КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 435929 томов
Объем библиотеки - 602 Гб.
Всего авторов - 205775
Пользователей - 97473

Впечатления

Stribog73 про Звягинцев: Одиссей покидает Итаку. Книги 1-13 (Социальная фантастика)

2 Xamat
Это первое отечественное произведение в жанре АИ. Надо быть снисходительнее к автору.
Я читал в бумаге, но оценку не ставлю.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Xamat про Звягинцев: Одиссей покидает Итаку. Книги 1-13 (Социальная фантастика)

Едва осилил.Сюжет - слишком заумно, напутано. Впечатление -напридумывать побольше "приключений". По тексту - "ни шага" без алкоголя, перекура, постоянной сексуальной озабоченности Г.Г. Слишком перегружено цитированием.
Откровенно не понравилось

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).
Stribog73 про Шпаликов: Сборник стихотворений (Поэзия)

Сборник стихов и песен одного из моих любимых советских поэтов.

Рейтинг: +1 ( 2 за, 1 против).
Stribog73 про Народное творчество: Пословицы и поговорки (Пословицы, поговорки)

Сборник пословиц и поговорок, составленный одной замечательной женщиной, так рано ушедшей от нас по вине бездарных российских врачей.

Рейтинг: +1 ( 2 за, 1 против).
DXBCKT про Ливадный: Точка разлома (Боевая фантастика)

Я тут случайно оказался в очереди — человек на … надцать)) И поскольку 2,5 часа делать было решительно нечего — решил зря время не тратить и что-нибудь прочесть. И тут мне на глаза (совершенно случайно) попалась эта книга из мира «Зоны смерти»... И да! Конечно (тут) это вполне самостоятельное произведение... но ввиду отсутствия продолжения СИ «Титановая лоза» (подумал я) это все же не самая большая потеря...

На самом деле (как ни странно) фактически эта книга вполне может претендовать на продолжение «Титановой лозы» (несмотря на полное отсутсвие в ней «основных героев» вышеупомянутой СИ). В этой книге — основным ГГ становится «некто» знакомый нам по последней части трилогии «лозЫ» (под именем «Макс»). И хотя «тогда» ему было отведено неприлично много места (примерно 2/3 всей книги), «там» это (все же) был несколько второстепенный (и несколько неуравновешенный) персонаж. В комментируемой же книге («Точка разлома») Максу (уже) отведена роль главного героя (и руководителя новой группировки), а об «Аскете и Лозе» сказано всего-то пару слов (мол они где-то «на базе» Ордена) и все... Кроме того, несколько бросается в глаза, что в «представленной хронике» отсутствуют некие события (неупомянутые в СИ «Титановая лоза», например эпидемия сталкеров и прочее, прочее), о них (надо полагать) читатель узнает ознакомившись со всеми другими (отдельными) частями «этой линейки»...

Но если судить в общем, то «опечалившемуся» (отсутствием продолжения «Лозы») читателю - эта книга обязательно должна прийтись по вкусу... Так как, здесь хоть и нет «уже привычных героев», атмосфера (в целом) и динамичный сюжет (с неменее симпатичными и «новыми» ГГ) с лихвой компенсирует «все возможные неудобства»)). Более того - прочитав же книгу, начинаешь «подозревать автора» в неком ходе, с помощью которого отдельное (казалось бы) произведение (впоследствии), может «перезапустить всю СИ с новой (и неожиданной) стороны... Чтож)) Дай-то бог (как говорится!))

Рейтинг: -1 ( 1 за, 2 против).
Tata1109 про Иванова: Луна моего сердца (Любовная фантастика)

>леди Леонтиной — чистокровной девушкой.
Кто-нибудь мне объяснить, а что такое грязнокровная девушка? Нечитаемо.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Zlato про Нордквист: Петсон в Походе (Сказка)

Благодарю!

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).

Статьи и рецензии (fb2)

- Статьи и рецензии 480 Кб, 24с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) (скачать исправленную) - Станислав Золотцев

Настройки текста:




Станислав Золотцев


СТАТЬИ И РЕЦЕНЗИИ

ЧЕСТЬ, СБЕРЕЖЕННАЯ СМОЛОДУ


Сначала — пусть скажут сами за себя строки поэта, которому посвящены эти размышления:

Пока мы бегали по травке, Завод кряхтел, как Геркулес, Ведя мартеновские плавки И ладя доменный процесс. Неравнодушно вырастали И шли, куда вела страна, Напористые дети стали, Прямые внуки чугуна. И ласка Родины огромной Была бы меньше неспроста Без этих труб и дымной домны, И шлаковоза у моста…

«Ода заводу» — так, бесхитростно и прямо, поименовано это короткое стихотворение Юрия Конецкого, помещенное в первом томе недавно вышедшего в Москве его трехтомника. Оно, сразу замечу, не представляется мне сколь-либо вершинным из множества его произведений (хотя, безусловно, по-моему — хороший, крепкий и сочный образец русского стиха), а приведено здесь потому, что является одной из самых характерных, стержневых страниц творчества моего уральского сверстника, одним из сущностных штрихов, без коих немыслим портрет его художественной судьбы. Оно датировано 1982 годом: позднесоветское время, когда, будем откровенны в воспоминаниях, уже не очень многие авторы, даже реальной пролетарской биографией обладавшие, отдавали в стихах щедрую дань заводской теме. Но, полагаю, и не будь под строками сей даты, знающий и зрелый читатель мог бы дать им точное определение — советское стихотворение. Что для кого-то в этом слове содержится высшая оценка не только литературная, а кто-то пренебрежительно добавит — «совковое», то дело иное, социальное, а суть дела: строки рождены действительно глубоко советским мировосприятием глубоко русского автора. И сегодня, по прошествии более полутора десятка «новых» лет, стало очевидно: никакого разлома, разрыва, никаких особых противоречий (кроме разве что «стилистических», согласно откровению А. Синявского) меж этими двумя определениями творческой сущности нет. Вернее — не было ни для автора обозреваемого здесь трехтомника, ни для его наставников-земляков Бориса Ручьева, Людмилы Татьяничевой и других талантливых тружеников российского стиха, взращенных индустриальной мощью Урала. Ни для единого из настоящих русских поэтов советского времени… Вот в чем меня окончательно убедило это Собрание сочинений моего екатеринбургского товарища — оно поставило точку в нелегких и долгих размышлениях над взаимоотношениями этих двух понятий — «русский» и «советский».

Я, разумеется, говорю прежде всего о собственно поэтической составляющей трехтомника, скажем точнее — и о стихах «для взрослых», созданных Юрием Конецким более чем за сорок лет, хотя по высшему счету поэзией пронизано все, что представлено в его новых книгах, даже его выступления с трибун различных форумов, отстаивающие отечественную культуру. Без преувеличения: поистине диву даешься и радостной гордостью преисполняешься, видя по-уральски эпический размах его трудов и глубину их. Тут и искрометно-озорная сатирическая проза, и насыщенные весьма колючим по отношению к «рыночной» действительности юмором циклы миниатюр; немалый ряд страниц отдан красочным и улыбчивым детским стихам, в которых автор смело выводит на современный уровень лучшие линии традиций этого жанра. Серьезного отдельного исследования заслуживает раздел переводов; тут ограничусь лишь одним замечанием — в своих переложениях стихов иноязычных коллег по перу Ю. Конецкий остается собой, художником родного языка и своего личностного взгляда на жизнь, однако при этом он так «перевоплощается» в стилистике и в интонациях переводимого стиха, будь то баллада Киплинга, будь то песнь хантыйки, так воссоздает колорит и музыку творений другого народа, что перевод становится фактом русской поэзии. Ибо идет он как переводчик по единственно верному в этой литературной сфере пути — перелагает лишь то, что ему близко по душе, родственно по мироощущению… Сделано уральцем за десятилетия немало, а все ж, говорю, основа им созданного — собственно поэзия. Главный, самый весомый духовный груз, о котором автор сам сказал так:

Чем больше я груза носил на плечах,
Тем только сильней от него становился.

Это — финал «Груза». А вот не цитаты — лишь названия стихотворений, красной нитью прошившие первый том: «В кузнице», «Кирпичи», «Завод», «Мастеровые», «Гидролог», «Камнерез», «Шофер», «На стройке», «Старатели». Не просто красная — суровая нить, стихотворная канва трудового, многообразного, напряженного, созидательного бытия. Того бытия, которому отданы были судьбы и родителей, и пращуров — и доля самого автора, уроженца уральского индустриального городка, — в самые юные годы он прошел основательную закалку в цехе, и сполохи раскаленного металла сроднились с жаром первых