КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 435084 томов
Объем библиотеки - 600 Гб.
Всего авторов - 205465
Пользователей - 97370

Впечатления

kiyanyn про Ефременко: Милосердие смерти (Медицина)

Какое-то очень уж грустное чтение... Сводится, в общем-то, к "как здорово, что я уехал из рашки в Германию - тут и свобода, и врачи, и медицина... а в России вы все сдохнете, там не врачи, а рвачи, которые вас в гроб загонят... Был один суперврач - я - да и тот уехал..."

Из интересного - ихтамнет - не Донбасское изобретение, когда в Сербию военврачи ехали - "Мы были никем. В случае попадания живыми в руки врагов сценарий был следующим. Мы были уже давно уволены из армии, вычеркнуты из списков частей и подразделений и находились на гражданской службе. Мы просто решили заработать шальных денег, поработать наемниками."

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
kiyanyn про Терников: Завоевание 2.0 (Альтернативная история)

Ну что сказать... Почему-то вспомнилось у О.Генри: "иду на перекресток, зацепляю фермера крючком за подтяжку, выкладываю ему механическим голосом программу моей плутни, бегло проглядываю его имущество, отдаю назад ключ, оселок и бумаги, имеющие цену для него одного, и спокойно удаляюсь прочь, не задавая никаких вопросов" - вот такое же механическое описание истории испанских открытий в Новом Свете, обрывающееся - хотелось бы сказать, на самом интересном месте, но - увы! - интересных мест не наблюдается.

Дотянул с трудом, скорее из принципа...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Colourban про Михайлов: Низший-10 (Боевая фантастика)

Цикл завершён!

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
DXBCKT про Молитвин: Рэй брэдбери — грани творчества и легенда о жизни (Эссе, очерк, этюд, набросок)

С одной стороны — писать «аннотацию на аннотацию», как-то стремно, но с другой стороны — а почему бы и нет)).

Честно говоря, сначала я подумал что ее наличие объясняется старой-старой советской привычкой, в конце книги писать всякие размышления и умствования «по поводу и без». Что-то вроде признака цензуры — мол книга действительно «правильная» и к прочтению товарищей признана годной!))

Однако все мои худшие ожидания все же не оправдались, П.Молитвин (сам как довольно известный автор) поведает нам: как и чем жил Р.Бредбери «до и после». В этой статье нет места заумствованиям или «прочим восторгам». Перед нами (лишь на минутку) «пролетит» жизнь автора, его удачи, его помыслы и его стремления...

В целом — данная статья является вполне достойным завершением данного сборника, который я начал читаь примерно в феврале 2019-го)) И вот так — рассказик, за рассказиком и... )) И старался читать их с утра (перед выходом на работу). Как ни странно, но если читать что либо подобное (перед тем, как погрузиться в нервотрепку и проблемы) создается некий «буфер» в котором вполне возможно «выживать» и во время этой самой... бррр! (работы))

Рейтинг: 0 ( 1 за, 1 против).
vovik86 про Воронков: Император всея Московии (Альтернативная история)

Нечитаемо.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
fangorner про Дынин: Между львом и лилией (Альтернативная история)

Идея неплохая. Не заезженная. Но есть и то, что лучше поправить. Слишком много персонажей говорят от первого лица. С учётом того, что все персонажи (мужчины, женщины, аборигены, попаданцы) говорят совершенно одним языком, это портит впечатление. Если в следующих книгах автор это поправит - будет явнг интереснее!

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).

Новый мир, 2006 № 01 (fb2)

- Новый мир, 2006 № 01 (и.с. Журнал «Новый мир») 1.5 Мб, 437с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) (скачать исправленную) - Лев Владимирович Лосев - Евгений Георгиевич Пепеляев - Дмитрий Львович Быков - Аарон Захарович Штейнберг - Александр Семёнович Кушнер

Настройки текста:




Идти сквозь снег, любить опять...

Кушнер Александр Семенович родился в 1936 году. Поэт, эссеист, лауреат отечественных и зарубежных литературных премий. Постоянный автор нашего журнала. Живет в Санкт-Петербурге.

*      *

*

Боже, ты показываешь зиму

Мне, чехлы и валики ее,

Тишину, монашескую схиму,

Белый снег, смиренье, забытье

И, организуя эту встречу,

Проверяешь десять раз на дню:

Неужели так и не замечу,

Чудных свойств ее не оценю?

Оценю, но словно против воли,

Еще как! — желанью вопреки,

Все ее чуланы, антресоли,

Где лежат платки, пуховики,

Все сады, парадные палаты

И застенок заднего двора…

Есть безумье в этом сборе ваты,

Меха, пуха, птичьего пера.

Боже, ты считаешь: я утешен

Рыхлой этой грудой, тишиной.

Мы имеем дело с сумасшедшей!

Приглядись к ней пристальней со мной:

Сколько белых полочек и полок,

Всё взлетит, закружится, чуть тронь.

Я боюсь усердья богомолок

И таких неистовых тихонь.

 

*      *

*

“Шел в комнату, попал в другую”.

Припомню фразу дорогую —

И сразу станет веселей.

И жаль нам Чацкого, но в ней

Такая прелесть: слава богу,

Что было “Горе от ума”.

Как будто потерял дорогу

Молчалин: как же, снег и тьма!

И забываюсь понемногу,

И даже нравится зима.

Любимый автор, цепенея,

Глядит на сани, облучки.

Смешно: похож он на еврея.

Какие детские очки!

Густые брови, шевелюра,

Внимателен и тонкогуб…

И языка клавиатура

(Что Фамусов, что Скалозуб) —

Его душа, его натура

В стране медвежьих ласк и шуб.

А стих похож на весть благую.

Умрем — и Богу скажем вдруг:

Шел в комнату, попал в другую.

И где смятенье? где испуг?

Наградой будет нам улыбка.

Какая радость, благодать!

Что это? Слышится то скрипка,

То фортепьяно, так сказать.

А мысли мрачные — ошибка.

Идти сквозь снег, любить опять.

 

*      *

*

Какой в них впрыснут яд,

Рассказывать не станут.

Теперь цветы стоят,

По десять дней не вянут,

И пусть благоухать

Уж не умеют дружно,

Но воду им менять

Теперь почти не нужно.

О, красоты запас

С искусственным акцентом!

Я думаю, и нас

Снабдят таким ферментом,

Что беды и года

Уже души не тронут.

Подчищена среда,

Тепличный грунт прополот.

И вряд ли кто сказать

Рискнет в стихах, что грустно

И некому подать

Руки, — откуда чувство

Такое? Не смеши

Признаньями отныне

Про детский жар души,

Растраченный в пустыне.

*      *

*

Он перед смертью смерть назвал

Порой великих превращений.

Как будто он тайком менял

Немецкий свой разумный гений

На нечто большее. На что?

Когда умрем, тогда узнаем,

На холод выйдя без пальто,

За той копной, за тем сараем.

А ведь хотелось бы узнать

Уже сейчас, в каком обличье

Он пишет что-нибудь опять,

Или в гнездо влетает птичье,

Иль, помавая плавником,

На дно ложится океана,

Нужды не ведая ни в ком

И избегая Эккермана.

 

*      *

*

Блажен, кто посетил до полного распада

Империю: он мог увидеть все, что надо:

Допустим, Ереван, Гегард и Аштарак,

Где трудится вода празднолюбиво так,

С уступа на уступ прыжком перебегая:

Вращенье жерновов — не труд — игра такая.

А стройный храм Гарни — как если б в нем Гомер

Руками проверял размах и глазомер.

Армения — печаль, а Грузия — веселье,

Там шумный разговор и легкое похмелье,

И Францию она себе за образец

Взяла — гасконский дух и рыцарство сердец,

Над улицей гора топорщится в тумане.

Любил я, как стихи, фильм Иоселиани.

Не вспомнить ли еще Ташкент, Алма-Ату,

Бухарских изразцов морскую пестроту —

Их синеглазый блеск, взлелеянный в пустыне,

И осликов — на них в корзинах возят дыни,