КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 409723 томов
Объем библиотеки - 545 Гб.
Всего авторов - 149292
Пользователей - 93310

Впечатления

кирилл789 про Обская: Дублёрша невесты, или Сюрприз для Лорда (Любовная фантастика)

милое повествование, закончившееся хорошим концом против которого нет никакого внутреннего протеста. оказывается даже без 100 раз за день спотыканий на ровном-ровном месте и падений, облизываний пальцев, без "тебе грозит смертельная опасность и как её избежать я расскажу когда-нибудь потом, может быть", без тупых безумных слёз, и прочей гнуси, прекрасно можно написать интересно. не вызывая у читателя белой пены на губах и кровавых слёз.
в общем, после этой первой моей книги мадам обской, буду читать её дальше.) чтение должно доставлять удовольствие.
остальным бы писулькам это помнить.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
robot24 про Башибузук: Конец дороги (Альтернативная история)

Думал новое...
Часть старого

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
кирилл789 про Леденцовская: Комендант некромантской общаги (СИ) (Юмористическая фантастика)

я не стал ставить оценку отлично, потому что вещь добротная на хорошо с плюсом. после кошмаров в.штаний любовей и какой-то янышевой отдохнул. то, что стоит часть №1 абсолютно не страшно, оборванного конца нет, вторая часть, если автор не передумает, должна быть ещё интереснее. я надеюсь.)

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Serg55 про Баковец: Создатель эхоров 4 [СИ] (Боевая фантастика)

да, мечта мужика: молодое тело, суперпотенция, куча бабс самрсадящихся на ...

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
кирилл789 про Янышева: Попаданки рулят! (СИ) (Любовная фантастика)

королева ведьм спрашивает свою бабку жрицу: что показал обряд? и начинает бабка-жрица рассказывать, что королева-внучка непочтительна, что народец ведьмовской воспитывать надо, прошлась по личности попаданки, видя её в первый раз, вспомнила о нарядах своей молодости, об отрезах ткани. КАК ПРОШЁЛ ОБРЯД, старая дура???!!
и если штаний любовь в. мне хотелось убить с особой жестокостью, сначала приложив до кровавых мозгов в стену, то здесь я вовремя бросил читать и захотел янышеву ольгу просто убить.
вы совсем дуры. вот клинические тупые безнадёжные неизлечимые дуры.
ничего вам не стоило сначала сообщить о результатах или прямо ответить на вопрос, а потом растекаться тем, что вам мозг заменяет по древу, ничего.
но из рОмана в рОман вот эта клиника кочует-перекочёвывает, и конца и края этой клинической дури не видно. мерзкие тупые бабы вы, писучки не достойные даже карандаша.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
кирилл789 про Штаний: Зажечь белое солнце (Любовная фантастика)

никогда не знали, как "творят" сумасшедшие? читайте штаний. у девушки настолько откровенная шизофрения, что и справки не надо.

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).
time123 про Зеленин: Верховный Главнокомандующий (СИ) (Альтернативная история)

Осилил до конца. Имею желание написать на кувалде Бугага и Хахаха и разъебать автору тупорылую башку, чтобы это чмо больше не марало бумагу.

Рейтинг: 0 ( 1 за, 1 против).

«Если», 1994 № 03 (fb2)

- «Если», 1994 № 03 (пер. Владимир Мисюченко, ...) (и.с. Журнал «Если»-18) 1.44 Мб, 266с. (скачать fb2) - Клиффорд Саймак - Пол Уильям Андерсон - Гордон Диксон - Норман Ричард Спинрад - Владимир Степанович Губарев

Настройки текста:




«Если», 1994 № 03

Дин Р. Кунц ДВЕНАДЦАТАЯ КОЙКА

Теперь вот — во тьме и молчании, когда лишь сестрички-железки жужжат и снуют повсюду, теперь, когда все ушли, а все вокруг пропитано одиночеством, теперь, когда где-то поблизости от тебя витает Смерть и когда мне суждено вскоре оказаться с нею один на один, — вот теперь-то я и решил рассказать обо всей этой истории. Есть у меня и цветные мелки, и пастельные краски, и бумага для рисования, что давали каждому из нас. Может быть, эти записи найдут, и они станут как бы голосом моим, эхом, долетевшим из прошлого и нашептывающим нелепые слова. Может быть.

Когда я закончу, мои записи — «исторический документ» — придется припрятать, и места лучше, чем шкафчик-хранилище, не найти: в нем уже полным-полно разных бумаг, так что мои затеряются среди них. Сестрички-железки читать не умеют, зато всегда сжигают все-все бумаги, когда ты умираешь. Хранить у себя в столе — дело пропащее. Отчасти и поэтому место, куда мы попали, становится храпящим Адом — нет никакой возможности связаться с внешним миром. Человеку же потребно выбираться из скорлупы и наблюдать, как все неустанно движется, смотреть на хорошеньких женщин, на детей и собак — да мало ли что хочет увидеть человек. Его нельзя держать в пробирке или колбе, будто он экспонат, или засушивать, как лист гербария, в заброшенной и забытой папке. Вот так, ломая свои хрупкие крылышки о колбу тюрьмы, я и пишу.

Сколько помню, нас всегда было одиннадцать. В палате на двенадцать коек. Мы знали, что некоторые из нас вот-вот умрут и появятся свободные места. Приятно было думать о том, что появятся новые лица. Из нас лишь четверо прожили тут восемь лет и больше, и мы ценили новичков, ведь с ними на какое-то время приходило все, что делает жизнь интересной (да-да, конечно, цветные мелки, пастельные краски, шашки… но они переставали увлекать уже после нескольких месяцев).

Был случай, в палату попал настоящий Англичанин — благородные манеры и все такое.

Дважды бывал в Африке, всласть поохотился там на сафари — вот ему-то было о чем рассказать Не один час мы слушали его истории про кошек — гибких, мускулистых, с блестящими, словно полированными, когтями и желтыми клыками. — звери таились в зарослях, в засаде, готовые рвать, грызть и трепать неосмотрительную жертву. И еще истории про экзотических птиц. И, конечно, рассказы про чудесные храмы, необычайные ритуалы, сказки о туземках с гладкой и темной кожей.

Потом Англичанин умер — кровь хлестала у него изо рта и ноздрей.

Новые лица приносили с собой свежие вести и ты вспоминал, что жизнь еще теплится пол твоей собственной иссушенной оболочкой и есть в этой искорке что-то такое, что заставляет тебя хотеть жить. Либби (по-настоящему его имя было Бертран Либберхад), Майк, Кью и я были единственными ветеранами. Старичье первого призыва. Либби обошел меня, пробыв пациентом одиннадцать лет, мой срок тянулся девять. Кью и Майк имели стаж поменьше: у них выходило по восемь лет на брата. Все остальные в палате оказывались временными: кто неделю, кто месяц, кто два, а потом — с концами; их увозили на каталке и бросали в ревущий огонь Топки, где они, сгорая, обращались в пепел. Ветеранов радовало. что многие умирали — новые лица, знаете ли.

И вот как раз из-за новенького я оказался теперь один, сижу и вслушиваюсь в тяжкие взмахи крыльев тьмы.

Новичка звали Гэйб Детрик. Ничего странного: у всякого когда-нибудь было имя вроде Либби, Кью или Майкла. Только этот был молодой! На вил не старше тридцати. Когда мы вечером отправились спать, двенадцатая койка пустовала, а проснулись — вот он, Гэйб, огромный голый парень. Только безглазый миг ночи знал, как прикатили его и свалили на койку, будто здоровенную тушу свежего мяса.

Тут же пошли пересуды, зачем понадобилось привозить молодого в Дом Бессемейных Престарелых. Надо ведь пятьдесят пять лет прожить, пока дождешься, когда они явятся ночью, эти неуклюжие малиновоглазые андроиды безо ртов и со светящимися сенсорными проволочными решетками вместо ушей, когда пальнут в тебя снотворным и утащат с собой. Но этот-то, что лежал на койке, был совсем молодой!

Когда он наконец очухался, молчание обвалилось на всю палату, словно затишье после того, как рухнет гигантское дерево на грудь земли и уляжется — торжественное и мертвое.

Все глаза устремились на него, даже невидящий глаз Кью.

— Где это?.. — спросил «новобранец».

Закончить ему никто не дал, все полезли объяснять, где он оказался. Когда же, наконец, усилием воли он привел потрясенные мозги в порядок и обрел способность мало-мальски соображать, то возопил почти как безумный: «Мне всего двадцать семь! Какого черта! Что тут творится, а?!» Соскочил с койки, слегка пошатываясь (ноги еще плохо