КулЛиб электронная библиотека
Всего книг - 614908 томов
Объем библиотеки - 955 Гб.
Всего авторов - 243044
Пользователей - 112801

Впечатления

Влад и мир про Самет: Менталист (Попаданцы)

Книга о шмоточнике и воре в полицейском прикидке. В общем сейчас за этим и лезут в УВД и СК. Жизнь показывает, что людей очень просто грабить и выманивать деньги, те кому это понравилось, никогда не будут их зарабатывать трудом. Можете приклеивать к этому говну сколько угодно венков и крылышек, вонять от него будет всегда. По этому данное чтиво, мне не интересно. Я с 90х, что бы не быть обманутым лохом, подробно знакомился о разных способах

подробнее ...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Dce про Яманов: "Бесноватый Цесаревич". Компиляция. Книги 1-6 (Альтернативная история)

Товарищи, можно уточнить у прочитавших - автор всех подряд "режет", или только тех, для которых гои - говорящие животные, с которыми можно делать всё что угодно?!

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Влад и мир про Аникин: В поисках мира (Попаданцы)

Начало мне по стилистике изложения не понравилось, прочитал десяток страниц и бросил. Всё серо и туповато, души автора не чувствуется. Будто пишет машина по программе - графомания! Такие книги сейчас пекут как блины. Достаточно прочесть таких 2-3 аналогичных книги и они вас больше не заинтересуют никогда. Практика показывает, если начало вас не цепляет, то в конце вы вряд ли получите удовольствие. Я такое читаю, когда уже совсем читать

подробнее ...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Влад и мир про Дейнеко: Попал (Альтернативная история)

Мне понравилась книга, рекомендую

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
vovih1 про Яманов: Режиссер Советского Союза — 4 (Альтернативная история)

Админы, сделайте еще кнопку-СПАСИБО АВТОРУ

Рейтинг: 0 ( 1 за, 1 против).
Дед Марго про Фишер: Звезда заводской многотиражки (Альтернативная история)

У каждого автора своей читатель. Этот - не мой. Триждды начинал читать его сериалы про советскую жизнь, но дальше трети первых частей проходить не удавалось. Стилистикой письма напоминает Юлию Шилову, весьма плодовитую блондинку в книжном бизнесе. Без оценки.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Влад и мир про Кот: Статус: Попаданец (Попаданцы)

Понос слов. Меня хватило на 5 минут чтение. Да и сам автор с первых слов ГГ предупреждает об этом в самооценке. Хочется сразу заткнуть ГГ и больше его не слушать. Лучший способ, не читать!

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).

Новый мир, 2009 № 06 [Николоз Бараташвили] (fb2) читать постранично


Настройки текста:




Ангелы этого мира

Кекова Светлана Васильевна родилась на Сахалине. По образованию филолог. Автор нескольких поэтических сборников и литературоведческих книг, в том числе посвященных творчеству Николая Заболоцкого и Арсения Тарковского. Стихи Светланы Кековой переводились на многие европейские языки. Лауреат нескольких литературных премий. Постоянный автор нашего журнала. Живет в Саратове.

 

 

*       *

 *

Здесь жила когда-то тётя Женя,

хлеб пекла, растила сыновей,

слушала, как в зарослях сирени

пел о вечной жизни соловей.

Приходили мальчики к обеду

и, поев варёной требухи,

принимались к празднику Победы

наизусть заучивать стихи.

Тётя Женя уважала книги

и считала, что куренье — грех,

а свои житейские вериги

прятала старательно от всех.

А ещё в любое время года

у неё от хвори и беды

сохранялись в ящике комода

медный крестик, банка из-под мёда

и бутыль из-под святой воды.

 

*       *

 *

В этом доме жили Фёдор с Анной,

но в земле нашли себе приют.

Дом молчит, как идол деревянный, —

ждёт, когда хозяев отпоют.

На столе — бутылка водки, вилки,

десять рюмок, каравай ржаной...

Фёдор на случайном фотоснимке

молча обнимается с женой.

И когда надгробное рыданье

станет благодарственным псалмом,

снова Фёдор к Анне на свиданье

двинется во времени ином.

Целый мир в себе скрывает слово.

Так ли в человеческом жилье

прячется за призраком былого

будущее благобытие?

 

*       *

 *

Хорошо мне в этой жизни краткой

собирать малину в туесок,

песни петь и детскою лопаткой

разгребать оранжевый песок.

А потом, как в абсурдистской пьесе,

сыпать в чай прозрачный сахарин

и нестись на всех парах в экспрессе

с Чеховым на остров Сахалин.

 

*       *

 *

Знаю — я б опомнилась едва ли,

страшных не захлопнула дверей,

если б только птицы не собрали

в чашу слёзы вдов и матерей.

Но беда минует землю нашу,

и она излечится от ран,

если только птицы эту чашу

выльют в Ледовитый океан.

 

*       *

 *

Отец семейства, уличённый в пьянстве,

сквозь рюмку водки смотрит на заре,

как молча распадается в пространстве

мир, заключённый в мыльном пузыре.

На письменном столе пылится глобус,

цветут фиалки в скромной красоте,

и медный чайник, грузный, как автобус,

безмолвствует на газовой плите.

И тянется, как долгий путь в Варшаву,

нить прежней жизни, вздетая в иглу,

и держит молча скипетр и державу

Эйнштейн на фотографии в углу.

 

*       *

 *

Когда приходит время листопада

и тонет память в световой пыли,

опять освобождаются из ада

разрушенные атомы земли.

В подземном мире, ясном и двуликом,

где каждый атом — атому родня,

они в своём беспамятстве великом

срастаются, приветствуя меня.

И вижу я без ревности и гнева:

в трепещущем потоке серебра

моя душа, как плачущая Ева,

выходит из Адамова ребра.

 

 

*       *

 *

1

Лёжа в своей кровати, “аксиос” говорю

календарю, заплате, бледному фонарю,

бедной сухарной крошке, бабочке и осе,

кружке, губной гармошке, мухе, поскольку все

эти предметы жизни, мелкие существа

славят в своей отчизне тайный закон родства.

Вот и щадят их войны, пагубы, забытьё,

ибо они достойны в Царство войти Твоё.

2

Лёжа в своей постели, “аксиос” я шепчу

мху, соловьиной трели, солнечному лучу,

старому снимку Бреста, трещине на стене,

муке, знакомой с детства, с детства знакомой мне,

лучшей на свете строчке — пропуску в мир иной,

сну в кружевной сорочке с крыльями за спиной,

радуге многослойной, ангелу на пути —

ибо они достойны в Царство Твоё войти.

3

Я не о тех, кто подвиг свой преломил, как хлеб.

Где они — Рюрик, Хлодвиг, братья Борис и Глеб?

Тянутся, словно птицы, в радужные края

братья мои, сестрицы, дочери, сыновья,

пляшут скворцы в скворечнях, плачут отец и мать...

Разве достоин грешник “аксиос” им сказать?

4

Лёжа на нижней полке в поезде “Астана”,

я вспоминаю Волги влажные письмена.

На золотых, песчаных отмелях у воды —

знаки событий тайных, будущего следы.

Вижу я незнакомца с удочкою в руке,

маленького японца с рюмочкою саке.

Вижу я, как стрекозы воздуха ткут парчу, —

и не таясь, сквозь слёзы “аксиос” — я