КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 412003 томов
Объем библиотеки - 550 Гб.
Всего авторов - 150699
Пользователей - 93902

Впечатления

кирилл789 про Веселова: Самая лучшая жена (Любовная фантастика)

всё, ровно всё тоже самое: приключения, волшебство, чёткий неподгибаемый ни под кого характер, но - умирающий муж? может следовало бы его вылечить сначала? а потом описывать и приключения и поведение, и вправление мозгов.
потому, что читая, всё равно не можешь отделаться: а парень-то умирает.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
кирилл789 про Старр: Игрушка для волка, или Оборотни всегда в цене (Любовная фантастика)

что в этом такого, если у человека два паспорта? один американский, второй – российский. что в этом такого, чтобы вызывать полицию? двойное гражданство? и что? в какой статье какого закона это запрещено? а, в американском документе имя-фамилия сокращены? и чё? я вот, не журналист, знаю, что это нормально, они всегда так делают. а журналистка нет?? глубоко в недрах россии находится этот зажопинск, в котором на съёмной квартире проживает ггня, и родилась, выросла и воспитывалась афтар. последнее – сомнительно.
а потом у ггни низко завибрировал телефон. и, сидя на кухне и разговаривая, она услышала КАК в прихожей вибрирует ГЛУБОКОЗАКОПАННЫЙ в СУМОЧКЕ телефон.
я бросил читать, потому что я не идиот.
а ещё по улицам ходят медведи, играя на балалайках. а от мысленных излучений соседей надо носить шапочки из фольги, подойдёт продуктовая.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
кирилл789 про Старр: Игрушка для волка (Любовная фантастика)

что в этом такого, если у человека два паспорта? один американский, второй – российский. что в этом такого, чтобы вызывать полицию? двойное гражданство? и что? в какой статье какого закона это запрещено? а, в американском документе имя-фамилия сокращены? и чё? я вот, не журналист, знаю, что это нормально, они всегда так делают. а журналистка нет?? глубоко в недрах россии находится этот зажопинск, в котором на съёмной квартире проживает ггня, и родилась, выросла и воспитывалась афтар. последнее – сомнительно.
а потом у ггни низко завибрировал телефон. и, сидя на кухне и разговаривая, она услышала КАК в прихожей вибрирует ГЛУБОКОЗАКОПАННЫЙ в СУМОЧКЕ телефон.
я бросил читать, потому что я не идиот.
а ещё по улицам ходят медведи, играя на балалайках. а от мысленных излучений соседей надо носить шапочки из фольги, подойдёт продуктовая.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
кирилл789 про Антонова: Академия Демонов (Юмористическая фантастика)

сказать, что эта вещь дрянь, это быть до наивозможности деликатным. до конца я дошёл из принципа, за несколько дней. больше на такой подвиг не пойду, но прошёл МЕСЯЦ, а «впечатления» остались.
стукнулась и споткнулась эта ненормальная обо всё. идёт по ровному коридору, споткнулась. шла мимо стола, за угол поворачивала - об угол стукнулась. когда, по ощущениям, спотыканий, паданий, стуканий перевалило за сотню, я думал бросить читать, но пересилил себя.)
кроме того, психическая ещё и калечила себя намеренно. например, видит: второй этаж, и прыгает! под переломы, чем гордится.
но больше всего поразил факт: сидела она на лекции, думала. лекцию не писала. сказать, как раздражает вот это врождённое слабоумие, невозможно. спокойно можно было и конспектировать и думать, но врождённым это не дано. ничего не надумала. и в конце лекции, откинула голову и кааак шмякнется лбом о столешницу!
я тогда онемел, закурил, и понял, как получаются маньяки из преподавателей. которые вот таких вот нефЕлимов, антоновых лидий, вынуждены учить. написана исключительно автобиографичная вещь больного человека.
любой может это попробовать. сесть за стол, размахнуться головой и попытаться удариться о стол. у 100% людей нормальных это не получится. у 75-85% людей с отклонениями – тоже. мозг не позволит. мозг либо остановит голову в сантиметрах пяти от поверхности, либо – на полпути, либо – руки подсунет. в случаях 90 из 100 для всех вариантов пациент просто посмотрит на стол и ПРЕДСТАВИТ, и всё. «что я дурак, что ли».
и вещь дрянь, и автор. они неразделимы.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Serg55 про Попюк: Академия Теней. Принц и Кукла (СИ) (Фэнтези)

продолжение бы почитал...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Serg55 про Богдашов: Свердловск, 1976 (Альтернативная история)

мне понравилась книга

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).

Сильнее «божественного ветра». Эсминцы США: война на Тихом океане (fb2)

- Сильнее «божественного ветра». Эсминцы США: война на Тихом океане (пер. Александр Геннадьевич Больных) (а.с. Военно-историческая библиотека) 4.22 Мб, 690с. (скачать fb2) - Теодор Роско

Настройки текста:



Т. Роско Сильнее «божественного ветра». Эсминцы США: война на Тихом океане

Предисловие переводчика

Поиски черной кошки в темной комнате

Именно так можно было бы назвать попытки найти и уничтожить затаившуюся в глубине моря подводную лодку. Конечно, иногда эта самая кошка внезапно выпрыгивает из угла с истошным мявом, сразу обнаруживая себя. Это происходит в тех случаях, когда по тем или иным причинам командир лодки решает всплыть и дать последний бой на поверхности. Такая попытка в подавляющем большинстве случаев заканчивается плачевно. Корабли-охотники превосходят лодку и числом, и огневой мощью. Можно вспомнить пару примеров противоположных, в том числе и для наших знаменитых «Катюш». И во всех таких случаях (а их можно пересчитать по пальцам одной руки) уже лодка имела подавляющее превосходство в артиллерии. Так ли уж сложно расстрелять из двух 100-мм орудий рыбацкий бот, вооруженный наспех установленным 20-мм эрликоном? Или, для американских лодок, уничтожить из 127-мм орудия катер-охотник с 25-мм пукалкой? Впрочем, как мы уже говорили, гораздо чаще такая дуэль кончалась плачевно для лодки. Но в этом случае с нее хотя бы успевала спастись часть экипажа, что позволяло безошибочно определить принадлежность лодки, ее бортовой номер и обстоятельства гибели. Подобные случаи имели особенную ценность для военной разведки в годы войны и для военных историков после нее. Ведь гораздо чаще сцена уничтожения лодки выглядела совершенно иначе. В воду летят десятки глубинных бомб, что-то там внизу грохочет и взрывается, иногда даже очень сильно, на поверхность всплывает соляр, обломки, даже куски человеческих тел, после чего лодка считается уничтоженной. Но так ли это? Слишком часто даже самые громкие взрывы совершенно ничего не означали. Англичане несколько раз использовали чудовищные глубинные бомбы Mark X, которыми приходилось стрелять из торпедных аппаратов, так они были велики. Но даже заряд в 2000 фунтов ТНТ не помогал потопить лодку. Хотя, бравые миноносники довольно часто заявляли об одержанной победе.

А после войны начинался второй тур поисков кошки. Штабные аналитики, а следом за ними историки принимались за изучение документов обеих сторон. И вот здесь мы в который раз сталкиваемся с принципиальным различием в подходах западных историков и советских лже-историков из Политуправления РККФ. В любой работе английского, американского, немецкого историка вы обязательно найдете фразу: «После войны изучение документов другой стороны показало, что…» Что оно показало — вопрос второй. Подтвердилась победа (эсминца, подводной лодки, летчика-истребителя, танкиста) или не подтвердилась — зависит от каждого конкретного случая. Но ни в одной советской книге вы упоминания об изучении немецких документов и сравнении результатов вы не найдете. Если наши лже-историки и обращались к каким-либо западным книгам или документам, то с одной-единственной целью: разоблачить буржуазных фальсификаторов и заклеймить гнусные происки. В наше время решительно ничего не изменилось. Официальная историография продолжает оставаться лже-наукой, причем горе-историки получили высочайшую индульгенцию на сочинение самой дикой лжи. Приказано сочинять правильную историю, навсегда забыв о существовании правдивой. Вот и плывет «отсюда и в вечность» под фанфары политруков от исторической науки подводная лодка Д-3, имеющая самый большой счет среди всех советских подводных лодок — 14 побед! А то, что изучение немецких документов не подтвердило ни одной, повторю: ни одной победы — так тем хуже для исторической правды. «Фюрер думает за нас. Нам приказывают — мы исполняем!» Причем довольно часто они не пытаются найти доказательства настоящих подвигов советских солдат. Не велено! Вспомните, сколько лет пытались замолчать историю побега группы пленных, угнавших с немецкого аэродрома — не где-нибудь, на ракетной базе в Пенемюнде! — фашистский бомбардировщик. Через сколько десятков лет Михаил Девятаев получил свою Золотую Звезду?

Но мы отвлеклись. Найти подтверждение гибели той или иной подводной лодки, даже имея в своем распоряжении все документы обеих сторон тоже крайне непросто. Конечно, если были захвачены пленные, тут вопрос не встает. Если лодка погибла на мелководье и была обнаружена водолазами, это тоже снимает все вопросы. А как быть, если бой происходил посреди океана? Лодка — это вам не «Бисмарк» с «Ямато», рассчитывать на обнаружение Баллардом не следует. В этом случае даже сегодня приходится говорить о более или менее вероятной гипотезе. Случается, что примерно в одном районе примерно в одно время гибнет несколько лодок, и тогда все запутывается окончательно.

Итак, все подводные лодки можно разделить на 3 группы. Потопление подтвердилось сразу, либо войны. Потопление не подтвердилось достоверно, но имеются основания полагать, что так оно и было. Старые сведения опровергнуты.

Обратимся к списку побед американских эсминцев, приведенному Теодором Роско. Он говорит о 2 итальянских, 49 немецких и 68 японских подводных лодках, уничтоженных американскими эскадренными и эскортными миноносцами, самостоятельно и во взаимодействии с авиацией или кораблями других союзных держав. Но, увы, в некоторых случаях автор противоречит сам себе. Проще всего разобраться с итальянскими лодками. Потопление «Горго» и «Ардженто» не вызывает никаких вопросов. С немецкими лодками дело обстоит сложнее. В книге перечислена 50 немецких лодок, уничтоженная американскими кораблями, причем в это количество включена немецко-японская лодка RO-501 она же U-1224. Повторю: кораблями, так как 5 лодок числятся на счету сторожевиков Береговой Охраны, хотя в состав эскортный группы капитана 1 ранга Хейнеманна и входили эсминцы.

Начнем с тех лодок, обстоятельства гибели которых не вызывают сомнений просто потому, что с них была спасена часть экипажа. Это U-66, U-73, U-128, U-172, U-175, U-352, U-233, U-371, U-490, U-505, U-515, U-546, U-550, U-575, U-593, U-604, U-606, U-616, U-801, U-856, U-960. Особняком, разумеется, стоит эпизод с захватом U-505. Вот уж где точно, не осталось ни тени сомнений!

Не совсем понятно, как погибла U-604, хотя с нее спасалась часть экипажа. В охоте за ней участвовали эсминец «Моффет» и самолеты. Лодка была затоплена после атаки бомбардировщиков «Вентура» из VB-129 и «Либерейтор» из VB-107. В промежутке между ними пришлась атака «Моффета», который сбросил несколько глубинных бомб быстро потерял лодку. Пострадала она от глубинных бомб эсминца, и имеет ли он право претендовать на участие в уничтожении лодки — так и осталось неясно.

Хотя 2 лодки и погибли со всем экипажем, их уничтожение тоже подтверждено с абсолютной достоверностью, так как они были потоплены в артиллерийском бою. Речь идет об U-85 и U-405. Случай с U-85 выглядит странно в другом отношении. Экипаж оставил тонущую лодку, но эсминец «Рупер» сбросил на месте ее погружения несколько глубинных бомб, и плавающие в воде немцы погибли. Зачем были сброшены эти бомбы? Ведь гибель лодки была совершенно очевидной. Получается, что было совершено хладнокровное, преднамеренное убийство беспомощных моряков.

Относительно гибели большой группы немецких лодок можно сказать одно: погибли со всем экипажем, послевоенное изучение документов позволило сделать предположение относительно обстоятельств гибели, новых данных не появилось. Это U-130, U-153, U-154, U-157, U-173, U-182, U-248, U-488, U-518, U-549, U-603, U-613, U-645, U-709, U-866, U-880, U-881, U-1062, U-1235. Сюда же относится RO-501/U-1224.

А вот судьба нескольких лодок стала вызывать большие сомнения. Самым невероятным и загадочным выглядит эпизод с уничтожением U-869. Считается, что она была потоплена при попытке атаковать конвой GUS-74 в районе Гибралтара. Однако осенью 1991 года у побережья Нью-Джерси была обнаружена затонувшая немецкая лодка. По заводским номерам на некоторых приборах, по имени моряка на рукояти ножа было установлено, что это U-869. Лодка, судя по всему, погибла от собственной самонаводящейся торпеды, такие случаи известны. Но как она оказалась на другой стороне Атлантики — не понятно.

Крайне сомнительно выглядит эпизод с потоплением сторожевиком «Ингхэм» подводной лодки U-626. Нет никаких доказательств того, что он вообще сбросил свою единственную глубинную бомбу на подводную лодку. Так что заявление «Одна бомба — одна лодка!» оставим на совести автора книги. Более надежно было бы считать ее пропавшей без вести.

Не все ясно с подводной лодкой U-853. Вроде бы ее потопили эскортный миноносец «Атертон» и фрегат «Моберли». Но в этом же районе эскортный миноносец «Джон Д. Эриксон» также атаковал какую-то подводную лодку, хотя вероятность того, что он уничтожил U-853, не слишком велика.

И полная путаница с лодками U-857, U-879 и U-548. U-879 считалась потопленной в районе мыса Гаттерас эскортными миноносцами «Бакли» и «Рубен Джеймс» 19 апреля, но скорее всего, она была потоплена 30 апреля эскортными миноносцами «Кофман», «Бостуик», «Томас» и фрегатом «Натчез», которые претендуют на уничтожение U-548. Зато именно «Бакли» и «Рубен Джеймс» потопили U-548. И уж совсем непонятно, что произошло с U-857. Ранее считалось, что она была потоплена 7 апреля 1945 года эскортным миноносцем «Густафсон», однако он атаковал какую-то другую цель, а не подводную лодку. Существует некоторая вероятность, что U-857 потопил дирижабль, который 18 апреля сбросил самонаводящуюся торпеду в подводную лодку. Вот, что происходит, когда в течение пары недель в одном районе гибнут 3 подводные лодки.


Гораздо хуже обстоит дело с попытками идентифицировать японские лодки. Тут невольно вспоминается приведенная в заголовке пословица, да еще с пикантной добавкой: «Особенно, если ее там нет». Дело в том, что японские лодки, попав под атаку, отказывались всплывать и предпочитали гибнуть в глубине океана. Поэтому, почти все они попадают в нашу вторую категорию.

Пересчитать достоверно уничтоженные лодки можно буквально по пальцам одной руки. I-7 вылетела на берег Кыски, и была расстреляна американскими кораблями. Достоверно. I-8 потоплена эсминцем «Моррисон», имеются спасенные моряки. Достоверно. I-35 потоплена эсминцем «Фрезьер», имеются спасенные. Достоверно. Интереснее другое, Т. Роско не рассказывает интересный эпизод, связанный с уничтожением этой ложки. После того, как американцы вытащили из воды троих человек, четвертый открыл огонь по спасателям из пистолета и был убит. I-124 потоплена на мелководье в районе Порта-Дарвин, обнаружена на дне. Достоверно. То есть, достоверно, что потоплена. НО! Американцы полагают, что в ее уничтожении участвовал эсминец «Эдсолл». Австралийцы совершенно уверены, что все сделал корвет «Делорейн», и «Эдсолл» бомбил уже потопленную лодку.

Вот, в сущности, и всё. Более ничего определенного сказать нельзя. Хуже другое. Со временем гипотезы меняются самым причудливым и даже невероятным образом. Поэтому я просто не стану приводить их все, тем более, что нет определенности даже в количестве лодок, потопленных американскими кораблями. Эта цифра колеблется от 68, как пишет Роско, до предположительных 82.

Приведем пару примеров. Самым невинным выглядит путаница с лодками I-31 и I-9. Они с интервалом 3 дня были потоплены в районе острова Кыска эсминцем «Фрезьер» и охотником РС-487. Роско уверенно приписывает уничтожение первой эсминцу, а второй — охотнику. Но так ли это было? Современные исследователи высказывают серьезные сомнения.

11 февраля 1943 года эсминец «Флетчер» потопил вроде бы лодку RO-102. То есть, в том, что ему удалось уничтожить лодку, большинство исследователей не сомневается. Но зато очень многие приписывают «Флетчеру» уничтожение в этот же день и в этом же месте I-18.

Самым потрясающим выглядит пример с I-6. Роско говорит, что лодка была потоплена утром 14 июля 1944 года эскортным миноносцем «Уильям Ч. Миллер» недалеко от Сайпана. Однако недавно появилась интересная гипотеза. 15 июня, после высадки американцев на Сайпане, командование японскими подводными лодками в районе Марианских островов перешло к контр-адмиралу Оваде, командиру 7-й эскадры ПЛ, находившемуся на Труке. 16 июня Овада приказал лодкам I-5, I-6, I-184, I-185, I-41 развернуться в дозорную линию в 300 милях к востоку от Марианских островов. I-6 должна была занять самую северную позицию в этой линии. Утром 16 июня она покинула Йокосуку. Но вечером того же дня она столкнулась с японским конвоем из 4 транспортов, 3 фрегатов и 1 охотника за подводными лодками. Транспорт «Тоёкава Мару» заметил лодку в надводном положении совсем ярдом с конвоем. Он немедленно пошел на таран и ударил лодку в правый борт позади рубки. Лодка перевернулась и затонула. Транспорт на всякий случай сбросил несколько глубинных бомб.

Так что попытки установить истину приводят лишь к тому, что дело еще больше запутывается. Похоже, восстановить историю гибели японского подводного флота так никогда и не удастся. Словом, ищите черную кошку в темной комнате.


А сейчас мы поговорим немного о борьбе американских эсминцев против камикадзэ. Когда я переводил эти главы, особенно детали боев за Окинаву, предусмотрительно опущенные воениздатовскими переводчиками, то поразился количеству сбитых японских самолетов. Совершенно потрясающий пример — уничтожение 46 самолетов эсминцами «Хедли» и «Эванс». Цифра, безусловно завышенная. Однако как она могла появиться? Это чистой воды «охотничьи рассказы» или только обычное преувеличение в горячке боя? Думаю, американцы все-таки преувеличили свои достижения. Но мне неожиданно вспомнилась глава этой книги, в которой описывается конструкция американского эсминца. А где это еще на эсминцах имелся боевой информационный центр? Везде — в лучшем случае простейший артиллерийский вычислитель. Но у американцев-то центральный артиллерийский пост имелся сам по себе, отдельно от БИЦ. На каком еще эсминце, кроме американского, зенитные автоматы имели свои посты управления огнем? У американцев же каждый бофорс имел свой персональный пост Mk 51, который позднее превратился в Mk 52, оснащенный радаром Mk 26. Именно в этом, а не в номинальном количестве стволов заключался секрет эффективности зенитного огня американских кораблей (не одних только эсминцев). Приходится сделать вывод, что американские эсминцы, по отношению к эсминцам буквально всех остальных воевавших стран, являются кораблями следующего поколения. Поэтому нелепыми выглядят попытки как-то сравнивать «Флетчеры» с германскими «Нарвиками», с французскими эсминцами, а уж тем паче с советскими «семерками». Ну несерьезно говорить, что чей-то эсминец лучше только на том основании, что у него орудия стреляют на 140 кабельтовых, а вот 127/38 мм орудие — главный калибр американских эсминцев — стреляет всего лишь на 90 кабельтовых. Простите, во Второй Мировой войне линкоры на 140 кабельтовых всего пару раз стреляли, а вот чтобы эсминцам пришлось стрелять хотя бы на 80, я не упомню. Если же добавить потрясающую прочность постройки и живучесть механизмов (кто еще выдержит попадания 4 камикадзэ?), то придется сделать вывод, что американские эсминцы в годы войны были лучшими кораблями своего класса, причем безоговорочно лучшими. Кстати, именно этим объясняется их долгая и успешная послевоенная служба во флотах практически всего мира.

Глава 1 Взрыв на Тихом океане

Эсминцы Тихоокеанского флота, 7 декабря

Самурайский меч, подобно дамоклову, обрушился на головы союзников 7 декабря 1941 года. Японцы попытались обезглавить американский Тихоокеанский флот, и страна оказалась вовлеченной в войну на двух океанах. В случае успеха налета американский флот на Тихом океане был бы уничтожен. Если бы мы заявили, что эсминцы Тихоокеанского флота, стоявшие в Пирл-Харборе в то роковое воскресенье, стали щитом, отразившим японский удар, это было бы неправдой. Они не сумели даже сделать зазубрину на японском лезвии. В Пирл-Харборе американцев застигли врасплох, и после сокрушительного удара Тихоокеанский флот впал в ступор.

Однако эсминцы сражались с противником с первого дня. В действительности именно один из эсминцев Тихоокеанского флота поднял тревогу через несколько минут после появления первого противника, причем это произошло за 4 часа до рокового удара.

В течение осени 1941 года эсминцы Тихоокеанского флота проводили учения в условиях, максимально приближенных к боевым. Они начали патрулирование в различных районах Тихого океана. Несколько раз в течение октября и ноября они сообщали о вражеских подводных лодках, замеченных возле Гавайев и Уэйка. Эсминцы в Пирл-Харборе не дремали, когда прибыл авангард Ударного соединения адмирала Нагумо.

7 декабря 1941 года в составе Тихоокеанского флота числились 54 эсминца, их список приведен ниже. Примерно половина эсминцев находилась в море, когда японские самолеты атаковали Пирл-Харбор. Большое количество эсминцев стояло в Пирл-Харборе. И чудо, что практически все они остались невредимы под градом бомб, обрушившихся на Пирл-Сити, остров Форд, Куахуа и верфь ВМФ в Кеанапуа. Только 3 эсминца из находившихся в гавани были выведены из строя. Один из них, серьезно поврежденный, вернулся в строй после капитального ремонта. Два пострадали сильнее, и их пришлось фактически перестраивать заново, однако их названия не вычеркивались из списков действующего флота.

7 декабря на якоре в гавани и в доках Пирл-Харбора стояли 8 линкоров, 9 крейсеров, 29 эсминцев, 5 подводных лодок, плавучий госпиталь и обычное количество буксиров, танкеров, мастерских и других вспомогательных судов.

Многие моряки находились на берегу в увольнении, поэтому на большинстве кораблей остался лишь костяк команды. Все шло, как обычно. Гонолулу с трудом просыпался после субботней ночи и не представлял, что за кошмар обрушится на него в ближайшее время. Монотонно тикали часы, началось очередное воскресенье. Американцы мирно дремали. Но японцы уже были готовы начать войну.

К Гавайям, словно убийцы в ночи, подкрадывалось японское авианосное соединение. Его корабли находились в состоянии полной боевой готовности. Несколько недель летчики отрабатывали эту операцию. Они изучали карты Оаху и работали с исключительно точными макетами Пирл-Харбора. В обстановке строжайшей секретности они готовили предстоящее предательское нападение. Истребители, бомбардировщики и торпедоносцы отрабатывали совместные действия. Каждая бомба и торпеда предназначалась конкретной цели в гавани. Японцы не знали точно расположение кораблей в порту, но отлично налаженная разведывательная сеть обеспечила их достаточным объемом информации. Они знали, что именно найдут в Восточной бухте и какие корабли стоят у острова Форд. Особое внимание было уделено «Линкорному ряду». Такими же важными объектами считались аэродромы Оаху.

Впереди авианосцев адмирала Нагумо двигалось передовое экспедиционное соединение, сформированное из больших подводных лодок. Они должны были караулить возле выхода из гавани, чтобы уничтожить любой корабль, который попытается избежать воздушного налета. Кроме того, некоторые из этих лодок несли сверхмалые лодки-миджеты, которые должны были выполнить особое задание: разведать входной фарватер и, если удастся, проникнуть в гавань. Как это ни удивительно, одному миджету действительно удалось пробраться внутрь гавани. Сверхмалая лодка обошла вокруг острова Форд — сердца американской военно-морской базы. Это просто невероятно, все равно что незаметно провести бенгальского тигра вокруг Таймс-Сквер. Миджет проник в порт в примерно 04.30, потом он обошел против часовой стрелки остров Форд и был замечен час спустя. В конце концов он был захвачен американцами, в рубке нашли карту с прокладкой этого фантастического путешествия. Еще более невероятным это приключение выглядит потому, что оно произошло уже после того, как другой миджет был обнаружен и потоплен у входа в порт.

Первый выстрел в Пирл-Харборе 7 декабря 1941 года сделал эсминец «Уорд». Вот его история.

«Уорд» и «Кондор» топят сверхмалую подводную лодку

5 декабря 1941 года эсминец «Уорд» вышел из Пирл-Харбора, чтобы патрулировать у входа в порт.

«Уорд» был одним из старых четырехтрубников, построенных в Первую Мировую войну. Он был вооружен устаревшими 102/50-мм орудиями и мог кое-как развить скорость 30 узлов. Однако эсминец все еще был способен сбрасывать глубинные бомбы и даже стрелять.

7 декабря в 03.00 «Уорд» направлялся в Пирл-Харбор, завершив патрулирование. Оно не было отмечено никакими событиями, что радовало командира эсминца У.У. Аутербриджа, так как это был его первый корабль. Это радовало офицеров «Уорда», которые были только что призванными резервистами и имели основания сомневаться в своих знаниях. Вообще команда «Уорда» была типичной для того времени смесью профессионалов и бывших гражданских, лишь вчера надевших военную форму.

В 03.57 энсайн Л.Ф. Плэтт сообщил лейтенанту Аутербриджу, что получено сообщение, переданное прожектором с тральщика «Кондор». Тот обнаружил нечто, напоминающее перископ подводной лодки.

В 03.50 тральщик заметил подозрительную «палку», торчащую из воды. В это время «Кондор» вел контрольное траление в 1,75 мили к юго-западу от входного буя Пирл-Харбора.

Аутербридж объявил боевую тревогу. В течение часа «Уорд» прочесывал подозрительный район, но его наблюдатели не видели ничего, сонар также не засек ничего. Аутербридж подошел к «Кондору» и вызвал тральщик по УКВ.

Переговоры между кораблями были перехвачены на военно-морской радиостанции Оаху. Оператор записал этот любопытный диалог.

Вопрос: Какова дистанция до замеченной лодки и ее курс?

Ответ: Курс примерно 20 градусов, дистанция примерно 1000 ярдов от входа в гавань.

Вопрос: У вас есть дополнительная информация?

Ответ: Дополнительной информации нет.

Вопрос: Когда в последний раз вы видели лодку?

Ответ: Около 03.50, она, похоже, направлялась к входу в гавань.

Командир «Уорда» был убежден, что маленький тральщик заметил призрак. Он дал отбой тревоги и отправился в свою каюту. Но в 06.37 его разбудил лейтенант О.У. Гёпнер: «Капитана срочно просят подняться на мостик!»

Аутербридж пулей вылетел на верхнюю палубу. На мостике он увидел возбужденных людей, указывающих на корабль, который буксировал баржу к входу в гавань. Это было судно-мишень «Антарес». Достаточно привычное зрелище. Но совершенно необычной была крошечная подводная лодка, следовавшая за «Антаресом».

Аутербридж немедленно направил «Уорд» прямо к подозрительной подводной лодке. В утренних сумерках небольшой силуэт лодки был твердо опознан как «неизвестный». Эти воды были запретными для любых иностранных подводных лодок, поэтому Аутербридж приказал открыть огонь, как только орудия эсминца поймали цель. Дистанция составляла около 100 ярдов, когда рявкнуло носовое орудие. Первый американский выстрел в Тихоокеанской войне был сделан 7 декабря 1941 года в 06.45.

И этот выстрел № 1 орудия № 1 «Уорда» оказался промахом. Но второй снаряд, который выпустило орудие № 3 с дистанции 75 ярдов, попал под основание рубки и взорвался, дав ослепительную вспышку. Маленькая лодка качнулась, потеряла ход и начала тонуть. Эсминец прошел прямо над ней, и Аутербридж приказал сбросить глубинные бомбы. Старший торпедист У.К. Маскавиц тщательно установил взрыватель и сбросил первую бомбу прямо под форштевень лодки. Всего были сброшены 4 глубинные бомбы. Лодка беспомощно дергалась от взрывов и затонула на глубине 1200 футов. Американские миноносники прикончили первую японскую лодку.

Это произошло в 06.45. Аутербридж немедленно отправил радиограмму командующему 14-го военно-морского округа в Пирл-Харбор: «Мы атаковали, обстреляли и сбросили глубинные бомбы на подводную лодку, действующую в запретной зоне».

Выждав несколько минут, он связался с флотской радиостанцией на мысе Бишоп, чтобы проверить связь. В 07.12 радист с мыса Бишоп подтвердил получение радиограммы.

Но эта радиограмма непонятным образом растворилась в предрассветном тумане Пирл-Харбора. Старая морская поговорка гласит: «Кто-нибудь обязательно не примет сигнал». На этот раз не приняли сигнал старшие командиры в Пирл-Харборе. Ни командующий 14-м округом, ни главнокомандующий Тихоокеанским флотом радиограмму не получили. Судя по всему, ее не восприняли всерьез. Позднее командующий флотом заявил: «За последние годы мы имели несколько сообщений об обнаруженных подводных лодках, и все они оказались ложными».

Повторилась старая история с криками: «Волк! Волк!» Серия ложных тревог усыпила бдительность охраны Пирл-Харбора, и радиограмма «Уорда» оказалась неспособна всколыхнуть это болото.

Наблюдатели «Уорда» вскоре увидели масляное пятно на том месте, где затонула неизвестная лодка. Эсминец начал заново прочесывать район. Кто-то заметил маленькое парусное рыбацкое суденышко, ползущее в лучах восхода через запретный район. «Уорд» направился к нему, чтобы выяснить, что это за нарушитель. Суденышко оказалось моторным сампаном из Гонолулу с японским экипажем. Оно легло в дрейф, когда подошел «Уорд», и эсминец передал его сторожевику Береговой Охраны, который потащил сампан на досмотр. «Уорд» направился к входу в гавань, и весь его экипаж был взвинчен до предела. Как раз в этот момент наблюдатели заметили большое количество самолетов над Пирл-Харбором. Несколько столбов черного дыма поднялись в утреннее небо над городом и портом. Эхо сильнейших взрывов прокатывалось над водой. Если это были маневры, они выглядели неправдоподобно реально. Внезапно над морской гладью промчался самолет и сбросил бомбу рядом со сторожевиком, буксирующим сампан. Моряки «Уорда» в изумлении уставились на самолет. На его крыльях виднелись красные круги. Кто-то закричал: «Это же японцы!»

Соединенные Штаты вступили во Вторую Мировую войну.

Нападение

Утро было ясным и тихим. Колокола в церкви Гонолулу начали звонить. На борту кораблей в Пирл-Харборе моряки начищали ботинки и готовились к утреннему построению. В 07.55 вся мирная рутина была безжалостно нарушена. Над аэродромом Хикэм с ревом пронеслась эскадрилья из 18 японских пикировщиков. В мгновение ока армейские самолеты, выстроенные четкими рядами на летном поле, превратились в пылающие груды хлама. Остальные японские бомбардировщики полетели дальше, чтобы заняться американскими линкорами, стоящими попарно у острова Форд. За бомбардировщиками последовали торпедоносцы. То, что произошло с линкорами Тихоокеанского флота, известно слишком хорошо, чтобы пересказывать все это в книге об эскадренных миноносцах.

В 08.25 первая волна японских самолетов улетела.

В 08.40 противник снова появился, и началась атака горизонтальных бомбардировщиков, которая продолжалась до 09.15.

В 09.15 на гавань обрушились японские пикировщики.

В 09.45 пикировщики улетели, и шум битвы постепенно стих. Снова появились несколько японских самолетов, однако налет завершился к 10.00. К этому времени Тихоокеанский флот был разгромлен.

Пирл-Харбор превратился в пылающий склеп. Из этого побоища 17 американских эсминцев вышли с окровавленными головами, но не сломленные. Во время беспрецедентного побоища они хорошо проявили себя. Только 3 эсминца из находившихся в Пирл-Харборе были выведены из строя. И все эти 3 жертвы японского налета оказались застигнутыми в доках.

Повреждение эсминца «Шоу»

Утром 7 декабря эсминец «Шоу» (капитан-лейтенант У. Гленн Джоунс) стоял в старом плавучем доке «Нью Орлеанс» на верфи ВМФ. Вместе с ним в доке стоял буксир «Сотойомо». Команды эсминца и буксира находились на берегу, как это бывает, когда корабль ставят в док на ремонт. Когда начали падать бомбы, на эсминце были лишь несколько человек.

Между 07.55 и 09.15 в «Шоу» попали 3 тяжелые бомбы, которые сбросили пикировщики с высоты около 1000 ярдов. Очевидно, все 3 бомбы взорвались одновременно. Судя по всему, в корабль попали две 250-кг фугасные бомбы и переделанный 406-мм бронебойный снаряд. Первые 2 бомбы взорвались в кубриках, третья угодила в мостик. Пылающая нефть хлынула из разорванных цистерн. Через 20 минут взорвались носовые погреба, вероятно, от жара горящих нефти и деревянных кильблоков. Док был спешно затоплен, чтобы погасить пожары. В результате «Шоу» затонул вместе с ним, повалившись на правый борт и осев носом. Буксир также затонул. Когда док погрузился, пылающая нефть залила надстройки.

В конце концов, кормовую часть «Шоу» подняли. К ней приделали временный нос, и корабль своим ходом ушел на Западное Побережье для капитального ремонта. Этот стойкий маленький кораблик сумел пережить побоище, во время которого на дно пошли несколько линкоров.

Повреждение эсминцев «Кэссин» и «Даунс»

Когда появились японские самолеты, эсминцы «Кэссин» (капитан-лейтенант Д.Ф. Ши), флагман командира ДЭМ-5 капитана 2 ранга Л.П. Ловетта, и «Даунс» (капитан-лейтенант У.Р. Тайер) стояли в сухом доке № 1. Вместе с ними в доке стоял линкор «Пенсильвания». Эсминцы занимали южную часть дока. Оба корабля проходили ремонт. Их 127-мм орудия не действовали, так как с них сняли часть механизмов, а на «Даунсе» вдобавок разобрали 12,7-мм пулеметы.

Примерно час эти корабли защищал плотный зенитный огонь линкора «Пенсильвания», флагмана Тихоокеанского флота. 12,7-мм пулеметы «Кэссина» яростно трещали, вторя орудиям «Пенсильвании». Зато артиллеристам «Даунса» пришлось сначала собрать пулеметы, а потом достать патроны для них. Лишь через 15 минут после начала атаки они смогли открыть огонь. Но миноносникам мешали оборудование и инструменты, валяющиеся на палубе, а также то, что людей было слишком мало. Командир «Кэссина» оказался на корабле, но капитан-лейтенант Тайер отдыхал на берегу, поэтому, когда начался налет, командованием «Даунсом» принял на себя лейтенант Дж. Д. Паркер.

«Даунс» пострадал первым из эсминцев в доке № 1. Его артиллеристы вели огонь по 3 пикировщикам, когда бомба взорвалась на дне дока между эсминцами. Корму «Даунса» сразу охватило пламя. Его борт был изрешечен, топливные цистерны разорваны и загорелись. Зажигательная бомба обдала корму корабля желто-зеленой жидкостью, которая вспыхнула, словно бензин. К 09.20 пожары окончательно вышли из-под контроля, и лейтенант Паркер приказал уцелевшим морякам (5 офицеров и 140 матросов) покинуть корабль. После того как последний из них покинул эсминец, тот раскалился добела. Взорвалась нефть в цистернах, за ней взорвались несколько торпед в аппаратах. В считанные минуты эсминец превратился в груду скрученного, обгорелого железа. Но люди оставались на борту дока, поливая корабль из пожарных рукавов, хотя в воздухе свистели обломки. Лейтенант Паркер был ранен в шею зазубренным куском железа, однако он продолжал руководить тушением пожаров. Потом док был затоплен, и «Даунс» погрузился в воду. Никто не верил, что корабль можно спасти. Однако рабочие военно-морской верфи сумели сделать это маленькое чудо, и корабль не считался погибшим.

Точно так же сгорел и эсминец «Кэссин». Его командир капитан-лейтенант Ши приказал обоим эсминцам «держаться вместе», когда японские самолеты атаковали гавань. Когда «Даунс» получил попадание, «Кэссин» тоже обдала струя жидкого пламени. Через несколько минут он пылал от носа до кормы, поэтому Ши приказал своей команде покинуть корабль.

С верфи были поданы пожарные шланги, и экипаж «Кэссина» отважно пытался погасить пожары, поливал глубинные бомбы и торпеды, чтобы те не взорвались. Но жар был настолько силен, что тротил начал плавиться. Огнеборцы были вынуждены покинуть док. «Кэссин» соскользнул с кильблоков и повалился на горящий «Даунс». А затем начались многочисленные взрывы, засыпавшие моряков обломками. В рапорте командира «Кэссина» говорится:

«Примерно в 09.15 на «Даунсе» произошел ужасный взрыв, и пламя взлетело вверх на 60 футов, воздух наполнился летящими обломками. Пожарные рукава были просто вырваны из рук команд, составленных из моряков «Кэссина», «Даунса» и рабочих верфи. Все люди покинули док и залегли на дороге».

Пламя, которое пожирало «Кэссин», к 10.45 утихло. Как и «Даунс», этот эсминец был изуродован и обгорел. Однако он тоже не считался погибшим, хотя оба этих эсминца фактически пришлось отстроить заново. И его экипаж принял участие в Тихоокеанской войне.

Эсминцы против японских самолетов

Одним из первых эсминцев, открывших огонь по японцам в Пирл-Харборе, был «Бэгли» (капитан-лейтенант Г.Э. Синклер). Он стоял на военно-морской верфи на стоянке В-22, ремонтируя правый скуловой киль. Экипаж примчался на боевые посты как раз вовремя, чтобы увидеть, как торпедоносец всадил «рыбку» в «Оклахому».

Эсминец «Бэгли» сразу открыл огонь из всех орудий. То же самое сделали остальные корабли в гавани. Несколько японских самолетов повернули назад, волоча за собой хвосты дыма, еще несколько рухнули в воду.

В 09.40 эсминец дал ход и направился к выходу в море, задержавшись только для того, чтобы взять на борт командира эсминца «Паттерсон», который перешел на свой корабль уже в море. «Бэгли» также забрал командира и старпома эсминца «Блю», которые вечером были отправлены в Пирл-Харбор на корабельном катере. «Бэгли» вывел в море лейтенант П.У. Кан, смелые и решительные действия которого несомненно спасли эсминец от больших неприятностей. «Бэгли» патрулировал в прибрежной зоне и вернулся в Пирл-Харбор 9 декабря.

На стоянке Х-9 в Восточной бухте утром 7 декабря находились эсминцы «Селфридж», «Кейс», «Такер», «Рейд» и «Конингхэм». За 4 минуты до утреннего подъема флага вахтенный офицер на борту «Селфриджа» увидел, как японский самолет сбросил торпеду в крейсер «Рейли». Он объявил боевую тревогу, и примерно в 07.58 артиллеристы «Селфриджа» открыли огонь из 12,7-мм пулеметов по японским самолетам. В 10.00 эсминец снялся с бочки и пошел в море. За ним последовали «Кейс», «Такер» и «Рейд». «Конингхэм» проходил ремонт котлов и смог покинуть стоянку только вечером. Все 4 эсминца вели жаркий огонь по японским самолетам.

На стоянке № 6 находились эсминцы «Джарвис» и «Магфорд», пришвартованные борт о борт. «Магфорд» открыл огонь в 08.04, а в 08.15 по японцам начал стрелять «Джарвис». Командир «Джарвиса» прибыл на борт в 09.15 во время небольшой передышки. Корабль отдал швартовы и через час был готов к выходу из гавани. Он открыл огонь из 127-мм орудий и, вероятно, стал первым эсминцем в Пирл-Харборе, который сбил вражеский самолет главным калибром. «Магфорду» пришлось принимать топливо, прежде чем двинуться с места, что ему удалось сделать только после полудня.

Эсминцы «Каммингс», «Трэси» и «Пребл» занимали стоянку В-15. В 08.02 «Каммингс» открыл огонь из пулеметов по японскому торпедоносцу. В 08.11 его орудия обстреляли пикировщики, которые атаковали «Линкорный ряд». В 10.40 эсминец вышел из гавани и присоединился к кораблям, патрулирующим у входа. Он сбросил несколько глубинных бомб на цель, которая могла оказаться подводной лодкой, но результаты атаки остались неизвестными. «Трэси», «Пребл» и эсминец «Шлей» со стоянки № 20 также обстреливали японские самолеты и сумели пережить побоище в Пирл-Харборе.

Когда над гаванью разразился огненный шторм, эсминцы ДЭМ-1 из состава 1-й эскадры капитана 1 ранга Э.Р. Эрла стояли рядом с плавбазой «Доббин». В состав ДЭМ-1 входили «Фелпс», «Макдоно», «Уорден», «Дьюи» и «Халл».

Эсминец «Фелпс» стоял с погашенными котлами. Пар, электричество, пресную воду он получал с плавбазы. В 07.58 вахтенные у трапа увидели самолеты с красными кругами на крыльях над Куахуа, которые сбрасывали бомбы на американские линкоры. Экипаж «Фелпса» немедленно занял боевые посты, были запущены аварийные дизель-генераторы. Это позволило эсминцу в 08.02 открыть огонь из носового 28-мм автомата, а через 13 минут была введена в действие кормовая установка. В 08.25 были разожжены 2 котла, а еще через час эсминец дал ход и пошел в море через Северный канал. Он прошел входной буй в 09.50 и следующие 5 часов действовал вместе с крейсером «Сен Луи». Командовал эсминцем в это время старший механик лейтенант Б.Э.С. Триппенси, который вывел эсминец из гавани и исполнял обязанности капитана в течение 33 часов.

Командир ДЭМ-1 капитан 2 ранга Уолфрид Найквист держал брейд-вымпел на эсминце «Уорден». Он принял командование дивизионом всего лишь вчера. Война началась для «Уордена», когда японская бомба упала в 50 ярдах за кормой и засыпала эсминец осколками. Пулеметчики «Уордена» открыли огонь по атакующим самолетам. Эсминец отошел от плавбазы «Доббин» в 10.40 и направился в море через Южный канал.

На «Дьюи» боевую тревогу объявили в 07.57. Через 5 минут его пулеметы уже вели огонь по самолетам. В 08.10 эсминец открыл огонь из 127-мм орудий. Приведем выдержку из боевого донесения «Дьюи»:

«09.00: Начался налет второй волны, атака легких бомбардировщиков закончилась через 10 минут. «Дьюи» вель огонь все время атаки.

09.45: Началась атака третьей волны, пикировщики. Во время этой атаки целями стали «Доббин» и корабли ДЭМ-1, их атаковали 3 или 4 самолета. Одна бомба разорвалась справа по корме у «Доббина», одна упала в воду между «Халлом» и «Дьюи» в 75 ярдах за кормой. Повреждений эти близкие разрывы не причинили. Все происходило за кормой, однако орудия № 1 и № 2 и носовые пулеметы вели огонь, если только не мешали корпус «Доббина» или собственные надстройки. Люди на мостике стреляли из винтовок и автоматов».

«Дьюи» дал ход и покинул гавань в 15.05. Он стал последним из кораблей ДЭМ-1, вышедшим из порта.

Экипаж «Макдоно» разбежался по боевым постам в 07.58, а его артиллеристы открыли огонь из 127-мм орудий и пулеметов в 08.04. Более чем полтора часа они стреляли по японским самолетам. В 12.20 корабль сумел развести пары и в 12.35 направился к выходу из Пирл-Харбора. Во второй половине дня он вместе с эсминцами «Уорден» и «Фелпс» сопровождал крейсер «Детройт».

На эсминце «Халл» боевую тревогу объявили в 07.57. Экипаж занял боевые посты, а вахтенные на сходнях открыли огонь по японским самолетам из 11,5-мм пистолетов. Через несколько минут стреляли уже все орудия и пулеметы эсминца. В 09.10 3 самолета с красными кругами на крыльях атаковали «Доббин» и его подопечных. Когда самолеты выскочили из-за широкой кормы «Доббина», эсминцы обстреляли их из всего, что могло стрелять. Если японские пилоты успели различить вахтенных на сходнях «Халла», стрелявших в них из пистолетов, они могли решить, что на американских эсминцах не имеется никакого оружия лучше.

Когда в Пирл-Харборе начался ад, эсминцы «Хенли», «Паттерсон» и «Ральф Тэлбот» стояли у бочки Х-11 в Восточной бухте. По странной ошибке экипаж «Хенли» находился на боевых постах, когда в небе появился первый японский самолет. Кто-то вместо общего сбора объявил боевую тревогу. Неопытный новичок, допустивший эту ошибку, дал кораблю шанс первым из эсминцев открыть огонь по противнику.

В 08.30 «Хенли» отошел от бочки. Когда он отдавал швартовы, в 150 ярдах по левому крамболу в воду рухнула тяжелая бомба. Едва эсминец дал ход, как был получен сигнал: «Подводная лодка в гавани!» Находящийся прямо перед ним «Макдоно» сбросил глубинные бомбы. Обойдя место разгорающегося боя, «Хенли» помчался по входному фарватеру. Когда он обходил Госпитальный мыс, его обстрелял легкий бомбардировщик. Зенитчики открыли ответный огонь из 12,7-мм пулеметов. Выйдя из гавани, эсминец установил гидролокационный контакт с объектом, который мог оказаться сверхмалой подводной лодкой. Были сброшены 2 глубинные бомбы, но установить результаты не удалось. Все это время эсминцем командовал лейтенант Ф.Э. Флек. Командир корабля капитан-лейтенант Роберт Холл Смит и его старпом лейтенант Г.Г. Гори находились на берегу, когда начался налет. Они вышли в море на эсминце «Тревер». Из-за опасности атак подводных лодок у входа в гавань корабли не могли останавливаться для передачи пассажиров. Поэтому «Хенли» занял место впереди «Тревера». К корме эсминца на тросе был привязан спасательный плотик. Два офицера спустились с «Тревера» на плотик, и потом их перетащили на «Хенли».

Эсминец «Паттерсон» открыл огонь по японским самолетам почти сразу вслед за «Хенли». Лейтенант А.Ф. Уайт командовал кораблем, когда тот в 09.00 отошел от бочки, и повел его через пылающую гавань. Командир «Паттерсона» капитан 2 ранга Ф.Р. Уокер отправился в погоню за собственным эсминцем на маленьком катере и в 09.30 поднялся на борт в 2 милях южнее входного буя.

Эсминец «Ральф Тэлбот» присоединился к «Паттерсону», когда тот выходил из гавани. В 09.34 эсминец оказался в открытом море и дал полный ход, его орудия вели непрерывный огонь. Как ни странно, этот эсминец вывел из гавани его штатный командир капитан-лейтенант Ральф Эрл.

Выход из гавани эсминца «Блю» сопровождался приключениями. Около 85 процентов команды находились на борту, когда начался японский налет. В этот роковой час в кают-компании сидели энсайны Ф.Н. Эшер, М.Дж. Модальски, Дж. П. Вулф, Р.С. Скотт. Кроме них на борту не оказалось ни одного офицера. Энсайн Эшер объявил боевую тревогу. Артиллеристы «Блю» открыли огонь из орудий главного калибра и из пулеметов. В 08.47 эсминец дал ход. Он оставался в гуще боя, пока пробирался по извилистому фарватеру. В 09.10 эсминец прошел входной буй и направился в выделенный ему район патрулирования.

В 09.50 сонар эсминца засек какой-то объект. Во время первого захода «Блю» сбросил 4 глубинные бомбы, во время второго — еще 2. На поверхности появилось пятно соляра и множество пузырей. Судя по всему, «Блю» уничтожил одну из 5 сверхмалых лодок, доставленных к Пирл-Харбору японским Экспедиционным соединением.

Вскоре после атаки этой лодки «Блю» сбросил еще 2 глубинные бомбы по новой цели. Когда переполох закончился, он присоединился к охранению крейсера «Сен Луи». Всё это бурное утро эсминцем командовали 4 бравых энсайна. Когда вечером «Блю» вернулся в Пирл-Харбор, энсайна Эшера и его команду поблагодарили за прекрасную работу.

Еще один миджет был вероятно потоплен у входа в гавань эсминцем «Хелм» (капитан-лейтенант Ч.Э. Кэррол). Когда началась атака, «Хелм» выходил из Западной бухты и увидел японские торпедоносцы над мысом Барбер. Самолеты летели над самой водой и по пути обстреляли «Хелм», однако он не пострадал. Эсминец не смог ответить, так как его орудия были покрыты толстым слоем консервационной смазки. К 08.05 артиллеристы сумели оттереть пулеметы и открыли огонь. Через 2 минуты заговорили 127-мм орудия. В 08.13 эсминец промчался мимо брандвахты и вылетел в открытое море.

В 08.17 наблюдатели «Хелма» заметили рубку подводной лодки недалеко от входного буя № 1. Лодка погрузилась, прежде чем эсминец успел дать хоть один выстрел. Но в 08.19 рубка снова показалась над водой. «Хелм» дал залп. Вероятно, лодка была повреждена, и она опять погрузилась. В 08.21 торпеда прошла под кормой «Хелма». Скорее всего, это был последний выстрел гибнущего миджета.

«Хелм» продолжал поиски своего противника, но тот пропал бесследно. В это время японские самолеты атаковали эсминец. В 09.15 японский истребитель сбросил на него 2 бомбы. Первая взорвалась в 50 ярдах на левом крамболе, вторая — в 20 ярдах на правом. Полубак эсминца обдало водой, а сам эсминец ощутимо встряхнуло. Вышло из строя рулевое управление, отказал гирокомпас, сломался сонар. Потребовалось 15 минут, чтобы восстановить управление с мостика. Хотя «Хелм» и был контужен, он продолжал патрулировать до 12.15, когда получил приказ присоединиться к крейсеру «Детройт».

В бухте Средней стояли 4 эсминца-минных заградителя, старые четырехтрубники, которые были переделаны в минзаги еще в 1921 году. Один из них, «Бриз», установил контакт с подводной целью, когда следовал по фарватеру во время воздушного налета. Взрывы его глубинных бомб подняли на поверхность пятна соляра и обломки, которые показывали, что миджет либо поврежден, либо вообще уничтожен. И если эта карликовая подводная лодка сумела ускользнуть от «Бриза», она все равно не ушла далеко. Воды бухты Средней возле Пирл-Сити в это время буквально кишели эсминцами, а выход был перекрыт отлично вооруженными новейшими кораблями.

Среди новых эсминцев, стоявших рядом с Пирл-Сити, были корабли ДЭМ-2 капитана 2 ранга Р.С. Риггза: «Эйлуин», «Дэйл», «Фаррагат» и «Монагхэн». Когда японские торпедоносцы атаковали корабль-мишень «Юта», пришвартованный у западного берега острова Форд, их встретил зенитный огонь 4 эсминцев ДЭМ-2, которые находились у буя Х-18 в Восточной бухте. В 08.28 дивизион получил приказ покинуть свое гнездо и выйти из гавани.

«Монагхэн» двинулся немедленно. Он был дежурным кораблем в то утро, а потому оказался лучше готов к немедленным действиям, чем остальные эсминцы. Он получил приказ следовать на помощь «Уорду».

В 08.40 «Дэйл» последовал за «Монагхэном». Командование принял на себя старший из офицеров, оставшихся на борту, — энсайн Ф.М. Радел. Когда «Дэйл» снимался с бочки, торпеда, судя по всему, нацеленная в крейсер «Рейли», прошла у него под форштевнем и взорвалась на берегу острова Форд. «Дэйл» ненадолго задержался, пока «Монагхэн» бомбил сверхмалую подводную лодку, замеченную плавбазой «Кертисс». Затем эсминец развил скорость 25 узлов и выскочил из Пирл-Харбора, уклонившись от пикировщиков, которые появились, когда он приближался к входному фарватеру. Очевидно, японцы хотели потопить корабль, чтобы заблокировать фарватер, и «Дэйл» был выбран в качестве мишени. Его ощутимо встряхнуло несколькими близкими разрывами, когда он проходил входной буй. Энсайн Радел и его команда сработали хорошо.

«Фаррагат» снялся в 08.52. Маневрируя, чтобы выйти из гавани, он постоянно вел огонь. Его атаковал и обстрелял из пулеметов японский самолет, однако эсминец вышел в море, получив небольшие повреждения надстроек, но не потеряв ни одного человека. Кораблем в это время управлял старший механик лейтенант Э.К. Джоунс.

В 08.58 эсминец «Эйлуин» содрогнулся от взрыва бомбы, которая упала в 75 ярдах справа по носу. Торопясь уйти, он оставил на бочке якорную цепь и кормовые швартовы. Ведя огонь из всех орудий, эсминец пошел по фарватеру. Старшим на борту «Эйлуина» оказался призванный из резерва энсайн Стэнли Каплан, а роль старпома исполнял такой же резервист энсайн Г.К. Андерсон. Настоящий командир «Эйлуина» капитан-лейтенант Р.Г. Роджерс находился дома в Гонолулу, когда начался налет. Примчавшись в Пирл-Харбор, он схватил катер и вместе с остальными офицерами «Эйлуина» попытался догнать эсминец в море. Однако командир ЭЭМ-1 не разрешил менять командира в походе, и потому Роджерс и остальные поднялись на борт эсминца «Чью», где пробыли до следующего дня. Комментируя действия «самозванного» командира «Эйлуина» во время выхода и после, капитан-лейтенант Роджерс писал: «Поведение энсайна С. Каплана, командовавшего кораблем в течение 33 часов в исключительно сложных обстоятельствах, было просто выдающимся».

Тем временем «Монагхэн» разделался с подводной лодкой, которая атаковала «Кертисс». Получив в 07.53 приказ присоединиться к «Уорду» в охоте за лодками у входа в гавань, эсминец разводил пары, когда его наблюдатели увидели столб черного дыма, поднимающийся из-за казарм Скофилд. Это японские торпедоносцы атаковали «Юту». Командир «Монагхэна» капитан-лейтенант У.П. Барфорд понял, что началась война. Через минуту «Монагхэн» уже оказался в гуще боя, ведя огонь по горизонтальным бомбардировщикам из пулеметов и 127-мм орудий. В 08.27 он получил приказ с крейсера «Детройт» выходить в море. Одновременно по УКВ пришло распоряжение патрулировать у входа в гавань вместе с ДЭМ-2. Когда эсминец маневрировал, отходя от бочки, плавбаза «Кертисс» подняла сигнал, сообщая, что видит подводную лодку. И практически тут же наблюдатели «Монагхэна» увидели рубку миджета в 250 ярдах от «Кертисса».

Лодку обстреляли плавбазы «Кертисс» и «Танжер». Капитан-лейтенант Барфорд развернулся, чтобы таранить ее, и в 08.37 «Монагхэн» бросился на лодку. Миджет выпустил торпеду, которая прошла мимо, зато «Монагхэн» не промахнулся. Корабль слегка вздрогнул, когда проходил над лодкой. Эсминец сбросил 2 глубинные бомбы, которые подняли столбы грязной воды и выбросили крутящийся миджет на поверхность. Когда лодка перевернулась и затонула, «Монагхэну» пришлось срочно дать задний ход, чтобы не столкнуться с плавучим краном, пришвартованным у мыса Беконинг. После серии лихих маневров в 08.47 эсминец вышел на фарватер и направился к выходу из гавани, держась в кильватер эсминцу «Дэйл». В 09.08 он был в море и проследовал в указанный ему район патрулирования.

Так поодиночке эсминцы Тихоокеанского флота выбирались из пекла Пирл-Харбора и выходили в открытое море. Какой корабль и какое орудие сбили тот или иной самолет, установить точно не удастся никогда. По самолетам стреляло все, что только могло стрелять. Из Пирл-Харбора выходили корабли, чьи имена позднее будут вписаны в историю Тихоокеанской войны: «Фелпс», «Ральф Тэлбот», «Бэгли», «Паттерсон», «Хенли», «Эйлуин», «Монагхэн», «Блю», «Джарвис», «Магфорд», «Уорден», «Конингхэм», «Макдоно», «Селфридж», «Каммингс», «Дьюи», «Рейд» и другие. На этих эсминцах из гавани выходили офицеры, имена которых будут неотделимы от истории кораблей: Аутербридж, Эрли, Остин, Риггз, Роджерс, Найквист, Роршах, Уокер, Роберт Х. Смит, Барфорд, Эрл и еще многие и многие. Эти офицеры командовали экипажами, которые не имели себе равных во всей истории флота Соединенных Штатов.

А позади выходящих эсминцев остался разгромленный флот. Линкоры «Аризона», «Оклахома», «Калифорния» и «Вест Вирджиния» лежали на дне. Старая «Юта» была потоплена. Крейсера «Хелена», «Гонолулу», «Рейли» были серьезно повреждены. 3 тяжелых и 3 легких крейсера уцелели. Эти корабли, а также спасшиеся эсминцы были всем, что осталось от флота, захваченного врасплох в Пирл-Харборе. Теперь им вместе с находящимися в море авианосцами и подводными лодками предстояло удерживать морской фронт от Алеутских островов до Австралии.

Налет на Манилу (Эсминцы Азиатского флота)

Японцы обрушились на Манилу только 10 декабря. Бомба с взрывателем замедленного действия все-таки сработала.

По сравнению с огромными силами Японского Императорского Флота, надвигающимися на Филиппины, защищавший их Азиатский флот США по сути дела являлся не более чем эскадрой.

В декабре 1941 года он состоял из тяжелого крейсера «Хьюстон» (флагман адмирала Томаса К. Харта), легких крейсеров «Марблхед» и «Бойз», 13 устаревших эсминцев и 29 подводных лодок. Имелись также 30 изношенных гидросамолетов PBY, 6 торпедных катеров, несколько плавучих баз гидросамолетов, база эсминцев, горстка мелких тральщиков и разномастных канонерок, танкеры и прочие вспомогательные суда. Им предстояло защищать сотни миль побережья и тысячи миль морских просторов от Лусона на севере до Минданао на юге. А это для скромных сил адмирала Харта представляло совершенно невозможную задачу. Когда японцы атаковали Манилу и разгромили базу Азиатского флота в Кавите, не осталось возможности даже задержать их наступление на столицу Филиппин, не то что отразить его. Потерпев поражение в самом начале войны, Азиатский флот мог только отступать.

В состав 29-й эскадры эсминцев капитана 1 ранга Г.В. Уайли, который держал брейд-вымпел на эсминце «Пол Джоунс» (капитан-лейтенант Дж. Дж. Хуриган), входили 50-й, 57-й и 58-й дивизионы эсминцев. Их состав перечислен далее. Эсминцы обслуживала плавучая база «Блэк Хок».


ДЭМ-50, капитан 2 ранга П.Г. Тэлбот: «Пири» (капитан 2 ранга Г.Г. Кейт), «Поуп» (капитан-лейтенант У.К. Блинн), «Форд» (капитан-лейтенант Дж. Э. Купер), «Пиллсбери» (капитан-лейтенант Г.Ч. Паунд).

ДЭМ-57, капитан 2 ранга Э.М. Крауч: «Уиппл» (капитан-лейтенант Э.С. Карп), «Олден» (капитан-лейтенант Л.Э. Кули), «Джон Д. Эдвардс» (капитан 2 ранга Г.Э. Экклз), «Эдсолл» (лейтенант Дж. Дж. Никс).

ДЭМ-58, капитан 2 ранга Т.Г. Бинфорд: «Стюарт» (капитан 2 ранга Г.П. Смит), «Пэррот» (капитан-лейтенант Э.Н. Паркер), «Балмер» (капитан 2 ранга Л.Дж. Маниз), «Баркер» (капитан 2 ранга Л.Дж. МакКлоун).


В начале декабря корабли адмирала Харта были разбросаны по всему Филиппинскому архипелагу. Крейсер «Хьюстон» под флагом вице-адмирала У.Э. Глассфорда стоял в Ило-Ило на Центральных Филиппинах. «Бойз» находился у острова Себу. «Марблхед» и эсминцы «Пол Джоунс», «Стюарт», «Баркер», «Балмер» и «Пэррот» имели приказ следовать к острову Борнео, чтобы защитить нефтяные скважины Таракана. Плавбаза «Блэк Хок» и эсминцы «Уиппл», «Олден», «Дж. Д. Эдвардс» и «Эдсолл» следовали в Баликпапан на Борнео, еще одну возможную цель японских захватов.

Эсминцы «Пири» и «Пиллсбери» стояли в сухом доке в Кавите, ремонтируясь после столкновения, которое произошло несколько недель назад. К 10 декабря ремонт был почти закончен, через несколько часов корабли должны были выйти из дока. Еще 2 эсминца ЭЭМ-29 — «Поуп» и «Джон Д. Форд» патрулировали в районе Манилы, когда начался первый японский воздушный налет.

Налет на Кавите не был точной копией побоища в Пирл-Харборе, потому что здесь находилось гораздо меньше кораблей. Но японцы превратили доки Кавите и военно-морскую верфь в руины, оставив после себя пепел и обломки. Бомбардировка началась утром после того, как армейские аэродромы Кларк и Иба были разгромлены внезапной атакой. Это стало повторением катастрофы на аэродроме Хикэм. 76-мм зенитные батареи Кавите вели яростный огонь, но не смогли помешать идущим на большой высоте бомбардировщикам. Защитники могли только сидеть и ждать, а корабли попытались спастись. Эсминец «Пиллсбери» сумел дать ход и спастись, но подводная лодка «Силайон» была потоплена прямо на стоянке. Эсминец «Пири» получил тяжелые повреждения и спасся только благодаря милости свыше, так же как и маленький тральщик «Уиппурвилл». Командир тральщика капитан-лейтенант Ч.Э. Ферритер позднее рассказывал:

«Военно-морская верфь Кавите превратилась в море пламени. «Пиджен» пытался потушить из своих пожарных рукавов баржи, горящие у пирса «Гваделупа». Я заметил эсминец у маленького причала между молом «Машина» и пирсом «Гваделупа».

Я сделал сигнал на «Пиджен»: «Уип» постарается дать ход и вывести эсминец». Мы прошли между молом «Машина» и пирсом «Гваделупа». Это было непросто. На эсминце «Пири» уже возникли несколько мелких пожаров. Японцы обстреляли его из пулеметов, он получил попадания осколков бомб и обломков. На моле «Машина» рядом с ним взорвались боеголовки и воздушные баллоны торпед. В воздух взлетела масса обломков. Маленький катер под командованием молодого энсайна, призванного из резерва, помогал нашим усилиям вытащить «Пири». Жар и взрывы делали эту задачу крайне трудной. Требовалось сначала подтолкнуть эсминец в один борт, потом в другой. Энсайн безуспешно пытался завести буксирные концы с «Уипа» на «Пири». Мы приткнулись носом к его корме и быстро завели 6-дюймовый линь. Потом мы дали задний ход, и линь натянулся. Но нестерпимый жар и падающие обломки заставили линь порваться. Мы завели новый, и он тоже порвался. Нам стало очень трудно удерживаться на месте. Ветер и течение сносили «Уип» бортом на причал. Это было плохо. Я послал человека на «Пири», чтобы убедиться, что швартовы не удерживают его у причала. Он сообщил, что все швартовы отданы. Мы сдали назад, и он отвалил от причала.

Мы кое-как вышли из дока. Возле причалов повсюду было мелководье. Потом мы подошли к борту «Пири». Мы прошли между эсминцем и горящими баржами у пирса «Гваделупа». Все наши пожарные рукава непрерывно работали.

Мы отправили свою аварийную партию на борт «Пири», как только он отошел от причала. Машины эсминца не работали, и он был беспомощен. Аварийная партия с помощью экипажа «Пири» погасила пожары и расчистила палубу от обломков. Фельдшер занялся ранеными и с помощью моряков переправил тела погибших на «Уип». Наш катер перевез раненых в госпиталь Канакао».

Во время бомбежки, едва не погубившей «Пири», его командир капитан 2 ранга Гарри Г. Кейт был тяжело ранен. Командование кораблем принял лейтенант Дж. М. Бермингем.

Отступление к Малайскому барьеру

После разгрома Кавите морские силы союзников были вынуждены отойти из Манилы. Попытка спасти беззащитную столицу привела бы к ненужному побоищу. Генерал МакАртур объявил Манилу открытым городом, и бесприютный Азиатский флот двинулся искать себе убежище. Недостроенная база в бухте Маривелес была бесполезна, поэтому адмирал Харт приказал отходить в Сурабаю на Яве. Одними из последних покинули Манилу эсминцы «Пири» и «Пиллсбери», которые вышли из бухты 27 декабря.

Путешествие «Пиллсбери» в Сурабаю прошло без приключений, но дорога «Пири» оказалась тернистой. За день до выхода японские самолеты едва не утопили его в Кавите. Во второй раз они настигли его в бухте Кампоманес на острове Негрос. На следующий день они гнались за эсминцем в море Целебес. Во время перехода на юг его постоянно подгоняли японские торпедоносцы. Затем, при проходе через Молуккский пролив, он был по ошибке атакован австралийскими бомбардировщиками «Хадсон». 31 декабря 1941 года эсминец добрался до Амбона, когда его экипаж уже валился с ног от усталости.

Так Азиатский флот и его эсминцы были выброшены с Филиппин. 1 января1942 года японцы торжественным маршем вошли в Манилу. Азиатский флот, отошедший в Голландскую Ост-Индию, приготовился оборонять Малайский барьер. В январе силы адмирала Харта вошли в состав флота АБДА, который должен был защищать Индонезию. Помощи от американского Тихоокеанского флота ждать не приходилось. Когда 10 декабря 1941 года японские самолеты потопили британские линкоры «Принс оф Уэлс» и «Рипалс», стало ясно, что Королевский Флот тоже ничем не сможет помочь. Флот АБДА был совсем небольшим. Однако американские эсминцы могли надеяться, что станут острием этой армады.


Эсминцы Тихоокеанского флота


7 декабря 1941 года


Phelps

Macdonough

Dale

Clark

Downes

Shaw

Porter

Lamson

Perkins

Selfridge

Blue

Ralph Talbot

Balch

Benham

Rathburne

Waters

Chew

Dewey

Worden

Farragut

Cassin

Reid

Cummings

Drayton

Mahan

Preston

Maury

Bagley

Jarvis

Gridley

McCall

Fanning

Dent

Lithcfield

Allen

Hull

Aylwin

Monaghan

Conyngham

Case

Henley

Tucker

Flusser

Cushing

Smith

Helm

Mugford

Patterson

Craven

Dunlap

Ellet

Talbot

Schley

Ward

Chew, Allen, Schley, Ward временно переданы 14-му округу (Пирл-Харбор)


Плавбазы эсминцев


Dixie

Dobbin

Whitney


Эсминцы, переданные военно-морским округам


11-й округ (Сан Диего)


Crane

Crosby

Kennison

Kilty


12-й округ (Сан Франциско)


Gilmer

Hatfield

Brooks

Fox

Kane


15-й округ (Панамский канал)


Borie

Biddle

Breckenridge

Barry

Barney

Goff

Blakeley

Tattnall

J. Fred Talbot


Biddle, Breckenridge, Barney, Blakeley временно переданы Атлантическому флоту и указаны также в его составе.


В таблицу не включены эсминцы, переделанные в минные заградители.

Глава 2 Страдания ЭЭМ-29 (Бои за малайский барьер)

«Эдсолл» и корветы топят I-124 (первая кровь)

К началу третьей недели января 1942 года по всему Тихому океану было сброшено множество глубинных бомб. Они потрепали японцам нервы, но, насколько известно, причинили мало вреда императорским подводным лодкам. Если не считать миджетов, уничтоженных в Пирл-Харборе, японский подводный флот за первые 6 недель войны потерял лишь одну большую подводную лодку, потопленную авианосным самолетом. Эсминцы Соединенных Штатов пока еще свой счет не открыли.

Честь открыть этот счет выпала эсминцу «Эдсолл». Это был один из ветеранов 29-й эскадры эсминцев Азиатского флота, один из тех отважных ветеранов, которые приняли на себя удар японского нападения на Индонезию. В этом есть некая справедливость, что именно одна из этих старых гончих одержала первую победу над японскими подводными лодками на Тихом океане.

Место действия — Порт-Дарвин, «город-призрак», временная морская база на северном побережье Австралии. Там были собраны первые мизерные подкрепления союзников, туда же прибыли первые «беженцы» с Филиппин и из Голландской Ост-Индии — потрепанные подводные лодки Азиатского флота, плавбаза «Холланд», несколько транспортов и шхун, опаленных лучами Восходящего Солнца, которое поднималось над Борнео, Целебесом, архипелагом Бисмарка. Именно здесь утром 20 января 1942 года эсминец «Эдсолл» под командованием лейтенанта Джошуа Дж. Никса установил гидролокационный контакт с вражеской субмариной.

Эсминец прибыл в Дарвин в составе охранения конвоя и не мог оставить свое место в строю для охоты за лодкой. Однако пока конвой двигался к Дарвину, эсминец вызвал по радио группу австралийских корветов. Они быстро обнаружили лодку и началась смертельная игра.

Во второй половине дня «Эдсолл» был отправлен из Дарвина, чтобы тоже поучаствовать в этой партии. Он вышел в море в 16.33 и в 19.00 вместе с четырехтрубником «Олден» (капитан-лейтенант Л.Э. Кули) начал поиск лодки к северо-западу от острова Мелвилл.

В это время австралийские корветы «Делорейн», «Литгоу» и «Катумба» маневрировали вокруг точки, где впервые была обнаружена подводная лодка. И японская лодка оказалась именно там! Один из корветов только что выполнил атаку, когда появились эсминцы. «Эдсолл» обменялся с австралийцами прожекторными сигналами и узнал все, что ему требовалось.

Выйдя в район боя, «Эдсолл» включил сонар и в 19.29 нащупал лодку. Эсминец подождал 4 минуты, пока австралийский корвет «Делорейн» сбросит глубинные бомбы. А потом «Эдсолл», пройдя в кильватерной струе корвета, тоже выполнил атаку.

Море словно взорвалось и вскипело. В шипучем водовороте на поверхность всплыл соляр. Эти грязные разводы были свидетельством того, что еще одна большая подводная лодка вычеркнута из списков Японского Императорского флота. Эсминец «Эдсолл» и корвет «Делорейн» могли с полным основанием нарисовать флажок с Восходящим Солнцем на рубке.

Последующий осмотр (или вскрытие трупа, если хотите) провели водолазы плавбазы «Холланд». Спустившись под воду, они осмотрели остатки подводной лодки I-124. Для американских эсминцев она стала номером первым «хит-парада».

Флот АБДА против японского чудовища

15 января 1942 года союзники создали объединенное командование АБДА для действий в Азиатских водах. Это американо-британско-голландско-австралийское командование должно было руководить военными операциями на суше и на море. Верховным главнокомандующим был назначен британский фельдмаршал сэр Арчибальд Уэйвелл.

Самым существенным элементом вооруженных сил АБДА был флот. Он состоял из американского Азиатского флота адмирала Т.К. Харта, британских морских сил адмирала сэра Джеффри Лейтона и голландской эскадры вице-адмирала Конрада Хелфриха. Далее в таблице показана организация морских сил союзников, которые сначала были отданы под команду адмирала Харта.

Таблица 1
Флот АБДА

Адмирал Томас К. Харт

С 12.02.42 г. адмирал Конрад Хелфрих


Азиатский флот США

Адмирал Томас К. Харт

С 4.02.42 г. вице-адмирал У.Э. Гласфорд


Оперативное Соединение 5 (ударное соединение)

Тяжелый крейсер «Хьюстон»

Легкие крейсера «Бойз» и «Марблхед»

29-я эскадра эсминцев

«Джон Пол Джоунс» (флагман)

ДЭМ-57 «Уиппл», «Олден», «Джон Д. Эдвардс», «Эдсолл»

ДЭМ-58 «Балмер», «Баркер», «Пэррот», «Стюарт»

ДЭМ-59 «Поуп», «Пири», «Пиллсбери», «Джон Д. Форд»


Оперативное Соединение 4 (10-е патрульное авиакрыло)

28 «Каталин»

Плавбазы «Чайлдс», «Герон», «Уильям Б. Престон»


Оперативное Соединение 3 (подводные силы)

27 подводных лодок


Оперативное Соединение 2 (вспомогательное)

База гидросамолетов «Лэнгли», танкеры «Пекос» и «Тринити», база эсминцев «Блэк Хок», канонерка «Эшвилль», переоборудованная яхта «Исабель», вспомогательное судно «Голд Стар»


Британские морские силы

Адмирал сэр Джеффри Лейтон

Тяжелый крейсер «Эксетер»

Легкие крейсера «Хобарт» и «Перт»

Эсминцы «Электра», «Энкаунтер», «Юпитер»

3 подводные лодки


Голландские морские силы

Вице-адмирал К.Э.Л. Хелфрих

Легкие крейсера «Ява», «Де Рейтер», «Тромп»

Эсминцы «Ван Нес», «Эвертсен», «Кортенар», «Витте де Вит», «Ван Гент», «Пит Хейн»

12 океанских подводных лодок, 4 прибрежные лодки


Собранный вместе, этот флот выглядел довольно внушительно: 2 тяжелых крейсера, 7 легких крейсеров, 23 эсминца, 46 подводных лодок, несколько плавучих баз, пара танкеров и другие вспомогательные суда. Но адмирал Харт был вынужден разделить морские силы АБДА на несколько групп, чтобы прикрыть как можно больше пунктов на обширной территории юго-западной части Тихого океана. В нее входили Филиппины, Борнео, Целебес, западная часть Новой Гвинеи, Малайя, Суматра, Ява, остальные острова Голландской Ост-Индии, северо-западное побережье Австралии. Одно побережье Малайи имело такую же длину, как все Восточное Побережье США. Если расположить Голландскую Ост-Индию поперек Атлантического океана, то она протянется от Америки до Европы.

Вдобавок корабли АБДА остались практически без воздушного прикрытия. Американские армейские ВВС были практически уничтожены на Филиппинах. Воздушные силы союзников тоже были малочисленными, и немногие британские самолеты требовались для защиты Сингапура. Отважное маленькое 10-е патрульное авиакрыло сократилось до 3 самолетов. К тому же флот АБДА не имел авианосцев. Между тем даже такие мощные корабли, как «Принс оф Уэлс» и «Рипалс» были быстро уничтожены вражескими бомбардировщиками.

Ситуация с подводными лодками союзников была не просто плохой, она была ужасной. Причиной были уже упоминавшиеся ранее дефекты американских торпед. Пытаясь удержать морской фронт вокруг Филиппин, 27 подводных лодок Азиатского флота в декабре 1941 и январе 1942 года не сумели потопить ни одного японского корабля. Старая лодка типа «S» в феврале в Макассарском проливе сумела потопить один японский эсминец. Это было все, чего американские лодки добились во время битвы за Малайский барьер.

Не имея воздушного прикрытия, располагая безвредными подводными лодками, морские силы АБДА безнадежно уступали противнику. Сравнивая флот АБДА и японские силы юго-западной части Тихого океана, понимаешь, что это была безнадежная борьба.

Таблица 2
Японские морские силы юго-западной части Тихого океана

Западное соединение

Вице-адмирал Одзава


Группа прикрытия

Вице-адмирал Одзава

Тяжелые крейсера «Тёкай», «Судзуя», «Могами», «Микума», «Кумано»

Эсминцы «Муракумо», «Уранами», «Сираюки», «Сиракумо», «Исонами», «Хацуюки», «Аянами»


Десантная группа

9 транспортов, 2 тральщика


Соединение захвата Бали

Контр-адмирал К. Кубо

Эсминцы «Хацусимо», «Осио», «Вакаба», «Ненохи», «Асасио», «Арасио», «Митисио»

2 транспорта


Южное соединение

Вице-адмирал Кондо

Линкоры «Конго» и «Харуна», тяжелые крейсера «Такао», «Атаго», «Майя»


Ударное авианосное соединение

Вице-адмирал Нагумо

Авианосцы «Акаги», «Кага», «Хирю», «Сорю»

Тяжелые крейсера «Тонэ» и «Тикума»

8 эсминцев, 8 танкеров и вспомогательных судов


Центральное соединение

Вице-адмирал Хиросе

Легкий крейсер «Нака»

Эсминцы «Асагумо», «Юдати», «Харусамэ», «Нацугумо», «Минэгумо», «Самидарэ», «Марасамэ»


Передовой эшелон

Адмирал Хиросе

Минные заградители «Ицукусима», «Вакатака», «Имидзу Мару»

Гидроавиатранспорты «Саньё Мару», «Сануки Мару»

4 тральщика, 15 транспортов, 1 специальный транспорт


Эскортная группа

Контр-адмирал Хасимото

Легкие крейсера «Юра», «Касии»

Эсминцы «Фубуки», «Сираюки», «Амагири», «Хацуюки», «Югири», «Асагири»


Воздушные силы

Легкий авианосец «Рюдзё»

Эсминец «Сикинами»


Восточное соединение

Вице-адмирал Такахаси


Группа прикрытия

Контр-адмирал Такаги

Тяжелые крейсера «Нати», «Хагуро», «Мьёко»

Эсминцы «Икадзути», «Инадзума»


Эскортная группа

Контр-адмирал Танака

Легкий крейсер «Дзинцу»

Эсминцы «Юкикадзэ», «Амацукадзэ», «Токицукадзэ», «Куросио», «Оясио», «Нацусио», «Хаясио», «Осио», «Арасио», «Хацукадзэ»


Десантная группа

10 транспортов


Базовая группа и группа прикрытия

Корабли контр-адмирала Кубо


Группа ближнего прикрытия

Эсминцы «Умикадзэ», «Минегумо», «Кавакадзэ», «Асагумо», «Нацугумо»

4 тральщика


Воздушные силы

Легкий авианосец «Дзуйхо»

Гидроавиатранпорт «Титосэ»

3 патрульных катера, охотник за подводными лодками


Группа прикрытия

Контр-адмирал Такаги

Тяжелые крейсера «Нати», «Мьёко»

Эсминцы «Инадзума», «Кебоно», «Ямакадзэ» плюс один из состава Группы ближнего прикрытия


Цифры лучше всего показывают неравенство сил флота АБДА и японской армады. Причины поражения союзников на Филиппинах, в Малайе и Голландской Ост-Индии лучше всего раскрывает следующая таблица:

Неравенство сил было просто подавляющим. Никакая стратегия не могла компенсировать столь большое количественное и качественное превосходство, отсутствие воздушного прикрытия, несовершенство торпедного оружия подводных лодок. Но морским силам АБДА мешали и другие обстоятельства. Азиатский флот, голландская и британская эскадры не могли рассчитывать на получение подкреплений в ближайшее время.

Кроме того, корабли союзников не могли рассчитывать на ремонт. Поэтому поврежденные корабли должны были либо покидать район боев, либо сражаться до конца, несмотря на «инвалидность».

Наконец, существовала языковая проблема. Большинство американских морских офицеров не могло связать и двух слов по-голландски. Они не могли читать голландские карты и лоции. Американских карт Ост-Индии не хватало даже самим американцам. Флот АБДА использовал 4 различных свода сигналов, шифровальщики становились в тупик при попытках увязать американские, голландские и британские шифры. Неполадки в системе связи и недопонимание с первого дня мешали флоту АБДА.

Несмотря на все эти недостатки, флот АБДА участвовал в нескольких крупных морских сражениях. В отдельных отчаянных боях за Малайский барьер американские эсминцы — старые четырехтрубники ЭЭМ-29 капитана 1 ранга Уайли — проявили настоящий героизм.

Бой у Баликпапана

Помимо своего стратегического значения, голландские владения в Индонезии были настоящей экономической сокровищницей, не в последнюю очередь благодаря запасам «жидкого золота». Нефть месторождения на острове Таракан, расположенного у северо-западного побережья Борнео, отличалась исключительной чистотой. Для его захвата японское Центральное соединение вошло в море Целебес. Сам Таракан был без труда ими оккупирован 11 января. 21 января японцы двинулись дальше через пролив Макассар, чтобы занять Баликпапан.

Группой вторжения на Баликпапан командовал вице-адмирал С. Нисимура, находившийся на легком крейсере «Нара». Соединение состояло из эскадры эсминцев (12 кораблей во главе с флагманом Нисимуры) и 16 транспортов. Передовой эшелон из 2 транспортов и 2 эсминцев шел впереди главных сил.

Когда соединение проходило через Макассарский пролив, оно было замечено «Каталиной» 10-го патрульного авиакрыла. Затем его атаковали голландские самолеты и американские подводные лодки. Самолеты потопили один транспорт.

Когда японцы начали высадку на востоке Борнео, малочисленные морские силы АБДА были разделены на 3 группы. Англичане удерживали район Сингапур — Палембанг, западный фланг Малайского барьера. Голландские корабли были сосредоточены в центре, в Яванском море. Американцы должны были удержать восточный фланг — район, который тянулся от острова Бали до Австралии.

Баликпапан и Макассарский пролив находились к северо-востоку от Бали, соответственно, японская высадка произошла на «американской территории». Поэтому адмирал Харт приказал ударному соединению Азиатского флота под командованием адмирала Глассфорда перехватить японцев в Макассарском проливе.

Когда утром 20 января был получен приказ, соединение адмирала Глассфорда заправлялось в бухте Купанг на острове Тимор на восточном конце Голландской Ост-Индии. Оно состояло из легких крейсеров «Бойз» и «Марблхед» и 8 эсминцев ЭЭМ-29. Однако не все корабли оказались на месте. Тяжелый крейсер «Хьюстон» и эсминцы «Уиппл» и «Джон Д. Эдвардс» сопровождали конвой к Торресову проливу. Эсминцы «Олден» и «Эдсолл» также сопровождали конвой. Несколько эсминцев ремонтировались. Поэтому Глассфорд имел только 2 легких крейсера и не более 6 эсминцев. Более того, ситуация сложилась так, что в операции в Макассарском проливе смогли участвовать только 4 эсминца ДЭМ-59 капитана 2 ранга Ф.Г. Тэлбота — «Форд», «Поуп», «Пири» и «Пол Джоунс».

Эсминцы приняли топливо с «Марблхеда». После этого куцее соединение адмирала Глассфорда взяло курс на Макассарский пролив. Сначала корабли пошли на запад через море Саву, затем повернули на север, чтобы пройти через пролив Сапе между островами Комодо и Сумбава.

Здесь соединение Глассфорда потерпело первую неудачу. Капризная судьба может превратить в прах самые тщательно составленные военные планы. В проливе Сапе судьба приняла вид острой, как кинжал, скалы. Легкий крейсер «Бойз» налетел на нее и вспорол себе днище. Получив большую пробоину, «Бойз» был вынужден направиться в ближайший порт. И без того небольшие силы Глассфорда сократились на 1 крейсер и 1 эсминец, выделенный для его сопровождения.

Тем временем на «Марблхеде» произошла поломка турбины, и скорость крейсера снизилась до 15 узлов. Адмирал Глассфорд, находившийся на «Бойзе», приказал обоим крейсерам следовать в бухту Варорада на острове Сумбава. Еще один эсминец пришлось выделить для сопровождения «Марблхеда». Это сократило ударное соединение до 4 четырехтрубников капитана 2 ранга Тэлбота. Этот маленький квартет отважно прошел через пролив Сапе и направился через море Флорес к мысу Мандар на острове Целебес у южного входа в Макассарский пролив.

Положение изменилось радикально. Вместо удара группы из 6 эсминцев под прикрытием 2 крейсеров получалось, что атакуют всего 4 эсминца без всякой поддержки. 4 измученные старые «жестянки», построенные еще в прошлую войну, должны были атаковать японские силы вторжения, в состав которых входили 12 современных эсминцев и несколько вооруженных вспомогательных судов. Не говоря уже о флагмане адмирала Нисимуры — легком крейсере «Нака».

Несмотря на соотношение сил, всю вторую половину дня 23 января капитан 2 ранга Тэлбот вел свои эсминцы к Макассарскому проливу. Делая 25 узлов, старые гончие подпрыгивали на свежей волне. Фонтаны брызг обдавали мостики. Чтобы обмануть японские самолеты-разведчики, Тэлбот приказал временно повернуть на восток в направлении бухты Мандар на Целебесе. Однако японские самолеты так и не показались. Единственным замеченным самолетом была «Каталина».

Через час после захода солнца, примерно в 19.30, Тэлбот круто повернул свою колонну влево и направился к Баликпапану, остров Борнео.

По УКВ он передал приказ: «Торпедная атака. После обнаружения целей действовать по собственному усмотрению. Израсходовав торпеды, вести огонь из всех орудий. Действуйте инициативно и решительно».

Маленькая колонна начала пересекать пролив под острым углом, увеличив скорость до 27 узлов. Старые четырехтрубники неслись сквозь ночной мрак: «Джон Д. Форд» (капитан-лейтенант Дж. Э. Купер), «Поуп» (капитан-лейтенант У.К. Блинн), «Пэррот» (капитан-лейтенант Э.Н. Паркер), «Пол Джоунс» (капитан-лейтенант Дж. Дж. Хурихан).

В полночь корабли все еще мчались вперед. Море было спокойным, эсминцы шли по идеальной прямой.

Наконец наблюдатели «Форда» заметили пламя двух горящих японских транспортов, которые накануне вечером подожгли голландские летчики. Затем на горизонте показалось темно-красное зарево над Баликпапаном. Вся береговая линия была охвачена пламенем. Голландцы взорвали нефтеперегонные установки. Японские транспорты временами показывались на фоне мерцающего зарева. Какую-то секунду силуэт транспорта был виден, а потом его скрывал дым. Но тот же самый дым, который скрывал японские транспорты, укрыл и приближающиеся американские эсминцы. Четырехтрубники не были обнаружены.

Внезапно в темноте вспыхнул луч прожектора и уперся в правую скулу «Форда». Один из 4 японских эсминцев, пересекавших курс американцев справа налево, запросил опознавательные. Тэлбот приказал резко изменить курс и продолжать движение. Затем еще один поворот — и корабли легли на прежний курс к Баликпапану.

Тэлбот повел свои корабли в атаку полным ходом. Их первый удар был нацелен на линию транспортов, стоящих на якорях примерно в 5 милях от входа в гавань Баликпапана. Первым выпустил торпеды «Пэррот». С короткой дистанции он выстрелил 3 торпеды, но все 3 прошли мимо.

Капитан-лейтенант Паркер приказал повернуть чуть влево. Через 2 минуты после первого торпедного залпа «Пэррот» выпустил еще 5 торпед по цели, находящейся в 1000 ярдах по правому траверзу. Он стрелял по цели, огромной, как сарай, но снова все 5 торпед прошли мимо.

Одновременно с ним атаковал транспорты «Форд». В статье, опубликованной в мае 1943 года в журнале «USNIP», лейтенант Уильям П. Мак, артиллерист «Форда», дал красочное описание этого драматического залпа.

«Внезапно мы обнаружили, что находимся прямо посреди японских транспортов. Я слышал, как внизу на мостике капитан-лейтенант Купер приказал: «Приготовиться к залпу!» Лейтенант Слотер подготовил торпедные аппараты. На корме аппараты развернулись по указаниям с поста управления торпедной стрельбой. «Первый, пли!» — приказал он. «Первый, пли!» — повторил телефонист. Затем последовала характерная мешанина звуков: приглушенный взрыв, шипение, свист, тяжелый всплеск. Все это сопровождает торпедный выстрел. Я увидел, как торпеда выскочила на поверхность, а потом снова погрузилась, ринувшись вперед. За кормой «Поуп», «Пол Джоунс» и «Пэррот» тщательно прицелились и тоже выпустили торпеды… Мой телефонист спокойно отсчитывал секунды, пока торпеды шли к цели. Время прошло, но ничего не случилось. Мы поняли, что промахнулись».

Замыкавший колонну «Пол Джоунс» выпустил торпеды в 02.57, целясь по смутному силуэту, который в дыму походил на эсминец или даже крейсер. Как выяснилось, это был маленький тральщик. И торпеда тоже прошла мимо.

Так Неудача снова скорчила противную рожу нашим эсминцам. 10 торпед были выпущены по «сидящим уткам» — и ни одного попадания. Критики позднее утверждали, что четырехтрубники неслись слишком быстро, чтобы точно целиться. Но впоследствии выяснилось, что виноваты были торпеды, а не моряки.

Теперь преимущество внезапности было утеряно. Противник понял, что подвергся нападению, и объявил тревогу. На японских кораблях началась суматоха и раздались крики. В маслянистом дыму японские патрульные суда метались туда и сюда. Мигали сигнальные прожектора, началась беспорядочная стрельба. В 03.00 капитан 2 ранга Тэлбот развернул свою колонну для повторного захода. Пока эсминцы выписывали петлю, «Пэррот» выпустил 3 торпеды по судну, мелькнувшему в дыму слева по носу. На этот раз торпеды попали в цель. Транспорт «Суманоура Мару» взорвался со страшным грохотом. Из бухты Баликпапан в беспорядке выскочила эскадра эсминцев адмирала Нисимуры. Эта свора современных кораблей могла стереть четверку Тэлбота в порошок. Но ничего подобного не произошло. Почему-то решив, что транспорты атакованы подводными лодками, Нисимура повел свою эскадру в Макассарский пролив, чтобы начать там поиск лодок.

Пока эсминцы одураченного адмирала вели поиск несуществующих подводных лодок, четырехтрубники Тэлбота продолжали громить японский транспортный флот.

Вернувшись назад, в 03.06 эсминец «Поуп» дал залп 5 торпедами по обнаруженному силуэту. Через 2 минуты «Пэррот» дал торпедный залп по той же цели. «Пол Джоунс» выпустил торпеды через 2 минуты. Еще одна вспышка взрыва осветила ночь, и транспорт «Тацуками Мару» (7000 тонн) пошел на дно.

Колонна эсминцев направилась на юг, потом круто повернула вправо, чтобы пройти через южную часть якорной стоянки. В 03.19 «Поуп» и «Пэррот» одновременно дали торпедные залпы по цели с левого борта, которую приняли за японский эсминец. Они уничтожили маленький патрульный корабль.

В 03.22 «Форд» и «Пол Джоунс» выпустили по одной торпеде в смутный силуэт крупного транспорта. Но корабль дал ход и сумел избежать попаданий. Тэлбот повел колонну вокруг этой цели, и в 03.25 «Пол Джоунс» выпустил роковую торпеду. Жертвой стал транспорт «Куретакэ Мару» (5000 тонн).

Еще раз эсминцы повернули на север вдоль колонны транспортов. Затем Тэлбот приказал резко свернуть на запад, чтобы прорезать внутреннюю линию транспортов.

Когда колонна начала склоняться на запад, описывая петлю, все 4 эсминца открыли огонь из орудий. «Поуп», «Пэррот» и «Пол Джоунс» израсходовали все торпеды. Но «Форд» сохранил свой последний залп для жирной добычи.

Так как 3 эсминца донесли, что остались без торпед, Тэлбот приказал им действовать самостоятельно, используя артиллерию. Сам повел «Форд» в последнюю торпедную атаку.

Эта выдержка из отчета артиллериста эсминца описывает последнюю атаку:

«Мы изменили курс и снова прорезали строй конвоя, выпуская торпеды с обоих бортов по транспортам, смутно видневшимся в темноте. Но теперь нас было только трое, так как «Пол Джоунс» потерял нас во время последнего поворота. В какой-то момент я увидел 5 тонущих судов. Мы в третий раз повернули обратно и прошли через деморализованный конвой. Теперь мы свернули влево, чтобы не столкнуться с тонущими транспортами. Вода кишела плавающими японцами. Наша кильватерная струя перевернула несколько шлюпок, набитых людьми. Некоторые суда выглядели, словно их облепили мухи. Японские солдаты в панике бросались в воду. Было трудно удержаться от обстрела уже торпедированных транспортов. Я был уверен, что японцы до сих пор не подозревали, что мы внутри их конвоя, приписывая попадания торпед подводным лодкам. Они верили, что мы — японские эсминцы.

Внизу на мостике прозвучала команда: «Залп!» Последние 2 торпеды вылетели из аппаратов. Теперь за кормой у нас удержался только «Поуп». Мы выпустили последние торпеды в группу из 3 транспортов. Я понял, что теперь настал мой черед. Много раз я стрелял по мишеням, но это был первый настоящий бой. «Открыть огонь!» — рявкнуло у меня в наушниках. Я был готов, но все обстояло совсем иначе, чем на учебных стрельбах. Я помнил бесконечные споры в Морской академии относительно эффективности прожекторов и осветительных снарядов. Я не использовал ни того, ни другого. Мы не пользовались никакими сложными приборами управления огнем. Это был беглый огонь в чистом виде. Цели мелькали в темноте на расстоянии от 500 до 1000 ярдов, поэтому мы наводили орудия, установив прицелы на нижние значения, и давали пару залпов, используя для освещения пожары горящих судов. Наконец мы увидели транспорт, находящийся на достаточном удалении, что позволило дать по нему 3 залпа. Взрывы снарядов были просто ужасными. Листы обшивки и обломки летели во все стороны. Когда мы последний раз видели его, транспорт начал медленно погружаться… С одного судна нас обстреляли. Я развернул орудия в ту сторону, но, прежде чем мы успели подавить их орудия, снаряд попал нам в корму. Вспыхнул пожар, который начал усиливаться. По телефону я слышал, как торпедист докладывает о повреждениях: «4 человека ранены, кормовая надстройка разрушена, горят боеприпасы». Через 30 секунд горящие патроны были выброшены за борт, раненых унесли в лазарет, а кормовое орудие возобновило огонь.

К этому времени «Поуп» тоже отстал от нас, и мы сражались в одиночку. Мы расстреляли еще один транспорт, и после этого у нас просто не осталось целей. Я слышал, как на мостике командир дивизиона приказал отходить. Машинные вентиляторы завыли еще громче, так как старший механик постарался выжать из нашего старичка всю скорость. Позднее я узнал, что мы дали 32 узла, быстрее, чем когда-либо со времени приемных испытаний. На востоке небо начало светлеть, что было неприятно. За кормой оно тоже светилось, но от пожаров горящих судов».

Очевидно, одним из этих судов был транспорт «Асахи Мару», поврежденный и подожженный артиллеристами «Форда». Другим, вероятно, был транспорт «Цуруга Мару» (7000 тонн), торпедированный и потопленный во время последнего захода. Лейтенант Мак так завершает свой отчет:

«Мы шли на юг в течение почти 30 минут, после чего начался рассвет. Мы напряженно смотрели назад, ожидая увидеть погоню, которую считали неизбежной. Однако единственными кораблями, которые мы заметили слева по носу, были знакомые силуэты «Пэррота», «Пола Джоунса» и «Поупа». Они гордо вступили нам в кильватер, и мы направились на юг все вместе. На мачту пополз флажный сигнал. Он гласил: «Хорошо сделано».

Так закончился бой у Баликпапана. Следуя в непроглядном мраке по неосвещенному фарватеру через рифы у восточного побережья Борнео — занятие само по себе не менее рискованное, чем битва — вскоре после 08.00 эсминцы встретились с крейсером «Марблхед», который должен был прикрыть их отход.

4 старых четырехтрубника разгромили скопление японских транспортов и вернулись в базу, не получив серьезных повреждений. Все потери ограничились 4 ранеными на «Форде». Единственные повреждения — уничтоженная торпедная мастерская на корме «Форда».

Зато позади себя эсминцы Тэлбота оставили разрушения и смерть. На дно бухты Баликпапан ушли 4 японских транспорта: сухогруз «Куретакэ Мару» (5175 тонн), и войсковые транспорты «Цуруга Мару» (6988 тонн), «Тацуками Мару» (7064 тонн), «Суманоура Мару» (3519 тонн). Вместе с ними был потоплен сторожевик РС-37 (750 тонн). Всего японцы потеряли 23496 тонн.

В более поздний период такие достижения могли показаться незначительными. Но в январе 1942 года атака эсминцев Тэлбота была единственным светлым пятном на общем мрачном фоне. Они одержали первую победу надводных кораблей США в Тихоокеанской войне, причем в первом же бою ВМС США со времен Испано-американской войны.

Неудачи АБДА

Но 4 маленьких эсминца не могли сдержать японцев, и жуткая военная колесница продолжала катиться на юг, подминая под себя все новые территории Голландской Ост-Индии.

Вниз по Южно-Китайскому морю шло Западное соединение адмирала Одзавы, чтобы захватить запад Борнео, Малайю и Суматру. Через Молуккский пролив двигалось Восточное соединение адмирала Такахаси, которое должно было нанести удар по трем пунктам: северо-восточному побережью Целебеса, острову Амбон в море Банда и архипелагу Бисмарка к северу от Новой Гвинеи. Через Макассарский пролив шло Центральное соединение адмирала Хиросэ, чтобы занять восточное побережье Борнео.

К концу января 1942 года на западе был осажден Сингапур и атакована Ява, а на востоке японцы продвинулись до Рабаула. Фланги союзников на юго-западе Тихого океана трещали. Американцы, еще пытавшиеся удержать рубеж, чувствовали себя, как на зыбучем песке.

Эсминцы ЭЭМ-29 капитана 1 ранга Уайли радовались победе у Баликпапана, однако четко представляли себе, что их ждет впереди. 13 четырехтрубников Азиатского флота, действовавшие в составе сил АБДА, оказались бесприютными. Сурабая на северном побережье Явы, временное место нахождения штаба Азиатского флота, оказалась под угрозой удара японцев, наступавших на Борнео. На южном побережье Явы порт Чилачап располагал некоторыми возможностями базирования, но их было недостаточно. Японское вторжение на архипелаг Бисмарка непосредственно угрожало безопасности Порт-Дарвина в Австралии. Плавучая база «Блэк Хок» осталась единственным «местом базирования», на которое могли рассчитывать эсминцы. Но запасы этого перегруженного работой судна вскоре должны были иссякнуть.

Один из моряков ЭЭМ-29 позднее вспоминал: «Мы выскребли свои провизионки до дна. Чтобы ремонтировать наши старые жестянки, у нас остались только гитарные струны и жевательная резинка. Начались импровизации. Но как сымпровизировать отдых? Мы с трудом выкраивали время, чтобы просто присесть. Расслабиться? Чашка кофе».

В январе 1942 года это была горькая чаша. Противник захватил Кендари на Целебесе и двигался на юг по Макассарскому проливу к Банджермасину на южном побережье Борнео. Поэтому морское командование АБДА считало, что пришло время дать противнику решительный бой, чтобы задержать его. 2 февраля адмирал Харт, главнокомандующий флотом АБДА, назначил голландского адмирала Доормана командиром ударного соединения, дав приказ атаковать противника, продвигающегося к городу Макассар или Банджермасину.

Ударное соединение АБДА состояло из флагмана Доормана легкого крейсера «Де Рейтер», американского тяжелого крейсера «Хьюстон», американского легкого крейсера «Марблхед», голландского легкого крейсера «Тромп», 4 американских эсминцев (ДЭМ-58) и 3 голландских эсминцев.

Американскими эсминцами командовал капитан 2 ранга Т.Г. Бинфорд. Это были «Стюарт» (капитан-лейтенант Гарольд П. Смит), «Джон Д. Эдвардс» (капитан 2 ранга Г.Э. Экклз), «Баркер» (капитан 2 ранга Л.Дж. МакКлюни), «Балмер» (лейтенант Дэвид Э. Харрис). Голландскими эсминцами были «Ван Гент», «Пит Хейн», «Банкерт».

Соединение Доормана даже несколько превосходило японские силы, наступавшие в этом направлении. Однако японская авиация, уже наносившая удары по Яве, представляла собой смертельную опасность. Адмирал Доорман намеревался нейтрализовать ее, навязав противнику ночной бой. Его приказ кораблям ударного соединения гласил: «Вражеские транспорты должны быть атакованы и уничтожены в ночной атаке».

Однако для ночной атаки требовалось пересечь в дневное время Яванское море. 4 февраля в 00.00 Доорман вывел свои корабли из Сурабаи через пролив Мадура и взял курс на восток.

Флагманский «Де Рейтер» шел головным, за ним следовали «Хьюстон», «Марблхед» и «Тромп». Американские эсминцы шли в охранении на флангах колонны, голландские эсминцы замыкали строй.

Утром небо было частично закрыто облаками, волна была умеренной. В 09.49, когда корабли уже прошли значительное расстояние, наблюдатели «Де Рейтера» заметили группу японских самолетов.

Это были морские бомбардировщики «Нелл» из состава Восточного соединения адмирала Такахаси. 37 самолетов утром вылетели из Кендари, чтобы атаковать Сурабаю. Но теперь они нашли более заманчивую цель.

Доорман по радио предупредил командиров кораблей, голландские и американские корабли рассредоточились для самостоятельного маневрирования. Затем японские самолеты оказались над кораблями союзников, и вниз полетели бомбы.

4 отважные «Каталины» американского флота попытались сорвать атаку, но сами были быстро сбиты. Моряки эсминцев бросились к зенитным орудиям, но японцы не обращали внимания на эсминцы. Начался бой, который тянулся всю первую половину дня. Японцы сосредоточились только на крейсерах. Поэтому всю тяжесть боя в проливе Мадура вынесли крейсера «Хьюстон», «Марблхед» и «Де Рейтер». Эсминцы лишь присутствовали при этом.

Оба американских крейсера маневрировали на полном ходу, ведя бешеный зенитный огонь, но все-таки получили серьезные повреждения. В «Хьюстон» попала бомба, которая разрушила кормовую башню, убив около 50 офицеров и матросов и ранив еще 20. Обгоревший и искалеченный крейсер отошел через пролив Бали и взял курс на Чилачап.

«Марблхед» пострадал еще сильнее. Бомба, попавшая в корму, пробила палубу, разрушила рулевую машину и разорвала топливные цистерны. Вторая бомба разворотила кают-компанию и лазарет. Близким разрывом была изрешечена обшивка в носовой части. Охваченный пламенем корабль получил дифферент на нос и крен на левый борт и начал беспомощно циркулировать.

Японцы продолжали атаки до самого полудня. Отчаянные усилия аварийной партии помогли удержать «Марблхед» на плаву. Огонь был взят под контроль, заклиненный руль удалось чуть повернуть. Управляясь машинами, крейсер пошел к проливу Ломбок. Любая новая попытка нанести удар в Макассарском проливе была форменным самоубийством, поэтому адмирал Доорман приказал остаткам ударного соединения отходить. Американские эсминцы и голландский крейсер «Де Рейтер» образовали кольцо охранения вокруг отходящего на юг «Марблхеда» и довели его до Чилачапа.

Разгром эскадры АБДА в проливе Мадура стал зловещим предзнаменованием того, что случилось позднее. «Хьюстон» был тяжело поврежден, а «Марблхед» полностью выведен из строя, поэтому в битве за Малайский барьер союзники оказались прижаты к стене.

Тем временем противник занял город Макассар на Целебесе и продвигался по южной части Борнео. Теперь японцы находились совсем недалеко от Сурабаи., и главную базу АБДА начало припекать. Чилачап на южном побережье Явы также не являлся совсем безопасным убежищем. Оттуда адмирал Харт направил Доормана с усиленным ударным соединением в район Суматры для перехвата японских конвоев с войсками, направляющихся в Палембанг, главный город Суматры.

Для этой цели было сформировано ударное соединение, состоящее из голландских легких крейсеров «Де Рейтер», «Ява» и «Тромп», британского тяжелого крейсера «Эксетер», австралийского легкого крейсера «Перт», 4 голландских и 6 американских эсминцев. Это были «Стюарт», «Баркер», «Балмер», «Дж. Д. Эдвардс», «Пиллсбери» и «Пэррот».

Корабли заправились в бухте Пиги на южном берегу Явы и 13 февраля пошли на запад к Суматре. Это был несчастливый день.

Поход к Суматре дорого обошелся флоту АБДА. Ночью 14 февраля в проливе Штольце голландский эсминец «Ван Гент» наскочил на риф. Голландский эсминец «Банкерт» остался, чтобы снять экипаж «Ван Гента». Один эсминец погиб, второй не мог участвовать в бою.

Остальные корабли прошли в район, находящийся к северо-востоку от острова Банка. Там Доорман выяснил, что японцы находятся уже в проливе Банка, совсем недалеко от Палембанга.

Утром 15 февраля японские бомбардировщики провели серию атак против эскадры АБДА. Без воздушного прикрытия корабли союзников были крайне уязвимы. В течение 6 часов японские бомбардировщики безнаказанно проводили свои атаки. Они не сумели потопить ни одного корабля, однако старые четырехтрубники «Баркер» и «Балмер» серьезно пострадали от близких разрывов. Им обоим теперь требовался срочный ремонт. В начале вечера адмирал Доорман приказал отходить на восток.

Когда эскадра союзников вошла в Яванское море, было получено сообщение, которое потрясло весь мир. Пал Сингапур. Потеря «неприступной» базы — Гибралтара Востока — стала сокрушительным поражением для англичан. После захвата Сингапура японцами окончательно рухнул западный фланг Малайского барьера.

Тем временем американцы на юго-западе Тихого океана услышали оглушительную новость: адмирал Харт отозван в Соединенные Штаты. Главнокомандующим флотом АБДА назначен голландский адмирал Хелфрих.

18 февраля японцы, действуя с Целебеса, штурмом взяли аэродром на острове Бали. Рушился весь фронт, японцы приближались с запада и с востока, и командиры союзников просто не знали, куда двигаться. На Яву была переброшена горстка истребителей Р-40, которые тут же сгорели в топке жестоких боев. Флот АБДА в этот критический момент потерял легкий крейсер «Марблхед», голландский эсминец и американские эсминцы «Баркер» и «Балмер». Оба поврежденных эсминца были отправлены в залив Эксмут, Австралия, на ремонт в сопровождении плавучей базы «Блэк Хок».

Пара хромых стариков и плавбаза покинули Чилачап 19 февраля. В этот печальный день миноносники АДБА узнали еще одну трагическую новость. В Порт-Дарвине был потоплен американский эсминец «Пири».

Гибель эсминца «Пири»

Рано утром 15 февраля крейсер «Хьюстон» и эсминец «Пири» вышли вместе с конвоем из Порт-Дарвина. Конвой направлялся на остров Тимор, находящийся на востоке голландских владений в Ост-Индии.

Японцы к этому времени подступили вплотную к острову, расположенному всего в 500 милях от Порт-Дарвина. Тимор был практически беззащитен. Для укрепления обороны союзное командование в качестве подкреплений направило 2 полка американской полевой артиллерии и несколько тысяч австралийских солдат. На американские войсковые транспорты «Мейгс» и «Мауна Лоа» были погружены артиллеристы. Небольшие транспорты «Тулаги» и «Портмар» должны были доставить австралийцев. Эсминец «Пири» шел впереди крейсера «Хьюстон», когда конвой направился на запад по морю Тимор. С флангов конвой прикрывали австралийские корветы «Суон» и «Варрего».

Корабли не успели далеко отойти от берега, как были обнаружены вражеской летающей лодкой. Когда на следующее утро конвой подошел к острову Тимор, он подвергся массированной воздушной атаке.

36 базовых бомбардировщиков и 10 гидросамолетов атаковали конвой несколькими волнами. Крейсер «Хьюстон» открыл плотный зенитный огонь. Казалось, в небо поднялся столб торнадо. Японцы сбросили массу бомб на маневрирующие корабли, но ни один не получил попаданий. Не меньше 23 бомб разорвались рядом с «Портмаром», но маленький транспорт уцелел. Единственными пострадавшими стали 2 солдата на «Мауна Лоа», раненные осколками зенитных снарядов.

Тем временем командование АБДА получило сообщение, что сильное японское авианосное соединение находится в море Банда или в море Флорес. Нападение на союзный конвой подтвердило эту информацию. Если японские авианосцы действительно находятся поблизости, то положение конвоя становится исключительно опасным, а попытка перебросить подкрепления на Тимор явно запоздала. Поэтому капитан 1 ранга Рукс приказал конвою возвращаться в Порт-Дарвин.

Корабли вернулись в гавань утром 18 февраля. Экипажи вздохнули с облегчением. Но, как оказалось, корабли попали из огня да в полымя.

Транспорты «Мейгс» и «Мауна Лоа» высадили войска на пирс. «Тулаги» и «Портмар» стали на якоря. В гавани было темно. Там находилось австралийское госпитальное судно, австралийский войсковой транспорт, норвежский танкер, американский сухогруз, бразильское торговое судно, несколько корветов. В излучине гавани стояла на якоре американская плавучая база гидросамолетов «Уильям Б. Престон» — переоборудованный четырехтрубник. «Хьюстон» и «Пири» сразу дозаправились и вечером вышли в море, чтобы присоединиться к эскадре адмирала Доормана в Яванском море.

Выйдя из Дарвина, «Пири» установил контакт с подводной лодкой. Капитан-лейтенант Дж. М. Бермингхэм начал энергичные поиски. Но японская лодка ускользнула. Долгие поиски сократили запас топлива «Пири», и он получил приказ вернуться в Порт-Дарвин для дозаправки. Тяжелый крейсер «Хьюстон» пошел на запад в одиночку.

Для «Хьюстона» это стало отсрочкой, а для «Пири» незамедлительной смертной казнью. Утром 19 февраля примерно в 09.30 на горизонте появилась огромная орда японских бомбардировщиков. Порт-Дарвин не имел радарных установок. Склады, порт, местный аэродром — весь город был буквально превращен в прах. Почти все корабли в гавани были уничтожены. Не избежал этой участи и эсминец «Пири».

Первая волна атакующих — 18 тяжелых бомбардировщиков — нанесла массированный удар по причалам. «Мейгс» и «Мауна Лоа» отошли от пирсов, уступив место британским кораблям «Нептун» и «Зеландия», которые выгружали боеприпасы. Получив попадания бомб, эти корабли просто разлетелись в пыль с ужасным грохотом.

Норвежский танкер был потоплен прямым попаданием. Группа из 10 американских истребителей Р-40, возвращавшаяся с задания, попыталась отразить атаку. Один японский бомбардировщик был сбит, но и один Р-40 загорелся и упал вниз.

После этой увертюры прибыли пикировщики, чтобы заняться кораблями в гавани. К этому времени большинство кораблей дало ход, и они шли к выходу из порта в попытке спастись.

Армейский транспорт «Мауна Лоа» получил 2 бомбы в открытый люк и сразу затонул. Армейский транспорт «Мейгс» получил около 20 бомбовых попаданий и 1 торпеду, после чего затонул на глубине 18 фатомов. Войсковой транспорт «Тулаги» был тяжело поврежден. Продырявленный близкими разрывами «Портмар» выбросился на берег. На выходящем из гавани бразильском судне «Дон Исидро» после попадания возник сильнейший пожар. Бросившийся ему на помощь каботажный пароход получил попадание и затонул. Американское судно «Адмирал Халстед» с грузом высокооктанового бензина было потоплено. 2 австралийских корвета также были отправлены на дно.

Оказавшиеся в эпицентре шторма бывший эсминец «Престон» и действующий эсминец «Пири» отчаянно отбивались. В начале налета оба четырехтрубника направились к выходу из гавани, «Престон» шел головным.

Командир плавбазы капитан-лейтенант Этеридж Грант держал пары в котлах как раз на такой случай. Проявив предусмотрительность, он выбил несколько 12,7-мм и 7,62-мм пулеметов, снятых с самолетов 10-го патрульного авиакрыла, и расставил их на юте «Престона». Эти предосторожности оправдали себя. В 10.10 4 пикировщика бросились в атаку на «Престон» и «Пири». Когда 2 бомбардировщика нацелились на «Престон», их встретила стена огня, и японцы отвернули.

Но 2 других самолета прорвали завесу. 3 бомбы попали в плавбазу, еще одна разорвалась рядом с бортом. Корабль был буквально изрешечен осколками. Капитан-лейтенанта Гранта выкинуло за борт. Однако «Престон» не затонул. Он остался на плаву и стрелял до последнего — один из немногих кораблей, переживших налет на Порт-Дарвин.

Эсминцу «Пири» повезло меньше. Он шел зигзагом, насколько это было возможно в забитой гавани, ведя непрерывный огонь. Но все-таки эсминец получил 2 тяжелых попадания. Один взрыв разрушил корму, уничтожив стеллажи глубинных бомб, смял ограждение винтов и затопил румпельный отсек. Вторая бомба, оказавшаяся зажигательной, попала в камбуз, и на корабле возник пожар.

Капитан-лейтенант Бермингхэм и его матросы отчаянно боролись с повреждениями и пикировщиками еще 3 часа. Самолеты продолжали наносить удары. Снова и снова артиллеристы эсминца отгоняли их. В корабль попала еще одна бомба, вызвавшая дополнительные повреждения. Четвертая бомба взорвалась в носовом артпогребе. Обгоревший и разрушенный эсминец все-таки продолжал двигаться. Он продержался до пятого попадания. Эта зажигательная бомба взорвалась в кормовом машинном отделении.

Но даже после этого эсминец продолжал сражаться. Лишь в 13.00 он разломился и затонул, окутанный огнем и дымом. Свидетели утверждают, что пулеметы эсминца продолжали стрелять, даже когда вода залила палубу «Пири».

Вместе с кораблем погибли около 80 человек, в том числе капитан-лейтенант Бермингхэм. Спасся только один офицер — старший механик лейтенант У.Дж. Сатлетт.

Эсминец «Пири» стал первым кораблем Азиатского флота, погибшим в ходе военных действий. Он также стал первым американским эсминцем, погибшим после нападения на Пирл-Харбор.

Глава 3 Страдания 29-й эскадры эсминцев (Отступление к Австралии)

Бой в проливе Бадунг

Когда «Баркер» и «Балмер» вместе с «Блэк Хоком» выползали из залива Эксмут, когда «Пири» сражался не на жизнь, а на смерть в Порт-Дарвине, когда японцы продвигались по южной Суматре и высадились на Бали, эсминцы «Джон Д. Форд» и «Поуп», героические ветераны боя у Баликпапана, снова оказались в гуще сражения.

Эти эсминцы стояли в Чилачапе, готовые действовать совместно с ударным соединением адмирала Доормана, когда было получено сообщение о движении противника к острову Бали. Это произошло 17 февраля 1942 года.

К несчастью, в этот момент соединение Доормана оказалось разделенным. Он сам находился на южном берегу Явы в Чилачапе вместе с голландскими крейсерами «Де Рейтер» и «Ява», голландскими эсминцами и американскими эсминцами «Форд» и «Поуп». Голландский крейсер «Тромп» находился в Сурабае на северном берегу Явы. ДЭМ-58 капитана 2 ранга Бингхэма — «Стюарт», «Пэррот», «Джон Д. Эдвардс» и «Пиллбери» — стоял в бухте Ратай на Суматре. Британские крейсера, как и поврежденный «Хьюстон», сопровождали конвои. Остальные корабли АБДА тоже были разбросаны по разным портам.

Доорман не мог собрать достаточно сильное соединение, чтобы помешать японской высадке на остров Бали. Однако он решил атаковать транспортный флот на рейде возле плацдарма. Он планировал нанести удар тремя группами. Выйдя из Чилачапа вместе с другими кораблями АДБА, Доорман намеревался атаковать артиллерией и торпедами вражеские корабли возле Бали. Затем «Де Рейтер» и его группа должны были отойти через пролив Ломбок.

Вторая группа должна была выйти из Сурабаи. Она состояла из голландского легкого крейсера «Тромп» (капитан 2 ранга Я.Б. де Меестер) и американских эсминцев «Стюарт», «Пэррот», «Эдвардс», «Пиллсбери». Она должна была атаковать японскую эскадру через 3 часа после первого удара.

Для развития успеха была выделена маленькая группа голландских торпедных катеров, которая должна была довершить разгром японского соединения. На бумаге этот план выглядел великолепно.

Но американский адмирал Глассфорд, который являлся командующим американскими морскими силами Юго-Западной части Тихого океана, испытывал сомнения. Многие офицеры на американских эсминцах тоже сомневались. Атака несколькими группами вела к потере внезапности. К тому же Доорман полагался в основном на артиллерию, а старые четырехтрубники были не слишком сильны в этом плане. И вообще ночной артиллерийский бой для кораблей, не имеющих радара, был рискованным приключением.

Однако 18 февраля в 22.00 группа «Де Рейтера» снялась с якорей. Но уже при выходе из гавани на узком фарватере Чилачапа голландский эсминец «Кортенар» сел на мель. В результате при 2 голландских крейсерах остались только голландский эсминец «Пит Хейн» и американские «Поуп» и «Форд».

Более современный «Пит Хейн» шел впереди старых четырехтрубников, которыми командовал капитан-лейтенант Паркер, находившийся на «Форде». Когда эскадра повернула на восток, четырехтрубники выдвинулись вперед, чтобы образовать дозорную завесу перед крейсерами.

Группа подошла к юго-восточному побережью Бали 19 февраля в 21.00. В боевом ордере головным шел «Де Рейтер», за ним «Ява». «Пит Хейн» шел позади крейсеров во главе колонны эсминцев.

Около 22.00 корабли повернули на север в пролив Бадунг, узкую полоску воды между островами Бали и Нуса. Вражеские корабли находились в проливе Бадунг возле побережья Бали — транспорт «Сасаго Мару» и эсминцы «Асасио» и «Осио». Основная часть японских сил вторжения уже ушла от Бали.

Один транспорт и два эсминца — не так уж много. Но справиться с ними оказалось неожиданно трудно.

«Ява» открыла огонь в 22.25. Японцы сначала включили прожектор, потом выпустили осветительный снаряд и лишь затем открыли огонь. В первой же перестрелке крейсер «Ява» получил попадание в корму, хотя не был серьезно поврежден.

Подошедший эсминец «Пит Хейн» тоже открыл огонь и выпустил торпеду. Затем он внезапно повернул вправо и поставил дымовую завесу. Этот маневр сбил с толка американцев, которые пытались удержаться за «Хейном». Держа скорость 28 узлов, «Форд» и «Поуп» проскочили сквозь дымовую завесу и оказались в 1000 ярдов за кормой голландского эсминца. Затем он резко повернул влево. Когда «Форд» выполнил этот поворот, его наблюдатели заметили японский транспорт, идущий на северо-запад, и эсминец, идущий на северо-восток.

Этим эсминцем был «Осио». Его орудия непрерывно гремели, ведя огонь по крейсеру «Ява». Когда «Пит Хейн» и американские эсминцы повернули на запад, они открыли огонь по силуэтам японских кораблей. Несколько снарядов попали в транспорт. Японский эсминец остался цел. «Форд» и «Поуп» выпустили торпеды по транспорту, и яркая оранжевая вспышка известила о попадании.

Но повреждения транспорта не были смертельными. А в следующий момент огромный столб пламени охватил «Пит Хейн». Он получил роковое попадание либо нескольких снарядов, либо торпеды с эсминца «Асасио». Голландский эсминец потерял ход и остановился, постепенно погружаясь.

Теперь «Форд» и «Поуп» оказались вовлеченными в жаркую артиллерийскую дуэль с «Асасио» и «Осио». Голландские крейсера, согласно плану, шли на север по проливу Бадунг, но американские эсминцы не смогли за ними последовать. Попав под жестокий обстрел с «Асасио», «Форд» (капитан-лейтенант Дж. Э. Купер) был вынужден повернуть на юг. «Поуп» (капитан-лейтенант У.К. Блинн) последовал за ним. «Осио» погнался за ними, ведя огонь из всех орудий, и в течение 6 минут море вокруг американских эсминцев буквально кипело от падающих снарядов.

Командир дивизиона Паркер направил четырехтрубники вокруг острова Нуса. Американские эсминцы израсходовали торпеды из аппаратов левого борта, и Паркер хотел дать залп правым бортом. Когда «Форд» и «Поуп» пересекали пролив Бадунг, они прошли под носом эсминца «Осио», и японский корабль обрушил на них шквал снарядов. Пока «Форд» ставил дымовую завесу, «Поуп» выпустил по «Осио» 5 торпед, но все они прошли мимо. Либо торпеды были поставлены на слишком большую глубину, либо у них не сработали взрыватели.

Настало время выходить из боя, и в 23.10 американские эсминцы повернули на юг. Головным шел «Поуп». Позади японцы продолжали ожесточенную стрельбу. Совершено неожиданно «Асасио» оказался в дымовой завесе, поставленной «Фордом», и «Осио» принял его за противника. Японские эсминцы энергично обстреляли друг друга. А в это время американцы вышли из проливе Бадунг и взяли курс на запад, в Чилачап.

Так завершилась атака первой волны сил АБДА, причем завершилась полной неудачей. Все 3 японских корабля получили повреждения, но эти повреждения были незначительными по сравнению с гибелью голландского эсминца «Пит Хейн».

Плохая связь между «Питом Хейном» и американскими эсминцами могла отчасти послужить причиной гибели первого. Голландские крейсера ушли слишком далеко вперед. «Де Рейтер», например, вообще не сделал ни одного выстрела. Основную тяжесть боя вынесли на себе эсминцы, поэтому «Форду» и «Поупу» еще посчастливилось, что они вышли из боя без потерь. Повреждения «Форда» оказались ничтожными, а «Поуп» вообще не получил ни царапины.

Теперь настало время действовать второй ударной группе АБДА. В нее входили легкий крейсер «Тромп» и американские эсминцы «Стюарт» (капитан-лейтенант Г.П. Смит), флагман капитана 2 ранга Т.Г. Бинфорда, командира ДЭМ-58, «Пэррот» (лейтенант Дж. Н. Хьюз), «Эдвардс» (капитан 2 ранга Г.Э. Экклз), «Пиллсбери» (капитан-лейтенант Г.Ч. Паунд).

Эти эсминцы на большой скорости прошли вдоль южного берега Явы, чтобы присоединиться к «Тромпу» в назначенной точке. Командир «Тромпа» капитан 2 ранга де Меестер повел группу к острову Бали. Бинфорд попытался связаться с «Фордом» и «Поупом» по радио. Однако радист «Стюарта» не сумел принять ни одного сигнала, поэтому Бинфорд не знал, чем завершился набег первой группы.

Примерно в полночь на подходах к острову Бали командир «Тромпа» перестроил отряд в боевой ордер. «Стюарт» шел головным, за ним остальные эсминцы. «Тромп» замыкал колонну. Эсминцы должны были начать бой торпедным залпом, а голландский крейсер — поддержать их огнем тяжелых орудий.

20 февраля в 01.35 колонна, следуя со скоростью 25 узлов, вошла в пролив Бадунг. Берег Бали был затянут туманом, и японские корабли, обменивающиеся световыми сигналами, были похожи на туманных призраков. Зато корабли АБДА четко выделялись на фоне освещенного звездами моря. Стремясь нанести удар первым, капитан 2 ранга Бинфорд приказал сразу дать торпедный залп.

В 01.36 «Стюарт» и «Пэррот» выпустили по 6 торпед. «Пиллсбери» выпустил 3 торпеды. Залп был дан левым бортом, торпеды плюхнулись в воду. Моряки начали отсчитывать секунды, ожидая услышать взрывы. Ничего. Все 15 торпед прошли мимо.

Предупрежденный противник ринулся в бой.

Обнаружив подходящие американские эсминцы, «Асасио» и «Осио» вышли на левый траверз «Стюарта». Заметив силуэты противника, «Стюарт» включил прожектор, выпустил торпеды и в 01.43 открыл артиллерийский огонь. Шедший за ним «Эдвардс» тоже пытался дать торпедный залп. 2 торпеды прошли мимо цели, а еще 2 просто застряли в аппаратах.

Японцы ответили яростным огнем, быстро накрыв четырехтрубники Бинфорда. В 01.46 «Стюарт» получил попадание рикошетом. Один матрос был убит, а старший помощник лейтенант Ч.Б. Смайли получил тяжелое ранение. Затем снаряд попал в машинное отделение и затопил румпельный отсек.

«Стюарт» продолжал стрелять и сохранил ход. Позднее его командир рассказывал:

«Я желаю отметить лейтенанта Ч.Б. Смайли, который продолжал командовать, хотя получил болезненное ранение и истекал кровью, не показывая, что ранен. Когда я понял, в каком он состоянии, то приказал увести его вниз, хотя он требовал разрешить ему остаться на мостике. Позднее он прислал посыльного, прося разрешения вернуться на мостик, чтобы помочь, так как ногу ему уже перевязали».

После этого попадания Бинфорд повернул «Стюарт» вправо и повел колонну на северо-восток. При повороте «Пэррот» и «Пиллсбери» едва не столкнулись, при этом «Пиллсбери» вылетел из колонны. Но все 4 четырехтрубника продолжали мчаться на северо-восток по проливу Бадунг. Теперь в бой вступил «Тромп». Японские эсминцы окружили крейсер де Меестера, и голландец ответил снарядом, который попал в «Осио». Взрывом на мостике японского эсминца были убиты 7 человек. В ответ «Тромп» получил около 10 попаданий и был серьезно поврежден.

После обмена выстрелами с голландским крейсером «Асасио» и «Осио» потеряли контакт с союзниками. Но бой еще не закончился. Пока корабли АБДА шли на север к проливу Ломбок, появились еще 2 японских эсминца.

Это были корабли соединения адмирала Кубо, которое должно было поддержать высадку на остров Бали. Адмирал, получив сообщение об атаке Доормана, направил в пролив эсминцы «Арасио» и «Митисио», которые полным ходом пошли на юг в район боя. Они вошли в пролив Бадунг как раз, когда эсминцы Бинфорда и «Тромп» выходили из него.

У северного входа в пролив Бадунг корабли противников столкнулись практически нос к носу. В 02.19 «Арасио» и «Митисио» в упор открыли огонь по «Стюарту» и «Эдвардсу». Последовал скоротечный обмен снарядами, торпедами и проклятьями. Затем «Пиллсбери», вышедший из колонны и оказавшийся на левом траверзе противника, всадил в «Митисио» залп главным калибром. Японский эсминец шарахнулся в сторону, но тут же получил снаряд в правый борт с «Эдвардса». Наконец «Тромп» обстрелял его, проходя мимо. «Митисио» остановился, потеряв ход. Из его экипажа были убиты и ранены 96 человек.

4 американских эсминца и «Тромп» вылетели из пролива Ломбок. Рывок «Пэррота» внезапно прервался, когда у эсминца заклинило руль, и он резко повернул влево. Корабль со скоростью 28 узлов летел прямо на скалы. Лейтенант Хьюз и его экипаж взмокли, пока машины отрабатывали «полный назад».

К счастью, адмирал Кубо находился слишком далеко. Удача снова улыбнулась союзникам. Немного раньше «Форд» сбросил моторный вельбот, и это суденышко подобрало 33 человека из экипажа «Пита Хейна». Затем «Пэррот» сбросил бочку безина, и голландцы поймали ее, после вельбот благополучно добрался до Явы!

Но на этом все не закончилось. Механик Раймонд Э. Пэджет свалился за борт с «Пэррота». Его сразу отнесло далеко от корабля, и он плыл к берегу. Вероятно, ему помог значок корабельного винта на рукаве. Выбравшись на берег Бали, он встретил группу голландских солдат. В этой приятной компании старший унтер-офицер вернулся на Яву и успел в Сурабае явиться на свой корабль.

«Старший унтер-офицер Пэджет прибыл к месту службы, сэр».

«Парень, да ты просто счастливчик!»

Вероятно, всем спасшимся с кораблей Доормана во время рейда в пролив Бадунг повезло. План удара тремя группами был порочен изначально. Но третья группа (5 голландских торпедных катеров) сообщила, что не видела противника.

Хотя корабли АБДА нанесли повреждения эсминцам «Осио» и «Асасио» и едва не потопили «Митисио», они не сумели сорвать высадку на Бали. Во время операции флот АБДА потерял еще один корабль — эсминец «Пит Хейн», крейсер «Тромп» был тяжело поврежден, а четырехтрубник «Стюарт» вышел из строя. А после боя в проливе Бадунг на флот АБДА обрушилась серия несчастий.

Гибель эсминца «Стюарт»

Это история гибели корабля, его кажущегося возрождения и неизбежного конца.

Все это приключилось в морях, привычных к чудесам и сказкам. Хотя обычно мыс Доброй Надежды считается районом плаваний «Летучего Голландца», в водах вокруг островов Борнео и Целебес по ночам в лунном свете или в густом тумане морякам случалось видеть странные вещи. Но даже в этих водах никто не ожидал увидеть призрак американского эсминца, имеющего столь характерный силуэт. Плавание можно было бы назвать невероятным, если бы оно не было просто невозможным даже для древнего четырехтрубника.

И все-таки…

После того как рулевое управление «Стюарта» было выведено из строя 127-мм снарядом во время боя в проливе Бадунг, эсминец направился в Сурабаю. Старый корабль, флагман ДЭМ-58, находился в не таком уж плохом состоянии. Повреждения надстроек были незначительными, но кораблю отчаянно требовалась обычная профилактика. Это означало постановку в сухой док в Сурабае, если он туда доберется. И если док еще будет существовать, когда он туда доберется.

Командир «Стюарта» капитан-лейтенант Гарольд П. Смит и каждый из его моряков буквально выбивались из сил, стараясь довести эсминец до порта. Вместе с ними шли эсминцы «Эдвардс», «Пиллсбери» и «Пэррот», а также помятый голландский легкий крейсер «Тромп». И маленькая эскадра АБДА дошла до Сурабаи. И сухой док был еще цел. В порту имелся только один док — плавучий док водоизмещением 15000 тонн, принадлежащий частной фирме. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Так оно и случилось. В Сурабае все пошло наперекосяк. На верфях и голландские, и туземные рабочие отказывались работать в воскресенье. Более того, запасные части, оборудование и инструменты нельзя было ни приобрести, ни одолжить. Наконец гражданские рабочие ударялись в панику при каждом японском воздушном налете.

В таких условиях работа практически не двигалась. Когда «Стюарт» поставили в док, он неправильно стал на кильблоки. Его плохо закрепили. Поэтому, когда док начал всплывать, эсминец лег на левый борт, словно кит, выброшенный на берег.

Прежде чем эсминец удалось выпрямить, японские самолеты провели сокрушительный налет на Сурабаю. Беспомощный «Стюарт» получил попадание бомбой. Этого было достаточно, трижды поврежденный эсминец отремонтировать было нельзя. Обстановка в Сурабае стала невыносимой. 24 февраля японские самолеты потопили в гавани голландский эсминец «Банкерт». Голландская подводная лодка была потоплена прямо у причала. Причалы, верфь, ремонтные мастерские и склады были разрушены. Корабли АБДА один за другим получали приказ уходить. К 1 марта 1942 года эвакуация была почти завершена. Из всех американских кораблей в Сурабае остался только беспомощный «Стюарт».

Чтобы помешать захвату корабля наступающими японцами, подрывная команда установила заряды взрывчатки. 2 марта они были взорваны. Поэтому было официально объявлено, что эсминец «Стюарт» уничтожен 2 марта 1942 года. Флот был убежден, что «Стюарт» больше никогда не увидит моря.

Противник перемахнул через Малайский барьер и понесся дальше по Соломоновым островам. Война бушевала вокруг Мидуэя, докатилась до Алеутских островов. Гуадалканал, Тарава, Новая Гвинея, Эниветок — Соединенные Штаты и их союзники начали долгий путь к Маниле и Токио. И в один прекрасный день американские летчики с удивлением увидели американский корабль, действующий в самом сердце Великой Восточноазиатской Сферы Сопроцветания.

Летчики видели его лишь мельком. Корабль был трехтрубным с треногой фок-мачтой — характерный японский профиль. Особенно треногая мачта и изогнутая передняя труба. Но вертикальный форштевень, гладкая палуба и две задние трубы…

«Парни, смотрите! Этот корабль построен в Америке!»

Первым, увидевшим его, не поверили. Но другие летчики тоже видели этот корабль и постарались рассмотреть повнимательнее. Это был совершенно американский силуэт!

Его видели здесь. Его видели там. Его видели снизу и сверху. И всегда его встречали в глубоком японском тылу.

Так родилась легенда. Призрачный, но вещественный американский эсминец, ожившее привидение, действовал в японском тылу. Никто не знал его названия и бортового номера. Никто не мог объяснить, как он туда попал.

«И все-таки он там есть! Говорю тебе, я сам его видел», — настаивали летчики.

Каким-то чудом он ни разу не был торпедирован, хотя американские подводные лодки топили все, что плавает — от сампанов да авианосцев. Даже в последние дни войны, когда флоты союзников подошли к берегам Японии, уничтожая порты и прибрежное судоходство бомбами и торпедами, он остался цел.

Было в этом корабле нечто мистическое. Он был обнаружен 15 октября 1945 года американскими оккупационными силами в Японии. Корабль нашелся в самом сердце японской метрополии, в портовой зоне Куре — Хиросима. И он был опознан как бывший эсминец «Стюарт», старый четырехтрубник, погибший в марте 1942 года в Сурабае.

Судя по всему, подрывная команда, которая должна была уничтожить корабль, не сделала этого. Или старый эсминец оказался просто неуничтожимым. В любом случае, японцы подняли его и перестроили. Отсюда появились треногая фок-мачта и изогнутая труба. Эсминец снова вышел в море как японский сторожевой корабль № 102.

28 октября 1945 года призовая команда американского флота приняла бывший «Стюарт» в Хиро Ван. На следующий день он вошел в состав Сил Юго-Западной Японии, которыми командовал вице-адмирал Дж. Б. Олдендорф. Начался его «исход из египетского плена». «Стюарта» оказался одним из немногих американских кораблей с такой судьбой. Но при этом он потерял свое имя. DD-224 «Стюарт» был вычеркнут из списков флота 25 марта 1942 года. Его имя было передано новому эскортному миноносцу DE-238. В результате старому «Стюарту» оставили только бортовой номер. 3 ноября 1945 года безымянный DD-224 получил приказ отправляться из Хиро Ван в Соединенные Штаты.

Но миноносники придумали ему имя «Ramp» — «Recovered Allied Military Personnel» — вернувшийся из плена военнослужащий.

Карлики против гигантов

20 февраля 1942 года. К этому дню на западе японцы захватили Малайю и Суматру, в центре они заняли Борнео, на востоке захватили Целебес и Бали. Их авангарды уже появились на архипелаге Бисмарка. Именно 20 февраля британский фельдмаршал Уэйвелл, верховный главнокомандующий силами АБДА, решил, что удержать Голландскую Ост-Индию не удастся.

Голландцы яростно протестовали. Они были полны решимости дать последний бой. Адмирал Глассфорд, командовавший американскими морскими силами, получал приказы непосредственно из Соединенных Штатов. Он получил распоряжение сражаться вместе с голландцами.

К этому моменту японский флот, штурмовавший Малайский барьер, потерял всего лишь пару эсминцев и несколько транспортов, которые легко было заменить. Союзники потеряли крупную военно-морскую базу Сингапур и порт Палембанг. Они потеряли нефтяные месторождения Борне и Целебеса. Был разгромлен Порт-Дарвин в Австралии. Если говорить о кораблях, то были выведены из строя американские легкие крейсера «Бойз» и «Марблхед», потоплены 4 голландских эсминца, погиб американский эсминец «Пири». Выбыли из строя американские эсминцы «Баркер», «Балмер», «Стюарт», «Пиллсбери». Последним двум после боя в проливе Бадунг был совершенно необходим ремонт.

В самый критический момент получили повреждения еще 2 четырехтрубника ЭЭМ-29. «Эдсолл», атакуя подводную лодку, был поврежден собственной глубинной бомбой, которая взорвалась у него прямо под кормой. «Уиппл» был помят, столкнувшись с голландским крейсером «Де Рейтер». Оба эсминца продолжали действовать к югу от Явы, но не могли присоединиться к ударному соединению АБДА.

Тяжелые крейсера «Хьюстон» (без кормовой башни) и «Эксетер», 2 голландских и 1 австралийский легкие крейсера, 3 британских, 3 голландских, 4 американских («Эдвардс», «Пол Джоунс», «Олден», «Форд») эсминца — вот и все, что сумело наскрести командование АБДА для сражения с японским флотом, приближающимся к Яве.

Этот колосс, названный Южным ударным соединением, имел в своем составе линкоры «Конго», «Хиэй», «Харуна», «Кирисима», авианосцы «Акаги», «Кага», «Сорю», «Хирю», «Рюдзё». В него входили 8 тяжелых и 5 легких крейсеров, 42 эсминца, гидроавианосец, база гидросамолетов.

25 февраля голландский адмирал Хелфрих принял общее командование потрепанными силами АБДА. 26 февраля стало известно, что идет помощь. Должны были подойти американский авиатранспорт «Лэнгли» с 32 армейскими истребителями и британский транспорт «Си Уитч» с 27 истребителями.

Эсминцы «Эдсолл» и «Уиппл» вышли из Чилачапа утром 27 февраля, чтобы встретить «Старый крытый вагон», как называли «Лэнгли». Они встретилсь с ним в 07.30 примерно в 100 милях от берега.

В 09.00 авиатранспорт был замечен японским самолетом-разведчиком. В полдень эскадрилья из 9 японских пикировщиков атаковала корабль. «Эдсолл» и «Уиппл» не могли отразить атаку. «Лэнгли» вертелся и крутился, стрелял из всех орудий. Однако он не сумел уклониться от 5 бомб, которые разрушили палубу и уничтожили часть Р-40, которые он нес. Корабль накренился, на нем вспыхнул пожар.

Свежий бриз превратил языки пламени в ревущую пелену. К 13.00 корабль превратился в настоящее пекло. Приказ спустить шлюпки был понят неправильно, и многие матросы преждевременно попрыгали в воду. В 13.32 командир корабля капитан 2 ранга Р.П. МакКоннел приказал команде покинуть «Лэнгли».

Эсминцы «Уиппл» и «Эдсолл» подошли, чтобы спасти людей. Вместе они приняли всех моряков «Лэнгли» и летчиков, если не считать 16 погибших. Затем эсминцы потопили пылающий корпус артиллерией и торпедами.

«Старый крытый вагон» пошел на дно, оставив корабли АБДА даже без символического прикрытия. «Си Уитч», находившийся далеко за кормой «Лэнгли», избежал атаки и прибыл в Чилачап 28 февраля. Но помощь была слишком слабой и слишком запоздалой. К этому времени ударное соединение АБДА уже вело роковой бой в Яванском море.

Бой в Яванском море

Южное ударное соединение адмирала Кондо приближалось к Яве для последнего удара.

«Токийская Роза» по радио с жалостью говорила: «Бедные американские парни, ваши корабли будут быстро потоплены. У вас нет шансов. Зачем умирать, защищая чужую землю, которая никогда не принадлежала ни голландцам, ни англичанам? Лучше возвращайтесь домой, пока дезертиры не соблазнили ваших жен».

Пропагандистские песни токийской сирены вызывали только раздражение моряков ЭЭМ-29. Утро 27 февраля 1942 года выдалось мрачным. Экипажи четырехтрубников устали, как собаки, их корабли устали не меньше. Где обещанные авиационные подкрепления? Где резервы? Напряжение нескольких недель непрерывных боев начало сказываться. Люди устали и начали нервничать.

В последние 2 дня ударное соединение адмирала Доормана совершало выходы в Яванское море к острову Бавеан, пытаясь обнаружить японские авангарды.

К этому времени соединение Доормана состояло из флагманского крейсера «Де Рейтер», тяжелых крейсеров «Хьюстон» и «Эксетер», легких крейсеров «Ява» и «Перт», британских эсминцев «Юпитер», «Электра», «Энкаунтер», голландских «Витте де Вит» и «Кортенар», американских «Эдвардс», «Олден», «Форд», «Поуп». Чтобы дозаправить корабли и дать измученным офицерам и матросам хоть несколько часов отдыха, во второй половине дня 27 февраля адмирал Доорман привел свое соединение в Сурабаю.

Но и там измученные люди не получили отдыха. Едва корабли миновали минное заграждение, прикрывающее вход в гавань, как адмирал Доорман получил приказ адмирала Хелфриха атаковать крупную японскую эскадру, замеченную возле острова Бавеан в 100 милях к северу от Сурабаи. Доорман не имел времени на разработку плана атаки и просто повернул корабли на обратный курс, передав приказ эскадре: «Иду на перехват вражеского соединения. Следовать за мной».

Так как своды сигналов были различными, приказ Доормана предстояло перевести для передачи на британские и американские корабли. Перевод по американскому своду сигналов был сделан на «Де Рейтере» офицером связи. Затем сигнал передавался на «Хьюстон», а тот транслировал его далее по УКВ. Эта сложная система приводила к искажениям, в результате чего командир ДЭМ-58 капитан 2 ранга Бингфорд не был уверен в получаемых приказах. В конце концов американским эсминцам пришлось действовать, только догадываясь об истинных намерениях адмирала.

Изменение планов операции и быстрый поворот на входном фарватере лишили ударное соединение одного дополнительного эсминца. После ремонта системы подачи котельной воды эсминец «Поуп» ожидал в гавани. Однако теперь он не мог догнать корабли Доормана и остался.

Почти сразу, как только корабли союзников отошли от Сурабаи, они попали под воздушную атаку. В 16.00 Доорман по радио попросил срочно прислать истребительное прикрытие. Но это был глас вопиющего в пустыне. В Сурабае осталось только 8 истребителей, поэтому голландский командующий авиацией оставил их для защиты береговых объектов.

Следуя по Яванскому морю на северо-запад, корабли Доормана отбили первый воздушный налет. Но затем они встретили большую японскую эскадру, которая прикрывала войсковой конвой. Началась крупная морская битва.

Обнаруженные японские корабли были Восточной группой прикрытия контр-адмирала Такаги: тяжелые крейсера «Нати» и «Хагуро», легкий крейсер «Дзинцу» (контр-адмирал Танака), 7 эсминцев. Эту группу, слабо видимую на северо-западе, поддерживала вторая, которая появилась на горизонте прямо на севере — Восточная ударная группа контр-адмирала Нисимуры: легкий крейсер «Нака» и 7 эсминцев.

Японцы имели 2 тяжелых и 2 легких крейсера и 14 эсминцев. По своим силам японская эскадра почти равнялась ударному соединению Доормана. Но корабли АБДА не имели воздушного прикрытия. Более того, они не имели самолетов-корректировщиков. Готовясь к ночному бою, 25 февраля крейсера Доормана оставили свои гидросамолеты на берегу. В ходе последовавшего боя «Нати» и «Хагуро» использовали свои гидросамолеты в качестве корректировщиков.

Японцы двигались на юго-запад в момент обнаружения и пересекли курс соединения АБДА. Доорман держал крейсера в кильватерной колонне: флагман «Де Рейтер», за ним «Эксетер», «Хьюстон», «Перт» и «Ява». Впереди в охранении шли 3 британских эсминца, в центре «Электра», справа и слева от него «Юпитер» и «Энкаунтер». 2 голландских эсминца и 4 американских шли с левой стороны в конце колонны крейсеров. Такая диспозиция оказалась крайне невыгодной. Вскоре после обнаружения противника Доорман повернул свою эскадру на запад. Японцы тоже повернули на запад и шли почти параллельным курсом. В результате голландские и американские эсминцы оказались на подбойном борту, что делало невозможным проведение торпедной атаки.

Более того, Доорман приказал развить скорость 26 узлов, так как он стремился сократить дистанцию, чтобы легкие крейсера смогли использовать свои 152-мм орудия. Голландский эсминец «Кортенар» из-за неисправности котла не мог развить более 24 узлов. Американские эсминцы имели приказ не обгонять голландские, поэтому вся колонна эсминцев начала отставать.

В 16.16 тяжелые крейсера Такаги открыли огонь с предельной дистанции (около 28000 ярдов) по «Хьюстону» и «Эксетеру». Тяжелые крейсера союзников почти сразу открыли ответный огонь.

Затем в дуэль вступил легкий крейсер «Дзинцу», сблизившись до 18000 ярдов, чтобы обстрелять головные британские эсминцы. Японцы держали в воздухе 3 самолета-корректировщика, поэтому их стрельба была интенсивной и точной. Всплески 140-мм и 203-мм снарядов заливали крейсера союзников. В 16.31 в «Де Рейтер» попал 203-мм снаряд, который влетел в отделение вспомогательных механизмов и не разорвался.

Японцы шли полным ходом, явно намереваясь сделать эскадре Доормана «crossing-T». Пытаясь избежать этого, Доорман повернул свою эскадру еще больше на запад. В течение нескольких минут эскадры противников шли параллельно, ведя огонь.

В этот момент американские эсминцы, сбитые с толку противоречивыми приказами, увеличили скорость, пытаясь выйти на траверз «Де Рейтера». Они все еще находились на подбойном борту колонны крейсеров и на слишком большом расстоянии от японцев, чтобы провести торпедную атаку или хотя бы открыть артиллерийский огонь. Старые четырехтрубники были вынуждены осаживать, как возничие колесниц, чтобы сохранить место в строю. Они шли кильватерной колонной в следующем порядке: «Джон Д. Эдвардс» (капитан 2 ранга Г.Э. Экклз) под брейд-вымпелом капитана 2 ранга Т.Г. Бинфорда, командира ДЭМ-58, «Олден» (капитан-лейтенант Л.Э. Кули), «Джон Д. Форд» (капитан-лейтенант Дж. Э. Купер) под брейд-вымпелом капитан-лейтенанта Э.Н. Паркера, командира ДЭМ-59, «Пол Джоунс» (капитан-лейтенант Дж. Дж. Хуррихан).

В 16.32 японцы атаковали крейсера АБДА торпедами. Первый залп дал легкий крейсер «Нака», который примчался с севера, чтобы вступить в бой. «Нати», «Дзинцу» и «Хагуро» тоже выпустили торпеды с предельной дистанции и результата не добились.

Завершив торпедную атаку, японские эсминцы поставили плотную дымовую завесу, чтобы прикрыть свои тяжелые крейсера. Они сократили дистанцию и дали новый торпедный залп. Промах. Однако в 17.08 203-мм снаряд попал в британский тяжелый крейсер «Эксетер» и взорвался в пороховом погребе. Ужасный взрыв встряхнул крейсер, он резко снизил скорость.[1] Идущие позади крейсера были вынуждены сломать строй в полном замешательстве. А через несколько минут голландский эсминец «Кортенар», находившийся недалеко от «Эдвардса», был торпедирован.

Командир «Эдвардса» писал в своем рапорте:

«Последовал сильный взрыв, подбросивший обломки на 100 футов в воздух. «Кортенар» сильно накренился и рыскнул в сторону. Он моментально остановился, перевернулся и сложился пополам, как складной нож. Людей подбросило высоко в воздух. На поверхности не было видно спасшихся».

Японские бронебойные снаряды и сверхмощные торпеды сделали свое дело. Строй эскадры союзников рассыпался, и она оказалась в серьезной опасности. Доорман повел свой крейсер по широкой дуге, пытаясь восстановить строй. По радио он приказал британским эсминцам прикрыть поврежденный «Эксетер» и контратаковать. Возглавляя атаку против крейсера «Дзинцу», эсминец «Электра» попал под град снарядов и получил смертельные повреждения. Изуродованный и горящий эсминец начал тонуть в облаке дыма и пара.

В наступивших сумерках все море покрылось дымом выстрелов и пожаров. На поверхности плавали обломки и нефть. Временами в воде мелькали следы движущихся торпед. Моряки эсминцев решили, что в бой вступили японские подводные лодки, еще один противник, за которым требовалось следить.

Два корабля союзников были потоплены, а противник не получил видимых повреждений. Доорман кое-как построил свои крейсера и повернул их на юг, чтобы уклониться от торпед и метких залпов противника. Затем, в 18.06, он приказал американским эсминцам контратаковать. Радиостанция «Де Рейтера» была повреждена, УКВ-станция на «Хьюстоне» тоже не действовала, поэтому приказ был передан прожектором.

Командир дивизиона Бинфорд сразу повернул «Эдвардса», «Олдена», «Форда» и «Пола Джоунса» на север, чтобы атаковать японцев. Когда эсминцы пошли на противника, Доорман прожектором передал новый приказ: «Отменяю контратаку».

Американские эсминцы наконец-то оказались между крейсерами АБДА и противником. Капитан 2 ранга Бинфорд гадал, правильно ли он понимает приказы Доормана, но тут пришло третье сообщение: «Прикрыть мой отход».

Одним из методов прикрытия отхода в американском флоте считалась решительная контратака. Не имея времени разгадывать загадки, Бинфорд немедленно приказал атаковать приближающегося противника. Бросившись на север сквозь дымовую завесу, которую они сами поставили, американские эсминцы заметили японские корабли по правому борту на расстоянии 22000 ярдов.

Бинфорд приказал атаковать противника торпедами, дав залп с расстояния 10000 ярдов. Это была большая дистанция, но попытка старых эсминцев подойти ближе к японским крейсерам закончилась бы побоищем. Приведем выдержку из рапорта командира «Олдена»:

«Хотя из всего экипажа лишь 5 человек раньше бывали в бою, поведение людей было великолепным. Когда мы получили приказ атаковать противника торпедами, все понимали, что мы напрягаем все силы, чтобы удержаться на скорости 28 узлов вместе с крейсерами. И вдруг кто-то на мостике заметил: «Я всегда знал, что этим старым четырехтрубникам еще придется спасать всех остальных!» Это замечание вызвало всеобщий хохот».

Выпустив торпеды с правого борта, Бинфорд приказал развернуться, после чего «Эдвардс», «Олден», «Форд» и «Пол Джоунс» дали залп из аппаратов левого борта. Все торпеды прошли мимо, и отважная атака завершилась пшиком.

Но эсминцы сумели кое-что сделать с помощью своих старых 102-мм орудий. Японский эсминец «Асагумо» получил снаряд, который пробил борт выше ватерлинии и вывел из строя машины. Командир «Олдена» капитан-лейтенант Кули полагает, что видел попадание в надстройки еще одного японского корабля.

Израсходовав торпеды, Бинфорд повернул американские эсминцы на юг. В 18.31 он увидел прожекторный приказ адмирала Доормана: «Следовать за мной».

Эсминцы увеличили скорость и вступили в кильватер крейсерам. Сумерки сгущались, и тяжелые орудия умолкли.

Вот выдержка из рапорта командира «Эдвардса»:

«Наступила темнота, и мы последовали за главными силами, пытаясь удержать место в строю. Мы не имели ни малейшего представления о планах адмирала Доормана и крайне смутно представляли, что делает противник».

Доорман пытался обнаружить и перехватить конвой. Без разведывательных самолетов и без радара он блуждал вслепую. При этом его маневры сбили с толку не только капитана 2 ранга Бинфорда, но и японцев.

То, что японцы перестали разбираться в происходящем, было неплохо, но американские эсминцы с трудом удерживались за адмиралом. Текущие конденсаторы, обросшие днища, общая изношенность механизмов делали для четырехтрубников скорость 29 узлов почти невозможной. Они могли лишь цепляться за хвост колонны крейсеров.

Примерно час корабли АБДА шли в темноте на север. В 19.30 над головой появились гидросамолеты противника и выпустили новые осветительные ракеты. Наблюдатели «Де Рейтера» заметили японские корабли по левому борту. Крейсера «Хьюстон» и «Перт» открыли огонь, на что японцы ответили торпедными залпами.

Доорман повернул колонну на восток, а потом на юг. Над эскадрой союзников продолжали кружить японские самолеты, пускающие осветительные ракеты. В 21.00 крейсера союзников подошли к отмелям у берега Явы примерно в 50 милях к западу от Сурабаи. В этот момент Доорман круто повернул на запад. Дивизион американских эсминцев не выдержал гонки и повернул на восток к Сурабае. Все равно корабли израсходовали торпеды, почти израсходовали топливо, а состояние машин грозило поломками в любую минуту. Бинфорд писал:

«Поняв, что у меня больше не осталось торпед, и что следующий контакт с противником будет бесполезным, так как я уступаю в скорости и огневой мощи любому кораблю, который могу встретить, я вернулся в Сурабаю».

Японский самолет тащился за утомленными четырехтрубниками и освещал их ракетами, пока они маневрировали среди минных полей на походах к Сурабае. В свете этих огненных хризантем старые гончие вошли в гавань.

Прежде чем соединение АБДА вышло в море, Бинфорд получил инструкцию уходить, когда будут израсходованы все торпеды. Когда он находился уже на входном фарватере Сурабаи, то получил приказ следовать в Батавию за новыми торпедами. Он ответил, что должен дозаправиться в Сурабае. И больше он не получил ни одного приказа от адмирала Доормана.

Следуя на запад, Доорман привел свою поредевшую эскадру к окончательной катастрофе. В 21.25 британский эсминец «Юпитер» был разорван на куски сильнейшим взрывом. Вероятно, он подорвался на своей же мине.

Затем крейсера АБДА повернули на север и налетели прямо на японские тяжелые крейсера «Нати» и «Хагуро». При ярком лунном свете противники открыли артогонь, а затем японцы выпустили торпеды. «Де Рейтер» и «Ява» получили роковые повреждения. К полуночи все было кончено. Адмирал Доорман приказал крейсерам «Хьюстон» и «Перт» возвращаться в Сурабаю. Поврежденный крейсер «Эксетер» в сопровождении эсминца «Энкаунтер» тоже шел в Сурабаю. Бой в Яванском море закончился, и тогда же закончились попытки союзников удержать Голландскую Ост-Индию.

Помимо того, что бой в Яванском море открыл путь вторжению японцев на Яву, следует добавить, что он завершился полным разгромом союзников. Эскадра АБДА потеряла легкие крейсера «Де Рейтер» и «Ява», эсминцы «Кортенар» и «Юпитер». Тяжелый крейсер «Эксетер» был выведен из строя. В ответ на все это силы союзников сумели добиться только одного достоверного попадания — один снаряд пробил борт эсминца «Асагумо».

Если и чувствовать какое-то удовлетворение столь мрачным итогом, то можно заявить, что именно один из старых четырехтрубников Бинфорда сделал этот удачный выстрел.

Вернувшись в Сурабаю, «Эдвардс», «Олден», «Форд» и «Пол Джоунс» избежали печальных последствий. Они успели заправиться, и адмирал Глассфорд сразу отправил их в Австралию. В результате им повезло больше, чем их товарищу по эскадре «Поупу», который получил приказ уходить позднее. Когда вечером 28 февраля он покинул Сурабаю, Яванское море превратилось в ловушку для кораблей союзников.

Крейсера «Хьюстон» и «Перт» были перехвачены противником ночью 28 февраля/1 марта, когда попытались пройти через Зондский пролив между Явой и Суматрой. Крейсера сражались до последнего снаряда, но все же были потоплены.

Гибель «Хьюстона» стала не единственным печальным последствием поражения в Яванском море. Несколько потрепанных эсминцев ЭЭМ-29 были перехвачены и уничтожены победоносным противником.

Гибель эсминца «Эдсолл»

Как уже говорилось, авиатранспорт «Лэнгли» был потоплен во второй половине дня 27 февраля 1942 года. Остатки его экипажа были подобраны эсминцами «Уиппл» (капитан-лейтенант Э.С. Карп) и «Эдсолл» (лейтенант Дж. Дж. Никс).

Чтобы забрать с 2 старых четырехтрубников экипаж «Лэнгли», эскадренный танкер «Пекос», который направлялся на Цейлон, получил приказ встретиться с «Эдсоллом» и «Уипплом» возле острова Рождества.

Эсминцы встретились с танкером в намеченной точке утром 28 февраля. Моряки «Лэнгли» уже приготовились переходить на «Пекос», как с Явы прилетела группа японских базовых бомбардировщиков. Находившийся на «Уиппле» командир ДЭМ-57 капитан 2 ранга Э.М. Крауч приказал кораблям отойти на юг, чтобы выйти за пределы действия японской авиации. 1 марта экипаж «Лэнгли» перешел на «Пекос», и танкер расстался с эсминцами.

Но через 2 часа после расставания «Пекос» заметил японский авианосный самолет и сам был им обнаружен. Моряки танкера поняли, что настал их черед.

Примерно через 2 часа, в 11.45, противник нанес удар. На горизонте появились бомбардировщики. 3 самолета атаковали «Пекос», затем прилетели еще 3 бомбардировщика. А потом появились 3 волны пикировщиков. Самолеты с авианосца «Сорю» безжалостно бомбили и обстреливали одиночный американский корабль. Близкие разрывы встряхивали танкер. Несколько прямых попадания разворотили палубу, уничтожили мостик, надстройку полубака. И наконец взрыв рядом с левым бортом прикончил израненный корабль. Командир танкера капитан 2 ранга Э.П. Абернети отдал приказ покинуть корабль. Позднее он писал:

«Корабль медленно садился носом и наконец нырнул в воду, задрав корму в воздух перед тем, как окончательно погрузиться».

«Пекос» затонул в 15.48. Экипаж танкера и моряки «Лэнгли» прыгали за борт в мешанину нефти и обломков. Прилетели еще несколько японских самолетов. Пролетая низко над водой, они обстреляли из пулеметов спасательные плотики и людей, находившихся в воде. После этого море окрасилось кровью, а среди обломков появились трупы.

Шансов на спасение у экипажей двух кораблей почти не было. За несколько минут до того, как экипаж оставил «Пекос», капитан 2 ранга Абернети приказал передать по радио сигнал бедствия, надеясь, что «Эдсолл», «Уиппл» или какой-нибудь другой корабль союзников откликнется. Но передатчик танкера во время бомбардировки потерял настройку, и лишь чудом радист «Уиппла» принял этот сигнал. Находившийся в нескольких милях от места катастрофы «Уиппл» сразу повернул назад и помчался на помощь.

Так и не отремонтировав последствия столкновения с «Де Рейтером», эсминец напрягал все силы, выжимая всю скорость, на какую был способен. Но лишь в 20.00 «Уиппл» прибыл в то место, где держались на воде кучки людей.

Спасение было тяжелой работой, так как приходилось вытаскивать перепачканных нефтью, полузахлебнувшихся американцев. Многие истекали кровью, многие находились в шоке, многие умирали. Прежде чем были приняты все люди, пришлось объявить тревогу, так как была обнаружена подводная лодка. Как ни горько, но эсминец был вынужден прервать спасательные работы и начать охоту за невидимым противником.

Поиск оказался безуспешным. «Уиппл» сбросил несколько глубинных бомб, и сонар не сумел восстановить контакт. Никаких свидетельств гибели лодки на поверхность не всплыло. И эта потеря времени оказалась роковой, больше спасать было некого.

Потери экипажей «Пекоса» и «Лэнгли» оказались тяжелыми. Всего погибло более 50 человек и 150 были ранены. «Уиппл» спас и благополучно доставил во Фримантл около 220 человек.

Вероятно, жертв было бы меньше, если бы эсминец «Эдсолл» тоже откликнулся на призыв «Пекоса». Но где в это время находился «Эдсолл»? Принял ли он сигнал бедствия танкера?

Этого никто не знал.

Расставшись с «Пекосом» и «Уипплом» утром 1 марта, «Эдсолл» пошел на северо-запад. Лейтенант Джошуа Дж. Никс и его отважный экипаж скрылись за горизонтом и пропали навсегда.

Сначала возникло предположение, что одинокий четырехтрубник был атакован и потоплен у побережья Явы японскими авианосными самолетами, теми же самыми самолетами «Сорю», которые потопили «Пекос».

Но после войны офицеры ВМФ, изучавшие японские документы, получили иную информацию. После допроса нескольких японских офицеров, проведенного американской технической миссией, стало понятно, что «Эдсолл» был перехвачен кораблями эскадры адмирала Кондо. Его атаковали 2 линкора и 2 легких крейсера, и вдобавок вмешалась пара бомбардировщиков «Сорю». Американский эсминец сражался отчаянно, хотя соотношение сил было совершенно безнадежным. Бой затянулся чуть ли не до вечера. Согласно показаниям свидетелей и записям в военном дневнике 3-й дивизии линкоров, «Эдсолл» в конце концов был потоплен артиллерийским огнем линкоров «Хиэй» и «Кирисима».

Какая-то мрачная тайна окутывает последние часы эсминца. Не спасся ни один человек из 150. В японских записях не упомянут ни один пленный. Ни одного человека из команды «Эдсолла» не удалось найти в японских лагерях военнопленных. Редко бывает, чтобы надводный корабль пропадал бесследно со всем экипажем. Такие потери обычно сопровождают гибель подводных лодок. Или могут быть свидетельством хладнокровного убийства.

Лишь весной 1952 года прояснились некоторые обстоятельства гибели «Эдсолла». Появилась любительская пленка, снятая с мостика тяжелого крейсера «Асигара». На ней крейсер в упор расстреливает неподвижный маленький корабль. Он затонул на глазах потрясенных следователей. Немного позднее на одном из забытых кладбищ на юге Тихого океана были найдены могилы 5 безымянных моряков. Это были единственные люди, спасшиеся с «Эдсолла».[2]

Но в разгар боев за Малайский барьер трагедия «Эдсолла» была далеко не единственной. Точно так же погиб эсминец «Пиллсбери».

Гибель эсминца «Пиллсбери»

Так как эсминцам «Пиллсбери» и «Пэррот» требовался срочный ремонт, они были выведены из состава ударного соединения АБДА и оставались в Чилачапе до рокового утра 1 марта, когда адмирал Хелфрих приказал начать эвакуацию. Адмирал Глассфорд сразу же приказал всем американским кораблям покинуть угрожаемый порт и направляться в залив Эксмут в Австралию.

«Пиллсбери» (капитан-лейтенант Г.К. Паунд) и «Пэррот» (лейтенант Дж. Н. Хьюз) вышли в составе маленькой флотилии, состоящей из американских канонерок «Эшвилл» и «Тулса», шхуны «Ланикай», тральщиков «Ларк» и «Уиппурвилл», переоборудованной яхты «Исабель» и австралийского шлюпа «Ярра».

На максимальной скорости корабли пошли на юго-восток, навстречу рассвету. До Австралии им предстояло пройти тысячу миль. Но сумели сделать это лишь маленькие тральщики, яхта, шхуна, канонерка «Тулса» и эсминец «Пэррот».

Где-то у берегов Явы эсминец «Пиллсбери», канонерка «Эшвилл» и шлюп «Ярра» были перехвачены кораблями адмирала Кондо. На просторах Индийского океана 3 маленьких корабля приняли последний бой против могучего противника, который вышвырнул Азиатский флот США с Филиппин и уничтожил флот АБДА.

Считается, что «Пиллсбери», «Эшвилл» и «Ярра» были потоплены 3 тяжелыми крейсерами 4-й эскадры крейсеров и 2 эсминцами 4-й эскадры эсминцев. Не известны никакие подробности этого боя. Покинув Чилачап, «Пиллсбери» и «Эшвилл» следовали, даже не подозревая о судьбе «Эдсолла». Даже после войны американская техническая миссия сумела получить только разрозненную и обрывочную информацию.

Оба американских корабля погибли под огнем японских кораблей, хотя только после затяжной погони. Время потопления и даже дату точно определить не удалось даже после войны на допросах. В японских документах не сохранилось упоминание о спасенных. Канонерка и старый четырехтрубник просто растаяли. «Эшвилл» погиб со всем экипажем. «Пиллсбери» погиб со всем экипажем.

Вероятно, оба корабля были потоплены 203-мм снарядами японских тяжелых крейсеров. Вполне вероятно, что часть экипажа успела прыгнуть за борт и осталась плавать на плотиках и обломках, но противник либо не заметил их, либо предпочел не заметить. Не был спасен ни один человек.[3]

Потопление «Пиллсбери» увеличило потери американских эсминцев при катастрофической эвакуации Явы до 3 единиц. Но еще одному кораблю ЭЭМ-29 предстояло пойти на дно в этом безумном водовороте — старому четырехтрубнику «Поуп».

Гибель эсминца «Поуп»

«Поуп» вышел из Сурабаи вечером 28 февраля 1942 года. Вместе с тяжелым крейсером «Эксетер» и британским эсминцем «Энкаунтер» он проскользнул через минные поля и направился на север к берегам Борнео. Вместе с ними должен был идти голландский эсминец «Витте де Вит», но командир корабля отпустил команду на берег и просто не сумел собрать к назначенному времени. В результатет этот эсминец получил отсрочку приговора, однако она оказалась недолгой. 2 марта японские бомбардировщики уничтожили его в сухом доке Сурабаи.

Британский контр-адмирал А.Ф.Э Палисьер выбрал маршрут для «Эксетера» и его сопровождения. Поврежденный крейсер и 2 эсминца должны были пройти восточнее острова Бавеан, затем повернуть на запад и днем пересечь Яванское море, выйдя к Зондскому проливу. Предполагалось, что маленькая группа преодолеет этот пролив между Явой и Суматрой после наступления темноты. Это позволит кораблям выскочить в Индийский океан и бежать на Цейлон. Но шансов на это почти не было.

В 07.50 наблюдатели заметили 2 крупных военных корабля, приближавшихся к ним с SSW. Японские крейсера! Командир «Эксетера» капитан 1 ранга О.Л. Гордо приказал повернуть на WSW, но попытка уклониться от встречи оказалась напрасной. Японские крейсера бросились в погоню, подняв бортовые гидросамолеты. За «Эксетером», «Поупом» и «Энкаунтером» началась слежка.

Посреди залитого тропическим солнцем Яванского моря у кораблей союзников было не больше шансов укрыться, чем у каравана посреди пустыни. Кораблями противника оказались тяжелые крейсера «Нати» и «Хагуро» под командованием контр-адмирала Такаги, шедшие в сопровождении эсминца. Повернув на север, японские корабли погнались за «Эксетером».

В 09.35 наблюдатели «Эксетера» заметили на горизонте пагодообразные мачты. Капитан 1 ранга Гордон приказал повернуть на северо-запад, но пути отхода были блокированы. На северо-западе показались корабли вице-адмирала Такахаси — тяжелые крейсера «Асигара» и «Мьёко» вместе с 3 эсминцами.

В 10.20 корабли союзников открыли огонь по «Нати» и «Хагуро». «Нати» ответил из своих 203-мм орудий. Так как путь на запад блокировали 4 тяжелых крейсера, капитан 1 ранга Гордон повернул на обратный курс и помчался на восток вдоль берега Борнео.

Но кораблям союзников не было ни прибежища, ни укрытия. Японцы шли на юг через Макассарский пролив, их корабли буквально заполнили море между островами Целебес и Бали. Такахаси и его 4 крейсера преграждали путь на запад. Хуже того. Утром через пролив Каримата прошел авианосец «Рюдзё», готовый поднять в небо стаю пикировщиков и торпедоносцев. «Эксетер», «Поуп» и «Энкаунтер» оказались в ловушке.

Так как корабли союзников не могли развить более 26 узлов, крейсера Такахаси быстро их настигли. «Поуп» и «Энкаунтер» ставили дымовые завесы, прикрывая бегство, а «Эксетер» вел перестрелку с тяжелыми крейсерами противника. Над сверкающим морем прокатывался гром залпов, за которым следовал тяжелый грохот разрывающихся снарядов. Японцы приближались. 18000 ярдов. 14000 ярдов. Все ближе и ближе. Залпы «Эксетера» ложились мимо, так как его система управления огнем была неисправна. Зато артиллеристы Такахаси с помощью самолета-корректировщика сумели накрыть цель, и вскоре британский крейсер получил попадание.

Около 11.00 в восточной части горизонта появились клубящиеся облака, разразившиеся ливнем. Пытаясь оторваться от противника под прикрытием дождевого шквала, капитан 1 ранга Гордон приказал механикам выжать из машин все. Состязание в скорости шло не на жизнь, а на смерть, и «Эксетер» его проиграл. Его машины работали на пределе, но противник приближался.

Примерно в 11.10 «Эксетер» дал торпедный залп по «Асигаре» и «Мьёко». Через 5 минут по этой же цели выпустил торпеды «Поуп». Ведя огонь из всех орудий, на правый траверз «Эксетера» вышли 2 японских эсминца. Прикрывая крейсер, «Поуп» и «Энкаунтер» открыли по ним огонь. Но артиллерийская дуэль была односторонней. Около 11.20 снаряд попал в котельное отделение «Эксетера». Корабль окутался паром и дымом, вышли из строя системы управления огнем главного и вспомогательного калибров. Огромные орудия крейсера умолкли. Скорость упала до 4 узлов.

Капитан 1 ранга Гордон приказал «Энкаунтеру» и «Поупу» спасаться. Британский и американский эсминцы помчались дальше. Так как японцы продолжали расстреливать поврежденный «Эксетер» и выпустили по нему несколько торпед, капитан 1 ранга Гордон приказал команде покинуть корабль. Едва моряки успели прыгнуть за борт, как одна из 18 выпущенных торпед нанесла «Эксетеру» смертельный удар. Британский крейсер перевернулся и затонул.

Через несколько минут роковое попадание получил «Энкаунтер». Команда оставила эсминец, и он затонул в вихре огня и дыма. И теперь «Поуп» остался один в море, полном врагов.

Никакой корабль в годы Второй Мировой войны, да возможно и вообще в истории войн, не оказывался в таком тяжелом положении, как этот старый четырехтрубник. Он был заперт в Яванском море, пушки справа и пушки слева. Его экипаж буквально валился с ног от усталости. Корабль израсходовал все торпеды. Ближайшее безопасное место — Австралия — находилось на расстоянии тысячи миль. Но измученная старая гончая даже и не помышляла о сдаче. Капитан-лейтенант У.К. Блинн верил в старое правило: «Ни один корабль не погиб, пока его капитан не решил, что это так». Команда безоговорочно верила своему командиру. Экипаж был готов продолжать борьбу до конца, и плевать на неравенство сил!

Несколько мгновений казалось, что фортуна готова улыбнуться смелым. Примерно в 11.45 впереди показалась плотная полоса дождевого шквала. Капитан-лейтенант Блинн приказал механикам выжать из турбин все обороты до последнего. Укрывшись стеной дыма, старый эсминец бросился туда. Вражеские снаряды поднимали вокруг столбы воды, взрывы гремели в кильватерной струе. Каким-то чудом он ускользнул.

Дождевой шквал скрыл эсминец от противника, и команда получила возможность перевести дух. Экипаж пополнил опустевшие перегрузочные отделения и кранцы при орудиях. Командир аварийной партии лейтенант Р.Г. Антрим сумел выполнить часть неотложного ремонта. Однако он ничего не мог сделать с кирпичной кладкой котла № 3, которая начала рушиться от сотрясений. Все остальное оказалось довольно просто.

На мостике капитан-лейтенант Блинн с радостью обнаружил, что противник растаял за кормой. «Поуп» вышел из полосы дождя, пересек чистый участок моря и нырнул во второй шквал. Может быть, ему даже удалось бы ускользнуть от преследования, следуя на восток вдоль берега Борнео, а затем, с наступлением темноты, повернуть на юг и прорваться через пролив Ломбок.

Но удача отвернулась от «Поупа». Когда прошел второй дождевой шквал, эсминец оказался под безоблачным тропическим небом. Южное солнце палило безжалостно, и выдало «Поуп» гидросамолету-разведчику с одного из крейсеров.

Японский самолет немедленно сообщил о нем. На вызов откликнулись 6 пикировщиков с авианосца «Рюдзё», который в это время находился в 100 милях к западу. В 12.30 пилоты пикировщиков увидели цель на прицелах. Судьба настигла «Поуп».

Корабль приготовился отразить атаку с помощью своего единственного 76-мм зенитного орудия. Эта старая пушка отгоняла японцев, выпустив 75 снарядов. Но затем накатник заклинило, и орудие замолчало.

Артиллеристы «Поупа» продолжали отбиваться из пулеметов. Однако 12,7-мм пулеметы были почти бесполезны против «Вэлов». Старый эсминец крутился и вертелся, но самолеты с ревом бросались на него с неба, сбрасывая бомбы.

Близкий разрыв бомбы пробил левый борт и повредил вал левого винта. Личный состав был вынужден оставить затопленные отсеки. Из-за сильной вибрации механики остановили левую турбину. Потеряв скорость, эсминец оказался в безнадежном положении.

Но даже теперь японские пикировщики не смогли завершить дело. Тринадцатая атака была проведена горизонтальными бомбардировщиками, вызванными с «Рюдзё». Зайдя на цель на высоте 3000 футов, «Кейты» засыпали «Поуп» бомбами. Но и «Кейты» не добились прямого попадания.

Когда горизонтальные бомбардировщики начали второй заход, капитан-лейтенант Блинн почувствовал, что корабль плохо слушается руля. Эсминец медленно садился кормой. Когда командир аварийной партии сообщил, что не может восстановить управление, капитан-лейтенант Блинн приказал экипажу приготовиться покинуть корабль.

Специальные люди спешно уничтожали коды и карты, а остальные готовили корабль к затоплению. Под руководством старшего артиллериста были установлены подрывные заряды. Все важнейшие механизмы были разрушены.

В 12.50 капитан-лейтенант Блинн приказал команде покинуть корабль. Офицеры и матросы покидали эсминец организованно, занимая предписанные места в моторном вельботе и на спасательных плотиках. Последней ушла подрывная команда.

Когда вельбот и плотики отошли от эсминца, вокруг обреченного корабля разорвались несколько снарядов. Японские крейсера снова нагнали их, поэтому именно залп крейсера отправил четырехтрубник на дно. 203-мм снаряд попал в цель, нанеся смертельный удар. В облаке дыма и пара «Поуп» затонул кормой вперед.

Летя над самой водой, японские гидросамолеты проскочили над вельботом. Взбешенные моряки дали по самолетам несколько очередей из ручных «Браунингов». Эта стрельба дала японцам повод обстрелять спасшихся, чем они с удовольствием занялись. В течение 30 минут обозленные пилоты обстреливали вельбот и плотики, поливая их раскаленным свинцом. Это просто чудо, но никто не погиб.

И чудеса продолжались. До конца дня 1 марта и еще два дня подряд — в общей сложности почти трое суток — вельбот и горстка плотиков с моряками «Поупа» дрейфовали по Яванскому морю. Ни один офицер, ни один матрос не погиб. На третью ночь на горизонте показался японский эсминец. Он подобрал весь экипаж — 151 человека, в том числе капитан-лейтенанта Блинна.

Экипаж японского эсминца обращался с попавшими в плен моряками «Поупа» весьма уважительно. Их кормили мясными консервами, сухарями, поили сладким чаем, а через 2 дня высадили в городе Макассар на Целебесе. Там они провели 9 дней в примитивной туземной тюрьме, после чего моряков перевели в бывший голландский концентрационный лагерь. Капитан-лейтенанта Блинна вместе с офицерами «Поупа», «Эксетера», «Энкаунтера» и «Перта» позднее отправили в Японию. Из 151 моряка «Поупа» за годы войны на Яве и Целебесе скончались 27 человек. От истощения.

За свои блестящие действия во время этого боя капитан-лейтенант Уэлфорд К. Блинн был награжден Военно-морским крестом. Остальные моряки «Поупа» также получили награды. Командование подняло сигнал: «Хорошо сделано». Но никакие награды не могут служить мерой отваги командира и его экипажа.

Бой, проведенный эсминцем «Поуп», опустил занавес над действиями флота АБДА. Когда крейсера Такахаси открыли по нему огонь, он был последним кораблем союзников в Яванском море.

Глава 4 Прилив остановлен

Удержание тихоокеанского рубежа

Японские шовинисты выдумали термин — «Хакко Итиу», который означал «Восемь углов мира под одной крышей». Генерал Тодзио, адмирал Ямамото и другие архитекторы японской имперской стратегии желали подвести под японскую крышу сначала весь Восток, а потом заняться Америкой и Европой.

Возведение японской пагодообразной крыши над странами Востока было грандиозной задачей. Один угол имперского сооружения должен был располагаться в Манчжурии, другой должен был стоять в Бирме или Малайе. Но японские стратеги никак не могли решить проблему: где же строить океанскую сторону этого сооружения? Как далеко на восток она должна протянуться? Следует ли захватить Австралию и создать в ней крепость? Можно ли захватить Гавайи, чтобы заложить краеугольный камень посреди океана?

Некоторые высокопоставленные чины в Токио считали захват Австралии совершенно необходимым. Но Генеральный штаб смотрел на вещи более реалистично. Он указывал на огромный объем перевозок, связанных с оккупацией целого континента. В качестве бастиона на юге Тихого океана был выбран Рабаул в архипелаге Бисмарка, но как возможный вариант рассматривался остров Новая Гвинея, прикрытый барьером Соломоновых островов.

В отношении Гавайских островов адмирал Ямамото предложил интересный план. Он был агрессивным, красочным и достаточно сложным, чтобы произвести впечатление. Адмирал отметил кнопкой остров Мидуэй. Другую кнопку он воткнул на севере в Алеутские острова. На карте это было очень легко.

Историки до сих пор не знают точно, когда именно было принято решение провести операции в районах Мидуэй-Алеутские острова и Рабаул-Новая Гвинея-Соломоновы острова, но все это укладывалось в рамки японской большой стратегии, определившейся после удара по Пирл-Харбору. Как уже отмечалось, во время боев на Малайском барьере японцы быстро оккупировали архипелаг Бисмарка. Поэтому совершенно непонятно, почему Ямамото отложил захват Мидуэя и Алеутских островов, хотя в то время они были практически беззащитны.

Американцы и союзники в это время готовили более приземленные планы, намереваясь сорвать намерения японцев захватить весь Тихоокеанский регион.

Тихоокеанский флот Соединенных Штатов должен был выполнить две основные задачи. Во-первых, удержать линию обороны союзников, тянувшуюся от Датч-Харбора на Алеутских островах к Мидуэю, далее к Самоа на юге Тихого океана, потом через Фиджи к Новым Гебридам, лежащим чуть восточнее Соломоновых островов. Во-вторых, Тихоокеанский флот должен был обеспечить линии морских сообщений между Соединенными Штатами и Австралией, которые шли от американского Западного Побережья на Гавайи, оттуда к островам Самоа и далее к Австралии с ответвлением на Новую Зеландию.

Эта часть земного шара почти полностью покрыта водой. Поэтому защита и удержание столь длинных коммуникаций, тянущихся на тысячи миль через открытый океан, было тяжелой задачей для американского флота. А двойная задача казалась и вовсе непосильной.

Тихоокеанский флот США, точнее то, что от него осталось после разгрома в Пирл-Харборе, не мог держать жесткую оборону океанского фронта. Удерживая инициативу, японские захватчики продолжали наступать, нащупывая слабые места в обороне. Защищающиеся не могли вести себя пассивно. Для союзников, которые не знали намерений Тодзио и Ямамото, японский удар по островам Бисмарка и Новой Гвинее казался прелюдией вторжения в Австралию. 11 января 1942 года японская подводная лодка обстреляла американскую военно-морскую станцию в Паго-Паго на Самоа. Может быть, японцы намерены наступать в этом направлении? Захват острова Макин в группе островов Гилберта подтверждал это. Чтобы отразить угрозу японского наступления, адмирал Нимиц, главнокомандующий вооруженными силами союзников на Тихом океане, приказал контр-адмиралу Раймонду Э. Спрюэнсу, вице-адмиралу Уилсону Брауну, контр-адмиралу Фрэнку Дж. Флетчеру, вице-адмиралу Уильяму Ф. Хэлси провести серию набеговых ударов по вражеским базам и осиным гнездам на островах центральной и южной части Тихого океана.

Эти операции были крайне опасными, так как американцы совершенно ничего не знали о силах противника и о военных сооружениях, тайно построенных японцами на подмандатных островах. Американцы не знали численности авиации, находящейся на этих базах. Американцы ничего не знали о Труке, этом Гибралтаре Тихого океана. Если говорить о Маршалловых и Марианских островах, то флот знал о них ровно столько же, сколько о военных планах Ямамото, то есть ничего.

Более того, задействованные оперативные соединения были только что сформированы, и большинство кораблей в них еще не принимало участия в боевых действиях. Артиллеристы еще не проводили боевые стрельбы. Всем оперативным соединениям предстояло пройти через районы, кишащие вражескими подводными лодками. Японские субмарины были там, здесь и повсюду. В тот же день, когда одна обстреляла Паго-Паго, другая перехватила авианосец «Саратога», который спешил с подкреплениями к острову Уэйк. Бедная старая «Сара» была торпедирована в 500 милях юго-западнее Оаху, но сумела остаться на плаву. Авианосец поплелся обратно на Гавайи, имея 3 затопленных котельных отделения. Выход из строя этого авианосца серьезно ослабил и без того немногочисленный Тихоокеанский флот. 23 января авианосная группа «Лексингтона», которой командовал вице-адмирал Уилсон Браун, двигалась на запад, чтобы нанести первый удар союзников в Тихоокеанской войне. Но в 135 милях к западу от Оаху эскадра была атакована японской подводной лодкой. Она торпедировала и потопила эскадренный танкер «Нечес», и удар по Уэйку пришлось отменить, потому что корабли не могли проделать столь долгий путь без дозаправки в море, а запасного танкера в Пирл-Харборе не имелось.

Срочно требовались эсминцы. Эсминцы для охраны конвоев; эсминцы для сопровождения оперативных групп; эсминцы для патрулирования возле Датч-Харбора и Мидуэя, возле Оаху и Самоа, возле Фиджи и Новых Гебрид — основных баз океанского фронта. Эсминцы должны были охранять воды, омывающие восточное побережье Австралии, и ведущие к нему коммуникации. Эсминцы должны были бороться с подводными лодками — это являлось основной задачей миноносных сил Тихоокеанского флота.

Южная, центральная и северная части Тихого океана — это слишком много. Но экипажам эсминцев не оставалось ничего иного, как потуже затянуть пояса, засучить рукава и приниматься за дело.

«Джарвис» и «Лонг» топят I-23

28 января 1942 года возле Пирл-Харбора была замечена вражеская подводная лодка. Эсминец «Джарвис» (капитан 2 ранга У.Р. Тайер) и эсминцы-тральщики «Лонг», «Тревер», «Эллиот» вскоре напали на след подводного разбойника.

В 14.47 «Джарвис» установил гидролокационный контакт. Он то терял его, то опять восстанавливал. Однако в 17.10 бывший эсминец «Лонг» (капитан-лейтенант У.С. Видер) своим сонаром снова обнаружил лодку. Через 5 минут и «Джарвис» восстановил контакт. Затем «Джарвис» и «Лонг» совместно атаковали лодку. В 17.21 эсминец сбросил серию глубинных бомб. В 17.24 то же самое сделал старый эсминец-тральщик.

Через час оба корабля снова обнаружили цель и начали маневрировать, чтобы повторить атаку. В воду снова полетели глубинные бомбы. Затем в 18.39 где-то в глубине раздались 2 глухих взрыва.

А вечером миноносники увидели доказательство своей победы: на поверхность поднялись пятна соляра. «Джарвис» и «Лонг» потопили подводную лодку I-23, которая входила в состав группы капитана 1 ранга Имаидзуми, сопровождавшей эскадру Нагумо во время налета на Пирл-Харбор. В январе лодка попыталась вернуться на место преступления, но на сей раз ей пришлось расплатиться по счетам.

Эсминцы рядом с «Энтерпрайзом» (Набег на Маршалловы и Гилбертовы острова)

9 января 1942 года адмирал Нимиц встретился с вице-адмиралом У.Ф. Хэлси, чтобы обсудить набег на Маршалловы и Гилбертовы острова. До сих пор Хэлси сопровождал конвои и жаждал настоящего дела.

В этот день Оперативное Соединение 17, которым командовал контр-адмирал Ф.Дж. Флетчер, сопровождало войсковой конвой из Сан-Диего на Самоа. Это соединение состояло из авианосца «Йорктаун», тяжелого крейсера «Луисвилл», легкого крейсера «Сен-Луи», эсминцев «Хьюз», «Симс», «Рассел», «Уок». Нимиц приказал Хэлси следовать на Самоа с Оперативным Соединением 8. Там он должен был встретиться с ОС 17 и, возглавив объединенное соединение, нанести удар по Гилбертовым и Маршалловым островам.

Соединение Хэлси состояло из авианосца «Энтерпрайз», тяжелых крейсеров «Нортгемптон» и «Солт Лейк Сити», эсминцев «Бэлч», «Мори», «Фаннинг», «Ральф Тэлбот», «Гридли», «МакКолл», «Данлоп», «Блю». Но день 11 января оказался неблагоприятным для начала операции.

Именно в этот день японская подводная лодка обстреляла Паго-Паго. В этот день был торпедирован авианосец «Саратога». Это несчастье сократило американские авианосные силы на Тихом океане до 3 кораблей — «Энтерпрайз», «Йорктаун», «Лексингтон». Зловещее начало.

Неудачи продолжали преследовать ОС 8 по пути к Самоа. 14 января один из матросов эсминца «Блю» свалился за борт. 16 января в результате несчастного случая погиб матрос на «Солт Лейк Сити». Самолет «Энтерпрайза» разбился при посадке, причем погиб еще один человек. Не вернулся из полета торпедоносец. 17 января разбился разведывательный самолет «Энтерпрайза», погиб один человек. Рано утром 22 января во время тропического ливня столкнулись эсминцы «Гридли» и «Фаннинг». Оба получили повреждения носовой части, которые вынудили их вернуться в Пирл-Харбор для ремонта.

Эти происшествия совершенно типичны для спешно организованной операции, которую проводят необученные экипажи. Слишком большое психологическое давление оказывает осознание того факта, что идет «настоящая война». Требуется время, чтобы экипажи обрели опыт, а соединения превратились в слаженные команды.

Адмирал Хэлси разделил Оперативное Соединение 8 на 3 группы. Оперативная Группа 8.1 под командованием контр-адмирала Спрюэнса состояла из крейсеров «Нортгемптон» и «Солт Лейк Сити» и эсминца «Данлоп» (капитан-лейтенант В.Р. Роун) — флагман капитана 1 ранга Э.П. Зауэра, командира ДЭМ-12. Она должна была обстрелять атолл Вотье, находящийся в центре Маршалловых островов.

Оперативная Группа 8.3 состояла из тяжелого крейсера «Честер»[4] (капитан 1 ранга Т.М. Шок) и эсминцев «Бэлч» (капитан 2 ранга Ч.Дж. Ренд) — флагман капитана 1 ранга Р.Л. Конноли, командира ДЭМ-6, «Мори» (капитан-лейтенант Э.Д. Снэр). Она должна была обстрелять остров Таро и атолл Малоэлап на Маршалловых островах.

Оперативная Группа 8.5 под непосредственным командованием Хэлси состояла из авианосца «Энтерпрайз» (капитан 1 ранга Д.Г. Мюррей) и эсминцев «Ральф Тэлбот» (капитан 2 ранга Р. Эрл), «Блю» (капитан 2 ранга Г.Н. Уильямс), «МакКолл» (капитан 2 ранга Ф. Мусбрюггер). Объектами атаки этой группы Хэлси выбрал Вотье, Малоэлап и Кваджеллейн. Кроме того, самолеты «Энтерпрайза» должны были обеспечить истребительное прикрытие ОГ 8.1 и ОГ 8.3.

Пока Оперативное Соединение 8 наносит удары по Маршалловым островам, Оперативное Соединение 17 должно было атаковать Гилбертовы острова. Это соединение под командованием контр-адмирала Флетчера, как уже упоминалось, состояло из 1 авианосца, 2 тяжелых крейсеров и 4 эсминцев. Командир ДЭМ-3 капитан 1 ранга Ф.Г. Фарион имел эсминцы «Хьюз» (капитан-лейтенант Д. Дж. Рамсей), «Симс» (капитан-лейтенант У.М. Химан), «Уок» (капитан-лейтенант Т.Э. Фрезер), «Рассел» (капитан-лейтенант Г.Р. Хартвиг). Соединение должно было атаковать Джалуит, Макин и Мили.

Соединение во главе с «Энтерпрайзом» покинуло Самоа, как и планировалось, и проследовало к цели. 31 января в 18.30 оно разделилось. Оперативные группы должны были атаковать Маршалловы острова с востока.

Оперативная Группа 8.1 адмирала Спрюэнса открыла огонь по Вотье в 07.15. Остров был хорошо освещен восходящим солнцем. Не было замечено ни одного вражеского самолета, поэтому крейсера «Нортгемптон» и «Солт Лейк Сити» вместе с эсминцем «Данлоп» упражнялись в стрельбе по цели, похожей на японские крейсера, стоящие в лагуне Вотье.

Эсминец «Данлоп» в то утро был особенно занят. Сначала он своим огнем потопил японскую канонерку и повредил другую, которая выбросилась на берег, затем разрушил несколько береговых объектов. Но тут по нему открыла огонь японская береговая батарея. После отхода крейсеров эсминец продолжал обстрел в одиночку. Он даже выкроил время, чтобы спасти экипаж гидросамолета с «Солт Лейк Сити», который разбился в море. После операции адмирал Спрюэнс отметил «инициативу и энергию» капитан-лейтенанта Роуна.

Эсминцы Оперативной Группы 8.3 капитана 1 ранга Шока провели время возле Тароа и атолла Малоэлап более весело. Японские самолеты энергично атаковали крейсер «Честер» и сопровождавшие его эсминцы, поэтому «Бэлч» и «Мори» почувствовали, что значит сражаться по-настоящему.

Эсминцу «Бэлч» пришлось вести беглый огонь по береговым сооружениям и японским самолетам, но эсминцу «Мори» полностью сосредоточился на отражении воздушных атак. Японские береговые батареи вступили в артиллерийскую дуэль, но их стрельба была беспорядочной. 8 двухмоторных бомбардировщиков, взлетевших с аэродрома Тароа, оказались более меткими. Атаковав «Честер», они засыпали отчаянно маневрирующий крейсер бомбами. Небольшая бомба пробила главную палубу, убив 8 и ранив 40 человек экипажа. Если бы не помощь зенитных орудий эсминцев, флагман Оперативной Группы 8.3 мог отправиться на дно.

6 раз оба эсминца подвергались атакам пикировщиков и обстрелу вражеских истребителей. Зенитным огнем «Бэлч» отбил несколько атак. Шквал огня «Мори» несколько раз вынуждал японцев поворачивать назад. 2 или 3 японских самолета были сбиты. Наконец были подавлены и береговые батареи. Когда ОГ 8.3 повернула назад, на острове бушевали пожары.

Капитан 1 ранга Шок завершил свой боевой рапорт словами: «Я хочу выразить свою благодарность за великолепную поддержку, оказанную «Бэлчем» и «Мори».

Группа «Энтерпрайза» начала наносить удары по Вотье, Малоэлапу и Кваджеллейну в 04.43. Поднятые с авианосца самолеты пересекали спокойное, отливающее серебром море в свете полной луны. Главной целью был Кваджеллейн, расположенный в западной части архипелага. Японские самолеты не попытались перехватить ударную группу, и летчики «Энтерпрайза» нашли несколько подводных лодок, эсминцев и торговых судов, мирно стоящих в лагуне. Когда они улетели, лагуна уже не выглядела мирной.

Самолеты «Энтерпрайза» нанесли 3 удара по Кваджеллейну. Другие самолеты авианосца в это время атаковали Малоэлап и Вотье. Эсминцы «Блю», «МакКолл» и «Ральф Тэлбот» оказались пассивными свидетелями воздушных операций. Захваченные врасплох японцы не сумели собрать самолеты для немедленной контратаки «Энтерпрайза».

1 февраля примерно в 13.00 группа «Энтерпрайза» завершила работу. Этот отход родил поговорку: «Следуйте за Хэлси», которая позднее стала девизом оперативного соединения адмирала.

Но прежде чем эскадра успела «выскочить» в первый раз, японцы все-таки сумели уколоть «Энтерпрайз». Примерно в 13.30, после того как ОГ 8.3 соединилась с ОГ 8.1, авианосец был атакован 5 двухмоторными «Бетти». Один самолет с летчиком-смертником попытался врезаться в авианосец, но лишь чуть зацепил корабль. Это было первое появление камикадзэ.

В 15.50 соединение было атаковано еще 2 «Бетти», которые не добились ничего. Первый рейд на Маршалловы острова завершился, и соединение Хэлси благополучно ушло.

Тем временем ОС 17 контр-адмирала Флетчера нанесло удар по Гилбертовым островам. Погода помешала «Йорктауну» и сопровождавшим его кораблям. При налете на атолл Джалуит самолеты «Энтерпрайза» попали в грозу. Они повредили несколько кораблей, но 6 самолетов не вернулись на авианосец. Налет на Макин был проведен до восхода солнца, и самолеты не нашли никаких целей, кроме одинокого минного заградителя. Он получил попадание, однако не затонул. На Мили вообще не нашлось никаких военных целей. Эсминцы ОС 17 выпустили несколько снарядов по четырехмоторному бомбардировщику, который атаковал «Йорктаун». Позднее этот самолет был сбит 2 американскими истребителями. Набег на Гилбертовы острова закончился, но его результаты не оправдали затраченных усилий.

В целом эти первые удары в центральной части Тихого океана принесли ничтожные результаты. Ни один вражеский корабль не был потоплен, и серьезного вреда японцам эти атаки не причинили. Однако они подняли моральный дух американцев и дали оперативным соединениям, участвовавшим в операции, определенный опыт, который пригодился во время более серьезных испытаний в будущем. Первые эсминцы Тихоокеанского флота сумели показать зубки.

Первая атака Рабаула

Появление японцев на островах архипелага Бисмарка и высадка японского десанта на северном побережье Новой Гвинеи встревожили австралийское правительство. Японцы могли планировать захват Новых Гебрид или Новой Каледонии, подорвав южный конец оборонительной линии союзников на Тихом океане.

Американские войска уже направлялись на Новую Каледонию, которая занимала важное стратегическое положение к югу от Новых Гебрид. На этом острове был расположен крупный порт Нумеа, принадлежавший французам. Но местный губернатор вел себя совершенно пассивно, а белое население состояло в основном из сосланных преступников.

Новая Каледония находилась в пределах только что созданного района АНЗАК, который включал в себя север Новой Зеландии, Фиджи, Новые Гебриды, Соломоновы острова, архипелаг Бисмарка, восточную часть Новой Гвинеи и все восточное побережье Австралии. Общее командование силами этого района, который существовал с января по апрель 1942 года, взял на себя адмирал Кинг, а местное командование было возложено на вице-адмирала Г.Ф. Лири. Силы АНЗАК состояли из 3 австралийских крейсеров, нескольких австралийских эсминцев и корветов, американского крейсера «Чикаго», 2 американских эсминцев. Этого было совершенно недостаточно, чтобы остановить продвижение японцев на восток от Рабаула. Но прибывали подкрепления. Из центральной части Тихого океана на Новую Каледонию был отправлен войсковой конвой под прикрытием оперативного соединения адмирала Уилсона Брауна, в состав которого входил «Лексингтон». Был намечен авианосный рейд на фронте АНЗАК. Для того чтобы ослабить давление на юге Тихого океана, Нимиц приказал одновременно нанести удар по острову Уэйк.

По предложению Уилсона Брауна адмирал Лири спланировал молниеносный удар по Рабаулу. Американский флот решил совершить еще одну дерзкую вылазку. Карты архипелага Бисмарка и Соломоновых островов были древними, основанными на данных исследователей XVIII века. Архипелаг Бисмарка представлял собой одну большую загадку, а про Соломоновы острова было известно еще меньше. Пилоты, совершившие вынужденную посадку в этих диких краях, могли ожидать чего угодно. А для кораблей плавание в неизвестных водах превращалось в опасное приключение. Но дата операции была названа: 21 февраля.

Удар должно было нанести Оперативное Соединение 11 адмирала Уилсона Брауна — авианосец «Лексингтон», тяжелые крейсера «Индианаполис», «Сан-Франциско», «Пенсакола», «Миннеаполис» и 9 эсминцев, которыми командовал капитан 1 ранга Э.Р. Эрли, командир ЭЭМ-1. Это были: «Фелпс» (капитан-лейтенант Э.Л. Бек, брейд-вымпел капитана 1 ранга Эрли), «Эйлуин» (капитан 2 ранга Р.Г. Роджерс, брейд-вымпел капитана 2 ранга Р.С. Риггза, командира ДЭМ-2), «Дьюи» (капитан-лейтенант Ч.Ф. Чиллингуорт, брейд-вымпел капитана 2 ранга У. Найквиста, командира ДЭМ-1), «Бэгли» (капитан-лейтенант Г.А. Синклер), «Паттерсон» (капитан 2 ранга Ф.Р. Уокер), «Дэйл» (капитан-лейтенант А.Л. Роршах), «Халл» (капитан-лейтенант Р.Ф. Стаут), «Кларк» (капитан 2 ранга М.Т. Ричардсон), «Макдоно» (капитан-лейтенант Дж. М. МакИсаак).

Самолеты «Лексингтона» должны были нанести удар с воздуха, а если бомбежка окажется удачной, крейсер «Пенсакола» вместе с эсминцами «Кларк» и «Бэгли» должен был обстрелять якорную стоянку Рабаула.

Так как из Рабаула постоянно действовали самолеты-разведчики, наилучшей стратегией был короткий стремительный удар. Адмирал Браун подходил к Рабаулу с востока, намереваясь поднять самолеты на расстоянии 125 миль от цели.

Но 20 февраля в 10.15 «Лексингтон» был обнаружен недалеко от Соломоновых островов, примерно в 350 милях к востоку от цели. 2 из 3 японских самолетов-разведчиков были сбиты «Уайлдкэтами», но третий сумел улизнуть. И он свое дело сделал. В 15.42 японцы нанесли мощный удар. Началась первая крупная битва между японской базовой авиацией и американскими авианосными самолетами.

В голубом тропическом небе разыгралась схватка «Уайлдкэтов» и «Кейтов». Американские эсминцы вступили в бой, постаравшись прикрыть авианосец и крейсера огневой завесой.

Бой завершился в 18.15, когда японцы ретировались в Рабаул. «Лексингтон» потерял 2 самолета, но потери противника были гораздо больше. На глазах моряков эсминцев родился первый ас ВМФ — лейтенант Э.Г. О’Хара, который сбил 5 «Кейтов». Но адмирал Браун отменил удар по Рабаулу. Так как его соединение было обнаружено, шансы на внезапность пропали.

Налет на остров Уэйк

24 февраля, через день после сокрушительного налета японцев на Порт-Дарвин, оперативное соединение адмирала Хэлси нанесло резкий ответный удар по Уэйку. Вместе с «Энтерпрайзом» в эту экспедицию отправились тяжелые крейсера «Нортгемптон» и «Солт Лейк Сити», эсминцы «Бэлч», «Мори», «Данлоп», «Блю», «Ральф Тэлбот» и «Крэйвен». Для «Крэйвена» и его командира капитан-лейтенанта А.П. Калверта это было крещение огнем. Остальные корабли уже участвовали в набеге на Маршалловы острова. Эсминцами командовал капитан 1 ранга Р.Л. Конноли, командир ЭЭМ-6.

Оба тяжелых крейсера и эсминцы «Бэлч» и «Мори» должны были обстрелять остров Пили и северную оконечность Уэйка. Их снаряды накрыли береговые батареи, военные сооружения и другие объекты. «Бэлч» потопил маленький сторожевой катер и даже сумел подобрать из воды 4 японцев. Это были одни из первых пленных, которых взял Тихоокеанский флот в новой войне.

Пока шел обстрел, вражеские гидросамолеты атаковали крейсера и эсминцы. Моряки открыли интенсивный зенитный огонь, и японцы не рискнули прорывать завесу. Ночью «Энтерпрайз» в охранении эсминцев подошел к острову и поднял самолеты. Уэйк подвергся новому удару. Затем Хэлси стремительно ушел, описывая широкую дугу, к острову Маркус, расположенному северо-западнее Уэйка.

Налеты на Уэйк и Маркус потребовали огромных усилий, но дали ничтожные результаты. Впрочем, Тихоокеанский флот уже готовил операцию, которая нанесет страшный удар по силам и моральному духу противника. Эсминцам предстояло участвовать в набеге на японскую метрополию. На Тихий океан прибыли авианосец «Хорнет» и подполковник Джеймс Г. Дулитл.

Налет на Токио (Эсминцы из Шангри-Ла)

9 апреля 1942 года американский флаг был спущен над Батааном. Потрясенные граждане Соединенных Штатов могли только оплакивать гибель героической армии на Филиппинах. Но через 9 дней всю страну встряхнуло радостное известие, что противник получил удар в самое сердце.

Еще в январе адмирал Кинг и его начальник оперативного отдела капитан 1 ранга Фрэнсис С. Лоу рассмотрели возможность нанесения удара по Токио. Подводные лодки сообщили, что японская метрополия охраняется дозорами сторожевых кораблей, но американцы не знали, какие силы размещены в самой Японии. Однако некоторые признаки говорили за то, что авианосный рейд может оказаться успешным.

12 апреля 1942 года «Хорнет» (капитан 1 ранга Марк Митчер) вышел из Сан-Франциско с совершенно секретным заданием. У него на борту находились 16 средних бомбардировщиков «Митчелл» и экипажи, специально подготовленные подполковником Джимми Дулитлом. В центральную часть Тихого океана «Хорнет» сопровождали крейсера «Нэшвилл» и «Винсенс» и эсминцы «Гвин» (капитан 2 ранга Дж. М. Хиггинс) под брейд-вымпелом командира ДЭМ-22 капитана 2 ранга Г.Р. Холлкомба, «Грэйсон» (капитан 2 ранга Т.М. Стоукс), «Монссен» (капитан 2 ранга Р.Н. Смут). Эскадру сопровождал танкер «Симаррон».

Через 11 дней группа «Хорнета» на полпути между Камчаткой и Пирл-Харбором встретилась с группой «Энтерпрайза». Объединенная эскадра получила обозначение Оперативное Соединение 16 и перешла под командование адмирала Хэлси. В состав группы «Энтерпрайза» входили крейсера «Нортгемптон» и «Солт Лейк Сити», а также эсминцы ДЭМ-12, которыми командовал капитан 1 ранга Р.Л. Конноли, командир ЭЭМ-6. Этими эсминцами были флагманский «Бэлч» (капитан-лейтенант Г.Г. Тимрот), «Бенхэм» (капитан-лейтенант Дж. М. Уортингтон), «Фаннинг» (капитан 2 ранга У.Р. Кук), «Эллет» (капитан-лейтенант Ф.Г. Гарднер). Командир ДЭМ-12 капитан 2 ранга Э.Р. Зауэр находился на «Фаннинге».

Хэлси вел свое быстроходное соединение в точку взлета самолетов, и сейчас находился в 700 милях от Токио. По плану предусматривался налет ночью 18 апреля. Все шло гладко до утра этого дня, когда море показало свой норов, и огромные зеленые валы начали швырять корабли. Хуже было другое. Соединение натолкнулось на японский дозорный корабль. Хотя он был быстро потоплен крейсером «Нэшвилл», можно было предположить, что его командир успел поднять тревогу. Сначала Хэлси намеревался поднять самолеты в 400 милях от Токийской бухты, теперь он решил поднять ударную группу в 600 милях от берега.

Самолеты взлетели в 08.00. В 12.15 они нанесли удар по японской столице, сбросив бомбы на артиллерийский завод, газовую станцию, электростанцию и тому подобные цели. Нагоя и Кобе также были преданы огню и железу.

Но оставался вопрос: где будут садиться самолеты? Было решено садиться в Китае, предпочтительно на аэродроме Чучжоу.

Ни один самолет Дулитла не был сбит над Японией. Но у части из них кончился бензин, и они разбились в Китае. Один самолет залетел во Владивосток, где русские быстро интернировали его. Один самолет сел на воду у китайского побережья. Экипаж другого выпрыгнул с парашютами возле Нанчаня. Японцы схватили этих летчиков. Но 71 человек из 80 остался в живых. Японцы казнили 3 пленных, еще один умер в лагере военнопленных. 5 летчиков погибли при аварийных посадках.

Возвращаясь назад в Пирл-Харбор, ОС 16 пробило широкую брешь в линии японских дозоров. Авианосцы прибыли в Пирл-Харбор утром 25 апреля. Японские самолеты пытались их обнаружить, но не сумели.

Налет на Токио ошеломил японских военных лидеров, которые считали острова метрополии неуязвимыми. Американский народ это сообщение приободрило. Но и японцы, и американцы гадали, откуда же нанесен этот молниеносный удар. Откуда прилетели самолеты? Президент Рузвельт охотно ответил на этот вопрос, напомнив бестселлер Джеймса Хилтона «Утерянный горизонт». ФДР сказал: «Самолеты прилетели из Шангри-Ла».

Бой в Коралловом море

Хотя налеты на Токио, Маршалловы острова и Уэйк в определенной мере подняли дух американцев, они не сумели остановить японский каток на юго-западе Тихого океана.

К маю 1942 года силы вице-адмирала Иноуэ прочно обосновались на островах архипелага Бисмарка. Их штаб находился в Рабауле, а в Кавиенге японцы получили прекрасную якорную стоянку. На юге завоеватели укрепились на северном побережье Новой Гвинеи. На востоке они высадились на Бугенвилле и соседних северных Соломоновых островах. Японцы уже заграбастали Филиппины, Малайю, Голландскую Ост-Индию. Захватив треугольник: архипелаг Бисмарка — Новая Гвинея — Соломоновы острова, японцы получили бы возможность прикрыть подходы к богатствам Ост-Индии с юга.

К этому времени захватчики только готовились начать строительство бастиона на Соломоновых островах. Проблема снабжения — доставки войск, вооружения, боеприпасов и прочих грузов к новым, очень отдаленным владениям — стала главной головной болью японских милитаристов. Вдобавок они обнаружили, что для защиты завоеванных плацдармов им приходится захватывать и удерживать новые территории, находящиеся за пределами очерченных ими же границ.

Так, чтобы контролировать северные Соломоновы острова, японцам оказалось необходимым контролировать острова Шуазель, Нью-Джорджия и Санта-Исабель в центральной части архипелага. Для обеспечения безопасности островов в центральной части они были вынуждены занять Гуадалканал, расположенный южнее. С этой целью они высадились на острове Флорида, расположенном чуть севернее Гуадалканала.

4 мая конвой с японской морской пехотой вошел в гавань Тулаги на острове Флорида. Захватчики не представляли себе, что это приведет к решающему сражению на море и в воздухе, которое приостановит японское продвижение на юго-западе Тихого океана. Прибыв в гавань Тулаги, японские морские пехотинцы подожгли бикфордов шнур. Грянул взрыв — бой в Коралловом море.

Не подозревали о надвигающейся драме и американские моряки, служившие на эсминцах «Моррис», «Перкинс», «Хамман», «Андерсон», «Уок» и «Симс», которые в это время входили в состав Оперативного Соединения 17 адмирала Флетчера. Эсминцами командовали капитан 1 ранга Г.К. Гувер, командир ЭЭМ-2, находившийся на «Моррисе», и капитан 2 ранга Ф.К. МакИнерни, командир ДЭМ-9, находившийся на «Перкинсе». Эсминцы входили в состав охранения авианосца «Йорктаун». Вместе с ними действовали крейсера «Астория», «Честер», «Портленд» и «Чикаго».

В Коралловом море также находилось Оперативное Соединение 11 контр-адмирала Обри У. Фитча, состоящее из авианосца «Лексингтон», крейсеров «Миннеаполис» и «Нью-Орлеанс» и эсминцев «Фелпс», «Дьюи», «Эйлуин», «Фаррагат», «Монагхэн». Ими командовал капитан 1 ранга Э.Р. Эрли, командир ЭЭМ-1, державший брейд-вымпел на «Фелпсе».

Оба оперативных соединения принимали топливо, когда 2 мая пришло сообщение, что японцы накапливают силы в районе Новой Гвинеи, чтобы захватить Порт-Морсби. Фитч сообщил Флетчеру, что не может закончить заправку ранее 4 мая. Поэтому Флетчер приказал ему заканчивать заправку, а сам направился со своими кораблями в центральную часть Кораллового моря, чтобы начать поиск противника с помощью самолетов. Оперативное Соединение 11 должно было встретиться с Флетчером 4 мая. Тогда же должны были подойти австралийские крейсера «Хобарт» и «Аустралиа». Но это рандеву так и не состоялось.

Вечером 3 мая было получено сообщение, что вражеские авангарды высаживаются на острове Флорида. Адмирал Флетчер сразу решил помешать дальнейшему продвижению японцев. Отделив танкер «Неошо», он отправил его под конвоем эсминца «Рассел» на запад. Остальные корабли соединения полным ходом направились к Тулаги.

4 мая в 07.00 «Йорктаун» находился примерно в 100 милях к юго-западу от Гуадалканала. Авианосец развернулся против ветра и поднял ударную группу из 40 самолетов — разведчики, торпедоносцы, пикировщики.

Самолеты прибыли к острову Флорида в 08.15 и атаковали японские корабли в гаванях Тулаги и Гавуту. Три раза американские самолеты пересекали Гуадалканал, бомбили противника и возвращались на полетную палубу «Йорктауна». Как и во многих других авианосных боях этой войны, эсминцы непосредственного участия в бою не принимали. Они не видели результатов атак самолетов. Их главной задачей была охрана авианосца и спасение экипажей самолетов, совершивших вынужденную посадку на воду.

3 самолета «Йорктауна» не сумели добраться до авианосца. 2 пилота, сбившись с пути, совершили посадку на Гуадалканале. Третий пилот совершил вынужденную посадку на воду. Эсминец «Перкинс» (капитан-лейтенант У.Ч. Форд) отправился на поиски иголки в стоге сена, то есть самолета, пропавшего в океане, но не нашел его. Эсминцу «Хамман» (капитан 2 ранга А.Э. Тру), отправленному забрать летчиков с Гуадалканала, повезло больше.

Летчики были обнаружены на берегу возле мыса Хенслоу. К острову отправился моторный вельбот «Хаммана» под командованием энсайна Р.П.Ф. Энрайта, чтобы забрать пилотов. Темнота и сильные волны задержали моряков, и они никак не могли пристать к берегу из-за опасных отмелей и высокого прибоя. Но героические усилия боцманмата Э.С. Язона и рулевого Г.У. Кнаппа помогли спасти летчиков.

Воздушный налет на Тулаги стоил японцам эсминца «Кикуцуки» (уничтожен), нескольких мелких десантных барж (потоплены). Были сожжены 5 гидросамолетов, серьезно повреждены эсминец и минный заградитель. Однако налет на Тулаги мог заставить японцев ускорить наступление на фронте архипелаг Бисмарка — Соломоновы острова — Новая Гвинея. В любом случае, 5 мая адмирал Флетчер получил сообщение, что противник готовит наступление на Порт-Морсби через архипелаг Луизиады, расположенный у восточной оконечности Новой Гвинеи. В тот же день возле острова Бугенвилль была обнаружена японская эскадра, в которую входили авианосцы «Сёкаку» и «Дзуйкаку».

Адмирал Флетчер собрал свои силы в Коралловом море, чтобы дать бой противнику. Для этого ОС 11 вошло в состав ОС 17, но объединенную эскадру Флетчер разделил на 3 группы. Ударная группа из крейсеров и эсминцев должна была вести бой с надводными силами японцев. Группа поддержки из крейсеров и эсминцев прикрывала авианосцы. Авианосная группа состояла из «Йорктауна» и «Лексингтона» с эсминцами прикрытия. Боевым группам были приданы Танкерная группа и Поисковая группа.

Оперативное Соединение 17

Контр-адмирал Ф.Дж. Флетчер


Ударная группа

Тяжелые крейсера «Миннеаполис», «Честер», «Нью-Орлеанс», «Портленд», «Астория»

Эсминцы «Фелпс» (капитан-лейтенант Э.Л. Бек) под брейд-вымпелом капитана 1 ранга Э.Р. Эрли, «Дьюи» (капитан-лейтенант Ч.Ф. Чиллингворт), «Эйлуин» (капитан-лейтенант Г.Р. Фелан), «Фаррагат» (капитан 2 ранга Г.П. Хантер), «Монагхэн» (капитан-лейтенант У.П. Барфорд)


Авианосная группа

Контр-адмирал О.У. Фитч

Авианосцы «Йорктаун», «Лексингтон»

Эсминцы «Моррис» (капитан 2 ранга Г.Б. Джаррет) под брейд-вымпелом капитана 1 ранга Г.К. Гувера, «Андерсон» (капитан-лейтенант Дж. К.Б. Гиндер), «Хамман» (капитан 2 ранга А.П. Тру), «Рассел» (капитан-лейтенант Г.Р. Хартвиг)


Группа поддержки

Контр-адмирал Дж. Г. Крейс (Королевский Австралийский Флот)

Тяжелые крейсера «Аустралиа», «Чикаго»

Легкий крейсер «Хобарт»

Эсминцы «Перкинс» (капитан-лейтенант У.К. Форд) под брейд-вымпелом капитана 2 ранга Ф.К. МакИнерни, «Уок» (капитан-лейтенант Т.Э. Фрезер)


Танкерная группа

Капитан 1 ранга Дж. С. Филлипс

Эскадренные танкеры «Неошо», «Типпеканоу»

Эсминцы «Симс» (капитан-лейтенант У.М. Химен), «Уорден» (капитан-лейтенант У.Г. Погью)


Поисковая группа

Капитан 2 ранга Г.Г. ДеБаун

База гидросамолетов «Танжер»


Если бы вице-адмирал Иноуэ имел полную информацию о силах союзников, брошенных на перехват сил вторжения, он мог заколебаться. Но переданное 6 мая по радио сообщение о капитуляции Коррехидора подтолкнуло японского командующего Флотом юго-восточного района к решительным действиям. Иноуэ приказал силам вторжения следовать дальше. Его флот состоял из Ударной группы и Оккупационной группы. В Ударную группу входили авианосцы «Сёкаку» и «Дзуйкаку», 3 тяжелых крейсера, 1 легкий крейсер, минный заградитель и эскадренный танкер. Оккупационная группа состояла из легкого авианосца «Сёхо», 4 тяжелых крейсеров, 3 легких крейсеров, 7 эсминцев, 5 транспортов, минного заградителя и авиатранспорта. Вместе с ними действовало разведывательное соединение из 6 подводных лодок.

Узнав о передвижениях кораблей Иноуэ, адмирал Флетчер повел свое оперативное соединение на север. Вечером 6 мая он отделил танкер «Неошо» и сопровождающий его эсминец «Симс», приказав ждать на юге. На следующее утро он отделил Группу поддержки адмирала Крейса плюс эсминец «Фаррагат», чтобы перекрыть проход Жомар в архипелаге Луизиады, где могли появиться японцы. Остальные корабли продолжали движение на север.

Флетчер решил сыграть по-крупному и сорвал куш. 7 мая примерно в 08.45 американские разведывательные самолеты заметили часть Оккупационной группы к северу от острова Мисима (архипелаг Луизиады). Причем это обнаруженное соединение было весьма крупным. В него входили несколько транспортов и легкий авианосец «Сёхо».

По ошибке «Сёхо» был опознан как тяжелый авианосец, и разведчики решили, что видели и второй авианосец в составе авангарда. Надеясь прикончить «Сёкаку» и «Дзуйкаку», летчики «Йорка» и «Лекса» неслись, как пришпоренные. Из-за неправильно зашифрованной радиограммы разведчика 92 американских самолета полетели на северо-запад. Но полученное позднее сообщение австралийского самолета направило их к острову Мисима, где в 11.30 они обнаружили японцев.

Несколько истребителей «Зеро» взлетели, чтобы перехватить ударную группу, но их смели в сторону, словно стайку мух. «Сёхо» отчаянно маневрировал, пытаясь спастись, но американские пикировщики засыпали его градом бомб, которые превратили корабль в горящую и накренившуюся руину. Затем появились торпедоносцы, которые начали всаживать одну «рыбку» за другой в пылающий корабль. Вскоре после попадания десятой торпеды «Сёхо» затонул, выбросив струю пара. Вместе с ним на морское дно отправились около 200 человек экипажа. 9 поднявшихся с авианосца истребителей были сбиты. Американцы потеряли всего 3 бомбардировщика.

Уничтожение «Сёхо» и появление кораблей союзников недалеко от прохода Жомар заставило адмирала Иноуэ отменить экспедицию к Порт-Морсби. Остатки Оккупационной группы уже отходили на север. Но Ударное соединение к этому времени зашло очень далеко в самом буквальном смысле. Оно обогнуло Соломоновы острова с востока и к этому времени находилось значительно южнее Гуадалканала. Пока самолеты «Йорктауна» и «Лексингтона» топили японский авианосец «Сёхо», самолеты «Сёкаку» и «Дзуйкаку» принесли смерть эсминцу «Симс».

Гибель эсминца «Симс»

Ночью 6/7 мая японская Ударная группа во главе с «Сёкаку» и «Дзуйкаку» шли на юг по Коралловому морю, пока не оказалась в 250 милях к югу от Гуадалканала. Как только первые лучи солнца пробились сквозь тучи, японские авианосцы подняли самолеты-разведчики, чтобы начать поиск кораблей союзников.

Примерно в это же время с авианосцев «Йорктаун» и «Лексингтон», которые находились в 200 милях к западу, тоже взлетели разведчики, чтобы начать охоту на японские тяжелые авианосцы. Низкая облачность укрыла корабли противников, и разведчики обеих сторон ничего не нашли. Но японские самолеты, отправленные на юг, обнаружили «Симс» и «Неошо», которые Флетчер, как предполагал, отправил в безопасный район.

После войны стало известно, что японские самолеты приняли «Неошо» за авианосец. Этого оказалось достаточно, чтобы с «Сёкаку» и «Дзуйкаку» взлетела стая истребителей и бомбардировщиков общей численностью около 70 машин. Когда первая волна японских самолетов появилась на горизонте, моряки эсминца и танкера поняли, что это за ними.

В первой атаке японские пилоты меткостью не блеснули. В 09.10 бомба, нацеленная в «Симс», взорвалась слева по борту, окатив эсминец соленой водой. Эсминец и танкер умело маневрировали, уклонившись от всех бомб.

Через 20 минут их атаковали 16 горизонтальных бомбардировщиков, шедших двумя волнами. Снова ни одного попадания. Но в 11.30 группа из 24 пикировщиков ринулась на американские корабли, и «Симс» начал свой последний бой.

Его зенитные орудия грохотали и трещали. В небо взлетали языки пламени, а в море рухнули обломки самолета. Но теперь пикировщики оказались прямо над эсминцем. Еще несколько из них были сбиты зенитным огнем, 2 или 3, не в силах выйти из пике, погибли от взрыва собственных бомб. Но «Симс» получил 3 прямых попадания. Вскоре после третьего он разломился пополам и затонул, испуская облака дыма и пара. Из всего экипажа спаслись только 14 человек. Вместе с кораблем погиб командир «Симса» капитан-лейтенант У.М. Химен.

Бой в Коралловом море (продолжение)

Но эсминец «Симс» оказался не единственной жертвой. В танкер «Неошо» попали несколько бомб, врезался горящий самолет, и корабль превратился в пылающую руину. Потеряв управление и ход, совершенно беспомощный, он дрейфовал в течение 4 дней, прежде чем был обнаружен эсминцем «Хенли» (капитан 2 ранга Роберт Холл Смит), отправленным 8 мая на помощь. Сняв остатки экипажей «Симса» и «Неошо», «Хенли» потопил изуродованный танкер 2 торпедами. Всего он спас 14 моряков эсминца и 109 человек команды танкера.

Погибли 176 моряков «Неошо». 68 несколько опрометчиво покинули корабль на импровизированном плоту из 4 связанных вместе спасательных плотиков. В течение 10 дней этот плот носило по волнам. Когда его в конце концов нашел эсминец «Хелм» (капитан-лейтенант Ч.Э. Кэррол), в живых на плоту остались всего 4 человека.

В это время бой в Коралловом море вошел в решающую фазу. Во второй половине дня 7 мая Группа поддержки адмирала Крейса, в которую входили эсминцы «Перкинс», «Уок» и «Фаррагат», была атакована японцами южнее архипелага Луизиады, так как была отправлена туда, чтобы блокировать проход Жомар. Корабли союзников подверглись нападению 12 торпедоносцев 25-й воздушной флотилии, вылетевших из Рабаула в сопровождении истребителей. 3 эсминца под командованием капитана 2 ранга МакИнерни поставили надежный «зонтик» над крейсерами, но и сами крейсера вели интенсивный огонь. В результате корабли маленькой эскадры не получили повреждений, а 10 из 12 атаковавших самолетов рухнули в море.

Пока Группа поддержки отбивала атаку возле архипелага Луизиады, Авианосная группа адмирала Флетчера вела интенсивный поиск японских авианосцев по всему Коралловому морю. В сигналах бедствия, отправленных «Симсом» и «Неошо», не был указан тип атаковавших самолетов, поэтому Флетчер сначала не мог решить, были это авианосные самолеты или базовые.

Но вечером 7 мая стало понятно, что многочисленные блики на экранах радаров должны принадлежать самолетам с вражеских авианосцев, которые находятся неподалеку. Американские «Уайлдкэты», пробившиеся сквозь слой туч, перехватили несколько «Зеро» и «Вэлов». 2 «Зеро» и 2 «Уайлдкэта» были сбиты в ходе последовавшего ожесточенного боя. Затем, уже в сумерках, несколько японских самолетов снизились над «Йорктауном» и «Лексингтоном», по ошибке приняв американские авианосцы за свои. Их отогнали зенитным огнем, и глупые япошки улетели на восток. «Лексингтон» проследил за ними с помощью радара и обнаружил вражеский авианосец. В это время японская Ударная группа находилась на расстоянии не более 50 миль от американцев!

Адмирал Фитч хотел атаковать противника ночью — бросить в бой крейсера и эсминцы. Но адмирал Флетчер запретил делать это, приказав готовить массированный воздушный удар на утро. Для этого Флетчер приказал Авианосной группе отойти на юг, чтобы увеличить расстояние до противника. Одновременно японские авианосцы повернули на север, хотя утром 8 мая они снова пошли в южном направлении. К рассвету японские авианосцы оказались примерно в 250 милях к юго-западу от Гуадалканала. Американская авианосная группа находилась в 170 милях от японцев.

Японцы следовали в районе дождевого фронта, поэтому их положение было выгоднее. «Йорктаун» и «Лексингтон» шли под безоблачным небом. Оба противника на рассвете подняли самолеты-разведчики. И японские, и американские авианосцы вскоре были обнаружены, и в 09.00 они начали поднимать ударные группы. С «Йорка» и «Лекса» взлетели 82 самолета, «Сёкаку» и «Дзуйкаку» подняли около 70 машин. Эскадрильи разошлись контркурсами, не обнаружив друг друга, и примерно в 11.00 вышли к цели.

Первыми атаковали японцев самолеты «Йорктауна», которые обрушились на «Сёкаку». Торпедоносцы «Йорка» попаданий не добились, но пикировщики всадили в японский авианосец две 1000-фн бомбы, которые разворотили полетную палубу и повредили бензопроводы. Над носовой частью авианосца взвился столб яркого пламени, дым повалил из пробоин в полетной палубе. Когда самолеты «Йорктауна» улетели, горящий «Сёкаку» беспомощно кружил на месте.

Авиагруппа «Лексингтона» столкнулась с проблемами при попытке атаковать «Дзуйкаку». Ни один из бомбардировщиков не нашел цель. Свора «Зеро» оказала яростное сопротивление, поэтому разведчики и торпедоносцы «Лекса», испытывая нехватку топлива, не смогли добиться ни одного попадания в авианосец. Но близкие разрывы причинили некоторые повреждения кораблю и убили большое количество людей из палубной команды. Авианосец был вынужден поспешно вернуться на Трук, и ремонт повреждений занял целый месяц.

Пока самолеты «Йорктауна» и «Лексингтона» разбирались с японскими авианосцами, самолеты «Сёкаку» и «Дзуйкаку» нанесли ответный визит американцам. Особенный интерес они проявили к более крупному «Лексингтону». Маневрируя с целью уклонения от атаки, «Йорктаун» и «Лексингтон» оказались на противоположных курсах и разошлись на расстояние 4 мили. Большинство крейсеров сопровождения («Астория», «Портленд» и «Честер») пошло с «Йорктауном», так же, как эсминцы «Рассел», «Фелпс», «Хамман», «Эйлуин». В результате помогать «Лексингтону» отбивать атаку остались только крейсера «Миннеаполис» и «Нью-Орлеанс» и эсминцы «Моррис», «Андерсон», «Дьюи».

Капитан 1 ранга Эллиот Бакмастер умело управлял «Йорктауном», что позволило ему остаться невредимым после 3 атак торпедоносцев. Его сопровождение вело интенсивный зенитный огонь, который вынуждал японских пилотов сбрасывать торпеды с большого расстояния. Однако пикировщики добились одного попадания. Тяжелая бомба пробила 3 палубы и взорвалась в авиационной кладовой, убив 37 человек. Несколько близких разрывов засыпали корабль осколками. После окончания налета экипажу пришлось вести тяжелую борьбу с полученными повреждениями.

«Лексингтону» повезло меньше. Несмотря на мастерское маневрирование капитана 1 ранга Ф.К. Шермана, огромный авианосец, атакованный торпедоносцами с обоих бортов, получил 2 удара в левый борт. Затем на него набросились пикировщики, которые добились 2 попаданий и нескольких близких разрывов. 1000-фн бомба попала в носовую батарею левого борта, другая взорвалась внутри дымовой трубы авианосца. Тяжело раненный «Лексингтон» все-таки сохранил ход.

Во второй половине дня аварийные партии «Лексингтона» погасили пожары и выровняли крен. На какое-то время экипаж поверил, что корабль можно спасти. Но взрывами были разорваны бензиновые магистрали, в результате чего отсеки корабля заполнились легковоспламеняемыми парами. Внезапно авианосец вздрогнул от серии мощных внутренних взрывов, и пожары вспыхнули с новой силой. Примерно в 15.00 «Лексингтон» потерял ход и остановился. Над кораблем поднялся огромный столб дыма. Давление в пожарных магистралях пропало. Но командир «Лексингтона» был полон решимости все-таки спасти корабль. Он попросил у адмирала Фитча прислать эсминцы для борьбы с пожарами.

Капитан 1 ранга Шерман вспоминал:

«Адмирал приказал эсминцам подойти к борту авианосца и снять с него лишний личный состав. Эсминец «Моррис» передал 2 пожарных шланга. Все моряки моего экипажа, без кого можно было обойтись, начали спускаться по тросам на его палубу. Однако пожары уже вышли из-под контроля. Постоянно раздавались новые взрывы. Существовала опасность, что корабль в любую минуту взлетит на воздух».

Эта опасность была еще более очевидна для командира и экипажа «Морриса». Стоя у борта огромного авианосца, окутанного дымом, маленький эсминец находился рядом с действующим вулканом. Тем не менее, капитан 2 ранга Джаррет и его матросы хладнокровно делали свое дело, передавая тросы на дымящуюся громадину и спокойно разговаривая с моряками авианосца, которые спускались на эсминец.

В 17.07 адмирал Фитч приказал капитану 1 ранга Шерману оставить корабль. Адмирал Кинкейд, отвечавший за спасательные работы, прислал эсминцы «Андерсон» (капитан-лейтенант Гиндер) и «Хамман» (капитан 2 ранга Тру), чтобы помочь «Моррису» забрать команду авианосца. Крейсера «Миннеаполис» и «Нью-Орлеанс» подошли ближе и стояли в готовности.

Требовалось незаурядное мастерство, чтобы маневрировать под бортом извергающегося Везувия. Вода была полна спасательными плотиками и отдельными пловцами. Моряки спускались за борт по паутине линей и тросов. Аккуратно маневрируя, эсминцы «Моррис», «Андерсон» и «Хамман» двигались с изяществом фигуристов, уклоняясь от столкновений с плотиками, горящим авианосцем и друг с другом.

В 17.20 адмирал Кинкейд приказал эсминцу «Хамман» обойти авианосец с правого борта, чтобы подобрать пловцов и плотики. Капитан 2 ранга Тру провел свой эсминец так точно, что не перевернул ни одного плотика и не затянул под винты ни одного пловца. Энсайны Т.Э. Крепски и Р.Л. Холтон, командуя шлюпками «Хаммана», подбирали офицеров и матросов из бурлящей воды.

Подобрав почти 200 человек, «Хамман», палуба которого была забита спасенными, едва успел отойти, как страшный взрыв на «Лексингтоне» засыпал эсминец горящими обломками. Осколком пробило циркуляционную помпу, и скорость «Хаммана» снизилась, но, к счастью, никто не пострадал.

Примерно в 18.00 капитан 1 ранга Шерман с несколькими оставшимися моряками последним покинул корабль. Из 3000 человек команды «Лексингтона» в бою и борьбе с пожарами и взрывами погибли 26 офицеров и 190 матросов. Насколько можно судить, ни один человек не погиб во время спасательных работ.

В 18.53 эсминец «Фелпс» (капитан-лейтенант Бек) получил приказ потопить «Лексингтон» торпедами. В покинутый авианосец были выпущены 5 торпед, 4 из них попали в горящий корпус. Примерно через час авианосец повалился на борт и затонул под аккомпанемент громких взрывов.

Бой в Коралловом море стал поворотным пунктом в войне на юге Тихого океана. Японское наступление к югу от экватора было приостановлено.

Союзникам этот бой обошелся дорого. Были потоплены авианосец «Лексингтон», эсминец «Симс», эскадренный танкер «Неошо». «Йорктаун» был тяжело поврежден, погибли 543 офицера и матроса.

Но японцы за переход границы в восточном направлении заплатили легким авианосцем «Сёхо», эсминцем «Кикуцуки» и 4 десантными баржами. «Сёкаку» был выведен из строя, «Дзуйкаку» лишился авиагруппы. Минный заградитель «Окиносима» был поврежден. Потери составили около 900 человек.

Бой в Коралловом море имел еще одно важное последствие. «Сёкаку» надолго отправился на верфь на ремонт, а «Дзуйкаку» временно остался без авиагруппы. Императорский флот лишился двух первоклассных авианосцев, которые должны были участвовать в операции у Мидуэя.

Вероятно, эта потеря и определила разницу между победой и поражением в центральной части Тихого океана, где вскоре разыгралось одно из решающих сражений войны. Эсминцам Тихоокеанского флота предстояло в нем участвовать, хотя до того они побывали в заварушке скорее забавной, чем опасной.

«Битва в Сиднейской бухте»

Этот эпизод не принадлежит к решающим сражениям Тихоокеанской войны, но кое-какие его подробности могут быть интересными.

Нападение подводных лодок на гавань Сиднея, которое могло серьезно встревожить союзников, произошло 31 мая 1942 года. Если бы пара больших лодок начала стрелять торпедами в Сиднейской бухте, это вызвало бы всеобщую панику. Но рейд двух крошечных миджетов был совсем иным делом.

Впрочем, японцы всегда страдали одним недостатком — они недооценивали сопротивление противника. Поэтому 2 сверхмалые лодки были доставлены поближе к гавани Сиднея. Вечером 31 мая большие лодки-носители отдали крепления, отпустив малышей на свободу.

В гавани Сиднея в этот день стояли американский тяжелый крейсер «Чикаго» и эсминец «Перкинс», участники боя в Коралловом море. Там также находилась американская плавбаза эсминцев «Доббин».

«Чикаго», который проходил плановый ремонт, стоял у буя № 2 рядом с австралийской военно-морской базой на острове Гарден. «Перкинс» стоял неподалеку у буя № 4. Большая часть гавани была затемнена, в ней царили мрак и тишина, которые нарушали только посвистывание ветра да журчание воды.

В 22.30 гавань была разбужена внезапно прозвучавшим сигналом тревоги — появились подводные лодки. Наблюдатели на кораблях союзников напрягали глаза, пытаясь различить хоть какие-то признаки появления врага. И особенно зоркий наблюдатель на «Чикаго» увидел маленький белый бурун на воде в 300 ярдах от корабля.

В ночи прогремел гром, когда крейсер открыл огонь из 127-мм орудий и 28-мм автоматов. «Перкинс» (капитан-лейтенант У.Ч. Форд) сразу снялся со бочки, чтобы прикрыть «Чикаго». Перископ исчез.

Однако в 00.30 прямо по фарватеру пронеслась торпеда, оставляя за собой пенистую дорожку. Светящийся след прошел вплотную под бортом «Перкинса», миновал «Чикаго» и уперся в бетонный причал на острове Гарден. Взрывом была уничтожена самоходная баржа. Вторая торпеда, выпущенная миджетом, вылетела на берег и не взорвалась.

В 02.17 американский эсминец сопровождал тяжелый крейсер к выходу из опасной бухты, корабли направлялись в открытое море. И внезапно увидели перископ! Змеиная головка вынырнула из воды так близко к «Чикаго», что крейсер не смог опустить орудия, чтобы обстрелять ее. Затем «Чикаго» словно на что-то налетел. Предмет исчез в его кильватерной струе, раздавленный килем крейсера. Набег сверхмалых подводных лодок на гавань Сиднея завершился.

До рассвета 1 июня «Перкинс» и «Чикаго» крейсировали в открытом море недалеко от берега.

Но в это время японская операция у Мидуэя уже шла полным ходом. Японское диверсионное соединение пересекало северную часть Тихого океана.

Битва у Мидуэя

Когда японцы решили захватить Мидуэй, то пустили в ход корабли, заметно отличающиеся от миджетов. Флот адмирала Ямамото состоял из 10 линкоров, 5 авианосцев, примерно 18 крейсеров, 57 эсминцев, 3 гидроавианосцев и множества вспомогательных кораблей. Вместе с этим огромным флотом действовала группа подводных лодок. Предполагалось, что операцию поддержат базовые самолеты с Маршалловых и Марианских островов. На кораблях десантного соединения находились 3500 опытных, закаленных солдат со всем необходимым.

Ямамото имел основание предположить, что захватит Мидуэй почти без боя. Он знал, что «Йорктаун» и «Лексингтон» были накрыты бомбами и наверняка получили тяжелые повреждения. Вполне вероятно было, что оба авианосца погибли. Адмирал также знал, что авианосцы «Хорнет» и «Энтерпрайз» находятся на юге Тихого океана, а «Саратога» стоит в Пьюджет-Саунде на ремонте. Зная, где находится каждый американский авианосец на Тихом океане, он полагал, что «Акаги», «Кага», «Сорю», «Хирю» и легкий авианосец «Дзуйхо» при поддержке крейсеров и линкоров без труда сметут всех, кто встанет между ними и Мидуэем.

Но информация Ямамото была крайне неточной. «Йорктаун» не был потоплен, а его повреждения вполне можно было устранить. «Энтерпрайз» и «Хорнет» находились не слишком далеко и вполне могли прибыть к Мидуэю в первых числах июня. Эти 3 авианосца появились на месте событий вовремя. Добавим, что «Саратога» опоздала совсем чуть-чуть. Однако 3 авианосцам, один из которых был наспех залатан, противостояли 5 японских.

Адмирал Нимиц не мог найти линкоры для защиты Мидуэя. Кроме 3 авианосцев у него имелись 8 крейсеров, 16 эсминцев и пара эскадренных танкеров. Всего лишь 33 американских корабля против японской армады из 100 единиц!

Горстка самолетов армии, флота и морской пехоты — «Буффало», «Летающие Крепости» и «Каталины» — должна была уравновесить японские эскадрильи на Маршалловых и Марианских островах. Основную тяжесть обороны предполагалось возложить на 25 эскадренных подводных лодок, развернутых вокруг атолла Мидуэй. Однако все усилия подводных лодок завершились большим пшиком. Лодка типа «V» потопила выведенный из строя японский авианосец, другая лодка перепугала 2 японских крейсера, который столкнулись. И всё!

Но американцы имели два крупных преимущества. Нимиц знал, что Ямамото вывел в море свои силы. Тщательно собранные клочки информации, рапорты оттуда и отсюда сложились в цельную картину. Поэтому удар японцев по Мидуэю был лишен внезапности.

Другим американским преимуществом был радар. Не все корабли его имели, но многие, в том числе авианосцы, уже были оснащены радарами. На японских кораблях радар начали устанавливать только в августе следующего года.

Начавшаяся 3 июня 1942 года и завершившаяся 6 июня, битва у Мидуэя явилась авианосным боем, который велся на большой дистанции, как и бой в Коралловом море. Но по размаху, напряженности и последствиям она превзошла бой в Коралловом море вдвое и втрое. Детальное описание грандиозной дуэли авианосцев — одного из самых значительных морских боев всех времен и, вероятно, решающей битвы Тихоокеанской войны — нельзя включить в книгу о действиях эсминцев. Ее основные фазы и эпизоды будут описаны вкратце, только чтобы дать общий фон, на котором проходила деятельность участвовавших в бою эсминцев.

Американские военно-морские силы, участвовавшие в битве у Мидуэя, состояли из Оперативного Соединения 16 («Хорнет» и «Энтерпрайз») и Оперативного Соединения 17 («Йорктаун»). В Пирл-Харборе контр-адмирал Раймонд Э. Спрюэнс сменил адмирала Хэлси, который был отправлен в госпиталь с тяжелым дерматитом. Контр-адмирал Ф.Дж. Флетчер командовал ОС 17.

Спрюэнс со своими кораблями направился к Мидуэю 28 мая. Соединение Флетчера вышло в море через 2 дня. 2 июня оба соединения встретились. После этого адмирал Нимиц, который сохранил общее тактическое командование, приказал им направиться в район к северу от Мидуэя. Под непосредственным командованием адмирала Флетчера авианосные соединения двинулись дальше.

Вместе с «Хорнетом» и «Энтерпрайзом» (ОС 16) находились крейсера «Миннеаполис», «Нортгемптон», «Пенсакола», «Нью-Орлеанс», «Винсенс» и «Атланта», эскадренные танкеры «Симаррон» и «Плэтт». Их сопровождали эсминцы «Фелпс» (капитан-лейтенант Э.Л. Бек) под брейд-вымпелом командира ЭЭМ-1 капитана 1 ранга Э.Р. Эрли, «Дьюи» (капитан-лейтенант Ч.Ф. Чиллингворт), «Уорден» (капитан-лейтенант У.Г. Погью), «Бэлч» (капитан-лейтенант Г.Г. Тимрот) под брейд-вымпелом командира ЭЭМ-6 капитана 1 ранга Э.П. Зауэра, «Бенхэм» (капитан-лейтенант Дж. М. Уортингтон), «Эллет» (капитан-лейтенант Ф.Г. Гарднер), «Мори» (капитан-лейтенант Г.Л. Симс), «Монссен» (капитан 2 ранга Р.Н. Смут), «Конингхэм» (капитан-лейтенант Г.Ч. Дэниэл), «Монагхэн» (капитан-лейтенант У.П. Барфорд), «Эйлуин» (капитан-лейтенант Г.Р. Фелан) под брейд-вымпелом командира ДЭМ-2 капитана 2 ранга Р.С. Риггза.

В состав ОС 17 входили авианосец «Йорктаун», крейсера «Портленд» и «Астория», а также эсминцы «Моррис» (капитан 2 ранга Г.Б. Джаррет) под брейд-вымпелом командира ЭЭМ-2 капитана 1 ранга Г.К. Гувера, «Андерсон» (капитан-лейтенант Дж. К.Б. Гиндер), «Хьюз» (капитан-лейтенант Д.Дж. Рамсей), «Рассел» (капитан-лейтенант Г.Р. Хартвиг) под брейд-вымпелом командира ДЭМ-4 капитана 1 ранга Р.Г. Тобина, «Хамман» (капитан 2 ранга А.П. Тру), «Гвин» (капитан 2 ранга Дж. М. Хиггинс) под брейд-вымпелом командира ДЭМ-22 капитана 2 ранга Г.Р. Холкомба.

Ямамото разделил свои силы на 3 группы. Главные силы состояли из 6 линкоров, 3 крейсеров, эскадры эсминцев и лично Ямамото. Ударное соединение состояло из авианосцев «Акаги», «Кага», «Сорю», «Хирю» (все — участники налета на Пирл-Харбор) вместе с кораблями охранения. Оккупационное соединение состояло из транспортов, которые сопровождали 2 линкора, 8 крейсеров и эсминцы. Ударные силы, подходящие к атоллу с северо-запада, возглавляли атаку. Оккупационное соединение, вышедшее с Марианских островов, одновременно подходило к Мидуэю с юго-запада. Главные силы, построенные вокруг суперлинкора «Ямато», следовали позади авианосцев. Японские подводные лодки вели разведку впереди этой армады с приказом образовать завесу к западу от Пирл-Харбора и перехватывать любые американские силы, направленные для защиты Мидуэя.

Чтобы запутать американцев, японский флот планировал одновременно нанести удар по Алеутским островам, чтобы отвлечь внимание от главной цели операции — Мидуэя.

Но события развивались не по планам адмирала Ямамото. Нимиц не отреагировал на удар по Алеутским островам, который был нанесен утром 3 июня. В то же самое утро японская армада была обнаружена в 700 милях от Мидуэя разведывательным самолетом. Ночью 3/4 июня японские силы были атакованы самолетами с Мидуэя. На следующее утро патрульная «Каталина» заметила Ударное соединение в 200 милях на северо-запад от Мидуэя. Японские авианосцы уже поднимали ударную волну. Полученная радиограмма заставила подняться в воздух все самолеты, имевшиеся на острове. Звено «Летающих Крепостей», уже находившееся в воздухе, было направлено для атаки японских авианосцев.

Примерно 100 бомбардировщиков и торпедоносцев первой волны в сопровождении истребителей «Зеро» обрушились на остров. Примерно в 30 милях от берега они были встречены небольшой группой истребителей морской пехоты, которые попытались остановить атакующих. Самолеты морской пехоты не могли соперничать с «Зеро». 15 американских истребителей были сбиты, и настал час самого Мидуэя.

Другие самолеты с Мидуэя — флотские торпедоносцы В-26, «Летающие Крепости», пикировщики морской пехоты — были сметены с небес, когда попытались атаковать японские авианосцы. А где же находятся американские авианосцы? Они выжимали из своих машин все, чтобы вовремя прибыть к месту боя. Однако они не могли подойти к Мидуэю раньше, чем на рассвете 4 июня.

Вскоре японский самолет-разведчик заметил на горизонте американские авианосцы. Сразу была отправлена радиограмма, после получения которой «Акаги», «Кага», «Сорю» и «Хирю» повернули на северо-восток, чтобы перехватить американские авианосцы. Японские авианосные самолеты, которые в это время вооружались бомбами для повторного удара по Мидуэю, получили приказ немедленно сменить бомбы на торпеды. Задержка, вызванная перевооружением самолетов, дала преимущество американцам.

Когда японская авианосная группа резко изменила курс, самолеты с «Энтерпрайза» и «Хорнета» уже находились в воздухе. Бомбардировщики «Энтерпрайза» летели на запад, но самолеты «Хорнета» — в направлении ранее сообщенной позиции противника. Они нашли только пустынные океанские воды. Последовали лихорадочные поиски, после которых часть истребителей «Хорнета» упала в воду, израсходовав топливо. Другие совершили вынужденную посадку на Мидуэе. Эскадрильи «Энтерпрайза» тоже начали считать последние капли бензина в быстро пустеющих баках.

Но здесь наступила развязка. Самолеты «Йорктауна», набрав высоту, заметили верткого противника и навели самолеты «Хорнета» и «Энтерпрайза» на цель. По случайному совпадению, японское Ударное соединение было атаковано как раз в тот момент, когда на авианосцах проходило перевооружение самолетов. В 09.20 над японскими авианосцами разгорелся ожесточенный воздушный бой. Все 15 самолетов 8-й торпедоносной эскадрильи «Хорнета», вышедшие в атаку, были сбиты истребителями «Зеро» и зенитными орудиями. Но самолеты «Энтерпрайза» и «Хорнета» прорвались к японским авианосцам сквозь все заслоны.

4 бомбы попали в «Кагу», разнесли на куски его островную надстройку, разворотили полетную палубу. Охваченный пламенем авианосец потерял ход. Затем вспыхнул «Акаги», получивший несколько бомбовых попаданий. Затем «Сорю». Находившийся в отдалении авианосец «Хирю» поджал хвост и улизнул.

В этом воздушном бою погибли 20 самолетов «Энтерпрайза» и «Хорнета», но летчики американского флота при Мидуэе изменили ход войны. Они нанесли японской армаде сокрушительный удар, в считанные минуты уничтожив 3 авианосца.

В то время как «Акаги», «Кага» и «Сорю» из авианосцев превращались в катафалки, находящийся в 200 милях от них «Йорктаун» был атакован 18 японскими пикировщиками в сопровождении 18 истребителей «Зеро». «Йорктаун» обнаружил атакующих с помощью радара, и на перехват была поднята дюжина истребителей. Когда противник приблизился, эсминцы «Моррис», «Андерсон», «Хьюз», «Рассел» и «Хамман», маневрируя вокруг авианосца, открыли плотный зенитный огонь. Крейсера «Астория» и «Портленд» помогали им. Начали стрелять и зенитные батареи самого «Йорктауна». Лишь 8 японских пикировщиков с «Хирю» сумели прорвать огневой заслон. Один из них был сбит в момент выхода в атаку. Другой был подбит зенитками, но успел сбросить бомбу на палубу «Йорктауна». Третий самолет разлетелся на куски прямо над авианосцем. Но затем в «Йорктаун» одна за другой попали 2 бомбы. Одна взорвалась на правом борту. Другая уничтожила элеватор № 1. Однако в ответ были сбиты все 8 атаковавших самолетов.

«Йорктаун» был поврежден, но его аварийные партии вскоре взяли пожары под контроль и начали исправлять повреждения. Через 2 часа авианосец мог дать 20 узлов и даже начал принимать самолеты.

Но тут на экране радара появилась еще одна группа «призраков». На перехват были подняты 6 истребителей «Йорктауна», но японцы уже вышли на дистанцию атаки.

Это были торпедоносцы с «Хирю» — примерно 16 самолетов, сопровождаемые неизменными «Зеро». Они попали под зенитный огонь авианосца и эсминцев. В считанные минуты все 16 торпедоносцев сгорели, словно конфетти в раскаленной топке.

Но перед тем как погибнуть, 4 пилота сумели сбросить торпеды в «Йорктаун». В левый борт авианосца попали 2 торпеды, которые сделали большие пробоины. Сотрясаясь и раскачиваясь от сильных взрывов, корабль накренился и начал описывать циркуляцию. Из трубы повалил белый дым, освещение погасло. Вода хлынула на нижние палубы.

Эсминцы охранения подошли ближе. Аварийные партии «Йорктауна» не смогли справиться с прогрессирующим затоплением. Крен на левый борт увеличился настолько, что появилась опасность опрокидывания. Опасаясь этого, в 14.45 капитан 1 ранга Эллиот Бакмастер приказал команде покинуть корабль. Эсминцы начали подбирать моряков, соскальзывающих в воду с накренившейся палубы.

По случайному совпадению как раз в тот момент, когда поврежденный «Йорктаун» был торпедирован японскими самолетами, выведенный из строя «Сорю» был торпедирован американской подводной лодкой «Наутилус». «Сорю» затонул в сумерках. Вскоре на дно вслед за ним отправился выпотрошенный «Кага». В ту же ночь затонул авианосец «Акаги». И примерно в это же время авианосец «Хирю» тоже отправился в загробный мир.

«Хирю», последний из авианосцев японского Ударного соединения, был обнаружен разведчиками с авианосца «Йорктаун». Разведчики вывели на цель бомбардировщики «Энтерпрайза». Вместе с бомбардировщиками «Йорктауна» они свершили возмездие. Атаковав «Хирю» примерно в 17.00, они превратили вражеский авианосец в развалину. Когда немного позднее прилетела эскадрилья «Хорнета», «Хирю» был охвачен огнем. Поэтому самолеты «Хорнета» атаковали линкор «Кирисима» и другие корабли сопровождения. В течение ночи японский авианосец беспомощно дрейфовал, превратившись в погребальный костер. Его страдания завершились на следующее утро, когда он был торпедирован японским эсминцем.

А вот «Йорктаун» упрямо держался на воде. Его взял на буксир тральщик «Вирео» и попытался тащить домой в Пирл-Харбор. Во второй половине дня на помощь прибыли еще 2 эсминца — «Гвин» (капитан 2 ранга Хиггинс) и «Монагхэн» (капитан-лейтенант Барфорд).

С «Гвина» и «Хьюза» на авианосец перешли спасательные партии. Чтобы работать на борту пожираемого огнем авианосца, который в любую минуту мог перевернуться и превратиться в смертельную ловушку, требовались крепкие нервы. Но командир дивизиона эсминцев капитан 2 ранга Холкомб, находившийся на «Гвине», правильно оценил ситуацию. Авианосец держался еще достаточно прочно, а моряки эсминцев свое дело знали. Но к наступлению ночи они мало чего смогли добиться, и были сняты.

Однако в распоряжении Ямамото еще оставались Главные силы — 6 линкоров, легкий авианосец «Дзуйхо», дивизия крейсеров и эскадра эсминцев. Возглавляемое мощным суперлинкором «Ямато», это соединение могло сразиться с двумя измученными американскими авианосными группами. Их авианосцы лишились почти всех своих самолетов, а силы сопровождения были слишком слабы и измучены. Но Ямамото не посмел рисковать. 4 июня в 22.00 он приказал своим силам отходить.

Чтобы спасти лицо, он приказал крейсерам обстрелять Мидуэй. Но это мероприятие закончилось провалом после столкновения крейсеров «Могами» и «Микума». Немного позднее эти крейсера были атакованы самолетами с Мидуэя, а потом по ним нанесли удар самолеты «Энтерпрайза» и «Хорнета». В конце концов «Микума» был потоплен. «Могами» был изуродован до неузнаваемости, но каким-то чудом сумел доползти до Трука.

В тот момент, когда спасательная партия «Гвина» высаживалась на «Йорктаун», армада Ямамото отходила на запад, преследуемая американскими самолетами. Отступление японцев позволило направить на помощь «Йорктауну» еще несколько эсминцев. Ночью прибыли «Бэлч» (капитан-лейтенант Тимрот), «Бенхэм» (капитан-лейтенант Уортингтон) и «Хамман» (капитан 2 ранга Тру) под общим командованием капитана 1 ранга Зауэра. Вместе с ними вернулся и капитан 1 ранга Бакмастер. На рассвете 6 июня аварийная команда в составе командира авианосца, 29 офицеров и 141 матроса высадилась на дымящийся «Йорктаун».

Капитан 1 ранга Бакмастер верил, что корабль можно спасти,[5] и послал эсминец «Хамман» к правому борту дрейфующего авианосца, чтобы помочь в борьбе с пожарами. Часть моряков приступила к осушению затопленных отсеков и затоплению других, чтобы поставить корабль на ровный киль. Другие начали борьбу с пожарами. Третьи приступили к ремонту повреждений.

К полудню работа спасателей дала свои результаты. Крен «Йорктауна» уменьшился. «Хамман», пришвартованный к борту, откачивал воду, и внутренние пожары на авианосце постепенно гасли. В 15.30 показалось, что морякам удалось выиграть битву. Но в 15.35 все было потеряно.

«Торпеда!»

4 стремительно движущиеся пенистые дорожки появились у правого борта «Йорктауна». 2 торпеды попали в авианосец прямо под островной надстройкой, расколов корпус, словно яичную скорлупу. Третья попала в «Хамман». В небо взлетело огромное облако дыма, и оба корабля получили смертельные ранения.

В 15.36 прогремели последние взрывы битвы у Мидуэя.

Гибель эсминца «Хамман»

Подводной лодкой, которая 6 июня торпедировала «Йорктаун» и «Хамман», была I-168. В ходе исключительно смелой атаки лодка нанесла флоту США единственный смертельный удар за время всей битвы.

Моряки «Хаммана» видели приближение торпеды. Прозвучала боевая тревога, и личный состав бросился по боевым постам. На мостике капитан 2 ранга Тру приказал дать полный назад, пытаясь отойти от авианосца и уклониться от торпед. В машинном отделении механики сразу запустили турбины. Старший артиллерист лейтенант Хартиган приказал пулеметчикам обстрелять торпеды, надеясь удачной очередью взорвать хотя бы одну.

Позднее капитан 2 ранга Тру вспоминал: «Первая торпеда, по всей видимости, должна была пройти под килем «Хаммана» в районе орудия № 2», Она попала в «Йорктаун». Раздался громоподобный взрыв, сопровождавшийся глухими раскатами. А затем капитан 2 ранга Тру был сбит с ног и оглушен страшным ударом. «Хамман» тоже получил попадание.

Торпеда ударила эсминец в районе котельного отделения № 2 и взорвалась с такой силой, что корму эсминца подбросило в воздух. В небо взлетел фонтан воды и нефти, перемешанных с обломками. «Хамман» нырнул носом в воду и начал погружаться. Командира корабля швырнуло внутрь штурманской рубки, и он сломал себе ребро. Старший помощник на мостике сразу отдал приказ покинуть корабль.

Пока «Хамман» тонул, торпедист 1 класса Берлин Кимбрел спешно проверил глубинные бомбы, чтобы убедиться, что они стоят на предохранителях. До последнего момента он сбрасывал спасательные жилеты своим товарищам. Кимбрел был последним человеком, оставшимся на корме эсминца. Через минуту после того как эсминец затонул, воду вспучило сильным взрывом в глубине. Вероятно, все-таки взорвались глубинные бомбы «Хаммана» или одна из торпед. Торпедист Кимбрел был убит взрывом, который так героически пытался предотвратить.

«Хамман» потоплен! «Йорктаун» вот-вот затонет! Эсминцы «Гвин», «Хьюз», «Бенхэм», «Монагхэн» и «Бэлч» бросились охотиться за подводным убийцей. Они несколько раз устанавливали контакт и засыпали море глубинными бомбами. Охота завершилась глубоко за полночь, однако I-168 сумела вырвать свою шкурку из лязгающих клыков.

Тем временем моряки «Хаммана» были подобраны остальными эсминцами и получили необходимую помощь. Исполняющий обязанности старпома лейтенант Хартиган отмечал исключительные старания спасателей. «Алонзо Кроуфорд, стюард кают-компании «Бенхэма», проявил исключительную заботу о раненых. Он ухаживал за ними всю ночь и работал почти непрерывно весь следующий день».

«Хамман» пошел на дно не один. В 07.01 на следующее утро «Йорктаун» перевернулся и затонул. Это были единственные потери американского флота в битве у Мидуэя — 1 авианосец и 1 эсминец.

Эта же битва обошлась Императорскому Японскому флоту в 4 авианосца и 1 тяжелый крейсер.

Мидуэй — прилив остановлен

Мидуэй стал тем пунктом, в котором японское наступление было приостановлено. После этого начался отлив. И в этом месте Императорский Японский флот потерпел свое первое поражение с 1592 года.

Победа дорого обошлась американцам. Общие американские потери составили 150 самолетов, 307 офицеров и матросов, авианосец «Йорктаун» и эсминец «Хамман». Но эти потери были незначительными по сравнению с теми, которые понес противник.

Кроме 4 авианосцев и тяжелого крейсера, японцы потеряли при Мидуэе 253 самолета и около 3500 офицеров и матросов, цвет личного состава. Крейсер «Могами» превратился в полузатопленную развалину, которая ремонтировалась несколько лет. Был серьезно поврежден эсминец.

Американские эсминцы, которые участвовали в этом бою, не смогли атаковать противника торпедами, однако они успешно вели зенитный огонь и умело прикрывали авианосцы. Они показали непревзойденную отвагу и умение во время спасательных работ.

Командир 2-й эскадры эсминцев капитан 2 ранга Г.К. Гувер писал:

«Заметное улучшение зенитного огня было особенно важным с учетом плохих результатов, показанных соединением в Коралловом море. Это следует объяснить дополнительными тренировками и постоянным накоплением боевого опыта».


Если говорить о спасательных работах, то двое матросов «Бэлча», помогавших морякам «Йорктауна», надолго запомнились всем. Матрос 1 класса А.Э. Льюис и кочегар 2 класса Г.Э. Придо были отмечены командиром «Бэлча»:

«Эти два человека проявили исключительную активность и неутомимость при работе на спасательных линях, неоднократно проплывая по 300–400 ярдов к измученным морякам. Каждый раз эти добровольцы с риском для собственной жизни бросались в воду, чтобы как можно быстрее помочь раненным, измученным, захлебывающимся нефтью людям, которые могли погибнуть, если к ним не придет немедленная помощь. В это время по радио неоднократно поступали предупреждения о возможности появления вражеских самолетов для новой атаки. Все эсминцы имели приказ быть готовыми в любую минуту дать полный ход в случае воздушного налета. Личный состав, участвующий в спасательных работах, знал это. Они также знали, что сами вряд ли спасутся, если начнется новая воздушная атака».

Именно такие усилия помогли разгромить японскую армаду у Мидуэя.

Глава 5 Эскадренные миноносцы на Алеутских островах

Там, где зарождается плохая погода

6 — 7 июня японцы высадились на американской территории. Впервые после 1812 года вражеский солдат топтал американскую землю.

Японцы притащили с собой корабли, пушки, самолеты, солдат — все, что нужно завоевателю. Правда, они высадились на самой отдаленной гряде островов, но при этом они готовились к новым территориальным захватам.

Алеутские острова протянулись на 1000 миль на запад от берегов Аляски, и они находились очень далеко от континентальной части Соединенных Штатов. Тем не менее топот японских сапог на этих отдаленных берегах отдался в Соединенных Штатах с силой землетрясения. Японские самолеты бомбили американскую военно-морскую базу в Датч-Харборе. Японские подводные лодки действовали у Кодьяка. Флаг Восходящего Солнца развевался на пороге Аляски.

Встревоженные граждане лихорадочно искали на глобусах и географических картах Алеутские острова. Они узнали, что эта островная дуга отделяет северную часть Тихого океана от Берингова моря. Что западные Алеутские острова ближе к Сибири, чем к Аляске. И кое-кто из американцев вспомнил слова генерала Уильяма Э. Митчелла: «Если Япония захватит Аляску, она сможет захватить Нью-Йорк». Поэтому, когда японцы оккупировали западные Алеутские острова Атту и Кыска, некоторым начало казаться, что они заняли важные стратегические пункты.

Руководители армии и флота США прекрасно понимали, что японцы могут вторгнуться на Алеутские острова. В предвидении такой атаки военное и морское министерства форсировали строительство морских и воздушных баз в Датч-Харборе, Кодьяке и других укрепленных пунктах на Алеутских островах. В начале войны на север были направлены подкрепления: самолеты, корабли и несколько старых подводных лодок типа «S». Они сразу приступили к патрулированию района.

Плавание кораблей в этих водах связано с большим риском. Подходы к многим островам нанесены на карту довольно приблизительно, фарватеры преграждают острые рифы, бухты полны мелей и подводных камней. Беспорядочные течения, высокие приливы и отливы создают множество водоворотов. Когда острова не окутаны туманами, над ними дуют сильнейшие ветры, которые поднимают огромные волны и снижают видимость «ниже нуля». Тихая солнечная утренняя погода могла уже к полудню смениться сильнейшим северным штормом. Сумерки могли принести снежную бурю со страшными шквалами. Местные жители имели все основания назвать острова «Местом, где зарождается плохая погода».

Вопреки ожиданиям американцев японское Верховное Командование даже не планировало высадку на континентальную Аляску. Наступление на Алеутских островах преследовало 2 стратегические цели. Во-первых, японцы намеревались отвлечь внимание американцев от подготовленного Ямамото удара по Мидуэю. Во-вторых, захват западных Алеутских островов должен был помешать Соединенным Штатам использовать их как плацдарм для атак Северной Японии.

На допросе после войны капитан 1 ранга Тайцукэ Ито, офицер штаба 5-го Флота, показал:

«Главной задачей Алеутской операции был захват Адака в качестве базы для патрульных самолетов. Вместе с базой на Мидуэе она смогла бы перекрыть северные подходы к Японии через Тихий океан. После того как битва при Мидуэе закончилась неблагоприятным исходом, адмирал Ямамото выступил против оккупации Алеутских островов. Однако командующий 5-м флотом вице-адмирал Хосогая упорно настаивал на захвате острова Кыска, опираясь на который, можно было нейтрализовать Датч-Харбор и воспрепятствовать продвижению противника к Японии через Алеутские острова».

В результате контр-адмирал Какудзи Какута повел флот вторжения к Алеутам. Захватчики прошли в 150 милях от Уналашки и совершили воздушный налет на Датч-Харбор. Армейская база в Форт-Миэрсе подверглась бомбардировке. Потом японская эскадра повернула назад и высадила войска на островах Кыска и Атту.

Защитники Аляски не были захвачены врасплох. Контр-адмирал Роберт Э. Теоболд, командующий всеми американскими и канадскими силами в Северной части Тихого океана, держал в готовности свою авиацию и вывел корабли в Аляскинский залив. 1 июня силы обороны были приведены в полную готовность. К этому времени адмирал Теоболд имел 52 военных корабля (в том числе 5 крейсеров, 11 эсминцев и 6 подводных лодок) и около 170 самолетов. Однако после сокрушительного поражения японцев при Мидуэе адмирал Нимиц смог перебросить новые подкрепления на север Тихого океана.

Японские оккупационные войска вскоре укрылись в блиндажах и щелях от бомб и снарядов. Но не прошло и недели, как японские командиры столкнулись с проблемой снабжения войск.

Американские бомбардировщики наносили удары по конвоям, направляющимся к Атту и Кыске. Они топили транспорты прямо в занятых противником гаванях. 4 июля американская подводная лодка «Тритон» потопила японский эсминец «Ненохи» возле острова Агатту, а несколькими часами ранее подводная лодка «Гроулер» торпедировала 3 эсминца возле гавани Кыска. 2 эсминца были повреждены, а третий — «Арарэ» — потоплен.

Японцы были вынуждены прилагать все силы, чтобы удержать захваченные острова. Американцы начали кампанию по нарушению вражеских линий снабжения, чтобы изолировать и уничтожить японские гарнизоны.

Но при этом и тем, и другим пришлось вести нескончаемую борьбы с погодой.

Обстрел Кыски

22 июля американская Оперативная Группа 8.6 под командованием контр-адмирала У.У. Смита вышла в море, чтобы обстрелять позиции противника на Кыске. Непосредственной целью операции была гавань Кыски. Американские корабли должны были подойти к бухте Вега и обстрелять японские сооружения, которые были сфотографированы разведчиками PBY. Обстрел следовало согласовать по времени с воздушным налетом, чтобы удар был нанесен одновременно с моря и с воздуха.

Группа адмирала Смита состояла из тяжелых крейсеров «Индианаполис» (флагман) и «Луисвилл», легких крейсеров «Нэшвилл», «Сен Луи» и «Гонолулу», 4 эсминцев и быстроходного тральщика (переоборудованный эсминец) «Эллиот». В состав группы вошли эсминцы «Кейс» (капитан 2 ранга Р.У. Бедилион), «Рейд» (капитан 2 ранга Г.Ф. Пуллен), «Гридли» (капитан-лейтенант Ф.Р. Стикни) и «МакКолл» (капитан-лейтенант У.С. Видер). Ими командовал капитан 2 ранга Вайатт Крейг, командир ДЭМ-6, поднявший брейд-вымпел на «Кейсе». На «Гридли» находился командир ДЭМ-11 капитан 2 ранга Фредерик Мусбрюггер.

Туман, туман и еще раз туман сопровождал группу во время всего перехода. В течение целой недели туман окутывал архипелаг, острова были надежно укутаны белой ватой. Сначала оперативная группа подошла было к берегу Кыски, но потом было решено, что благоразумнее будет держаться подальше. В этом молоке эсминцы авангарда постоянно рисковали вылететь на рифы. Поэтому адмирал Смит приказал держаться больших глубин.

Позднее метеорологи доложили, что возможно улучшение погоды. И действительно, ближе к вечеру туман немного поредел. После этого Оперативная Группа 8.6 направилась к бухте Вега. Ожидать поддержки авиации не приходилось, погода надежно приковала армейские самолеты к земле. Но крейсера подняли в воздух свои гидросамолеты, и артиллеристы были полны решимости задать противнику хорошее угощение.

Однако, когда оперативная группа подходила к бухте Вега, туман снова сгустился.

Над туманом кружили гидросамолеты крейсеров, пытаясь обнаружить свои корабли и найти клочок чистого моря, чтобы сесть. Японцы заметили эти самолеты и открыли по ним зенитный огонь. В воздух поднялся истребитель «Зеро», чтобы атаковать их. Один из двух самолетов «Индианаполиса» пропал. Скорее всего, он был сбит зенитками или истребителем, но также можно допустить, что он просто разбился в тумане.

Второй самолет заметил разрыв в пелене тумана, в который открылся великолепный вид на гавань Кыски. Получив аналогичные донесения от других самолетов, оперативная группа направилась в свободный от тумана район. Эсминцы «Кейс», «Рейд», «Гридли» и «МакКолл» прикрывали правый фланг соединения. Легкие крейсера «Сен Луи», «Нэшвилл» и «Гонолулу» шли в центре. На некотором расстоянии слева располагались тяжелые крейсера «Индианаполис» и «Луисвилл». Тральщик «Эллиот» шел впереди крейсеров, «размахивая метлой».

В 19.43 эсминцы, выйдя на линию между мысом Вега и мысом Бухты, внезапно оказались под ослепительными лучами солнца. Впереди лежали изумрудные холмы Кыски и покрытый снегом конус вулкана.

Следуя заранее намеченным курсом, оперативная группа выполнила сложный маневр: все три колонны одновременно повернули вправо. Находящиеся ближе всех к берегу эсминцы уменьшили дистанцию до 14500 ярдов.

Клочья тумана еще плыли над гаванью Кыски, но на берегу были ясно видны различные цели, были замечены несколько японских судов. В 19.55 эсминцы открыли огонь. Через минуту к ним присоединились тяжелые и легкие крейсера.

Судя по всему, артиллерийский обстрел оказался для японцев полнейшей неожиданностью. Вероятно, они приняли гидросамолеты крейсеров за армейские разведчики. А может быть, они считали, что американские корабли не сумеют продраться сквозь завесу тумана. В любом случае, японские самолеты запоздали с контратакой. Японская береговая артиллерия открыла ответный огонь лишь в 20.05, причем стреляла только одна батарея.

Ее снаряды накрыли «Эллиот», бомбардировщик «Каваниси» также погнался за ним, очевидно, приняв старый четырехтрубник за крейсер. 4 бомбы взорвались в кильватерной струе «Эллиота». Близкие разрывы засыпали корабль осколками, но он не получил прямых попаданий. Залпы крейсера «Нэшвилл» вскоре заставили батарею замолчать.

Эсминец «Кейс» сделал несколько выстрелов по кораблю у входа в гавань, который был похож на эсминец. Наблюдатели «Кейса» сообщили о прямом попадании в удирающего противника, они видели лишь смутный силуэт, но тут японский корабль скрылся за мысом. Туман продолжал мешать прицельной стрельбе, приводя в бешенство наводчиков и офицеров управления огнем. На гавань Кыски обрушились тонны стали, но самолеты-корректировщики не смогли подтвердить попадания или установить повреждения, которые были причинены военным сооружениям.

Внезапно наблюдатели «Эллиота» заметили бурун на воде и змеиную голову японского перископа. Подводная лодка! Тральщик немедленно объявил тревогу, и легкие крейсера круто свернули в сторону, чтобы уклониться от торпед. Но в результате этого поворота они оказались прямо на пути тяжелых крейсеров. «Индианаполис» и «Луисвилл» были вынуждены прекратить стрельбу и повернуть вправо. В итоге в 20.18 обстрел прекратился. Впрочем, кроме тяжелых крейсеров, все остальные корабли выпустили положенное количество снарядов.

Последний выстрел в этом бою сделал «Кейс». Возглавляя эсминцы, он находился возле острова Малая Кыска и повернул на юго-восток, когда откуда-то вынырнул пылающий местью «Зеро» и бросился на него. Японский самолет спикировал на эсминец с кормы и сбросил бомбу. Промах! Зенитные орудий «Кейса» обрушились на самолет. «Зеро» тут же отвернул в сторону и скрылся в туманной дымке.

После завершения обстрела Кыски в воздухе повис вопрос о целесообразности этой операции в принципе. Когда Оперативная Группа 8.6 уходила от острова, адмирал Смит был вынужден гадать: оправдали ли результаты атаки затраченные усилия. Потери оперативной группы оказались неожиданно маленькими — пропал без вести один гидросамолет с крейсера и незначительные повреждения получил тральщик «Эллиот». Но следует учитывать, что сопротивление противника было очень слабым. При этом обстрел острова был крайне рискованным занятием из-за сложностей навигации в тумане. Даже если некоторые береговые объекты были разрушены, все равно не имелось доказательств, что оборона Кыски была ослаблена хотя бы на время.

Адмирал Смит в своем рапорте подверг операцию критике:

«Обстрел Кыски соединением крупных кораблей имел сомнительное значение, так как за ним не последовала высадка войск. Результаты, которых можно ожидать от стрельбы вслепую, не оправдывают риск, которому подвергаются тяжелые корабли, находясь в трудном для плавания районе, где вдобавок можно столкнуться с подводными лодками и эсминцами в условиях плохой видимости. После завершения строительства аэродрома противник несомненно будет использовать пикировщики и торпедоносцы с Кыски, если это позволят размеры летного поля».

Радио Токио передало трескучую реляцию, сообщив о длительной артиллерийской дуэли между американскими кораблями и береговыми батареями Кыски. Американский флот (так объявило токийское радио) был отогнан метким артиллерийским огнем, которым был «потоплен четырехтрубный крейсер».

Но тральщик «Эллиот» был лишь слегка поцарапан осколками. Не японцы, а сами Алеутские острова сорвали выполнение задачи с помощью тумана.

«Рейд» и самолет топят RO-61

Утром 31 августа эсминец «Рейд» (капитан-лейтенант МакИленни) находился примерно в 10 милях от мыса Норт (остров Атка). Он должен был провести противолодочный поиск у входа в бухту Назан.

В 09.30 в небе показался патрульный гидросамолет «Каталина». Самолет подлетел к «Рейду» и передал сообщение: «Подводная лодка!» МакИленни объявил боевую тревогу, и эсминец устремился в указанный район.

PBY навел эсминец на цель — японскую подводную лодку, которая уже пострадала от его бомб. Самолет сбросил дымовую шашку на масляное пятно, оставшееся на месте погружения лодки. Глубинные бомбы полетели за борт. Никаких обломков не появилось, и оператор сонара сообщил, что лодка все еще находится здесь. В 11.10 управление принял старпом эсминца капитан-лейтенант Роберт Д. МакГиннис. Вода после взрывов бомб бурлила, и прошло 37 минут, прежде чем снова были услышаны шумы винтов. Однако «Рейд» следил за своим противником по масляному следу на поверхности, и сумел установить контакт на дистанции 500 ярдов. Затем контакт снова был потерян и МакИленни приказал застопорить машины, чтобы облегчить работу акустиков. В 12.17 снова было услышано смутное эхо винтов.

В 12.19 была сброшена новая серия глубинных бомб. После первого взрыва гидролокатор показал, что «Рейд» проходит прямо над лодкой. Взрывы бомб выбросили лодку на поверхность. Подводная лодка имела большой дифферент. Ее нос задрался в небо, корма ушла под воду, и она начала погружаться. Подводники начали в панике выскакивать через рубочный люк, когда «Рейд» открыл огонь из всех орудий.

Снаряды эсминца изрешетили рубку, пробили поднявшуюся носовую часть. Примерно через 8 минут лодка перевернулась и затонула кормой вперед. 17 японцев успели спрыгнуть в бурлящее море, но эсминец сумел подобрать только пятерых.

Дрожащие подводники сообщили, что была потоплена лодка RO-61. Уничтожение этого подводного пирата командующий миноносными силами назвал «великолепным примером взаимодействия между эсминцем и самолетом».

Операция на Адаке

В самом конце августа 1942 года морские силы контр-адмирала У.У. Смита соединились с конвоем из нескольких транспортов, рыбацких судов, пары барж и парусных шхун и проводили это разномастное сборище к острову Адак, находящемуся на западе архипелага.

Эсминцы шли впереди, чтобы прикрывать конвой от подводных лодок, а тяжелые корабли охраняли его с флангов. Используя максимальный прилив и плохую видимость, флот провел экспедицию в бухту Кулук на острове Адак, после чего армия спокойно сошла на берег и оккупировала остров.

Эта операция была настолько стремительной и внезапной, что японцы оказались захвачены врасплох. Сначала они сами намеревались занять этот остров. В бухте Кулук мог поместиться целый флот, а местность рядом подходила для постройки аэродрома. Но 30 августа над островом взвились «Звезды и Полосы».

Американцы увели из-под носа у японцев первоклассную базу.

Гибель эсминца «Уорден»

Поздней осенью 1942 года адмирал Нимиц начал изучал план наступления на остров Кыска. С захватом острова Адак «Каталины» получили базу, которая находилась в 250 милях от занятого противником острова. Но если бы удалось переправиться с Адака на Амчитку, то PBY оказались бы от японцев «на расстоянии плевка».

Остров Амчитка болотистый, а поросшие мхом болота — не самое лучшее место для постройки аэродрома. Американские разведчики обнаружили, что японцы ранее посетили Амчитку, но, судя по всему, решили, что этот остров ни на что не пригоден. Однако главнокомандующий Тихоокеанским флотом думал иначе, поэтому оккупация Амчитки была назначена на середину января.

Высадку планировалось начать 12 января на побережье бухты Константин. Войска перевозились на транспорте Береговой Охраны «Артур Миддлтон». Эсминец «Уорден» (капитан 2 ранга У.Г. Погью) получил приказ забрать с Адака и высадить на Амчитку армейский караульный взвод.

Ночь 11/12 января была непроглядно черной, но после шторма погода прояснилась, и море успокоилось. Когда корабль приблизился к входу в гавань, наблюдатели эсминца рассмотрели очертания береговых скал. С помощью радара картину удалось уточнить, и корабль двинулся вперед. После сложного маневрирования между выступающими над водой камнями «Уорден» благополучно подошел к пляжу и стал на якорь. В полной темноте были спущены шлюпки, и армейское подразделение переправилось на берег. К 07.20 последний человек находился на берегу, и миноносники уже поздравили себя с успешным выполнением трудной миссии.

Примерно в 07.30 «Уорден» двинулся в обратный путь. Вахта на мостике и впередсмотрящие внимательно следили за водной поверхностью. В эту ночь не спал никто. Но остров привык брать свою плату с визитеров, несмотря на их бдительность.

Эсминец уже почти вышел из бухты, когда послышался треск и скрежет под килем. Корабль налетел на зазубренную скалу. Он кое-как сполз с притопленных валунов, но тут же стало ясно, что он попал в ловушку. Гранитные валуны сжимали его с обоих бортов. Судя по всему, эсминец снесло на северо-запад, и он налетел на скрытые туманом камни. «Уорден» получил серьезные повреждения в районе машинного отделения. Вода хлестала через распоротое днище, и машинное отделение быстро заливало.

Аварийная партия по колено в воде боролась с затоплением. Были пущены в ход все имеющиеся помпы, однако океан наступал, и моряки были вынуждены отойти. Машинные отделения были «частично оставлены».

Потеряв ход, эсминец оказался отдан на волю прибоя, который тащил его к виднеющимся рядом скалам. Капитан 2 ранга Погью приказал отдать якорь, чтобы удержать на месте нос и предотвратить дрейф лагом на прибрежные скалы. Киль оторвался от дна, и до рассвета «Уорден» мотался на якоре. Если бы море оставалось спокойным, эсминец наверняка удалось бы вывести с отмели.

Но когда занялся день, ветер усилился, и корму «Уордена» начало бить о подводную скалу. Прибой с грохотом прокатывался по палубе эсминца. Все моряки занимались откачкой воды и сбрасывали грузы за борт, чтобы облегчить корабль. Однако снять с рифов корму никак не удавалось.

В ответ на сигнал бедствия на помощь к «Уордену» пришел эсминец «Дьюи» (капитан-лейтенант Джозеф П. Кенти). Был заведен буксирный конец, и «Дьюи» попытался стащить «Уорден» с мели. Начался поединок между эсминцем-буксировщиком и прибрежной скалой, в которой ставкой была жизнь «Уордена». Победила скала.

Едва началась борьба, как буксирный трос лопнул с грохотом пушечного выстрела. Оборвавшийся трос с силой хлестнул по полубаку «Уордена», который дернулся и начал крениться на правый борт. Корабль начал погружаться, а крен увеличивался по мере того, как прибой бил поврежденную корму о камни. Беспомощный эсминец тащило на камни, и бушующее море наносило ему все новые повреждения.

Во второй половине дня «Уорден» стало бить о скалы, и корпус начал трещать. Волны проносились по палубе, захлестывая в люки. Корабль с трудом удерживался на воде, когда капитан 2 ранга Погью отдал приказ покинуть его. В кипящее море был спущен вельбот, а за ним спасательные плотики. Люди начали спускаться в этот клокочущий котел. Крен корабля увеличился уже до 35 градусов. Капитан 2 ранга Погью следил за эвакуацией экипажа, цепляясь за щит 40-мм автомата. Внезапно огромная волна с громом ударила по кораблю, и потерявший сознание командир был смыт в воду.

Спасательная операция, которой руководил командир ДЭМ-1 капитан 2 ранга Г.Р. Купер, находившийся на «Дьюи», была крайне опасной. Вельботы с «Дьюи» и десантные баржи с транспорта «Миддлтон» пробились через отмели, чтобы подобрать экипаж «Уордена». В бурлящей воде многие моряки получили ранения, а некоторые утонули. Взбесившееся море продолжало бить сидящий на мели эсминец. В 12.25 его корпус переломился.

К вечеру ветер превратился в настоящий шторм. Он дул со скоростью 60 узлов. Транспорт «Миддлтон», стоявший в бухте, начал тащить якоря. В темноте транспорт сел на мель и повредил корму. Отчаянные усилия аварийной партии удержали его на плаву, однако корабль прочно сидел на камнях. Прошло 48 часов, прежде чем его удалось снять.

Тот же самый шторм, сопровождавшийся снежными зарядами, затопил несколько десантных барж и повредил часть шлюпок. Ураган умчался дальше, и погода улучшилась только 17 января. Скалистые клыки в горле бухты Константин были пусты. Обломки «Уордена» затонули.

10 августа 1943 года 4 глубинные бомбы с электрическими взрывателями были спущены в море на месте гибели «Уордена». Бомбы были взорваны. Море взбурлило. Обломки затопленного корабля были оставлены в покое, так как теперь противник не имел никаких шансов поднять их.[6]

Блокада Алеутских островов

К концу января около 4000 американцев были перевезены на Амчитку. На острове были построены укрепления, закончено сооружение авиабазы. В результате противник на Западных Алеутских островах почувствовал, что ему к виску приставили пистолет.

Японские гарнизоны на Атту и Кыске уже 6 месяцев испытывали серьезные трудности. Если американский флот мог обеспечить и обеспечивал постоянный подвоз снабжения на передовые базы Адака и Амчитки, то японский флот мог лишь изредка посылать транспорты на Атту и Кыску. Причина была очень простой. Американцы установили блокаду Алеутских островов, используя армейскую и морскую авиацию, а также морские силы контр-адмирала Смита, которого позднее сменил контр-адмирал Чарльз Г. МакМоррис.

В середине февраля оперативная группа адмирала МакМорриса вышла в море, чтобы еще туже стянуть кольцо блокады и полностью парализовать японские силы на Алеутах. Его эскадра состояла из легкого крейсера «Ричмонд» (флагман), тяжелого крейсера «Индианаполис» (капитан 1 ранга Николас Вытлачил) и эсминцев «Бэнкрофт» (капитан 2 ранга Дж. Л. Мелгарт), «Колдуэлл» (капитан 2 ранга Дж. Ф. Ньюмен), «Гиллеспи» (капитан 2 ранга Ч.Л. Клемент), «Коглан» ((капитан 2 ранга Б.Ф. Томпкинс). Эта группа отправилась на поиск японских кораблей, которые были замечены американской подводной лодкой в бухте Гольцовой на острове Атту. Сообщение оказалось ошибочным, но блокадная эскадра, используя хорошую погоду, решила обстрелять кое-какие цели в бухтах Чичагова и Гольцовой. Затем, вечером следующего дня (18 февраля) корабли повернули на запад, чтобы провести поиск вокруг острова Атту. Эскадра разделилась на 2 части: «Ричмонд», «Колдуэлл» и «Бэнкрофт» в одной, «Индианаполис», «Коглан» и «Гиллеспи» в другой. Развернувшись, чтобы прочесать как можно большую площадь, обе группы кораблей начали поиск вражеских кораблей, которые, как сообщалось, идут к Алеутским островам со стороны Японии или Курил. Задача была простой: перехватить и уничтожить.

Воды Берингова моря были спокойными. Вечер сменился ясной, холодной, лунной ночью. Военные корабли резали ледяные арктические воды, которые казались пустынными, как обратная сторона Луны.

Но вдруг в 22.00 на экране радара эсминца «Коглан» из группы «Индианаполиса», которая шла в нескольких милях севернее «Ричмонда», появилась отметка. «Коглан» сразу сообщил об этом на «Индианаполис», и капитан 1 ранга Вытлачил повел свой крейсер и оба эсминца полным ходом навстречу этой цели. «Коглан» занял место впереди крейсера, а «Гиллеспи» — позади. Прошло еще 5 минут…

«Дым прямо впереди!» — закричал наблюдатель.

Через полчаса неизвестный корабль стал четко виден. «Индианаполис» прожектором запросил опознавательные. Последовал ответ, но капитан 1 ранга Вытлачил проворчал: «Не то». Ответ был дан японским кодом.

Моряки крейсера и эсминцев разбежались по боевым постам. В 23.15, когда дистанция снизилась до 7000 ярдов, загремели орудия. Цель была накрыта чуть ли не первым же залпом.

Несчастный транспорт ответил несколькими выстрелами из палубного орудия и беспорядочным пулеметными очередями. Все они легли недолетами. Затем снаряд попал в японское судно, и разбитая надстройка полетела в воздух. А потом над морем прокатилось эхо взрыва. И еще одного. И еще.

Оранжевое пламя охватило корабль. Взрывающиеся боеприпасы разбрасывали сверкающие искры. Получив несколько попаданий, судно потеряло ход. В 01.25 остов разбитого судна, охваченный пламенем, затонул кормой вперед.[7]

«Коглан» получил приказ подобрать спасшихся, но не сумел найти ни одной живой души. Транспорт «Акаганэ Мару», который вез взвод солдат, грузы, строительные материалы и боеприпасы, исчез. Остались только спасательный жилет, кучка обломков и бамбуковый спасательный плотик. На плотике не было ни одного человека.

Еще один блокадопрорыватель пошел на дно.

Бой у Командорских островов

«В ходе Алеутской кампании произошел уникальный в истории морской войны на Тихом океане бой у Командорских островов — единственная дневная артиллерийская дуэль между соединениями надводных кораблей противников без участия авиации», — сообщает фундаментальный труд «Кампании войны на Тихом океане».

Как следует из этой цитаты, бой у Командорских островов был сражением в старом стиле, перестрелкой, во время которой противники видят один другого, сражаются на малой дистанции, сближаются и отходят, преследуют и уклоняются. Участвовавшие в нем крейсера шли зигзагом на высокой скорости, чтобы уклониться от вражеских залпов. Эсминцы противников проводили отважные торпедные атаки и ставили дымовые завесы. Ни пикировщиков, ни подводных лодок не было.

Оперативная Группа 16.6 под командованием контр-адмирала Ч.Г. МакМорриса состояла из тяжелого крейсера «Солт Лейк Сити» (капитан 1 ранга Б.Дж. Роджерс) и легкого крейсера «Ричмонд» (капитан 1 ранга Т.М. Уолдшмидт) и 4 эсминцев ЭЭМ-14 капитана 1 ранга Р.С. Риггза: «Бейли» (капитан-лейтенант Дж. К. Аткесон), «Коглан» (капитан 2 ранга Б.Ф. Томпкинс), «Дейл» (капитан 2 ранга А.Л. Роршах), «Монагхэн» (капитан-лейтенант П.Р. Хорн). Адмирал МакМоррис поднял флаг на «Ричмонде», а капитан 1 ранга Риггз — брейд-вымпел на «Бейли».

В течение третьей недели марта эта оперативная группа патрулировала в океане к западу от острова Атту, не слишком далеко от точки, где раньше МакМоррис отправил в небытие «Акаганэ Мару». Для большинства моряков воды, омывающие Атту, казались ледяным преддверием края земли.

Но адмирал МакМоррис и другие ветераны Алеутской кампании прекрасно знали, что эти места могут оказаться много жарче, чем кажутся. Раньше или позже, но японцам придется отправить снабжение гарнизонам Атту и Кыски, иначе оккупационные войска будут просто обречены на гибель от голода. Именно в ожидании такого крупного конвоя с сильным прикрытием ОГ 16.6 адмирала МакМорриса и патрулировала на западных подходах к Алеутским островам.

Один моряк, служивший на эсминце, вспоминал: «Эти алеутские походы были сущим наказанием. Половину времени в густом тумане вы не могли видеть собственную руку, вытянутую вперед. А когда начался шторм, вы ничего не могли видеть из-за летящих брызг и пены. Если вы не промокали насквозь, то промерзали до костей. Там было так холодно, что замерзла бы даже бронзовая обезьянка. Каждый месяц мог считаться январем, и не теплело никогда».

Описывая приключения эсминца «Бейли», корабельный историк писал:

«Северная часть Тихого океана с господствующими здесь сильными ветрами, скорость которых временами достигает 100 узлов, которые поднимают невероятно высокие волны от 50 до 70 футов, с точки зрения климатических условий были самым суровым театром военных действий. Это был хороший испытательный полигон для кораблей и экипажей».

Флагман ЭЭМ-14 нес службу на этом алеутском полигоне с конца сентября 1942 года. 21 марта 1943 года «Бейли» вместе с «Когланом», находясь в охранении «Ричмонда», сделал первый выстрел по японцам. Это был гидросамолет, появившийся над ОГ 16.6, когда та находилась западнее острова Кыска. Зенитным огнем «Бейли» сбил назойливого разведчика, но тот наверняка успел сообщить о присутствии американцев.

Командование японского флота знало о присутствии оперативной группы в этих водах еще с момента уничтожения «Акаганэ Мару». О гибели этого блокадопрорывателя сообщило японское дозорное судно, а несколько японских самолетов-разведчиков позднее видели эскадру МакМорриса. Получив довольное ясное представление о силах противника, командующий 5-м Флотом вице-адмирал Мосиро Хосогая решил прорвать блокаду силой.

Хосогая намеревался провести на Атту большой конвой в составе 3 транспортов. Это были быстроходный вспомогательный крейсер «Асака Мару» (10000 тонн, 15 узлов), войсковой транспорт «Сакито Мару» (10000 тонн) и тихоходный транспорт «Санко Мару» (4000 тонн). На транспорты были погружены снабжение, боеприпасы, войска, техника. На «Асака Мару», кроме того, размещался штаб со всем необходимым оборудованием.

Для сопровождения конвоя адмирал Хосогая собрал все корабли 5-го Флота. В состав охранения вошли тяжелые крейсера «Нати» (флагман) и «Майя», легкие крейсера «Тама» и «Абукума», эсминцы «Вакаба», «Хацусио», «Икадзути», «Инадзума», «Усугумо». Как видно из перечня, по количеству крейсеров японская эскадра превышала силы МакМорриса вдвое. Японские корабли не имели радара, но этот недостаток компенсировался 3 гидросамолетами-разведчиками, находящимися на «Нати», и несомненным превосходством 5-го Флота в огневой мощи.

Стратегический план Хосогая был задуман совсем неплохо. Транспорты и корабли сопровождения должны были 25 марта встретиться в море к югу от Командорских островов — как раз за пределами 600-мильного радиуса действия «Каталин» с острова Адак. Из точки встречи конвой должен был следовать прямо к острову Атту. Если задача по доставке снабжения будет решена успешно, 5-му Флоту предстояло перейти к следующей операции. Хосогая хотел навязать бой американцам и уничтожить их. Уверенный в том, что его флот превосходит американские блокадные силы, японский адмирал не сомневался, что обе задачи будут решены.

Однако погода ухудшилась (а этого следовало ожидать), и вся операция с самого начала оказалась под угрозой срыва. Сильное волнение задержало транспорт «Санко Мару» и сопровождающий его эсминец «Усугумо», и они не прибыли в точку встречи в назначенное время.

К утру 26 марта море немного успокоилось, и погода обещала дальнейшее улучшение. Видимость была необычайно хорошей. Капитан 2 ранга Миура на мостике флагманского крейсера «Нати» начал осматривать горизонт, надеясь увидеть пропавшие «Санко Мару» и «Усугумо».

Японские корабли шли в кильватерной колонне на север. Первым шел «Нати», а за ним следовали «Майя», «Тама», «Абукума», «Вакаба», «Хацусимо», «Икадзути», «Асака Мару», «Сакито Мару», «Инадзума». Солнце еще не взошло, когда капитан 2 ранга Миура повернул свой бинокль на юг и увидел появившуюся на горизонте мачту.

В холодном воздухе громко раздался крик наблюдателя: «Корабль по правому борту!» Матрос также сообщил пеленг. Корпус корабля не был еще виден, но Миура решил, что он опознал «Усугумо». Повернувшись к матросу, он приказал: «Доложите адмиралу, что «Усугумо» и «Санко Мару» подходят к нам».

Миура поспешил и ошибся. Адмирал Хосогая приказал колонне повернуть вправо почти на 180 градусов. Когда поворот был закончен, на юге были были замечены еще 4 или 5 мачт. Американские корабли! Мачта, замеченная Миурой, принадлежала эсминцу «Коглан».

Корабли МакМорриса в это время шли строем фронта с интервалом между кораблями около 6 миль. Самым крайним на севере был эсминец «Коглан». Следующим в шеренге шел крейсер «Ричмонд». Далее располагались эсминцы «Бейли», «Дейл», тяжелый крейсер «Солт Лейк Сити» и эсминец «Монагхэн».

Историк «Бейли» описывает этот момент так:

«Утром 26 марта в 07.30 на «Бейли» только сыграли сбор, чтобы начать утренние учения, как «Коглан», шедший на крайней северной позиции в разведывательной завесе, сообщил, что обнаружил радаром по крайней мере 2 корабля на расстоянии около 7 миль. Контр-адмирал МакМоррис немедленно приказал всем кораблям подтянуться к флагману, перестроиться в боевой порядок и держать скорость 25 узлов. Предстояла битва, а у экипажа «Бейли» еще не было боевого опыта. Люди встревоженно вглядывались в горизонт. Эскадра взяла курс на север, чтобы отрезать противника, так как предполагалось, что это еще один конвой, направляющийся на Атту. Японские корабли один за другим стали появляться на горизонте, и стало очевидно, что американцы значительно уступают противнику в численности».

Численное превосходство противника стало неприятным сюрпризом для адмирала МакМорриса. Когда корабли сосредоточились вокруг «Ричмонда», он полным ходом повел свою эскадру к вражескому конвою. Сначала он полагал, что встретился с 2 транспортами, имеющими слабое сопровождение. Японские транспорты повернули на север и пустились наутек.

Теперь «Коглан» сообщил, что видит на экране радара уже 5 кораблей. «Ричмонд» обнаружил 3 корабля. Когда лучи солнца осветили море, противник стал виден более ясно. В 07.40 БИЦ выдал расстояние до противника, пеленг, его курс и скорость. Дистанция в этот момент составляла 21000 ярдов.

Адмирал МакМоррис повернул на курс, параллельный курсу противника. Он решил поддерживать контакт, но не спешил сближаться, пока его корабли не закончат сосредоточение и ситуация не прояснится.

В 08.20 людям на мостике «Ричмонда» стало ясно, что японский конвой состоит из 10 кораблей, но силуэты крейсеров еще не были опознаны. Как потом сказал МакМоррис: «Мы все еще думали, что предстоит небольшое развлечение». А через пару минут были опознаны 2 тяжелых и 2 легких крейсера. Адмирал МакМоррис в своем рапорте констатировал: «Ситуация прояснилась, но при этом она кардинально и неприятно изменилась».

Перспективы на развлечение сохранились, но теперь возник вопрос: а кто, собственно, будет веселиться? Едва эти сомнения возникли на мостике «Ричмонда», как стало ясно, что японские корабли идут на восток, по-видимому, намереваясь оказаться между американцами и их базами. Судя по всему, японцы намеревались сблизиться и навязать бой.

Адмирал МакМоррис решил принять бой, каким бы ни было соотношение сил. Он лег на курс преследования японских транспортов. Оставалась вероятность, что японцы разделят свои силы, пытаясь прикрыть отходящий конвой. Американская оперативная группа сомкнулась. «Ричмонд» и «Солт Лейк Сити» шли в строе кильватера, эсминцы авангарда «Бейли» и «Коглан» держались на левом крамболе легкого крейсера, а «Дейл» и «Монагхэн» — на правой раковине тяжелого. Американцы начали преследовать уходящие транспорты, но японский адмирал разгадал замысел МакМорриса. Вместо того чтобы разделить силы, он, наоборот, сомкнул строй и двинулся в атаку.

«Нати» открыл огонь в 08.40 с дистанции примерно 10 миль. Японские артиллеристы быстро пристрелялись, их залпы начали накрывать «Ричмонд». Но ударная волна первого же залпа повредила 2 гидросамолета, стоящие на правой катапульте крейсера. В результате их пришлось сбросить в воду и поднять удалось только разведчик, стоявший на левой катапульте. В течение всего боя этот гидросамолет служил корректировщиком. На допросе после войны капитан 2 ранга Миура показал, что это был единственный японский самолет в районе боя. У американцев в воздухе не было вообще ни одной машины.

Вскоре после первого залпа «Нати» и «Майя» выпустили торпеды, но те прошли далеко от цели. На таком большом расстоянии и не следовало ожидать попаданий, однако неисправности орудий главного калибра создали серьезные проблемы экипажу «Нати». После первого залпа пропала электроэнергия, и его главный калибр замолчал. В течение 30 минут орудия оставались на максимальном угле возвышения, что не позволяло их заряжать, так как генераторы не работали из-за малого давления пара.

«Ричмонд» и остальные американские корабли открыли огонь через несколько секунд после первого залпа «Нати». Американцы также быстро пристрелялись, и завязалась жаркая дуэль, которая продолжалась первые 15 минут. «Майя» несколько раз накрывал «Ричмонд», а потом перенес огонь на «Солт Лейк Сити», единственный американский корабль, способный ответить японцам из тяжелых орудий. Залпы 203-мм орудий «Солт Лейк Сити» ложились все ближе к цели по мере того, как сокращалась дистанция. Японские корабли начали постепенно отжимать американцев на запад. Артиллеристы «Солт Лейк Сити» не имели большого опыта, но сумели добиться нескольких попаданий.

Начальник штаба адмирала Хосогая капитан 2 ранга Сигефусо Хасимото позднее рассказывал: «Через 5 или 10 минут после начала боя «Нати» получил попадание в заднюю часть мостика снарядом с синим красителем, который убил 5 или 6 связистов и ранил еще около дюжины. Начался маленький пожар, который был быстро потушен».

Итак, первый удар нанесли все-таки американцы. Но превосходство противника в силах вынудило их отходить. Группа адмирала МакМорриса зашла слишком далеко на северо-запад в направлении Командорских островов, и теперь возникла опасность, что она будет отрезана от своих баз. Поэтому американская эскадра должна была прорываться на восток к Алеутским островам. Требовалось срочно что-то предпринять.

Но прежде чем американцы начали маневрировать, «Солт Лейк Сити» получил попадание и был поврежден. В 09.10 снаряд пробил его корпус ниже ватерлинии, прошел через коридор гребного вала и взорвался в топливной цистерне. Некоторые трубопроводы были разорваны, вода и нефть хлынули в кормовое машинное отделение. Аварийная партия крейсера сумела остановить затопление, вал не был заклинен. Но крейсер получил крен, и это стало лишь началом серии поломок, которые серьезно помешали ему в дальнейшем.

Но в ответ последовали попадания в «Нати» и легкий крейсер «Тама». Однако повреждения были поверхностными, и корабли присоединились к тяжелому крейсеру «Майя» и легкому крейсеру «Абукума», которые пытались нанести решающий удар «Солт Лейк Сити». Японские залпы неоднократно накрывали тяжелый крейсер, хотя МакМоррис несколько раз резко менял курс, пытаясь оторваться от противника. Американские артиллеристы добились нескольких попаданий во флагманский корабль Хосогая, и к 09.50 на крейсере «Нати» стали заметны следы серьезных повреждений. После войны японцы отметили стрельбу американских эсминцев. Капитан 2 ранга Миура признал: «Их снаряды сыпались градом».

В 10.10 МакМоррис по УКВ приказал повернуть еще раз, чтобы оставить противника за кормой.

Именно в этот момент «Солт Лейк Сити» получил еще один удар снарядом, который пробил главную палубу. Хотя он не взорвался, несколько отсеков были затоплены. После этого эсминцы попытались прикрыть поврежденный крейсер. «Бейли» и «Коглан» открыли огонь по японскому легкому крейсеру с дистанции 15000 ярдов. Одновременно эсминцы вели интенсивный огонь по находящемуся в воздухе японскому самолету-корректировщику.

В 10.18 «Солт Лейк Сити», «Бейли» и «Коглан» начали ставить дымовую завесу. Через 10 минут командир оперативной группы приказал повернуть влево на 60 градусов, чтобы лучше укрыться за дымовой завесой. Вскоре после этого он приказал капитану 1 ранга Риггзу принять тактическое командование эсминцами «Дэйл» и «Монагхэн», которые в это время находились впереди «Ричмонда». После этого до конца боя «Дэйл» и «Монагхэн», «Бейли» и «Коглан» периодически прикрывали крейсера дымовыми завесами. Японским легким крейсерам приходилось либо обходить завесы, либо стрелять сквозь разрывы в стене дыма. Но никакая завеса, разумеется, не могла помешать самолету-корректировщику. Поэтому противник продолжал обстреливать американские корабли. Но дымовая завеса все-таки помогла избежать многих попаданий, которые могли стать роковыми. Поэтому эсминцы ЭЭМ-14 продолжали отважно прикрывать оказавшиеся в опасном положении крейсера.

В 10.35 эсминцы находились на расстоянии 800 ярдов один от другого и примерно в 2500 ярдов от «Солт Лейк Сити», находясь между ним и противником. «Ричмонд» стал во главе эскадры и постарался увести ее от нового шквала 203-мм снарядов.

Японцы удвоили свои усилия, пытаясь покончить с «Солт Лейк Сити». Они подвергли крейсер интенсивному и безжалостному обстрелу. Перелеты и недолеты так и сыпались вокруг эсминцев, их моряки не раз слышали неприятный вой тяжелых снарядов, словно воздухе проносились невидимые тяжелые поезда.

Вдобавок ко всем остальным проблемам на «Солт Лейк Сити» начались неполадки с рулевым управлением. В 09.52 сотрясения от собственных залпов временно вывели из строя рулевую машину. Ее быстро исправили, но ненадолго. В 10.02 рулевое управление отказало окончательно, и крейсер больше не слушался руля. Срочно перешли на запасную систему, однако она могла перекладывать перо руля лишь в пределах 10°, поэтому повороты выполнялись крайне медленно. «Солт Лейк Сити» оказался в очень опасном положении, но продолжал яростно отбиваться, вынуждая японцев держаться поодаль.

Легкий крейсер «Абукума» вместе с эсминцами «Вакаба», «Хацусимо», «Икадзути», «Инадзума» приблизились к нему с правой раковины. С 11.05 до полудня японские крейсера и 2 эсминца дали несколько торпедных залпов. Но дистанция была предельной, и потому ни одна торпеда не попала в цель. Всего в течение часа «Майя», «Нати» и «Абукума» выпустили 16 торпед, эсминцы «Вакаба» и «Хацусимо» — 12.

Американские эсминцы тоже были заняты по горло. В 10.59 «Солт Лейк Сити» получил еще одно попадание. Взорвавшийся снаряд засыпал палубу осколками, разбил правую катапульту, ранил 4 человек, убил 1 матроса и 1 офицера. В это время американская эскадра двигалась на запад. Адмирал МакМоррис решил, что наступил подходящий момент для быстрого прорыва на юг. Приказ изменить курс был отдан по УКВ. Эсминцы прикрыли поворот дымовой завесой, но в 11.03 «Солт Лейк Сити» получил очередное попадание. От удара крейсер содрогнулся, но скорость его упала из-за повреждений, полученных при взрыве самого первого снаряда. В 11.25 остановилась кормовая машина. Аварийная партия запустила все помпы, но вода в машинных отделениях продолжала прибывать. Над охромевшим крейсером нависла угроза гибели.

Повернув на юг вслед за отходящими американцами, японцы сосредоточили огонь на «Солт Лейк Сити». Всплески падений окружили крейсер, и адмирал МакМоррис приказал эсминцам «Бейли», «Монагхэн» и «Коглан» отогнать противника торпедной атакой. Эти 3 эсминца получили приказ в 11.30 и повернули навстречу приближающемуся врагу. Дистанция быстро сокращалась. Торжествующие японские артиллеристы перенесли огонь на «Дейл», единственный эсминец, оставшийся с «Солт Лейк Сити». Его командир капитан 2 ранга Роршах отметил в своем лаконичном рапорте:

«Залпы падали недолетами и постепенно приближались. Они уже ложились в 50 ярдах, когда тяжелые крейсера перенесли огонь на другие эсминцы».

Но в 11.18, прежде чем эсминцы успели выпустить торпеды, адмирал МакМоррис отменил свой приказ. Механики «Солт Лейк Сити» сумели кое-как отремонтировать крейсер, и он начал набирать ход. Эсминцы вернулись, продолжая прикрывать его.

Если капитан 1 ранга Риггз и его моряки собирались перевести дух, японцы не дали им такой возможности. В 11.46 они возобновили обстрел «Солт Лейк Сити». Одновременно их зенитные орудия начали беспорядочную стрельбу, и небо над японской эскадрой стало напоминать хлопковое поле. Американские самолеты с Адака? Но радар рассеял эту надежду, офицеры ОГ 16.6 поняли, что японцы стреляют по призракам. Тем временем 203-мм снаряды продолжали лететь над дымовой завесой, прикрывающей «Солт Лейк Сити», и в 11.54 машины крейсера опять встали. Соленая вода попала в систему питания котлов, и те отказали. После этого начало казаться, что для «Солт Лейк Сити» все кончено.

И снова ЭЭМ-14 пришлось спасать положение. Адмирал МакМоррис приказал капитану 1 ранга Риггзу немедленно провести торпедную атаку. Один эсминец пришлось оставить прикрывать «Солт Лейк Сити». Риггз снова оставил с крейсером «Дейл», а остальные 3 эсминца повел в атаку. Он сформулировал свой приказ кратко и резко: «Задайте большим парням!»

3 эсминца развернулись навстречу японскому 5-му Флоту и пошли на вражеские крейсера. Соотношение сил было просто ужасным. Моряки «Бейли», «Коглана» и «Монагхэна» знали, с кем им предстоит схватиться. Приведем отрывок из корабельной летописи «Бейли».

«Когда был получен приказ атаковать торпедами японские тяжелые крейсера, на лицах моряков «Бейли» появилось мрачное выражение. Выполняя приказ, эсминец сократил дистанцию до 9500 ярдов, ведя в это время огонь из 127-мм орудий. Он подходил все ближе и ближе, прямо в клыки Восходящего Солнца. Моряки эсминца потом клялись, что видели желтые лица над бортами японских кораблей. На этих лицах не было написано и тени жалости по отношению к мыши, которая вдруг осмелилась угрожать голодному коту. Но «Бейли» сделал это. Он мчался вперед, надеясь нанести удар, который станет для противника роковым».

Однако в этот момент американские командиры не подозревали, что японцы уже решили прекратить бой. За 3 минуты до того, как капитан 1 ранга Риггз получил приказ атаковать, адмирал Хосогая пришел к выводу, что отступление — тоже составная часть доблести. Судя по всему, он не знал о тяжелейших повреждениях, полученных «Солт Лейк Сити», и всерьез опасался атаки американских базовых бомбардировщиков.

В любом случае, японцы приготовились отступать, и атака американских эсминцев оказалась для них совершенно неожиданной. Когда «Бейли», «Монагхэн» и «Коглан» ринулись прямо на ведущие интенсивный огонь японские крейсера, битва приняла неожиданный оборот. Японцы обрушили на приближающиеся эсминцы град 203-мм снарядов. Отчаянно маневрируя, эсминцы мчались вперед сквозь огненный шторм. Люди на мостике «Нати» уставились на американские «жестянки», не веря собственным глазам. На допросе после войны капитан 2 ранга Миура выразил восхищение атакой эсминцев и даже заявил: «Я не знаю, как корабль мог уцелеть под таким плотным огнем, какой мы обрушили на головной эсминец».

3 эсминца были буквально засыпаны снарядами, однако они продолжали сближаться, готовясь выпустить торпеды. Головной «Коглан» вел бешеный огонь по «Майе». Маленькие «Бейли» и «Монагхэн» обстреливали из 127-мм орудий «Нати», и крейсер получил несколько попаданий.

Но и дерзость американцев не осталась безнаказанной, эсминцы ОГ 16.6 также получили повреждения. Хотя эсминец «Бейли» шел зигзагом среди смертоносного леса всплесков, он получил 4 попадания подряд. Первый 203-мм снаряд пробил борт эсминца, словно тот был бумажным, и взорвался рядом с камбузом, уничтожив провизионный склад. 1 офицер и 3 матроса были убиты, еще 1 матрос получил смертельное ранение и скончался позднее.

Сразу после этого еще один тяжелый снаряд с «Нати» попал в «Бейли». Он пробил борт в районе носового котельного отделения на уровне ватерлинии. Авиарийная партия быстро заделала пробоину и с помощью помпы откачала воду.

Третий снаряд попал в носовое машинное отделение. Вода хлынула потоком, и этот отсек пришлось задраить и покинуть. Котлы № 1 и № 2 в носовом отделении также пришлось отключить. Когда механики переключались с главного паропровода на запасной, подача пара от котлов № 3 и № 4 временно прекратилась, и «Бейли» на 4 минуты остался без хода. Затем он двинулся вперед со скоростью 15 узлов, а когда примерно через 10 минут главный паропровод был исправлен, скорость увеличилась до 18 узлов. Эсминец уходил от ураганного огня противника на одной турбине.

Последний снаряд, который попал в основание орудийного щита, не взорвался. Установка повреждений не получила, но снаряд все-таки пропорол щит.

Японцы пристрелялись, и все на борту «Бейли» решили, что минуты эсминца сочтены. Половина машинной установки была выведена из строя, а ему требовался буквально каждый узел скорости. Но поврежденный эсминец еще сумел огрызнуться. Находившийся на мостике капитан 1 ранга Риггз приказал выпустить торпеды. Капитан-лейтенант Аткесон крикнул: «Торпеды — пли!», и 5 «рыбок» вылетели из аппаратов, направившись в сторону крейсера «Майя».

Их пенистые следы были хорошо видны, и японский крейсер начал маневрировать, чтобы уклониться от них. Наблюдатели на мостике «Бейли» сообщили об одном попадании, но офицеры «Майи» позднее заявили, что корабль уклонился от всех торпед. Зато «Нати» не сумел увернуться от 127-мм снарядов «Бейли». Старший артиллерист сообщил о накрытии и последовавших многочисленных попаданиях.

«Бейли» отстреливался, как мог, но доставалось и ему. Еще один японский снаряд разорвался рядом с эсминцем, разбив моторный катер на правом борту. Экипаж «Бейли» уже потерял 5 человек убитыми, еще несколько получили серьезные ранения. Поэтому все вздохнули с облегчением, когда эсминец вышел из-под огня.

Каким-то чудом шедший вместе с ним «Монагхэн» не получил ни царапины. Фортуна хранила и «Коглан». Атаковав крейсер «Майя», эсминец капитана 2 ранга Томпкинса попал под шквал 203-мм снарядов, которые чуть ли не царапали краску на его бортах. Один снаряд взорвался совсем рядом, засыпав надстройку эсминца осколками. Они пробили насквозь КДП и вывели из строя оба радара. Один осколок попал в голову старпому над левым глазом, и офицер рухнул без сознания, обливаясь кровью. Были также ранены 2 матроса. Один из офицеров «Коглана», потрясенный взрывом, впал в столбняк, временно ослепнув и оглохнув от психического шока.

Хотя на «Коглане» пострадали 4 человека, он прорвался сквозь огневую завесу. Сильнее остальных пострадал эсминец «Бейли», команда которого уже приготовилась к последней схватке.

Но японский 5-й флот выпустил находящуюся в руках легкую победу. На борту «Нати» царили неуверенность и мрачные предчувствия. Крейсер снова попал под ответный огонь «Солт Лейк Сити». Поврежденный американский крейсер снова сумел дать ход и, кое-как выжав из своих машин 15 узлов, обрушился на японский флагман. Между тем на японских крейсерах начали подходить к концу бронебойные снаряды. На японских эсминцах начала ощущаться нехватка топлива. Команды японских кораблей нервничали, постоянно ожидая воздушной атаки. Адмирал Хосогая, убежденный, что такая атака просто неизбежна, приказал отходить.

Приказ об отходе был передан прожектором буквально через несколько секунд после того, как «Бейли» выпустил торпеды. Следовавшие за кормой «Бейли» эсминцы «Монагхэн» и «Коглан» так и не получили возможности использовать торпеды. Прежде чем они вышли в точку пуска, японские тяжелые крейсера отвернули прочь. В 12.05 «Солт Лейк Сити» прекратил стрельбу. В 12.06 «Нати» и «Майя» повернули на север, увеличивая дистанцию. В 12.07 они повернули на запад, и остальные японские корабли последовали за ними. На кораблях ОГ 16.6 люди не верили собственным глазам.

«Черт побери, они ведь уходят!»

«Наверное, приближаются наши самолеты!»

Но японцы бежали от призраков. В этот день в воздухе не было ни одного американского самолета.

В 12.15 наблюдатели Оперативной Группы 16.6 проследили, как последний из японских кораблей скрылся за горизонтом на западе. Путь был открыт, и ОГ 16.6 полным ходом направилась домой. Американские корабли, если привести цитаты из боевого донесения «Солт Лейк Сити», «поспешили отправиться к чертовой матери». Японские корабли сделали то же самое, но в противоположном направлении.

В 12.30 всем стало ясно, что бой завершился. И для ветеранов, и для зеленых новичков он стал нелегким испытанием. 3,5 часа крейсер «Солт Лейк Сити» и его сопровождение находились под обстрелом, особенно тяжело пришлось эсминцу «Бейли». После того как был объявлен отбой, его команде пришлось продолжать сражение, теперь люди боролись с повреждениями. В 13.35 командир приказал сбросить за борт глубинные бомбы, чтобы выровнять опасный крен. Поврежденный эсминец, с трудом управляясь, тащился вслед за эскадрой на Адак. Он прошел временный ремонт в Датч-Харборе, а 12 апреля отправился в Соединенные Штаты вместе с потрепанным «Солт Лейк Сити». Их сопровождал эсминец «Эллиот».

Японский 5-й Флот получил примерно такие же повреждения в этом неравном бою. Флагман адмирала Хосогая прибыл на Парамушир, имея 15 убитых и 27 раненых. Поврежденный несколькими попаданиями тяжелый крейсер ушел сначала в Оминато для временного ремонта, а потом в Сасебо для капитального. На легком крейсере «Тама» имелся только один раненый, но кораблю пришлось заняться ремонтом надстроек.

Хотя японцы превосходили американцев в численности и огневой мощи, они упустили необычайно удобный случай выкинуть американский флот с Западных Алеутских островов.

Эти драматические события прокомментировал адмирал Кинг: «Не имеет значения, насколько тяжелым выглядит ваше положение. Всегда существует возможность, что положение противника еще хуже».

Главнокомандующий также отметил героические действия ЭЭМ-14 капитана 1 ранга Риггза, сказав: «Эсминцы, благодаря смелому и безошибочному руководству, внесли основной вклад в спасение «Солт Лейк Сити». Не приходится сомневаться, что именно их дымовые завесы и отважная попытка торпедной атаки спасли от гибели потерявший ход тяжелый крейсер».

Они также внесли вклад и в срыв стратегических планов японцев. Главной задачей 5-го Флота была проводка конвоя на Алеутские острова, но транспорты с подкреплением и снабжением для гарнизонов Кыски и Атту туда не прибыли.

«Бейли» получил благодарность главнокомандующего флотом за свои действия в бою у Командорских островов. Адмирал Нимиц также воздал должное капитану 1 ранга Риггзу и кораблям ЭЭМ-14:

«Отважная атака наших эсминцев в бою у Командорских островов, несмотря на сосредоточенный огонь 8 вражеских кораблей, заслуживает самой высокой похвалы».

Глава 6 Суровые испытания на Соломоновых островах (часть 1)

Зеленый ад в раскаленном море

К этому моменту война на юге Тихого океана бушевала уже 8 месяцев. Генерал МакАртур хотел нанести удар прямо по Рабаулу, вражеской цитадели на юго-западе Тихого океана. Однако командование флота возражало. Адмиралы полагали, что Рабаул является мощной крепостью, которую можно сокрушить лишь крупномасштабным наступлением. А летом 1942 года для такого наступления у флота не было ни людей, ни кораблей.

Более того, японское наступление на Соломоновых островах угрожало важнейшим коммуникациям союзников, ведущим на Новые Гебриды и в восточную Австралию. Это наступление одновременно прикрывало восточные подходы к Рабаулу. Поэтому сначала следовало остановить это наступление, а уже потом думать о захвате Рабаула. Так рассуждало командование флота, и эта точка зрения подтвердилась, когда в начале июля противник высадился на Гуадалканале и начал строить там аэродром. Объединенный комитет начальников штабов в Вашингтоне решил, что первой целью наступления на запад должны стать именно Соломоновы острова.

Правильность мнения морского командования вскоре подтвердили ожесточенные бои, развернувшиеся вокруг Гуадалканала. Для сухопутных частей — и особенно для морской пехоты — Соломоновы острова стали зеленым адом. Для моряков — и особенно для экипажей эсминцев — они стали тяжелейшим испытанием.

Разве перед войной кто-нибудь слышал о Соломоновых островах? Для большинства американцев это были клочки земли, затерявшиеся в космических далях. Там жили торговцы копрой, искатели жемчуга, пираты и людоеды.

Более информированные американские штурманы могли добавить: «В Тулаги имеется неплохой порт. Здесь и там разбросаны несколько кокосовых плантаций, кое где имеются миссии. В остальном же это поганая дыра, полная лихорадки и малярии. Карты половины проливов просто не существуют, а в джунгли не ступала нога белого человека. Если вас не убьет жара, это сделает влажность». Ну и, разумеется, японцы.

В районе Лунга Пойнт на северном побережье Гуадалканала на опушке джунглей они построили укрепления и теперь расчищали взлетную полосу для своих самолетов. Из Тулаги японцы доставляли снабжения и артиллерию. Морские силы адмирала Гунити Микавы, действуя из Рабаула, поддерживали и прикрывали этот аванпост.

В начале августа около 2500 японцев, в основном рабочие-строители, потели на постройке аэродрома. Их охраняли закаленные в джунглях солдаты. Местных жителей японцы просто превратили в рабов, а тех, кто сопротивлялся, перестреляли.

7 августа на острове появились американские морские пехотинцы. Там высадилась 1-я дивизия под командованием генерал-майора А.А. Вандегрифта. Они захватили взлетную полосу, причем большинство японских строителей просто бежали в джунгли, и на следующий день назвали ее аэродромом Гендерсон в честь майора морской пехоты, который командовал эскадрильей пикировщиков в битве у Мидуэя и погиб.

Это был первый этап оборонительно-наступательной операции «Уотчтауэр». Американцы планировали захватить Тулаги, выбить японцев с Гуадалканала и развернуть наступление на северо-запад по Соломоновым островам, чтобы в конце концов занять Рабаул. Это наступление должны были проводить, поддерживать и обеспечивать морские силы союзников под командованием вице-адмирала Гормли, командующего силами Юго-Западной части Тихого океана, штаб которых располагался в Окленде (Новая Зеландия). Передовыми базами союзников служили Эспириту-Санто (Новые Гебриды) и Нумеа (Новая Каледония).

Однако захват аэродрома Гендерсон стал лишь началом кампании на Гуадалканале. Японцы контратаковали с яростью раненного тигра. Осознав стратегическое значение района Соломоновых островов, они начали перебрасывать туда войска, авиацию и корабли. Им удалось создать линию фронта чуть западнее аэродрома Гендерсон вдоль реки Матаникау. Затем начались затяжные ожесточенные бои на суше. Одновременно каждый из противников старался укрепить свои позиции и перебросить на остров дополнительные подкрепления и перерезать морские коммуникации противника.

Хорошо охраняемые японские конвои с войсками и снабжением начали выходить из Рабаула на Гуадалканал настолько регулярно, что они получили прозвище «Токийский экспресс». Их довольно короткий маршрут на юг проходил между островами Шуазель, Санта-Исабель и Нью Джорджия. Американцы назвали его «Слот» — щель.

Американским конвоям приходилось совершать длительные и трудные переходы из Эспириту-Санто через пролив Индиспенсейбл. Этот маршрут называли по-разному, но среди множества кличек не было ни одной печатной. Впрочем, следует признать, что все они были довольно точными.

Гуадалканал получил кодовое название «Кактус», которое подходило ему как нельзя лучше.

В зеленом аду Лунга Пойнт морские пехотинцы сражались не только с противником, но и с сыростью, грязью и малярией. Для них война в джунглях была непривычной и тяжелой. Часто начинались рукопашные бои — бокс против джиу-джитсу. Внезапные налеты, засады, нападения с тыла стали основными приемами в этой войне. Невидимые японские снайперы сидели повсюду. По ночам они вопили высокими голосами, пугая защитников аэродрома Гендерсон: «Янки, мы убьем тебя! Янки, мы убьем тебя!»

Японские самолеты, словно стервятники, кружили над пылающим берегом. Море вокруг острова кипело и клокотало от разрывов снарядов и бомб, взрывов глубинных бомб и торпед. В ужасающем пламени этой жестокой битвы американские и японские корабли таяли, точно кусочки свинца в плавильной печи.

Следует отметить, что особенно тяжелые испытания выпали на долю эскадренных миноносцев. В течение 7 месяцев кампании на Гуадалканале американцы потеряли больше эсминцев, чем кораблей любого другого класса. Всего в боях были потоплены 14 эсминцев. И еще один — это было зловещим знаком — погиб в самом начале, причем в Эспириту-Санто.

Гибель эсминца «Такер»

14 августа 1942 года эсминец «Такер» (капитан-лейтенант У.Р. Террел) сопровождал грузовое судно «Нира Люкенбах», направляющееся в гавань Эспириту-Санто на Новых Гебридах.

Когда эсминец входил в западный проход, он весь содрогнулся от страшного удара. Вверх взлетел столб пламени, и эсминец остановился, практически переломленный пополам в районе первой трубы.

Вся ходовая вахта в носовом котельном отделении погибла мгновенно. Оглушенные и окровавленные люди начали выползать наверх из других отсеков. Большинство моряков сумели спастись, однако с эсминцем «Такер» было покончено.

Поврежденный эсминец медленно погружался, одновременно складываясь вдвое, как карманный нож. Экипаж покинул его, и спасательные суда подобрали уцелевших. С кораблем сделать что-либо было просто невозможно. Корма затонула на следующий день. Искореженную носовую часть затопила спасательная партия.

Гибель «Такера» стала тяжелым ударом для миноносных сил Тихоокеанского флота, ведь в то время собирали буквально все имеющиеся в наличии корабли для проведения операции на Гуадалканале. Было бы плохо потерять корабль от вражеской атаки, но еще хуже было потерять его на своих же минах.

На подходах к Эспириту-Санто несчастный эсминец попал прямо на минное поле. Выяснилось, что командира «Такера» никто о нем не предупредил. В очередной раз ржавая штабная машина дала сбой.

Эсминцы у берегов Гуадалканала

В начале операции «Уотчтауэр» требовалось одновременно высадить морских пехотинцев на Гуадалканале в районе Лунга Пойнт, а также на островах Тулаги и Гавуту, чтобы захватить архипелаг Флорида, находящийся прямо к северу от пролива Саво. Высадку предполагалось провести силами 1-й дивизии морской пехоты, имевшей численность 19500 человек. Переброска войск планировалась на 23 транспортах под прикрытием 5 американских, 3 австралийских крейсеров и группы эсминцев. Соединение воздушной поддержки, состоящее из авианосцев «Саратога», «Энтерпрайз» и «Уосп» в сопровождении линкора «Норт Каролина», а также множества крейсеров и эсминцев, обеспечило надежное господство в воздухе.

Вице-адмирал Фрэнк Дж. Флетчер командовал ударным соединением. Десантные силы находились под командованием контр-адмирала Р.К. Тэрнера, кораблями прикрытия десантных сил командовал английский контр-адмирал В.А. К. Кратчли. Генерал-майор Вандегрифт командовал десантными силами морской пехоты. Авианосное соединение находилось под командованием контр-адмирала Лейфа Нойеса. Базовой авиацией, действующей с Новых Гебрид, Новой Каледонии и других островов, находящихся под контролем союзников, командовал контр-адмирал Дж. С. МакКейн. Армейская авиация генерала МакАртура, базирующаяся в Новой Гвинее и Австралии, должна была оказывать содействие этим силам.

Высадка была назначена на 7 августа 1942 года. В качестве плацдарма был выбран участок побережья Гуадалканала чуть восточнее аэродрома Гендерсон, между Лунга Пойнт и Коли Пойнт. Транспорты должны были стать на рейде возле берега, а прикрывающие их военные корабли — развернуться дугой мористее.

Для участия в десантной операции были привлечены несколько групп эскадренных миноносцев.

Соединение воздушной поддержки.

Группа 1: «Фелпс» (капитан-лейтенант Э.Л. Бек) под брейд-вымпелом командира ЭЭМ-1 капитана 1 ранга С.Б. Брюэра, «Фаррагат» (капитан-лейтенант Г.Д. Розендаль), «Уорден» (капитан-лейтенант У.Г. Погью), «Макдоно» (капитан-лейтенант Э.В. Денетт);

Группа 2: «Бэлч» (капитан-лейтенант Г.Г. Тимрот) под брейд-вымпелом командира ЭЭМ-6 капитана 1 ранга Э.П. Зауэра, «Мори» (капитан-лейтенант Г.Л. Симс), «Гвин» (капитан 2 ранга Дж. М. Хиггинс), «Бенхэм» (капитан-лейтенант Дж. М. Уортингтон), «Грэйсон» (капитан-лейтенант Ф.Дж. Белл) под брейд-вымпелом командира ДЭМ-22 капитана 2 ранга Г.Р. Холлкомба;

Группа 3: «Фаренхолт» (капитан-лейтенант Э.Т. Сьюард) под брейд-вымпелом командира ЭЭМ-12 капитана 1 ранга Р.Г. Тобина, «Лэнг» (капитан 2 ранга Дж. К. Поллок) под брейд-вымпелом командира ДЭМ-15 капитана 2 ранга Дж. К. Поллока, «Стеретт» (капитан 2 ранга Дж. Г. Кауард), «Аарон Уорд» (капитан-лейтенант О.Ф. Грегор), «Стэк» (капитан-лейтенант Э.Дж. Гринакр), «Лэффи» (капитан-лейтенант У.Э. Хэнк).

Десантное соединение.

Группа огневой поддержки «Лав»: «Дьюи» (капитан-лейтенант Ч.Ф. Чиллингворт) под брейд-вымпелом командира ДЭМ-1 капитана 2 ранга У. Нюквиста, «Халл» (капитан-лейтенант Р.Ф. Стаут), «Эллет» (капитан-лейтенант Ф.Г. Гарднер), «Уилсон» (капитан-лейтенант У.Г. Прайс);

Группа огневой поддержки «Майк»: «Монссен» (капитан 2 ранга Р.Н. Смут), «Бьюкенен» (капитан 2 ранга Р.Э. Уилсон);

Группа прикрытия: «Селфридж» (капитан-лейтенант Ч.Д. Рейнольдс) под брейд-вымпелом командира ЭЭМ-4 капитана 1 ранга Ч.У. Флинна, «Паттерсон» (капитан-лейтенант Ф.Р. Уокер) под брейд-вымпелом командира ДЭМ-8 капитана 2 ранга Ф.Р. Уокера, «Ральф Тэлбот» (капитан-лейтенант Дж. У. Каллахэн), «Магфорд» (капитан-лейтенант Э.У. Янг), «Джарвис» (капитан-лейтенант У.У. Грэхем), «Блю» (капитан-лейтенант Г.Н. Уильямс) под брейд-вымпелом командира ДЭМ-7 капитана 2 ранга Л.Б. Остина, «Хелм» (капитан-лейтенант Ч.Э. Кэррол), «Хенли» (капитан 2 ранга Р.Х. Смит), «Бэгли» (капитан-лейтенант Г.А. Синклер).

На бумаге флот вторжения выглядел внушительно. Однако количество — весьма относительный параметр. Японцы могли очень быстро перебросить на Соломоновы острова войска и корабли с трех крупных баз — Рабаула, Трука и Кваджеллейна, самая дальняя из которых находилась всего лишь в 1200 милях. Зато самой ближайшей базой союзников был Пирл-Харбор, до которого было 3000 миль. Американский Тихоокеанский флот сложил все имеющиеся яйца в одну корзинку. Японцы могли собрать не меньше, но при этом у них осталось бы еще полдюжины яичек в запасе.

26 июля корабли Экспедиционного соединения адмирала Тэрнера встретились к югу от островов Фиджи и направились в Коралловое море, чтобы подойти к Гуадалканалу с юга. Пока авианосцы Флетчера крейсировали южнее острова, десантные корабли обогнули его западную оконечность и пошли к Лунга Пойт от мыса Эсперанс.

Рано утром 7 августа силы вторжения подошли к району высадки. Обстрел берега начался сразу после 6.00. Артиллерийским огнем было потоплено единственное японское судно, оказавшееся поблизости, и уничтожены несколько гидросамолетов. Японский строительный батальон в панике бежал. Застигнутые врасплох солдаты сделали несколько беспорядочных выстрелов и тоже бежали.

Во второй половине дня из Рабаула прилетели 32 японских бомбардировщика, чтобы атаковать американцев. Авианосные истребители и зенитный огонь уничтожили около двух десятков японских самолетов. Однако японцы в свою очередь сумели сбить 12 американских истребителей и повредили эсминец.

Первой жертвой огненного тайфуна, разразившегося на Соломоновых островах, стал эсминец «Магфорд» (капитан-лейтенант Э.У. Янг). В 14.47 группа из 6 бомбардировщиков атаковала американские эсминцы. Орудия «Магфорда» сразу открыли огонь. 2 бомбардировщика, охваченные пламенем, рухнули в море, но остальные сбросили бомбы на эсминец и обстреляли его из пулеметов. Бомба попала в корабль, снеся часть надстройки и вызвав пожар. 17 человек погибли и еще 17 были ранены.

«Магфорд» весь содрогнулся под этим сокрушительным ударом, но сохранил ход. Старший помощник заявил, что спасением эсминец был обязан самоотверженным действиям экипажа: «Героические действия лейтенанта У.С. Фаррела, механика 3 класса Р.Г. Муни, артиллериста 1 класса Дж. К. Хаддлстона, которые с риском для жизни сумели потушить пожар, начавшийся рядом с боеприпасами, несомненно спасли корабль от роковых повреждений».

Однако воздушная атака 7 августа не сумела приостановить высадку на Гуадалканал. К наступлению ночи на берегу уже находились 11000 морских пехотинцев.

В Тулаги и Гавуту сопротивление было более упорным. Японские солдаты переждали обстрел в окопах и пещерах, а потом пошли в контратаку. Но винтовки морских пехотинцев, авиабомбы и корабельные орудия покончили с ними. Ко второй половине дня 8 августа американцы закрепились и на этих плацдармах.

Примерно в полдень 8 августа над проливом Саво появились от 30 до 40 японских торпедоносцев. Авианосные истребители и зенитки нанесли им серьезные потери. Однако пылающий японский бомбардировщик врезался в транспорт «Джордж Ф. Эллиот», превратив корабль в пылающую развалину. Японская торпеда попала в эсминец «Джарвис». Хотя эсминец и не затонул немедленно, все-таки именно это попадание в конце концов стало причиной его гибели.

Итак, в самом начале операции «Уотчтауэр» 1 транспорт был уничтожен, а 2 эсминца тяжело повреждены, однако к полудню 8 августа недостроенная взлетная полоса в Лунга Пойнт находилась в руках морских пехотинцев. Японцев на Гуадалканале не было видно. Первая десантная операция американского флота после испано-американской войны прошла успешно.

К сожалению, это был не тот случай, когда «хорошее начало — половина дела». Почти сразу для американцев начались кошмарные испытания, чуть ли не самые тяжелые за все время войны на Тихом океане. Кошмар на Соломоновых островах начался уже вечером 8 августа вблизи острова Саво, прикрывающего подходы к Тулаги и рейду Лунга.

Бой у острова Саво (Трагедия ошибок)

Сообщение о высадке американцев японский штаб в Рабауле получил утром 7 августа около 07.00. Командующий 8-м Флотом и Силами внешних южных морей адмирал Микава спешно собрал все имеющиеся корабли для атаки сил вторжения союзников. Во второй половине дня он вывел наскоро сформированную крейсерскую эскадру из Рабаула и направился на юг. Эта эскадра состояла из тяжелых крейсеров «Тёкай» (флагман), «Аоба», «Фурутака», «Кинугаса», «Како», легких крейсеров «Юбари» и «Тэнрю» и эсминца «Юнаги». В этот момент «Юнаги» оказался единственным японским эсминцем, находящимся в этом районе.

Прекрасно понимая, что ему противостоят превосходящие силы, адмирал Микава планировал провести стремительный набег, чтобы поджарить союзникам пятки и расчистить путь через пролив Саво для конвоя из 6 войсковых транспортов, отправленных из Рабаула с подкреплениями для гарнизона Гуадалканала. Микава намеревался нанести удар ночью 8/9 августа. Но для этого ему предстояло пройти днем вдоль всех Соломоновых островов.

Вскоре после выхода японская эскадра была замечена в проливе Сент-Джордж патрульным бомбардировщиком В-17, подчинявшимся МакАртуру. Пилот сразу сообщил об этом, но японские корабли находились слишком близко к Рабаулу, чтобы можно было судить об их намерениях.

Вечером 7 августа в 20.00 японцы были замечены возле мыса Сент-Джордж американской подводной лодкой S-38. Она не смогла атаковать противника, но сразу радировала, что встретила «2 эсминца и 3 крупных военных корабля». Если учесть, что наблюдение велось через перископ, то сообщение следует признать довольно точным.

На следующее утро в 10.26 и 11.01 соединение Микавы было замечено у северо-восточной оконечности Бугенвилля парой австралийских самолетов. Зенитный огонь японцев помешал им точно опознать корабли. К несчастью, «Осси», который первым заметил японцев, не сумел сразу сообщить об этом. Самолет вылетел из бухты Милн на разведку, и пилот не захотел нарушать радиомолчание. Он доложил о японских кораблях лишь во второй половине дня, когда вернулся на базу.

Из-за неизбежных задержек при передаче информации (из бухты Милн в Таунсвилль и далее в Брисбен) адмирал Кратчли получил это сообщение только в 18.39, то есть через 8 часов после того, как японские корабли были впервые замечены возле Бугенвилля. Одновременно этот рапорт был отправлен из Брисбена в Пирл-Харбор, откуда его передали по системе связи «Фокс». В результате адмирал Тэрнер, командовавший силами союзников в районе Гуадалканала, получил его в 18.45. Что касается сообщения пилота, видевшего японские корабли в 11.01, то адмирал Тэрнер узнал о нем только на следующее утро, уже после начала боя.

Это сообщение стало первым в цепи ошибок, благодаря которой моряки союзников навсегда запомнили название острова Саво. Мало того, что сообщение запоздало, оно было совершенно неточным, что имело роковые последствия. Пилот передал, что видит «3 крейсера, 3 эсминца и 2 гидроавиатранспорта или канонерки».

Так как летчик сообщил о «2 гидроавиатранспортах» в составе приближающейся японской эскадры, адмирал Тэрнер предположил, что противник планирует еще один воздушный налет, а не атаку кораблями. На острове Санта-Исабель, расположенном в 155 милях к северо-западу от Саво, имелась бухта, идеально подходящая для базы гидросамолетов. Было бы логично предположить, что вражеское соединение направляется туда. Плохая погода, которая приковала к земле самолеты-разведчики союзников, способствовала такому предположению.

Адмирал Флетчер вечером 8 августа опрометчиво отвел американские авианосцы от Гуадалканала, сообщив адмиралу Гормли, что на кораблях ощущается нехватка топлива, и численность истребительных эскадрилий значительно сократилась.

В тот самый час, когда авианосцы Флетчера начали отход, крейсера Микавы спускались вниз по «Слоту». К полуночи 8 августа японские корабли, которые никто не видел с самого утра, оказались в 35 милях от острова Саво.

В это же время подводная лодка S-38, продолжавшая патрулировать в проливе Сент-Джордж, перехватила японский войсковой конвой, вышедший из Рабаула по приказу Микавы. Отважная старая лодка атаковала его и потопила самый крупный транспорт. Остальные 5 транспортов немедленно получили приказ вернуться в Рабаул. К несчастью, эта победа никак не повлияла на ход событий у острова Саво.

Тем временем адмирал Кратчли развернул свои силы, чтобы прикрыть подходы к плацдармам на Гуадалканале и Тулаги. Пролив Саво был разделен на три сектора. Северное, Южное и Восточное соединения были расположены в соответствующих секторах. Северное соединение находилось в треугольнике непосредственно к востоку от острова Саво. Южное соединение занимало неправильный четырехугольник южнее Саво. Восточное соединение крейсировало к востоку от линии, соединяющей западную оконечность острова Флорида и Лунга Пойнт.

Северное соединение, блокирующее проход между островами Саво и Флорида, состояло из американских тяжелых крейсеров «Винсенс», «Астория» и «Куинси», а также эсминцев «Хелм» и «Уилсон». Им командовал капитан 1 ранга Ф.Л. Рифхолл, командир «Винсенса».

Южное соединение состояло из австралийских тяжелых крейсеров «Аустралиа» и «Канберра», американского тяжелого крейсера «Чикаго» и эсминцев «Паттерсон» и «Бэгли». Им командовал адмирал Кратчли, находившийся на «Аустралии».

Восточное соединение, расположенное к югу от острова Флорида, состояло из американского легкого крейсера «Сан Хуан», австралийского легкого крейсера «Хобарт» и эсминцев «Монссен» и «Бьюкенен». Им командовал контр-адмирал Норман Скотт, державший флаг на «Сан Хуане».

Адмирал Тэрнер на транспорте «МакКолей» находился на рейде Лунга вместе с 19 другими транспортами. Войска и грузы с них предстояло в течение ночи перебросить на Гуадалканал и Тулаги. Этими перевозками занималась группа мелких судов.

Если бы противник попытался пройти мимо острова Саво и войти в пролив, чтобы атаковать транспорты возле Тулаги или на рейде Лунга, он почти наверняка был бы перехвачен Северным или Южным соединением.

Для усиления охраны западных подходов в дозор были отправлены 2 эсминца. «Ральф Тэлбот» патрулировал к северо-западу от Саво, а «Блю» — к юго-западу. Оба эсминца имели радар SС. Предполагалось, что с помощью радара они обнаружат вражеские силы и сообщат об этом, если противник попытается пройти к северу или югу от Саво.

Но последующий анализ показал, что такая диспозиция имела несколько слабых мест. Дозорные силы в составе 2 эсминцев были совершенно недостаточными. Их старые радары марки SС имели дальность надежного обнаружения не более 10 миль. Поэтому, когда каждый эсминец находился на самом отдаленном участке линии патрулирования, «центр» оказывался неприкрытым. Флагман адмирала Скотта легкий крейсер «Сан Хуан» был единственным кораблем, оснащенным новым радаром SG, однако он находился далеко позади дозоров.

Вдобавок дозорные эсминцы не были выдвинуты достаточно далеко на запад от острова Саво, чтобы своевременно предупредить о появлении японцев. Наконец, крейсерские группы союзников находились слишком далеко друг от друга, чтобы оказать помощь, если одна из них столкнется с противником.

Однако задним умом все крепки. У моряков союзников, которые в ту ночь дежурили в проливе Саво, глаза были красными от недосыпания и усталости. Большая часть экипажей находилась на боевых постах уже 36 часов. Офицеры буквально падали с ног от изнеможения. Адмиралы Тэрнер, Кратчли и Скотт, узнав, что лишились авиационной поддержки, были вынуждены пересмотреть всю свою оборонительную стратегию, причем нехватка времени не позволила им продумать варианты.

А потом произошло событие, которое подорвало систему обороны пролива Саво. В 20.32 адмирал Тэрнер пригласил адмирала Кратчли на совещание в Лунга Пойнт. Обеспокоенный отходом авианосцев Флетчера и убежденный в скорой атаке гидросамолетов, он хотел переговорить с генералом Вандегрифтом и адмиралом Кратчли. Кратчли отправился в Лунга Пойнт на крейсере «Аустралиа», ослабив силы охранения на один тяжелый корабль.

Итак, актеры заняли свои места, и занавес начал подниматься над самым тяжелым поражением американского флота за всю войну. К острову Саво стремительно шли 5 японских тяжелых и 2 легких крейсера и 1 эсминец, всего 8 кораблей. Им противостояли 4 американских тяжелых и 1 легкий крейсера, 2 австралийских тяжелых и 1 легкий крейсера, а также 8 американских эсминцев, всего 16 кораблей. Японцы имели преимущество инициативы, они могли выбирать время и место прорыва в пролив. Но союзники, кроме численного преимущества, располагали радаром.

Ночь была облачной и пасмурной, видимость колебалась от 4000 до 12000 ярдов. Примерно за полчаса до полуночи дождевой шквал прошел к юго-востоку от острова Саво, образовав водяную завесу между Северным и Южным соединениями. Все корабли союзников находились в состоянии повышенной готовности: часть команды стояла на боевых постах, вторая половина спала прямо тут же. Примерно в 23.45, когда готовилась смена вахты, в небе раздалось гудение самолетов.

Это были японские гидросамолеты, катапультированные с крейсеров, чтобы провести разведку пролива. Один из них был замечен и опознан эсминцем «Ральф Тэлбот». Его командир капитан-лейтенант Дж. У. Каллахэн сразу объявил тревогу по УКВ: «Предупреждение! Предупреждение! Самолет над Саво, направляется на восток».

Находившийся южнее эсминец «Блю» услышал это предупреждение и установил радиолокационный контакт с самолетом. Крейсер «Куинси» также обнаружил самолет радаром, но не придал этому значения. Крейсер «Винсенс» также заметил самолет, однако его командир предположил, что это свой, так как он летел со включенными огнями. Ни один из кораблей союзников не открыл огонь по японским разведчикам, и в результате они смогли работать без помех, передав Микаве точные сведения о диспозиции кораблей союзников.

Но почему было проигнорировано предупреждение «Ральфа Тэлбота»?

Еще одно злосчастное стечение обстоятельств. УКВ-передатчик эсминца имел малую дальность действия, а погода создала много помех. Поэтому первое сообщение не было получено адмиралом Тэрнером на «МакКолее», хотя он находился на расстоянии всего 20 миль. Не получив ответа от старшего командира, командир «Ральфа Тэлбота» связался с командиром дивизиона Уокером на «Паттерсоне». Уокер попытался передать это сообщение дальше, но и его сигнал не был принят Тэрнером. В результате старший командир остался в полном неведении о происходящем.

Буквально всё складывалось в пользу приближающихся японцев. Адмирал Микава, следуя к Лунга и Тулаги, избежал удара, так как ему было известно местоположение крейсеров союзников. Японские корабли шли длинной кильватерной колонной — «Тёкай» головным, за ним тяжелые крейсера, легкие крейсера и замыкал строй эсминец «Юнаги». Микава решил пройти к югу от Саво и приказал полным ходом двигаться к Гуадалканалу.

Около полуночи 8/9 августа была совершена самая досадная ошибка. Когда японцы мчались выбранным курсом, эсминец «Блю» (южный дозор) шел в южном направлении. В это же самое время «Ральф Тэлбот» (северный дозор) шел в противоположном направлении. Оба корабля повернулись кормой к неприятелю. Судя по всему, наблюдатели эсминцев, полагаясь на радар, сосредоточили все внимание на носовых курсовых углах и ослабили внимание в кормовых секторах.

В 00.54 наблюдатели «Тёкая» заметили «Блю». Он в это время находился на расстоянии 5,5 миль, и японцы были уверены, что «Тёкай» тоже обнаружен. Следуя прежним курсом, японцы навели все орудия на эсминец и затаили дыхание. А потом облегченно вздохнули. Американский эсминец медленно удалился, не обратив на них внимания. Следуя со скоростью 25 узлов, эскадра японских крейсеров прошла всего в 500 ярдах от «Блю» — и осталась незамеченной!

Однако Микава не мог поверить своему счастью. У него имелись все основания подозревать, что «Блю» видел японцев и сообщил о них. Поэтому японский адмирал приказал резко изменить курс и пройти к северу от Саво. Но когда колонна повернула на север, наблюдатели «Тёкая» увидели — или подумали, что увидели — другой эсминец. Это мог быть только «Ральф Тэлбот». Но в его бортовом журнале указано, что эсминец в это время находился на расстоянии 10 миль. Однако, поверив рапортам наблюдателей, Микава вернул колонну на прежний курс — к югу от Саво. Нет нужды говорить, что «Ральф Тэлбот» ничего не видел.

Так оба американских дозорных эсминца пропустили противника. Из-за неблагоприятных атмосферных условий и маскирующего фона острова Саво радары типа SC не смогли засечь японскую эскадру. 8 кораблей проскользнули, словно были укрыты шапкой-невидимкой.

Колонна Микавы вошла в проход между островами Саво и Гуадалканал. В 01.34 японские наблюдатели заметили на расстоянии 3000 ярдов возле южного берега Саво третий эсминец, который шел на запад. И снова японцам фантастически повезло. Это был «Джарвис», получивший накануне тяжелые повреждения во время воздушного налета. Как мы увидим, он оказался возле Саво совершенно случайно. Даже если бы этот эсминец заметил противника, он не мог предупредить никого, так как средства связи на нем были выведены из строя. Пройдя к югу от него, японские корабли оказались в безопасности. Адмирал Микава отделил эсминец «Юнаги», чтобы прикрыть свой тыл от эсминцев «Блю» и «Джарвис». Японские крейсера помчались дальше. Лиса забралась в курятник!

В 01.36 наблюдатели «Тёкая» увидели прямо по носу 2 эсминца. Это были «Паттерсон» и «Бэгли», прикрывавшие крейсера «Канберра» и «Чикаго».

Эсминец «Паттерсон» (капитан 2 ранга Р.Ф. Уокер) находился на левом крамболе «Канберры». Он стал первым кораблем союзников, заметившим японцев. По радио сразу было передано оповещение: «Предупреждение! Предупреждение! Неизвестные корабли входят в гавань!» Это произошло в 01.43, но было уже поздно — японцы выпустили торпеды. Ярко вспыхнули осветительные ракеты, выпущенные японскими гидросамолетами, и осветили якорную стоянку Лунга Пойнт и крейсера «Канберра» и «Чикаго» В ту же секунду «Тёкай» и остальные японские крейсера открыли артиллерийский огонь.

На австралийский крейсер «Канберра» обрушился град снарядов, одновременно он получил попадания 2 торпед в правый борт. Крейсер тут же был охвачен пламенем и остановился с креном на правый борт.

Передав предупреждение, командир «Паттерсона» круто повернул эсминец влево, чтобы ввести в действие артиллерию. Артиллеристы дали залп осветительными снарядами, затем капитан 2 ранга Уокер приказал выпустить торпеды. Этот приказ не был услышан, но орудия эсминца открыли бешеный огонь. Ответным залпом было разбито орудие № 4, другое орудие выведено из строя. На корабле начался пожар, но его быстро потушили. Орудия «Паттерсона» продолжали стрелять, пока корабли противника не скрылись.

Находившийся на правом крамболе «Канберры» эсминец «Бэгли» (капитан-лейтенант Г.А. Синклер) резко свернул влево, чтобы дать по вражеским крейсерам залп из торпедных аппаратов правого борта. Противник появился так внезапно, что торпеды оказались не готовы к выстрелу. «Бэгли» продолжал ворочать влево, пока не привел на угол атаки аппараты левого борта. Залп был дан, но к этому времени японские крейсера уже были слишком далеко.

Пока торпедисты «Бэгли» лихорадочно вставляли взрыватели в торпеды правого борта, японские крейсера повернули на север и выпустили торпеды в «Чикаго». В 01.47 одна из них попала в цель, оторвав кусок носовой части корпуса. Артиллеристы крейсера открыли огонь осветительными снарядами, но те не взрывались. Не видя целей, «Чикаго» стрелял вслепую. Затем с него увидели впереди вражеский прожектор, который был включен на эсминце «Юнаги». «Чикаго» открыл огонь, но японцы тут же выключили прожектор. Поврежденный американский крейсер вслепую двинулся на запад и таким образом вышел из боя.

Разделавшись с Южным соединением союзников, колонна японских крейсеров при повороте на север разделилась. Это произошло случайно, так как концевые крейсера оторвались от строя. В результате «Тёкай», «Аоба», «Како» и «Кинугаса» шли восточнее, а «Юбари», «Тэнрю» и «Фурутака» — западнее. Ошибка оказалась очень удачной. Следуя параллельными курсами, обе японские группы зажали в клещи Северное соединение капитана 1 ранга Рифхолла.

Северное соединение патрулировало между островами Саво и Флорида, следуя по квадрату. Американские крейсера шли кильватером: «Винсенс» головным, за ним «Куинси» и «Астория». Эсминцы «Хелм» (капитан-лейтенант Ч.Э. Кэррол) и «Уилсон» (капитан-лейтенант У.Г. Прайс) держались впереди «Винсенса».

Двигаясь со скоростью 10 узлов, американские корабли вышли на южную сторону квадрата и только что повернули на север-запад, когда «Тёкай» обнаружил их. Через секунду крейсер «Аоба» осветил прожектором квартердек крейсера «Куинси» и открыл огонь. Вспышки выстрелов, свист снарядов, ослепительные лучи прожекторов ошеломили американцев. Они находились в состоянии повышенной готовности, но не все моряки занимали боевые посты. На юге были замечены вспышки выстрелов, однако капитан 1 ранга Рифхолл предположил, что это «Чикаго» ведет огонь по самолетам. В довершение всего крейсер «Чикаго» не оповестил Северное соединение о появлении японских крейсеров.

Поэтому корабли Рифхолла оказались в бою совершенно неожиданно для себя. Японцы ударили внезапно, как стрела, вылетевшая из темноты. Через несколько минут все 3 американских крейсера получили множество попаданий. Изрешеченная «Астория» превратилась в пылающий ад. Крейсер «Куинси» оказался зажат между колонной «Тёкая» и колонной «Фурутаки» и вскоре превратился в бесформенную руину. Торпеды и снаряды обрушились на «Винсенс». Поврежденные и горящие, американские крейсера пытались отстреливаться. Их снаряды поразили «Тёкай», «Аобу», «Кинугасу», но японцы отделались легкими повреждениями, оставив позади себя кровь и смерть.

Для американских эсминцев, находившихся в составе Северного соединения, бой превратился в нечто вроде боксерского матча с завязанными глазами. Противник был там, тут и повсюду. Американские крейсера перекрывали линию огня. Эсминец «Уилсон» сделал несколько выстрелов по «Тёкаю», но его 127-мм снаряды пролетели мимо японского флагмана. Эсминец «Хелм» полностью потерял ориентацию в этом хаосе и не мог отличить своих от чужих. Он сделал 4 выстрела из 127-мм орудий, а потом погнался за кораблем, который оказался американским. Вероятно, это был «Ральф Тэлбот». Японские крейсера не обращали внимания на «Уилсон» и «Хелм», Микава сосредоточил огонь на тяжелых кораблях.

К 02.20 японскому адмиралу стало ясно, что он выполнил свою задачу. Микава приказал отходить и повернул «Тёкай» на северо-запад. Две японские колонны обошли остров Саво против часовой стрелки и направились в Рабаул. Позади них остались тонущие тяжелые крейсера «Винсенс», «Астория», «Куинси» и «Канберра».

Но впереди японцев ждала еще одна цель. Неожиданно на пути японской колонны оказался дозорный эсминец «Ральф Тэлбот».

Повреждение эсминца «Ральф Тэлбот»

Когда «Ральф Тэлбот» услышал по радио оповещение, переданное эсминцем «Паттерсон», капитан-лейтенант Каллахэн полным ходом повел свой эсминец на юг. Отдаленные вспышки в проливе Саво напоминали грозовые зарницы, но миноносники знали, что они видят разгоревшуюся битву.

Затем огненные вспышки приблизились. Потом весь горизонт окрасило зарево пожаров пылающих кораблей. А еще немного погодя, в 02.17, бело-голубой луч прожектора пробежал по воде и остановился на эсминце «Ральф Тэлбот». Сразу после этого на эсминец обрушился град снарядов. Они падали совсем рядом с бортом, поднимая разноцветные всплески. Один снаряд разбил торпедный аппарат № 1 и убил двоих матросов. У Каллахэна волосы встали дыбом. Эти цветные всплески слишком походили на американские. Он передал прожектором опознавательный и отрепетовал его по УКВ. Обстрел внезапно прекратился.

Эти первые несколько залпов действительно могли быть американскими, либо они были выпущены японским легким крейсером «Тэнрю», который в это время поворачивал на северо-запад вокруг острова Саво. В любом случае, «Ральф Тэлбот» проскочил под носом крейсеров «Юбари», «Тэнрю», «Фурутака», словно автомобиль, пролетающий через линию перед самым паровозом. Затем «Юбари» включил прожектор и осветил «Ральф Тэлбот».

Японский крейсер и американский эсминец открыли огонь с дистанции 3300 ярдов одновременно. Артиллеристы «Юбари» сразу добились попадания, и снаряд врезался в штурманскую рубку эсминца, частично уничтожив приборы управления огнем. Другой снаряд попал в кают-компанию. Потом был разбит торпедный аппарат, а последнее попадание вывело из строя кормовое 127-мм орудие. Эсминец выпустил 4 торпеды, которые прошли мимо, и послал несколько снарядов, пара из которых могла попасть в крейсер. Затем прожектор «Юбари» погас, и вражеские корабли умчались прочь. Японские капитаны были твердо уверены, что уничтожили еще один американский корабль.

«Ральф Тэлбот» получил тяжелые повреждения. Пламя вырывалось из штурманской рубки, машинный телеграф и рулевое управление отказали, эсминец получил крен 20°. И все-таки он не собирался тонуть. Очень вовремя налетел дождевой шквал, который укрыл его. Затем механики сумели поднять давление в кормовых котлах, и корабль пополз к острову Саво. Там пожар был потушен, крен выправлен, временно заделаны пробоины. Эсминец прибыл в Тулаги, потеряв 12 человек убитыми, 2 пропавшими без вести, 23 ранеными.

Что происходило потом

С уходом японцев стрельба не прекратилась.

Примерно в 03.30 эсминец «Паттерсон» получил приказ командира «Чикаго» капитана 1 ранга Г.Д. Бойда оказать помощь крейсеру «Канберра». Когда эсминец подошел к борту пылающего австралийского крейсера, на том начали взрываться боеприпасы. И только в 04.00 Уокер и его матросы смогли помочь австралийцам тушить пожары.

Вскоре стало ясно, что быстро с пожарами справиться не удастся, поэтому крейсер не сумеет отойти вместе с кораблями адмирала Тэрнера. Был отдан приказ оставить корабль. Когда «Осси» начали покидать крейсер, в 05.10 из темноты вынырнул неизвестный корабль. «Паттерсон» запросил опознавательные, но не получил ответа. Дважды повторив вызов и не видя ответа, «Паттерсон» навел на незнакомца прожектор. В ответ был открыт огонь. После обмена несколькими залпами капитан 2 ранга Уокер решил, что он узнает силуэт «Чикаго». Он спешно приказал передать свои опознавательные. Незнакомец действительно оказался крейсером «Чикаго», и перестрелка между американскими кораблями прекратилась.

В 06.22 на помощь «Канберре» прибыл эсминец «Блю». Он вместе с «Паттерсоном» снял около 680 австралийцев, которые были переданы на транспорты, стоящие на якорях возле Гуадалканала. Крейсер «Канберра» был потоплен торпедами эсминца «Эллет».

В 02.35 перевернулся и затонул пылающий, словно огромный костер, крейсер «Куинси». Через 15 минут перевернулся и затонул пожираемый пламенем «Винсенс». Часть моряков с этих крейсеров подобрали эсминцы «Бэгли» и «Хелм».

На «Бэгли» также оказались несколько человек с «Астории», когда он подошел к форштевню горящего крейсера, чтобы снять людей, оказавшихся в огненной западне на полубаке. Немного позднее эсминец снял группу людей и с кормы крейсера.

Так как «Астория» пока оставалась на плаву, около 300 человек вернулись на борт крейсера, чтобы продолжить борьбу с огнем. К рассвету крейсер был взят на буксир тральщиком, а эсминец «Уилсон» держался поблизости, чтобы помочь в борьбе с огнем. Позднее утром «Уилсон» и «Бэгли» сменил эсминец «Бьюкенен», экипаж которого включился в борьбу за спасение «Астории». Однако крейсер получил слишком тяжелые повреждения. К полудню вода дошла до главной палубы, и экипаж окончательно покинул корабль. В 12.15 он перевернулся и затонул.

Японская эскадра одержала у острова Саво потрясающую победу. Ценой незначительных повреждений крейсеров «Тёкай», «Аоба» и «Кинугаса», а также пары царапин на «Како» японцы отправили на дно 3 американских тяжелых крейсера и полностью вывели из строя австралийский тяжелый крейсер. Один американский эсминец получил серьезные повреждения. На борту «Тёкая» были убиты около 30 человек, еще 28 погибли на остальных японских кораблях. Таким образом, это побоище стоило японцам всего 58 убитых, еще 53 человека были ранены. Американские потери составили 1023 офицера и матроса убитыми, еще 709 американцев были ранены.

Оглушительное поражение у Саво чуть не выбило почву из-под ног морских пехотинцев в Лунга Пойнт и Тулаги. Рискуя потерять беззащитные транспорты, адмирал Тэрнер все-таки продержал их в районах разгрузки до тех пор, пока на берег не были переправлены боеприпасы и 5-недельный запас продовольствия. С тревогой следя, как корабли скрываются за горизонтом, морские пехотинцы гадали, что они будут есть в следующем месяце. На какое-то время они были предоставлены сами себе.

Для изнемогающего в боях флота пролив Саво — могила кораблей — всегда будет известен как «бухта Железное Дно». А сам бой у Саво будет вспоминаться как разгром, ставший следствием беспорядка в системе связи, необдуманной тактики, ошибочных маневров и других серьезных ошибок.

Получив оглушительную пощечину, командование флота безотлагательно постаралось выяснить, где же были допущены ошибки. Система связи была признана чрезмерно сложной, было устранено много недостатков, которые снижали боевую эффективность кораблей. Кроме всего прочего, командование поняло, что требуется больше внимания уделять отработке ночного боя.

Но японцы также совершили в этом бою одну крупную ошибку. Когда были уничтожены силы охранения, американские войсковые транспорты и грузовые суда остались беззащитными. Однако адмирал Микава отошел, чтобы отпраздновать победу, и дал разгромленному противнику шанс опомниться. Микава объяснял это тем, что опасался воздушных атак на рассвете.

Когда японские корабли триумфально возвращались домой, они получили один ответный удар от американцев. Крейсера уже почти подошли к Кавиенгу, когда были перехвачены американской подводной лодкой S-44. Старая лодка сумела потопить крейсер «Како».

Но в это же самое время японцы тоже увеличили свой счет, потопив американский эсминец «Джарвис». Его гибель тоже может считаться последствием боя у Саво.

Гибель эсминца «Джарвис»

«Джарвис» (капитан-лейтенант У.У. Грэхем) был одним из эсминцев, прикрывавших транспорты на рейде Лунга, когда в полдень 8 августа 1942 года они были атакованы японскими самолетами.

Транспорты были на ходу, и все корабли отчаянно маневрировали, чтобы уклониться от бомб и торпед. Но часть японских бомбардировщиков все-таки прорвалась сквозь огневую завесу. Через мгновение после того, как в транспорт «Джордж Ф. Эллиот» врезался подбитый самолет, «Джарвис» получил попадание торпеды.

14 моряков были убиты и еще 7 тяжело ранены взрывом, который пробил рваную дыру в корпусе эсминца. Когда налет закончился, эсминец «Дьюи» подошел, чтобы оказать помощь поврежденному кораблю. Он отбуксировал «Джарвис» к берегу, а потом взял на буксир поврежденный транспорт. Но его спасти было уже нельзя, и позднее «Джордж Ф. Эллиот» был затоплен.

Осмотр показал, что повреждения эсминца не так страшны. Его машины не пострадали, и капитан-лейтенант Грэхем был уверен, что сумеет добраться до порта своим ходом. Так как плавбаза эсминцев «Доббин» в это время находилась в Сиднее, Грэхем решил не терять времени и вести «Джарвис» туда, где его могли отремонтировать, чтобы побыстрее вернуться в строй.

Это было очень смелое решение. Эсминцу предстоял долгий переход вдоль берега Гуадалканала, а серьезные повреждения заметно снизили скорость корабля. Но другие офицеры поддержали своего командира. Так как корпус эсминца тек, все лишние грузы с верхней палубы были отправлены за борт, в том числе шлюпки и спасательные плотики, чтобы облегчить корабль. Машины были опробованы, и их состояние было найдено удовлетворительным. Адмиралу Тэрнеру сообщили, что эсминец «Джарвис» может следовать в Сидней своим ходом.

Тэрнер отправил радиограмму с приказом эсминцу дождаться сопровождения, а потом следовать восточным каналом. Очевидно, капитан-лейтенант Грэхем не получил этого приказа, либо радиограмма была принята, но в слишком искаженном виде. В любом случае, в полночь «Джарвис» в одиночку покинул рейд Лунга и направился на запад к мысу Эсперанс. Это была очередная роковая ошибка в целой серии подобных, которые допустил флот в первые недели кампании на Гуадалканале.

9 августа в 02.50 эсминец «Блю», дежуривший у острова Саво, заметил «Джарвис», огибающий мыс Эсперанс, следуя на юго-запад. «Блю» подошел, чтобы опознать корабль, и это отвлекло его от боя, который начался в это время в проливе.

«Блю» отметил, что «Джарвис» ползет со скоростью 8 узлов и тащит за собой длинный хвост нефти. Удовлетворенный тем, что неизвестный корабль опознан, дозорный эсминец в 03.25 повернул назад. «Джарвис» скрылся, оставшись в полном одиночестве.

Вскоре после восхода солнца юго-западнее Гуадалканала его заметил разведывательный самолет с авианосца «Саратога». Эсминец был в очень плохом состоянии. Он шел с дифферентом на нос и оставлял за собой нефтяной след. Офицеры, изучавшие запутанный бой у Саво, сделали вывод, что «Джарвис», проходя в гуще боя, мог получить несколько попаданий с «Чикаго», так как находился в пределах досягаемости орудий крейсера. Отмечалось, что «Чикаго» мог стрелять и по японскому эсминцу «Юнаги», который в это время находился неподалеку. В свою очередь, «Юнаги» мог нанести дополнительные повреждения «Джарвису». Во всяком случае, японский эсминец сообщил, что атаковал «легкий крейсер», идущий на запад. Это мог быть только «Джарвис».

Так или иначе, но пилот самолета «Саратоги» был последним американцем, видевшим «Джарвис». Больше никто ничего не слышал об эсминце. Предполагалось, что он мог затонуть сам, и судьба корабля оставалась загадкой до конца войны. Но после ее окончания из захваченных японских документов стало известно, что «Джарвис» 9 апреля в 13.00 был атакован торпедоносцами японской 25-й воздушной флотилии.

Получив сообщение «Юнаги», что поврежденный американский корабль находится где-то рядом, японские самолеты прочесали море и обнаружили цель. Летчики сообщили, что приняли ее за «легкий крейсер», поэтому их атака была особенно яростной. У «Джарвиса» не было никаких шансов.

В военном дневнике «Юнаги» говорится: «Наша авиация получила приказ атаковать и уничтожить поврежденный эсминец, который раскололся и затонул».

Не имея ни шлюпок, ни плотиков, капитан-лейтенант Грэхем и его экипаж были обречены. Погибли все 247 человек.

Гибель эсминца «Блю»

Если какой корабль и родился под несчастливой звездой, так это эсминец «Блю». Когда соединение «Энтерпрайза» вышло в первый боевой поход, именно «Блю» первым из кораблей понес потери в личном составе. Один из его матросов упал за борт. В бою у Саво эсминец пропустил японскую эскадру, которая прошла всего в 500 ярдах от него. Потом он ушел с поля боя, чтобы опознать поврежденный «Джарвис». В итоге «Блю» оказался единственным кораблем в радиусе 15 миль от Саво, который в эту ночь не сделал ни единого выстрела.

Плачевная судьба эсминца была предопределена заранее, и он не мог ее избежать. Развязка наступила ночью 21 августа 1942 года.

На этот раз эсминец «Блю» (капитан 2 ранга Г.Н. Уильямс) шел вместе с эсминцами «Хенли» и «Хелм», сопровождая транспорты «Фомальгаут» и «Элхена», которые направлялись к Гуадалканалу. Конвоем командовал капитан 2 ранга Роберт Холл Смит, командир ДЭМ-7, находившийся на «Блю».

Пролив Индиспенсейбл был пройден без помех, и когда конвой подошел к мысу Тайву у восточного входа в пролив Ленго, «Блю» получил роковой приказ. Это была радиограмма от адмирала Тэрнера, в которой он требовал, чтобы эсминцы «Блю» и «Хенли» (капитан-лейтенант Э.К. Ван Свиринген) оставили конвой и поспешили к острову Саво, чтобы перехватить там вражескую эскадру, идущую к Лунга Пойнт.

Эсминцы выполнили приказ и полным ходом помчались к «бухте Железное Дно». Ночь была совершенно черной. 22 августа в 03.24, когда эсминцы находились в центре пролива Саво, радар «Блю» и его сонар что-то обнаружили. В течение 8 минут операторы радара и сонара удерживали контакт. «Хенли» был извещен, и оба эсминца осторожно двинулись дальше, словно ищейки, вынюхивающие спрятавшуюся дичь. Но вскоре контакт был утерян. Ночь была безлунной, и увидеть хоть что-то было просто невозможно. В 03.46 эсминцы снизили скорость до 10 узлов и продолжили патрулирование. Наблюдатели напрасно напрягали глаза.

В 03.55 «Блю» снова установил радиолокационный и гидролокационный контакт. В это время он шел на восток, находясь примерно в 400 ярдах впереди «Хенли». Радар показывал, что цель находится на расстоянии 5000 ярдов по правому траверзу. Это был какой-то корабль, идущий с большой скоростью — «от 20 до 50 узлов». Радар «Хенли» также его обнаружил, была замечена еле видная кильватерная струя.

Американские эсминцы не предприняли ни наступательных, ни оборонительных действий. Следуя прежним курсом с неизменной скоростью, «Блю» навел на цель орудия и торпедные аппараты, но огня не открывал. «Хенли» также не стрелял. Дистанция сократилась до 3200 ярдов, неизвестный корабль приближался.

Затем в 03.59 потрясенные наблюдатели на борту «Блю» внезапно увидели несколько фосфоресцирующих дорожек, бегущих по воде к корме эсминца.

«Торпеды!»

Этот крик заглох в грохоте взрывов. Пламя охватило корму «Блю», люди, орудия, механизмы полетели в небо. Эсминец остановился с развороченной кормой.

«Хенли» подошел, чтобы охранять парализованный эсминец. На рассвете он взял «Блю» на буксир и потащил на рейд Лунга.

Буксировка оказалась трудной, так как изуродованная корма «Блю» действовала как тормоз. В 07.09 буксирный трос лопнул. «Хенли» оставался рядом, пока из Лунга на барже не доставили новый буксирный конец. В 11.10 пришла радиограмма адмирала Тэрнера, который приказал буксировать поврежденный корабль в Тулаги. «Хенли» совершил новую попытку, и снова буксирный трос не выдержал. На помощь пришли несколько малых судов и эсминец «Мэнли». Экипажи обоих эсминцев приложили массу усилий, но только к вечеру 22 августа удалось добраться до Тулаги.

Это было плачевное зрелище. «Блю» на буксире втащили в гавань. Он потерял 8 человек убитыми и 22 ранеными, не говоря уже о серьезных повреждениях корабля. Но все усилия оказались напрасными. Этой ночью к Гуадалканалу должна была подойти большая японская эскадра, поэтому командир дивизиона Р.Х. Смит рекомендовал затопить «Блю», чтобы исключить возможность захвата корабля противником. Адмирал Тэрнер согласился, и «Блю» отправился на дно «бухты Железное Дно».

Адмиралы Хэлси и Тэрнер резко критиковали командиров «Хенли» и «Блю» за то, что они не обратили внимания на радиолокационные контакты, установленные в проливе Саво, а также за отсутствие агрессивности и настойчивости, когда была обнаружена вторая цель. Однако Нимиц высказался более мягко, отметив сложную обстановку. Он указал, что отметка на экране радара вполне могла принадлежать своему же патрульному катеру. Командир дивизиона, находившийся на «Блю», мог надеяться на встречу с чем-то большим, чем одиночный корабль. В общем, было ясно — допущена еще одна ошибка в оценке обстановки. Не первая и не последняя ошибка командира во время боев на Соломоновых островах.

В результате американцы упустили шанс потопить своего противника — японский эсминец «Кавакадзэ», который только что высадил солдат на берег Гуадалканала. Имея два корабля против одного, американцы не могли ни на что решиться. В результате «Блю» был потоплен.

Бой у Восточных Соломоновых островов

Бой у Восточных Соломоновых островов стал крупным воздушным сражением, которое разыгралось после того, как японцы предприняли первое большое наступление с целью вернуть себе Тулаги и Гуадалканал. После разгрома у острова Саво последовало двухнедельное затишье, во время которого японцы перебрасывали на Гуадалканал войска и снабжение, обстреливали позиции морских пехотинцев в Лунга Пойнт и пытались перерезать линии снабжения союзников. На берегу морские пехотинцы отбивали атаки противника и готовились к худшему. Но затишье на море было зловещим.

Несмотря на всеобщие поздравления, адмирал Ямамото выразил неудовольствие тем, что адмирал Микава не сделал попытки атаковать корабли союзников возле плацдармов на Гуадалканале и в Тулаги. Ямамото сформировал большое транспортное соединение и мощное ударное соединение, собрав для этого корабли из Рабаула, с Трука и из других баз. Эти силы возглавили адмиралы Кондо, Нагумо, Микава, Абэ. Ямамото поставил перед ними задачу выбить союзников с Соломоновых островов.

Самолеты союзников заметили приближение противника. Утром 23 августа японское Оккупационное соединение было замечено в 250 милях к северу от Гуадалканала. Вражеский конвой состоял из 4 транспортов в сопровождении 4 переоборудованных эсминцев и крейсера. Примерно в 100 милях к востоку от этих кораблей было обнаружено Ударное соединение. В него входили авианосцы «Сёкаку» и «Дзуйкаку», легкий авианосец «Рюдзё», гидроавиатранспорт «Титосэ», 3 линкора, множество крейсеров и эсминцев. Впереди была развернута стая японских подводных лодок. Судя по всему, на поле вышла основная команда японцев!

В это время к северо-востоку от южных Соломоновых островов находились 3 американских авианосных оперативных соединения: ОС 11 во главе с «Саратогой», ОС 16 во главе с «Энтерпрайзом» и ОС 18 во главе с «Уоспом». Из-за нехватки топлива и невнятных сообщений разведчиков утром «Уосп» ушел из района предстоящего боя. Но соединения «Энтерпрайза» и «Саратоги» находились в очень удобной позиции, чтобы нанести удар по силам Ямамото.

Бой, который начался утром 24 августа, стал еще одним авианосным сражением, в котором вся тяжесть боя выпадает на долю самолетов. Для таких сражений характерны схватки истребителей и атаки пикировщиков, которые каждый из противников стремится проводить с максимальной дистанции. Самолеты морской пехоты с аэродрома Гендерсон и бомбардировщики В-17 из Эспириту-Санто помогали авианосным самолетам. В течение 2 дней в небе раздавались треск пулеметных очередей и разрывы зенитных снарядов, над морем вздымались столбы дыма и гремели взрывы бомб.

В состав соединения «Саратоги» входили эсминцы «Фелпс», «Фаррагат», «Уорден», «Макдоно», «Дейл», «Бэгли» и «Паттерсон». Им не привелось участвовать в бою. Во второй половине дня 24 августа самолеты «Саратоги» обнаружили японский легкий авианосец «Рюдзё» и послали его на дно. Но вражеские самолеты так и не заметили «Саратогу».

Эсминцам соединения «Энтерпрайза» пришлось отражать несколько налетов японской авиации. Это были «Бэлч» (капитан-лейтенант Г.Г. Тимрот) под брейд-вымпелом командира ЭЭМ-6 капитана 1 ранга Э.П. Зауэра, «Мори» (капитан-лейтенант Г.Л. Симс), «Бенхэм» (капитан-лейтенант Дж. М. Уортингтон), «Грэйсон» (капитан-лейтенант Ф.Дж. Белл) под брейд-вымпелом командира ДЭМ-22 капитана 2 ранга Г.Р. Холлкомба, «Монссен» (капитан 2 ранга Р.Н. Смут), «Эллет» (капитан-лейтенант Ф.Г. Гарднер).

24 августа около 17.00 вражеские истребители «Зеро» и бомбардировщики с «Сёкаку» и «Дзуйкаку» заметили соединение «Энтерпрайза» и атаковали его. Японские пилоты, которые ускользнули от американских истребителей, столкнулись с такой стеной зенитного огня, какой раньше не видели. К эсминцам присоединились линкор «Норт Каролина», крейсера «Портленд» и «Атланта», да и сам «Большой Э».

Японские самолеты падали вниз, охваченные пламенем, разваливались на куски, разбрасывая снопы искр. Из 80 атаковавших самолетов 47 были сбиты в воздушных боях, а 23 — зенитным огнем. Ни один торпедоносец не сумел прорваться сквозь огневую завесу. 15 пикирующих бомбардировщиков сумели пробиться к авианосцу, но лишь 5 или 6 сбросили бомбы.

В этой жестокой схватке эсминцы и другие корабли охранения не имели повреждений и не потеряли ни одного человека. Но «Энтерпрайз» получил 3 попадания бомбами, на нем погибли 74 человека, начались пожары. Полетная палуба авианосца была исковеркана. Однако корабль сохранил ход, а это означало, что атака японцев закончилась неудачно. Лишь 3 японских самолета из 80 вернулись на свои авианосцы.

Тем временем самолеты «Саратоги» обнаружили эскадру адмирала Кондо и серьезно повредили гидроавианосец «Титосэ».

Ночью «Энтерпрайз» и «Саратога» отошли на юг, а на их место выдвинулся авианосец «Уосп». Проводив поврежденный «Энтерпрайз» в безопасный район, соединение «Саратоги» поспешило в район боев. Но всё уже практически закончилось.

Потеряв авианосец, эсминец, транспорт и почти половину авианосных самолетов, адмирал Ямамото отозвал свой флот. Гуадалканал пока был оставлен в покое.

Хотя бой у Восточных Соломоновых островов не стал решающей победой союзников, он все-таки дал возможность морским пехотинцам на Гуадалканале и в Тулаги перевести дух.

Комментируя исход битвы, адмирал Нимиц писал:

«В результате война на Тихом океане превратилась в серию авианосных дуэлей на большой дистанции. Однако мы несли не меньшие, если не большие потери от атак подводных лодок и надводных кораблей. Мы должны использовать наши корабли более смело, как того требует ситуация».

Бой у острова Саво стал примером такой атаки вражеских надводных кораблей. Теперь настал черед японских подводных лодок.

«Гэмбл» топит I-123

Впереди японской армады, которая двигалась к Соломоновым островам, шло Передовое экспедиционное соединение, состоящее из подводных лодок. В него входили лодки I-9, I-11, I-15, I-17, I-19, I-26, I-31, I-174, I-175. Кроме того, к ним присоединились 3 подводные лодки из состава сил адмирала Микавы — I-121, I-123, RO-34. После боя у Восточных Соломоновых островов перископы этих лодок можно было увидеть в водах к востоку от Гуадалканала.

Утром 25 августа эсминец «Грэйсон» (капитан-лейтенант Ф.Дж. Белл) заметил на поверхности подводную лодку, которая тихо скользила по подернутому туманом морю. Чуть раньше эсминец отделился от соединения «Энтерпрайза» и был отправлен на поиски пилотов, самолеты которых из-за нехватки бензина совершили посадку на воду в 40 милях к северу от авианосца. Когда эсминец возвращался из поиска, он увидел лодку.

Сообщив об этом, «Грэйсон» начал маневрировать, чтобы атаковать противника. Лодка немедленно погрузилась. К игре в кошки-мышки присоединились эсминцы «Паттерсон» и «Монссен». Это трио весь день гонялось за японской лодкой, сбрасывая глубинные бомбы, и эсминцы решили, что лодка уничтожена. Однако, согласно японским документам, I-9 уцелела, хотя и получила серьезные повреждения.

В то время, когда эсминцы вышибали заклепки из I-9, авианосный самолет обстрелял I-17. Летчик был уверен, что попал в нее, но I-17 сумела вернуться домой для ремонта.

Честь уничтожения первой лодки во время японского наступления на Гуадалканал выпала на долю старого четырехтрубника «Гэмбл». Переоборудованный в минный заградитель «Гэмбл» действовал в районе Гуадалканала в качестве корабля ПЛО. Он входил в охранение Оперативного Отряда 62.2.4. Утром 29 августа в 08.05 его наблюдатели заметили на расстоянии 9000 ярдов рубку большой подводной лодки.

Командир «Гэмбла» капитан-лейтенант С.Н. Такни немедленно объявил боевую тревогу. Хотя старый четырехтрубник был приспособлен для постановки мин, он все еще сохранил устройства для сброса глубинных бомб. Поэтому в 08.44 он атаковал лодку, и охота продолжалась в течение 3 часов.

Во время последней атаки в 11.47 на поверхность всплыло большое количество соляра, обломки расщепленного палубного настила. Изучение японских документов после войны подтвердило гибель подводной лодки. В залитых кровью водах Гуадалканала «Гэмбл» потопил I-123.

«Сара» торпедирована! «Уосп» потоплен!

После того как «Гэмбл» уничтожил I-123, а I-9 и I-17 были повреждены, японские подводные силы вокруг Гуадалканала были ослаблены на 3 единицы. Однако остальные японские лодки продолжали крейсировать в этом районе. И пока японские эсминцы и войсковые конвои продолжали бегать по «Слоту», а японские самолеты бомбили конвои союзников, идущие в Лунга Пойнт, японские лодки пытались организовать подводную блокаду.

Сражения на море и в воздухе разыгрывались в проливе Саво и вокруг «Токийского экспресса». Однажды пикировщикам морской пехоты удалось остановить «Экспресс», потопив эсминец и повредив еще 2. Но остальные эсминцы прорывались и высаживали войска. В свою очередь, японские самолеты из Рабаула и с баз на севере Соломоновых островов потопили американский эсминец «Колхаун». Японские корабли потопили американские эсминцы-транспорты «Литтл» и «Грегори».

Тем временем в игру вступили японские подводные лодки. И они сразу начали играть по-крупному.

За день до того, как «Гэмбл» потопил I-123, летчик с авианосца «Уосп» обнаружил неподалеку от своего корабля японскую подводную лодку и отогнал ее. Затем 31 августа в 03.30 соединение «Саратоги» установило радиолокационный контакт с неопознанной целью. Эсминец «Фаррагат» вышел из ордера для поиска цели. Отметка на экране радара пропала, заставив предположить, что это была подводная лодка.

Оперативное соединение продолжало следовать прежним курсом. В 07.46, когда матросы собирались завтракать, рутина внезапно была нарушена. Эсминец «Макдоно» (капитан-лейтенант Э.В. Деннет), находившийся на правом крамболе «Саратоги», установил гидролокационный контакт с целью прямо по курсу.

Едва о контакте доложили на мостик, как наблюдатели «Макдоно» увидели змеиную головку перископа прямо под бортом корабля. Когда они закричали, перископ был всего в 30 футах от форштевня. Сначала эсминец поднял флажный сигнал, сообщая о подводной лодке, и сразу же передал по УКВ: «Торпеды идут на авианосец!» Через мгновение были сброшены 2 глубинные бомбы, но в суматохе в них забыли вставить взрыватели. Когда безвредные железяки шлепнулись в воду, что-то заскрежетало по корпусу «Макдоно», как гигантский рашпиль. Он буквально впритирку разошелся с подводной лодкой.

Тем временем лодка — это была I-26 — дала залп 6 торпедами по «Саратоге» Одна из них выскочила из воды за кормой «Макдоно», но остальные пошли к цели.

Пытаясь уклониться от торпед, капитан 1 ранга Д.Ч. Рамсей приказал положить руль право на борт. Но громоздкому кораблю требовалось время, чтобы отреагировать на перекладку руля. Прошла минута. Затем вторая. А потом последовал удар в правый борт авианосца напротив мостика, и столб воды поднялся в небо. Бум! «Сара», торпедированная подводной лодкой в самом начале войны, снова залетела.

К счастью, взрыв вызвал только поверхностные повреждения. Но все-таки было затоплено котельное отделение, пострадала электросиловая установка. 11 моряков получили ранения, а кроме них — адмирал Флетчер. После этого большой авианосец был вынужден отправиться в Тонгатабу.

Эсминцы «Макдоно» и «Фелпс» бросились в погоню с налитыми кровью глазами. Они прочесывали море с помощью гидролокаторов, устанавливали контакты, сбрасывали глубинные бомбы. Напрасно. Эсминец «Монссен» получил приказ отделиться от эскадры и до наступления темноты удерживать лодку под водой. Командир «Монссена» капитан 2 ранга Р.Н. Смут и его экипаж сбросили две тонны тринитротолуола на лодку и сообщили о ее уничтожении. Однако I-26 уцелела.

После того как авианосцы «Энтерпрайз» и «Саратога» были выведены из строя, над лагерем союзников нависла мрачная туча. Ситуация, не успев исправиться, начала ухудшаться дальше. Японский гарнизон Гуадалканала, получив подкрепления, усилил нажим на «Кактус». В середине сентября «кожаные воротники» генерала Вандегрифта удержали аэродром Гендерсон, отбросив противника на Кровавом хребте. Но «Токийский экспресс» с подкреплениями регулярно прибывал из Рабаула, а вот полученные американцами из Эспириту-Санто подкрепления и припасы быстро таяли. Требовалось доставить свежие части и авиабензин. Требовались военные корабли для сопровождения конвоев и авианосцы для прикрытия морских коммуникаций.

14 сентября, через день после боя на Кровавом хребте, конвой из 6 транспортов вышел из Эспириту-Санто на Гуадалканал. Он должен был доставить 7-й полк морской пехоты и 150000 галлонов бензина. Транспорты сопровождал сильный эскорт. Чтобы обеспечить прикрытие с воздуха и противолодочное патрулирование, адмирал Гормли выделил авианосцы «Уосп» и «Хорнет».

Авианосные оперативные группы, сведенные в соединение поддержки, оставались вне пределов прямой видимости конвоя, пока тот шел к цели. Но самолеты «Уоспа» и «Хорнета» были готовы вмешаться при малейших признаках опасности.

Ожидаемого противодействия не было. Вместо конвоя японцы нанесли удар по самим авианосцам. После полудня 15 сентября наблюдатели «Уоспа» заметили следы торпед по правому борту. Прежде чем капитан 1 ранга Ф.П. Шерман успел повернуть корабль, в него попали 2 торпеды. Третья торпеда ударила в борт, но не взорвалась. Четвертая прошла под килем эсминца «Лэнсдаун».

«Уосп» получил смертельные раны. Взрыв подбросил его самолеты в воздух, словно игрушки. Вспыхнули разорванные бензопроводы, начали взрываться боеприпасы. Корабль получил опасный крен на правый борт. Уже через полчаса после попадания торпед внутренности корабля разорвал чудовищный взрыв. Капитан 1 ранга Шерман был вынужден отдать приказ команде покинуть авианосец. Вечером пылающий корпус был потоплен торпедами эсминца «Лэнсдаун». Из 2247 человек экипажа погибли 197.

«Уосп» торпедировала подводная лодка I-19. Она действовала не одна, неподалеку находилась I-15. Поэтому «Хорнет» также оказался в опасности. Он находился в 5 милях к северу от «Уоспа», когда тот был торпедирован. И через пару минут после первых взрывов торпеды устремились к авианосцу «Хорнет».

Эсминец «Лэнсдаун» передал по УКВ оповещение о подводных лодках, однако это предупреждение не было получено кораблями сопровождения «Хорнета». Наблюдатели эсминца «Мастин», который шел на левом крамболе «Хорнета», внезапно увидели следы торпед. Смертоносная «рыбка» проскочила под килем «Мастина», заставив моряков вздрогнуть. А через несколько секунд она попала в линкор «Норт Каролина», идущий в 500 ярдах от эсминца.

Взрывом на линкоре были убиты 5 человек, в левом борту образовалась огромная подводная пробоина. Однако огромный «сундук» сохранил скорость 25 узлов и в конце концов дошел до порта своим ходом.

Через 2 минуты после взрыва на «Норт Каролине» торпеда попала в эсминец «О’Брайен». Он находился в 700 ярдах позади линкора и оказался прямо на линии огня. Его наблюдатели заметили одну торпеду и вовремя предупредили командира корабля капитана 2 ранга Т. Барроуза, который успел уклониться от нее. Но через секунду старший артиллерист заметил вторую торпеду, от которой эсминец увернуться уже не успел. Взрыв не уничтожил корабль, но нанес ему серьезнейшие повреждения, которые немного позднее стали причиной гибели эсминца.

Конвой благополучно доставил 7-й полк морской пехоты на Гуадалканал. Но потопление «Уоспа» в тот момент, когда были выведены из строя «Энтерпрайз» и «Саратога», стало тяжелым ударом. «Хорнет» остался единственным авианосцем союзников на юге Тихого океана.

Так в считанные минуты 2 вражеские подводные лодки нанесли силам Южной части Тихого океана более значительный урон, чем вся огромная армада Ямамото в ходе боя у Восточных Соломоновых островов, который длился двое суток.

Обеим подводным лодкам крупно повезло, так как они оказались прямо на пути «Уоспа» и «Хорнета». Вода в этот день была покрыта белыми барашками, которые очень хорошо укрывали перископы. Состояние моря было неблагоприятным для работы сонаров. Стреляя издали, из-за кольца охранения, японские лодки не были обнаружены даже после пуска торпед.

Хотя кое-кто по горячим следам захотел найти виновников гибели «Уоспа», адмирал Нимиц, изучив рапорты, заявил: «Никого конкретно в гибели «Уоспа» обвинить нельзя». Но это было слабым утешением.

Гибель эсминца «О’Брайен»

Потопление «Уоспа» лодкой I-19 и повреждение «Норт Каролины» I-15 стало реальным доказательством силы японского подводного флота. Эсминец «О’Брайен» 15 сентября получил такие повреждения от торпеды I-15, что его тоже следует занести на счет этой лодки.

Удар пришелся в носовую часть корпуса, буквально вспоров полубак от киля до клюза. Эта рваная дыра заставила эсминец круто свернуть в сторону. Он весь задрожал и снизил скорость.

«О’Брайен» буквально подбросило, когда в него попала торпеда. Затрещал набор, часть механизмов была сорвана с фундаментов, люди полетели с ног. К счастью, после взрыва не возникли пожары, и аварийная партия сумела остановить затопление. Командир «О’Брайена» капитан 2 ранга Т. Барроуз сообщил, что машины работают и корабль может дать 15 узлов.

В 16.00 «О’Брайен» получил приказ следовать самостоятельно в Эспириту-Санто, куда и прибыл на следующий день.

После срочного ремонта в Эспириту «О’Брайен» пополз в Нумеа, где стал к борту плавучей мастерской. Ремонтники залатали его, и кораблестроители заверили, что корабль способен дойти до Штатов.

Но повреждения эсминца оказались серьезнее, чем выглядели на первый взгляд. Взрыв торпеды и последующая вибрация создали опасные напряжения в наборе, поэтому корма эсминца держалась только на честном слове. Когда 10 октября «О’Брайен» покинул Нумеа вместе с эсминцем «Лэнг» и танкером «Симаррон», он не был способен проделать длинный переход. 13 октября корабли пришли в Сува на Фиджи, а 16-го двинулись дальше.

Утром 19 октября 1942 года, когда направляющаяся в Соединенные Штаты группа еще не успела отойти далеко от Фиджи, корпус «О’Брайена» начал сильно вибрировать и тут же стал разламываться. Буквально разваливаться на куски. Сначала стали отваливаться листы обшивки в районе носового машинного отделения. В корпусе появились продольные трещины, киль изогнулся. Эсминец просто рассыпался, как старая корзина.

К счастью, весь экипаж успел эвакуироваться. Обломки затонули в 07.59, и флот потерял еще один эсминец.

Бой у мыса Эсперанс

Тем временем «Токийский экспресс», несмотря на многочисленные крушения, вызванные атаками пикировщиков морской пехоты, продолжал бегать на юг по «Слоту» с удручающей регулярностью. К концу сентября 1942 года американским морским пехотинцам в Лунга Пойнт противостояли около 26000 японских солдат и 3500 человек личного состава Императорского Флота. Поблизости от Бугенвилля слонялось множество военных кораблей с пагодообразными мачтами. Над Гуадалканалом снова начали собираться тучи.

В Нумеа 6000 американских солдат приготовились отправиться на «Кактус». Оперативное соединение во главе с авианосцем «Хорнет» должно было прикрывать конвой, расположившись к западу от Гуадалканала. Другое соединение, которое возглавлял линкор «Вашингтон», перешло в район к востоку от Малаиты. Для прикрытия левого фланга конвоя адмирал Гормли отправил к Гуадалканалу только что сформированное новое соединение. Именно на плечи этой Оперативной Группы 64.2 легла основная тяжесть.

Соединение под командованием контр-адмирала Нормана Скотта состояло из тяжелых крейсеров «Сан Франциско» (флагман) и «Солт Лейк Сити», легких крейсеров «Бойз» и «Хелена» и эсминцев «Фаренхолт» (капитан 2 ранга Э.Т. Сьюард) под брейд-вымпелом командира ЭЭМ-12 капитана 1 ранга Р.Г. Тобина, «Бьюкенен» (капитан 2 ранга Р.Э. Уилсон), «Лэффи» (капитан-лейтенант У.Э. Хэнк), «Дункан» (капитан 2 ранга Э.Б. Тэйлор) и «МакКолла» (капитан 2 ранга У.Г. Купер).

Это соединение вышло из Эспириту-Санто 7 октября и взяло курс на остров Реннел. После 2 дней пути оно прибыло к юго-западному побережью Гуадалканала и крейсировало там еще 2 дня. 11 октября во второй половине дня американский самолет-разведчик заметил японскую эскадру, идущую на юг по «Слоту». Она находилась в 210 милях от Гуадалканала. Чтобы перехватить эту эскадру, адмирал Скотт повел свое соединение вокруг западной оконечности острова к мысу Эсперанс, где оно могло прикрыть вход в пролив Саво.

Ситуация несколько напоминала сложившуюся перед первым боем у острова Саво. К острову Саво шли победители в том сражении — корабли 6-й дивизии крейсеров: «Аоба», «Фурутака» и «Кинугаса». Их сопровождали эсминцы «Фубуки» и «Муракумо». Эти корабли входили в группу обстрела под командованием адмирала Аритомо Гото, который должен был разгромить позиции американцев у Лунга Пойнт. Позади крейсеров двигался войсковой конвой: гидроавиатранспорты «Ниссин» и «Титосэ» в сопровождении 6 эсминцев. Они должны были доставить на остров подкрепления и снабжение.

Как и в первом бою, информация о противнике была обрывочной и неполной. Силы японцев оказались занижены. И снова японские крейсера совершили переход вниз по «Слоту» совершенно беспрепятственно. К вечеру они оказались на подходах к острову Саво.

Но на этот раз имелись существенные отличия. Адмирал Скотт сразу получил донесения самолетов-разведчиков. В результате американцы были готовы к бою, а вот японцы были застигнуты врасплох.

Двигаясь вдоль берега Гуадалканала, соединение Скотта смотрело во все глаза и слушало во все уши. Вечер был темным и душным, взошел маленький полумесяц. Бриз гнал по морю барашки.

В 23.25 крейсер «Хелена» установил радиолокационный контакт с приближающимся противником. По непонятным причинам «Хелена» промедлила 15 минут, прежде чем сообщила об этом контакте. Крейсер имел новый радар модели SG, и, похоже, капитан хотел сначала окончательно удостовериться, что контакт установлен. Однако в 23.30 разведывательный гидросамолет с «Сан Франциско» заметил вражеские корабли, подходящие к мысу Эсперанс, и адмирал Скотт узнал, что противник находится совсем рядом.

Оперативная Группа 64.2 в это время находилась у западного побережья острова Саво и следовала на северо-запад. Корабли шли в кильватерной колонне: эсминцы «Фаренхолт», «Дункан» и «Лэффи» в авангарде, за ними крейсера «Сан Франциско», «Бойз», «Солт Лейк Сити», «Хелена», эсминцы «Бьюкенен» и «МакКолла» замыкали строй. Намереваясь блокировать проход между Саво и мысом Эсперанс, адмирал Скотт приказал колонне повернуть на обратный курс.

Его приказ «Лечь на курс 230°» был передан по УКВ. Крейсера, возглавляемые «Сан Франциско», выполнили поворот, как и эсминцы арьергарда. Но эсминцы авангарда запоздали с поворотом. Предполагалось, что они повернут как отдельный отряд, обойдут крейсера с фланга и снова займут место в голове колонны. В результате они оказались за кормой идущих на юг крейсеров.

Капитан 2 ранга Тобин также повел свои эсминцы на юг, намереваясь обойти крейсера с правого борта, чтобы занять свое место в строю. Однако битва началась раньше, чем эсминцы Тобина успели это сделать. «Фаренхолт» и «Лэффи» находились прямо на траверзе эскадры крейсеров, когда в 23.46 «Хелена» открыла огонь по цели, за которой следила с помощью радара, и которая была обнаружена визуально на расстоянии 5000 ярдов по правому борту.

Артиллеристы «Хелены» были сбиты с толку. Когда крейсер установил надежный радиолокационный контакт и запросил разрешение открыть огонь, адмирал Скотт лишь подтвердил получение этого сообщения. Однако командир «Хелены» принял подтверждение за разрешение открыть огонь.

Предполагалось, что командиры кораблей будут открывать огонь по собственному усмотрению. Но раз адмирал сомневался, он должен был запретить стрельбу, пока не выяснится точно, где находятся эсминцы. Капитан 1 ранга Тобин сообщил, что его эсминцы проходят по правому борту у крейсеров, но Скотт по-прежнему не знал их точной позиции. Так как американские эсминцы болтались где-то между крейсерами и противником, их позиция была, мягко говоря, сомнительной.

Более того, «Дункан» оторвался от своих товарищей и остался где-то за кормой «Фаренхолта». Во время поворота он сам установил радиолокационный контакт с противником. Предполагая, что «Фаренхолт» идет прямо на врага, командир «Дункана» повернул эсминец на запад, чтобы сблизиться с противником. «Лэффи», судя по всему, следовал за «Фаренхолтом» вдоль колонны крейсеров, когда «Хелена» открыла огонь. Остальные крейсера сделали то же самое. В результате эсминцы Тобина оказались аккуратно на линии огня.

Но японцы оказались в еще более сложном положении.

Японские крейсера следовали к острову Саво, когда крейсера Скотта повернули на обратный курс. Но японцы не имели радара и не знали о присутствии противника. Более того, адмирал Гото даже не объявил боевую тревогу. В полной темноте он вел свои корабли прямо на американскую колонну. Командир «Солт Лейк Сити» капитан 1 ранга Смолл позднее сказал: «Это была одна из тех ситуаций, которые складываются один раз в 20 лет. Мы сделали им полное crossing-T».

Американцы охватили голову японской колонны и открыли по ней интенсивный огонь. Снаряды начали градом сыпаться вокруг «Аобы». Одновременно серьезные повреждения получил «Фурутака», несколько снарядов попали в эсминец «Муракумо». Затем адмирал Скотт приказал прекратить огонь, опасаясь, что крейсера обстреливают эсминцы Тобина.

В этот момент адмирал Гото получил небольшую передышку, однако он полностью запутался. Почему-то Гото решил, что его обстреливает транспортная группа. В результате он повернул свою колонну последовательно вправо, намереваясь лечь на обратный курс. Это была роковая ошибка, так как каждый корабль поочередно оказывался под огнем американцев, которые могли выбирать цели, как в тире. До некоторых командиров не дошел приказ прекратить огонь, и во время поворота «Аоба» получил сокрушительный залп прямо в мостик. Адмирал Гото был смертельно ранен этим залпом.

Адмирал Скотт вызвал капитана 1 ранга Тобина по УКВ, пытаясь обнаружить его эсминцы. Тобин сообщил, что его 3 эсминца проходят по правому борту у крейсеров. Скотт приказал им включить огни. Когда эсминцы это сделали, Скотт приказал крейсерам возобновить стрельбу.

Тем временем «Дункан» получил попадание в носовое котельное отделение, причем, вполне вероятно, американским снарядом. Как уже говорилось, он в одиночку бросился на врага. Когда японская колонна повернула вправо, «Дункан» оказался всего в миле от крейсера «Фурутака». Капитан-лейтенант Э.Б. Тэйлор сообразил, что его корабль оказался между двух огней, и тем не менее попытался развернуться, чтобы навести торпедные аппараты на «Фурутаку», хотя при этом ему приходилось уворачиваться от японских и американских снарядов одновременно.

Сначала «Дункан» обстреливал японский крейсер, а потом перенес огонь на приближающийся эсминец (очевидно, «Муракумо») и выпустил 2 торпеды в «Фурутаку». Но в это время он получил несколько попаданий, которыми был разбит КДП, разбита первая дымовая труба и подожжены заряды в перегрузочном отделении № 2. А через пару секунд «Дункана» накрыл залп американских крейсеров. Получив тяжелые повреждения и потеряв ход, эсминец остановился.

Тем временем японцы дали несколько беспорядочных залпов по американской колонне. В ответ на них обрушился настоящий град 152-мм снарядов. Тяжелый крейсер «Фурутака» запылал, словно стог сена, и окутался дымом в тот момент, когда поворачивал следом за «Аобой». В отблесках пламени и клубах дыма могло показаться, что он перевернулся вверх дном, но этот корабль продержался на плаву до 04.00 следующего утра.

«Фурутака» завершил свой роковой поворот около полуночи, и теперь следующий японский корабль стал мишенью американской колонны. Следовавший концевым «Кинугаса», на свое счастье, ошибочно повернул влево, а не вправо. Это спасло его. Эсминец «Муракумо» также повернул влево. Но вот другой японский эсминец «Фубуки», на свое горе, точно выполнил приказ адмирала. Он находился на правом крамболе «Аобы» и повернул вправо. Выполняя поворот, он оказался всего в 7 кабельтовых от «Сан Франциско». Крейсер навел на него прожектор, и все корабли Скотта открыли огонь по несчастному японскому эсминцу. В 23.53 он взорвался и затонул.

Японцы оказались в крайне тяжелом положении. Крейсер «Аоба» был тяжело поврежден, «Фурутака» вообще выведен из строя, эсминец «Фубуки» затонул, адмирал Гото умирал. Однако противник сумел огрызнуться и нанес несколько болезненных ударов.

Примерно в то же время, когда был подбит эсминец «Дункан», «Фаренхолт» получил несколько попаданий, причем, скорее всего, американскими снарядами. Два взорвались в снастях, засыпав надстройки осколками. Третий снаряд пробил левый борт чуть выше ватерлинии. Этот снаряд порвал кабели системы управления огнем и затопил артиллерийский вычислитель. Четвертый попал в носовое котельное отделение. Его взрывом был разорван главный паропровод, из которого начала со свистом бить белая струя, угрожая сварить людей заживо. Командир «Фаренхолта» капитан-лейтенант Э.Т. Сьюард приказал котельным машинистам держаться, сколько смогут, а потом покинуть отсек и задраить его. На это он получил спокойный ответ: «Мы приведем его прямо в Токио!»

Механики не смогли привести эсминец в Токио, но все-таки сумели вытащить его из-под обстрела. В котле № 2 давление сохранилось, трубопроводы были перекоммутированы, и «Фаренхолт» смог кое-как уползти от опасности. Посредством перекачки топлива и воды, а также перемещения грузов на верхней палубе экипаж создал искусственный крен на правый борт. Тем самым пробоины в левом борту были подняты над водой. В конце концов корабль своим ходом добрался до Эспириту-Санто.

Тем временем адмирал Скотт повел свои крейсера на северо-запад, чтобы не потерять контакт с отходящим противником. «Бойз» обнаружил радаром какую-то цель и включил прожектор. Его немедленно обстрелял крейсер «Кинугаса» и еще какой-то корабль, вероятно, «Аоба». Крейсер получил 7 попаданий, в результате чего большая часть его орудий вышла из строя. Несколько пробоин оказались ниже ватерлинии. Когда он покинул строй, накренившийся и пылающий, в одном из погребов произошел взрыв, перебивший много людей. Эти пожары осветили «Солт Лейк Сити», который в результате тоже получил 3 попадания.

Теперь американская эскадра сосредоточила огонь на «Кинугасе», провожая удирающий крейсер снарядами. Но к 00.20 бой завершился. Скотт собрал свои корабли и послал эсминец «МакКолла» обследовать район и оказать помощь выведенным из строя кораблям.

Моряки «Бойза» под руководством капитана 1 ранга Эдварда Дж. Морана справились с повреждениями и сумели погасить пожары. К 02.40 крейсер уже мог развить скорость 20 узлов. К этому времени и эсминец «Фаренхолт» уже двигался своим ходом. Но эсминец «Дункан», который пострадал сильнее остальных, начал тонуть.

Гибель эсминца «Дункан»

Когда около полуночи «Дункан» вышел из боя, он уже получил смертельные повреждения. Надстройки корабля были превращены в кучу железа, носовое котельное отделение уничтожено. Полубак был охвачен пламенем, рация разбита. Шифровальный центр, радиолокационный пост, артиллерийский пост, КДП превратились в руины. Системы связи и линии электросети были выведены из строя. Единственным освещением в нижних отсеках стали отблески пожаров, бушующих наверху. Повсюду валялись трупы — в развороченной штурманской рубке, на мостике, в заполненных дымом коридорах, на горящем полубаке. Но машины эсминца еще работали, и он описывал бесцельные циркуляции на скорости 15 узлов.

Языки пламени плясали вокруг крыльев мостика, облизывая металл и сжигая краску. После напрасной попытки установить связь с личным составом, находящимся в кормовой части корабля, капитан-лейтенант Э.Б. Тэйлор приказал покинуть мостик. Пожары расползались по кораблю, прокладывая себе путь в нижних отсеках. Поэтому моряки на мостике были просто вынуждены спуститься за борт, чтобы спасти свои жизни. Когда раненые были спущены на плотики, командир вместе с остальными покинул эсминец. «Дункан» продолжал кружиться на месте, пылая, словно погребальная ладья викингов.

Но в этом плавучем аду еще оставались живые — люди на верхней палубе и в нижних отсеках, которые не знали, что командир покинул корабль. Они полагали, что все находившиеся на мостике погибли. С трудом пробившись на кормовой пост управления, энсайн Фрэнк Э. Эндрюс сумел связаться со старшим механиком лейтенантом Г.Р. Кабатом. Полагая, что он остался старшим из офицеров на борту, Кабат приказал Эндрюсу посадить корабль на мель. С помощью старшего торпедиста Бойда Эндрюс направил эсминец к острову Саво, чтобы выброситься на берег. Но прежде чем корабль дошел до острова, пожар в носовой части окончательно вышел из-под контроля, и механики были вынуждены покинуть носовое котельное отделение.

Потом отказала система питания водой кормового котельного отделения. Лейтенант У.Г. Кули и старший котельный машинист Э.Г. Холт сделали отчаянную попытку запитать котел забортной водой с помощью бензиновой помпы. Но холодная вода испарялась, и помпа только плевалась паром. Наконец машины встали, и корабль потерял ход.

В 02.00 начали рваться боеприпасы, и уцелевшие моряки стали прыгать за борт. Цепляясь на пустые канистры, доски и обломки, они отплывали от грохочущего взрывами корабля. Его раскаленный корпус был замечен эсминцем «МакКолла» (капитан-лейтенант У.Г. Купер), разыскивавшим «Бойз» к западу от Саво.

Купер направился к нему, чтобы проверить, что там происходит. Затем, решив, что горит японский корабль, он послал абордажную партию под командованием старпома, чтобы выяснить: нельзя ли спасти этот корабль. В 03.30 был спущен вельбот, а «МакКолла» отправился далее на поиски «Бойза».

Прибыв на «Дункан», моряки «МакКолла» сделали попытку погасить пожары, но корабль уже нельзя было спасти. Крики, раздававшиеся с воды, помогли обнаружить остатки команды тонущего эсминца. После этого вельбот «МакКолла» переключился на спасение людей.

Морякам «Дункана» помощь была очень нужна. Запах крови привлек стаю акул. Острые плавники резали черную воду вокруг плотиков и плавающих в воде людей. Люди и хищные чудовища уже начали жестокую схватку, когда на сцене появился вельбот. Винтовочный огонь сумел отразить атаку жаждущих крови акул.

На рассвете эсминец «МакКолла» вернулся за своим вельботом и быстро подобрал уцелевших. Всего были спасены 195 офицеров и матросов. Большинство погибших — 48 или 50 человек — пошли на дно вместе с «Дунканом».

К 11.30 эсминец превратился в выгоревшую скорлупу. Он постепенно погружался в облаке свистящего пара. К полудню все закончилось. Корабль затонул в 6 милях от острова Саво. Кое-кто говорит, что теперь он несет вечный дозор недалеко от знаменитой «бухты Железное Дно».

Последующие события

«Эсперанс» означает «надежда». Бой возле этого мыса с французским названием действительно заронил лучик надежды в сердца союзников. Японские потери были значительно больше американских. Один крейсер потоплен, второй выведен из строя, третий поврежден, потоплен эсминец. «Бойз» и «Фаренхолт» были серьезно повреждены, однако их можно было отремонтировать. Повреждения «Солт Лейк Сити» оказались незначительными. Эсминец «Дункан» стал единственным погибшим кораблем.

Американская победа до некоторой степени уравновесила последствия разгрома у Саво. Более важным стало то, что конвой с войсками беспрепятственно прибыл к Гуадалканалу.

Но японцы ни в коем случае не думали сдаваться. Ночью 13/14 октября линкоры «Конго» и «Харуна» в сопровождении легкого крейсера и эсминцев промчались мимо острова Саво, чтобы обстрелять морских пехотинцев, сидящих на «Кактусе». Тяжелые японские орудия уничтожили половину самолетов на аэродроме Гендерсон, и японская эскадра спокойно ушла назад.

На следующую ночь адмирал Микава лично привел тяжелые крейсера «Тёкай» и «Кинугаса», чтобы обстрелять аэродром Гендерсон. Когда закончился этот обстрел, аэродром был практически стерт с лица земли, целым остался лишь один бомбардировщик морской пехоты.

Утром 15 октября группа японских транспортов прошла по «Слоту» и высадила несколько тысяч солдат к западу от Лунга Пойнт в Тассафаронге. Дело шло к тому, что морских пехотинцев могут выкинуть с острова, если только не будут срочно доставлены подкрепления и боеприпасы.

Попытка спасти положение стоила американцам эсминца «Мередит».

Гибель эсминца «Мередит»

Если говорить о пережитых ужасах, то испытания команды эсминца «Мередит» превзошли все, что пережили моряки миноносных сил Тихоокеанского флота во время жестоких боев на Соломоновых островах.

Его последнее плавание началось в середине октября, когда он вышел из Эспириту-Санто вместе с конвоем, везущим бензин на Гуадалканал. К этому времени нехватка авиабензина в лагере генерала Вандегрифта стала особенно острой. Самолеты были прикованы к земле, и лишь сущие капли удавалось доставить по воздуху на самолетах «Скайтрупер». Кое-что привезла подводная лодка «Эмберджек».

Размышляя над сложившейся ситуацией, адмирал Нимиц был вынужден признать:

«Начало казаться, что мы не можем контролировать море вокруг Гуадалканала. Снабжение войск на острове можно было обеспечить только очень дорогой ценой».

И флоту приходилось платить эту дорогую цену. Был спешно сформирован импровизированный конвой — войсковые транспорты «Беллатрикс» и «Альчиба», плавбаза торпедных катеров «Джеймстаун», эскадренный буксир (бывший тральщик) «Вирео» в сопровождении эсминцев «Николас» (капитан 2 ранга У.Д. Браун) и «Мередит» (капитан 2 ранга Г.Э. Хаббард). Каждый транспорт тащил баржу с 1000 баррелей бензина и 500 бомбами весом 250 кг.

15 октября корабли находились возле острова Сан Кристобаль, до пункта назначения еще оставались сутки хода. На рассвете появился японский самолет-разведчик — крошечная мошка на самом горизонте. Он болтался рядом с конвоем достаточно долго, чтобы выяснить его состав и курс, а потом улетел на запад. Команды эсминцев знали, что за этим последует. В 06.08, в соответствии с приказом адмирала Гормли, баржа, которую буксировал «Беллатрикс», была передана «Вирео». «Николас» спешно повел оба транспорта и «Джеймстаун» назад. «Меридит» и «Вирео» упрямо двинулись дальше.

В 10.50 началась первая «атака», которая лишь намекала на то, что может произойти в дальнейшем. Пара японских самолетов обрушилась на эсминец и буксир. Самолеты сделали 2 захода, и дважды были отогнаны огнем зениток. «Мередит» получил сообщение, что неподалеку находятся 2 японских корабля, и капитан 2 ранга Хаббард приказал «Вирео» повернуть назад.

Вскоре стало ясно, что «Вирео» придется либо затопить, либо он попадет в руки приближающегося противника. Буксир выбивался из сил, но не мог дать более 14 узлов. В полдень капитан 2 ранга Хаббард приказал команде покинуть корабль. «Мередит» забрал экипаж «Вирео» и отошел, чтобы потопить буксир торпедами. Но когда эсминец уже приготовился выпустить торпеды, в 12.15 в небе появились 27 самолетов с авианосца «Дзуйкаку».

На «Мередит» обрушился настоящий шквал бомб, торпед и пуль. Эсминец был буквально разорван на куски. Его отчаянные зенитчики все-таки сумели сбить 3 самолета, но эсминец был превращен в обломки и быстро затонул. Остатки экипажа остались плавать среди дыма, крови, горящих обломков и нефти.

Часть моряков попыталась добраться до брошенного «Вирео», который во время этой атаки не получил повреждений. Однако буксир дрейфовал по ветру, и догнать его удалось немногим. Лишь несколько человек поднялись на борт буксира. Часть моряков «Мередита» уцепилась за обломки, их унесло прочь, и больше их никто не видел. Постепенно дым рассеялся, нефть погасла, и горстка моряков осталась посреди пустынного океана.

На плотиках лежали тяжело раненные, но никто не мог облегчить их страдания, так как обезболивающего не было. Обгоревшие, со сломанными руками и ногами, рваными ранами — они мучились невыносимо. Сильные поддерживали слабых и старались устроить поудобнее тех, кто не мог двигаться. Среди умирающих был и командир «Мередита» капитан 2 ранга Гарри Э. Хаббард. Он закончил Военно-морскую академию в 1925 году первым в своем выпуске.

На плотиках не хватало места, и те, кто мог, оставался в воде, цепляясь за леера. Когда раненый умирал, один из пловцов занимал его место на плоту. И вскоре появился новый кошмар — акулы.

Привлеченные запахом крови стаи акул шныряли вокруг плотиков и хватали за ноги пловцов, цепляющихся за леера. Однажды акула даже выскочила на плот, чтобы вцепиться в истекающего кровью человека. Не обращая внимания ни на что, акула вырвала огромный кусок мяса у него из бедра, прежде чем ее сбросили обратно.

Трое суток продолжалась эта ужасная пытка. Наконец 18 октября спасшиеся были замечены эсминцами «Грэйсон» и «Гвин» и буксиром «Семинол». Каким-то чудом спаслись 73 человека из экипажа «Мередита», хотя погибли 185. Погиб также 51 человек из экипажа «Вирео».

Хотя конвой с бензином так и не дошел до Гуадалканала, гибель эсминца «Мередит» возле острова Сан Кристобаль не была абсолютно напрасной. Упорно сопротивляясь, эсминец отвлек на себя противника, который мог бы потопить корабли, уходящие с эсминцем «Николас». Эта группа отбила атаку гидросамолетов и налет 5 пикировщиков, после чего благополучно прибыла в Эспириту-Санто. «Семинол» взял на буксир баржу «Вирео» и вместе с «Грэйсоном» и «Гвином» проследовал в Тулаги.

Но Тихоокеанский флот потерял еще один эсминец при попытке доставить снабжение морским пехотинцам, сражающимся на Соломоновых островах. Этого никогда не смогут понять тыловые крысы, для которых самый страшный удар — отмена воскресных поездок за город из-за введенного рационирования бензина.

Остатки экипажа «Мередита» были спасены именно в воскресенье.

Глава 7 Суровые испытания на Соломоновых островах (часть 2)

Бой у островов Санта-Крус

К середине октября 1942 года флот в ходе боев за Гуадалканал уже потерял 6 эсминцев: 5 были потоплены в бою, 1 погиб на собственной мине. Это было не слишком много для жестоких столкновений, которые тянулись без передышки в течение 9 недель. Вообще, с точки зрения статистики, 6 эсминцев было совсем немного по сравнению с 3 американскими крейсерами и 1 авианосцем, потопленными за этот же период. Но японские потери были несоизмеримы с этим. Исход кампании по-прежнему балансировал на лезвии бритвы. И потеря 6 эсминцев была серьезным ударом для Тихоокеанского флота, который напрягал все силы, чтобы решить стоящие перед ним многочисленные задачи.

К этому времени на юг Тихого океана начали поступать новые эсминцы типа «Флетчер», укомплектованные хорошо подготовленным личным составом. Но их было слишком мало по сравнению с подкреплениями, поступающими из Токио. Адмирал Ямамото бросал в бой все корабли, какие он только имел. В это время на юге Тихого океана японцы располагали 5 авианосцами, 5 линкорами, 14 крейсерами и 44 эсминцами. Союзники в этом районе имели 2 авианосца, 2 линкора, 9 крейсеров и 24 эсминца — 37 кораблей против 68. Операция «Уотчтауэр» подошла к своей критической точке. И вот, в течение 4 решающих недель американский флот потерял 1 авианосец, 2 крейсера и 8 эсминцев — в том числе 7 в ходе затяжного сражения, длившегося 3 суток. Но японцы были отброшены с тяжелыми потерями, и железное кольцо вокруг Гуадалканала разомкнулось.

Первым американским эсминцем, погибшим во время этого поворотного периода, стал «Портер». Он был потоплен в ходе боя у островов Санта-Крус и пошел на дно вместе с авианосцем «Хорнет».

Авианосная дуэль проходила на дистанции 250 миль. Противники встретились возле крошечных островков, лежащих прямо на восток от южных Соломоновых островов и прямо на север от Новых Гебрид. Основные столкновения происходили в воздухе, однако «Портер» стал жертвой вражеской подводной лодки.

Это сражение состоялось ровно через неделю после того, как вице-адмирал У.Ф. Хэлси сменил адмирала Гормли на посту командующего силами Южной части Тихого океана. Это произошло 18 октября, когда кампания на Гуадалканале шла с переменным успехом.

«Мы намерены удержать остров или эвакуировать?» — спросил Хэлси Вандегрифта.

Вандегрифт мрачно ответил: «Я могу удержать его, но мне требуется более активная поддержка, чем та, что я до сих пор получал».

В качестве первой меры Хэлси отправил только что отремонтированный «Энтерпрайз» и опытный «Хорнет» в район островов Санта-Крус. В этом районе авианосные соединения были недосягаемы для японских самолетов из Рабаула или с баз на Соломоновых островах, однако их собственные самолеты могли атаковать японцев, если те направятся к Гуадалканалу. Этого следовало ожидать, так как, судя по всему, Ямамото готовил новую крупную операцию.

Догадка оказалась верной. Ночью 23/24 октября японские войска на Гуадалканале провели яростную атаку американских позиций. Японцы были полны решимости любой ценой прорваться к аэродрому Гендерсон, хотя бы для этого пришлось грызть противника зубами. Всю ночь в зарослях кокосовых пальм к западу от Лунга Пойнт шла настоящая резня. Перед рассветом японские крейсера и эсминцы вошли в пролив Саво, чтобы присоединиться к самолетам, которые бомбили позиции морской пехоты.

24 октября бои на острове продолжались. Армада адмирала Кондо маневрировала в открытом море к северо-западу от Соломоновых островов и около островов Стюарт, ожидая развития событий. Адмирал ждал известия, что солдаты генерала Кавагути захватили аэродром Гендерсон. Получив такое сообщение, японские авианосцы должны были сразу направить свои самолеты на аэродром. Армада Кондо была готова «задержать и уничтожить» любые корабли союзников, которые будут обнаружены.

Для решения этой задачи Кондо получил крупные силы. Ему были переданы 2 японских флота. 3-й Флот состоял из авианосцев «Сёкаку», «Дзуйкаку» и «Дзуйхо», линкоров «Хиэй» и «Кирисима», 5 крейсеров и 15 эсминцев. 2-й Флот состоял из авианосца «Дзуньё», линкоров «Конго» и «Харуна», 5 крейсеров и 14 эсминцев.

Однако эта армада не могла бесконечно слоняться в море. Время шло, а обнадеживающих новостей с Гуадалканала все не было. Ямамото был вынужден ждать. Пока нетерпеливый японский главнокомандующий кусал себе локти, американское Оперативное Соединение 61 крейсировало в районе островов Санта-Крус. Под командованием контр-адмирала Т.К. Кинкейда находились 2 авианосных соединения. ОС 16 состояло из авианосца «Энтерпрайз», линкора «Саут Дакота», 2 крейсеров и 8 эсминцев. ОС 17 состояло из авианосца «Хорнет», 4 крейсеров и 6 эсминцев. Далее мы перечислим эсминцы, входившие в них.

Оперативное Соединение 16: «Портер» (капитан-лейтенант Д.Г. Робертс) под брейд-вымпелом командира ЭЭМ-5 капитана 1 ранга Ч.П. Сесила, «Смит» (капитан-лейтенант Х. Вуд), «Кашинг» (капитан-лейтенант Г. Нобл) под брейд-вымпелом командира ДЭМ-10 Т.М. Стоукса, «Престон» (капитан 2 ранга М.Ч. Стормс), «Мори» (капитан-лейтенант Г.Л. Симс), «Шоу» (капитан 2 ранга У.Г. Джоунс), «Мэхен» (капитан 2 ранга Р.У. Симпсон), «Конингхэм» (капитан 2 ранга Г.К. Дэниэл).

Оперативное Соединение 17: «Мастин» (капитан 2 ранга У.Ф. Петерсен) под брейд-вымпелом командира ЭЭМ-2 капитана 1 ранга А.Э. Тру, «Хьюз» (капитан 2 ранга Д.Дж. Рамсей), «Рассел» (капитан 2 ранга Г.Р. Хартвиг), «Андерсон» (капитан-лейтенант Р.А. Гатри), «Моррис» (капитан-лейтенант Р.Б. Бойер), «Бартон» (капитан-лейтенант Д.Г. Фокс).

Если бы корабли Кондо не нуждались в пополнении запасов, то шансы на успех в схватке авианосцев были бы на его стороне. Однако к утру 26 октября, когда начался бой, на японских кораблях начала ощущаться нехватка топлива. Разочарованный отсутствием сведений с Гуадалканала, Кондо уже повернул свои корабли на обратный курс, когда разведывательные самолеты «Энтерпрайза» заметили их. Отважные летчики всадили 2 бомбы в корму «Дзуйхо», и бой начался.

Почти в тот же самый момент, когда самолеты «Энтерпрайза» донесли об установленном контакте, самолеты-разведчики Кондо заметили американские корабли. Идя в атаку, звено самолетов «Энтерпрайза» натолкнулось на группу японских самолетов.

Пока шел жестокий бой в воздухе, пикировщики с «Хорнета» обнаружили авианосцы 3-го Флота и атаковали «Сёкаку». Они всадили в авианосец 6 бомб весом 1000 фунтов каждая, и этого оказалось достаточно, чтобы отправить его на 9 месяцев на ремонт. Другие самолеты «Хорнета» повредили тяжелый крейсер «Тикума».

Тем временем самолеты с японских авианосцев атаковали «Хорнет». Примерно в 10.10 около 27 самолетов обрушились на авианосец, и ему крепко досталось. Бомба серьезно повредила полетную палубу. Затем пилот подбитого «Вэла» направил свой самолет в дымовую трубу «Хорнета». Выбросив струю пылающего бензина, самолет снес сигнальный мостик, пробил полетную палубу и взорвался. Через пару секунд 2 «Кейта» атаковали авианосец, и их торпеды взорвались в районе машинных отделений. Охваченный пламенем «Хорнет» потерял ход. В окутанный дымом корабль попали еще 3 бомбы и врезался еще один самолет.

Экипаж авианосца отчаянно сражался с повреждениями, в то время как корабли оперативного соединения медленно циркулировали вокруг него, прикрывая от новых атак. Моряки пытались погасить пожары с помощью ручных огнетушителей и пеногонов. Эсминцы «Моррис» и «Рассел» подошли к борту «Хорнета» и передали на него помпы и пожарные рукава. К 11.00 пожары немного ослабели.

Из 27 самолетов, атаковавших авианосец, по оценкам, были сбиты 25. Часть стала жертвами истребителей «Уайлдкэт», достаточно много было сбито плотным зенитным огнем кораблей охранения. Зенитки эсминцев внесли свой вклад в защиту «Хорнета». Они поставили еще одну стальную завесу, когда японские самолеты атаковали группу «Энтерпрайза».

«Энтерпрайз» и компания были атакованы в 11.15. В этой атаке участвовали около 43 самолетов с «Сёкаку» и «Дзуйкаку», и большинство из них из атаки не вернулись. Они столкнулись с новым оружием. Впервые на Тихом океане американцы применили в бою 40-мм автоматы бофорс. «Энтерпрайз» и «Саут Дакота» имели достаточное количество счетверенных установок, что позволило линкору сбить 25 или 26 атаковавших самолетов.

В «Энтерпрайз» попали 3 бомбы, от взрывов которых погибло много офицеров и матросов, но сам корабль серьезных повреждений не получил. В ходе атаки небольшие повреждения получили линкор «Саут Дакота» и легкий крейсер «Сан Хуан». Как ни странно, хуже всего пришлось эсминцам ОС 16. Первым из них стал «Портер», который был торпедирован японской подводной лодкой в самом начале боя. Кроме него, пострадал эсминец «Смит». Он получил попадание торпеды, когда японские торпедоносцы атаковали «Энтерпрайз».

Во время атаки пикировщиков около 14 «Кейтов» бросились на «Энтерпрайз». Только 9 из них сумели подобраться достаточно близко, чтобы сбросить торпеды, но попаданий не добились. Однако в это утро японские пилоты были охвачены жаждой самоубийства. Один из них бросил свой самолет вместе с подвешенной торпедой прямо на эсминец «Смит».

Капитан-лейтенант Хантер Вуд отчаянно пытался увести свой корабль в сторону, но самолет самоубийцы был быстрее. Со страшным грохотом «Кейт» врезался в полубак «Смита». В небо взлетел огромный столб пламени.

Вся носовая часть эсминца немедленно превратилась в пылающий ад. Орудия в средней части и на корме продолжали вести бешеный огонь по японским самолетам. Однако языки пламени охватили мостик и вынудили людей покинуть его. Вуд отправил старшину рулевых Ридуку в отсек рулевой машинки, а сам побежал на кормовой пост управления. По телефону он отдавал приказы Ридуке, который умело направлял пылающий эсминец мимо мечущихся кораблей оперативной группы. Вуд расположил свой горящий эсминец всего в нескольких ярдах от раковины «Саут Дакоты».

Когда форштевень «Смита» нырнул внутрь клокочущей кильватерной струи линкора, над носовой частью эсминца пролетел высокий водяной вал. Форштевень эсминца взлетел вверх, потом снова нырнул в водоворот и скрылся в белой пене, Затем эсминец снова вынырнул, вода потоками струилась по палубе, охлаждая раскаленную сталь и смывая за борт пылающие обломки. Эсминец шипел и плевался, как раскаленный утюг, когда Вуд повел его прочь. Однако этот смелый маневр погасил все пожары, и когда снова появились японские самолеты, орудия «Смита» вновь загремели. Команда эсминца потеряла 28 человек убитыми и 23 ранеными, но эти цифры были бы гораздо выше, если бы огонь не был потушен. Изобретательность командира и высокое мастерство рулевого спасли корабль.

Пока происходили все эти события, находящееся за горизонтом ОС 17 продолжало борьбу за спасение «Хорнета». В течение дня тяжелый крейсер «Нортгемптон» тащил поврежденный авианосец на буксире, но скорость буксировки не превышала 3 узлов. Вскоре подошли эсминцы «Рассел» и «Хьюз», которым было приказано снять с авианосца лишних людей. К 15.40 с обугленного «Хорнета» были сняты 875 человек.

Но все усилия спасти авианосец оказались напрасными. Примерно в 16.15 над беспомощным кораблем появилась группа японских пикировщиков и торпедоносцев. Они застигли его без всякого воздушного прикрытия. Неправильно прочитав сигнал, американский легкий крейсер «Джюно» пошел на соединение с «Энтерпрайзом». В результате этой ошибки в кольце охранения «Хорнета» появился разрыв. Когда 6 торпедоносцев вышли в атаку, «Нортгемптон» отдал буксир и начал маневрировать, чтобы уклониться от торпед. Но «Хорнет», который мог только стоять и ждать, получил попадание торпеды. Кроме того, в него попала одна бомба. Море хлынуло в развороченный корпус, и авианосец сильно накренился на правый борт. Капитан 1 ранга Чарльз П. Мэзон приказал команде покинуть корабль.

Эсминцы Оперативного Соединения 16 приблизились, чтобы забрать остатки экипажа. Капитан 1 ранга Мэзон покинул корабль в 17.30 и перешел на борт эсминца «Мастин». После того как был подобран последний из моряков «Хорнета», «Мастин» получил приказ потопить покинутый корабль.

Находясь на расстоянии 1 мили прямо на траверзе авианосца, эсминец выпустил 8 торпед в огромный корабль. 2 торпеды ушли в сторону, еще 3 не взорвались. А те 3, которые попали в цель, не сумели потопить огромный авианосец!

Вторую попытку предоставили совершить эсминцу «Андерсон». Он выпустил свои торпеды с дистанции менее мили. Из 8 торпед 6 попали в авианосец, однако умирающий корабль поглотил эти взрывы, как пуховая перина поглощает удары.

Так как «Хорнет» оставался на плаву, эсминцы открыли огонь из орудий. Всего «Андерсон» и «Мастин» выпустили более 400 снарядов калибром 127 мм. Авианосец был весь охвачен пламенем и к 20.40 превратился в огромный костер. Однако он упрямо не желал тонуть, а эсминцам уже нужно было уходить.

Японцы увидели пылающую развалину, и корабли адмирала Абэ помчались к ней. Они надеялись захватить поврежденный авианосец и уничтожить находящиеся рядом эсминцы. Однако «Мастин» и «Андерсон» не стали их дожидаться. Как только показался дивизион японских эсминцев, американцы бросились наутек и скрылись в ночи. Адмиралу Абэ оставалось лишь потопить авианосец, с которого в свое время взлетели бомбардировщики Джимми Дулитла, атаковавшие Токио.

Японские эсминцы «Акигумо» и «Макигумо» выполнили эту задачу с помощью 4 торпед. 27 октября примерно в 01.35 горящий «Хорнет» скрылся под водой.

Хотя бой у островов Санта-Крус стоил американцам 74 самолетов, японцы в свою очередь потеряли почти 100 машин. Однако потери японцев в кораблях оказались значительно меньше. Адмирал Кондо имел 2 серьезно поврежденных авианосца и 1 крейсер, 2 эсминца получили незначительные повреждения. Американцы потеряли потопленными авианосец «Хорнет» и эсминец «Портер», повреждения получили «Энтерпрайз», «Саут Дакота», «Сан Хуан» и «Смит».

Однако адмиралы Хэлси и Нимиц были удовлетворены тем, как адмирал Кинкейд провел бой с превосходящими силами противника. Особенно блестяще действовали эсминцы прикрытия «Хорнета» и «Энтерпрайза». Адмирал Нимиц писал:

«Как и в предыдущих случаях, эсминцы оперативных соединений продемонстрировали великолепную морскую выучку при спасении команд. Действия эсминцев при тушении пожаров «Хорнета» и спасении его команды были превосходны».

Адмирал Хэлси прокомментировал:

«В течение всего боя командиры эсминцев управляли своими кораблями уверенно и точно. Действия эсминцев, подошедших к борту «Хорнета» в крайне опасных условиях, и быстрота спасения экипажа подтверждают отвагу команд эсминцев и их прекрасную выучку».

Одной из главных задач, стоящих перед эсминцами, являлась борьба с подводной опасностью. На пути в Нумеа с соединением Кинкейда произошла серьезная неприятность. Во время уклонения от атаки подводной лодки столкнулись «Саут Дакота» и «Мэхен». Большой линкор получил серьезную пробоину, пострадал и эсминец. Это можно было считать косвенным успехом японского подводного флота. Но кроме того, японская подводная лодка потопила эсминец «Портер».

Гибель эсминца «Портер»

Смерть подстерегла эсминец «Портер» (капитан-лейтенант Д.Г. Роджерс) утром 26 октября в 10.03. Этот эсминец был флагманским кораблем командира 5-й эскадры эсминцев капитана 1 ранга Ч.П. Сесила и входил в состав охранения авианосца «Энтерпрайз», когда вражеские самолеты атаковали ОС 61 во время боя у островов Санта-Крус.

В середине утра «Хорнет» уже получил первые попадания, и эскорт «Энтерпрайза» ждал с задранными вверх орудиями появления японских самолетов. В 09.58 звено «призраков» появилось на расстоянии 30 миль. Артиллеристы «Портера» потуже затянули завязки своих шлемов и замерли в готовности.

В 10.00 Робертс остановил свой корабль, чтобы подобрать пилота и стрелка самолета с «Энтерпрайза», который был сбит неподалеку. Моряки эсминца поднимали летчиков из воды, когда в 10.02 торпеда выскочила из воды в 50 ярдах впереди корабля. Немедленно была объявлена тревога. Но прежде чем корабль успел сманеврировать, прямо на левом траверзе эсминца была замечена вторая торпеда.

Один из летчиков «Энтерпрайза» заметил смертоносную белую дорожку и круто спикировал, открыв огонь из пулеметов, чтобы попытаться взорвать боеголовку. Но ему это не удалось. Торпеда попала прямо в середину корпуса «Портера». Взрывом были уничтожены оба котельных отделения, погибли 11 моряков. «Портер» остановился, окутанный облаком пара из разбитых котлов, нефть хлестала из разорванных цистерн.

В 10.15 вражеские самолеты атаковали «Энтерпрайз». Артиллеристы «Портера» не сумели принять участие в отражении налета, так как команда эсминца боролась за спасение собственного корабля. Тем временем эсминец «Шоу» (капитан-лейтенант Уилбур Г. Джоунс) маневрировал так, чтобы прикрыть поврежденный корабль. Его сонар обнаружил подводную лодку. «Шоу» яростно атаковал ее и сбросил несколько глубинных бомб. Но подводный убийца сумел ускользнуть.

В 10.55 положение «Портера» стало безнадежным, и «Шоу» получил приказ подойти к борту, чтобы снять экипаж. Кружа на небольшом расстоянии, «Шоу» обстрелял тонущий эсминец из орудий, ускорив его путешествие на дно. Корабль унес своих мертвых вместе с собой. 4 из 9 человек, получивших ранения при взрыве торпеды, позднее скончались.

«Портер» был потоплен подводной лодкой I-21. Но вскоре счет был выровнен, так как американские эсминцы потопили одну из ее сестер.

«Саутхард» топит I-172

Рано утром 10 ноября 1942 года подводная лодка I-172 отдыхала на поверхности неподалеку от мыса Решерш (остров Сан-Кристобаль). Дул приятный ночной ветерок, и батареи быстро заряжались. Часы показывали 02.30. Наблюдатели, стоящие на рубке лодки, внимательно осматривали море. Но, может быть, они слегка задремали. В любом случае, ночь внезапно расколола огненная вспышка, послышался резкий свист снаряда и прогремел взрыв. I-172 оказалась под огнем.

В 02.31 подводную лодку заметил «Саутхард», старый четырехтрубник, который был отправлен на юг Тихого океана, чтобы служить в качестве тральщика. Бывший эсминец совершал переход в бухту Аола на Гуадалканале под командованием капитан-лейтенанта Дж. Г. Теннента, имея на борту продукты и боеприпасы для батальона рейдеров морской пехоты.

Когда «Саутхард» открыл огонь, вражеская лодка спешно погрузилась. Но старый эсминец погнался за ней, включив сонар. Вскоре он установил контакт и атаковал лодку глубинными бомбами.

Вода закипела от взрывов, и контакт был потерян. На рассвете «Саутхард» все еще продолжал поиск. В 06.07 его сонар снова обнаружил лодку, и он опять атаковал ее глубинными бомбами. Преследование продолжалось, и «Саутхард» выполнил 6 атак. После шестой серии из 9 глубинных бомб I-172 выбросило на поверхность кормой вперед.

Лейтенант Теннент сразу ринулся на врага. В 10.03 рубка подводной лодки показалась на поверхности, и эсминец открыл огонь с дистанции 2000 ярдов. Залп попал прямо в рубку. Лодка содрогнулась от удара, потом задрала вверх форштевень и погрузилась, но уже навсегда.

Бой у Гуадалканала (13 ноября)

Трехдневная морская битва, известная как бой у Гуадалканала, началась в пятницу, 13 ноября 1942 года. Для миноносных сил Тихоокеанского флота это был действительно черный день. Не прошли и 2 часа с начала суток, как 4 американских эсминца уже погибли в бою с тяжелыми потерями в личном составе, а еще 3 получили тяжелые повреждения. Миноносники навсегда запомнят этот бой, как самое жестокое сражение, в котором привелось участвовать эсминцам.

Раздраженные неудачными попытками выбить американцев с Гуадалканала, высшие японские начальники подготовили крупную операцию, чтобы вернуть себе остров.

30 октября на рейд Лунга прибыл американский крейсер «Атланта» вместе с эсминцами «Аарон Уорд», «Бенхэм», «Флетчер» и «Ларднер». Они сопровождали конвой с тяжелой артиллерией для морской пехоты. Эсминцы задержались в этом районе достаточно долго, чтобы успеть оказать огневую поддержку морским пехотинцам, наступавшим на мысе Крус. Утром 2 ноября это наступление поддерживали эсминцы «Шоу» и «Конингхэм». На пару они выпустили по японским позициям в устье реки Умасани 803 снаряда калибром 127 мм.

5 дней спустя сюда прибыл эсминец «Ленсдаун», который доставил 90 тонн боеприпасов для войск Вандегрифта. Он присоединился к охоте на японскую подводную лодку, которая в этот день торпедировала транспорт возле Лунга Пойнт. Однако лодка сумела ускользнуть.

Тем временем Хэлси получил сообщение, что японские корабли начали сосредотачиваться на Труке, в Рабауле и в различных пунктах на севере Соломоновых островов. Количество кораблей, собранных в Буине, Рабауле и на Бугенвилле, явно не соответствовало обычному «Токийскому экспрессу». Вниз по «Слоту» готовилось отправиться что-то крупное. И что-то очень крупное направлялось на юг с Трука. Чтобы парировать эту угрозу, из Эспириту-Санто и Нумеа на Гуадалканал были отправлены 6000 морских пехотинцев и солдат. Доставить их должны были корабли Десантного соединения адмирала Р.К. Тэрнера.

Конвой следовал двумя группами. Первая состояла из 3 войсковых транспортов в сопровождении эскадры контр-адмирала Нормана Скотта. В нее входили легкий крейсер «Атланта» и эсминцы «Аарон Уорд», «Флетчер», «Ларднер» и «МакКолла». Эсминцами командовал капитан 1 ранга Р.Г. Тобин, командир 12-й эскадры эсминцев, который находился на «Аароне Уорде». Конвой вышел из Эспириту-Санто 9 ноября и прибыл на рейд Лунга 11 нобяря.

Вторая группа под командованием адмирала Тэрнера состояла из 4 войсковых транспортов, в том числе флагманского «МакКолей». Их сопровождали 2 крейсера и 3 эсминца. Эти корабли покинули Нумеа 8 ноября. Когда 11 ноября они подошли к острову Сан-Кристобаль, к конвою присоединились еще 3 крейсера и 5 эсминцев. Корабли под командованием Тэрнера образовали Оперативную Группу 67.4. Группой поддержки командовал контр-адмирал Дэниэл Дж. Каллахэн, находившийся на крейсере «Сан Франциско».

Когда отряд Скотта прибыл на рейд Лунга, он был сразу атакован вражескими пикировщиками. Американские истребители взлетели на перехват с аэродрома Гендерсон, и японские самолеты почти ничего не добились. Был поврежден лишь один войсковой транспорт, который отправили назад в Эспириту-Санто в сопровождении эсминца «Ларднер».

Тэрнер прибыл на рейд Лунга 12 ноября и начал поспешно высаживать войска. Сообщения о вражеских самолетах и подводных лодках подстегивали его. В 13.17 поступил доклад о появлении вражеских самолетов, и адмирал Тэрнер повел свои корабли в пролив Саво, где они могли свободно маневрировать. Атакующих японцев встретили американские истребители и шквал зенитного огня кораблей. Почти все из 25 самолетов, атаковавших корабли Тэрнера, были сбиты.

Однако эсминец «Бьюкенен» (капитан 2 ранга Р.Э. Уилсон) получил такие повреждения от зенитного огня своих же кораблей, что его пришлось отправить из зоны боев. Японский самолет, сбитый зенитками «МакКолея», врезался в крейсер «Сан Франциско». На крейсере был разбит КДП, уничтожен артиллерийский радар, погибли 30 человек. Разлившийся бензин вызвал сильный пожар.

Этот воздушный налет только поднял занавес над разворачивающимся сражением. С Трука и других баз на севере к Гуадалканалу приближались линкоры «Хиэй» и «Кирисима», легкий крейсер «Нагара» и 14 эсминцев. Вниз по «Слоту» спускалась группа из 10 транспортов и 12 эсминцев. Кроме того, к северу от Соломоновых остовов крейсировали японские авианосцы «Хиё» и «Дзуньё». Японцы располагали и другими силами, кроме перечисленных.

Тэрнер знал, что его силы в проливе Саво значительно уступают противнику. Однако он был вынужден принять бой, несмотря на соотношение сил, и потому на закате отослал транспорты на восток.

В этот критический момент оперативное соединение, в состав которого входили «Энтерпрайз» вместе с линкорами «Вашингтон» и «Саут Дакота», шло на север из Нумеа. («Биг Э» только что закончил очередной ремонт.) Но эти тяжелые орудия находились на расстоянии дневного перехода от Гуадалканала. Следовало что-то предпринять, чтобы предотвратить разгром аэродрома Гендерсон японскими линкорами. Поэтому задача защиты острова была возложена на Группу поддержки Каллахэна.

В сумерках 12 ноября Тэрнер повел транспорты на восток, обратно в Эспириту-Санто. Их сопровождали эсминцы «Бьюкенен» (поврежденный), «Шоу» и «МакКолла», на котором кончалось топливо, а также старые «Саутхард» и «Хови», переоборудованные в тральщики. Корабли Каллахэна прикрывали конвой, пока он проходил через пролив Ленго, а потом повернули назад, в пролив Саво, чтобы прикрыть подходы к рейду Лунга. Первые ходы в этой тяжелой позиции сделал адмирал Каллахэн.

Соотношение сил для Каллахэна было на грани безнадежного. Японское Ударное соединение, которое направлялось к проливу Саво, состояло из линкоров «Хиэй» и «Кирисима», легкого крейсера «Нагара» и эсминцев «Амацукадзэ», «Юкикадзэ», «Акацуки», «Икадзути», «Инадзума», «Тэрудзуки», «Асагумо», «Мурасамэ», «Самидарэ», «Юдати», «Харусамэ», «Сигурэ», «Сирацую», «Югурэ». Где-то позади болтались 2 авианосца, а по «Слоту» спускалась транспортная группа, которую прикрывали еще 12 эсминцев.

Против японского Ударного соединения и его возможных подкреплений американцы могли выставить тяжелые крейсера «Сан Франциско» (флагман) и «Портленд», легкие крейсера «Джюно», «Атланта», «Хелена» и 8 эсминцев. Это были: «Аарон Уорд» (капитан 2 ранга О.Ф. Грегор) под брейд-вымпелом командира ЭЭМ-12 капитана 1 ранга Р.Г. Тобина, «Бартон» (капитан-лейтенант Д.Г. Фокс), «Монссен» (капитан-лейтенант Ч.Э. МакКомбс), «Флетчер» (капитан 2 ранга У.М. Коул), «Кашинг» (капитан-лейтенант Э.Н. Паркер) под брейд-вымпелом командира ДЭМ-10 капитана 2 ранга Т.М. Стоукса, «Лэффи» (капитан-лейтенант У.Э. Хэнк), «Стеретт» (капитан 2 ранга Дж. Г. Кауард), «О’Беннон» (капитан 2 ранга Э.Р. Уилкинсон).

2 тяжелых и 3 легких крейсера против 2 линкоров и 1 легкого крейсера. 8 эсминцев против 14. Таким было соотношение сил американской Группы поддержки и японского Ударного соединения. В этой битве требовалось противопоставить мозги кулакам.

Следуя в полной темноте на запад через пролив Ленго, Группа поддержки перестроилась в длинную змеевидную колонну. В авангарде шли эсминцы «Кашинг», «Лэффи», «Стеретт» и «О’Беннон». За ними следовали крейсера «Атланта», «Сан Франциско», «Портленд», «Хелена» и «Джюно». Замыкали строй эсминцы «Аарон Уорд», «Бартон», «Монссен» и «Флетчер». Именно такой строй кильватерной колонны принес успех адмиралу Скотту в битве у мыса Эсперанс. Но в данном случае, для обеспечения работы радара, корабли следовало рассредоточить. 3 крейсера и 2 эсминца, имевшие новый радар SG, оказались в хвосте колонны. Кое-кто из критиков утверждал, что эсминцы арьергарда находились слишком далеко от головных, чтобы оказать им помощь в случае внезапного нападения.

Командир японского Ударного соединения вице-адмирал Хироаки Абэ также совершил одну или две ошибки накануне боя. Он знал, что группа американских кораблей находится вблизи Лунга Пойнт, но почему-то решил, что после захода солнца они отойдут на восток. Так как его задачей было уничтожение аэродрома Гендерсон, он приказал зарядить орудия фугасными снарядами, пригодными только для этого. И с этой единственной мыслью он ринулся в пролив Саво.

Рано утром в пятницу 13 ноября — «Черную Пятницу» — колонна Каллахэна находилась на рейде Лунга. В это же самое время японские корабли проходили пролив к югу от острова Саво. Американцы и японцы мчались навстречу друг другу в ночной темноте.

В 01.24 крейсер «Хелена» установил радиолокационный контакт на расстоянии 27000 ярдов. Через 3 минуты адмирал Каллахэн приказал своей колонне повернуть вправо, и корабли пошли прямо на противника. Тем временем контакт с противником установил эсминец «О’Беннон», и его командир сообщил об этом по УКВ. Так как дистанция стремительно сокращалась, эфир оказался забит сообщениями о дистанциях и пеленгах, приказами и запросами информации. В очередной раз система связи подвела американцев, и корабли вступили в бой, буквально оглушенные воплями соседей.

К счастью, японцы не вмешались в переговоры, что еще больше усилило бы бардак. Однако японские экипажи находились на боевых постах, и артиллеристы были готовы обстрелять любую замеченную цель. Они намеревались разгромить аэродром Гендерсон, однако наблюдатели внимательно осматривали все вокруг.

Командир дивизиона капитан 2 ранга Стоукс, находившийся на головном эсминце «Кашинг», также напряженно всматривался в темноту впереди. Когда он получил сообщение «Хелены» о контакте, Каллахэн повернул свою колонну на север. Американские корабли направились прямо в центр «бухты Железное Дно». В 01.41 Стоукс внезапно заметил 2 японских эсминца. Их силуэты обрисовались на фоне звездного неба. Это были «Юдати» и «Харусамэ», шедшие впереди линкоров Абэ. Они пересекали курс «Кашинга» на расстоянии всего лишь 3000 ярдов.

«Кашинг» немедленно сообщил об этом по радио, а его командир приказал круто повернуть влево, чтобы не столкнуться с противником и получить возможность использовать торпедные аппараты. Этот резкий поворот привел авангард в замешательство. Крейсеру «Атланта» тоже пришлось положить руль лево на борт, чтобы не протаранить поворачивающие эсминцы.

Каллахэн запросил по УКВ: «Что вы делаете?» Командир «Атланты» ответил: «Уклоняюсь от собственных эсминцев».

Снова эфир заполнили запросы различных американских кораблей. Где цели? Открывать ли огонь? Пока эти переговоры засоряли эфир, японские эсминцы передали сообщение на флагман Абэ, и японский адмирал подготовился к бою. Наконец капитан 2 ранга Стоукс вмешался в болтовню, запросив разрешение дать торпедный залп.

Стоукс получил такое разрешение, однако было уже слишком поздно. Эсминцы «Юдати» и «Харусамэ» не стали дожидаться неприятностей и уже находились вне пределов досягаемости «Кашинга». Тяжелые корабли Абэ тем временем двигались вперед. Остальные американские командиры тоже ждали разрешения открыть огонь. Наконец в 01.45 адмирал Каллахэн приказал: «Приготовиться открыть огонь!» Прошли 5 напряженных минут. Затем в 01.50 луч японского прожектора пробежал по воде и уперся в крейсер «Атланта».

Американский крейсер открыл огонь с дистанции 1600 ярдов. Японцы ответили смертоносно точным градом снарядов. Тяжелый снаряд, взорвавшийся на мостике «Атланты», убил адмирала Нормана Скотта и всех стоявших вокруг. Лишь один из офицеров штаба пережил это побоище.

В этот критический момент адмирал Каллахэн отдал приказ: «Нечетные корабли стреляют направо, четные — налево!» К несчастью, некоторые корабли не сумели найти цели в указанном направлении, а приказ не позволял им стрелять по другим целям.

Воцарился полный хаос. Американская колонна врезался в строй японцев, в результате боевые порядки и тех, и других просто рассыпались. Надежды на правильный бой растаяли мгновенно. Началась настоящая собачья свалка, корабль сражался против корабля, как это было в битве у Сантьяго. Теодор Рузвельт назвал это «боем капитанов».

Беспорядочный обмен ударами с возникающим и тут же пропадающим противником можно сравнить лишь с таким же безумным августовским боем у острова Саво.

«Атланта» стала мишенью для японцев и оказалась первым американским кораблем, вышедшим из боя. Вскоре после гибели адмирала Скотта в корабль попала одна из японских торпед. Взрыв чуть не выбросил крейсер из воды. Он потерял ход и сильно накренился, получив смертельные повреждения.

Однако первым потопленным американским кораблем стал эсминец «Бартон».

Гибель эсминца «Бартон»

«Бартон» (капитан-лейтенант Д.Г. Фокс) был одним из эсминцев арьергарда, когда в 01.45 американская колонна столкнулась с японской эскадрой у острова Саво. Его действия в начавшемся бою нельзя описать детально, так как строй развалился и каждый корабль действовал самостоятельно. Для «Бартона» бой длился всего 7 минут. Гибель настигла его совершенно внезапно, и огромная вспышка проглотила эсминец вместе с большинством экипажа. Осталась лишь память о прекрасном корабле и его отличном экипаже.

В 01.48 Фокс услышал невнятный приказ: «Нечетные корабли стреляют направо, четные — налево!» Одновременно находящиеся рядом японские корабли включили прожектора, и «Бартон» сделал все, что успел. Он выпустил 4 торпеды с левого борта по стремительно двигающейся цели и был вынужден застопорить машины, чтобы избежать столкновения. Именно в этот момент он получил попадания 2 торпед.

Первая взорвалась в носовом котельном отделении «Бартона» Буквально через секунду вторая торпеда попала в носовое машинное отделение. Корабль разломился пополам и моментально затонул, унеся с собой 90 процентов экипажа.

Вместе с остальными погиб командир эсминца капитан-лейтенант Д.Г. Фокс.

Эсминцы против линкора

Японский адмирал Абэ повернул линкор «Хиэй» на юго-восток, в центральную часть пролива Саво. Линкор «Кирисима», находившийся в 800 ярдах слева за кормой у него, открыл огонь. Строй японской эскадры полностью рассыпался, но адмирал Абэ продолжал двигаться вперед, и его флагманский корабль попал под огонь американских эсминцев, что очень удивило Абэ. Сначала адмирал не поверил в это, но дело обстояло именно так. Эсминцы «Кашинг», «Лэффи», «Стеретт» и «О’Беннон» самостоятельно выходили в атаку на огрызающийся линкор, который отбивался с яростью берсерка.

«Хиэй» был старым кораблем, построенным в 1916 году, однако его спроектировали английские кораблестроители, которые хорошо знали, как строить линкоры. «Хиэй», как и однотипный «Кирисима», имел водоизмещение 31000 тонн, был защищен толстой броней и вооружен 356-мм орудиями. Но в данном случае «Хиэй», как и остальные корабли эскадры Абэ, готовился к обстрелу аэродрома, и к орудиям были поданы тонкостенные фугасные снаряды. Абэ приказал спешно заменить их на бронебойные. Но чем бы ни стрелял линкор, эсминцам от этого приходилось не легче.

Шансы эсминца в дуэли с линкором напоминают шансы человека с пистолетом калибра 6,5 мм, который вышел на дуэль с противником, вооруженным винтовкой для охоты на слонов. Скорострельный пистолет может на малой дистанции покончить с противником, если попадания придутся в жизненно важные органы. Но почти любое попадание из тяжелой винтовки прикончит смельчака. Миноносники знали, в чем их козыри. Самым лучшим шансом был торпедный залп, и они отчаянно маневрировали, чтобы поразить японский «сундук» своими «рыбками».

«Кашинг» и «Лэффи» заплатили жизнью за свою отвагу.

Гибель эсминца «Кашинг»

«Кашинг», который носил одно из самых громких имен в истории американского флота, возглавлял американскую колонну. Вероятно, он был первым кораблем, который атаковал противника во время боя у Гуадалканала. Как только начался бой, его орудия открыли огонь, и они продолжали стрелять, когда корабль уходил под воду.

Лишенные возможности обстрелять японские эсминцы, замеченные в 01.41, артиллеристы «Кашинга» с нетерпением ждали, когда придет приказ открыть огонь. Было слишком поздно атаковать противника торпедами, но цели мелькали буквально повсюду, и «Кашинг» дал несколько залпов по другому японскому эсминцу, возникшему на правом траверзе.

Затем началась общая свалка, и ночь озарилась вспышками выстрелов, мерцающим светом осветительных снарядов, огромными сполохами взрывов. Столбы оранжевого пламени отмечали попадания торпед, багровый дым валил из развороченных корпусов кораблей.

Несколько снарядов попали «Кашингу» в район миделя, перебив паропроводы и практически лишив эсминец хода. Командир «Кашинга» капитан-лейтенант Э.Н. Паркер пытался управлять кораблем, руль перекладывали вручную. На мостике командир дивизиона Т.М. Стоукс пытался навести хоть какой-то порядок и собрать рассеявшиеся эсминцы авангарда.

В 01.54 Паркер заметил японский линкор «Хиэй», который неясно обрисовался на левом траверзе. Паркер повернул свой эсминец вправо, чтобы выпустить торпеды. Снаряды с американских крейсеров и эсминцев сыпались на японский «сундук», однако тот шел вперед, громыхая всеми своими башнями. Его силуэт становился все больше. К тому времени, когда «Кашинг» завершил свой мучительно медленный разворот, «Хиэй» находился всего в 1000 ярдов от него.

Паркер отдал приказ, и 6 торпед вылетели из аппаратов в направлении огромной цели. Расчеты аппаратов стреляли самостоятельно. Судя по всему, 3 «рыбки» должны были попасть в «яблочко». Если бы это было так, удар оказался бы сокрушительным. Они могли взорваться преждевременно. Однако наблюдатели «Хиэя» могли заметить опасность, огромный корабль повернул влево и, идя на запад, исчез в туманной дымке.

В этот момент «Кашинг» окончательно потерял ход и замер на месте, парализованный. С обоих бортов сновали корабли, свои и вражеские, японские и американские снаряды падали совсем близко, однако команда отчаянно пыталась исправить машины. Вскоре неподвижный корабль попал в ослепительный луч вражеского прожектора.

Сразу после этого «Кашинг» затрясся под градом вражеских снарядов. Попадания следовали одно за другим. Орудия эсминца были уничтожены, мостик изрешечен, надстройки разворочены. Из-под обломков вырывались языки пламени. Несколько снарядов окончательно уничтожили рулевое управление и машины. В 02.20 капитан-лейтенант Паркер отдал приказ покинуть горящий корабль. Снаряды продолжали сыпаться, когда команда «Кашинга» покидала эсминец.

Паркер остался на борту с несколькими моряками до 03.15, но ничего не мог сделать для спасения корабля. К этому времени все внутренние отсеки были охвачены пламенем, а машины превратились в обломки.

Плававшие в воде моряки видели, как дрейфует охваченный пламенем и дымом «Кашинг». В этом аду погибли 6 офицеров и 53 матроса. Из тех, кто спасся, 56 человек имели ранения, причем 10 из них позднее скончались. Экипаж «Кашинга» понес большие потери.

Адмирал Хэлси подвел итог:

«Гибель «Кашинга» ни в коем случае не бросает тень на его отважного командира, а также офицеров и матросов, сражавшихся на нем. Мрачная решимость нанести противнику максимальный урон, несмотря на соотношение сил, вдохновляла всех нас. Эсминец добился 3 торпедных попаданий в линкор, хотя сам подвергался сокрушительному обстрелу. Это ясно показывает великолепную инициативу и дисциплину офицеров и матросов корабля».

К несчастью, эти торпедные попадания оказались иллюзорными. Но инициатива и дисциплина были самыми настоящими.

Гибель эсминца «Лэффи»

Эсминец «Лэффи» шел вторым в группе эсминцев авангарда, возглавлявших американскую колонну в бою у Гуадалканала. Он шел в кильватер «Кашингу», когда головной эсминец заметил противника, и последовал за «Кашингом», когда тот круто свернул влево.

Примерно в то же время, когда с «Кашинга» заметили «Хиэй», наблюдатели «Лэффи» увидели японского колосса, вынырнувшего из темноты. Белая пена бурлила под форштевнем, а характерная пагодообразная мачта закрывала звезды, словно утес. И этот высокий утес несся прямо на «Лэффи» с огромной скоростью.

Командир «Лэффи» приказал поворачивать, и эсминец еле увернулся от столкновения. В момент поворота в японский линкор были выпущены 2 торпеды. Обе попали в цель, было видно, как они выпрыгнули из воды у борта линкора. Но дистанция была слишком мала, и взрыватели не сработали.

«Хиэй» прошел под кормой «Лэффи» буквально на расстоянии пистолетного выстрела. Маленький эсминец показал зубы: его артиллеристы обстреляли мостик линкора из всех орудий. Очереди 20-мм и 28-мм автоматов прошлись по надстройкам, наверняка убив нескольких японцев.

В ответ загрохотали орудия линкора. Два 356-мм залпа обрушились на «Лэффи», одновременно в корму эсминца попала торпеда. Огромные снаряды вывели из строя машинную установку, после взрыва торпеды были затоплены кормовые отсеки. Корабль потерял управление и начал крениться. Он был похож на плетеную корзину, попавшую под колеса грузовика. Когда в средней части эсминца поднялся столб пламени, командир отдал приказ покинуть корабль.

Моряки «Лэффи» дисциплинированно прыгали за борт. Когда пловцы заняли свои места на плотиках и поудобнее устроились в спасательных жилетах, корма эсминца с глубинными бомбами взорвалась, как чудовищная адская машина. Пламя и обломки убили многих, кто не успел отплыть подальше. Развороченный корпус моментально затонул, унеся с собой остатки экипажа.

Потери экипажа «Лэффи» оказались исключительно высокими, не спасся почти никто. Командир эсминца капитан 2 ранга У.Э. Хэнк погиб вместе с кораблем. За свои действия в бою против японского линкора «Хиэй» он был посмертно награжден Военно-морским Крестом.

«Стеретт» и «О’Беннон» против линкора «Хиэй»

Эсминец «Стеретт» был третьим кораблем в авангардной группе и, соответственно, нечетным. Его командир капитан 2 ранга Дж. Г. Кауард послушно исполнил приказ адмирала Каллахэна и открыл огонь по японскому кораблю, промелькнувшему на правом траверзе на расстоянии 4000 ярдов.

Находящиеся слева эсминцы «Кашинг» и «Лэффи» вступили в смертельную схватку с могучим «Хиэем», но командир «Стеретта» исполнял приказ и, по крайней мере 3 минуты, вел беглый огонь правым бортом. Затем несколько японских снарядов попали в корму «Стеретта» с левого борта, повредив рулевое управление. Затем снаряд попал в фок-мачту, превратив радиолокационную антенну в клубок смятой проволоки. Потеряв управление, поврежденный корабль начал беспорядочно рыскать на курсе. Лишь великолепная реакция рулевых эсминца «О’Беннон», шедшего за кормой «Стеретта», позволила избежать столкновения.

Управляясь машинами, Кауард сумел вывести свой корабль в торпедную атаку на «Хиэй». С дистанции 2000 ярдов «Стеретт» выпустил 4 торпеды по японскому левиафану. Увы, они либо прошли мимо, либо просто не взорвались.

Пока «Стеретт» атаковал японский линкор, «О’Беннон» маневрировал, чтобы не столкнуться с поврежденным эсминцем Кауарда, одновременно следя за японским линкором. Капитан 2 ранга Р.Э. Уилкинсон быстро приказал артиллеристам «О’Беннона» обстрелять его. В этот момент «Хиэй» находился не более чем в 1200 ярдах от эсминца слева по носу.

127-мм орудия вели огонь по огромной цели, а японский гигант не мог отвечать. Он находился слишком близко к «О’Беннону», и его орудия не имели достаточного угла снижения, чтобы обстрелять эсминец. Зато эсминец не испытывал проблем с наводкой. Его снаряды засыпали пагодообразную мачту, превратив ее в подобие римской свечи. В самый разгар боя на эсминце был получен странный приказ адмирала Каллахэна: «Прекратить обстрел своих кораблей!»

Полагая, что «Сан Франциско» ошибочно стреляет по «Атланте», адмирал Каллахэн приказал прекратить огонь. Предполагалось, что этот приказ касается только флагманского крейсера, но его передали по УКВ и всем остальным кораблям оперативного соединения.

Часть американских кораблей этот приказ услышала, часть нет. Когда 356-мм снаряды «Хиэя» заревели в воздухе над «О’Бенноном», Уилкинсон приказал своим артиллеристам прекратить огонь. Японский линкор уходил, тогда Уилкинсон развернул «О’Беннон», чтобы использовать торпедные аппараты, и выпустил 2 «рыбки» в «Хиэй». Следы торпед протянулись прямо к цели, но, судя по всему, они либо прошли под килем линкора, либо просто не взорвались. Однако в линкор попало множество снарядов, над надстройками «Хиэя» мелькали языки пламени, когда «О’Беннон» повернул, чтобы избежать столкновения с эсминцем «Лэффи», который неподвижно стоял прямо на пути у него.

Моряки «О’Беннона» сбросили несколько спасательных жилетов экипажу «Лэффи», когда Уилкинсон обходил тонущий эсминец. Внезапно наблюдатели закричали: «Торпеда!», увидев впереди пенистые дорожки. «О’Беннон» круто повернул. Через пару секунд сильный подводный взрыв встряхнул маневрирующий эсминец, его машины встали, в электрических сетях выбило все предохранители. Это взорвался «Лэффи».

Морякам показалось, что вокруг «О’Беннона» взорвался весь пролив Саво. Уилкинсон не мог отличить один корабль от другого и потому направил свой эсминец на юго-восток. Он надеялся определиться и более точно опознать вражеские корабли. Затем, чтобы перехватить вражеские транспорты, которые могли попытаться проскочить под прикрытием военных кораблей, Уилкинсон повел «О’Беннон» к берегу Гуадалканала. Поэтому эсминец сумел избежать гибели — один из немногих эсминцев, которые пережили поединок с линкором.

Адмирал Хэлси позднее писал:

«О’Беннон» дал великолепный пример действий. Эсминцем управляли очень умело в самых сложных условиях. Использование 127-мм орудий и торпедных аппаратов не оставляло желать лучшего».[8]

«Стеретт» — еще один Давид — получил серьезные повреждения во время схватки с японским Голиафом. Антенна радара была снесена, рулевое управление вышло из строя, а ему пришлось пробиваться сквозь толпу сопровождавших «Хиэй» эсминцев.

Они обрушились на «Стеретт», когда тот пытался уползти после дуэли с линкором. В 02.00 один из японских эсминцев возник справа по носу у «Стеретта». Капитан 2 ранга Кауард начал маневрировать, чтобы атаковать торпедами нового противника, и выпустил 2 штуки с дистанции 1000 ярдов. В ответ его эсминец подвергся жаркому обстрелу, который разбил все орудия, кроме двух. Вспыхнули снаряды в кранцах первых выстрелов, превратив надстройки в топку.

Но машины эсминца работали исправно, и капитан 2 ранга Кауард вывел эсминец из боя, хотя ему несколько раз приходилось поворачивать, чтобы не дать ветру раздуть пламя.

Адмирал Хэлси прокомментировал:

«Еще один великолепный пример боевого духа моряков наших миноносных сил. «Стеретт» отошел лишь после того, как все 127-мм орудия, кроме носовых, были разбиты, а на корме начался сильный пожар. Действия аварийной партии были просто выдающимися».

Поэтому «Стеретт» уцелел, чтобы рассказать о битве с «Хиэем». Но, следуя в пролив Ленго, он прошел мимо двух не столь везучих товарищей. «Лэффи» уже лежал на дне, а «Кашинг» весь был охвачен огнем. Затем, ковыляя на юго-восток, «Стеретт» прошел мимо еще одной жертвы «Хиэя». Это был еще один эсминец, неосторожно вставший на пути линкора.

Он был весь изрешечен и пылал, содрогаясь от взрывов. Настал смертный час эсминца «Монссен».

Гибель эсминца «Монссен»

Эсминец «Монссен» (капитан-лейтенант Ч.Э. МакКомб) был предпоследним в американской колонне. Он шел прямо за кормой «Бартона», когда этот эсминец погиб в самом начале боя после попадания торпеды.

Засияли прожектора, засверкали вспышки разрывов, и «Бартон» затонул раньше, чем командир «Монссена» успел оценить ситуацию. Еще больше ухудшало ситуацию то, что артиллерийский радар «Монссена» был поврежден во время воздушного налета накануне. Поэтому эсминцу приходилось полагаться только на средства визуального наблюдения и сведения, полученные по радио.

Когда был торпедирован «Бартон», сам «Монссен» попал под обстрел. Торпеда проскочила под килем эсминца. Маневрируя на высокой скорости, чтобы увернуться от новых торпед, МакКомб бросил свой корабль вперед. К сожалению, при этом он прошел над местом гибели «Бартона», убив нескольких моряков, плававших в воде. Вокруг в темноте все гремело и взрывалось, мелькали вспышки выстрелов и разрывов, создавая причудливое мелькание света и тьмы, полностью сбившее с толку наблюдателей.

Но силуэт «Хиэя» теперь был ясно виден справа по носу, примерно в 4000 ярдов от «Монссена». МакКомб повернул эсминец и выпустил в линкор 5 торпед. Еще один залп из 5 торпед был дан по цели на траверзе «Монссена». Одновременно его артиллеристы открыли огонь из 127-мм орудий по японскому кораблю, смутно видневшемуся с левого борта. 20-мм автоматы «Монссена» стреляли по японскому эсминцу, который находился всего в четверти мили на правом траверзе.

Неожиданно над «Монссеном» разорвались несколько осветительных снарядов, залив его ярким светом. Полагая, что это стреляет американский корабль, оторвавшийся от колонны, капитан 2 ранга МакКомб приказал передать прожектором опознавательные «Монссена». Немедленно пара прожекторов осветила эсминец, а через несколько секунд на него обрушился шквал японских снарядов. Японцы также дали по «Монссену» торпедный залп. Торпеды прошли мимо, а вот снаряды сыпались со смертоносной точностью.

Палуба эсминца была разворочена, мостик разрушен. Снаряды рвались в машинных и котельных отделениях. Паропроводы были разорваны, помпы уничтожены. 127-мм орудия были сорваны с лафетов, зенитные автоматы перелетели через дымовые трубы, торпедные аппараты были разбиты. Глубинные бомбы катались по палубе, как консервные банки. Всего в эсминец попали около 37 снарядов, в том числе по крайней мере 3 тяжелых. Когда обстрел прекратился, корабль представлял собой развалину, охваченную пламенем.

В 02.20 экипаж покинул корабль. Командиру и нескольким офицерам, которых огонь поймал в ловушку на мостике, пришлось прыгать в воду с перил ограждения. Все они имели серьезные ранения.

Другим офицерам и матросам пришлось пробиваться наверх из пылающего ада, в который превратились нижние отсеки. Но пережить гибель корабля повезло немногим. Вместе с «Монссеном» погибли по крайней мере 150 человек его экипажа.

Как и «Кашинг», находившийся к западу от него, горящий «Монссен» пока держался на плаву. Цепляясь за спасательные плотики и обломки, моряки смотрели, как пламя пожирает их корабль. Затем кто-то услышал крики о помощи. На этой пылающей руине еще оставались люди!

Крики разносились над водой, и на рассвете боцман и двое матросов подвели свой плотик к борту корабля. К этому времени эсминец превратился в плавучий крематорий. В любой момент он мог взорваться, как горящая бочка с порохом, или внезапно погрузиться в воду, которая бурлила и шипела вокруг раскаленного корпуса. Но где-то внутри этой топки находились люди. И тогда боцман Ч.К. Стори, артиллерист 2 класса Л.Ф. Спэрджон и кочегар 1 класса Дж. Г. Хьюз поднялись на борт.

Стори, Спэрджон и Хьюз — флот запомнит их имена. Мы будем помнить, как они карабкались по раскаленным докрасна бортам. Как они пробирались среди обломков и пропали в клубах дыма. Ждать пришлось целую вечность. А потом они вышли из пекла и вытащили 8 человек. Эти 8 раненных моряков оказались в ловушке в одном из отсеков. Это был один из самых героических эпизодов боя.

Раненые и их отважные спасители поплыли прочь, не теряя времени. Примерно в полдень «Монссен» взорвался и затонул.

Повреждение «Аарона Уорда»

«Аарон Уорд», флагман командира ЭЭМ-12 капитана 1 ранга Р.Г. Тобина, возглавлял эсминцы арьергарда. Он шел за кормой легкого крейсера «Джюно». Когда на «Атланту» обрушились снаряды и колонна Каллахэна развалилась, Тобин попытался разобраться в тактической ситуации. Он быстро понял, что теперь каждый сам за себя, и дьявол заберет отставшего. Не желая, чтобы дьявол забирал его корабль, командир «Аарона Уорда» капитан 2 ранга О.Ф. Грегор повел его полным ходом в гущу боя.

«Аарон Уорд» открыл огонь по кораблю в 7000 ярдов на правом крамболе. После десятого выстрела ему пришлось дать отбой, так как американские крейсера проходили между ним и целью. Один из этих крейсеров — вероятно, «Хелена» — лишь на волосок разминулся с эсминцем, едва не протаранив его. Дав полный назад обеим машинам, Грегор вовремя притормозил эсминец, удачно избежав столкновения.

Следующие несколько минут эсминец искал цели. Как только он выбрал одну, вмешался крейсер «Сан Франциско». Затем корабль, находящийся справа по носу у «Аарона Уорда», передал японские опознавательные. Эсминец обстрелял его так интенсивно, что японец должен был взорваться. Он вроде бы и взорвался. Однако ночь тут и там вспарывали сполохи взрывов, и что это было — японский корабль, американский или вообще мираж — сказать трудно.

После этого Грегор приказал обстреливать вражеские прожектора. В бедламе, начавшемся за кормой «Уорда», взорвался и затонул «Бартон», «Монссен» попал под жестокий обстрел. Далеко впереди «Кашинг», «Лэффи», «Стеретт» и «О’Беннон» вели безнадежную дуэль с «Хиэем». «Флетчер» — «Чарли-на-хвосте» американской колонны — гулял где-то сам по себе. Строй эскадры Каллахэна полностью развалился, связь нарушилась и командир эскадры эсминцев не мог наладить взаимодействие с крейсерами. Поэтому Тобин позволил «Аарону Уорду» броситься в водоворот битвы, стреляя из всех орудий.

Неожиданно в эсминец попал снаряд, разбивший КДП, теперь 127-мм орудия наводились самостоятельно. А затем на «Аарон Уорд» обрушился настоящий град снарядов. Они разбили дальномер, снесли антенны радара, уничтожили прожектора, разорвали телефонные кабеля, разрушили радиолокационный пост. Один из снарядов срезал фок-мачту выше марса. Другой пробил корпус ниже ватерлинии. Всего корабль получил 9 попаданий и в 02.35 остановился, так как было затоплено машинное отделение. До утра полупарализованный «Аарон Уорд» беспомощно раскачивался на волнах, а его механики отчаянно пытались исправить машины. Дважды эсминец давал ход, но практически сразу же опять останавливался.

На рассвете буксир «Боболинк» потащил изувеченный корабль в Тулаги. Линкор «Хиэй» совершил последнюю попытку прикончить уходящий эсминец. Но «Аарон Уорд», потеряв 12 человек убитыми и 60 ранеными (3 из них позднее скончались), сумел спастись.

Как отметил адмирал Хэлси:

«Аарон Уорд» дал еще один пример боевого духа моряков наших миноносных сил. Хотя он получил 9 попаданий снарядами крупного и среднего калибров, которые вызвали серьезные повреждения, тем не менее, он сумел избежать гибели, благодаря сверхчеловеческим усилиям всего экипажа. Великолепные действия механиков позволили временно исправить повреждения, и корабль своим ходом ушел из-под орудий вражеского линкора, что и предопределило его спасение».

Но к этому времени сам «Хиэй» уже тонул.

Боевой «Флетчер»

Лишь один американский эсминец закончил бой 13 ноября, не получив ни единой царапины. Это был «Флетчер».

«Флетчер» (капитан 2 ранга У.М. Коул) замыкал американскую колонну, но оказался далеко не последним в бою. Эсминец имел новый радар SG, и когда строй обоих противников развалился, «Флетчер», несмотря на общее замешательство, сумел довольно точно выделить приближающиеся вражеские корабли.

Он сразу открыл огонь по японскому кораблю, осветившему прожектором «Атланту». Дистанция составляла 5500 ярдов, и эсминец добился нескольких попаданий. Затем, обнаружив, что по этому же противнику стреляют и другие американские корабли, капитан 2 ранга Коул приказал перенести огонь на следующий японский корабль.

127-мм орудия «Флетчера» грохотали, как отбойные молотки, когда был получен приказ Каллахэна прекратить огонь. Коул на мгновение прекратил стрельбу, а потом, обнаружив цель на более дальнем расстоянии, перенес огонь на нее.

Впереди «Флетчера» «Бартон» исчез в облаке желто-коричневого дыма, затем «Монссен» ушел в сторону, охваченный пламенем. Желая использовать торпеды и пытаясь найти свободное место для маневрирования, Коул повел свой корабль на север, чтобы обойти свои крейсера и выйти к японцам с фланга. Каким-то чудом он сумел провести «Флетчер» между сражающимися кораблями, хотя снаряды сыпались со всех сторон, а торпеды вспарывали воду. Затем, повернув на юг, Коул провел «Флетчер» на врага, развив скорость 35 узлов. С помощью артиллерийского радара орудия эсминца посылали раскаленную сталь во вражеские корабли.

Наконец «Флетчер» вышел на исходную позицию для торпедной атаки. Его радар обнаружил крупную цель. Быстро произведя необходимые расчеты, Коул дал залп 10 торпедами с дистанции 3,5 мили. Расстояние помешало проследить результаты атаки. Но небо над мишенью внезапно окрасилось багровым, и это яркое зарево дало возможность предположить, что цель уничтожена. Потом Коул повернул в пролив Силарк, уверенный, что «Флетчер» хорошо справился со своими обязанностями.

Точно так же думал и адмирал Хэлси:

«Действия «Флетчера» свидетельствуют об отличной организации и выучке. Хладнокровная, расчетливая атака и вероятное потопление вражеского тяжелого корабля, несмотря на постоянную опасность гибели, типичны для наступательного духа, который был характерным в данном бою».

Уничтожение тяжелых орудий

«Задайте большим …!» — раздался по УКВ приказ адмирала Каллахэна, находившегося на мостике «Сан Франциско». Эсминцы уже сцепились с «Хиэем», но не остался без внимания и линкор «Кирисима». Американские крейсера обстреляли оба «сундука». Затем колонна врезалась в японский строй и развалилась. Судя по всему, несколько снарядов с «Сан Франциско» попали в «Атланту», и Каллахэн приказал по УКВ прекратить огонь.

Как только крейсера прекратили стрельбу, в небе засвистели японские снаряды. Но все перекрывал низкий рев 356-мм снарядов. Судя по всему, стрелял линкор «Кирисима», находящийся по правому борту «Сан Франциско».

Окруженный вражескими кораблями со всех сторон, «Сан Франциско» получил более дюжины снарядов, большинство из них — 356-мм с «Хиэя». Один снаряд разорвался на верхнем мостике, убив адмирала Каллахэна и большую часть его штаба. Другой убил капитана 1 ранга Кэссина Янга. Остальные перебили большинство людей, находившихся на мостике. На левом траверзе показался японский эсминец, который принялся обстреливать надстройки крейсера. Командование кораблем, несмотря на ранение, принял капитан-лейтенант Брюс МакКандлесс. Хотя на крейсере пылали 25 пожаров, надстройки были разворочены, а рулевое управление вышло из строя, «Сан Франциско» продолжал сражаться с противником и пытался вести за собой те американские корабли, которые еще держались за флагманом.

Крейсер «Атланта» также получил повреждения, загорелся и вышел из боя. Однако остальные крейсера — «Портленд», «Хелена» и «Джюно» — вели жаркий огонь по противнику. Однако вскоре лишь «Портленд» и «Хелена» продолжали сражение, так как «Джюно» получил попадание торпеды. Взрывом было разрушено носовое котельное отделение и, вероятно, надломлен киль. Получив тяжелейшие повреждения, крейсер вышел из боя.

«Портленд» и «Хелена» продолжали маневрировать в самом центре урагана. Они вели огонь по целям справа и слева, по носу. Американские и японские эсминцы мелькали повсюду, и крейсера были вынуждены уклоняться от торпед, шедших со всех сторон. Если бы адмирал Абэ знал об этом, он постарался бы нанести решающий удар именно в этот момент. Ведь всего лишь 2 американских крейсера и 3 эсминца стояли между его линкорами и Гуадалканалом.

Но японский командир сам был ошеломлен неожиданной яростью американской атаки и начавшимся хаосом. Его линкоры совершенно неожиданно попали под обстрел из мелкокалиберных орудий. Куда провалились эсминцы прикрытия? Где крейсер «Нагара»? Корабли были видны повсюду, но в темноте и дыму опознать их было крайне трудно. Зарево пожаров мешало различать сигналы. Американские крейсера оказались там, где должны были находиться американские эсминцы. Американские эсминцы шли рядом с «Хиэем», где должны были располагаться японские эсминцы. И они даже обстреливали линкор из пулеметов!

Несчастному адмиралу все это казалось горячечным бредом. Поэтому в 02.00 он приказал «Хиэю» и «Кирисиме» повернуть в базу. «Кирисима» закончил поворот раньше «Хиэя» и описал широкую дугу, чтобы всадить еще несколько снарядов в американские корабли, после чего пошел назад вдоль северного побережья острова Саво. Позади остался эсминец «Юдати», который горел и взрывался, как рождественский фейерверк, а также линкор «Хиэй», отбивающийся от американских крейсеров. За весь ночной бой «Кирисима» получил только одну рану — в линкор попал 203-мм снаряд.

«Хиэй», запоздав с поворотом на север, получил серьезные повреждения от огня «Сан Франциско», к которому вскоре присоединился «Портленд». В свою очередь «Портленд» получил попадание торпеды, которая оторвала один из винтов и разворотила корму, заставив крейсер крутиться на месте. Но его носовые башни продолжали действовать и вели меткий огонь. В результате во флагманский линкор Абэ попали несколько тяжелых снарядов. Вероятно, «Хелена» также добилась нескольких попаданий в японский линкор. Кроме того, «Хиэй» мог получить одну из торпед «Флетчера». Как бы то ни было, линкор получил много попаданий и был серьезно поврежден. Его рулевое управление вышло из строя, часть орудий замолчала. В надстройки «Хиэя» попало около 50 снарядов. Поврежденный линкор Абэ описал полукруг южнее Саво, а потом потащился на север вдоль восточного побережья острова, с трудом удерживаясь на курсе.

Бой в проливе почти завершился. Но самое худшее для американцев было еще впереди. Примерно в 02.30 «Хелена» повела «Сан Франциско» и эсминец «Флетчер» на восток через пролив Силарк. Эсминцы «Стеретт» и «О’Беннон» отходили через пролив Ленго. Поврежденный «Джюно» уже ушел на восток. Под командованием капитана 1 ранга Г.Ч. Гувера, командира «Хелены» и старшего из офицеров в районе боя, остатки соединения собрались, чтобы следовать в Эспириту-Санто.

Только «Хелена» и «Флетчер» вышли из ночного боя без повреждений. Когда корабли шли на юго-восток через пролив Индиспенсейбл, скорость не превышала 18 узлов, чтобы не отставали поврежденные. На эсминце «О’Беннон» был поврежден сонар, но в остальном все было в порядке, поэтому его отправили вперед, чтобы послать радиограмму адмиралу Хэлси. «Флетчер» и поврежденный «Стеретт» шли в 4000 ярдов впереди крейсеров в качестве охранения.

В 09.50 «Стеретт» неожиданно установил гидролокационный контакт с вражеской подводной лодкой. Он немедленно погнался за невидимым врагом, атаковав его глубинными бомбами. Капитан 2 ранга Кауард не сумел определить результаты атаки, и корабль не мог задержаться для более продолжительной охоты.

Но эскадра попала прямо в расставленный японцами капкан. Это произошло около 11.00. Люди на мостике «Сан Франциско» заметили следы торпед, пересекающих курс корабля прямо под самым форштевнем. «Фриско» не мог радировать об этом и не успел отвернуть. Ему повезло, а вот шедший у него справа по носу «Джюно» оказался прямо на пути торпед.

В 11.01 одна из торпед попала в левый борт «Джюно». Взрыв был просто ужасным, и корабль буквально разорвало на куски. Когда рассеялись клубы дыма, на месте корабля плавала лишь кучка обломков.

Спаслось, вероятно, около сотни человек, но капитан 1 ранга Гувер не мог остановить свои корабли, чтобы подобрать их. «Летающая Крепость» заметила взрыв и отправила срочный рапорт о потоплении корабля адмиралу Хэлси. Однако это сообщение не было принято в Эспириту-Санто, и помощь не прибыла. Спаслись только 10 человек из экипажа «Джюно», погибли более 700.

Этот жестокий удар нанесла лодка I-26, и он не был последним раскатом грозы 13 ноября. В проливе Саво еще оставались корабли противников, и последние удары нанесли американцы.

После отхода японцев в районе боя находились крейсер «Портленд» (не способный управляться), эсминец «Аарон Уорд» (не способный двигаться), крейсер «Атланта» (форменная руина) и обгорелые скелеты «Кашинга», «Монссена» и «Юдати». К северу от острова Саво еле полз поврежденный линкор «Хиэй» под охраной эсминца «Юкикадзэ».

Когда занялся рассвет, весь пролив Саво был покрыт обломками, тут и там виднелись мертвые и умирающие корабли, похожие на мошек, увязших в смоле. Ни малейшего движения. Вода тоже была совершенно неподвижна, на ее желтой поверхности неподвижно стояли корабли.

И вот один из этих кораблей пробудился к жизни, это был крейсер «Портленд». Остановившись ненадолго, чтобы попытаться отремонтироваться, он описал циркуляцию и оказался на дальности выстрела от японского эсминца «Юдати». По изуродованному вражескому кораблю были даны 6 залпов. Впрочем, это было напрасно, так как экипаж с него давно был снят эсминцем «Самидарэ». Но горящий эсминец взорвался и затонул, слегка утешив американских моряков, болтающихся в проливе на спасательных плотиках.

Далее к северу были заметны и другие признаки жизни. Буксир «Боболинк» вышел из Тулаги и направлялся, чтобы взять на буксир эсминец «Аарон Уорд».

Эти признаки активности были замечены линкором «Хиэй». Находящийся на расстоянии 13 миль, раненный японский гигант грозно рявкнул. Потом еще. И еще. И еще. 4 залпа тяжелых снарядов пролетели над проливом Саво, упав рядом с буксиром и эсминцем. «Аарон Уорд» сильно встряхнуло, но упрямый «Боболинк» выдержал, и в 06.35 поврежденный эсминец двинулся на восток.

Грохот орудий «Хиэя» разбудил летчиков морской пехоты, и их самолеты появились над «бухтой Железное Дно», чтобы отомстить. Настал последний час флагмана адмирала Абэ. Летчики морской пехоты обошлись с ним безжалостно. Потом «Хиэй» атаковали «Уайлдкэты» и «Авенджеры», отправленные на север «Энтерпрайзом», чтобы помочь генералу Вандегрифту.

Пока самолеты бомбили неподвижный японский линкор, торпедные катера из Лунга Пойнт вышли в пролив, чтобы подобрать спасшихся и оказать помощь «Портленду» и «Атланте». Позднее вернулся «Боболинк». Он тянул и толкал изо всех сил, и 2 крейсера кое-как поползли на восток. «Портленд» в конце концов добрался до Тулаги. «Атланту» дотащили до Лунга Пойнт. Но надежды на спасение крейсера не было, и американцы затопили его.

Но «Хиэй» тоже был обречен, хотя его путь на дно несколько затянулся. В течение дня американские самолеты периодически наносили удары по нему. Они всадили в него несколько бомб, дважды торпедировали, практически снесли пагодообразную мачту. Линкор описывал медленные круги, так как его руль был поврежден. Около 300 человек команды погибли, машины отказали. Но самолеты так и не сумели потопить линкор. Во второй половине дня японские эсминцы сняли остатки экипажа, и примерно в 18.00 затопили полумертвого дракона. Это был первый японский линкор, погибший за время войны.

К вечеру 13 ноября большинство кораблей исчезли из пролива Саво. Искореженные корпуса лежали на дне, обломки и трупы волны вынесли на берега острова Саво и к мысу Эсперанс.

Завершилась одна из самых жестоких морских битв новейшей истории. В ходе 34-минутного боя американский флот потерял 1 легкий крейсер и 4 эсминца потопленными, были серьезно повреждены 2 тяжелых крейсера и 2 эсминца. Смерть унесла 2 адмиралов, множество офицеров и матросов. Легкий крейсер «Джюно», потопленный подводной лодкой на выходе из пролива Индиспенсейбл, тоже можно добавить к этому списку.

Японцы потеряли 1 линкор и 1 эсминец потопленными, 4 эсминца были повреждены. Их потери в личном составе были значительно меньше американских, поэтому можно сказать, что они отделались сравнительно легко. Но… Гибель «Хиэя» стала серьезным ударом для Императорского Флота. Кроме того, была сорвана попытка японцев нанести мощный удар по Гуадалканалу.

Но наступил новый день. Японское транспортное соединение двигалось из района Бугенвилля. Из Рабаула вышло крейсерское соединение адмирала Микавы. Главные силы адмирала Кондо, в том числе несколько авианосцев и 2 линкора типа «Конго», вышли с Трука.

Битва за Гуадалканал еще не кончилась.

Глава 8 Суровые испытания на Соломоновых островах (часть 3)

Бой у Гуадалканала (14–15 ноября)

Первый раунд остался за американцами, но японцы еще не потеряли надежды закончить бой нокаутом. Взбешенный адмирал Ямамото приказал ускорить наступление на Гуадалканале. Напуганная нападением на Ударное соединение адмирала Абэ, транспортная группа поспешно отошла по «Слоту» к Бугенвиллю. Однако поздно вечером 13 ноября эскадра крейсеров адмирала Микавы вышла из Рабаула к острову Саво. Ночью 14 ноября 3 крейсера и 4 эсминца вошли в пролив и подвергли аэродром Гендерсон интенсивному обстрелу. Однако в 02.05 они были вынуждены отойти, так как израсходовали боеприпасы.

Но эскадра Микавы не сумела ускользнуть безнаказанно. В это время оперативная группа «Энтерпрайза» находилась недалеко от Гуадалканала. Вскоре после рассвета авианосные самолеты и самолеты с аэродрома Гендерсон уже повисли на хвосте у Микавы. Обнаружив японские крейсера к югу от Нью-Джорджии, самолеты атаковали их. В результате тяжелый крейсер «Кинугаса» был потоплен, еще 3 крейсера и 1 эсминец серьезно повреждены.

В это время самолеты «Энтерпрайза» обнаружили японский войсковой конвой — 11 транспортов и 11 эсминцев, которые снова пытались пройти на юг по «Слоту». Ни один «Токийский экспресс» не получал столь пристального внимания. Когда самолеты улетели, 7 транспортов тонули, а оставшиеся 4 получили тяжелые повреждения.

Тем временем к северу от острова Флорида еще одно японское ударное соединение готовилось нанести очередной удар по аэродрому Гендерсон. Этим соединением, которое было названо Группой обстрела, командовал вице-адмирал Кондо. Оно состояло из тяжелых крейсеров «Атаго» (флагман) и «Такао», линкора «Кирисима», 2 легких крейсеров и 9 эсминцев. На левом фланге Кондо находилась Группа прикрытия, состоящая из легкого крейсера «Сендай» и 3 эсминцев. Воздушное прикрытие обеспечивала авианосная группа, состоящая из авианосцев «Дзуньё» и «Хиё», линкоров «Конго» и «Харуна», тяжелого крейсера «Тонэ» и эсминцев сопровождения.

Корабли Кондо были обнаружены американскими самолетами-разведчиками и подводной лодкой «Траут». Адмирал Хэлси отправил радиограмму соединению «Энтерпрайза», приказав линкорам «Вашингтон» и «Саут Дакота» вместе с 4 эсминцами выйти из состава охранения. Они должны были следовать полным ходом на перехват кораблей Кондо и остатков разгромленной транспортной группы, которые приближались к проливу Саво.

Новой оперативной группой командовал контр-адмирал У.Э. Ли, находившийся на «Вашингтоне». В состав группы вошли эсминцы «Уок» (капитан 2 ранга Т.Э. Фрезер), «Бенхэм» (капитан-лейтенант Дж. Б. Тэйлор), «Гвин» (капитан-лейтенант Дж. Б. Феллоуз), «Престон» (капитан 2 ранга М.К. Стормс).

6 американских кораблей полным ходом помчались к острову Саво. Вечером 14 ноября они находились у западной оконечности Гуадалканала и начали обходить остров Саво по часовой стрелке.

Ли был совершенно уверен, что его большие линкоры сумеют остановить крейсера Кондо, даже если их будет поддерживать «Кирисима». В то же время он понимал, что его соединению помешают несколько факторов. Оно было сколочено наспех и ни разу не участвовало в бою в таком составе. 4 эсминца не имели командира дивизиона, они вообще были взяты из различных дивизионов. Их выбор определялся лишь одним — имеющимся запасом топлива. Вся эта затея была чистой воды импровизацией, а импровизация всегда опасна, когда приходится действовать против заранее подготовленного плана.

Однако приходилось идти на риск, и Ли согласился с этим. Его корабли были выстроены в растянутую колонну. Эсминцы «Уок», «Бенхэм», «Престон» и «Гвин» шли в авангарде, в 4000 или 5000 ярдов впереди линкоров «Вашингтон» и «Саут Дакота».

Американские корабли вошли в пролив Саво в 22.15. Вода была совершено неподвижна. Вокруг царила тишина, прямо-таки мертвая тишина. Где же противник?

А он уже подходил с севера и пока находился вдалеке на траверзе американской колонны. Но все же расстояние не помешало наблюдателям на легком крейсере «Сендай» с помощью великолепных японских ночных биноклей различить на юге силуэты кораблей Ли. «Сендай» сразу передал сообщение на борт «Атаго», и адмирал Кондо, не теряя времени, развернул свои корабли в боевой порядок. Его развертывание противоречило американским доктринам, так как нарушался принцип концентрации сил. Японские корабли были разделены на 4 группы, и силы противника оказались раздроблены.

Группа «Сендая» разделилась на 2 части, чтобы пройти с запада и с востока от острова Саво. Легкому крейсеру «Нагара» и 4 эсминцем было приказано стремительным броском спуститься южнее Саво и войти в пролив с запада. Имея фланговое прикрытие в виде группы «Сендая» и передовое охранение («Нагара» и эсминцы), Кондо намеревался провести свои тяжелые корабли вдоль западного побережья Саво, чтобы атаковать американцев, когда представится возможность. Инициатива была в руках Кондо, но ему не хватало точной информации. Дело в том, что «Сендай» сообщил, что американское соединение состоит из «2 крейсеров и 4 эсминцев».

Адмирал Ли также не имел свежих сведений. Он не подозревал, что вражеские корабли входят вслед за ним в пролив Саво, и повернул свою колонну на юг в направлении Лунга Пойнт.

Недалеко от берега Гуадалканала адмирал Ли круто повернул свою эскадру вправо, чтобы следовать вдоль берега к мысу Эсперанс. Колонна шла точно на запад, когда в 23.00 радар «Вашингтона» обнаружил японскую разведывательную группу, следующую на юг у восточного берега острова Саво.

С помощью радара, а потом и в артиллерийские визиры «Вашингтон» следил за противником. В 23.17 он открыл огонь по «Сендаю». Японский легкий крейсер и сопровождающие его эсминцы пустились наутек. Но эсминцы «Аянами» и «Ранами», шедшие вокруг юго-западной оконечности Саво, ринулись вперед. То же самое сделали «Нагара» и его сопровождение. Как только эти корабли встретились с эсминцами авангарда Ли, началась перестрелка. В последовавшем бою 3 американских эсминца были потоплены.

Помянем «Престон», «Уок» и «Бенхэм».

Гибель эсминца «Престон»

14 ноября в 23.22 головной эсминец американской колонны «Уок» открыл огонь по противнику с дистанции 15000 ярдов. Японцы находились у него по правому борту. Следовавшие за «Уоком» «Бенхэм» и «Престон» тоже начали стрелять. Концевой эсминец «Гвин» обстрелял осветительными снарядами цель, обнаруженную «Вашингтоном».

Противник, находившийся к югу от Саво, открыл ответный огонь. Остров, находящийся позади японских кораблей, затруднял работу радаров. Стреляя по вспышкам, американские эсминцы сумели добиться нескольких попаданий. Однако японцы стреляли быстрее и точнее.

Эсминец «Престон» не был первым американским эсминцем, получившим попадание в этом бою, но именно он первым получил смертельный удар. Через 5 минут после открытия огня его надстройки ярко пылали, представляя собой отличный ориентир для вражеских наводчиков.

Этим ориентиром воспользовались артиллеристы «Нагары». Японский крейсер приблизился к колонне Ли, оставшись незамеченным, и атаковал головные эсминцы. Он открыл огонь по «Престону» практически в упор.

Эсминец содрогался и раскачивался под градом снарядов. Его артиллеристы обстреляли «Нагару», но залпы крейсера вывели эсминец из строя раньше, чем он успел нанести противнику серьезный урон.

Один вражеский залп разрушил оба котельных отделения, затем была сбита кормовая труба. Японские снаряды разворотили корму эсминца, и там взорвались глубинные бомбы. В 22.36 эсминец сильно накренился на правый борт и начал погружаться кормой. Капитан 2 ранга М.К. Стормс отдал приказ покинуть корабль.

Когда моряки начали прыгать в воду, эсминец повалился на борт, затем медленно перевернулся и затонул кормой вперед. Нос корабля еще минут 10 торчал над водой, а потом тоже скрылся.

Капитан 2 ранга Стормс погиб вместе с кораблем, так же, как еще 3 офицера и 112 матросов. На следующий день эсминец «Мид» подобрал 131 человека.

Гибель эсминца «Уок»

Возглавляющий американскую колонну эсминец «Уок» в 23.22 открыл огонь по японскому кораблю, промелькнувшему на темном фоне острова Саво. Находившийся в КДП Р.П. Спиэрмен вспоминал:

«Мы открыли огонь с дистанции около 14000 ярдов, но она сокращалась очень быстро. Я не помню, какой она была в конце, но знаю, что мы стреляли в упор. Старший артиллерист сказал: «Будем стрелять по мостику этого корабля!» Поэтому мы сделали 250 выстрелов по этому мостику. «Саут Дакота» дала 3 залпа, и третий попал в кормовой погреб японца. Он взлетел чуть ли не на 500 футов в воздух».

Но сам «Уок» тоже подвергся сильнейшему обстрелу. Его командир, капитан 2 ранга Т.Э. Фрезер попытался вывести эсминец в торпедную атаку, но корабль развернуло влево, и навести торпедные аппараты не удалось.

Примерно через 10 минут после того, как «Уок» открыл огонь, в него попали несколько крупных снарядов, вероятно, с крейсера «Нагара». Затем в него попала торпеда. Орудие № 2 взрывом подбросило высоко в воздух, эсминцу оторвало носовую часть корпуса. Мостик и корма удержались на плаву, но в 23.43 капитан 2 ранга Фрезер отдал приказ покинуть корабль.

Удалось спустить только 2 плотика, поэтому многим морякам пришлось самим позаботиться о себе. Они плавали в толстом слое нефти среди обломков, когда затонула корма «Уока». При этом глубинные бомбы, которые были поставлены на предохранители, все-таки взорвались. При взрыве погибло много пловцов.

Когда стих водоворот, вода была усеяна обломками и трупами. Оставшиеся в живых собрались вокруг перегруженных плотиков, более сильные поддерживали раненых и ослабевших.

Вместе с «Уоком» погибли 75 человек его экипажа, в том числе капитан 2 ранга Томас Э. Фрезер. «Бухта Железное Дно» проглотила еще один эсминец Тихоокеанского флота.

Гибель эсминца «Бенхэм»

Третьим американским эсминцем, потопленным в этом бою, оказался «Бенхэм» (капитан-лейтенант Джон Б. Тэйлор). Он занимал позицию в 300 ярдах за кормой «Уока». «Бенхэм» открыл огонь по цели, которую обнаружил «Уок», а затем перенес огонь на другой вражеский силуэт, который вынырнул из прибрежной тени острова Саво.

Капитан-лейтенант Тэйлор приказал стрелять из орудий, но торпеды держал в запасе, пока не представится случай выйти в торпедную атаку. Но прежде чем такой случай представился, «Бенхэм» сам получил торпедное попадание.

Взрыв прогремел в 23.38. Огромный фонтан взлетел над полубаком эсминца, и его носовая часть просто исчезла. Взрывом «Бенхэм» положило на левый борт, потом он качнулся на правый борт. Наконец, содрогаясь, он выпрямился и удержался на ровном киле.

К этому времени эсминец «Уок» пылал, а «Престон» уже тонул. Командир «Бенхэма» подумал, что его эсминец может оказать помощь гибнущим кораблям, но «Бенхэм» не мог это сделать. Скорость корабля упала с 27 до 5 узлов. Он медленно пополз к «Уоку» и «Престону», но японцы продолжали интенсивно обстреливать их. Чтобы спасти свой собственный корабль, Тэйлор был вынужден оставить моряков «Уока» и «Престона» плавать в черной воде, освещенной заревом пожаров.

Но спасти «Бенхэм» оказалось невозможно. Хотя экипажу удалось остановить затопление носовой части, сказались другие повреждения, полученные при взрыве. К 01.00 все усилия были сосредоточены на том, чтобы сохранить ход, и Тэйлору пришлось радировать, что положение эсминца ухудшается. Адмирал Ли приказал эсминцу «Гвин» сопровождать поврежденный «Бенхэм» в Эспириту-Санто. Примерно в 03.00 они встретились к западу от Гуадалканала, и началась «долгая дорога домой» со скоростью 12 узлов. Однако 15 ноября около 15.00, когда корабли находились возле южного побережья Гуадалканала, «Бенхэм» начал разламываться. В 15.37 Тэйлор приказал команде покинуть корабль, что было проделано в идеальном порядке. Тонущий эсминец был добит орудиями «Гвина».

На «Бенхэме» не погиб ни один человек. Более того, каким-то чудом лишь 7 матросов были ранены во время боя у Саво. За свои настойчивые попытки спасти поврежденный корабль капитан-лейтенант Тэйлор был награжден Военно-Морским Крестом.

Действия эсминца «Гвин»

Четвертым эсминцем, шедшим впереди линкоров Ли, был «Гвин», который обстрелял «Сендай» осветительными снарядами. Эсминец оказался вовлеченным в дуэль с этим грозным противником, которая завершилась единственно возможным исходом — поркой.

Снаряд взорвался в его машинном отделении. Еще один попал в корму. Капитан-лейтенант Дж. Б. Феллоуз медленно повел свой эсминец вперед, пока механики прилагали отчаянные усилия, чтобы не дать котлам погаснуть.

Впереди тонул охваченный огнем «Престон». Затем появился изуродованный силуэт «Уока». Промелькнул «Бенхэм» с оторванным носом. «Гвин» остался единственным относительно исправным американским эсминцем.

Но его поддержали линкоры. Тяжелые снаряды с воем пролетели над мачтами эсминца и начали падать среди вражеских кораблей, словно молнии Зевса. Эсминец не сумел атаковать «Нагару» торпедами. Взрывом снаряда некоторые торпеды были выброшены из аппаратов, кроме того, машины были повреждены. Эсминец начало качать с борта на борт, словно он крепко нализался.

Капитан-лейтенант Феллоуз вел огонь, пока вражеские корабли не вышли за пределы досягаемости его орудий. Это произошло, когда появилась «Саут Дакота», оглушительно грохоча своим главным калибром. Бой переместился на запад, и «Гвин» остался в одиночестве. Командир эсминца направился к мысу Эсперанс.

Позднее адмирал Ли приказал «Гвину» сопровождать поврежденный «Бенхэм» в Эспириту-Санто. Во второй половине дня миссия завершилась более чем печально. «Бенхэм» переломился, и «Гвин» был вынужден потопить обломки.

127-мм орудия «Гвина» снова начали стрелять, но теперь по своему кораблю, а не по вражескому. Когда «Бенхэм» скрылся под водой, «Гвин» повернул на юг и в одиночестве направился на Новые Гебриды.

Дуэль линкоров

Трехдневная морская битва у Гуадалканала завершилась боем линкоров. Мы не будем описывать его подробно, так как наш рассказ об эсминцах, но это знаменательное событие заслуживает хотя бы краткого упоминания.

В битве, которая происходила в водах Гуадалканала, линкоры «Вашингтон» и «Саут Дакота» схватились с Группой обстрела адмирала Кондо к западу от Саво.

Во время сближения радар «Саут Дакоты» отказал, и линкор вслепую налетел на «Кирисиму» и сопровождающие его крейсера и эсминцы. Японцы включили прожектора и обстреляли американский корабль из тяжелых орудий, повредив башню № 3 и убив около 40 человек команды.

Когда «Саут Дакота» начала отходить на юг, адмирал Ли повернул «Вашингтон» на северо-запад, чтобы отвлечь на себя внимание Кондо и атаковать его с фланга. В течение нескольких минут соединение «Кирисимы» шло параллельным курсом, и то, что началось как погоня, завершилось боем. Вскоре японцы получили более чем достаточно чудовищных 406-мм снарядов. В этой дуэли их крейсера и эсминцы почти не пострадали, но «Кирисиме» задали первоклассную трепку. Линкор получил 9 попаданий 406-мм снарядами и около 40 попаданий 127-мм. После этого он вышел из боя и начал описывать беспорядочные круги.

Этого оказалось достаточно для адмирала Кондо. В 01.25 он повернул оставшиеся корабли на восток и повел их в открытое море к северу от Саво. Через несколько минут адмирал Ли, вполне удовлетворенный тем, что отогнал врага, повернул «Вашингтон» на юг.

«Кирисима» продолжал крутиться на месте у северо-восточного побережья острова Саво. «Сендай» и пара эсминцев стояли рядом, но помочь не могли. В конце концов, командир приказал экипажу покинуть корабль, и линкор был затоплен. Были открыты кингстоны, и в 03.20 «Кирисима» погрузился, унеся с собой 250 мертвых моряков. Он затонул недалеко от того места, где погиб однотипный «Хиэй».

Адмирал Кондо повернул назад, и это стоило американскому флоту 3 потопленных эсминцев. Четвертый эсминец и линкор были повреждены. Японцы потеряли потопленными линкор и эсминец, несколько крейсеров и эсминцев получили повреждения. То есть, их потери оказались значительно выше. Проигранный морской бой стоил им потери Гуадалканала.

Остатки транспортной группы — 4 поврежденных судна — сумели добраться до Гуадалканала. Этот потрепанный конвой под командованием контр-адмирала Райдзо Танаки вошел в пролив Саво после того, как «Вашингтон» покинул его. Примерно в 04.00 поврежденные транспорты выбросились на берег в районе Тассафаронги.

Японские солдаты перебирались на берег, когда самолеты морской пехоты с аэродрома Гендерсон заметили транспорты. Из Тулаги вышел эсминец «Мид» (капитан 2 ранга Р.С. Лэмб), чтобы проверить сообщение.

«Мид» был вооружен новыми 40-мм автоматами, и это был его боевой дебют, поэтому артиллеристы пылали желанием опробовать новое оружие. Такая возможность представилась очень скоро.

Первый транспорт был разнесен на куски к 11.21. А потом и 3 остальных, один за другим, были превращены в груды рваного железа. Самолеты своими бомбами помогли артиллеристам «Мида». В бой вступила даже артиллерия морской пехоты. В результате не более 2000 японских солдат сумели добраться до берега.

Покончив с войсковыми транспортами, «Мид» во второй половине дня отправился на поиски спасшихся с «Престона» и «Уока». Ему помогали десантные баржи, торпедные катера и самолеты. Когда спасательная операция завершилась, у него на борту оказались 266 невольных пассажиров.

Так завершился морской бой у Гуадалканала.

Дальнейшие события на Гуадалканале

Токийское радио разнесло весть об оглушительной победе. То же самое сделала американская пресса.

Нельзя было отрицать тот факт, что адмирал Ли разгромил соединение Кондо. Или тот факт, что корабли Тэрнера с подкреплениями прибыли на «Кактусный фронт», тогда как японские подкрепления растаяли в пути. Или тот факт, что японское Верховное Командование больше не предпринимало попыток отбить Гуадалканал. Более того, противник решил оставить Южные Соломоновы острова и отойти на север, чтобы закрепиться в районе Бугенвилля. Впервые после начала войны японцы были вынуждены перейти к обороне. Адмирал Кинг констатировал:

«Бой у Гуадалканала закончился нашей решительной победой, несмотря на тяжелые потери, которые мы понесли. После этого японцы уже не могли всерьез угрожать нашим позициям на Южных Соломоновых островах. Исключая действия «Токийского экспресса», которому время от времени удавалось высаживать небольшие подкрепления, господство на море и в воздухе на юге Соломоновых островов перешло в руки Соединенных Штатов».

Контр-адмирал Ли сказал относительно действий эсминцев «Уок», «Бенхэм», «Престон» и «Гвин»:

«Сорвав атаку вражеских эсминцев, наши эсминцы избавили линкоры от серьезной опасности и, вероятно, спасли их жирок».

Если говорить о спасении жирка, то можно рассказать историю одного из миноносников, которого занесло на вражескую территорию. Он сумел спасти свой драгоценный жирок. Мы говорим об одном из матросов «Уока» — Дэйле Э. Лэнде.

Оторвавшись от группы плотов, Лэнд вместе со своим товарищем турбинистом Гарольдом Тэйлором были вынуждены плавать целых 2 дня. Наконец волны выбросили их на берег Гуадалканала где-то к западу от Тассафаронги.

Джунгли там буквально кишели японцами. Но мертвых японцев там тоже хватало. Моряки нашли винтовку и патронташ. Питаясь кокосами и японскими сухарями, они двинулись на восток, к американским линиям.

Они прятались днем и шагали ночью, переползали через топкие болота, продирались сквозь кустарники. Москиты безжалостно кусали их, а над головой с криками вертелись попугаи.

Несколько раз они сталкивались с вражескими патрулями, но успевали перестрелять японцев. Наконец Тэйлор погиб при очередной стычке с японским дозором. Лэнд сумел ускользнуть от поисковой партии, которая прочесывала окрестности. В одиночку он двинулся дальше через принадлежащие японцам джунгли. Наконец 5 декабря он заметил американский дозор и попал в руки пехотинцев 182-го полка. Он был грязным, тощим и оборванным, больше походил на привидение, чем на человека. Измученный лихорадкой Лэнд нес бессвязный вздор. Но обрывки морской униформы рассказали, кто он такой. Уже в госпитале, немного оправившись, Лэнд сообщил, что он с эсминца «Уок».

Именно такие командиры, как адмирал Ли, и такие матросы, как Лэнд, выиграли битву за Гуадалканал. Эти неутомимые люди спасли юг Тихого океана для союзников.

Провал у Тассафаронги

Бой у Тассафаронги завершился тяжелым поражением. Этого не могло произойти. Однако тяжело раненный тигр собрал последние силы и нанес страшный удар в попытке удержать уже потерянную территорию. Американские охотники проявили беспечность и показали, что они еще слабо владеют тактикой ночного боя. В оправдание можно сказать, что им противостояли закаленные ветераны.

В данном случае тигра олицетворял собой контр-адмирал Райздо Танака, упрямый и очень способный человек. В качестве противника адмирала Тэрнера он отвечал за доставку подкреплений и грузов на Южные Соломоновы острова. Он уже заслужил прозвище «Танака Упорный» за то, что провел остатки разгромленного войскового конвоя к Тассафаронге в разгар боя у Гуадалканала.

Тассафаронга превратилась в пекло для японских судов. Разрушительный рейд эсминца «Мид» поднял температуру до предела. Затем, 25 ноября, Тассафаронгу посетил эсминец «МакКолла» (капитан-лейтенант У.Г. Купер) и расстрелял группу из 40 японских барж. Любого, кроме Танаки, могли привести в отчаяние эти потери грузов уже в пункте разгрузки.

Но Танака продолжал действовать с холодной решимостью, разработав хитрую схему. Ночью эсминцы на большой скорости подходили к Тассафаронге и сбрасывали грузы за борт в водонепроницаемых контейнерах. Приливное течение выбрасывало их на отмели, где контейнеры могли подобрать шлюпки и пловцы. Несколько таких рейдов могли на время обеспечить гарнизон Гуадалканала всем необходимым.

Именно следствием применения новой схемы снабжения стал бой у Тассафаронги, происшедший вечером 30 ноября 1942 года. От береговых наблюдателей, подводных лодок, самолетов-разведчиков и из других источников адмирал Хэлси узнал, что противник намеревается еще раз доставить снабжение на Гуадалканал. Он отправил соединение контр-адмирала К.Г. Райта, чтобы перехватить и разгромить этот «Токийский экспресс».

Эскадра Райта, получившая обозначение Оперативное Соединение 67, состояла из 5 крейсеров и 6 эсминцев. Это были тяжелые крейсера «Миннеаполис» (флагман), «Нью Орлеанс», «Пенсакола» и «Нортгемптон», легкий крейсер «Гонолулу», а также эсминцы «Лэмсон» (капитан-лейтенант П.Г. Фитцджеральд) под брейд-вымпелом командира ДЭМ-9 капитана 2 ранга Л.Э. Аберкромби, «Флетчер» (капитан 2 ранга У.М. Коул), «Перкинс» (капитан-лейтенант Г.Л. Симс), «Дрейтон» (капитан 2 ранга Дж. Э. Купер), «Ларднер» (капитан-лейтенант У.М. Свитсер).

Адмирал Райт только что прибыл на юг Тихого океана, заняв место контр-адмирала Кинкейда, который был отозван в Пирл-Харбор, чтобы получить новое назначение. Кинкейд уже подготовил план операции, и Райту оставалось только его исполнить. Райт испытывал определенные проблемы, так как сразу должен был идти в бой да еще с недавно организованным соединением.

Требовалось спешить, и, чтобы сэкономить время, Райт повел свое соединение из Эспириту-Санто через пролив Индиспенсейбл в пролив Ленго и далее на запад в пролив Саво. Его корабли шли длинной колонной. В авангарде находились эсминцы «Флетчер», «Перкинс», «Мори» и «Дрейтон», за ними следовали крейсера «Миннеаполис», «Нью Орлеанс», «Пенсакола», «Гонолулу» и «Нортгемптон». Замыкали строй эсминцы «Лэмсон» и «Ларднер».

Колонна подошла к рейду Лунга вечером 30 ноября, примерно в 22.25. В это самое время «Танака Упорный» вместе с 8 эсминцами следовал проливом между островом Саво и мысом Эсперанс. Японцы мчались на восток, американцы мчались на запад, столкновение было неизбежно.

Американское соединение было готово к бою, более того, оно имело неплохой оперативный план. Головные эсминцы были расположены так, чтобы полностью использовать преимущества, которые давал им радар. Они имели приказ при встрече с противником сразу атаковать его торпедами, как только дистанция сократится до 6000 ярдов или менее. После этого они должны были выйти из колонны, чтобы предоставить крейсерам свободу действий. Крейсера не должны были открывать огонь, пока эсминцы не выпустят «рыбки» и не уйдут в сторону. Предполагалось, что торпедная атака застигнет противника врасплох. Крейсера держали наготове гидросамолеты-разведчики, чтобы осветить колонну противника ракетами, если подвернется случай. Использование прожекторов было запрещено. Опознавательные огни разрешалось включать, только если корабль будет обстрелян своими же.

Итак, корабли Райта вступали в бой заранее предупрежденными и подготовленными. Было устранено множество недостатков, которые мешали им в предыдущих боях, разыгравшихся вокруг острова Саво. Они имели радар, которого у японцев не было. Они имели колоссальное количественное и качественное преимущество над противником: 5 крейсеров и 6 эсминцев против 8 эсминцев, из которых 6 были забиты пассажирами и грузами.

Но здесь следует сказать несколько слов похвалы в адрес японских эсминцев и японских миноносных сил. Японские эсминцы были крепкими кораблями, укомплектованными опытными и стойкими моряками, которые имели за плечами множество побед.

В течение многих месяцев они выполняли самую тяжелую и грязную работу для Императорского Флота, действуя в тех водах, куда не осмеливались показываться гиганты вроде «Конго» или «Ямато». Они были злыми и закаленными, как дворовые коты. Японские эсминцы прекрасно освоили тактику ночных боев — как использовать темноту в качестве прикрытия, как нанести удар и сбежать. Более того, у них было смертоносное оружие, которого не имели американцы, — торпеды «Лонг Лэнс».

Итак, стая голодных котов вышла на прогулку по темным аллеям, то есть 8 эсминцев Танаки вошли в пролив Саво. Они следовали кильватерной колонной: «Наганами» (флагман), «Макинами», «Оясио», «Куросио» «Кагэро», «Кавакадзэ» и «Судзукадзэ». На левом крамболе «Наганами» в качестве разведчика шел «Таканами». Когда колонна вошла в пролив Саво, Танака снизил скорость до 12 узлов и взял курс вдоль берега Гуадалканала, чтобы выйти к Тассафаронге.

Тем временем Райт вел американскую колонну на север, к центру пролива. Затем он приказал своим кораблям повернуть влево «все вдруг», после чего его крейсера оказались в строе пеленга. Он разместил эсминцы авангарда на правом фланге, арьергард занял место на левом. Широким фронтом американское соединение прочесывало пролив в направлении на запад к мысу Эсперанс.

Пролив был темен и тих, как дно самой глубокой угольной шахты. Даже воздух казался неподвижным. Но внезапно всё ожило. В 23.06 радар на флагманском крейсере «Миннеаполис» обнаружил прямо впереди на расстоянии 23000 ярдов подозрительную цель. Райт немедленно приказал повернуть вправо, чтобы эскадра снова оказалась в строю кильватера. Блик на экране радара разделилась на множество отметок. Это был противник. Повернув влево, Райт лег на курс, почти параллельный курсу Танаки.

Головные эсминцы приготовили торпеды. «Флетчер», шедший первым, ощупывал темноту лучами своего радара. В 23.16 цели оказались у него на левом крамболе на расстоянии 7000 ярдов. По УКВ командир «Флетчера» капитан 2 ранга Коул запросил разрешение выпустить торпеды. Командир соединения, сомневаясь в точности измерения дистанции, спросил Коула, не слишком ли она велика. Когда Коул подтвердил, что она подходит для торпедного залпа, адмирал Райт в 23.20 дал свое разрешение. Коул немедленно передал этот приказ остальным эсминцам авангарда. В 23.21 «Флетчер» двумя залпами выпустил 10 торпед.

Но ни время, ни Танака не дожидались приказа адмирала Райта начать бой. Пока капитан 2 ранга Коул ждал, корабли противника уже миновали траверз «Флетчера», что вынудило заново готовить данные для стрельбы. Дистанция начала увеличиваться, и когда Коул получил разрешение, японцы уже находились на раковине «Флетчера». Вместо встречного залпа под самым выгодным углом стрелять пришлось вдогонку.

Следовавший за «Флетчером» эсминец «Перкинс» выпустил 8 торпед по проходящим японцам. Эсминец «Мори», имевший старый радар, не сумел различить японцев на фоне Гуадалканала, и потому не стал стрелять. Эсминец «Дрейтон» тоже имел слабый радар, но все-таки выпустил 2 торпеды с дистанции 7000 ярдов.

Словно чудовищный подводный гребень, 20 торпед понеслись в сторону противника. Увы! «Флетчер» промахнулся. «Перкинс» промахнулся. «Дрейтон» промахнулся. Ни одна американская торпеда не попала в цель. Хуже того, наблюдатели на флагманском корабле Танаки обнаружили следы приближающихся торпед, и эти пенистые дорожки заставили японцев объявить тревогу.

Тем временем «Флетчер» и остальные эсминцы американского авангарда сделали все возможное, чтобы уйти в сторону и освободить место для крейсеров. Однако крейсера открыли огонь через несколько секунд после того, как «Флетчер» выпустил последнюю торпеду. Некоторые крейсера использовали осветительные снаряды, и бой начался. Когда загремели тяжелые орудия, «Флетчер», «Перкинс», «Мори» и «Дрейтон» пустили в ход свою 127-мм артиллерию. То же самое сделали «Лэмсон» и «Ларднер», замыкавшие колонну. Под градом тяжелых и средних снарядов эсминцы Танаки должны были оказаться в серьезной опасности.

Однако они сумели выскочить из ловушки. Танака приказал контратаковать торпедами. Целясь по вспышкам американских выстрелов, японские эсминцы выпустили свои торпеды. А японцы были большими мастерами в этой игре.

«Таканами», шедший впереди, дал торпедный залп и круто повернул вправо на обратный курс. Когда он оказался перед японской колонной, то отвлек на себя огонь американских орудий и подвергся сосредоточенному обстрелу. В считанные минуты его орудия были разбиты, надстройки превратились в обломки, он загорелся и начал тонуть.

Но «Таканами» послужил подсадной уткой. Пока американцы расстреливали эту цель, остальные японские корабли ушли от обстрела. Среди японцев возникло небольшое замешательство, когда командир соединения приказал провести массированную торпедную атаку подивизионно. Затем часть кораблей повернула к Тассафаронге, и матросы принялись лихорадочно сбрасывать за борт контейнеры с грузами. Танака быстро перестроил свою колонну, вывел ее из пролива Саво и ушел прочь. Но до этого японцы успели нанести смертоносный удар.

Японские торпеды, как обычно, пошли точно в цель, и это кончилось скверно для целей. «Флетчер» и остальные эсминцы авангарда, обошедшие вокруг острова Саво в соответствии с оперативным планом, были вне опасности. Но в 23.27 флагманский крейсер «Миннеаполис» получил 2 торпедных попадания. Одна попала в носовую часть и оторвала 60 футов корпуса, которые потом волочились на манер плавучего якоря. Другая разрушила котельное отделение № 2.

Когда «Нью Орлеанс» отвернул в сторону, чтобы избежать столкновения с поврежденным флагманом, он сам получил торпеду в носовую часть с левого борта. От взрыва сдетонировали 2 носовых погреба, и носовую часть крейсера оторвало.

Затем получил попадание «Пенсакола», который маневрировал, чтобы обойти поврежденные крейсера. После взрыва в кормовое машинное отделение хлынул поток воды. Нефть вспыхнула, и в этом пламени сгорело много моряков.

Следующий мателот «Гонолулу» ушел вправо на подбойный борт колонны и таким образом избежал торпед. Он оказался единственным из крейсеров Райта, не получившим повреждений. Через несколько минут «Нортгемптон», шедший концевым, получил самый тяжелый удар. Он последовал за «Гонолулу», когда тот повернул на север, а затем повернул на запад, чтобы ввести в действие свои орудия. Вскоре после этого крейсер получил попадания 2 торпед. Они сделали огромные пробоины в левом борту, разорвали топливные цистерны, и корабль захлестнула пылающая нефть. Грот-мачта горела, словно чудовищный факел, шлюпочная палуба превратилась в сплошной костер, и «Нортгемптон» вышел из боя.

Следуя к поврежденным кораблям, концевые эсминцы «Лэмсон» и «Ларднер» были предоставлены сами себе. «Лэмсон» попытался идти за «Нортгемптоном», поворачивающим вправо, но был в это время обстрелян одним из подбитых крейсеров. После этого командир эсминца вполне разумно решил убраться подальше от этого бедлама. «Ларднер» тоже был обстрелян поврежденными американскими крейсерами и потому тоже ушел прочь полным ходом.

Наступил новый день, 1 декабря 1942 года. Адмирал Райдзо Танака вместе с 7 из 8 эсминцев мчался на север по «Слоту». В темном проливе между островом Саво и мысом Эсперанс пылали 3 американских крейсера, пытаясь справиться с тяжелейшими повреждениями, а четвертый тонул. Бой у Тассафаронги завершился.

Вскоре после полуночи адмирал Райт отправил на крейсер «Гонолулу» радиограмму с сообщением, что передает тактическое командование контр-адмиралу М.С. Тисдейлу. Опытный офицер, заслуживший высокую репутацию в качестве командующего миноносными силами Тихоокеанского флота, адмирал Тисдейл направил «Гонолулу» вдоль западного побережья острова Саво, чтобы догнать уходящего противника и найти эсминцы авангарда. Находившийся в нескольких милях к северо-западу Танака решил возвращаться в базу, что не оставляло никаких шансов догнать его.

Тисдейл приказал эсминцам авангарда идти на помощь поврежденным крейсерам. Затем он повернул «Гонолулу» на юго-восток вокруг Саво, чтобы осмотреть «бухту Железное Дно». И прежде чем закончилась полуночная вахта, бухта получила новую порцию железа на свое дно. В 03.06 затонул тяжелый крейсер «Нортгемптон».

Большая часть экипажа была эвакуирована в 01.15, когда капитану 1 ранга У.Э. Киттсу стало ясно, что корабль обречен. В 01.50 эсминцы «Флетчер» и «Дрейтон» занялись спасением моряков. Оба эсминца проделали героическую работу. Почти 2,5 часа они кружили в темноте, вытаскивая людей из воды. Моторный катер с «Флечера» собрал вокруг себя шлюпки и плотики и отбуксировал их к эсминцу, где моряков крейсера подняли на палубу. Кочегар 1 класса Дж. Э. Хоуэлл плавал с бросательными концами, помогая плававшим морякам, которые могли утонуть. То же самое делали матросы Стрикленд и Томас, торпедист Кром. Энсайн Дж. Ф. Райан прыгал в воду из вельбота «Дрейтона», чтобы поднимать людей, которые слишком ослабели. Всего «Флетчер» подобрал 600 человек, а «Дрейтон» — 128. Их упорная работа снизила до минимума потери экипажа «Нортгемптона». Экипаж крейсера недосчитался всего 58 человек, которые погибли при взрывах и пожарах. Лейтенант У.Н. Поуп, корабельный врач «Дрейтона», провел на ногах 30 часов, оказывая помощь раненым. Еще один пример незаметного героизма.

Тем временем эсминец «Перкинс» держался рядом с «Пенсаколой», чтобы помочь экипажу крейсера бороться с пожарами, которые пожирали корабль. Эсминец «Мори» сопровождал поврежденный «Нью Орлеанс» в Тулаги. Эсминцы «Ларднер» и «Лэмсон» по-прежнему опасались приближаться к месту боя, после того как подверглись «дружескому» обстрелу. Приданные соединению Райта в последнюю минуту, эти эсминцы не знали сигналов, которыми обменивались его корабли, из-за чего они прямо-таки напрашивались на обстрел. Поэтому командир дивизиона Аберкромби мудро решил оставаться со своими эсминцами поодаль, пока не получил приказ сопровождать поврежденный «Миннеаполис» в Тулаги.

К наступлению утра 3 поврежденных крейсера доползли до пролива Силарк, а в «бухте Железное Дно» упокоился еще один. Бой продолжался всего 16 минут. Противник, уступавший американцам и в количестве кораблей, и в огневой мощи, сумел разгромить американское соединение. Ценой потери одного эсминца японцы потопили тяжелый крейсер и нанесли такие повреждения еще трем, что те вышли из строя почти на год. Слабым утешением могло служить то, что Танака не выполнил свою задачу и не доставил грузы на Тассафаронгу. Вряд ли гибель 400 американских моряков могла оправдать столь скромные результаты.

Причин поражения у Тассафаронги было много. Американский радар оказался малоэффективен, когда японцы шли на фоне берега Гуадалканала. Флот не имел беспламенного пороха. Неблагоприятная погода помешала использовать бортовые гидросамолеты крейсеров. Командир оперативного соединения не имел достаточно времени для детального инструктажа подчиненных.

Вероятно, адмирал Нимиц смотрел в корень проблемы, когда сказал, что личному составу флота требуется «тренировка, тренировка и еще раз тренировка». Он также воздал должное японцам, признав высокий боевой дух, а также умение, с которым японские эсминцы провели торпедную атаку.

Наконец следует сказать, что у Тассафаронги американский флот столкнулся с одним из самых талантливых японских адмиралов. Танака был хорош, «чертовски хорош», как признавали американцы. Но если говорить о Гуадалканале, он сражался в проигранной битве. Ямамото уже решил оставить остров, и с этим решением согласился Тодзио. И ни разу больше до самого конца Второй Мировой войны американский флот не пережил новой Тассафаронги.

«Танака Упорный» становится «Танакой безрассудным»

Упорство — это одно, а вот безрассудство — совсем другое. В декабре 1942 года адмирал Танака продемонстрировал оба этих качества, пытаясь до конца удержать работающей линию «Токийского экспресса».

Маршрут от захваченной японцами Нью Джорджии до Тассафаронги имеет протяженность чуть больше 100 миль. 3 декабря стая эсминцев под командованием Танаки помчалась на юг по «Слоту». Колонна из 10 эсминцев была замечена береговыми наблюдателями союзников и перехвачена 15 бомбардировщиками и торпедоносцами с аэродрома Гендерсон. Но японские эсминцы имели воздушное прикрытие, и атака была отбита. Эсминец «Макинами» получил повреждения, однако «поезд» прибыл в пункт назначения, доставил контейнеры с грузами и беспрепятственно ушел.

Через 4 дня Танака вернулся, теперь уже с 11 эсминцами. На этот раз американские самолеты гоняли «Экспресс» достаточно долго и вдобавок навели на него торпедные катера. В результате эсминец «Новаки» был выведен из строя, еще один эсминец получил небольшие повреждения. Танака отошел.

На следующий вечер он вернулся в пролив и столкнулся с четверкой торпедных катеров, которые атаковали японские эсминцы торпедами и обстреляли их из пулеметов. Один из торпедных катеров настолько обнаглел, что подошел на 100 ярдов к эсминцу «Оясио». Его безрассудство было вознаграждено, Танака приказал спешно отходить. 4 торпедных катера остановили «поезд», который недавно разгромил крейсерскую эскадру!

Но Танаку не зря назвали «Упорным». 11 декабря он снова повел «Экспресс» вниз по «Слоту». Уже в самом начале у Нью Джорджии эсминцы были атакованы американскими самолетами, но, умело маневрируя, избежали повреждений.

Затем «Экспресс» был атакован торпедными катерами, которые подкараулили его возле мыса Эсперанс. Примерно в 01.00 12 декабря 3 торпедных катера выпустили торпеды, эсминец «Тэрудзуки» получил попадание и загорелся. Танака, опасаясь новых атак, повернул соединение к Нью Джорджии. Но для «Тэрудзуки» все было кончено, в 04.40 горящий эсминец взорвался и затонул.

В течение следующих 3 недель «Токийскому экспрессу» мешала луна. Она светила слишком ярко, и Танака ничего не мог сделать. Но как только луна пропала, Танака совершил новую попытку. 2 января 1943 года он начал спускаться по «Слоту» с 10 эсминцами. Соединение было замечено бомбардировщиками В-17, и эсминец «Судзукадзэ» был тяжело поврежден в результате атаки. «Экспресс» благополучно уклонился от торпедных катеров у мыса Эсперанс и подошел к Тассафаронге. Там эсминцы сбросили большое количество грузовых контейнеров и тут же ушли. Но это не принесло японцам пользы. Американские торпедные катера просто подошли к плавающим контейнерам и уничтожили их пулеметным огнем.

После этого для японцев на Гуадалканале наступили тяжелые времена. Так как линии снабжения были перерезаны, японский гарнизон начал голодать. По радио отправлялись отчаянные призывы о помощи. И Танака их услышал. 10 января он повел на юг по «Слоту» состав из 8 тяжело груженных эсминцев.

Снова «Экспресс» был обнаружен, и снова 8 торпедных катеров устроили засаду у мыса Эсперанс. Рано утром 11 января произошла жаркая стычка. 2 катера были потоплены, в ответ эсминец «Хацукадзэ» получил попадание торпеды. «Поезд» Танаки доставил благополучно грузы, но американские катера снова расстреляли большинство контейнеров.

«Токийский экспресс» 10 января был последним походом к Гуадалканалу с грузами. Следующим рейсом (14 января) 9 эсминцев доставили на остров 6000 солдат, которые должны были прикрыть эвакуацию истощенного гарнизона.

Рейд к Мунде

В декабре 1942 года 1-я дивизия морской пехоты была выведена с Гуадалканала. Генерала Вандегрифта на посту командующего «Кактусом» сменил армейский генерал-майор Э.М Пэтч.

В Мунда Пойнт, на северо-западной оконечности Нью Джорджии, японцы в это время спешно строили аэродром, с которого они могли угрожать позициям американцев на Гуадалканале. Адмирал Хэлси решил нанести удар по этому аэродрому.

Набег на Мунду и ночной обстрел аэродрома были поручены контр-адмиралу У.Л. Эйнсуорту, которого Хэлси назначил командиром ОС 67 после разгрома, учиненного Танакой у Тассафаронги. Эйнсуорт отличился в Атлантике, командуя эскадрой эсминцев, и на Тихом океане на посту командующего миноносными силами Тихоокеанского флота. Он был как раз тем человеком, который требовался, чтобы вдохнуть боевой дух в потрепанное соединение и провести стремительный набег.

Операция была назначена на 4 января. Ударная группа Эйнсуорта (ГО 67.2) состояла из легких крейсеров «Нэшвилл» (флагман), «Сен Луи» и «Хелена», а также эсминцев «Флетчер» (капитан-лейтенант Ф.Л. Джонсон) под брейд-вымпелом командира ЭЭМ-5 капитана 1 ранга Р.П. Бриско и «О'Беннон» (капитан 2 ранга Э.Р. Уилкинсон).

Пока ударная группа обстреливает Мунду, группа поддержки под командованием контр-адмирала Тисдейла должна была маневрировать у юго-восточного побережья Нью Джорджии. В нее входили легкие крейсера «Гонолулу», «Ахиллес», «Коламбиа», тяжелый крейсер «Луисвилл» и эсминцы «Дрейтон», «Лэмсон», «Николас». Ночные разведчики «Каталина» из только что организованного подразделения «Черных котов» в течение 2 ночей перед набегом проводили разведку Мунды и бомбили аэродром. Эти самолеты также должны были корректировать огонь крейсеров Эйнсуорта. Американская подводная лодка «Грейбэк» заняла позицию у Мунды в качестве ориентира для группы обстрела.

Ночь 4/5 января была непроглядно черной, с затянутого тучами неба временами лил дождь. Когда группа Эйсуорта подошла к Мунде, крейсера подняли бортовые гидросамолеты, чтобы осветить цель, если потребуется. Оснащенная радаром «Каталина» вела поиск впереди по курсу на случай появления японских кораблей. 5 января в 01.02 крейсер «Нэшвилл» открыл огонь по аэродрому Мунды. Немного погодя к нему присоединились другие крейсера, а потом и эсминцы Бриско. Самолеты-корректировщики сообщили, что результаты стрельбы превосходные. В 01.50 обстрел закончился, и Эйсуорт повел свои корабли на восток. Мунда получила хорошую взбучку: по аэродрому были выпущены 3000 снарядов калибром 152 мм и 1400 калибром 127 мм. Вражеские береговые батареи в ответ дали несколько залпов, но попаданий не добились.

Но группа Тисдейла, которая утром присоединилась к Эйнсуорту юго-западнее Гуадалканала, была в отместку атакована японскими самолетами. Крейсер «Ахиллес» получил попадание бомбы. В этом бою крейсер «Хелена» впервые на Тихом океане использовал зенитные снаряды с дистанционными взрывателями.

Набег на Мунду поднял моральный дух американцев и дал флоту хорошую практику проведения ночных операций. Адмирал Эйнсуорт прокомментировал:

«Ночной обстрел Мунды стал первой ночной операцией флота против берега, в которой для навигации и управления огнем были использованы самые современные приборы, включая последнюю модель радара. Это была первая операция, в которой наш флот скоординировал действия кораблей, самолетов и подводных лодок при проведении обстрела. Это была наша первая операция такого рода, и мы получили первые уроки».

Несколько шпилек в задницу японцам

Войска генерала Пэтча не стали терять время и повели наступление на голодающего противника. Пока пехотинцы Пэтча выбивали японцев из их бункеров, эсминец «Рейд» прошел вдоль берега Гуадалканала до мыса Эсперанс и выпустил по японским береговым позициям 360 снарядов калибром 127 мм.

Действуя из бухты Пэрвис, недалеко от Тулаги, «Кактусное ударное соединение» капитана 1 ранга Бриско — эсминцы «Николас», «О’Беннон», «Рэдфорд», «Де Хейвен» — 19 января провело новый обстрел японских позиций. На этот раз были выпущены более 2000 снарядов.

Эсминец «Флетчер» обстреливал японцев 26 января. Цель располагалась возле Визале — болотистой дыры в районе мыса Эсперанс. Во время этой операции на «Флетчере» находился совершенно особенный наблюдатель. Его пассажиром был сам генерал Пэтч, на которого произвело большое впечатление действие артиллерии эсминца.

На берегах реки Бонеги, прикрывающей Тассафаронгу, американские авангарды встретили около 600 японцев из числа доставленных Танакой подкреплений, которые должны были прикрывать отход гарнизона. Подойдя на расстояние мили к устью реки Бонеги, эсминцы «Андерсон» и «Уилсон» открыли огонь по берегу из своих 127-мм орудий, крепко задав японцам.

Тем временем японцы работали день и ночь, чтобы построить аэродром в Виле, кокосовой плантации на южном берегу острова Коломбангра напротив Нью Джорджии на другом берегу залива Кьюла. Рано утром 24 января адмирал Эйнсуорт повел Группу обстрела на север по «Слоту» к заливу Кьюла, а потом вниз по заливу, чтобы обстрелять и этот аэродром. Его группа обстрела состояла из крейсеров «Нэшвилл» и «Хелена» и эсминцев «Николас», «Де Хейвен», «Рэдфорд» и «О’Беннон».

Пока «О’Беннон» караулил северный вход в залив, остальные корабли спустились к Виле и открыли огонь по аэродрому. Крейсера выпустили более 2000 снарядов калибром 152 мм, а эсминцы — около 1500 снарядов калибром 127 мм. Японские береговые батареи стреляли крайне неточно. Когда группа Эйсуорта вышла из залива и помчалась на юг по «Слоту», на сцене появились японские торпедоносцы «Бетти». Используя радар для управления огнем, эсминец «Рэдфорд» спустил часть из них с неба на землю, точнее на воду. Самолеты не были видны до тех пор, пока 4 не взорвались подобно метеорам.

Как и в Мунде, японцы быстро привели аэродром в порядок, и он оставался занозой в боку американцев до тех пор, пока противник не был выбит с южного берега Коломбангры.

«Чикаго» потоплен, «Ла Валетт» поврежден

Хотя противник решил эвакуировать Гуадалканал, американцы об этом не подозревали. Поэтому в конце января армия генерала Пэтча получила крупные подкрепления. Из Нумае был отправлен большой войсковой конвой под прикрытием Оперативного Соединения 18 контр-адмирала Р.К. Гиффена.

Оперативное соединение состояло из тяжелых крейсеров «Уичита», «Чикаго» и «Луисвилл», легких крейсеров «Монпелье», «Кливленд» и «Коламбиа». В группу воздушной поддержки вошли эскортные авианосцы «Шенанго» и «Суони». Соединение прикрывали 8 эсминцев командира ДЭМ-41 капитана 1 ранга Г.Ф. Пуллена. Это были «Ла Валетт», «Уоллер», «Конвей», «Фрезьер», «Шевалье», «Эдвардс», «Мид» и «Тэйлор».

Во второй половине дня 29 января американское соединение находилось примерно в 50 милях от острова Реннел. Корабли шли на северо-запад, навстречу закату, когда появилась стая японских торпедоносцев. Первая атака была отбита зенитным огнем, один «Бетти» рухнул в море, охваченный пламенем, остальные, вероятно, были повреждены. Корабли шли зигзагом под градом бомб, но повреждений не получили. Однако в 19.31 «Бетти» вернулись. На этот раз они прорвали огневую завесу. Один японский самолет взорвался рядом с кормой «Уоллера», получив очередь трассирующих снарядов. Второй торпедоносец упал в воду слева по носу у «Чикаго» и продолжал гореть, как бенгальский огонь. Крейсер оказался ярко освещен этим плавучим костром. Поэтому в 19.45 еще один «Бетти», скользя над самой водой, сумел поразить торпедой этот крейсер.

Взрывом затопило кормовое котельное отделение и повредило рулевое управление корабля. Пока «Чикаго» еще содрогался от этого удара, в него попала вторая торпеда. Взрыв затопил носовое машинное отделение и разрушил котельное отделение № 3. Крейсер накренился и остановился с заклиненным рулем.

Вскоре адмирал Гиффен решил попытаться отбуксировать поврежденный корабль за пределы радиуса действия бомбардировщиков. «Луисвилл» взял его на буксир и двинулся в Эспириту-Санто. Рано утром 30 января на помощь «Чикаго» были отправлены буксир «Навахо» и эсминец-транспорт «Сэндз». Примерно в 08.00 «Навахо» принял буксирный конец и медленно потащил крейсер на юг в сопровождении сильного эскорта. В 15.00 был получен приказ адмирала Хэлси следовать в Эфате. В сопровождении 5 эсминцев (в том числе эсминца-транспорта) «Чикаго» медленно двинулся дальше. Это походило на то, как раненного солдата выносят с поля боя на носилках.

Эскорт состоял из эсминцев «Конвей» (капитан 2 ранга Н.С. Прайм), «Ла Валетт» (капитан 2 ранга Г.Г. Гендерсон), «Уоллер» (капитан-лейтенант П.Г. Ослер) и эсминца-транспорта «Сэндз» (капитан-лейтенант Дж. Дж. Брансон). Командир дивизиона Пуллен находился на «Конвее».

Но маленькой группе так и не удалось добраться до цели. В 16.20 наблюдатели «Ла Валетта» заметили 11 японских торпедоносцев, выскочивших из туч на расстоянии 9 миль. Через минуту их увидели наблюдатели «Чикаго». Но крейсер, тащившийся на буксире со скоростью 4 узла, мог лишь привести в готовность зенитную артиллерию и молиться.

Когда были обнаружены самолеты, эсминцы охранения располагались на расстоянии от 3000 до 5000 ярдов от поврежденного крейсера. Крейсера Оперативного Соединения 18 находились в 30 милях восточнее, авианосная группа шла еще дальше на юго-востоке. Поэтому ожидать помощи от этих кораблей не приходилось. Эсминцы сопровождения приготовились к бою.

Однако 3 эсминца оказались на подбойном борту «Чикаго». «Ла Валетт» был единственным кораблем, расположенным прямо на пути японских самолетов. Он открыл огонь с дистанции 10000 ярдов и сбил 2 самолета. Орудия «Чикаго» заговорили, когда самолеты приблизились на расстояние 8000 ярдов. 4 или 5 «Бетти» получили попадания и были вынуждены сбросить торпеды вдали. Горящий самолет упал в море по правому борту «Чикаго», а другой, также объятый пламенем, едва не врезался в левый борт корабля. Были сбиты еще 2 самолета, после чего появившиеся американские истребители перехватил уцелевшие японские торпедоносцы, которые бросились наутек. «Бетти» удирали, когда наблюдатели «Чикаго» заметили следы 5 торпед с правого борта. Все-таки японцы покончили с ним.

Крейсер не мог маневрировать, ему оставались только стоять и ждать. В 16.24 одна за другой в «Чикаго» попали 4 торпеды. «Навахо» обрубил буксирный конец, и команда немедленно покинула крейсер. В 16.43 он перевернулся и затонул.

Тем временем «Ла Валетт» получил попадание одной из торпед, сброшенных японцами в начале боя. Он искусно маневрировал, чтобы уклониться от торпед, но одна оказалась слишком близко. Торпеда взорвалась в носовом машинном отделении. Оно было затоплено, через пробитую переборку вода хлынула в кормовое котельное отделение. Лейтенант Эли Рот, начальник аварийной партии, и еще 20 человек погибли при взрыве. Но быстрые действия моряков позволили остановить затопление и запустить помпы.

Для «Ла Валетта» настал час испытаний. Моряки выбивались из сил, чтобы спасти поврежденный корабль и помочь товарищам, оказавшимся в опасности. Старший механик сообщил об исключительном героизме, проявленном котельным машинистом 2 класса М.У. Толбергом. Толберг получил сильные ожоги от струи пара. Ослепший, страдая от адской боли, он сумел выбраться наверх и нашел клапан подачи нефти, который следовало перекрыть. Он пытался провернуть маховик, когда его нашел корабельный врач. Толберг скончался через 2 часа. Можно без всяких преувеличений сказать, что он отдал свою жизнь ради спасения корабля.

Через 2 минуты после взрыва торпеды эсминец двинулся дальше под кормовой машиной. Он вышел из боя своим ходом. Позднее выяснилось, что повреждена система питания котлов водой, и дальше эсминец шел на буксире у «Навахо». 3 февраля он прибыл в Эспириту-Санто. Там «Ла Валетт» временно отремонтировали и отправили на Западное Побережье для капитального ремонта.

Экипаж «Чикаго» был подобран «Эдвардсом», «Уоллером», «Сэнлзом» и «Навахо», которые спасли 1049 человек. Битва за Гуадалканал стоила американскому флоту еще одного прекрасного крейсера и множества жизней.

Но до окончания битвы за «Кактус» погиб еще один корабль — эсминец «Де Хейвен».

Гибель эсминца «Де Хейвен»

Чтобы отрезать противника на мысе Эсперанс, генерал Пэтч отправил пехотный батальон на Вераху-Бич. Войска на плацдарм перевозили 5 LCT и база гидросамолетов в сопровождении «Кактусного ударного соединения» капитана 1 ранга Бриско, пришедшего из Тулаги, — эсминцев «Флетчер», «Рэдфорд», «Николас» и «Де Хейвен». Истребители с аэродрома Гендерсон прикрывали высадку, которая благополучно завершилась утром 1 февраля 1943 года.

Японцы совершенно случайно наметили свою эвакуацию на этот же день. Их разведывательные самолеты, судя по всему, приняли «Кактусное ударное соединение» за группу, находящуюся в засаде, чтобы перехватить японские корабли. Поэтому была срочно вызвана эскадрилья пикировщиков «Вэл».

Они возникли на горизонте около полудня. Японские летчики сразу заметили 2 эсминца и несколько барж LCT южнее острова Саво. Этими эсминцами были «Николас» и «Де Хейвен», прикрывавшие 3 пустых баржи, которые возвращались в Тулаги. К северо-западу от мыса Эсперанс находились эсминцы «Флетчер» и «Рэдфорд» вместе с остальными баржами, но японцы их не заметили.

С Гуадалканала по радио предупредили эсминцы о приближении вражеских самолетов. Радары и наблюдатели внимательно следили за небом, артиллеристы держали пальцы на гашетках. К несчастью, американские корабли у острова Саво не имели истребительного прикрытия, так как все истребители остались над группой «Флетчера». В результате этой ошибки «Николас» и «Де Хейвен» оказались в эпицентре атаки.

В небе появились 14 «Вэлов». По оценкам моряков «Де Хейвена», они летели на высоте 5000 футов. Атака началась в 14.57. Словно молния, 6 пикировщиков ринулись на эсминец.

Загремели зенитки «Де Хейвена», в небе замелькали клубки разрывов. Заградительный огонь не остановил бомбардировщики. Самолеты с воем прорвались сквозь завесу и всадили в корабль 3 бомбы.

Одна попала в мостик эсминца, убив командира корабля капитана 2 ранга Ч.Э. Толмана. Люди, орудия, различные палубные устройства полетели высоко в воздух. Другая бомба, взорвавшись рядом с форштевнем, разворотила корпус. Языки пламени поднялись из развороченной надстройки. «Де Хейвен», тяжело переваливаясь с борта на борт, начал погружаться носом. Пока эсминец тонул, машинная команда прилагала все силы, чтобы вырваться наверх из огненного ада, а моряки на палубе отчаянно пытались спустить плотики.

Тем временем эсминец «Николас» (капитан-лейтенант Э.Дж. Хилл) был атакован 8 пикировщиками. Близкими разрывами были убиты 2 человека и повреждено рулевое управление, но в остальном корабль не пострадал. 2 десантные баржи общими усилиями сумели сбить пикировщик.

Бой закончился так же внезапно, как начался, и самолеты улетели прочь, чтобы сообщить, что еще один американский корабль лег на «Железное Дно» известной бухты. Баржи LCT начали подбирать спасшихся с «Де Хейвена», но их было не слишком много.

Из 14 офицеров в живых остались только 4, причем один из них был тяжело ранен. Всего удалось подобрать 146 человек, из которых 38 имели ранения. Вместе с эсминцем погибли 167 человек.

Добавив имя «Де Хейвена» к длинному мартирологу, американский флот потерял в битве за Гуадалканал 15-й эсминец.

Последние бои на Гуадалканале

В тот февральский день, когда был потоплен «Де Хейвен», береговые наблюдатели союзников и самолеты-разведчики заметили вблизи Вельи-Лавельи «Токийский экспресс», идущий на юг по «Слоту». Он состоял примерно из 20 эсминцев, и Танака до отказа вдавил педаль газа. Союзники не знали, что это был первый эшелон «пассажирского экспресса», созданного для операции КЕ — эвакуации японского гарнизона с Гуадалканала.

Американцы решили, что японцы пытаются доставить новые подкрепления, и отправили на перехват 41 самолет. На закате они атаковали «поезд» около острова Вангуну и сумели «пустить под откос» эсминец «Макинами».[9] Остальные корабли проследовали дальше.

На пути японцев эсминцы-минные заградители «Трэси», «Монтгомери» и «Пребл» спешно поставили 300 мин между Тассафаронгой и мысом Эсперанс. Атака торпедных катеров, стоявших в засаде, загнала японцев на минное поле, что стало причиной гибели эсминца «Макигумо».

Затем в атаку бросились эсминцы капитана 1 ранга Бриско. Но вмешались японские самолеты, поэтому «Флетчер», «Рэдфорд» и «Николас» предпочли отойти.

Американские торпедные катера еще несколько раз атаковали «Экспресс». Танака отбросил их и продолжал упорно двигаться к Гуадалканалу. Рано утром 2 февраля он уже шел на север, приняв на борт множество солдат. Но американцы все еще не знали, что этот «Экспресс» эвакуирует гарнизон, а не перебрасывает подкрепления.

Через 2 дня «поезд» снова пошел на юг. На этот раз он состоял из 22 эсминцев и крейсера. Во время перехода по «Слоту» они были атакованы самолетами с аэродрома Гендерсон. Эсминец «Майкадзэ» едва не затонул в результате близких разрывов, «Сирануи» получил прямое попадание бомбы. На этот раз японцы сумели избежать встречи с торпедными катерами и обойти минное поле. Снова японские корабли дошли до места назначения, а рано утром 5 февраля двинулись обратно, набитые, как трамваи в час пик.

Не менее успешным был поход и третьего эшелона «Экспресса», состоявшего из 18 эсминцев. Они отправились в путь 7 февраля. Несмотря на плохую погоду, американские пикировщики атаковали «Экспресс» и нанесли небольшие повреждения эсминцам «Исокадзэ» и «Хамакадзэ». Так как на этот раз «поезд» имел пунктом назначения мыс Эсперанс, торпедные катера и мины, находившиеся дальше к востоку, не помешали японцам.

Американские корабли «Кактусного флота» больше не имели ни одной стычки с «Экстренным экспрессом» Танаки. В ночь с 7 на 9 февраля японцы приняли на борт всех оставшихся солдат, и после этого походы к Гуадалканалу прекратились.

Наступая на восток от Вераху-Бич и на запад от Тассафаронги, солдаты генерала Пэтча с удивлением обнаружили пустой лагерь, брошенную технику, подорванные орудия. Джунгли молчали, если не считать нескольких крикливых какаду. Найти удалось только мертвых японцев.

Японцы провели эвакуацию Гуадалканала просто мастерски, учитывая то, что они могли столкнуться с сильным сопротивлением. За 3 ночных рейса Императорский Флот вывез с острова 11706 человек в условиях полной скрытности. Адмирал Нимиц писал: «Только умение маскировать свои планы и стремительно выполнять их позволило японцам вывезти остатки гарнизона Гуадалканала». Во многом это следует отнести на счет великолепной подготовки миноносных сил японского флота и личных качеств адмирала Танаки.

Но потеря Тулаги и поражение на Гуадалканале лишили японцев всех шансов захватить контроль над южной частью Тихого океана. Они потеряли бастион на подступах к Рабаулу. Адмирал Нагано после войны признался: «Я оцениваю боевые действия на Гуадалканале и в Тулаги как поворотный пункт от наступления к обороне. Причиной наших неудач стала неспособность наращивать силы с той быстротой, с какой это делали американцы».

Заявление Нагано является слишком общим. Он забыл о первых неделях кампании на Гуадалканале, когда американская способность наращивать силы еще не была доказана, причем американцы уступали противнику буквально во всем. Но имелись факторы, помимо количества солдат и кораблей, которые обеспечили победу американцев.

Эта кампания показала, что неспособность снабжать всем необходимым войска на линии фронта стала причиной японского поражения. Они не смогли обеспечить устойчивость растянутых коммуникаций. Когда эти линии были перерезаны, войска в Лунга Пойнт и Тассафаронге оказались обречены на гибель. Если бы японцам не удалось наладить хоть какое-то снабжение Гуадалканала, голод заставил бы их сдаться или эвакуироваться гораздо раньше.

Победа досталась американцам дорогой ценой, они потеряли много людей и техники. Особенно большие потери понес флот. Если сопоставить потери, то выяснится, что у японцев они оказались немного меньше.

Потери флотов в битве за Гуадалканал, с 7.8.42 по 7.2.43 г.

Но приведенная таблица не отражает всей картины в целом. Хотя американский флот понес более тяжелые потери, чем японский, американские армия и морская пехота потеряли на Гуадалканале меньше людей, чем японская армия. Японские потери в самолетах тоже были больше. Если же вспомнить потери в подводных лодках и транспортах, здесь они потеряли много больше американцев.

Во время боев за Гуадалканал были потоплены 15 американских эсминцев: «Такер», «Джарвис», «Блю», «Дункан», «Мередит», «О’Брайен», «Портер», «Кашинг», «Монссен», «Лэффи», «Бартон», «Уок», «Престон», «Бенхэм», «Де Хейвен». Все они, за исключением «Такера», погибли от действий противника. И все они внесли вклад в закат Восходящего Солнца на юге Соломоновых островов.

Глава 9 Центральные Соломоновы острова (часть 1)

Звезды на горизонте

Эйнсуорт, Мусбрюггер, Берк — эти три имени навсегда запечатлены на водах, омывающих Соломоновы острова.

Контр-адмирал Эйнсуорт когда-то командовал эсминцем, потом был командиром эскадры и в конце концов стал командующим эсминцами Тихоокеанского флота. Капитан 2 ранга Фредерик Мусбрюггер был назначен командиром дивизиона эсминцев и первым выдвинул лозунг «Следуйте за Хэлси!» Капитан 2 ранга Арли Э. Берк, еще один командир дивизиона, командовал знаменитыми «Маленькими Бобрами».

Следует также вспомнить и контр-адмирала Э.С. Меррила. Он был командиром оперативного соединения и был знаком с эсминцами еще по эпохе «четырехтрубников». В годы Первой Мировой войны он командовал ДЭМ-17 и ДЭМ-8, поэтому Меррила тоже следует считать старым миноносником. Однако он был связан с эсминцами Тихоокеанского флота гораздо слабее, чем Эйнсуорт, Мусбрюггер и Берк, которые образовали яркое созвездие командиров. Именно после его появления на горизонте начался закат Восходящего Солнца на Соломоновых островах.

«Уотчтауэр» против «Операции I»

Операция «Уотчтауэр» не завершилась после захвата американцами Гуадалканала. Оккупация этого стратегически важного острова была только началом. Очень часто Соломоновы острова сравнивают с лестницей, ведущей на северо-запад к подножию архипелага Бисмарка. Гуадалканал был всего лишь первой ступенькой этой лестницы.

Превращение Гуадалканала в опорный пункт на юге Соломоновых островов стало результатом тяжелых боев. Но подъем по лестнице через центральную часть архипелага обещал еще более кровопролитные сражения. Как только союзники приблизятся к японской цитадели — Рабаулу, сопротивление противника неизбежно усилится, если только не удастся истощить его силы.

Но после эвакуации Гуадалканала японцы не намеревались сидеть и понапрасну предаваться отчаянию. Адмирал Ямамото обещал императору Хирохито, что американцы будут остановлены на центральных Соломоновых островах.

Но как это сделать? С помощью авиации. Сосредоточить все имеющиеся самолеты в Папуа на Новой Гвинее. Перебросить на Соломоновы острова авиагруппы 3-го Флота адмирала Одзавы. Самолеты авианосцев «Дзуйкаку», «Дзуйхо», «Дзуньё», «Хиё» превратятся в молот, который обрушится на головы американцев, закрепившихся на юге архипелага. Базовая авиация из Рабаула, с Бугенвилля, Буки и других баз на Соломоновых островах сделает молот еще тяжелее.

25 марта 1943 года Имперский военный совет утвердил план воздушного наступления, предложенный Ямамото. Он получил кодовое название «Операция I». Адмирал Одзава был направлен в Рабаул. Японской авиацией в этом регионе командовал вице-адмирал Кусака, который всегда считался поклонником воздушной мощи. В Рабаул из всех уголков Японской империи отправлялись летчики и самолеты. Начать крупнейшую воздушную операцию предполагалось в первых числах апреля.

«Флетчер» и морская авиация топят RO-102

11 февраля 1943 года эсминец «Флетчер» (капитан-лейтенант Ф.Л. Джонстон) действовал в составе противолодочного прикрытия Оперативной Группы 67. Соединение маневрировало примерно в 100 милях к югу от острова Реннел, когда один из самолетов крейсера «Хелена» заметил японскую подводную лодку в 9 милях от «Флетчера» и сбросил на нее бомбу. Лодка уже находилась на глубине 75 футов, когда летчик ее увидел, и пока 100-фн бомба летела вниз, успела погрузиться еще глубже.

Самолет сбросил дымовую шашку, чтобы отметить место атаки, а «Флетчер» получил приказ заняться этим делом. Сонар эсминца вскоре установил надежный контакт с лодкой на дистанции 2900 ярдов. Джонстон сразу повел эсминец в атаку, и была сброшена серия из 9 глубинных бомб. Прицел был взят очень точно, и все бомбы взорвались в нужном месте.

Через 6 минут после атаки прогремели еще 2 глухих взрыва, вздыбивших морскую гладь. На поверхность поднялись пузыри воздуха, а потом на солнце заблестело большое пятно масла. Еще через 5 минут «Флетчер» встряхнуло мощным подводным взрывом. На какое-то мгновение экипаж эсминца даже подумал, что их корабль торпедирован. Однако это взорвалась подводная лодка.

На поверхность всплыли изломанные доски, куски пробковой обшивки, различный мусор. Это было неопровержимое доказательство гибели субмарины и ее экипажа.

Джонстон и его матросы теперь могли нарисовать на рубке «Флетчера» еще один японский флаг. А командование японских подводных сил могло вычеркнуть из списков лодку RO-102.

Повторные обстрелы Мунды и Вилы

Адмирал Хэлси, командующий силами южной части Тихого океана, не желал дать противнику шанс закрепиться после отступления с Гуадалканала. Поэтому он приказал своему флоту «продолжать тревожить японцев повсюду». Для выполнения этого приказа был намечен обстрел аэродромов в Мунде и Виле. В обеих операциях принимали участие эсминцы.

Обстрел был назначен в ночь на 6 марта. Обстреливать Мунду должны были эсминцы капитана 1 ранга Бриско — «Флетчер», «О’Беннон», «Рэдфорд» и «Николас» — из состава «Кактусного флота». Рано утром 6 марта они подошли к расположенной на Нью-Джорджии базе Мунда и выпустили по ней около 1600 снарядов калибра 127 мм. Но японцы заделывали снарядные воронки с той же скоростью, с какой они появлялись. Поэтому уже через сутки после обстрела самолеты снова взлетали с этого аэродрома.

Обстрел Вилы был более серьезным. Его поручили ОС 68 контр-адмирала Меррила. В состав эскадры входили легкие крейсера «Монпелье» (флагман), «Кливленд», «Денвер» и 3 эсминца. Это были «Уоллер» (капитан 2 ранга Л.Г. Фрост) под брейд-вымпелом командира ДЭМ-43 капитана 2 ранга А.А. Берка, «Конвей» (капитан 2 ранга Г.Ф. Пуллен) и «Кони» (капитан 2 ранга Г.Д. Джонстон). Капитан 2 ранга Пуллен был старшим из офицеров. Эсминцы должны были «обеспечивать защиту от вражеских подводных лодок и торпедных катеров, а также подавить береговые батареи, что позволило бы крейсерам без помех вести обстрел цели».

Море было совершенно спокойным, а ночь исключительно темной, когда оперативное соединение направилось вверх по «Слоту». 3 гидросамолета «Каталина», выделенные в качестве корректировщиков, летели впереди для ведения разведки. В 22.30 моряки были встревожены радиограммой с Гуадалканала, которая предупреждала, что некоторое время назад из Файзи курсом на юго-восток вышли 2 японских легких крейсера или эсминца. На самом деле это были эсминцы. Меррил, разумеется, не знал, куда они направляются, но один из «Черных котов» заметил, как вражеские корабли прибыли в Вилу.

Американские корабли вошли в залив Кьюла сразу после полуночи. Они двигались вдоль побережья Нью-Джорджии в восточной части залива с помощью радара SG.

Эсминец «Уоллер» находился в 6000 ярдов впереди крейсеров, «Конвей» — в 2000 ярдов впереди них. «Кони» шел на левой раковине, прикрывая крейсера от атак торпедных катеров. «Монпелье», «Кливленд» и «Денвер» шли кильватерной колонной с интервалами 1000 ярдов. Все орудийные расчеты находились на местах, эскадра двигалась на юг со скоростью 20 узлов.

В 00.57 «Уоллер» радаром обнаружил в заливе вражеские корабли. От Меррила поступил приказ: «Приготовиться открыть огонь!» В 01.01 «Уоллер» дал залп 5 торпедами с дистанции 3,5 мили. Сразу после этого крейсера открыли огонь, и к ним присоединились орудия «Уоллера».

Оба японских эсминца повели беспорядочный ответный огонь, стреляя по вспышкам, но их стрельба была далеко не такой точной, как у американцев, пользовавшихся радаром. В 01.07 вспышка мощного взрыва осветила небо над прибрежными водами Коломбангры. Грохот услышали на американских эсминцах возле Мунды на расстоянии 25 миль отсюда. Один из японских эсминцев, изрешеченный множеством попаданий, был окончательно потоплен торпедой «Уоллера».

Второй японский эсминец к этому времени был охвачен пламенем и представлял собой легкую цель для крейсеров Меррила. Они всаживали в жертву снаряд за снарядом. К 01.10 этот эсминец тоже пошел на дно, а его экипаж вплавь отправился на берег. В 01.14 эскадра Меррила прекратила стрельбу. Адмирал повернул свои корабли на запад, и примерно через 5 минут они открыли огонь по японскому аэродрому в Виле. Несколько береговых батарей попытались ответить, но совершенно безуспешно. Одна из батарей была подавлена огнем «Конвея».

В течение 16 минут на японский аэродром в Виле и соседние сооружения сыпался град американских снарядов. В 01.40 обстрел был прекращен, и оперативное соединение гордо направилось из залива. Позади него, в холодных водах Кьюлы, на дне остались эсминцы «Мурасамэ» и «Минегумо». На побережье Вилы пылал аэродром.

Набег на Вилу позволил адмиралу Нимицу сделать следующее замечание:

«Главнокомандующий Тихоокеанским флотом считает, что Оперативное Соединение 68 превосходно сработало ночью 5/6 марта, уничтожив 2 вражеских корабля вплотную к берегу. Умелое и быстрое использование систем управления огнем позволило потопить их, не теряя времени. После этого намеченный обстрел был проведен почти без отставания от графика. Вся операция казалась проведенной опытными ветеранами, хотя участвовавшие в ней корабли были новичками».

«О’Беннон» топит RO-34

1 апреля 1943 года адмирал Хэлси получил информацию, которую никак нельзя было счесть шуткой. При ведении разведки на севере Соломоновых островов, самолеты союзников заметили признаки активности японцев, что говорило о подготовке крупного воздушного наступления. На вражеские базы спешно доставлялось большое количество грузов.

Так летчики союзников раскрыли подготовку «Операции I». Хотя американцы не смогли точно определить масштабы этого японского наступления, они приняли срочные меры для оказания противодействия.

6 раз соединение адмирала Эйнсуорта совершало рейды к северу от залива Кьюла, пытаясь перехватить японские конвои, но каждый раз они оставляли американцев с носом. Причина была простой. Японцы развернули широкую сеть оповещения, используя самолеты-разведчики и дозорные подводные лодки. Они заранее предупреждали конвои, и те получали достаточно времени, чтобы укрыться или вызвать дополнительное прикрытие.

Система работала отлично, однако ее работа стоила Императорскому флоту еще одной подводной лодки. Ночью 5 апреля соединение Эйнсуорта шло по «Слоту», пытаясь перехватить обнаруженный ранее конвой. Конвой сумел ускользнуть. Однако эсминцы «Стронг» и «О’Беннон» в 02.18 установили радиолокационный контакт с одной из дозорных субмарин.

Когда дистанция составила 7000 ярдов, был обнаружен подозрительный блик на экране. Командир «О’Беннона» капитан-лейтенант Д.Дж. МакДональд сообщил адмиралу и получил приказ немедленно провести поиск. Эсминцу потребовалось 10 минут, чтобы подойти к цели на дистанцию видимости и опознать силуэт подводной лодки «Мэйд ин Джапан».

Это было именно то, что требовалось миноносникам. «О’Беннон» прошел перед носом лодки на расстоянии около 90 ярдов. Прежде чем японские подводники сообразили, что атакованы, залп раскаленных 127-мм снарядов ударил по горлу лодки. МакДональд приказал дать залп из бомбометов. 3 бомбомета левого борта накрыли лодку. Их стволы еще курились дымом, а МакДональд уже отвернул прочь. Затем он снова приблизился на расстояние 150 ярдов, и эсминец начал поливать лодку из 28-мм и 20-мм автоматов.

Затем МакДональд дал еще один залп глубинными бомбами. Снова рявкнули бомбометы, положив свои снаряды вокруг лодки. В свете на мгновение включенного прожектора стало видно, что лодка тонет кормой вперед.

В 03.19 сонар «О’Беннона» установил контакт с подводной целью, и эсминец выполнил еще одну атаку. Была сброшена серия из 8 глубинных бомб. Было отмечено, что «все бомбы сработали, как положено». Это была техническая деталь, которая свидетельствовала, что экипаж эсминца слышал 8 взрывов, однако это не было претензией на уничтожение лодки. «Последовал один особенно сильный взрыв, совершенно отличный от нормального разрыва глубинной бомбы». Похоже, на поверхность вышел большой пузырь воздуха.

Эсминец дважды прошел над местом погружения лодки, но сонар «О’Беннона» уже ничего не обнаружил.

Подводная лодка погрузилась глубоко. Слишком глубоко. На следующий день, пролетая над этим районом, американские летчики обнаружили огромное масляное пятно, дрейфующее по «Слоту». Это было все, что осталось от RO-34.

Гибель эсминца «Аарон Уорд»

В полдень 7 мая 1943 года соединение Эйнсуорта вышло из Тулаги, чтобы обстрелять Мунду. Корабли как раз снялись с якорей, когда Эйнсуорт получил с Гуадалканала предупреждение о грозящем воздушном налете. Он сразу повернул эскадру на восток и полным ходом направился к проливу Индиспенсейбл. Это было весьма разумно со стороны Эйнсуорта, так как вниз по «Слоту» летели 67 пикировщиков «Вэл» и 110 истребителей «Зеро». Большинство этих самолетов входило в авиагруппы авианосцев Одзавы. Адмирал Ямамото нажал на спуск, и началась «Операция I» — самый крупный воздушный налет со времен Пирл-Харбора.

С аэродрома Гендерсон немедленно взлетели 76 истребителей американской морской пехоты, чтобы перехватить вражескую воздушную армаду. Была объявлена воздушная тревога, и находящиеся возле Гуадалканала корабли кинулись искать хоть какое-то укрытие. Вскоре после 14.00 поступило сообщение, что вражеские самолеты приближаются. Воздушный бой закипел примерно час спустя, когда орда «Зеро» столкнулась с толпой американских истребителей над проливом Железное Дно. В ходе последовавшего суматошного боя часть пикировщиков прорвалась сквозь истребительную завесу и атаковала американские корабли.

Первой целью японцев стал эсминец «Арон Уорд» (капитан-лейтенант Ф.Дж. Бектон), ветеран кампании на Гуадалканале. Этим утром он привел с острова Рассел к острову Саво 3 танко-десантные баржи LCT. Когда они уже подходили к гавани Тулаги, эсминец по радио получил приказ оставить конвой и идти на помощь LST-449, который находился на рейде Лунга. Эсминец быстро повернул и вскоре подошел к танко-десантному кораблю, который стоял возле мыса Тогома на Гуадалканале. Приняв под крыло LST-449, эсминец направился к проливу Ленго.

Когда эсминец и танко-десантный корабль повернули на восток, к ним попытались пристроиться буксиры «Вирео» и «Ортолан», а также несколько мелких суденышек, которые надеялись, что зенитные орудия эсминца защитят их. Эта маленькая группа беженцев двигалась вдоль берега Гуадалканала, когда над проливом Саво началась воздушная битва. В 15.12 из облака выскочили 3 «Вэла» и ринулись вниз, сверкая на солнце плоскостями.

Прежде чем капитан-лейтенант Бектон успел выполнить маневр уклонения, пикировщики уже оказались прямо над кораблем. Бектон приказал дать полный ход и повернуть влево. Зенитки левого борта открыли огонь по самолетам с дистанции около 2000 ярдов. Но 3 бомбы весом по 500 фн каждая полетели вниз. Две разорвались рядом с эсминцем, засыпав его осколками. Зато третья попала прямо в корабль.

Через минуту со стороны солнца спикировали еще 3 самолета, которые сбросили 2 бомбы. Они взорвались так близко, что обгорела краска на бортах эсминца. Все бомбы легли не далее чем в 5 ярдах от борта.

«Аарон Уорд» получил смертельные раны, хотя сразу размер повреждений выяснить не удалось. Электроэнергия пропала, однако артиллеристы наводили 127-мм орудия вручную и продолжали стрелять. Обшивка корпуса была разорвана, и оба котельных отделения вскоре затопило. Поперечная переборка носового машинного отделения была пробита осколками, и вода начала заливать и его. Одновременно через пробоины в левом борту вода пошла в кормовое машинное отделение.

Моряки сражались с водой, как только могли. «Ортолан» и «Вирео» взяли эсминец на буксир и потащили его в Тулаги. Через 6 часов после налета «Аарон Уорд» все еще был на плаву, но теперь он уже почти лежал на борту. Несмотря на все попытки вытащить эсминец на мель, в 21.35 он затонул в 3 милях от берега на глубине 40 фатомов. Вместе с ним погибли 27 моряков. Остатки экипажа, в том числе 59 раненых, были сняты буксирами.

В тот же день японцы потопили новозеландский корвет и танкер «Канавха», но заплатили за это 12 «Вэлами» и некоторым количеством истребителей «Зеро». Американские пилоты утверждали, что сбили 27 «Зеро», японские документы признают потерю только 9 истребителей. В бою были также сбиты 7 истребителей морской пехоты. Очевидно, Ямамото не был доволен результатами «Операции I», потому что 16 апреля он ее отменил и отправил самолеты Одзавы обратно на авианосцы.

А через 2 дня завершилась карьера и самого Ямамото.

Краткий некролог японскому адмиралу

Этот эпизод впрямую не связан с историей эсминцев. Однако он живо заинтересовал всех моряков Тихоокеанского флота.

В то время как японские самолеты наносили удары по Гуадалканалу в ходе «Операции I», в штабе главнокомандующего в Пирл-Харборе было проведено важное совещание. Предметом спора стала судьба главнокомандующего японского Объединенного Флота адмирала Исороку Ямамото.

Стало известно, что Ямамото намерен посетить Бугенвилль на Соломоновых островах. Как позднее писал в своих воспоминаниях адмирал Хэлси: «Из перехваченных сообщений они не только узнали о визите Ямамото, но также выяснили время и место прибытия. Путешествуя самолетом, он должен был утром 18 апреля прилететь на остров Баллале, находящийся возле южной оконечности Бугенвилля».

У американцев появлялся шанс перехватить одного из высших японских офицеров. На роль палачей были выбраны истребители «Лайтнинг» с аэродрома Гендерсон. Самолет адмирала чуть опоздал, но недостаточно сильно, чтобы спастись. В 11.35 утром 18 апреля 1943 года он был перехвачен и сбит американскими истребителями над Буином, Бугенвилль.

На посту главнокомандующего японского Объединенного Флота Ямамото сменил адмирал Минэити Кога.

Минирование пролива Блэкетт

В начале мая 1943 года адмирал Хэлси решил перекрыть минами один из фарватеров в «Слоте» — пролив Блэкетт между островами Арундель и Коломбангра. «Токийский экспресс» проходил этот узкий пролив в темное время суток, поэтому было решено поставить там мины, чтобы вызвать «крушение поезда».

Для выполнения этой задачи адмирал выбрал 3 эсминца-минных заградителя. Это были старые четырехтрубники, переоборудованные в «трехтрубники», — «Пребл» (капитан-лейтенант Ф.С. Штейнке), «Гэмбл» (лейтенант У.У. Армстронг), «Бриз» (капитан-лейтенант Э.Б. Кокс). Так как эти корабли имели радары старых образцов, сопровождать их во время минной постановки должен был эсминец «Рэдфорд» (капитан-лейтенант У.К. Ромозер). Командиром маленькой эскадры был назначен Ромозер.

4 мая минные заградители вышли из Эспириту-Санто. Они зашли в Тулаги, чтобы дозаправиться, и во второй половине дня 6 мая пошли вверх по «Слоту» вслед за «Рэдфордом». Одновременно в залив Велья, чтобы прикрыть минную постановку, вышел контр-адмирал Эйнсуорт с легкими крейсерами «Гонолулу», «Сен-Луи», «Нэшвилл» и эсминцами «О’Беннон», «Стронг», «Шевалье» и «Тэйлор».

«Минеры» приготовились к опасному заданию. Риск увеличился еще больше, потому что текущий котел «Гэмбла» снизил максимальную скорость корабля до 27 узлов. Когда вечером 6 мая эсминцы кильватерной колонной вошли в проход Фергюсон (сложный фарватер, ведущий к проливу Блэкетт), капитан-лейтенант Ромозер сделал неприятное открытие. Судя по данным радара и сонара, проход оказался на полмили уже, чем было показано на карте. Кроме того, ехидная судьба подбросила еще один неприятный сюрприз: начался тропический ливень, который еще больше ухудшил видимость.

Тем не менее, группа эсминцев во главе с «Рэдфордом» прошла через проход Фергюсон на скорости 15 узлов. Когда «Рэдфорд» вошел в пролив Блэкетт, 7 мая в 00.05 Ромозер повернул точно на север.

Следуя на север по проливу, минные заградители перестроились в строй пеленга. «Рэдфорд» шел головным точно впереди «Пребла». Именно «Пребл» поставил первую мину.

«Гэмбл» и «Бриз» также начали постановку с точностью часового механизма. Были поставлены 3 линии мин, которые шли строго параллельно, как железнодорожные рельсы. Трио старичков отрабатывало такие действия в течение нескольких месяцев. «Яички» сыпались в воду с каждого корабля с интервалом 12 секунд. Всего за 17 минут было поставлено около 250 мин.

Оставалась еще непростая задача — вернуться домой. Группа Эйнсуорта прикрывала отход, и минные заградители пошли через залив Велья, хотя эти воды считались «японскими», пока там, впервые за все время войны, не появились корабли Эйнсуорта. Вскоре «Рэдфорд» и его подопечные присоединились к крейсерам и взяли курс домой. Но тут японский самолет-разведчик сбросил над ними осветительную ракету. Японская пиротехника заслуженно считалась великолепной, но эта ракета показалась экипажам заградителей даже ярче солнца. Каким-то чудом механики выжали из старых механизмов 25 узлов, и американцы быстро умчались прочь.

Теперь настало время мин. Это не слишком надежное оружие. Иногда корабль подрывается немедленно. Иногда приходится ждать несколько недель, прежде чем найдется первая жертва. К тому же минное заграждение может быть быстро обнаружено и вытралено противником. Однако мин