КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 397671 томов
Объем библиотеки - 518 Гб.
Всего авторов - 168473
Пользователей - 90420

Последние комментарии

Загрузка...

Впечатления

Serg55 про Шорт: Попасть и выжить (СИ) (Фэнтези)

понравилось, довольно интересный сюжет. продолжение есть?

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Cloverfield про Уильямс: Сборник "Орден Монускрипта". Компиляция. Книги 1-6 (Фэнтези)

Вот всё хорошо, но мОнускрипта, глаз режет.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Mef про Коваленко: Росс Крейзи. Падальщик (Космическая фантастика)

70 летний старик, с лексиконом в 1000 слов, а ведь инженер оружейник, думает как прыщавое 12 летнее чмо.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Serg55 про Алексеев: Воскресное утро. Книга вторая (СИ) (Альтернативная история)

как вариант альтернативки - реплохо

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
kiyanyn про Гарднер: Обман и чудачества под видом науки (История)

Это точно перевод?... И это точно русский?

Не так уже много книг о современной лженауке. Только две попытки полезных обобщений нашёл.

Многое было найдено кривыми путями, выяснением мутноуказанного, интуицией.

Нынче того нет. Арена науки церкви не подчиняется.

Видать, упрямее всего наука себя проявила в опровержении метеоритики.


"Это вот не рыба... не заливная рыба... это стрихнин какой-то!" (с)

Читать такой текст - невозможно.

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).
Serg55 про Ковальчук: Наследие (Боевая фантастика)

довольно интересно

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Serg55 про Кононюк: Ольга. Часть 3. (Альтернативная история)

одна из лучших серий. жаль неокончена...

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
загрузка...

Астролог. Код Мастера (fb2)

Павел Глоба Астролог. Код Мастера

Mundus universus exercet histhonam (Весь мир занимается лицедейством).

Гай Петроний Арбитр

Весь мир – театр. В нем женщины, мужчины – все актеры. У них свои есть выходы, уходы, И каждый не одну играет роль.

В. Шекспир «Как вам это понравится»

– Вы – писатель? – с интересом спросил поэт.

Гость потемнел лицом и погрозил Ивану кулаком, потом сказал:

– Я – мастер.

М. А. Булгаков «Мастер и Маргарита»

Пролог

Дождливым осенним вечером по засыпанной опавшей листвой асфальтированной дорожке вдоль ограды старинного московского парка, с внешней ее стороны, шел человек. Время от времени его обгоняли редкие прохожие, иногда кто-то торопливо шагал ему навстречу. Погода не располагала к прогулкам, поэтому немудрено, что кто-то спешил добраться до метро, а кто-то стремился поскорее оказаться дома. В отличие от них человек шел медленным, размеренным шагом.

Худощавый, на вид около тридцати с небольшим лет, росту чуть выше среднего, он был одет в светлый плащ, который сейчас совершенно потемнел от дождя. Сверху не то чтобы лило, скорее сильно моросило. Ледяные капли вкупе с порывами холодного пронизывающего ветра заставили человека поглубже нахлобучить шляпу и спрятать лицо за поднятым воротником. В остальном же он, казалось, не замечал ни дождя, ни промозглого сырого холода. Глядя со стороны, можно было подумать, что его душа находится где-то очень далеко, возможно, даже давно умерла, а телесная оболочка живет и двигается лишь по привычке.

Когда-то много лет тому назад, в прошлой жизни, этого человека звали Андреем Павловичем Успенским. У него была жена Маргарита, Маргоша, у него была дочь Маришка. Маргарита не любила дождя. Хуже того, пасмурная погода нагоняла на нее глубокую тоску, если не сказать – депрессию. И она боролась с ней как умела. Поэтому, как только небо начинало хмуриться, а в окно принимались барабанить капли, Маргарита отправляла мужа в магазин за тортом, шпротами, коньяком и шампанским. К его возвращению в большой комнате сверкала люстра, ее свет отражался в хрустале фужеров, на плите шипело что-то невероятно ароматное и вкусное. Свежая скатерть слепила глаз белизной. Такое вот маленькое домашнее воплощение счастья. Со временем у него выработался своего рода рефлекс: если на дворе дождь, значит, в доме праздник.

Женился он рано, в 19 лет, когда учился на втором курсе мединститута. Вскоре родилась дочка. В той, прошлой жизни Андрей Успенский был врачом–реаниматологом одной из центральных столичных клиник. Его высоко ценило начальство, про него говорили: «Все мы под Богом ходим, но только доктор Успенский постоянно с Ним спорит. И выигрывает».

Больные готовы были носить его на руках, руководство буквально валялось в ногах, медсестры занимали очередь, чтобы попасть с ним на ночное дежурство. И зря. Доктор Успенский любил на свете только двух женщин: Маргариту и Маришку. Впрочем, не бывает правил без исключения.

Медсестра Анжелина пришла к ним работать сразу после медицинского училища. И сразила наповал всех мужчин больницы: врачей, больных, технический персонал. Всех, кроме одного. Доктор Успенский словно бы не замечал ее ослепительных прелестей. Но однажды и он не устоял.

Та ночная смена выдалась очень тяжелой. Возможно, сказалось перенапряжение, но к утру доктор Успенский понял, что не может думать ни о ком, кроме новой медсестры. И, как человек цельный, не умеющий ничего делать наполовину, Андрей совершенно потерял голову. Его жизнь закрутилась, словно в пьяном угаре. Дни не шли – летели. Теперь после каждого дежурства он завозил Анжелину к ней домой. И оставался. Дома врал про встречи с коллегами, про научную работу. Маргарита верила, и это было хуже всего.

Андрея охватила страсть, дикая, слепая и безысходная. Дни пролетали минутами, месяцы – часами. Наконец он понял, что больше не может вести двойную жизнь. Следовало сделать выбор, но для этого требовалось хоть немного остыть.

Решение пришло внезапно. Нужно отправить жену с дочкой на пару–тройку недель отдохнуть. И куда-нибудь подальше – не в Турцию или Египет, а на Бали или в Таиланд. За это время он успеет основательно поддаться искушению, предаться греху, перебеситься и раскаяться. Только после этого он, возможно, смог бы окончательно вернуться в лоно семьи. В этом он, по крайней мере, уверял себя.

Маргарита была немного удивлена такой спешкой. У нее оставались еще кое–какие незаконченные дела, и она собиралась на отдых только в следующем месяце. Но Андрей, снедаемый пагубной страстью, переубедил ее лететь немедленно. Наврал что-то про горящие путевки, и она, поколебавшись, согласилась. На работе у него накопилась куча переработок, и он без труда взял неделю отгулов.

И вот Маргарита с Маришкой улетели. Проводив их в аэропорт, Успенский направился на дежурство. Последнее перед отгулами. Пока он ехал к себе в больницу, пошел дождь. И Андрей вдруг ощутил не то чтобы тоску, но какое-то странное щемящее чувство. В эту минуту предстоящая неделя блаженства с Анжелиной впервые показалась ему не такой радостной, как прежде. Но он тут же отогнал беспокойную мысль.

Разумеется, Анжелина работала в его смену. Дежурство выдалось спокойным. С работы они вернулись вместе, на сей раз к нему. Анжелина тут же отправилась в душ, а Андрей включил телевизор и моментально задремал в глубоком кресле. Но расслабиться и отдохнуть не получилось. Через пару минут его разбудила мелодия мобильника. Звонила Маргарита.

– Андрюша? Здравствуй, родной! У нас все в порядке. Добрались нормально, уже разместились. И сразу на пляж. Я только теперь поняла, что море и океан – это совсем разные вещи. Спасибо тебе. Здесь просто рай. Представляешь, тут такой странный отлив. Маришка бегает прямо по дну, собирает рыбок и крабов. Час назад вода стала уходить и теперь, насколько глаз хватает, ее почти не видно. Как они купаются – не представляю. А вообще-то мы по тебе уже соскучились. Прилетай, а?

В это время Андрей разглядывал через приоткрытую дверь ванной умопомрачительные формы Анжелины. Ему было немного стыдно перед женой, поэтому он не сразу понял смысл сказанного. И тут его как кувалдой по голове ударило. Он даже подскочил в своем глубоком кресле.

– Постой, Маргоша! Как ты сказала? Вода ушла так далеко, что ее не видно? Проклятье! Марго, это не отлив! Это цунами! Немедленно уходите! Сейчас волна вернется! Хватай Маришку – и в такси, в любую машину, за любые деньги! Уезжайте куда-нибудь подальше от берега, лучше заберитесь на какую-нибудь гору! Немедленно, слышишь?!

Даже через телефонную трубку он услышал низкий нарастающий гул. Пауза была долгой. Когда Маргарита снова заговорила, голос ее был твердым, хотя и тихим.

– Поздно. Волна возвращается. Она уже близко, мы не успеем… Ты даже не представляешь, какая она высокая. Маришенька, детка, иди сюда, сядь, посмотри на меня. Хочешь с папой поговорить? Потом? Хорошо, в другой раз поговоришь. Андрюша, мы тебя очень любим… Прощай.

В трубке что-то оглушительно громко щелкнуло, и связь оборвалась. Андрей сидел ошарашенный.

Из ванной вышла, покачивая бедрами, Анжелина.

– Ну, и как я тебе? – Она подошла к нему вплотную, посмотрела на трубку мобильника в его руке, прислушалась.

Из трубки не доносилось ни звука.

– Твоя звонила? – осведомилась Анжелина. – Ну, как она там, кайфует? Смотри, подцепит кого-нибудь знойного. Или что-нибудь не менее экзотическое.

Андрей не убил ее. Удержался. Но в его взгляде Анжелина прочитала что-то настолько страшное, что, побледнев, подхватила свои вещи и оделась быстрее, чем ефрейтор из батальона быстрого реагирования. Через секунду хлопнула дверь квартиры. Позднее, встретив Успенского в коридоре больницы, она извинилась.

Он поднял на нее глаза.

– Ты то тут причем?

В его голосе было столько холодного безразличия, что она отпрянула, словно наткнулась на бетонную стену. С тех пор они не сказали друг другу ни слова. Андрей вообще вскоре уволился. Оставил заявление в отделе кадров, уехал домой и запил. Всерьез и надолго.

Реагировал он только на звонки, телефонные или в дверь. Ведь их тел, ни Маргариты, ни Маришки, так и не нашли. Поэтому где-то в глубине его души жила надежда. Жила долго, год. Потом надежда ушла, и жизнь кончилась.

* * *

Он соблюдал строгий распорядок – начинал пить с утра и заканчивал на утро следующего дня. Потом отсыпался, опохмелялся и продолжал. Друзья не бросили, постарались помочь справиться с бедой. Он не сразу поддался.

Когда же у него отбирали выпивку, он ругался, нес пьяный бред, лез в драку. Друзья не обижались, старались действовать мягко. Но его это только бесило еще больше. У него было много друзей, еще больше было людей, которые считали себя обязанными ему своей жизнью.

Казалось, просто физически невозможно оттолкнуть от себя такое количество хороших людей. Но ему это удалось. Постепенно, один за другим, они приходили в отчаяние и опускали руки. И оставляли его предаваться наедине с самим собой унынию и гордыне. Постепенно все исчезли.

И тогда появился двоюродный брат, Михаил. Он был старше Андрея ровно на двенадцать лет. Оба родились 12 июля, день в день. Михаил тоже был врачом и когда-то работал в бригаде МЧС. И у него когда-то тоже погибли жена и дочь. Совпадение? Может быть. Тогда Михаил справился со своей бедой и теперь пришел на помощь брату.

Сколько Андрей себя помнил, он всегда называл Михаила братом. Слово «двоюродный» при этом как-то опускалось. Михаил долгое время Андрея просто не замечал. Это было немудрено при такой разнице в возрасте. Что возьмешь с малолетки? За водкой не пошлешь, за пивом тоже. Разве что за мороженым. То есть налицо полное отсутствие общих интересов.

Но Андрей давно отметил для себя, что порой осознанно, но чаще спонтанно, ненамеренно во многом копирует поступки, образ мысли и судьбу старшего брата.

По примеру Михаила он в детстве занимался дзюдо и каратэ, позже увлекся восточной философией, а после школы пошел в медицинский. Как и Михаил, при пугающе сходных обстоятельствах потерял семью.

В отличие от друзей, Михаил отнесся к нему по–братски, без лишнего пиетета и сентиментальности. Правда, по морде не бил. Зато в остальном не стеснялся. Андрей пытался защищаться, но куда там. Месяцы пьянства не прошли бесследно. Он был повержен и растоптан в буквальном смысле слова. Ребра у него потом болели недели две. После экзекуции Михаил приставил к брату круглосуточную охрану из крепких мордоворотов, которые не давали ему выпить ни капли. Так, сменяясь по очереди, ни на секунду не оставляя одного, они постепенно привели его в чувство.

Да и время лечило. Не сразу, но он ожил. О возвращении в клинику, разумеется, речи быть не могло. Работал мануальным терапевтом – правил позвоночники, суставы, делал китайский массаж. А потом он попал в аварию. На скользкой дороге столкнулось пять или шесть машин. И снова брат прилетел и спас. Буквально вытащил с того света. Когда Андрей вернулся к жизни, то это была совсем другая жизнь. И эта новая жизнь неожиданно оказалась связана с астрологией. Путь к изучению астрологии оказался далеко не простым и не случайным. И снова благодаря брату.

Все это время Андрей не раз возвращался мыслями к трагедии и изводил себя вопросами. Действительно ли он, и только он, полностью виноват в смерти Маргариты и Маришки? Или все это было предопределено свыше, а он лишь сыграл роль слепого орудия в руках провидения? Для него это было очень важно.

Не раз и не два он снова и снова прокручивал в голове картину последнего дня жизни своих близких. Он искал знаки и приметы, которые могли бы указать на грядущую катастрофу. Вспоминал, не перебегала ли дорогу перед машиной черная кошка, не разбивалось ли зеркало. Высчитывал дату вылета. Ходил к знакомому экстрасенсу. Поиски не давали результатов. Но однажды, после посещения, брат забыл у него книгу по авестийской астрологии. И первая фраза вступления сразу привлекла его внимание.

«Астролог подобен врачу. Пока у человека ничего не болит, он, как правило, живет – не тужит, совсем не задумываясь о своем здоровье. Но стоит только проявиться какой-либо болезни, как он тут же бежит к доктору».

Так он узнал, что Михаил занимается астрологией. Поначалу воспринял эту новость с усмешкой. Раньше Андрей относился к астрологии, а также к алхимии, хиромантии, гаданию на кофейной гуще как к беспардонному шарлатанству. Дураки верят, мошенники пользуются. Так он и сказал брату.

Его удивила реакция Михаила. Андрей был убежден, что тот ко всему на свете относится скептически и едва ли не во всем находит повод поиронизировать. Но тут вдруг глаза Михаила стали серьезными. Пожалуй, Андрей никогда не видел его столь серьезным, как в тот раз.

– Запомни, – сказал брат. – Звезды не лгут. Никогда! Просто иногда мы неправильно их понимаем.

Авторитет старшего брата не подвергался сомнению. Поэтому Андрей тут же решил ознакомиться с новой для него наукой подробнее, тем более что в детстве увлекался астрономией и даже сам пытался конструировать телескопы. То есть объект исследования был ему отчасти знаком.

Первым открытием было то, что сами по себе звезды и планеты не имеют к судьбам людей никакого отношения. Просто они – самый точный календарь, стрелки часов, слуги не пространства, но времени. И только время – даты рождения, смерти, иных важных событий – определяет судьбы людей. Определяет, но не предопределяет. Это второе открытие ждало его впереди.

Он начал с составления простейших гороскопов. И тут понял, насколько бессмысленны поверхностные прогнозы, которые публикуют в газетах и передают по телевизору. Типа: «Стрельцам в этот день лучше воздержаться от стрельбы». Или: «Девам на этой неделе ни в коем случае нельзя выходить замуж». Первым делом он, разумеется, попытался составить гороскопы Маргариты и Маришки.

В ту же ночь ему явился «Первый катрен». Андрей увидел его во сне, как Менделеев свою таблицу. Он проснулся среди ночи, автоматически записал его на журнальной страничке и снова лег спать. Утром он забыл про этот странный эпизод и вспомнил только, когда собрался выбросить журнал и решил пролистать его. А ведь мог выбросить, и не пролистывая.

Тот катрен не имел ни рифмы, ни размера.

Властью звезд обретешь способность видеть сквозь годы.
Цена, что заплатишь, будет непомерна и страшна.
Но не пытайся назад оглянуться –
Лота проклятье ослушнику карой грозит.

Андрей с иронией назвал «Первый катрен» приветом от Нострадамуса. Эта шутка привела его к интересной догадке. Когда он заглянул в биографические данные пророка, то обнаружил, что дата смерти Нострадамуса, переведенная на новый стиль, – 12 июля – совпадает с его днем рождения. А заодно и с днем рождения брата Михаила. Имело ли место переселение душ или это было обычным самовнушением, Успенский выяснять не стал. Решил, что разберется с этим позднее, а пока принял как некую данность.

Позже он не раз возвращался к «Первому катрену». Особенно его беспокоило «проклятье Лота». Он догадывался, что это как-то связано с историей города грехов Содома, когда праведник Лот, предупрежденный ангелами, со своей семьей оставил город перед постигшей остальных горожан божественной карой. Ангелы поставили семье Лота лишь одно условие – уйти не оглядываясь. Но жена Лота не удержалась, оглянулась и была наказана – обратилась в соляной столб. Что такого тайного и запретного она могла увидеть?

Андрей понял это позднее, когда сам попытался нарушить запрет. Первые результаты изысканий ошеломили его. Звезды указывали на трагедию. Он забыл о предупреждении «Первого катрена» и продолжил поиски. И однажды попал в страшную аварию. Позже он узнал, что в ней погибли все, кроме него. Он выжил чудом и сделал два вывода.

Во–первых, астрология, как и пьянство, не терпит дилетантов. Если не заниматься этим всерьез, то лучше совсем не заниматься. И, во–вторых, ничего не случается просто так. Нужно быть внимательным к каждой мелочи. И если на столбе написано «Не влезай – убьет», то лучше не проверять.

И если «Первый катрен» предупреждал, что ему нельзя оглядываться в прошлое, значит, этого делать не стоило. Поэтому Андрей больше не пытался прочитать астрологическую историю своей семейной трагедии.

Он мог только предполагать, почему неведомые сверхъестественные силы наложили строжайший запрет на прошлое. Вероятно, здесь таилась великая и непознаваемая загадка предопределения. Волен ли человек в своих поступках или весь его путь заранее предначертан высшими силами? Андрей принял условия и смирился с неизбежным.

А потом его постигла еще одна утрата, непонятная и неожиданная. Михаил исчез. Он перестал отвечать на звонки. В его квартире жили незнакомые люди. Андрей терялся в догадках. Только спустя месяц ему позвонила женщина. Она представилась Марией. Мария сказала, что звонит из Парижа по просьбе Михаила. И что тот позже сам перезвонит Андрею. Но брат больше не звонил. Иногда, очень редко, звонила Мария, передавала привет от брата, говорила, что у него все нормально.

Сначала Андрей не знал, верить ей или нет. Но однажды, когда ему до зарезу нужен был совет по жизненно важному вопросу, он спросил ее, не надеясь особенно, но совет получил. И Андрей не сомневался – такой совет мог дать только брат. Потом это случилось еще несколько раз. Это значило одно – Михаил жив, но по какой-то причине не хочет или не может сам выйти на связь.

С тех пор каждый раз, когда Андрею требовался совет брата, он получал его от Марии. Но ведь и Дельфийский оракул тоже общался с простыми смертными не напрямую, а при помощи жрицы–пифии.

Андрей научился ждать. Он знал, что когда-нибудь разгадает и эту загадку. И если сам не найдет, так звезды подскажут. Ибо звезды не лгут. Надо только иметь умение и терпение, чтобы правильно их понять. Теперь он и сам это знал.

Давным–давно, в тысяча девятьсот девяносто девятом, Михаил спас мир, в этом у Андрея не было ни малейших сомнений. А ведь этого не заметил никто, кроме избранных. Андрей наморщил лоб, вспоминая знаменитый катрен Нострадамуса, посвященный этой дате.

Да, в мире почти никто не заметил, что 11 августа 1999 года едва не воплотился предсказанный французским астрологом король Ужаса, вместе с кровавыми гекатомбами Марса. Усилиями Михаила зло тогда было побеждено, но не уничтожено. Мог ли Андрей осудить Михаила за то, что он после этого предпочел покой и личное счастье? Он мог только принять на себя его миссию. В голову пришли строчки: «Он не заслужил света, он заслужил покой». Откуда это? Кажется, из Булгакова.

После трагической даты прошло три года, прежде чем Андрей смог заставить себя забыть о прошлой жизни. Ему это почти удалось. Остались только две вещи, с которыми он так и не сумел справиться: женщины и дождь.

С женщинами было проще – он старался общаться с ними как можно реже. А вот спрятаться от дождя было невозможно. Он барабанил в окно, стучал по крыше. Поэтому в дождь Андрей не находил себе места. Во всяком случае, оставаться дома было совершенно невыносимо. Тогда он одевался и шел бродить по улицам. И, хотя страшные запои, которыми он страдал некоторое время после трагедии, давно остались в прошлом, в такие часы ему ужасно хотелось выпить.

Но сейчас к этому понятному, в общем, желанию примешивалось пугающее ощущение страшной неотвратимой беды.

Глава 1. Санаторий Воровского

Комната была большая, обставленная с тонким вкусом. В ее интерьере роскошь удачно сочеталась с утонченной изысканностью. За большим окном, снаружи, было темно, бушевала осенняя непогода. Тем теплее и уютнее казался комфортабельный оазис внутри. Судя по обстановке, это был кабинет преуспевающей бизнес–леди. В комнате царила эклектика. Книжные шкафы красного дерева соседствовали с полками из толстого стекла. Тяжелая хрустальная люстра нависала над зеленым паласом, натуральный ворс которого в ладонь длиной напоминал травяную лужайку. На стенах рядом с цветными гравюрами висели абстрактные коллажи.

Хозяйка кабинета, красивая женщина лет тридцати с небольшим на вид, сидела за массивным столом в изящном старинном кресле. Ее гостья, столь же привлекательная, но лет на пять моложе, расположилась на кожаном диване рядом с торшером. Его мягкий свет, мерцающий экран ноутбука и отблески огня в большом камине рассеивали мрак и настраивали на интимное общение. Не в смысле секса, а в смысле откровенности.

Хозяйку кабинета звали Ада Винтер. Ей принадлежал не только кабинет, но и весь комплекс зданий: бывший кинотеатр, общественный туалет и половина двухэтажного особняка конца 19 века. Другая половина особняка по суду досталась ее последнему бывшему мужу, бизнесмену Борису Абрамовичу Бекерману. Тот, в свою очередь, продал свою половину международному «Офис–банку». Этим он нарушил права совладелицы – своей бывшей супруги. Та не ограничилась гражданским иском и теперь по ее инициативе в конторе «Офис–банка» кропотливо работали следователи прокуратуры. Сам виновник торжества предпочел наблюдать за схваткой со стороны.

Из угла комнаты послышался угрожающий низкий рокот, который сменился яростным змеиным шипением, и из хромированного чрева стоявшей на полке эспрессо–машины в изящные фарфоровые чашки полились тонкие струйки кипящего кофе. По кабинету поплыли волны дивного аромата. Хозяйка поднялась и прошла к кофеварке.

– Зверь–машина. Давление как на дне Тихого океана, – сообщила она. – Из любого мусора способна сварить напиток богов. Васенька, тебе сахар класть?

Подруга Ады, Василиса Михайлова, молодая женщина двадцати четырех лет, работала журналисткой и вела рубрику «Секретные материалы» в принадлежавшем Аде журнале «Модус вивенди». Ада не раз уверяла Василису, что внешностью она – вылитая Джейн Биркин, кумир молодежи и звезда семидесятых годов прошлого века.

Василиса ее восторга не разделяла. В ее представлении Джейн Биркин была субтильной особой, из тех, что в народе сравнивают с рукояткой от граблей или вешалкой для платьев. В отличие от нее Василиса имела спортивную фигуру, форму которой тщательно поддерживала и была стройной, но далеко не тощей.

На вопрос о сахаре Василиса ответила утвердительно.

– А сливки? – переспросила хозяйка.

– Господь с тобой, ни в коем случае! Предпочитаю аскетическую простоту и качество.

– Я тоже за простоту, – согласилась Ада. – По мне кофе может быть каким угодно, при условии, что это арабика и выращен в Старом Свете, а не в Южной Америке. Причем лучше, если он привезен не из Африки, а из арабской страны. И без всяких примесей и миксов.

– А как насчет «Копи–лювак»? – прищурилась Василиса. – Не пробовала?

Ада попыталась напрячь высокий ровный, без единой морщинки, лоб.

– Ты имеешь в виду тропическую крысу, которая поедает кофейные ягоды, а потом гадит кофейными косточками? В смысле – зернышками. Нет, не пробовала и не собираюсь. Вдруг их плохо помыли? Знаешь, у меня недавно одна знакомая провела эксперимент. Она намочила кофейные зерна валерьянкой и скормила своему коту в надежде, что, пройдя через пищеварительный тракт животного, эти зерна также приобретут специфический вкус.

– И как?

– Пока никак. Ждет урожая.

Подруги рассмеялись и принялись за кофе. Василиса пила обычный эспрессо, Ада – ристретто. Крутейший, без сахара, на треть маленькой кофейной чашки, на один глоток. Василиса с интересом рассматривала висевший на шее Ады медальон. На нем кольцом была изображена змея, вцепившаяся в собственный хвост. В центре кольца блестел бриллиантовый глаз.

– Что это за символ? – поинтересовалась Василиса.

Ада пожала плечами.

– Понятия не имею. Какие-нибудь масоны–шмасоны. Я его отторгла у Борюсика вместе с этой недвижимостью.

– А разве твой Борюсик был связан с масонами? Я ведь его совсем не знала.

– Он? Окстись, с баблом он связан. Как только он пронюхал, что я собираюсь отсудить и вторую половину особняка, тут же скрылся, как мышь в подполье.

– Адка, мыши прячутся в подполе, а в подполье – партизаны, – поправила Василиса.

– Без разницы, – отмахнулась та. – Главное – что теперь он вне игры, а банкиры из «Офис–банка» за него отдуваются.

– Странное название у этого банка, – заметила Василиса. – И банк, и офис в одном флаконе.

Но Ада не обратила на ее замечание никакого внимания. Она вдруг посерьезнела и сказала тихим голосом.

– Знаешь, Васька, я собираюсь сообщить тебе нечто очень важное. Соберись, разговор будет серьезным.

Но ее подруга посмотрела на нее со страдальческим выражением лица.

– Адка, я тебя умоляю, давай хотя бы сегодня не будем говорить о важном и серьезном.

Госпожа Винтер возмутилась.

– Но ты просто не представляешь, насколько это важно. Для твоих «Секретных материалов» это будет настоящей бомбой. Ты представляешь, за мной следят!

Василиса усмехнулась.

– В таких случаях обычно оставляют письмо типа: «Я, такая-то, в трезвом уме и твердой памяти заявляю, что очень осторожно перехожу дорогу, управляю машиной и обращаюсь с электроприборами, что практически исключает возможность несчастного случая. Кроме того, в ближайшие десять лет я не собираюсь кончать жизнь самоубийством». Число и подпись. Мелочь, конечно, но.

Она зевнула.

Ада наклонилась над клавиатурой ноутбука и быстро напечатала предложенный подругой текст. Василиса посмотрела на нее с удивлением.

– Так ты это серьезно?

– А ты думала, я шутки шучу? Информация, которую я хочу тебе сообщить, смертельно опасна. Ее надо срочно обнародовать, пока они не узнали, что я в курсе. Говорю тебе, это просто бомба, сенсация!

Василиса покрутила головой.

– Адка, я тебя умоляю, только не сейчас. Я просто не в состоянии думать ни о чем серьезном. Моя голова как Царь–колокол. Он так же гудел–гудел, а потом раскололся. У меня только что была сдача материала. Какого черта ты учредила эту редколлегию? Они меня выстирали, выполоскали, отжали, прогладили большим утюгом и снова простирнули. И это при том, что рейтинги моих «Секретных материалов» зашкаливают за абсолютный максимум, а они свои жалкие сплетни воруют из Интернета и телевизора. Но эти умники демонстративно, с особым цинизмом дали мне понять, что хоть я и являюсь подругой их рабовладелицы, но им на это плевать! Такие вот гордые и сильные люди. Из какой помойки ты набрала этот зверинец?

Ада пожала плечами.

– У меня на все рук не хватает. Я же предлагала тебе стать главным редактором, но ты отказалась. Вот и пришлось создавать коллективный орган управления журналом.

Василиса устало вздохнула.

– Ну, нет, административная работа не по мне, я человек творческий, недисциплинированный. И к тебе заехала не затем, чтобы жаловаться, а чтобы расслабиться. А ты меня хочешь загрузить до кучи? Умоляю, пожалей и избавь от сенсаций! Хотя бы до завтра.

После недолгого колебания Ада согласилась.

– Ну ладно, давай оставим сенсацию до завтра. Тогда о чем будем говорить?

– Лучше о тебе. Как твои дела?

Ада покрутила в воздухе пальцами.

– Так себе. Вроде бы Артурчик получил добро на постановку «Мастера и Маргариты». И скоро ожидается премьера.

– Твой Артурчик? – изумилась Василиса.

Артур Эдуардович Покровский был первым мужем Ады. После этого он, правда, едва не стал мужем Василисы. Случай уберег. Собственно, на почве этого общего персонифицированного несчастья обе и познакомились, а позже стали подругами.

– Брось, для меня он забытый кошмар, – отмахнулась Василиса. – Далекий и забытый.

– А может быть, полузабытый? – не сдавалась Ада.

– Нет. Эту тему я закрыла раз и навсегда. Он для меня ошибка молодости, только и всего. Кто я была, когда чуть не выскочила за этого гения? Глупая сопливая девчонка с травмированной психикой. А он мастер, мэтр, полубог! Великий гуру, повелитель женщин! Боже мой, какой ничтожный идол!

– Говорят, он близкий друг президента, – напомнила Ада. – Президент с кем попало дружить не станет. ...

Скачать полную версию книги



загрузка...