КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 411593 томов
Объем библиотеки - 549 Гб.
Всего авторов - 150424
Пользователей - 93843

Последние комментарии


Впечатления

Stribog73 про Карпов: Сдвинутые берега (Советская классическая проза)

Замечательная повесть!

Рейтинг: -1 ( 1 за, 2 против).
ZYRA про фон Джанго: Эпоха перемен (Альтернативная история)

Не понравилось. ГГ сверх умен, сверх изобретателен и сверх ублюдочен. Книга написана "афтором" на каком-то "падоночьем языге" с примесью блатной фени. Если автор ассоциирует себя с ГГ, то становиться понятной его попытка набрать в рот ложку дерьма и плюнуть в сторону Украины. Оказывается, во время его службы в СА, у него "замком" украинец был, со всеми вытекающими. Ну что поделать, если в силу своей тупости "замком" стал не автор. В общем, дочитать сие творение, я не смог. Дальше середины опуса, воспалённый самолюбованием мозг или тот клочок ваты, что его заменяет у автора, воспалился и пошла откровенная муть, стойко ассоциирующаяся с кошачьим дерьмом.

Рейтинг: 0 ( 2 за, 2 против).
SanekWM про Тумановский: Штык (Боевая фантастика)

Буду читать

Рейтинг: 0 ( 1 за, 1 против).
SanekWM про Тумановский: Связанные зоной (Киберпанк)

Буду читать

Рейтинг: 0 ( 1 за, 1 против).
PhilippS про Орлов: Рокировка (Альтернативная история)

Башенка, промежуточный патрон..Дальше ГГ замутил, куда там фройлян Штирлиц. Заблудился.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
DXBCKT про Гумилёв: От Руси к России. Очерки этнической истории (История)

Самое забавное — что изначально я даже и не планировал читать эту книгу. Собственно я купил ее в подарок и за то время пока она у меня «валялась» (в ожидании ДР), я от нечего делать (устав от очередной постапокалиптической СИ) взял ее в руки и... к своему удивлению прочитал половину (всю я ее просто не смог прочитать, т.к ее «все-таки» пришлось дарить)).

Что меня собственно удивило в этой книге — так это, то что она «масимально вычищена» от «всякой зауми», после которой обычно хочется дико зевать (как правило уже на второй странице). Здесь же похоже что «изначальный текст» был несколько изменен (в части современного изложения), да и причем так что написанное действительно вызывает интерес повествованием «некой СИ», в которой «эпоха минувшего» раскрывается своей хронологией в которой уже забытые (со времен школьной скамьи) имена — оживают в несколько ином (чем ранее) свете...

Читая эту книгу я конечно (порой) путался во всех этих «Изяславах, Всеславах, Святославах и тп». Разобрать что из них (кому) был должен иногда сразу и не понять, но все же эти имена здесь «на порядок живей» (по сравнению со школьным учебником истории). В общем... если соответственно настроиться — книга читается как очередная фентезийная)) «Хроника земель...» (или игра типа «стратегия»), в которой появляются и исчезают народы, этносы и государства...

Читая это я (случайно) вспомнил отрывок из СИ Н.Грошева «Велес» (том «Эволюция Хакайна»), в котором как раз и говорилось о подобных вещах: «...Время шло. Лом с Семёном обрастали жирком, становились румянее и всё чаще улыбались. Как-то Лом прошёлся по неиспользуемым комнатам и где-то там откопал книгу «История Древнего Мира». Оба взялись читать и регулярно спорили по поводу содержимого. В какой-то момент, Лом пытался доказать Семёну, что Вергеторикс «капитальный лох был и чудила», тогда как какой-то итальянский хмырь с именем Юлик и погонялой Август «реальный пацан». Семён не соглашался и спор у них вышел даже любопытный. В другое время, Оля с удовольствием приняла бы участие в разговоре об этих двух, толи сталкерах, толи бандитах из старой команды Велеса. Но сейчас её занимали совсем другие мысли, в них не было места, абстрактным предметам бытия».

В общем — как-то так) Но а если серьезно — то автор вполне убедительно дал понять, что все наше «сегодняшнее спокойствие плоского мира покоящегося на китах», со стороны (из будущего) может показаться пятимянутным перерывом между главами в которых совершенно изменится «политический, экономический и прочие расклады этого мира и знакомые нам ландшафты народов и государств»...

Рейтинг: -1 ( 1 за, 2 против).
котБасилио про (Killed your thoughts): Красавица и Чудовище (СИ) (Короткие любовные романы)

нечитабельно с с амого начала, нецензурная лексика

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).

Футбол (fb2)

- Футбол 794 Кб, 98с. (скачать fb2) - Владислав Анатольевич Бахревский

Настройки текста:





Глава первая

1

Если забиться в самый дальний, в самый темный угол, то, думаю, можно вспомнить все дни, прожитые в детстве, в юности и потом, до того предела, когда память размывает дни и даже годы…

В Сиднае, на горе, где император Юстиниан собирался убить газель, в светлом, почти игрушечном мирке женского монастыря видел я старушку монахиню. Она сидела в нише, на приступочке, крошечная, иссохшая — человек-сухарик, — и смотрела, смотрела, не могла насмотреться. Видно, все ее воспоминания в темном углу кельи о живой прежней жизни день за днем иссякли наконец, а может быть, и дважды, и трижды иссякли, и тогда она принялась смотреть. На жизнь у нее навряд ли были силы, и ума, наверное, не осталось, а смотреть она могла и уж так смотрела, что и забыть ее невозможно.

Окошко!

Белая занавеска на суровой нитке. Взял занавеску за край и отодвинул. Вот только нужно ли таращиться из горницы своей, устроенной и прибранной, в тот мир под осенними низкими небесами? Никого ведь и ничему не научишь. Одна у меня надежда. Слово, сказанное про себя, подобно ветру, овевающему просторы земли. Слово начертанное — прибитый гвоздями к небесам крик. Глас вопиющего в пустыне. Но ни одна пустыня не пустынна. Даже пустыня космоса.

Вот я и отдергиваю батистовую свою занавеску.

2

У хлебной палатки на приступочках сидят люди Мурановской улицы, держат очередь. Хлеб привезут за полночь, но откроется палатка в восемь утра. Теперь хлеба привозят полный фургон, булок кому достанется, кому нет, а черного хватит на всех. В очередях уже не пишут. А еще совсем недавно писали. Мы с мамой ездили за продуктами в Москву, и мой номер был 2001. Стояли долго, муки не досталось, а пшена взяли.

Очередь у палатки можно бы и не занимать, но, во-первых, булок хочется, а во-вторых — весело. Женщины рассказывают друг дружке про жизнь, девчонки около них ума набираются, а мальчишки до самого темна играют в футбол.

— Я, пожалуй, в очередь пойду! — прошусь у мамы.

В общем-то, я уже взрослый человек, буду учиться в седьмом. Я не столько спрашиваю позволения, сколько сообщаю о намерениях.

— Отпусти его, — помогает мне отец.

Наша семья слишком часто переезжает с места на место. Мой отец неуживчивый, мама его пилит:

— Хватит тебе правду искать. Нет ее, правды.

Но отец упорствует. Ищет правду. Вот поэтому я всегда новенький, а у новенького житье неспокойное. Когда я занял очередь, ребята еще только делились на команды. Подойти к ним было выше моих сил. Одиноко помаячил между взрослыми и малыми, чтоб заметили, позвали.

Не заметили.

Я пошел сидеть на приступочках, слушать умные разговоры.

— Длинный-то, вон тот, с драными коленками, уж не Смирнова ли сынок? — спрашивает у женщин Чекалдыкин, маленький, как мальчик, мужичок.

Я уже знаю, что он Чекалдыкин, что он пьет, но очень любит свою жену и детей, что работает он слесарем, но может и часы починить. Когда на морозовской башне, за линией, часы остановились, чинил их Чекалдыкин. Пьянства своего он стыдится.

— А чей же? — отвечает портниха Судакова. — Я эти штаны сама шила, из отцовских, перелицованных. Взрослый человек носил бы и носил, а на этом все огнем горит. Года не таскал.

— Для отвода глаз все это, для нас, дураков, комедия! — со своей улыбочкой сказала Маша Правдолюбка.

Я уже знал: эту странную женщину на Мурановской улице зовут, как девочку, Маша и всегда добавляют — Правдолюбка, но странно как-то добавляют. Такое слово, а произносят его без почтения.

Лицо у Маши Правдолюбки гладкое, не молодое и не старое. Она каждый день прогуливается у своего дома в мягких комнатных тапочках, но в шерстяном платке и новенькой серой телогрейке. Она знает все и всех на Мурановской улице, и мне улыбается, как знакомому. Улыбка у нее широкая, приветливая, а я почему-то опускаю глаза и улыбаюсь в ответ, словно откупаюсь. Говорят, Маша Правдолюбка больная. И на голову показывают…

— Зазря ты о Смирнове так! — Голос у Чекалдыкина строгий. — Думаешь, если Смирнов в Красном доме сидит, так у него дома золотые горы? Ребят у него шестеро. А должность у него — завотделом…

— Вот именно!

— А ты знаешь, сколько нынче завотделом платят? Девятьсот рублей ноль-ноль копеек. Я в месяц-то три раза по столько закалымливаю.

«Противная!» — думаю я о Маше и смотрю на нее в открытую, разглядываю. Нас много, сидящих на приступочках, все на нее смотрят. Маша многозначительно улыбается, прикусив уголок нижней губы. Поводит серыми загадочными глазами.

— Что ты на меня так смотришь?

И я, обмирая, вижу: это мне сказано, и вся очередь на меня теперь взирает. Съеживаюсь и уже лечу в тартарары, сквозь