток вопросов:

— А это Хог, Ремо и Барр, друзья и матросы с «Надежды», баржи Берри из Клиркрика, Олеана. Они тоже подпишутся как свидетели. Она плавала под управлением хозяйки Берри вниз по реке, между прочим. — Он гордо улыбнулся своей нареченной. Обычно у Берри была широкая усмешка, делавшая ее лицо похожим на добродушного хорька; сейчас ее улыбка была несколько натянутой из-за нервов.

Клерк посмотрел на Готорна, который улыбнулся ему в обычном стиле Клиркриков.

— Э-э… молодой человек выглядит так, что ему еще нет двадцати лет. Он не может быть свидетелем, не в Греймауте.

— Но Берри сказала, я могу подписать. Я учился! — запротестовал Готорн. Он высвободил одну руку из-под толстого спящего енота и помахал заляпанными чернилами пальцами в доказательство. — Сейчас, когда Бакторн и папа были убиты, я ее единственный брат!

— Я пообещала, что он сможет, — сказала Берри. — Я не знала. Извини, Готорн.

Бо добавил грубовато:

— Ой, да ладно, пусть малец подпишет. Вреда от того не будет, а для него это много значит. Для них обоих.

— Ну… — клерк выглядел удивленным. — Не думаю, что так можно. Это может скомпрометировать юридическую силу документа в случае, если он будет поставлен под сомнение.

Даг нахмурил брови. Обычаи крестьян иногда ужасно сбивали с толку. Все эти бумаги, чернила, суета вокруг имущества и свидетелей… Он подумал о своем свадебном браслете, обвившемся вокруг его предплечья, скрытом под рукавом куртки, спряденном собственными руками Фаун и содержащем внутри частицу ее живого Дара, доказательство их союза для любого, владеющего Даром. Она же носила его близнеца, выглядящего как волосяной браслет, выглядывающего из-под рукава рубашки, на своем левом запястье. Браслет жужжал от кусочка Дара Дага в ответ. Не что любой лагерь Стражей Озера не ухватился бы за свадьбу как за повод для вечеринки, и не то чтобы родственники по шатру с обеих сторон не вмешивались до тех пор, пока вы уже были готовы обернуть пару запасных шнурков вокруг их шей и завязать потуже, но в конце концов, брак заключался единственно между двух людей, наблюдающих изменения внутри себя. Даже если пара оказывалась среди чужаков, браслеты безмолвно свидетельствовали за них.

— Не обращай внимания, Готорн, — сказал Вит расстроенному мальчику. — Я куплю Берри и себе новую семейную книгу, для начала, и ты сможешь там расписаться. Потому что это будет наше, а не принадлежащее этим с Греймаута. — Он добавил, обращаясь к Берри. — Это будет мой первый свадебный подарок тебе, дорогая.

Ее бледное лицо осветила настоящая улыбка.

Вит полез в сумку с одеждой, которую нес, и вытащил большой том, обитый новой кожей того сорта, в которой хранят свои записи торговцы товарами. Он положил ее на стол и открыл на первой чистой белой странице. Даг вспомнил семейную книгу, которую видел в Вест-Блу, на три четверти заполненную записями о свадьбах, рождениях и смертях Блуфилдов, продажах, обменах и покупках земель и животных, в которую он и Фаун и по этому случаю Вит внесли свои имена как участники и свидетели. Этот том был последним в серии, уводящей назад на более чем двести лет. Остальные аккуратно хранились в сундуке в комнате. Драгоценные семейные книги передавались в наследство вместе с самой фермой старшему брату Вита и Фаун и его невесте.

Как четвертый сын, Вит был сам по себе. И, предположил Даг, сейчас он об этом не сожалел.

Фаун измерила толщину книги в добрых два пальца и улыбнулась:

— Амбициозно, Вит!

Готорн осмотрел ее с одобрением, явно успокоенный. Будут ли тогда старые семейные книги Клиркриков переданы Готорну, а не Берри? Все это было полностью отлично от образа жизни Стражей Озера, где старшая дочь унаследовала семейный шатер у своей матери.

— Хм, — сказал клерк тоном сомнения, но не стал препираться.

Он положил свою собственную большую книгу с клеймом Греймаута на кожаной обложке на стол возле Вита и открыл ее на новой странице.

— Раз я должен сделать две копии, нам лучше начать. — Он сел за стол, поставил перед собой чернильницу, закатал рукава, выбрал перо из банки и вновь посмотрел на Берри и Вита. — Назовите ваши полные имена, имена ваших родителей и место проживания — или, если они умерли, места их захоронения, даты вашего рождения, места рождения и профессии.

У них ушло несколько минут на то, чтоб дважды записать все это. У парня красивый почерк, решил Даг, наклонившись взглянуть. Правда, с момента как Бейкербан прекратил писать и в тревогу уставился за плечо, Даг вернулся к своей позе у стены. Берри назвала своей профессией «капитан» и, после некоторой паузы, «скрипач»; Вит, поколебавшись, сказал «матрос», а не «фермер». Даг порадовался тому, что почти слышит "цванг!", с которым разорвалась последняя связь Вита и Вест-Блу.

— Дальше, клянетесь ли вы в том, что у вас нет препятствий? Других помолвок, брака или соглашений?

Оба пробормотали об отсутствии препятствий, несмотря на то, что Берри слегка моргнула при упоминании других помолвок.

— Хорошо, дальше проще, — пробормотал клерк. — Вы пришли из Подводного города, так что я не думаю, что у вас есть недвижимое имущество, о котором стоило бы беспокоиться. Должен сказать, народ из Подводного обычно сюда не приходит за этим, но это Подводный.

— У меня есть "Надежда", — сказала Берри.

Клерк заволновался.

— Баржа, вы говорите? Не лодка?

— Верно.

— Мы не должны учитывать баржи. Что у вас, Вайтсмит Блуфилд?

— У меня есть мой заработок за поездку.

Клерк махнул рукой.

— Настоящее имущество. Земля, дом, здание для ведения дела? Ожидание наследства?

— Нет. Пока нет, — поправился Вит со сдержанным выражением лица. — У меня есть семейный надел от фермы в Вест-Блу, но я в действительности не знаю, когда вернусь за ним. В любом случае, он невелик.

Клерк рассудительно нахмурился.

— У тебя должен быть дом твоего отца и холм в Клиркрике, Берри, — встрял Бо. — Твой и Готорна.

Клерк встрепенулся:

— Знаете ли вы, как он был оставлен? На каких условиях?

— Не могу точно сказать. Не думаю, что кто-то в Клиркрике даже знает, что папа Берри умер. Он исчез на реке осенью, понимаете ли, вместе с ее старшим братом, так что мы поплыли следом чтоб узнать, что с ними стало. Ну, мы это сделали.

Внезапный поток вопросов от клерка извлек информацию о том, что дом был солидным, или по меньшей мере большим и беспорядочным, а холм, слишком крутой для земледелия, приносил семье Берри строевой лес для постройки ежегодной баржи и был с добрую квадратную милю.

И никто не был уверен, оставил ли папа Берри опекунство над Готорном Берри или кому-то еще из родственников в случае своей смерти. Такая идея очень сильно встревожила Готорна. Все записи были в Клиркрике в пятнадцати милях отсюда.

— Очень неловко, — сказал клерк наконец, потирая нос и оставляя слабый след чернил на верхней губе. — Не думаю, что я смогу зарегистрировать этот брак.

— Что? — закричал Вит в тревоге вместе с испуганным возгласом Берри "Почему нет?"

— Таковы правила, мисс. Чтобы избежать воровство посредством бегства или мошеннического брака. Были случаи, потому и правила.

— Я не сбегу, — сказала Берри упрямо. — Я хозяйка баржи! И у меня брат моей мамы рядом!

— Да, но ваш брак даст Вайтсмиту, здесь, некоторые права на ваше имущество, тогда как ваши другие родственники могут этого не захотеть. Или если этот дом и холм это все, что осталось мальчику как единственному выжившему сыну вашего отца, он возможно должен как-то разделить это имущество с вами, но он слишком молод, чтобы им управлять. Я уже видел такие запутанные дела. Приводящие ко всем видам столкновений, споров и даже убийствам, и все это было ради меньшего имщества чем ваш холм в Олеане!

— В Греймауте может быть! — закричала Берри, но Бо почесал подбородок в тревоге.

— Лучше вам подождать и пожениться в Клиркрике, мисс, — сказал клерк.

— Но мы вернемся туда только через четыре или шесть месяцев! — сказал Вит неожиданно смущенным тоном. — Мы хотим пожениться сейчас!

— Да, Фаун испекла торт и наготовила еды и все остальное! — встрял Готорн. — И заставила меня искупаться!

— Кто-нибудь с этой же проблемой наверняка приходил сюда раньше.

Даг повысил свой голос настолько, чтобы отрезать поднимающийся шум протеста.

— В городе с таким количеством путешественников, проезжающих мимо по торговым делам, как в Греймауте… Разве не могли бы вы, скажем, не упоминать об имуществе? Пусть бы об этом написал клерк из Клиркрика позже.

— Мне надо было держать рот на замке, — пробормотал Бо. — Прости, Берри.

Неудовольствие людей, собравшихся в комнате, поднималось вокруг Дага как миазмы, и он закрылся плотнее от него.

— Регистрация брака для того и существует, чтобы предотвратить все эти критические моменты! — сказал клерк. — Не то чтобы я ожидал, что Страж Озера это поймет, — добавил он вполголоса. — Разве вы, парни, не продаете ваших женщин вокруг? Как девчонок с плавучих борделей, только с большими ножами и не таких дружелюбных.

Даг окаменел, но решил притвориться, что он этого не слышал — несмотря на то, что Ремо задергался от раздражения, а песчаные брови Барра высоко поднялись.

Клерк выпрямился, прочистил горло и оперся о край стола:

— Иногда случаются разные варианты время от времени, — сказал он. Вит издал живой звук. — Парень оставил обязательство у городского клерка на размер обсуждаемого имущества или решаемый процент. Когда он доставил необходимый документ или свидетелей чтобы доказать свои права, он получил его обратно за минусом пошлины. Или, если его права не подтверждались, родственники женщины получали его за ущерб.

— Какой еще ущерб? — сказал Готорн с любопытством, но Бо оборвал его, сжав плечо.

Нос Вита сморщился:

— Но о какой сумме денег мы сейчас говорим?

— Ну, о стоимости холма и дома, полагаю.

— Но у меня столько нет!

Клерк безнадежно пожал плечами.

— Мы все еще можем продать "Надежду", — сказала Берри нерешительно, — но там близко не получится стоимости нашей земли в Клиркрике. И кроме того, нам нужны эти деньги дома, чтобы жить на них в следующем году.

Ремо взглянул на Барра и прочистил горло.

— Барр и я… ну… в любом случае, у меня все еще есть моя доля вознаграждения из пещеры, — предложил он. — Я мог бы, хм, внести свою долю.

Барр сглотнул и с усилием сказал:

— Мы.

Вит, Бо и Берри начали решительно объяснять клерку Бейкербану все причины, почему его правовое решение не имеет смысла; плечи клерка и его лицо окаменели.

Фаун скользнула назад под руку Дага и прошептала ему:

— Даг, это безумие! Эти из Греймаута не имеют прав на деньги Вита, и ни на какую часть их. Они не работали, ран не получали, жизнями не рисковали чтобы их заработать. Свадебное свидетельство не должно стоить так много! Тебе не кажется, что это обман? Что парень держит нас за сухопутных жителей, стоит заблеять так шкуру снимут?

— Откуда же я могу знать?

Она посмотрела на него со значением. Даг вздохнул и слегка ослабил Дар несмотря на дискомфорт, давящий на него от всех неожиданно расстроенных людей, заполняющих комнату. Меньше енота, который сейчас дремал на стуле.

— Его Дар более напряженный, чем коварный, — прошептал он в ответ. — Но если он взял курс на взятку, будь я проклят, если позволю моему брату по шатру уплатить ее. Не за это.

Со взяточничеством было бы справиться достаточно легко. Просто ввалиться толпой в главное здание и громко требовать объяснений от настолько большого количества людей, насколько получится. Правда вылезет наружу, и тогда клерку придется несладко. Даг не думал о парне, как о глупце этого сорта. Нет…

Даг предположил, что это ослиное упрямство под видом раздутой честности пересекается с глубоко спрятанным презрением к странным, потрепанным людям из Подводного города.

Спор с таким человеком сможет разве что заставить его залезть на его высокую лошадь, отправить Вита и Берри в путешествие неженатыми и быть счастливо убежденным в его низком мнении о морали речников. Раздражение Дага усилилось.

Какой бы неуместной не казалась вся эта бумажная церемония Дагу, она значила много для Вита и Берри, бывших так далеко от дома; возможно даже больше для Вита, чем для Берри, ведь это было его первое приключение в огромном мире и тревога о том, чтобы с его с трудом завоеванной речной невестой было все правильно. Проклятье, счастливый день, который Фаун и Берри готовили и планировали с таким трудом не должен разваливаться в смятенную неразбериху, по крайней мере если Даг в состоянии этому помешать.

"А я могу".

Очень спокойно, он протянул свою левую руку позади клерка и проекцией Дара призрачной левой руки стал производить подкрепление для уговаривания. Такая тонкая работа была невидима для всех главз вокруг, но не для внутреннего зрения Барра и Ремо. Брови Ремо полезли вверх, Барр уронил челюсть, а его губы сложились в непроизнесенные слова "Как ты смеешь?.."

Даг не придавал значения деталям, лишь основному направлению чувств.

"Тебе нравятся эти молодые умельцы. Ты желаешь им добра. Ты хочешь им помочь. Этот далекий клиркриковый дровяной склад — не твоя ответственность. Пусть этот ленивый деревенский клерк из Клиркрика тоже поработает немного для разнообразия. А эта молодежь уйдет вверх по реке, и ты никогда их больше не увидишь. Никаких проблем для тебя. Такие милые люди." Он позволил усилению вывернуться из его призрачных пальцев и раствориться в затылке клерка. Как дополнительный бонус, несколько дней у того не будет болеть голова…

И, как необходимость, Даг принял небольшой ответный поток Дара от клерка Бейкербана в свой собственный, чтобы не оставлять человека дезориентированным.

Клерк потер лоб и нахмурился.

— Говорите, вы собираетесь вверх по реке прямо сейчас?

— Да, очень скоро, — сказала Берри.

— Это против правил, но я полагаю, что смогу выкинуть упоминания об имуществе… — Он остановился во внутреннем размышлении. — Если я внесу распоряжение клиркриковому деревенскому клерку добавить эту информацию позже. Это его работа, в конце концов.

— Очень разумно, — пробурчал Даг. Он довел дело до конца волной одобрения.

Без чувства Дара, клерк не был способен сказать, пришло ли это ощущение счастья снаружи или изнутри его головы.

Фаун оценивающе взглянула на клерка, на Барра и Ремо, на Дага — и поджала губы.

Клерк снова потер лоб, потом радостно посмотрел на Вита и Берри:

— Вы выглядите как милые молодые люди. Думаю, я должен отправить вас с добром.

После этого события потекли чередой, похожей на те, что пережил Даг в Вест-Блу. Клерк записал ряд стандартных обещаний, призванных ввести пару во взаимную ответственность. Он казался удивленным, когда оба смогли прочитать их с бумаги за себя, и каждый добавил от себя несколько слов. Как предположил Даг, из местных обычаев Клиркрика и Вест-Блу. Вит и Берри нагнулись и расписались в обеих книгах, клерк поставил свою подпись и печать, и свидетели выстроились в ряд, чтобы в свою очередь взять перо.

Клерк казался очень удивленным, когда никто не попросил его написать имя после чьего-либо крестика. Бо писал с трудом, но тем не менее разборчиво, также как и Хог — правда, лишь потому, что он практиковался вместе с Готорном.

Фаун прикусила кончик языка и написала свое имя ровно и ясно. Она заколебалась над тем, какую написать профессию, поглядела на запись Вита и записала себя как "кок".

Она подняла глаза, внезапно встревожившись:

— Даг, а какое у нас место проживания?

— Хм… Напиши, «Олеана». Пока.

— Правда? — Она странно посмотрела на него, так что даже Дар не помог ему расшифровать этот взгляд, нагнулась и дописала свою запись.

Даг был следующим, и он тоже неожиданно обнаружил себя глубоко задумавшимся над пустой строкой собственной профессии. Дозорный? Уже нет. Целитель, мастер ножей? Не уверен. Бродяга? Маг? Его собственный разболтанный Дар не мог дать ему ответа. С некоторой решимостью он также написал «матрос». Это не было ложью, даже если и не будет правдой слишком долго.

Ремо после своего имени приписал "лагерь Жемчужные Перекаты, Олеана", профессией поставил «дозорный» и, после изучения страницы, «матрос». Барр скопировал его запись. Берри и Вит убедились, что настала пора Готорна засвидетельствовать страницу новой семейной книги Блуфилдов-Клиркриков. Вит стоял наготове с носовым платком, готовый промокнуть случайную кляксу, но их не было.

И, наконец, все закончилось. Или, по крайней мере, Вит и Берри выдохнули, посмотрели друг на друга с некоторой сумасшедшинкой, обняли друг друга и стали целоваться с огромным облегчением.

Клерк добросовестно пожал руки всем вокруг и произнес поздравления.

Даг постарался, чтобы компания не стала засиживаться. Он не знал, как скоро его уговаривание перестанет действовать, однако надеялся, что это произойдет только через несколько дней, когда события будут уже как следует размыты в воспоминаниях клерка Бейкербана под грузом его остальной работы, и настроения у того ворошить хитрую перемену настроения не будет.

"Как и у меня".

Глава 2

Спускаясь по ступенькам в Подводный город, Берри широко улыбалась Фаун через плечо; Фаун улыбалась ей с таким же удовольствием. Теперь они поменялись местами, Вит и Берри крепко держались за руки, а Фаун сжимала руку Дага едва ли менее крепко. Барр и Ремо шли следом. Но когда они дошли до площадки, где лестницы сдваивались, на плечо Дага хватко опустилась ладонь Барра.

— Погоди-ка, Даг, — проворчал он. Даг остановился, вежливо рассматривая берег реки.

Фаун повернулась, озадачившись тоном Барра. Ремо, посмотрев на два напряженных лица, махнул Виту и остальной команде идти дальше. Вит поднял брови, но затопал по доскам за остальными членами его новой клиркриковой семьи.

Барр сжал зубы и сказал сквозь них:

— Ты поместил уговаривание в этого клерка.

Веки Дага опустились, затем поднялись с неким своеобразным Даговым видом, который он иногда принимал — его можно было бы назвать "Я же не спорю". Это могло весьма раздражать человека с другой стороны не-спора, как знала Фаун. Она дотронулась до губ в тревоге. "Я так и думала, что это могло там случиться". Однако, она не могла ощутить работу с Даром напрямую, как это, очевидно, могли Барр и Ремо.

Ремо не выглядел сердитым как Барр, но он казался обеспокоенным на другой лад. Более обычного, что ли.

— Ты с меня проклятую шкуру спустил за попытку применить уговаривание к хозяйке Берри раньше, а я ее даже не заставлял работать! — сказал Барр.

Даг моргнул снова и ждал спокойно и без ободрения. Фаун заметила, что он также этого не отрицал.

— Так что же ты уговариваешь крестьян, а мне нельзя?

Ремо неуверенно возразил:

— Это его успокоило. Ты же не хотел бы допустить, чтобы вся эта чушь о земле, завещаниях и обязательствах порушила свадьбу, а?

— Нет, но… но это же не повод! Или, может быть, это повод. Тогда что же, уговаривание можно применять, если причина хорошая? Так моя тоже была хорошая! Я только пытался сделать так, чтоб Ремо вернулся со мной в Жемчужные Перекаты, меня послали, чтоб я это сделал — так что это было не просто доброе дело, это была моя обязанность! Если ты вводишь правила для меня и потом сам их нарушаешь, как я могу доверять тому, что ты говоришь?

— Может, и не можешь, — сказал Даг сухо.

До того, как Барр смог придумать достаточно достойный ответ, Фаун влезла в разговор.

— Даг, ты не оставил этого парня заколдованным?

— Конечно, нет.

— Так что, ты взял кусочек его Дара?

— Просто добавил в коллекцию, Искорка.

Разум Фаун пробежался по всем тем кускам и кусочкам странного Дара, которые Даг впитал в свой за последние недели, в том числе через фокус с расколдовыванием всех тех, кого лечил, в странных экспериментах с едой и животными или темной историей с разрыванием Дара предателя Крейна. "Это и впрямь очень странная коллекция".

— Да, ну… да.

Барр начал протестовать заново, но остановился, когда напарник схватил его за руку. Ремо потряс его; Фаун не была уверена, что еще пробежало между ними, кроме самого факта. Ремо сказал:

— Мы вернемся к этому позже. Пойдемте догоним остальных. Это еще и день рождения Фаун, между прочим.

— Да, мне нужно вернуться на «Надежду» и закончить ужин, — воскликнула Фаун.

Барр выдохнул; он одарил последним взглядом своего приятеля Стража Озера, но ради Фаун смог улыбнуться.

— Ты прав. Не время и не место для этого. — И добавил шепотом: — Это займет больше времени… и больше места.

Ремо удовлетворенно кивнул; Даг ничего не сказал, у него лишь слегка искривились губы.

Они снова начали спускаться. Фаун могла думать только "На этот раз я на стороне Барра".


* * *


Хлопоты по скомбинированному свадебному и деньрождественскому ужину не легли на Фаун тяжким грузом, так как каждый вызвался помочь, шныряя вокруг маленького очага в кухне-бункере позади каюты «Надежды». Она сервировала неизбежную ветчину, картофель и лук, а еще свежую морскую рыбу, золотой ямс, яркие апельсины и тягучую сладкую сушеную хурму, и мелассу рядом с остатком соленого масла для бисквитов. Бо подарил целый бочонок пива, и оно было темнее цветом и крепче на вкус, чем более бледное варево, которое Фаун считала пивом из долины Грейс. Ну, может быть, это было не затем, чтоб скрыть мутность воды возле Греймаута, потому что им прекрасно всё запивалось.

Деньрождественско-свадебный торт в основном пах яблоками. Был спор по поводу свечей — торт ко дню рождения украшают свечками, а свадебный цветами. Готорн просил свечей в основном ради удовольствия заставить Дага их зажечь, так что Фаун прикрепила эти палочки тонкого пчелиного воска на верхушки цветов по краю.

Готорн, к счастью, сохранил брови, которые едва не спалились, когда Даг взмахнул крюком и, по предположению Фаун, призрачной рукой вверх и девятнадцать маленьких огоньков вспрыгнули на верхушки с торжествующим "ффух".

Стоя лицом к лицу с ярким теплом, отраженным в мерцающей улыбке Дага, Фаун поняла, что она была слишком занята, готовя вечеринку, чтобы загадать желание. Наблюдая, как Вит и Берри улыбаются друг другу, она, подумав, пожелала им добра, но по-настоящему именно этому моменту был посвящен весь день у всех. Эта часть — день рождения, желание, свечи — была только для Фаун.

Внезапно затаив дыхание, она подумала: "Я хочу домой".

Это не была тоска по дому в ее обычном смысле, потому что последним местом в мире, куда она хотела бы отправиться, была ферма ее родителей в Вест-Блу. Ее очаровала жизнь на барже, но «Надежда» была слишком тесным обиталищем, плывущим вниз по очень широкой реке, и не всегда носом вперед — и каким-то образом она должна достичь конца своего путешествия. Фаун хотела настоящий дом, стоящий на твердой земле, ее собственный, ее и Дага. С железной кухонной плитой. "Я хочу мое будущее". И она хотела этих людей в нем — она взглянула на них на всех: Даг, Вит и Берри, Ремо и Барр, Готорн и Бо, и даже Хог, ждущий момента чтобы начать аплодировать ей, когда она задует свечи… И, с болью, столь внезапно пронзившей ее сердце, она захотела новых — незнакомых еще детей, которых она и Даг еще не сотворили вместе. "Я хочу нас всех дома в безопасности. Где бы ни оказался наш настоящий дом." Она потрясла головой, набрала воздуха в грудь, закрыла глаза и дула до тех пор, пока свет не перестал светиться красным сквозь закрытые веки. Когда раздались хлопки, она посмела вновь открыть глаза и улыбнуться.

После торта пришла очередь подарков, и ко дню рождения, и к свадьбе. Обычно свадебные подарки были практичными, чтобы помочь молодой паре обустроить новый дом или ферму, или шатер, если они были Стражами Озера — с той же целью, как поняла Фаун, но с разницей в деталях. Но Виту и Берри все еще предстоял долгий путь обратно к спорному дому в Клиркрике. Так что все подарки должны были быть маленькими, легкими и хорошо паковаться. Барр обеим, и Берри, и Фаун предложил новые туфли, сделанные из кожи красно-коричневого аллигатора. Они прекрасно подошли, и не случайно: до этого Барр стащил их старую обувь для снятия мерки. Готорн и Хог горделиво подарили Фаун чистую книгу в переплете, найденную в том же месте, где Вит купил свою, но поменьше размером, чтобы помещалась в седельную сумку и более подходящую к их бюджету.

Фаун подарила Виту и Берри две пары хлопкового белья, так как она нашла хорошую хлопковую готовую одежду здесь на рынке дешевле, чем хлопковую пряжу раньше в Олеане, и они были совершенно очаровательными, чтобы пройти мимо. Последние несколько дней ее пальцы летали над прямыми швами и простыми шнурками, но это не было первым случаем, когда ей нужно было бы сшить что-то для Вита, потому что шить белье было одним из первых умений, которым ее научила тетя Нетти. Для пробы, она сделала пару для сироты Хога. Когда она порадовала его, тот вытер слезу, набежавшую от волнения, рукавом рубашки; потом скрылся в темноте каюты, чтоб натянуть подарок немедленно. Слишком скромный, чтобы демонстрировать его всей команде, он позвал Вита взглянуть. У Вита было забавное выражение лица, когда он вернулся, и он задумчиво погладил свою собственную пару перед тем, как сложить ее — несколько более аккуратно, чем он всегда выказывал ранее к принятой как само собой разумеющейся работе Фаун.

Затем Вит и Ремо вышли на цыпочках с загадочным видом, оставив Фаун и Берри улыбаться друг другу, пока все остальные убирали со стола. Из всех даров, которые принес этот день, заполучить сестру было для Фаун в глубине сердца очень дорого. У Берри также не было сестер — а вскоре после того, как родился Готорн, и матери — так что у нее даже не было старшей женской компании, которую Фаун составляли ее мама и тетя Нетти. Когда Берри была меньше, дом в Клиркрике управлялся, как она рассказывала Фаун, рядом старших кузин. Однажды, когда настала пора запускать баржу и двигаться на восход, такой женщины не нашли, так что папа Клиркрик просто упаковал всех троих детей с собой на все шестимесячное путешествие. К изумлению всех родственников, никто из юных Клиркриков не удовлетворил их жуткие предсказания, не упал за борт и не утоп, так что потом он стал забирать их каждый год. Фаун эта жизнь казалась интересной, но на баржах и лодках женская компания отсутствовала также. Она подозревала, что Берри тоже сочла Фаун лучшим подарком Вита.

Громкое буханье с палубы заставило всю команду выскочить и обнаружить Вита, держащего поводья маленькой пегой кобылки, и Ремо с ухмылкой удачливого конспиратора. Каштановый мерин Дага, Копперхед, делящий загон с козой Дейзи, ревниво прижал уши, но Даг быстро успокоил его. К крайнему шоку Фаун, Вит передал поводья ей.

— Ну-ка, давай, — сказал он. — Это потому что я заставил тебя оставить свою лошадку в Вест-Блу. Берри купила тебе седло и уздечку, а Ремо нашел седельные сумки. — Вся упряжь была не новой, но в хорошем состоянии; кто-то старательно ее вычистил. — Хотя если бы я знал, каких лошадей отправляют в Греймаут, я бы купил Варп и Вефт, чтобы продать здесь!

— Вит! Ремо! О!

— Да все в порядке — мои стекла ушли по такой цене, что челюсть падает, — отбивался Вит в шутливом смущении в ответ на ее объятья. — Берри была права, что заставила меня попридержать большую часть, пока мы не спустились к низу, — он отсалютовал своей молодой жене и былой хозяйке, которая приняла это с довольным кивком.

— Погоди-ка, — сказала Фаун Ремо, — это не одна из тех лошадок, которых продавали Стражи Озера из Русла Новолуния вчера на площади?

— Ага. Я туда вернулся с Витом потом, — сказал Ремо самодовольно. — Не беспокойся; это хорошая кобыла. Маленькая и живая, года четыре ей, думаю. Они ее отбраковали только потому, что она для дозорных маловата.

Действительно, кобыла выглядела так, будто не дотягивала до длинноногого Копперхеда пару шагов, но также она не выглядела так, чтобы возражать против этого. Фаун погладила ее с удовольствием; Берри, не слишком хорошо знающая лошадей, гладила ее гриву с большей осторожностью.

— А еще я узнал имена шатров тех девушек, — для Ремо его голос звучал почти радостно.

— Каких девушек? — спросил Барр.

— О… ну… одних девушек. Они уже уехали.

— Хм, — Барр поглядел на него с некоторым подозрением, но его отвлекла радостная суета вокруг кобылы. После того, как Фаун предприняла короткую поездку вверх и вниз по речному берегу, за которым Даг внимательно наблюдал, она позволила Готорну и Хогу тоже опробовать шаг ее лошадки-подарка. Они подняли кобылу обратно на борт, привязав к поручням напротив Копперхеда и обложив охапками сена. Через некоторое время Фаун вернулась внутрь, пытаясь придумать лошадке имя. Сначала она подумала о черно-белом окрасе, и это привело ее к имени «Скунс» — но это казалось одновременно зло и неблагодарно. Она решила подумать еще, серьезнее.

После проверки уровня пива, оставшегося в бочонке, они все расселись возле очага с кружками. Фаун радостно вздохнула и стала уговаривать Берри вытащить скрипку и сыграть им пару мелодий как подарок на день рождения Фаун, который не упакуешь, как Вит сказал вдруг:

— Эй, Даг! А что ты Фаун подарил на день рождения?

— Э-э… - сказал Даг. Он посмотрел вниз в свою кружку с явным дискомфортом. — Я старался смастерить сюрприз, но он не сработал. — Он глотнул пива и добавил: — Пока не сработал.

— А какой? — спросила Фаун с живым любопытством. Учитывая, что у него только одна рука, едва ли Даг попытался вырезать что-то или смастерить другую сложную ремесленную вещь. И тут она поняла — под «мастерить» он подразумевал мастерство Стражей Озера, работу с Даром. Магию, с точки зрения крестьян, несмотря на то, что Фаун старалась отучить себя от использования этого слова. Но, надо полагать, попытка его, какой бы она ни была, не удалась, и он был разочарован. Особенно после огромного подарка Вита.

Она добавила:

— Иногда бывает нужно отказаться от части-сюрприза. Помнишь твой день рождения, когда я тебе подарила один рукав от свитера?

Даг слегка улыбнулся и дотронулся до уже законченного свитера, который был надет на нем сейчас, чтоб защититься от холодного влажного ветра, задувающего в баржу с тех пор, как суета с ужином закончилась.

— Конечно, Искорка. Только вот, ты всегда знаешь, что сможешь выполнить свое обещание. Для начала тебе не нужно останавливаться и изобретать вязание.

— Ну хорошо, но теперь тебе точно надо рассказать, — сказал Вит, откидываясь назад. — Тут у тебя не получится просто забросить удочку с приманкой, а потом тянуть за леску.

— Да, Даг, расскажи нам сказку, — сказал Бо несколько сонно. — Сказка так же хороша как звонкая монета… иногда.

— Ну… — Даг неохотно опустил руку в карман, затем вытащил и выложил темный грецкий орех, все еще в скорлупе, на камень возле очага.

Все крестьяне вокруг огня смотрели в непонимании на орех, а потом на Дага; но Барр и Ремо вскочили, и это заставило Фаун тоже навострить уши.

— Даг, что ты такого сделал с этим бедным орехом? — спросил Ремо. — Его Дар весь… светится.

Даг потрогал пальцем твердые морщины скорлупы, покатал темно-зеленый шарик по камню, затем сел обратно и угрюмо уставился на него.

— Скорлупа защищает и охраняет жизнь. Это казалось хорошей природной сущностью для того, чтобы попробовать заякорить спиральность. Таким способом мастера по ножам заякоривают спиральную закрученность в кость разделяющего ножа, только этот сосуд делается, чтобы удерживать смерть, а этот… должен был удерживать кое-что еще.

Даг сделал свой первый разделяющий нож всего лишь несколько недель назад, после ужасов бандитской пещеры. Барр и Ремо были глубоко потрясены; Фаун была менее удивлена, так как раньше встречалась с братом Дага, Даром, мастером по ножам.

— Я все пытался придумать, — продолжил Даг, — что могло бы защитить крестьян, закрывая их Дар так, как это делают дозорные.

— Отсутствующие боги, Даг, как могут крестьяне закрываться? — сказал Ремо. — Это ведь как повернуть весь твой Дар к миру боком. У меня истерика была, когда я впервые учился. Даже не все Стражи Озера могут этому выучиться.

Даг кивнул, но не согласился.

— Видишь ли… Фаун не может чувствовать меня через свой свадебный браслет так же, как я могу чувствовать ее, и как любой женатый Страж Озера может, но летом я смог сделать сформированное подкрепление Дара в ее руке, которое дало ей похожее чувство на некоторое время, пока ее Дар не поглотил подкрепление. Это не то же самое, но результат был таким же.

Фаун энергично кивнула:

— Даже лучше, на самом деле. Старый Каттагус сказал, что с обычным браслетом нельзя почувствовать направление, только то, жив ли твой супруг или нет. А я могла сказать, в какой стороне ты находишься. Грубовато, но каким-то образом.

Брови Барра поднялись:

— С какого расстояния?

— Часть времени — больше сотни миль… Не знаю, может быть на больших расстояниях оно бы ослабло, — добавила она скрупулезно.

Ремо тоже вздернул бровь.

— Понимаешь, дело обстоит так, — продолжил Даг, — что никто не пытался работать с Даром крестьян. Исключая некоторые молчаливые излечения там и сям из жалости, ну и также чтобы не оставлять случайно заколдованных, или случайных… — он прочистил горло, — запрещенных уговариваний. Самые сильные мастера не отходят далеко от лагеря, а дозорные не знакомы со сложным или умным мастерством.

— Если бы ты выказал талант мастера, — сказал Барр, — они не послали бы тебя в дозор. Так как же ты смог сменить свой путь, Даг?

— А я был… трудным подростком, — Даг сокрушенно почесал голову. Но не пояснил, несмотря на то, что восемь человек оживились в ожидании истории. — Я не знаю, что не было сделано, потому что это невозможно или потому что этого никогда не пробовали сделать. Или пробовали и хранят в секрете, или открыли и после потеряли снова.

— Это все еще не объясняет почему ты хотел подарить моей сестре на день рождения грецкий орех, — сказал Вит.

— Я думал, она сможет надеть его на шнурок и носить на шее.

— Она бы, наверное, носила. Так же как ты носишь эту нелепую соломенную шляпу, которую она тебе сплела.

— Это очень полезная шляпа, — сказал Даг, защищаясь.

— Так а в чем же польза ореха, скажи еще раз?

Даг вздохнул.

— Ни в чем, очевидно. Я хотел сделать что-то, что будет защищать ее Дар.

— От чего? — спросила Фаун.

Даг глотнул воздуха.

— От чего угодно. От людей вроде Крейна, например.

Фаун удержалась от указания на то, что предатель на деле угрожал ей самым обычным стальным ножом, а не какой-либо магией.

"Что происходит в твоей темной голове, любимый?"

— Еще это могло бы быть что-то вроде щита, который бы размывал или смягчал Дар крестьян, так что он не бил бы по Дару Стражей Озера так сильно, — продолжил Даг.

Так что она не била бы, поняла Фаун, хотел он сказать, гуляя с незащищенным Даром перед Стражами Озера. Так что ее присутствие в лагере Стражей Озера не беспокоило бы соседей?..

— Другими словами, — медленно сказала Берри, — ты думаешь о чем-то, что работало бы так, как должны были работать те шлемы из кастрюль, которые Барр делал и которые у него не получились.

Барр моргнул.

— Это была глупая шутка, — пробормотал он. — Я говорил уже, что пожалел о ней.

Несколько задумчивых улыбок скользнуло по кругу, когда команда «Надежды» вспоминала переполох в Жемчужных Перекатах, когда Барр подшутил над толпой матросов, заставив их поверить, что они могут защитить себя от магии Стражей Озера, нося железные шлемы. Железных шлемов на кораблях обычно не водилось, а вот железные кастрюли были; и результат был весьма забавным — некоторое время.

Фаун подумала, что, если бы Барр еще раз прикинул сколько было тех парней, он был бы готов убегать действительно быстро.

— О, Даг, — сказал Вит и его глаза внезапно вспыхнули, — если ты хочешь сделать что-то для Стражей Озера, чтобы продавать крестьянам за деньги, то ставь на это. Заколдуешь кучу орехов, и сможешь распродать их по любой цене, какую ни назови!

— Ага, — сказал Бо. — И самое позднее на следующий день там же будет куча народа, продающая поддельные. Это будет разовое дело, вот что это будет. — Он вдруг задумался. — Малец может убийство устроить, если правильно время прикинуть.

— Отсутствующие боги… — Даг вытер лоб рукавом левой руки с выражением некоторого ужаса во взгляде. — Никогда об этом не думал. Вы правы. Я только хотел защитить Фаун. Мастера бы не стали… но если… не обращайте внимания, это не имеет значения. Я в любом случае не могу добиться того, чтобы это работало.

— Даг, — сказала Фаун, — раз это затрагивает мой Дар, разве ты не мог бы поработать с моим Даром? Как ты сделал, хм, с тем подкреплением в моей руке?

— Да. Ну, может быть не так, как тогда… Хотя это явно сделало бы продажу щитов Дара крестьянам необычным предприятием… — С усилием он погасил сияющую улыбку. — Его понадобится привязывать к его владельцу, да. Ручная настройка. Таким же способом разделяющие ножи привязываются к Дару своих будущих доноров, — добавил он в объяснение для всех вокруг. И Фаун подумала, что получить в ответ на это понимающие кивки было высокой оценкой тому, как далеко они зашли.

Даг испустил унылый вздох.

— Исключая то, что все, на что я оказался способен — это сделать небьющийся орех.

— Правда? — спросила Берри, откидываясь назад в удивлении.

Готорн, потрясенный глубинами магии Стражей Озера, при этих словах убежал искать стальной молоток из Трипойнта, чтобы проверить утверждение.

Множество «тваков» спустя, вызвавших кучу разлетевшихся отбитых от камня у очага кусочков и нервных припадков у Барра и Ремо, каждый согласился, что это был в самом деле единственный проклятый небьющийся орех, всё так и есть.

Вит почесал затылок и уставился на маленький темный шарик.

— Он ведь совершенно бесполезен, полагаю. Вы его даже съесть не сможете!

— О, не знаю, — протянул Бо. — Подозреваю, на нем можно ставки выигрывать. Заключать пари с теми здоровыми лодочниками, что они не смогут его сломать, и смотреть как пиво рекой течет…

Он обменялся длинным, подозрительным взглядом с Витом, который сказал:

— Скажи, Даг… Если у тебя планов на него нет, можно я его заберу?

— Нет! — закричала Фаун. — Даг его для меня сделал, даже если он не работает, как он хотел. Пока. И в любом случае вы сегодня с Бо не собирались в таверну идти, так?

Берри легонько дернула Вита за волосы, заставив того ухмыльнуться.

— Нет, — сказала она уверенно. — Он не собирается.

Фаун схватила орех и положила его в карман своей юбки. Снаружи окон каюты стемнело, заметила она с удовольствием. Было все же одно преимущество в свадьбе в середине зимы — ранние сумерки. Бо кинул в огонь еще кусок плавника, а Берри засветила масляную лампу. Фаун поймала взгляд Дага и легонько кивнула.

Как и планировалось, Даг поднялся и пригласил команду «Надежды» наружу в ближайшую рыбацкую таверну пропустить с ним по кружечке.

Любезное замечание Готорна о том, что они здесь пиво не допили, было проигнорировано, и Хог и Бо выпроводили его. Фаун задержалась, чтоб обменяться быстрым объятием с Берри на прощанье, которая прошептала ей в ухо "Спасибо!"

— Ага, — шепнула ей Фаун, — думаю, нас большую часть вечера не будет, но Готорн и Хог убедятся, что Бо не останется снаружи на всю ночь. О нас не беспокойся. — И добавила спустя мгновение: — Уверена, мы как будем возвращаться — ужасно нашумим.

Она оставила Берри и Вита. Те держались за руки, смотрели друг на друга с одинаково испуганными улыбками и украдкой поглядывали на их новый уголок для сна.

В прошлом хозяйка корабля спала одна на узкой, тройной высоты койке со стороны кухни так же, как ее команда, за исключением того, что ее койка была чуть более приватной — отделена занавесками на веревках. Фаун и Берри вместе переставили прошлым вечером спальные места, и с помощью освободившегося пространства убывшего карго сделали две маленькие задернутые занавесками комнатки на каждой стороне прохода. Задача закончилась тем, что они залезли на крышу для того, чтобы действительно долго, робко и секретно поговорить. Берри, как она сказала, хотела получить штурмана среди топляка и перекатов супружеской постели. Потому что пока Берри была храброй капитаншей и опытной речницей на пару лет старше Фаун, та была замужем уже полгода. Так что Фаун изо всех сил постаралась ей всё объяснить.

По крайней мере, Берри улыбалась и не была такой напряженной, когда они вернулись.

Вит в то же самое время пошел на длинную прогулку с Дагом и вернулся бледный и испуганный. Фаун отвела Дага в сторонку и сердито прошептала:

— Знаешь, если бы это был только Вит, я бы позволила тебе тренироваться в своем дозорном юморе от всей души, но я не позволю чтобы это задело Берри, слышишь?

— Не беспокойся, Искорка. Я себя контролировал, — убедил ее Даг, блестя от удовольствия золотыми глазами. — Должен сказать, миг борьбы был. Два девственника, ух.

— Правда? — спросила Фаун, удивленно посмотрев за спину Дага на Вита, который грел руки у огня, согнувшись. — А я-то думала Тэнси Мэйэппл… хм, не важно.

— С ними все будет в порядке, — пообещал он ей.

Сейчас, когда они вышли следом за всей командой, и Фаун оглянулась через плечо на сияние лампы, подвешенной на нос «Надежды», Даг повторил:

— Они всё сделают хорошо, Искорка.

— Очень надеюсь на это… — Фаун подумала, что, наверное, хорошо, что всё в этой свадьбе было иначе настолько, насколько это возможно в сравнении с той, которую Берри планировала в Клиркрике со своим умершим женихом Элдером. Никаких воспоминаний. Потому что если плохие воспоминания были, несомненно, плохими, были и хорошие воспоминания, и потеряться в них было хуже худшего.

В таверне сегодня вечером было шумно и полно народа, так что после того как Даг выполнил свою обязанность и поставил всем по кружке, Фаун завещала свою, из которой едва хлебнула, столу и поволокла его наружу прогуляться несмотря на темноту. На полпути подъема в Верхний город Фаун нашла точку обзора, с которой раньше шпионила. Она нырнула под поручень вокруг площадки и пошла дальше по мокрой земле, слабо освещенной половинкой луны, скользящей в прерывистых облаках. В конце пути обнаружилась доска, уложенная на две стопки камней — получилось удобное, сухое сиденье с прекрасным видом на безмятежную реку, туманно-серебряную в ночном тумане.

Летом, предположила Фаун, парочки устраивали здесь свидания. Даже для них, северян сейчас была неподходящая погода, чтобы устраивать свидания на свежем воздухе. Она благодарно прижалась к правому боку Дага. Несмотря на его тепло, щедро делимое на двоих, и романтичный вид было ясно, что сейчас он не в романтичном настроении. Расположение духа у него было беспокойное, и он был погружен в него все последние дни, если не недели. Достаточно долго, в любом случае.

Фаун погладила пальцем орех в кармане и тихо сказала:

— Что тебя беспокоит, Даг?

Он пожал плечами:

— Ничего нового. — После долгих сомнений, пока Фаун ждала, ожидая, в тишине, он добавил: — В этом и сложность, полагаю. Мой разум продолжает возвращаться вновь и вновь к одним и тем же проблемам, и никогда не приходит к чему-то другому.

— Одни и те же пути приводят к одним и тем же местам. Расскажи мне о них тогда?

Он накрутил ее локон на палец, как бы в утешение или для храбрости, потом его рука вновь ее обняла; может быть, она была здесь не единственной, кто мерз.

— Когда мы вдвоем оставили лагерь Хикори в конце лета… когда нас выкинули…

— Когда мы ушли, — твердо поправила Фаун.

Уступающий кивок.

— У меня была идея, что если я обойду весь мир с открытыми глазами, такими же, как твои, я, может быть, смогу увидеть какой-то путь для крестьян и Стражей Озера вместе работать против Злых. Потому что однажды дозорные не сдюжат, и Злой уйдет от нас вновь, и не в глуши или даже в деревне вроде Гринспринга, но в большом крестьянском городе. И тогда мы все будем вовлечены в это. Но если Стражи Озера и крестьяне уже будут едины до того как нежелательное случится… может быть, у нас будет шанс в битве.

— Я думала, «Надежда» была неплохим началом, — предложила Фаун.

— Хорошим, но… таким маленьким, Искорка! Восемь людей, считая с тобой. За шесть или сколько там месяцев попыток.

— Так, и это будет, хм, шестнадцать человек за год. Сто шестьдесят за десять лет. А за сорок, хм… — долгая пауза, пока Фаун потихоньку загибала пальцы под юбкой. — Шесть или семь сотен.

— А если кризис случится в следующем году, а не через сорок лет?

— Тогда это не будет хуже, чем если ты вообще не попробуешь. В любом случае, — "действительно, можно подумать, отчаяние стало его любимой игрушкой, с тем как он за него хватается", — я думаю, твои подсчеты уводят тебя прочь. Там были все мои родственники из Вест-Блу, с которыми ты говорил, и те фермеры из Глассфорджа, и Кресс, которую ты вылечил в Жемчужных Перекатах и все ее родственники, и полные лодки речников на реке. И твое шоу в бандитской пещере с Крейном; боги, Даг, они будут говорить об этом вверх и вниз по рекам еще по меньшей мере столько же лет, сколько люди будут пытаться носить эти глупые кастрюли Барра. Я поняла — река как деревня в одну улицу шириной и две тысячи миль длиной. Это прекрасное место для тебя рассказывать свою историю. Потому что речной народ разносит слухи. И обменивается слухами так же, как делает бартер. И иногда они меняют разум друг друга даже тогда, когда ты этого не видишь.

Даг потряс головой:

— Только отсутствующие боги могут знать, какой путь я проложил вниз из долины Грейс. Я не уверен. Зажег ли я огонь или было это все только пустыми словами, а дальше все вернется обратно во тьму?

— Почему здесь только два варианта выбора, всё или ничего? — спросила Фаун колко. — Ну а я думаю, что…

Даг посмотрел вниз с удивленно поднятыми от решительности ее голоса бровями.

— Я думаю, что ты пытаешься тащить груз ленивого человека. Внутри своей головы ты пытаешься поднять весь мир сам и за один раз. Неудивительно, что ты изнурен. И начал уменьшаться.

— Уменьшаться? Куда же еще меньше я могу стать? — Даг показал вниз на речной берег, как поняла Фаун, указывая на их скромную баржу. В любом случае это был риторический ответ, так что она не обратила на него внимания.

— Твой собственный Дар. Я знаю, что это правда, потому что ты сказал мне об этом сам, и ты никогда мне не лгал: первая вещь, которую должен сделать мастер — это сделать себя. Но никто еще не говорил, что он должен это сделать самостоятельно.

— У тебя есть идеи, Искорка?

Она проигнорировала его язвительный тон и ответила прямо:

— Да. Это правда для готовки, или шитья, или постройки лодок, или изготовления упряжи или стрел — и не думаю, что это не так для работы с Даром. До того, как ты возьмешься за любую новую работу, ты должен сначала раздобыть свои собственные инструменты, чистые, острые и аккуратные, лежащие в готовности, пока за них не возьмется рука. Главный инструмент для работы с Даром — это твой собственный Дар. А твой, судя по тому, что говорят все и всегда о нем, находится прямо сейчас в самой ужасной путанице.

А что я думаю, так это то, что тебе нужен другой мастер. Не крестьянка, как бы она тебя ни любила, и не пара простых честных парней-дозорных, как бы они ни хотели тебе помочь, потому что они тоже не знают ни капли обо всем этом, но вместо них нужен кто-то вроде Хохарии или Дара. — Фаун набрала воздуха, вздрогнув в момент паники, когда поняла, что Даг в отличие от ее семьи действительно ее слушает. Идея о том, что мужчина столь сильный может действительно измениться или сделать что-то иначе оттого, что она что-то болтает, была тревожащей. С другой стороны, когда она напрасно желала любого знака того, что ее услышали, представляла ли она когда-нибудь также принятие ответственности за результат? "Ну, так теперь это в моих руках". Она сглотнула.

— Так что… так что я поспрашивала вокруг. Каждого заезжего Стража Озера, которого смогла встретить в рыночный день, я спросила о лучшем целителе в этих краях. Они рассказали мне о многих разных людях, но был один, о котором говорили они все — некий Аркади Уотербёрч. Вроде бы его можно найти в лагере Стражей Озера, который называется Русло Новолуния. Он находится менее чем в тридцати милях к северу отсюда, правее Отпечатка. Не более чем день верхом на Копперхеде. — Она добавила в тревожной мольбе: — Они называли его наладчиком Дара, что бы это ни значило.

Даг выглядел ошеломленным.

— Правда? Так близко? Если… — Но потом он потер лоб левой рукой и сокрушенно улыбнулся. — О боги, Искорка. Разве не мог бы я просто… но это не сработает. Скорее всего, это снова окажется Дар и Хохария — повсюду, разве ты не видишь? — Он сжал зубы в непрошенных воспоминаниях. — Я патрулировал эти места раз или два. Эти южные Стражи Озера работают с крестьянами не больше, чем в Олеане — и более ревниво относятся к земле, так что лагеря жмутся между крестьянскими землями. С тем, как редко в этих местах рождаются Злые, крестьяне не оказывают дозорным даже той небольшой благодарности, которую мы получаем на севере. Хотя, когда южный дозор нашел маленького сидячего Злого, наверное, раз за век, ты бы могла подумать, что это второй Волчий перевал, так они… ну, не важно. Я сомневаюсь, что наша пара будет принята с большим гостеприимством в Русле Новолуния, чем мы были приняты на озере Хикори.

— Может, да, может, нет, если мы ясно обозначим, что приехали на время. Сдается мне, это в основном были твои родственники, кто считал нас проблемой, которую надо решать.

— М-м… — сказал Даг.

Фаун сглотнула.

— Или ты мог бы отправиться без меня. Хотя бы повидаться и поговорить с этим человеком. А я останусь с Берри и Витом, у меня все будет в порядке.

— Ты свет, благодаря которому я вижу, Искорка. Я не позволю тебе уйти снова.

Вспышка его глаз напомнила ей блик от фонаря, отраженный лезвием ножа Крейна, крепко прижатого к ее горлу, который пробежал по лицу Дага немного раньше… немного раньше.

— Тогда мы отправимся оба, и я разберусь со всеми, кто вздумает задать мне жару. Если это не лучше, чем Хикори, то и не хуже, и я это переживу. — Она вытащила небьющийся орех из ее кармана и покатала его в руке с любопытством. — Ты говоришь, то, что ты делаешь сейчас сам, не работает. Если бы кто-то из нас мог бы тебе помочь, мы бы это уже сделали. Пришло время попробовать что-то еще. Само собой, Даг! И если этот парень Аркади тоже не сработает, ну, по крайней мере, ты вычеркнешь его из списка и пойдешь дальше.

Она посмотрела на его лицо, сморщенное в сомнении столь сильно, что это напоминало боль, и добавила:

— Я не могу быть счастливой, пока тебе больно. У нас есть немного времени, пока мы здесь, на краю мира пережидаем холода перед тем, как вновь отправиться в путешествие. Ты выполнил все свои обещания показать мне реку, Греймаут и море. Теперь ты можешь просто показать мне Русло Новолуния на десерт. И если он не так прекрасен, как море, по крайней мере, он будет для меня новым, и это уже достаточно хорошо, — она решительно кивнула, и это заставило его улыбнуться, хоть и несколько слабо.

— Если это впрямь то, что ты думаешь, Искорка, — сказал он, — тогда я дам парню попытку.


Глава 3

Два дня холодного дождя скрыли нежелание Дага путешествовать в Русло Новолуния, так что Фаун не настаивала, но зато она подключила Барра и Ремо к проекту. На следующий день заря была ясной, и все трое сопровождали Дага на северной дороге еще до обеда, если не раньше. Барр и Ремо клялись, что им интересно купить лошадей по цене более выгодной, чем на рынке в Подводном городе, где матросы с барж не горели желанием соглашаться на цены лодочников на скакунов, чтоб везти их потом на Трипойнтский Тракт. Фаун не была уверена, что им удалось обмануть Дага, так как он смотрел на все это весьма иронично, но ничего язвительного он не говорил. Фаун ехала верхом на Мэгпи — так назвали новую кобылу — с некоторым чувством вины; три седельных сумки были сложены на Копперхеда, которого вел хозяин; дозорные шли пешком.

Или пытались. За пределами Греймаута дорога превратилась в болото.

На колесах было почти невозможно передвигаться. Несколько раз они останавливались, чтобы предложить помощь крестьянам, насаживающим колеса на втулки; один раз мужчина был в таком отчаянии, что принял предложение помощи несмотря на то, что трое высоких странников были Стражами Озера. Однако его благодарности после были краткими и боязливыми, брошенными через плечо, когда он вместе со своими спутниками заторопился прочь. Погрузка караванов лошадей или мулов отнимала весьма приличное время на истоптанной копытами обочине — пара их, груженных хлопком, чаем и другими загадочными товарами, прошла на юг в речной порт. Барр, однако, едко жаловался о трудностях пути в его ботинках крестьянской работы, недавно купленных в Греймауте.

— Они что, не подходят по размеру? — спросила Фаун. — Ты хотел сказать, что ты их как-то испортил? Или они протекают?

— Не больше, чем ожидалось, — сказал Барр. — Но глянь! — Он согнул колено и дал оглядеть ботинок.

Фаун глядела недоуменно на него со своего седла.

— Там, наверное, десять фунтов грязи на каждом налипло! — взорвался Барр.

Фаун посмотрела на Ремо, сложившего руки на поясе и улыбающегося напарнику, и поняла, что его ботинки были, конечно, мокрыми и запачканными, но без налипших комьев грязи.

— Эй, Ремо, а чем твои ботинки не такие же?

Ремо вытянул ногу и щеголевато крутанул лодыжкой.

— Их для меня сделал мой кузен. Их смастерили так, чтобы отталкивать грязь.

— Веселее, Барр, — посоветовал Даг, слабо улыбаясь. — Я тебе помогу их починить, как вечером станем на привал. Разве ты не учился как подновлять работу с кожей, когда был с дозором в Олеане?

— Ну, да, но…

— Он обычно любезничал с какой-нибудь из девушек, и она делала это для него, — заметил Ремо, уставясь невинно на мокрые поля.

— Я хотел сказать, подновить, да, но над этими ботинками никогда и не работали! Я думал, нужно, чтоб сперва их кто-то смастерил.

— Обычно да, но я посмотрю, что я смогу вложить, — сказал Даг. — Это не так трудно, как было бы, если бы я не чинил кожаную упряжь тысячу раз.

Они устало тащились вперед мимо деревенского строения вроде постоялого двора, но у них еще оставалось два часа солнечного света; лишь Фаун взглянула назад с сожалением. Когда сгустились сумерки, они нашли местечко повыше за дорогой, чтоб разбить лагерь. Фаун не была потрясена его комфортом несмотря на то, что парни развели костер невзирая на сырость. Она распаковала еду и разделила ее.

Вскоре Даг и Барр склонились над раздражающими ботинками. Даг, весьма сведуще, как показалось Фаун, проинструктировал Барра как уговорить их стать более водоустойчивыми. "Грязеботинки. Скоро будут антигрязеботинки, правда, они не будут ходить сами по себе, не будут заставлять владельца танцевать всю ночь напролет, и не будут отмахивать семь миль за шаг. Так круто для эффектной магии Стражей Озера, грешной некромантии со всеми этими слухами об обрядах каннибалов. Видели бы другие этих парней, как я сейчас…"

— Эй, Фаун! — позвал Ремо с другой стороны костра, где он чем-то шуршал вокруг забитой водорослями водосточной канавы. — Хочешь аллигатора?

— Нет! — закричала она в тревоге. — Я его не хочу! — "Он нашел аллигатора? Большого? А если он унюхает, из чего сделаны ее туфли? И он тогда рассердится? А если Ремо его поймает вместо того, чтобы быть жестоко искусанным этими вот челюстями, похожими на капкан, как его беспечный энтузиазм заслуживает, заставят ли ее его готовить?.."

Ремо, топая, пришел из темноты с чем-то извивающимся, растянутым в обеих его руках. Обувная магия была временно забыта, потому что Барр тоже вскочил посмотреть. Даг бесчувственно сидел на своем бревне и улыбался выражению на лице Фаун. Это бы раздражало ее, наверное, если бы в последнее время его улыбки случались не столь редко.

— Он… маленький… — сказала Фаун, когда чудовище было радостно ей предоставлено для осмотра. Выдирающаяся ящерица в полтора фута длиной; Ремо одной рукой крепко сжимал ее челюсти, а другой тянул за дергающийся хвост. Ящерица протестующе шипела и шевелила короткими лапами, пытаясь оцарапать агрессора.

— Совсем малыш, — согласился Ремо. — Они из яиц выводятся, говорят. Как цыплята.

Выпуклые желтые глаза с вертикальными прорезями зрачков смотрели гораздо менее дружелюбно, чем цыплячьи. Малыш или нет, но Фаун почувствовала, что это не то животное, которому будут приятны ласки. Сказка Бо о мальчике, медвежонке и колючке закончилась бы совсем по-другому, если бы мальчик вытащил колючку из лапы создания вроде этого.

Когда парни из Олеаны закончили ахать над поимкой, они начали спорить над тем, где ее выпустить. Фаун приняла эту мысль без особой радости.

Даже исключая ужасы, которые Злой может сделать из такого создания, эти ужасные твари вырастают, по-видимому, в тех, которые искусали мальчика в лагере Стражей Озера. И если она вызовется его приготовить, это не сможет закончиться тем, что оно приползет ночью в ее постель, хоть она и предполагала, что мальчики предпочли бы опробовать эту игру на ком-то другом, нежели на Даге. Они не были ее братьями. Их гвалт бы все еще мешал ей спать.

Они пожарили тонкие мясные кусочки над углями. Фаун нашла, что мясо аллигатора на вкус является чем-то средним между свининой и вареными клешнями краба, которые она пробовала на рынке Подводного города — и, как все, приготовленное на костре, конечно, с запахом дыма. Оно утоляло голод, но Фаун не видела в будущем разведения аллигаторов. Обработка шкурки заняла дозорных на остаток вечера, позволив Фаун обнять Дага в их постели, где не было аллигаторов, в слабой попытке согреться.

Когда лагерь, наконец, утих с приходом ночи, она пробормотала ему в ключицу:

— Даг?..

— М-м?

— Я думала то, что ты и Ремо узнали о расколдовывании, там на Грейс, было замечательным. Я думала, тебе нужно рассказывать об этом каждому новому Стражу Озера, которого ты встречаешь. А вместо этого я вообще не вижу, чтобы ты говорил хоть с каким-то Стражем Озера, которые мимо проходят…

Даг что-то буркнул. Словесный эквивалент того, как он опускает веки, решила она.

— Вот я и гадала, отчего так, — закончила Фаун, отказываясь покориться.

Он вздохнул.

— Здесь всё не так просто. Да, этот трюк позволяет расколдовывать крестьян, в этом я уверен, но я все еще не знаю, какой эффект это оказывает на Стража Озера, говоря обо всем странном Даре. Я волен экспериментировать на себе. Но менее волен подвергать риску других, пока я не знаю… — Он замолчал.

— Чего?

— Того, чего я пока не знаю.

Она хотела ободрить его, сказав что-то вроде "ну, по крайней мере мы двигаемся в верном направлении чтоб узнать", но из всего, что было ей известно, она вытащила их всех в дурацкую поездку. "Завтра будет видно."

— Но ты расскажешь об этом Аркади, да? Обещаешь?

— О, да, — пробормотал он, потрепав ее кудри. — Давай спать, Искорка.


* * *


В середине дня по боковой дороге, отходящей к западу от Тракта, они прошли из невспаханных полей в леса; Даг предположил, что они пересекли земли крестьян и вышли к лагерю Стражей Озера. Сам лагерь показался скорее, чем они ожидали, всего лишь через несколько миль. Мэгпи, узнав былой дом, рванулась вперед, и впервые за все время Фаун пришлось натянуть поводья, чтоб вернуться к скорости пешего шага своих спутников. Дорога взбиралась на небольшой подъем, который оказался бывшим речным обрывом, и сердце Дага странно подпрыгнуло, когда он уловил знакомый блеск озерной воды сквозь голые деревья. "В этом дозоре я оказался далеко от дома…" Это русло был старым водным путем Серой, которая века назад была пущена по дуге на тридцать миль к западу отсюда, оставив озеро в форме полумесяца и русло в земле, где она лежала раньше.

Четверть мили вдоль полумесяца, и дорога вновь вильнула влево, спускаясь к мелководью озерной долины. Отрог извивался обратно вниз по склону в леса. Сразу после того, как тропинки встретились, два обрубленных дерева по обеим сторонам поддерживали потертую жердь, перекинутую через дорогу на высоте колена; не столько ворота, сколько их идея. Менее небрежными были двое снаряженных дозорных, несущих в свою очередь эту несложную лагерную обязанность между дозорами. Они наблюдали за приближением небольшой компании Дага с тревожным любопытством. Даг предположил, что их открытый Дар — его собственный сейчас был практически закрыт — уверил их, что посетители явились не с враждой.

— О, ого! — сказал Ремо, выпрямляя спину. — Это те две девушки, которые продавали лошадей на рынке Подводного на прошлой неделе!

— Да? — Барр проследил за его взглядом, приподняв брови. — Ага! Так вот почему, напарник, ты не взял меня помогать тебе покупать лошадь, да?

— Не думал, что ты интересуешься лошадьми, — сказал Ремо любезно.

Они все остановились перед жердью.

— Ба, это же наш спокойный приятель из Олеаны! — сказала одна из дозорных, та, что с красно-рыжими косами, обвившимися вокруг головы. — Как дела, Ремо? Что тебя сюда привело? — Ее высокая напарница-блондинка одобряюще поглядела на парней, с любопытством на Дага и с сомнением на Фаун. Рыжая добавила более тревожно: — С пегой кобылой, надеюсь, все в порядке?

Ремо наклонил голову и улыбнулся:

— Привет! Да, с кобылой все хорошо.

Фаун дружелюбным кивком подтвердила эти слова, сидя в седле Мэгпи, которая вытянула шею и обнюхивала своих бывших владельцев.

— Мы просто привели нашего, гм, друга Дага сюда увидеться с тем человеком, Аркади Уотербёрчем, о котором вы нам рассказывали.

Ремо, очевидно, взял на себя ораторствующую роль, Даг был склонен позволить ему продолжать; он только кивнул и дотронулся до лба в вежливом приветствии. После он гадал, что в точности Фаун и Ремо говорили о нем, потому что две женщины уставились на него с некоторым удивлением. Он еще раз намотал поводья Копперхеда на крюк и ждал.

Вмешался Барр с широкой честной улыбкой:

— Привет, меня зовут Барр. Я напарник Ремо, о чем он, наверное, забыл упомянуть. Я тоже с Олеаны… лагерь Жемчужные Перекаты, наверх по Грейс. Настоящая страна Злых там на севере, знаете ли. Похоже, он также забыл сказать мне, как вас зовут… — Он приглашающе замолк.

Последовал обмен любезностями, в которых Барр мягко разузнал имена девушек-дозорных, имена их шатров, предварительное расписание дозоров, семейное положение, факт, что высокая блондинка только что вернулась из дозора по обмену, а рыжая никогда не покидала территорию родного лагеря, а также есть ли у них прекрасные сестренки — или страшные братья. Даг бы несколько забавлялся, если бы не был таким уставшим и напряженным.

Ремо слушал с растущим беспокойством. Дождавшись естественной паузы в разговоре, он сжал руку Барра и перебил его:

— А где нам найти целителя Уотербёрча?

— О, — сказала рыжая Тавия. Она повернулась и описала рукой дугу вокруг озера. — Если ехать этой дорогой вниз и на развилке направо вдоль берега, то через полмили будет шатер целителей. Шатер старого Аркади — третий после него, наособицу. Там две большие магнолии с двух сторон от входа, не пропустите. — Она посмотрела наверх на слушающую Фаун, прибавила толчок от блондинки-напарницы Ниты и добавила: — А если пойдете по этой дороге на запад отсюда, обратно и вниз по склону, то там укрытие и лагерь для крестьян, которые приходят торговать. Там свой колодец и все прочее. Ваши крестьянские друзья могут подождать там.

— Она со мной, — сказал Даг.

Тавия посмотрела на него с вежливым смущением; блондинка нахмурилась.

— Крестьянам не разрешается посещать лагерь, — сказала Нита. — Убежище не плохое, и там должны быть дрова для очага. Сейчас там никого нет.

Даг сжал челюсти.

— Мы войдем вместе или не войдем вообще.

Ремо и Барр обменялись встревоженными взглядами.

— Даг, — сказал Ремо неловко, — мы сюда два дня шли…

— Если Фаун не позволено будет войти, ни это место, ни его люди для меня не подходят. Если отправимся сейчас, до ночи будем на полпути к "Надежде".

— Постойте, постойте! — сказал Барр, когда Даг повернулся, чтоб уйти. Но, когда Даг остановился и поднял брови, не смог привести возражения.

Фаун, которая слушала этот спор с кулаком, прижатым ко рту, отняла его, чтоб умиротворяюще сказать:

— Все в порядке, Даг. Не похоже, чтобы меня кто-то беспокоил в том убежище, и я смогу развести огонь. Я могу подождать там немного, пока ты пойдешь и поговоришь с этим человеком. И тогда посмотрим.

— Нет, — сказал Даг.

— Хм… Она тебе кто? — спросила Тавия.

— Моя жена, — сказал Даг.

— Обе дозорные посмотрели друг на друга; блондинка округлила глаза. Тревога в глазах Барра переросла в панику. "Проклятье, парень, я не знаю, какая вожжа тебе под хвост заехала. Я закрыт так же плотно, как тот орех. Я не могу допустить утечки любого настроения. Мерзко, когда это настроение вырастает…"

Тавия посмотрела на Дага и рассудительно обратилась к Ремо.

— Для чего ему нужно видеть Аркади?

— Это… сложно, — сказал Ремо беспомощно.

— Сложная проблема с работой с Даром, — вмешалась Фаун. — И целительства. Точно не то, что надо обсуждать, стоя на дороге. Вы, двое также не мастера, так?

Блондинка казалась обиженной, но Барр добавил торопливо:

— Да, возможно Аркади может быть единственным, кто в состоянии решить. Двое дозорных действительно не слишком подходят чтоб решать, что нужно мастеру. Я знаю, что я тоже нет! Вот почему мы здесь. — Он заморгал и победно улыбнулся девушкам. — Я думал, это было достаточно важно, чтобы идти два дня — и при этом, в плохих ботинках. Я с ума сойду, если остановлюсь в полумиле. Если вы не можете впустить Фаун, — а поверьте, я знаю как суровы могут быть командиры дозорных, когда речь о правилах лагеря, — то не могли бы кто-нибудь из вас пойти и позвать его, чтобы мы могли поговорить? И тогда что бы ни решилось, это будет на нем, а не на вас, как и должно быть. — Глаза Барра увлажнились и заморгали, как у эмоционального щенка; Даг мог бы поклясться, что его светлая коса стала пушистей, а улыбка стала ослеплять. Ремо сжал переносицу и вздохнул.

Брови Тавии изогнулись, но жульническая улыбка появилась у нее в ответ против ее желания.

— Ну… — сказала она слабо.

— Все, — рыкнул Даг, — или ничего.

Барр сделал умоляющий жест и продолжил улыбаться. Даг вспомнил историю Бо о парне, который улыбался медведю с дерева. Хоть это и не имело ничего общего с запрещенной работой с Даром, но напоминало некоторую форму уговаривания, потому что Тавия почесала затылок и повторила:

— Ну… Я думаю, я могу быстро сбегать и спросить его, конечно. Думаю, после этого это будет его забота.

— Тавия, ты — сокровище среди всех дозорных у ворот! — закричал Барр.

— Барр, просто здравый смысл требует так поступить, — сказал Ремо успокаивающе. Он отвесил Тавии уважительный салют, полный благодарности. Она ушла, игриво взглянув напоследок через плечо, и, казалось, взгляд этот был поровну разделен между двумя дозорными.

Нита потрясла головой и вернулась к прежнему твердому выражению лица. Повисла тишина. Ремо потер обветренные руки и украдкой взглянул на нее. С высоты Фаун сказала:

— Думаю, мы можем напоить лошадей в том колодце, пока ждем. Пойдем посмотрим.

Даг хмыкнул, но не оставил ее без внимания, когда она натянула поводья кобылы и спешилась. Барр пошел следом, схватив Ремо за Руку и потащив за собой. Крестьянский торговый лагерь оказался большой поляной, укрытие — тремя бревенчатыми стенами с очагом, уютно покрытое крышей, аккуратное и в достаточно хорошем состоянии. Ремо и Барр принесли несколько ведер воды и опустошили их в лохань, из которой Копперхед и Мэгпи выхлебали достаточно, чтобы признать ее уместной.

Когда они вернулись к воротам, Тавия как раз показалась вдали на дороге, и рядом с ее плечом шел высокий мужчина.

— Проклятье, Барр, — пробормотал Ремо. — Впервые вижу, чтоб твои таланты оказались полезными.

— Да? — пробурчал в ответ Барр. — Я считаю их полезными. Ты просто их впервые оценил.

Когда пара подошла ближе, Даг осторожно изучил Настройщика Дара.

Аркади Уотербёрч был одет в чистые штаны, рубашку и плащ некрашеной шерсти до колен, распахнутый по такой умеренной прохладе. Его светлые волосы, исчерченные серым, были забраны назад в аккуратный скорбный узел на затылке; в этом бледном свете зимнего дня он светился как посеребренный. Линия его волос пока не истончалась, но, казалось, уже подумывала об этом. Когда он подошел ближе, Даг разглядел его смуглую кожу с мелкими морщинками от уголков глаз и вокруг рта, и понял, что не может сказать, сколько тому лет; седина в волосах говорила о возрасте, а необветренная кожа предполагала юность; в любом случае, он не ушел далеко от собственного поколения Дага. Его руки также были мягкими, с чистейшими ногтями среди всех, какие Даг ранее видел даже и у целителей. Его глаза были медными с золотым отливом. Общий эффект несколько сбивал с толку.

Что представлял собой Дар этого человека, Даг не мог сказать до тех пор, пока не откроет свой собственный, в основном закрытый с тех пор как… после происшествия с Крейном, на самом деле. Когда взгляд мастера в свой черед прошелся по нему, Даг осознал собственную потрепанную путешествием внешность. Два дня пешего хода по болоту и путевая ночевка вернули его к его виду дозорного: потертая, в пятнах пота одежда — хоть и, спасибо Фаун, аккуратно чиненная; короткие волосы взлохмачены; небрит, потому что утром им нужно было быстрее выдвинуться из сырого лагеря. Большая часть старых шрамов прикрыта одеждой, но впервые за долгое время Даг ощутил желание спрятать свою искалеченную руку за спину.

Мальчики были достаточно аккуратными для дозорных; их юность, подумал Даг с внутренним вздохом, заставила бы хорошо выглядеть и надетую на них рогожу, хоть они этого и не знали. Фаун, сидящая в седле Мэгпи, была красивой, маленькой, сильной самой собой, с карими глазами, горящими от надежды и тревоги, и на каждый немногий свой дюйм — крестьянской девушкой. Он вспомнил день, когда она сказала жуткому командиру Ворону Громовержцу пойти и утопиться в озере Хикори во время не самого легкого знакомства, и почти улыбнулся.

Когда мастер остановился и присоединился к людям, ждущим его, он казался все более и более удивленным. Он повторно окинул компанию беглым взглядом, остановился на Ремо и обратился к Дагу:

— Рассказ Тавии показался несколько путаным. Но если это ваш мальчик, тогда я должен сказать вам прямо сейчас, что у него неподходящий Дар для подмастерья целителя. Он рожден дозорным. Если вы прошли весь этот путь ради другого ответа, тогда вам следует отправиться домой, извините, потому что я не могу вам его дать.

Ремо казался захваченным врасплох.

— Нет, сэр, — сказал он торопливо, — мы здесь не для этого. И Даг — не мой отец, он мой… хм… командир, полагаю.

Командир Без Лагеря, как злополучный Крейн поименовал Дага; имя оказалось липучим вместе с несколькими менее желательными подарками.

Медные с отливом глаза сузились при виде крюка Дага. Аркади сказал несколько мягче:

— А. Вы, возможно, обмануты слухами. Иногда, если ветер попутный, мне удается сделать что-то полезное, но чудеса не по моей части. Боюсь, для вашей руки я не смогу сделать много. Это ранение слишком старое.

Даг прочистил горло:

— Я здесь не по поводу отсутствующей руки, сэр. — "Я здесь по поводу того, что рука стала возвращаться". С таким прямым сопротивлением Даг обнаружил, что ему трудно объяснить, что ему нужно. — Это не Ремо заинтересован в обучении на целителя. Это я.

Глаза Аркади расширились:

— Конечно, нет. Таланты мастера, если они у вас есть, проявились бы к двадцати. Даже потенциал настройщика Дара должен был начать проявлять себя к сорока.

— Я тогда подолгу уезжал как дозорный, и никто не мог остановить меня. Мое мастерство было… отложенным. Но в этом году все изменилось, от моего имени до моего Дара. — Даг сглотнул.

— Как бы то ни было, — встряла Фаун, — тогда Даг просто не думал, что он может быть целителем, а теперь лечил людей вдоль Грейс и в долине Серой. Он исправил разломанную коленную чашечку Хога, когда его лягнула лошадь, и болезнь живота у Кресс, и проломленный череп Хайкри и еще перерезанное горло одному парню после драки в бандитской пещере, и кто знает что еще, и он вылечил Бо, когда его пырнули в живот, и мы все были уверены, что он умрет. И он сделал разделяющий нож. До этого он лечил в дозоре по пути, я уверена, но с прошлого лета все изменилось. Я не знаю, почему именно сейчас, но талант у него есть. Ему нужны инструкции. Чтоб не наделать ошибок по незнанию и потом жалеть, я могу вам рассказать все о том, как это бывает.

Голова Аркади откинулась назад. Его глаза сузились на Дага, затем переключились на Ремо.

— Вы это видели? — спросил он.

— Да, сэр, — сказал Ремо. — Ну, коленную чашечку я видел потом, после того как она в основном вылечилась, и меня не было там при женщине с Жемчужных Перекатов, но все остальное — да.

— И больше, — сказал Барр, его губы изгибались.

— Если так, почему его не пригласили — не похитили! — целители одного из тех лагерей вдоль реки?

— Все эти люди, кого он лечил, были крестьяне, — сказала Фаун.

Аркади отпрянул; он повернулся к Дагу. Полным сдавленной ярости голосом он сказал:

— Вы непроходимый идиот! Вы оставили всех этих бедолаг сходить с ума заколдованными?

Губы Дага изогнулись.

— Нет, сэр. Потому что мы — Фаун, Ремо, Хог и я — мы удачно раскололи расколдовывание. Я решил, что это первое, что нужно было сделать, раз я собирался стать целителем для крестьян. Я это делал и делаю.

Все трое из Полумесяца уставились на Дага открыв рот. И видели… немного; он все еще держал свой Дар крепко закрытым. Никто не мог сказать, скрывает он правду или ложь, только лишь что он скрывает себя.

— Вы бредите, — внезапно сказал Аркади. — И я не буду иметь дело с предателем.

— Я не предатель! — сказал Даг, задетый за живое. "А ты уверен, старый дозорный?" Он был готов открыть Дар, открыть себя этим медно-золотым глазам и всему, что лежало за ними, и чего он не хотел делать в этих воротах. Или вообще не хотел, признался он себе.

— Дезертир? — спросила Нита подозрительно. Она поглядела на Фаун, и ее голос стал острей от презрения. — О, конечно же. Это очевидно. Изгнан за любовь к крестьянке, в Олеане.

— Нет! — Несмотря на то, что последнее было близко к правде. — Я уволился из дозора должным образом. Мой бывший командир знает, куда я отправился и зачем. — Проблема была огромна, сложна, с запутанными нитями, ведущими к самому личному аспекту его Дара и наружу, охватывая весь мир. Проклятье, это просто невозможно рассказать эту путаницу связно. Но на него смотрели настойчиво глаза Фаун. Он не должен обмануть ее огромное доверие.

— Предатель, дезертир, изгнанный или просто сумасшедший, ясно одно — ты не подходишь для того, чтобы быть целителем, — сказал Аркади холодно. — Прочь. Уходи из этого лагеря. — Он стал поворачиваться, чтоб уйти. Рука Фаун взметнулась в мольбе; он не взглянул на нее.

"Мы пытаемся спасти крестьян", думал Даг, "но по правде — поворачиваемся спиной…"

Открыть свой Дар здесь и сейчас ощущалось так, будто бы он сорвал повязку, прилипшую к наполовину залеченной ране. Даг почти ожидал увидеть разлетающиеся кровь и гной.

Впервые за недели он вытянул призрачную руку в полную силу.

И вырвал полоску Дара из левой руки мастера, прямо из материи. Кровь хлынула из нее как после кошачьей царапины. Аркади зашипел и обернулся.

Открытый наконец этому человеку, Даг согнулся перед плотностью его Дара, подавленный блеском, похожим на солнце за облаками. Что Аркади делал бы с темной мешаниной, которой был в настоящее время Даг, догадок не было.

Лицо целителя подергивалось от волны эмоций: шок, возмущение, холодная ярость.

Аркади дотронулся до кровоточащего пореза пальцем другой руки; кровь остановилась. Некая посторонняя часть разума Дага преисполнилась восхищения: "О! Он может лечить себя сам!"

Даг сказал безжизненным голосом:

— Вы были открыты. Я мог дотянуться до артерии в вашем сердце так же легко. На первом ударе оно бы взорвалось, на следующем вы были бы мертвы. И я ушел бы отсюда. И если я не превратился в настоящего предателя, человека, которому нужно убивать, то мне нужен проводник. Потому что прямо сейчас я потерялся так сильно, как почти что никогда. — "Спасшись после Волчьего перевала и смерти Каунео". Ничто не было бы вновь столь же темным; понимание странным образом успокоило его.

Оба стража ворот обнажили ножи, трясясь от напряжения, но Аркади жестом попросил их вернуть оружие обратно. Его явно трясло; его губы произносили некое имя… "Суто." Он выпрямился, пренебрежительно смахнул красные капли с пальцев, сделал глубокий вдох и сказал холодно:

— Это был непростительно неуклюжий образец настройки Дара. Если бы вы были моим подмастерьем, я б с вас шкуру снял за работу с Даром, которая режет пациента, как эта.

Казалось, от головы у Дага отлила вся кровь, так глубоко было его облегчение. "Он знает это. Он знает что это. Это выглядит нормально для него. Это известная техника настройки Дара. Не магия Злых. Я не превращаюсь в Злого…"

Даг понял, что упал на колени, только когда Фаун появилась сбоку, спрашивая испуганно:

— Даг? Ты в порядке? Ты смеешься или плачешь? — Она отняла его руку от лица. Его плечи тряслись.

— Не уверен, Искорка, — простонал он. — И то, и другое, кажется… — Лишь сейчас он понял, сколь сильно этот секретный ужас угнетал его, когда исчез столь внезапно. Был ли он дураком?

"Может быть, нет".

Аркади потер свой точеный подбородок. И, с высоты, вздохнул.

— Вам всем лучше спуститься вниз, ко мне. Не думаю, что смогу разобраться с этим посреди дороги.

— Им всем, сэр?.. — спросила Нита, с сомневающимся взглядом на Фаун.

— Они, кажется, пришли как команда. Да, всем. Тавия, скажи женщинам, что у меня будет четверо гостей на обеде сегодня. — Он подошел и протянул правую руку Дагу.

"В самом деле, мне нужна рука".

Даг принял ее, выпрямляясь вновь.


Глава 4

Полумиля пешком, с лошадьми в поводу, привела их к шатру Аркади. Фаун уставилась на него в изумлении. После опыта жизни на озере Хикори она думала, что знает, какие бывают шатры Стражей Озера: грубые, нарочито временные бревенчатые хижины, собранные в группки родственников вокруг причала или центрального очага, обычно с открытой стеной, защищенной пологом из шкур. Строения, которые она заметила в Жемчужных Перекатах, были похожими. Здесь… здесь был дом.

Два огромных дерева с грузом темно-зеленых листьев, свисающих как языки — но без цветов в это время года — росли с двух сторон мощеной камнем дорожки.

Выше фундамента, врезанного в откос и отделанного подходящими друг к другу камнями, поднималось несколько комнат, связанных длинным крыльцом. Комнаты были выстроены из серебряно-серых, потрепанных непогодой кедровых досок, с крышей из деревянной кровельной дранки.

Даг казался менее удивленным, но Фаун была не слишком уверена, на что он обращал внимание. После его краткого, пугающего полуобморока на воротах, он пришел в себя и выглядел ужасно закрытым. Вновь.

Они привязали лошадей к перилам крыльца и прошли за Аркади в помещение вроде гостиной, дважды остановившись вытереть ноги: один раз на коврике снаружи и еще раз на тряпичном коврике сразу за дверью. В дальней стене был целый ряд стеклянных окон и дверь на открытое крыльцо, возвышающееся над озером. Большой камин справа подходил для приготовления еды и, как подозревала Фаун, приготовлений целителя. За камином стоял крепкий стол высотой по пояс для работы, а около окна — низкий круглый столик, судя по его виду, только для еды. Он кичился настоящими изготовленными стульями с приделанными к сиденьям подушками. На озере Хикори люди в основном делали столы, похожие на скамьи, и сидели на перевернутых кусках бревен.

— Вы можете вымыть руки в раковине, — указал Аркади и занялся чайником с кипятком, заварочным чайником и прочей посудой. Фаун предположила, что он тянет время, чтобы подумать о том, что будет после; он почти ничего не сказал по дороге сюда, кроме лаконичного указания на штаб-квартиру дозорных и шатер целителей с обеих сторон дороги.

Эти здания также были построены из досок и похожи на дома.

Под окном, выходящим на озеро, была оловянная раковина с бочкой воды, деревянным краником справа и сухой доской слева. Фаун наполнила раковину и взяла в свою очередь кусок прекрасного белого мыла, наблюдая, как Даг исполняет свой однорукий номер с мылом и водой после нее. Аркади, заметила она, прервался, чтобы тоже незаметно понаблюдать. Мальчики-дозорные следовали примеру; очень грязная вода, булькая, стекла вниз в деревянную трубу, ведущую наружу. Все это было такое же удобное, как хорошо сработанная кухня на ферме, и настолько же трудно перемещалось. Фаун фантазировала, что может почти что слышать, как Даг думает "Сидячие!" — и вовсе не с одобрением.

Они уселись впятером вокруг стола и наблюдали, как Аркади разливает чай по чашкам из обожженной глины и предлагает им кувшинчик меда. Фаун с благодарностью отхлебнула сладкий настой, гадая кому начинать и что говорить, если это выпадет ей. К ее облегчению, начал Аркади.

— Итак, бывший дозорный, каким образом вы пришли ко мне? Путь из Олеаны до Русла Новолуния кажется весьма дальним. — Он выпил глоток и откинулся назад, внимательно наблюдая за Дагом.

Это был — намеренно ли? — очень размытый вопрос. Даг поглядел на Фаун как-то отчаянно и спросил:

— С чего начать, Искорка?

Она укусила себя за губу.

— С начала? Которое было в Глассфордже, полагаю.

— Так давно? Все это? Ты уверена?

— Если мы не объясним, каким образом твой нож оказался заряжен в Глассфордже, ты не сможешь объяснить, что ты сделал с ним в Боунмарше, и почему сама Хохария сказала, что она думает, что это было какое-то колдовство.

Глаза Аркади слегка расширились.

— Кто это — Хохария?

— Главный целитель на озере Хикори, — объяснил Даг.

— А, — Аркади успокоился, услышав это. — Продолжай.

— Что, если я начну? — сказала Фаун. Их рассказ должен убедить настройщика Дара принять Дага всерьез несмотря на то, что Даг якшается с крестьянами. Потому что если их смогли впустить в лагерь по единственному слову этого человека, их смогут, конечно, и вышвырнуть по той же причине.

Связно и правду. Больше ничего им не остается. И очень хорошо — Фаун не думала, что смогла бы лгать под этим пронизывающим медным взглядом.

— Это началось в сезон клубники прошлым летом в Олеане. Я отправилась в Глассфордж поискать работу по причине того, что… — Она набрала воздуха для храбрости. Личная часть этого рассказа будет новой для Барра и Ремо тоже; перед ними было говорить даже тяжелее, наверное, чем перед этим светящимся незнакомцем. — …по причине того, что я была беременна от крестьянского парня, который не стал на мне жениться, а я не стала оставаться в округе и разбираться с тем, во что превратится моя жизнь, когда об этом станет известно. Так вот, по дороге… Дозор Дага вызвали туда, чтобы помочь найти Злого, который руководил бандитской шайкой в холмах. Пара бандитов — глиняный человек и околдованный парень — поймали меня, потому что я была беременна, видимо.

Глаза Ремо расширились, а Барр заморгал, но оба держали рты крепко закрытыми. Рука Аркади дотронулась до его губ.

— Так, значит, это правда, что Злым нужны беременные женщины для линьки?

— Да, — сказал Даг. — Хотя они также используют беременных животных, если не могут добыть людей. Им не сами женщины нужны, им нужен быстро растущий Дар плода, который они носят, и, гм, образец вынашивания. Чтобы научить их, как, понимаете. Я прибыл… почти вовремя. Там была нужная пещера. Злой вырвал Дар у ребенка Фаун в то время, когда я дрался с его глиняными стражами. У меня были ножны с двумя разделяющими ножами в них, одним заряженным и одним, предназначенным мне. Я бросил ножны Фаун, которая была ближе, и она воткнула оба ножа в Злого, один за другим.

— Сначала неправильный, — призналась Фаун. — Незаряженный. Я не знала.

— Ты и не могла знать, — уверил ее Даг. Он посмотрел на Аркади почти сердито, хоть на самом деле тот не выказывал ни малейшего желания критиковать Фаун.

— В это время он схватил меня за шею, вот откуда это взялось, — продолжила Фаун, указывая на темно-красные вмятины, портящие вид ее шеи, четыре с одной стороны и одна с другой.

— Так вот они от чего! — сказал Аркади, наклонившись вперед и вглядываясь. Он убрал руку до того, как на самом деле дотронулся до нее. — Не ожидал найти шрамы Злого на крестьянине. А это самые свежие, какие я когда-либо видел. Этот вид повреждений Дара не слишком часто у нас здесь попадается.

Барр откинулся назад, его брови нахмурились; запоздало понял только сейчас, как близко к Злому была тогда Фаун, подумала она. "Если на мне отпечатки пальцев Злого, он не мог быть дальше, чем на расстоянии вытянутой руки, знаешь ли."

— Считайте, что вам повезло, — сказал Даг сухо. С уже возникшим началом он, кажется, уже мог продолжить рассказ. — В любом случае, предназначенный мне нож оказался заряжен Даром ребенка Фаун. Главный мастер по ножам на озере Хикори и я имеем разное мнение, отчего так вышло, но это сейчас не важно. В общем, мы забрали нож в мой лагерь, чтоб раскрыть эту загадку. По пути мы остановились в Вест-Блу — родственники Фаун владеют фермой чуть выше речной долины — я думал, им нужно узнать, что она жива. Там мы поженились. Дважды, один раз по крестьянским и один раз по нашим обычаям. Вот. Закатай рукав, Искорка.

Он слегка двинул плечами, чтоб освободиться от куртки, и закатал свой собственный левый рукав, обнажив протез на запястье и свадебный браслет, сплетенный Фаун. Обычно Даг перед чужаками не поднимал рукавов, но Фаун предположила, что этот мастер, как крестьянская акушерка, должен увидеть что происходит, чтоб делать свою работу, так что тут просто приходится отбросить смущение. Почти так же неохотно Фаун потянула свой левый рукав, чтоб открыть свою тесьму.

Даг выставил вперед плечо.

— Говорит ли ваш Дар, что эти браслеты — настоящие? — спросил он. Проворчал, вернее.

— Да, — сказал Аркади с любопытством. Фаун вздохнула с облегчением.

— Спасибо за честность, сэр, — Даг сел с удовлетворенным кивком. — Позже у нас было проклятое идиотское разбирательство о них на озере Хикори.

Аркади прочистил горло.

— Ваши родственники не были рады вашей невесте, я правильно понял? — Вашей очень молодой невесте, добавил он взглядом, как показалось Фаун, но он благоразумно не сказал этого вслух.

— Я думаю, твоя тетя Мари и дядя Каттагус были очень милы со мной, — сказала Фаун с некоторой защитой дома Дага, которую могла оказать. — Погоди, Даг, ты забыл про стеклянную вазу. Это важно. Это был первый раз, когда твоя призрачная рука проявилась. — Она повернулась к Аркади. — Так Даг назвал ее сначала, потому что она его сначала ужасно пугала, но Хохария сказала, что это была проекция Дара. Эту часть рассказывай лучше ты, Даг, потому что для меня она все равно что магия.

— Там была стеклянная ваза, — Даг помахал рукой. — В Вест-Блу, прямо перед тем, как мы поженились. Она много значила для Фаун — она привезла ее из Глассфорджа в подарок своей маме. Ставшей позже моей хозяйкой шатра. Ваза упала и разбилась.

— Три крупных куска и около сотни осколков, — добавила Фаун в поддержку. — Рассыпалась по всему полу. — Она была благодарна за то, что Даг опустил предшествующий семейный скандал. Как бы она ни сердилась иногда на родичей, ей бы не хотелось выставлять их дураками перед этим Аркади.

— Я… — Даг сделал жест крюком. — Это появилось, и я как бы скрутил стекло обратно все вместе через его Дар. Понимаете, я до этого видел, как такие вазы делали в Глассфордже. Их Дар как бы жужжит… — Его губы изогнулись, как если бы он пел ноту, но беззвучно.

Аркади, Барр и Ремо уставились на его крюк… Нет, не на крюк, поняла Фаун. На невидимую, неуловимую проекцию Дара, которая заняла место его левой руки. Которую она никогда, скорее всего, не увидит, но может иногда — она подавила улыбку — ощутить. Даг расслабился, трое Стражей Озера тоже, и она решила, что он позволил проекции Дара исчезнуть.

— Впервые слышу об этой вазе, — пробормотал Барр Ремо. — Боги! Ты об этом знал? — Ремо потряс головой и показал тому жестом помолчать.

— До того, как встал вопрос на озере Хикори, — продолжил Даг, — произошло появление крупного Злого в Рейнтри. Вы здесь внизу слышали об этом?

— Немного, — сказал Аркади. — Признаюсь, дозорные здесь слушают новости с севера более внимательно, чем я. Там, кажется, всегда происходит что-то волнующее.

— Злой из Рейнтри оказался более чем обычным волнением. Он обещал быть настолько же дрянным, как Волчий перевал в Лутлии двадцать лет назад. Даже хуже, потому что он укрепился, чтоб прорваться через густонаселенные крестьянские земли. Еда для Злых на тарелочке.

Аркади пожал плечами.

— Но, вы сказали, вы были из Олеаны?

Даг поджал губы. Фаун быстро встряла:

— Рейнтри выслало гонцов за помощью. Озеро Хикори — ближайший сосед в этом районе на северо-западе. Ворон Громовержец — командир лагеря Хикори — выбрал Дага как командира кампании для сил, которые отправил на помощь. Объясняй о разрывании Дара Злого, Даг.

Даг набрал воздуха и изогнул левую руку, поворачивая крюк. Снова появилась призрачная рука или он просто что-то показывает?..

— То, что я сделал с вами на воротах, сэр. За что я извиняюсь, но я был должен… не важно. Что, как вы думаете, это было?

Аркади, вспомнив, дотронулся до тыльной стороны руки, где теперь была царапина, и нахмурился, глядя на Дага.

— Проекция настройки Дара, примененная слишком сильно, с повреждением вышележащих тканей. Преднамеренно, как я понял. Хотя бывают случаи, когда такое выхватывание является полезным инструментом — только используется куда более аккуратно, должен сказать.

— А используемое гораздо более мощно и совсем не аккуратно — это то же самое, что вырывание Дара, которое производят Злые, — сказал Даг.

Брови Аркади взлетели вверх.

— Конечно, нет, — его глаза метнулись к горлу Фаун.

— Конечно, да, — сказал Даг. — Я видел, как это происходит и проделывается, и здесь нет ошибки — я могу позже показать вам старый шрам от Злого у меня на ноге. Как с той стеклянной вазой, впервые, когда я это проделал, я был очень расстроен. Мы подобрались близко к Злому и он попытался вырвать Дар у одного из моих дозорных. Я просто потянулся… — Даг набрал воздуха. — Бесплатный совет, мальчики, купленный по обычной цене. Никогда не пытайтесь вырвать Дар Злого. Его Дар прилипнет к вашему, и он смертельно ядовит. Вот откуда у меня эти шрамы… — Он показал широким жестом на свою левую сторону. Он указывал не на тело, поняла Фаун, а на Дар.

— О, — сказал Аркади странным тоном. — А я не мог понять, что оставило эти темные волны.

Даг заколебался.

— Вы никогда не видели Злого, верно, сэр?

Аркади покачал головой.

— А в дозоре вообще были?

— Когда был мальчишкой, они отправляли меня несколько раз вместе со сверстниками. Но талант мастера проснулся у меня очень рано.

— А, лагерные путешествия с детьми, — пробормотал Барр. — Терпеть их не могу. — Сосредоточенный Ремо тычком призвал его к молчанию.

— Так что вы никогда не видели живого глиняного человека, — вздохнул Даг.

— Э… нет. — Аркади добавил после паузы: — У целителя, который учил меня в лагере Мшистой Реки, был мертвый, он его хранил для демонстрации. Хоть и высушенным, из-за этого было трудно разобрать все отвратительные детали. Он вскоре упал и развалился. Жаль, я считаю.

— И вы также никогда не видели ясли глиняных людей. Поэтому следующее объяснить будет трудно.

Аркади выдержал длинную паузу с неким особенным выражением на лице, проглотил какой-то первый ответ и сказал вместо него:

— Попробуйте.

— Хорошо. Мы поняли все это по кусочкам, мысленно. Злой, до того, как мы выехали, появился в месте под названием лагерь Боунмарш. Большинство Стражей Озера ушли, — Даг мельком взглянул вокруг на дом Аркади и Фаун снова почудилось бормотание о "сидячих", — но он захватил полдюжины мастеров. Он связал их Дар вместе…

Аркади издал тихий шипение и передернулся.

— О, дальше хуже. Он соединил их Дар в одну огромную, сложную спиральность, чтоб поработить их и сделать оптом примерно пятьдесят глиняных людей, которых Злые растят из местных животных. Между прочим, наполовину сформированный глиняный человек — это, наверное, самая жалкая тварь из всех, которых вы когда-либо видели. Вы захотите его убить быстро просто из жалости. Когда мой отряд вернулся в Боунмарш, мы обнаружили, что Дар все еще связан, а мастера без сознания. Понимаете, до этого я думал, что конструкция распадется, когда умрет Злой, но ошибся. Еще хуже было то, что когда кто-то открывал свой Дар, чтобы попробовать проникнуть внутрь и сломать замок, его втягивало внутрь ловушки как в колодец. Я потерял троих дозорных, чтоб это узнать.

— Это… изумительно, — сказал Аркади. Первый страх Фаун, что Аркади выкинет их вон до того, как они смогут все рассказать, ослаб. Под его спокойной сдержанностью, подумала она, кроется сильная увлеченность. И ему нравятся рассказы о работе с Даром.

Даг коротко кивнул.

— Это был очень развитый Злой, самый развитый из всех, каких я видел.

— И э… как много вы их видели?

Даг пожал плечами.

— Я перестал считать годы назад. Тех, что я убил ножом собственноручно, было двадцать шесть или около того. Включая сидячих. В любом случае, вернувшись в Боунмарш, я сглупил и попробовал соединить Дар, чтоб успокоить сердцебиение умирающего мастера в ловушке. И меня тоже засосало. Вот так я и узнал о спиральности — видел ее изнутри. После этого история переходит к Фаун, потому что следующие несколько дней были для меня серым туманом.

Фаун решилась на упрощенную версию:

— Я приехала в Боунмарш с Хохарией, потому что Даг послал за ней, ему нужна была помощь из-за этой ужасной штуки с запертым Даром. Никто из Стражей Озера, казалось, не знал что с этим делать, это меня прямо с ума сводило, смотреть и ждать. Тогда Хохария попробовала какой-то эксперимент — я не знаю что, хотя я думаю, она подозревала о спиральности.

— Да, — кивнул Даг.

— В любом случае, когда ее засосало, Мари, которая была следующая за ними, запретила все эксперименты. Но той ночью я подумала об одном. Если спиральность — это отрезанный кусок мастера или Злого, а, кажется, это она и была, то может быть, этому оставшемуся куску Злого просто нужна отдельная доза смертности, чтоб его разрушить. Так что я вытащила свой разделяющий нож… — она сглотнула от воспоминаний, — и воткнула в ногу Дага. Потому что когда я убивала Злого раньше в Глассфордже, он сказал, что я могу воткнуть его куда угодно.

Даг улыбнулся и пробормотал:

— Острым концом вперед.

Фаун улыбнулась в ответ.

— Я думаю, это сработало и оживить призрачную руку Дага, таким способом его рука смогла двигаться, но он должен сам рассказать об этом, — закончила Фаун.

Даг нахмурился и почесал затылок.

— Самый странный эксперимент из всех. Мы все знали, на что похоже, когда есть тело и нет чувства Дара, из детства, до того как Дар просыпается, или из закрытого состояния. Пока я был в ловушке Злого, казалось, я был своим Даром, но не своим телом. Я ощутил, как нож вошел в меня, и я сразу его узнал, ведь он был мне предназначен и все еще содержал сродство с моей кровью. Но у Дара ребенка Фаун отсутствовало сродство со Злым — он был очень странный и чистый — так что там не было резонанса, не было… не было зова, чтоб сломать спиральность ножа и высвободить умирающий Дар. Так что я сломал спиральность ножа сам и добавил сродство из своей призрачной руки. Это было, как если бы я разобрал нож. Обратный процесс к его созданию, все наоборот. Оно разорвало мою призрачную руку весьма жестоко, но уничтожило ловушку Злого и очистило в моем Даре те ядовитые пятна. Жертва Фаун — ну, с небольшой доработкой Дара с моей стороны — позволила нам всем десятерым выйти из ловушки живыми. — Он поморгал, посмотрел на Аркади — тот уставился на Дага, прижав руку к открытому рту, как будто сдерживая некий возглас — и добавил извиняющимся тоном: — Это не было, как если бы я увидел это, все сразу понял и сделал. Это было больше похоже на то, что я увидел, сделал, а понял гораздо позже.

Ремо сказал откровенно разраженным тоном:

— Ты никогда не рассказывал мне всего этого, Даг! Ты рассказывал только о Гринспринге!

— Мне казалось, что Гринспринг был самым важным.

Фаун вздрогнула, припомнив; Даг, с легкой гримасой, потянулся через стол и кратко сжал ее плечо, будто подбодряя юного дозорного.

Аркади отнял руку ото рта и сказал:

— И что за Гринспринг?

Даг вздохнул.

— Когда я достаточно пришел в себя, чтобы ехать верхом, мы все отправились домой и заехали по пути в осверненную крестьянскую деревушку, где появился Злой. Когда мы прибыли, мы нашли там немного вернувшихся людей, они проводили массовые похороны тех, кто не успел убежать. Около полутысячи людей. Этот первый званый ужин был ответом на вопрос "как Злой вырос так быстро и так сильно".

Он обменялся понимающим взглядом с Фаун, и она подхватила тему:

— Они уже закончили размещать взрослых, в основном женщин и стариков, и начали хоронить детей. — Она набрала воздуха, оглядела Аркади и посмела сказать: — Мне говорили, лагерь Новолуния потерял мальчика пару месяцев назад… Там было… Как много детей там было в ряду перед этим рвом, Даг? — "Бледных, лежащих вытянувшись, казалось им нет конца."

— Сто шестьдесят два, — сказал Даг ровно.

— Разрывание Дара сохранило их от разложения в эту жару, — объяснила Фаун и сглотнула. "Бледные как лед дети…" — Это не так сильно помогало, как можно было бы подумать.

Аркади в этот момент закрыл свой Дар, подумала Фаун; он стал каким-то даже более чем без выражения, по любым меркам.

— Потом это заставило меня задуматься, — сказал Даг. — Каким образом Гринспринг смог произойти и что сделать, чтобы этого больше не происходило? Это проблема Олеаны; на юге почти нет Злых, а на севере почти нет крестьян. А вот там, где они вместе… — он поднял руку и крюк, как бы показывая жест пересекающихся пальцев; Фаун подумала, что всем удалось его понять. — Было ясно, что что-то нужно делать, и еще яснее — что никто этого не делает. И что мы убегаем от времени, чтоб дождаться кого-то умнее себя, кто сможет это сделать. Вот почему я порвал с родственниками и ушел из дозора. Они решили, что это из-за Фаун, и так оно и было, но это Фаун привела меня в Гринспринг. Иносказательно. — Даг решительно кивнул и умолк.

— Понятно… — сказал Аркади медленно.

Он взглянул на входную дверь; раздражение мелькнуло на его лице, но затем сменилось болезненным выражением. Он поднялся и пошел к двери. На полпути раздался стук. Высунув наружу голову, Аркади обменялся негромкими фразами с посетителем; Фаун успела увидеть женщину средних лет, которая в свою очередь изгибала шею, но не входила. Аркади вернулся с большой накрытой тканью корзиной, которую водрузил на стол.

— Я думаю, сейчас всем нам не помешает подкрепиться.

Фаун, Ремо и Барр подпрыгнули, чтобы помочь Аркади расставить тарелки и приборы; Даг остался сидеть с усталым видом. Перерыв после напряжения был нужен каждому, подозревала Фаун, даже Аркади. В корзине оказался большой закрытый крышкой глиняный горшок, полный жирного жаркого, хлеб двух видов, завернутый в ткань, и, еще более удивившие Фаун, чем такой крестьянский подход к обеду, пара кидальников, шары размером с половину ее головы с коричневой шкуркой. Вскрытые, они оказались цельными с более красной сердцевиной и слаще, чем кидальники, к которым она привыкла на озере Хикори.

— Почему у вас на севере нет этого сорта, Даг? — спросила она с полным ртом.

— Зреет дольше, наверное, — ответил он, также жуя. Судя по чавканью, все северные Стражи Озера за столом явно думали, что это вкусно. Аркади объяснил, что такие растут в мелком месте озера-полумесяца.

Пока они ели. Аркади прекратил расспросы — думал или, может быть, просто имел медицинское мнение о важности пищеварения? И Даг тоже не выказывал желания продолжать. Мальчики, думала Фаун, не посмели бы воспротивиться. "Но Аркади бы не кормил нас всем этим, если бы хотя бы не подумывал оставить, верно ведь? Или, может быть, он просто считает, что диких дозорных, как диких животных, можно приручить кормежкой?"

В конце концов, насытившись, Фаун решила спросить Аркади:

— А откуда вся эта еда? Кого мы должны благодарить?

Он, казалось, был слегка удивлен вопросом.

— Шатры моих соседей по очереди присылают мне обеды и ужины. Завтраки я делаю себе сам. Обычно, чай.

— Вы больны? — спросила она робко. Его брови приподнялись.

— Нет.

Он занялся приготовлением еще одного чайника чая, пока Фаун и Ремо вновь сложили корзину и поставили ее снаружи входной двери по указанию Аркади.

Он вновь вымыл руки, сел, налил чаю и уставился, нахмурясь, на Дага. Даг ответил таким же хмурым взглядом.

— Ваша жена, — сказал Аркади деликатно, — не выглядит околдованной.

— Она никогда не была околдованной, — сказал Даг.

— Вы никогда не работали с ее Даром?

— Немного, время от времени, — сказал Даг, — но она никогда не оставалась околдованной мной. Это было половиной разгадки к ключу расколдовывания. Хог был второй половиной.

Взмах чистой руки Аркади пригласил Дага продолжить. Может быть, эта тема будет менее удручающей, чем Гринспринг?

— Вы знаете, что околдовывание может быть странным, — сказал Даг.

— Мучительно осведомлен, — Аркади скорчил гримасу. — Как большинство молодых и глупых целителей, я однажды попробовал лечить крестьян. Результат был пагубным. Урок я запомнил.

Фаун хотела услышать больше об этом, но Аркади махнул Дагу снова.

Даг вздохнул, как бы придавая себе решимости для следующего признания:

— Хог был помощником возницы в Глассфордже. Мы ехали с его фургоном вниз до Жемчужных Перекатов. Моя лошадь лягнула его в колено, что наложило на меня некую ответственность. Я вспомнил, что я сделал со стеклянной вазой и заставил себя попробовать настоящее излечение. Которое я сделал — хорошо собрал обратно его разломанную коленную чашечку. Но я бросил его, околдованного по уши, мы узнали об этом, когда он прокрался за нами на нашу баржу. И Фаун сказала: "Возьмем его с собой, и может быть тебе удастся разобраться что с ним, но если мы его оставим, то никогда этого не поймем". И она была права. Придя к этому, мы все — я, Фаун, Хог и Ремо — сидели кружком и обменивались маленькими подкреплениями Дара, пока не поняли. Я не думаю, что тот, у кого одновременно не было околдованного и неоколдованного крестьянина для сравнения, смог бы это увидеть.

Ремо сказал:

— Даже я смог увидеть. Когда Даг мне показал. Хотя, пока я не могу расколдовывать сам.

Аркади с удивлением посмотрел на Ремо:

— И что ты увидел? — спросил он.

— Не рассказывай ему, Даг, — сказала Фаун. — Покажи ему. — Она ощутила неудовольствие, вызываясь на роль Демонстрационного Крестьянина, но, судя по выражению лица Аркади, она подозревала, что у того имелись весьма упрямые представления на эту тему, которых обычное заявление, вероятно, не поколебало бы.

— Снова локоть? — спросил Ремо.

— Пусть так, — согласился Даг. — Смотрите внимательно, Аркади, за обменом Даром.

Ремо потянулся через стол и дотронулся до левого локтя Фаун; она ощутила распространяющееся тепло от крошечного подкрепления Дара. Она попыталась определить, заставило ли оно ее чувствовать некую дружелюбность по отношению к парню или сделало его в ее глазах лучше; но так как она уже относилась к нему хорошо, на этот вопрос было сложно ответить.

Аркади глянул на Дага с некоторой озадаченностью.

— И?

— Смотрите дальше. Наблюдайте за небольшим ответным потоком Дара от Фаун ко мне, почти таким же, как от меня к ней. При подкреплении он течет похожим образом.

Даг улыбнулся и потянулся левой рукой к ее правому локтю. Как и раньше, она ничего не видела; но Аркади выругался — она поняла, что впервые слышит, как он ругается.

— Отсутствующие боги! Это все объясняет.

— Да. Вы только что видели расколдовывание. Дар крестьянина пытается сбалансировать себя через обмен Даром, таким же образом, как обмениваются Даром двое Стражей Озера, но если Страж Озера закрыт — отвергает его — он отбрасывается обратно и вызывает этот странный хм… дисбаланс в Даре крестьянина, который заставляет крестьянина искать других подкреплений. Одержимость, если дисбаланс достаточно силен.

— Нет, да… — Аркади потянулся и почти разлохматил свой аккуратный узел на затылке. — Да, я видел, но не только это. Вот почему ваш Дар в такой ужасной неразберихе? Как много такого вы делали? — Он разве что не кричал. Фаун уставилась на него с разочарованием. Она чувствовала, что открытие Дага заслуживает более сильных аплодисментов.

— Я расколдовывал каждого крестьянина, которого лечил, конечно. С тех пор как я это понял, — добавил Даг слегка виновато. Фаун гадала, как поживает Кресс.

— И еще там был овес, — встряла Фаун. — И пирог. И москит, не забывай, с него началось. Твоя бедная рука тогда раздулась так плохо, что ты не мог протез натянуть после того, как вырвал Дар того москита, помнишь?

— Вы приняли Дар из всех этих вещей? — сказал Аркади в ужасе. — Чудо, что вы еще живы! Отсутствующие боги, человек, вы могли убить себя!

— Ага! — сказала Фаун с триумфом. — Я тебе говорила, что брать Дар того дерева с шипами — плохая идея, Даг!

Даг слабо улыбнулся.

— Я некоторым образом сам это понял, сэр. Ну… Фаун и я поняли. Несколько позже.

— Должным образом контролируемый подмастерье, — сказал Аркади несколько сквозь зубы, — никогда бы не был допущен к загрязнению себя такими ужасными экспериментами!

— Подмастерье наладчика Дара, вы имеете в виду?

— Конечно, — сказал Аркади беспокойно. — Никто больше не был бы способен на такой идиотизм.

Даг почесал ощетинившийся подбородок и мягко сказал:

— Тогда он никогда не смог бы стать способным понять расколдовывание. А он смог. Может быть, хорошо, что я начал неконтролируемо.

— Это всё? — спросил Аркади. Даг утратил свою вспышку юмора.

— Нет, — признал он. — Потому что потом был Крейн.

Аркади, наклонившийся было, чтоб излить что-то гневное, медленно сел прямо. Внезапно нейтральным тоном он сказал:

— Расскажите мне о Крейне.

— На этот раз мальчики там были, — сказал Даг с усталым кивком на Барра и Ремо.

Ремо сказал:

— Крейн был настоящим предателем Стражей Озера. Мерзейший подонок из всех, каких я видел. Вот почему, сэр, вы не должны называть так Дага. — Благоговеющий до сих пор перед наладчиком Дара тихий Ремо сейчас вспыхнул искренней яростью; голова Аркади слегка отдернулась назад.

Вмешался Барр:

— Крейн был из Олеаны, изгнанный из лагеря за воровство и, гм, связь с крестьянкой. Он стал лидером той бандитской шайки внизу реки Грейс, ловящей и сжигающей корабли и убивающей их команды — жуткие события. Думаю, если бы нас, Стражей Озера на борту не было, наша баржа была бы обманута, как и другие.

Ремо продолжил:

— Даг отправил нас собрать все другие лодки и людей, которые пришли вниз по реке в этот день, чтоб атаковать лагерь и вычистить его. Мы это сделали. Даг, хм, сам поймал Крейна. Барр и я были на холме, разбирались с другим бандитом, так что на самом деле я не свидетель… — закончил он с умоляющим взглядом на Дага.

Даг сказал невыразительным голосом:

— Я уложил его, вырвав кусочек Дара из его спинного мозга, сразу ниже шеи. Однажды я видел мужчину, упавшего с лошади и сломавшего себе шею в этом месте, так что имел очень хорошее представление о том, что с ним будет.

— Это… звучит чрезмерно, — сказал Аркади почти таким же тоном. Он твердо взглянул на Дага.

— В это время он держал нож у моего горла, — вмешалась Фаун, нервничая, как бы Аркади не начал представлять Дага как какого-то хладнокровного убийцу, — а его люди собирались увести нашу баржу. Не думаю, что у Дага был выбор.

— Если бы я мог что-то изменить… — сказал Даг, — …ну, если бы мог что-то изменить, я бы оставил больше людей охранять баржи, и не важно, насколько бы это ослабило нас в пещере. Но случись все так же, я бы сделал это снова. Я не сожалею. Но это привело меня к последней путанице в моем Даре… — Он показал общим жестом на свое тело.

Аркади рассудительно нахмурился:

— Понятно.

— А разве ты не собираешься рассказывать о разделяющем ноже? — спросил Ремо озабоченно.

— О, — Даг пожал плечами. — Мы нашли в бандитском логове незаряженный разделяющий нож, который они отобрали у убитой женщины из Стражей Озера. Крейна должны были повесить с остальными, так что я предложил ему разделение вместо этого. Он согласился. Удивил меня немного. Я откипятил старую привязку с ножа, восстановил спиральность и привязал ее к Крейну. И использовал его для казни, что было не слишком правильно, но относительно этого человека все было неправильно. Так что я решил, что это подойдет. Первый сделанный мной нож. Я бы хотел, чтобы ваш мастер по ножам в лагере послушал как он звучит, если получится, хотя я совершенно уверен, что не бывает такой штуки, как наполовину сделанный нож. Он или заряжается или нет.

— И, — сказал Аркади, — вы думали, что вы сможете это сделать… почему?

Даг вновь пожал плечами.

— Мой брат — мастер по ножам на озере Хикори, так что я нагляделся на процесс. Но самое главное я понял о работе с Даром ножа в Боунмарше.

— А, э… — сказал Аркади, — другая сторона "почему"?

"Что дало Дагу право, он хочет спросить?", гадала Фаун.

Даг спокойно посмотрел на него.

— Мне был нужен нож. Терпеть не могу ходить голым.

За столом стало тихо.

— Знаешь, Даг, — сказала Фаун тихо, — мы все время с прошлой весны провели, прыгая из огня да в полымя так плохо — чудо, что мы успевали дышать. Но когда ты вывалил все это в ряд вот так… не делаешь ли ты некоторого вывода из того, что происходит?

— Нет, — сказал Даг.

Она посмотрела на Аркади:

— А вы, сэр?

Она подумала, что выражение его лица говорит «да», но вместо ответа он отодвинул свой стул. Он сказал:

— Вы, ребята, выглядите так, как если бы последнюю ночь спали в канаве.

— Почти так и есть, — подтвердила Фаун. "Кишащей пугающими болотными ящерицами, именно что".

— Тогда я думаю, вам всем понравится горячее купание, — сказал Аркади.

У трех дозорных это заявление вызвало остолбеневшие взгляды. Фаун, потрясенная видением горшков с углями и с водой на очаге, торопливо сказала:

— О, мы не можем причинять вам столько забот, сэр!

— Это несложно. Я вам покажу.

"Несколько… чопорно?" Аркади вывел их наружу и провел по нескольким ступенькам, спускающимся вниз с крыльца со стороны озера к некоей мощеной дорожке. В дальнем конце ее был замечательная система: душевое ведро с веревкой, привязанной к основанию, закрытое занавесками, и большую бочку с медным дном над огнем. Угли внизу все еще слабо светились.

— Вы можете воспользоваться дорожкой вниз к озеру, чтобы набрать еще воды, если хотите, — Аркади указал на пару ведер на коромысле, — и нагреть ее в бочке. Еще дрова есть в стопке позади тех кустов форситии. Наливаете горячую воду в ведро, намыливаетесь и споласкиваете, потом снова погружаете в бочку. Не торопитесь. Мне нужно пойти поговорить кое с кем, но через некоторое время я вернусь. — Он остановился и оглядел Дага. — Э… Вы бреетесь?

— Время от времени, — сказал Даг суховато.

— Тогда пришло время.

Аркади скрылся сзади постройки, через несколько мгновений появился со стопкой полотенец и новым куском мыла и снова ушел, уже надолго. Фаун смотрела ему вслед, озадаченная таким поворотом событий, однако без неблагодарности.

— От нас что, так воняет? — спросил Ремо, обнюхивая свою рубашку. Барр проверял механизм душа и был занят, чтоб ответить.

— Мы просто не такие уж красавцы, если сравнить с Аркади, — допустила Фаун.

— И это задержит нас здесь занятыми достаточно долго, как он того хочет, чтобы поговорить с… кое с кем. Сколько этих кое кого, интересно? — сказал Даг менее потрясенно.

"О. Конечно." Благодарность Фаун растворилась в новой тревоге. Как много людей в лагере имели больший авторитет, чем этот настройщик Дара, что ему нужно с ними консультироваться? Это было ответом на вопрос Дага, пусть и в несколько тревожащей манере: немного.

Но Даг помог Фаун выкупаться первой и выкупался сам с видимым удовольствием. Она думала, что со стороны Барра было очень вежливо вызваться купаться последним, до тех пор, пока он не отказался выйти снова. Он отмокал в бочке, над которой в прохладном воздухе курился парок, с блаженством на лице. Он там все еще мок, когда вернулся Аркади, найдя остальных одетыми и собравшимися вокруг огня, чтобы просушить волосы. Способом Дага было один раз намотать полотенце на голову, зато Ремо возился со своими больше, чем Фаун.

Аркади сложил руки на поясе и осмотрел Дага.

— Лучше, — допустил он. — В конце концов, я не мог позволить вам сопровождать меня по лагерю с видом, как у голодного бродяги.

— А я сопровождаю? — спросил Даг настороженно. — Зачем?

— Таким образом в порядке вещей производится обучение.

Фаун едва не вскрикнула от радости, но Дар только почесал свой свежевыбритый подбородок.

— Я принимаю ваше предложение с охотой, сэр, но я не уверен, как надолго мы сможем остаться. Моя работа на севере, не здесь, внизу. — Он взглянул на Фаун.

Аркади ответил на незаданный вопрос.

— В настоящее время вы все можете остаться здесь у меня. Включая вашу жену-крестьянку, хотя была просьба, чтобы она не передвигалась по лагерю в одиночку.

Фаун радостно кивнула, принимая правило, однако Даг слегка нахмурился, и это заставило Фаун запоздало задуматься "Просьба от кого?"

— Понимаете, вы будете в первую очередь только смотреть и слушать, — сказал Аркади, — по меньшей мере до того времени, пока я смогу понять, как можно почистить ваш грязный Дар. Если смогу.

Даг изогнул бровь.

— У меня хорошо получается слушать. Так я ваш подмастерье или ваш пациент?

— Немного того и другого, — подтвердил Аркади. — Вы спрашивали… Нет, она спрашивала, — поправил он себя негромко, — делаю ли я какой-то вывод из вашего рассказа. Я делаю. Я вижу человека, поздно и внезапно пришедшего к силе настройщика Дара, бесконтрольно сделавшего жуткую кашу из себя.

— Знаете, сэр, это не звучит сильно обнадеживающе, но мои два наилучших предположения были, что я схожу с ума, либо что я превращаюсь в Злого. Ваша версия нравится мне больше.

Аркади фыркнул.

— Обычно обучению тому, что вы пережили, отводится пять или шесть лет, а не пять или шесть месяцев. Конечно, вы нашли это сложным. И… сколько вам лет? Примерно пятьдесят пять?

Даг кивнул.

— Ну, в придачу, ваш талант поздно проявился — около пятидесяти. Не знаю, что вы делали раньше все это время…

— Был в дозоре, — сказал Даг кратко.

— Или почему это все открылось сейчас, — продолжил Аркади.

Даг улыбнулся Фаун.

— Вы думаете, это ваша крестьяночка сделала что-то с вами? — спросил Аркади. — Признаю, я не вижу каким образом.

Улыбка Дага стала шире.

— Мой брат по шатру Вит — у которого, точно знаю, такой рот, что однажды он лишится в такой вот день всех зубов — однажды сказал, что он не знает, это я похищаю младенцев из колыбели или Фаун грабит могилы. Думаю, второе. Я совсем уж лежал в своей и только ждал кого-то, кто придет и забросает меня землей. Вместо этого пришла она и вытащила меня оттуда. Должен сказать, сэр, лежать там было гораздо более спокойно, чем делать все, что я делал позже, но там было мучительно тесно. Я не хочу возвращаться.

Сердце Фаун затрепетало.

Аркади только потряс головой. Он повернулся к двери, сделал два шага, затем повернулся вновь.

— О, Даг? — Он сложил вместе обе руки.

Фаун увидела это только отраженно, но этого было вполне достаточно; Барр и Ремо вскочили, потрясенные, и Даг — лицо Дага просто засветилось.

У Аркади тоже были призрачные руки!

— Позже мы посмотрим, что можно будет сделать с вашей маленькой проблемой асимметрии, — сказал Аркади. — Кроме прочего. — Он дернул подбородком в сторону Ремо. — Идем со мной, юный дозорный. Я покажу тебе, где забрать ваших лошадей.


Глава 5

Ученичество Дага началось раньше, чем он — да и Аркади, по предположению Дага — ожидал. Они все сидели за столом, уже заканчивая завтрак, который прислали в корзине поддержать увеличившиеся хозяйство — хлеб, кидальник и сваренные вкрутую яйца, еще чай — когда после краткого стука в дверь запыхавшийся мальчик ворвался внутрь и выпалил:

— Мастер Аркади, сэр! Мастер Челла сказала сказать вам, что там принесли раненого дозорного, и если вы будете так любезны прийти…

— Очень хорошо, — сказал Аркади спокойно. — Скажи ей, что я скоро буду.

Мальчик кивнул и убежал так же внезапно, как появился.

Аркади пил чай. Даг сказал нервно:

— Разве не должны мы идти немедля?..

— Если дозорный был бы настолько плох, сомневаюсь, что он смог бы прибыть живым, сказал Аркади. — У вас есть время допить чай. — Он поставил кружку, поднялся без торопливости и добавил: — Когда дело действительно срочное, Челла звонит в большой колокол, который установлен перед шатром целителей. Два удара и три. Все шатры мастеров в пределах слышимости, в ту или иную сторону. Тогда мы бежим.

Сейчас, очевидно, они шли. Даг обнял Фаун на прощание, благодарно кивнул в ответ на ее тихое "Удачи!", набросил куртку на плечи и вышел следом за Аркади. Утро не было ранним; уставшие от их тридцатимильной прогулки Барр, Ремо и Фаун отсыпались, хотя даже так они поднялись до их хозяина. Даг проснулся на рассвете, с полной головой неуверенностей, которые гонялись друг за другом всю ночь и сейчас были готовы к новым кругам.

Аркади вчера днем после того, как показал Ремо где устроить лошадей, очевидно, решил, что Даг отмыт достаточно хорошо, чтобы его можно было показывать людям. Он сопроводил его в шатер целителей для знакомства. К удивлению Дага выяснилось, что Аркади не был главным целителем Русла Полумесяца; этот пост занимала женщина старше его годами, полная, мешковатая и веселая. Мастер Челла проницательно оглядела Дага и показала ему свое владение, познакомив его в свою очередь с мастером-травником и двумя его подмастерьями и со своей напарницей, женщиной примерно возраста Дага. Они не задавали так много вопросов, как опасался Даг; было понятно, что Аркади уже обсуждал с ними своего странного найденыша. "Условно принят". Но в чем состояли условия?..

Спустя пять минут прогулки по дороге вдоль берега показался шатер целителей. Это было разросшееся серое строение, похожее на дом Аркади, почти того же размера. У перил снаружи была конструкция, с которой Даг познакомился в дозоре: две оседланные лошади спереди и волокуша сзади. Челла и тощий шатен-дозорный как раз поднимали седого, более плотно сложенного дозорного на ноги, держа его руки на плечах и помогая ему. На каждом шагу старый дозорный бормотал "Оу. Оу. Оу…"

— Ну, Тапп, — сказал Аркади с грубоватой радостью, когда они поравнялись с группой, — и что вы с собой сделали?

— Ничего, будь оно проклято! — отрезал седой человек, его коса порядком разлохматилась. — Все, что я сделал — забросил седельные сумки на лошадь точно так же, как десять тысяч раз до того. Клянусь! Внутренности человека не должны вываливаться просто потому, что он эту поганую лошадь решил оседлать. Оу. Оу!

Аркади открыл им дверь. Тощий патрульный нагнулся, чтоб снять с напарника ботинки, потом осторожно провел его через первое помещение, забитое полками с записями, в светлую комнату со стеклянными окнами с видом на озеро. Все четверо помогли уложить больного на узкую, высокую как стол кровать в центре комнаты. Тапп покрылся холодным потом и мучительно дышал, но при этом с любопытством оглядывал Дага и его левую руку.

Аркади и напарник Таппа между тем стащили с него штаны, и Челла живо закатала его трусы до уровня паха, подняла белые брови и указала на красную шишку на его животе.

— Ага, — сказал Аркади. — Идите сюда, Даг, и скажите мне, что вы чувствуете.

Тапп нервно посмотрел на Дага.

— Проклятье, а это кто еще?

— Вымой рот, Тапп, — проворчала Челла.

— Если человек не может ругнуться когда болен, то когда ж ему еще можно? — пожаловался Тапп.

— Не в моем шатре, — сказала Челла твердо.

Тапп фыркнул, затем подмигнул:

— Да, мэм. Мастер-мэм. — Его любопытный взгляд вернулся к Дагу. — Ты разве не дозорный? — спросил он недовольно. — Не из наших. Курьер?

— Был когда-то, — сказал Даг. — Сейчас, хм…

Аркади ждал с холодным интересом, чтоб посмотреть как Даг себя опишет.

— Ты знаешь, как мы обмениваемся молодыми дозорными с другими лагерями в надежде, что кому-то другому повезет вбить в них немного мозгов? — спросил Даг.

— Да, и что? — сказал Тапп.

— Тогда думай обо мне как о целителе по обмену. На испытании. — Даг прочистил горло и добавил: — Понимаешь ли, и сегодня первый испытательный день.

— Аркади, Челла, нет! — закричал Тапп. — Вечно вы напускаете на меня своих ногоруких новичков!..

Аркади широко улыбнулся:

— Успокойся, Тапп. Даг здесь только наблюдает.

Он устремил внезапно острый медный взгляд на Дага:

— И что вы наблюдаете?

Даг сложил правую руку чашечкой над шишкой и неохотно открылся.

— Его резкое движение при поднимании сумок, похоже, порвало слабое место в мускулах живота, и кусок кишки вывалился наружу и пережал сам себя весьма нехорошо. Он весь горячий и раздутый, что тоже делу не помогает. Я думаю, он пытался крепиться слишком дох… — Даг взглянул на Челлу, наблюдающую за ним так же пристально, как Аркади, — слишком долго… "Не надо мне волокуши, сам поеду…"

Напарник засмеялся:

— Точно так он и говорил! — Тапп посмотрел на него.

— И сделал этим хуже, — продолжил Даг. — Как далеко был ваш дозор?

— Два дня езды, — сказал напарник. — Мы были на северо-западе почти у берега Серой.

— Где-то в поездке его кишка завязалась узлом, и дыра распухла и туго сжалась, и сейчас, без сомнений, дело плохо. Я думаю, ему повезло, что поездка не заняла три дня.

Аркади склонил голову в неохотном уважении:

— Очень хорошо. И что бы вы сделали с этим?

Даг сказал осторожно:

— Я знал одного парня в… в месте, где был с дозором однажды, с ним случилось что-то похожее. Целители каким-то образом запихнули кишку обратно внутрь и уговорили отверстие закрыться, потом отправили его в лагерь до завершения лечения. Я не знаю точно, как было произведена часть с кишкой.

— Если бы не было перекручивания, и рызрыв мускульной ткани был достаточно большим, вы могли бы сделать это надавливанием пальцев, на деле, — сказал Аркади.

— Я так делал на пути сюда раз пять, — пожаловался Тапп, — но кишка продолжала выпадать до тех пор, пока не распухла.

Челла моргнула. Аркади вздохнул:

— И, полагаю, вдобавок вы настаивали на том, что можете есть?

— После первого дня — уже нет, — сказал Тапп тише.

Аркади закатил глаза и пробормотал "Дозорные!" себе под нос. Он набрал воздуха и снова повернулся к Дагу.

— При перекрученной и сжатой, как сейчас, нужно произвести некоторую осторожную коррекцию Дара, чтоб восстановить кишку без ее разрыва, проливания крови и гниющей еды в брюшную полость, иначе это приведет к заражению.

Даг понимающе кивнул:

— Как ножевая рана в животе.

— Правильно. Челла, если я могу обеспокоить вас — дайте густое подкрепление Дара в воспаленную зону, посмотрим, сможем ли мы несколько ослабить сжатие перед тем, как двигать что-либо.

Челла кивнула, положила руки на вздутие и закрыла глаза. Даг ощутил поток несформированного Дара, хлынувшего в больную плоть Таппа. Дополнительный Дар, возможно, поддержит и ускорит собственные попытки тела вылечиться, а также снизит воспаление и боль. Самая простая процедура; все патрульные обучались хотя бы этому, даже моложе Дага. Фокус работы Челлы был, однако, в лучшем и более густом воздействии.

— Пока мы ждем эффекта, — продолжил Аркади, — позвольте, я расскажу вам больше…

Далее Даг охотно и Тапп куда менее охотно выслушали детальное описание полудюжины других способов. Даг в жизни не мог представить, чтоб человеческие внутренности оказывались в местах, им не предназначенных, и что следовало делать с этим. Особенно Даг был потрясен — или шокирован — версией, когда желудок продавливался сквозь небольшое отверстие в диафрагме, связанное с пищеводом, и оставался половиной на одной и половиной на другой его стороне. К тому времени, когда Тапп должен был пожелать никогда не рождаться на свет, Аркади прервал рассказ и мягко сложил руку чашечкой над шишкой. Даг поднял чувствительность до предела. "Глубже и глубже." Аркади проницательно взглянул на него, затем сосредоточил внимание на задаче, закрыв глаза в концентрации.

Пальцы-проекции Дара Аркади были формой не похожи на пальцы. Они мягко расширяли дыру, отделяющую перекрученную кишку, и вдвигали напряженную материю обратно внутрь. Тапп стонал и обливался болезненным потом; его напарник сжал его руку и наблюдал за ним в тревогу, забыв о юморе дозорных.

Сила, думал Даг. Сила так легко двигать материю через ее Дар была потрясающей, хоть проекция Дара Аркади танцевала так деликатно, как если бы он выкладывал лепестки цветов, которые старался не помять. Он уговорил две стороны разорванной дыры сойтись вместе, потом сделал аккуратно сформированное подкрепление Дара, чтобы держать их вместе. Напряженное лицо и хватка Таппа ослабли и он обмяк на столе. Все было закончено менее чем за десять минут, даже не повреждая кожи.

— Я отправлю одного из ногоруких учеников в ваш шатер сегодня вечером, чтобы дать вам еще одно подкрепление, — сказал Аркади Таппу и посмотрел вверх.

— Кто-нибудь сказал его жене, что он уже дома?

— Я послала мальчика, — сказала Челла.

И действительно, жена Таппа появилась спустя несколько минут, вне себя от тревоги, и возгласы "Тапп, что ты с собой сделал?" и "Я не виноват!" повторялись в разных вариациях. Аркади рассудительно дал ей большинство своих инструкций — постельный режим и никакой еды до завтра, оставаться в лагере, пока Челла не скажет обратного. Даг помог нести Таппа обратно до лошадиной волокуши и смотрел, как его покатили прочь в сопровождении его напарника и жены.

Смотря им вслед, Даг поворачивал крюк то так, то эдак, пытаясь представить работу Дара, которая могла бы уговорить половину чьего-нибудь желудка вернуться в его надлежащую позицию сквозь такое маленькое отверстие без того, чтобы разорвать его прямо под сердцем.

Аркади, потягивающий спину рядом с Дагом, сказал:

— Он прекрасно выздоровеет, если не переусердствует. Не поможет даже то, что он, по словам напарника, два дня дурачился с разрывом и говорил своему командиру, что он будет в порядке еще до того, как отправится домой. Иногда у дозорных совершенно нет мозгов.

— Растрясают в дороге, — сказал Даг. — Разумные люди не отправляются искать Злых.

— Полагаю, кому и знать, как не тебе.

— Сорок лет тем и занимался, сэр.

— Ух. Думаю, ты об этом? — Он нахмурился на крюк Дага. — До и после руки, так? Потому что, похоже, что это случилось лет двадцать назад.

— Ага, — сказал Даг. — Как раз об этом. — Но если Аркади выуживал историю из старого дозорного, он был обречен на разочарование. У Дага появился более важный вопрос.

— Сэр… Почему вы не холодеете и вас не трясет после этой работы?

Голова Аркади повернулась.

— А что, ты?..

— После всех моих излечений, весьма сильно, а тот эпизод со стеклянной вазой сбил меня с ног. Все тело было как желе и тяжесть в желудке.

— Ну, значит, ты что-то делал неправильно.

— Что?

— Нужно будет разобраться. — Аркади потер рот тыльной стороной ладони и с любопытством посмотрел на Дага, но не стал задавать вопросов. Вместо этого он передал Дага Челле, пока он отойдет, по его словам, проверить новеньких.

Челла показала Дагу способ хранения записей в своем шатре, больше довольная, нежели польщенная узнать, что потрепанный северянин умеет читать и писать. Однажды их прервала женщина, малышу с больным горлом которой требовалось подкрепление Дара. Во второй раз их прервал мальчик, которого втащил внутрь отец — он разбил голову до крови в драке с братом. Камень, как-то относящийся к делу, был оставлен гневным, потрясенным проигравшим как доказательство или, возможно, как сувенир.

Работая, Челла сохраняла вежливый и кажущийся привычным поток инструкций и комментариев, которые Даг впитывал — с растущим ощущением, что он был всего лишь последним в длинной цепочке подмастерьев, прошедших через ее шатер. Даг был мучительно осведомлен о том, что ничем не может помочь в пришивании куска скальпа, но по крайней мере его крюк оказался полезен для отвлечения внимания, пока шло пришивание. Мальчик прямо попросил историю — сурово сокращенную Дагом — о том, как пропавшая рука была откушена глиняным волком, потом прикусил трясущуюся губу и вынес свое собственное маленькое испытание под изогнутой иглой Челлы с новой решимостью.

Челла подавила улыбку и похвалила его храбрость.

Барр ворвался внутрь с новостью о том, что корзинка с обедом и Аркади оба прибыли обратно домой. Даг шел тихо рядом с ним вверх по дороге, и в голове его вертелись уроки сегодняшнего утра. Множество вещей, которых он не знал, казалось увеличивающимся с тревожащей быстротой.


* * *


В корзинке с обедом были сэндвичи с ветчиной и кидальник, немедленно уничтоженный.

Пока Фаун, Ремо и Барр убирали тарелки и крошки с круглого стола, Аркади поднялся и пошел к одной из своих полок. Он вернулся с листом бумаги и вновь уселся напротив Дага. Вместо предложения прочесть, он перевернул его и разорвал напополам.

— Сейчас, — сказал он, — давайте посмотрим, что вы делаете такого, что доставляет вам неприятности. Наблюдайте. Э… с чувством Дара, пожалуйста.

"Чего он добивается?" Даг открылся и стал наблюдать, призывая утреннюю концентрацию против послеобеденной дремоты.

Аркади уложил два куска рядом на стол и прошелся пальцем по линии обрыва. Под едва ощущаемой проекцией Дара бумага, шурша, соединялась обратно. Он поднял ее и пощелкал, потом повернул и снова разорвал на половинки. Фаун и мальчики бросили раковину и торопливо скользнули обратно на свои стулья, чтоб посмотреть.

Это произошло так быстро, Даг едва был уверен в том, что именно он почувствовал. Но он ответственно расположил половинки на столе перед собой, соединил их края так хорошо, как мог, высвободил призрачную руку, закрыл глаза и нашел тот странный уровень восприятия, "глубже и глубже", который открыл впервые, когда лечил Хога. Бумага, казалось, была во многом как войлочная ткань, масса крохотных волокон, спутанных вместе — и сейчас оторванных друг от друга. Он вспомнил, как Фаун пряла нить для их свадебных браслетов, заставляя волокна закрутиться и удерживая их.

Только что разделенный Дар этих волокон все еще обладал эхом их бывшего трения. Это будет несложно. Он улыбнулся и повел крюк вниз к краям, чтоб призрачным пальцем уговорить их соединиться обратно.

И открыл глаза в испуге, когда бумага загорелась вдоль линии починки. Он прибил пламя в торопливом смущении.

Барр увернулся от летящего уголька и сказал:

— Даг, это ведь не день рождения! Осторожней!

Даг тщетно потер подпалины на столе Аркади.

— Извините. Извините! Не знаю, как это случилось.

— М-м-ух, — сказал Аркади и откинулся, прищурившись. Он не выглядел удивленным. — Так я и думал. Вы расходуете гораздо больше силы, чем требует задача, и опрометчиво себя истощаете. Излишек становится, в данном случае, теплом.

— Но колено Хога не загорелось! — возразила Фаун. Добавив после мгновенья задумчивости: — К счастью.

— Это была гораздо более обширная задача, и живое тело впитывает Дар на таком уровне, которым не обладают обычные объекты. Лечение неприятных последствий, которые вы испытывали, холод и тошнота, это не какой-то особенный трюк. Это результат основной привычки рассчитывать эффективность чьей-либо работы. Не делать настройкой Дара ничего, что можно сделать физически или даже другим целителем; успокаивать себя, потому что вы никогда не знаете, как скоро появится другой пациент; и никогда не использовать больше силы, чем это действительно необходимо. Это не только менее расточительно, это более элегантно. — Аркади очень любовно покатал последнее слово на языке.

Даг почесал затылок в сомнении.

Барр захихикал:

— Не знаю, как Даг сможет быть элегантным.

Фаун ощетинилась и открыла было рот, чтоб кинуться в жаркую защиту. Даг мягко перебил:

— Тренировка по закрыванию Дара. Когда вы с Барром последний раз тренировались закрывать свой Дар, Ремо? Еще перед свадьбой Вита и Берри, не так ли?

Ремо ядовито глянул на напарника.

— Да, сэр. — Он не добавил "Ты же там был, Даг!"; некий бывший командир, очевидно, вылечил его от любой склонности к рискованному нахальству.

— Сейчас, полчаса. Внизу у озера будет замечательным местом. Там никто не прервет вашу концентрацию.

Ремо послушно встал, сердито посмотрел на Барра и дернул подбородком. Барр заворчал и вышел следом, бросив последний взгляд обманутого любопытства через плечо. Установилось подобие спокойствия.

Аркади не комментировал происходящее, если не считать слегка приподнятых серебряных бровей. Вместо этого он допил свою чашку чая, поставил ее на край стола и с резким хрустом отломил ее ручку.

— Ой! — сказала Фаун, вскакивая, затем крепко сжала губы. Она взглянула на дверь через которую ушли мальчики и чопорно сложила руки на коленях в чрезмерном усилии казаться меньше.

Аркади толкнул две половинки к Дагу:

— Попробуй еще раз. Не пытайся вместить целую чашку или даже целую ручку, хоть и держи в голове знание об их внутреннем Даре. Думай о поверхностях. Еще раз, позволь мускулам делать так много, как возможно. Крепко держи части вместе… — Он прервался; оттенок цвета окрасил его щеки. — Э…

— Фаун, займи мне свои руки для этого, — попросил Даг.

Она понимающе кивнула, поднялась, лизнула пальцы, чтоб подобрать пару крохотных фрагментов, все еще лежащих на столе, разместила их снова перед Дагом. Сжала чашку и ручку и свела их вместе.

— Совсем как вазу, да? — Она сверкнула на него ямочками, как бы говоря "Ты сможешь это сделать".

— У-гу. — Даг послал Аркади многообещающий взгляд, но мастер никак не отреагировал. "Поверхности, так?" Даг закрыл глаза, подвинул руку так, чтобы крюк звякнул и упал вниз и внутрь, найдя Дар чашки, затем ручки. Двух поверхностей. У обожженной глины был более грубый голос, чем высокий звон стеклянной вазы, эдакое бормочущее тихое ворчание.

Недавний излом все еще вибрировал, хотя глина была гораздо более инертной, чем концы сломанных кровеносных сосудов, которые Даг несколько раз соединял обратно. Но у них был все еще хороший захват. Два осколка поднялись в воздух, отыскивая надлежащее место. Цванг. Цванг. Лучше и лучше, цвангцвангцвангцванг… И еще лучше…

— Хорошо, — сказал Аркади. — Стоп.

Даг сглотнул и открыл глаза.

Фаун осторожно отпустила ручку. Та осталась на месте.

Еще более осторожно она взялась за ручку и отпустила чашку. Соединение держало.

— Она теплая, — доложила она, — но совсем не такая горячая, как была ваза, Даг. До той ты едва мог дотронуться, даже когда она перестала светиться. — Она вгляделась пристальнее. — Я вижу только линии в глазури.

Два осколка заблудившейся глины также были на месте, очерченные слабыми линиями.

— Как вы себя чувствуете? — спросил Аркади у Дага. Его голос и взгляд оба были спокойными.

— Не… плохо, — сказал Даг слегка удивленно. — Что-то взялось у меня, конечно, но я не чувствую головокружения или холода. И мой обед остается на месте.

В этой починке не хватало парящей экзальтации и яростной слабости, как в предыдущих, стеклянной вазы, или колена Хога, или головы Хайкри; она была более… интересной и легкой. Бесспорно, менее возбуждающей. "Но менее утомительной, должен признать".

Аркади поднялся и вернулся с еще одной смятой запиской. Он сел, разорвал ее надвое и вновь подвинул половинки к Дагу.

— Попробуйте еще раз. Не так сильно.

Даг с пониманием кивнул и выровнял обрывки. Фаун скользнула обратно на стул, все еще сжимая чашку и наблюдая широко открытыми глазами. В ожидании еще одного пожара ее рука сжала влажное посудное полотенце, которым она до этого вытирала стол, но затем храбро вернулась на колени.

В этот раз Даг нарочно успокоил себя, убрал призрачную руку до того состояния, чтобы она едва проглядывала. Он не торопился, скользя вдоль обрыва, тревожно посматривая сквозь ресницы, чтобы не появилось нежелательной вспышки пламени. Закончив, он открыл глаза и посмотрел вниз на починенную бумагу. Хороша, как… старая.

— Странно, — сказал он. — Каким-то образом это труднее, чем колено Хога. Тело со своим собственным лечением, кажется, кооперируется, мертвые объекты так не умеют.

— Ух, — сказал Аркади. — Вы уже знаете это, так?.. — Даг глянул вверх, чтоб поймать немигающий нахмуренный взгляд. Аркади продолжил: — Сделайте это еще раз. Настолько мягко, насколько сможете.

На этот раз Даг разорвал страницу надвое сам, разгладил и срастил вместе еще раз. Протянул ее Аркади.

— Хорошо, — сказал целитель просто. — Обычно кое-что из этой техники используется, чтобы сращивать вместе кожу. Однако, лучше приберечь для случаев, когда не сможете дотянуться иглой.

— Это… все случаи, если говорить обо мне, — вежливо заметил Даг.

— А. — Пойманный второй раз, целитель сделал гримасу. — Мои извинения. Привычка, я боюсь. Я постараюсь быть более внимательным.

— Я привык, — сказал Даг.

Подмигнул ли Аркади? Сложно сказать. Но он только сказал:

— К слову… Пытались ли вы вызвать проекцию Дара правой руки?

Даг потряс головой.

— Она появилась с левой стороны по своей воле, казалось бы. Я думал это было… ну, я не уверен в том, что я думал, чем это было.

Фаун сказала лояльно:

— Для меня это не казалось страннее всего того, что ты делал.

— Да… Твое первое предположение было, что это что-то, что у меня всегда было и запоздало появилось, — он также улыбнулся, вспомнив когда она это сказала. — Кажется, ты была права.

Она пожала плечами.

— Я думаю, это само собой разумелось.

— Попробуйте сейчас, — сказал Аркади. — Правую руку.

Даг попробовал; ничего не произошло. Его Дар справа оставался твердо переплетенным с плотью, которая его производила, также как всегда.

— Упоминал ли Даг, — сказала Фаун, — что в то время, когда его призрачная рука появилась впервые, его правая рука была сломана? Вся в лубках и на перевязи. Хотя я продолжала заставлять его засовывать ее обратно в перевязь.

Аркади расслабился.

— В самом деле? — Это был больше возглас удивления, чем недоверия. — Это… интересно. — Спустя мгновение и еще один взгляд, брошенный на крюк, его брови взметнулись в удивлении. — Честное слово! Как же вы справлялись?

— Мне немного помогали, — сказал Даг.

— Ты кого это назвал "немного"? — шепнула ему Фаун с глубокими ямочками на щеках. Он не мог не улыбнуться обратно.

Аркади потер бровь и вздохнул.

Даг застенчиво выпрямился, прочистил горло.

— Кроме того, что я так перекошен, — сказал он, — вы говорили о проделывании чего-то, чтобы, э… очистить мой грязный Дар. О чем вы думали? — Или лечение загрязнения, как последствий настройки Дара, было простым, скучной саморегуляцией? Успокоиться может быть совершенно бесполезным советом посреди некой давящей критической ситуации.

— Ну… Признаюсь, пока я не знаю. Вы — странная коллекция загадок, пришедшая к моим дверям.

— Сначала мне казалось, что мой Дар прочистится, или вылечится, или заново себя сделает сам спустя какое-то время. Таким образом, как все впитывают подкрепления Дара — или Дар еды, если на то пошло. Если подумать, проблема состояла в том, что я взял слишком много и слишком быстро.

— Несомненно, и то, и другое. Хотя кто-то сказал бы, что любой Дар крестьянина — это слишком много.

"Кто-то" или Аркади? Даг нахмурился от уклончивости этих слов.

— Исключая то, что Дар, которым я больше всего подавился, был от чистого Стража Озера. — "Или, рассмотрев Крейна, нечистого Стража Озера". — На самом деле, я нашел Дар еды придающим сил. По меньшей мере, после того, как я научился ограничиваться Даром жизни таких вещей, как семена, вместо того, чтобы отбирать Дар у материи.

Фаун сказала:

— Да, та путаница, которую ты сделал из моего пирога, нехорошо пошла, верно? Полагаешь, потому что он был приготовлен и мертв?

— Может быть, — сказал Даг. — Это мне напомнило, я собирался попробовать живую рыбу… мелкую! — поправился он торопливо под ее испуганным взглядом.

Аркади проглотил крик ужаса.

— Нет! Нет! На следующие несколько дней — на деле до того, как я дам разрешение — не забирайте Дар ни у чего! По крайней мере, до тех пор, пока я не смогу понять, в чем нарушение вашей самоочистки. И кстати…

Он поднялся и прошел к полкам, затем вернулся с пером, бутылкой чернил и чем-то, в чем Даг распознал журнал целителя.

Он положил все это, открыл книгу на чистой странице, окунул перо и стал писать. Он посмотрел и добавил рассеянно: "Откройтесь, пожалуйста". Следующие пару минут он описывал что-то, что Даг, поглядывая искоса, опознал как записи о состоянии его Дара, хотя из-за почерка и сокращений он едва ли смог бы предположить, что думал Аркади. Собственный странный сияюще-туманный Дар Аркади был совершенно нечитаем.

— Так, — сказал Аркади, закончив. — Мне нужно было сделать это вчера. Само собой понятно, что… Нет, наверное не понятно. Также вам нельзя осуществлять подкрепление Дара пока я вам не разрешу, ясно?

— Сэр? — сказал Даг неуверенно. "Никакого целительства вообще? Как метод обучения, наблюдение может зайти так далеко…" Это только начало, упрекнул себя Даг. "Ты думаешь, как будто тебе шестнадцать и это твой первый дозор, и ты оглупел от грез о немедленном успехе". Он даже не мог спорить "Но ведь теперь есть проблема Гринспринга!", потому что проблема Гринспринга была на своем месте всю его жизнь, и была незамеченной. Но пока что все его внимание к особенностям его собственного Дара здесь, в этом тихом южном лагере, казалось очень удаленным от оказания помощи осажденному северу.

— Мы не хотим распространять это загрязнение Дара по лагерю. Хотя бы до тех пор, пока не узнаем, насколько сильно ваши настоящие проблемы являются его результатом.

Даг кивнул с неохотным пониманием. Он собирался спросить "Но могу ли я лечить крестьян? Ведь их не заботит, насколько я загрязнен крестьянским Даром" — но понял, что обязательное расколдовывание также нарушит запрет Аркади принимать странный Дар. Он вздохнул, подчиняясь своему — временному, он верил — карантину.




Оглавление

  • Буджолд Лоис Макмастер Разделяющий нож — 4. Горизонт (первые 5 глав)
  • Перевод: Рагулина Елена