КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 397688 томов
Объем библиотеки - 519 Гб.
Всего авторов - 168478
Пользователей - 90427

Последние комментарии

Загрузка...

Впечатления

ANSI про Климова: Серпомъ по недостаткамъ (Альтернативная история)

Очень напоминает экономическую игру-стратегию. А оконцовка - прям из "Золотого теленка" (всё отобрали))

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Интересненько про Кард: Звездные дороги (Боевая фантастика)

ISBN: 978-5-389-06579-6

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Serg55 про Шорт: Попасть и выжить (СИ) (Фэнтези)

понравилось, довольно интересный сюжет. продолжение есть?

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Cloverfield про Уильямс: Сборник "Орден Монускрипта". Компиляция. Книги 1-6 (Фэнтези)

Вот всё хорошо, но мОнускрипта, глаз режет.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Mef про Коваленко: Росс Крейзи. Падальщик (Космическая фантастика)

70 летний старик, с лексиконом в 1000 слов, а ведь инженер оружейник, думает как прыщавое 12 летнее чмо.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Serg55 про Алексеев: Воскресное утро. Книга вторая (СИ) (Альтернативная история)

как вариант альтернативки - реплохо

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
kiyanyn про Гарднер: Обман и чудачества под видом науки (История)

Это точно перевод?... И это точно русский?

Не так уже много книг о современной лженауке. Только две попытки полезных обобщений нашёл.

Многое было найдено кривыми путями, выяснением мутноуказанного, интуицией.

Нынче того нет. Арена науки церкви не подчиняется.

Видать, упрямее всего наука себя проявила в опровержении метеоритики.


"Это вот не рыба... не заливная рыба... это стрихнин какой-то!" (с)

Читать такой текст - невозможно.

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).
загрузка...

Северное сияние (fb2)

- Северное сияние 449 Кб, 126с. (скачать fb2) - Сандра Мэй

Настройки текста:




М.: Издательский Дом «Панорама», 2009. – 192 с. (09-120)

ISBN 978-5-7024-2588-7

© May Sandra, 2009


Пролог
Миссис Касл, редактор, привычным жестом поправила на костлявом носу очки в металлической оправе. Вздохнула. Покачала головой. Вздохнула еще раз – уже вовсе душераздирающе.

На молодых авторов это производило убийственное впечатление. В том смысле, что сразу становилось понятно: это произведение настолько отвратительно, беспомощно, бесталанно и неприятно, что напечатать его не возьмется ни одно бульварное издательство, не говоря уж о таком уважаемом, как «Призрак-пресс»...

На самом деле проблема миссис Касл заключалась только в одном: являясь неистовой и верной поклонницей любовных романов, она была вынуждена прочитывать горы литературы, описывающей, как сыны человеческие убивают и насилуют себе подобных. Иными словами, миссис Касл редактировала детективы и триллеры.

Душа миссис Касл жаждала иного. Чтобы Кейт – белокура и голубоглаза, с задорными ямочками на щеках. Чтобы Джон – мужественно красив и атлетически сложен... Чтобы злодеи главе к пятнадцатой уже корчились на песке и молили о пощаде, а в шестнадцатой – над замком взвились бы свадебные стяги, прелестная Кейт в белом облаке кружев приникла бы к широкой груди Джона, а старичок-священник смахнул слезу с пергаментной щеки...

Ти Джей Рейли прекрасно понимал мучения миссис Касл. Собственно, он испытывал бы то же самое, заставь его кто-нибудь писать эту сладко-слюнявую чушь вместо детективов.

Ти Джей Рейли тихо вздохнул и переменил ногу – теперь левая закинута на правую. Еще пара перемен...

Миссис Касл решительно отключила монитор и укоризненно уставилась на Ти Джея Рейли.

– Ну и что вы хотите от меня услышать? Как всегда – гениально. Как всегда – сцена убийства прописана так, что у меня снова появилось желание познакомить вас с моим психоаналитиком. Все как всегда, Ти Джей.

– Ну и хорошо. Значит, вы отпустите меня с легким сердцем.

– Отпущу? Куда это я вас должна отпустить? С вас еще одна книга, между прочим.

– Вот именно поэтому я должен уехать. Отпустить – это фигура речи. Я просто ставлю вас в известность, что на недельку исчезаю из города. Связи со мной, скорее всего, не будет, но не волнуйтесь. Считайте, что я отбыл в творческую командировку.

Миссис Касл склонила голову на костлявое плечо и стала похожа на озабоченную цаплю.

– Ти Джей, я надеюсь, вы не собираетесь выкинуть никакого экстравагантного фокуса? Типа бегства в духе Хемингуэя?

– Вы мне льстите, миссис Касл. Я просто еду на место... хм... действия моей следующей книги.

– Далеко это? Если не секрет, конечно.

– Далеко. Монтана.

– О господи!

– Ну не до такой же степени.

– Мистер Касл возил меня туда в свадебное путешествие. На трейлере.

– Вот как? Он был романтиком.

– А я – дурой. Надо было сразу закатить истерику и никуда не ехать.

– Неужели все так плохо?

– Нет, что вы. И я вовсе не исключаю, что на свете есть люди, которым нравятся сосны до небес и комары на завтрак, обед и ужин. Просто я – не из них, только и всего. Что ж, счастливого пути, Ти Джей.

Томас Джефферсон Рейли, двухметровый красавец-блондин с невозмутимым лицом и телосложением античного бога, поднялся и коротко наклонил голову с идеальным пробором. Миссис Касл помахала ему рукой, а потом некоторое время сидела, уставившись в пространство, очами души своей представляя, как изумительно смотрелся бы Ти Джей на обложке одной из любимых книг миссис Касл. «Северное сияние страсти», например... там герой ходил в накидке из шкуры снежного барса. О, как бы она пошла Ти Джею! Ти Джей Рейли упругим шагом покинул издательство «Призрак-пресс». Самолет у него через четыре часа, но еще предстоит сделать очень важный звонок...

1
Когда свет фар метался по соснам, становилось еще неприятнее, чем в полной темноте.

Мотор визжал и стонал, потом ревел и кашлял, потом придушенно хрипел – и снова начинал визжать. Заднее стекло было сплошь залеплено грязью – впрочем, не исключено, что не сплошь, просто здесь темно, как в... Ладно, опустим.

Ти Джей выжал газ почти до упора – и многострадальный джип вырвался из плотоядно чавкающих объятий грязи. Теперь нужно поскорее вернуться на трассу и по возможности занять правильный ряд, хотя, собственно, зачем? Выехав шесть часов назад из города Тиссула, Ти Джей не встретил НИ ОДНОЙ машины. Только сосны. С ума можно сойти от такого количества сосен!

Полчаса назад он все-таки задремал, почему и съехал с трассы, и еще хорошо, что влево, а не вправо, потому что справа – судя по карте, так-то не видно, – находился длинный скальный обрыв, а за ним каньон. Разумеется, до обрыва еще нужно было бы добраться сквозь частокол проклятых сосен, но джип – не игрушка, джип может и пробиться.

Фары выхватывали из абсолютной, кромешной, немыслимой темноты только кусок дороги.

Он даже не представлял, что может быть так темно. Во-первых, в Майами такого просто не бывает, во-вторых, сейчас всего-то около восьми вечера.

Майами... Дико звучит. Здесь вообще все дико. И пустынно. Такое ощущение, что людей нет на земле в принципе, один только Ти Джей непонятно с какого перепугу мчится сквозь частокол сосен на арендованной в Тиссуле машине. В городок с потрясающим названием – Дриминг-Уотерфоллс. Водопады мечты...

Делириум тременс – Белая горячка – вот что хорошо подошло бы этому прекрасному месту в качестве названия.

Он поймал себя на том, что злится почти всерьез – и удивился этому. Все дело в усталости и голоде. Шесть часов по такой дороге – это вам не шуточки.

В черной стене сосен внезапно открылся просвет – не то чтобы совсем просвет, просто стало чуточку светлее. Ти Джей сбросил скорость и съехал на обочину. Надо передохнуть, подышать свежим воздухом – вот уж его-то здесь точно в избытке.

Он и сам не мог понять, почему так не хочется выходить из машины. Посидел, залез в бардачок, достал карту, сверился с ней. После недолгого раздумья не стал глушить мотор, вышел из машины, огляделся...

Ночной воздух оказался значительно холоднее, чем он себе представлял. В Майами конец октября узнаешь только по штормам, днем все равно стоит жара. Здесь же в воздухе отчетливо пахло близким снегом. Ти Джей поежился, поднял воротник своей неуместно легкой куртки.

Порыв ветерка принес отвратительный запах падали. Хорошо, что темно. Судя по интенсивности запаха, это «что-то» умерло достаточно давно. Наверное, барсук попал под колеса. Или койот. Или олень.

Под очередным порывом ветра сосны закачались, а потом где-то в их верхушках зародился тоскливый, жутковатый стон. Ти Джей подпрыгнул, услышав его. И немедленно устыдился собственной нервозности. Это просто ветер, а Ти Джей – Ти Джей здоровенный и крепкий мужик, у которого в бардачке есть пистолет... кстати, надо бы его достать.

Вокруг на десятки и сотни миль расстилалась дикая природа, та самая, которую так легко и приятно защищать и беречь, сидя в светлой и теплой квартире посреди большого города, где и ночью светло как днем, где на каждом шагу полиция и где ты как-то и не представляешь, насколько эта самая природа на самом деле дика и... безразлична к тебе.

Он вдруг понял, что обрадовался бы до слез, встретив на этой пустынной дороге указатель с изображением идиота-клоуна Макдоналда. Даже простой заправке обрадовался бы.

Ладно, лирика потом, сейчас дело. Ти Джей открыл капот и произвел с карбюратором некоторые действия, которые уголовное законодательство, касайся оно моторов, квалифицировало бы как насильственные. Мотор недовольно взревел и стал работать несколько... по-другому. Больше и не требуется. Теперь главное – дотянуть до места. Всего несколько миль.

Ти Джей с явным облегчением нырнул в машину, начал разворачиваться. Хорошо, что никого рядом нет. Потому что очень стыдно признаваться, что боишься темноты. Боишься этих сосен. Завываний ветра в верхушках...

Фары метнулись, выхватили белый указатель, слегка покосившийся, но четко различимый даже с трассы.

Темное озеро, пять миль.

Конечная цель его путешествия. Место, где все и произошло.



Собственно, здесь, много чего происходило. Три года назад гризли набрел на лагерь туристов. Тогда погибли пять человек, и потому история попала на страницы всех газет не только в штате Монтана, но и по всей стране. Год назад среди бела дня в этом озере утонула девушка – на глазах своего парня и еще десятка молодых людей. И, наконец, чуть больше месяца назад из этого озера вытащили труп молодого доктора из Тиссулы, Фрэнсиса Сомервилля. Судя по некоторым сведениям, перед смертью Фрэнсис Сомервилль встречался с неким Томми Бартоломео, уроженцем городка Дриминг-Уотерфоллс.



Пошел дождь. В своих книгах Ти Джей часто писал эту фразу, но то, что он при этом подразумевал, совершенно ничего общего не имело с тем природным явлением, которое сейчас в прямом смысле обрушилось на крышу и капот его машины. По железу с грохотом лупили капли воды величиной с кулак, а вокруг машины стояла стена воды. По крайней мере, именно стену воды – и ничего больше – освещали фары, и Ти Джей сбросил скорость практически до нуля, а потом снова съехал на обочину.

Через четверть часа дождь пошел потише – ха-ха! – и Ти Джей выяснил, что стоит он на холме, с которого открывается прекрасный вид на Дриминг-Уотерфоллс во всей его красе и славе.

Бывают небольшие городки. Бывают городки маленькие. Америка гордится ими по праву – ведь именно в этих городках произрастает – и проводит практически всю жизнь – настоящий Средний Американец. Все эти городки неуловимо похожи друг на друга, все они подчиняются неведомо кем установленным правилам градостроения, согласно которым центром мироздания этих городков автоматически становится единственный супермаркет, а центром духовной и культурной жизни – маленький бар неподалеку. Дома в таких городках должны быть беленькими и двухэтажными, палисадники – ухоженными и однотипными, шериф помнит всех жителей по именам...

Короче, ничего общего с тем, что раскинулось у подножия холма.

Дриминг-Уотерфоллс был не просто маленьким городком – а ОЧЕНЬ маленьким. Улиц, насколько мог увидеть Ти Джей, было всего две, одна прямо вдоль дороги, вторая – перпендикулярно ей. Дома напоминали скорее блокгаузы первых поселенцев – кряжистые строения, сложенные из здоровенных бревен, способные выдержать не только ураган, но и танковую атаку... впрочем, никакие танки сюда не доберутся, это исключено.

На въезде в город, опять-таки по неписаным законам, должна была бы стоять церковь, но вместо нее Дриминг-Уотерфоллс приветствовал въезжающих самым необходимым: здоровенным ангаром-гаражом, на крыше которого горели выложенные диодным шнуром буквы: «Бартоломео и сыновья. Заправка, сход-развал, полная диагностика».

Ти Джей почувствовал, как сердце забилось где-то в горле. Конечная цель – и первопричина его путешествия в эту глушь. Бартоломео и сыновья, одного из которых почти наверняка зовут Томми... Тезка, стало быть, мрачно ухмыльнулся сам себе Ти Джей.



Он лихо въехал под навес и остановился у одного из насосов. Табличка извещала, что именно здесь можно заправиться в последний раз – в том смысле, что следующая заправка через шестьдесят километров.

Ти Джей вышел, ежась под порывами ветра. Интересно, кто из сыновей Бартоломео работает сегодня в ночную смену? Судя по всему, дела в гараже шли ни шатко ни валко. В основном заметны были только проржавевшие останки, которые при жизни принадлежали, скорее всего, бульдозерам и грейдерам. Еще был один внедорожник военного образца (не исключено, что имелась в виду Вторая мировая война), а также «тандерберд» года пятьдесят пятого, впрочем довольно прилично выглядевший.

Ти Джей подергал дверь в контору. Заперто. Внутри было темно, только светились электронные часы на стене. Восемь пятнадцать. Рановато они тут закрываются.

Побродив между насосами, Ти Джей вернулся в машину. Надо доехать до городка и поискать гостиницу. Не может же быть, чтобы тут ее не было? Хотя кому, к чертовой матери, она может понадобиться в такой глуши?

Мотор ехидно пискнул – и отказался заводиться. Наотрез. Не веря самому себе, Ти Джей вертел ключ зажигания, жал на сцепление – ноль эмоций. Со злости Ти Джей шарахнул кулаком по рулю, ушиб мизинец и выругался под нос. Гениальный план Ти Джея Рейли! Нечего сказать! Стратег. Александр Македонский.

Собственно, вариантов было всего два – заночевать в машине и мирно скончаться к утру от переохлаждения, либо отправиться в город пешком... промокнуть до трусов и опять-таки скончаться от переохлаждения. Ти Джей выбрал второе.

Он вылез из машины, запер ее, натянул капюшон, застегнул молнию до самого верха, с сожалением посмотрел на легкомысленные кроссовки с матерчатым верхом и уже готов был тронуться в путь, как вдруг до него донеслись звуки музыки. Пел Синатра, это точно. Недалеко. Ти Джей приободрился и поскакал по лужам вокруг ангара с ржавыми железяками.

Вскоре к музыке прибавился и свет – и то и другое пробивалось из-под тяжелой железной двери ангара поменьше. Ти Джей решительно взялся за ручку, потянул дверь на себя и вошел внутрь. Здесь тоже имелось некое подобие конторы, из которой очередная дверь вела в гараж.



Музыка лилась из маленького приемничка, стоявшего на перевернутой железной бочке, исполнявшей роль усилителя звука. Под потолком горела единственная лампочка. Посреди гаража стоял темно-зеленый «форд», из-под которого торчали чьи-то ноги, обутые в тяжелые армейские ботинки. Ти Джей откашлялся и бодро вскричал:

– Привет!

Из-под «форда» донеслось нечто невнятное, однако Ти Джей смог разобрать слово «закрыто».

– Простите... я хотел поговорить насчет моей машины. Она... сломалась.

Вообще-то любой, даже полностью отошедший от дел механик с первого взгляда определил бы, что с его машиной все в порядке. Более того, тот проводочек, который Ти Джей отсоединил не так давно, никак не мог отвалиться сам. Таким образом, его уловка будет раскрыта практически мгновенно... не важно, ведь все можно свалить на компанию, сдающую машины в аренду. Тут главное – разговор завязать.

Тот, под машиной, не собирался завязывать никаких разговоров. И вылезать не собирался. Ти Джей начал злиться.

– Послушайте, уважаемый, если вы соблаговолите уделить мне пару минут вашего драгоценного времени, то я...

Ноги исчезли, потом снова появились, а вслед за ними – тощий зад, обтянутый армейскими камуфляжными брюками. Невысокий субтильный типчик в бейсболке, бесформенной толстовке с капюшоном и рабочих перчатках выполз из-под машины и выпрямился. Свет падал на него сзади, и Ти Джей никак не мог разглядеть лица, только испачканный машинным маслом подбородок. Судя по этому подбородку, пацану было не больше пятнадцати лет.

Ти Джей глубоко вздохнул, заставляя себя успокоиться. Это просто долгая дорога, нервы и холод. В конце концов, мальчишка не обязан лучиться счастьем при виде двухметрового незнакомца, припершегося на ночь глядя с требованием все бросить и идти чинить его машину.

– Понимаете, я ехал весь день, я устал, чертовски замерз и промок, а мотор заглох. Не думаю, что там что-то серьезное, но если бы вы посмотрели мою машину, я бы поехал в город и нашел бы какой-нибудь мотель...

Автомеханик фыркнул и снял бейсболку. Светлые волосы упали на плечи. Голос, прозвучавший под сводами гаража, был несколько хрипловат, но принадлежал определенно не мужчине.

– Полагаю, ответ «нет» вас не устраивает?

Ти Джей ошеломленно смотрел на девушку, стоявшую перед ним. Лучистые серые глаза, упрямый носик, золотые веснушки на скулах. И эта грива русых, светлых, пепельных волос...

– Вы хотите сказать, что механик – это ВЫ?

– А что, не похожа?

– Нет. То есть... Не очень. Скорее вы смахиваете на подружку младшего помощника механика, который отлучился за гамбургерами.

Девушка фыркнула немного с другой интонацией и выразительно постучала по бейджику, пришпиленному к толстовке. Взглянув на него, Ти Джей временно онемел. На бейджике значилось: Томми Бартоломео.

Подружка парня, за которым Ти Джей приехал в Монтану?

– А никто из «сыновей» не может посмотреть мою машину?

– Увы, боюсь, это невозможно. Предлагаю преодолеть ваше естественное презрение к женщине, как к разумному существу, и пройти к машине. Я постараюсь ничего не сломать.

Ти Джей покорно проследовал за юной нахалкой на улицу и уселся за руль. По команде девушки повернул ключ.

Светловолосая хмуро созерцала открывшуюся под капотом картину, а потом поинтересовалась:

– Говорите, целый день ехали? Из самой Тиссулы? И ни разу не останавливались?

– Ну... она барахлила с самого начала, но, когда я спустился с холма, заглохла окончательно.

– Я вряд ли смогу починить это прямо сейчас. Оставьте ключи в конторе. Придете утром. Я не собираюсь ночевать в гараже.

Она попалась! Никакой она не механик, собственно, это и так было ясно, потому что любой механик сразу бы присоединил проводочек куда надо, а больше ничего и не требуется...

– Минуточку, юная леди! А что я, по-вашему, должен делать ночью в темном лесу без машины? Может, дождемся вашего Томми?

– Вряд ли.

– Хорошо, тогда где я могу взять напрокат машину и...

– Нигде. Здесь нет аренды машин.

– Та-ак... А мотель?

– Нет.

– Ночлежка? Сеновал? Одинокая, но добрая вдова, у которой я мог бы найти приют...

– Четверть мили отсюда, кемпинг «Мария-Антуанетта».

– Ого!

– Да нет, он не настолько шикарен и там не отрубают головы, если вы об этом. Просто хозяйку зовут Мэри-Энтони и она любит исторические романы.

– Отлично! Скажите, а я могу быть уверен, что кто-нибудь из сыновей Бартоломео займется моей машиной, и завтра я смогу...

– Во всяком случае, вы можете надеяться на это.

С этими словами девица повернулась, сняла с вешалки куртку и вознамерилась уходить. Ти Джей занервничал.

– Погодите, вы что же, и документов никаких не спросите? Имя хотя бы...

– Валяйте, если хотите.

– Томас Джефферсон Рей...

– Ти Джей. Так короче. Я запомню. Оставьте ключи в конторе на столе.

И ведь ушла! Правда, к счастью, не насовсем, а в гараж со ржавыми железяками, но говорить с Ти Джеем явно больше не собиралась. В некотором ошеломлении он слазил в машину, забрал сумку и бумажник, мысленно порадовавшись, что путешествует налегке. Четверть мили под проливным дождем лучше пройти побыстрее.



Прошел он примерно треть расстояния до города, когда сзади его осветили фары автомобиля. Видавший виды «додж» с брезентовой крышей притормозил возле Ти Джея, дверца отскочила с треском, едва не стукнув молодого человека по ноге.

Бодрое и оживленное лицо старика за рулем могло бы запросто принадлежать Санта-Клаусу, если бы не черная бандана с черепами и не серьга в ухе. Судя по белоснежной бороде, дед застал первые концерты «Роллингов» уже в весьма сознательном возрасте.

– Подбросить, сынок? Сегодня не самая лучшая ночь для пеших прогулок. Завтра – пожалуйста, но не сегодня. Я так понимаю, ты топаешь к нашей малахольной Мэри? Меня зовут Джо Блэк. У меня тут в городе магазинчик, кстати. Завтра загляни, подберем тебе что-нибудь.

– В каком смысле?

– Ну, по погоде. Завтра снег выпадет.

– Откуда вы...

– Ха! Я ж всю жизнь тут живу.

Ти Джей в полуобморочном состоянии втиснулся в «додж» и велел бурчащему желудку заткнуться. Джо Блэк понимающе кивнул, лихо выруливая прямо на середину трассы.

– Пожрать – это в «Сосновой шишке». У них сегодня День стейка, рекомендую. Открыты до десяти.

– Вы, наверное, всех здесь знаете...

– Ха! Можно сказать, что ты тоже уже знаешь половину. Лучшую, кстати.

– Насчет вас – не спорю, но вот на заправке...

– Томми бывает резковата, это верно.

– ТОММИ? Но я... я думал... мне казалось...

– Если ты насчет «сыновей» – так это туфта чистой воды. Сыновей никогда не было. Джина и Марко Бартоломео уже почти смирились с тем, что у них не будет детей, но в сорок пять Джина забеременела. Марко летал как на крыльях, заказал в Тиссуле новую вывеску. Сына ждал. Итальянцы, они такие... горячие.

Ти Джей превратился в статую, просто очень голодную. Джо Блэк покивал сам себе и продолжал.

– Потом родилась Томасина, и выяснилось, что больше детей у Джины не будет. Но это было и не важно. Марко был счастлив. Он ее обожал. С трех лет она у него в гараже ползала, в гаечки играла. Он всему ее научил, а уж Марко мог научить! Он же с армии еще был механиком. За милю мог неполадку в моторе определить. С закрытыми глазами перебирал хоть «ягуар», хоть трактор. И Томми такая же. Марко умер счастливым человеком. Знал, что его гараж не пропадет.

– Но она же совсем девчонка...

– Молодо выглядит. На самом деле Томми двадцать пять. Вот и наша пятизвездочная... Хо! Кто бы мог подумать – все номера свободны. Ни одного туриста. Мэри тебя устроит как короля, а Томми завтра приведет твою машинку в порядок. Не дрейфь, Ти Джей, До завтра.

И старый рокер лихо развернулся перед кемпингом. Только глядя вслед удаляющемуся «доджу», Ти Джей сообразил, что старикан назвал его по имени. Впрочем, что ж тут удивительного? Ему сказала Томми.

Томасина, Томми Бартоломео.

Убийца Фрэнсиса Сомервилля.



Томми стояла под навесом и смотрела, как Джо Блэк сажает в машину незнакомца по имени Ти Джей. Душу ее терзали мрачные предчувствия.

От Тиссулы с такой неисправностью он доехать не мог. Нет, исправляется это все в три минуты, даже меньше. Собственно, это и поломкой не назовешь. Один проводочек, один зажим... Штука в том, что случиться это могло полчаса назад, не больше, а кроме того, не само по себе. Говоря напрямик, отсоединить проволочек мог только сам Ти Джей. Или кто-то, кто подходил к его машине полчаса назад.

В любом случае он наврал. Зачем? Самая прямая логическая связь – ему был нужен повод заявиться сюда, в гараж, и добиться того, чтобы машиной занялся механик. Глупость какая-то.

Еще вариант: Ти Джей сам все это с машиной проделал и прекрасно знает, сколько времени должно уйти на починку. Тогда почему он не поймал на лжи ее?

Кстати, а почему солгала она? Ведь проще всего воткнуть провод на место и помахать Ти Джею ручкой на прощание...

Она дождалась, когда габаритные огни «доджа» скрылись за поворотом, и направилась к машине Ти Джея. Заглядывать под капот ей не нужно, там все ясно. Мотор никаких загадок не представляет, а вот сам Ти Джей – еще как!

Томми открыла машину и скользнула на водительское место. Посидела немного, привыкая к темноте. Свет включать не стоит. Разумеется, если он все же решил остановиться у Мэри, времени ей хватит. Мэри оформляет постояльцев в зависимости от степени их привлекательности – кого-то за десять секунд, а кого-то и за полчаса. Ти Джей вполне ничего себе. Даже более того.

Вот уж это здесь совсем ни при чем! Честное слово!

2
Кемпинг «Мария-Антуанетта» мало чем отличался от прочих строений Дриминг-Уотерфоллс, однако кое-какие отличия все же имелись.

Прежде всего, розовый цвет. Он прямо-таки царил в одноэтажном длинном здании. Розовыми были занавески на окнах, в розовый выкрашены балясины деревянного высокого крыльца, ведущего в контору. В самой конторе розовым было все – включая хозяйку.

Мэри-Энтони наверняка встретила свою сорок пятую весну лет семь назад, однако в одежде предпочитала стиль «юная пастушка». Соломенные кудряшки перехвачены розовой лентой, корсет подчеркивает весомые достоинства бюста, розовая блузка, юбка в оборочках и губки сердечком, накрашенные немного впопыхах ярко-розовой помадой. В принципе при свете здешних розовых бра она вполне могла сойти за пастушку, но все дело портили очки с довольно сильными диоптриями – Мэри-Энтони водрузила их на нос, чтобы прочитать сведения, записанные в водительских правах Ти Джея.

– Так на сколько, вы говорите, хотите остановиться?

– Вообще-то я еще ничего не говорил, но думаю... на одну ночь.

– Как?

В голосе Мэри явственно прозвучало разочарование. Ти Джей виновато развел руками и постарался задержать дыхание. В принципе он ничего не имел против аромата гардении, но только не в такой концентрации.

Мэри подтянула к себе великолепный гроссбух в розовом сафьяне и открыла его на первой странице. Ти Джей стал пятым постояльцем «Марии-Антуанетты», причем предыдущие четыре, судя по выцветшим чернилам, появлялись тут лет пять назад. С надеждой взглянула поверх очков.

– Если за неделю, то дешевле...

– Не думаю, но спасибо, что сказали. Начнем с одной ночи.

– Ага... Значит, машина поломалась? Ой, а кредитки мы не принимаем.

Ти Джей кротко улыбнулся, в душе проклиная этот городишко. Хорошо, что наличные он разменял в Тиссуле...

– Вот, прошу. Да, и чек, пожалуйста.

– Вы здесь по делам?

– Почему... ах, из-за чека... Нет, я просто люблю контролировать свои расходы.

В табели о рангах у Мэри-Энтони произошел явный пересмотр в сторону снижения котировок. Как натура романтическая, она предпочитала в мужчинах безоглядную щедрость.

– А я ломаю голову... На охотника вы не похожи, для прогулок на природе сейчас совсем не сезон – вот я и думаю, что могло привести такого мужчину в нашу глушь?

В этот момент взгляд Ти Джея упал на газету, которую до его прихода читала достопочтенная Мэри-Энтони.

«Проклятие Темного озера. Труп молодого мужчины обнаружен на дне затерянного в лесах Монтаны...»

Ти Джей вдруг почувствовал, что устал. Устал безмерно, смертельно, до поросячьего визга. Он перегнулся через стойку и почти нежно спросил у Мэри:

– Я могу пройти в свою комнату?

Легкая обида мелькнула в глазах хозяйки кемпинга. Мэри-Энтони протянула Ти Джею ключ с бирочкой.

– Пятый номер. Полагаю, дорогу найдете сами?

– Благодарю.



Дождь барабанил по крыше машины, а Томми все сидела, прислушиваясь к ощущениям. В остывающей машине пахло бензином и мужским одеколоном. Одеколоном ПРИШЛЕЦА.

Хороший аромат, дорогой, но неброский. Подходит ему.

Томми зажмурилась, вызывая в памяти лицо Ти Джея. Правильные черты, бронзовый загар, темные внимательные глаза. Волосы вьются, но подстрижены коротко. Щетина практически не заметна – как и у любого блондина.

Она вдруг представила Ти Джея в каком-то вовсе уж несуразном виде – чуть ли не обнаженного, на борту какого-то судна, под лучами тропического солнца... Пожалуй, Греция ему бы подошла. Только не нынешняя, а Древняя. Девушка сердито тряхнула головой, отгоняя неприличный морок. Решительно полезла под сиденье, чтобы произвести самый настоящий обыск.

Она сама не знала, зачем ей это нужно. Вероятно, все дело было в неясном и нечетком чувстве тревоги, которое не оставляло ее с того самого момента, когда она открыла капот и увидела болтающийся проводок.

Обыск ее разочаровал. Арендованную машину Ти Джей явно воспринимал как общественный транспорт, и ничто здесь не напоминало о его присутствии. Ни смятой обертки от жвачки, ни пакетиков из-под жареной картошки. Чисто и пусто.

Томми открыла бардачок и несколько мгновений просто смотрела внутрь, запоминая порядок, в котором лежали вещи.

Договор аренды был выписан на имя Томаса Джефферсона Рейли, Майами, Флорида. Что ж, теперь понятно, откуда у него такой сногсшибательный загар. Вот только непонятно, зачем его принесло из солнечного Майами. Адреса нет, но есть номер почтового ящика и телефон. На всякий случай она запомнила и то и другое.

Через пару минут Томми вылезла из машины и заперла ее. Ничего не ясно, ясно только, что приехал этот Томас Джефферсон Рейли по ее душу. Это и есть самое пугающее...

При виде неподвижной черной фигуры, выступившей из завесы дождя, Томми заорала, можно сказать, с наслаждением. Потом отдышалась и укоризненно констатировала:

– Брюси!

Из-под капюшона вынырнуло румяное лицо, принадлежавшее парню лет двадцати. На этом лице сияла виноватая и абсолютно детская улыбка.

– Прости, Томми. Брюси не хотел тебя напугать.

– Ты очень тихо подошел. Больше не делай так, понял?

Брюси отчаянно закивал. Томми криво ухмыльнулась. Настроение у нее было отвратное, но ругать большого ребенка Брюси – это нечестно.

– Твоя машина готова.

– Это хорошая машина.

– Да, это очень хорошая машина.

– Это машина Брюси. Хорошая. Папа подарил.

Он всегда так говорил, хотя Томми замучилась чинить старый драндулет, от которого вечно что-то отваливалось. Впрочем, Брюси все равно не расстанется с этой машиной – ведь ее подарил ему отец, в день семнадцатилетия. Вскоре после этого отец Брюси умер, и великовозрастный ребенок остался вдвоем с матерью...

Брюси читал счет, приклеенный к лобовому стеклу, наморщив лоб и смешно шевеля губами. Томми тихонько вздохнула. Зарабатывал Брюси тридцать долларов в неделю, да и то только потому, что Джо Блэк – добрый человек...

– Знаешь что, Брюс?

– Что, Томми?

– Вот что мы сделаем: вместо денег привези-ка мне ваших замечательных яблок и пару тыквочек поядренее. Скоро Хеллоуин...

Брюси просиял.

– У мамы очень хорошие тыквы и их много! Брюси сегодня устал, пока складывал их в погреб. Брюси сейчас помчится как ветер и привезет Томми тыквы. И яблоки.

– Не надо сегодня, я могу и подождать...

Брюси не дослушал, торопливо влез в свой драндулет и завел мотор. Томми покачала головой и отправилась открывать ворота.

В прошлый раз, летом, были сливы, все червивые, но сладкие. Тетя Лючия замучилась их чистить, но джем вышел отличный. А деньги... У вдовы и Брюса их никогда не бывает достаточно, чтобы заплатить за ремонт машины, ну и что?

Томми вдруг заметила, что дождь перестал и с небес тихо и плавно падает снег. Большие белые хлопья. К утру все будет как новенькое. Правда, грязь придется потерпеть еще пару дней, пока не ударят морозы.

Она некоторое время постояла, любуясь на снег, а потом медленно вернулась в гараж.

Что-то изменилось. Все чувства Томми обострились внезапно и резко. Вроде бы все, как было, но...

Слабый, еле уловимый аромат одеколона. Дорогого, неброского, так идущего Ти Джею Рейли.

Томми бросила взгляд на стойку. Ключи она оставила справа, возле плюшевого медвежонка, а сейчас они лежали слева, на самом краю стойки.

Ни жива, ни мертва от нахлынувшего ужаса, Томми Бартоломео взяла ключи и пошла к машине Ти Джея. Он был здесь, вертелось в голове. Он только что был здесь... Зачем?!

Ответ лежал на пассажирском сиденье. Старая газета за прошлую неделю.

«Проклятие Темного озера. Труп молодого мужчины обнаружен на дне затерянного в лесах Монтаны озера...»

Томас Джефферсон Рейли принес не просто письменное, а печатное объяснение своего появления в Дриминг-Уотерфоллс!



«Сосновая шишка» ничем не походила на «Макдоналдс». Здесь было по-домашнему уютно, пахло хвоей и пирогами. За высокой стойкой сидела и курила моложавая женщина лет сорока пяти. Молодая девица с подносом собирала грязную посуду, самозабвенно надувая ртом пузыри жвачки.

Посетителей было немного, но все они, разумеется, как по команде посмотрели на вошедшего Ти Джея.

Ти Джей стряхнул снег с капюшона и прошел к стойке, незаметно оглядываясь по сторонам.

Пожилая пара за столиком у окна. Молча пьют кофе с пирогом – наверняка супруги. Двое плечистых усатых мужиков в одинаковых клетчатых рубахах – вероятно, примерно так и выглядят знаменитые лесорубы Монтаны. Долговязый, очень мрачный на вид парень лет двадцати пяти сосредоточенно ест за стойкой, не обращая внимания ни на что и ни на кого. Ти Джей откашлялся и поздоровался со всеми сразу.

– Добрый вечер.

Кто-то кивнул, кто-то помахал рукой. Только парень не прореагировал вообще никак. Женщина за стойкой энергично затушила сигарету и радушно улыбнулась Ти Джею.

– Сегодня у нас День стейка. Рекомендую наш комплексный ужин – суп из шампиньонов, стейк, фасоль, зеленый горошек, грибы, жареная картошка и десерт. Все за шесть пятьдесят.

– Отлично.

– Налить вам пока кофе?

– Было бы замечательно. Я несколько... не угадал с погодой.

– Да уж! К утру занесет до самых окон.

– Неужели? Ведь сейчас только октябрь...

– Во-первых, почти ноябрь, во-вторых... это Монтана, а не Майами.

Он не подпрыгнул только потому, что внутренне был готов к этому. Джо Блэк знал его имя от Томми Бартоломео, и этой прекрасной женщине ничего не стоило просто поднять трубку и услышать полную информацию о госте от той же Томми.

Суп оказался густым и ароматным, после него Ти Джей почувствовал себя значительно бодрее. Пока жарился стейк, молодой человек попивал свой кофе и думал о Томми Бартоломео.



Женщины-убийцы – совсем не такая редкость, как думают многие. Во всяком случае, Ти Джей в свое время начинал именно со специальной серии книг на эту тему. Он ведь писал довольно специфические детективы – документально-художественные. В свое время эту идею ему подбросил Чарли Майерс, его старинный армейский дружок, а по совместительству – большая шишка в департаменте юстиции. Именно Чарли снабжал Ти Джея эксклюзивными материалами следствия, помогал даже участвовать в расследовании некоторых дел, а в результате Ти Джей заслужил искреннее уважение ребят из полиции и стал для них своим человеком... Собственно, от них он и узнал, что неизвестный мужчина, выловленный в Темном озере, – Фрэнсис Сомервилль.

Да, так вот женщины-убийцы. Многие из них выглядели столь же невинными, как и Томми Бартоломео... Почему же он так нервничает?

Вероятно, дело было в ее серых сердитых глазах, в растрепанных пепельных локонах, в тонких, но сильных пальцах, судорожно сжимавших гаечный ключ... в ненавязчивом аромате сирени и лаванды, исходившем от нее и пробивавшемся даже сквозь запах бензина и машинного масла.

Ти Джей нахмурился. Однажды он уже едва не совершил ошибку, подобную этой. Та девушка... она тоже понравилась ему, понравилась так сильно, что он непроизвольно стал защищать ее, помогать ускользнуть от полиции – а в результате едва не стал ее следующей жертвой... Женщина за стойкой возобновила прерванный разговор с одним из лесорубов.

– Так, значит, все еще надеешься починить свой старый грейдер, Тим?

– Если будет на то воля Божья – и воля Томми Бартоломео. Такие дела, Джеки. Все дорожает, на новый грейдер меня все равно не хватит.

– У Томми золотые руки. Можешь не сомневаться, твой старикан тебе еще послужит. Как вам у нас, Ти Джей?

Ти Джей обреченно улыбнулся. В маленьком городке глупо рассчитывать на инкогнито.

– Вполне приемлемо, скажем так. Я мало что видел, как вы понимаете. В основном дождь – и «Марию- Антуанетту».

Джеки расхохоталась, запрокинув голову.

– Этого вполне достаточно, чтобы возненавидеть весь штат Монтана, Ти Джей. Но зато мы все вам благодарны. Вы – наш ньюсмейкер. Последний турист забредал в эти края очень давно.

Она сама подставилась, подумал Ти Джей. Грех не воспользоваться...

– Я думал, главным ньюсмейкером поработал тот парень, которого выловили из Темного озера?

– Хо! Это когда уж было-то? Почитай, месяц прошел. Языки стерлись, интерес угас. Дарла! Стейк для Ти Джея готов!

Девица вынырнула из кухни, ловко собрала тарелку и застенчиво улыбнулась, ставя ее перед Ти Джеем.

– Приятного аппетита, мистер...

– Просто Ти Джей. Меня так зовет уже добрая половина вашего города.

– Отлично. Я Дарла Смит. А насчет того парня... Джеки просто храбрится. На самом деле было ужас до чего жутко, когда мы услышали, что его волокли из озера полицейским тягачом. Его ведь привязали проволокой к затопленному «роверу», тому самому...

– Дарла!

– Иду я, иду!

– Вы знали этого человека? Я имею в виду, он был местным?

– Нет, он из Тиссулы. Вроде бы доктор...

Ти Джей это знал. Фрэнсису Сомервиллю было тридцать два года, и он работал врачом на «скорой» в Тиссуле. Помимо проволоки, которой его труп был привязан к «роверу», Сомервиллю перед смертью нанесли чем-то тяжелым удар по затылку, однако под водой он был все еще жив...

Полиция не знала только одного: что понадобилось молодому доктору в Дриминг-Уотерфоллс. Ти Джей тоже этого не знал, зато знал кое-что, чего не знала полиция.

Перед своим исчезновением Фрэнсис Сомервилль разговаривал по телефону. Ему звонили два раза, оба – с телефонного номера автозаправочной станции и гаража «Бартоломео и сыновья». А еще в записной книжке Сомервилля, которую полиция так и не нашла, было имя: Томми Бартоломео. И восклицательный знак.

Оставалась сущая безделица: выяснить, что связывало Фрэнсиса Сомервилля и Томасину Бартоломео, зачем она вызвала его сюда своими звонками и за что убила его. Пустяковое дело!

Джо Блэк упоминал, что Томми училась в университете Монтаны, но бросила учебу, когда умер ее отец. Не могла ли она познакомиться с Фрэнсисом в студенческие годы? Или он приезжал на «скорой» к ее отцу?

Между тем среди посетителей разгорелась нешуточная дискуссия. Дарла взволнованно верещала:

– Ужасная смерть – утонуть в Темном озере!

Пожилая женщина возражала:

– А я слышала, это не так уж и страшно – вроде как засыпаешь...

Ее муж сердито качал головой.

– Дорогая, ты все перепутала. Засыпаешь – это когда переохлаждение...

Здоровяк Тим настаивал на сердечном приступе – или, в крайнем случае, пуле. Джеки немедленно усомнилась, всякий ли калибр подходит для безболезненного ухода в мир иной. Ти Джей попытался вернуть разговор в интересующее его русло:

– А полиция выяснила, что он здесь делал, этот парень? Вроде бы озеро далековато от трассы.

Джеки пожала плечами.

– Может, он хотел посмотреть на то место, ну где гризли сожрал тех туристов? У людей бывают странные причуды.

Ти Джей упрямо гнул свое:

– А мне кажется, я читал в газетах, будто этот парень встречался с какой-то женщиной.

– Ничего такого я не слышала. Полиция наверняка опросила бы нас, будь это так. Хотите еще фасоли?

– Нет, спасибо.

– Тогда кофе. Машину оставили у Томми?

– Да, пойду за ней утром. Я слышал, мисс Бартоломео хороший механик.

– Лучший в мире. Не удивлюсь, если она известна на весь штат.

Сомневаюсь, скептически подумал Ти Джей. Хороший механик в секунду разобрался бы в смешной поломке. Или... она разобралась? Тогда зачем ей делать так, чтобы я остался ночевать в городе?

Джеки закурила очередную сигарету.

– Наверняка она и сейчас в гараже. Ребята, помните ту семейку в трейлере? Они застряли на перевале, потому что у них полетел кардан, так Томми привезла им полную корзинку еды и починила все на месте, чуть не в кромешной тьме. Да... а у них не было ни доллара, они все истратили на бензин, чтобы добраться до побережья. Папаша утверждал, что ему обещали там работу. Я бы ни за что не поверила, но Томми...

– А что – Томми?

– Томми поверила и сказала, что он может прислать ей деньги, когда устроится на новом месте. И знаете – я была готова заложить «Шишку», что она не получит ни дайма, но через год он прислал ей всю сумму, да еще и с процентами.

– Хорошая история. Годится для местной легенды.

– У нас про Томми таких легенд – завались.

Пожилая женщина оживленно кивнула.

– Вот именно. Помните, как она помогла Монике с ребенком?

Джеки пояснила:

– Моника – мать-одиночка. Отец ребенка... погиб.

Ти Джей саркастически улыбнулся.

– Она прямо святая какая-то. Как ей удалось совершить столько благих дел за такую недолгую жизнь?

Внезапно долговязый парень сорвался с места, швырнул на стойку деньги и порывисто вышел на улицу, сильно хлопнув дверью. Ти Джей озадаченно посмотрел ему вслед.

– Кто это? И почему столько страсти?

Джеки вздохнула.

– Это наш Сэм. Сэм Уиллард. Не обращайте внимания. Сэм всегда сам не свой, когда слышит про Томми. Старая история.

Ти Джей мысленно сделал себе заметку – поговорить с Сэмом Уиллардом – и вернулся, к прежней теме.

– Джо Блэк рассказал, что Томми Бартоломео училась в университете, но бросила учебу, когда умер ее отец...

Джеки неожиданно внимательно посмотрела на Ти Джея.

– Я гляжу, он много чего вам рассказал, наш старый хулиган. Да, верно. Училась она, на медицинском. Старый Марко сам настоял на этом, хотя все у нас тут знали: он мечтает о том, чтобы дочь продолжила его дело. Да, наверное, это не совсем обычное желание... но Марко тоже был не совсем обычный человек.

– А в Тиссуле она прожила все годы обучения?

– А кто вам сказал, что она училась в Тиссуле? Она поступила на отделение общей терапии в Биллингсе.

– Вероятно, я что-то перепутал...

Ти Джей лихорадочно пытался найти хоть какую-то связь между этими двумя – Фрэнсисом и Томми. Они же должны были где-то познакомиться и пересечься? Кстати, а почему она звонила ему из гаража, а не из дома?

– Томми замужем?

– Нет. – Джеки неожиданно сделалась очень краткой.

При этом она бросила на Ти Джея весьма красноречивый взгляд, говоривший: не слишком ли много вопросов ты, парень, задаешь?

Ти Джей немедленно подмигнул барменше в стиле «мы, крутые пареньки».

– Просто разведываю территорию. Ваша Томми... я был бы не против повстречаться с ней не только в гараже.

Джеки сухо кивнула и отошла в глубь бара. Ти Джей доедал свой стейк и размышлял, а потом случайно поймал взгляд той девицы, Дарлы. Судя по этому взгляду, девица Дарла просто изнемогала от желания что-то рассказать ему, но... боялась. Кого? Чего?

Через пару минут она принесла ему кофе, хотя он вовсе не просил об этом. Немного нервно плеснула ароматного напитка в чашку, положила радом несколько салфеток, поспешно отошла. Ти Джей посмотрел на салфетки. На верхней было торопливо нацарапано карандашом: «Я освобождаюсь в десять пятнадцать».

Что ж, похоже, Дарла в любом случае заслуживает чаевых. Ти Джей быстро написал на той же салфетке «М-А, N5», положил поверх счета десятку и вышел, помахав Джеки на прощание рукой и поблагодарив за изумительный ужин.

Интересно, она прямо сразу перезвонит Томми Бартоломео и расскажет о допросе, который учинил приезжий?

Не важно. Томми Бартоломео некуда деваться. И если она виновна – Боже, помилуй Томми Бартоломео.



Томми открыла дверь кухни ногой – руки были заняты. Тетя Лючия возникла в дверях как всегда абсолютно беззвучно. Томми, пыхтя, сгрузила коробки и корзинки на стол. Лючия хмыкнула.

– Дай догадаюсь сама. Брюси снова сломал свою машину, а нам опять предстоят недели и месяцы тыквенных каш и пирогов?

– Еще яблоки. Мы можем заняться сидром.

– Для сидра нужно больше...

– Смеешься? Не знаешь Брюси и его маманю? У меня вся машина завалена яблоками.

Лючия хихикнула.

– Жаль, что Брюси редко ломается летом, когда сезон ягод. Я бы ежевичных пирогов напекла... Что случилось, девочка?

Томми и ухом не повела. Тетя Лючия была мастер на неожиданные вопросы, но в данном случае они просто напрашивались. Даже не глядя в зеркало, Томми знала, что на лбу у нее метровыми буквами написано «У меня проблемы!».

– Ничего не случилось, тетечка. Как мама?

– Нормально мама. Что случилось?

– Ни-че-го... телефон. Позволь, я отвечу? Алло!

– Томми! – Голос Джеки в трубке был слегка приглушен, но все равно вибрировал от нетерпения. – Он был здесь, ужинал.

– Кто?

– Не придуривайся. Твой последний клиент. Ти Джей.

– Я рада.

– А ты не радуйся! Он задавал много вопросов.

– О чем?

– О человеке, которого нашли в Темном озере. И о тебе. Я бы сказала, намекал, что между тобой и этим человеком есть какая-то связь...

– Любопытство сгубило кошку.

– Это еще тоже не самое страшное.

– Ого! Звучит впечатляюще.

– Дарла на него запала. Ты же знаешь, как это с ней бывает.

– О да. Что ж, скоро и он это узнает.

– Томми, он мне не нравится. Он смеется – а глаза волчьи. Он чего-то хочет от тебя. На твоем месте я навела бы о нем справки.

– Джеки, спасибо, что позвонила, но... какие тут справки? У него в машине пустяковая поломка, завтра он уедет, тем более Мэри-Энтони сказала, что он заплатил за одну ночь...

– Значит, и ты встревожена, подружка? Правильно. Чини его развалину – и пусть катится ко всем чертям.

– Пока, Джеки.

– Пока, Томми.

Лючия сурово уставилась на племянницу, устало поникшую возле телефона.

– И ты все еще хочешь сказать, что ничего не...

– Что тут происходит?

Джина Бартоломео, хрупкая, седая, черноглазая женщина, стояла в дверях, зябко кутаясь в вязаную шаль.

Лючия немедленно улыбнулась, обняла младшую сестру за плечи и послала Томми предупреждающий взгляд. «Не тревожь мать!» – вот что говорил этот взгляд.

– Джина, дорогая, это нам подарок от Брюса и его матери. Я испеку тыквенный пирог, ты ведь его любишь?

– Люблю. Особенно с мороженым. Или это взбитые сливки? А кто эта милая девочка?

– Это Томми, Джина. Это твоя дочь...

Лючия увела сестру в дом, а Томми так и сидела на стуле, борясь со слезами. Так больно было видеть, что матери становится день ото дня все хуже и хуже...



Склероз – тихое, но беспощадное оружие. После смерти Марко у Джины Бартоломео случились подряд три микроинсульта, а потом она начала потихоньку терять память. Возможно, только так она смогла отгородиться от страшного несчастья – потери любимого мужа.

Лючия... Если бы не тетка, неизвестно, что бы с ними было. Именно Лючия взяла на себя все заботы о сестре, именно Лючия вела домашнее хозяйство, и именно благодаря Лючии Томми по-прежнему приходила в этот дом как в свою маленькую, теплую, надежную крепость.

Когда Томми было пять лет, она нашла на чердаке старый сундук. На несколько дней про неугомонного ребенка все забыли. Томми заворожено перебирала старинные безделушки, обвешивалась бусами из фальшивого жемчуга, рассматривала старые фотографии... А потом на самом дне сундука она нашла сверток с пожелтевшим от времени свадебным платьем.

Томми никому не рассказала о находке, только маме, и мама – тогда еще здоровая и веселая, красивая женщина – поведала дочке романтическую историю о том, как давным-давно тетя Лючия влюбилась в одного солдата. Они готовились к свадьбе, но солдата забрали на войну в далекую жаркую страну, и его самолет упал в бескрайние джунгли. Тетя Лючия так и не вышла замуж, потому что очень любила своего солдата, и платье невесты навсегда спряталось на чердаке...

В детстве Томми очень любила эту грустную и прекрасную историю. А когда выросла... что ж, она просто изменилась, только и всего. Тетку Лючию не стало меньше жаль, а вот насчет мужчин у Томми Бартоломео возникли серьезные сомнения. В том смысле, стоят ли они такой чистой и беспредельной любви?

3
После ужина Томми быстренько перемыла посуду и вышла на крыльцо подышать воздухом перед сном и немного проветриться. Первая снежная ночь – есть ли что-то лучше и чище на земле, чем первая ночь выпавшего снега?

Дверь скрипнула позади нее, Томми тихонько вздохнула. Тетя Лючия не успокоится, пока не докопается до истины – что же все-таки случилось с ее племянницей?

– Итак, девочка?

– Что, тетечка?

– Что случилось?

– Ничего.

– Тогда почему ты выглядишь такой... истерзанной?

Не-ет, вот это вряд ли. Томми чувствовала себя как угодно – но только не истерзанной. Наоборот, во всем теле ощущалось какое-то странное жужжание и гудение, словно Томми случайно подключилась к дополнительному аккумулятору и теперь ее переполняет энергия...

– Томми... а можно, я спрошу? Это имеет отношение к тому несчастью... ну, к тому молодому человеку, которого вытащили из Темного озера?

Томми едва не свалилась с крыльца. Вот дает тетушка! Это называется, она не выходит из дома.

Тетя Лючия и в самом деле почти не бывала в городке, а их старый дом стоял на отшибе, в трех милях от условной границы города. Скорее это было ранчо, только вот фермерской работой они совсем не занимались. Некому было заниматься. Тетя Лючия ухаживала за своей несчастной сестрой, если бы не она... Томми старалась даже не думать о том, что бы она делала без тети Лючии.

Девушка набрала воздуху в грудь. Холод обжигал – но голове стало легче.

– Да, тетечка. Имеет отношение. Его смерть напомнила мне о Джейке. О том, как он погиб.

Это была маленькая ложь. Полуправда. Потому что смерть Фрэнсиса Сомервилля действительно напомнила Томми о смерти Джейка Макфарлана, но тете Лючии совершенно незачем знать, каким образом СВЯЗАНЫ между собой эти две смерти.

Лючия шагнула вперед, обняла племянницу за плечи.

– Бедная моя девочка! Неужели ты все еще вспоминаешь Джейка? Это ведь было так давно, да и потом... разве у вас с ним все было так уж всерьез?

– Нет. Но он был моим первым настоящим парнем.

– Надеюсь, Макфарланы больше тебя не донимают? Вот ведь люди! Готовы обвинять весь свет в гибели их драгоценного сыночка. Разумеется, ты для них – легкая мишень.

Томми мрачно хмыкнула. Макфарланы. Для них Джейк был чем-то вроде домашнего божества. Даже старший сын, Фергюс, всегда был на вторых ролях, а на золоченом пьедестале – Джейк, золотой мальчик, ангел, неспособный на дурные поступки.

Как жаль, что Томми имела массу возможностей удостовериться, что это совсем не так. То есть абсолютно наоборот.

– Макфарланы ни при чем, тетечка. Просто... согласись, это не самые приятные воспоминания.

На самом деле все эти шесть лет Макфарланы едва ли не впрямую твердили, что именно Томми Бартоломео убила их сына. А когда месяц назад городок облетела страшная весть, что из озера вытащили труп человека, и человеком этим оказался Фрэнк...

– Иди в дом, замерзнешь. И мама будет беспокоиться, а я еще немного подышу.

– Хорошо. Томми?

– Да?

– Постарайся успокоиться. Что было, то прошло. Посмотри, какой белый и чистый снег. А ведь еще несколько часов назад вокруг была непролазная грязь.

Лючия уже ушла, а Томми все смотрела на заснеженное поле и черную ленту дороги, ведущей к городу. Вот уж чего-чего, а покоя в душе ее не было.

Она слишком хорошо помнила тот ужас, который охватил ее при известии о Фрэнке. Томми и понятия не имела, что он приезжал в город. Она не виделась с ним уже три года, она даже не представляла, зачем Фрэнку, молодому успешному врачу, с головой погруженному в любимую работу, могло понадобиться приехать в Дриминг-Уотерфоллс...

Небольшой сугроб возле крыльца зашевелился – и оказался Байкером. Несуразный, лохматый, черный как ночь представитель по крайней мере четырех различных собачьих пород, Байкер жил у них уже семь лет. Кто-то из дальнобойщиков подобрал щенка на дороге и оставил в гараже у Марко, а тот принес его домой. Щенок вырос – и стал отличным сторожем, сохраняя, впрочем, добродушие и врожденную любовь к человечеству в целом.

Сейчас Байкер стоял возле крыльца, вглядывался в темноту и рычал. При звуке этого рычания холодок пробежал у Томми по спине.

Во тьме кто-то был. Кто-то чужой. Не койот и не волк – на них Байкер сразу начинал бешено и злобно лаять. Человек.

Какому человеку могло понадобиться тайно пробираться к дому Томми Бартоломео ночью? Почти всех жителей городка Байкер знал, значит, это чужой.

Ти Джей Рейли. Приезжий из Майами. Человек, расспрашивавший о Томми барменшу Джеки.

Кто он такой? Полицейский? Частный детектив, нанятый семьей Фрэнка Сомервилля? Журналист?

Она не знала ответа, просто чувствовала, что Ти Джей Рейли явился по ее душу. Словно посланец ада, решивший наказать наконец Томми Бартоломео за то, что все мужчины, имевшие неосторожность связаться с ней, погибают.

Томми непослушными губами посвистела Байкеру и отступила к двери, инстинктивно стараясь не поворачиваться к снежной тьме спиной. Ружье в чулане, надо достать и держать у себя в комнате. А Байкер...

– Байк! Пошли в дом, малыш. Сегодня переночуешь в тепле.

Байкер, отлично ночевавший на снегу даже в мороз, очень любил спать у камина. Мгновенно, забыв о подозрительной тьме, он замахал кудлатым хвостом и вежливо пропустил хозяйку в дом, чтобы потом стремглав кинуться к своему любимому коврику и улечься перед огнем.

Примерно десять минут спустя некто, наблюдавший за домом Томми Бартоломео из зарослей бересклета, осторожно выбрался из укрытия и почти бесшумно удалился. К утру снег заметет все следы, и даже собака не сможет учуять чужака...



Ти Джей еще раз окинул взглядом свой номер. Все чисто. Ничего лишнего – типа раскрытой записной книжки на видном месте. Он никогда особенно не страдал неряшливостью подобного рода, будучи скорее педантичным, но этот город кого хочешь выбьет из равновесия.

С ума сойти! В Майами просто не поверят, что подобные городки все еще существуют на самом деле. «Сонная лощина», да и только. Со своими кровавыми тайнами, ложными святыми, местными сплетницами и молчаливым заговором против чужака, посмевшего вторгнуться в этот маленький мирок...

А на стене висит – в качестве украшения интерьера – ковбойское седло, старинное! С ума сойти, он же говорил...

Кстати о сплетницах. Пора бы девице Дарле и прийти. Не хватало еще, чтобы на рассвете кто-нибудь обнаружил ее хладный труп на пороге комнаты Ти Джея, после чего его с облегчением линчуют, а настоящий убийца так и останется безнаказанным.

Ти Джей криво усмехнулся и подмигнул своему отражению в мутноватом зеркале. Мы, писатели, такие затейники! Вечно что-нибудь придумаем.

Фантазии фантазиями, но девица Дарла явно нервничала и не хотела, чтобы кто-то знал о ее намерении поговорить с Ти Джеем. Интересно почему?

Стук в дверь раздался ровно в четверть одиннадцатого. Похоже, Дарла отпросилась пораньше, чтобы поделиться с ним информацией. Собственно, это еще ничего не значит, для очень многих людей сладостен сам процесс сплетничания, о содержании сплетни как таковой они могут и не задумываться...

Стук повторился, на сей раз куда более настойчиво и громко. Ти Джей подошел к двери и распахнул ее.

Девица Дарла поражала воображение. Слабая натура могла бы и ослепнуть от такой красоты, но Ти Джей ограничился только тем, что чихнул – вместе с Дарлой в комнату вплыл Аромат Розы. Именно так – с больших букв и совершенно самостоятельно. Этот Аромат был способен сбить с ног, проделать в мозгах дыру и даже на время вырубить среднестатистического мужчину. Если же означенный мужчина оказался бы достаточно крепок – дело завершил бы макияж Дарлы.

Полуметровые синие ресницы были тяжеловаты и все время клонились к обильно нарумяненным и посыпанным блестками щекам. Губы полыхали оранжевым огнем. Веки устрашающе горели зелеными пятнами. Волосы Дарла уложила в замысловатую прическу – помесь панковского ирокеза и локонов в стиле Людовика ХГУ. Чтобы красота не рассыпалась, ее закрепили лаком, опять же с блестками.

На Дарле был длинный ярко-синий дождевик, малиновая блузка с потрясающим вырезом, зеленая кожаная юбка длиной сантиметров пятнадцать, колготки в сеточку и ботфорты со стразами. За то время, пока девушка стояла на крыльце, вокруг ботфорт натекла приличная лужа; видимо, от воды и снега они совсем не защищали, и исключительно это обстоятельство вывело Ти Джея из ступора и заставило проблеять нечто вроде приглашения зайти.

Закрывая дверь, Ти Джей заметил, как мимо кемпинга медленно проехал автомобиль с потушенными фарами. Неужто за Дарлой следит ее ревнивый парень? Или это не за Дарлой? И не парень?

Он запер дверь, повернулся и хотел предложить даме сесть, а возможно – и выпить, но выяснилось, что дама уже сама прекрасно со всем справилась. Дарла сидела на кровати и разливала по пластиковым стаканчикам нечто, по запаху и цвету подозрительно напоминавшее денатурат.

– Это ничего, что я так хозяйничаю? За знакомство!

Ти Джей мысленно содрогнулся, но принял стаканчик и решительно опрокинул его в себя. Фиолетовое пойло оказалось еще и сладким, как сироп. Дарла зажмурилась и осторожно облизала фиолетовым языком оранжевые губы.

– Классная штука! Я берегла на Хеллоуин, но ради такого случая... «Фиолетовый каскад» называется. Эту штуку добавляют в коктейли, настоящие, с зонтиками и всей этой шикарной ерундой. У вас в Майами небось полно баров, где делают такие?

– Д-да... Хотите минералки, запить?

– Не, у меня от нее икота. Ну, между первой и второй...

Такими темпами, да с «Фиолетовым... кошмаром» девица Дарла просто не успеет ему ничего рассказать! Ти Джей ловко выдернул бутылку из цепких лапок официантки.

– Позвольте мне... Так что вы хотели сказать, Дарла? Кстати, а вам уже можно употреблять такие крепкие... э-э-э... напитки?

Дарла фыркнула.

– Хотите сказать, что я хорошо выгляжу? Мне уже двадцать шесть, к вашему сведению.

– Тогда... вы, наверное, учились в одно время с Томми Бартоломео?

– Наверное. Не исключено. И даже скорее всего. А мы будем разговаривать только о Томми Бартоломео – и все?

В зеленых с крапинками, сорочьих глазах Дарлы горело совершенно однозначное и абсолютно недвусмысленное выражение. Ти Джей внутренне поежился. Конечно, смешно двухметровому мужику бояться провинциальной девчонки- официантки, но кто их тут, в Монтане, разберет...

Ти Джей торопливо сунул Дарле стаканчик с фиолетовым пойлом.

– За знакомство. Ух... А что касается Томми Бартоломео – у меня сложилось впечатление, там, в кафе, что вы хотите мне что-то сказать именно о ней. Поэтому я и спросил.

Дарла залпом опрокинула и вторую порцию. Блеск в глазах усилился. Небрежным движением плеч девушка освободилась от дождевика, чуть не вывалившись при этом из собственного декольте. В воздухе отчетливо запахло опасностью изнасилования...

– Жарко тут у тебя... как там... Ти Джей, верно? Крутое имя. Как в романе. Молчаливый незнакомец появляется в маленьком городишке, наказывает всех злодеев и трахает всех девственниц, после чего... ик!.. исчезает в тумане. Тумана у нас сколько хочешь.

– Так что...

– Я не девственница.

Ти Джей обреченно налил третью порцию, малодушно убавив свою долю.

– Выпьем и за это. Дарла...

– Моя мать считала, что это круто – назвать меня Дарлой.

– Ну... хорошее имя. Энергичное такое.

– Да ладно тебе. Думаешь, я не знаю, чего ты хочешь? Всем вам нужно только одно.

– Я вовсе не собирался...

– И тот парень тоже. Все спрашивал. А потом – бульк. Будь здоров.

Ти Джей с тревогой смотрел, как Дарла нетвердой рукой ставит стаканчик на пол. Еще не хватало, чтобы она прямо сейчас уснула у него в номере! Однако Дриминг-Уотерфоллс хорошо воспитывает своих дочерей. В смысле – крепкие они здесь, дочери...

Дарла неожиданно тихо и трезво поинтересовалась:

– А что мне будет за то, что я тебе расскажу... кое-что про прекрасную и безгрешную праведницу Томми Бартоломео?

Ти Джей приободрился. Деловой подход – это по-американски.

– Информация – это товар, Дарла. За хороший товар платят хорошие деньги.

– Три сотни.

– Я еще не знаю, что за информация. Может, за три сотни ты расскажешь мне, как Томми Бартоломео в детстве мучила хомячков?

– Врать не буду, про хомячков не знаю, хотя первого койота она подстрелила, когда ей было семь. Ее папаша учил стрелять, а он был одним из лучших охотников, хоть и макаронник.

– Охотничьи навыки мисс Бартоломео – это несколько не то, что меня...

– Устала я сегодня. Короче. Тот парень из озера был не первым.

– Что?!

– Что слышал. Докторишка из Тиссулы был не первым мертвяком, которого вытащили из Темного озера. Шесть лет назад здесь был убит Джейк Макфарлан. Аккурат во время вечеринки на берегу озера. Его машина свалилась с обрыва в озеро.

– Очень прискорбно, но почему ты считаешь, что это было именно убийство, и при чем здесь Томми...

– Джейк Макфарлан был ее парнем, еще со школы. На ту вечеринку они приехали вместе, а потом вдрызг поцапались. Толпа народу это видела.

– Из-за чего они поссорились?

– Из-за того, что Джейк заделал ребенка Монике Эммет. Томми узнала, когда Моника была уже на четвертом месяце. Собственно, тут любая взбесится, а Томми – итальянка.

– А как она узнала? Добрые люди сказали?

Дарла насмешливо посмотрела на него.

– Намекаешь, что это я сплетница? Вовсе нет. Просто меня бесит, что все вокруг, стоит заговорить о Томми Бартоломео, начинают токовать, как глухари по весне. Ох, Томми, ах, Томми, Томми святая, Томми труженица...

– Они действительно сильно поругались с Джейком?

– Не то слово. Сначала бегали по берегу, потом она от него сбежала. Потом Джейк ее нашел, потащил в машину, но она вырвалась. Он здорово перес... в смысле испугался, что папаша узнает про беременность Моники. Короче, тоже разозлился и уехал, а через пять минут его машина слетела прямо в озеро.

– Я все равно не понимаю, при чем здесь Томми?

– Как это – при чем? Это ж и ежу ясно, она что-то сделала с его машиной.

– Что именно?

– Да почем я знаю! Только Томми такие штучки – одной левой. Там подкрутила, тут открутила...

– Если бы с машиной что-то было не в порядке, копы это заметили бы.

– Да они на машину и не посмотрели! Джейк был пьяный, по этой дороге вообще запрещено ездить. Потом машина два месяца стояла на полицейской стоянке, а когда старик Макфарлан ее забрал, в ней уже и без всяких Томминых штучек половины деталей не хватало.

Ти Джей пожал плечами.

– Что ж, значит, у тебя нет никаких доказательств.

Дарла прищурилась, в ее глазах мелькнула злоба.

– Да? А как насчет того, что этот второй утопленник приезжал сюда именно к Томми?

Ти Джей напрягся.

– Откуда ты знаешь?

– Я видела его еще раньше, они знакомы несколько лет. Года три назад он был у нее в гараже.

– Это ни о чем не говорит, он мог просто ехать мимо и заправиться...

– Ага, и расплатиться горячим поцелуем. Щас! Я видела, как они целовались, видела, как он ей что-то говорил, а она кивала и шмыгала своим курносым носом... Только это не последний раз, когда он приезжал. В конце июля я видела его машину и его самого возле поворота, ведущего к Темному озеру. В городе он так и не появился, а через два месяца его вытащили из озера. Точнее то, что от него осталось.

Ти Джей тяжело дышал и сжимал кулаки. Эта накрашенная девка с ее цинизмом, злобой и ненавистью к Томми Бартоломео внушала ему отвращение... почему-то.

– Если ты его видела, почему же не сказала полиции?

Дарла со злостью плюнула на ковер, вытерла губы тыльной стороной ладони, не заботясь больше о помаде.

– Ты просто не понимаешь, красавчик, что это значит – жить в Дриминг-Уотерфоллс! Не сказала копам, не сказала шерифу... Да вякни я хоть слово, они бы меня с дерьмом сожрали. Ведь Томми Бартоломео у нас святая! Она же не может сделать ничего плохого, потому что не может этого сделать никогда. А Дарла – о, кто здесь обращает внимание на Дарлу? Она же дурочка, она сплетница, она неудачница. Ее папаша не сказал ее мамаше даже своего имени, а мамаша так печалилась по этому поводу, что спилась до зеленых чертей. Бедняжка Дарла, у нее не все дома, от такой-то жизни... Ненавижу! Чертовы святоши! Чистенькие, приличные – аж тошнит. И Томми эта, благодетельница с...!

– Кого же она облагодетельствовала?

– Да кого только не! Взять хоть эту глупую курицу Монику. Та спала с ее парнем – а Томми давай кудахтать: ах, бедная Моника, ах, как же ты будешь одна растить ребенка...

Ти Джей внезапно почувствовал, что в комнате нестерпимо душно. Он торопливо достал из кармана чековую книжку и выписал чек на триста долларов. Протянул Дарле, потом поднял ее дождевик с пола.

– Вообще-то это многовато для того, что я услышал. Тебе не нравится Томми Бартоломео и ты готова обвинить ее во всех смертных грехах, но доказательств у тебя нет никаких.

– Джейк мертв. Тот парень мертв. Вот мои доказательства. И нелюбовь здесь ни при чем. Да, я не вхожу в фан-клуб Томми Бартоломео, но это не важно. Просто... даже ее поклонники сказали бы тебе – если бы не боялись, – что на этой девке лежит проклятие. Все ее мужчины погибают.

– Далась она тебе...

Дарла склонила голову на плечо и стала еще больше похожа на сороку.

– Мне? А тебе, красавчик? Ведь это ТЫ задавал вопросы Джеки и старику Блэку. Это ТЫ приперся в наш город в поисках Томми. Стало быть, и ТЫ ее в чем-то подозреваешь? Разве не так?

Дарла была права – и от этого стало совсем мерзко. Ти Джей молча открыл дверь и встал на пороге. Дарла натянула дождевик и гордо прошествовала мимо, обдав его запахом перегара.

На память Ти Джею осталось фиолетовое пойло, которое он с мстительным наслаждением вылил в раковину и тщательно смыл водой.

4
Томми сидела перед компьютером и смотрела на прыгающие по экрану буковки.

На самом деле они стояли, никуда не прыгали, но Томми казалось, что они пляшут и вообще – дразнятся.

Томас Джефферсон Рейли из Майами оказался важной шишкой. Не коп, не страховой агент, не налоговый инспектор – писатель!

Ти Джей Рейли писал документальные детективы, и, по сведениям Всемирной паутины, входил в десятку наиболее читаемых авторов этого жанра. А особую известность принесли Ти Джею Рейли детективные истории о женщинах-убийцах. Вот так-то.

Все вставало на свои места, все было понятно и объяснимо, но легче от этого не становилось. Да, теперь Томми Бартоломео почти со стопроцентной уверенностью могла сказать, что Ти Джей, незнакомец с внешностью античного бога, приехал в Дриминг-Уотерфоллс, чтобы встретиться с героиней своей очередной книги. С Томми Бартоломео, убившей Фрэнка Сомервилля.

Томми глухо хихикнула, хихиканье перешло во всхлип.

Полиция – это тоже не слишком хорошо. Полиция подозрительна и нетороплива, она задает множество вопросов и на первый взгляд не верит ни одному ответу... но в конце концов полиция вполне способна доказать, что Томми Бартоломео не убивала Фрэнка Сомервилля. Ти Джею Рейли нет в этом никакой нужды. Он же писатель? Зачем ему доказательства?

Он просто будет слоняться по городу и задавать бесконечные вопросы. Кто-то пошлет его к черту, кто-то ответит правду, кто-то приврет – Ти Джею Рейли будет на это наплевать. Он напишет хорошую книгу, которую прочитают по всей Америке, и вся Америка будет знать: Томми Бартоломео убила молодого доктора Фрэнка Сомервилля.

А если Ти Джей Рейли задаст ПРАВИЛЬНЫЕ вопросы – тогда Америка узнает и о том, что Томми Бартоломео убила Джейка Макфарлана.

И нечего на это возразить, потому что писатели – они как птицы Божьи либо, положим, петухи: что хотят, то и кукарекают. А уж рассвело или нет – не их забота.

Она выключила экран и посидела в темноте, стараясь унять сердцебиение. Мама... какое счастье, что мама вряд ли что-то поймет. Боже, прости меня за эти слова. Лючия... Лючия будет страшно переживать. Из города придется уехать. Начать жизнь на новом месте, желательно – с новым именем. И все только потому, что Ти Джею Рейли вздумалось написать очередной бестселлер. Томми закрыла лицо руками и зарыдала, беззвучно и страшно.



Утро встретило Ти Джея звенящей тишиной и ярким солнцем. Не до конца понимая, что происходит, он прошлепал босыми ногами к окну – и отшатнулся от нестерпимого сияния белого снега, завалившего Дриминг-Уотерфоллс мягкими сугробами. Ти Джей тихонько засмеялся от счастья. Он уж и забыл, как это выглядит: сугробы, сверкающие под лучами утреннего солнца.

Впрочем, довольно быстро выяснилось, что у всякой красоты есть неприглядная изнанка. В данном случае – холод. Не просто холод, а мороз, и Ти Джей был к нему совершенно не готов.

К магазину Джо Блэка он прискакал веселой бодрой рысью, трясясь от холода и прикрывая посиневшей рукой замерзший нос. Старый рокер встретил его, словно старого друга, в результате чего через полчаса из магазина вышел благостный и согревшийся Ти Джей в меховой парке, теплых охотничьих слаксах и меховых унтах. На голове у него красовалась индейская шапка с волчьим хвостом, руки надежно укрылись в теплых перчатках. Отныне мороз больше не был помехой, и Ти Джей немного постоял на солнышке, раздумывая, с чего бы ему начать.

Поразмыслив, он вернулся в кемпинг и для начала позвонил в Майами, Чарли Майерсу.

– Привет. Ты занят?

– Не то чтобы очень, но у нас немножечко другое время, а так ничего. Не важно. Ты что-то нарыл?

– Да. Томми Бартоломео – женщина.

– Что? Хотя, что я... Что кроме половых признаков?

– Она молода, симпатична, сердита, подозрительна, в здешних краях считается кем-то вроде святой. Училась на медицинском в Биллингсе, не доучилась, уехала домой, работает автослесарем. И я ей не понравился.

– Ну, если она убийца – так, может, и к лучшему?

– Не остри. У тебя что-нибудь есть?

– Теперь понятно, что да. Раньше это были разрозненные факты, а теперь все довольно неплохо укладывается в стройную версию.

– Валяй.

– У полиции были сведения, что Фрэнк встречался с какой-то девушкой, проходившей практику у них в клинике. Никто из опрошенных не смог назвать ее имени, из чего был сделан вывод, что она проработала слишком недолго либо была волонтером. Вполне подходит твоя девица, не находишь? Вот тебе и связь с Дриминг-Уотерфоллс.

– Что-то еще?

– Да, самое главное. В кармане куртки Фрэнка Сомервилля был найден золотой медальон. Фотография в нем старая, скорее всего черно-белая, вода ее полностью уничтожила, но сзади на медальоне гравировка «С любовью. Джейк». Тебе это о чем-то говорит?

Ти Джей закусил губу. Дарла Смит, как ни противно, оказалась права. Связь между двумя смертями на Темном озере становилась все явственнее. Ти Джей послал все свои чувства к чертям и бесстрастно ответил:

– Возможно, это имя ее первой жертвы.

– Подробнее, если можно.

Чарли не всегда работал в департаменте. Начинал он обычным копом и славился своей хваткой. Ти Джей коротко и четко пересказал ему то, что сообщила ночью Дарла, после чего добавил:

– Сегодня я планирую отправиться к этим Макфарланам. И к мисс Бартоломео, разумеется,

– Ти Джей, если она убила этих ребят и до сих пор на свободе... она хитра и опасна.

– Да. Я помню об этом. До связи.

Он шел к машине и думал о Томми Бартоломео. О ее серых, сердитых глазах. О золотых веснушках на вздернутом носу. О мягких пепельных локонах, рассыпавшихся по плечам. О том, какая она была вчера, в гараже, хрупкая – и удивительно сильная одновременно.

И еще о том, что она совершенно не вызывает подозрений. Никаких. Скорее наоборот. Например, вчера ночью Ти Джею на полном серьезе хотелось защитить ее от злобы Дарлы Смит, от несправедливых обвинений в убийстве... Вчера ночью Ти Джей был совершенно уверен, что они несправедливы.

Он гнал от себя эти мысли. Напоминал самому себе о случившемся давным-давно, когда его обвела вокруг пальца такая же хрупкая и прелестная девушка, оказавшаяся жестокой убийцей трех человек... Это было очень давно, когда Ти Джей и сам был почти мальчишкой. Жизнь научила его не доверять смазливой внешности, быть циничным и, если надо, жестоким, но что-то такое в Томми Бартоломео было... Поворот головы, блеск глаз, закушенная нижняя губа?

Он не знал ответа. Он знал только одно: убийца должен быть наказан. Остальное – мелочи.



Утро, особенно солнечное, имеет особое свойство. Оно начисто убивает все ночные страхи. Они начинают казаться глупыми и смешными.

Томми Бартоломео подъезжала к гаражу едва ли не с улыбкой на устах. Сейчас Ти Джей Рейли ее не пугал. Абсолютно. Все это – ее фантазии. Никакую книгу о ней он писать не будет – кому нужна книга о девушке из Дриминг-Уотерфоллс, штат Монтана, не имеющей ни высшего образования, ни сногсшибательной внешности, ни убийственной харизмы? И уж совершенно точно Ти Джей Рейли не может ничего знать и даже предполагать насчет связи смертей Джейка Макфарлана и Фрэнка Сомервилля.

Ти Джей Рейли просто проезжал мимо, и его арендованная машина сломалась. Возможно, выбоина на дороге, клеммы были неплотно зажаты и...

Увидев Ти Джея Рейли у дверей конторы, Томми помрачнела. Вчера это был легкомысленно одетый загорелый приезжий из вечно солнечного Майами – сегодня перед ней стоял бывалый траппер, снаряженный вполне по погоде. Меховая куртка, унты, шапка – все говорило о том, что Ти Джей Рейли не собирается возвращаться под солнце Майами в ближайшее время. Он намерен задержаться в Дриминг-Уотерфоллс.

Настроение стремительно падало, но одновременно в груди Томми нарастало и другое чувство. Она очень боялась себе в нем признаться, но... ей было приятно видеть Ти Джея. Ей хотелось смотреть на это невозмутимое, загорелое лицо, на широкие плечи и большие, спокойные руки. Слушать его голос – низкий, рокочущий, чуть хрипловатый.

Ти Джей был очень... мужчина. Рядом с такими даже самая уверенная в себе и самостоятельная женщина с радостью превращается в лепечущее и легкомысленное существо. А Томми Бартоломео, в сущности, никогда не была особо самоуверенной и самостоятельной. Просто... так сложились обстоятельства

Она вылезла из машины и заставила себя улыбнуться уголком рта – суховато, небрежно. На самом деле ей было жарко, и щекотно в груди, а ноги слегка подрагивали.

– Привет, Ти Джей. Как спалось на новом месте?

– Доброе утро. Ужасно, если честно.

– Почему? Не привыкли к тишине?

– И это тоже. Но главным образом – из-за «Фиолетового кошмара».

– Это что еще такое?

– У меня вчера были гости. В качестве трубки мира по кругу пошла некая фиолетовая жидкость... думаю, ее можно было бы использовать в качестве антифриза. Хотя нет, слишком сладко.

Томми невольно хихикнула, но тут же помрачнела. Из того, что она знала про вчерашний вечер от Джеки, с бутылкой в гости к Ти Джею могла прийти только Дарла Смит, а это не слишком здорово. У Дарлы не рот, а помойка.

– Весело проводите время. И даром не теряете.

– Не знаю, что вы имеете в виду, но вы все равно не правы. Это было ужасно.

– Избавьте от подробностей. Давно ждете?

– Не очень. С утра зашел к Джо Блэку, он спас меня от обморожения. Теперь могу зимовать в ваших краях.

Томми сухо заметила, отпирая контору:

– Зимы у нас долгие. Вы уверены, что не соскучитесь?

– Полагаю, что на первое время мне развлечений хватит.

Его взгляд скользил по фигуре девушки, и на короткий миг Томми показалось, что она стоит перед ним совсем раздетая... Слишком горяч этот взгляд для незнакомца, видящего ее во второй раз в жизни. Опасная территория, Томми!

– Насчет вашей машины...

– Да, вот именно. Как она? Вы уверены, что сможете ее починить?

В голосе Ти Джея звучала неприкрытая ирония. Знает, подумала Томми. Знает – и либо считает меня никудышным механиком, либо ведет свою игру.

Разум кричал, надрывался, голосил: прогони его! Присоедини чертов проводок и не оставь Ти Джею Рейли ни единого повода задержаться в их городке. Однако в крови все громче звучали иные голоса. Томми еще не понимала их слов, но уже знала, что они хотят совершенно противоположного...

– Боюсь, у меня плохие новости, Ти Джей.

– Серьезно?

– Да. Вчера ночью я посмотрела вашу машину... Ремонт может затянуться.

Такого он не ожидал. Шагнул к ней, на лице его промелькнуло почти страдальческое выражение.

– Вы шутите, Томми? Хотите наказать меня за мою безалаберность? Ведь поломка совершенно пустяковая...

– Жиклер барахлит. Подтекает насос. Тормозная жидкость очень грязная, ее лучше поменять. Педаль сцепления западает. Обычное дело для арендованной машины, свою редко доводят до такого состояния. Еще вчера я бы могла отпустить вас с относительно спокойной душой, но за ночь выпал снег, сами видите. Куда бы вы ни поехали, к границе или обратно в Тиссулу, вас ждет дорога через перевал. Там будет лед. В вашем багажнике нет ни цепей, ни банальной запаски.

Она говорила нарочито ровным, почти безразличным тоном, а внутри нее уже бушевало давно забытое пламя.

Высокий, массивный, Ти Джей обладает великолепной мускулатурой. Двигается он с грацией крупного хищника, бесшумно и мягко. Выстоять против него в физическом противостоянии у Томми нет ни единого шанса. Впрочем, ЭТО ей не грозит. Он не собирается нападать на нее, это ясно. Он хочет выяснить что-то, касающееся смерти Фрэнка. И он уверен, что Томми к этой смерти причастна. Он опасен.

Тогда почему же ей так хочется оказаться в кольце этих могучих рук? Смело заглянуть в жаркие темные глаза? Узнать на вкус насмешливые, красиво очерченные губы? Провести рукой по светлым завиткам волос?..

Она с трудом перевела дыхание, повернулась к Ти Джею спиной, открыла капот машины.

– Вот из-за этого проводка вы заглохли. Его можно присоединить в одну секунду – оп! Готово. Но то, что я перечислила, может стать причиной серьезной аварии. Выбирайте.

– Сколько времени займет ремонт?

– Не знаю. Мне понадобятся детали, их смогут доставить из Тиссулы или Биллингса только завтра, не раньше. Если хотите, можно связаться с фирмой, в которой вы арендовали машину, возможно, они смогут вам помочь уехать поскорее.

– Нет! В смысле... никакой особой спешки нет. Я могу и подождать. Ваш городок мне понравился. Он... необычный. В нем много тайн.

Карие глаза смотрели ей в спину, Томми это чувствовала. Его слова отдавались в голове гулким эхом. Пожалуй, еще немного – и Томми Бартоломео грянется в обморок от избытка переживаний...

Ти Джей неожиданно подошел совсем близко и взял ее за руку. Томми замерла, словно птенец, которого взяли человеческие руки. Прикосновение теплой руки Ти Джея обжигало... и согревало.

– Томми... Мне жаль, что мы так по-дурацки познакомились. Давайте начнем сначала, а?

– Я не... это вовсе не обязательно... мне нужно... позвонить!

– Мы могли бы выпить кофе. Или пива. Что хотите, только бы оно было не фиолетового цвета.

Ей не справиться, ни за что не справиться с этим голосом, с этими теплыми руками, с этим взглядом, проникающим в самую душу...

Томми почти вырвала руку, вбежала в контору и торопливо вцепилась в телефон, словно в спасательный круг. Телефонный номер, знакомый с детства, она набрала машинально и очнулась, только когда в трубке прозвучал слегка удивленный и усталый голос ее подруги детства. Маргарет Макфарлан. Мэгги.

Они не разговаривали шесть лет.

С того дня, как похоронили Джейка Макфарлана.



– Томми? Это ты?

– Мэг, я... я не знаю, почему позвонила так вдруг... мы давно не виделись. Я скучала.

– Ну... я тоже.

– Может, встретимся? Скажем, по чашечке кофе? В час в «Шишке»?

– Хорошо...

Особой радости в голосе Мэгги не прозвучало, но и встретиться она не отказалась. Томми осторожно опустила трубку на рычажки. Зачем она позвонила Мэг? Почему именно сейчас? После всего, что было...



Ти Джей не спеша шагал по заснеженной дороге к городу, совершенно не обращая внимания на тот факт, что идет он ровно посередине. Впрочем, учитывая здешний трафик...

Он весь был во власти самых противоречивых чувств, и почти все они были ему внове.

Томми Бартоломео оказывала на Ти Джея Рейли удивительное воздействие. Он словно живой огонь подержал в ладонях, но не обжегся, а согрелся.

Женщина-загадка, сотканная из противоречий. Ходячая тайна.

Воплощенное милосердие, практически святая – и подозреваемая в двойном убийстве. Училась на врача – стала автослесарем. Нежная, хрупкая, женственная – и прячется в толстом коконе бесформенной мужской одежды, напускной грубости и замкнутости.

Она не доверяет Ти Джею, боится его – и, тем не менее, чуть ли не насильно оставляет его в городе, хотя само выгодное для нее – отправить его поскорее с глаз долой. А еще... А еще она потрясающая. Великолепная. Чувственная. Сексуальная. От нее буквально исходит сияние – так она хороша. И это вовсе не конфетная красота с обложки модного журнала, о нет. Томми Бартоломео вряд ли доберется даже до отборочного тура конкурса красоток Монтаны. Здесь совсем другое. То, о чем ТАНЦЕВАЛ Аль Пачино в «Запахе женщины». То, что называют феромонами.

От Томми Бартоломео исходит сильнейший заряд сексуальности. Она женственна и потому желанна. И это очень плохо, потому что это будет мешать... уже мешает Ти Джею выполнять то, зачем он приехал сюда, в Дриминг-Уотерфоллс.

В городок, где погиб Фрэнсис Сомервилль, молодой врач из Тиссулы.

Родной брат Томаса Джефферсона Рейли.

5
Мать овдовела, когда Ти Джею было полгода. Отец был летчиком-испытателем, разбился во время тренировочного полета.

Еще через год лучший друг погибшего, Дик Сомервилль, предложил вдове выйти за него замуж. Она долго раздумывала – но маленький Ти Джей однажды назвал Дика «папой», и решение было принято. Еще через два года на свет появился Фрэнки. Фрэнсис Ричард Сомервилль.

До шестнадцати лет Ти Джей носил фамилию отчима и понятия не имел, что Дик ему не родной отец. У него была счастливая и дружная семья, у него был младший брат, а то, что все в этой семье, кроме Ти Джея, были сероглазы и темноволосы – ну мало ли, как выглядел, например, прадедушка?

Правду ему рассказали на шестнадцатый день рождения, потому что Дик Сомервилль был хорошим человеком и искренне любил своего покойного друга, Джеффри Рейли. Дик считал, что Ти Джей должен знать имя своего отца и гордиться им.

К сожалению, в шестнадцать лет многие вещи видятся совсем по-другому, и потому в тот день мир Ти Джея рухнул. О нет, он не стал биться в истерике, хамить, курить марихуану и пропадать на улице. Он просто стал отдаляться от семьи, которая оказалась не совсем его семьей. Так он тогда считал.

В семнадцать Ти Джей ушел из дома навсегда. Фрэнку было тринадцать с небольшим, и он плакал, провожая любимого старшего брата, так непонятно и стремительно охладевшего к нему.

Потом была армия, потом – работа, самая разнообразная и не всегда престижная, потом учеба, снова работа, сотрудничество с полицией, первые литературные опыты... Ти Джей жил своей жизнью, почти не встречаясь с родными, редко созваниваясь с ними и практически не интересуясь судьбой младшего брата. Он привык к одиночеству.

От матери он узнал, что Фрэнки поступил на медицинский. Равнодушно попросил передать поздравления. В год, когда Фрэнк окончил университет, умер Дик Сомервилль. Ти Джей не поехал на похороны, надо было срочно сдавать книгу...

А потом был случайно увиденный репортаж по телевизору, и диктор рассказал о молодом враче, героически сражающемся с эпидемией лихорадки в какой-то африканской стране. Ти Джей лениво пялился на экран – а на экране вдруг появился Фрэнки... и Ти Джея словно по голове шарахнуло.

С экрана ему улыбался своей детской, застенчивой улыбкой малыш Фрэнки, тот самый, который в детстве хвостиком ходил за Ти Джеем, выгораживал его перед мамой, донашивал его джинсы и хвастался сверстникам в школе своим старшим братом, который всегда придет ему на помощь... Кстати, приходил, было дело. Фрэнки совсем не умел драться – просто не мог ударить человека. Никак. Даже в шутку. Ти Джей отдувался за двоих.

Зато Фрэнки вечно тащил в дом подбитых птиц, искусанных собаками кошек, сбитых машинами собак... Даже в детстве он умел облегчить чужую боль, не боялся ни крови, ни грязи, и его маленькие пальчики никогда не укусила ни одна страдающая тварь, потому что Фрэнки был добр ко всем.

Передача закончилась, и у Ти Джея впервые в жизни заболело сердце. Он мерил шагами комнату, курил одну сигарету за другой и ругал себя такими словами, которые вряд ли знала даже многоопытный редактор миссис Касл.

И впервые за шестнадцать лет он приехал домой, к матери, и увидел, как она постарела, а потом хлопнула дверь, и простучали быстрые шаги, и знакомая застенчивая улыбка полыхнула на загорелом, обветренном лице молодого красивого мужчины – его младшего брата Фрэнки...

Это было два года назад.

Они очень старались наверстать упущенное, особенно Ти Джей, ощущавший громадный груз вины, но это, к сожалению, было уже невозможно. Год назад умерла мать. А месяц с небольшим назад Ти Джею позвонили из полиции и сообщили о смерти его младшего брата, Фрэнсиса Сомервилля.



Никогда не откладывайте любовь к своим близким на «потом»!

Никакого «потом» не бывает. Есть только «сейчас» – и еще «вчера».

Спешите любить и говорить о своей любви. Говорите о ней непрестанно, все время, звоните ночью, поднимайте с кровати – и кричите в трубку, скорее, пока не испугали до смерти ночным звонком: я люблю вас! Я так люблю вас, дорогие мои! Я не могу жить без вас!

Никогда не откладывайте любовь к своим близким на «потом»...



Ти Джей сошел с дороги, зачерпнул пригоршню снега и с силой растер лицо и покрасневшие от слез глаза. Макфарланам принадлежало несколько лесопилок к северу от городка. Их большой дом стоял примерно там же, на отшибе, так сказать. Ти Джей разузнал дорогу у Джо Блэка, и старый рокер немедленно вызвался подбросить его, раз уж Ти Джей пока «безлошадный».

Ехали они ровно четыре минуты, так что у Ти Джея появились серьезные подозрения, что Джо Блэк состоит при нем в роли не столько извозчика, сколько соглядатая. Что ж, пусть Томми Бартоломео знает, куда он поехал и с кем собирается говорить. Пусть понервничает, в конце концов. Она оставила его в городке, да еще и без машины – теперь ход за ним.

Лесопилка Макфарланов являла собой прямо-таки идиллическое зрелище. Солнце, сверкающие в его лучах сугробы, синее небо, мощные стволы сосен вокруг – и желтый мягкий ковер опилок под ногами. Мешал только шум – из-под навеса доносился мощный визг и гул циркулярных пил, трудолюбиво превращавших огромные стволы деревьев в гладкие золотистые доски. Пахло смолой и хвоей, мазутом и снегом. Удивительное и приятное сочетание.

Ти Джей постоял некоторое время, любуясь на всю эту картину, а потом заметил высокого парня, направлявшегося к нему от навеса. Парень не выглядел сердитым, но и особого дружелюбия его лицо не выражало. Возможно, из-за шрама, который пересекал левую щеку парня и прятался в соломенно-желтых волосах...

Ти Джей шагнул навстречу.

– Привет. Меня зовут Ти Джей Рейли. Я приехал поговорить с кем-нибудь из Макфарланов.

– Привет. Я Джои. Я работаю на лесопилке. Поговорить с Макфарланами ЗДЕСЬ вам не удастся, потому как они не работают. Они лесопилку ДЕРЖАТ.

– Ясно. А где их можно найти?

Джои хмыкнул.

– Кого на кладбище, кого в баре, кого дома, кого в детском саду... смотря какого вам надо, мистер! И по какому вопросу.

Ти Джей пристально посмотрел на парня. Какая разница, он наверняка из местных и по возрасту – ровесник Томми...

– По вопросу Томми Бартоломео и ее отношений с одним из сыновей мистера Макфарлана.

– Ого! Вы из полиции?

– Нет.

– Тогда... Ну-ка, отойдем.

Джои решительно двинулся в сторону опушки, Ти Джей пошел за ним. Здесь было тише и не нужно было кричать в ухо собеседнику. Джои повернулся и в упор посмотрел на Ти Джея.

– Для начала объясни, паренек, чего тебе надо от Томми Бартоломео?

– Надо полагать, вы относитесь к стану ее поклонников, а не противников?

– Чего? А, в смысле... скажем так: я не отношусь к стану поклонников Макфарланов. А Томми – девочка правильная, хорошая, на жизнь зарабатывает честно и тяжелым трудом, к тому же и учились мы с ней в одном классе.

– Понятно. Что ж, мне скрывать нечего. Я просто хочу разобраться в том, что происходит вокруг хорошей девочки Томми, едва она начинает встречаться с мужчинами.

Джои удивил. Он вдруг запрокинул голову и расхохотался, а потом совершенно серьезно ответил:

– Любой сопливец в Дриминг-Уотерфоллс ответит тебе на это, паренек, что ежели ты хочешь дожить до преклонных лет в относительном здравии и с целыми яйцами, тебе лучше держаться подальше от Томми Бартоломео. Она же у нас проклятая.

Джои сказал это так буднично и спокойно, что Ти Джей ни на секунду не посчитал его слова шуткой, однако для верности переспросил:

– И вы тоже верите в эти сказки? Я думал, только женщины...

– Вот женщины как раз в них не верят, потому как с женщинами, по понятной причине, ничего такого не случалось. А мне верить ни к чему. Я это на своей шкуре испытал.

И Джои ласково провел широкой ладонью по своему шраму. Ти Джей, как ни стыдно признаться, вытаращил глаза.

– Это... Томми?

– Не-ет, не сама, конечно. Тут такое дело... она правда хорошая девка. Не ее вина, что на ней проклятие.

– Вы с ней были...

– Сказать по правде, маманя моя считает, что я счастливо отделался, потому как ничего у меня с Томми не было. Просто не успели, хотя и собирались. Это давно было, в школе еще. Я вроде как приударил за ней, девочка она ладная. Короче, поехали мы на озеро...

– На Темное озеро?

– Ну а на какое? Оно ж у нас вместо Диснейленда. На зиму не замерзает, красивое, пляжи есть, избушка на берегу. Правда, избушка Макфарланов, но можно и другим попользоваться, они не возражают. Замков нет. Так вот, поехали мы с Томми на озеро. Сидим в машине, ля-ля, то-се, вдруг что-то бабахнуло позади машины. Вроде как свалилось что-то большое.

– Камень?

– Не, живое. Я, естественно, красуюсь перед девчонкой, полез наружу, пошел вокруг машины, вдруг – бац!

– Кто?

– А почем я знаю. Оно меня сзади и сбоку приложило.

– И что?

– И все. Очнулся я в машине, Томми ревет и везет меня к доктору. Я лицо ощупал, а там кровь. Сорок швов мне наложили. После того случая как отрезало. И знаю, что она ни при чем, а ничего поделать с собой не могу. Типа, как предупредили меня.

– Вы думаете, это Томми?

– Нет, говорю же. ОНА – ни при чем. Просто к ней кто-то или что-то мужиков не подпускает. После того случая у них с Джейком завертелось – вы уж знаете, наверное, чем кончилось?

– Джейк мертв.

– Во-во. А Сэм Уиллард едва не отправился вслед за ним.

– Как?! Сэм Уиллард? Он же был лучшим другом Джейка Макфарлана...

– Джейк умер, а Томми... Томми очень красивая. Сэм не удержался.

– И что?

– Хватило одного свидания. Сэм отвез Томми домой, поехал обратно, и его грузовичок вспыхнул прямо на трассе. Сэм успел выпрыгнуть, потому как не пристегивался.

– А полиция?

– Сфотографировала кучку пепла, оставшегося от машины Сэма. Потом Томми уехала доучиваться, потом ее папаня помер, и она вернулась, но к тому времени все пацаны в городе знали: хочешь жить – держись от Томми Бартоломео подальше. Смекаешь, паренек?

Ти Джей вскинул руки в шутливом жесте.

– Я тут не по этому делу!

Джои рассмеялся и хлопнул Ти Джея по плечу.

– Вот и молодец. Умный мальчик. Значит, так: к Макфарланам добраться можно вот по этой дороге...



Томми влетела в «Сосновую шишку», уже опаздывая на встречу с Мэгги. Ее задержал Джо Блэк, заехавший на заправку, чтобы сообщить о визите Ти Джея Рейли на лесопилку. Похоже, Джо Блэк добровольно взял на себя обязанности скаута и наслаждался новой ролью разведчика в стане врага. Томми была этому не слишком рада, но с другой стороны... зато она знает, где находится Ти Джей в данный момент, и это НЕ «Сосновая шишка»!

Мэгги сидела одна за столиком на двоих, перед ней остывал нетронутый кофе. То и дело она тревожно смотрела в окно, и Томми тотчас подумала о Фергюсе. Наверняка Мэгги не сказала мужу, что встречается с Томми. Еще бы!

– Привет, Мэг! Прости, что опоздала!

– Привет.

Мэгги улыбнулась в ответ, но глаза остались тоскливыми. Томми жадно всматривалась в лицо подруги, которая с детства была ее второй половинкой. Ближе Мэг не было никого. Все тайны, все глупости, все трагедии – полностью о них знала не мама, Мэг. Не тетка Лючия, не отец – Мэг...

– Отлично выглядишь. Похудела.

Насчет худобы – единственная правда, да и худобу вполне можно было бы считать истощением. Мэгги выглядела неважно. Ее большие черные глаза теперь казались огромными из-за темных теней под ними и лихорадочно блестели. Кожа была бледной, какой-то землистой, а на висках почти прозрачной. Волосы Мэгги явно мыла отнюдь не каждый день и сейчас спрятала их под бандану. Ногти обломаны, неухожены, как и кожа рук – красная, потрескавшаяся... Мэгги выглядела старше лет на десять, чем на самом деле. Измученная жизнью домохозяйка.

Томми неожиданно почувствовала неловкость. Они не виделись почти шесть лет. Жили рядом – и не виделись. Не разговаривали по телефону. В сущности, довольно большой кусок жизни, в котором уместились смерть папы, болезнь мамы, страшные события на озере – все это Томми пережила в одиночестве. БЕЗ Мэгги. Может быть, они уже не так близки, потому и не о чем им сейчас говорить...

Спасительная тема всплыла сама собой.

– Как Элли? Малышка ведь совсем большая, должно быть?

Томми едва не прикусила себе язык. Весь городок знал, что Фергюса буквально силой заставили жениться на Мэгги, когда выяснилось, что она беременна. Элли Макфарлан исполнилось шесть лет, это вам любой скажет.

Снова тягостная пауза. Томми вздохнула и беспомощно пожала плечами.

– Не знаю, что сказать, Мэг. Слишком много лет... только одно – я очень скучала.

Мэг подняла голову, и в ее черных глазах блеснули слезы.

– Я тоже, Томми. Очень.

Лед тронулся, пошел змеиться трещинами, сквозь которые готова была хлынуть жаркая, безудержная радость...

– Фергюс не знает, что ты здесь, да? Я все понимаю, ты не думай...

Слезы закапали на скатерть. Мэгги торопливо вытерла их ладонью.

– Он мой муж, Томми.

Все верно. Мэгги сделала свой выбор, и нечестно осуждать ее за него. Она ушла жить в семью, которая ненавидела Томми Бартоломео и считала ее убийцей обожаемого всеми Джейка Макфарлана. Томми перегнулась через стол и взяла Мэгги за руку.

– Я знаю. Не надо мне было просить тебя об этом. У тебя могут быть неприятности.

Мэгги неожиданно выдернула руку, заговорила сердито и торопливо:

– Глупости! Я могу выпить чашку кофе, если захочу! С кем захочу и где захочу! Просто Фергюс, он...

– Прости меня, Мэг.

Мэгги словно захлебнулась собственными словами. Несколько секунд она смотрела на Томми, а потом вскочила и опрометью бросилась вон из кафе.

Томми окаменела. Ее сердце разрывалось от боли и смущения. Во что превратилась их жизнь? Как смел Фергюс довести Мэгги до такого состояния? Только потому, что она дружила с Томми, а Фергюс ее ненавидел?

Дарла Смит притормозила возле столика и сладким голоском поинтересовалась:

– Она еще вернется или можно убирать?

Томми буркнула, не глядя на Дарлу;

– У нее духовка включена. Совсем забыла.

– Да, это опасно. Можно весь дом спалить. Или газом потравить родного мужа. Каково будет старому Макфарлану пережить смерть ЕЩЕ одного сына?

Томми вскинула голову и яростно взглянула на невинно хлопающую ресницами Дарлу, но тут возле столика возникла Джеки с вечной сигаретой в пальцах.

– Дарла Смит, чеши-ка на кухню и налей нам кастрюльку супа на двоих. Вылови побольше креветок и осьминожек.

Дарла испарилась – Джеки она боялась по-настоящему. Томми слабо улыбнулась барменше. Хорошая она была тетка, Джеки, только вот с мужьями ей не везло. Со всеми пятью.

– Не бери в голову, Томми. Хотя Мэгги можно только пожалеть. Если бы не беременность, она вряд ли вышла бы за эту скотину замуж.

Дарла принесла суп, две тарелки, миску салата и кувшин яблочного сидра. Джеки отослала ее королевским взмахом руки и решительно затушила сигарету. Наклонилась к Томми и страшным шепотом сообщила:

– ОН звонил в Майами. И собирался сегодня зайти к Макфарланам. На кого поставишь?

– Джеки, брось.

– А я на него. Мускулистый парнишка. Макфарланы могут попробовать взять общим весом, но твой Ти Джей...

– Он не мой!

– Это я к слову. Слушай, а хочешь, я дам тебе телефончик одного частного детектива? Он мне здорово помог с третьим мужем... или с четвертым?.. не помню уже, но помог.

– Не хочу. Я сама разберусь.

– Томми, это тебе не трактор и не «шевроле», в одиночку можешь и не справиться. Подумай.

– Не хочу думать. Хочу супа! Наливай!



Джои подсказал отличную дорогу к Макфарланам. Прежде всего, она была очень красивая и удобная – широкая укатанная тропа, с двух сторон прикрытая от ветра сугробами и соснами. Над просекой синело небо, ослепительно сверкал под солнцем снег, в амуниции Джо Блэка было тепло и легко шагать, и Ти Джей вдруг поймал себя на том, что улыбается.

В юности он не понимал, как можно жить в глуши, далеко от людей и цивилизации. Сейчас – сейчас он был почти готов к этому. Поменять шум и вонь большого города на свежий ветер и ослепительный снег, на синее небо, на тишину по утрам и пение птиц... это больше не казалось фантастикой, это было нормально.

Жаль только, что он здесь не на отдыхе и даже не в творческом отпуске. Он идет на поиски доказательств того, что девушка с серыми сердитыми глазами и пепельными волосами – беспощадная убийца.

Настроение немедленно испортилось, и на двор Макфарланов ступил не легкомысленно улыбающийся турист из Майами, но суровый викинг из далеких краев, готовый убить одним лишь взглядом.

Впрочем, человек, обернувшийся на оклик Ти Джея, мало чем уступал ему в габаритах и настроении.

6
Только очень большой оптимист мог назвать старшего Макфарлана стариком. Саженные плечи, грудная клетка, напоминающая пивную бочку, громадные руки-окорока, ноги, напоминающие стволы сосен. Истинный лесоруб Монтаны, Дермот Макфарлан взирал на мир маленькими колючими глазками из-под кустистых седых бровей и совершенно не собирался бросаться на шею первому встречному.

– Здорово, мистер. Каким ветром занесло вас в мой дом?

– Добрый день, мистер Макфарлан. Меня зовут Рейли...

– Знаю. Ти Джей. Ты из Майами, верно?

– Верно. Собственно, как я мог забыть, здешняя система оповещения...

Гигант хмыкнул и выключил циркулярку.

– Верно. У нас тут мало что можно спрятать так, чтобы вечером тебе об этом не рассказали в «Сосновой шишке». Пошли в дом. Погодка хороша, но я хочу кофе. Выпьешь со мной?

– С удовольствием.



Удовольствие – это Ти Джей погорячился. Кофе в исполнении Дермота Макфарлана напоминал мазут с легким привкусом кострища, залитого пивом. Именно так. Бодрость от этого напитка не просто прибавлялась – ее зашкаливало. Ти Джей аккуратно сымитировал глоток, поцокал языком в знак одобрения и отставил кружку подальше. Дермот одним глотком выпил полкружки и сообщил:

– Сливок у меня нет. Ничего, что черный?

– Отлично.

– Вот и хорошо. Чего тебе здесь надо? Сороки болтали, ты расследуешь это убийство на Темном озере?

Ти Джей мысленно пожелал Дарле Смит всего самого доброго и отпил еще глоток адского пойла.

Дриминг-Уотерфоллс – рай для сыщика. Здесь все говорят много, охотно и отвечают на вопросы задолго до того, как они заданы... Ти Джей посмотрел на старого лесоруба в упор.

– Расскажите мне о Томми Бартоломео.

– Она убила моего мальчика.

Далее последовал ужасающе неправдоподобный рассказ о том, как юный Джейк Макфарлан боготворил Томми Бартоломео и даже не смотрел на других девчат, хотя выбрать мог любую, ибо был красив, умен, воспитан и прекрасно образован...

– Не поверишь, он даже и слышать ничего не хотел про других. Деньги откладывал на свадьбу. Говорил, что женится на Томми, как только она закончит учебу. Но у этой сучки, видать, были совсем другие планы. Во время той вечеринки она дала моему мальчику от ворот поворот. Сказала, что собирается учиться и выйти замуж за кого-нибудь поумнее...

Ти Джей кашлянул.

– А я слышал, какая-то девушка забеременела от Джейка, и потому...

– Ха! Девушка! Моника Эммет. Толстая корова. Нет, я не говорю, что мой мальчик был прямо-таки святым. Кто из нас не совершает ошибок в юности? Но Моника наверняка сама вешалась ему на шею, Джейк ничего к ней не испытывал, а любил одну Томми.

– Вы знаете подробности их ссоры на озере?

– Они начали ругаться еще здесь, по телефону. Джейк уговаривал ее поехать на вечеринку, а она кричала что-то в трубку. Как-то он ее уломал, а уж там – там она наотрез отказалась с ним возвращаться. Он слегка выпил, вспылил, сел за руль и погнал к дому, но... шериф сказал, там аварийный участок дороги.

– Томми узнала о беременности той девушки на вечеринке?

– Наверняка. Потому и взбесилась, как ведьма!

– Но вы считаете, что она повредила машину Джейка ДО вечеринки. Зачем ей это было делать, если она еще не знала про беременность Моники?

– Знала, не знала... Томми Бартоломео чертовски хороший автомеханик, надо это признать. Ей ничего не стоило незаметно повредить машину даже и во время вечеринки.

– То есть никаких доказательств у вас так-таки и нет?

– Мой Джейк лежит в могиле – какие еще доказательства вам нужны, мистер? Мой золотой мальчик... Пошли, покажу вам фотографию.

В соседней комнате Ти Джею продемонстрировали с десяток фотографий, на которых был запечатлен Джейк Макфарлан. Кстати, странное обстоятельство: только эти фотографии были тщательно вытерты. Все прочие, строем стоявшие на комоде и каминной полке, покрывал толстый слой пыли...

Следовало признать, Джейк Макфарлан при жизни был очень красивым парнем. Даже, пожалуй, чересчур красивым. И наверняка знал об этом.

Ти Джей смотрел в самодовольное смазливое лицо светловолосого Купидона и думал: что нашла в нем Томми Бартоломео? Неужели ее очаровали золотые локоны и голубые глаза этого слащавого красавчика, увлеченно позирующего на всех фотографиях?

Во дворе раздался шум мотора, чуть погодя хлопнула входная дверь, протопали шаги – и на пороге комнаты возник молодой человек, столь разительно напоминавший Дермота Макфарлана, что любой признал бы в нем его старшего сына, Фергюса.

Широкоплечий, кряжистый, темноволосый и лохматый, Фергюс угрюмо смотрел на Ти Джея и как-то нехорошо ухмылялся. Дермот махнул в сторону сына рукой.

– Это мой старший. Фергюс.

– Томас Джефферсон Рейли, к вашим услугам.

– Ну и имечко! Кто вас так назвал?

– Мои родители, я полагаю. В принципе это обычная практика. Родители дают имя своему ребенку. Вы не находите?

В маленьких глазках Фергюса вдруг полыхнула дикая ярость – и тут же погасла. Он через силу улыбнулся.

– Хорошее имя. Звучное. Подходит государственному деятелю или художнику.

– Я – писатель.

Теперь вскинулся старый Макфарлан:

– Писатель? Я полагал, вы частный детектив. Почему какого-то писателя интересует убийство моего сына?

В этот момент за спиной Фергюса появились еще двое – женщина и маленькая девочка. Ти Джей вежливо поклонился.

– Здравствуйте.

Женщина молча кивнула, не сводя с Ти Джея внимательных, лихорадочно блестящих глаз. Девочка сунула палец в рот и уставилась на него исподлобья. Ти Джей отметил, что женщина прямо-таки неестественно бледна и измучена, а девочка... девочка странным образом напоминала кого-то...

Дермот Макфарлан бросил короткий взгляд в сторону пришедших и с неудовольствием – как показалось Ти Джею – буркнул:

– Это моя невестка Мэгги. Жена Фергюса. А это – это моя внучка Элли. – Судя по тону, старик явно сожалел, что у него внучка, а не внук.

Фергюс решительно прошел в гостиную и налил себе кофе в большую кружку.

– Значит, вы собираетесь написать книжку о Томми и о том, как она убила моего брата?

– Да, если она это действительно сделала.

– Сделала, сделала, не волнуйтесь. Папа, ты разве не рассказал ему?

– Рассказал.

Ти Джей вскинул голову.

– Но вы не представили никаких доказательств.

Мэгги беспокойно зашевелилась и негромко произнесла:

– Томми не могла...

Фергюс стремительно развернулся к жене, вытянул указательный палец и заорал:

– Заткнись, поняла?! Я не допущу, чтобы в моем доме пытались оправдывать эту женщину!

Ти Джей заметил самым небрежным и светским тоном:

– Кто-нибудь из вас знал Фрэнсиса Сомервилля?

Дермот и Фергюс озадаченно переглянулись. Ти Джей вздохнул и пояснил:

– Так звали человека, тело которого месяц назад нашли в Темном озере. Он работал врачом на «скорой»...

Фергюс нетерпеливо мотнул головой.

– Я что-то слышал об этом, но не придал значения. Какого черта?! Почему мы должны знать о дохлом докторишке из города?

Ти Джей спокойно посмотрел ему в глаза.

– Например, потому, что полицейские нашли в кармане его одежды золотой медальон с надписью «С любовью. Джейк». По моим сведениям, медальон мог принадлежать Томми Бартоломео.

Дермот выругался вполголоса, Фергюс – в полный голос. Мэгги побледнела еще сильнее, хотя это казалось невозможным. Потом старый Макфарлан неохотно процедил:

– Все правильно. Мой мальчик подарил его Томми на Рождество. Почему медальон оказался у того человека?

Ти Джей пожал плечами.

– Я думал, вы мне скажете.

Фергюс со стуком поставил кружку на стол, расплескав кофе.

– А что тут непонятного? Томми Бартоломео отдала ему медальон.

– Зачем?

– А почем мне знать? Спросите сами эту лживую сучку. Кстати, не она ли убила и этого парня? Я бы не удивился. От таких, как она, надо держаться подальше.

С этими словами он грозно уставился на жену, однако Мэгги смотрела в пол и не собиралась поднимать взгляд. Только ее тонкая, бледная рука нервно поглаживала плечико дочери, проводила по светлым прядкам волос... светлым, почти белым... золотистым... Фергюс шатен, Мэгги брюнетка...

Ти Джей смело сделал последний глоток из своей кружки и поставил ее на стол.

– Спасибо за кофе. Мне пора. Всего доброго.

У самой двери его окликнул Фергюс.

– Погодите! А что вы собираетесь со всем этим делать? Я имею в виду убийство моего брата.

В его голосе звучала угроза, и Ти Джей, которому уже до смерти надоело семейство Макфарланов, медленно повернулся к нему с непроницаемым лицом. Голос его стал низким, рокочущим, в нем появились стальные нотки:

– Я ничего не собираюсь с этим делать, уважаемый. Это не моя профессия. К тому же в отличие от вас я вовсе не уверен, что это убийство.

– Как? А этот парень из озера? Ведь его-то убили!

– Да, убили. Но нет ни одного доказательства того, что это сделала Томми Бартоломео.

Фергюс немного сдал назад.

– Вы вроде нашего шерифа. Все знают, что Томми сделала это, но никто не чешется, чтобы это доказать.

Ти Джей смерил Фергюса долгим и проникновенным взглядом, потом коротко кивнул и вышел.

К его удивлению, Мэгги выскочила за ним на крыльцо, прикрыв за собой дверь. Голос женщины срывался, в нем звенели слезы:

– Томми не делала этого! Это был несчастный случай!

Ти Джей резко повернулся к ней.

– Откуда вы знаете?

– Я знаю... я знаю Томми.

– А Фрэнсис Сомервилль? Что вам известно о нем и его отношениях...

– Я не знаю. Я только знаю, что Томми Бартоломео не может причинить зло. Просто не умеет. Она только помогает людям. Вы знаете про Монику? Она родила ребенка от Джейка, но Дермот и Фергюс не дали ей ни цента, даже не пожелали разговаривать с ней, а Томми помогла...

Слезы прорвались на волю и хлынули потоком. Мэгги схватилась рукой за горло и опрометью бросилась в дом. Ти Джей мрачно покачал головой. Сколько страсти в лесах Монтаны! Сколько тайн! Бедная девочка. Что заставило ее выйти замуж за этого грубияна? Неужели Фергюс Макфарлан способен внушить женщине любовь? Возможно, дело в ребенке?

Золотоволосая девочка с голубыми, как небо, глазами. Ангел с картинки. Где-то он уже видел нечто подобное...



Моника Эммет проживала в большом симпатичном розово-сером трейлере, немножко напоминающем добродушного слона, застрявшего в сугробе.

Такого же добродушного слона, только поменьше, напоминала и сама Моника Эммет, открывшая Ти Джею дверь и жизнерадостно завопившая, прежде чем он успел представиться:

– Здравствуйте, Ти Джей! Заходите скорей, дико холодно сегодня. Наконец-то я разгляжу нашу новую достопримечательность вблизи.

Ти Джей обреченно вздохнул и полез в трейлер. Наверное, через пару дней он сможет запросто заходить на обед к любому из жителей городка – все равно они все его уже знают.

В трейлере было тесновато, зато стерильно чисто, очень тепло и пахло шоколадом и домашним печеньем. Забытый запах из детства. Ти Джей невольно потянул носом, и Моника засмеялась.

– Скоро будет готово. Я жду мою птичку из школы и пеку его любимые.

Моника Эммет была из породы тех женщин, кого не берут ни диеты, ни фитнес. Ти Джей уже знал, что работает она на лесопилке в утреннюю смену, ходит на работу пешком – но эти немалые физические нагрузки никак не сказались на ее фигуре. Моника Эммет была краснощека, круглолица, пышна и практически кругла. Растянутая футболка и мешковатые джинсы отнюдь не убавляли ее объемов. При этом было совершенно очевидно, что собственное несовершенство ее не тяготит абсолютно. Улыбка играла на алых губах, и рыжеватые кудряшки задорно прыгали вокруг головы. Она казалась старше своих лет – выглядела ровесницей Томми Бартоломео, хотя на самом деле была на три года моложе. Ти Джей уже знал, что родила она в шестнадцать лет, и от приюта ее ребенка спасло только вмешательство Томми Бартоломео, оформившей опеку над малышом...

Моника жизнерадостно наступила Ти Джею на ногу, потом пихнула его крутым бедром, расхохоталась и вскричала:

– Двум таким великанам, как мы с вами, не разойтись в моей квартирке! Садитесь-ка на диван, Ти Джей, да берегите ноги. Я девушка в целом грациозная, но невнимательная. Ой, горим, горим!

С этими словами она бросилась к электрической печке и принялась колдовать возле нее. Через пять минут перед Ти Джеем стояли чашка с горячим шоколадом, земляничный джем и блюдечко с печеньем. Моника сноровисто закладывала в печь новую партию печенья.

– Вы говорите – и подкрепляйтесь. Не стесняйтесь и извините, что я к вам зад... спиной. Люк скоро вернется.

– Это ваш сын?

– Ну да. Мое солнце.

– Вы рады тому, что у вас есть сын?

Моника едва не упустила противень и изумленно обернулась к Ти Джею.

– Да вы что? А как же иначе? Это же... просто у вас еще нет детей, Ти Джей. Вот через пару годиков вам и в голову не придет такое спрашивать.

– Ну, я не сомневаюсь, что вы его любите, но... вам ведь было всего шестнадцать...

– Не ходите кругами, красавчик Ти Джей. Заруливайте через главный вход. Вы ведь расспрашиваете всех о Томми – стало быть, вам интересно, как у нас с ней складывались отношения, учитывая то, что родила я аккурат от ее бывшего парня, а забеременела от него и вовсе тогда, когда бывшим он еще не был. Во как! Кудряво я выразилась?

Ти Джей отхлебнул душистый шоколад и рассмеялся от удовольствия. Ему вдруг стало легко и весело, как в детстве.

– С вами хорошо разговаривать. И простите меня – я действительно вознамерился «ходить кругами». Будем говорить прямо: отец вашего сына – Джейк Макфарлан?

– Да. И я была на четвертом месяце, когда Джейк умер.

– Понятно. Моника, простите мне следующий вопрос, но... я действительно не понимаю, как вы и Томми Бартоломео могли в такой ситуации стать друзьями. Ведь...

– Не объясняйте. Я понимаю ваши сомнения. Это все потому, что вы не знаете Томми. Знаете, как она переживала, что Люк вырастет без отца? Я-то и в голове это не держала, честно. Я ведь и сама выросла без папани, а маманя моя померла, когда мне было десять лет. Тетка меня воспитывала, если можно так выразиться, но она была старая, померла и тетка. Вообще-то по всем законам должны были меня отправить в приют, но семья Бартоломео оформила надо мной опеку. Видите, как все повторяется? А теперь Томми – опекунша моего Люка. Вообще-то уже нет, потому как я теперь совершеннолетняя, но Люк все равно считает ее второй мамой, и я тоже.

– Вы часто общаетесь?

– Ха! Конечно. Иногда она забирает Люка из школы, бывает, он у них дома проводит несколько дней – это если я подряжаюсь на сверхурочные. Денег, конечно, всегда не хватает, что говорить... Вот, Томми трейлер этот наладила, живем, как у Бога в ладошке, да только когда-нибудь придется строить дом. Растет мой мальчик, надо обзаводиться хозяйством.

– Моника, а как это все случилось... тогда, шесть лет назад?

– Ну как это обычно случается? Джейк был красавчик. Первый парень в городке. Все девчонки от него млели. Разница только в том, что у всех были мамаши, которые за своими девчонками присматривали, а я была сама по себе. Я прекрасно понимала, что Джейк меня и не любит и не полюбит, я для него уродина и толстуха, он просто со скуки решил развлечься. Прекрасно я это понимала, но... не знаю, Ти Джей, сочтете вы меня распутной женщиной или нет, но... не могла я упустить единственный шанс в своей жизни провести ночь с Красавчиком Джейком. И не упустила. А потом меня начало тошнить по утрам... и так далее.

– Неужели Томми с самого начала отнеслась к вам нормально?

– Только она и отнеслась. Все остальные шипели и плевались.

– А Джейк знал?

– Знал. Ни малейшей радости по этому поводу не испытывал. Злился и трусил. Боялся папаши, боялся Томми, боялся всего на свете. Ведь за меня его могли и посадить. А Томми и так подозревала, что он погуливает.

– Были и другие женщины?

– Конечно! Вы что! Да Джейк ни одну юбку пропустить не мог, тем более что большинство юбок было и не против. У них же с Фергюсом даже место специальное было, «трах-избушка» они ее называли и страшно веселились при этом. На берегу Темного озера. Старый Макфарлан построил там охотничий домик, но охотился редко, вот сыночки и упросили его отдать домик им. Сколько девиц там рассталось с невинностью – не скажу, не знаю, но много. Они оба ходоки, только Фергюс всегда брату проигрывал.

Ти Джей торопливо запил информацию шоколадом. Он впервые встречал молодую женщину, так просто и прямо говорившую о самых интимных вещах.

– Скажите, Моника, а Томми... Томми любила Джейка?

– Вы имеете в виду, любила ли она его настолько, чтобы убить за измену?

Вот это женщина! Убийственно точные формулировки, житейская мудрость – и ни капли злобы, только легкая ирония...

– ... Нет, не думаю. Они с Джейком были вместе еще со школы, но к тому времени, как все это случилось, Томми уже училась в Биллингсе, сюда приезжала только погостить, наверняка планировала начать другую жизнь, в большом городе... Джейк учиться не собирался. Его вполне устраивали папанины деньги. Думаю, Томми в любом случае готовилась порвать с ним окончательно, но моя беременность стала последней каплей – и удобным поводом сделать это без лишней нервотрепки.

Ти Джей ошеломленно посмотрел на Монику. А ведь верно! Почему никому не приходит в голову, что Томми Бартоломео НЕ ЛЮБИЛА Джейка Макфарлана?

– Но тогда почему рассказывают о страшной ссоре, которая между ними произошла на озере?

Моника хитро улыбнулась.

– Потому что. Есть такие картинки, знаете? Вроде все на месте, а картинка не получается. Потом выясняется, что нужно всего лишь одну закорючку добавить – и картинка оживет.

– Это вы к чему?

– Это я к тому, что все приписали страшную ссору Томми и Джейка известию о моей беременности, но на самом деле поругались они вовсе не из-за этого. Просто Джейк силой или обманом привез Томми на озеро. Она не хотела ехать – а он настоял на своем.

Ти Джей ошеломленно смотрел на Монику.

– Но почему...

– Вот именно. Никто не знает причины. Знали четверо: Томми, Джейк, я и Мэгги.

– И в чем же эта причина?

– В том, что Мэгги за год до этого едва не утонула в Темном озере. Томми пыталась ее спасти, в результате чуть не утонула сама, пережила сильное нервное потрясение и с тех пор видеть не может Темное озеро. Близко не подходит. Джейк знал об этом.

– Хорошо... Господи, вы просто клад, Моника... а что вы думаете насчет слухов, будто на Томми Бартоломео лежит проклятие?

– Это совсем просто. Вы читаете детективы? Хотя нет, вы же их пишете... Ищи того, кому это выгодно. Либо это из чистой вредности твердят мужики, которых Томми отвергла и они затаили обиду, либо тот, кто ненавидит Томми по-настоящему и хочет ей навредить.

– А такие есть?

– Здрасте! Макфарланы спят и видят Томми на скамье подсудимых за убийство Джейка. Дарла Смит ненавидит Томми за то, что ее все якобы любят...

– А как насчет Джои и Сэма Уилларда? Ведь Джои получил шрам на всю жизнь неизвестно от кого, а грузовик Сэма сгорел...

– Ну да, это ОНИ так сказали. А рассказал ли вам Джои, что за три месяца до случившегося он поиграл в карты с нехорошими ребятами в Хелине и немножко задолжал им? Денег у него не было, но после того случая в лесу он занял у нескольких человек довольно приличные суммы и уехал в Хелину на два дня. Надо полагать, расплачиваться?

– Хорошо, но Сэм...

– А Сэм Уиллард, во всеуслышание клявший ведьму Томми Бартоломео, через месяц после пожара тихонечко получил страховку и купил на нее новый «форд». Кстати, у нас здесь такие дороги, что люди буквально с молоком матери впитывают привычку ездить пристегнувшись. Даже перед девчонками не форсят. С чего бы Сэму вдруг не пристегнуться именно в тот вечер?

Ти Джей смотрел в спокойное добродушное лицо Моники Эммет почти со священным восторгом. Мисс Марпл отдыхает. Эркюль Пуаро курит. Шерлок Холмс свободен.

Моника неожиданно подмигнула ему.

– Все зависит от того, с кем вы говорите. Одни и те же слова могут звучать по-разному. Одни и те же факты – выглядеть совершенно иначе.

– Вы знали Фрэнсиса Сомервилля?

– Нет. Хотя... что-то знакомое... почему-то... Да! Я думаю – если ничего не перепутала, – что именно он занимался с Люком, когда я возила его в Тиссулу с вывихом ноги. Если это он, то он мне очень понравился. Внимательный и добрый. Люк сразу ему доверился, а он у меня немножко дикий с чужими.

Ти Джей выпил еще чашку шоколада и слопал целое блюдечко печенья и только после этого распрощался с Моникой. Уже в дверях спросил напоследок:

– Моника, вы считаете, Томми непричастна к смерти Джейка Макфарлана?

Женщина спокойно посмотрела ему в глаза.

– Даже если бы это было так... я ее не виню.

– Но ведь у вашего сына нет отца...

– Это правда. Но разве Люку было бы лучше, если бы живой Джейк отказался его признать?

Ти Джей не нашелся, что ответить, и распрощался.

Уже по дороге он встретил Люка Эммета. Маленький худенький мальчишка мурлыкал что-то себе под нос, увлеченно пиная снег. Ти Джею в первый момент показалось, что это Элли, дочка Фергюса и Мэгги... Голубые ясные глаза, светлые завитки волос из-под шапки. Вероятно, со своей сводной сестренкой он видится нечасто, если только в школе, хотя девочка постарше.

Подойдя к своей машине, Ти Джей заметил новое действующее лицо. Он уже знал, кто этот высокий, мускулистый, с обветренным лицом мужчина средних лет. Шериф Дриминг-Уотерфоллс Билл Дайкс.

7
– Добрый день, шериф. А я как раз собирался нанести вам визит.

– Значит, я вас опередил. День добрый... Ти Джей. Возьму быка за рога, чтобы не тянуть его за хвост. Что привело вас в наши богом забытые края?

Ти Джей ответил прямо и абсолютно честно:

– Я занимаюсь частным расследованием убийства Фрэнсиса Сомервилля. По желанию его семьи.

– Очень интересно. Насколько я знаю, у Фрэнсиса Сомервилля не было семьи. Он не женат, родители его умерли.

– У него есть сводный брат.

– Насчет брата грешен, не в курсе. Но в любом случае должен вам заметить, что вы как-то уж очень хитро ведете свое расследование. Весь город уже знает, что вы расспрашиваете всех в основном насчет Томми Бартоломео. С чего бы это?

– Она была знакома с Фрэнсисом Сомервиллем. Только и всего.

– Я знаю. Но ведь это еще не значит, что она его и убила?

– Раз вы в курсе их знакомства, то должны знать и о том, что незадолго до своего исчезновения Фрэнсис Сомервилль разговаривал по телефону. Звонки были сделаны из Дриминг-Уотерфоллс. Точнее – из гаража мисс Бартоломео.

– Да, и это мне известно. Полиция Тиссулы информировала меня о ходе расследования. Интересно, а кто информировал вас?

Ти Джей откровенно проигнорировал этот вопрос.

– Шериф, у меня есть три важных факта: Фрэнсис Сомервилль был знаком с Томми Бартоломео, ему звонили с ее номера и, по всей видимости, назначили встречу в Дриминг-Уотерфоллс, в кармане его одежды был найден золотой медальон, принадлежавший Томми Бартоломео. На мой взгляд, вполне достаточно, чтобы задать некоторые дополнительные вопросы.

Билл Дайкс помолчал, перекатывая на скулах желваки. Ти Джей заметил, что он потрясен, но пока еще не понимал, чем именно. Потом шериф заговорил медленно и очень тихо:

– Послушайте, мистер Рейли. Я знаю Томми с ее рождения. Ее отец Марко был моим лучшим другом. Я готов прозакладывать свою душу, что Томми невиновна, но помимо всего прочего я еще и представитель закона. Я обязан заботиться о безопасности и спокойствии жителей этого городка. И именно поэтому я официально предупреждаю вас: не вмешивайтесь в ход моего расследования. Мне кажется, лучше для всех будет, если вы вернетесь в Майами.

Ти Джей склонил голову на плечо и проворковал:

– Шериф, мне послышалось или вы угрожаете мне?

– Просто совет, мистер Рейли, ничего более. Я чту Конституцию и ваши гражданские права. Вы вольны жить там, где захотите, но... вы ведь достаточно сообразительны, чтобы заметить: все мужчины, имеющие отношение к Томми, попадают в различные неприятности. На вашем месте я постарался бы держаться от этой девушки как можно дальше.

Ти Джей изумленно вскинул брови.

– Это совет представителя закона? «Опасайтесь выходить на болота ночью, когда силы зла властвуют безраздельно»? Вы перечитали Конан Дойля, не иначе. К тому же... если вы уверены, что Томми Бартоломео невиновна – кто же тогда убил этих людей?

– Вот именно это мы и пытаемся выяснить.

– И, судя по всему, у вас ничего не получается. В любом случае, я желаю официальному правосудию удачи, а что до меня – я уеду, когда сочту нужным. Всего доброго, шериф.

– До встречи, мистер Рейли.

Оглянувшись, Ти Джей увидел, что шериф пристально смотрит ему вслед.



Заскочив в «Марию-Антуанетту», Ти Джей выяснил, что на его имя поступила почта, и достопочтенная Мэри-Энтони сидит над большим желтым конвертом и пожирает его взглядом, словно тщась одной только силой мысли проникнуть в его содержимое. При виде Ти Джея на лице Мэри вспыхнула отчетливая надежда, что он распечатает конверт прямо при ней, но, поскольку он не собирался этого делать, Мэри вздохнула и печально сообщила:

– А еще вам звонила Томми... мисс Бартоломео. Это насчет вашей машины.

– Что именно насчет машины?

– Не сказала. Передала, чтобы вы зашли.

– Хорошо. Спасибо, Мэри.

У себя в номере Ти Джей вскрыл конверт, уже примерно догадываясь, что в нем. Чарли Майерс сдержал слово и накопал всю возможную информацию о контактах Фрэнка с обитателями Дриминг-Уотерфоллс.

Оказывается, Дермот Макфарлан общался с Фрэнком. На лесопилке произошел несчастный случай, и Фергюс отвез отца в Тиссулу. Таким образом, оба Макфарлана встречались с Фрэнком, но либо не помнили его имени, либо сознательно скрыли этот факт.

Вторым местным пациентом Фрэнка, как и сказала Моника, был Люк Эммет, вывих ноги.

Ти Джей немного посидел в тишине, размышляя об этих и других фактах, собранных им за неполные сутки пребывания в Дриминг-Уотерфоллс, а потом решил сходить к Томми и узнать, что же с его машиной. Может, она ее уже на запчасти разобрала?

По дороге он снова и снова перебирал услышанное. Так много ниточек ведет к Томми Бартоломео... так много фактов... Почему же он не верит, не хочет верить, что она – убийца? Неужели он настолько очарован ею? Ерунда. Он видел ее только мельком, ночью, да еще сегодня утром, они толком и не разговаривали, он всего один раз держал ее за руку...

Воспоминание о прикосновении пронзило, как раскаленный клинок. Ти Джею вдруг стало жарко. Околдовала она его, что ли?

Томми сидела за стойкой и что-то писала на бланке счета. Пепельные волосы падали ей на щеку, она то и дело отводила их рукой. Ти Джей приблизился бесшумно, встал под навесом гаража, глядя на мирно сидевшую девушку.

Даже сквозь густой и тяжелый запах бензина и машинного масла, железа и химикатов до него доносился слабый легкий аромат цветов. Неужели Томми Бартоломео пользуется духами? Одевается, как мальчик, возится с машинами – и пользуется духами? Невероятно. Прикоснуться к ней, зарыться в волосы лицом, вдохнуть аромат ее кожи...



Ти Джей осторожно шагнул вперед. Тень его упала на стол, и Томми с воплем взвилась со своего места, не на шутку напуганная бесшумным появлением своего подозрительного клиента. Ти Джей перепугался ничуть не меньше.

– О, простите, ради бога, простите! Я слишком тихо подошел.

– Вы подкрались! Хоть бы кашлянули, что ли.

– У вас же все равно радио играет...

– Это не повод подкрадываться и пугать меня до полусмерти. Фу, я думала, сердце выскочит...

Она была действительно испугана, и это придавало ее облику очарования. Во всяком случае, делало более женственной. Ти Джей с трудом подавил желание коснуться упрямого локона, по-прежнему падавшего ей на лицо. Ощутить мягкость ее волос...

– Что там с моей многострадальной машиной?

Томми Бартоломео отвела глаза и сказала сердито и торопливо:

– Я осмотрела ее еще раз, более внимательно. Я ошиблась насчет большого ремонта. Приношу свои извинения, можете считать меня дилетантом. Машина в порядке, можете ехать. Ключи в зажигании.

– Что? Сначала вы чуть ли не силой оставляете меня ночевать в этом городе, а теперь выясняется, что все было в порядке?

Она упрямо не смотрела на него.

– Я ошиблась. С женщинами иногда это случается. Ваша машина в порядке. Что вам еще нужно? Извинений? Я прошу простить меня за задержку. Еще что-то?

Ти Джей впал в состояние, так хорошо знакомое древним викингам. Боевое исступление – вот что это было. Только викинги для достижения оного ели сушеные мухоморы, а Ти Джею Рейли достаточно поговорить с Томасиной Бартоломео!

Одним прыжком он оказался за стойкой и схватил Томми за плечи.

– Так какого же черта...

Ей-богу, он не собирался ее целовать. Более того, он был искренне зол на нее, потому что ненавидел отсутствие логики. Поведение Томми Бартоломео никакому логическому объяснению не поддавалось, и, видимо, это было заразно, потому что и желание поцеловать ее возникло у Ти Джея абсолютно спонтанно, вне всякой логики, ведь, мысля логически, он должен был бы ненавидеть ее, а не...

Их губы слились, а через мгновение стало ясно, что они просто не в силах оторваться друг от друга. Томми всхлипнула и обвила руками шею Ти Джея, а он прижал ее к себе так крепко, словно хотел стать одним целым с ней, раствориться в ней, воссоединиться...

Это продолжалось несколько веков – или несколько мгновений? А потом откуда-то из внешнего мира до них долетел возглас, в котором смешались обида, удивление, злость и еще что-то.

– Томми!

Она отпрянула от Ти Джея, тяжело дыша, дрожа от возбуждения, и в серых глазах, еще подернутых дымкой желания, снова вспыхнуло прежнее сердитое выражение.

– Никогда, слышишь?! Никогда не смей делать этого!

Вероятно, она хотела прокричать это, но получилось только прошептать, и Томми Бартоломео прерывисто и жадно глотала воздух, не понимая до конца, что с ней происходит.

Ти Джей провел рукой по волосам – шапку он где-то потерял – и медленно обернулся.

В дверях гаража стоял высокий молодой парень с совершенно детским лицом. Только вот это дитя сейчас злилось, причем очень сильно. Томми обогнула Ти Джея по большой дуге и вышла вперед.

– Брюси? Что случилось? У тебя опять сломалась машина?

– Брюси должен поговорить с Томми. Это важно. Это очень важно.

Ти Джей медленно перевел дух. Это оказалось нелегко – по жилам все еще струился жидкий огонь, кровь стучала в висках. Он знал, каким-то внутренним чутьем обреченного знал, что никогда уже не сможет забыть вкус ее губ, тепло ее тела, нежный аромат пепельных волос, но теперь нужно было возвращаться в реальность, нужно было заново строить все свои замки и бастионы, отгораживаться от Томми Бартоломео и сладкого яда, таящегося в ее поцелуях.

Возможно, так она целовала и Фрэнки? А потом убила его? Или нет?

Брюси порывисто шагнул к Томми, но в этот момент снаружи послышался шум мотора, потом тишина и бодрый голос шерифа Билла Дайкса:

– Томми, девочка, ты здесь?

Брюси неожиданно метнулся в сторону, пробежал через гараж и скрылся за дверью в противоположной стене. Ти Джей шагнул вперед и схватил Томми за руку.

– Томми? Мне все равно нужно с тобой поговорить. Это касается Фрэнсиса Сомервилля... и некоего золотого медальона, который нашли в кармане его куртки. До встречи.

Ти Джей повернулся и сел в свою машину. Томми проводила его недоуменным и испуганным взглядом и поспешила навстречу шерифу. Ти Джей аккуратно проехал мимо них, даже не повернув головы. В данный момент он был не готов к встрече с представителями закона...



– Привет, дядя Билл! Что-то случилось?

Томми улыбалась и изо всех сил старалась выглядеть, как обычно, благодаря чему выглядела совершенно взъерошенной и растерянной, не говоря уж о предательском румянце, полыхавшем у нее на щеках. Билл Дайкс испытующе посмотрел на нее и кротко сообщил:

– Что-то застучало в моторе, когда я выезжал из низины. На ровной дороге все в порядке, а вот в гору...

– Конечно, я посмотрю...

Томми против своей воли посмотрела вслед машине Ти Джея. Губы горели.

Ее слишком давно никто так не целовал. Нет! Ее вообще никто так не целовал. Никогда.

Медальон. Золотой медальон, к которому она имеет отношение. «С любовью. Джейк». Но ведь он же...

– Кхм... Я говорю, постукивает мотор – нехорошо. Заглохну посреди леса, что тогда?

Томми смотрела на старого друга своего отца, не в силах вымолвить ни слова. Билл Дайкс был готов умереть за своего друга – после его смерти он считал своим долгом охранять и защищать его дочь. Но теперь, судя по всему, даже его защиты может оказаться недостаточно...

Томми прошептала: «Медальон...»

Загорелое лицо Билла исказила страдальческая гримаса.

– Я ума не приложу, откуда произошла утечка информации, девочка. Мне позвонил старый Макфарлан. Сказал, что на покойнике нашли твой медальон. Ты понимаешь, ЧТО это значит?

Она понимала. Это автоматически делало ее главной подозреваемой в убийстве Фрэнсиса Сомервилля. Теперь все понятно... Ти Джей знал это с самого начала.

– Томми, это расследование убийства. Я ничего не могу поделать. Тот факт, что ты была знакома с убитым, только осложняет дело.

– Я понимаю...

– Ничего ты не понимаешь! Разумеется, если бы ты смогла внятно объяснить, откуда у этого Сомервилля взялся твой медальон...

Дядя Билл, надежный и отважный, смотрел на нее с такой тревогой, с таким сочувствием, что у Томми заболело сердце. Он все равно старается защитить ее, он ищет лазейки, но на самом деле он до смерти боится, что в деле всплывут и другие улики, которые намертво свяжут Томми Бартоломео и убитого доктора из Тиссулы.

– Я так полагаю, что этот парень мог просто найти медальон на берегу, верно?

Томми молча смотрела на него. Они оба знали, как смехотворно это объяснение. Билл сдвинул шапку на затылок, вытер вспотевший лоб.

– Только это все равно не объясняет, с какого перепугу он поперся на озеро. А тут еще чокнутая Дарла трещит на каждом перекрестке, что якобы видела тебя и этого парня в тот самый день, когда он пропал. Знаешь, она клянется, что вы с ним... целовались.

Томми медленно провела пальцем по губам, вспоминая совсем другой, недавний поцелуй.

– Дядя Билл... Я могу сказать на это только одно: я не виделась с Фрэнком Сомервиллем в тот день и потому не могла с ним целоваться. Собственно, я вообще не могла с ним целоваться, разве что на прощание или при встрече, в щеку. Это же по-другому называется, верно?

– Ну, мы все знаем Дарлу...

– Она злится на весь свет и больше всех – на меня, потому что Фергюс гулял с ней, а потом женился на Мэгги, а Мэгги моя подруга... Фу, я становлюсь такой же, как она! Не важно. Главное: мы с Фрэнком были знакомы, это правда. Но мы никогда не были в близких отношениях. Мы познакомились, когда я проходила практику на первом курсе, он как раз с нами и занимался...

– Да я помню, помню...

– Он был хороший парень, очень хороший, добрый, отзывчивый, с ним было легко разговаривать. Но мы всегда были только друзьями. Потом я уехала, мы не виделись несколько лет!

– Стоп! Не кричи. Давай думать. Раз вы давно не виделись – не мог ли он, например, вообще забыть про тебя? Просто проезжать мимо, не к тебе в гости, не по делу – просто мимо?! Заехать на озеро, остановиться на ночлег...

– Я бы рада сказать «да», дядя Билл. Но это неправда. И это было бы нечестно по отношению к Фрэнку. Он был моим другом, и он не мог меня забыть. И медальон у него оказался не случайно... только я не знаю, как. Возможно, именно из-за медальона он и приехал.

– Это чтобы тебе его отдать?

– Возможно. Я не знаю.

На самом деле она сомневалась, что это так. Фрэнк прекрасно знал их с Джейком историю. Знал и то, что медальон не представляет для Томми никакой ценности – ни в каком смысле. Возможно, он хотел отдать его ей, чтобы обезопасить? Но от чего?

– Дядя Билл... а не мог он встречаться с кем-то на Темном озере?

– Ну... теоретически... только вот...

Билл в отчаянии закусил седой ус, потом выплюнул его и выпалил:

– Томми, ты уверена, что не звонила ему отсюда?!

Девушка непонимающе посмотрела на шерифа.

– Дядя Билл, ты хочешь сказать... Кто-то звонил Фрэнку отсюда? С этого номера?

Билл Дайкс опустил голову и душераздирающе вздохнул. Томми заломила руки, но тут же сунула их поглубже в карманы.

– Дядя Билл, клянусь тебе именем папы, что я не звонила Фрэнку Сомервиллю ни с этого, ни с какого другого номера. Я клянусь, что мы не виделись несколько лет, и я не встречалась с ним этим летом. Я клянусь... зачем мне скрывать все это?

– Ну, например... Ты не подумай чего, просто следствие, оно же может прийти и к такому выводу? Например, ты не хочешь... не хотела, чтобы кто-то знал о вашей встрече. Совсем никто.

Томми прислонилась к дверям гаража, потому что ноги у нее подогнулись. Точно. Именно так все и выглядит.

Шериф опять вздохнул.

– А самое поганое, девочка, что теперь Макфарланы знают про медальон и будут тявкать, что твои койоты. Ты держись от них подальше, Томми. Если что – сразу звони мне. Обещаешь?

– Обещаю...

Она смотрела вслед дяде Биллу и с тоской думала, что в следующий раз он может приехать, чтобы арестовать ее по обвинению в убийстве. Все из-за Ти Джея Рейли! Все из-за него...

Внезапно в мозгу у Томми прозвенел ясный и звонкий колокольчик. Глазам стало жарко, в желудке пусто.

Возьми себя в руки, истеричка, и посмотри на всю историю со стороны! Ти Джей Рейли – всего лишь один из тех, кто подозревает тебя, не зная истины. Но ведь есть и еще один человек.

Тот самый, кому истина известна лучше всех.

Убийца Фрэнка Сомервилля.

Человек, подложивший ему в карман золотой медальон. Человек, звонивший с номера гаража и назначивший Фрэнку встречу на берегу Темного озера. Человек, пришедший на эту встречу и убивший Фрэнка, привязавший тело проволокой к машине, спустивший машину с обрыва в озеро...

Человек, знающий истину, скорее всего, и распустил слухи, объединившие две смерти, таким образом Томми Бартоломео оказалась как бы виновной в двух убийствах.

Все очень просто. Надо только найти этого человека.



Ти Джей перепутал развилки и свернул немного раньше, чем нужно. К озеру должна вести следующая дорога, а здесь... Он ехал на небольшой скорости и потому отлично разглядел двух целующихся на обочине людей.

Сэм Уиллард крепко и нежно сжимал в объятиях Мэгги Макфарлан. При виде машины они метнулись в сторону леса, но спрятаться не успели. Какого черта! Это что значит? Или ничего не значит?

Ти Джей в ярости надавил на газ. Будь проклят Дриминг-Уотерфоллс со всеми его тайнами! Хватит думать о поцелуях и девичьих локонах! Хватить терзаться угрызениями совести! Он найдет убийцу Фрэнки, добьется ареста, а потом уедет домой, в Майами. И навсегда забудет про богом проклятый городишко, затерянный в угрюмых лесах Монтаны...

8
После отъезда шерифа Томми вдруг поняла, что не в силах сидеть в гараже в полном одиночестве. Она яростно сорвала с вешалки куртку, торопливо причесалась перед маленьким зеркалом – и отправилась поближе к цивилизации.

Сумерки уже реяли в воздухе фиолетовой дымкой, и оттого на душе становилось тоскливо. Томми почти бегом вбежала в «Сосновую шишку» и плюхнулась на свое любимое место у окна. Джеки вопросительно приподняла бровь – Томми громко сообщила, что хочет чаю. Крепкого, черного, с лимоном. Джеки кивнула – и через пару минут подсела к Томми уже с чайником и двумя чашками, исходящими ароматным паром.

И все было бы хорошо, все было бы просто отлично, если бы не раскрылись двери и в кафе не вступил бы Томас Джефферсон Рейли, невозмутимый смуглый гад из Майами, два часа назад так неожиданно поцеловавший Томми Бартоломео – и тем самым отнявший ее покой.

Он неспешно обвел своими темными, внимательными глазами кафе – и все присутствующие, разумеется, побросали свои бургеры и кексы и стали смотреть из всех сил: чего это он приперся? Поесть или что? И почему это Томми Бартоломео сидит красная, как вареный лобстер?

А она действительно вся пылала, она чувствовала это. Горячая волна поползла аж с живота, по груди, по шее, загорелись уши, потом стало жарко всей физиономии – в общем, Томми старалась даже не думать, как она выглядит.

Ти Джей неторопливо нашел ее взглядом и направился к их с Джеки столику. Лицо Джеки немедленно приобрело скорбно-отсутствующее выражение – она как бы здесь, но как бы и не здесь, не слышит и не видит, просто пьет чай и думает о мировом финансовом кризисе...

Ти Джей остановился возле столика и посмотрел на Томми в упор. Потом, довершая его сходство с античным богом, громом в ушах раздались его слова (не сомневайтесь, остальные шестнадцать человек их тоже услышали!):

– Я искал тебя.

И Ти Джей преспокойно уселся напротив. Джеки беспокойно заерзала и начала отползать к краю диванчика... Томми железной рукой вцепилась в ее подол – правда, под столом – и постаралась быть УБИЙСТВЕННО спокойной.

– В чем дело? У вас ОПЯТЬ сломалась машина?

Ти Джей широко улыбнулся и подпер щеку ладонью, не спуская с нее горячих карих глаз.

– Хватит, а? Мы же оба знаем, что моя машина никогда не была сломана. Томми, давай бросим притворяться?

Джеки как-то придушенно всхлипнула, пробормотала что-то насчет пирога в духовке и сбежала, едва не оставив юбку в оцепеневших пальцах Томми. Шестнадцать не доевших пищу земную жителей Дриминг-Уотерфоллс предпочли пищу духовную и обратились в слух буквально всем телом.

А Ти Джей Рейли стремительно и легко переместился на сторону Томми, взял ее руку и стал легонько поглаживать, не спуская с Томми горящих глаз.

– Я скучал по тебе. Особенно после того поцелуя.

Шестнадцать пар ушей потихоньку мутировали в локаторы. Томми забыла, как люди разговаривают. Язык ее не слушался, мозг не функционировал. Единственное, что связывало Томми Бартоломео с миром живущих, – нежное тепло и блаженство, которое доставляли руки Ти Джея, всего-навсего ласкавшие ее ладонь...

Перезагрузка закончилась, мозг встрепенулся и Томми яростно прошипела, не меняясь в лице:

– Я знаю, почему ты это делаешь!

– Потому что я мужчина, а любой мужчина в данных обстоятельствах...

– Заткнись! Я не дура. Ты подставляешься. Ты нарочно притворяешься влюбленным идиотом, чтобы проверить, действует ли проклятие...

– Назовем его так, хотя я по взглядам – материалист.

– Рейли, я...

Его лицо не изменилось, на губах по-прежнему играла улыбка, рука Томми все еще лежала в его ладонях – но в голосе зазвучала сталь, глаза вдруг показались двумя черными провалами в преисподнюю, а пальцы сомкнулись на запястье, словно стальные наручники.

– Если ты невиновна в смерти Фрэнка Сомервилля, Томасина Бартоломео, то почему ты не хочешь, чтобы я нашел настоящего убийцу? Ведь это будет означать, что ты и в самом деле невиновна.

– Я...

– Ты же не дура, Томми. Если убийца не ты – значит, совсем рядом с тобой есть кто-то, кому выгодно поддерживать легенду о лежащем на тебе проклятии. Согласен, это смахивает на безумие, но этот человек весьма последователен. Он убивает всех, кто приближается к тебе. Значит, мне остается просто быть рядом с тобой. И тогда я увижу его в лицо.

– А ты не боишься, что это будет последнее, что ты увидишь в этой жизни?

– Ты знаешь что-то, чего не знаю я, или просто волнуешься за меня, Томми?

– Ты ненавидишь меня...

– Вовсе нет. И, между нами, мне кажется, твое проклятие давно пора снять.

С этими словами он поцеловал Томми в запястье. Тишина в кафе сделалась звенящей. Шестнадцать человек не могли расслышать ни слова – но надежда умирает последней.

Томми беспомощно смотрела на Ти Джея.

– Так нечестно.

– О чем ты?

– Я о книге... Ты ведь хочешь написать обо мне книгу...

– Только если ты окажешься убийцей.

– Ти Джей, пожалуйста... ты даже не понимаешь, как это опасно...

– Ты дрожишь, бедный котенок... Это от страха за меня – или от страха за то, что я могу докопаться до истины?

С этими словами он привлек Томми к себе и поцеловал в губы, потом в шею, снова в губы... Она окаменела, борясь с нахлынувшими чувствами, потом с трудом прошептала:

– Что ты творишь? Теперь все эти люди будут думать, что мы любовники...

– Ну да.

– Но мы НЕ любовники!

– Нет. Пока – нет. Но это лишь вопрос времени.

С этими словами Ти Джей Рейли поднялся, повернулся так, чтобы всем было все видно, наклонился к Томми и в последний раз поцеловал ее в губы. Потом громко изрек:

– Увидимся вечером, сладкая!

Погладил Томми по щеке и вышел. Она ошеломленно проследила, как он садится в машину. Через минуту рядом материализовалась Джеки.

– Ну? И что это было?

– Чтоб меня разорвало, если я знаю.

– Ну и дура. Он потрясающий.

– Джеки, у тебя было пять неудачных браков.

– И я все еще не теряю надежды. Ты бы видела себя сейчас.

Вот этого Томми совершенно не хотелось. Она и так знала, что глаза у нее блестят, щеки горят, а рот приоткрыт.

– Джеки... Я знаю, куда он поехал...

– О чем ты?

– Чертов идиот! Ему нельзя туда!

Через мгновение Джеки с недоумением смотрела вслед Томми Бартоломео, со всех ног бегущей в сторону своего гаража.

Томми торопилась. Эх, надо было ехать в «Шишку» на машине, тогда бы она уже перехватила Ти Джея до того, как...

До того, как он приедет на Темное озеро.



Оно открылось неожиданно – и от его вида захватывало дух. Темное озеро.

С трассы Ти Джей свернул вскоре после указателя, минут пять ехал по вполне приличному асфальту, а потом началась лесная дорога, на удивление ровная и накатанная.

Сузившись, она постепенно превратилась в широкую тропу, которая потихоньку забирала вверх и левее, однако Ти Джей и представления не имел, насколько высоко он забрался, пока сосны неожиданно не кончились и его машина не оказалась на обрыве, с которого и открывался этот прекрасный и пугающий вид – на Темное озеро.

В первое мгновение он испугался. Что, если Томми Бартоломео что-то сделала с его тормозами и машина сейчас сорвется?..

Тормоза работали отлично, машина остановилась, и Ти Джей торопливо вышел из нее.

Узенькая, но довольно пологая тропинка вела вниз, к самой воде. Ти Джей сбежал по ней, с удовольствием поскрипывая снегом. Остановился у самой кромки воды, обвел взглядом озеро...

Оно было идеально круглой формы. Практически весь берег составляли отвесные скальные обрывы, только там, где спустился Ти Джей, был довольно широкий пляж, да еще справа, ярдах в восьмидесяти, виднелась бухточка, наверняка с таким же пляжем. Со всех сторон стеной стоял сосновый бор.

Небо уже стало лиловым, почти фиолетовым, и Ти Джей невольно поежился, признавая эту мрачную красоту: фиолетовое бездонное небо, стена сосен и темное, густо-изумрудное озеро...

Он присел на корточки и тронул воду рукой. Удивительно, но вода казалась почти теплой. Ти Джей знал, что озеро никогда не замерзает благодаря донным источникам.

Здесь, на этом самом берегу, нашел свою смерть Фрэнки. Фрэнки приехал сюда на встречу с кем-то, кому доверял настолько, что согласился приехать...

В детстве Фрэнки едва не утонул в океане – ветром унесло от берега надувной матрас, на котором малыш играл. С тех пор Фрэнки боялся большой воды. Не любил, боялся – и все же согласился встретиться со своим убийцей на безлюдном берегу мрачного лесного озера? Его ударили по затылку чем-то тяжелым, оглушили, а потом привязали проволокой к рулю и спустили машину с обрыва, того самого, на котором сейчас оставил свою машину Ти Джей... Как это было? Некто сидел в машине сзади Фрэнки? Или все случилось именно здесь, возле воды?

Ти Джей не услышал – почувствовал, что кто-то стоит сзади. Инстинктивный, ослепляющий ужас захлестнул его, он упал на бок и перекатился в сторону, почти уверенный, что сейчас на его голову обрушится удар. Вскочил, на ходу выдирая из кобуры «магнум»...

Томми Бартоломео, бледная как смерть, стояла и смотрела мимо него, на изумрудную гладь Темного озера. Бескровные губы шевелились, шепча не то молитву, не то проклятия... На пистолет в руках Ти Джея она даже не обратила внимания.

Трясясь от злости, Ти Джей подскочил к девушке, схватил ее за плечи и несколько раз сильно встряхнул.

– Ты и меня хотела убить, верно?! Что у тебя в карманах, отвечай? Гаечный ключ? Камень? Кастет?

Он силой заставил ее вытащить руки из карманов – и замер. Томми не шевелилась.

Кулаки ее были стиснуты так сильно, что костяшки не побелели – посинели. Ногти впились в ладони, вокруг выступила кровь. Томми Бартоломео была испугана до смерти, до шока. Она не сопротивлялась и не оправдывалась, она просто не отрывала глаз от поверхности воды. Что она сейчас видела перед собой? Как тягач вытаскивает истекающую илом и песком машину, в которой находятся изуродованные останки человека, которого она знала? Подругу детства, которая тонет на глазах у всех и не может выбраться на берег?

– Томми... Посмотри на меня! Слышишь? Посмотри на меня! Это я, Ти Джей. Я с тобой. Нечего бояться.

Он обнял ее, и девушка обмякла в его объятиях. Ее начала бить сильная дрожь. Ти Джей поднял ее на руки.

– Что с тобой? Почему ты приехала? Ты так тихо подошла, что я не слышал ни звука.

– Я... очень испугалась...

– Чего? Что я обвиню тебя в убийстве? Что найду доказательства?

– Я... я не могу видеть это озеро. Мэгги чуть не утонула. Я пыталась спасти ее, но она словно... словно кто-то держал ее под водой. Я не могла ничего делать, а Джейк метался по берегу и крыл нас последними словами. Он так и не полез в воду, это Моника... Она вытащила меня и Мэг. Я ненавижу это озеро!

– Поэтому ты и не хотела ехать сюда в тот вечер с Джейком?

– Да. Он знал, но все равно настоял. Привез меня силой.

– И ты рассердилась? Так сильно, что готова была убить?

– Нет. Ты все равно не веришь мне... Я хотела уехать отсюда поскорее. Я сказала Джейку, чтобы он увез меня, а потом убирался к черту. Я должна была быть с ним в той машине, понимаешь? А Макфарланы уверены, что я что-то испортила в ней...

– А Фрэнк? Почему он оказался на озере?

– Я не знаю. Я ломаю над этим голову, но не нахожу ответа. Фрэнк боялся большой воды, он рассказывал. В детстве его едва не унесло в океан. Он не поехал бы встречаться на озеро. Только не на озеро. Почему здесь?..

Ти Джей осторожно отпустил Томми, провел рукой по бледной щеке девушки.

– Помоги мне, Томми. Я ищу убийцу – но я никак не могу ухватиться. Даже за факты.

– А факты указывают на меня.

– Я не верю, что ты убийца. Но твой медальон был у Фрэнка в кармане. С твоего номера ему звонили и назначили встречу. И он поехал на эту встречу, понимаешь?! С кем, кроме тебя, он мог согласиться встретиться на этом берегу? Почему здесь?

– Я не знаю.

– Томми... вы с Фрэнком были любовниками?

Она вздохнула и устало покачала головой.

– Нет. Мы были просто друзьями. Хотя, вероятно, ты в это все равно не поверишь.

– Есть еще кое-что. Фрэнку звонили на работу. Одна из медсестер видела, как он разговаривал по телефону. Он был встревожен, очень встревожен. Девушка спросила его, в чем дело, и Фрэнк ответил, что его друг... его подруга попала в беду. Потом он взял выходной и уехал.

– Мы никогда не были близки, Ти Джей. Но тот, кто его убил, мог этого и не знать.

– Позволь мне задать тебе несколько вопросов? Я хочу разобраться, а не обвинять тебя и только тебя. Просто факты упрямая вещь.

– Я понимаю. Задавай вопросы.

– Как вы с Фрэнки... с Сомервиллем познакомились?

– Я проходила практику на первом курсе, он был куратором нашей группы.

– Когда это было?

– Незадолго до смерти папы и моего возвращения в Дриминг-Уотерфоллс. Я недоучка, как ты знаешь.

– Насколько близкими друзьями вы были?

– Мы не спали вместе.

– Я не об этом. Вы разговаривали? Делились наболевшим?

– С Фрэнком было легко разговаривать. Он умел слушать и сочувствовать.

– Ты рассказывала ему о здешних делах?

– Какое отношение это имеет...

– Прямое. Ты рассказывала ему про Джейка?

– Да, но...

– Погоди. Дай угадаю. Ты говорила ему, что чувствуешь свою вину в том, что случилось.

– Потому что это правда! Я действительно чувствую вину! Если бы Джейк не психанул и не уехал с той вечеринки, возможно, аварии не было бы!

– Ты не виновата в том, что у него сдали нервы. Только это?

– А этого мало? Он погиб совсем молодым. Он даже не видел своего сына.

– Сын тоже никогда не видел своего отца.

– Ты видел Люка? Он так похож на Джейка... одно лицо.

– И поэтому ты помогала Монике? Знаешь, Томми, на такое способны отнюдь не все.

– Глупости. Я люблю детей. А Моника – моя подруга.

– Она спала с твоим парнем – а ты не держишь на нее зла? Знаешь, ты либо святая, либо...

– Либо дура, да?

– Я этого не сказал.

Они помолчали, не глядя друг на друга. Вокруг стремительно темнело. Внимание Ти Джея вдруг привлекло какое-то темное пятно среди сосен.

– Что это?

– Это охотничий домик Макфарланов.

– «Трах-избушка»?

– Ты слышал...

В ее голосе звучал страх. Ти Джей решительно заявил:

– Я хочу взглянуть на нее.

– Она уже много лет стоит здесь совершенно заброшенная. Там нет ничего, кроме пыли, паутины и...

– И воспоминаний?

Томми закусила губу и кивнула. В глазах ее блестели слезы. Ти Джею было жаль девушку, но он совершенно не собирался выпускать ее из виду.

– Если хочешь, внутрь я зайду один. Пошли.

Она шла следом, ступая по-прежнему абсолютно бесшумно. Ее отец был неплохим охотником... он научил ее стрелять и ходить бесшумно. Ти Джей был зол на весь свет, на себя и на Томми Бартоломео. Он запутался. Он больше не видел ясной дороги.

Все его чувства вопили: Томми Бартоломео невиновна! Разум осторожно напоминал про медальон в кармане куртки Фрэнка и звонок из гаража. Ти Джей разрывался пополам, не говоря уж о том, что существовала и третья сторона. Его собственные мужские инстинкты. Они вообще вели себя кое-как и мечтали только об одном: чтобы Ти Джей перекинул Томми Бартоломео через плечо и унес куда-нибудь, где есть постель...



Охотничий домик выглядел заброшенным, но отнюдь не ветхим. Сложенный из здоровенных бревен, крытый добротным толстым железом, тщательно проконопаченный, он немного врос в землю, но не производил впечатления лачуги. Только вот приоткрытая дверь чернела зловещим провалом в никуда...

Томми схватила его за руку.

– Это небезопасно, Ти Джей.

– У меня есть фонарик. Сейчас я включу его... Смотри!

На деревянном крыльце явственно виднелись следы чьих-то ног. Не то чтобы свежие, но недавние, их было легко различить. В этот момент раздался сухой деревянный треск. Где-то совсем близко, за домом. Томми беззвучно охнула, Ти Джей мгновенно направил в ту сторону луч фонарика. Никого. Секунду спустя – еще один похожий звук, только чуть дальше. Кто-то удалялся от домика, осторожно, но достаточно быстро.

Ти Джей бросил быстрый взгляд на Томми. Ее лицо было бледным и таким напуганным, что ему немедленно захотелось обнять ее и защитить, унести из темного леса на руках, поцелуями прогнать страх...

– Ти Джей, пожалуйста... мне страшно... давай уйдем?

Ти Джей поколебался всего лишь для виду. Хватит с нее на сегодня, да и с него тоже. Он всегда может вернуться сюда при свете дня и осмотреть домик, не пугаясь никаких скрипов и шорохов и не ожидая удара сзади из темноты.

Пока они шли к машине Ти Джея, он поймал себя на мысли о Фрэнки. Возможно, точно так же шел по этому берегу и он, доверчиво подставив убийце беззащитный затылок... Нет, не выходит. Ти Джей больше не представлял Томми Бартоломео в роли хладнокровной убийцы. Не получалось.

Уже возле машины он спросил:

– Почему ты пришла пешком?

– У меня лысые покрышки. Там скользко. Можно дотянуть на сцеплении, но проще и безопаснее – пешком. Моя машина стоит на шоссе.

– Сапожник без сапог... Садись, подброшу тебя до машины.

– Хорошо.

Она села и тут же стала смотреть в окно. Страх все еще не оставлял ее. Ти Джей подумал о том, кто прячется во тьме среди сосен. Гризли? Или убийца? Гризли либо напал бы, либо удалился с куда большим шумом. Убийца... что ж, логично. Сначала он должен удостовериться, что у Томми Бартоломео с приезжим парнем что-то есть, а потом уж...

– Ти Джей, ты все равно мне не веришь, верно?

– Как тебе сказать... мне кажется, что ты никого не убивала. Но факты остаются фактами. И потом – кто-то все равно убил. Если не ты – значит, он все еще рядом и ждет.

– Пожалуйста, не делай больше так, как сегодня в кафе!

– Почему? Тебе не понравилось?

– Ти Джей, это не шутки. Если все так и обстоит... тогда ты в опасности. В большой опасности!

– О, это что-то новенькое. Ты за меня переживаешь. Отсюда до искренней привязанности, а там и до пылкой любви – всего ничего.

Она посмотрела на него своими сердитыми серыми глазищами и фыркнула, как рассерженный котенок.

– Я никого не убивала, но тебя иногда так и хочется... чем-нибудь тяжелым...

Ти Джей рассмеялся. Свет фар выхватил из темноты машину Томми.

– Ваш экипаж, леди. Спасибо за приятный вечер, Бог даст, не последний.

– Поезжай вперед.

– Не-ет, дамы вперед. К тому же ты наверняка ездишь по здешним дорогам более уверенно.

Она не сказала ни слова, просто пересела в свою машину и уехала. Ти Джей пристроился за ней – но Томми действительно лучше знала здешние дороги. Габаритные огни ее машины мелькнули за поворотом – а когда до него доехал Ти Джей, Томми и след простыл.

Ну и ладно. Все равно ему незачем торопиться. Лучше обдумать план действий.



Томми свернула на узкую дорогу, ведущую к просекам, и торопливо погасила фары. Через несколько секунд мимо нее проехала машина Ти Джея. Вот и отлично. Пусть едет в город и продолжает расспрашивать про Томми Бартоломео добрых горожан.

Она вернулась обратно и на этот раз доехала на машине до самого обрыва. Заглушила мотор и некоторое время просто посидела, пытаясь унять сердцебиение.

В отличие от Ти Джея Томми не сомневалась, что в темноте за охотничьим домиком прятался не зверь, а человек. Более того, она была процентов на девяносто уверена, что это – убийца.

Человек, который уже убил Фрэнка и убьет Ти Джея, если тот не уберется из города как можно скорее. Томми знала это наверняка, она только не могла понять ЗА ЧТО? Почему тот человек так ненавидит тех, кто к ней приближается? Ненавидит ее саму?

Она не была наивной идиоткой. Да, большинство жителей Дриминг-Уотерфоллс относились к ней хорошо, кто-то, возможно, действительно считал ее чуть ли не ангелом, но были и те, кому она была безразлична, неприятна, ненавистна. Это нормально, если вы – живой человек. Это и есть один из признаков того, что вы живы.

Однако во всем этом было что-то странное, неестественное. Что-то, не поддающееся объяснению.

Макфарланы ненавидели ее за Джейка, но Томми была уверена: они скорее уж публично оскорбят или ударят ее, сожгут гараж, побьют окна в доме, чем будут изощренно и тайно плести вокруг нее сеть интриги. Да и не способны они на плетение таких сетей. Старый Дермот еще туда-сюда, а уж Фергюс... Фергюс парнишка прямой и незатейливый, вроде черенка от вил.

Дарла Смит тоже ненавидит Томми, но это ненависть обычная, девчачья. Зависть, желание сбросить прирожденного лидера с пьедестала и занять его место... Кроме того, Дарла до смерти боится крови. Если уж она возьмется убивать, то скорее подсыплет крысиного яду в кофе. На чем и попадется.

Есть еще парочка кумушек, которые не одобряют занятий Томми, внешности Томми, манер Томми и родственников Томми. Но за это не убивают.

Томми сжала ладонями пылающие виски и тихо застонала. Ты, тот, кто скрывается в темноте! Выходи! Вот она я, я пришла. Убей меня, раз ненавидишь до такой степени. Утоли свою жажду ненависти. Оставь в покое всех остальных.

И не трогай Ти Джея Рейли.

9
Дверь была по-прежнему приоткрыта – так, как оставил ее Ти Джей. Томми в полной темноте приблизилась к крыльцу, затаила дыхание, прислушиваясь. Никого. Ветер шумит в соснах. Ночью будет буря...

Она поднялась на крыльцо, осторожно проскользнула в дверь и только здесь, прижавшись спиной к стене, включила фонарик.

Воспоминания обрушились на нее мутной стеной осеннего ливня, грязными клочьями тумана, запахом пыли и старых окурков в пепельнице...

Братья Макфарланы любили это место. У них даже был своего рода график – не только, чтобы не столкнуться друг с другом, этого они никогда не стеснялись, а чтобы не перепутать девчонок.

Вот у этого самого камина потеряла невинность и Томми Бартоломео...

Тогда, в юности, ей казалось, что именно с ней Джейк станет другим. Так думают, вероятно, все влюбленные девушки. Надеются на это – и старательно закрывают глаза на правду.

Буквально после первой их ночи стало ясно, что собой представляет Джейк. Самовлюбленный, избалованный красавчик, все в жизни подразделяющий на «мое» и «пока не мое». Влюбленность Томми очень быстро сошла на нет, так и не став любовью. Она больше ни разу не спала с Джейком, отговариваясь разными причинами, а уже через месяц застала его целующимся на вечеринке с другой девушкой.

Тогда она даже и не рассердилась. Джейк сам упростил ей задачу, она могла быть только благодарна. Но он выглядел таким расстроенным, так клялся, что больше никогда и ни за что... Томми было семнадцать лет. Томми была очень молода. Она опять поверила.

Он умел быть обаятельным, умел очаровывать, и уж тем более не хотелось верить мерзким сплетням Дарлы Смит, которая утверждала, что «трах-избушка» Макфарланов никогда не запирается надолго.

А про Монику она знала давно. Собственно, с самого начала. Ведь Моника была очень близка с семьей Бартоломео, они установили над ней опеку, когда она осиротела. Кроме того, у Моники был такой характер – она не любила врать и долго скрывать что-то в тайне.

К тому времени Джейк уже не вызывал у Томми никаких чувств в принципе, но за Монику она переживала и потому злилась. Когда Джейк заявил, что знать не хочет о ребенке... Тогда Томми ему все высказала. Велела не звонить и не заходить. Джейк умолял, названивал по телефону – все напрасно.

Вот такая у нее была любовь – короткая и несуразная, так страшно и нелепо окончившаяся, до сих пор не оставляющая ее в покое.



Томми направила фонарик на очаг. Пожалуй, избушкой до сих пор пользуются, и довольно часто. Полно золы, обгорелых дров, а на полу перед очагом гораздо меньше пыли, словно здесь стелили одеяло... Томми передернула плечами от отвращения. Неужели до сих пор сюда кто-то осмеливается прийти, чтобы заняться любовью с подружкой?

Что-то блеснуло справа от очага. Томми шагнула, наклонилась, подняла с пола...

Маленький желтый экскаватор. Тяжелый, литой из металла, облупленный, но очень симпатичный. Игрушка Люка. Да, точно, Томми видела ее несколько дней назад, Люк играл с ней...

Позади раздался явственный шорох, а через секунду на пороге выросла черная фигура. Томми бросилась в сторону, заорала, уронила фонарик. Луч метнулся – и осветил растерянное и добродушное лицо Брюси. Томми без сил опустилась на пол, но тут же вскочила на ноги.

– Как ты меня напугал, Брюси! Второй раз за день! Я думала...

Она даже отшатнулась – такая ярость промелькнула на лице Брюси при упоминании о сегодняшней сцене в гараже. И впервые в жизни Томми Бартоломео стало не по себе в обществе этого большого ребенка. Да, мозги Брюси застряли на отметке «шесть с половиной», но ведь во всем остальном он молодой, здоровенный парень! И кто сказал, что он относится к Томми, как к старшей сестре?!

У Томми в животе стало пусто и холодно. Она очень медленно подошла к Брюси и осторожно тронула его за руку.

– Почему Брюси здесь один, так поздно?

– Томми тоже здесь. Томми тоже не надо здесь быть. Опасно.

– Почему опасно?

– Темно. Ночь. Плохие люди.

– Брюси, я...

Он с неожиданной яростью вырвал руку.

– Брюси видел Томми с плохим человеком! Нельзя!

Ти Джей. Господи, пронеси.

– Брюси, он скоро уедет из города. Он не опасен.

– Он никуда не уедет. И она не уедет.

– Я не уеду, это правда. Я останусь, и мы будем друзьями с Брюси.

Он вдруг сник и тихо произнес:

– Томми слишком красивая. Для Брюси – чересчур. Брюси друг, а Томми – принцесса. Брюси видел в книжке.

Томми осторожно шагнула к двери. Сердце колотилось у нее в груди, словно птица в клетке.

– Я еще не рассказывала тебе, какие вкусные пироги с тыквой испекла тетя Лючия? Мы ели их и хвалили Брюси и его маму.

Большой ребенок просиял, вмиг забыв о плохом.

– Тыквы отличные! Мама хвалила Брюси, когда он помогал. Брюси весь умаялся прятать тыквы в погреб. Пироги с тыквой вкусные!

– Особенно с мороженым.

– Да, Брюси любит мороженое. Жаль, мама не велит есть мороженое зимой...

Потому что именно зимой ты и объелся им, бедняга, а потом еще гонял по морозу без шапки. Тебе тогда было одиннадцать лет, Брюси. Менингит стал приговором – впрочем, уже не для тебя, а для твоих родителей. Ты навсегда остался ребенком, а им достались слезы и горе...

Томми шла к машине, не чуя под собой ног и старательно болтая с Брюси о разных глупостях. Несмотря на холод, она взмокла под курткой, пот катился у нее по вискам...

Уже у машины Брюси опять нахмурился.

– Томми не должна ходить с плохими людьми одна. Опасно!

– Я не буду. Брюси, ты...

– Брюси будет следить. Охранять Томми. Если плохие люди пришли – Брюси их прогонит.

Сердце Томми разрывалось от ужаса и жалости. Неужели это все ты, большой ребенок?! Что ты наделал, Брюси...

– Брюси, ты поезжай вперед, а я поеду за тобой, ладно?

– Хорошо. Брюси покажет Томми дорогу, а плохого человека раз! – и переедет своей машиной. У Брюси хорошая машина. Папа подарил.

– Да, да, садись скорее за руль, холодно.

Брюс завел мотор, Томми почти упала за руль своей машины. Торопливо заблокировала дверцы. Господи, дай доехать до дома, а там я уйду в ванную и закачу истерику самой себе – чтобы не испугать маму и тетю Лючию...

Воодушевленный ролью телохранителя, Брюси газанул с места так, что через мгновение скрылся вдали. Томми поехала медленно, стараясь отдышаться и привести в порядок сердцебиение.

Уже подъезжая к городу, она увидела, что машина Брюси стоит на обочине. Горели только подфарники, за рулем Брюси не было. Томми притормозила и опустила окно. Никакая сила не могла сейчас вытащить ее из-за руля.

– Брюси! Где ты? Что-то случилось? Тебе нужна помощь?

Нет ответа. Томми некоторое время колебалась, потом решительно нажала на газ. Либо Брюси отошел в кустики, либо у него опять что-то случилось с машиной, и он потопал через лес к себе домой – их ферма совсем близко, если знать правильную лесную тропинку. А уж Брюси знает их все. Жаль, аккумулятор сядет, из-за подфарников, но это не страшно. Это она исправит.

Томми остановилась возле своего гаража, чтобы позвонить шерифу и предупредить насчет машины Брюси. Дядя Билл обещал проехаться по шоссе и выключить свет, а если нужно – отбуксировать машину к гаражу.

Теперь – домой! Томми чувствовала себя так, словно ее старательно лупили мешками с песком, а потом протащили по каменистой дороге, привязав к конскому хвосту. Болели все мышцы, раскалывалась голова, тупо ныло сердце, руки тряслись... развалина, одним словом.



По дороге она заехала к Монике – отдать игрушку Люку. Моника встретила ее радушно и как всегда приветливо.

– Заходи, у нас как раз ужин готов. Люк строит снежную, вернее грязную бабу на заднем дворе. Лю-ук!

– Я на секунду. Хотела отдать ему экскаватор...

Лицо Моники вдруг странно изменилось. Она вытерла руки о футболку и осторожно взяла игрушку, поднесла к глазам.

– Это не его, Томми.

– Как? Я же видела, как он играл с ней пару недель назад?

– Это игрушка Элли.

– Что?

– Элли Макфарлан.

– Дочери Мэгги и Фергюса?

– Эта игрушка принадлежала Джейку. Люк узнал об этом от Элли и забрал у нее. Девочка страшно плакала... мне звонила Мэг. Я сказала, что Люк отдаст ее. На следующий день он отнес ее в школу. Где ты ее взяла?

– В «трах-избушке»...

– Ничего себе! Неужели Мэгги водила туда дочку?

– Может, Фергюс...

– Ты что, Томми, сбрендила? Да он к дочери и близко не подходит, словно ее и нет.

– Но зачем Мэгги водить туда девочку?

Моника нахмурилась и негромко произнесла:

– В принципе почему нет? Там тепло, есть камин, можно навести порядок и сделать отличный зимний домик для игр...

– Там пыль и грязь.

– А... зачем тебя туда понесло?

– Так. Решила посмотреть.

Они обменялись одинаково смущенными взглядами. «Трах-избушка» была их общим прошлым. Томми торопливо махнула рукой.

– Тетка меня съест, если я не явлюсь к ужину. Пока, Моника. Привет Люку.

– Ладно. Привет тете Джине и тете Лючии. Я зайду в выходные...

Томми гнала машину к дому, а в голове крутился калейдоскоп мыслей.

Машинка Люка – машинка Джейка – машинка Элли... «Трах-избушка»... Брюси и его бешеная ревность к Ти Джею... поцелуй, который видел Брюси... Ти Джей – «плохой человек»... Значит, Брюси убивал? Но кого тогда видели, по словам Дарлы, целующейся с Фрэнком Сомервиллем?.. Брюси тоже видел и разозлился, после чего убил Фрэнка?.. Поцелуй Ти Джея напомнил Брюси о случившемся, он впал в ярость... Позвонить Ти Джею... Что, если Брюси бросил машину и пошел в кемпинг, убивать «плохого человека» Ти Джея?!

Томми яростно выжала газ до упора. Скорее позвонить Мэри и предупредить ее о Брюси! Потом дяде Биллу...



Дом встретил, как и всегда, теплым желтым светом в окнах, уютным резным крылечком, ароматом пирогов. Томми вылетела из машины и пулей ворвалась в прихожую. Телефон...

Странно, почему ее не встретил Байкер?

Чей это веселый смех доносится из гостиной?

И ПОЧЕМУ У НИХ В ДОМЕ ПАХНЕТ ОДЕКОЛОНОМ ТИ ДЖЕЯ РЕЙЛИ?!

Все ответы ждали ее в гостиной. Байкер сидел на ковре у камина и с обожанием смотрел на нового друга. Лючия и Джина, вспомнив, что они итальянки, хохотали и щебетали, что твои птички. А в кресле у камина непринужденно сидел обладатель и носитель, так сказать, аромата дорогого парфюма, Томас Джефферсон Рейли собственной персоной. В данный момент он рассказывал легкомысленным итальянкам что-то из своей многотрудной жизни, а они охали и восторгались. На столе сверкали хрусталь и серебро, ростбиф был уже наполовину съеден, вина осталось едва ли на треть хрустального графина...

Томми даже сама не сразу определила, ЧТО она чувствует. Это была гремучая смесь из тревоги, ярости, подозрительности, облегчения, изумления, недоверия и удовольствия. Она прислонилась к косяку двери и по возможности грозно поинтересовалась у Байкера – намеренно игнорируя всех остальных:

– И как это понимать, сторож? Заходите, люди добрые, берите что хотите? Почему ты меня не встретил?

Байкер изобразил высшую степень раскаяния путем волнообразного движения всем телом, виновато тявкнул – и снова устремил восторженный взор на новое божество. Божество потрепало Байкера по лобастой башке, вогнав счастливого пса в предкоматозное состояние.

– Не ругай нас, Томми. Мы очень любим сухарики с подливкой.

– Ха! Тетя! Мама! Что у нас за праздник?

Джина Бартоломео улыбнулась и прикрыла глаза.

– Я так давно не смеялась... Лючия, милая, я просплю сутки, не меньше. Вечер был великолепен. Ти Джей, а кто эта милая девочка? Ваша знакомая, да?

Ти Джей и глазом не моргнул. Вежливо и спокойно ответил:

– Это Томасина, ваша дочка. Она очень похожа на вас, Джина. Такая же красавица.

Джина кивнула и улыбнулась Томми почти прежней своей улыбкой.

– Да, Томми умница и красавица. Я горжусь своей дочерью. Томми, не сердись, мы почти все съели, но у нас впереди еще тыквенный пирог с мороженым. Лючия, cara mia, пусть ребята сходят за мороженым, а ты пока порежешь пирог? Ти Джей, мороженое в большом холодильнике на улице.

Томми отлепилась от косяка и стальными пальцами впилась в плечо невозмутимого мерзавца.

– Да, Ти Джей, пойдем-ка выйдем, подышим. Заодно и Байкер растрясет сухарики. С подливкой.

Ти Джей встал и сообщил:

– Ваша Томми из меня веревки вьет. Пойдем, ненаглядная.

И обнял ее самым бессовестным образом! Томми потеряла дар речи, а Лючия сладко улыбнулась.

– Не забудьте по дороге, что вы идете за мороженым.

В результате Томми пулей вылетела во двор, достала мороженое и вернулась на крыльцо, где Ти Джей благостно озирал окрестности, глубоко втягивая морозный воздух.

– Ты зачем приехал?

– В гости. Должен же я посмотреть, как живет девушка, к которой я неравнодушен?

– Слушай, кончай ломать комедию, здесь же никого...

– Ти Джей! Томми! Мне нужна помощь.

Лючия появилась на крыльце, заставив Томми умолкнуть. Ти Джей забрал у нее мороженое и радостно сообщил:

– А мы уже идем. Скажите, мне кажется – или сегодня ночью пойдет снег? В воздухе пахнет морозом...

– Вы совершенно правы. Постепенно обживаетесь? После Майами, должно быть, нелегко?

– Да, снег там почуять трудно. Я думал, что я не смогу жить в холоде, но теперь... теперь я, пожалуй, пересмотрю свое отношение к природе. Томми, ты идешь? Я ел тыквенный пирог сто лет назад.

И они вошли в дом, причем Томми кипела от ярости, а Ти Джей просто-таки излучал благодушие.

Пирог удался на славу. Некоторое время все только постукивали ложками о тарелки, а потом Джина вдруг вскинула голову.

– У нас есть ужасно смешная фотография Томми в детстве. Она сидит перед огромным пирогом и таращит глаза. Бантики на голове, такая смешная...

Ти Джей улыбнулся и положил руку на спинку стула Томми.

– Я бы с удовольствием посмотрел на эти фотографии. Очень люблю старые семейные альбомы.

Томми едва не подавилась и сердито буркнула:

– Возможно, в другой раз. Я не помню, где они лежат.

Лючия безмятежно сообщила:

– А я помню. Наверху, в моей старой комнате. Ти Джей, расскажите, как вы придумываете свои книги? Наверное, это страшно интересно – придумывать чужую жизнь?

Ти Джей задумчиво смотрел на Томми.

– Как вам сказать, Лючия... Честно говоря, я мало что придумываю. Жизнь так разнообразна, что интересные истории буквально кишат вокруг нас с вами. Веселые, грустные, смешные... страшные. Всякие. Нужно только ухватить историю за хвост и не дать ей ускользнуть. Вот это бывает по-настоящему интересно. И трудно.

– Почему же?

– Ну... ведь не всем хочется открыть свое истинное лицо. Люди склонны ко лжи.

– Это верно. Но ведь вы писатель, вы можете себе позволить пофантазировать.

– Только не тогда, когда речь идет о жизни и смерти человеческой. А ведь это, согласитесь, и есть самые интересные истории.

Томми сидела, как на иголках. Ти Джей провоцировал ее, вызывал реакцию. Значит, надо не дать ему шанса. Надо сидеть спокойно, молча, не реагировать вообще ни на что...

– О боже, мороженое я забыла чуть ли не на плите, надо его убрать.

– Я унесу!

Томми сорвалась со стула так стремительно, что едва не опрокинула его. Лючия проводила племянницу удивленным взглядом, Джина продолжала улыбаться своим мыслям, а Ти Джей поднялся и лениво пошел за ней, словно не давая возможности побыть одной и попытаться собраться с мыслями...

Томми накинула куртку и выбежала на улицу. Холодало ощутимо и стремительно. Первые редкие хлопья уже сыпались с неба. Девушка прошагала по тропинке, ведущей к сарайчику, вошла внутрь и прикрыла дверь. Неожиданно в голове промелькнуло видение – Ти Джей входит за ней следом, закрывает дверь, обнимает ее и начинает целовать ее в губы, лаская плечи и грудь... Возбуждение было острым, почти болезненным. Томми ухватилась за дверцу холодильника, закусила губу почти до крови. Будь проклят Ти Джей Рейли!

В этот момент снаружи раздалось грозное рычание Байкера, а потом что-то с силой ударилось в стену сарайчика. Томми окаменела, перестала даже дышать. Превратилась в перепуганного зайчонка, которого люди нашли среди спутанной травы...

Байкер вдруг залаял хрипло и яростно, где-то совсем рядом, но не трогаясь с места. Мгновением позже до Томми дошло – Байкер почему-то оказался заперт в соседнем отсеке сарая, там, где хранятся грабли, вилы и всякие сельскохозяйственные орудия. Но тогда кто ударился о стену?

Леденящий ужас приковал девушку к месту. Томми не в силах была отвести взгляд от неплотно прикрытой двери. Сейчас она начнет приоткрываться, как в фильмах ужасов, и тогда Томми умрет от разрыва сердца...



Ти Джей вышел на крыльцо, облокотился на перила, улыбаясь своим мыслям. Он был сыт, немножко пьян, но не от вина, а от близости Томми, от того, какой домашней и юной она была в этих стенах.

Он многое понял про Томми, пообщавшись с ее матерью и теткой. Главное – они все до безумия любили друг друга. Смерть отца Томми и болезнь Джины были страшным ударом, но маленькая семья не распалась, а сплотилась, стала еще крепче, и Томми Бартоломео скорее умрет, чем причинит боль своим близким. Уже поэтому она наверняка невиновна, не говоря уж о том, что Ти Джей Рейли сам по себе, чутьем, сердцем, третьим глазом – черт знает чем еще знал, что она невиновна.

Внезапно раздался истошный рык, а затем лай Байкера. Ти Джей очнулся от своих мыслей и стал всматриваться в темноту. Куда делась Томми? И на кого так яростно лает пес?

Он торопливо спустился с крыльца, побежал по тропинке во двор. Лай Байкера становился все громче и яростнее, но не приближался и не удалялся. Вот и сарайчик, здесь Томми должна поставить в холодильник мороженое...

Черная тень метнулась от угла сарая в сторону леса. В следующий миг разлетелась дощатая дверь, и Байкер кубарем вылетел наружу, чтобы с ревом кинуться вслед убегавшему. А потом Ти Джей вне себя от испуга распахнул вторую дверь – и рыдающая, дрожащая Томми Бартоломео буквально прыгнула ему на руки, обвила шею руками, всхлипывая и подвывая, уткнулась ему в грудь лицом. Ти Джей прижал ее к себе, баюкая, шепча бестолковые и нежные слова, успокаивая – а потом поставил ее на землю и резко встряхнул за плечи.

– Кто это был? Он тебя напугал? Ты видела его?

– Н-нет... я только услышала... он запер Байкера... он был совсем рядом...

Вдали послышался шум отъезжающей машины. Кто бы это ни был, его уже не догнать. Томми вдруг резко отступила на шаг, посмотрела в глаза Ти Джею.

– Я знаю, ты не веришь мне. Ты хочешь написать свою проклятую книгу – мне все равно. Пиши. Только уезжай. Сейчас, немедленно. Уезжай из города, пока не поздно.

– Томми, скажи, что ты знаешь?

– Я знаю только то, что кто-то пытается обвинить меня в убийстве человека. Выставить в глазах людей безжалостной убийцей. Ти Джей, этот человек безумен. Он не остановится ни перед чем. Следующим будешь ты!

– Но почему?

– Потому что этот человек следит за мной, следит за тобой. Он видел твой спектакль в кафе, он видел нас на озере. Ему этого достаточно. Он убьет тебя, и тогда никто на свете не сможет оправдать меня. Я отправлюсь на электрический стул, мои мать и тетка – в дом престарелых, ты будешь в могиле...

– Томми!

– Я не хочу! Я не могу этого допустить. Уезжай, прошу тебя. Я не смогу жить, если...

– Что – если?

Она вдруг покачнулась, и Ти Джей подхватил ее на руки. Томми тоскливо заглянула ему в глаза и прошептала:

– Если ты умрешь, мне незачем будет жить...

И тогда Ти Джей поцеловал ее с облегчением. Почему-то в этот момент ему казалось, что все уже позади.



Лючия выглянула из дома и самым светским тоном сообщила в воздух, старательно не глядя на целующуюся пару:

– Ти Джей, я вынесла вам куртку. Мороз крепчает на глазах. Гулять лучше одетым. Скоро будет чай.

Ти Джей с трудом оторвался от губ Томми и нехотя поставил ее на землю. Охрипшим и несколько... обалдевшим тоном заявил:

– Томми Бартоломео, я требую, чтобы ты поговорила со мной по-человечески. Мы напоминаем двух психов, которые то дерутся, то целуются. Вокруг нас с тобой аж трещит от напряжения, а мы все пытаемся сделать вид, что ничего не происходит.

– Ничего подобного! Просто ты мне не веришь. Ты в глубине души все еще подозреваешь, что я убила Фрэнка Сомервилля. Я понимаю, у тебя сюжет книги идет псу под хвост...

– Книга ни при чем.

– Тогда что? Какого дьявола ты приехал в этот город? В США каждую минуту кого-то убивают, но криминальный писатель Томас Джефферсон Рейли свалился именно на мою голову...

– Фрэнк – мой брат.

Наступила тишина. В тишине падали с неба крупные снежинки. Пепельные волосы Томми Бартоломео покрылись звездчатой вуалью.

– Извини... я не знала... не знала, что у Фрэнка есть брат...

– Мы долго не виделись. С самого детства. Виновата была моя гордыня. Слава богу, я успел попросить у него прощения. У живого. Успел сказать, что люблю его. А потом мне позвонили и сказали, что Фрэнк мертв. Убит.

– Ти Джей...

– Я не верю, что это ты. Я не считаю тебя убийцей. И не потому, что мне нравится целоваться с тобой, и не потому, что твои волосы пахнут ландышем и мятой. Просто... ты можешь дать пассатижами по башке, но не можешь убить камнем со спины.

– Ти Джей...

– Помоги, Томми. Я не смогу разобраться без твоей помощи. Если уж на то пошло, ты в этом заинтересована в первую очередь – кроме меня никому неохота вникать, кто на самом деле убил моего брата. Они выяснят еще что-нибудь, выслушают сплетни Дарлы и арестуют тебя.

– Я помогу... спрашивай, Ти Джей.

Ти Джей набросил на плечи куртку, потер лицо ладонью, несколько раз глубоко вдохнул морозный воздух.

– Итак. Кто-то пытается обвинить тебя в смерти Фрэнка. С этой целью он подкладывает Фрэнку – или отдает при встрече – золотой медальон, принадлежавший тебе. Это удобно, потому что одновременно связывает твое имя еще с одной смертью в Темном озере – Джейка Макфарлана. При желании – а оно есть у отца и брата Джейка – тебя можно обвинить сразу в двух убийствах. Вопрос: как твой медальон попал к этому неизвестному нам пока человеку?

– Я не знаю.

– Не годится. Вспоминай. Вспоминай все, что связано с этим медальоном. Джейк подарил его тебе на Рождество. Дальше?

Томми нахмурилась, помолчала, потом вскинула заблестевшие глаза на Ти Джея.

– Я не видела этот медальон с того самого вечера, когда погиб Джейк. Когда мы поругались на берегу Темного озера, я швырнула его Джейку и ушла.

– Ты не видела, кто его поднял?

– Нет. Но кто-то мог. Там было полно народу.

– А сам Джейк?

– Тогда медальон нашли бы у него в кармане... Нет, вряд ли это был Джейк.

– Вы ругались при свидетелях?

– Вечеринка проходила на том пляже, где мы с тобой сегодня побывали. А мы с Джейком ссорились неподалеку от домика. На маленьком пляже. Макфарланы считали его своим.

– Вас могли слышать и видеть?

– Да уйма народу нас видела и слышала! Но все они были на одном пляже, а мы на другом. Там же рядом, ты видел...

– Но ты никого не помнишь?

– Я пошла пешком на шоссе. Меня догнала Мэгги, но я не хотела разговаривать. Я ушла.

Ти Джей задумчиво кивнул. В голове вертелся калейдоскоп цветных картинок, никак не желавших складываться воедино.

– Надо подумать... Пойдем в дом. Они, должно быть, волнуются.

10
Вскоре стало ясно, что Джина здорово устала и совсем расклеилась. Она упорно называла Ти Джея Бартом, еще несколько раз переспросила, кто эта милая девушка, а потом устало улыбнулась встревоженной Лючии.

– Пожалуй, мне лучше прилечь. Раз уж мы сегодня решили обойтись без ужина...

Ти Джей незаметно посмотрел на Томми. В глазах девушки стояли слезы, но она мужественно улыбнулась матери в ответ.

– Спокойной ночи, мама. Отдыхай. Сегодня был трудный день.

Лючия повела Джину наверх, а Томми посмотрела на Ти Джея.

– Тебе тоже пора, Ти Джей. Я чувствую себя выжатой как лимон.

– Немудрено. Байкера лучше оставить в доме.

– Разумеется. Будь осторожен на дороге. Подмораживает, там скользкий поворот...

– Я буду осторожен. Мы увидимся завтра?

– Ти Джей... Я хочу, чтобы ты поскорее уехал. Возможно, тебе стоит поговорить с дядей Биллом... с шерифом, но из города уезжай. Мне не по себе после сегодняшнего.

Темные глаза Ти Джея сверкнули гневом.

– Ты думаешь, я смогу уехать, зная, что рядом с тобой остается безумец?

– Для меня он не опасен. Он ненавидит моих мужчин.

Ти Джей поднялся и направился к двери. Уже на крыльце он тихо спросил:

– Это... серьезно? С мамой...

– Склероз. Это неизлечимо. Лючия с ней, как с малым ребенком. Она все забывает. Я просто... очень больно видеть ее такой... беспомощной.

– Я понимаю. Отдохни сегодня ночью. Не думай о плохом, ладно?

– Я постараюсь.

Он коснулся на прощание губами ее щеки. Запах ландыша и мяты щекотал ноздри.

Мотор завелся со второго раза. Ти Джей немного прогрел его, потом махнул рукой в окно. Силуэт Томми поднял в ответ руку. Ти Джей аккуратно вырулил на пустынную белую дорогу.

До города было недалеко, но до закрытия «Сосновой шишки» оставалось совсем немного времени. Ти Джей прибавил скорость. Надо бы расспросить Джеки насчет замужества Мэгги...

Поворот был уже близко, он его помнил. Вдавил педаль тормоза... и не сразу понял, что она свободно провалилась в пол. Машина неслась под уклон, все набирая скорость по инерции, а тормоза не действовали. Ти Джей вертел непослушный руль, чувствуя, как ноют от напряжения все мышцы в теле.

В голове крутилась одна отчаянная мысль: неужели я опять ошибся, Томми? Неужели я зря поверил тебе, сероглазая?..

Потом был снежный туман, удар и тишина.



Томми стояла на пороге кухни и тупо смотрела, как тетя Лючия моет посуду. Намыливает тонкие тарелки с двух сторон, аккуратно смывает пену, споласкивает прохладной водой...

– Я уложила ее спать. Она едва добралась до постели.

– Не надо было ему приходить.

– Почему? Он милый. Такой... надежный. Он понравился бы Марко.

– Тетя... я все думаю... вдруг однажды нам потребуется помощь... с мамой?

– С чего это ты решила? Я отлично справляюсь.

– Ты справляешься лучше всех, но это нелегко, а ты не девочка...

– Томасина Бартоломео! Прекрати хамить тете. Не смей напоминать мне о возрасте.

– Тетечка, брось. Ты отлично понимаешь, о чем я. К тому же наступили трудные времена, и я... Что будет, если в один прекрасный день обстоятельства сложатся так, что я не смогу быть рядом? Ведь деньги приносит только наш гараж, а без меня...

Лючия аккуратно поставила недомытую тарелку в раковину и повернулась к Томми. Черные глаза яростно сверкнули.

– Не думала я, что доживу до такого позора. Дочь Марко Бартоломео трусливо поджимает хвост и готова сдаться на милость злобных идиотов Макфарланов? Допустишь, чтобы они выжили тебя из города?

– Меня могут арестовать, тетя Лючия.

– По обвинению в чем? В том, что ты не захотела, как дурочка Мэгги, связываться с этим семейством?

– По обвинению в убийстве Фрэнка Сомервилля. Того парня, которого нашли в Темном озере.

Лючия схватилась за сердце, и Томми мысленно обругала себя за несдержанный язык. Только этого тетке и не хватает!

– Томми... Надо поговорить с Биллом. Давай прямо сейчас ему позвоним и...

Томми вдруг вскинула голову, прислушиваясь. Откуда-то издалека донесся вой сирен. Она кинулась к окну – чисто инстинктивное движение, ведь из окна было видно только небольшой отрезок дороги, ведущей в город...

Обледеневшей, заснеженной дороги, по которой уехал из ее дома Томас Джефферсон Рейли.

Его машина стояла перед домом в течение двух часов. Байкер был в доме. Кто угодно мог подойти и сделать что-то с мотором. С тормозами. Со сцеплением...

Брюси не умеет чинить машины, но он часами просиживал рядом с Томми, когда она занималась ремонтом. Найти тормозной ремень – не проблема, если хотя бы примерно представляешь, где искать...

Томми повернулась, накинула куртку и молча бросилась на улицу. В голове билась только одна мысль: это не должно случиться с Ти Джеем. Не с ним. Не сегодня. Не с ним, Господи. Она остановилась перед оцеплением, вылезла из машины и на негнущихся ногах пошла вперед.

Машина Ти Джея лежала на боку, двое полицейских цепляли к ней трос. Билл Дайкс стоял и смотрел, как они работают. Томми подошла, встала рядом.

– Что случилось, дядя Билл? Я услышала сирену.

– Приезжий парень едва не улетел в ущелье. Молодец, выкрутил руль до упора и предпочел перевернуться.

– Он... жив?

– Сильно ушиб руку. Медики отвезли его... черт знает, может, в Хелину, может в Тиссулу. Счастье, что и патрульные, и «скорая» оказались неподалеку. Он позвонил на 911.

– С ним все в порядке?

– Да. Машина заглохла, так что мы отгоним ее к тебе, если ты не возражаешь. Я бы хотел, чтобы он поскорее убрался из нашего города, так что посмотри ее прямо с утра.

– Хорошо. Я поеду вперед. Открою ангар.

– Давай, Томми. Осторожнее.

Она ехала, не замечая, как катятся по щекам слезы. Брюси, не надо. Пожалуйста, малыш! Он уедет, все будет, как раньше... Не надо, Брюси...



В пять часов утра в ноябре темно, как глухой ночью. Самый дурной час – все тяжелые сны снятся именно в это время.

Томасине Бартоломео никакие сны не снились. Проведя бессонную ночь в своей комнате, не раздеваясь, она тихонько оделась, выскользнула из дома и поехала в гараж. Мама и тетя не проснулись – привыкли к ее ранним подъемам. Томми часто уезжала до рассвета.

Теперь она сидела в конторе своей автомастерской, не зажигая света, и смотрела в одну точку перед собой.

Машина Ти Джея стояла прямо перед гаражом. Ночью ее дотянули сюда, но затолкать в гараж не смогли. Ворота промерзли и не открывались до конца.

Она сейчас пойдет и посмотрит, в чем дело, хотя и так почти уверена: в тормозах. Исправить это – пять минут. Никто не узнает. Дядя Билл не оставил не то что охраны, даже не наклеил обязательную черно-желтую ленту...

Она сейчас пойдет и посмотрит...

Томми встала, взяла фонарик, медленно вышла из конторы. Обошла машину Ти Джея, присела на корточки, заглянула под днище. Луч фонарика безошибочно уперся в перерезанный шланг...

Это быстро починить, а повредить еще быстрее. Один щелчок кусачками. Наклониться – раз-два, щелкнуть кусачками – три-четыре, выпрямиться – пять, уйти – шесть-семь-восемь...

Не больше десяти секунд.

Томми вдруг ослабла и села прямо на снег. Зачем она себя обманывает? Ти Джей был обречен этой ночью. Шансов, что он сможет вписаться в коварный поворот, практически никаких. Незнакомая дорога, снег, наледь. После этого даже дядя Билл не смог бы ничего сделать. Тело Ти Джея отправили бы в морг больницы в Тиссуле, а машину отогнали бы на полицейскую стоянку. К вечеру завтрашнего... сегодняшнего дня за ней уже пришли бы.

Томми встала, отряхнула налипший снег, повернулась и ушла в контору. Подняла трубку, набрала с детства известный номер.

– Дядя Билл? Прости, если разбудила. Ты можешь приехать в мастерскую прямо сейчас? Я жду.



Перчатка на забинтованную руку не влезала, поэтому пальцы мерзли – ужас!

Он перехватил тяжелый бинокль здоровой рукой и вновь уставился в то же самое место.

Увеличение позволяло видеть все – даже выражение лица Томми Бартоломео.

Сейчас она исправит поломку, а он снимет это на камеру. Завтра... уже сегодня представит снимки шерифу, потом полиции Тиссулы, и Томми Бартоломео пойдет в тюрьму.

Ти Джей Рейли сморщился, как от зубной боли. Он не желал это видеть. Не мог, физически.

Сероглазая, что ж ты так хорошо врешь-то, а?

Он почти поверил ей. Нет, не почти. Он просто поверил. Тем более что у него уже почти сложилась другая, стройная и логичная версия, по которой Томми Бартоломео была совершенно ни в чем не виновата – разве что в том, что не умела делать людям плохо...

И тут эта авария.

Ти Джей выругался и подкрутил колесико четкости. Что она делает?

Томи подошла к машине, присела на корточки, посветила, потом вдруг уселась в снег и закрыла лицо руками. Что она, жалеет, что так плохо подготовила аварию?

Потом Томми поднялась и ушла обратно в контору, ни разу не оглянувшись. Ти Джей увидел, как зажегся свет, и Томми сняла телефонную трубку.

Через десять минут на дороге из города показалась машина шерифа. Ти Джей Рейли убрал бинокль и камеру в сумку, после чего спустился с крыши кемпинга «Мария-Антуанетта» и быстро зашагал к гаражу «Бартоломео и сыновья».



Билл Дайкс с недоумением смотрел на подходившего Ти Джея, Томми вообще на него не смотрела. Лицо у нее было осунувшееся и бледное. Наверняка не спала всю ночь.

Ти Джей улыбнулся шерифу и бодро вскричал:

– Доброе утречко! Как дела?

Билл Дайкс издал нечто вроде рычания. Томми равнодушно дернула плечом.

– Как ты?

– Нормально. Небольшой ушиб и два сломанных пальца на левой руке. Мизинец и безымянный. Даже в носу есть чем ковырять.

– Вот и хорошо.

Билл Дайкс решительно откашлялся.

– Вот что, мистер Рейли. Раз уж вы здесь... Томми позвонила мне и сообщила, что в вашей машине испорчены тормоза. Кто-то перерезал шланг. Ваша авария была подстроена. Ваши соображения на сей счет?

Ти Джей посмотрел на Томми. Она ответила ему усталым, потухшим взглядом. Если ты обвинишь меня, я не стану спорить, говорил этот взгляд.

Ти Джей вздохнул.

– Полагаю, Томми рассказала вам о неизвестном, напугавшем ее возле собственного дома? Он убежал от Байкера, потом уехал в машине – мы оба это слышали.

– Томми? Какого дьявола ты не сказала?

– А какой смысл? Ну, посмотрела я следы, пока их не занесло. Ты сможешь найти этого человека, зная, что он носит зимние сапоги самого ходового размера, которые продаются у Джо Блэка в магазине последние пять лет?

Шериф нахмурился.

– У меня мало народу, но пару парней я смогу отправить к тебе домой...

– Не надо. Только маму испугают и тетку встревожат. Ничего они не найдут и никого не дождутся.

– Мистер Рейли, а ваше мнение? В конце концов, это вы чуть не улетели в пропасть.

– Я согласен с Томми. Тот человек убежал и вряд ли вернется, особенно если не будет знать, что я жив и здоров. Ведь, как вы правильно заметили, он хотел именно моей смерти.

Шериф затоптался на месте. Что-то его беспокоило, но он никак не мог начать. Томми опередила его.

– Дядя Билл, я должна рассказать, но только ты, пожалуйста, обещай, что не помчишься сразу и не наденешь на него наручники на глазах у матери...

– Погоди, девочка. Дай уж я сразу... У меня плохие новости. Дело в том, что...

Томми вскинула голову.

– Что?!

– Брюси... Он умер. Убит, сегодня ночью.

Томми схватилась за горло, начала клониться, Ти Джей ее подхватил.

– Я же видела его машину... если бы я остановилась... я струсила, а его...

– Нет, девочка, нет! Тогда он был жив и здоров. Когда ты позвонила, я как раз проезжал недалеко от их фермы и заехал к ним. Маманя Брюси сказала, что он только что прискакал через лес, у него заглохла машина. Поужинал и помчался к соседям за инструментом. Сказал, что поломка пустяковая, сам сделает.

– Но как...

– А нашли его на трассе. Сбит машиной. Насмерть. Судя по всему, умер он мгновенно. В это время, надо полагать, вы как раз садились за стол.

– Господи...

Томми вырвалась из рук Ти Джея, закрыла лицо руками, зарыдала. Шериф смущенно посмотрел на молодого человека.

– Пригляди за ней, парень.

Ти Джей кивнул и побежал за Томми в контору.



– Томми, нам надо поговорить.

– Не сейчас. Я не могу.

– Можешь! Что ты собиралась сказать шерифу? Что, Томми?

Она повернулась к нему, зареванная, измученная, и закричала едва ли не в голос:

– Я собиралась обвинить во всем Брюси, понял?! В убийстве Фрэнка! В том, что это он устраивал всякие неприятности моим парням! Я струсила в лесу, вот и хотела все свалить на Брюси! Я даже не выслушала его, а он хотел сказать что-то важное!

– Погоди, не ори. Это вчера утром, верно? В гараже, когда шериф приехал и Брюси сбежал?

– Ну да! Он видел, как мы с тобой целовались, и рассердился. Он ревновал меня. А потом, когда ты уехал с озера, я вернулась...

– Ненормальная! Одна пошла туда?

– Да! Потому что я хотела увидеть этого ублюдка в лицо. Того, кто все это устроил. Я чувствовала, что он там. Это никакой не гризли хрустел сучками в лесу, это он!

– Подожди. Ты вернулась в домик, что дальше?

– Дальше туда пришел Брюси. Он очень тихо вошел, я испугалась до смерти. Он был зол и расстроен. Он сказал, что видел меня с плохим человеком и что это опасно. Я подумала о тебе и вдруг испугалась. Ведь мы все привыкли относиться к Брюси, как к ребенку, а он на самом деле взрослый парень... здоровенный...

– Ты решила, что это он убил Фрэнка и хочет теперь убить меня? И что у тебя дома был он? Поэтому ты не сказала сначала шерифу?

– Я уже ничего не понимала. С одной стороны, Брюси ведь нельзя судить... он же умственно отсталый... с другой – он чуть не убил тебя. Ты же мог погибнуть!!!

Она трясла Ти Джея за руку, и слезы текли по ее щекам. Ти Джей осторожно обнял ее и усадил к себе на колени. Постепенно рыдания затихли, стали реже и глуше. Ти Джей заговорил чуть тише:

– Я не верю, что ты убила Фрэнка. Я знаю точно, что ты не убивала Брюси. Я вообще не верю, что ты можешь кому-то причинить вред.

– Ти Джей... кто-то испортил тормоза в твоей машине.

– И я собираюсь найти этого человека.

– А если он найдет тебя первым?

– Ты, совсем ни во что меня не ставишь, сероглазая?

Томми шмыгнула носом и посмотрела на улыбающегося Ти Джея. О нет! Недаром ее сердце начинало биться вдвое быстрее, когда Ти Джей был рядом с ней. Огромный, сильный, надежный мужчина. Спокойный – и опасный. Совсем не такой, как Фрэнк. Фрэнк не смог бы найти и наказать убийцу. Ти Джей... Боже, помилуй того, кто убил Фрэнка.

– Ти Джей... уезжай, пожалуйста. Я очень боюсь за тебя. Я не переживу, если что-то с тобой... Дядя Билл все знает. Он найдет его.

– Я хочу помочь тебе.

– Я не приму помощи, если из-за нее тебе придется рисковать жизнью. Пусти меня. Я поеду домой.

– Я с тобой.

– Нет. Там мама и тетя Лючия. Они волнуются. Я позвоню.

– Правду говоришь?

– Правду. Отпусти.

Он нехотя разжал руки и смотрел, как она идет к своей машине. Маленькая, одинокая, измученная девочка, на чьи хрупкие плечи уже очень давно лег непосильный груз – быть хорошей.

Ти Джей скрипнул зубами. Картинка почти сложена, только что-то все время ускользает...

Раз-два-три-четыре-пять, я иду искать!

11
Ти Джей решил позавтракать в «Сосновой шишке» и заодно переговорить с Джеки. Барменша, разочарованная в браке, очень понравилась ему своей решительностью и трезвым взглядом на вещи.

Подходя к кафе, он отметил, что возле входа припаркованы машины Сэма Уилларда и Фергюса Макфарлана. Интересно, а с Фергюсом Сэм тоже дружит, в память о Джейке?

Ти Джей вдруг вспомнил темный автомобиль, в ночь разговора с Дарлой стоявший возле кемпинга Мэри. Интересно, а если осмотреть капоты этих машин? Удар, отправивший Брюси на тот свет, должен был быть очень сильным. На машине наверняка осталась вмятина.

Вмятины были на обеих машинах. И не по одной. И Фергюс, и Сэм не щадили своих железных коней – на них буквально места живого не было. Конечно, любой эксперт нашел бы микрочастицы крови без всякого труда, но на глаз определить такое было невозможно.

Ти Джей вошел в кафе и радостно помахал Джеки. Сэм Уиллард обжег его презрительным взглядом, Фергюс Макфарлан – яростным. Оба сделали вид, что не узнали Ти Джея.

Фергюс отвозил отца в больницу и мог видеть там Фрэнка. Но стал бы Фрэнк встречаться с Фергюсом в уединенном месте?

Сэм Уиллард ненавидит Томми, потому что Джейк был его другом. Он был на той вечеринке и мог подобрать медальон. Но как он ухитрился подбросить или передать его Фрэнку?

Думай, Ти Джей, думай.

Невидимка вредит мужчинам Томми Бартоломео, назовем это так. Ревность? Тогда подходят и Моника Эммет, и Сэм, и Дарла Смит. А Фергюс?..

Размышления Ти Джея прервала Джеки.

– Сегодня у нас спецпредложение за три доллара. Яйца, бекон, кексы, ветчина, кофе.

– Я вчера объелся в гостях у Томми, но сегодня предстоит нелегкий день. Несите!

Дарлы видно не было. Фергюс сидел за самым крайним столом. Сэм Уиллард по обыкновению примостился у стойки. Ти Джей решил разворошить осиное гнездо. Подойдя к стойке, он попросил у Джеки чайную ложку и небрежно заметил Сэму:

– Видел вчера вас с Мэгги Макфарлан. Не знал, что вы друзья.

– Не ваше дело!

Сэм дернулся, будто его ошпарили, и опасливо посмотрел в сторону Фергюса. Ти Джей невинно сделал вид, что не заметил этого. Фергюс встал и вразвалочку вышел из кафе. Ти Джей не отставал от Сэма.

– Мне показалось, у Мэгги глаз был подбит. Неужели эта деревенщина поднимает на нее руку?

– Он ее муж. Что хочет, то и делает. Говорят, вы сегодня ночью чуть не отправились на тот свет?

– Кто говорит?

– Да все. Послушайте моего совета – уезжайте. Здесь с вами может приключиться всякое. Как и со всеми, кто связывается с Томми Бартоломео.

Ти Джей изобразил сильнейшую озабоченность и некоторую тревогу:

– Да что вы говорите! И кто бы это мог быть?

Сэм Уиллард ответил ему выразительным взглядом – мол, список велик, а Сэм в нем занимает одну из первых строк. Ти Джей поманил его пальцем.

– А как вы думаете, что Фергюс Макфарлан сделает с вами, если узнает, что вы так горячо сочувствуете его жене?

Сэм отшатнулся. На его лице отразилась бешеная и бессильная злоба. Он молча вскочил и бросился вон. Чашка с недопитым кофе разбилась на полу возле стойки. Джеки встрепенулась:

– Что там у вас?

– Слишком много кофеина, я полагаю.

В этот момент дверь распахнулась, и Джо Блэк устало опустился за ближайший столик.

– Джеки, голубка, нацеди мне чистого кофеину, да побольше. Я не выспался.

– Как Джина?

– Нормально. У нее сломано запястье, так что пришлось колоть обезболивающее...

Ти Джей навострил уши.

– ... они не знают, как оно подействует на нее, так что Лючия проведет вместе с ней в больнице пару дней.

Ти Джей вскочил. Томми одна дома!



Томми снова и снова перечитывала записку, кусая губы, чтобы не расплакаться.

«Только не волнуйся, мы поехали в больницу. Нас повез Джо Блэк. Джина упала и повредила руку, возможно, сломала запястье. Мы не могли тебя разыскать, так что не волнуйся. Целую. Лючия».

Томми уже позвонила в больницу и переговорила с теткой. Лючия успокоила ее, как могла, но выяснилось, что ей придется провести в больнице пару дней, так как пока неясно, как подействуют на Джину уколы.

Томми обвела глазами разом притихший и помрачневший дом. Она никогда не оставалась в нем одна... Старинные часы тикали слишком громко. В камине с громким шорохом осыпался пепел. Томми почувствовала, как внутри нее нарастает паника. Это все нервы. Надо успокоиться. Устроить себе выходной. Для начала она пойдет и примет горячую ванну. Выльет туда понемножку из всех флаконов, окунется в жемчужную пену...

Она пустила воду и устало разделась. Постояла немного перед зеркалом, рассматривая свое отражение без всяких эмоций. Хорошая фигура. Чистая кожа. Развитые мышцы. Вот, пожалуй, и все.

Шесть лет к этому телу не прикасалась мужская рука. Его не ласкали, им не восхищались. Томми Бартоломео сама нацепила на себя защитную броню в виде мешковатых штанов, бесформенного свитера, растянутой футболки, отцовской куртки.

И ведь еще три дня назад ей казалось, что она вполне сможет прожить так всю жизнь. Ни разу не забилось сильнее ее сердце, ни на кого из парней не взглянула она с интересом или с желанием. Но вот в городе появился Ти Джей Рейли – и Томми Бартоломео уже не знает, как ей обуздать собственное тело.

Она скользнула в горячую воду, вытянулась, попыталась расслабиться.

Скрип половицы прозвучал словно выстрел. Томми открыла глаза. Даже в горячей воде ее начал бить озноб. Еще один щелчок. Тишина, наполненная ужасом и ожиданием.

Томми почувствовала, что в доме кто-то есть.

Кто-то поднимался по ступеням на второй этаж.



Первое, что он увидел, – дорожку свежих следов, ведущих в дом. Даже не будучи следопытом, Ти Джей мог сказать, что человек шел очень осторожно. Останавливался, прислушивался. Входная дверь была распахнута настежь.

Ти Джей ворвался в дом с воплем «Томми!!!»

Откуда-то сверху донесся тихий всхлип. Похолодев от ужаса, Ти Джей бросился через гостиную и столовую к лестнице, спотыкаясь на каждом шагу, и все никак не мог достать чертов пистолет...

Совсем рядом простучали торопливые шаги, хлопнула кухонная дверь. На улице бешено залаял Байкер. Ти Джей даже не подумал бросаться в погоню. Он искал Томми.

Снег с обуви того, кто пришел раньше, еще не растаял. Ти Джей плечом высадил дверь в ванную и взвыл, вне себя от ужаса и горя.

– Томми!!!

Еще один всхлип, теперь он слышал, что плач доносится из ванны. Тихий, отчаянный плач.

– Ти Джей...

– Томми, девочка...

Томми скорчилась в углу ванны, из которой уже ушла вся вода. Пол в ванной был усыпан осколками разбитого зеркала. Ти Джей сорвал с вешалки большое полотенце, закутал в него всхлипывающую и дрожащую Томми, вынес ее из ванной.

– Все хорошо, маленькая. Все хорошо. Томми... ты побудешь здесь одна, я только запру входную дверь?

Еле заметный кивок. Он усадил ее в кресло, стоящее в коридоре, метнулся вниз, впустил Байкера и запер дверь. Потом торопливо взбежал обратно по лестнице.

У нее были абсолютно золотые веснушки. И она была маленькая и очень юная. Беззащитная. Воробьеныш с мокрыми крыльями. В сердитых серых глазах стояли слезы, но она мужественно молчала. Только в спальне, когда он бережно опустил ее на постель, Томми всхлипнула и обняла его за шею.

– Ти Джей... ты пришел...

– Я дурак. Я тебя послушал и отпустил одну. Я никогда в жизни не буду тебя слушаться, поняла?

– Д-да...

– Кто это был?

– Я не знаю. Он был в черной куртке и черной шапке с такими... дырками.

– Я звоню шерифу. Посидишь?

Через пять минут Ти Джей вернулся. Голос его дрожал от ярости.

– Это был Фергюс. Его только что задержали за превышение скорости. В черной куртке и черной шапке. Как же он успел, Сволочь... ведь он был в кафе!

– Тут есть... короткая дорога...

– Я его придушу, сволочь такую. Ведь они даже не могут его задержать, только штраф выписали за превышение скорости...

Томми вдруг притянула Ти Джея к себе и крепко поцеловала в губы. А потом сбросила полотенце и прижалась к его груди.

И время остановилось – а потом пошло совершенно в другую сторону.



Томми лежала и улыбалась солнечным зайчикам на потолке.

Она когда-то занималась сексом – но, оказывается, никогда не занималась любовью.

Это было непривычно и потрясающе – лежать в объятиях желанного мужчины и чувствовать себя полностью, бесконечно защищенной его силой и нежностью. Томми прикрыла глаза и крепче прижалась к Ти Джею.

Он был удивительный. Нежный и яростный, большой, жаркий, терпеливый, внимательный, испуганный, уверенный, искусный, робкий.

Он был всякий – и принадлежал только ей одной. А она – ему.

Ничего не надо было доказывать, объяснять, выдумывать. Все встало на свои места и превратилось в Истину, обжигающую до слез, до радостного стона, до отраженного потолком счастливого крика.

Я твоя. Я люблю тебя.

Потолок распахивался прямо в небо, и ангелы улыбались и подмигивали, а звезды так и сыпались с небес, и их сверкающий шлейф подхватывал двух влюбленных людей и нес их сквозь бесконечную тьму к сияющим вершинам... Томми заснула на груди Ти Джея, но даже во сне любила его так сильно, что сердце болело.



А когда она проснулась, на улице уже стало сиренево и томно, сумерки еще не упали, но намечались, так что Томми немедленно захотелось плакать, потому что кровать ее была пуста, и Ти Джей, видимо, приснился ей, как приснилось и недолгое, жаркое счастье, от которого болело ее бедное сердце.

Она торопливо набросила халат и сбежала вниз, а там все снова стало хорошо, Ти Джей нашелся, он стоял у плиты и жарил яичницу, а в кухне пахло кофе и горячими булочками.

Томми прислонилась к двери и застонала от счастья. Ти Джей обернулся и подмигнул ей.

– Надо бы подкрепиться. Такими темпами мы доведем себя до полного истощения.

Они поели, а потом Ти Джей все-таки дорвался до семейного альбома.



– Вот прямо интересно... Растет такая смешная пигалица с косичками – а получается роскошная женщина. В какой момент непонятно... Это кто?

– Это Лючия в молодости. А это – папа. В армии.

– Так-с... Это ты. А это? Знакомое лицо.

– Мэгги. Это нам по пять лет. Ой, вон ту не смотри. Я на горшке там.

– Подумаешь. У мамы была фотография, где я писаю на цветочек. Мне там три. Значит, Мэгги... Минуточку! А это? Это же...

– Это Джейк. Сама не знаю, почему не отдала карточку Монике. Здесь они с Люком – одно лицо.

– М-да... страшная вещь – гены... Вы и в детстве дружили?

– Ти Джей, давай не будем, ладно? Все позади, Фергюс у дяди Билла...

– Мне очень жаль, малышка, но не все так радужно, как хотелось бы. Фергюс, скорее всего, уже вышел из участка. Лица его ты толком не видела. Дверь не взломана. В тебя не стреляли. Он просто разбил зеркало... и напугал тебя до смерти.

– Да. И мы даже не знаем, он ли устроил весь этот дикий спектакль...

– Вот именно. Разумеется, Фергюс возглавляет список подозреваемых. Из этого списка нельзя исключать ни старика Дермота, ни Сэма Уилларда. Дарла Смит была бы очень рада отправить непогрешимую Томми Бартоломео за решетку по обвинению в убийстве, хотя, на мой взгляд, убить сама не могла. Вот Монике Эммет такое вполне по силам, она девушка могучая – и умная.

– Моника не могла. Перестань.

– Я тоже этого не хочу. Она мне нравится. Но исключать мы не можем никого. У Джейка ведь могли быть и другие любовницы.

Томми вздохнула и прижалась щекой к плечу Ти Джея. Некоторое время они молча рассматривали фотографии, а потом Ти Джей медленно протянул:

– Я вот чего не понимаю, Томми. Ведь вы с Джейком практически расстались. Почему же ты все-таки села в его машину? Как он тебя уговорил?

– Я не хотела, чтобы он дурил голову Мэгги.

Ти Джей замер. Головоломка вздрогнула – и почти сложилась.

Джейк и Мэгги. Джейк и Моника. Белокурый и синеглазый Люк Эммет, как две капли воды похожий на беловолосую и голубоглазую Элли Макфарлан. Брюнетка Мэгги и шатен Фергюс.

– Одно время Джейк пытался заставить меня ревновать и для этого стал заигрывать с Мэгги, – продолжила Томми. – Она не дурочка, не думай, но... ты просто не представляешь, каким был Джейк. Он мог очаровать любую девушку. Это уж потом они понимали, какая он на самом деле скотина...

– И как же Мэгги отнеслась к его ухаживаниям?

– Ей было приятно, наверняка, но у нее хватило мозгов покончить со всем, пока не поздно. Во всяком случае, она вышла за Фергюса, это было еще до того...

Томми вдруг замолчала, покусывая губы. На лице ее появилось смятение. Ти Джей кивнул.

– Вот именно. Хватило ума, чтобы бросить очаровательного, но ветреного паренька, но не хватило, чтобы не выйти за неотесанного хама и придурка. Я, конечно, понимаю, что он озлобился после смерти брата, но не думаю, что до этого Фергюс был душой компаний.

– Знаешь... а ведь он, если честно, не особенно и любил Джейка. Скорее завидовал ему. Ведь Джейк был младше – но все считали его кем-то вроде наследного принца. Тут есть одно фото, они вместе...

Ти Джей едва не присвистнул. С черно-белой фотографии на него смотрели двое мальчишек, пяти и шести лет. Угрюмый крепыш Фергюс... и белокурый ангел Джейк. Элли и Люк. Одно лицо. И ничего общего с Фергюсом.

– Томми... а ты никогда не думала, что...

– Боже ты мой...

– Может быть, Джейк и Мэгги все-таки зашли достаточно далеко? И Моника Эммет была не единственной, кто забеременела от Джейка?

– Какая же я дура... Ну да, Мэгги так стремительно вышла замуж за Фергюса... Никто ничего не понял. Они даже не встречались толком, – просто поженились... а потом Фергюс становился все угрюмее... Элли родилась семимесячной. Говорили, что Фергюс бил Мэгги, когда она была беременна...

– А на самом деле его могли просто ЗАСТАВИТЬ жениться на ней, чтобы покрыть грех брата и чтобы Мэгги не помешала Джейку жениться на тебе.

– Но зачем?

– Дермот Макфарлан хорошо считает. Ваш гараж мог стать весомым приданым. Кто же знал, что ты бросишь учебу и вернешься домой?

Томми молчала. Лицо девушки выражало отчаяние и обиду.

Она сама не хотела видеть очевидного. Они с Мэгги разошлись гораздо раньше, еще ДО того, как Мэгги вышла за Фергюса.

– Ты плачешь? Прости, я все время напоминаю тебе о Джейке...

– Джейк ни при чем. Я всегда знала, какой он человек. Это Мэгги... Она была моей лучшей подругой. Мы были ближе, чем родные сестры. Но она не сказала...

– Это многое объясняет.

– Да. Например, то, что Фергюса никогда не интересовала собственная дочь. Да и Мэгги тоже.

– Тогда почему он ее бьет?

– Он ее никогда раньше не бил. Только с этого лета...

– Томми, а Мэгги не могла находиться рядом во время вашей ссоры с Джейком?

Томми уже хотела ответить отрицательно, но в этот момент перед ее глазами пронеслась яркая вспышка.

Берег озера. Сердитый, раскрасневшийся Джейк. Ее собственная рука, швыряющая на землю золотой медальон...

Ти Джей тихо сказал:

– Я представляю себе их. Двух молоденьких девушек. Обе беременны от одного парня. И этот парень не обращает на них обеих никакого внимания. Он добивается любви их подруги. А их подруга – которая, с их точки зрения, может иметь все – добровольно отказывается от того, чего им самим никогда в жизни не добиться...

– Ты прав. Они могли бы возненавидеть Джейка. И меня.

– К счастью, Моника Эммет этого не сделала. Она умная и трезвомыслящая девушка. К тому же она очень любит своего сына. А вот твоя Мэгги...

Ти Джей не договорил, привлек к себе Томми, снова начал баюкать ее в объятиях. Она больше не плакала, только прятала лицо у него на груди.

– Ты рассказала обо всем этом Фрэнку?

– Да. Он все знал. Какова твоя версия?

– Что ж... К Фрэнку попадает твой медальон, и Фрэнк пытается связаться с тобой, чтобы вернуть его. Это конец истории, но как медальон попал к Фрэнку? Самое логичное – его отдал Фрэнку человек, подобравший медальон во время той злосчастной вечеринки. Кто-то, хранивший его все эти шесть лет. Вспоминай. Здесь я бессилен.

– На вечеринке были все...

– И кто-то из этих «всех» должен был впоследствии познакомиться с Фрэнком. Моника возила Люка с вывихом ноги. Фергюс отвозил в больницу Дермота...

– Они все вместе его отвозили. Когда Дермот попал под циркулярку, Фергюс как раз вез Мэгги и Элли в город. Вместо прогулки они повезли истекающего кровью Дермота в Тиссулу. Элли потом полгода кричала по ночам...

– Шансы равны.

– Ти Джей, я нашла в домике игрушку. Я думала, это Люка... но оказалось, что игрушка Элли. Мэгги бывала в том домике, достаточно недавно и достаточно часто.

– Она могла назначить там свидание Фрэнсису.

– А Фергюс мог выследить их и убить Фрэнка из ревности!

– А теперь она встречается с Сэмом Уиллардом...

– Боже, Ти Джей! Если Фергюс узнает об этом, он убьет Сэма, а потом...

– Томми, подумай лучше о себе, а не о безопасности Мэгги. В конце концов, она-то точно знает, на какой риск идет. А вот кому понадобилось очернить тебя...

– Я не могу про это думать. И не могу представить, кто бы это мог быть. В этом городе не может быть человека, который ненавидел бы меня до такой степени. За что?

– Тихо. Мы подумаем об этом завтра. Пошли, уложу тебя спать.

– Ты что! Еще нет и пяти часов!

– Вот и спи. А я тебя буду убаюкивать.



Она проснулась и сразу посмотрела на часы. Шесть сорок пять. На улице уже окончательно стемнело.

Ти Джея рядом не было, и Томми торопливо кинулась на кухню, надеясь найти его там же.

Вместо Ти Джея у плиты мурлыкала что-то себе под нос Джеки с вечной сигаретой. Томми испуганно выпалила:

– Где он? Где Ти Джей?

– Отъехал на минуточку. Вызвал меня, велел посторожить твой сон. Кстати, я могу быть подружкой невесты. Мне очень нравится лиловая гамма, но если ты выберешь салатовый, я тоже не обижусь...

– Джеки! Куда он поехал?

– Понятия не имею, дорогуша. Твой Ти Джей – сильный молчаливый мужчина. У таких как-то не принято спрашивать, когда они вернутся.

– Ох... а как же ты бросила кафе?

– Я его до утра отдала на откуп Дарле. Джо Блэк обещался заехать и проверить, не спалила ли она все заведение. Не надейся, я с тебя глаз не спущу. Про Фергюса все знаю. Байкер на крыльце.

– Почему Ти Джей уехал...

– Ну, позвонил ему кто-то, он сказал пару слов и пошел собираться. Уймись. Это теперь их мужицкие дела.

– Пойду оденусь.

– Давай. Сейчас будет курочка.

Томми поднялась в комнату, медленно оделась... потом вдруг вскинулась, на цыпочках проскакала вниз и нажала на кнопку регистрации вызовов.

Последний звонок, где он тут... Вот!

Томми села рядом с телефоном, не в силах пошевелиться. Человек, назначивший Ти Джею встречу, звонил с номера Мэгги.

С ее домашнего номера. Из дома, где она выросла.

Дошло?

12
Она трясущимися пальцами набрала номер Мэгги. Никого. Дом Хатчинсонов давно стоял пустой. Три года назад умер отец Мэгги, а брат уже давно переехал в Дакоту.

Сама не зная зачем, она набрала номер Макфарланов – и в трубке хрипло загавкал голос Фергюса. Судя по интонации, он был сильно пьян.

– Але! Кто это?

– Фергюс... А... Мэгги? Я могу с ней...

– А черт ее знает, эту шлюху Мэгги. Нет ее, поняла? Она думает, что я не знаю, где она прячется. На чертовом озере, в чертовой хижине! Я все знаю, ясно? Жаль, ты не сдохла сегодня от страха, лживая сучка.

– Фергюс, за что ты так меня...

– За все! Поняла? За все! За то, что ты бортанула моего братца! За то, что он готов был под ноги тебе стелиться, а мне пришлось растить его ублюдка! За то, что все вы шлюхи, чертово отродье! Я убью вас всех, поняла? Вот прям сейчас пойду – и убью...

Фергюс швырнул трубку.

Томми немного посидела у телефона, пытаясь отдышаться. Фергюс ничего не знает – значит, это Мэгги назначила Ти Джею встречу. Значит, пока он в безопасности, но сейчас этот пьяный дурак помчится на озеро и застанет в домике Мэгги и Ти Джея...

– Джеки! Давно уехал Ти Джей?

– С четверть часа, не больше. Эй, ты куда это собралась? Да еще с винтовкой!

– Надеюсь, ты не собираешься меня останавливать?

– Я слишком хорошо тебя для этого знаю. Поезжай. А я пока позвоню шерифу.



Томми гнала машину и неотрывно думала про Мэгги.

Ладно, обиды можно оставить на потом. Мэгги многое скрывала от нее, но пусть это останется в прошлом. Сейчас важнее другое: почему она позвонила и вызвала Ти Джея?

Нужна ли ей помощь? Или она знает имя убийцы Фрэнка Сомервилля? А может быть...

Мэгги, пожалуй, была единственным человеком, который мог бы назначить Фрэнку тайное свидание на Темном озере. Фрэнк знал о ней все. Об их с Томми дружбе. О том, как Джейк использовал ее, чтобы заставить Томми ревновать. О скоропалительном и неудачном браке с Фергюсом. О том, как она тонула здесь...

А что, если Мэгги действительно любила Джейка? Что, если ребенок от него был желанным? Что, если все эти годы Мэгги хранила память о Джейке – и возненавидела Томми?

От этой мысли стало больно в груди. Томми стиснула руль так сильно, что пальцы побелели. Теперь подобное предположение больше не казалось глупым или фантастичным. Вовсе нет. Как любит говорить Моника Эммет – все зависит от того, кто говорит...

Нет, невозможно. Это же Мэгги. Девочка, с которой Томми выросла. Ее лучшая подруга. Жизнь складывается по-разному, брак Мэгги не удался, но все было более или менее пристойно, пока Томми не вмешивалась. Фергюс ненавидит ее, обвиняет в смерти брата, но, пока она держалась от Мэгги подальше, Фергюс сдерживает себя. И лишь после приглашения выпить кофе... Возможно, именно Томми навлекла на голову Мэгги неприятности, от которых она вынуждена убегать, прятаться и просить помощи у Ти Джея.

Но почему у Ти Джея? Разве не проще обратиться к дяде Биллу? Он свой, он знает Мэгги с малых лет...

Реальность лезла в глаза, хлопала черными крыльями, каркала прямо в ухо: разуй глазки, Томми! Кому еще мог поверить Фрэнк Сомервилль? Кто, кроме Мэгги, мог вызвать его на этот пустынный берег? Разве пошел бы он на встречу с Фергюсом? С Дарлой Смит? Даже с Моникой – зная только про нее, что она родила от Джейка сына, и предполагая, что она может затаить на Томми обиду?

Нет, только Мэгги мог поверить ее друг, молодой доктор Фрэнк Сомервилль. Только с ее лучшей подругой мог хотеть обсудить проблемы Томми.

В этот момент очередная вспышка полыхнула в мозгу – и Томми даже застонала от ее ужасающей реальности.

Ее собственная рука, швыряющая медальон в сторону Джейка. Сердитое, красное лицо Джейка. Встревоженные крики ребят с соседнего пляжа. У костра сидит Сэм Уиллард, его лицо выражает тревогу и недоумение. Томми поворачивается и размашисто шагает прочь. Оборачивается на выходе с пляжа.

И видит, как медальон с земли поднимает...

Мэгги.



Она заставила себя не думать больше о Мэгги и медальоне. В любом случае, сейчас важнее всего было предупредить Ти Джея, что сюда на всех парах мчится пьяный и злой Фергюс Макфарлан.

Уже на повороте к Темному озеру Томми с ужасом поняла, что опоздала.

Машина Ти Джея стояла посреди дороги. Путь ей преграждало упавшее дерево. Томми даже не требовалось осматривать место разлома – она знала, что увидит ровный распил.

Выезд Ти Джею блокировала машина Фергюса. Томми торопливо тронула капот – он был почти горячим. Значит, Фергюс подъехал только что. Но тогда... кто же свалил дерево? И зачем?

Она забрала из машины винтовку и побежала по пустынной дороге. Черный лес по обеим сторонам от нее зловеще шумел, по небу неслись тучи. Темнота заливала все вокруг, словно банку чернил опрокинули на небо, и теперь они медленно стекают на лес и гладкую поверхность озера...

Ти Джей, где ты?



Ти Джей сидел на большом валуне в тени обрыва и смотрел на озеро. За эти несколько дней он успел привыкнуть к здешней потрясающей темноте и теперь спокойно различал силуэт охотничьего домика в нескольких десятках ярдов от себя.

Вот так же, вероятно, сидел здесь и его брат Фрэнки. Только Фрэнки не знал, что ждет собственного убийцу – а Ти Джей был в этом уверен.

Мэгги позвонила, когда Томми спала. Мэгги плакала и шептала в трубку, что ей обязательно надо встретиться с Томми и поговорить. Она сказала, что убежала от Фергюса и звонит из своего старого дома – это было правдой, на экране высветился ее номер.

Когда она сказала про домик на берегу озера, Ти Джей уже практически не сомневался, что это ловушка. Оставалось уточнить, кто именно ее расставил. Спиленное недавно дерево, перегородившее ему дорогу, лишь упрочило его уверенность.

Ти Джей думал о том, как причудливо обходится с нами жизнь. Он ехал сюда, чтобы найти убийцу своего брата, помочь правосудию и написать об этом книгу. Он думал, что тем самым почтит память Фрэнки...

Сейчас, сидя в полной темноте на берегу зловещего лесного озера, он понимал, что делает все это исключительно потому, что больше не может и не желает видеть ужас в серых глазах Томми Бартоломео, маленькой женщины, сумевшей растопить и согреть его сердце.

Он любит Томми. Он влюбился в нее в первый же момент, когда увидел эти сердитые глаза и пепельные волосы, выбившиеся из-под мальчишеской бейсболки, а полюбил по-настоящему, узнав поближе. Увидев, как отчаянно и самоотверженно несет она свой крест. Как любит своих родных. Как не переносит несправедливости.

Огонек фонарика на дороге заставил Ти Джея разом выбросить все лишние мысли из головы. Интересно, а Мэгги вообще собирается сюда приходить? Или она пришлет Фергюса, а сама будет спокойно спать дома? А может, он вообще ошибается насчет нее, и она действительно только жертва обстоятельств и чужой злобы?

Огонек фонарика двигался сквозь сосны к домику. Кто-то шел туда, где Мэгги назначила Ти Джею встречу. Ти Джей поднялся с камня и бесшумно двинулся в ту же сторону.

Он подобрался совсем близко к домику, но все еще не мог различить стоявшего на крыльце человека. Тот погасил фонарик и сейчас стоял совершенно неподвижно, явно прислушиваясь к окружающей тишине.

Потом где-то за домиком оглушительно треснула ветка. Ти Джей едва не подскочил от неожиданности.

Судя по всему, сегодня была ночь Большой Охоты. Все охотились на всех – и возможно, кое-кто из охотников даже не предполагал, что и сам является дичью...

Звук открывающейся двери. Фонарик зажегся уже внутри домика, а потом разъяренный и изумленный голос Фергюса Макфарлана проревел:

– ТЫ?! Какого черта ТЫ здесь делаешь? Я...

Потом звук вдруг оборвался, послышался глухой стук, словно на пол упало что-то тяжелое. Ти Джей, не раздумывая, рванулся вперед, на ходу вскидывая оружие.

Он ждал, что кто-то выбежит из домика – но никого не было. Видимо, невидимка воспользовался задней дверью... или затаился в темноте.

Ти Джей ворвался в домик и включил свет, надеясь хотя бы в первое мгновение ослепить противника.

Фергюс Макфарлан лежал на полу и ритмично скреб каблуками пыльные доски. Ти Джей не сразу понял, что случилось, но, когда подошел ближе, увидел, что клетчатая рубаха Фергюса на груди почернела от крови. Кто-то воткнул Фергюсу в сердце довольно широкий – судя по ране – клинок, однако великан был все еще жив. Стекленеющие глаза остановились на Ти Джее, умирающий схватил его за руку и прохрипел одно слово.

Имя своего убийцы.



Томми остановилась, чтобы перевести дух. До домика осталось всего ничего. Она прекрасно знала это место. Старая трухлявая сосна, возле которой – кострище. Сотни раз в детстве и юности они разводили здесь костры.

Томми шагнула вперед – и едва не закричала от неожиданности, потому что кусты внезапно затрещали, и на поляну вышла... Мэгги.

Ее лицо было смертельно смертельно-бледным, а глаза лихорадочно блестели. В свете фонарика зрачки казались крошечными, как булавочные головки. Одну руку Мэгги прятала за спиной, а другую держала у рта, согревая ее дыханием. На Томми она посмотрела совершенно спокойно, словно ожидала ее здесь увидеть.

– Мэг? Ты здесь одна? Что ты здесь делаешь?

– Прости меня. Я не хотела причинять вред. Никому. Никогда.

Томми заставила себя успокоиться. Мэгги не в себе, это же видно. На первом курсе им преподавали основы правильного поведения с людьми, испытывающими психологический шок. Если эта скотина Фергюс ударил Мэг...

– О чем ты говоришь, Мэгги? Ты никому не причиняла вреда.

– Неправда. Джейку.

Томми похолодела.

– О чем ты, Мэгги?

Блестящие глаза уперлись в лицо Томми. Мэгги тихо хихикнула.

– Я шла за ним той ночью. Вы опять поссорились, он сел в машину и поехал. Я прошла через лес и вышла на дорогу. Джейк увидел меня и засмеялся. Открыл мне дверцу. Я села. Он привез меня на озеро. Он всегда делал то, что хотел. Той ночью он хотел меня. Не тебя.

Томми похолодела. Совершенно некстати подумала, что, для того чтобы взвести курок, ей придется бросить фонарик... зачем? Она все равно никогда не сможет выстрелить в Мэгги. Мэгги облизала губы кончиком языка и уставилась во тьму невидящим взглядом.

– А потом была эта чертова вечеринка. Джейк уехал, потому что ты его прогнала. Я выбралась на дорогу и опять дождалась его машину. Он ехал и обнимал меня, и мне показалось, что все будет хорошо. Я сказала ему о его ребенке, которого я носила, и о том, что я люблю его. Я могу сделать его счастливым, гораздо счастливее, чем он был бы с тобой. Я же наврала ему. Сказала, что принимаю таблетки, а сама никогда в жизни их не пила. Джейк ведь был у меня первым.

– Мэгги... я не знала... прости меня...

Во взгляде Мэгги промелькнула бешеная злоба, но она справилась с ней. Склонила голову набок и заговорила тоненьким, как бы детским голоском:

– Он говорил мне уж-жасные вещи. Просто ужасные. Потом совсем озверел и начал меня бить. Я пыталась вырваться, но он все норовил попасть по животу. Я закрывалась и отпихивала его руки, а потом машина потеряла управление и врезалась в дерево. Я очнулась очень быстро и увидела, что Джейк мертв. Что мне было делать? Фергюс убил бы меня. Я завела мотор и направила машину с обрыва. Джейк все равно был мертв, понимаешь? Я вернулась на берег и в суматохе присоединилась к остальным.

– Ты была не виновата, это же авария...

– Вот и Фрэнк сказал то же самое.

Томми почувствовала, как волосы шевелятся у нее на голове. Фрэнк... Мэгги...

– Фрэнк сказал то же самое – и теперь он тоже мертв. Все мертвы.

– Мэгги... где Ти Джей?

– Фрэнк сказал, что мне вовсе не нужно оставаться с Фергюсом. Он обещал помочь. Дурачок. Он хотел, чтобы я все тебе рассказала, чтобы ты больше не чувствовала себя виноватой в смерти Джейка... Он думал, так я смогу освободиться от Фергюса! Да разве Фергюс отпустил бы меня? Он же все знал.

– Как – знал?

– Обыкновенно. Он нашел медальон. Он видел, что я его подобрала, а потом нашел его в машине Джейка. Когда ее вытащили на берег. Да. Фергюс нашел его. Я не могла ни слова ему сказать.

– Он шантажировал тебя смертью родного брата?

– А что тебя так удивляет? Думаешь, ты одна можешь внушать мужчинам сильные чувства? Нет, Фергюс меня любил и хотел. А я его ненавидела. У него воняло изо рта. И тогда он показал мне медальон. Пришлось выйти за него замуж. А после свадьбы он узнал о ребенке Джейка. И для меня начался ад.

Томми была не в силах вымолвить ни слова. Фергюс все эти годы обвинял ее в смерти Джейка, хотя точно знал, что она не виновата!

Тем временем Мэгги все больше нервничала. Ее речь стала отрывистой, глаза горели, как у кошки.

– Я говорила Фрэнку, что не надо сюда приходить. Он хотел УБЕДИТЬ Фергюса! Как будто этого идиота можно в чем-то убедить! Не надо мне было говорить с этим дураком доктором! Зря я пошла к нему. Зря позвонила.

На дороге послышался шум машины. Томми мысленно перекрестилась. Это дядя Билл. Теперь надо осторожно уговорить Мэгги...

– Мэг, я очень замерзла. Давай спустимся к домику и...

– Туда нельзя. Там очень плохо. Спроси Фергюса.

С этими словами Мэгги глупо захихикала и вытянула из-за спины руку. Томми вскрикнула, увидев, что Мэгги сжимает в ней окровавленный охотничий нож.

Томми собрала остатки сил и бросилась бежать. Мэгги что-то крикнула ей вслед, но Томми не обращала больше на нее внимания. Охваченная ужасом, она неслась, не разбирая дороги. Шериф сам разберется с обезумевшей Мэгги, а Томми должна найти Ти Джея. Живого или...

Кто-то большой и тяжелый вырос на пути, схватил Томми в охапку, закрыл рот широкой ладонью. Она билась в могучих руках, кусалась и извивалась, пока укоризненный голос Ти Джея не произнес:

– Солнышко, мне больно.

– Ти Джей! Слава богу, ты жив! Я думала, что умру от ужаса. Ти Джей, это Мэгги! Это она...

– Тсс. Я все знаю.

– Но в хижине...

– В хижине лежит ее мертвый муж. Она его зарезала.

– О господи...

– Давай выбираться отсюда, сероглазая. Я сыт по горло этими соснами.



Они бежали по лесу, задыхаясь и глотая морозный воздух. Там, на трассе, шериф. Там нормальные люди. Там помощь.

Патрульная машина стояла на опушке. Фары были включены, но самого Билла Дайкса видно не было. Ти Джей остановил Томми и первым подошел к машине. До девушки донесся его болезненный вскрик и глухое ругательство. Не чуя ног, Томми бросилась к Ти Джею.

Билл Дайкс лежал навзничь на сиденье. Глаза его были закрыты, грудь едва заметно вздымалась в такт очень слабому дыханию.

– Он может умереть. Эта чертовка огрела его по голове, когда он открыл ей дверцу. Он же не знал, что она свихнулась. Поехали, надо вызвать помощь и собрать людей.

– Ти Джей...

– Что, Томми?

– Я не понимаю. Вчера... когда ты сидел у нас в гостях, а Брюси шел чинить свою машину... Мэгги не могла одновременно быть и у нас, и на дороге, ведущей к озеру. Это слишком немыслимое стечение обстоятельств. К тому же ей не так уж легко уйти из дома. Там Дермот и Элли. Она не оставила бы дочь.

– Ты имеешь в виду...

– У нее должен быть сообщник – вот что она имеет в виду.

Ти Джей и Томми резко обернулись на голос.

Сэм Уиллард стоял напротив них, и в руках у него была винтовка Томми.

– Брось свою пушку, красавчик. Мне под ноги, а не себе! Теперь обними свою шлюху и застегни наручники – твоя правая рука с ее левой.

– Сэм, зачем тебе это?

– Зачем? Чтобы посмотреть, какое у тебя будет лицо, когда Мэгги начнет резать свою подругу детства на мелкие кусочки. Она у нас такая затейница, эта Мэгги.

Ти Джей проглотил комок в горле.

– Сэм, она безумна. Ее будут лечить. Она убила трех человек...

– Мэгги? Да она и мухи не прибьет, потому что косорукая. Это я их убивал. Она просто заманивала их к озеру. Вообще-то глупо все вышло. Джейк сам, можно сказать, разбился. Этот доктор из Тиссулы... очень уж он настаивал, чтобы Мэгги все рассказала. Прям как психотерапевт – хотите поговорить об этом? А мне это не улыбалось. Я приложил его по затылку камнем. Фергюс – ну, с ним все ясно.

– А Брюси?

– Этот идиот видел нас с Мэгги, когда мы стояли и смотрели, как тонет машина с докторишкой. Потом застал в «трах-избушке». Я бы его не трогал, но он сам начал звонить на каждом углу, что Томми Бартоломео грозит опасность и он, мол, знает, от кого. А потом увидел меня в гараже и Мэгги с Томми в кафе. Ну и понес про плохих людей... Пришлось его маленько... заткнуть.

– Сэм, как же ты можешь... жить после этого?

Сэм Уиллард со злобой посмотрел на Томми и сплюнул ей под ноги.

– Ты никогда этого не поймешь, Томми Бартоломео. Ты всегда была хорошей девочкой. Тебя все любили. Тебе все удавалось. Мэгги мучилась рядом с тобой, но ты даже не соизволила поинтересоваться, что это с ней происходит. Этот ублюдок бил и мучил ее – а ты жила в стороне, да еще и была уверена, что так будет лучше для Мэгги. Тьфу! Ненавижу таких, как ты!

– Сэм, но ведь...

– Я люблю ее, ясно? Мне наплевать, что она чокнутая. Мы с ней уедем из этого вонючего городишки и навсегда забудем ваши постные рожи. А вы отправитесь на дно Темного озера. Найдут вас или нет – не моя печаль. Давайте садитесь в машину.

– Нет!

Мэгги вылетела из кустов совершенно неожиданно. Сэм просто не ожидал ее появления, его палец сам собою дернулся на спусковом крючке...

Мэгги Макфарлан оседала на землю с выражением безбрежного удивления – и облегчения на изможденном и бледном лице. На груди между растопыренных пальцев Мэгги расцветало алое пятно крови. В последние мгновения глаза Мэгги приобрели осмысленное выражение. Она посмотрела на Томми и робко улыбнулась.

– Прости... Томми... я не хотела...

В следующий момент Томми почувствовала, что летит на землю. Это Ти Джей, скованный с ней одной парой наручников, нырнул вперед и вбок – и достал свой пистолет. Грянул выстрел, и Сэм Уиллард ничком повалился к ногам своей мертвой возлюбленной. Пуля попала ему в голову, но этого Томми уже не видела. Она благополучно потеряла сознание.

Эпилог
В декабре Дриминг-Уотерфоллс замело снегом до середины окон домов.

Рождественские ели наряжали по мере сил и возможностей, потому что их было вокруг слишком много. В домах развешивали срезанные ветви. Пахло корицей и хвоей.

В сочельник Томас Джефферсон Рейли приехал свататься к Томасине Бартоломео. Шериф Дайкс выступал в роли посаженого отца, Лючия следила за тем, чтобы Джина случайно не обозвала жениха «милой девочкой». Сама Томми страшно волновалась, потому что впервые за много лет надела настоящее вечернее платье и теперь смотрела на себя в зеркало, недовольно хмуря брови. Джеки с неизменной сигаретой во рту бодро помахала ей рукой с подоконника.

– Я лично никогда не понимала прелести платьев. То есть НАМ – по кайфу, но мужики-то мечтают аккурат о том, чтобы скорее их с нас снять? Кстати, а ты ему уже сказала?

– Нет! Я потом. Я вообще еще не уверена, что... короче, в тесты я не верю.

– Ну и дура.

– Ну и пусть.

– Я тебе без всякого теста скажу – ты беременная.

– А вдруг Ти Джей не обрадуется?

– Ха! Да ты б видела, какими глазами он на тебя смотрел! Он обрадуется всему, что ты ему скажешь.

– Ладно. Только попозже. Не проговорись.

Ти Джей поднялся ей навстречу и улыбнулся, раскрывая объятия. Томми прыгнула к нему на руки, засмеялась и прижалась к широкой груди возлюбленного.

– Ти Джей, мне надо тебе что-то сказать.

– Я думаю, если мальчик – то Фрэнк, если девочка – то сама выберешь.

– Откуда ты знаешь?

– По глазам вижу. Они у тебя светятся изнутри.

– Ти Джей... А ты рад?

Он долго и нежно смотрел на нее, а потом осторожно пересадил на кресло и полез в чемодан.

– Видишь ли, я все-таки писатель... Один мой друг называет нас «интерпретаторами человеческих судеб»... я все-таки написал книгу...

Ти Джей достал небольшую яркую книжку в мягкой обложке. Томми с испугом смотрела на нее. «Озеро любви» – гласила надпись на обложке.

– Что это? Это детектив?

– Хуже. Я больше не пишу детективы. Это – роман о любви.

Томми перелистнула несколько страниц, недоверчиво посмотрела на Ти Джея.

– Это же... про нас?

– Открой последнюю страницу. Томми открыла и прочитала:

«Летом, когда вода в озере стала изумрудной и теплой, как парное молоко, в старом доме появилось сразу двое новых жильцов. У девочки были карие глаза и пепельные волосики, а мальчик смотрел на мир изумленными серыми глазами...»

– Ти Джей, это же сентиментальная проза! Ты не сможешь писать эту ерунду вечно!

– А я и не собираюсь. Это – мой прощальный подарок миссис Касл. Она обожает романтические истории.

Томми засмеялась и поцеловала Ти Джея. На некоторое время они забыли обо всех делах...

...А на следующее лето в старом доме действительно появилось двое новых обитателей. Мальчик и девочка.

Писатель зря не скажет!




загрузка...