КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 409322 томов
Объем библиотеки - 544 Гб.
Всего авторов - 149073
Пользователей - 93203

Впечатления

кирилл789 про Олефир: Знак змея (Любовная фантастика)

быстренько, деловито, эротичненько без подробностей. все бы так писали: кратко и понятненько.)

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
кирилл789 про Олефир: Улыбка некроманта (СИ) (Любовная фантастика)

причём там улыбка, не понял. но вещь, на удивление, хорошая.
перебор, правда, с драками: из драки в драку. но, потом втягиваешься и просто пропускаешь эту несуразицу. это я о том, что, в общем-то, после одной драки до другой отлежаться бы было неплохо.
но, видимо, автор в этом плане девственна, хоть и пишет.
в общем, хэппи полный, читать можно.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
кирилл789 про Коротаева: Каникулы с чертёнком (Современные любовные романы)

это хорошо, что эта книга заблокирована.
когда я прочитал, что вытворяла маленькая девочка только за один день в отношении новой няни (а старые по три дня только выдерживали), я начал проматывать, чтобы узнать возраст дошкольницы.
промотал до 5 главы и бросил, и мотать, и читать.
маленькая девочка - опасный социопат, которого уже невозможно показать психологу, это - чёткий клиент психиатра. причём, лечение долголетнее, с ремиссиями и спецшколой.
и, судя по поведению её отца - наследственное именно по его линии.
и последнее, НИКОГДА дети миллионеров подобно себя не ведут. ЛЮБОЕ неадекватное отклонение НЕМЕДЛЕННО докладывается родителям, и родители НЕМЕДЛЕННО принимают меры.
просто потому, что, никому псих-ребёнок ни в наследстве ни в доме (привыкнет к безнаказанности, зарежет за отсутствие доллара запросто) не нужен. а ещё, миллионеры просто прекрасно знают на что способен неадекват. вы что думаете, что вот безнаказанно орудующих психов, получивших у миллионера хорошую зарплату, которая им сорвала крышу, они в жизни мало видели?!
и вот такую судьбу, съехавшей особи для дурки они хотят собственным детям?
авторша коротаева просто необразованна и не умеет писать, всё просто.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Serg55 про Федотов: Абсолютный слух (Счастливчик Майки) (Альтернативная история)

непонятки есть, но это же только начало истории?

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Любопытная про Карпова: Брак на выживание (СИ) (Любовная фантастика)

Повелась на такую шикарную аннотацию, думала что-то интересное…
Продолжения не было , поэтому было и неинтересно. А тут обрадовалась , а зря…
Эльфы, вампиры, драконы, и все вперемешку в одном ГГ как ребенок малый, неграмотная, затурканая родней, как вундеркинд ,во время пути за несколько дней, научилась и писать и читать и оп.. оказывается умеет делать все.
Про рояли даже писать не буду…. Не состыковок куча.., муторная бытовуха.
Даже полистать скучно было ..Не книга , а печалька…..

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
кирилл789 про Олефир: Возвращение некроманта (Любовная фантастика)

есть правило: если первая книга понравилась, то жди подлянки – вторая точно полное небалуйся. поэтому читать начинал с осторожностью, и к трети прочитанного расслабился. зря.
и договаривается ггня, глава детективного агентства с преступником, что подпишет тот док-ты и фиктивно умрёт, а она даст ему зелье летаргии, если он всё ей расскажет. после чего, не расспрашивая, едет варить зелье. потом возвращается, опять ни о чём не расспрашивает, и говорит: «пей, оно будет действовать 8 часов, а потом я дам тебе противоядие, ЕСЛИ УСПЕЮ». а ЕСЛИ НЕ УСПЕЕШЬ??? ЗАЧЕМ огород городить? ты что, прости господи, полная круглая дура?
труп-то проверять будут врачи в больнице, полиция, в морге. ты РАССПРОСИ СНАЧАЛА! а потом летаргируй до полной усрач… невозможности.
читать бросил, сил нет уже на этих, которые из себя писательниц строят.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
кирилл789 про Олефир: Спящая память Разрушителя (СИ) (Фэнтези)

приятная вещь.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).

Инопланетянка (или: No Fate) (fb2)

- Инопланетянка (или: No Fate) 1.05 Мб, 589с. (скачать fb2) - Анри Бертьен

Настройки текста:



Анри Бертьен Инопланетянка (или: 'No Fate'). (Из цикла 'школа').

Copyrights

C' Anrie Bertien, 1995-1998, 2000. All rights reserved.

По всем вопросам соблюдения авторских прав обращайтесь, pls, по e-mail: Anrie.Bertien@paris.com, Anrie.Bertien@london.com либо используйте факс/тел/автоответчик (для коротких сообщений): +44(870)122-7154.


Примечания:

1. Данный текст соответствует редакции от 23/11/2000.

2. Все описанные в тексте события являются авторским вымыслом. Всякое возможное сходство с реальными лицами и/или событиями является случайным и непреднамеренным, и никакой ответственности за возможные подобные явления автор на себя не принимает.

3. Автор не принимает на себя каких бы то ни было обязательств по совместимости формата текста с чем бы то ни было, но предпочитает лично готовить текст для любого 'публичного' использования в любом необходимом формате.

4. Вы можете свободно копировать данный текст и использовать его произвольным образом, если это так или иначе не связано с извлечением прибыли. Если же Вы намерены получить какую-либо – прямую или косвенную – прибыль, то Вам необходимо предварительно согласовать этот вопрос с автором.

5. Категорически запрещается вносить какие-либо изменения в текст или распространять его фрагменты (а не текст целиком). В случае цитирования данного текста прямая или косвенная, но – однозначная ссылка на Copyright обязательна. При этом цитируемый фрагмент не должен нести иной смысловой нагрузки, чем в контексте произведения.

6. В случае обнаружения в тексте каких-либо ошибок или неточностей Вы можете сообщить об этом автору, при этом скопировав в своём письме фрагмент (абзац) целиком. Это же касается случаев, когда Вы решитесь предложить автору новую (более удачную) редакцию какого-либо фрагмента.:)

7. Автор будет признателен за любые (в том числе критические) отклики и замечания; за предложения о публикации, издательстве и проч…

8. Автор искренне надеется, что не будет получать пустых и бессодержательных писем – вне зависимости от того, выражают они восторг или негодование (или вообще ничего не выражают). Хотелось бы, чтобы получаемые письма содержали какую-либо полезную для автора (или произведения) информацию. Особую признательность автор заранее выражает всем, кто обнаружит в тексте какую-либо некорректность, неточность, нестыковку, etc. – и найдёт способ известить об этом автора.

9. Автор благодарен:

– Всевышнему – за бесконечное долготерпение.

– Источнику вдохновений, так и не использованному, увы, в полной мере (Nathalie@ukraine.com).

– Всем, кто нашёл в себе мужество дочитать до конца – за терпение.

– Тем, кто не нашёл в себе такого мужества – за проявленный интерес.

И, наконец – низкий поклон всем тем, чьи дела, поступки, мысли и чувства, творения и судьбы, жизнь или смерть послужили исходным материалом для этой книги.


Sincerely yours,

Anrie Bertien.

* * *

'Человек есть сущность уровня Творца вселенной'…

Из разговора, подслушанного в трамвае

– …Разум двенадцатого уровня – штука почти безукоризненная…- Размышлял Ум Саах.- Но… к сожалению – именно 'почти'…- Вот и сейчас он слушал беседу, которая навевала ему грустные мысли… Хотя он, как обычно, заранее знал, чем это закончится…

…Ли и Гай переглянулись и Ли нерешительно произнесла:

– Может, всё же попробуем?- Гай озабоченно молчал.

– Построим активную копию мира Зе, там и проверим…- Не слишком уверенно закончила Ли.

– А как с энергетикой?- Вскинул брови Дир.- Столько из пальца не высосешь…

– Да есть тут одна идея…- Глубокомысленно протянула Ли.

– Расскажи,- попросила Ка.

– Не знаю… Но, по-моему – система слишком громоздка.- Пожала плечами Ли.- Я бы даже сказала – чрезмерно громоздка. Уровень избыточности превышает все разумные рамки. Подумать только – двенадцать степеней защиты только на нижнем уровне отбора… Колоссальная энергия тратится впустую, просто ради 'лишь бы чего не вышло'!

– Перестраховывается старик…- Вздохнул Дир.

– Ну да – он перестраховывается, а у нас проблемы с энергетикой!- С досадой молвила Ка.

– Не знаю… Я бы, пожалуй, пару уровней снял.- Пожал плечами Гай. Этого бы хватило, чтобы решить все наши энергетические проблемы.

– На пару циклов вперёд!- Добавили в один голос брат Бо и брат Би.

– А если сюда просочатся несовершенные?- С тревогой спросила Ли.- Ведь с нашего уровня уже можно разрушить всё, что создано всеми нами – да и нашими предшественниками – до сих пор…

– А ты видела их на ближайших пяти уровнях?- Вскинул брови Гай.

– Я – нет. Но Ум Саах считает…

– Ну, так сходите к нему!- Не оборачиваясь, бросила через плечо Ка. И только Ан молчал, как будто всё происходящее было ему безразлично. На самом деле он думал. Думал о том, что сказал ему недавно А Ха:

– В мире Зе есть проблемы…

– Какие?

– Очередной, если можно так выразиться, массовый психоз…

– Что же на этот раз?

– У людей массово пропадает желание думать. Вместо него чрезмерно обостряется желание получать готовые результаты, не прилагая к этому никаких усилий. Желание быть в толпе, ведомой кумиром и поклоняться ему. И – низвергнуть его, растоптать, разочаровавшись – чтобы найти нового кумира… Желание быть правым, но не желание познавать, искать истину… Увлечение всем этим уже становится опасным для всего мира…

– Может, им нужно просто подробно и обстоятельно всё объяснить?- Нерешительно спросил Ан.

– Нет.- Улыбнулся А Ха.- Ты же знаешь двуногих… Разум, знания которого ограничены, всегда недоверчив…- Если только ты не хочешь стать одним из кумиров…- Усмехнулся он.- Поэтому, даже зная истину, ты не можешь им 'просто сказать' – они тебе не поверят. Засвистят. Заплюют. Затюкают. Забросают камнями. Надо просто подать им необходимые знания в таком виде, чтобы они легко заглотили их все – кроме тех выводов, которые они должны сделать сами. А себе,- А Ха иронично улыбнулся,- они почему-то верят.

– Понимаю…- Сокрушённо вздохнул Ан.- Знакомая, увы, картина…

– Словом, такие проблемы. И ты мог бы, в принципе, их решить. Но ты – личность чересчур противоречивая… И потому слишком неустойчив… С одной стороны – недооцениваешь свои возможности и последствия своего бездействия, с другой – переоцениваешь свою роль. Точнее, её значение… Кроме того – ты чересчур нерешителен… Если тебе всё рассказать – ты испугаешься ответственности и можешь наделать глупостей… Я уже молчу о таком пороке, как лень…

– Тогда – почему именно я?- Не понял Ан.- Может, проще послать кого-нибудь другого?- А Ха покачал головой:

– Другого свободного разума, пригодного для этой роли, пока нет.

– Столь сложна роль?- Иронично вскинул брови Ан.

– Нет. Столь многозначна. Ты же знаешь, что Саах никогда не делает ничего, что могло бы иметь только один смысл, одну цель…- Ан согласно кивнул головой.- Я так думаю… что дело, в общем, в тебе… Ты стал слишком пассивен. Ты слишком любишь комфорт и уют. Ты ленив. Ты не хочешь бороться со злом – надеясь, что оно минует тебя…- А Ха немного помолчал.- Мне кажется,- заключил он,- что, поставив на одну чашу весов твои пороки, а на другую – судьбу мира Зе, старик хочет заставить тебя сделать выбор. Просто правильный выбор…

– А если я сделаю неправильный выбор? Стоит ли ещё больше усугублять ситуацию в мире Зе – может, проще просто мне объяснить, что там нужно сделать?

– Ты же прекрасно знаешь, что Мир не может рухнуть от твоих ошибок…- С улыбкой развёл руками А Ха.- Так что правильность выбора нужна больше тебе, чем ему…

– Понятно…- Обречённо опустил голову Ан.

– Так что – тебе предстоит воплощение. Если хочешь – я скажу Сааху, чтобы он оставил тебе там твою И – тогда тебе будет легче. Подумай. Когда решишься – скажи.

…Ан не хотел этого воплощения. И по тем причинам, о которых говорил А Ха, и – потому, что всякий разум интуитивно побаивается этого. Даже понимая, что без этого он, в конце концов, начнёт деградировать – не хотел… Но – он знал, он слишком хорошо знал, что рядовой разум не может – не имеет ни возможности, ни права – противиться воплощению. Рано или поздно оно всё равно состоится. И потому ничто другое не могло сейчас занимать его мысли…


* * *

– А вы… уверены, что даже… при существующей системе отбора на ваш уровень не могут просочиться несовершенные?- Медленно, даже почти как-то неуверенно, с некоторой грустью произнёс Ум Саах.

– А что – были прецеденты?- Удивлённо спросил Дир.

– М-да…- Ум Саах тяжело вздохнул. Гости переглянулись: Саах обычно так вздыхал, когда видел у собеседника слишком слабое, поверхностное понимание сути вещей. Старика это разочаровывало и он искренне сникал, но – понимая, что объяснениями такие проблемы решить невозможно, никогда и ничего не объяснял. У пришедших предательски 'засосало под ложечкой': когда к Сааху приходили с сырыми, непродуманными идеями, это, с одной стороны, расстраивало старика, которого все они очень любили, а с другой – это никогда не 'сходило с рук' пришедшим: Ум Саах всегда умудрялся сделать так, чтобы последующий ход событий показал пришедшим уровень их заблуждения. А увидеть и самому прочувствовать последствия своих заблуждений – занятие, согласитесь, не из самых приятных…

Саах молчал. Молчали и гости. Наконец старик, как бы между прочим, спросил:

– Кстати… Вы как-то говорили, что Вас слишком мало… и просили о пополнении… Ну, против Гая и Ка… я ничего не имею… собственно, они и так уже с вами работают… Думаю, что переход на двенадцатый уровень для них – просто формальность… А вот… интересно, насколько вы уверены в непогрешимости Са Ху и стойкости Бе?

– То есть?- Гости с изумлением переглянулись.

– Са Ху ведь проявил себя в мире Рон?- Неуверенно промолвила Ка.

– Проявил…- Вздохнул Ум Саах.- В коротком визите – когда наверняка знал, что на него смотрим мы все… А как он поведёт себя в воплощении – когда будет уверен, что деяния его останутся неизвестными для всех нас? Когда он будет предоставлен сам себе и не будет даже догадываться о нашем существовании? Ну, а Бе…- Старик усмехнулся,- ему ведь никто ещё не пел Песню Славы…

– Творец…- Ли выступила вперед, голос её дрожал. Ум Саах поднял веки и выжидающе смотрел на неё: к нему не принято было так обращаться по пустякам. Ли смутилась.- Скажи, Отец…- Потупив взор, произнесла она,- у тебя действительно есть основания сомневаться в надёжности Са Ху? Или ты просто…

– Если бы у меня были основания…- тихо произнёс Саах,- Са Ху уже не было бы не только на одиннадцатом, но и на восьмом уровне… Но, с другой стороны – я надеюсь, ты не думаешь, что я назвал это имя случайно?- Старик испытующе взглянул на Ли. Та была вынуждена вновь потупить взор: Саах действительно никогда ничего не делал и не говорил 'просто так'.

– Но, Отец…- Вступилась за подругу Ка,- мы ведь не можем подозревать каждого…

– И не можем наверняка знать, какие действия предпримет свободный разум в той или иной ситуации…- Пожал плечами Дир.

– Разумеется…- Совсем тяжело вздохнул Творец и отвёл взор.- Тем не менее, совсем несложно узнать, на что будут направлены его действия, когда он получит свободу. Полную свободу – как от каких-либо обязательств перед нами, так и от самих знаний о нас…- Закончил он. Гости были подавлены. Теперь им было неудобно, что они оторвали Сааха от раздумий, заставив заниматься тем, что было слишком очевидным и простым для него и оказалось столь непродуманным и не до конца осознанным ими самими.

– Так что подозревать каждого совсем не нужно – всё это очень легко проверяется…- Продолжал тихо и почти безразлично говорить старик.- Просто я хотел надеяться, что разум высших уровней уже не нуждается в воплощениях… На самом же деле это, увы, не так… Жаль… Но – что делать…- Глаза его оживились, он встал и посмотрел вдаль:

– Я отправлю Вас в мир Зе. Ка и Гай попадут туда сразу – два подходящих места там есть…- Саах на секунду задумался, затем продолжил:

– Чуть раньше я отправлю туда Са Ху и Бе. Чтобы вы могли воочию лицезреть все их действия – в полном, так сказать, расцвете… Я, к сожалению, знаю, каковы они будут, но… Вам нужно жить своим умом. Брат Би… Попадёт туда не сразу… Он будет воплощен в мире Че, после чего, перебравшись в мир Зе, встретит там…- Саах улыбнулся,- женщину… Я пока не буду говорить, кто она… И полюбит её… И останется в мире Зе… Ли и Дир встретятся в мире Че и полюбят друг друга. Но чувства их будут сложными и запутанными… и связанными с чувствами брата Бо… Собственно, брат Бо нужен там для того, чтобы наполнить чувства Ли… И – родить ребенка, который понадобится чуть позже… У Ли будет двое детей – от Бо и от Дира, хотя она будет не прочь иметь больше… Но больше там сейчас не нужно… Ли и Дир переберутся в мир Зе… Ненадолго… Года на полтора… Как раз в то время, когда можно будет увидеть Са Ху и Бе в полном величии их несовершенства… В мире Зе они встретятся с Гаем и Ка… И им будет трудно расставаться… Но расставание будет неизбежным. Ты же, молчаливый Ан… воплотишься в мире Зе и сыграешь там роль, о которой пока не знаешь. Ты не сможешь её сыграть правильно, если будешь заранее знать всю меру ответственности – ты слишком слаб для этого… Поэтому я пока промолчу… Я надеюсь, что ты достаточно умён, чтобы сделать всё правильно. А Ха считает, что тебе будет нужна твоя И… Она будет воплощена. Но будет ли она с тобой… Я подумаю. Возможно, это целесообразно. Хотя… До сих пор такого никогда не делалось… Собственно, если её заменит На – от этого будет больше пользы. Для вас обоих. Тем не менее – я оставлю тебе выбор. Если у тебя не хватит силы духа… если ты попросту испугаешься – ты пройдёшь мимо И… и тогда твой путь пересечётся с На. А И… она как-нибудь устроит свою судьбу… Может быть…- Саах ненадолго затих.- Но ты так и не сумеешь её забыть и будешь всю жизнь маяться вопросом, правильно ли ты тогда поступил…- Старик ненадолго замолк.

– Всем вам предстоит трудная жизнь, полная переживаний и глубоких размышлений…- Чуть погодя, снова продолжил он.- Лишений у вас не будет – они вам не нужны. Вам нужен повод для раздумий – и вы его получите. Сполна… Почти все вы будете иметь достаточно власти над средой, чтобы не иметь связанных с этим неудобств. Заодно увидите, как вы этой властью воспользуетесь. Что же касается Ана, Гая и Ка, то в мире Зе я такой власти дать им не могу. Скажем так: они будут достаточно независимы от среды, чтобы иметь возможность выполнить свою миссию. Этого будет достаточно. Эта жизнь будет для вас длиной в ночь. А завтра мы встретимся. Тогда и поговорим. И об энергетике, и о двенадцати уровнях защиты…- 'Собственно,- улыбнулся про себя старик,- на самом-то деле их шестнадцать… но это всё у них пока впереди…' Вслух же он продолжил:

– Тогда же поговорим и о Са Ху. Про Бе я вообще молчу – та роль, которая уготовлена ему… роль марионетки… заставит вас содрогнуться…- Старик поднял руку в знак прощания, и, не оборачиваясь, удалился.

– Пойдем,- сказал А Ха.- Я проведу вас…

– Но зачем это всё?- Удивилась Ли. Разве нельзя придумать что-нибудь попроще воплощений?

– Ты хочешь оспаривать решения Творца?- Улыбнулся А Ха.- Или кто-нибудь из вас может припомнить ситуацию, в которой он оказывался бы неправ? Ну, а воплощения… пока являются единственным безукоризненным способом как проверить, на что способны одни, так и показать это другим… Не говоря уже о том, что нет пока лучшего способа обеспечить понимание разумом сути вещей…

– Ну, потом всё видишь по-другому…- Пожал плечами Гай.- Только подумать страшно: ведь это – целая жизнь… Времени жалко… Мог бы просто объяснить…

– А он вместо этого покажет. И вы сами увидите и поймёте. И – всего лишь за одну ночь…- Снова улыбнулся А Ха.

– Ты представляешь, как это тяжело – всю жизнь маяться, зная, что у тебя здесь непочатый край работы?- С тоской в голосе сказала Ка.

– Ты не будешь об этом знать.- Улыбнулся А Ха.- А завтра займёшься своей работой. Пойдём…

– Ты хочешь сказать…

– Конечно. Я отключу вашу память перед воплощением.

– То есть – мы будем воплощены, как обычные разумы нижних уровней?- В один голос с изумлением воскликнули Ка и Гай. 'Мда… А старик видит уж куда дальше меня… Я только сейчас понял, почему этих двоих он отправил сразу в мир Зе…'- C сожалением подумал А Ха. Вслух же он сухо сказал:

– С полной памятью могут воплощаться только разумы, особо сильные духом, для выполнения строго отведённой им роли и добровольно решившиеся на это.

– Мы добровольно…- Начал было Гай, но А Ха перебил его:

– Вы просто не представляете себе трудностей такого воплощения…- уже почти официально сказал он.- Обычно так воплощается только Ум Саах, да и то – в виде копии, а не основы… А потом осторожно вбирает в себя то, что сумеет постичь копия… Ну, да ладно… Мы уже пришли. Ложитесь, дети мои…- Улыбнулся А Ха,- и да будет приятен ваш сон…

…Ан поискал глазами И – её нигде не было. Сердце заныло…

– Она будет воплощена тоже в мире Зе, только позже… На один год виртуального времени… Ваши судьбы очень близко пересекутся – остальное зависит от вас. От обоих…- По-отечески улыбнувшись, шепнул ему А Ха. Ан поблагодарил его взглядом.

…Гай хотел сказать 'не хочу!', но… чей-то спокойный и, в то же время, не допускающий возражений голос откуда-то со стороны напомнил:

– Разум твоего уровня не в силах и не вправе противиться воплощению…- Это было последнее, что он услышал перед тем, как провалиться в небытие… Потом – темнота, боль, свет… где-то далеко… И – боль, досада, обида и горечь, переполнившие его…

Only for you, Nathalie…


'Пролог' или просто… буквально несколько слов о том, как я узнал об этой истории.

…Было прекрасное субботнее утро. Я собирался с девочками на пляж, причём – как минимум – на целый день, а если повезёт – то и на два… У нас это неплохо получалось в последнее время – собираемся где-то этак в 5-10 пар, находим уединённое местечко и – культурно отдыхаем. Честно говоря, когда проводишь целый день в компании 'прекрасных дам' – начинаешь чувствовать себя 'почти падишахом' (а я бы не сказал, что это так уж неприятно…). Ну, а наши 'девочки', находясь целый день в обществе десятка не обделяющих их вниманием 'мальчиков', тоже, видимо, немало тешат своё женское самолюбие… Может, я и не прав в трактовке этих событий, но отличное настроение и прекрасные отношения во всех парах, установившиеся с начала этого лета, заставляют нас в конце каждой трудовой недели собираться той же компанией, чтобы получить 'запас эмоций' на следующую… Понятно, что мысли мои были заняты только предстоящим днём; 'подруга дней моих' уже упорхнула, чтобы не опоздать 'к началу' и улечься загорать до прихода первого мужчины; мне же предстояло разместить в рюкзаке разумную часть огромной горы в большинстве своём совершенно ненужных вещей, любовно отобранных Nathalie для нашего 'романтического путешествия'…

Если бы кто-то сказал мне сейчас, что на пляж я не пойду – причём, в общем-то, по своей воле, и – ни сегодня, ни завтра; что девочки на меня серьёзно обидятся, а моя милая Nathalie 'вообще перестанет со мной разговаривать' и продержится целых два дня – но всё это не будет меня сколько-нибудь серьёзно занимать – я бы посмотрел на этого 'прорицателя', как на умалишённого, а через минуту уже забыл бы о его существовании… Но – судьбе было угодно распорядиться именно так…

Когда рюкзак был примерно наполовину заполнен, а остальные вещи были заботливо водворены мной, как мне казалось, на места, обычно ими в квартире занимаемые, раздался звонок в дверь. Нельзя сказать, чтобы я придал этому какое-либо серьёзное значение – может, 'подруга дней моих' почему-то вернулась; а может – соседка снова решила оставить у нас ключи… Нет – я, в общем-то, понимаю, что оставлять у соседей единственный в семье комплект ключей – может быть, и проще, чем изготовить каждому из членов семьи свой, собственный; но я совершенно не понимаю, почему для этой их простоты кто-то из нас должен постоянно сидеть дома; а посему я собирался просто повесить эти ключи 'на гвоздик' в прихожей и совершенно спокойно исчезнуть на день (или на два – это уж как получится)… Каково же было моё изумление, когда, открыв дверь, я увидел Гарика Ованесяна – очень неглупого, достаточно прямого и приятного парня, моего давнего хорошего знакомого; человека, для которого прийти в гости без предварительной договорённости было совершенно немыслимо, даже если речь шла о родителях или ближайших друзьях… Сам факт его появления предполагал, следовательно, известную неординарность ситуации, а безутешно-потерянное выражение его лица заранее подтверждало мои самые худшие опасения… Картину дополнял пакет с кассетами, общими тетрадями и ещё какой-то чепухой, который навёл меня на мысль, что Гарик сбежал из дому, прихватив с собой всё самое ценное – или же ему помогли покинуть обычно оккупируемую им территорию, скажем… резко изменившиеся взгляды любимой женщины.

Понятно, что любая неординарность происшедшего, толкнувшего Гарика на такой немыслимый, с его точки зрения, поступок, вовсе не извиняла его 'некорректности' в его собственных глазах, а посему он с минуту стоял в дверях, пытаясь как-то лихорадочно оправдать своё поведение – если не в моих глазах, то, хотя бы, в своих собственных; но, поскольку никаких членораздельных звуков он выдавить из себя не мог, а потуги его выражались в основном сменой красных и белых пятен на лице да чередованием выражения скорби, потерянности и виноватости – я счёл целесообразным просто 'вдвинуть' его в дверной проём, отобрать пакет – что было весьма сложно, поскольку он вцепился в него мёртвой хваткой, протолкнуть его в комнату и усадить на диван. Некоторая бесцеремонность обращения и чашка горячего чая несколько вернули его к жизни: он уже не смотрел на себя, как на 'наглого и беспардонного нарушителя правил приличия', а где-то минут через пять к нему вернулась даже способность говорить…


* * *

…То, что поведал Гарик, наводило меня на самые грустные мысли: либо следовало предположить, что он просто свихнулся, либо – запросто можно было свихнуться самому. Ну, что я мог подумать, если он заявил:

– Сегодня я потерял одну весьма уважаемую и любимую мной женщину. Навсегда…

– Карину?- Участливо предположил я, ибо не мог представить себе иной любимой Гариком женщины, кроме его законной супруги.

– Нет. Лин.

…Признаться, это меня весьма озадачило: допустить, что Гарик имел любовницу – само по себе безрассудство; а, учитывая его врождённую честность и открытость – абсолютно невероятным следует считать, что он вообще способен что-либо скрывать, особенно – от жены… Оправившись от 'первой ошарашенности', я нашёл уместным поинтересоваться:

– Кто она?- Рассчитывая услышать хоть что-то, способное внести какую-либо ясность в происходящее. Ответ Гарика окончательно убедил меня в том, что один из нас определённо свихнулся:

– Инопланетянка…- одними губами прошептал он.

…Не знаю, насколько читателя может интересовать дальнейшее развитие событий, равно как и объяснение того, в каких муках являлась на свет эта книга и какие – реальные или выдуманные – события в ней описаны: всякий, кого интересует только сюжет, может пропустить эти строки; я же считаю необходимым всё же рассказать – буквально в двух словах – тем, кому это интересно – о том, что заставило меня – человека, не сочинившего в своей жизни ни одного опуса – скрипеть перьями и мозгами несколько лет и в результате представить на ваш суд творение, которое мне, по сути, не принадлежит: практически всё, что вы здесь прочтёте, есть изложение магнитофонных и 'ручных' записей, сделанных Гариком в разное время и в разных местах примерно в течение года.

…На всякий случай перед тем, как вызвать 'скорую' к больному с предположительным диагнозом 'шизофрения', я решил выудить из Гарика всю информацию, какую только удастся: отчасти – просто из любопытства, отчасти – для того, чтобы всё-таки определиться, кто из нас больше претендует на роль пациента известной в городе больницы за высоким каменным забором… То, что я в этот день услышал, действительно походило на бред сумасшедшего – однако бред этот в моей голове постепенно складывался во вполне связный рассказ… Думаю, что не стоит его здесь приводить – по сути дела, это был бы просто краткий пересказ самой книги; замечу лишь, что не верил ни одному слову честнейшего из своих знакомых ни в тот день, когда он уговаривал меня перечитать его дневники и прослушать записи, умоляя начать работу над книгой; ни – когда, уже начав работу, 'перелопатил весь полученный материал'; пожалуй, не могу поверить до конца и сейчас. Впрочем, если быть до конца логичным, то придётся признать, что у меня нет другого выхода, кроме как всё же поверить – ибо, во-первых, ни разу в жизни ни мне, ни кому-либо из известных мне людей не приходилось уличать Гарика во лжи, а во-вторых – извините, зачем ему всё это надо? От своей доли гонорара он заранее отказался, заявив, что для него несоизмеримо важнее, чтобы с этой историей ознакомилось как можно больше людей; меня же слёзно умолял заняться этой работой, заявляя, что 'выход в свет этой книги' считает теперь делом всей своей жизни… На мои робкие попытки отбрыкаться от его проблем, аргументируя это тем, что я ведь в жизни ещё вообще никогда ничего не писал, он заявил, что мне, дескать, недаром выдали в школе похвальный лист по языку и литературе – он-де читал мои сочинения и восхищался ими… Я пытался убедить его, что 'читабельная' книга – это не школьное сочинение, и нет никакой гарантии, что результат моих ночных бдений вообще сможет кого-либо заинтересовать… Он не слышал моих возражений, повторяя, как в бреду:

– Кроме тебя, Анри, никто этого не сделает… Ты один способен понять всё это и показать людям…

– Послушай, Гарик, а ты не пробовал подсунуть это кому-нибудь из маститых писателей, имеющих имя – чтобы их книги покупали, опыт – чтобы эти книги возможно было прочесть, время – чтобы всё это,- я показал на его пакет,- изучить и связи – чтобы суметь это издать?

– Послушай, Анри,- вдруг парировал он, и мне показалось, что в его словах впервые за сегодняшний день появился здравый смысл,- теперь ты знаешь всё… так скажи: есть ли в мире такой человек, который, приди я сейчас к нему с подобным рассказом, сочтёт меня нормальным?

– Не думаю,- вынужден был согласиться я.

– Так ты что – хочешь упрятать меня в психушку?- Подвёл черту Гарик, и, поскольку на этот его последний аргумент мне уже нечем было возразить, я вынужден был согласиться. Признаться, в тот момент я не думал, что действительно буду этим заниматься – мне просто хотелось как-то закончить затянувшийся почти до вечера разговор. Я уже представлял, как буду выкручиваться, глядя в честные глаза Гарика, да придумывать причины, снова 'помешавшие' мне заняться книгой… Собственно, окончательно сломала моё сопротивление Nathalie: после того, как истекло два дня и она перестала дуться, решив, что я уже достаточно наказан, ей пришла в голову мысль поинтересоваться: что же, собственно, заставило Гарика 'нарушить правила хорошего тона', а меня – оставить без внимания (подумать только – на целый день!) стайку хорошеньких девушек, среди которых она сама занимала отнюдь не последнее место… Примерно через неделю, которую она провела то в наушниках, то – листая страницы Гариковых рукописей, она вдруг подошла ко мне вплотную и, глядя прямо в глаза – в упор – твёрдо произнесла:

– Эврика!

– Что – 'Эврика'?- Поинтересовался я; на что она, не отводя глаз и не меняя уверенно-торжественного выражения лица, заявила:

– Я поняла, почему пришёл Гарик.

– И?

– И почему ты с ним просидел целый день.

– Ну и?

– Ты должен это сделать, Анри…

…И я сдался! Прости меня, читатель, что выношу на суд твой своё несовершенное творенье – к этому меня вынудили стенания старого друга и глаза любимой женщины… Оставь меня в покое, маститый критик – ибо я открыто признаю, что не умею писать и не знаю 'законов жанра'; но ведь я и не собираюсь впредь отбирать хлеб у твоих постоянных клиентов, которые обеспечивают тебя работой… Не суди меня строго, издатель, что я не могу даже толком определить жанр этого произведения, ибо – как я могу сделать то, что, быть может, затрудняешься сделать ты сам? И да простит меня всевышний, если я сделал что не так – ибо знает он, что я того не хотел… Я просто написал изложение, как делал это в четвёртом классе средней школы; только 'первоисточником' послужили не строки, написанные классиком, а разрознённые записки и записи, произведённые на свет Божий моим другом Гариком, которые я больше года пытался собрать и систематизировать, а потом соединить в едином повествовании – стараясь, с одной стороны, не исказить смысл услышанного и прочитанного, а с другой – привести его к виду, в котором хотя бы сам мог бы без особого напряжения всё это прочесть… Некоторые эпизоды были описаны ясно и подробно – их изложение не составляло труда; иные же были описаны так, что приходилось часами копаться с Гариком в остатках его воспоминаний, чтобы добиться сколько-нибудь последовательного изложения событий… Немало было и вещей, которые он рассказывал просто по памяти, а я, записав его отрывистое бормотание на магнитофон, пытался бессонными ночами приводить услышанное в удобоваримый вид… Чтобы не утруждать читателя бесконечными 'Гарик сказал…' или 'Гарик подумал, что…', я счёл возможным изложить всё 'от первого лица' – так, как были написаны эти дневники и заметки; так что – теперь, устроившись поудобнее вечерком у камина, Вы можете представить, что слышите эту историю от самого Гарика, заглянувшего к Вам 'на огонёк'…

Собственно, я сказал всё, что хотел, и готов приступить к изложению 'невероятной истории, случившейся с моим другом Гариком'. Итак, теперь – прямо со следующей страницы – начинается Глава 1, в которой и повествуется о том, как всё это началось…

Глава 1: Клира.

Однажды, ясным январским утром, я в приподнятом настроении двигался по скрипучему снегу в лаборатории Алекса – судя по его утреннему звонку, он, наконец, напоролся на то, что мы упорно искали ещё с прошлой весны. Тема там была такая… экзотическая: чтобы что-то найти, надо было просто тупо всё перепробовать… Ну, мы и поделили эту дурную работу на двоих, чтобы ускорить процесс. В этой ситуации найдёт тот, кому просто повезёт. А если перепробуем всё и не найдём – тогда каждый начнёт перепроверять действия другого. Может, такой способ и не слишком тешит самолюбие участников, но зато дурной работы поубавилось вдвое. И вот – сегодня Алекс звонит мне домой и заговорщицким шёпотом предлагает зайти. Похоже, что он 'взял лису за хвост', а вот 'вытащить из норы' не получается. 'Ничего,- думал я,- вдвоём как-нибудь вытянем…'. Всё-таки почти год впустую – слишком сложно: уже и энтузиазм начал иссякать… А без этого самого энтузиазма в нашем деле… Да что там – в любом, почитай, деле… М-да…

Алекса на месте не оказалось. Девочки сказали, что будет часа через два. Поскольку ничего вразумительного они мне сообщить не могли, мне ничего не оставалось, как ждать. Сидеть на месте не хотелось. Прислушиваться к разговорам о том, кто кому чего не так сказал или где какое нижнее бельё продают – скучно… Я вышел на улицу. Градусов десять. Снег искрится на солнце. Ветра нет. Скованная льдом и присыпанная свежим снегом река блестит, как наряд Снегурочки. Я невольно удивился сравнению: почему именно 'наряд Снегурочки'? А Бог его знает… Надо где-то протянуть эти два часа. На морозе? Я поёжился… Кстати подвернулся кинотеатр. Я посмотрел на часы: только что начался сеанс. В полупустом зале вполне можно было подремать и подумать о своём. Так мне казалось…

– …Здесь погребён Фаэтон – колесницы отцовской возница. Пусть он её не сдержал, но, дерзнув на великое, пал!…- Услышал я, входя в зал. 'Идёт журнал',- соображаю. Странно – практически никогда не смотрю журналов, а тут… С первых слов мне стало как-то не по себе… Дремота прошла.

– …Много веков с надеждой и страхом обращал человек свой взор к небу: дождь и солнце, пронизывающий холод и ласковое тепло, голод или урожай – всё зависит от неба, и нет предела его могуществу… А по ночам из чёрной бездны сверкающими глазами-звёздами смотрело небо на человека. И казалось человеку, что где-то именно там, в глубинах неба, как раз и хранятся 'главные тайны'…- 'страшным голосом' вещал диктор.- Великие тайны хранит Вселенная… Как стало известно ещё в семнадцатом веке, любая планетная система существует по законам, не нами придуманным.- Уже более спокойным голосом продолжал он.- И один из этих законов гласит, что не может планета находиться на произвольно выдуманной орбите – расстояние от неё до её звезды четко регламентировано… Никто, пожалуй, пока толком не знает, почему именно это так, но все девять известных нам планет этому закону строго подчиняются. Есть тут, правда, одна проблема… Дело в том, что Закон этот гласит, что должна быть в нашем планетном семействе ещё одна планета – где-то между Марсом и Юпитером. Как раз в том месте, где сейчас находится пояс астероидов… Конечно, можно предположить, что эти астероиды и есть осколки 'недостающей' планеты. Но… если планета действительно существовала, то какая же сила её уничтожила? И – была ли на этой планете жизнь, был ли разум? Кто знает… Астрономы назвали между собой планету-загадку Фаэтоном: так звали сына обычной Земной женщины и Гелиоса – бога Солнца. Миф о Фаэтоне, который был хорошо известен ещё древним египтянам и античным грекам, повествует, похоже, о страшной космической катастрофе…

Я встрепенулся: тема обещала быть не слишком скучной. В голове уже вертелись разные 'космические сюжеты', варианты развития событий. Наконец, встряхнув головой, как бы пытаясь избавиться от наваждений, я 'превратился во внимание'.

– Лишь раз был нарушен заведённый в мире порядок и не выезжал бог Солнца Гелиос, чтобы светить людям.- Продолжал тем временем вещать диктор.- А случилось это так… Сказали однажды Фаэтону злые люди, что не сын он Гелиосу. Бросился оскорблённый Фаэтон к богу Солнца и взмолился:

– О свет всего мира, всемогущий Гелиос! Уничтожь моё сомнение, дай доказательство того, что ты – мой отец!

– Проси у меня, что хочешь, о сын мой Фаэтон. Клянусь, я исполню твою просьбу!- Отвечал бессмертный Гелиос.

– Дай мне хоть раз проехать по небу в твоей солнечной колеснице и самому светить людям.

– Безумный!- Воскликнул Гелиос.- Тебя же ждёт неминуемая гибель!

– Но отец… Ты дал мне клятву!

…И не посмел лучезарный Гелиос нарушить клятву бессмертных. Скрепя сердце повелел он открыть врата Солнца, и выехал Фаэтон на огненной колеснице…

– Сын мой! Помни последние наставления!- Напутствовал Фаэтона Гелиос.- Не гони коней, не съезжай с дороги. Ты сам увидишь её – она идёт через всё небо…

…Но не слушал его Фаэтон. Бешено колотилось его ликующее сердце, стремясь вырваться из груди на свободу…

…Огнедышащие кони подхватили золотую колесницу. Вот уже мчится она по небу. Ликует Фаэтон. Но нет в колеснице великого бога Гелиоса. Непривычно легка колесница. Волнуются огненные кони. Не чуют они твёрдой руки – бросаются из стороны в сторону, как будто и не правит ими никто. И не заметил Фаэтон, как свернули кони с наезженой колеи. Взглянул Фаэтон с вершины неба на Землю – и ужас сковал его: под ним – бездонная пропасть… Посмотрел он вверх – а там, среди звёзд, раскинулся чудовищный Скорпион с ядовитым жалом… Несут Фаэтона кони прямо к Скорпиону. С трудом натянул Фаэтон непослушные вожжи и отвернул колесницу от смертельной опасности. А навстречу – уже новая угроза: огромный Бык, сверкающий звёздами, нацелил свои рога на колесницу. В ужасе взвились на дыбы кони и помчались вверх, к самым звёздам… Выпустил в страхе Фаэтон вожжи. Раскалилось от близкого жара небо, пылают и падают звёзды… А обезумевшие кони уже несутся вниз, к Земле. Тщётно пытается Фаэтон поймать потерянные вожжи. В страхе юноша: ведь он не бог, он смертен и давно жалеет, что упросил отца дать ему Солнечную Колесницу. Мчится навстречу Земля. Тают от жара облака. Вспыхивают горы, покрытые лесом. Нестерпимым становится жар. Пламя от низко летящей колесницы охватывает всю Землю. Кипят моря и реки. Вздымаются клокочущие волны и затопляют горящую Землю. Гибнут богатые города и целые народы. Неумолимо приближается к Земле пылающая колесница. Вспыхивают кудри на голове Фаэтона… И вскричала тогда великая Гея-Земля:

– О, величайший из богов, Зевс-громовержец! Не дай мне погибнуть, спаси от огня!

Услышал Великий Зевс мольбу Геи-Земли и метнул свою молнию в колесницу. Разбежались кони… Разбросаны среди звёзд осколки колесницы. А горящий Фаэтон пронёсся по небу подобно падающей звезде…

Так заканчивается этот удивительный миф. Сегодняшний день позволяет по-новому взглянуть на эту историю, задуматься над возможной связью событий земных и космических. Миф о Фаэтоне – что это? Память о космической катастрофе? Связана ли эта катастрофа с предполагаемой гибелью планеты? Кто знает, удастся ли людям узнать об этом хоть что-нибудь… Но, если Фаэтон существовал – на нём могла быть высокоразвитая цивилизация! Возможно, жители Фаэтона могли летать на другие планеты. Могли они прилетать и на нашу древнюю Землю. Тогда становятся понятными и остатки огромных 'аэродромов' в Южной Америке, и изображения людей в скафандрах на древних скалах, и пирамиды, будто взывающие к небу с мольбой о помощи, и многие сооружения древних цивилизаций, об истинном назначении которых мы начинаем догадываться только сегодня – и многое, многое другое…

Пошли титры. А я задумался. Согласитесь, было о чём: совершенно невероятная история, но – в то же время – в ней совершенно не видно противоречий… Всё, что я знал раньше, очень легко вписывалось в сюжет, дополняя его… Я вышел на набережную. Фильм меня как-то не интересовал, а дремать расхотелось. Задумчивым этаким, затуманенным взором огляделся я вокруг… Улыбнулся: парочка лошадей – по крайней мере, так мне тогда издали показалась – затеяла игры прямо на улице… Кобыла, похоже, ещё не уверена была, что ей это надо – встревоженная такая, неуверенная… Пытается не то убежать, не то – завлечь… Сама, похоже, ещё не определившись, решится она окончательно или нет… Он же – массивный, красивый, сильный жеребец – уже начал сходить с ума… 'Как бы не пришиб кого'- подумал я. Вспомнилось, как могут вести себя жеребцы во время гона… Попадись сейчас ему кто-то на пути – сомнёт и не заметит…

– Иво! Иво!- Раздался какой-то сиплый не то хрип, не то крик: мужичонка, по виду – точно научный работник какого-то зоопарка, задыхаясь и прихрамывая, пытался бежать, сорванным голосом подзывая жеребца… На того, естественно, эти призывы не произвели ни малейшего впечатления: он стоял, расставив пошире передние ноги, пригнув и наклонив немного вбок голову, тяжело дышал… всей позой своей, обращённой к избраннице, как бы спрашивая: 'Ну, как – долго мы ещё будем играть в эти игры?'. Той отступать было уже некуда: сзади – заборчик на высоком берегу замёрзшей реки, с одной стороны – здание лодочной станции, с другой – ограждение моста… Самец стал медленно подходить, время от времени взрывая тяжёлыми копытами снег и грозно всхрапывая… Спешить ему было уже некуда: он, похоже, прекрасно понимал, что загнал свою непокорную подругу, что называется, 'в угол'… 'Красивая парочка',- подумал я. Обе особи были похожи на тяжеловесов – мощные, красивые… но – не грузные: в каждом, кроме силы, просматривалась красота и даже какое-то изящество, что ли… Шерсть была чуток подлиннее, чем у лошадей, а на морде почему-то удлинялась ещё более, напоминая такую изящную, короткую бородку, двумя кистями – правой и левой – свисавшую вниз. 'Почти совсем, как у хозяина'- ухмыльнулся я. Хозяин напомнил мне почему-то шотландца – не знаю, почему именно шотландца – он был в чёрных брезентовых брюках и в охотничьих сапогах… Бородка, наверное, как у шотландского шкипера… И стрижка такая же – очень похож… А сапоги – как ботфорты кота из мультфильма 'Кот в сапогах'… Борода его была в инее, изо рта валил пар, шапку он где-то потерял – но ему явно было не до того: сбежавшая парочка, по-видимому, была вершиной его научной деятельности, и сейчас бедняга боялся их потерять…

– Иво! Иво!- Снова раздался совершенно осипший умоляющий голос. Иво продолжал надвигаться на подругу – неуклонно и неотвратимо, как девятый вал… Та дрожала мелкой дрожью, прижавшись к парапету набережной… Снова шаг, ещё один… 'Подруга' заметалась по берегу, ища выхода, которого не было… По-видимому, спаривание этой парочки совсем не входило в планы 'шотландца': то ли кобылка молода, то ли какие иные причины заставляли его вмешиваться в этот процесс, но, увидев положение, в которое попала его любимица, он собрал в груди остатки воздуха и просипел:

– Клира! Ап!- Или не 'Ап' – может, там было какое-то иное короткое и похожее слово – я толком не понял, но кобылица – та поняла его прекрасно, мгновенно собралась, и – как сорвавшаяся пружина, молнией взлетела через оградку… Лёд затрещал под тяжестью массивного тела, опустившегося с двухметровой высоты – кобылица, не останавливаясь, отбежала дальше – почти на середину реки и помчалась вдоль русла. Жеребец сначала опешил от неожиданности – по-видимому, ему совсем не приходил в голову такой способ бегства, затем обиженно заржал и помчался вдоль берега. Ржание его было, по-видимому, воспринято, как призывное – кобылица остановилась. Тяжело дыша и дрожа всем телом, бедняга тревожно оглядывалась по сторонам, ища не то преследователя, не то – спасителя… Может, и сама не знала, кого бы ей хотелось больше… 'Шотландец' устало опустился возле парапета, держась рукой за сердце и тяжело дыша. 'Интересно, кто больше устал – он или они?',- подумал я. Кобылица остановилась совсем недалеко от моста. Берег здесь поднимался где-то до трёх, а сам мост – до четырёх метров надо льдом. Добежав до своей избранницы, Иво остановился. Он тяжело и грозно дышал, борода была совершенно мокрой и вся морда – в клочьях пены. 'Долго же ты, дружище, бегал…'- подумал я. Слегка отдышавшись, Иво начал соображать, как бы ему спуститься на лёд. Нетерпение его росло: он даже попробовал передними ногами встать на парапет, готовясь к прыжку…

– Иво!- Снова выдохнул 'шотландец', встал и поковылял за ним, продолжая держаться за сердце. По-видимому – сообразил, что, если Иво, весивший, похоже, раза в полтора-два больше своей подруги, сиганёт вниз здесь – с трёх-четырёхметровой высоты – то треском льда дело не закончится… Иво не прыгнул. Нельзя сказать, чтобы он как-то отреагировал на призывы 'шотландца' – скорее, просто инстинкт самосохранения заставил его задуматься. Жеребец начал прохаживаться вдоль берега, по-прежнему периодически всхрапывая и поглядывая на подругу. Сначала он верно прикинул, что спуститься на лёд проще там, где прыгнула она – ниже всё-таки. Но – там был 'шотландец', встреча с которым, по-видимому, никак не входила в планы Иво. И, кроме того – возвращаясь туда, он удалялся от подруги, что ему тоже не очень-то нравилось… Не говоря уже о том, что своим возвращением он как бы признавал перед всеми присутствующими свою опрометчивость во время своей последней погони вдоль берега… А это для всякого жеребца – тяжкая задача… В результате он, не сделав и десяти шагов, оглянулся на подругу, требовательно заржал (от чего она задрожала ещё сильнее) и повернул обратно к мосту. Мне стало не по себе: согласитесь, страшновато оказаться на пути такого самца, когда он одержим идеей добраться, наконец, до столь уже близкой и столь очаровательной самочки… Иво остановился буквально в двух шагах от меня. Замерев, я рассматривал его. Страх проходил, и мне понемногу становилось его жаль: ведь столько усилий – и даром… Жеребец хрипел, закатывая глаза, задние ноги его дрожали. Я подумал даже, что он не решился прыгнуть, может, просто из-за смертельной усталости…

– Иво!- Вдруг тихонько как-то – не призывно, а просто и приветливо, позвал я. Почему – сам не знаю… Может, просто жаль стало 'шотландца'… Иво повернул голову. Мне показалось… Не знаю, может ли такое быть, но мне показалось, что глаза его искали сочувствия… Или даже – молили о сочувствии.

– Иво…- позвал я снова и протянул руку. Страшно было, не скрою – я прекрасно понимал, что любое, совершенно не относящееся к делу событие может 'вдруг', совершенно неожиданно и непредсказуемо изменить поведение 'неудавшегося любовника'. Понимал, что агрессию жеребца удержать невероятно трудно даже очень опытному ковбою – обо мне же, совершенно заурядном городском жителе, даже говорить смешно… Понимал это, по-видимому, и 'профессор': попытавшись выдавить из себя сиплый крик типа 'что Вы делаете!' и потерпев неудачу, он махнул рукой и буквально 'пополз' к нам. Жеребец тем временем настороженно приближался… Его мокрая морда коснулась моей руки. Я, как мог, осторожно, провёл пальцами по его физиономии, лихорадочно соображая, нет ли у этих тварей чего-то подобного 'центру подчинения', имеющемуся у волчьих, и, если есть – имею ли я право к нему прикоснуться: если 'да' – можно сказать, дело в шляпе… А вот если 'нет'… тут мне не позавидуешь: весь свой гнев на сегодняшние неудачи он тут же выместит на мне… Я с содроганием поглядывал на массивные копыта, каждое из которых 'в одно касание' могло запросто снести половину моей головы… Иво, подрагивая, приближался. Я заглянул в его глаза: 'Несчастное животное…',- мелькнула мысль.

– Бедняга,- произнёс я вслух. Иво насторожился: незнакомый голос, незнакомое слово… Я продолжал гладить рукой его мокрую морду, и вдруг, совершенно для себя неожиданно, прижался к ней щекой… 'Бедняга,- думал я.- Как я тебя понимаю…'.

…'Профессор', шатаясь, подошёл к нему сзади, с удивлением поглядывая на нашу идиллию: жеребец присмирел, всхрапывал всё реже, взгромоздил голову мне на плечо и искал сочувствия… Похоже было, что эпопея с погоней длилась уже настолько долго, что он просто не мог стоять на ногах…

– Что ж – не всем везёт,- успокаивая его, иронизировал я,- но ты не волнуйся: может, другой раз более сговорчивая попадётся… Или бежать ей будет некуда…- Я нёс любую околесицу, лишь бы спокойным голосом 'убаюкать' эту громаду, одно движение которой может превратить человека в груду мяса и костей… Иво дрожал и – не поверите – но, если это можно применить к лошади – плакал… Я сказал 'к лошади'? Нет, ребята, это была не лошадь. Это была совсем не лошадь. Я даже до сих пор и понятия-то не имею, что это такое было… Понимаете, когда я осмелился подобраться повыше, чтобы 'почесать его за ухом', я обнаружил промеж ушей… очаровательные рожки. Маленькие такие, как у шестимесячного бычка… и – склонённые назад, как у косули. Вообще, рожки были… ну, прямо как у косули, только – очень короткие… И коренастые такие… А так – форма, положение – ну, совсем косуличьи… 'Ничего себе – косулёнок!'- подумал я. 'Экий трактор!'… А 'трактор', успокаиваясь и буквально рыдая, тёрся мордой о моё плечо, как преданная собака… 'Довольно неожиданное поведение для копытных,- подумал я.- Может, и правда – нашёл нужное сочувствие…'.

'Профессор' наконец подобрался сзади и попробовал схватить своё чадо за холку. Эта попытка едва не стоила мне увечья – Иво рванулся, с негодованием собираясь затоптать 'нападавшего', а заодно, быть может, и меня – но, увидев 'шотландца', передумал и сделал последнюю нерешительную попытку убежать. Тот начал было хватать его за хвост, но, вовремя сообразив, чем это может кончиться, передумал. Иво стоял, тревожно оглядываясь и всхрапывая – похоже, из последних сил. Тут 'шотландец' изловчился и, с воистину 'непрофессорским' проворством, ухватил жеребца за холку и вспрыгнул ему на спину. Тот хотел было, похоже, встать на дыбы – но задние ноги задрожали, как-то странно – слева направо, и он счёл благоразумным смириться. 'Профессор', держась руками за рожки и наклонившись к уху, стал что-то убеждённо ему нашёптывать. Иво, казалось, согласно кивал. Наконец, медленно и неохотно перебирая ногами, он побрёл вперёд. 'Домой',- подумал я.

…Минут через десять 'профессор' вернулся – уже заметно более приободрённый, и занялся Клирой. На противоположном берегу совсем недалеко была каменная лестница – лодочный спуск, так что спуститься на лёд не составило особого труда. Клира с радостью подбежала к 'шотландцу' и ткнулась ему мордой в плечо – казалось, просто рада была, что всё это, наконец, хоть как-то закончилось. Накинув уздечку – на сей раз он был уже 'во всеоружии' – 'профессор' повёл кобылку домой. Проходя по мосту, он остановился возле меня, посмотрел заинтересовано в глаза, потом подошёл и обнял. Отстранился, – снова взглянул, кивнул – дескать, спасибо, дружище… Потом вздохнул, взял свою красавицу под уздцы и пошёл дальше. Сходя с моста, оглянулся, поднял руку, и, устало махнув, пошёл восвояси. Я стоял, весь мокрый – но было мне… как-то приятно и тепло, что ли… Жаль было, что вряд ли я увижу ещё Иво… Жаль, что так и не рассмотрел как следует Клиру – её очаровательные рожки были чуть тоньше и длиннее – вот и всё, что я успел заметить… Жаль было, что даже не спросил у 'профессора', что это за чудеса такие, которым я и названия-то не знал… И ещё – я не знал, да и не мог знать тогда, каким удивительным событиям в моей жизни предшествовал этот случай…

Глава 2: 'Всё в порядке…'

…С тех пор прошло года полтора, наверно – точно не помню. Стоял я как-то вечерком у каменного парапета в одном приморском городке. Парапет отделял крутой, обрывистый спуск к морю от небольшого и почти цивилизованного скверика, уставленного столиками и зонтами с типично курортной надписью 'Кафе "Магнолия"'… Стоял я этак и думал, что хорошо бы сейчас вот так – просто, не разбирая дороги, спуститься по этому склону – бегом, с максимально возможной скоростью, да, не останавливаясь, с разбега – в воду… Мечтал, то есть. Понятно, что по такому склону вниз не то что сбежать – спуститься осторожненько – и то не у всякого духу-то хватит: неровен час, осыпь какая али камушок не под ту ногу подвернётся… Но вот помечтать, когда делать больше нечего – это у нашего брата неплохо выходит… Обломовщина, как национальная черта, бессмертна…

Стою я этак, скучаю… Потихоньку вечереет… Народа в скверике становится всё меньше… И вдруг… Нет, поймите меня правильно – я совсем не бабник… Ну – не без того, конечно, чтоб восхититься, ежели девушка красивая мимо пройдёт: не умер ведь ещё… Но – чтоб заигрывать или, тем паче, волочиться за ней – для меня это как-то не характерно… Может – потому, что жена такая попалась, что грех жаловаться, а 'от добра – добра не ищут'; может – потому, что не хочется мне её чем-то обижать, а ей ведь вряд ли понравится, ежели у благоверного окажется ветер в голове… А может – это просто натуре моей не свойственно – кто знает; да только до сих пор со мной такого не бывало, чтоб, едва увидев существо противоположного пола, я испытывал нечто подобное…

Сверху, от поворота серпантина, спускалась девушка… Да нет, 'спускалась' – это не совсем так… она – летела, она… плыла, она… парила – или как вам будет угодно, всё равно словами это явление не описать… Как-то этак – знаете, когда 'идёт, земли едва касаясь' – без какого-то видимого напряжения; не то – летит, не то – плывёт над самой землёй, как-то неповторимо легко… Может, так бывает, когда влюбляешься – но я был почему-то уверен, что не влюблён… И, тем не менее, совершенно потерял способность что-либо видеть, кроме неё, 'бегущей по волнам'… На ней было… я не знаю, что это было: платье – не платье, туника – не туника, хитон – не хитон, но что-то в этом роде… Не слишком непрозрачное, но и не совсем призрачное – как раз достаточно, чтобы понять, что на ней больше ничего нет… Коротенькое такое – едва ниже бёдер… А ноги – нет, это что-то умопомрачительное – такое словами передать просто невозможно… Это надо было только видеть… Господи, да Терпсихора – просто девчонка в сравнении с ней… Но – в совершенно неописуемое состояние привели меня её глаза… глубокие такие – не бездонные, как говорят, нет – просто есть какое-то непередаваемое ощущение чистоты, глубины и красоты… и красоты души, которую будто бы в этих самых глазах обнажённой видишь…

Девушка прошла мимо. Ещё какое-то время я стоял в том же оцепенении, потом ко мне постепенно вернулась способность соображать. Понятно, первым моим сознательным действием было – догадаться несложно – повернуть голову в ту сторону, куда она ушла. Её уже не было видно. Странно, но я даже не расстроился: она, как… память, как… ангел, как… какой-то светлый и неповторимый образ – продолжала жить во мне, забыв постучаться, чтобы войти и не сочтя нужным спросить разрешения остаться… Какая-то особая, доброжелательная и совершенно обворожительная улыбка, свойственная из всех встречавшихся мне доселе людей только ей одной, казалось, излучала абсолютную любовь ко всему, что её окружает… Я не могу этого передать – просто ничего подобного я никогда в жизни не видел, и – даже не слышал, что такое бывает… Это было, как сон – но это было на самом деле… В какой-то миг мне стало совершенно безразлично всё, что происходило вокруг – существовала только одна она и этот её 'полёт'…

…'Всё хорошее когда-нибудь кончается' – постепенно я тоже начал приходить в себя. Народу в скверике почти совсем не осталось – 'кафе "Магнолия"' потихоньку собирало свои зонтики и столики, компания подвыпивших местных 'крутых', демонстрируя, казалось, самой природе свою неукротимую наглость, медленно и с соответствующими воплями удалялась; солнце уже коснулось горизонта… И вдруг я снова увидел её: как-то просто и легко перепрыгивая с камня на камень, она спускалась к морю – ну, не совсем там и не совсем так, как я только что мечтал – но, извините, там тоже голову свернуть было несложно… Первым моим порывом было – крикнуть, предостеречь, но – язык прилип к горлу, дыхание перехватило… Потом подумал, что криком здесь не поможешь – только отвлечёт, если услышит… Пока я этак предавался размышлениям – девчонка, совершенно не испытывая каких-либо затруднений, добралась до воды; на ходу оглянулась и, по-видимому, никого кругом не увидев, сбросила – не останавливаясь, буквально одним движением – своё 'платье-хитон', как я его уже окрестил, и, оставшись совершенно нагой, 'вошла' в воду… Вошла как-то тихо, без брызг, вроде как 'ласточкой', но – аккуратнее, что ли… Вынырнула метрах в пятидесяти от берега и поплыла… как-то – по-рыбьи будто бы – совершенно незнакомо, почти не показываясь из воды, но быстро и красиво… Как это всё смотрелось сверху – можете себе представить…

Не слишком хорошо соображая, что делаю, я решил было спуститься всё же вниз: примерно на полпути к воде была небольшая площадка – оттуда она секунд десять полюбовалась морем, когда спускалась; туда я теперь и направил было свои стопы… Что-то меня остановило… да, 'крутые'… по-видимому, они не успели далеко уйти и оценили зрелище по-своему… Теперь они уже совсем не казались пьяными и появились на этой самой площадке, оживлённо обсуждая, с чего бы им начать. Мне стало не по себе: с такой компанией справиться в одиночку – нечего было и думать; помощи ждать, собственно, неоткуда, а стражи порядка – они ведь никогда не бывают там, где надо и тогда, когда надо нам, глупым, которые почему-то думают, что они должны нас защищать…

Девушка повернула к берегу и осмотрелась. Увидела меня. Улыбнулась. Чушь, конечно – с такого расстояния не то, что улыбку – и лица-то толком не разглядишь, но – я почему-то был абсолютно уверен, что она улыбнулась… и помахала рукой. Я начал было 'отмахивать' вправо – дескать, плыви правее, так оно спокойнее будет… Она нырнула – не заметила… С минуту её не было видно – только неясные очертания тела в глубине. Потом появилась, немного 'постояла в воде', отдышалась. Я отчаянно 'отмахивал вправо' – она заметила, но не поняла: снова помахала рукой и медленно – вертикально, с поднятой рукой – 'затонула'. Когда над водой осталась только кисть – помахала так игриво, 'влево – вправо', потом погрузилась ещё чуть-чуть, оставив только кончики пальцев, и как-то завибрировала ими, подняв фонтан брызг… Она как будто играла – понимая, что не может не нравиться и испытывая явное удовольствие от того, что доставляет удовольствие зрителям… Но я-то прекрасно понимал, что не все зрители удовлетворятся зрелищем – собравшаяся на площадке компания явно рассчитывала на развлечение 'в своём духе'… Она их пока не видела. Погрузившись на глубину и снова превратившись в 'неясные очертания', она, казалось, побрела к берегу…

Вынырнув там же, где она вошла в воду, девчонка снова отдохнула, восстанавливая дыхание, затем – непонятно как-то, каким-то непостижимым прыжком 'вышла' из воды и выбралась на прибрежные камни. 'Крутые' этого не заметили – их разделяли камни, и они продолжали высматривать её вдали, оживлённо обсуждая, куда бы она могла деться. Она их тоже не видела – из-за тех же камней. Я же сверху прекрасно наблюдал 'обе позиции', лихорадочно соображая, что бы мне предпринять.

…Девушка пыталась подсохнуть в последних лучах заходящего солнца, размахивая мокрыми волосами и 'раструшивая' их руками. Ничего умного мне в голову почему-то упорно не приходило, поэтому всякий раз, когда она бросала взгляд в мою сторону, я пытался снова 'дать отмашку' вправо. В конце концов она заинтересовалась и начала с тревогой посматривать… в правую сторону! Я проклял всё на свете. Когда же она, бросив ещё пару тревожных взглядов направо, накинула свой хитон и начала подниматься, я от отчаяния взвыл… Крутые удивлённо глянули вверх – не все, конечно… Я отшатнулся, скрывшись за парапетом. Судя по возгласам, они её уже заметили. О том, чтобы ввязаться, нечего было и думать: её бы это всё равно не спасло… Я перебрался левее – там, как раз над площадкой, кончался парапет. Камней там было немало, причём – вполне приличных размеров, и мне пришло в голову собрать их на самом краю побольше, чтобы устроить при случае вполне приличный обвал: таким образом я имел шанс дать ей возможность спастись… Крутые затихли: они ждали. Я, пыхтя от натуги и обливаясь потом, таскал камни, складывая на самом краю обрыва одну 'баррикаду' за другой. 'Время собирать камни' – крутилось в голове…


* * *

…Пальцы были в крови, руки дрожали, скомканная рубашка валялась на траве, горы камней уверенно росли… Внизу раздался имитирующий удивление возглас и какая-то пошлая фраза – не помню точно – что-то вроде 'смотрите-ка, ребята, какая птичка к нам залетела!'… Я выглянул из-за своей баррикады – девушка стояла на краю площадки; по-видимому, только что поднявшись и удивлённо разглядывая присутствующих там представителей 'местной фауны'. Те медленно, как бы нехотя, 'входили в резвёж':

– Девочке было скучно…

– А тут мы – такие красивые…

– И сразу – так много!

– И искать не надо…

Она подняла глаза вверх – я опять 'дал отмашку' – в том духе, что, мол, беги назад, пока не поздно; и – правее, правее… Там была скала, которую по суше обойти нереально – она проплывёт, а придурки обычно плавать толком не умеют… это – шанс. К тому же – как только она уйдёт – я готов был обрушить всё собранное на головы преследователей, и им стало бы несколько 'не до того'… Девчонка медленно повернулась назад, внимательно оглядела и спуск, и скалу – похоже, теперь она поняла наконец, что я имел в виду. За её спиной продолжала 'разогреваться' местная 'элита':

– Как, Вы уже уходите?

– И куда это Вы – в море?

– А как же мы?

Она повернулась, внимательно оглядев их всех, подняла глаза на меня – я держал в руках вполне приличных размеров глыбу, прикидывая, стоит ли её уложить на верх баррикады или запустить вниз, устроив первый 'обвал'… Заметив это, девчонка, как мне показалось, слегка удивилась, потом понимающе улыбнулась, но твёрдо отрицательно покачала головой: не надо, мол… Я опустил камень – она удовлетворённо чуть заметно кивнула. 'Братва' истолковала её улыбку по-своему:

– Девушка передумала!

– Мы ей всё же понравились!

– Ну конечно – такие орлы!

– Она ведь специально купалась голой – чтобы нас собралось тут побольше!

– И мы пришли!…

– Позвольте пройти…- раздался её тихий и мелодичный голос. Она сказала это совсем негромко, к тому же – далеко внизу, но впечатление было такое, что – совсем рядом, буквально – на ухо… И акцент какой-то – незнакомый, но такой приятный… 'Ребятки' слегка ошалели – тембр голоса пробрал даже их… Ненадолго, правда: как только она сделала шаг – они уже вполне оправились и продолжили уже вполне конкретно и агрессивно:

– Куколка хочет, чтобы мы её пропустили…

– Нет проблем – мы готовы…

– И не по одному разу…

…До девчонки, по-видимому, с трудом доходил смысл сказанного – она явно понимала не всё, а что понимала – то понимала совершенно буквально… Она ещё раз взглянула на меня – я опять взялся было за 'камушек', но она снова – уже одними глазами – попросила 'не надо…' и опять-таки удовлетворённо едва заметно кивнула, когда я с сожалением опустил руки. Самый наглый решился наконец прикоснуться к её волосам – в ответ только изумлённый взгляд. Он уже наматывает волосы на руку… Она, по-видимому, понимает, что прозевала – тревожно оглядывается по сторонам. Но – снова короткий взгляд 'не надо' в мою сторону. Я плохо соображаю, но подчиняюсь.

Вдруг – как-то непонятно, без какой-либо видимой причины 'удалец' согнулся в три погибели и застонал. Девчонке удалось сразу же освободить волосы – они его больше почему-то не интересовали…

– Она дерётся?!- Какой-то испуганно-неуверенный возглас из толпы.

– Не может быть!- Поддержали другие.

– Она просто не поняла, с кем имеет дело…

– А ведь нас надо любить, детка…

…Какое-то едва уловимое движение – и ещё один ближайший 'родственник' стонет, согнувшись. Ещё одно – и следующий упал без звука. В толпе заволновались:

– Крутая тёлка…

– Классно дерётся…

– Давай, Серёга – твой черёд…

– Обломай красотку…

…'Серёга', покачиваясь для солидности, вышел из толпы, поиграл мускулами… Прыжок – и он пронёсся в том месте, где только что была голова девушки. Её там не оказалось… 'Серёга' улетел дальше по склону… Больше я его не видел.

– Нифигасебе…- раздалось в толпе.

– Братки, закончим её!

– Пусть знает наших!

– Почто Серёженьку обидела!

…'Цыгане' двинулись толпой, оттесняя девчонку к краю обрыва. Она улыбалась – по-видимому, почувствовала, что у ребят 'не тот уровень'. Я начинал понимать, почему она просила не вмешиваться… Молниеносный бросок, ещё один, ещё – 'корсары' падают, как подкошенные. Очнулся самый первый – похоже, главный. Ринулся на неё – она, как всегда, 'ушла' – чуток в сторону, мелькнули ноги – нападавший растянулся неподалёку… Приземлилась неудачно – оступилась на камнях, упала. Мгновенно перевернулась на спину. Её окружили. Лёжа на спине, девчонка мелькала голыми ногами, 'выключая' всех, кто пытался к ней приблизиться. Наконец кто-то из 'корсар' завизжал:

– Братки, наших бьют! Давай тяжёлую артиллерию!

…Я не стал ждать, что это будет – оружие или обломки труб – пнул ногой ближайшую 'баррикаду'. Обвал получился на свободной части площадки. 'Братки' обернулись – девчонка быстро вскочила и 'потушила' ещё двоих. Вдруг толпа расступилась и из неё с диким криком вырвался ещё один 'удалец'. Девчонка улыбнулась: цирк явно начинал ей нравиться. За первым – второй, третий… Она слегка растерялась – видно было, что уследить за тремя сразу ей непросто. Первый взлетел – и пролетел сквозь пустоту, как и 'Серёженька'. Второй метнулся туда, где она очутилась – 'почти попал'. Третий – в тот же момент – в ноги… Девчонка увернулась, зацепившись буквально чуть-чуть, как-то неуклюже развернулась, зашаталась и, не удержав равновесия, упала. Толпа с гиканьем бросилась на неё… Я в отчаянии обрушил ещё одну баррикаду, схватил какую-то железяку и с шумом ринулся вниз. Скатившись кое-как почти до площадки и потеряв по дороге своё единственное оружие, я слегка растерялся: меня поразила… тишина: вдруг как-то так неожиданно всё стихло… Смотрю – и глазам своим не верю: девчонка сидит и спокойно, деловито так, разминает ушибленную ногу; а 'орлы' – как-то неестественно переглядываются, явно пытаясь сообразить, кто они вообще, зачем они здесь и как сюда попали… Некоторые заметили девчонку и с интересом её разглядывали, но – как-то так, будто видели её впервые… Она встала, немного попереминалась с пятки на носок – как бы проверяя, можно ли доверять своим ногам; вздохнула, огляделась, и – спокойно так – стала уходить… Я недоумевал – поставьте себя на моё место… Поравнявшись со мной, девушка посмотрела на меня пристально, как бы изучая, потом улыбнулась и – с тем же, уже знакомым мне акцентом произнесла:

– И всё же… не надо было вмешиваться…

– Вы хоть представляете, что с они могли с Вами сделать?- Не выдержал я.

– Думаю, что почти ничего,- пожав плечами, спокойно ответила она.

– Вы их не знаете… Если бы им удалось с Вами справиться – здесь было бы гнуснейшее насилие… Наверное, самое гнусное и жестокое, какое только можно представить…

– Почему?

– Как Вам сказать… Люди бывают разные. Одни – сажают цветы. Другие этими цветами любуются. Третьи – срывают. Сорвав цветок, один поставит его в воду, другой – бросит на дорогу. А иной – и растопчет. Разные люди, разные взгляды, разный уровень интеллекта… Публику с таким,- я кивнул на 'орлов',- интеллектом… обычно называют 'отбросами'… или 'отщепенцами'… Хотя – им, по-моему, на это наплевать.

– Как-как?- Не поняла она. 'Иностранка, что ли?'- подумал я.

– Ну, скажем так: на них это не действует… По крайней мере, в положительном смысле. Чьё-либо мнение их, похоже, не может интересовать в принципе. По крайней мере, они сделают всё, чтобы это доказать. Собственно, они представляют собой озлобленную и эгоистичную толпу, готовую ради своеобразного 'самоутверждения' оскорбить, унизить, уничтожить… любого, кто не сможет ответить им тем же… То, что для этого они могут накинуться вдесятером на одного, их отнюдь не смущает…

– Они… могут так напасть на кого угодно?

– Практически – да… Просто ходят толпой и 'прикалываются'…

– Как-как?- Снова переспросила незнакомка.

– 'Прикалываются'… в их понимании – может быть, по-своему… веселятся, что ли… И – ищут, к кому бы прицепиться, чтоб покуражиться… Вы им 'удачно' подвернулись – о том, чтобы застать в воде голую девчонку, они, наверное, даже не мечтали… А тут – такое зрелище… По идее, они должны были спрятать одежду и поджидать Вас из воды… Просто… им лень было, по-видимому, спускаться по камням к морю…

– А зачем… прятать одежду?

– А чтоб покуражиться… Чтоб девчонка вышла, обнаружила, что одежды нет… испугалась… Тут должны появиться они… подойти, окружить… 'поприкалываться'…- объяснял я, толком не понимая, почему, собственно, я должен объяснять ей настолько элементарные вещи. 'Дикая какая-то… Даже для иностранки…'- пронеслось в голове. 'Интересно, где это такая наивность могла вырасти… Впрочем – какая, к чёрту, наивность – 'братки'-то до сих пор, видимо, так и не поняли, что с ними приключилось…

– А… 'поприкалываться' – это – как?- Глядя на меня совершенно ошарашивающими своей недоумевающей наивностью глазами, несмело поинтересовалась девчонка.

– Да вот так, как они начинали с Вами 'знакомиться' на площадке…- Вздохнул я. Её 'наивность' – настоящая или наигранная – начинала понемногу раздражать.

– Зачем?- Глаза у девчонки стали совершенно круглыми и огромными, как блюдца.

– Чтоб попугать, показать 'силу', 'власть'… которой они в жизни, слава Богу, не имеют… Чтоб девчонка попросила, поревела – тоже удовольствие…- Нехотя просвещал я. 'Господи, она что – совсем с Луны свалилась?'

– В чём?- Спутница глядела на меня совершенно озадаченными, широко открытыми глазами, даже не пытаясь не пытаясь скрыть своё недоумение…

– В унижении ближнего…- Вздохнул я и отвернулся.

– А потом? Когда-то же надо и отдать…- Она рассматривала меня изучающе, будто пытаясь понять. Меня – или, может – их через меня – не знаю…

– Что отдать?- Уже с явным раздражением в голосе простонал я.

– Одежду…- Почему-то пожав плечами, нерешительно произнесла она, как бы удивляясь моей непонятливости.

– А зачем?- В свою очередь продемонстрировал снисходительное удивление её непонятливостью я.- Сначала они бы куражились, пытаясь окружить жертву, гоняя её внутри круга от одного к другому – пытаясь, по-видимому, таким образом возбудиться… Ну, а когда бы им это удалось – каждый бы захотел 'получить своё'… Остальные бы держали… И – били бы, чтобы не сопротивлялась…

– Зачем?- Девчонка, видимо, совершенно перестала что-то понимать.

– Трудно сказать,- пожал плечами я.- Наверное, они подсознательно понимают, что ни одна нормальная женщина не захочет вступить с ними в близкий контакт… За это они её заранее ненавидят… И, когда застают в подобной ситуации – голой, беззащитной – не могут сдерживать свою ненависть… Подсознательно оправдывая себя тем, что 'разделась – значит, сама хотела', они стремятся утвердиться, одновременно унизив её и удовлетворив своё вожделение… обычно – смешивая этот процесс с издевательствами… Как бы – мстя за то, что она считает их отбросами… даже если она этого никогда не говорила и не пыталась этого показать… Собственно, когда Вы прошли мимо кафе – они уже были 'немного навзводе'… Увидев Вас, они ещё 'подзавелись': ведь совершенно очевидно, что по доброй воле затащить такую девушку к себе в постель для них нереально. А ничего другого, кроме постели… да ещё, может быть – рабского преклонения – им от женского пола и не нужно… Потом, когда они двинулись дальше… Они потеряли Вас из виду и забыли бы, если бы не увидели вновь… То, что они увидели, и переполнило их 'чашу терпения'…

– А что они увидели?

– Девушку, которая купается голой…

– А что в этом такого? Разве это не красиво?

– Видите ли… У нас это как-то не принято…- Глядя ей в глаза, с нажимом произнёс я. И, почему-то опустив глаза, вдруг нерешительно добавил:- Неэтично, что ли…

– Неэтично?- Глаза девчушки совсем округлились от изумления.- Странная этика… Купаться голой – неэтично? Бред… Что же мне – в одежде купаться, что ли? Это же просто неудобно… А издеваться и насиловать – выходит, этично, так?

– Нет, почему же – это считается преступлением… Потом их могут поймать, судить… Если найдут нужное количество свидетелей, которые не побоятся сказать правду – могут и посадить в тюрьму… лет на 7-15 – 'кому как повезёт'…

– А если… свидетелей не будет?

– Сложно… Могут и освободить… 'За недоказуемостью'…

– И они… так и будут разгуливать на свободе, продолжая… творить, что хотят… лишь бы невозможно было ничего доказать?

– Ну, не всегда… Часто бывает так, что родственники потерпевшей… начинают их истреблять… по одному…- Улыбнулся я.

– То есть – тоже нарушают закон?

– Конечно… но из этого нет другого выхода…

– Почему же – выход есть…- девушка вдруг осеклась, задумалась…- Только… его нужно хотеть найти… и искать…- Печально закончила она. Я пожал плечами – спорить совершенно не хотелось. Мы помолчали.

– Одного я не могу понять,- продолжила она с недоумением в голосе,- как группа самцов может не любоваться самкой своего же вида в таком…- девушка растерялась, не сумев подобрать нужное слово,- в таком… сюжете… Это же – деградация вида… А вид, допускающий насилие над самкой, вообще деградирует настолько, что должен быть со временем уничтожен в процессе естественного отбора… Тем более, когда речь идёт о виде, способном оценивать красоту… Скажите,- вдруг как-то озадаченно обратилась она ко мне,- неужели это, по-вашему, было не красиво?

– Что Вы… Это было просто изумительно… прекрасно… незабываемо… об этом любой нормальный мужчина, пожалуй, мечтает чуть ли не всю свою жизнь…

– А они… они что – не понимают красоту? Неужели их уровень интеллекта настолько низок, что они не могут этим восхищаться?- Я смерил девчонку долгим взглядом. 'Слушай, а может – она просто сумасшедшая?'- Высказал догадку внутренний голос.- 'Какая там иностранка – просто из психушки сбежала… Хм… А акцент? Приятный такой… Кто же она такая?'.

– Ну, не совсем так…- Задумчиво разглядывая её совершенно очаровательную в своём неподдельном изумлении мордашку, произнёс я.- Низок, конечно… но – не настолько. И, если бы всё это наблюдал кто-то один из них – скорее всего, он бы следил за этим с замиранием сердца… до конца… и никому бы никогда об этом не рассказал… но при этом – больше всего он бы боялся, чтобы никто из дружков его за этим занятием не застал… Когда же их много – они, осознавая свою неполноценность, пытаются бравировать друг перед другом, чтобы показать то, чего нет… да и быть не может… У них это называют 'показать крутизну'… И в процессе этого они могут зайти очень далеко: унизить, оскорбить того, кто не может им ответить тем же… Когда особенно 'расходятся' – и убить… часто – проявляя при этом самый изощрённый садизм… Не знаю, кем они себе при этом кажутся, но на самом деле причина такого поведения – именно в осознании ими собственной неполноценности… Когда такого недуга нет – незачем ведь так усердно демонстрировать это окружающим… А так – чтоб никто 'ничего такого' не подумал, чтоб окружающие чего не заметили, не дай Бог… Вот и пытаются любой ценой показать, что 'я – не такой, какой есть на самом деле'…

– А на самом деле?

– На самом деле – трусость, мелочность, отсутствие самоуважения и боязнь того, что его не ценят и не уважают… точнее – 'не боятся' другие… В народе всё это объединяют под понятием 'мелкость' – человека с такими характеристиками часто называют 'мелкая душонка'… Их жизненные принципы обычно описывают так: 'боится – значит, уважает…'.

– То есть… он не просто пытается лгать, скрывая свою сущность, но и… готов уничтожить всякого, кто… хотя бы догадается, что он представляет собой на самом деле?

– Примерно…- Кивнул я. 'Собственно, что она ко мне с этими расспросами пристала? Впечатление такое, что она ни разу в жизни не только шпаны не видела, но даже не слышала, что такое бывает… Это в какой же теплице должно было этакое чудо вырасти?…'- Изумлялся внутренний голос.- А не уничтожает часто только потому, что не имеет достаточной силы… или – возможности сделать это безнаказанно…- Закончил я вслух.

– А почему общество от них не избавится?

– А как? Пока они не нарушают Закон – это вообще практически невозможно… А нарушив – они сделают всё, чтобы это скрыть… Бывает, их удаётся изолировать на какое-то время… а порой – и нет… Всё зависит от обстоятельств. В данной ситуации, окажись на Вашем месте обычная девчонка – ей грозили бы серьёзные неприятности… Не думаю, что она бы осталась живой…

– А вы?

– А что я? Пойдёмте…- Мы стали потихоньку подниматься,- Я ведь не чемпион мира по каратэ… Что я мог сделать? Их ведь было человек десять, не меньше… И – Вы ведь видели, что они… как бы это сказать… 'не мальчики'…

– А службы безопасности?

– Помилуйте… Если Вы – о стражах порядка, то они обычно приходят, когда пришло время 'собирать трупы'… Они предпочитают не вмешиваться… Да и где они? Вы их видели? За последний час в этом районе не было ни одного…

– Так что бы Вы делали?

– Не знаю…- Мы подошли к оставшимся 'баррикадам'.

– А это ещё что? Здесь этого раньше не было…- Я виновато потупился, не зная, что сказать. Девушка посмотрела вниз, на копошащихся 'братков', пытающихся 'собрать ранетых'. Обратив внимание на след от обвала, улыбнулась:

– Понятно…

– Всё же… Я Вас прошу: не рискуйте так больше… Понимаете, Вы… Вы – слишком прекрасны… чтобы так рисковать…- нерешительно пытался убедить её я.

– Что Вы…- заметив моё смущение, девушка рассмеялась,- перестаньте… Вы их переоцениваете… Ну, может быть, и опасно, конечно… Но… не настолько, чтобы так волноваться…

– Почему Вы так уверены?- Неожиданно обнаружив какую-то… почти 'металлическую' уверенность в её голосе, изумился я. В ответ она только усмехнулась, окинув снисходительным взглядом 'орлов' – как бы приглашая полюбоваться 'картиной'.

– Ну, пусть сейчас Вам это удалось… Хотя я и не понимаю, как именно… Но как можно быть уверенным, что в другой раз они не наверстают упущенное? Ведь Вы же всё-таки пропустили удар?

– Да, к сожалению…- Развела руками девчонка.- Я просто прозевала… Что ж – будет наука… Но… видите ли…- она явно с трудом подбирала слова,- дело в том… что за мной стоит… если можно так сказать… сила, чуть более могущественная, чем стайка аборигенов…- Заметив моё недоумение, она улыбнулась:

– Пока не могу всё сказать… Просто… знайте, что это – разумная и добрая сила, по своей природе… стоящая на несколько ступенек выше… вот и всё…- Моя физиономия, наверное, имела какой-то оттенок священного ужаса – судя по тому, что она, взглянув на меня напоследок, рассмеялась и сказала:

– Да не волнуйтесь Вы так… Всё в порядке… Всё в полном,- она задумалась,- порядке… Кстати,- вдруг неожиданно оживилась она,- Вы не хотите встретиться завтра? В то же время…

– Только не здесь!- Чуть не выкрикнул я.- Они этого не забудут и не простят!

– Не волнуйтесь…- Улыбнулась моя очаровательная собеседница и с грустью добавила:

– Они об этом уже забыли. И, я думаю, больше не вспомнят. Ни сегодня, ни завтра – никогда…- Она задумчиво взглянула на покинутую площадку:

– А сейчас им труднее всего понять, как они там очутились… Ну, так как – встречаемся или нет?- Неожиданно встрепенулась она, как бы предоставляя мне этим вопросом последний шанс.

– Дд-да… То есть… Да, конечно!- С какой-то непостижимо глупой радостью разом выдохнул я. Она понимающе, но – снова как-то грустно – улыбнулась…

– Прощайте…

– Почему?- Вырвалось у меня с такой болью и тоской, что она остановилась и спросила встревоженно:

– Я что-то не так сказала?

– Мы ведь собирались встретиться завтра?- С тающей надеждой в голосе спросил я.

– Да, конечно…

– Тогда – почему 'прощайте'?

– Так мы же прощаемся…

– Но ведь не навсегда?

– Конечно… до завтра…- Мы переглянулись и, по-видимому, оба одновременно поняв, что недоразумение связано просто с 'маленькой неточностью', облегчённо вздохнули…

– Тогда – до свидания…- Улыбнувшись, шёпотом сказал я.

– До завтра,- поняв и принимая игру, шепнула она.

– Не прощаемся?- Уточнил я.

– Не прощаемся…- Пытаясь, видимо, осознать разницу, как эхо, прошептала она… И мы расстались. Она как-то тихо и незаметно, сжав на мгновение мои пальцы, вдруг исчезла в уже сгустившейся мгле южной ночи… Я остался один… Внизу чертыхались, выбираясь понемногу из каменных завалов, 'братки', пытаясь попутно выяснить при помощи 'такой-то матери', какой 'чёрт их туда занёс' и пытаясь припомнить, 'какому идиоту пришла в голову идея сюда забраться'… 'Кафе "Магнолия"', спровадив поздних посетителей, затаскивало последний столик; внизу безучастно шумело море… 'Иностранка?- Недоумевал я.- Хм… Интересно, откуда она? Я и места такого придумать не могу, где могли бы сочетаться такая… Наивность?- Я озадаченно задумался.- Да нет, скорее – просто неосведомлённость… И – такая сила… Интересно – в чём её сила? Может – просто гипноз?- Я поёжился. 'Ладно, поживём – увидим…'- Резюмировал внутренний голос. Оглядев очищенную мной от камней площадку, я почему-то удовлетворённо улыбнулся, заметил скомканную рубашку, поднял и… пошёл спать.

Глава 3: Свидание.

…Девушка пришла вовремя: едва солнце коснулось горизонта – она, как и вчера, 'слетела' с витка серпантина – ну, может быть, чуть быстрее, чем вчера – и 'приземлилась' рядом, как-то лихо развернувшись в последний момент так, что платьице разлетелось чуть ли ни выше пояса, продемонстрировав окружающим совершенно очаровательные миниатюрные шортики…

– Я не опоздала?- Проворковала она и как-то просто, по-доброму, светло, откровенно и обезоруживающе улыбнулась.

– Нн…ет…- Еле смог выдавить я.

– Куда пойдём?

– Нн…е знаю…

– Значит…- она задумалась, будто бы к чему-то прислушиваясь,- значит, встряхнула она головой,- пойдём 'куда глаза глядят'…- Она бросила на меня короткий изучающий взгляд, будто проверяя мою реакцию на сказанное. Я улыбнулся. Облегчённо вздохнув, улыбнулась и она. 'Иностранка…- думал я,- точно – иностранка… с трудом слова подбирает… смотрит за реакцией: не сказала ли что не так… и этот акцент… совершенно непонятный – я даже не могу предположить, откуда она…'

– А 'глаза у нас глядят'…- девушка оглянулась,- скажем… вон туда,- она показала рукой на скалу, возвышавшуюся, как маяк, в полукилометре от нас и отвесной стеной уходящую глубоко в море: местные смельчаки порой устраивают состязания по прыжкам с неё 'на глубину', но до дна пока никто не достал: метров сорок – не меньше…

– Что ж – пойдём…- Пробормотал я. Признаться, мне было совершенно безразлично, куда идти – лишь бы быть рядом с ней, слышать её голос, видеть её волосы… и улыбку – я никогда ещё не видел, чтобы так улыбались: как-то совершенно просто и естественно, но – в глубине этой улыбки совсем несложно было утонуть… навсегда…

– Может, познакомимся?- С трудом выговорив последнее слово, вопросительно глянула на меня спутница.

– Да… надо бы…- Не в силах вести себя хоть сколько-нибудь естественно и непринуждённо, едва смог выдавить я.

– Меня зовут…- девушка задумалась. Несколько секунд она сосредоточенно думала, судя по выражению лица – будто бы спорила с кем-то… Я даже подумал, что она просто не решается назвать своё настоящее имя…

– Л…лин…- Наконец выговорила она,- Д…да… именно – Лин. Кажется, для вашего языка это будет а…де…ква…т…но…- Последнее слово она выговорила с невероятным трудом.

– Но это – не полное имя…

– А полностью…- девушка задумалась,- полностью… будет… 'Линда'… Да, где-то так…

– Что-то я не пойму: Вам что, не приходилось ещё знакомиться?

– Здесь – нет…

– А как Ваше настоящее имя?

– То есть?

– Как оно звучит на Вашем родном языке?

– Видите ли…- девушка задумалась,- для Вас это будет совершенно… скажем так: ничего не значащий набор звуков… Аб…ра…ка…даб…ра какая-то… Поэтому мы всегда пытаемся переводить имена на язык общения… или – на близкий ему язык… хоть это чаще всего совсем не просто… Я бы сама вряд ли сумела подобрать что-нибудь а…де…кват…ное…- видно было, что девушка с трудом подбирает слова. Да и употребляет их как-то неуверенно, будто не зная ещё толком, как ими пользоваться… А иные и просто едва выговаривает, как будто делает это впервые в жизни. И, в то же время – почти всегда она говорила вполне правильно и словарный запас был не так уж мал – понимала она всё прекрасно. Похоже было на то, что слова она знает едва ли не все, хоть и говорит на этом языке совсем недавно… Я не выдержал:

– Вы иностранка?- Собеседница моя усмехнулась, потом ненадолго задумалась, будто мысленно с кем-то советуясь…

– Хуже…- Девушка как-то рассеянно улыбнулась.- Инопланетянка…- Слегка наклонив голову набок и не совсем уверенно взглянув на меня, наконец произнесла она.

– Разыгрываешь?- Глаза мои расширились раза в два…

– Ничуть…- девушка пожала плечами,- да и незачем… Просто недавно система дала разрешение на контакт с Вами, сочтя Вас… как бы это сказать… 'безопасным контактёром'…

– То есть?

– То есть…- девушка снова задумалась,- то есть – система не усматривает опасности в том, что Вы лично будете знать о нас и о нашей миссии…

– Хм… а с чего это она взяла?

– Как это – 'с чего взяла'?- Не поняла Лин.

– Ну… чтобы принять решение… да ещё – такого уровня… надо ведь… 'много думать', и… много обо мне знать, верно?

– Поняла, кажется… Можете быть спокойны: за Вами наблюдали больше года ещё до меня… Ну, а когда мне предложили выбрать 'потенциальных контактёров' – я выбрала Вас… и ещё двоих – в разных точках планеты… Затем – примерно месяц наблюдала за всеми, и вот – вчера решилась… Система подтвердила – как у вас говорят, 'дала добро'…

– То есть… Вы хотите сказать, что… наша встреча… не была случайной?…

– Да, Гарри…

– Простите, но откуда… а – ну, да…

– Что – 'ну, да'?

– Да нет, ничего… Я просто хотел спросить, откуда Вы знаете моё имя… Потом понял, что это смешно – конечно, знаете, раз два года следили…

Она поёжилась:

– Не надо… не надо так… 'следили' – нехорошее слово… оттенок какой-то неприятный…

– Да, как и сам процесс…

– Не скажите… Вас ведь никто не преследовал… Да и полученная информация совсем не предназначается для кого-либо, кто Вас знает… или может представлять для Вас опасность… Да и наблюдение не было постоянным… Просто Вас… как бы это сказать… Вас подключили к нашей системе безопасности… она за Вами действительно следила – денно и нощно…

– Что за система?

– Ну, скажем так… 'железяка' – у вас так иногда говорят… Куча компьютеров, обрабатывающих центров и прочего нагромождения наукоёмкого хлама, связанная воедино… Система следила за уровнем адреналина у Вас в крови… Как только его уровень возрастал – система подключала наблюдателей – живых людей, которые и оценивали очередную Вашу 'критическую ситуацию'… Точнее – Ваше поведение в ней. В процессе наблюдения масса экспертов выдавала оценки о 'логичности и разумности' или об 'алогичности и неразумности' Вашего поведения… В течение года эти оценки накапливались, потом система усреднила оценку и к моему…- Девушка запнулась,- прибытию… выдала коэффициент 0,7.

– Не много…

– Почему же… Для 'живого человека' – не так уж мало… Личный контакт считается целесообразным, если коэффициент разумности превышает 0,5… Теоретически он может быть равен 1 – если ни один наблюдатель ни разу не признал Ваш поступок алогичным… Но такого не бывает: сами наблюдатели имеют коэффициенты 0,8 – 0,9… А больше 0,96 я ещё ни разу не и видела – даже для людей, руководящих процессами планетарного масштаба…

– Утешила…

– Кстати, Гарри… я давно пытаюсь понять… почему у Вас обращаются друг к другу то в единственном, то – во множественном числе? Тут даже система какая-то не просматривается…

– Почему же – система есть… Если хотят подчеркнуть уважение – обращаются во множественном числе… А если хотят… ну, не унизить… может, просто показать не слишком уважительное отношение – переходят к единственному…

– Интересно… Значит, когда Вы сказали сегодня 'утешила'… и, чуть раньше – 'разыгрываешь' – Вы хотели показать 'не слишком уважительное отношение'?

– Нет-нет, что Вы…- я даже испугался,- это, как бы сказать… Понимаете, когда люди достаточно близки друг другу… по взглядам, по кругу интересов… они часто тоже 'переходят на ты'… Для более простых отношений, что ли… Это никак не говорит об отсутствии уважения, просто является… демонстрацией простоты отношений, что ли… Этаких 'панибратских' отношений… когда 'всё можно'… Перед этим ещё иногда целуются… предварительно выпив 'на брудершафт'…

– Целуются? А это как?

– Ну… касаются губами друг друга…

– Зачем?!

– Не знаю… Так сложилось…- Девчонка пожала плечами:

– А 'на брудершафт' – это как?

– Ну, так считается… когда выпили немного вина и поцеловались, решив перейти 'на 'ты'' – говорят, что 'выпили 'на брудершафт''… и что теперь они 'совсем свои' и теперь им 'всё можно' – даже небрежно обращаться друг к другу на 'ты'…

– То есть… Вы решили, что Вам со мной… 'всё можно'?

– Нет, что Вы… Просто… вырвалось как-то… Знаете, это бывает… С друзьями все как-то привыкли на 'ты' – вот и бывает, что, когда говоришь с понравившимся тебе человеком, как-то невольно иногда переходишь 'на ты'…

– То есть – в единственном числе?

– Да…

– Странный язык… И неуважение, и 'особое расположение' – выражаются тем же способом…

– Да, действительно… я как-то раньше об этом даже не задумывался…

– Ладно, допустим…- Лин снова задумалась,- допустим, что Вы мне тоже нравитесь… Я считаю Вас интересным для меня человеком… может, даже другом… Мне нравится бывать в Вашем обществе… Значит, я могу тоже быть с Вами 'на ты'?

– Ну, не всегда…- смутился я,- чтобы всё было корректно, надо… ну, чтобы обе стороны испытывали то же…

– 'Обе стороны' – это как?

– Ну – и Вы, и я…

– А Вы не испытываете?

– Что Вы…- я залился краской до корней волос, – я просто… просто даже не знаю, смею ли я об этом мечтать…

– 'Не смею… мечтать…',- медленно повторила явно озадаченная Лин.- Это… что-то, связанное с рабством?

– Нет… Впрочем – да, если хотите… Наверное, когда мужчина вот так шалеет от понравившейся ему женщины – он вполне готов стать её рабом…- Лин улыбнулась:

– В этом нет необходимости, поверьте…

– Простите… Я, может быть, несу какую-то чушь…- Смущённо пробормотал я. Она остановилась, обернулась, приблизилась… Ближе, ещё ближе… Наконец обожгла моё лицо своими волосами… Едва ощутимо коснулась виском виска…

– Вот и всё…- Шепнула мне в самое ухо…

– Что – 'всё'?- Не понял я.

– Теперь мы стали ближе…- Едва слышно прошептала она.

– То есть?- Линда рассмеялась:

– Это – наш ритуал. Примерно то же, что ваш 'брудершафт'… Если люди… разного пола… скажем так, 'обнаруживают единство взглядов'… или сближаются настолько, что расставаться им совсем не хочется – они выражают это таким вот образом…

– Каким?

– Ну… становятся настолько близко, что любое, самое маленькое перемещение уже заставит их соприкоснуться… А потом…

– Целуются?

– Целуются? Нет, не целуются…- Девушка улыбнулась,- никогда не пробовала… интересно, как это…

– Да вот так!- Сказал я, набрался смелости и… поцеловал её. Она отшатнулась:

– Зачем?- Аккуратно вытерла губы кистью руки… Пожала плечами:

– Это же негигиенично… Мы наблюдали у Вас такой процесс, но… не смогли до конца разобраться, что он означает… Значит,- она задумчиво посмотрела на меня,- он означает сближение?

– Или выражение желания сблизиться ещё больше – смотря по обстоятельствам…

– По каким обстоятельствам?

– Ну… 'По исполнению', что ли… Если, например, люди просто… скажем так, нежно коснулись друг друга губами… значит, они хотят выразить… восхищение друг другом… уважение… любовь, может быть… Если же один касается губами щеки другого – значит, он сам это выражает, но оставляет другому право не отвечать взаимностью… Дескать, я тебя всё равно обожаю – даже если ты не ответишь мне тем же… А вот если они жадно впиваются друг в друга ртами, при этом каждый стремится проникнуть языком глубоко в другого – значит, их совсем одолела страсть и они… хотят заметно большего… и – в данный момент, может быть, окончательно 'решаются' на дальнейшее сближение…- Линда задумалась.

– Значит,- после некоторой неловкой паузы произнесла она,- мы теперь исполнили оба ритуала: сначала – наш, а потом – и ваш. Правда, мы не пили вина… но… мне почему-то кажется, что это – не столь существенно, правда?

– Да… То есть – я тоже так думаю.

– Только…- продолжала задумчиво Лин,- мне показалось, что Вы вели себя… более смело, чем я давала Вам повод… Судя по всему, Вы… выразили свою… своё расположение ко мне, не оставив мне выбора…

– Не совсем так…- совсем смутился я,- просто… бывает так, что человек забывается, выдавая желаемое за действительное…

– То есть – Вы не хотели этого показать?

– Я… я не хотел Вас обидеть…

– Слава Богу… Я, кажется, начинаю понимать… Неоднозначность поведения, да?

– Да… некоторая неоднозначность, пожалуй…

– Тогда понятно… Меня предупреждали, что Землянам свойственна неоднозначность заметно больше, чем нам…

– То есть?

– Ну, у нас эти ритуалы более строго регламентируются… Если, например, просто стать рядом… очень близко… и едва ощутимо коснуться виском – это выражает… восхищение, уважение… может, и любовь – но чисто 'платоническую', без претензий на дальнейшее сближение… Если же при этом… скажем так: шаловливо… коснуться щекой – это намёк типа 'а не стоит ли нам стать ещё более близкими людьми?'… А если обоим пришла в голову мысль прижаться щекой или виском, скажем так, поплотнее… это означает примерно то же, что ваш 'нежный поцелуй'… Признаться, я совсем не пыталась вложить в свой поступок такого смысла… Так что Вы здесь… как это правильно сказать… 'превысили полномочия', что ли…

– Прошу прощения… Простите, ради Бога… я совсем не хотел Вас обидеть…

– Что Вы… Я не обижаюсь, нет – разве может женщина обижаться на то, что она желанна… Просто… ну, да ладно… М-да… ну, а если они после этого 'нежного поцелуя' по-вашему… рискнут обняться… после чего – на миг откинуться, чтобы видеть глаза друг друга, и – снова в 'жаркие объятия', при этом самозабвенно и нежно 'притираясь висками' – это уже говорит о том же, что и ваш 'глубокий поцелуй': это – прелюдия к дальнейшему сближению… Но сам поцелуй – не знаю…

– Вам не понравилось?

– Не знаю… Ощущение опасности было… А Вам?

– Не знаю…

– Хотите повторить?

– Что?

– Наш 'брудершафт'?

– А, Вы об этом…- я не знал, что сказать… Линда не стала дожидаться моей реакции – подошла снова вплотную, коснулась виском… Я трепетал: незабываемые ощущения – попробуйте сами! Она улыбнулась:

– Ну вот – теперь мы достаточно близки, чтобы быть друзьями…

– Почему?

– Потому, что оба испытываем примерно то же самое… Обоим ведь не хочется 'прервать процесс', верно?- Я улыбнулся:

– Да… конечно…- Мне стало неловко за 'превышение полномочий'. Она это почувствовала, провела руками по голове… обняла двумя руками за шею, но телом не прикоснулась – только наклонила голову вперёд, и мы соприкоснулись лбами… Слегка покачав головой, улыбнулась…

– А это что значит?- Шёпотом полюбопытствовал я.

– Это значит…- Лин улыбалась,- это означает, Гарри… примерно следующее: 'Как знать – может, у нас с тобой… когда-нибудь… что-нибудь… и получится…'.

– Правда?

– То есть?- Лин удивилась.- Что Вы имеете в виду?

– Ну, не знаю… Просто не могу поверить в такое чудо… Потому и переспросил, правда ли это…- Лин покачала головой:

– У нас не принято лгать… Если я что-то говорю – значит, так думаю… Давай договоримся, что… Вы не будете больше так переспрашивать…- она передёрнула плечами, будто что-то стряхивая,- а то осадок неприятный какой-то… будто тебя подозревают во лжи…

– Хорошо…- виновато прошептал я.- И ещё…- я помолчал, собираясь с духом,- ещё… давай перейдём 'на ты'…

– Правда?- По-земному недоверчиво переспросила она, явно пытаясь дать мне почувствовать, что она ощутила минуту назад.

– Правда…- улыбнулся я.- Особенно, если учесть, что 'ритуалы сближения' мы уже выполнили…- Лин улыбнулась – грустно, но хорошо как-то… Было уже совсем темно – солнце давно село, последний фонарь мы только что прошли, впереди была тропинка, ведущая к скале…

– Прыгнем?- Лин кивнула на скалу.

– Ночью?- Не на шутку перепугался я.

– Ну да… Возьмёмся за руки, разбежимся – и прыгнем!

– И разобьёмся, и нас найдут только утром…

– Не волнуйся… Мы прыгнем не с самой вершины, а где-то метров с пяти… Глубина здесь большая – дна не достать… А чтобы не 'притереться' под водой к скале – надо прыгнуть как можно дальше от неё, вот и всё… Ты нырять-то умеешь?

– Да вроде не жалуюсь…

– Сколько можешь быть под водой?

– Ну, минуту… может быть…

– Полминуты достаточно… Ты прыгал когда-нибудь в воду с высоты?

– Ну… метров с двух, наверное…- Лин улыбнулась:

– Понятно… Тогда сделаем так: разбегаемся, чтобы войти в воду подальше от скалы и входим в воду ногами, поставив их вместе и чуть вперёд 'по направлению приводнения'… Руки перед входом в воду поднимаем вверх… и – 'прижимаем к ушам'…

– Кисти?

– Нет, что ты…- Лин рассмеялась.- Руки вытягиваешь вверх и прижимаешь, что придётся!… Мы должны представлять собой нечто такое, что не имеет выступающих частей и войдёт в воду без сопротивления… Потом, в воде – можешь поджать ноги и развести руки – чтобы уменьшить скорость… Ноги не раздвигай… Правда, будет полный нос воды – но ничего… Всё равно – впечатления незабываемые…

– Может, не надо?

– Боишься?- Шаловливо усмехнулась Лин, быстро заправляя платьице в шортики.

– Да нет, просто… Не слишком ли опасно?

– Не думаю… Ну, так как?- В ответ я, улыбнувшись, сжал её руку, и мы побежали к скале…

Глава 4: Грот.

…Да, действительно – полный нос воды… Да и рот – тоже… Чертыхаясь про себя и отфыркиваясь, я оглядывался вокруг, ища Лин. Её нигде не было. Помня её вчерашнее 'путешествие по дну', я особо не паниковал – рановато ещё… Но время шло – девчонка не появлялась. Я разволновался не на шутку – дело принимало совсем дурной оборот… Собирался уже попробовать звать – может, где-то вынырнула, да я не вижу – как вдруг что-то, как клещами, схватило меня за ногу и потянуло вниз… Трудно описать, какая куча мыслей пронеслась у меня в голове, но доминировала одна: какое-то морское чудище – будь то осьминог или вообще невесть что – уже расправилось с девчонкой и теперь добралось до меня… 'Щупальце' сжималось всё сильнее, глубина росла… Я умудрился влезть в карман, достать ключи, и, зажав самый большой в руке, намеревался было нанести сокрушительный удар по обхватившему щиколотку кольцу, как вдруг оно неожиданно исчезло, а я со всей дури атаковал собственную ногу… По-видимому, вскрикнул от боли – основательно глотнул воды… Началась паника, пытаюсь выгрести наверх – и чувствую, что не успеваю… Какое-то движение воды рядом… Сверху подсвечивает луна… Контуры… Линда! Как я сразу не догадался! Конечно – девчачьи глупые шутки… А мне теперь пузыри пускать… Стыдно стало – до ужаса: осьминог, чудовище… Откуда такое в Чёрном море? Да ещё – возле самого берега… Гребу изо всех сил… ужасно хочется вдохнуть… Резко выдыхаю – но это уже почти ничего не даёт: чувствую, что задыхаюсь… Луны не стало видно – темень, как в погребе… Туча, наверное… Нашла время… Линда тянет меня за шиворот – но не вверх, а чуть вбок… Зачем? Скала… Да, это скала… но – почему со стороны моря, а не от берега? Ничего не понимаю… Наверное, окончательно потерял ориентировку… Вынырнули… Слава Богу… Вдохнул, закашлялся, выдохнул… Линда продолжает тянуть меня прочь от скалы – в море, что ли? Луны нет… Под ногами – пропасть… Вдруг – ещё скала… Что за чушь? Где мы? Куда попали?

– Вылезай… Быстрее…- Линда тоже задыхалась – у неё не было времени восстановить дыхание, как вчера… Перебираю руками вдоль скалы – с трудом удаётся найти выступ. Единственный, что ли? Попробовал подтянуться… Куда там: руки дрожат, в глазах – какие-то жёлтые круги… Лин попробовала 'выйти' из воды тем же способом, что и вчера – не вышло, сорвалась… Взялась руками поверх моих, подтянулась и буквально вывалилась на берег. Что за берег? Откуда? Здесь ведь скала отвесно уходила в море!…Цепкие пальцы девчонки ложатся на кисти моих рук… шёпот: 'сейчас!'… Тянет вверх… Нахожу ногой ещё уступ – теперь легче… Переваливаюсь через камни, валюсь на берег, как мешок с песком… Встать и нагнуться нет сил, поэтому подтягиваю ноги, поднимаю зад, голова лежит на земле – кашляем, потихоньку 'сливаем воду'… Злость, досада, обида – всё уже прошло – просто какое-то безразличие… Вылез – и ладно…

– Я неудачно пошутила?- Виноватый голос Лин. 'Предусмотрительно отошла'- мысль в голове…

– Да нет, ничего… Можно повторить…- Слова выговариваю с трудом, 'вместе с водой'.

– Прости… Я не думала, что ты можешь так отреагировать…

– Да ладно…

– У вас здесь… разве… бывает что-то такое… опасное, с чем ты мог бы меня спутать?

– Вообще-то – нет… Но об этом я… подумал, только когда уже всплывал…

– А вообще?

– Бывает…

– Осьминоги, например?

– А… почему именно осьминоги?

– Ты так подумал…- Я опешил настолько, что даже попытался встать на ноги:

– Тебе известно, что я думаю?

– Не совсем… Просто ты сильно испугался – и именно этого… Система безопасности ситуацию отследила – я ведь говорила, что она за тобой наблюдает… Она мне и передала нечто вроде: 'Вас принимают за агрессора – осьминога или… какое-то чудище…'. Я тогда не среагировала – и напрасно… надо было сразу отпустить, конечно… Но – знаешь… 'расшалилась', что ли… Прости, пожалуйста…- Линда глотала слёзы,- я сообразила, что сделала глупость, только когда система дала сигнал тревоги… Знаешь, сообщение типа 'вас собираются атаковать, как источник опасности'…

– Не знаю…- вяло и безразлично ответил я: вряд ли кто расположен беседовать, предварительно нахлебавшись морской воды.

– Прости, пожалуйста…- голос её срывался… Я встал, подошёл, пошатываясь, к девчонке, захватил левой рукой её голову, прижал к своей, погладил по волосам…

– Пожалуйста…- прошептала она. Я прикоснулся виском к её виску, прижал её голову к своей…

– А это что значит?- Изумилась она.

– Это значит… Как бы тебе сказать… Примерно 'не бери дурного в голову – всё будет хорошо'…

– Дурного в голову…- как эхо, прошептала она.- А это… а, поняла… Ты знаешь… Этот ритуал – он, похоже, интернационален… Или – как это…- она улыбнулась,- трансгалактичен?

– То есть?

– У нас он означал бы примерно то же самое…


* * *

…Мы сидели на берегу обнявшись и молчали. Становилось прохладно. Движения воздуха не чувствовалось, но воздух был какой-то сырой и… не слишком свежий, что ли… Становилось прохладно. Скорее всего – просто потому, что мы были в мокрой одежде, которую не додумались снять и высушить. Теперь она уже подсыхала на нас – но пережитое волнение и некоторое переохлаждение вызывали озноб. Стуча зубами, Лин выговорила:

– Подожди… Сейчас согреемся…

– Чем?- Не понял я. Вдруг раздался щелчок и над головой зажёгся какой-то непонятный источник такого… мягкого, почти 'ласкового', света…

– Что это?

– Свет…

– Я понимаю… А что светит-то?- Лин смутилась:

– Ну, как бы тебе объяснить… У вас такого нет пока… Считай, что это просто 'источник света'…- Тьма отодвинулась, и стало возможным различить очертания окружавшей нас действительности. Мрачной действительности… Куда ни глянь – всюду скалы… И слева, и справа, и… сверху?!

– Чёрт возьми! Это ещё что такое?

– Где?

– Где мы?

– В гроте,- улыбнулась Лин. 'Ага, теперь я, кажется, начинаю понимать… Значит, та скала была… совсем не та скала, что я подумал… просто внутренняя стена грота… в который мы попали под водой…

– А зачем?

– Тебе не нравится?

– Что?

– Здесь…- я огляделся. Скалы, скалы, скалы… Какая-то дверь…

– Лифт, что ли?- Линда смутилась: похоже, я проявил неумеренное любопытство.

– Нет. Пассер…

– А это ещё что за штука?

– Как тебе объяснить… Понимаешь… Ты, наверное, догадываешься, что известные вам способы перемещения в пространстве… да и все способы, связанные со скоростью… мягко говоря, не очень экономичны…

– Разумеется… Работа равна…

– Именно… Нужна определённая работа, затрачиваемая на перемещение. Но существуют и другие способы. Видишь ли… дело в том, что… пространство… на самом деле… дискретно… Ты ведь понимаешь разницу межу аналоговым… то есть – непрерывным, и – дискретным процессом?

– Да, в общем… Но, насколько мне известно – в природе нет ничего дискретного…

– Да,- улыбнулась Лин.- За исключением её самой… То есть – того пространства, в котором она существует…

– Чушь какая-то…

– Никакая это не чушь. У нас это знает каждый подросток…

– Ну, куда уж нам…

– Не юродствуй: на Земле это тоже известно…

– ???

– Недавно мне попалась одна работа – кстати, твоего земляка – так она так и называется: 'О дискретности пространства'…

– Не может быть!

– Может… Видишь, как вы информированы о том, что происходит совсем рядом… Ну, ладно – скажи, ты с квантовой природой света знаком?

– Да… Учили…

– А с волновой?

– Да…

– И как это, по-твоему, увязывается? Как вообще такое может быть – чтобы излучение, прекрасно описываемое волновыми уравнениями, на самом деле представляло собой дискретный процесс?

– Да никак!

– Н-да… На самом же деле всё очень просто: квантовая природа света как раз и обусловлена дискретностью пространства… И размер 'точки пространства' как раз вполне понятным образом связан с 'размером кванта'… И вообще – все процессы в этом пространстве, в том числе – и световая волна, моделируются… каким-то процессом, внешним по отношению к этому пространству…

– Внешним?! То есть?

– То есть – находящимся вне его… собственно, и видимое нами 'движение'… на самом деле есть не что иное, как исчезновение квантов объекта, 'движение' которого мы наблюдаем, в одних точках пространства и возникновение их в других – соседних…

– Допустим…

– Допускать нечего – это так и есть… Так вот, если в природе возможно такое перемещение – в соседние точки, то, наверное, может быть доступно и перемещение в произвольные точки…

– Ну, наши фантасты об этом уже давно 'поют'…

– Не только фантасты… Один… ну, просто очень неглупый человек на вашей планете уже сумел описать однажды эти законы… Даже написал статью… Слава Богу, вовремя одумался и забрал текст – уже свёрстанный – из редакции…

– Почему 'вовремя одумался'?

– Подумай сам… Представь на минутку, что на Земле свободно доступна возможность произвольного перемещения… Где прежде всего это начнёт использоваться?

– Ну, не знаю…

– Чего уж тут знать… Прежде всего эти устройства, если они будут созданы, попадут в распоряжение лиц… как это у вас говорят… 'власть имущих'… Но, поскольку те не в состоянии будут ни сохранить их в тайне, ни обеспечить их труднодоступность… Если можно так, конечно, сказать… То эти устройства в итоге попадут и к тем, кого не устраивает ни само общество, ни его законы, ни тот факт, что 'каждый съеденный кусок хлеба должен быть заработан'… Короче говоря – к претендующим на власть ради своего безделья… Ну, а дальше… просто начнётся настоящая война – неслыханная доселе по сложности и мощности оружия, самое простое применение которого – забросить противника в космос… или – в центр планеты… А можно и посложнее – по квантам разметать… Как тебе такой прогноз? Похоже на правду?

– Да…

– Поэтому ваша цивилизация и является недостаточно развитой для данной информации…

– О Пассерах?

– О том, как это сделать. А о пассерах… Ну, нежелательно – может быть… Но – не страшно… по крайней мере, пока это у вас невозможно реализовать… Вот он, видимо, представив возможные последствия, и отказался от огласки своего открытия… которому посвятил, быть может, всю жизнь… Сумел превозмочь тщеславие ради разумности – черта, не очень распространённая среди людей…

– И у вас?

– 'У нас'?- Лин задумалась.- В какой-то мере – и у нас тоже. Хотя – то, о чём я только что говорила, у нас вряд ли кому-либо и в голову-то придёт… 'Воспитанием надо заниматься, батенька'…- Линда с явным удовольствием процитировала, похоже, недавно услышанную на Земле фразу.- Развитие цивилизации – это вам не случайный процесс… он очень сильно зависит от того, кто им управляет… А кто у вас правит?… То вы и получаете… Именно это самое собой и представляете… Такова и цивилизация… 'Каждый народ имеет то правительство, которое он заслуживает' – не наша, ваша мудрость: на Земле услышала… Её бы всем вам в уши…

…Стало заметно теплее. Откуда-то явно поступал тёплый воздух. Я повертел головой, ища источник. Линда улыбнулась и кивнула на щели в скале:

– Обычная тепловентилляция…

– Лин, скажи… А из этого пассера… куда можно попасть?

– Куда угодно… В любой другой такой же – на станцию, в другие подобные 'гроты'… Лишь бы размер камеры совпадал – мы можем только обмениваться частями пространства – заменяемые части должны иметь один и тот же размер… Вообще-то, строго говоря – количество и состав элементарных частиц тоже должны бы совпадать… но это можно скомпенсировать энергией… А вот размеры, или 'количества квантов пространства' – должны быть строго идентичны…- Линда поднялась, потянулась; вздохнув, поглядела на казавшуюся совершено чёрной воду…

– Есть хочешь?- Повернулась ко мне.

– Можно, наверное…- пожал плечами я. Признаться, за последние полчаса у меня как-то не появлялось мыслей о еде – не до того было, но теперь, когда всё будто бы улеглось, такое предложение было, пожалуй, не лишним…

– Я сейчас… подожди минутку…- Девушка подошла к двери пассера и подняла руку – дверь открылась.

– Может, вдвоём?…- Нерешительно предположил было я. Линда улыбнулась, покачала головой:

– Нельзя… Пока нельзя. Система не разрешает…

– Как это 'система не разрешает'?- Опешил я,- У вас – что, железяка за вас решения принимает?!

– Да нет,- девчонка от души рассмеялась,- это просто так говорят… Внешне это действительно так выглядит – я получаю запрет или разрешение именно от 'железяки'… На самом же деле я получу это разрешение только тогда, когда большая часть опрошенных 'железякой' живых экспертов 'даст добро'… Так у вас говорят?

– Что? А… Ну, да – 'добро'… И, что – ты не можешь нарушить запрет?

– Почему же – могу.- Пожала она плечами.- Только потом, на совете экспертов… то есть – на полном сборище всех экспертов, которых она опрашивала… мне придётся объяснять, зачем я это сделала… А они уже будут решать – снижать мой квалификационный уровень или повышать – в зависимости от того, имела ли я достаточно объективные основания нарушать запрет…

– И… часто такое бывает?

– Какое?

– Ну, что… приходится нарушать?

– У меня пока – ни разу.- Линда задумалась,- а Джерри однажды пришлось… но там всё было совершенно очевидно – совет экспертов даже претензий предъявлять не стал – ему и объясняться-то не нужно было… Ну, ладно,- улыбнулась Лин,- я сейчас…

…Не прошло и минуты, как радушная хозяйка вернулась, поставив на землю поднос со всяческой снедью. Маленько подкрепившись, я как-то подобрел, настроение поднялось – благодушный такой стал, знаете ли…

– Да, кстати… а кто это – Джерри?- Нашёл время поинтересоваться я.

– Джерри?- Лин внимательно посмотрела на меня, как бы прицениваясь – стоит ли мне это говорить,- Джерри… это – мой самый… лучший, самый… дорогой и близкий друг…

– Понятно…- буркнул я. Хотя, если честно – мне почти ничего не стало понятно, но – надо же было что-то сказать… Признаться, с одной стороны я испытал некоторый… дискомфорт, что ли – как-то не по себе бывает, когда узнаёшь, что… скажем так: у человека, который тебе вдруг безумно понравился, уже, оказывается, есть… близкий друг… Ощущение такое, что 'место занято'… Ну, а с другой стороны – будто почувствовал какое-то облегчение – как-никак, вряд ли девчонка станет на меня серьёзно планы строить… Ведь, как бы ни сложились наши отношения – я ни на минуту не мог представить себе разрыв с Кариной: хоть и не слишком много мы прожили, но как-то… знаете, если была любовь и не было поводов к разочарованиям – наверное, элементарная порядочность просто не даст разорвать отношения, что бы ни случилось… А тут, собственно, ничего и не случилось… Приятельские отношения – и всё… Надо будет познакомить её с Кариной – так, по крайней мере, честнее…

– Ну, ладно,- Лин поднялась.- Ты – как?

– Вполне…

– Не переел?

– То есть?- Не понял я. Лин улыбнулась:

– Нырять сможешь?- Признаться, эта идея мне не очень понравилась…

– А что – по-другому никак нельзя?- Робко поинтересовался я. Лин покачала головой:

– Это было бы слишком просто… Тогда здесь уже давно проказничали бы местные мальчишки…

– Да, конечно… А они не знают о гроте?

– Нет, разумеется… Да его здесь и не было: была полая скала, вот и всё… Когда мы это обнаружили, возникла идея сделать подводный вход. Ну, а поскольку никто из местных ничего не слышал о сундучке…

– Каком сундучке?

– Матросском сундучке… со всякой всячиной… который находился на дне, возле самой скалы… Мы и решили, что не только до дна, но и метров за десять до него никто не нырял: не то бы увидели, поползли бы слухи… Тогда мы вырезали проход – получился отличный грот с подводным входом – как раз то, что и нужно для неплохо замаскированного пассера…

– А сундучок?

– Забрали на станцию,- Лин улыбнулась,- как трофей. Пусть наши умники изучают… археологическое прошлое планеты…

– И что там было?

– Всякая утварь… Да мешочек с мелкими монетами – вот и всё 'богатство'.

– Да, не густо…

– Да уж – не пиратский клад…- Улыбнулась Лин.- Ну, ладно,- она, собрав остатки нашей трапезы на поднос, отнесла его в пассер и, не заходя сама, куда-то отправила…

– Куда ты его?

– На станцию. Там заберут… Ну, так что – ныряем?

– Попробую…

– Не волнуйся,- Лин снова заправляла свою 'распашонку' в шортики,- я подстрахую, если что…

– Путём имитации осьминога?

– Зачем ты…- Лин явно обиделась,- Ну, неудачная 'шутка' – не спорю, так что ж теперь – всю жизнь напоминать? Прав был командор, когда говорил, что 'женщина – существо безответственное'… Но мужчина – существо злопамятное!- Лин насупилась. Я подошёл, взял её голову в руки, повернул к себе. Она покорно и укоризненно смотрела на меня – дескать, что будет дальше? А дальше… Я её поцеловал – так нежно, как только умел… На этот раз она приняла это совершенно спокойно – даже ответила… Потом прижалась ко мне, спрятав голову у меня на груди – как бы свернувшись калачиком… 'Наверное, всё же… женщины – везде женщины…'- подумал я.

…Последующая подводная одиссея обошлась без приключений. Вынырнули мы у той самой скалы, с которой прыгали. Небо над головой… Луна… берег… Кругом – ни души. Чуть повыше начиналась полоса кустарника – полуиссохшего, полуистлевшего от волн прибоя и южного солнца… Натаскать его было вовсе несложно – уже через пару минут был разложен костёр, и… только тут я сообразил, что у двух совершенно промокших людей вряд ли найдётся, чем его разжечь. Лин загадочно улыбнулась, подошла к куче хвороста, присела, посмотрела на часы – или не часы – что-то этакое на ремешке… Продула старательно – видимо, чтобы убрать с поверхности остатки воды… согнула руку в кисти и что-то нажала… из 'часов' вырвался тоненький луч – буквально на секунду, но этого было достаточно, чтобы сухой хворост затлел. Мы принялись его раздувать. Глядя на то, как профессионально делает это Лин, я невольно подумал: 'хм, похоже, что и на других планетах костры тоже жгут…'. Через минуту костёр горел вовсю, мы подбрасывали потихоньку хворост, которого здесь было более, чем достаточно. Стало тепло… и хорошо… Линда устроилась спиной ко мне, я не смог удержаться и обнял её за плечи. Она повернулась, взглянула на меня как-то тепло, с благодарностью… 'Значит, и такое право у меня есть…'- удовлетворённо подумал я…

– А как ты изучала наш язык?- Чтобы не молчать, спросил я.

– Ну, это не так уж сложно… Сначала мне объяснили общие правила языка – на это пришлось потратить несколько вечеров. Словарь же загружается за ночь… Акцент, конечно, неизбежен – но это поправимо… Я думаю, что, когда мы с тобой пообщаемся какое-то время, моя речь почти перестанет отличаться от твоей…

– Может, не стоит ориентироваться по одному человеку?

– Разумеется; я предполагаю общаться, как минимум, с пятью. Кроме того, система обобщает знания стилистики и словарь языка по всем 'разведчикам'…

– И много их?

– С твоим языком работают трое…

– А с другими?

– Пока неясно… Два человека уже работают с английским… Ещё будет немецкий… испанский, по-видимому… больше пока не знаю.

– А сколько языков ты знаешь?

– Ну, уверенно – два: у меня отец и мать, видишь ли, родом с разных планет… Вот я оба эти языка и знаю… с детства. А вообще – если так, поговорить… примерно, как твой – это ещё с десяток… но их забываешь быстро… Язык не забывается, когда его знаешь с детства или если им постоянно пользуешься… А ты какие языки Землян ещё знаешь? Кроме своего?

– В принципе – довольно свободно – Английский. Вот только словарный запас маловат…

– Ну, словарный запас – дело наживное… Либо просто побольше общайся, либо…- Линда не договорила: тот самый предмет, который только что зажигал наш костёр, вдруг отчаянно, но очень тихо запищал. Она поднесла его к уху, что-то нажала… Улыбнулась, поднесла ко рту, произнесла несколько слов на своём языке. Прислушалась. Тишина. Затем, спустя некоторое время – 'отбой', как я понял, судя по тому, что она, удовлетворённо улыбнувшись, отключила устройство.

– Что это?

– Талкер…

– А по-русски?

– Ну, штучка такая… 'Талкер' называется… переговариваться можно… только недолго: мощность источника энергии маловата… Но зато и вес невелик…

– И костёр зажечь?

– И нахала обжечь…

– И надолго хватает?

– Не очень… Подряд – выстрелов десять, не больше…

– А поговорить?- Линда задумалась:

– Ну, на полчаса где-то…

– Тебя вызывали?

– Да.

– Что-то случилось?- Лин рассмеялась:

– Да нет… просто 'проявляют бдительность': если я 'стреляла' – может, что не так – вдруг помощь нужна… Они подождали ещё чуток – тишина… Вот и поинтересовались, что случилось…

– Они что – о каждом 'выстреле' знают?

– Конечно… и не только…- Лин снова усмехнулась.

– Чего смеёшься?

– Да ничего… Просто представила себе выражение его лица, когда я сказала, что разжигала костёр, чтобы погреться… Бедняга даже не нашёл, что сказать – молча отключился…

– Кто?

– Оператор…

– Ты его знаешь?

– Конечно… Нас сейчас 48 человек – совсем не так много…

– И откуда вы?- Лин озадаченно нахмурилась:

– Как тебе сказать… Вообще говоря, я не вправе разглашать такую информацию… Скажем так: планета называется…- девушка шевелила губами, как бы перебирая варианты,- Челла… Да, похоже… Именно 'Челла'… Для Вашего языка это будет правильно… Сам понимаешь, что ни систему, ни координаты, ни даже массу или период обращения я назвать не могу – в космосе все известные нам планеты совершенно уникальны, поэтому достаточно одной любой характеристики…

– Я понимаю… Скажи, Лин: а 'талкер', 'пассер' – это ведь английские слова… Почему так?

– Видишь ли… Так 'исторически сложилось'… Просто первый 'контактёр' – то есть, 'контактёрка'… ой…- девушка на пару секунд умолкла, как бы к чему-то прислушиваясь,- я снова что-то не так сказала?

– Пожалуй… слово 'контактёр' в женском роде обычно не употребляется…

– Странно… а по 'общим правилам' – будто бы можно…

– Может, и можно – да 'не сложилось'… Так часто бывает… Такие случаи называют 'исключениями'…

– Исключениями?

– Да… Исключениями из правил…

– И много их?

– Хватает…

– Тогда нужно проводить реформу языка: если слишком много исключений – значит, пора менять или правила, или – сложившуюся практику…

– Ну, это не так просто…

– Конечно… Но ведь нужно же…

– Как тебе сказать… Видишь ли… У нас этим толком никто не занимается…

– 'Толком' – это как?

– Ну, основательно, что ли… толково… серьёзно…

– У вас что – нет языковедов?

– Есть, почему же… Просто они не имеют реальной власти, чтобы диктовать языковые реформы… а потому – больше констатируют, 'что есть', а не 'что должно бы быть'…

– То есть – язык, по сути, живёт 'сам по себе'?

– Почти… То есть – грамматические правила они всё же определяют, а вот стилистику, правила применения и трактовку тех или иных оборотов… Это, пожалуй, больше 'просто констатируют'… Кстати, а почему ты решила, что что-то не так сказала?

– Система 'шепнула'… Слово, дескать, я такое употребила, которое ей пока ещё на Земле не встречалось…

– Как это – 'шепнула'?

– Как тебе сказать… Те-ле-па-ти-чески – есть у вас такое слово… близкое по смыслу…

– Вы что – все 'в телепатической связи' с Системой?

– Нет, что ты… Это многим просто 'не по карману', как у вас говорят…

– А тебе – по карману?

– Пожалуй, что и я бы… скажем так: свои деньги я бы за это не платила…

– А кто платит?

– Экспедиционные денежки…- улыбнулась Лин.- Видишь ли… Организаторы экспедиции должны, в числе прочего, обеспечивать и безопасность её участников… в том числе – и здесь, на Земле… А для этого нужно контролировать не только перемещения, но и эмоциональное состояние… а при телепатическом контакте с системой это происходит автоматически… Да и с поведением меньше проблем – Система постоянно подсказывает…

– М-да… Ну, ладно… Так, значит, она тебе 'шепнула', а ты решила у меня переспросить, в чём дело?

– Ну, да… У кого же я ещё могу спросить?- Удивилась Лин.

– Понятно… И… что же 'первый контактёр'?- Вспомнил я тему разговора.

– А… Ну, да…- с трудом вернулась к ней и Лин.- Так вот, первый контактёр… она говорила по-английски… Поэтому многие слова – названия того, чего у вас тут нет, 'создавались' в английском… Ой, опять что-то не так?

– Ничего, ничего… Ну, а 'пересоздать' их на языке человека, с которым говоришь? Или – попросту перевести?

– Ну, это… как-то не принято… Языки ведь обычно легко заимствуют слова и понятия друг у друга… Просто наш язык… Скажем так: построен на совершенно иной платформе… Если можно так, конечно, сказать… Что-то Система постоянно 'шумит'… Да… Поэтому, когда мы вводим новое понятие, или пытаемся представить имя человека, или – название чего-либо… здесь, на Земле… или на другой планете… впервые… то мы стараемся сделать адекватный перевод с нашего языка на язык общения… Это непросто: обычно это делает система, при этом анализируя и фонетические особенности, и употребляемость слов, и ассоциативные особенности восприятия речи в обоих языках… Когда же она в итоге выдаст два-три варианта – мы выбираем наиболее благозвучный… по своему усмотрению. Когда же это слово приходится употреблять с людьми той же планеты, но говорящими на ином языке – мы стараемся его уже больше не переводить – тем самым поддерживая единый набор таких слов в пределах планеты… Хотя – скажем, в Африке у вас есть языки, на которые проще заново перевести, чем пытаться ввести русское или английское слово…

…Постепенно светлело. Мы уже почти совсем высохли, костёр догорал… Линда задремала. Неожиданно запищал талкер – девушка очнулась, встрепенулась, выбралась из моих объятий… Несколько слов на её языке, по-видимому, вызвали у неё некоторую досаду – она особенно не утруждала себя попытками скрывать эмоции…

– Что там?- Спросил я.

– Так, ничего… ничего особенного – просто я не ночевала на станции – народ волнуется… да ещё дежурный, сменяясь, рассказал, что я тут костры разжигаю лазером… У сменщика это вызвало недоумение – слишком много 'экзотики', а это настораживает…

– И что он подумал?

– Ну, скорее всего – подумал, что я нахожусь в обстановке, когда почему-то не могу сказать, что здесь происходит на самом деле… Поэтому и связался ещё раз… Подожди-ка…- девушка замолкла, как бы к чему-то прислушиваясь… улыбнулась, покачала головой…- Да, так и есть,- наконец произнесла она,- переполох на станции…

– Откуда ты знаешь?

– Джерри вышел телепатически, напрямую… минуя даже Систему – такого ещё не бывало…

– Он что – телепат?

– Он – психолог команды… Не имей он телепатических способностей, в такую экспедицию и в таком качестве он бы никогда не попал…

– И что же он 'сказал'?

– Поинтересовался, всё ли у меня в порядке и – действительно ли я использовала лазер только для того, чтобы зажечь костёр… И – нет ли у меня сейчас каких-нибудь проблем…

– Ну, и?

– Я подтвердила… И сказала, что проблем нет – пусть 'спят спокойно'…

– А он?

– Скажем так: пожал плечами… Ну, по крайней мере, теперь хоть успокоятся. Может быть…- мы поднялись. Лин потянулась, посмотрела на солнечный диск, показавшийся над линией горизонта…- Пойдём?

– Куда?

– Куда-нибудь…

– Пойдём…- и мы побрели вдоль берега.

– Послушай, Гарри…- вдруг нерешительно произнесла моя спутница,- скажи… я… могу рассчитывать на твою помощь?

– Конечно! Распоряжайся, как собой…- что ещё мог ответить я?

– Тогда… как ты думаешь – можно ли… поставить пассер… Ну, скажем – у тебя дома?

– Зачем?- Опешил я.

– Ну, во-первых – выходить каждый раз из воды – согласись, не совсем удобно…

– А… ну да, конечно… Конечно, можно – о чём речь…

– А во-вторых… Ты ведь скоро уедешь… Так как же мы будем с тобой общаться? Не искать же мне подводный грот в твоём городе…

– Ну да, конечно… Тем более, что там попрохладнее… Да и зима на носу…

– 'На носу'?- Озадаченно переспросила Лин,- а это ещё как?

– Ну, это… значит, скоро будет – так скоро, что уже буквально 'на носу'…

– Понятно…- девушка задумалась.- Скажи, Гарри… А мы можем рассчитывать, что об этом никто не узнает… Ну, скажем, хотя бы до конца экспедиции?

– От меня – разумеется. Но у меня есть жена…- Лин кивнула головой: знаю, мол.- Хотя… это можно сделать в лаборатории – она туда не заходит…

– Вот и прекрасно… Со временем, конечно, ей придётся это сказать… но пока – немного повременим, ладно?

– Ладно,- охотно согласился я, так как совершенно не представлял, как всю эту петрушку можно изложить Карине…

– Ну, что ж – будем считать, что мы предварительно договорились…- задумчиво глядя в море, проговорила девушка.- Уже рассвело… пора прощаться? Или ты можешь сутками не спать?- Улыбнулась она.

– Я? Да нет, вроде…- по правде говоря, меня давно уже клонило в сон – но как же признаться ТАКОЙ девушке, что есть что-то, что ты предпочёл бы сейчас общению с ней? Даже если это 'что-то' – мягкая подушка…

– Ну, вот и хорошо,- она с трудом подавила зевок,- а то я уже, признаться, почти готова уснуть прямо вон там – на гранитном парапете…- я улыбнулся в ответ, подошёл, обнял – чуть-чуть, едва касаясь, мою очаровательную спутницу и мы расстались. Она пошла к воде, в полосе прибоя остановилась, обернулась, и – помахала мне рукой… Я ответил тем же. Девчонка нырнула – как-то интересно; войдя в воду, как в открытую дверь – тихо, аккуратно, без шума, без брызг – и исчезла в волнах…

Глава 5: Пассер.

…Я уехал домой в конце августа. За прошедшие две недели девушка больше ни разу не появилась. Не появилась она и за два последующих месяца. Постепенно из памяти начинали исчезать приятные воспоминания… Сначала я беспокоился: не случилось ли чего. Потом вся эта история начала вызывать раздражение: тоже мне, дескать, нашли подопытного кролика, посадили в клетку и ждут, когда он понадобится, чтобы проглотить! Потом мне стало всё равно и я начал об этом забывать…

…Проснувшись однажды солнечным морозным утром, я встал и, потягиваясь да щурясь, стал рассматривать искрящийся снег за окном. На скамейке сидела девчушка – в коротенькой шубке с капюшоном, тоненьких облегающих гамашах и маленьких сапожках. Увидев меня, она встала и откинула капюшон. 'Линда…'- опешил я. Девчонка стояла и улыбалась, как бы говоря: 'Ну, вот видишь – мы снова встретились! И снова всё хорошо… и дальше тоже будет совсем неплохо…'.

Уже через пару минут я, натянув наспех кое-какую одежонку и совершенно забыв об оскроблённом трёхмесячным ожиданием самолюбии, вылетел на улицу и, подхватив её на руки, закружил прямо под окнами собственного дома.

– Тише ты… люди смотрят…- с Земной осторожностью пыталась угомонить меня Лин. Спустя пару минут я уже помогал ей раздеться в прихожей. Под шубкой оказалось практически такое же платье-хитон, которое я не мог забыть с лета… И оно, и гамаши были настолько тонкими, что девчонка выглядела… скажем так: не слишком одетой. 'Интересно, они у себя всегда так ходят?'- Мелькнула у меня завистливая мысль: я представил себе, как выглядят улицы городов, заполненные девушками в подобных одеяниях… Лин улыбалась. 'Может, они всегда такие улыбчивые?',- думал я.

– Ты рад?- Наконец спросила она.

– Очень…- почему-то шёпотом ответил я.- Но… скажи: почему ты так долго не показывалась?

– А как ты думаешь?

– Не знаю,- я искренне пожал плечами.

– Карина…

– Что 'Карина'?- Спросил было я и только тут до меня дошло: действительно, всё это время со мной была Карина… И только вчера она уехала на пару недель… У неё на работе собиралась группа лыжников в горы – она не смогла устоять… Не так, чтобы она была заядлой лыжницей – она у меня… 'дiвчина тендiтна' – можно так сказать… но глазеть на это дело любит, и, если видит, что склон не слишком сложный и уже 'накатанный' – совсем не прочь воспользоваться… Рисковать, правда, не любит – ну и слава Богу, ибо, по-моему, риск – дело не женское…

Линда улыбалась: видно было, что её забавляет моя растерянность.

– Ну, что делать будем?- Наконец спросила она.

– Чай пить,- пробормотал я, взгромоздив на плиту чайник. Лин с интересом наблюдала за процессом: видно было, что многое в доме ей в диковинку; но вопросов не задавала…

– Ты свободен сейчас?

– Да…- я кивнул на календарь,- воскресенье…

Лин улыбнулась:

– Меня долго забавляла привычка землян отдыхать в определённые дни…

– А сейчас?

– Сейчас? Привыкла…

– А у вас?

– У нас? Работают, пока работается… Знаешь, когда получается что-то – совсем не хочется останавливаться… Ну, а когда заканчивают – тогда и отдыхают. Недельку-другую… А здесь уже и мы по-вашему привыкать стали: на станции иногда тоже 'общие выходные' устраивают…

– Чай будешь?

– Что?

– Я спрашиваю: чай пить будешь?

– Налей, попробую…- я налил. Лин пробовала долго, в несколько попыток… В конце концов сказала:

– Ты знаешь… Не понимаю я что-то этого напитка… А сока у тебя нет?

– Есть, наверное…- я полез в холодильник, но ничего путного не нашёл. 'Вот привередливая гостья…'- шептал мне 'внутренний голос'. Наконец взгляд мой упал на спасительную банку варенья – и проблема была решена. Лин внимательно наблюдала за моими манипуляциями, когда я пытался растворить в стакане воды ложку до невозможности загустевшего клубничного варенья, осторожно взяла стакан…

– Хм… Неплохо,- удовлетворённо проворковала она. Я не смог удержаться от искушения и преподнёс ей ложечку варенья 'на пробу'. Настороженно глядя на меня, она попробовала. 'Как дикарка'- улыбался мой внутренний голос…

– Ну, очень неплохо,- удовлетворённо констатировала гостья. Затем, неприязненным жестом указав на стакан с чаем, добавила:

– А вот как вы это зелье пьёте – извини, не понимаю…

Я начал что-то говорить про тонизирующие напитки, но она в ответ только пожимала плечами, с интересом рассматривая квартиру и явно думая о чём-то ином. Наконец она спросила:

– А там что?

– Там?- Я перехватил её взгляд,- лаборатория… Мне просто удобнее работать в то время, когда работается…- Лин понимающе улыбнулась,- вот мне и организовали квартиру побольше и помогли оснастить лабораторию дома – так от меня больше пользы, чем при восьмичасовом рабочем дне…

– Я вообще не понимаю, как можно работать головой в кем-то определённое время,- пожала плечами Лин.- Похоже, что организацией умственного труда у вас занимаются люди, не имеющие никакого представления о процессе мышления…

– Ну, почему же…- попытался обороняться я,- мне ведь сделали лабораторию…

– Ну, допустим, это…- Лин задумалась, будто что-то мучительно припоминая,- скорее не правило, а исключение…- бросив на меня лукавый взгляд, закончила она.

– Согласен… Пойдём?

– Куда?

– В лабораторию?

– Пойдём.- Мы поднялись и отправились в 'святилище', как называла мои апартаменты жена. Лин внимательно оглядывала стены, заглядывала в ниши и кладовки, пытаясь понять конструкцию помещения… Наконец она сказала:

– А эту кладовочку можно освободить?

– Да, конечно! Здесь ничего такого особенного нет… Да и хлама немного – за полчаса перетаскаем.

Лин вынула какое-то подобие рулетки – нечто, размером со спичечный коробок… Прижав коробок к одной стенке кладовки, она нажала кнопочку – мелькнул луч, на табло засветились какие-то знаки. Взглянув на них, девушка удовлетворённо хмыкнула. Тем же способом были измерены высота и глубина кладовки. Лин не скрывала своего удовлетворения:

– Просто изумительно!- Восхищалась она, оглядывая кладовку и понемногу передавая мне её содержимое.- Даже вход не будет видно – просто дверь в кладовку, и всё… Если что – её можно запереть…

– Зачем?

– От любопытных глаз…

– Так ведь здесь никого не бывает…

– И Карина?

– Даже она… Я терпеть не могу, если нарушается 'творческий беспорядок' – потом часами не могу ничего найти… Поэтому и убираю тут сам.

– А ей не любопытно?

– Что именно?

– Чем ты тут занимаешься?

– Не знаю… Может быть… Но, в любом случае – не настолько, чтобы она стала меня здесь тревожить или чтобы пыталась проникнуть сюда в моё отсутствие…

– Уверен?

– Абсолютно… По крайней мере, мы живём с ней уже пять лет, а такого не было ни разу…

– Пять лет?- Лин замерла с пачкой книг в руках.- И у вас до сих пор нет детей?

– Ну, понимаешь… Сначала мы просто жили, как друзья – мы неплохо знали друг друга, уже целовались не раз, но – всё как-то не могли решиться зарегистрировать брак…

– А 'зарегистрировать брак' – это как?

– Ну, это… Заявить о том, что мы создаём семью…

– А без регистрации нельзя, что ли?

– Можно… Но обычно все регистрируют…

– Так… А потом?

– Потом – привыкли… Мы знаем друг друга с 12 лет, с 17 начали встречаться… Подозревали, что это – Любовь, но – всё сомневались, стоит ли… Потом стали жить вместе – где-то год… Потом расписались…

– Что сделали?

– Расписались… Зарегистрировали брак. То есть – заявили о том, что мы теперь – одна семья… В это время нам было по 19 лет… Вот и считай: в 18 мы стали жить вместе, сейчас нам по 23…

– А детишек не хочется?

– Понимаешь… Я так разумею, что в этом или в следующем году нам уже просто 'очень пора' – подзадержались уже… Сначала я умудрился институт закончить за три года, поступил в аспирантуру… Теперь вот влез в эти исследования… Всё как-то некогда было… А сейчас Карина институт закончила, я почти закончил свой самый сложный этап – самое время, пожалуй…

– Не опоздайте, ребятки – действительно, подзадержались…- задумчиво проговорила Лин.- Кстати, когда можно 'занять кладовочку'?

– Да хоть сейчас…

– Серьёзно?

– Вполне!

– Ну, как знаешь…- Линда, пожав плечами, повернулась к опустевшей кладовке, смерила её оценивающим взглядом, затем вздохнула, как бы навеки с нею прощаясь, ещё раз прикинула своей 'рулеткой' некоторые размеры, затем положила этот свой 'спичечный коробок' в углу за дверью и отошла в сторону. Нажав вызов на талкере, примерно с минуту она переговаривалась с кем-то, несколько раз возвращаясь в кладовку и подвигая коробочку, затем прикрыла дверь, уселась рядом со мной и стала ждать. Где-то через минуту запищал талкер. Перекинувшись парой слов со своим собеседником, Лин подошла к кладовке, вздохнула и, я бы сказал – 'как бы перекрестясь' – открыла дверь. За дверью оказался знакомый мне по гроту вход в пассер, смахивающий на дверь лифта. Створки бесшумно распахнулись и мы заглянули внутрь. Обычная кабинка… Я даже, признаться, испытал лёгкое разочарование… Справа была небольшая панель управления, что-то вроде 'кнопок этажей', только кнопок было побольше… Стены – гладкие такие, тёплые… Почему 'тёплые'? Понятия не имею. Просто так показалось… Цвет у них какой-то мягкий и тёплый, если можно так выразиться… В уголке стояла пузатая бутылка. Лин улыбнулась:

– Джерри…- и, в ответ на мой недоумевающий взгляд, пояснила:

– Это из того сундучка… Матросского. Там было несколько таких бутылей… Мы сначала не поняли, что это такое… Анализы делали, пытались химический состав определить. Оказалось, что процентов 85 – вода, процентов 12 – этиловый спирт… остальные три процента – длиннейший список различных растительных компонент, который аналитики уже замучились пополнять…

– Вино, короче говоря… Хорошее старое вино.- Лин улыбнулась:

– Именно… Но для начала нужно было ещё знать, что такое вино… И зачем оно существует…

– Как – 'зачем'?- Удивился я.- Чтобы пить!

– Потом нужно было убедиться, что оно не испортилось… Возраст сундучка, по самым скромным оценкам, превышает триста лет…

– Хорошее вино не портится. И не стареет…- торжественно произнёс я.

– А кто мог утверждать, что это – именно хорошее вино?- Продолжала улыбаться Лин, видимо, вспоминая, сколько недоумения вызвали эти бутыли в команде.- Потом уже, когда всё как-то определилось, командор, как и полагается истинному капитану, снял пробу… Понравилось! Затем приложились все… Весёлый был денёк…

– Как – все? Все сорок восемь человек? К одной бутылке?

– Ну, не к одной… Мы тогда уничтожили целых три экземпляра…

– Интересно, как вы их делили – по капле?

– Ну, как тебе сказать… Каждому досталось грамм по 30 – чтобы попробовать и оставить какие-то впечатления, вполне достаточно…

– Это называется 'провели дегустацию'…- Лин улыбнулась:

– Именно…

– А нам пожертвовали целую бутыль… С чего бы это?

– А меня все любят!- Беззаботно рассмеялась Линда, кокетливо сотворив руками причёску типа 'я у мамы дурочка'.- А если серьёзно… Это – первый пассер, поставленный по моей ориентировке… Первый в моей жизни, понимаешь? Конечно, ребята не могли пройти мимо такого события, а, зная, что напарник мне нравится…

– Напарник – это кто?

– Ты, конечно…- Я смутился:

– Правда?- Лин нахмурилась:

– Я же просила… Если я говорю, значит – правда…

– Спасибо…- я не знал, что говорить – слова застревали и путались в горле…- Только…- я пожал плечами,- мне бы показалась чересчур неестественной такая откровенность…

– Какая?

– Ну, что я тебе понравился и ты… сама и… так просто… мне об этом сказала – это ещё ничего… Хоть и непривычно, но – несложно понять… А вот… то, что об этом знает вся команда…- Лин тряхнула головой, будто бы стряхивая наваждение:

– Не поняла… А что же тут такого? Что же – я должна скрывать от ближайшего окружения свои симпатии и антипатии? Чтобы люди не имели понятия, как я к ним… и к другим – отношусь? Это, по-твоему, лучше?

– Да нет… А Джерри? Ты ведь говорила, что он… твой самый близкий, самый лучший друг…

– Ну, да… Он и узнал первый,- пожала плечами Лин.- Кому же, как не ему, я могу рассказать самое сокровенное… Когда оно ещё толком не определилось и от собеседника ждёшь не только и не столько простого понимания, сколько… может быть, помощи… в том, в чём и сам ещё толком разобраться не можешь…

– Ты знаешь… Говоришь ты всё вроде и правильно… Только, уж извини… Не знаю, как взглядам… но привычкам нашим Земным да стереотипам это всё уж больно противоречит…

– А от стереотипов полезно время от времени избавляться…- с улыбкой глядя прямо мне в глаза, проворковала Лин. Бутылка тем временем уже очутилась у неё в руке, дверь так же бесшумно закрылась и мы направились на кухню. Искать штопор.


* * *

…Бутылку мы тогда так и не прикончили… Я достал высокие стаканы, плеснул в них густой – до непрозрачности – жидкости и мы начали пробовать… Божественный напиток… Где-то после полстакана Лин почувствовала неладное – заволновалась… Я смекнул, что девчонке, видимо, ещё просто не знакомо состояние опьянения; но решил 'тактично' промолчать. Видя моё спокойствие, она тоже пыталась 'держаться молодцом', но – видимо, отсутствие привычки употребления 'дьявольских смесей' сказалось – даже не допив стакана, она уже буквально не могла стоять на ногах. В глазах – ужас, недоумение:

– Слушай, а мы не отравились?

– Не волнуйся,- пытаюсь успокоить я,- всё так и должно быть…

– Но я ведь пробовала уже это – и такого не было… Может, это просто отравленная бутылка?- Бормотала, пытаясь подняться с кресла, челланка.

– Да нет… Просто дозы не те…- улыбался я, пытаясь не дать ей встать.

– То есть?- Заплетающимся языком пыталась она 'искать истину'.

– Ну, ты ведь помнишь, что ваши ребята обнаружили здесь этиловый спирт?- Сжалился наконец я.

– Дда…- мучительно что-то припоминая, выговорила Лин.

– А как он действует на организм?

– Ну… расширение кровеносных сосудов… расстройство координации… в принципе, возможна асфикция…- пыталась что-то вспомнить девчонка.

– Короче – алкогольное опьянение.- Констатировал я.

– То есть… ты хочешь сказать…- Лин сделала последнюю попытку подняться с кресла, но, видимо, сочтя её бесполезной, махнула рукой и продолжила с интонацией не слишком трезвого 'мыслителя':- Ты хочешь сказать, что я… просто пьяная?- Наконец выговорила она.

– Именно…- улыбнулся я.

– Пподожжди…- с настойчивостью истинного 'искателя истины' Лин пыталась всё же 'разобраться в ситуации':

– Но… ппоччему же ты стоишь… а я не могу встать? Я ведь выпила не больше тебя?

– А ты раньше когда-нибудь пробовала это зелье?

– Дда… Ннедавно…

– Ну, это в мизерных количествах… А в соизмеримых?

– В соизме… а, поняла… Нет, не приходилось…

– Так чего же ты хочешь?- Улыбался я.- Привычка нужна…

– Пприввыччка… к чему?- Не унималась Лин.

– К пьянству…- совсем 'расходился' я: мне было откровенно интересно наблюдать эту милую, пьяную, но пытающуюся 'докопаться до истины' физиономию…

– К пьянству…- совсем озадачилась Лин.- А ззаччем?

– А чтоб не пьянеть…- расхохотался я и Лин наконец перестала воспринимать происходящее серьёзно.

– Шшуттишшь…- Прошипела, улыбаясь, она, игриво погрозила пальцем и… неожиданно 'отключилась'. Недопитый стакан выскользнул из безвольно опустившейся руки и упал на пол. Признаться, я изрядно струхнул: я представления не имел, что делать в таких случаях… Но Аллах сжалился надо мной: не успел я поставить свой стакан и подойти к девчонке, как она зашевелилась, и, пытаясь поудобнее умоститься в кресле – видимо, непрочь была малость поспать – пробормотала:

– Где-то что-то упало… Джерри… Я пьяная… хм… это же надо… спать…- отлегло: это проще… Я взял девчонку на руки, перенёс на тахту, укрыл пледом. Она мурлыкала с совершенно блаженной физиономией и куталась в плед. Мне больше ничего не оставалось делать, как, вытерев пятно на полу, спрятать подальше бутылку и лечь спать – в той же комнате, на диване: оставлять её в таком состоянии одну я почему-то не решался.

Спал я не слишком спокойно: Лин, похоже, всё время снилось что-нибудь экзотическое… Хвала Аллаху, что не слишком страшное: до воплей ужаса дело не дошло. Просто несколько раз я просыпался от её вскриков или бормотания – вот и всё.

Утром на неё было жалко смотреть: я никогда не думал, что каких-то 150 грамм могут такое сделать с человеком…

– Пьянство – зло!- После получасового разбирательства торжественно произнёс я, заставил её съесть таблетку аспирина и запить горячей водой с вареньем. Надо сказать – с тех пор мы общались не один день, но она ни разу не посягнула даже на полстакана: пригубит, распробует – и всё.

– Я,- с улыбкой напоминает,- теперь только 'дегустирую'…

…Днём она ещё немного поспала на диване и только вечером, когда уже совсем стемнело, решилась вернуться на станцию:

– Лучше я им всё это расскажу в совершенно трезвом виде – скажем, завтра утром,- улыбнулась она.

… На следующий день её не было. Я как-то не заметил этого – было, чем заняться… И только через день спохватился: куда это она пропала? Может, всё же что-то не так? Я даже начал бояться, как бы привычный нашим лужёным желудкам аспирин не вызвал у неё каких-либо серьёзных последствий… Несколько раз пытался подходить к пассеру, но – что я мог с ним сделать? Примерно то же, что и шимпанзе с микроскопом… Он при моём приближении даже не соизволил открыться… И вот, когда я уже буквально не находил себе места, створки двери пассера неожиданно распахнулись и из них, как ни в чём не бывало, выпорхнула совершенно свежая и вполне весёлая Линда.

– Привет!- Проворковала она, проведя ладошкой по моей небритой щеке.- Волнуешься?

– А как ты думаешь?

– Я не думаю, я знаю…- улыбнулась она,- только вот волнуешься ты совершенно напрасно, о чём я и пришла тебя известить…

– А чуть раньше нельзя было?

– Не-а…- усевшись на подоконник и беззаботно болтая ногами, сказала Лин.- Раньше я пассеры ставила…

– Такие же?

– Точно…

– И где же?

– А у всех остальных…

– И как?

– Во!- Лин задорно подняла вверх большой палец правой руки, с некоторой настороженностью наблюдая за моей реакцией.

– На Земле нахваталась?

– А где ж ещё…

– И как – везде пьянствовала?- Полюбопытствовал я.

– Спасибо, дружище… научил… мне одного раза по уши хватит…- с довольной физиономией, кивая головой, констатировала челланка.

– Ой, Лин… Что за стиль… Где это ты наобщалась?

– Да на Земле ж, батенька, на Земле,- явно кому-то подражая, пропела девчонка и, соскочив с подоконника, вдруг повисла у меня на шее.

– Ой, Гарри… Я такая счастливая…- уткнувшись мне в плечо, мечтательно прошептала она.

– А что?- Заговорщицки шепнул я в ответ.

– Понимаешь,- Лин немного успокоилась, откинула волосы, подошла к креслу и, как бы припомнив что-то, улыбнувшись, уселась в него,- три пассера за три дня – и все – 'без сучка, без задоринки'…

– Тоже на Земле услышала?

– Ага!- Лин расплылась в добродушной улыбке.- Представляешь: три первых в жизни пассера – и все 'чисто'! Командор даже посветлел как-то: говорил, что у новичков обычно такого не бывает… Я ведь хотела и тот, в скале, ставить – но мне тогда не дали: послали более опытных… А у тебя – я уже 'отвоевала'… Благо, Джерри помог – 'под свою ответственность'… Ну, мне тогда на радостях и второй разрешили ставить, а когда и там так же 'чисто' получилось – и третий…

– А в чём проблемы бывают?- Больше из вежливости поинтересовался я.

– Ой, там такая куча…- махнула рукой Лин.- В основном – несимметричность нагрузки или затрагивание несущих конструкций здания… А вообще – дистанционное вмонтирование оборудования – это полугодовой курс в подготовке космонавта… За пять минут не перескажешь…

– Ну, и как?

– Как видишь…- Лин немного 'сбавила пыл', заметив, что не это меня сейчас больше всего интересует:

– Ты не волнуйся только, когда меня долго нет, ладно?

– Попробую…

– Понимаешь, я не всегда могу делать, что хочу… Есть программа исследований, в ней есть обязательные компоненты… А у тебя я больше отдыхаю… душой…- Лин задумалась,- Понимаешь… Дело в том, что ты – далеко не самый худший 'представитель', с которым мне приходится работать… С тобой гораздо легче. Потому и оставляю напоследок…

– Лестно, конечно…- иронически заметил я,- но я почему-то думал больше о том, не создал ли я проблем твоему желудку тем аспирином…- Лин улыбнулась:

– Не волнуйся… Мы – представители одного вида… Так что настолько серьёзной разницы быть не должно… А ацетилсалициловая кислота… по-моему, практически на всех животных действует практически одинаково…

– Хм…- невольно изумился я,- а откуда ты знаешь, что я тебе подсунул?

– А я стащила вторую таблетку – не заметил?- Виновато улыбнулась девчонка,- Видишь ли… Сейла, наш врач… категорически требует, чтобы всё, что нам приходится принимать внутрь, и ей давали 'на пробу'… Ну, я и прихватила 'образец'…

– И как?

– Ну, эта кислота довольно широкоизвестна,- пожала плечами Лин. У нас её, правда, в чистом виде не принимают – предпочитают беречь желудок… Но – как мне с улыбкой сказали, 'от одного раза не умирают'. Думаю, что и второй я тоже как-нибудь выдержу,- иронично закончила она.- Где тут наша бутылочка?- Я достал бутыль и стаканы, хотел уже привычным жестом расплескать оставшиеся триста грамм – но Лин решительно взяла бутылку:

– Нет уж, сударь… Позвольте, я сама…- с саркастической улыбкой заявила она и… буквально накапала в каждый стакан… ну, грамм по двадцать, наверное…

– С меня хватит…- улыбнулась Лин, подняв свой 'бокал' и любуясь им на свет.- Отметим?- Спросила она, предусмотрительно устраиваясь в кресле.

– Отметим…- понимающе улыбнулся я и поднял свой.- Кстати, извини за бестактность, но… я всё хочу тебя спросить,- едва пригубив, сказал я,- а сколько тебе… лет?

– Сколько лет?- Задумалась Линда.- Ну, это как считать… Если просто по протяжённости времени – это будет неверно: у нас средняя продолжительность жизни другая… И год у нас – не 365 дней… И в сутках – не 24 часа… Смекаешь?

– Да я-то смекаю… Но – всё же?

– В системе принят способ более-менее адекватного перевода возраста в иные исчисления…- задумчиво произнесла Лин.- Там учитывается средняя продолжительность жизни жителей планеты, период обращения вокруг звезды и вокруг своей оси, 'контрольные точки' – возраст 'общественной самостоятельности', возраст 'физической половозрелости'… Что-то не так сказала?- Заволновалась она.

– 'Половозрелость' – несколько натянуто… Но – не волнуйся: пока всё понятно…

– Ну, так по этому исчислению… мне будет где-то 21…- задумчиво произнесла челланка.- И мне давно уже хочется ребёнка…- Глядя куда-то вдаль, вдруг тихо произнесла она.

– Так в чём же дело?- Так же тихо спросил я.

– Экспедиция…- пожала плечами Лин. Джерри я оставить не могла, а здесь – не самое лучшее время, согласись…- Линда задумалась,- но, признаться, есть у меня шальная мысль…

– Какая?

– А забеременеть… месяца за три до возвращения…- улыбнулась она.- Тогда на Челле будет ещё одна достопримечательность: Человек, зачатый на Земле…

– Любишь достопримечательности?- Лин пожала плечами:

– Не так, чтоб очень… Но, если сотворение её ничего не стоит – не откажусь.- С улыбкой закончила она.

– Кстати, Лин…- разглядывая дно опустевшего стакана, поинтересовался я,- а если тебя опять не будет… достаточно долго… Могу я воспользоваться пассером, чтобы попасть к вам?- Лин покачала головой:

– Нет. Нет, Гарри… Это исключено. Система не разрешает… Даже в сопровождении кого-то из нас… Понимаешь… это от меня совсем не зависит…- виновато глядя на меня, закончила она.

– Интересно получается… В моей квартире стоит штуковина… которой я пользоваться не могу… не имею права… Обидно, а?

– Обидно… Но ты ведь согласился нам помогать… Если передумал – скажи: переиграем…- пожав плечами, погрустневшая челланка поставила пустой стакан и подошла к окну.

– Извини… Я не хотел тебя обидеть… Просто – действительно обидно… Каким-то неполноценным себя ощущаешь… Понимаешь?

– Понимаю…- кивнула, обернувшись, Лин.- Но – есть вещи, которые от меня совсем не зависят. И – от Джерри, и – от командора… Эти решения вообще никто сам принять не может – не имеет права… Разве что – в чрезвычайных обстоятельствах… Но – тогда придётся объясняться на совете экспертов… Система едина для всех…

– Жаль…

– Мне тоже…- неловкое молчание затянулось. Сгущались сумерки. Мне впервые показалось, что между нами появилась какая-то трещина… По-видимому, нечто подобное чувствовала и она.

– Ладно… мне пора…- наконец грустно произнесла Лин.

– Иди…- не менее грустно произнёс я, безучастно глядя в окно. Лин подошла ко мне, положила руки мне на плечи, и, заглянув в глаза, тихо попросила:

– Только не надо, ладно?

– Ладно…- согласился я и нерешительно погладил её по голове. Мы немного постояли, уткнувшись лбами. 'Как два барана'- улыбнулся я.

– Я пошла…- сказала Лин, и, порывисто обняв меня на прощанье, исчезла за дверью пассера. Я грустно глядел ей вслед…

Глава 6: Фантастика…

Неожиданно Лин появилась на следующий день утром.

– При-вет!- В такт слогам покачивая головой из стороны в сторону, прощебетала она.

– Привет!- Со слабо скрываемым удивлением ответил я.

– Не ждал?- Склонив голову набок, почти горизонтально, спросила она.

– Хм… А был повод?- С заметной долей иронии парировал я.

– Ну… Мы вчера как-то так расстались…- утратив толику прежней весёлости, нерешительно произнесла челланка.

– А как надо?- Продолжал почему-то заводиться я.

– Как-нибудь… не так. И не так, как сейчас.- Твёрдо сказала она, посмотрев мне прямо в глаза. Я смутился: действительно, какого лешего отвязываться на девчушку, как будто она в чём-то передо мной виновата…

– Бог с ним… Давай не будем…- Махнув рукой, подытожил я и мы направились на кухню. Стакан смородинового сока вызвал у неё некоторое изумление: видно было, что она такого ещё не пробовала. Постепенно мы разговорились. Шумел на огне чайник, шкварчала яичница, на диванчике сидела, поджав ноги, миловиднейшая девчушка со стаканом сока в руке… Почему-то вдруг стало так тепло и уютно, как будто именно к этой обстановке я вернулся откуда-то издалека, пробыв невесть где, вдали от дома, большую часть своей жизни…

– Кстати… а как тебе наша Земля?- Пытаясь проглотить кусок яичницы с ветчиной, интеллигентно поинтересовался я.

– Да как тебе сказать…- Линда задумалась, сосредоточенно рассматривая стакан на свет.- Как у вас говорят – 'дрова'…

– Как – 'дрова'?- Поперхнулся куском яичницы я.

– Да так…- Обречённо произнесла челланка.- Понимаешь… В качестве одного из результатов нашей деятельности здесь мы должны предоставить информацию о том, с кем – с каким органом власти или управления вашей планеты – можно было бы установить отношения…

– Ну и?- Проглотив наконец ненавистный кусок, поинтересовался я.

– Видишь ли…- Лин продолжала рассматривать солнце сквозь стакан,- дело в том, что… У вас просто нет такого органа…

– Хм… то есть?

– То есть – у вас нет ни одной правящей структуры, обладающей реальной властью, позволяющей принимать решения, обязательные для всей планеты. Понимаешь,- она поставила стакан на стол, потянулась в своём полупрозрачном, как обычно, наряде на фоне окна,- обычно мы предпочитаем контактировать просто с правительством планеты. Если такового нет – можно попробовать с правительством самого сильного государства, договорённость с которым фактически равносильна договорённости с правительством планеты, так как поведение этого государства определит поведение остальных. На Земле же… нам не удалось обнаружить ни одного органа… или структуры власти… решения которого или которой фактически признавались бы всеми.

– Ну и что?

– Ну, в общем-то, это не самое страшное… Можно было бы попробовать 'говорить со всеми'… Проблема в том, что все имеющиеся у вас наиболее весомые политические силы… всегда конфликтуют между собой… То есть – если ты сумеешь договориться с одним – то наверняка не сумеешь с другим, если он об этом узнает…

– То есть?

– Ну, например… С кем, как тебе кажется, наши посланцы могли бы вступить в переговоры?

– Не знаю… Я бы попробовал с ООН, наверное…

– Не вариант: просто поднимется масса возни, все государства будут пытаться вести свои закулисные переговоры, пытаясь выгадать для себя максимум чего-то того, о чем они ещё толком ничего не знают… И всё это – на фоне невероятной шумихи в прессе… Вряд ли они придут к единому решению… Ну, а если им это даже удастся – всё равно это решение не будет иметь абсолютно никакой силы, пока не будут приятны соответствующие решения правительствами стран-участников… А те, в свою очередь, не примут их до тех пор, пока не увидят своего преимущественного положения. А поскольку преимущественное положение не может быть достигнуто для всех – это затянется навсегда… Не вариант.

– А если установить контакт с правительствами наиболее 'весомых' стран, как ты говорила?

– Думали и об этом. Претендентов было два: США и СССР. Две сверхдержавы, имеющие выход в ближний космос и некоторый вес в мире. Первая группа считала нормальным установление контактов с правительствами этих стран быстро и параллельно, чтобы другая сторона не успела вмешаться. Но – это тоже не выйдет.

– Почему?

– В США никогда не было сильной центральной власти. Весь центр представляет собой, по сути, ширму, которая прикрывает решения крупных финансовых кругов. Кроме того, уровень умственного развития должностного лица обычно, за редкими исключениями, обратно пропорционален занимаемой должности. А реально страной правит капитал.

– А это плохо?

– Как тебе сказать… Если сравнивать с человеческим организмом, то финансы в обществе играют примерно ту же роль, что и кровь в организме… Но ведь вряд ли кто-нибудь осмелится утверждать, что производство и воспроизводство крови является основной функцией организма, целью его существования?

– Хм… Ещё бы!

– Ну, а в том, что всё должно делаться ради денег, в Штатах уверено большинство… По крайней мере, из весомых фигур… И, пока они не изменят своей точки зрения – нация обречена. Как и обречён организм, живущий ради воспроизводства крови.

– М-да…

– И самое обидное в этом – то, что они, в большинстве своём, считают себя счастливыми, и мысли о смысле жизни посещают их всё реже… Они в большинстве своём просто уверены, что смысл жизни и есть в материальном благополучии… А последние лет пятнадцать развиваются в основном за счёт эмигрантов…

– То есть?

– То есть – их система образования и воспитания не позволяет выращивать поколения полноценных людей, интересы которых были бы хоть чуть-чуть выше финансовых… В результате – подавляющее большинство наиболее квалифицированных специалистов уже не являются коренными американцами… И эта тенденция всё время усугубляется… Эта нация обречена. Если не изменит своего отношения к воспитанию, своих взглядов на эти вещи. На такие простые, совсем элементарные вещи – даже непонятно, как люди могут этого не понимать…

– А СССР?

– Так ведь его уже нет… В принципе, здесь была едва ли не лучшая на Земле система общественного образования, позволяющая формировать хоть сколько-нибудь широкий кругозор… Сейчас она успешно и очень быстро разваливается… Страна лихорадочно делится на мелкие удельные княжества, каждое из которых уже не может практически ничего…

– Ну, Россия – не такое уж 'мелкое княжество'…

– И с кем там иметь дело? С Борисом? Он, как это для России вообще характерно, ничего не решает… В принципе, у вас все правительства – в той или иной степени марионеточные, то есть – центральная фигура представляет собой клоуна на ниточках, которого кто-то водит по сцене… Обычно несложно увидеть, кто 'кукловод'… Но – не в России… Там совершенно ничего непонятно и всё непредсказуемо… Воистину: 'Умом Россию не понять'… Ни в одном правительстве мы не встречали такого уровня непредсказуемости… Такое впечатление, что кукловоды постоянно дерутся между собой, выдёргивая ниточки друг у друга… На сцене – кавардак, кукла не успела открыть рот, как меняется сценарий… который подсовывает один кукловод и которого не признаёт другой… А кукла послушно повторяет все замысловатейшие коленца и па, являющиеся следствием этой закулисной драки… Не завидую…

– Кому?

– Никому: ни кукле, ни – кукловодам, ни – зрителям…- Лин замолчала, с тоской во взоре уставившись в окно. Снегирь на ветке наклонил голову набок и заинтересованно посмотрел на неё. Челланка грустно улыбнулась. Снегирь 'переложил голову на другое плечо'.

– Кстати,- повернулась ко мне Лин,- меня просто поражает характерная особенность принятия землянами каких-либо решений: такое впечатление, что они вообще не склонны их обдумывать – на результат может влиять всё, что угодно, но – только не здравый смысл.

– Знакомо,- улыбнулся я.- Может, когда-нибудь и у нас научатся думать прежде, чем делать…

– Чему учиться-то?- Удивилась Лин.- В России давно известна пословица: 'семь раз отмерь, один – отрежь'. А у американских индейцев испокон веков было в ходу мнение, что, прежде чем принять решение, следует подождать три дня. Так что – незачем 'изобретать велосипед', как у вас принято говорить… Ну, а я бы сказала – более-менее важные решения обдумывать надо действительно дня три… после того, как получишь все необходимые сведения. А то у вас какое-то мимолётное событие в одночасье вдруг меняет весь результат долгого обдумывания на совершенно обратный. Особенно это глупо выглядит при решении политических вопросов, от которых зависят судьбы народов и государств… И вообще,- ухмыльнулась Лин,- меня лично просто изумляет, как можно вообще жить на планете, которой фактически правит ложь… Я промучилась несколько месяцев, пока поняла, что здесь ничего нельзя понимать буквально… Вы непомерно усложняете общение этой ложью, вы тратите большую часть своего времени на то, чтобы лгать или разбираться в чужой лжи. Пока вы с этим не разберётесь и не нормализуете ваше общение – ни о приличных темпах развития цивилизации, ни о контактах не может быть и речи…- Я удручённо молчал.

– Я уже молчу о том, что мне совершенно не нравится ни ваша структура управления, ни ваше земельное деление…

– Чем?

– Да нелогичностью… На Челле на каждого жителя приходится примерно 2 гектара нормальной, то есть вполне пригодной для жизни суши. Из этого, грубо говоря, следует, что каждый житель может иметь до полугектара земель, с которых не платит никакие налоги. Ещё полгектара – умеренные налоги, которые по карману любому челланину со средними доходами. Конечно, в зависимости от населённости конкретной местности размер необлагаемой площади и суммы ставок налогов меняются, но основной принцип соблюдается всегда…

– Какой?

– Любой человек, не желающий жить в данном обществе, имеет право на выделение своей части суши с тем, чтобы вести на ней натуральное хозяйство.

– И у вас такие есть?

– Вряд ли…- пожала плечами Лин.- Возможность-то есть, но, если кто-то захочет ею воспользоваться – наверняка быстро передумает: отключиться от систем энергетики и связи человек, выросший в цивилизации, я думаю, не сможет никогда. А за это надо платить. Значит, он вынужден быть и участником финансовой системы. Короче, жить, как ему вздумается, он сможет – лишь бы другим не мешал… А вот в товарообмене ему участвовать всё же придётся – куда он денется… Да и не может человек, выросший в обществе, где большая часть его знаний получена из системы, вдруг в один день отказаться от общения с ней…

– У вас что – все умеют обращаться с системой?

– Обязаны… У вас ведь все умеют разговаривать, пользоваться деньгами, телефоном, телевизором, читать газеты и писать письма?

– Думаю, что да… Хотя – кто его знает…

– Ну, а у нас все жители к моменту достижения совершеннолетия уже умеют легко обращаться с системой, владея способами общения с ней примерно так же, как и разговорной речью… Вся законодательная база, все знания, накопленные на планете – давно уже собраны в системе… Собственно, обучение в школе представляет собой следующие этапы: элементарная грамотность, затем – умение общаться с системой, и, последний этап – свободная ориентация в системе, в списках её разделов знаний и т. п…

– А если кто-то не знает, не умеет, не хочет?

– Я таких не видела…

– А всё же?

– Ну, представь себе… глухонемого, который не различает букв и денежных знаков… Какова будет его жизнь на Земле – такова и участь неуча не Челле… Повторяю – я таких пока не видела. Думаю, что, если к совершеннолетию человек умудрится не научиться таким вещам – он просто не получит идентификационной карточки, следовательно, не сможет проводить никаких финансовых операций и тогда вынужден будет просто помереть с голоду. Если кто-то из тех, кто рядом, не подкормит…

– Не жестоко?

– Вот чудак-человек…- Линда улыбнулась, ввернув, по-видимому, недавно услышанное выражение.- Я ж тебе толкую,- 'и даже стиль чей-то содрала',- подумал я,- что неумение общаться с системой на Челле равносильно безграмотности и неумению общаться с деньгами на Земле. У вас он что – процветать будет?

– Ну, может, в дом инвалидов попадёт…

– Это – если действительно не может. У нас тоже, разумеется, такое учитывается. Если он умственно неполноценен – его стерилизуют и помещают в заведение, где его будут кормить и пытаться вернуть к нормальной жизни.

– А стерилизовать зачем?

– А чтоб не размножался…- широко улыбнулась Лин, как бы удивившись моей непонятливости.

– А если это произойдёт по ошибке?

– Что именно?

– Стерилизация?

– Не бывает…- недоумённо пожала плечами Лин.

– А если кто-то кого-то специально хочет, по злобе своей, 'сгноить' в психушке – неужто не найдёт способа всё это устроить?

– Невероятно. Эксперты, определяющие несостоятельность, выбираются системой случайно по всей планете. Перед экспертизой человек полгода живёт у них, каждый месяц меняя место жительства и, соответственно, эксперта. По результатам – и решение. Я не могу себе представить хитреца, который сумел бы такое организовать…

– Хм… А если он всё же нашёлся – значит, дела бедняги совсем плохи?

– Почему же… Каждые полгода – новый осмотр, хотя и короткий; и – каждый раз – новые эксперты. Вряд ли кто-то сможет 'купить', как у вас любят выражаться, всех психиатров планеты… Если он попал туда по ошибке – он скоро выйдет…

– Кастрированным?

– Стерилизованным…- поморщилась Лин.- Видишь ли, у нас не отдавливают половые органы камнями, как поступали с евнухами ваших восточных гаремов… У нас даже не удаляют их, как это у вас часто делается сейчас. У нас просто… в разрыв канала, по которому поступают, соответственно, сперматозоиды или яйцеклетки, вживляют 'выключатель'…

– Чего-чего?

– Выключатель? Это такое… на вид – просто небольшое утолщение, внутри которого есть управляемое устройство, способное открыть или запереть канал…

– Кем управляемое?

– Маленьким таким приспособлением, которое можно купить в любой лавке… Просто недееспособному каналы 'запирают' с кодом, который ему неизвестен. Если его признают дееспособным – тогда код ему сообщат. Если сумеет воспользоваться – значит, и вправду дееспособен!- Рассмеялась Лин.

– Хм… Интересно… А нормальным людям такое можно устроить?

– А это и делается… повсеместно…- Пожала плечами Лин.- У меня тоже такое есть. Самое надёжное противозачаточное средство. К моменту достижения половозрелого возраста это делают почти всем… кроме тех, кто почему-то не хочет… Но это редкость – нет смысла отказываться. Это слишком удобно… Ну, для нормального функционирования организма протоки всё же надо периодически открывать – большинство это делает в период месячных, когда всё равно это ни к чему не приведёт… Берёшь ключ – всё равно, чей… Набираешь код, подносишь ключ к животу и нажимаешь 'закрыть' или 'открыть'. На индикаторе остаётся состояние, в котором остались замки, или – 'сбой системы' – если что-то не так…

– Бывает?

– Сбой?- Лин улыбнулась:- Бывает. Если пытаешься переключать, держа ключ просто в руках, а не возле живота…

– А мужчины?

– Что?

– Им тоже протоки периодически открывать надо?

– Не помешает, естественно…

– И когда они это делают?

– А когда та женщина, с которой они… этим самым делом занимаются… забеременеть не может – каждый месяц с недельку такого времени есть… Вот они дня на четыре и открывают…

– А почему только на четыре?

– А живучие они – сперматозоиды…- Лин озорно рассмеялась,- того и гляди, созорничают! А живут-то они дня три примерно… Вот их за три дня до срока и запирают… Ну, ладно – что-то мы уклонились от темы… Мы говорили о том, что человек может не захотеть жить в обществе, в котором вырос. Если не может – за ним присмотрят, а вот если не хочет…

– Тогда – что?

– Тогда он имеет право организовать своё поселение – если найдёт единомышленников, или вообще – поселиться сам. На 'свой гектар грунта' каждый вправе рассчитывать. А если их соберётся много – так и выделят им соответствующую площадь… Дело это непростое, конечно – договариваться, согласовывать надо – но сделать это можно. Я наблюдала несколько таких процессов – молодёжь отселялась колониями, собирая единомышленников со всех концов планеты… Большинство таких колоний в конце концов распадается – и это естественно…

– Почему?

– Да потому, что большинство таких 'отшельников' чаще всего не представляют себе всей сложности общественных отношений, считая систему слишком громоздкой или чересчур зарегламентированной… Думают, что сумеют создать общество с более простыми отношениями… Для того и предназначена такая 'отдушина', чтобы все могли на своей шкуре всё проверить… Ну, а когда они начинают жить в своей колонии, постоянно сталкиваясь с несовершенством управления, подавляющее большинство начинает понимать, что система разумнее, и возвращаются назад.

– А бывает так, что колония, наоборот, процветает?

– Конечно. Хотя и редко. Наш космоцентр, например, вырос на базе такой колонии, созданной подростками, бредившими космосом… Но они, кстати, не отрицали содействия с системой – они просто не хотели, чтобы им мешали поступать так, как им взбредёт в голову… Да и с финансированием было туговато… Собирали 'с миру по нитке' – со всей планеты сочувствующие понемногу присылали… И вот – за полвека они отгрохали центр, равного которому нет в нашей звёздной системе… Практически на чистом энтузиазме… До сих пор туда может попасть только тот, кого приведёт кто-то из 'своих', и – если 'пришелец' понравится 'аборигенам'. Свои законы, свои нормы поведения… Разумные, в принципе, но – раньше на Челле не было такой зоны, где подобные правила были бы нормой.

– И любая компания может создать свою 'зону'?

– Конечно… Если площадь зоны не превышает норм.

– По гектару на нос?

– Примерно… Обычно, если какой-нибудь гражданин Челлы хочет что-то изменить в общественных отношениях – ему не нужно делать революции, как это модно на Земле,- обезоруживающе улыбнулась Лин.- Он просто найдёт зону, законы которой максимально соответствуют его взглядам, и будет там жить. Если же он пожелает более точного соответствия законов зоны его взглядам – система поможет ему найти единомышленников и они все вместе организуют новую колонию – со своими методами управления, своим законодательством, своим аппаратом власти… Площадь этой колонии будет не больше, чем 'гектар на нос',- Лин улыбнулась, повторив только что услышанное от меня выражение,- но этого более, чем достаточно: обычно берут гораздо меньше. Кстати, так в своё время образовалась и элитная зона…

– Зачем?

– Тем, кто её основывал, нужна была тишина. Это были, в большинстве своём, научные работники, писатели, художники, поэты… Они сговорились и сделали заявку на создание зоны, где любое производство шума человеком было бы недопустимым – сейчас даже за громкий разговор на улице тебя могут лишить права посещения этой зоны. Число желающих молниеносно выросло до пяти процентов населения планеты. Сейчас эта зона – самая фрагментированная: островки её расположены пятнами по территориям первой и второй зон…

– У вас что – вся планета на зоны поделена?- На лице Лин мелькнуло недоумение, секундное замешательство. Наконец – видимо, разобравшись – она удовлетворённо кивнула:

– Да, поделена. Я понимаю, почему слово 'зона' режет тебе слух – если хочешь, можешь называть это… Скажем, 'территории с эквивалентным законодательством'… Просто 'зона' – короче, да и по словообразованию – точнее. Правда, по словоупотреблению – натянуто выходит, смысл несколько искажается…- она тряхнула головой:- что-то система здорово 'расшумелась' – может, я совсем непонятно говорю?

– Да нет, ничего… Просто – слова начинаешь синтезировать…- улыбнулся я.

– Но – хоть правильно?

– По крайней мере – понятно.

– Ну и слава Богу…- Лин уже явно нахваталась где-то наших выражений-паразитов.

– Хорошо,- не сдавался я, пытаясь найти всё же ошибки в Челланском 'устройстве' – уж больно жёстко она прошлась по нашему…- А если, допустим, человек всё же захочет 'сделать революцию'?

– Если у него 'проблемы с головой',- Лин улыбалась, явно довольная, что начинает использовать местные жаргонизмы,- тогда ему дорога в 'дом, где за ним присмотрят'… А если случилось чудо и наша система воспитания его прозевала – ему светит принудительная изоляция…

– То есть – тюрьма?

– То есть – гектар грунта, чтоб было, с чего кормиться, да лопату в руки – чтоб было, чем кормиться. Крышу над головой – чтоб не замёрз. И – охрана, чтоб не сбежал. Если разговоришь нашего молчуна – Джерри, он тебе больше расскажет: он там бывал…

– Сидел?- Лин расплылась в улыбке:

– Бывал… В качестве эксперта…

– Мда… А ты организуешь мне эту встречу?

– Да… постараюсь… как-нибудь…

…Пауза затянулась. Разговор как-то не очень клеился…

– Слушай… Ты частенько ссылаешься на систему… Без которой, похоже, жизнь на Челле замрёт…- Лин улыбнулась:

– Ну, не совсем так… Хотя – я, конечно, не представляю, насколько всё усложнится…

– Но она ведь не существовала изначально – её ведь когда-то сделали…

– Разумеется…

– Расскажи, как.

Глава 7: Система.

– Ну, система создавалась просто…- улыбнулась Лин.- Для начала нужно было создать обычную информационную систему, но – единую для всего общества. Это была программа планетарного масштаба, разработанная во времена великого Алла небольшой группой крепких ребят и реализованная массой коллективов, подчинявшихся общим, установленным теми ребятами, правилам. Способы принятия и установки таких правил были, в общем, достаточно демократичны, но после принятия того или иного правила его следовало соблюдать неукоснительно – в противном случае нарушитель мог навсегда утратить свой статус разработчика системы… Когда была создана единая информационная сеть, позволяющая людям в разных концах планеты мгновенно связываться как по 'звуковому', так и по видео, и по информационному каналу… тогда различные информационные центры стали расти, 'как грибы'…- Лин улыбнулась, вставив недавно услышанное выражение.- Собственно, нечто подобное сейчас на Земле и происходит… Но – вы зачем-то создаете себе массу проблем… Делаете массу совершенно непонятных мне глупостей…

– Например?

– Ну, например… Сеть начали строить на медленных, телефонных каналах связи, с большим количеством промежуточных узлов… Хотя уже с самого начала было очевидно, что нормально это всё работать не может: передача сообщения через десяток-другой узлов на медленных каналах – чистейшая мастурбация… Кроме того – большинство узлов – частные, при этом какие-либо эффективные способы заставить их выполнять общие соглашения и стандарты отсутствуют… То есть – большинство, слава Богу, их соблюдают – но, если кто-нибудь на это… как там у вас говорят… 'начхать хотел' – борьба с ним происходит обычно долгая и нудная… Как можно работать практически без стандартов? Или – с невероятным количеством противоречащих друг другу стандартов? Не понимаю…

– А у вас? Небось, всё зарегламентировано и расписано?- С улыбкой поинтересовался я.

– Нет, почему же… Далеко не всё… Всё заранее не распишешь… Просто без стандартизации заниматься сколько-нибудь серьёзными вещами нельзя.

– Ну, подготовка и приём стандартов – дело затяжное… Да и те, кто их принимает, обычно не слишком заинтересованы в том, чтобы всё было просто и разумно… Так что это всё не так просто…

– Чего уж проще? У нас любой может предложить стандарт и открыто его обсуждать, пока по нему не будет принято решение наиболее квалифицированными специалистами… Если стандарт принят – за его невыполнение виновный теряет свой уровень доступа автоматически, без широкого рассмотрения – простым действием специалиста, осуществляющего инспекцию данной области деятельности…

– А если стандарт преднамеренно не принят – из личных амбиций, например?

– А это никому не выгодно. Всем нужно, чтобы система работала нормально, с наименьшими 'трениями' между участниками. Если стандарт позволяет улучшить ситуацию или решить какие-то проблемы – его примут, если содержит ошибку – кто-то подправит, а если вообще непонятно, зачем он нужен – его просто не заметят.

– А если кто-то захочет протащить стандарт, выгодный для него или для какой-то группы лиц, но не выгодный для остальных?

– А остальные – что, этого не заметят?- На лице челланки застыло изумление.- Хорошо, давай 'По-земному'… Есть у вас такая сеть – Internet называется. Далеко не самое умное решение, но – у вас пока единственное из распространенных по всей планете и реально работающее. Представь, что есть некоторая конференция с именем 'standarts', на которую подписаны все. Я хочу установить новый стандарт или просто норму поведения в какой-то области информационного общения. Для этого мне достаточно просто подготовить описание этого стандарта и послать его в данную конференцию. Описание получат все, кого это вообще интересует. Обсуждение начнётся тут же. Уже через несколько дней, как только шквал обсуждения затихнет, стандарт будет принят либо отвергнут – в зависимости от результата обсуждения. При этом, естественно, всплывёт и то, кому стандарт выгоден, и – то, кому он…- Лин задумалась,- 'как кость а горле' – так у вас, кажется, говорят?

– Так, так… А кто будет принимать решение?

– Экспертная группа.

– А кто туда входит?

– Те, кому все доверяют.

– Так не бывает.

– У нас бывает. У вас – ограничимся 'доверием большинства'.- Последние слова Лин сопроводила язвительной ухмылкой.

– Хм… А если кто-то боится выступать 'против' или 'за' – опасаясь мести, например?

– Чушь. Впрочем, при вашей системе защиты… при продажности служб безопасности… Ну, в общем, у нас это тоже на самом деле предусмотрено: все сообщения при обсуждениях – анонимны. За исключением случаев, когда автор преднамеренно указывает свой идентификатор – если, например, хочет использовать свой авторитет для повышения 'весомости' высказывания. Обычно это, кстати, не принято…

– Ха! Так туда же сразу хлынет поток 'мусора' – вплоть до площадной брани: ведь сообщения-то анонимные, а хамы всегда найдутся…

– Понятно…- Лин вздохнула,- Тяжко с вами, ребятки… У нас я такого случая не припомню… А вот что будет в такой ситуации…- Она на несколько секунд задумалась, потом спокойно так проконстатировала: В такой ситуации у нас будет зафиксировано нарушение правил работы с системой, следствием которого будет лишение права доступа к обсуждениям. То есть – пожизненное лишение права участия в данной 'конференции'. Решение принимается… по Вашему – 'модератором', у нас это называется 'инспектор'… а утверждается простым голосованием в течение недели. Инспектор предлагает 'отлучить' автора такого-то сообщения, а остальные отвечают 'да' или 'нет' – но уже прямо системе. Она и отключит источник-нарушитель, если в течение недели будет больше 'да', чем 'нет'. При этом ни инспектор, ни голосовавшие не знают настоящего имени отключаемого – они просто ссылаются на тот псевдоним, под которым он нахулиганил. Если большинство проголосует – система его отключит. И он нее сможет впредь выступать в обсуждениях ни под этим псевдонимом, ни под каким-либо иным, ни под своим настоящим именем. Восстановить это впоследствии очень сложно – ему прийдется выступать в средствах массовой информации с заявлениями о раскаянии, а это стоит немалых денег… Потом прийдётся делать повторный запрос 'всем' от инспектора – если тот не возражает, конечно… И – снова голосование, причём – за счёт виновника… Эта процедура, я думаю, не по карману никому из известных мне людей.- Лин улыбнулась: Видишь, как всё просто…

– Особенно, если инспектор имеет основания кого-то лично ненавидеть…

Лин изумилась:

– Зачем?- Потом, малость поразмыслив, продолжила: Туда не выбирают тех, кто умеет просто так кого-то ненавидеть… Ну, а кроме того – не забывай, что автор сообщения никому неизвестен – известно только то, что именно он сделал… Поэтому и решение принимается, 'не глядя на лица'… И – не инспектором…

– Ну, чтобы система могла впоследствии отключить виновника, она сама-то должна помнить, от кого было сообщение… а если где-то в системе хранится такая информация…

– То её можно использовать не по назначению?- Догадалась Лин.- Не получится: доступ сложноват. Слишком много ступеней защиты. Говоря по-вашему, нужно 'купить' человек семь, каждый из которых попал на свое место путём голосования, при котором ему никто не высказал недоверия. Сложно…

– Так ведь и попасть туда сложно: трудно ведь не иметь врагов… Не выйдет ли, что туда просочился такой умелец, что умеет вертеть окружением, как хочет?

– Понимаю…- вздохнула девчушка, видимо, окончательно утомившись 'ушлостью' землян,- да только при высказывании недоверия нужно аргументировать, указывать причины… И всё это потом проверяется… Понимаешь… При существовании такой системы… никто не может в общественной жизни буквально шагу ступить бесконтрольно… Хочешь заниматься общественной деятельностью – будешь жить на виду. И самые жаркие дебаты у нас,- Лин улыбнулась,- как раз о том, что следует считать общественным, а что – личным… Личное-то контролировать никто не вправе… Кроме служб безопасности, да и то – санкционированно…

– Ну, так они между собой договорятся…- махнул рукой я.

– Слушай, давай прекратим эту тему… Не договорятся. Не было пока такого за последние несколько веков. Я помню четыре попытки – и все были пресечены уже на первом или втором уровне защиты, а их всего семь, и – чем выше уровень, тем изощреннее защита. Я ведь тебе 'на пальцах' всё рассказала, а там всё гораздо сложнее… Существует масса проблем при увязке прав личности и прав общества – как личность должна иметь возможность не быть гонимой, так и общество должно иметь возможность избавиться от личности, создающей всем проблемы. У вас это – в зародыше, на уровне примитивов. У нас, хвала Всевышнему, малость получше.- Лин виновато улыбнулась: Вот я, в частности, и выискиваю здесь варианты подобных проколов, до которых никто не додумается у нас – в силу своего воспитания; но – защита от которых должна быть предусмотрена в системе… На всякий случай…

– На какой?

– А если кто-то от вас проберётся на Челлу?- Лин рассмеялась.- А вообще – 'бережёного Бог бережёт' – так у вас говорят?

– Так… Ну, ладно – не будем, так не будем… Но ведь система связи – это ещё не всё?

– Разумеется. Следующим этапом стала единая система лицевых счетов всех граждан планеты.

– Ну, у нас есть умельцы, предлагающие это сделать на основе Internet…

– Невозможно. Точнее – нельзя. Сделать-то можно, но ведь и сломать – совсем несложно. Собственно – я думаю, что ты сам за пару минут предложишь более одного варианта, как именно это можно сделать…- Лин развела руками: так что – сам понимаешь…

– У вас сделали…- безразличным тоном, пожав плечами, проконстатировал я.

– Повторюсь: наша система связи контролируется структурой, имеющей власть планетарного масштаба и мозги соответствующего уровня. Система связи была изначально защищена лучше, чем предыдущие разрознённые системы даже самих служб безопасности… Ими же, кстати, и тестировалась, ими же и контролировалась, в тесном сотрудничестве с ними и проектировалась… Таким образом, любой абонент системы – вне зависимости от его уровня – имеет практически абсолютную гарантию секретности его информации в системе. Доступ к чужой информации – штука настолько серьёзная, что для разрешения оного нужно совместное решение нескольких различных структур… Чтобы его получить – нужны очень веские основания… К тому же – система всегда сообщает владельцу информации о таких доступах, хоть и не всегда – сразу.

– Например?

– Например, если речь идёт о подозрении на участие в организации государственного переворота – подозреваемый узнает о доступе к его данным только после завершения расследования – когда либо с него снимут подозрения, либо – передадут дело в суд. Сразу после получения повестки он получит доступ ко всей 'истории' – кто, когда и что у него 'читал'. Конечно, некоторое ущемление прав личности имеется – но, согласись, безопасность планеты того стоит.

– А бывало?

– Что именно?

– Доступ по подозрению в перевороте?

– Да не в перевороте…- Лин улыбнулась: по подозрению в участии в организации переворота… Я помню три случая. Все три оказались необоснованными.

– А как подозреваемые?

– Два – ничего: просто 'пожали плечами'. А третий – поседел. И сердечко пошаливать начало… Успокоился только тогда, когда ребята приехали к нему со всеми документами и показали, из-за чего всё началось… Потом долго удивлялся и разводил руками – дескать, 'надо же'…

– А из-за чего?

– Женщина. Бывшая жена. Мстительная и глупая. Своеобразно проинтерпретировала несколько его писем и отдала 'в службу'. Ребята переполошились, получили разрешение на доступ, полгода просидели – и ничего. Решили послушать саму 'подружку' – а она торжествует, аж светится…

– Не понял – что значит 'подружку послушать'?

– А парапсихологически. К Джерри, кстати, обратились – представились, сказали, что есть объект, психологическое состояние которого их интересует… Он её 'послушал' и говорит: 'наиболее весомая составляющая – торжество по какому-то личному поводу'. Они тогда переглянулись – догадались, в чём дело; ну, всё ему и выложили. У него глаза от изумления 'на лоб вылезли' – так кажется? Ну, он с таким недоверием ещё к этому отнёсся – может, чего ребята напутали… А как послушал её поподробнее – так всё и выплыло.

– А почему обратились именно к нему?

– Они обратились к системе. Она сформировала список всех лиц, имеющих паранормальные способности, затем оставила в этом списке тех, кто никогда с этой дамой не бывал одновременно в одних и тех же населённых пунктах и не имел никаких отношений… Из этого списка система обычно предлагает на выбор трёх наиболее квалифицированных. Ребята 'ткнули пальцем' наугад – попали на Джерри. Вот и всё. Дальше им предстояла обычная следственная работа – надо было доказывать её вину и приносить извинения 'бывшему мужу'.

– А что тут доказывать?- Пожал плечами я. Лин удивлённо вскинула брови:

– Ты что – предлагаешь основывать обвинение на показаниях парапсихологов? Хм… На Земле так можно всю цивилизацию истребить… У нас как-то такая возможность обсуждалась – но заглохло что-то, решили пока оставить всё, как есть… Сейчас я уже отослала материалы – с категорическим 'против', с описанием ваших общественных отношений и, соответственно, вариантов фальсификации оценок парапсихологов. Думаю, даже при наших общественных отношениях в ближайшие пару столетий парапсихологические исследования не смогут быть поводом для юридических обвинений. Следователь может их использовать в своей практике – но суд признает только очевидные факты, видимые обычными людьми или приборами с общеизвестным принципом действия, научить пользоваться которыми можно любого грамотного человека… Остальное – 'от лукавого'…- улыбнулась челланка.

– Ох… Ну, ладно… Сделали лицевые счета в системе, а потом?

– Потом – все банковские операции. Теперь все виды сделок можно было делать непосредственно в системе. Каждый имел два счёта – 'производственный' и 'личный'. С 'производственным' он работал при выполнении всех производственных операций – например, при любой передаче материальных ценностей на производстве, при получении дохода от своей деятельности и так далее… А на личный – сбрасывал то, что собирался потратить 'на себя', 'на семью' – 'на жизнь', как у вас говорят… На любом заводе любая переданная с рук на руки железяка тут же 'меняла своего хозяина' и в системе, что сопровождалось перечислением её текущей цены со счета нового владельца на счёт старого… Постепенно понятие 'предприятие' утратило прежний смысл. Ни один работник не был привязан к какому-либо конкретному производственному процессу, как это происходит сейчас у вас – вы просто пытаетесь этим снизить сложность управления, но зато снижаете и его эффективность… А с введением таких счетов многие начали работать в трёх-четырёх разных производственных процессах, причём – часто в разных ролях и на разных 'предприятиях'… Потом понятие 'предприятие' постепенно почти совсем 'рассосалось' и практически вышло из употребления… Сейчас есть масса лиц, готовых выполнять ту или иную работу – это называется 'рабочая сила'. Есть масса лиц, занимающаяся организацией производственных процессов – это наиболее способные из бывших 'управленцев' – иные просто разорились… Есть масса лиц, занимающихся финансированием производств с целью получения прибыли – это наиболее умные из бывших банкиров – иные тоже разорились… В последнее время большинство людей имеет доходы от многих, причём – совершенно различных видов деятельности.

– То есть?

– То есть – сейчас ни у кого уже не вызывает удивления, когда один и тот же человек работает по найму – в животноводческом комплексе соседа, ветеринаром, например; при этом он же организовал собственное производство – вторичных продуктов животноводства, например; да к тому же финансирует, скажем, строительство дорог в своём районе…

– И часто такое бывает?

– Это уже стало нормальной практикой. Вот мой отец – хирург, известный не только на всей планете, но и за её пределами – не гнушается разводить цветы и продавать рассаду, с одной стороны, и – финансирует полностью детский дом для детей погибших семей космонавтов – с другой стороны. Понимаешь, у нас как-то давно уже пропало то дурацкое 'успокоение от больших денег', которое так распространено на Земле… Он, при его квалификации, за одну операцию получает от медицинского управления столько денег, сколько не получит от продажи цветочной рассады за всю жизнь. Но – все в нашем посёлке знают, что самые лучшие и самые экзотические цветы – у Эдинсонов… Вот и выходит, что он у меня – и лекарь, и ботаник, и финансист… Один – в трёх лицах…- Лин широко улыбнулась.- И большинство ведёт себя примерно так же. По крайней мере, если вдруг 'рухнет' один источник дохода – не будет паники: останутся другие… Поэтому все и стараются иметь несколько разнотипных видов деятельности… По крайней мере, чтобы не разориться 'вдруг'… Ну, а система не возражает – она просто учитывает финансы, вот и всё…

– Мда…

– Кстати,- встрепенулась Лин,- подобную систему уже вполне можно было бы создать у вас… и я не совсем понимаю, почем вы медлите… Технических проблем, по крайней мере, не видно… Помнишь, сколько времени вы с Алексом угрохали на отработку проблем, возникающих при скоростной обработке больших объёмов информации? Результаты, кстати, были приемлемы даже по нашим меркам…

– Помнить-то помню… Только – кому это теперь нужно? Перестройка развалила крупное производство, низведя управление им до 'колхозного' уровня… И теперь говорить об этом с кем бы то ни было – просто смешно…

– Не так всё просто… Я думаю, что твои работы могли быть попросту преждевременны…- Задумчиво произнесла Лин.- Скажи… тебе не приходило в голову, что в природе просто существует такая подсистема, которая 'притормаживает' развитие знаний общества в опасных направлениях?

– Хм… интересная мысль… Что ж – может быть. Допустим.

– Ну – допускать тут нечего, оно на самом деле так и есть…- Ухмыльнулась челланка.

– Не спорю,- отмахнулся я.- Но только – что может быть опасного в этих технологиях? Что они могут принести, кроме пользы? В виде скорости, надёжности и экономии ресурсов? К тому же – они все работают на уже имеющемся оборудовании, ничего 'сказочного' или 'завтрашнего' или баснословно дорогого для них не нужно…

– Да нет, технический уровень тут, видимо, не при чём…- немного помолчав, задумчиво продолжила Лин,- Проблема в другом… Преждевременны они могли быть не потому, что вы недостаточно развиты технически или экономически… Преждевременны они могли быть потому, что вы ещё не доросли до того, чтобы вам это было можно…

– То есть?- Выпучил глаза я.

– Дело, видишь ли, может быть, например, в том,- медленно, продолжая обдумывать, продолжала челланка,- что ваше общество чересчур склонно к тоталитаризму… А разработанные вами технологии позволяли бы государству иметь безупречный инструмент поддержки тотализации… И поэтому здесь мог сработать тот же закон защиты, что и в случае с общей теорией поля… Механизм проявления был иной, но суть – в том же: природа опять явно тормозит развитие человеческих знаний в той области, где они могут направить развитие цивилизации не туда, куда следует… Кто знает – может, и такая вот глобальная система у вас не создаётся только потому, что это пока не нужно…

– Не нужно? Кому?

– Природе…- пожала плечами Лин.

– Не понял?

– Видишь ли… Природа на самом деле несколько более разумна, чем у вас принято считать…- с лукавой усмешкой продолжала моя собеседница. Поэтому она порой и вмешивается в развитие цивилизаций… Ваши знания об этом пока в зачаточном состоянии, на уровне отдельных догадок о самом факте существования 'подобных феноменов'… Так что – не удивляйся… Когда-нибудь, может – уже в самом недалёком будущем, вы тоже создадите подобную систему… У нас это позволило сократить расходы на учёт и управление до 1-2% дохода… В вашей стране на этом теряется более половины дохода, в более умных странах – в лучшем случае четверть… Это – баснословно много. Не говоря уже о том, что все структуры, которые должны 'наводить порядок', борются не с причиной, а с её следствиями… Если вообще борются, а не имитируют этот процесс с целью получения незаработанных денег… У нас это тоже было. И это было одним из основных аргументов в пользу построения такой системы…

– А потом?

– А потом… Система сама позаботилась о том, чтобы те, кто никому не нужен, автоматически остались без денег: им просто никто не платил. А вымогать они уже не могли: проект учитывал эту возможность, и службы безопасности очень 'плотно' этим занимались, оттесняя 'опасный контингент' в 'дальние зоны'…

– Что за зоны?

– Расскажу чуть позже. Просто с какого-то момента наши светлые головы в верхах поняли, что нормально функционирующее общество не может жить без строгого контроля – в том числе и финансового, но этот контроль людей утомляет. Для того и создавалась система, чтобы освободить людей от скучных и неприятных функция контроля. Потом – разрослась. Сегодня это – всеобъемлющая система передачи и сервисной обработки информации. Кстати, это дало возможность выровнять уровень знаний членов общества – каждый может развиваться в меру своих возможностей: доступ практически ко всем знаниям неограничен. Есть, конечно, информация, к которой можно получить доступ, только сдав экзамены на какой-то оговорённый перечень областей знаний… Понятно, что ученику первого класса средней школы, прилетевшему с Земли,- Лин широко улыбнулась,- никто сразу не даст доступ к информации о ядерной энергетике, о местонахождении мест хранения ядерного топлива и так далее… Но – любой челланин в ранге эксперта по ядерной энергетике или преподавателя по данной тематике в любом учебном заведении имеет доступ к этой информации. И сам же следит за её санкционированным распространением – среди своих студентов, например… Кстати, выравнивание уровня знаний общества очень много дало – представь, что в обществе нет ни одного человека, оспаривающего твоё право не быть им униженным, например… Это немало… Если у вас есть люди, письма которых невозможно читать из-за невероятного количества грамматических и стилистических ошибок – у нас, хвала всевышнему, трудно найти человека, неспособного самостоятельно отремонтировать практически любое бытовое оборудование. Теорию, по крайней мере, все знают уже к совершеннолетию, а если практических навыков окажется недостаточно – можно легко связаться с консультантом – производителем… Вызов же кого-либо 'на дом' или доставка оборудования куда-то 'для ремонта' – явление чрезвычайно редкое… Кстати, во многом благодаря именно выравниванию знаний общества мы и сумели выбраться в дальний космос… Сегодня система уже трансгалактична: она охватывает не только несколько планет близлежащих звёзд, но и обслуживает такие экспедиции 'на край света', как наша…

– Интересно… И до сих пор никто не сумел её 'завалить'?

– Не сумел.- Расплылась в улыбке Лин.- Хотя и пробовали, конечно…

– Ну, и?

– Понимаешь… Нормальный человек, воспитанный в приличном обществе… Не может 'сильно захотеть' сломать такую систему… Он просто… придёт в ужас от того, чем это кончится для всех тех, кому она нужна… В этом и состоит первый уровень защиты…

– В чём?

– В воспитании членов общества – с пелёнок. Если человек с детства привык творить, испытывая при этом удовлетворение, временами переходящее в наслаждение – он уже практически неспособен ломать… Тем более – продукт своего труда… А поскольку система построена так, что в её развитии участвуют в той или иной мере практически все – захотеть её сломать может, разве что, только маньяк…

– Бывает?

– А как же! Психиатрия – штука тонкая… Как бы ни было развито общество, недовольные всегда останутся… И одним из путей проявления этого недовольства бывают попытки взлома системы.

– Успешные?

– Пока – нет. Уровней-то – семь, один другого изощрённее… А о том, сколько их и каковы они – мало кто знает… Есть, правда, люди, которым доставляет удовольствие доказать несовершенство системы – тоже своего рода шизофрения… Так им ребята из службы развития системы платят за каждый обнаруженный 'прокол', причём – немалые деньги… Эти 'взломщики' часто имеют доходы, соизмеримые с доходами разработчиков…

– А как это выглядит юридически?

– Взломщик получает разрешение на попытку взлома, в котором ему, кстати, не вправе отказать. Работать он должен только в помещениях служб безопасности – чтобы его действия не мог отследить тот, кому действительно нужно взломать систему для каких-то меркантильных целей… Если попытка удачная – он показывает, что можно сделать в системе подобным образом и – получает кучу денег, если неудачная – сначала просто 'остаётся с носом', а потом, после нескольких неудачных попыток, ещё и будет вынужден платить за аренду помещения и оборудования, принадлежащего службам безопасности.

– Это много?

– Не очень. Но – неприятно, согласись…

– И насколько успешной может быть такая деятельность?

– Ломают обычно какой-то один или два уровня, рекорд – три: больше пока не ломал никто.

– Три первые?

– Не обязательно: если ему доверяют, как личности – могут дать три последних, или – вразброс, на его выбор.

– Хм… Неглупо… А как с сообщением системе заведомо ложной информации?

– Ответственность за достоверность всегда несёт поставщик информации. Это – общее правило… Так, если я сообщаю системе, что контейнер с собранными на Земле образцами доставлен, а я его даже не отправляла – это очень серьезное нарушение, уровень – 'дезинформация системы'. После второй-третьей такой 'штуки' я в космоцентр больше не попаду. Никогда.

– Почему 'никогда'? А если это была ошибка? Надо ведь разобраться?

– Ошибка может быть, если я отправила его в третье отделение, а сообщила, что 'в пятое'. Это – уровень 'халатность'. На второй-третий раз я потеряю уровень 'самостоятельного разведчика', а потом могу и потерять работу вообще. А разбираться… Вот первые два-три раза и разбираются… И, если окружающим непонятно, как можно было такое сделать – значит, ищи других, которым это будет понятно. Там и работай. Но – на тебе уже навсегда остаётся пятно 'халатник' или 'дезинформатор': какой уровень доверия к тебе после этого – нетрудно представить…

– Мда…- я задумался. Девчонка говорила просто, легко, без напряжения – как говорят об обыденных и хорошо знакомых вещах. В то же время было видно, что она говорит очень мало, описывая, похоже, только видимую часть огромного айсберга, именуемого 'система'. Для неё всё это было легко и привычно, для меня – ново и… в общем, не сложно, конечно, но… как-то… не знаю… Сначала я воспринимал это всё с немалой долей недоверия, потом, видя её спокойные и уверенные ответы, вынужден был принять всё услышанное за факт… Факт поразительный… И в то же время – вынужден был признать, что наше общество имеет более, чем достаточно сил и знаний для создания такой системы… А мешают только чисто политические да, извините, жлобские интересы тех, от кого зависит принятие 'исторических' решений… Обидно было, досадно… Да ладно…

– Кстати,- сказал я,- ты обещала рассказать что-то о зонах…

– Когда?

– Ты сказала, что службы безопасности оттесняли 'опасный контингент' в 'дальние зоны'…

– Понятно…- Лин встала, сладко потянулась.- Это – что-то типа ваших 'государств'. Просто государства обычно ограничены одной территорией, а зона – это совокупность многих территорий, имеющих общее законодательство. Нулевая зона, или 'элитная' – имеет самые строгие законы, 'дальние' зоны – то есть зоны с большими номерами – меньше регламентируют поведение граждан. Кроме того, есть ещё варианты: a, b, c – и так далее – они определяют территории с законодательными вариациями в пределах зоны. Поскольку эти вариации вряд ли представляют интерес для жителей других зон, о них вспоминают редко. Человек начинает жить в той зоне, в которой он родился, и имеет возможность свободно посещать две соседние – с большим и с меньшим номером. При условии, что не будет нарушать их законов.

– А если нарушит?

– 'Вылетит', как у вас говорят.

– Куда 'вылетит'?

– Из этой зоны – в ту, законодательство которой допускает его поступок.

– Надолго?

– Как решит суд. Бывает, что и навсегда.

– И ты, разумеется, законопослушная гражданка?- Попытался сострить я.

– Ну, не совсем…- Неожиданно прыснула Лин.- Я тоже однажды 'вылетела'… На пять лет…

– Не понял?!

– Что же тут непонятного… Просто в нашей зоне не принято бить по физиономии… Я же однажды не удержалась…

– Расскажи!

Глава 8: 'Знаменитость'.

– …Понимаешь, моя мать… Скажем так: будучи по натуре человеком добрым, нежным и ласковым, она вовсе не считала необходимым как-то скрывать эти свои качества… Может, отчасти и потому, что такое её поведение очень нравилось отцу… Не всеми это, правда, воспринималось однозначно – не всегда ведь сразу поймёшь, что это: то ли – природная ласковость, то ли – желание сблизиться… В любовники, правда, к ней никто, насколько мне известно, так и не попал – что-нибудь соизмеримое с моим отцом встречается далеко не каждый день… а если и встретится – так ведь это, согласись, ещё само по себе не повод для сближения… Ну, а что касается её манеры поведения – так все окружающие об этом знали и весьма охотно поддерживали эту 'манеру' – понятно, что любой нормальный мужчина просто 'тает' от одной улыбки такой женщины…

– Какой?

– Посмотри на меня… затем попробуй себе представить более зрелую и более красивую женщину, уровень образования которой… по вашим меркам – где-то около 'доктора наук'… Затем представь, что она… как-то этак… почти нежно… беседует с тобой о чём-то… причём – с 'улыбкой Джоконды' на устах… Ручаюсь, что в конце вечера она может делать с тобой всё, что угодно… По крайней мере, если это не будет противоречить твоим взглядам… Хотя – вряд ли это может входить в её планы – просто она очень добрый и ласковый человек… Со всеми – кроме тех, кто ей неприятен…

– Представить сложно, но – охотно верю… По крайней мере, если уже в первый день нашего с тобой знакомства я себя практически не контролировал… представляю, что было бы, если бы ты тогда дала повод надеяться на большее…

– Ну, а её поведение нередко воспринимается именно так, как будто она 'даёт повод'… за исключением случаев, когда собеседник ей неприятен, конечно – тогда она ведёт себя 'посуше'… Бывают иногда и проблемы – например, когда в круг её общения попадает 'новенький'… у которого вдруг голова закружится настолько, что его может посетить мысль сблизиться с 'этой феей' ну 'прямо сейчас'… или – 'по крайней мере, не позднее сегодняшнего вечера'… Всем присутствующим 'старым знакомым' такие эпизоды обычно нравятся…

– Ну, а что потом?

– Обычно – ничего. Со временем – либо сами разберутся, либо – просветит кто-нибудь… А в том случае, о котором я пытаюсь рассказать… Это было на дне её рождения… Они сидели у окна, на диванчике… Потом мать с извиняющейся улыбкой, задумчиво этак произнесла: 'Простите, молодой человек… Но, согласитесь, что Ваши пожелания… или мечты… Для первого дня знакомства – мягко говоря, нонсенс…'- Мать ещё разок, как бы извиняясь, улыбнулась, слегка сжав на прощанье его пальцы; затем поднялась и подошла к своим друзьям. Все окружающие едва сдерживались, чтобы не 'прыснуть' со смеху… А он был взбешён… В мыслях у него всё давно уже 'состоялось'… Собственно, такой эпизод можно считать хорошей проверкой порядочности мужчины: если он действительно 'джентльмен' – он всегда оставляет за женщиной право не только 'решиться', но и 'передумать'… Здесь же – ещё даже не было повода сказать, что она 'решилась', а он уже всё за неё 'решил'… В какой-то степени его, конечно, жаль… Но мне почему-то всегда казалось, что мужчина должен вызывать к себе не жалость – а, по меньшей мере, уважение… На него же действительно было жалко смотреть… Подруги матери даже, помнится, шепнули ей что-то о том, что 'для данного конкретного юноши это было слишком жёстко…'… Мать, похоже, колебалась, не стоит ли ей сгладить ситуацию, например – пригласив его потанцевать, но… он принял решение уйти. Что ж – его право. Понятно, что кто-то из хозяев должен был сопровождать его хотя бы до выхода из дома… Матери это было делать просто смешно; отцу – двусмысленно как-то: таким образом он должен был показать, что обратил внимание на происшедшее, а это было бы глупо… В результате провожать его пришлось мне.

С одной стороны, меня душил смех, а с другой – я интуитивно не могла ему простить такого 'простого' обращения с моей матерью: она никогда никому не давала явного повода рассчитывать на какое-то 'особое' внимание с её стороны, всегда тонко чувствовала 'границу дозволенного', как у вас говорят… и очень аккуратно, корректно и даже… 'безобидно' как-то… 'успокаивала' излишне 'размечтавшихся' поклонников… То, как она ему ответила сегодня, могло означать, по-видимому, что он решился на чуть ли не на 'прямое предложение'… что ей, разумеется, совсем не понравилось. Я, естественно, не смогла удержаться – 15 лет всё-таки… и что-то съязвила насчёт того, что не всем, дескать, везёт в любви… Бестактно, конечно… Но он это, по-моему, заслужил. Я до сих пор так считаю… В ответ он выдал нечто о 'женском коварстве', о непредсказуемости, о 'проституции чувств' – и ещё какой-то бред о возмущавших его явлениях, ввернув где-то и нашу семью… Я просто опешила от такой наглости… и влепила ему пощёчину. Никогда в жизни этого не делала – ни до, ни после… А тут как-то само собой получилось – очень точно, звонко, полновесно… Отпечаток получился алый такой, качественный…

– А он?

– Да что он – он постоял секунду, ошарашенный… Потом взвизгнул как-то неестественно, и, как ошпаренный, выскочил на улицу.

– И всё?

– Нет, почему же… Выскочив, он вызвал службу безопасности и сообщил о моём 'хулиганском поступке'…

– Не понял?

– Что же тут непонятного… Если у мужчины может повернуться язык оскорбить отказавшую ему женщину – стоит ли удивляться тому, что он может сделать заявление о 'хулиганском поступке' пятнадцатилетней девчонки…

– И чем кончилось?

– Ну, чем… Как в нашей (элитной), так и в первой зонах рукоприкладство запрещено категорически… Ближайшая зона, законодательство которой признавало право женщины наградить мужчину пощёчиной, была вторая… Следовательно, я должна была перебираться именно туда…

– А разве ты была совершеннолетней?

– У нас в законодательстве нет такого понятия… Просто, если 'отселяемый' не в состоянии ещё себя обеспечивать – семья 'имеет право следовать с ним'…

– Ничего себе…

– Зато нет возможности оставить преступление без наказания, спрятавшись за 'несовершеннолетие' преступника…

– Или 'преступницы'?

– Или 'преступницы'…

– Ты что, себя действительно таковой считаешь?

– А ты – нет?

– Но ведь это надо было сделать!

– Поэтому я и сделала.

– И считаешь себя преступницей?

– Подожди, дорогой… Ты, кажется, пытаешься произвести 'подмену понятий'… Мне эти ваши 'Земные приёмы' что-то не нравятся… Скажи: что такое, по-твоему, 'преступник'?

– Человек, преступивший Закон.

– Так я ведь именно это и сделала. В Законе сказано, что нельзя дать человеку по физиономии – а я это сделала, и очень удачно.

– Интересно… а что ты должна была бы сделать… если бы действовала 'в соответствии с Законом'?

– Я должна была выставить ему в системе обвинение в непорядочности.

– То есть?

– …Если кто-то недоволен чьим-то поведением, то он вправе выставить тому обвинение.

– Каким образом?

– Просто войти в систему, указать идентификатор того, кто ему не понравился, повесить ему на 'доску объявлений' текст обвинения. Этот текст будет доступен всем, кто будет общаться с этим человеком в системе. Если я 'крепко обижена', то могу сделать его 'бессрочным'.

– То есть?

– Пожизненным. Правда, это немало стоит…

– Сколько?

– Месяц дохода того, кто обвиняет. При этом доход система исчисляет сама, по результатам последнего года.

– А если это дороговато?

– Не вешай 'пожизненного' обвинения. Наиболее часто встречаются 'годовые'. Система их автоматически 'снимает' по прошествии года…

– И сколько они стоят?

– Доход одной недели. Исчисляется так же.

– И – что, всякий раз, когда кто-то хочет пообщаться с 'обвиняемым', этот кто-то должен читать все вывешенные бедняге обвинения?

– Читать не должен, но текст он увидит. При этом первым он увидит самое 'свежее' обвинение, а последним – самое 'древнее'…

– Но ведь так можно просто не дать человеку работать!

– Можно. Если сам будешь работать только ради этого. Не забывай, что это стоит денег. Да и расценки могут меняться – в зависимости от интенсивности подачи обвинений. Если эта практика станет 'повальной' – расценки мгновенно взлетят так, что ситуация 'утихомирится сама собой'… Кстати, за подачу обвинения, не соответствующего действительности, можно 'вылететь' в такую зону, где даже доступ в систему ограничен…

– А кто это решает?

– Суд, на основании решения арбитража 'о несостоятельности обвинения'. Если кто-то сочтёт выдвинутое ему обвинение несостоятельным – он вправе обратиться в арбитраж. Если в результате разбирательства будет доказана безосновательность обвинения – оно будет снято, на его месте будет просто сообщение о том, что имеется обвинение, хранящееся в системе под номером таким-то, снятое решением арбитража от такого-то числа. При этом все услуги арбитража оплачивает, естественно, сторона, признанная неправой.

– А 'купить' арбитраж?

– Ну, Земляне… Скажем так: сложно. Подавая иск, никогда не знаешь, кто конкретно будет заниматься этим делом. Система выбирает арбитров самостоятельно, чисто случайным образом… Чаще всего в группе из пяти-семи человек слышали что-то друг о друге не более трети участников…

– А почему – арбитраж, а не суд?

– Так ведь речь идёт не о преступлении, а о споре… о несходстве взглядов… Судить здесь не о чем… А арбитры могут снять обвинение только на основании того, что 'приведённые в нём факты не соответствуют действительности'… Или – не снять… в противном случае.

– А если на основании этого обвинения человек потерял рынок?

– Если обвинение состоятельно – это его проблемы… Для того такая возможность и предоставлена… А если несостоятельно – после решения арбитража он может подать в суд иск о возмещении убытков…

– Бывает?

– Редко…

– Почему?

– Во всей системе, за два года моей работы в группе статистики, было только два обращения в арбитраж…

– И?

– Оба отклонены. Причём, поскольку в функции нашей группы как раз это и входит, мы проводили негласную проверку обоих случаев. Там действительно всё правильно… В первом случае человек обиделся, наговорил дерзостей, а оскорблённый собеседник весь текст привёл дословно в обвинении… Джерри ночью 'почитал' обвинённого – всё дословно… именно так и было…

– 'Почитать' – морально?

– В данном случае – безусловно… Управление статистики в системе должно 'вычислять' все 'проколы' любых органов системы управления… В том числе – и арбитражей, естественно… Не с целью наказания или преследования, правда – иначе работающие у нас люди получили бы слишком большую власть… А это опасно…

– Тогда – зачем?

– С целью дальнейшего совершенствования системы. Мы передаём все сведения ребятам из управления системотехники, а те потом 'рихтуют' логику системы так, чтобы в дальнейшем такого не происходило… Именно – в дальнейшем…

– Каким образом?

– О… Это – 'сложный процесс придумывания новых заморочек', как они сами объясняют… Ну, а официальный термин – 'программирование законодательства'… Там прожжённые юристы и асы системотехники придумывают 'разные заморочки', чтобы максимально усложнить жизнь тому, кто создаёт проблемы для других, и, в то же время – чтобы все остальные в своей жизни с такими 'заморочками' не сталкивались… Тоже интересная работа… Наш командор, кстати, входит в группу экспертов этого управления…

– То есть?

– То есть его в любую минуту могут привлечь к принятию какого-нибудь решения в этой области…

– Но ведь он сейчас здесь?

– Так что же? Связь-то работает…

– Н-да… Хорошо, а второй случай?

– Ты о чём?

– О том, что 'было два случая обращения в арбитраж'…

– А… Второй – это моя 'пощёчина'…

– Не понял?

– Понимаешь, когда он обратился в службу безопасности… мне предложили 'без суда', на основании 'однозначно явного для всех присутствующих нарушения Закона', самостоятельно покинуть пределы зоны. Отец был жутко возмущён 'этим слизняком', как он выразился… Но – Закон – не дышло, не вывернешь, чтоб по-твоему вышло… Хоть он – и человек с мировым именем, хоть и знают его практически во всех медицинских заведениях планеты… В конце концов всё 'утряслось': оказалось, что в той зоне, куда мне предстояло переселяться, работает его хорошая знакомая, коллега по каким-то просто фантастическим исследованиям… Очень мудрая женщина… Мать она, правда, видела всего пару раз; но, когда ей объяснили проблему, реакция была однозначной: 'Ради Бога – пусть девочка поживёт у меня, а там – что-нибудь придумаем…'. Таким образом моя семья не была вынуждена переезжать, а я в свои 15 получила возможность 'посмотреть мир'…

– Ну и как?

– Интересно было… Правда, люди во второй зоне – практически те же. Может, даже более 'настоящие'. Не 'лакированные'. Собственно, там я и Джерри встретила… так что – в жизни, наверное, нет ничего случайного…

– А сейчас?

– Что 'сейчас'?

– Сейчас ты – в какой зоне?

– В любой…

– Не понял?

– Работая в главном управлении статистики, я просто вынуждена бывать практически во всех зонах…

– А живёшь где?

– На Земле,- улыбнулась она.

– А серьёзно?

– Ну, через два года моего 'изгнания' та женщина подала за меня запрос на переход в первую зону… Дескать, разделяю я её законы – чего уж там… Заявление, понятно, было удовлетворено – все, кто был причастен к принятию решения, знали о причинах изгнания – так что другого решения и быть-то не могло… Ну, а поскольку она работала в первой зоне, а жила – во второй, то она просто изменила мой официальный адрес на свой рабочий – вот и всё. Теперь 'впереди' осталась только 'высшая' или 'элитная' зона – моя 'исходная'. Ну, а поскольку все 'простые смертные' могут беспрепятственно бывать в 'соседних' зонах (если не нарушают их Законов, разумеется), то с этого дня я получила возможность запросто путешествовать от её дома до дома своих родителей без сопровождения…

– Не понял… А раньше?

– Раньше я могла сама добраться только до её работы, то есть – в соседнюю, первую зону… Чтобы попасть к родителям, мне нужно было связаться с ними, чтобы они забрали меня с собой – в любой зоне, кроме 'своей' и 'соседней' простой смертный не может находиться без сопровождения 'пригласившей стороны'…

– Так это, в принципе, нельзя назвать 'изгнанием' в чистом виде?

– Где-то так… Действительно, любой человек может быть приглашён в любую другую зону – кем-то из тех, кто там живёт постоянно… Просто – во-первых, как я уже говорила, он не может там находиться один, без пригласившего – его могут запросто остановить на улице и тогда уже лишить права вообще бывать в этой зоне; а во-вторых – за все нарушения закона как он сам, так и пригласивший его несут равную ответственность…

– То есть – за грехи приглашённого сам пригласивший может 'вылететь' из своей зоны?

– Разумеется…

– И куда?

– Туда, где такие действия считаются допустимыми.

– А если таких зон нет?

– Ну, это – вряд ли… Разве что – убийство… или ещё что-нибудь 'тяжёлое'… типа 'насилия над личностью'… Тогда – 'тюрьма'…

– То есть – гектар грунта и лопату в руки?

– Да.

– И часто так бывает?

– В тех зонах, где я росла – не помню ни разу. Вообще же 'пополнение тюрем' составляет примерно человек пятьдесят – сто в год…

– По всей планете?

– Да, конечно… Содержать такие заведения для какой-либо одной зоны было бы глупо – 'приток' слишком неравномерный… Я бы даже сказала: 'статистически непредсказуемый'.

– Н-да… Но мы снова 'уклонились от темы': так что там с арбитражем?

– Ну, сначала 'слизняк' был полностью удовлетворён моим изгнанием. Затем, увидев меня одну на улице в 'элитной' зоне, снова, похоже, воспылал жаждой мести и вызвал службу безопасности. Ребята подошли, представились, извинились, попросили идентификационную карточку…

– А это ещё что?

– Типа вашего паспорта… При её наличии можно получить любую информацию о человеке…

– Хм… Интересно, чем он аргументировал свое повышенное к тебе внимание?

– Заявлением о несоответствии моего уровня и зоны пребывания… И предположением об использовании чужой идентификационной карточки, поскольку мне пришлось пожертвовать для идентификации ДНК аж один волос…

– Зачем?

– Чтобы устранить подозрения в том, что я – это не я…

– Это долго?

– Нет, у них компактные карманные анализаторы, за пару секунд они выдают соответствие 'волоска' и 'карточки'… Или – несоответствие…

– Ну, и как?

– А никак. Он просто побелел, когда ребята спросили, зачем он ввёл их в заблуждение… Трусоватый тип… В принципе, ему это грозило просто 'оплатой их услуг' – это примерно недельный заработок… Ну, и 'плюс единица' к его 'счётчику недостоверности'…

– Что это?

– Одна из характеристик личности в системе. Отражает количество ситуаций, в которых данный человек оказывался вот так вот 'явно не прав'… Обычно на неё не обращают внимания, но при обвинениях в суде значение этого счётчика может быть использована обвинением, как отягчающее обстоятельство…

– Может, ему что-то подобное и предстояло?

– Ну, не только одна '+1', но и с десяток оных особой погоды в суде не сделают… Десятка два-три – это уже ощутимо: такое количество 'проколов' бывает не часто…

– Так чего же он?

– Не знаю… Я в своей жизни таких типов больше не встречала… По крайней мере – на Челле… Не только в элитной зоне, но и в зонах 8-9 уровней… Собственно, 'мальчики из безопасности' тоже оказались весьма озадачены… Настолько, что пригласили меня к себе 'на чашечку кофе', как у вас говорят. Ну, там они и выпытали у меня всё, что хотели об этом узнать… Извинились, но – тут же абсолютно всё в системе проверили. На прощанье каждый с извинениями пытался 'целовать ручку' (это – 'по-вашему', у нас в таких ситуациях принято 'нежно обнять' – буквально не прикасаясь, то есть – более осторожно, чем во время танца, да 'прикоснуться виском к виску') и оставить 'на память' свой идентификатор… То бишь – попросту познакомиться. Пригласили бывать на их 'базе отдыха' – когда пожелаю… По-моему, они были просто в восторге от этой истории. В конце концов их 'бригадир' – седоватый уже мужчина, где-то в возрасте моего отца, – посоветовал мне 'повесить обвинение' – надо же его как-то 'достать' законным путём… Объяснил, как это делается и – предложил профинансировать. Ребятам предложение понравилось – по крайней мере, сказали, что 'поддержат, если что'… в финансовом смысле…

– Поддержали?

– Отец не захотел. Сказал, что за такие вещи каждый должен платить сам.

– Но ты ведь тогда ещё не имела дохода?

– При исчислении дохода члена семьи неважно, кто сколько принёс – доход исчисляется, как средний 'доход на человека' в семье… Можешь себе представить доходы моего отца и, соответственно, сколько мы за это заплатили… Естественно, что отец пожелал 'пожизненно'… А текст мы составляли целый вечер, всей компанией…

– Какой компанией?

– Собрались почти все, кто был на том дне рождения… В тот день этому 'событию' не придали значения – всё было почти естественно… Ну, а потом, когда меня депортировали, – все, кто знал об этой истории, просто порвали с этим типом отношения – вот и всё. Последняя же его выходка на улице настолько всех возмутила, что 'народ возжелал мщения…'. Текст тщательно 'вылизывали' – чтобы к нему невозможно было придраться в случае обращения в арбитраж… И слава Богу. Потому что в арбитраж он обратился.

– И?

– И в системе, кроме текста моего обвинения, содержащего, в частности, фразу, за которую буквально все прочитавшие её мужчины были готовы носить меня на руках, появилось коротенькое сообщение типа 'протест по данному обвинению был отклонён арбитражем'. А далее, в нарушение всех правил о 'конфиденциальности арбитража' – список всех арбитров поимённо. Такого выражения презрения к 'истцу' история планеты ещё не знала… Так что я – 'своего рода знаменитость' на Челле…

– Н-да… А что за фраза? Которая так мужчинам нравилась?

– Что-то вроде того, что 'я считаю свои действия адекватными ситуации, совершёнными сознательно и не сожалею ни о поступке, ни о последовавшей депортации'… По-моему, их эта фраза просто свела с ума: часто, когда я появлялась в мужском обществе, мне приходилось слышать приглушённый смех да комментарий вполголоса об 'адекватном воздействии на физиономию потерпевшего' и ловить на себе восхищённые, поддерживающие да ободряющие взгляды – как старцев, так и юношей.

– А он?

– Он после этого просто перестал существовать, как член общества… С ним никто не хотел иметь никаких дел; естественно, что он не смог обеспечить финансово своё проживание не только в элитной, но и в любой сколько-нибудь приличной зоне…

– И чем же это ему светит?

– Уже 'высветило'…

– Что именно?

– 'Гектар грунта и лопату в руки'…

– За этот поступок? Не круто ли?

– Мне тоже казалось, что это слишком… Нормальным было бы его существование где-то на уровне последних зон…

– Так что же?

– Ребята из службы безопасности 'постарались'… После его обращения в арбитраж – не выдержали: сделали 'приписку к обвинению' (причём – тоже, как и юристы, с перечислением своих имён), которая оповещала о том случае на улице и о выдвинутом им против меня обвинении о якобы фиктивной идентификационной карточке (то есть, что я – это не я). Такое обвинение, вообще говоря, является одним из самых серьёзных… Если бы оно подтвердилось, я запросто могла бы оказаться на его месте… Ну, а так – 'приписка', сделанная ребятами, окончательно 'дорисовала' портрет. Поскольку ни о чём подобном никто никогда не слышал – понятно, что его стали избегать даже на нижних уровнях…

– Не жалко?

– Не знаю… В принципе, я была бы удовлетворена, если бы всё закончилось той пощёчиной… Всё остальное он создал себе сам – я там уже никакой особой роли не играла…

– Всё же и на Челле бывают такие 'сокровища'…

– Ну, во-первых, почему – во множественном числе? Этот случай был настолько уникален, что сделал имя Лин Эдинсон известным всей планете… А во-вторых – система всё-таки 'сработала', хотя 'шестерёнки провернулись' и с трудом… Благодаря чему, кстати, я имею Джерри – с ним-то я столкнулась во второй зоне…

– А изгнание? Тебя это не угнетало?

– Как тебе сказать… В общем-то – неприятно, конечно… Кому же понравится, если в родительский дом ты можешь попасть только 'за ручку с папой или мамой'… Но, с другой стороны, – пятнадцатилетней девчонке, по-моему, полезно вот так вот 'вырваться из дому'… Кстати, расстояние моего 'удаления' измерялось где-то…- Лин задумалась,- тридцатью километрами… Так что об 'угнетении' говорить не приходится… Кстати, недавно я узнала, что эта история имела ещё одно продолжение…

– Какое?

– В законодательные органы элитной зоны был внесён проект поправки, которая особо оговаривает 'право женщины ответить на нанесённое ей оскорбление пощёчиной'. Действуй эта поправка тогда – и меня бы не могли депортировать: факт оскорбления и доказывать-то особо не нужно было: куча свидетелей… Смешно, конечно… Посмотрим, чем это кончится.

– Думаешь, примут?

– Понятия не имею. Всё может быть… Но мне теперь, признаться, всё равно: пока я работаю в статуправлении, меня и депортировать-то смешно: вне зависимости от зоны проживания я могу находится в любой из зон 'по долгу службы'. Хотя… 'числясь' даже в первой зоне, я уже могла бывать с элитной по вторую и без 'статпривелегий'…

Глава 9: 'Постичь истину…'

– А остальные ваши где живут?

– Кто? 'Ребята из команды'?

– Ребята из команды…

– Кто – где… Джерри – недавно перебрался в первую, командор – в элитной…

– Почему в элитной? Престижа ради?

– Нет. Просто там спокойнее… даже на улицах шуметь нельзя… Поэтому все, кто работает в основном головой, предпочитают эту зону… Тишина и безопасность – основная причина её привлекательности… Собственно, больше там ничего интересного и нет – даже 'развлекательные объекты' все находятся за её пределами…

– А остальные где обитают?

– В основном – во второй и в третьей. Это – самые 'нормальные', здоровые, естественные зоны… по-моему. Максимально 'природные'. Более высокие – чересчур зарегламентированы. Более низкие – чересчур непредсказуемы, там неуютно… В самых низких может допускаться, например, удобрения искусственного происхождения… А до пятой зоны это запрещено… В девятой разрешён даже слив неочищенных стоков… Правда, только в закрытые водоёмы, из которых всё это не может попасть в океан… А от седьмой и дальше возможно 'выяснение отношений' в публичном бою 'согласованным сторонами оружием'… Правда, в седьмой и в восьмой, если один из участников сделает другого инвалидом, то будет его пожизненно содержать… Поэтому в качестве 'оружия' обычно выбирают плети: безопасно… Реже – жерди… Смотреть на это бывает просто смешно… А бывает – грустно… Представь, как два почтенных 'отца семейства' привселюдно занимаются взаимной поркой… Глупость редкая… Но – позволяет избежать больших проблем, выливая накипевшее зло частями… понемногу 'стравливая пар из котла'…

– Часто такое происходит?

– Я видела дважды… Всего по планете – раза четыре, ну – может, пять в год… Как правило, стараются сделать видеозапись таких эпизодов и оставить в системе – чтобы у других 'петухов' было меньше желания 'петушиться'…

– Мда…

– Кстати, психоисторики утверждают, что, ежели таких 'петухов' не делать посмешищем, они могут стать опасными… У них со временем полностью атрофируется ощущение реальности, развивается мания величия и жажда власти… И получается тиран… Который, если сумеет дорваться до власти – натворит такого, что будут помнить много поколений… Войны и разруха – детский лепет в сравнении с теми опустошениями, которые они сумеют произвести в душах людей…

– Что-то типа Гитлера и Муссолини?

– Примерно… Хотя – легко проклинать Гитлера, Муссолини и им подобных, не замечая при этом, что жажда владычества и стремление к власти существуют в той или иной мере в сердце каждого из вас… Отсюда – не только войны, но и все классовые противоречия. Источник их – не вне, а внутри вас… И, пока источник не очистится – на Земле останутся смятение и ненависть… Война внутри вас – вот война, которая должна вас беспокоить, а не та, что вне вас – та есть следствие, но не причина… Вы и мир – отнюдь не две разные реальности. Вы и есть мир – не идеальный, а действительный… И, поскольку мир – это вы сами, следовательно, преобразуя себя, вы преобразуете и общество…

– Я что-то не совсем понимаю, что ты пропагандируешь…

– Я не пропагандирую… Пропаганда лжива. Пропагандируют идею, а не истину. Я просто пытаюсь указать на истину – там, где для меня она очевидна. А когда вам указывают на истину – это уже ваше дело, познавать её или нет…

– Слушай, а… попроще нельзя?

– Можно, конечно. Если не хочешь на самом деле понять… Я… порой поражаюсь, как удивительно бессильны бывают слова, упрощающие вещи… Бич вашего общества – непонимание. И – нежелание понимать. Как много люди бы сделали, если бы понимали! Как легко они могли бы изменить этот мир…- Лин с тоской смотрела куда-то за окно. С улицы доносился весёлый шум детворы, катающейся на санках с горки. Но Лин, по-видимому, не разделяла их веселья.

– Послушай… Но всё же – что-то есть у нас хорошее?- Со слабой надеждой спросил я. Челланка улыбнулась:

– Дети у вас хорошие…

– А всё остальное…- Лин снова улыбнулась:

– С остальным – сложнее…

– Ну, ты критично настроена…- Лин неожиданно совсем развеселилась:

– Видишь ли… чем более критично собеседники настроены, тем больше у них шансов лучше понять друг друга…- Совершенно обезоруживающая благожелательная улыбка челланки окончательно спутала мои мысли.

– Ну, так просвети – уничтожь моё невежество…- Почему-то предпринял попытку залезть в бутылку я.- Стань учителем, научи. Расскажи… Может, книжки какие дашь почитать…

– Невежественный человек,- покачала головой Лин,- это не тот, кто не учился, а тот, кто сам себя не знает. Сколь угодно образованный человек глуп, если в надежде получить понимание полагается на книги, знания, авторитет. Понимание приходит через самопознание, что есть осознание всего психологического процесса. Таким образом, образование в подлинном смысле есть понимание самого себя, поскольку в каждом из нас собрана вся полнота существования…

– Всё же – может, проще идти за кем-то, чем блуждать в потёмках самому…,- Пожал плечами я, уже толком не понимая, о чём она говорит.

– В тот самый момент, когда ты отправляешься 'за кем-то' – ты теряешь путь к Истине…- невозмутимо пожала плечами Лин.- Человек должен сам всё понять. Может, ему иногда что-то и подскажут – малую толику… Но объяснить всё – невозможно. Это можно только понять. Понять самому. Но для этого нужно много времени и усилий.

– Так расскажи… Может, поняв, я сумею помочь другим…

– Безумный… Да как же ты можешь помочь, если сам нуждаешься в помощи…- вздохнула Лин, посмотрев на меня, как на обречённого.

– Слушай, не добивай…- взмолился я.- Не лишай меня вдохновения на пару недель вперёд – я ведь так просто работать не смогу…

– А ты работаешь только тогда, когда есть вдохновение?- Совсем обречённо, разочарованно произнесла челланка.

– А разве это неверно – искать вдохновения?

– Господи, и этот туда же…- Совсем 'по-нашенски' вздохнула Лин.- Да вы тут, на Земле, вообще задумывались когда-либо, почему вы нуждаетесь во вдохновении? Не потому ли, что Вы пусты, неуверенны и одиноки? Не потому ли, что вам просто хочется заполнить это одиночество, эту ноющую пустоту – и вы, собственно, просто ищете пути её заполнения? И эти попытки тщательного сокрытия одиночества вы называете поисками вдохновения? Но тогда вдохновение становится просто кратковременной стимуляцией, за которой неизбежно наступает скука и невосприимчивость… Разве это не так?

– Ну, не знаю…

– Чего именно ты не знаешь? Что вслед за тем, что вы именуете здесь вдохновением, неизбежно наступает депрессия и пустота?

– Да нет… Это я слишком хорошо знаю… Просто…

– Что 'просто'?

– Просто я не понимаю, зачем ты меня сейчас мучаешь тем, до чего мы здесь, может, просто не доросли… Мы не можем освободиться от оков стереотипов, в которых нас воспитывали… Для этого нужны большие знания, чем те, которыми мы располагаем…

– Ничего подобного. Я утверждаю, что Освобождение можно обрести на любой ступени эволюции, если человек имеет понимание; и незачем поклоняться самим этим этапам, как это делаете вы – это же просто несерьёзно… Разум, знания общества, окружающая действительность – это всё не имеет решающего значения: если вы отправляетесь на поиски Истины, вы всё равно должны уйти далеко за рамки ограниченного человеческого разума и сердца – и открыть её для себя – ту Истину, которая в вас самих…

– Ну, не знаю… Может, мы слишком скованы… Может, нам просто не хватает свободы…

– Какой свободы?- С плохо скрываемой иронией и досадой спросила Лин.

– Ну… Свободы мышления…

– И что – её вам кто-то должен дать?- Девчонка откровенно изумилась.- Помилуйте… Да кто ж может вот так взять да и дать вам Свободу? Вы сами должны найти её… в себе…

– Ну… я попытаюсь…- Пожалуй, более затем, чтобы закончить неприятный разговор, буркнул я.

– 'Я попытаюсь' – самое ужасное заявление, которое только можно сделать…- Лин со вздохом повернулась и с упрёком посмотрела на меня. Не в силах продолжать дискуссию, я махнул рукой: дескать, Аллах с ним…

– А жаль…- Пожав плечами, проконстатировала Лин. Мы замолчали.

– Кстати, упомянутые тобой Гитлер и Муссолини – не самые одиозные фигуры… И, может быть, даже не самые опасные…- Вдруг задумчиво произнесла челланка. Я удивлённо вскинул брови.- Видишь ли… Если сравнивать Гитлера со Сталиным – трудно сказать, кто страшнее – тот, кто из-за своей мании величия истребляет в основном соседей, или – тот, кто из-за своей мании преследования истребляет в основном своё ближайшее окружение…

– Ну, об этом ходит много слухов…- Пожал плечами я.

– Слухов много, да знаете вы мало…- Возразила Лин. Ну, да ладно – в конце концов, это всё уже в прошлом… А у вас на Земле и сегодня есть такой подарок, что…

– Какой?- Не дав ей договорить, вскинул брови я.

– Да этот… Саддам… Хусейн… Маленькая страна, небольшие, в общем, возможности – а туда же метит…

– Куда?

– Да миром править…- Вздохнула челланка.- Слава Богу, что хоть силёнок не слишком много… Но он это постарается исправить… Вообще же – создаётся впечатление, что он собирается начать третью мировую войну. И – далеко не факт, что этого удастся избежать – ведь после 'бури в пустыне' он остался жить – хотя штатам ведь ничего не стоило его 'прибрать', а ведь не 'прибрали'… Интересно, кому это было выгодно? Ну, а теперь – как бы жалеть не пришлось: я держу пари, что он вынашивает идею ядерного или бактериологического удара по штатам… По крайней мере – для него это естественно.

– Может, просто пошантажирует – чтобы чего-то добиться?

– Не может. Он просто… слишком одержим идеей власти, чтобы быть способным остановиться на достигнутом. Такие обычно идут до конца…

– До чьего конца?

– До собственного.- Улыбнулась Лин.- Если только до их собственного конца они не успеют устроить 'конец света'… Или – если обстоятельства не сделают их политическим ничтожеством… Кстати – изучением этого феномена и занимается сейчас Джерри… Понимаешь, на Челле такое просто появиться не может – поэтому, если оно вдруг вопреки всему появится – с ним будет невозможно бороться: никто к этому не готов. Сейчас Джерри уже почти закончил работу, описывающую этот, столь экзотический, случай шизофрении…

– Он что – с ним встречался?

– Он его наблюдал. Это было непросто, конечно… Но – именно такие работы и делают, в конце концов, основное имя экспедиции… Как правило, об основной цели мало кто потом вспоминает – кроме организаторов, получивших нужный им результат… А вот подобная 'экзотика' становится достоянием большого числа интересующихся – по обилию и уровню подобных 'дополнительных' работ и судят о команде, её возможностях и уровне…

– Да, кстати…

– Что?

– Я давно хотел тебя спросить… Если не секрет, конечно…

– Спроси… Если не секрет – отвечу.- Улыбнулась девчонка.

– Так вот, если не секрет… скажи: а какова, собственно, цель вашей экспедиции?

– Ну… их, как всегда, несколько… Во-первых, это – получение информации об иных цивилизациях с целью обучения…

– Обучения кого?

– Нас…

– Извини, не понял… Чему наша цивилизация может научить вашу?

– Понимаешь… люди, как известно, существа обучаемые… Как, впрочем, и все высшие животные… Естественно, они способны учиться, не только основываясь на своём личном опыте, но и изучая опыт других…

– Причём умные люди предпочитают учиться на чужих ошибках?

– Именно… По крайней мере, чем выше уровень цивилизации – тем меньше там делают глупостей, но и заинтересованность в изучении 'чужих глупостей' заметно выше…

– Почему?

– А чтобы не расслабляться…- улыбнулась Лин. Понимаешь, мы живём… как бы это сказать… в слишком тепличных условиях, что ли… И, чтобы выжить в случае какого-либо катаклизма, мы должны изучать опыт более низкоорганизованных цивилизаций. В противном случае наступает деградация. Кстати, одна из разновидностей такой деградации уже просматривается на Земле: когда большая часть общества кормится за счёт меньшей – достаточно простого землетрясения, чтобы наступил голод… Производительность-то труда довольно быстро и заметно упадёт, а огромная часть населения не имеет ни малейшего понятия, 'на каких деревьях булки растут'…- Я улыбнулся, а Лин насторожилась:

– Ведь так у Вас говорят? Я правильно поняла?

– Ну… где-то так…

– Природа же устроена так, что в процессе развития любой цивилизации периодически наступают катаклизмы, которые разрушают почти всё, оставив людям только знания… тех, кто остался в живых.

– Почему 'любой'?

– Не знаю. Но – это происходит везде, где мы имеем возможность за этим наблюдать. С завидно постоянной периодичностью… Так вот… если сумеет такая цивилизация быстро возродится – будет новая ступень. Не сумеет – каждый будет вынужден работать для хлеба насущного и отбиваться от тех, кто не умеет или не хочет работать… В итоге – всё вернется в 'средние века'… Вот и выходит, что более высокоорганизованная цивилизация должна 'не забывать' свой прошлый опыт. Чтобы выжить. А когда свой подзабыт – приходится изучать чужой…

– Ну, наши Европейцы, хотя и были более цивилизованными, но это совсем не мешало им громить Америку, нисколько не интересуясь существовавшей там культурой…

– Может, ты хотел сказать 'считали себя', а не 'были'?… На самом деле их уровень был значительно ниже…

– То есть?

– Уровень цивилизации определяется средним уровнем знаний составляющих её людей… И по этому критерию Европейцы заметно уступали многим культурам американского континента… Единственное, пожалуй, в чём они имели заметное превосходство – так это в кровожадности и в качестве боевого оружия… Что же касается многих предметов и сооружений, обнаруженных в Америке, то 'светлейшие умы' Европы спорят об их предназначении и по сей день… Если же говорить именно о среднем уровне знаний, то в Европе вообще и в Англии в частности он никогда и не был особенно высок… Была прослойка снобов (так у вас, кажется, называют подобную публику?), которая считала себя высшим классом… Справедливости ради надо сказать, что среди них иногда и встречались относительно достойные личности… Хотя и не часто… Ещё была довольно сильная группа инженеров… Для Англии, пожалуй, и всё… Остальные сферы деятельности были представлены либо отдельными личностями (хотя и достаточно ценными для истории), либо – небольшими группами или школами… Если же говорить о 'среднем контингенте', то его уровень примерно соответствовал хорошему матросу или животноводу… или, в крайнем случае – несколько его превышал. Народы, существовавшие в Америке, были практически уничтожены Европейцами, и лишь только после этого в головах некоторых личностей из среды этих кровожадных варваров возникла мысль о том, что, может, уничтоженную культуру стоило бы и изучить… Но – ни одного крупномасштабного предприятия в этом направлении… Все ваши знания об утраченных американских культурах добыты либо единоличными исследователями-добровольцами, либо небольшими экспедициями… Это – не информация, это – жалкие остатки знаний, за которые когда-то было заплачено веками труда…

– Ты ругаешь Англию… а на континенте?

– Там ситуация никогда существенно не отличалась… Просто наиболее снобистыми завоевателями были англичане. В какой-то мере с ними пытались спорить французы… Испанцы же больше кичились грубой силой, мания величия на тему их 'цивилизованности' была выражена заметно слабее…

– Но сейчас в Европе относительно неплохо, верно?

– Да, скажем так: именно 'относительно'… это примерно соответствует нижнему пределу цивилизованности, который считается у нас допустимым для установления контактов или изучения… Собственно – поэтому мы и здесь…

– А более 'дремучие' цивилизации Вы не изучаете?

– Мы – нет. Для них есть отдельное подразделение. Туда входят, в основном, старики, которым и жить-то осталось, поди, не более десяти лет, и прожить их они хотели бы с пользой для общества… а не занимаясь проблемами удовлетворения потребностей своего желудка… Считается, что их психика, во-первых, достаточно подготовлена к подобным контактам и опасности 'распространения этой заразы' у нас быть не должно. Ну, а во-вторых – если кто-то из них и окажется неустойчив в своих взглядах – так ведь ему не очень много осталось времени, да и энергия уже не та, чтобы серьёзно что-то изменить в обществе… Основная задача этих экспедиций – достаточно подробное и качественное описание обнаруженной цивилизации, которое потом будет доступно лишь специалистам… да писателям – фантастам или сказочникам… 'Простой смертный' может её получить, только если займётся какой-нибудь серьёзной научной работой… с разрешения своего руководителя…

– А почему так серьёзно?

– Потому, что сохранение стабильности в обществе и уровня понимания необходимости этой стабильности каждым членом этого общества – одна из самых серьёзных задач… в борьбе этого общества за выживание…

– Но ведь эта информация всё равно просочится – через тех же фантастов или сказочников?

– Ну, это совсем другое дело! Когда это подаётся в виде сказки – любой нормальный сказочник будет подавать это так, чтобы у читающего возникало желание 'не допустить' подобного, а не так, чтобы возникло желание 'попробовать'… А фантастика – те же 'сказки для взрослых'…

– А – 'ненормальный сказочник'?

– Практически невероятно. Доступ к таким архивам получают те, кто борется с явлением, а не те, кто поддерживает его…

– Критерий?

– Предшествующая деятельность…

– То есть, если я не написал несколько 'антинасильственных' вещей, то доступ к архивам 'о насилии' будет для меня закрыт?

– Примерно… только в виде 'нескольких антинасильственных вещей' не следует понимать агитационные или пропагандистские работы, как это частенько бывает у вас… Это должны быть полноценные произведения, ценные в общехудожественном смысле, в которых очень тоненькой ниточкой проходит этакий – намёк, что ли? – на практическую целесообразность и моральную ценность добра, как способа существования и принципа построения взаимоотношений между людьми… Такие произведения – особенно, если основаны на реальных фактах – очень помогают жить… Помогают сохранить уверенность в торжестве добродетели, когда сама жизнь подталкивает к сомнению…

– А бывает?

– Конечно… Просто потом бывает очень обидно, когда 'чёрная полоса' проходит, всё становится на свои места и тебя просто гложет стыд за те сомнения; за, может быть, невольную помощь силам зла…

– Ты говоришь 'основаны на реальных фактах'… Это часто бывает?

– Почти всегда. Зачем высасывать сюжет из пальца, если есть готовый, который нужно просто корректно подать… Обычно так и пишут: 'по материалам такой-то экспедиции'…

– А что ты имела в виду, когда говорила 'о силах зла'?

– Ну… и в природе, и в обществе… полно разных сил… и процесс развития является следствием процесса их взаимодействия… или – борьбы… Человеку свойственно из всего сонмища этих сил причислять себя именно к силам добра… Причём – нередко даже тогда, когда он – сознательно или 'по глупости' – действует против них…

– То есть, противоборство сил добра и зла – и в природе, и в обществе…

– …происходит постоянно и результат во многом зависит от позиции каждого из нас…

– А что это за силы? Откуда они взялись? Чем подпитываются?

– Ну, создание этих сил – прерогатива Творца… А подпитываются они в основном энергией таких, как мы с вами… Потому и исход в известной степени зависит от нас…

– …трудно спорить…

– А нужно?

– Пожалуй, нет… Слушай, помнишь, мы начинали 'о целях экспедиции'… Ты тогда сказала 'Во-первых, это – получение информации об иных цивилизациях с целью обучения…'? А – во-вторых?

– Во-вторых – поиск следов одной працивилизации… обитавшей в вашей Солнечной системе на планете, которая существовала когда-то… где-то между Марсом и Юпитером… Мы её называем… 'Фиеста' – так, кажется, это должно звучать на вашем языке… Историей Фиесты занимается несколько экспедиций – в тех местах, куда после катастрофы могли бежать её жители. Мы – одна из них. Есть основания полагать, что наша цивилизация – родом оттуда… Так же, впрочем, как и часть вашей…

– То есть?!

– Всё очень просто: коренные жители Земли по её климатическим условиям не могут иметь белую кожу… Они её и не имеют – ни негры, ни – монголы, ни – эвенки или чукчи, ни – коренные американцы… От экватора до ледовых широт… В то же время – на всех тех же широтах живут бледнолицые, пришедшие из района… где-то – от Средиземного моря до центральной России… Живут они и на Севере, и в Египте, и в Австралии… Это – пришельцы. Они не являются продуктом Земной эволюции… Мы подозреваем, что это – беглецы с Фиесты… Там, похоже, возникла достаточно сложная ситуация… в виде противостояния различных сил в обществе… Закончилась она, по-видимому, серьёзным вооружённым конфликтом, результатом которого стало разрушение планеты… При этом на Землю попали не только 'нормальные', но и 'агрессоры' – властолюбивые, самовлюблённые люди, которые, если им не помешать, и здесь всё приведут к такому же концу…

– Может, их проще просто… устранить?

– Не выйдет… Во-первых, это просто аморально…

– Что именно?

– Наказывать за ещё не совершённые преступления… А во-вторых – всё здесь так перемешалось… Весь генофонд… На Фиесте за этим худо-бедно следили… А здесь – совсем забыли… То есть – те 'нормальные', которые бежали сюда, забыли… или не сумели… обеспечить генетическую чистоту… Сейчас примерно половина планеты склонна к агрессии… Хотя бы в виде ответа на провокацию… А где-то процентов 10 – активные… Которые ищут применения своей агрессии целенаправленно… И именно они чаще всего имеют реальную власть… То есть – власть у вас имеют люди, неадекватно оценивающие свои действия… Помнишь коллаж 'играют мальчики а войну'?

– Глазунов?

– Да… Он там всё прекрасно показал. Действительно, в управлении вашими государствами слишком много лиц, для которых этот процесс – просто игра. Они не видят стоящих за этой игрой людских судеб. Тем более – судеб народов и цивилизаций. Или – не хотят видеть… А может, им это просто недоступно… История Фиесты повторяется… Отличия слишком ничтожны, чтобы ситуация могла исправиться сама собой. Как будто природа просто даёт людям ещё один шанс… Что ж – видимо, Творцу было угодно, чтобы всё это сложилось именно так… но тогда ему наверняка не помешает, чтобы большинство 'двуногих', живущих на осколках исчезнувшей цивилизации, об этом узнало… Собственно, мы планируем распространить максимум того, что известно нам об этой истории – не только у нас, но и у вас…

– Каким образом?

– Пока не знаю… Скорее всего, речь пойдёт о создании какого-либо художественного произведения… с соответствующим сюжетом… Две попытки в текущем столетии уже были предприняты – ваши люди выполнили свою роль неплохо, но… эти попытки почему-то не вызвали заметного общественного резонанса… Экспедиция Вейнера потеряла на этой неудаче около десяти процентов своего дохода…

– То есть?

– Ну, понимаешь… За всякое действие участника экспедиции в интересах организаторов этой экспедиции надлежит платить, согласен?

– В общем, да… Хотя я, признаться, не понимаю, какой смысл кому-то на Челле платить за стабильность на Земле…

– Не прикидывайся… Ты на самом деле – далеко не такой циник, каким хочешь показаться…

– Я понимаю, но…

– Так вот, на Челле есть… скажем так: источники финансирования, которым далеко не безразлична ситуация где бы то ни было, хотя бы и за пределами нашей Галактики… И люди, контролирующие эти источники, готовы платить практически за любое 'стабилизирующее' ситуацию действие, если видят в этом какой-то смысл… Скажем так: стабилизация ситуации здесь принесла бы ему моральное удовлетворение…

– И за это он готов платить?

– Да. И немалые деньги… Ну, а если действия исполнителя не приносят результатов, нужных организатору – значит, они, по-видимому, были произведены некорректно… или недостаточно квалифицированно… в любом случае – оплата производится по результату; и, если он не достигнут – за что же платить?

– Жёстко…

– Но справедливо. По крайней мере, это не создаёт предпосылок для такого невообразимого разбазаривания средств, какое мы наблюдаем у вас…

– ???

– Ваша цивилизация имеет вполне достаточно средств не только для того, чтобы не голодать, но и для того, чтобы развивать свой культурный и научный потенциал в несколько раз быстрее… Вы же при этом умудряетесь не только практически топтаться на месте в плане развития цивилизации, но и поддерживать неумеренное потребление средств одними жителями планеты, когда другие – мрут от голода… Я понимаю, что, если такое существует, значит, Творцу это нужно; но – зачем? – сложный вопрос… Пожалуй, можно предположить так: 'чтобы научить всё же этих конкретных двуногих хоть немножко шевелить извилинами'…

– Слушай, а что это у тебя – что ни слово, то 'Творец'? Вы что там все – верующие, что ли?

– В каком смысле 'верующие'? У вас это слово употребляется слишком неоднозначно… Каждый человек во что-то верит: Кто-то – в 'светлое завтра', кто-то – в свою непогрешимость или безусловную правоту, кто-то – в 'идею Творца'… Я намеренно называю наиболее распространённые у вас, на Земле, верования, чтобы не слишком усложнять. В этом смысле все – и вы, и мы – верующие, ибо человек без веры жить не может; хотя я и не берусь объяснить, почему. Просто это – известный и наблюдаемый повсеместно факт: во-первых, качественный уровень общества зависит от того, во что верят в этом обществе, а во-вторых – общество, в котором большинство вообще ни во что не верит, весьма бурно и успешно деградирует. Примеров тому немало и в истории вашей планеты, верно?

– Да, пожалуй…

– Что же касается разумности построения Вселенной, то эта идея имеет широкое распространение как у нас, так у многих других цивилизаций, в том числе – и на Земле. Вокруг этой идеи образовано немало различных теорий, верований, религий, мировоззрений и т. п.; какие-то из них просто с большим или меньшим успехом пытаются объяснить смысл бытия либо иные вечные философские вопросы; большинство же вполне откровенно используются теми или иными лицами – или организациями – с целью обогащения…

– Например?

– Практически все ваши религии. Создавались они, возможно, и с благой целью – во многих из них есть попытки что-то объяснить или заставить тёмную массу поступать в соответствии с какими-то элементарными нравственными нормами; но – почти все они нещадно эксплуатируются церковью с целью извлечения финансовых средств из сторонников этих религий… В этом плане мы определяем понятие 'религия', как 'некоторая теория или вероучение, ставящее своей целью, как минимум, объяснить сотворение мира и смысл бытия, определить какие-то незыблемые нравственные нормы общества, в котором она господствует'… Ну, и так далее… Надо сказать, что наиболее распространённые у вас религии и наиболее примитивны – что, кстати, не слишком лестно характеризует ваш общий интеллектуальный уровень… Что же касается понятия 'церковь, как общественная организация' – то это есть организация, использующая ту или иную религию для собственного жизнеобеспечения; здесь действуют обычные коммерческие законы, то есть деньги тратятся на поддержание идеи (на распространение религии в массах) в объёме, соответствующем представлениям верхушки церкви о необходимых темпах роста числа сторонников эксплуатируемой религии среди населения…

– А ты не 'прагматизируешь' ситуацию?

– Нисколько. Статистика, как у вас любят говорить, вещь упрямая: если среди нижних чинов в иерархии церкви, на местах, не дающих сравнительно большого дохода, ещё встречаются истинно верующие в свою идею люди, то – по мере роста 'доходности' мест число таких людей стремительно тает; в верхних же 'эшелонах церковной власти' (кстати – типично ваше, Земное, выражение) таких людей мы просто не обнаружили. Вообще. Следовательно, вполне логично заключить, что целью существования организации является не распространение идеи или обучение, а извлечение дохода, вследствие чего все ключевые посты заняты типичными коммерсантами; истинные же мыслители никакой реальной власти не имеют и иметь не могут.

– Прямо как в КПСС…

– Естественно. Когда в начале этого столетия ВКПб(КПСС) разгромила христианскую церковь, речь шла просто о замене одной государственной религии на другую, точнее, о переходе реальной власти от одной церкви к другой.

– То есть правящая партия – то же, что и церковь?

– Практически – да. И те, и другие хотят реальной власти над массами, причём – и над телами, и над душами людей (пусть одни – в явной форме, другие – в неявной). И те, и другие хотят власти над соперником и при первой же возможности пытаются добиться подчинения – или разгрома – последнего… И для тех, и для других, конечной целью является обеспечение господствующего над массами положения в обществе и стабильного дохода, причём – как можно более высокого. Так чем же они, по сути, отличаются? В сущности, это – обычные политические организации, со всеми вытекающими отсюда последствиями…

– Ну, ладно. Наших покритиковали. А какая религия господствует у Вас?

– Хм… Дело в том, что у нас нет теорий, однозначно подходящих под определение 'религия'. Если же говорить о взглядах на строение мира, наиболее распространенных в обществе…

– Годится…

– …то у нас принято считать, что наше пространство-время, вернее, сам факт его возникновения и существования, безусловно, имеет разумное начало. Мы не отрицаем существования в высшей степени разумных законов возникновения и развития вселенной, считая эти законы более разумными, чем всё, что в принципе может создать или придумать разум, существующий в этом пространстве. В этом смысле источник законов развития вселенной (или создавший их разум) следует считать первичным по отношению к нашему пространству-времени, ибо он существует вне его и факт его существования не зависит от существования нашего пространства; всякий же разум, существующий внутри этого пространства, следует считать вторичным, ибо его существование в данном пространстве и развитие в полном соответствии с вышеупомянутыми законами возможно только в случае существования такого пространства, где выполнялись бы все эти законы.

– Эко нагромоздила…

– Попробуй, сократи… Далее: нас (и вас), как типичных представителей вторичного разума, прежде всего интересует, конечно, вопрос: а в чём, собственно, цель нашего существования? Для чего всё это нужно? Так вот – мы считаем, что единственной и всеобъемлющей целью нашей жизни является постижение истины. В широком смысле, т. е. – во всей её полноте.

– У нас часто говорят – познание добра и зла…

– Это гораздо уже, упрощеннее… 'истина' – более широкое, более всеобъемлющее понятие…

– И что же есть истина?

– Истина есть совокупность объективно существующих знаний, непостижимых для вторичного разума.

– Постой-ка… но ты же только что сказала, что 'цель существования есть постижение истины'. Теперь же ты утверждаешь, что 'истина непостижима'?

– Именно. Ты знаком с математическим понятием 'предел функции'?

– Разумеется…

– Так вот, истина, по сути дела, есть предел. Предел функции с бесконечным количеством аргументов.

– А что же это за функция?

– А это и есть твои знания, точнее, понимание… или нет, лучше – уровень познания, понимания, интеллекта… уровень твоего совершенства… что-то в этом роде. В вашем языке нет адекватного понятия, я не могу выразиться более точно…

– А аргументы?

– Ну, их слишком много…

– И все же, как в математике – давай определим наиболее весомые?

– Прежде всего, конечно, уровень совершенства личности. Затем – 'обучаемость', работоспособность, способность к восприятию истины… Разные люди обладают ей в разной степени – думаю, это очевидно… Далее – то, что вы называете судьбой… Это тоже очень много значит: в иных условиях человек за день поймёт то, что вне этих условий не постигнет и за год.

– А что существеннее?

– Сам человек, его качества… его уровень развития, уровень совершенства… Судьба просто может предоставлять большие или меньшие возможности, но постигать человек должен всё сам. Если не может, или, что чаще – не хочет, то никакая судьба его не спасёт…

– И насколько можно приблизиться к этому 'пределу'?

– Сколь угодно близко.

– Но не 'совпасть'?

– Разумеется. Всегда остается какой-то объём знаний, непостижимый на данном этапе развития вторичного разума. Кроме того – представь, какое следует иметь воображение, чтобы постигать истины, описывающие внешние по отношению к нашему пространству знания?

– То есть?

– Ну… представь, что тебе придётся объяснять понятия твоего пространства (с тремя пространственными измерениями) существу, живущему в двух измерениях… Потренируйся на досуге… А после этого представь, что этому существу придётся не выслушивать твои (скорее всего, достаточно туманные) объяснения, а до всего додуматься самому…

– Тяжко… А если упростить, 'опустить' это все до уровня конкретного человека?

– Истину нельзя 'опустить' – напротив, к ней надо подняться… Если, конечно, хочешь действительно что-то понять… Ну, а если говорить о пространствах знаний…

– О чём, о чём?

– Ой, извини, это я заболталась… У вас мы не встречали подобных понятий, так что нет смысла передавать эту информацию: вряд ли она может быть адекватно воспринята…

– Цену набиваешь?

– Как это?…А, сообразила… Тяжело с вашей идиоматикой… Нет, не 'набиваю'. У нас это не принято в принципе. Если бы кто-то был в этом замечен, он слишком быстро оказался бы в изоляции: это приравнивается к передаче заведомо неверной информации, естественное наказание – информационная изоляция.

– То есть?

– Ну, просто… с ним никто не захочет общаться, никто не станет пользоваться его информацией или поставлять ему свою информацию. По сути дела – как член общества он практически перестанет существовать. Заканчивается обычно тем, что он теряет и доходы, после чего будет физически изолирован, как 'самостоятельно недееспособный'.

– Каким образом?

– Ему будет выделен участок грунта, крыша над головой, необходимые материалы и предметы, при помощи которых он мог бы начать вести натуральное хозяйство.

– А потом?

– Потом он должен сам себя обеспечить. Размер и качество участка позволяют не только прокормить себя, но и выменять на плоды своего труда какие-либо необходимые ему продукты цивилизации.

– А если не обеспечит?

– Обеспечит. По крайней мере, ни один еще не предпочёл умереть от голода…

– И как долго может длиться такая изоляция?

– Физическая? Пока он не погасит долг и не накопит на своем счету сумму, равную погашенному долгу.

– А за счет чего он может погасить долг?

– За счет продажи продуктов своего труда.

– Будучи в изоляции?

– Он контактирует с персоналом 'тюрьмы' – так, кажется?

– Не совсем: у нас нет таких 'тюрем'.

– Я знаю. Просто я не знаю, как назвать это место, а у вас место физической изоляции называется тюрьмой. Поскольку у нас нет других способов физической изоляции, будем считать, что 'у нас такие тюрьмы'.

– Ну хорошо, допустим, что этот ваш арестант продаёт что-то через тюремщика, а тот заведомо занижает цену – скажем, потому, что просто на этом наживается; может ли в этом случае заключение стать пожизненным?

– ……… Нy, Земляне… еле разобралась… Во-первых, 'тюремщик' не может 'наживаться' на 'арестанте': это же учитель… он учит оступившегося жить своим трудом… даже не знаю, как объяснять – настолько нелепое предположение… Во-вторых, цену определяет не он, а конечный покупатель продукта – по тем же правилам, что и при обычной сделке в системе. 'Тюремщик' просто вносит предложение в систему за 'арестанта' – тот не имеет самостоятельного к ней доступа… Но системе известно, что это – продажа с поступлением средств на счет арестанта; при этом десятая часть суммы продажи автоматически поступает на счет 'тюремщика', так что он даже не заинтересован в занижении цены… Он даже покупателя не может выбрать или указать явно – система делает это сама… Кроме того, поскольку речь идет о счёте лица, находящегося в режиме физической изоляции, покупатель будет выбран из равных тот, кто меньше всего до этого момента покупал у данного арестанта, то есть серия продаж будет разбросана 'веером' по максимально возможному количеству заранее неизвестных покупателей – тут даже 'сговор' организовать невозможно…

– Ладно, мы отвлеклись. Вернемся к 'вечному'?

– Не очень-то мы и отвлеклись… всё это слишком тесно связано: мир создан так, что всякое разумное существо имеет возможность и должно уметь о себе позаботиться – как минимум, прокормить. Наша система построена так, чтобы, по мере возможностей, не противоречить законам природы: она просто облегчает взаимоотношения между членами общества, избавляя людей от неприятных и трудоёмких функций учёта и контроля. Если же оказывается, что кто-то, в силу своего несовершенства, не способен жить в обществе, не создавая проблем для окружающих или не паразитируя – мы помещаем его в 'чисто природную' среду – пусть поучится там. Видимо, жизнь в обществе представляет собой для него слишком 'тепличные' условия – что ж, пусть поживёт в естественных… Практика показала, что такие 'естественные' методы более действенны при воспитании личности, чем любые воздействия, применяемые у вас, а при 'излечении' таких пороков, как алчь, лень, эгоизм, 'недалёкость' – просто незаменимы: люди до сих пор не придумали более действенного способа… Природа мудра, и, когда человек пытается найти решение какой-либо проблемы, ему стоит прежде всего поискать подобное решение у неё – так почти всегда удаётся получить гораздо более приличный результат…

– А если не удастся найти?

– Тогда придётся придумать самому… При этом весьма желательно, по крайней мере, не противоречить естественным законам, ибо за такие противоречия впоследствии приходится платить, причем порой – слишком дорого…

…Запищал талкер – и сию увлекательную философическую беседу пришлось прервать: Лин вызывали на станцию… Помахав рукой и улыбнувшись на прощанье, она скрылась за дверью пассера, после чего мы не виделись почти неделю.

Глава 10: 'словари и море'.

…Челланка снова появилась неожиданно: выпорхнула из пассера – такая весёлая, красивая, доброжелательная, искренняя… уж не знаю, какая ещё… 'Неземная' – вот, пожалуй, самое подходящее определение.

– Ну как – ты рад?

– Очень!

– Правда?

– У тебя уже появляются Земные привычки?

– Извини… Как это у вас говорят: 'с кем поведёшься…',- тепло улыбнулась она.

– На меня намекаешь?

– Ну, не обязательно… Просто наобщаешься с вашим братом – потом на станции только успеваешь ловить на себе удивлённые взгляды…

– Деградируешь… Лет где-то эдак через пяток – того и гляди, дорастёшь до нашего уровня…

– Ладно, не иронизируй! Пойдем купаться?

– Куда?

– На море.

…Честно говоря, я, грешным делом, подумал, что у девчушки 'голова поехала': дурацкие розыгрыши ей не свойственны, а разумным назвать это предложение никак нельзя было… Тем не менее, имея некоторый опыт общения с ней – решил, было, ничему не удивляться и просто этак, по будничному, спросить:

– Каким способом?

Однако – не удержался и спросил с едкой иронией:

– Интересно, и каким же это способом мы с тобой можем из зимнего города с континентальным климатом 'дойти' до тёплого морского берега; да ещё учитывая, что сегодня же весьма желательно вернуться и обратно?

Она 'не заметила' ни иронии, ни витиеватости фразы; а просто этак ответила:

– Почти пешком.

– Что значит 'почти'?- Продолжал я 'выражать недоверие'.

– Ой, ну какой ты несносный!- Засмеялась она.- Я ведь спросила – 'хочешь' или 'не хочешь', а ты устроил мне целый допрос: что, да как, да почему…

– Хочу. Но хочу понять, как.- Угрюмо констатировал я. И тут она расхохоталась… Она хохотала взахлёб, а я чувствовал себя полным идиотом: во-первых, сердиться на хохочущую миловидную девчушку просто невозможно, а во-вторых – её поведение злило меня тем больше, чем меньше я понимал. Когда я уже не понимал ничего, она, с трудом сдерживаясь, чтобы не 'прыснуть' очередной раз и смахивая слезинки, выдавила:

– Да не сумасшедшая я, не волнуйся… Просто хотелось немножко тебя озадачить – так, кажется, любят делать Земные женщины?

– Ну, любят… Но это вовсе не значит, что мне это нравится… По крайней мере, ты у меня вызывала симпатию именно отсутствием желания вот так вот 'озадачивать'!

– Теперь ты во мне разочаровался? Бедненький! Ну, я больше не буду… Просто хотелось проверить, насколько точно я смогу 'показать' Земную женщину…

– Можешь гордиться – это у тебя получилось. Ну, ладно, пошутили – и хватит. Я пошёл, пока.

– Куда же ты? А на море?

– Прекрати. Это уже становится просто скучно. И раздражает. Кстати, почему ты сказала 'не сумасшедшая я'? Я ведь обратного не говорил?

…Надо было видеть, как она покраснела:

– Ты понимаешь…

– Понимаю.

– Да нет, ты не понимаешь…

– Чего именно?

– Слушай, ты понимаешь, что мысли человека, в принципе, можно считать без его ведома?

– Да. И ты хочешь сказать, что ты шерудила у меня в голове во время нашего разговора?

– Да нет; слушай же, не ершись! Конечно, никто тебя не 'слушал' – это просто неэтично – 'слушать' человека, не являющегося потенциальным источником опасности… Но здесь, на Земле, обстановка вообще считается для нас 'потенциально опасной', поэтому всех моих собеседников постоянно 'слушает' мимо меня система… Помнишь? Я уже об этом как-то рассказывала… Информация эта постоянно анализируется; и, если в ней будет обнаружено что-либо, сулящее мне (хотя бы предположительно) какие-нибудь неприятности – система должна предупредить меня об этом… Помнишь, как тогда, в море? Когда мы прыгнули со скалы… Ну, а поскольку прослушанная информация к людям не поступает – неэтичным в чистом виде такое 'прослушивание' не является…

– Ты же сказала: 'никто не слушал'…

– Я же сказала 'никто', но не 'ничто'… Не перебивай, прошу тебя! Так вот, расхохоталась я оттого, что система в качестве экстренной информации сообщила мне: 'Осторожно! Собеседник предполагает у Вас умственное расстройство!'…

– А я подумал – потому, что тебе удалось меня провести…

Лицо её сделалось серьёзным, даже почти обиженным, что для неё было совсем не характерно:

– Я думала, ты сумел понять нас несколько лучше…- обречённо сказала она.- Когда я пыталась сыграть Земную женщину, я могла тебя немного озадачить – помучить, потомить в неведении – но не обманывать же… Даже если у Вас это и называется 'розыгрыш'…

– Ты хочешь сказать, что мы, прямо сейчас, отсюда, ножками, не слишком быстро – пойдём на море, искупаемся, позагораем, а к ужину вернёмся назад?

– Почти.

– Ну, ты умеешь озадачивать…

– А ты до сих пор не научился ни слушать, ни задавать вопросы, ни держать свою озадаченность при себе: на тебя было просто жалко смотреть, когда я предложила тебе пройтись искупаться… У нас бы никто на эту 'провокацию' не отреагировал готовностью обидеться – а для вас это, похоже, норма…

– И как бы у вас отреагировали?

– Ну… пожалуй, естественно было бы ожидать какую-то приветливо-заинтересованную реакцию типа: 'я понимаю, что ты сказала не всё; само предложение мне интересно – но я жду пояснений…' Внешне это выглядит примерно так: доброжелательно-удивлённая физиономия и 'ждущий информацию' взгляд. Кажется, так…- она на секунду задумалась,- да, система подтвердила, что на вашем языке точнее не скажешь…

– Ты что, постоянно советуешься с системой?

– Нет, она меня просто 'ведёт'.

– То есть?

– Ну, если я буду постоянно советоваться с системой или разговаривать при помощи системного переводчика – живой разговор не получится. Это можно использовать на переговорах, в которых вынуждены участвовать лица, не знающие языка друг друга, либо при каких-то слишком сложных или чересчур ответственных объяснениях; а вообще-то явное использование системных переводчиков считается не совсем этичным.

– А что более этично?

– Словарь и понятия чужого языка загружаются во временную память мозга, после чего человек пытается разговаривать сам под контролем системы. В этом случае ошибки неизбежны, да и словарь забывается довольно быстро, но, во-первых – системный переводчик 'нашёптывает' о допущенных ошибках, а во-вторых – я всегда могу обратиться к системному словарю и где-то за полсекунды получить из него любую информацию. Таким способом можно за несколько недель вполне пристойно освоить разговорный вариант практически любого языка. Такой вариант общения у нас считается этичным: дескать, собеседник не счёл за труд изучить мой язык, а не пользуется переводчиком. Поэтому везде, где время и прочие обстоятельства позволяют, мы пользуемся таким способом общения…

– А нельзя 'загрузить' словарь и прочие знания в более долговечную память, чтобы они не забывались?

– Ну, во-первых – это было бы неэтично по отношению ко мне: человек вправе сам решать, что ему помнить, а что – нет; поэтому загрузка информации не во временную память запрещена везде в рамках действия нашей системы. А во-вторых – медики пока не гарантируют, что заносят информацию абсолютно корректно; следовательно, могут запортить то, что там было до них (или часть оного), либо занести 'не совсем то' или 'не совсем так'. При работе с временной памятью человек сам в состоянии исправлять такие ошибки, при работе же напрямую с долговременной – это может быть чревато труднопредсказуемыми неприятностями… Короче, заполнение всех видов памяти, кроме временной, исключительно естественным путём – право, гарантированное у нас 'на уровне конституции'.

– Ну ладно… А что значит 'система ведёт'?

– Системный переводчик проверяет качество моего перевода и сообщает обо всём, что ему 'не понравится'. Я имею право с ним поспорить, и, если ты, например, подтвердишь данную информацию о языке, то и 'поучить' его. Разумеется, он не вправе лишать меня самостоятельности или вмешиваться в разговор, он просто 'нашёптывает' – так у нас называют его поведение. Когда всё корректно (с его точки зрения) – он молчит. Кстати, если не возражаешь – мы можем продолжить по дороге.

– Не возражаю…- и мы двинулись к двери пассера, из которого она только что вышла. Вошли… я даже не сообразил, что мы, тем самым, нарушили запрет… а через пару секунд вышли в каком-то доме. В комнате за столом сидела – ну, просто очень симпатичная – девушка. При нашем появлении она удивлённо вскинула брови и, переведя взгляд на своего собеседника, поливавшего цветы на веранде, неуверенно произнесла:

– Джерри, это – к тебе?

Джерри, удивлённо переводя взгляд с Лин на меня и обратно, хмыкнул; затем, поставив лейку, вошёл в комнату, и, пристально глядя Лин прямо в глаза, спросил:

– Катаешь Землян?

– Землянина.

В ответ – удивленный взгляд, будто говорящий: 'я понимаю, что ты не считаешь корректным обобщать, но ведь и этот случай – пусть единичный – объяснить всё же надо, не так ли?' Лин улыбнулась:

– Его каталожный номер – 17.

Последовало минутное замешательство (похоже, Джерри 'советовался' с системой), затем – вздох и – вслух:

– Извини, против него действительно нет возражений. Но согласись: увидеть выходящего из пассера Землянина – это озадачивает… Тем более, что еще вчера был категорический запрет…

– А сегодня – разрешено 17-му, 2-му и 5-му,- отпарировала Лин,- и, заметь: два из них – мои!- Добавила она кокетливо.

– 2-му, говоришь?- Вскинул брови Джерри.- Тогда – позвольте представить: Вероника Снифф – каталожный номер 2!- И он, взяв девушку за кончики пальцев, развернул её к нам. Девушка привычно сделала 'легкий книксен', но вопрошающий взгляд был устремлен на Джерри:

– Что ты хочешь сказать?- Спросила она, и, услышав этот голос, я, кажется, окончательно понял, почему Джерри выбрал именно её.

– Он хочет сказать, что с этого момента ты можешь путешествовать по всем пассерам вашей планеты. Правда, только в его сопровождении,- улыбаясь, изрекла Лин.

– Кстати,- добавил, обращаясь к Веронике, Джерри,- Ну, это, как ты уже знаешь, Лин – самое очаровательное существо в нашей команде… А это – (он кивнул на меня) – номер 17-й…- он на секунду задумался,- знакомься: Гарри Ованесян – тот Землянин, которого это очаровательное существо выбрало, чтобы отдохнуть с ним на берегу моря в свой первый свободный день на вашей планете…

…Заканчивая фразу, он крепко пожал мне руку. При этом на лице его была та особая доброжелательная улыбка, свойственная, похоже, им всем и которой Лин покорила меня в первый день нашего знакомства.

– Может, вам стоит тоже воспользоваться предоставленной возможностью и посетить заснеженный город?- Попытался и я 'вставить умное слово'. Неожиданно Веронике это понравилось:

– Послушай, Джерри, мы ведь ни разу не путешествовали вместе… И потом – принести сюда немного снега – ведь это тоже неплохо, правда?

– Не забудьте только одеться,- продолжал умничать я,- там в прихожей висит кое-какая одежонка, так что замерзать или привлекать к себе слишком много внимания на улице не стоит…

…Короткий понимающе-снисходительный взгляд Джерри несколько остудил мой пыл, а слишком откровенно улыбающееся лицо Лин окончательно отбило желание лезть со своими советами…

– Ладно, до встречи!- Лин помахала ребятам рукой и добавила: Не стесняйся обращаться, если заблудишься в городе!

– На этот раз ты, надеюсь, спать не собираешься – так что постараюсь обратиться раньше, чем заблужусь,- отшутился Джерри и пара скрылась за дверью пассера.

– Джерри знаменит в нашей команде тем, что однажды полтора часа блуждал в городе, который я знала достаточно неплохо… Когда же его спросили, почему он не обратился за помощью ко мне – он заявил, что я в это время спала и он не хотел меня тревожить. Это, в общем-то, никого не удивило бы, если бы все окружающие не знали, что значит для меня Джерри и что я давно дала ему полный доступ ко всей своей информации – причём не только в системе… Иными словами, он мог считать у меня в голове все, что ему заблагорассудится, не утруждая себя тем, чтобы меня разбудить. Когда же ребята спросили: 'Но, Джерри?…' – он ответил: 'Да, я понимаю, но… В данном случае мне оказано большее доверие, чем я способен на себя принять…'. Признаться, после этого случая я почувствовала к нему поистине собачью преданность… Это уже даже не любовь, а какое-то рабское преклонение… Он мне теперь настолько необходим, что я не смогу без него не только год или два – из-за чего я, собственно, и попала в эту экспедицию – но и… пожалуй, даже неделю…- с грустной улыбкой просвещала меня Лин. Тем временем мы уже вышли из дома, перешли дворик и шли вниз по тропинке, бегущей среди мандариновых деревьев. Лин замолчала. Наконец вдали показалось море. Почувствовав некоторую неловкость, я попытался напомнить, о чём мы говорили у меня дома.

– Да, словари…- очнулась Лин,- Надо сказать, что с этим делом у вас 'бардак изрядный' – так, кажется?

– Почему это?- Изумился я.

– Как тебе сказать… Когда мы начинали создавать вашу языковую базу, меня просто поразил тот факт, что у вас, по сути, нет ни одного полностью актуального словаря. Можно взять любой из них – и где-то за полчаса найти с дюжину слов, которые активно употребляются, но в словаре отсутствуют. Собственно, о какой актуальности можно говорить, если словари порой не переиздаются по 10 лет! Не говоря уже о том, что вновь изданный словарь, как правило, тоже не актуален… Или вообще представляет собой просто копию предыдущего, уже 'древнего' издания…

– И что ты предлагаешь?

– Ничего. Это, в общем-то, ваши проблемы… У нас они как-то не возникают.

– Интересно…

– У нас, как правило, не издают словари. Просто где-то в системе есть глобальный словарь, который ведёт группа серьёзных лингвистов. К любому слову есть 'толкование' – краткое объяснение его значения, 'история образования' или 'происхождение' – описание того, откуда и когда это слово появилось в языке, список ссылок на источники, позволяющие более точно понять слово, если оно является, например, профессиональным термином, ссылки на равнозначные слова в других языках и куча другой информации. Любой абонент может воспользоваться этим словарём в любом качестве – толкового, энциклопедического, орфографического, переводного…

– А как же актуальность?

– Любой абонент, обнаружив, что в словаре нет какого-либо слова, добавляет его в список слов (собственно, в орфографический словарь) и, если может, даёт его толкование, описывает историю происхождения и т. п… Все добавки, сделанные абонентами, хранятся отдельно и стандартом языка не являются. Система набирает статистику употребляемости этих слов, анализируя все передаваемые текстовые сообщения, а 'группа поддержки' – принимает решения о том, достаточно ли это слово 'устоялось' в языке, чтобы быть включённым в основной словарь. Эта группа может также править определения, изменять орфографию и т. д. Бывает, что слово внёс один абонент, определение давали ещё трое, историю появления только через пару лет определил ещё кто-то… В любом случае общее правило ответственности за достоверность информации действует и здесь: система помнит, кто является источником той или иной информации, кто и когда вносил какие-либо изменения… Разумеется, все эти сведения общедоступны.

– А если абонент даст неверное определение?

– Внеси своё. В любом случае в системе будут присутствовать оба, но первым будет демострироваться определение, выбранное лингвистами 'группы поддержки'. Собственно, разрешение 'конфликтных определений' – одна из их функций.

– И много разных 'источников' обнаружится, если прошвырнуться по словарю?

– Про… чего? А, поняла… Ну, я однажды 'прошвырнулась'… Где-то классе в пятом, если сравнивать с вашей системой образования. Распределение было примерно следующим: процентов 40 определений принадлежит группе, создававшей словарь (т. е. это – определения давностью более века). Еще 30 – непосредственно внесены 'группой поддержки'. Остальные достаточно равномерно распределены по очень большой группе, из которой редко кто имеет более полупроцента. Большинство ограничивается 1-2 словами, причём часто – без определений, которые даются позже другими абонентами или лингвистами. Размер 'неофициальной' части (она содержит слова, ещё не ставшие стандартом) был тогда где-то около 2 процентов.

– А бывает так, что слово никогда не станет стандартом?

– Конечно. Например, жаргонизм какой-то ограниченной группы людей. Даже если они внесут его в словарь, это слово может просидеть в 'нестандартных' пару лет, после чего будет вытеснено в 'редкоупотребляемые', где и будет похоронено навечно.

– Его удалят?

– Нет, обычно этого не происходит. Просто при проверках текстов на 'читабельность' или 'воспринимаемость', при переводах на наш язык и в иных подобных случаях используется только основная часть словаря – без редкоиспользуемых или 'нестандартных' слов. Автор текста может, естественно, оставить нужное ему слово принудительно – если, например, он не может достаточно точно выразить свою мысль, используя только основную часть словаря… или – для колорита… либо для иных, преследуемых им, целей… Просто при проверке система выдаст предупреждение – а уж дело автора, учитывать его или нет.

– А сколько языков… поддерживает система?

– Массу… Только я изучила уже с десяток… методом 'быстрой загрузки'… с последующей языковой практикой…

– А как у вас с нашим словарём?

– Пока – почти 'никак'… Он формируется в системе только за счёт круга общения нашей команды, используется только нами и доступен нам или специалистам, интересующимся нашей экспедицией. Лингвисты его ещё не ведут, и, если постоянных контактов установлено не будет, то и не будут вести.

– А сколько Земных языков вы сейчас имеете в системе?

– Русский, Чешский, Арабский, Английский, Испанский, Французский, Итальянский… Кажется, всё… Еще несколько накапливаются, но не думаю, что они будут когда-либо представлены полностью. Кстати, ты заметил, что девушка… и Джерри… говорили по-английски?

– Как – по-английски?- Опешил я. Конечно, я имею какое-то представление об этом языке, но, по крайней мере, наверняка не знаю его настолько, чтобы переходить на него в разговоре, даже не заметив этого… Лин улыбнулась:

– Видишь, как неплохо получилось… Ты мне как-то говорил, что знаешь английский 'в общем' довольно сносно, а вот 'словарный запас – маловат', так?

– Было дело…

– Ну, так я знала, куда мы направляемся, и – уж извини – решила преподнести тебе сюрприз: загрузила тебе во временную память весь имеющийся у нас словарь. Как видишь, опыт удался: ты даже не обратил внимания, что это – другой язык… Вообще-то – без твоего ведома мне не стоило этого делать, но ты, помниться, сгоряча просил 'распоряжаться, как собой'… не забыл?

– Помню… И долго это будет продолжаться?

– Что именно?

– Английский словарь в голове…

– Если не будет подкрепления в виде использования этих знаний – процентов 90 новой информации где-то за неделю-другую забудешь, остальные 10% будешь помнить ещё около месяца; та же информация, которая явилась подтверждением того, что ты и так знал, просто упрочит твои знания…

– Оригинально…

– Да нет, это достаточно просто… Я, собственно, ничем не рисковала в твоей голове, когда решилась её загрузить… Разве что – забудешь что-либо не слишком значительное где-то одно- или двухдневной давности…

– А кто определит 'значительность'?

– Ты сам, надо полагать… Я не знаю закона, по которому это происходит – да и никто его, наверное, толком не знает; но на оставление той или иной информации мы влиять не можем – это решение принимает сам мозг, причём – в том блоке информации, который я загружала, он мог некоторые вещи отнести к настолько незначительным, что ты забыл их раньше, чем закончилась загрузка блока. Мы ведь, по сути, не пишем непосредственно в память – мы просто как бы 'диктуем', а выбирает и размещает сам мозг…

…Пока мы мило беседовали о высоких материях, прибой давно уже омывал ноги моей очаровательной спутницы… Босоножки она держала в руке (кстати, я совершенно не заметил, когда она их сняла), а солнце начало целоваться с горизонтом… Заметив это, Лин встрепенулась:

– Да, кстати… мы, кажется, пришли купаться…

Отбежав на недосягаемое для прибоя место, она одним движением сбросила свое платье-хитон и побежала в воду… Я ошалело смотрел ей вслед: девчушка была совершенно голой, бронзовая кожа переливалась в лучах заходящего солнца, а поднимаемые ногами брызги довершали очарование этой картины… Видимо, спиной почувствовав мою озадаченность, она обернулась, будто вспомнив что-то, подошла ко мне и, виновато улыбаясь, произнесла:

– Извини, я забыла о вашей 'этике'… Но мне почему-то кажется, что ты обладаешь достаточным интеллектом, чтобы быстро сориентироваться и принять нашу… Согласись, что она естественнее…

– Да уж…- только и мог пробормотать я, не в силах оторвать от неё взгляд. Надо сказать, что она мне нравилась не только как изумительный человек, но и как женщина, с которой совсем не прочь иметь не только общие взгляды… По крайней мере, логично было бы ожидать, что, увидев её – вот так – совсем рядом – совершенно обнаженной, я должен был бы испытать… ну, скажем так: сильное желание… Теперь же, ошалело уставившись на это немыслимое видение, я откровенно любовался этим изумительным созданием Творца, втайне завидуя его способности изваять такое чудо… А чудо было воистину прелестно – это настолько невозможно передать словами, что я даже не посмею предпринять такую попытку… Никакого желания почему-то не было – одна ошарашенность. Я просто забыл о своем мужском естестве, о своих инстинктах напрочь и, надо сказать, что до конца вечера эти воспоминания меня как-то не очень тревожили. Я вынужден был согласиться, что их этика действительно 'естественнее' – в том, по крайней мере, смысле, что она гораздо ближе к природе… В ответ она рассмеялась, а я получил паузу для того, чтобы наконец решиться и раздеться самому. Как только мне это удалось, она схватила меня за руки и потащила в воду. Мы купались, плавали, ныряли, дурачились и занимались чем попало; я не раз брал её на руки, не раз, играя, обнимал; но – чудо: я испытывал при этом только восхищение, нежность, какую-то немыслимую радость общения с чуть ли не обожествляемым мной существом… Если бы мне ещё вчера кто-то сказал, что вполне здоровый мужик 'в полном расцвете сил и возможностей' может вот так спокойно играть на берегу моря с совершенно голой очаровательнейшей из женщин – я бы смотрел на рассказчика с плохо скрываемой иронией… Но сегодня…

…Мои мысли прервал хлопок падающего в воду снежка и разлетевшиеся брызги. Пока я поворачивал голову, рядом 'приводнилось' ещё несколько 'снарядов'. Собственно, ещё не успев повернуться, я 'определился', что произошла катастрофа: хозяйка дома вернулась, а с ней и Джерри. Теперь Линде не избежать сцен ревности, а мне придётся выкарабкиваться из того дурацкого положения, в которое я попал: ведь вряд ли Вероника исповедует те же взгляды… Изумлению моему не было границ, когда Линда с непостижимой скоростью проплыла к берегу, промчалась по отмели, подняв кучу брызг, и кинулась к ведерку, которое ребята принесли с собой. В следующую секунду она уже растирала снегом своего избранника, Вероника хохотала, забыв о наших Земных приличиях, а мне только тут пришло в голову, что они успели раздеться, наверно, раньше, чем нас заметили. Более того, чувствовалось, что времяпровождение в таком виде им не менее привычно, чем мне – мои комнатные тапочки. Заметно осмелев, я подошёл к Веронике и попытался разделить её веселье по поводу 'женской мести по-челлански'. Кажется, у меня получилось. При этом тот факт, что рядом появилась ещё одна, уже вполне Земная, хотя тоже прекрасная, обнажённая женщина, совершенно никак не отразился на моём отношении к происходящему. Я по-прежнему чувствовал себя, как на удачной вылазке в хорошей, просто изумительной компании – но не больше. Может, кому-то это покажется смешным, но во всём происходящем, пожалуй, именно это мне больше всего и понравилось. Какое-то непередаваемое словами ощущение свободы, восхищение окружающим миром – даже не знаю, как это передать… Слова слишком бедны и примитивны для описания этих ощущений – это нужно попробовать, чтобы понять…

…Покончив с растиркой (мне кажется, только потому, что снег кончился), Линда с явным сожалением посмотрела на опустошённое ведро. Вероника опустила глаза: видимо, только тут сообразила, что рядом – не только достаточно понятные и предсказуемые челлане, но и совершенно незнакомый ей Землянин, в присутствии которого не совсем понятно, как себя вести и допустимо ли быть в таком виде… Однако смущения её хватило совсем ненадолго: буквально нескольких фраз, которыми мы перебросились, оказалось достаточно, чтобы развеять её настороженность, а когда Джерри, не удосужившись одеться, понёс своё сокровище к дому, она уже выжидательно взглянула на меня, явно ожидая, что я поступлю так же. Разумеется, я не мог обмануть ожиданий её очаровательных глаз и потенциальным зрителям могла представиться такая картина: в сумерках два совершенно голых мужика тащат, пыхтя и отдуваясь (ибо энтузиазма хватает обычно только на первую сотню метров) куда-то в сторону от моря двух совершенно голых дам, достаточно прекрасных, чтобы не испытывать ни малейшего желания оторвать от них взгляд. Впрочем, зрители могли существовать, похоже, только в моём воображении: ни в саду, ни в дворике, ни во всём доме в течение всего проведённого там времени я не заметил больше ни одного живого существа…

Надо сказать, что мы всё-таки донесли наши ноши в целости и сохранности до дома, после чего обе они предпочли расположиться 'в изнеможении' на ковре в гостинной. В этом 'изнеможении' видимо, женщины всех цивилизаций воистину едины… Честно говоря, я ожидал оргии – это 'изнеможение', казалось, давало все основания предполагать именно такое дальнейшее развитие событий, но – должен разочаровать многих читателей: ничего подобного не случилось. Джерри 'завёл' какой-то 'музыкальный ящик', и, едва заслышав чарующие звуки зазвучавшей мелодии, обе девушки, переглянувшись, начали демонстрировать нам какой-то совершенно непостижимый, но, по-видимому, хорошо известный им обоим, танец. Было заметно, что для Линды он явно привычен – она в нём просто жила, для Вероники же это было, по-видимому, одно из первых исполнений; но, тем не менее, смотрелось всё это просто прекрасно. Потом были другие танцы, уже 'с использованием представителей сильного пола', мы менялись партнёршами нередко по нескольку раз за танец – и это было просто прекрасно… Совершенно незабываемые ощущения! Потом был принесённый откуда-то Вероникой торт, часть которого мы с успехом уничтожили; было шампанское, мандариновый сок ('это – из того сада, через который мы шли'); мы сидели, лежали, болтали, снова танцевали – до глубокой ночи. Заснули, обнявшись, на ковре; проснулись на рассвете, с первыми лучами солнца; вспомнили, что 'пора домой', сходили на берег, устроили шумное купание, собрали забытые вчера вещи, прихватили ведёрко и вернулись в дом. Одеваться не хотелось. В пассере стояли, обнявшись – Линда откровенно повисла на мне, признавшись, что 'ноги не держат'. Вышли в квартире, минут 15 провели в душе и пошли 'досыпать' – снова обнявшись, уже у меня в постели. Проснувшись где-то к обеду, я как-то отстранённо подумал: интересно, что было бы, если бы всё это увидела моя жена? Линда встала, потянулась, как кошка, надела свой 'хитон', тепло улыбнулась на прощанье, и, помахав рукой, исчезла за дверью пассера…


* * *

…Весь день у меня в голове вертелись, опережая одна другую, всякие разные, прекрасные и ужасные, земные и не очень – мысли. Самым главным было, пожалуй, определиться: так что же это было? К чему меня всё это обязывает? Оказалось – ни к чему, как просветила меня Лин, вернувшись вечером. Мы опять просидели допоздна, беседуя о 'странной' Челланской этике, которая не усматривает ровным счётом ничего предосудительного во всём происшедшем прошлым вечером, но осуждающей даже вскользь брошенный злобный взгляд или – тем более! – столь привычное нам 'перемывание костей'… Разница понятий была просто потрясающей – строго логичной, предельно разумной, глубоко продуманной и справедливой этике челлан совершенно невозможно было противопоставить нашу, столь привычную, но – при ближайшем рассмотрении – совершенно необъяснимую Земную светскую этику… Я постараюсь пересказать это всё, насколько сумел запомнить; и да простит меня читатель, если что-то из сказанного будет резать слух – быть может, при более подробном рассмотрении куда больше режут слух именно наши, Земные понятия?…

Глава 11: Уроки Челланской этики…

Урок первый: Мораль?

…Вечерело. По небу низко плыли плотные серые тучи, имитируя ранние сумерки. Из пассера бесшумно выпорхнула Линда, подошла сзади, и, положив руки мне на плечи, принялась рассматривать горизонт.

– Ты – как?- Прервал молчание я.

– Неплохо. Только немного устала. А ты?

– А я – весь в раздумьях…

– О смысле бытия?

– О морали…

– И?

– Я не знаю, как относится к тому, что было вчера вечером.

– А что было вчера вечером?

– И ночью…

– И ночью?

– Была какая-то разгульная пирушка, плавно переходящая в оргию…

– И перешла?

– Да вроде – нет…

– А в чём разгульность?

– Не знаю… Вообще всё это как-то…

– Тебе понравилось?

– Да. Но я не знаю, как к этому относиться…

– Понятно… Снова Земные светские глупости… Ладно. Давай начнём с терминов. Ты говорил об оргии. Под 'оргией' в вашем языке понимают неумеренное потребление чего-либо, доставляющего удовольствие, причём последнее – нередко не слишком высокой пробы. Так?

– Кажется…

– Это 'имело место быть' или это 'назревало'?

– Будто бы нет…

– Итак, 'оргию' в основном смысле слова исключаем. Далее. У этого слова есть ещё одно значение, трактуемое примерно как 'сексуальное действо с большим числом участников, допускающее половые акты между различными партнёрами'. Это имело место?

– Тоже нет…

– Итак, второе значение тоже не подходит. Следовательно, применение слова 'оргия' следует считать словоблудием. Теперь – о 'пирушке'. За весь вечер мы съели грамм по 200 торта, выпили по бокалу шампанского и где-то по литру мандаринового сока. Собственно, чтобы это 'заработать', Вероникиному земляку со средним достатком понадобиться час-два. Скажем, это – не такой уж большой рацион для полусуточного употребления! Если вспомнить, что слово 'пирушка' ассоциируется в вашем языке с некоторым обжорством, то применение этого слова ничуть не более оправдано, чем слова 'оргия'… Что же касается слова 'разгульная', то покажи, пожалуйста, в чём именно ты видишь разгул?- Линда говорила тихо и настолько медленно, что мало сказать 'тщательно подбирала слова' – похоже, она в это время непрерывно 'работала с системой'. Если я правильно поняла,- продолжала она,- слово 'разгул' было когда-то образовано от гульбищ 'удалых молодцов', в современном понимании – просто хулиганов. Да, разгульным поведением они самоутверждались, демострируя свою силу, 'лихость', непобедимость… Если я правильно поняла значение и этого слова, то вся твоя фраза о 'разгульной пирушке, переходящей в оргию' – просто – уж извини – словесный понос…

– Ну, ты круто чересчур… эко завернула…

– На Земле научилась. С вами, ребята, приходится 'круто заворачивать' – если хочешь, чтобы вы хоть о чём-то задумались… Не обижайся – заставить землян задуматься действительно очень тяжело…

– Ладно, согласен…- пауза затянулась. Заметив, что я снова погрузился 'в глубины собственных мыслей', Линда присела передо мной на корточки и заглянула в глаза:

– Ну?

– Знаешь,- наконец выдавил я из себя,- расскажи-ка мне, как ты сама к этому относишься и как я должен, по-твоему, к этому относиться?

– Я? Да никак!- Она на секунду задумалась.- Ну, например… как к прогулке по парку, как к вечеринке, посещению театра, кино… Как к любому развлечению, поднимающему настроение всем участникам…

– То есть, ты хочешь сказать, что, когда ты вдруг передо мной на берегу разделась – ты просто развлекалась?

– Да нет же… Чушь какая… Я об этом даже не подумала… У нас вообще белье употребляется… скажем так: в гигиенических целях… а не для прикрытия тела… А с эдаким-то чудом я впервые столкнулась на Земле и была жутко удивлена… Это казалось таким смешным… Представь: идёт Гусак по пляжу; чинно эдак; под руку ведёт Гусыню… И – оба зачем-то прикрывают какую-то часть своего жирного тела кусочками материи… Солнышко светит… Жара… Материя, извините, шерстяная… Под ней, извините, не прохладно… Бррр, противно! Жуть какая-то! Да при этом ещё час-другой на солцепёке, а в воду зайти боятся – плавать, оказывается, не умеют, 'а тут – волны…'…- Заметив, что я улыбаюсь, она как-то приободрилась, повеселела, заговорила маленько побыстрее:

– Ты знаешь, я тогда так фыркнула – не смогла удержаться… Командор на меня сначала бросил почти осуждающий взгляд, потом улыбнулся и 'разрядил обстановку': 'Интересно, как бы тебе понравилось на Грэте…'. Я не знала, что это за планета, а спросить постеснялась; но большинство наших ребят были явно в курсе и дружно 'прыснули' – уж кто как умел… Минут пять пересмеивались… Кстати, в системе никакой информации об этой 'Грэте' нет – видимо, там действительно 'было что посмотреть', если, кроме разведчиков, о ней никто не знает…

– Это что – привилегия разведчиков – лишать людей информации, если 'там есть что посмотреть'?

– Нет, это – общие законы доступа к информации. Если Какая-нибудь цивилизация характеризуется абсурдной, с нашей точки зрения, логикой; либо имеет слишком низкий уровень совершенства или высокий – 'благоглупости' (ценишь – 'Земной' термин!) – информация о ней не становится общедоступной в системе; её могут получить только специалисты-'цивилизологи' (если можно так выразиться)… Они же принимают коллегиальное решение об ограничении доступа. Видимо, на Грэте действительно было немало 'чудес' – если даже я, с категорией 'самостоятельный разведчик', не могу получить эту информацию…

– А что значит 'самостоятельный разведчик'?

– Это значит, что я могу внедряться в другую цивилизацию и действовать там самостоятельно, не испрашивая разрешений и не сверяя каждый свой шаг с системой. За мной следят, могут потребовать разъяснений, могут высказать иную точку зрения, которую я обязана выслушать; но – пока я имею эту категорию, никто не имеет права мне диктовать, как поступить в той или иной ситуации на планете – решение я принимаю сама.

– А не боишься ошибиться?

– Ну, если боишься… так никто ведь не запретит запросить совет системы…

– Этой 'электронной сверх-железяки'?

– Не упрощай. 'Железяка', сударь, как Вы изволили выразиться, только хранит, сортирует и передаёт информацию – ту, которая мне нужна и в таком виде, в котором я захочу. 'Железяка' может поднять тревогу, если – с её точки зрения – что-то не так. Но она не принимает никаких 'судьбоносных' решений. Ежели в таковых будет необходимость – она быстренько выберет из списка экспертов по этим вопросам человек 10-15, разошлёт запросы, сделает статистическую обработку ответов и порекомендует, в итоге, то или иное решение. Собственно, это и есть 'коллегиальное решение'. Тот исполнитель, который должен будет это решение осуществить, получит список ответивших экспертов, их точки зрения и результат; а принять решение или опротестовать – это уже его право. Но опротестованные решения потом пересматриваются советом экспертов и доверие к исполнителям целиком и полностью зависит от числа необоснованных протестов… Собственно, я ведь об этом уже рассказывала…

– Да… Но мы говорили о Гусе.

– Честно говоря, с тех пор я так ни разу ещё и не побывала на Земле на 'общественном пляже' – не могу я на себя такое надеть; да и смех душит, как увижу это лежбище и вспомню Гуся… Обычно купалась в безлюдных местах, пока Джерри не установил у Вероники пассер. Тогда стала купаться там.

– А как хозяйка?

– Вероника? Сначала была немного озадачена; но – надо сказать, что это длилось недолго: уже через неделю разделась; причём, как видишь, ей это явно нравится и до сих пор…

– А Джерри?

– Он поначалу благоразумно не показывался, а потом пришёл, когда мы были уже в воде, спокойно так разделся и подплыл к нам. Девочка сначала чувствовала себя немного неловко, но, видя, что я не придаю этому никакого значения, быстро успокоилась. К дому мы поднялись, не одеваясь.

– А она замужем?

– Да; причём с её мужем вышло ещё интереснее: он, как оказалось, давно уже предпочитал загорать без одежды, но боялся предложить это жене. Бред какой-то!… Мы изучали окрестности и обнаружили там место, именуемое 'нудистский пляж'. Там никто не прикрывался лоскутками материи, как на 'общественном'; но для многих это было всё же не естественное состояние: кто-то откровенно возбуждался, хотя и старался этого не показать; кто-то стеснялся, но, подчиняясь подсознательному зову природы, всё же шёл туда; и лишь примерно половина 'нудистов' – так они себя называют – действительно чувствовали себя совершенно свободно и естественно. Я набралась смелости разговорить одну девушку и получила полное удовольствие: её взгляды на все эти вещи практически не отличаются от нормальных. Мне даже удалось порядком её развеселить рассказом о Гусе… Но самая большая загадка для меня была в том, что у некоторых присутствующих там экземпляров сам вид голого тела действительно вызывал возбуждение… Я как-то привыкла считать, что возбуждает действие, поведение, тон, 'обещания'; может – вид одежды, 'полуодетость', но – не совершенно голое тело…

– Ну, если его никогда не видеть, а потом – вот так – вдруг – сразу…

– Ну, так может возбуждать даже рука или нога… если её никогда не видеть, а потом – вот так – вдруг – сразу…- мы рассмеялись.- Но это уже – просто сексуальный фетишизм…- с улыбкой резюмировала Лин.

– У нас как-то… принято считать, что вид голого тела всё-таки должен возбуждать…- заметил я.

– Что-то я вчера этого за тобой не заметила…

– То есть?

– Ты хочешь сказать, что вчера, когда ты весь вечер провёл в обществе двух голых женщин, ты хоть раз был действительно возбуждён? Можешь не отвечать – 'индикатор' тебя всё равно выдал бы, а я этого что-то заметила… Но, тем не менее, удовольствие ты явно получил, не так ли?

– Так…- Вынужден был согласиться я.- Причём… это было что-то… новое, непривычное – какое-то ощущение наполнявшей тебя свободы, что ли…

– То есть нормальное состояние нормального человека; к сожалению – довольно редкое явление на вашей планете…

– Но всё же – мы упорно уходим от темы: как я должен ко всему этому относиться?

– Я же сказала: как к вечеринке.

– Но то, как мы себя вели, противоречит общественной морали…

– Чушь собачья… Извини – это я на Земле 'нахваталась'… Кстати, у одного профессора-радиофизика… Я не знаю, о какой общественной морали ты говоришь; но – с точки зрения объективной морали – я позволю себе считать моральными такие мои действия и поступки, которые не доставляют неприятностей или неоправданных хлопот окружающим меня существам и позволяют, например, поднять настроение мне или моим друзьям; те же действия, которые создают проблемы для окружающих – вызывают у них, например, тревогу или страх, или, тем более, наносят им прямой ущерб – я, по-видимому, сочту аморальными; тем более, если из этого я прямо или косвенно извлекаю удовольствия или блага. Это – неточное и далеко не полное определение, но – достаточное, чтобы определиться в своём отношении ко вчерашнему вечеру. Скажи, кому из участников было плохо?

– Ну… никому, по-моему…

– Кому из тех, кто не участвовал, это событие испортило настроение?

– Думаю, тоже никому.

– Тогда – извини, конечно; но: в чём же аморальность происходящего? Я понимаю, что ваша перевёрнутая с ног на голову мораль считает нормальным напиваться до свинского состояния, которое почему-то вызывает сочувствие большинства окружающих; она считает нормальным принудительную моногамию, которая травмирует психику и которой на самом деле реально не придерживается подавляющее большинство членов вашего общества… Она охотно терпит адюльтер – когда никто о нём не знает и жесточайше бичует его участников, когда о нём становится известно обществу… Она основана на лжи и лицемерии, и, уже поэтому – алогична в принципе. Всякий, кто попытается ей следовать – неизбежно запутается и будет, как ты сегодня, мучаться вопросом: 'to do – or not to do'…

– Согласен. Но, чтобы как-то нормально жить, человек должен следовать какой-то морали…

– Да ради Бога! Но почему – лживой?!!!

– А если объективная недоступна?

– Чушь! Она доступна всем существам, способным к здравомыслию.

– А если общественная мораль настолько свихнула мозги набекрень, что понятие 'здравого смысла' само по себе уже искажено?

– 'Свихнуть мозги набекрень' можно отдельно взятому человеку. Познакомившись с Землей, я соглашусь: можно – даже обществу, хотя и не надолго. Но невозможно – самой природе (диким стайным животным, например). И, поскольку психология их взаимоотношений близка к человеческой…

– Хорошенькая новость…

– Ничего нового… Так вот, поскольку она достаточно близка – вполне можно при определении многих понятий опираться на неё. Кстати, на будущее: если хочешь заняться общественной моралью – займись для начала психологией волчьей стаи… Когда освоишь – просмотри львиную; думаю, что после этого ты поймёшь достаточно, чтобы не спорить о морали… Ты не будешь нуждаться в споре для познания истины: большинство вещей ты будешь просто знать, а остальные будут логически вытекать из твоих знаний…

– Извини, но… К такому повороту я просто не готов…

– Я знаю… Поэтому и говорю: 'на будущее'.

– Линда, послушай…

– Слушаю…

– Извини, ради бога, но после такого вечера… Я просто вижу, что для тебя там не было просто ничего необычного… Я хочу спросить: а как ты – вообще, в принципе – относишься к моногамии?

– Никак,- пожала плечами челланка.- Хотя, признаться, я не совсем понимаю, при чем здесь моногамия… В смысле – какое отношение она имеет к происходящему…

– И всё же?

– Ну, это… просто одна из форм семейного сосуществования – кстати, далеко не самая лучшая… Принудительная моногамия наиболее распространена при патриархальном строе, предельно трудных условиях жизни и безобразно низком уровне развития общественного производства. Я не жила в таких условиях и смею надеяться, что не буду; и потому такая форма семьи меня особенно не привлекает.

– А какую же ты, извини, предпочитаешь?

– Свободную.

– То есть?

– Ну, как тебе сказать…

– Так и скажи.

– Это в двух словах не объяснишь…

– Я готов долго и терпеливо слушать.

Линда задумалась.

– Ладно слушай, раз готов…- наконец произнесла она.- Ваша 'законная' моногамия в большинстве случаев является, по сути дела, завуалированной формой рабства – либо заурядного, либо сексуального… Реже – сделка, договор об экономическом сотрудничестве.

– Ну, ты даёшь…

– Да нет, это как раз вы даёте… Не забывай: я ведь прибыла сюда, чтобы заниматься статистикой… Так вот, статистика эта совсем неутешительна: более 2/3 ваших 'моногамных' семей явно таковыми в чистом виде не являются. Это как раз понятно: любое принудительное ограничение круга общения (в том числе – сексуального) неизбежно приводит к возникновению конфликтной ситуации, в результате дальнейшего развития которой участники либо попросту плюют на это ограничение и построенную около него общественную мораль, либо имеют в жизни массу проблем, нередко приводящих их в кабинет психиатра…

– Ты предлагаешь полигамию?

– Я предлагаю свободу.

– Поясни.

– Слушай. Во-первых, у нас не принято каким-либо способом принудительно ограничивать свободу общения людей, с которыми ты общаешься, в том числе – свободу сексуального общения. Если я провела с кем-то ночь, это, в общем случае, не даёт права ни ему, ни мне требовать от другого, чтобы тот 'больше ни с кем – ни-ни!' Это считается настолько нелепым, нелогичным, что даже не приходит в голову…

– То есть вы там как – все – со всеми?

– Не разочаровывай меня, Гарри. Очень тебя прошу. Выслушай до конца – и, я думаю, ты всё поймёшь – так же, как с вечеринкой. Я расскажу тебе немного о своей жизни, а морально это или нет – решай сам.

…Первый раз я испытала труднопреодолимое влечение на такой же примерно вечеринке: нас было три пары пятнадцатилетних разбойников, высоко в горах; в сутках ходьбы – ни одной живой души. Поскольку обнажение у нас в принципе не считается чем-то неестественным, мы развлекались тем, что голышом прыгали в сугроб из окна второго этажа. Это было весело и совершенно нормально. Естественно, допрыгались до того, что 'зуб на зуб не попадал'. Одеться, естественно, никому в голову не пришло. Чтобы согреться – забрались все вместе в небольшой бассейн с тёплой водой. В бассейне я оказалась между двух крепких, мускулистых парней, причём оба мне нравились: весьма неглупые ребята, достаточно корректные, доброжелательные, искренние, веселые… Здесь я впервые в жизни почувствовала, что если любой из них пожелает меня прямо сейчас – я не найду в себе сил отказать и буду ему благодарна за такую инициативу. Но – ничего не произошло. Осталось только такое 'ждущее желание'… Оно росло, росло… и вылилось в бурную, совершенно необузданную страсть, которой совершенно случайно воспользовался Джерри.

– Тот самый?

– Именно. Причём произошло всё до смешного просто: на каком-то весёлом игровом вечере он ('принц') получил меня ('принцессу') по сути дела, как 'приз'. По логике развития событий он должен был взять меня на руки и отнести на 'трон', что должно было вызвать у публики бурю восторга. Однако мы вовсе не обязаны были этого делать – я могла пойти и сама… Джерри, как истинный джентльмен, поглядывал искоса на меня, пытаясь определить моё отношение к подобному поступку: мы ведь вообще друг друга не знали. Может, благодаря этой элементарной корректности, а может – просто я уже 'чего-то неясного хотела' – и 'только тут поняла, чего именно', но тут я почувствовала к нему такую симпатию и какую-то неведомую раньше нежность, что, сама плохо понимая, что делаю, подошла к нему, потупив глаза, покраснела 'до ушей' и… Очнулась уже у него дома, в постели, утром. Конечно, уж на этот раз всё произошло… Похоже, и не один раз. Предельная корректность Джерри теперь раздражала – я толком не понимала, нужно ли мне было всё это делать или нет; кроме того, я совершенно не помнила, что творилось на сцене а что – уже дома. Какая-то растерянная и опустошённая, я убежала домой.

Несколько дней меня не видели. Потом я решилась 'выйти в люди', но какая-то неясная тревога оставалась: если я вела себя на сцене, как в постели – это слишком неэтично, чтобы отношение ко мне не изменилось; а мне бы этого вовсе не хотелось. В тот же день меня представили: 'знакомьтесь: это та принцесса, которая, как только её берут на руки, тут же падает в обморок…'. Сказано было без иронии – у нас как-то не принято иронизировать над слабостями, тем более – над женскими, просто всем было весело и эта шутка вызвала ко мне общий интерес. Но – я смутилась, и это было слишком хорошо видно… При этом присутствовал Джерри. Он только молча встал – наступила тишина. Тогда, метнув какой-то 'неопределенный' взгляд сквозь говорившего, Джерри подходит ко мне и берёт меня за руку. Это было как нельзя кстати – я почувствовала себя гораздо увереннее. По сути, этим он 'поставил точку' в общественном мнении: нас теперь воспринимали, как сложившуюся пару. В тот же вечер он рассказал, что случилось: как я потеряла сознание (похоже, просто от перевозбуждения), как он 'не захотел отдавать свой приз' и отвёз меня к себе домой, как только я немного пришла в себя. Я жила в тот вечер, как в тумане, плохо соображая, что происходит; меня оставили ночевать у него, а ночью я, стуча зубами, забралась к нему в постель и вцепилась в него, как в свою последнюю надежду в этой жизни… Той же ночью я стала женщиной, даже не определившись – нравится мне это или нет…- Линда замолчала, задумчиво глядя в окно…

– А сейчас?

– Ну, сейчас-то я знаю, что мне надо!- Улыбнулась она,- Хотя… Признаться, до сих пор не могу понять, как я могла попасть в постель к совершенно незнакомому парню, даже не зная его имени…

– У вас это не принято?

– Не то слово… Это – вообще нонсенс…

– А как считается нормальным?

– Нормально – когда постель – далеко не самое главное, что связывает людей. Это… ну, пусть будет… обоюдное удовольствие… Но ведь живут-то люди не ради удовольствия… Собственно, я считала это знакомство крайне неудачным – оно началось с постели, мне было стыдно за свою слабость и жутко – ведь я понятия не имела, где я и с кем… Прошёл почти год. Мне было уже восемнадцать, я была довольно близка с двумя ребятами – помнишь – теми, 'из бассейна'? Мы были в прекрасных отношениях и нам было вполне хорошо втроём… Любила ли я кого-либо из них достаточно серьёзно? – Не знаю. Нам было хорошо. Причём это были действительно интересные, эрудированные ребята… А Джерри был молчун. Ещё и психолог по специальности – а мне это казалось довольно скучным… Может, мы бы и не сошлись больше с ним никогда, если бы не одно небольшое приключение…

Линда снова замолкла на минуту, затем продолжила:

– Ты знаешь, на Земле я часто слышала: 'друзья познаются в беде'… Довольно избитая у вас фраза, но от этого – не менее верная… Нас было человек пятнадцать, решивших прогуляться 'по диким местам'. В эту компанию попали и мои мальчики, и Джерри. Мы 'прогулялись' уже основательно, но вот перехода через болото у нас в коллекции ещё не было. Естественно, решили пройти… Место там попалось одно такое… Брёвнышко меж двумя буграми лежало тоненькое, а под ним – топь. Проходили по-одному. Подо мной, естественно, сломалось брёвнышко – иначе и судьба бы моя не изменилась, и рассказа этого не было бы… Погрузилась сразу – по самые плечи, и начала медленно оседать, проваливаться куда-то… Жуткое такое ощущение… Все – в каком-то оцепенении: застыли и стоят. Я хочу крикнуть – и не могу, как парализованная… Только слёзы катятся… От бессилия, наверно… Сообразила, схватилась за бревнышко, попыталась вскарабкаться – погрузилась ещё больше, уже вместе с ним… Вдруг какой-то громовой властный голос: 'не двигаться!' – поняла, что это Джерри и… погрузилась с головой. Вытащил… Пока у других волосы дыбом ещё стояли – он уже вытащил, грязь с лица вытер и целует, а у самого слёзы из глаз – ручьями… Потом, года через два, смеялись с ним вместе, как он с меня грязь слизывал – он и рассказал, что там произошло… В первую секунду,- говорит,- ничего не понял ещё, но мысль уже сверлит: ни с кем ни о чём не разговаривать, не договариваться – не успеешь… Шнура альпинистского моток сорвал у кого-то с плеча – тот не понял, сопротивляться начал – пнул его между лопаток, а шнур забрал… Привязал конец к дереву, прикинул витков с десяток, обвязался – уже секунд пять прошло… В висках – будто таймер грохочет… Когда прыгнул – моя только шапочка виднелась, а под ней – пусто уже… Нащупал, потащил – сам ушёл в грязь. Пытался одной рукой за верёвку тащить – скользит рука: шнур гладкий, негнущийся, грязью основательно смазанный… Обхватил меня ногами, двумя руками подтягиваться начал – пошло дело… А тут и народ очнулся, за шнурок тянуть начал… Так и вытащили. Когда,- говорит,- целовал – так и грязь не вонючая была, а как прошли маленько – совсем невмоготу стало: пришлось народу в разные стороны разбредаться – воду искать. Нашли ручеёк – тщедушный, маленький; мыться в нём начали – смех один; еле-еле сами отмылись, одежду в мешок затолкали, да так до дома и шли…

– Голые, что ли?

– Ну, не совсем – холодновато было, да ещё – после купания… Нашли ребята кое-какую одежонку – 'срамоту прикрыть', как у вас говорят… Скинулись – 'с миру по нитке, голому – рубашка'… Мальчики мои совсем сникли тогда – видать, неудобно было, что так опростоволосились… Не думаю, чтоб струсили – непохоже это на них; просто прозевали – а могло бы уже всё и закончиться… Мы с ними и не встречались больше – так и не смогли они свою неловкость преодолеть… А к Джерри я в тот вечер второй раз в жизни попала, и – опять в постель… Только ничего у нас в ту ночь не было – просто нарадоваться не могли, наглядеться – не до всего прочего было… Вот с тех пор у нас с ним отношения такие и стали: когда его день нет поблизости – я места себе не нахожу; а если его с неделю не увижу – с ума схожу, готова на край света пешком идти – лишь бы его увидеть…

– Так ты и сюда…

– Соображаешь, Гарри… То-то, видно, ты мне и приглянулся, что соображаешь неплохо… когда хочешь… Так вот, как узнала я, что ему предложили сюда на два года перебраться – представь, что со мной было… Нашлись люди, помогли: подвели к командору, а дальше – сама… Разревелась я, как девчонка, да так всё ему и выложила… Ну, если бы речь шла об известной планете, да ещё в нашей системе – меня бы просто как его подругу взяли – это совершенно нормально… 'Фокус' заключался в том, что экспедиция должна была работать вначале вообще за пределами действия системы, самостоятельно налаживать её фрагменты здесь, а уже после этого приступить к работе, причём – на планете, которой ещё никто из нас не видел.

Я понимала, что это – безнадёжно, никому я здесь не нужна и два года мне придётся 'на стенку выть' – так, кажется?… Спасла случайность: уже разводя руками, командор бросил взгляд на мой идентификационный номер на карточке. Номер этот показался ему знакомым; где-то через полчаса он вспомнил, что два моих статистических исследования – на Весте и на Моане – прошли по системе в разделе новостей с пометкой 'особо интересная информация'. С точки зрения выпускающего редактора… Как только командор это припомнил – тут же вызвал своего специалиста по статистике, седого бородача; объяснил ему ситуацию. Тот нахмурился: не понравилась ему 'постановка вопроса'… По неписаным экспедиционным законам, я могла попасть в состав только в случае, если он сам меня на своё место рекомендовать станет… И командор не уговаривать его должен, а отговаривать, ибо всякое изменение в команде перед самой отправкой чревато труднопредсказуемыми неприятностями… А тут еще девчонка выглядит так, что у всех присутствующих уже сердечко щемит; а что-то там, вдали начнётся? Взял командор мою карточку, вставил в демонстрационный экран, вызвал титульные блоки обеих моих работ и молча вышел. Понял седой бородач, что от него требуется – нахмурился ещё больше. Никто в комнате остаться не рискнул – все разошлись. Сижу перед дверью, дрожу, 'как осиновый лист': получится – не получится? Сколько просидела – не помню, уже темнеть начало; только, как дверь открылась – встать не могу, гляжу прямо перед собой и ничего не вижу: слёзы глаза застилают… Подошёл бородач – по голове гладит, глядит как-то задумчиво – а я вовсю разревелась, удержаться не могу: уверена, что ничего не получится и он меня поэтому успокаивает… Он мне что-то говорит – я ничего понять не могу, а слёзы сами из глаз льются… Джерри вошёл, тут бородач ему просто так и ясно говорит: 'бери, дескать, свою подругу – стар я уже такие вещи писать – работоспособность её, похоже, уж никак не хуже моей будет…' Тут до меня дошло, что он ведь и мне то же самое говорил – да я не слышала… Короче говоря, в тот вечер всё остальное уже без меня решали – я слова толком вымолвить не могла. Категорию 'самостоятельного' бородач мне 'сосватал', а командор подтвердил…

– Что значит 'сосватал'?

– Это же ваш жаргонизм… По правилам, разведчик может получить категорию 'самостоятельного', если его 'представит' к этому 'самостоятельный разведчик', имеющий на своем счету не менее 7 успешных экспедиций с такой категорией. Подтвердить должен руководитель экспедиции, имеющий тоже не менее 7 успешных экспедиций. Это – очень редкое сочетание. Я имела только 2 экспедиции в ранге 'ведомого разведчика', Джерри – тоже две, но к этой экспедиции он уже получил категорию 'самостоятельного' – где-то проявил себя примерно так, как тогда на болоте, и командор той экспедиции его 'представил', а этот – 'подтвердил'. Собственно, для меня это была последняя необходимая 'ступенька': ведомый разведчик не имеет права работать за пределами действия системы, а нам предстояло именно это.

– Ведомый – это?

– Тот, кто буквально шагу не может ступить без системы. Учиться так очень удобно, но – говорят, что после 4-5 экспедиций начинает основательно раздражать. Если же учесть, что многие имеют по 5-7 экспедиций за всю жизнь и уходят 'ведомыми' – сам понимаешь…

– А почему же бородач тебя представил?

– Я думала, что из жалости. Неприятно было – до жути. Хотела пойти и от всего отказаться, да не могла 'собраться с духом'… А уже перед самой отправкой Джерри показал сводку новостей по представлениям научных работ на повышение ранга автора: там была моя вторая работа, а представил – тот самый бородач. Только тогда я успокоилась: такого 'из жалости' не делают. Если представленная работа 'проваливается' – тот, кто представлял, потеряет 1 ранг; если пройдёт – получит 0,2.

– Прошла?

– Узнаю, когда вернёмся… Пока не решаюсь посмотреть…

– Ну, и как ты чувствовала себя в экспедиции?

– Как на сцене. Все знали, как я сюда попала и многие неплохо знали Джерри. Поэтому всем было очень интересно, что же я из себя представляю. Похоже, что 'экзамен' я выдержала, потому что буквально через неделю абсолютно все мужчины в экспедиции, включая командора, открыли мне полный доступ к информации о своих контактах.

– То есть?

– Ну, понимаешь… Есть там подсистема, которую в народе называют 'подсистема-флирт'.

– Как интересно… Чем только создатели систем не занимаются…

– Не смейся, это очень серьезно… Создавалась она для того, чтобы фиксировать все половые контакты, что даёт возможность отслеживать родословные, делать интереснейшие статистические и генетические выводы… Кстати, позволяет довольно просто отслеживать и перехватывать пути распространения венерических заболеваний… Однако, поскольку любую информацию о себе я могу открыть или закрыть по отношению к конкретному другому абоненту, эту подсистему стали очень успешно использовать для самых разных вариантов флирта.

– Не понял?

– Например, я хочу встретиться с понравившимся мне человеком, но стесняюсь к нему подойти. Или, что скорее – просто боюсь получить отказ. Тогда я открываю ему в системе доступ к информации о своих контактах. Это звучит примерно так: 'видишь – я ничего от тебя не скрываю…' Жду. Система обязательно сообщит ему о том, что открылся новый уровень и что именно там находится. Если он даже не поинтересуется этой информацией – значит, ему это неинтересно, продолжать 'заигрывать' просто бессмысленно. Если поинтересуется количеством партнёров и замолчит – значит, не надо было вести беспорядочную половую жизнь…

– Даже так?

– А как ты думал? Я, например, вряд ли вообще отвечу мужчине, который в моём возрасте уже 'набрал'… ну, где-то 5-6 связей…

– А у тебя сколько?

– Двое… А если бы ты был в сфере действия системы – думаю, был бы третьим…

– Правда?

– Мы же договаривались, Гарри… Неужели ты хоть раз слышал от меня неправду?…

– Извини, ради бога… Я просто не верю своим ушам! По сути – я влюбился в тебя, как в недосягаемое божество – и вдруг оказывается…

– Да, Гарри… Но не будем об этом. Признаться, я вчера не спровоцировала тебя только по одной причине: если мы станем ближе, чем есть сейчас, нам будет очень трудно расставаться…

– А мы обязательно должны расстаться?

– Да. Заключение по результатам работы экспедиции пока не готово, но я уже слишком много вижу отрицательного… Не может быть, чтобы такую 'цивилизацию' включили в систему… Это нереально.

– Жаль…

– Мне тоже. Но слушай дальше. Обычно, если к концу жизни человек имеет 1, 2, 3 партнёра – это ни у кого не вызывает каких-либо особых эмоций. Если меньше – могут проявить интерес: может, ему просто не везёт, а может – при его уровне интеллекта большинство… подворачивавшихся вариантов просто были для него неинтересны… Или – он неинтересен для них… А может – ему, наоборот, повезло – и он действительно нашёл 'свою мечту', которой ему хватило 'на всю оставшуюся жизнь'… Но – такое бывает не так уж часто… Если же он имел больше 3-4-х партнёров – это настораживает: может, он просто не слишком серьёзно относится к вопросу выбора спутника жизни? Ну, а когда их ещё больше – так может, он просто 'секс-спортсмен'? Тоже, кстати, Земное выражение…

– И все так считают?

– Нет, что ты! Некоторые считают нормальным где-то с десяток партнёров за жизнь, а отдельные экземпляры – и выше. Теперь… допустим, что информация о количестве моих партнёров его не испугала. Тогда в ответ он 'откроет' свою информацию. Смотрю, думаю. И так далее – все подробнее и подробнее, глубже и глубже, пока не станет ясно, что пора встретиться. Либо – что продолжать неинтересно: всё равно слишком разные взгляды. Я раз не встретилась с отличным, в общем-то, парнем только потому, что у него неделю назад была зарегистрирована встреча с фурией, имевшей более двух сотен любовников только за последний год!

– А встретилась с кем-нибудь?

– Да. Так я нашла Боба. Очень хороший парень, несмотря на какой-то рассеянный вид. Но я решила, что это – не самый большой недостаток для художника…

– И давно?

– Примерно за полгода до 'брёвнышка'. Мне было тогда неописуемо тоскливо, а он меня просто спас… С теми мальчиками дело у нас дальше задушевных бесед да прогулок так и не пошло, а, будучи уже женщиной, я всё же жаждала большего… И жутко страдала от одиночества… а к Джерри сама подойти не решалась… Да и он не спешил – не был уверен, видимо, что правильно понимает, как я к нему отношусь… Глупо, конечно… Но этим страдают все влюблённые – как на Челле, так и на Земле… Потерять же девственность в столь бурную ночь, а потом прожить целый год, не ощущая на своём теле мужских рук – поверь, непросто… Найти кого-нибудь, 'лишь бы был' – это как-то 'не по мне'… И вот, в один из вечеров, когда было особенно тоскливо и грустно, я обратилась за помощью к системе. Несколько десятков вопросов о взглядах – и уже сформировалось подмножество человек в двадцать. И это – по всей планете. Представляешь? Ещё куча вопросов о том, чего бы хотелось 'в плане интимных фантазий' – осталось двое. Один – архитектор, я просмотрела несколько его проектов (там была масса кадров) и решила, что он мне совершенно неинтересен. Второй – Бобби. О нём не было ничего. Я расстроилась – решила, что ничего у меня не получится… а жутко хотелось кого-нибудь прямо сейчас… Стыдно сказать – просто похоть одолела… до умопомрачения… Я связалась с ним – он был дома. Сказал, что рисует. Я попросила показать что-нибудь. Он передал несколько кадров. Этого хватило – я помчалась к нему. Провёл по галерее – молча! – я обомлела… забыла обо всём на свете: о том, за чем пришла, о том, что меня одолевало всего час назад… Нет, в жизни я, конечно, видела массу прекрасных рисунков, хоть и 'в системе'… художниками Челла, слава Богу, не обделена… Но здесь было другое: он рисовал на материальном объекте: стена, полотно, пластик… Это – гораздо труднее: в системе ошибки исправляются элементарно, здесь – попробуй убрать следы неудачного мазка… Он молчал – как потом признался, сходил с ума от желания, но – не смел вмешаться… А я – совсем забыла, зачем пришла… Потом – как у Вас говорят – 'чашечка кофе'? – и купание в бассейне. На улице, возле его дома… в полночь… Кругом – уже ни души… Там же, 'на бережку', мы и дали волю страстям… Потом – снова бассейн и опять – 'бережок'… Очнулись от этого дурмана, когда забрезжил рассвет… Расставаться не хотелось… Спали вместе – до вечера… Потом я обняла его на прощанье и ушла. Домой попала не сразу. Долго шаталась по городу – сияла так, что люди оглядывались… Где-то к полуночи добралась домой и только к рассвету смогла уснуть… Вечером он опять связался – и так далее, только к концу недели успокоились, 'насытились' друг другом… Смогли хоть разговаривать спокойно, не думая о том, что 'вот… сейчас… ну, что же он медлит!'… Собственно, этой недели нам хватило надолго, отношения перешли в чисто дружеские – внутренний мир каждого оказался, по-видимому, не менее интересным, чем наше 'знакомство'… Когда 'стало подбираться' очередной раз – а прошёл уже почти месяц – долго не могли решиться: эти развлечения казались чем-то чересчур мелким по сравнению с тем, что нам давало обычное общение…

– Но решились?

– А как же… Человек ведь – животное всё же; и, как ни пытается он этого упорно не замечать, но – от этого ему никуда не уйти… Конечно, когда инстинкты порабощают его – это унижает; но на практике они чаще всего порабощают именно тогда, когда он пытается игнорировать их, 'быть выше их', недооценивая их силу… Мы решили не испытывать судьбу – вмешивать в наши отношения кого-то ещё совсем не хотелось – и однажды вечером, после 'серьёзного обсуждения проблемы', пришли к выводу, что 'эпизодические развлечения' вряд ли сумеют ухудшить наши отношения…

– А Джерри?

– Ну, отношения с Джерри установились чуть позже. После 'брёвнышка'… Я тогда долго пыталась 'решить дилемму' и поняла, что не в силах расстаться ни с тем, ни с другим… То есть – если жизнь заставит выбрать, то останется всё же Джерри – но без Боба тоска будет жуткая… Я даже не уверена, что не сбегу к нему когда-нибудь…

– А они друг друга знают?

– Заочно…

– Как это?

– Понимаешь, когда я попала в команду, абсолютно вся информация обо мне стала доступна Джерри… просто 'по долгу службы'… Собственно, он мог знать обо мне всё, что хотел. Меня, признаться, занимал вопрос об уровне его 'любознательности' и я, пользуясь правом 'разведчика экспедиции высшей категории сложности' контролировать распространение о себе любой информации в системе, просмотрела перечень всех запросов о себе со стороны кого бы то ни было. Много интересного узнала – оказывается, я интересовала многих, о ком даже не имела представления… Но – вот незадача – ни одного запроса от Джерри… Понятно, я была весьма озадачена… Он даже не поинтересовался моими предыдущими партнёрами – я этого просто не поняла… На всякий случай решила 'флиртануть' – открыла ему всю информацию о себе по обычным, 'пользовательским' каналам… То есть теперь, чтобы удовлетворить свой интерес, он не должен был пользоваться правом экспедиционного психолога…

– И?

– Он улыбнулся при встрече как-то загадочно – я потом поняла, что он ведь видел и мой запрос 'о запросах' – 'по долгу службы'; и, естественно, система сообщила ему о новом уровне доступа – когда я открыла ему 'всю себя' по обычным каналам… Понятно, что он воспринял это, как намёк – и… в тот же день поинтересовался: запросил информацию обо всех моих партнёрах, включая даже – превышение полномочий! – и их 'послужные списки'…

– То есть?

– То есть перечни их партнёров…

– И?

– Что 'И?'? Что он мог там увидеть? Боба – только и всего… В тот же вечер он запросил по всем выставочным центрам его картины – похоже, исследовал все… Остался, думаю, доволен – по крайней мере, сразу же связался с ним – смешно – спросил, как тот ко мне относится… Бобби как-то интересно ответил… Что-то вроде 'готов носить на руках – до изнеможения…' и спросил в ответ: 'А ты?…'- хотя Джерри выходил на него по служебным каналам, а там встречные вопросы задавать не принято…

– И что он ответил?

– 'Я люблю её…'.

– А откуда ты об этом знаешь?

– Боб сразу же связался со мной и передал всё – слово в слово…

– Зачем?

– Ну, во-первых, ему не понравилось, что нашими отношениями кто-то интересуется по служебному каналу…

– А что в этом такого?

– Ничего… Кроме того, что он не имел морального права уклоняться от ответа…

– То есть – был обязан отвечать на любые вопросы?!

– Ну, не совсем… Вообще говоря – должен, но юридически – не обязан…

– То есть?

– То есть, вообще говоря, каждый имеет юридическое право не отвечать, но при обращении по служебным каналам это как-то не принято – когда речь идёт о простом любопытстве, его удовлетворяют по обычным каналам, даже если это нужно не тебе лично, а для работы… Факт обращения по служебному каналу уже подчёркивает важность запроса – эти каналы всегда открыты, хотя бы уже потому, что стоят на два порядка дороже… Для того, кто спрашивает… Понятно, что просто 'удовлетворять любопытство', используя эти каналы, никто не станет…

– Ну, и чем же всё это кончилось?

– Да ничем. По-моему, 'мои мальчики' остались довольны друг другом – по крайней мере, раз отношение их ко мне никак не изменилось… За исключением того, что Боб набрался смелости и передал мне по 'служебному': 'Не забывай, что я без тебя не смогу…'… Для него это – довольно высокая степень откровения: обычно он больше говорил глазами… руками, правда, тоже неплохо… А вот выдавать подобные формулировки – очень стеснялся… К тому же, при его доходах одна эта фраза обошлась ему где-то в неделю работы… Сумасшедший… Как будто мне важно, какой канал он использовал… Наверное, мужчины где-то в глубине души все одинаковы – и на Земле, и на Челле…

– То есть… Ты предполагаешь, что он испугался?

– Заволновался – скажем так. С одной стороны – это приятно: выходит, что я для него что-то значу, не 'просто знакомая'… А с другой – совсем не хочется лишний раз – как это? – 'вселять тревогу в его сердце'?

– Да, примерно так…

– Просто система опять выдала предупреждение типа 'неудачная формулировка', поэтому я так… неуверенно…

– Понятно… действительно – не совсем удачно, но – вполне понятно и однозначно…

– Вот такие пироги…

– И это знаешь?

– Как видишь…

– И как вы там будете жить?

– Не знаю. Может, втроём… скорее всего… Я не думаю, что они 'не договорятся', поэтому – скорее всего, да… В крайнем случае – я и Джерри – в моём доме, а Боб – 'дорогой гость'… Или я у него буду пропадать… Но мне это не нравится – я не хочу оставлять 'в тоске и одиночестве' никого, кто меня любит… Я бы предпочла собрать всех вместе… И была бы рада, если бы все друг другу понравились…

– А как ты думаешь, у тебя появится в жизни ещё кто-нибудь?

– Сложный вопрос… Вообще-то – вряд ли… Для меня вообще тяга к 'сексуальному разнообразию' совершенно не характерна… Если я спокойно отношусь к такому качеству у других – это вовсе не означает, что нуждаюсь в подобном сама… По количеству я вообще предпочла бы одного – так гораздо спокойнее… Кстати, на Челле это – самая распространённая точка зрения… Второй обычно появляется тогда, когда в первом 'чего-то не хватает'… То ли – для души, то ли – для тела, то ли – ещё для чего нибудь или для 'обоих вместе'…- она виновато улыбнулась,- всё же я до сих пор не освоила толком ваш язык… Постоянно слышу замечания…

– Ничего… я могу тебя утешить: твой уровень вполне обеспечивает однозначность понимания, остальное – не столь важно…

– Ну, вот: и в твой адрес замечание…

– Вот видишь… Значит, ваша система излишне требовательна к разговорной речи…

– Или мы – не слишком требовательны к себе…

– Или мы… Но всё же – может появиться третий?

– Думаю, вряд ли… Понимаешь, если в моей жизни появлялся какой-то мужчина, с которым складывались близкие отношения… во всех случаях это были Личности – неординарные, достойные уважения и – 'почитания', что ли…- Лин задумалась…- тем более, что отношениями с тобой я как бы 'подвела черту' – когда у женщины остаётся такая вот 'платоническая', неудовлетворимая 'страсть' – вряд ли она будет способна к новому увлечению… Она будет… 'немножко плакать'… 'немножко страдать'… 'немножко любить'… выдуманный ей самой образ… но – искать что-то новое? Маловероятно… Если же учесть, что мне доступны Боб и Джерри – без каждого из которых я вряд ли смогу нормально жить… скажем так: практически невероятно. Хотя – гарантировать, конечно, не могу… Просто… после душевной боли, связанной с любовью… обычно… долго не влюбляются… Особенно, если совсем не одиноки…

– О какой боли ты говоришь?

– О расставании – близком и неизбежном… Я совершенно не понимаю своего чувства к тебе – что, в общем-то, не удивительно – любовь ведь не поддаётся логическому анализу; но факт есть факт: когда мы с тобой не встречаемся несколько дней – я чувствую себя совершенно 'не в своей тарелке', а когда готовила отчёт за первый год экспедиции и поняла, что поддержка отношений с вашей цивилизацией просто не может быть признана целесообразной – до утра проревела… Хорош 'разведчик', нечего сказать… Как там, в уставе? 'Свободен от личных привязанностей…'? Легко сказать…

– Ты говоришь – 'не может быть признана целесообразной'…

– Увы, Гарри… Отрицательный отчёт был уже у Вайнера. Он пытался как-то изменить ситуацию – мы видим здесь последствия его попыток, но пока не сумели обнаружить какого-либо влияния этих попыток на процесс… Может, он и был прав, когда сказал, пожав плечами: 'Нечего там делать, по-моему…'- И махнул рукой.

– А сама ты как думаешь?

– Пока не знаю…- Линда тяжело вздохнула.- Я ещё не отработала до конца свои материалы и не закончила толком отчёт… даже моя система взглядов на ваш мир не сформирована до конца, не то что выводы по итогам экспедиции… Если хочешь – могу дать почитать немного из Вайнера…

– Каким образом?

– Ну, не знаю…- Линда задумалась.- В системе он находится на исходном языке, разумеется… А весь его переводить – смысла нет: там есть масса понятий, которых нет в вашем языке. Система будет запинаться на каждом из них, спрашивая, как это сделать… Ладно,- усмехнулась вдруг она,- я приготовлю тебе перевод общего резюме и те несколько фрагментов отчёта, которые запоминаются почему-то практически всем, кто его читал…- И она упорхнула в пассер. Буквально через минуту она вернулась с пачкой свеженапечатанных листков. Я взял первый из них в руки и прочёл:

Отчёт экспедиции 1125-1701, планета 3, система 1974-121-17, 9987-9988гг.

Командор: Грем Вайнер. Уровень достоверности решения – 0,87.

Резюме: Планета считается изначально пригодной для жизни и деятельности человека, но быстро теряет эти качества в результате активной разрушающей деятельности неразумных существ, генетически полностью совместимых с человеком. Прогноз развития цивилизации на ближайшие 50 лет склоняется к отрицательному…

– То есть?- Я поднял на Линду удивлённый взгляд. Она взяла лист, быстро просмотрела и, усмехнувшись, отчеркнула ногтем такой абзац:

…Интересный способ аборигены применяют при налаживании контакта: если нескольким особям кажется, что дальнейшее развитие их отношений может иметь взаимный интерес, то (видимо – с целью проверки на откровенность) применяется процедура совместного употребления этилового спирта (либо – в чистом виде, либо – в разбавленном, либо – в виде весьма сложных напитков, его содержащих). При этом спирт принято употреблять всеми участниками поровну, в равных дозах, стараясь достигнуть примерно равных степеней отравления и, следовательно, равных степеней снижения контроля над собой (равных степеней откровенности?). В случае, если, несмотря на это, кто-то оказывается опьянён меньше других участников процедуры – ему заботливо 'доливают', навязывая увеличение его дозы. Тех же, кто пьянеет слишком быстро – бывает, что и защищают от передозировки: дескать, ему хватит, он и так уже 'хорош'. Таким образом, в процессе коллективного употребления спирта (или напитков, его содержащих) члены этого коллектива считают нормальным достичь примерно равной степени отравления, как бы пытаясь уравновесить этим шансы каждого. Поскольку в обществе бытует мнение, что 'алкоголь развязывает язык' (существует даже такая поговорка), то подобное употребление этилового спирта, по-видимому, следует считать своеобразным 'тестом на правдивость'. В пользу этой гипотезы говорит и тот факт, что фраза типа 'мы с ним пили' или 'он пьёт с таким-то' указывает, как правило, на близость отношений. Что естественно: применять отравляющие вещества в окружении недоброжелателей более опасно, чем в кругу лиц, относящихся к тебе доброжелательно.

Нужно сказать, что многие аборигены чрезмерно увлекаются подобными методами тестирования, доходя даже до того, что предлагают протестироваться особям, случайно встреченным ими на улице. Серьёзной общественной проблемой следует считать тот факт, что подобная инициатива нередко встречает положительную ответную реакцию.

…Дочитав до этих слов, я лишь тяжело вздохнул. Лин тем временем подала мне следующий листок с отчёркнутым абзацем.

– Расслабься маленько…- усмехнулась она.

Там я прочёл:

…Одним из примеров проявления оригинальности общественного мышления следует считать алгоритм определения адекватности степени опьянения. Чтобы сравнить достигнутую степень опьянения, аборигены ввели единицу измерения степени опьянения, которую назвали 'пьянь'. Вычисляют её по формуле:

1 пьянь = 1 грамм напитка * 1 градус крепости / 1 рыло,

где 'градус крепости' – величина, отражающая процентное содержание этилового спирта в напитке, под 'рылами' понимают аборигенов, принимавших участие в тестировании (степень опьянения которых оценивается). Так, если тремя аборигенами было выпито 1.5л напитка, содержащего 40% спирта (наиболее распространённый вариант тестирования), то при равных количествах употребления они считают, что степень опьянения примерно равна

1500 грамм * 40 градусов / 3 рыла = 20 000 пьяней.

Поскольку 1 пьянь – величина маленькая, то в быту используют декапьяни, килопьяни, а для характеризации чрезмерно затянувшихся по длительности процессов тестирования – и мегапьяни. Так, в рассмотренном примере каждый из участников получил дозу в 20 килопьяней. Всё это не стоило бы серьёзного внимания, если бы не одна маленькая, но весьма характерная деталь: несмотря на то, что эта методика применяется уже много лет, до сих пор остаётся незамеченной весьма серьёзная ошибка, суть которой состоит в том, что в формуле на самом деле оценивается степень воздействия на организм, а не степень достигнутого результата (опьянения), который зависит ещё и от уровня устойчивости организма к подобным воздействиям. Корректнее было бы ввести

1 пьянь = K * 1 грамм * 1 градус / 1 рыло,

где K – коэффициент устойчивости рыла к подобным воздействиям, вычисляемый опытным путём. Подобные грубые логические ошибки коллективного мышления свидетельствуют о привычности в обществе к низкой тщательности формирования идей и выводов…

…Ну, с этим я был готов поспорить: как говорится, шутки – шутками, но… Но Лин молча протянула мне следующий листок:

… Следует неутешительный вывод: несмотря на то, что каждая особь генетически совместима с человеком и наделена, следовательно, всеми необходимыми свойствами для развития личного и общественного мышления, интерес к самому процессу мышления отмечается лишь у весьма незначительной части аборигенов, не оказывающей заметного влияния на процесс развития общества. Что же касается таких понятий, как общественное, или, хотя бы, коллективное мышление – то отдельные беспомощные попытки подобной деятельности совершенно не выделяются ни по частоте, ни по амплитуде из прочих составляющих спектра видов деятельности аборигенов (их энергетическая ёмкость не превышает 0.001 ёмкости наблюдаемой нами части спектра). Наиболее же весомые составляющие – желание обеспечить себя продуктами питания, атрибутами власти (или её демонстрации), атрибутами демонстрации окружающим высокого (обычно – явно завышенного) уровня достатка; при этом для подавляющего большинства особей весьма характерно как многократное превышение этих желаний над естественным уровнем потребности, так и практически полное пренебрежение потребностями окружающих. Если при этом учесть вывод группы социологии, что популяция находится в состоянии, когда вторая производная темпов её развития стремится к нулю, то нельзя исключить скорую, в течении ближайших 50 лет, деградацию популяции. Результат может оказаться иным только в случае неравенства нулю неизвестных нам производных более высоких порядков или в результате случайных (внешних либо внутренних) воздействий.

…Это был последний листок отчёта. Какое-то время мы молчали. Тяжело молчали. Безнадёжно. 'Выходит, они этой экспедицией просто хотели окончательно во всём убедиться, расставить точки над i… Дескать, не ошибся ли 'первопроходец', не с чрезмерным ли сарказмом описал 'космический волк' нашу 'популяцию'… Что ж – теперь 'расставили'. Видимо – окончательно и бесповоротно… Значит, это уже всё…- думал я.- Значит, не видать мне больше этих ребят, как ушей своих…'

– А может, всё же можно устроить как-то так, чтобы мы могли в будущем встречаться?- Попробовал я высказать слабую надежду.

– Каким способом?- Уныло усмехнулась Лин.

– Ну, может быть, можно оставить у меня пассер?

– Увы, Гарри… Поддержка моста слишком дорого стоит…

– Какого моста?

– Моста поддержки системы. От Челлы до Земли.

– Подожди… Но ведь, насколько я понимаю, достигнуть Земли Вы можете достаточно просто – путём пассирования прямо с Челлы?

– Теоретически – да. Практически же… Существует проблема координат точки обмена. Согласись, что, сидя на Челле, предугадать адрес точки прямого перемещения, находящейся на Земле – мягко говоря, сложно… Даже если знаешь координаты планеты – легко можно попасть в дом, в гору… Не говоря уже о том, что в районе перемещения могут быть движущиеся объекты… которые столкнутся с тобой, как только ты там появишься…

– И что же в таких случаях делать?

– Строить 'мост'.

– То есть?

– Определяешь точку перемещения в пределах радиовидимости, зондируешь – нет ли кого поблизости, затем – перемещаешь туда станцию поддержки. 'Буёк' то есть. С этой станции – дальше, потом – ещё дальше… Построение такого моста – дело не самое сложное, но – достаточно долгое: зондирующий радиосигнал должен пройти туда и назад, затем – само перемещение и так далее… Это – время.

– И эти станции так и стоят, как столбы вдоль дороги?

– Обычно – нет. Если речь идёт о перемещении на небольшие расстояния или небольших групп, то группы просто многократно перемещаются внутри одной-единственной станции, зондируя каждый раз точку приёма… При очень больших расстояниях оставляют станции примерно в каждой… тысячной, что ли… точке – с тем, чтобы, ежели какая-нибудь будет потеряна – её можно было примерно за сутки восстановить.

– Как?

– Добраться до следующей, переместить на место потерянной новую станцию с Челлы и восстановить цепь. Все эти станции постоянно поддерживают контакт между собой, так что разрыв цепи в случае разрушения или исчезновения любой из них тут же будет замечен.

– А зачем нужны промежуточные станции? Вы ведь, насколько я понял, перемещаете всё прямо с Челлы – так какой же смысл в такой куче оборудования?

– Чтобы переместить что-либо куда-либо, надо иметь актуальную информацию о точке перемещения. Либо она должна быть в пределах зоны радаров, либо с районом перемещения должен быть какой-либо иной, достаточно быстрый, канал связи.

– Что значит 'достаточно быстрый'?

– Чтобы что-то куда-то передать, я должна указать абсолютные пространственные координаты точки приёма. Но точка на поверхности планеты перемещается в пространстве по сложному закону, учитывающему перемещение Галактики, звезды, планеты по орбите, да и вращение самой планеты. При обмене между двумя планетами ситуация усложняется ещё больше: закон сложнее. А время ограничено: всё вокруг постоянно меняется, причём – не всегда по предсказуемым законам. Если я, например, сумела получить координаты точки на Земле и передала их на Челлу – прошло не менее полусекунды. До момента перемещения пройдёт ещё столько же – аппаратура не идеальна, там протекает масса физических процессов, требующих времени. В итоге – к моменту перемещения пройдёт примерно секунда: и Земля улетит Бог весть куда, и Галактика переместится, а изменение координат точки на поверхности планеты можешь посчитать сам. Чуть больше четырёх сотых градуса. Возьми длину параллели и посчитай. Вот и выходит, что в самом простом случае нужно не просто получить координаты точки перемещения, а узнать, где она будет к моменту перемещения…

– Подожди… Ты говоришь, что сигнал достигает Челлы за полсекунды? Но ведь скорость света…

– Вот как раз из-за скорости света расстояние простого перемещения и ограничено прямой радиовидимостью. Но существуют системы связи, основанные на эффекте пассера…

– Не понял? Письма, что ли?

– Письма, письма…- улыбнулась Лин.- Электронные…

– То есть?

– Представь себе две небольшие камеры, в центре которых в магнитном поле 'висят' небольшие… скажем так: компьютеры с приёмопередатчиками.

– Представил.

– А сами камеры имеют такие же приёмопередатчики для связи с этими компьютерами и средства контроля за положением компьютеров в пространстве.

– Представил.

– Теперь представь, что эти камеры могут запросто меняться этими компьютерами друг с другом.

– Как пассеры?

– Собственно, это и есть пассеры. А теперь… представь, что они именно это и делают, обмениваясь свои содержимым примерно раз десять в секунду… А в промежутках при помощи своих приёмопередатчиков записывают в память компьютеров передаваемые данные, одновременно на другой частоте снимая те, что нужно принять…

– Ух, ты! Так это ж получается…

– Получается цифровой канал с задержкой не более полусекунды, время передачи по которому не зависит от расстояния…

– А если обмен производить чаще, скорость канала возрастёт…

– Мы пока не можем наращивать скорость пассирования – быстрее просто не умеем,- заметила Лин.- Не забывай, что нужно оставить время на обмен информацией между камерой и содержимым.- Добавила она с улыбкой.- Пока эта скорость всех устраивает – даже для 'телефонных' переговоров. Кстати – все кабины пассеров оснащены именно такой связью со станцией, а батареи автономного питания точно так же заменяются автоматически, как только 'сядут' до нижнего предела… Потом они на станции автоматически подзаряжаются и тем же способом устанавливаются в очередной пассер…

– Класс…- Я не мог удержаться от восхищения.- Слушай, а зачем же вам тогда нужны промежуточные станции, если вы можете всё делать прямо отсюда, в том числе – и вернуться на Челлу?

– Хм… А представь на минутку, что связь по какой-то причине оборвалась… Например, из-за ошибки в программе или в оборудовании очередное перемещение закончилось разрушением одной из камер… Там предусмотрена возможность ошибки координации в пределах двух-трёх сантиметров. Обычно больше миллиметра не бывает, так что – этого достаточно. Только вот проблема: при трансгалактических перемещениях раза два в год бывают случаи, когда смещение… то есть – ошибка координирования… почему-то достигает почти сантиметра. Причины этого непонятны – похоже, что просто не все факторы учтены в теории… В пределах одной галактики такого не бывает. Подозревают, что мы просто чего-то не знаем из того, что происходит на границах галактик и влияет на координаты. Фактически следствием этих неизвестных нам возмущений является изменение сразу нескольких производных скорости изменения координат. Система измерения и слежения адаптируется к новым условиям за пару секунд, но в течение этого времени смещение бывает 'предельным'. Если будет возмущение, результатом которого станет смещение в три сантиметра или больше – камера разрушена.

– Такое было?

– Пока – нет,- улыбнулась челланка.- Хотя – вполне может быть. А ведь, кроме того – я повторюсь – может быть и просто сбой оборудования или ошибка в программе – делали ведь всё это люди, следовательно – должны быть ошибки… Кто знает, где и как они проявятся… Как-то не хочется ставить возможность возвращения домой экспедиции из 50 человек в зависимость от случайности…

– А повторить мост?

– Для этого надо несколько лет. Проще оставить цепь сравнительно недорогих автоматических станций, где каждое звено можно восстановить примерно за сутки – вот и всё. Потом их уберут и используют для другой экспедиции. Собственно – их роль состоит в поддержке канала связи и восстановлении его при авариях. При наличии такого канала все перемещения делаются 'напрямую' – промежуточные камеры не имеют смысла.

– Мда… Кто б мог подумать, что сама идея пассера может дать возможность трансгалактической связи!

– Она дала ещё немало возможностей…

– Например?

– Малоэнергетический флайер.

– То есть?

– Представь себе ваш самолёт с вертикальным взлётом или вертолёт. Штука удобная и часто – весьма незаменимая, не так ли?

– Так.

– Но – ужасно дорогая. В том числе – в энергетическом смысле. Да, можно взлететь и с полянки в лесу, но стоит это – мама дорогая…- Линда картинно закатила глаза. 'На Земле научилась',- подумал я.- А теперь представь, что корпус этого вертолёта, но без грохочущего винта, или – самолёта, но без ревущих турбин – поддерживается в пространстве просто путём перемещения его на нужное расстояние вверх за счёт пассирования… раз триста в секунду. Для поддержания этого процесса достаточно энергии его бортового аккумулятора – даже вашего производства… Чаще всего расстояние пассирования неизменно, а скорость подъёма или спуска определяется частотой… которая при посадке падает до ста Герц, а при сверхбыстром подъёме достигает 100 Кгц. При полной, кстати, безынерционности процесса…

– А ты ведь говорила, что для канала связи вы не можете работать с частотой более 10 Герц?

– То ж – для канала связи. Там координаты сложно считать, да и ошибки исправлять надо, если в камере содержимое слишком смещено окажется… И информацию, не забывай, тоже когда-то читать-писать надо… Кроме того, там ещё целая куча проблем, связанных с прогнозированием изменения координат в дальней точке… А здесь всё просто: имеешь координаты, добавляешь смещение – и вперёд! 100 Кгц – не проблема. Больше пока не было необходимости, так что – даже не пробовали. Сейчас эти флайеры – самый популярный вид скоростного личного транспорта на Челле. Их сейчас,- она задумалась,- примерно две-три штуки на тысячу челлан.

– А чего ж не сделать всем?

– Так ведь он денег стоит… И потом – ведь не живая душа: в глаза не глянешь, не поговоришь… Да и площадку нужно делать, а то при посадке на грунт там проблемы возникают… У отца есть такое, конечно – но он им пользуется, только если спешит сильно – на срочную операцию, например… А обычно все на копытных катаются: так оно здоровее будет,- закончила с улыбкой челланка.

– Слушай,- вдруг осенило меня,- так ведь летающие тарелки…

– Соображаешь, Гарри…- улыбнулась она.- То, что у землян принято называть тарелками, то есть – надпространственные средства транспортировки, именно так и работают. Только вес у них, как правило, куда больше, чем у флайера, а потому и основание мощнее. Следовательно, если их сажать на грунт – вдоль всего основания он будет превращён в пыль. Там потом год-другой ничего не растёт.

– Как будто выжжено…

– Именно.

– Постой… так ведь обычно и говорят, что на местах посадки тарелок остаются выжженные круги… А я-то думал – какой в этом смысл: что они, горячие, что ли. Если бы они садились на двигателе наших типов – был бы действительно выжженный грунт, но – не ровный круг, а с беспорядочными краями от полыхающего огня… А там – идеально ровно. И по окружности, и по глубине…

– Что же удивительного? Они ведь просто пассируют цилиндр пространства, содержащий корабль. Поскольку на грунт его нельзя приземлить точно – часть поверхности разрушается. Попросту – измельчается, как будто нарезается тонкими слоями – толщиной в расстояние пассирования… Внешне это выглядит, как слой пыли или выгоревшей земли…

– Представляю, что творится там, где они садятся постоянно…

– То есть?

– Ну, на космодромах… Там ведь пылищи должно быть… Они, небось, со временем вообще весь верхний слой грунта в пыль превратят…

– Почему же… Они ведь там вот так, на поверхность, не садятся…

– А как же?

– В магнитные ловушки. Когда ловушка уже держит тарелку, та может смело отключать пассирование – потом её спокойно опустят на поверхность. Без разрушения оной…- С улыбкой добавила она.

– Слушай,- вдруг вспомнил я,- а почему они исчезают?

– Кто 'они' и – куда, когда и где 'исчезают'?

– Тарелки. Когда набирают высоту и скорость – они часто просто исчезают. А вот 'куда' и почему – не знаю.

– Пока они взлетают – то есть поднимаются, они просто наращивают скорость, если им это нужно – вот и всё. Потом, поднявшись достаточно высоко, они могут переместиться уже не в рядомстоящую зону, а сразу на орбиту. При этом должен быть хлопок, так как на их месте появится часть безвоздушного пространства. Поэтому по нашим законам прямое перемещение из атмосферы в пространство с сильно отличающимся давлением (на орбиту, например) вне аварийных ситуаций запрещено. Если ты это видел – это были не наши тарелки. Мы, кстати, только раз появляемся в конкретном районе таким способом – чтобы поставить пассер. Потом уже в этом нет необходимости и лишний раз привлекать к себе внимание совсем не нужно… А прямое пассирование с поверхности в несмежные зоны для 'тарелок' запрещено у всех известных нам цивилизаций. Такой хлопок на поверхности обычно сеет жуткую панику у аборигенов…

– Значит, говоришь, это были не ваши тарелки… А чьи?

– Не знаю,- пожала плечами Лин.- Тут у вас крутилось ещё несколько групп. Происхождение ни одной из них нам неизвестно. На контакт упорно не идут, при попытках сближения исчезают. То есть – ведут себя так, как наши разведчики первого уровня – которые просто присматриваются, не вступая в контакт.

– Ты сказала 'крутилось' – они что, уже не крутятся?

– Да что-то с месяц их уже не видно. Была у них станция в районе Сатурна – так её там уже нет. Похоже, что, как и мы, посмотрели – и решили не связываться…

– Жаль.

– Кто знает… Если это были представители техноцивилизаций – так вряд ли стоит об этом жалеть.

– Почему?

– А они все плохо кончают. Скажем так: нам неизвестна история хотя бы одной техноцивилизации, которая бы не заканчивалась катастрофой. А те, что пока живы – как две капли воды похожи на какую-нибудь из тех, кто уже доигрался, в прошлом… И при этом, что характерно, они обычно тянут за собой всё своё ближайшее окружение. Так что – не жалей. Особенно, если не знаешь, о чём.- С улыбкой закончила она.

– М-да… А всё-таки было бы неплохо, если б пассер остался…

– А также и станция поддержки пассеров, и 'мост'… Это не по карману не только мне, но и всей нашей команде… Чтобы ты немножко представлял себе эти цифры, знай: расходы на содержание здесь нашей экспедиции составляют почти полпроцента общего дохода Челлы. Понятно, что, как только командору стало ясно, что контакт не будет признан целесообразным, он решили скомкать оставшуюся часть работ, сократив продолжительность экспедиции на полгода. Собственно, на эти полгода были спланированы, в основном, как раз установки контактов. Конечно, если свершится чудо и Челла решит, вопреки его мнению, поддерживать контакт или продолжать какие-то иные работы – мы сможем общаться и дальше. Но – чудес ведь не бывает, Гарри… Здесь всё слишком очевидно… Ориентировочный срок сворачивания экспедиции командор уже определил – система пока не возразила.

– Так нам осталось…

– Да, Гарри… Где-то в конце мая уже планируется сворачивать базу на орбите.

– Значит…

– Это значит,- с дрожью в голосе едва выговорила челланка, что, по-видимому, где-то в начале мая основной состав экспедиции уже покинет Землю… Для меня это очень трудно, Гарри… И ты, и Вероника – стали нам с Джереми слишком близки… И расставаться, зная, что это – навсегда… Мне такого пока переживать не приходилось… А первый раз – всё сложно…- Лин подошла к окну и 'уставилась в пространство'…- Знаешь…- вдруг задумчиво произнесла она,- а ведь и Любовь, похоже, нельзя до конца понять, не испытав 'горечь безвозвратной утраты'… Причём – именно такой: неизбежной и совершенно от тебя не зависящей… Рок… Может, это – тоже необходимая веха в моём 'воспитании'… Оно и понятно – любое развитие происходит всегда через боль, 'через тернии'… Когда 'всё хорошо' – развитие останавливается… Когда всё 'слишком хорошо' – начинается деградация… Я инстинктивно пыталась себя и тебя оградить от этой проблемы – старалась не делать наши отношения 'чересчур интимными' – всё равно… Может, немного и легче, но – всё равно тяжело… Что делать – души совершенствуются в терниях… Нам, грешным, видимо, не дано до конца познать 'замысел Творца'… Всю жизнь – учимся, познаём, понимаем… чтобы в конце жизни понять своё ничтожество… Видишь, как получается…- грустно улыбнулась Лин. А ты говоришь: 'Подсистема Флирт'…- вдруг вспомнила начало разговора она.

– Мда… Кстати: сюда бы такую систему – насколько легче было бы жить здесь, на Земле… Насколько меньше было бы проблем…

– Брось, Гарри…- вздохнула Лин.- Ваши проблемы ведь не с неба падают – вы их сами себе создаёте…

– Всегда?

– Почти… Скажем так: за очень редким исключением.

– Например?

– Проституция. Эту проблему уж точно природной не назовёшь… А занимается этим у вас большинство населения…

– Не понял?!!!

– Что ж тут непонятного…- Улыбнулась челланка.- Под проституцией вообще понимают ситуацию, когда человек за деньги, 'место под солнцем', власть или иные какие-либо блага делает совсем не то, что хотел бы; точнее – делает то, что без 'материальной' заинтересованности делать бы не стал; и – более того – почти наверняка осуждал бы такие действия… Удельный вес сексуальной проституции несоизмеримо мал по сравнению с проституцией вообще: более половины членов вашего общества готовы сорваться с места и бегом бежать туда, где им больше заплатят; при этом вид выполняемой работы интересует их только отчасти. Правда, надо отметить, что 'убеждённых' среди них – не так уж много; большей частью это – 'неопределившиеся', волею судеб 'примкнувшие' к 'убеждённым' и подражающие им…

– Ну, их сложно обвинять – жить-то как-то надо…

– А я и не обвиняю. Я просто констатирую факт. Далее. Доля сексуальной проституции у вас – около 10%, хотя больше половины женского населения, попадая в затруднительное финансовое положение, рассматривает такой путь добывания средств одним из первых… Я не могу осудить женщину, которая занимается сексуальной проституцией, спасаясь от голодной смерти; но – не могу понять тех, кто таким образом 'зарабатывает' на жизнь.

– У вас их нет?

– Почему же… Есть. Где-то около 0,8%. Не быть вообще их в принципе не может – всегда есть люди, готовые заплатить за сексуальное удовольствие, если обычным путем они получить его не могут, а финансовое положение позволяет 'купить'… Но – живьём, 'в лицо' – я не видела ни одной. Не приходилось. Только – запросы в системе: изображение в полный рост – и цена. Хочешь – купи…

– И покупают?

– А как же! Иначе бы не предлагали.

– А кто?

– Ну, прежде всего – те достаточно эгоистичные мужчины, которые 'не имеют времени' ухаживать за женщинами… Женщинам ведь совсем немного надо – улыбка при её появлении значит для неё гораздо больше, чем процесс провозглашения дифирамбов, который ваши мужчины пытаются выдать за ухаживания… Цветы у нас дарить не принято; а вот потихоньку, между делом, обустроить её садик или цветник – возле дома, в доме или на работе – это уже явный признак расположенности… Или 'ухаживания', как у вас говорят… По внешнему виду такого цветника можно судить о многом – часто бывает, что будущие партнёры ещё и словом не решились перемолвиться, но 'язык цветов' уже обоим всё рассказал…

– Обоим?

– Да, конечно… Женщина ведь тоже вмешивается в этот процесс… Если ей понравилось то, что он сотворил, но она хочет некоторые вещи изменить – ради Бога: её ведь цветник, так почему бы и нет… Часто бывает, что этот процесс совместного создания такого сада заменяет годы 'ухаживаний': за неделю-другую люди узнают друг о друге больше, чем у вас – за годы… Да и окружающие, увидев, 'что сотворили Маричка с Глебом', тоже порадуются их счастью: по состоянию такого цветника всегда можно судить о взаимоотношениях между влюблёнными…

– А у тебя был такой цветник?

– Конечно…

– А Джерри?

– Я же тебе рассказывала…

– То есть – он не 'делал' твой цветник?

– Почему же – делал… Но, как это ни смешно – после 'брачной ночи'… Помнишь, я рассказывала, как мы 'сорвались'?

– Конечно…

– Так вот, к вечеру следующего дня я увидела, что он натворил… Он… воистину 'спел песню'… Там было, на что посмотреть…

– А сейчас всё это где? Кто-нибудь за этим ухаживает?

– Цветник пуст.

– ???

– Перед отъездом мы выкопали все цветы и раздали друзьям. Так принято… Мы ведь даже не были уверены, что вернёмся… Цветы ведь не виноваты, что мы не можем за ними ухаживать… Помнишь: 'Мы – в ответственности за тех, кого приручили…'?

– Экзюпери?

– Помнишь…

– Интересно, а те женщины, которые… ну, 'фотография в полный рост и цена'… они тоже имеют такие цветники?

– Думаю, что в большинстве своём – вряд ли. Как правило, это – существа, более примитивно воспринимающие окружающую действительность… В основном – в плане потребления… так, что ли… Правда, так низкопробно, как у вас, на Челле это бывает: хоть 'покупатель' и платит – женщина – даже 'оплаченная' – не раба его; он не вправе от неё требовать то, чего она не приемлет; не вправе также он рассчитывать на цену, указанную в системе: это – её средняя цена, по отношению к конкретному мужчине она может изменяться произвольно… Кстати, если он ей понравится настолько, что она захочет поддерживать с ним постоянную связь – об оплате речь, скорее всего, не пойдёт. Собственно, на Земле было похожее общество: греческие гетеры. 'Спит' – с кем сочтёт нужным, может взять очень дорого, а может совсем ничего не взять; используется большую часть времени не в постели, а в обществе – для поддержания беседы и 'услаждения взоров'… Их образование, уровень интеллекта должны были быть уж куда выше, чем у большинства ваших современных женщин, в большинстве своём не слишком утруждающих себя мыслительным процессом… Кстати, как бы 'голоден' мужчина не был – пока у него не атрофировалось самоуважение, вряд ли он станет искать сексуального общения с женщиной, с которой ему 'не о чем поговорить'…

– А ваши женщины мужчин 'покупают'?

– Раз в сто реже, чем мужчины – женщин. Чем это вызвано – объяснить не берусь – это удел Джерри; он у нас психолог, а не я; но – и у вас, на Земле соотношение примерно то же. Может быть, реже просто потому, что у женщин проблемы, связанные с воздержанием, в основном – психологические, а не физиологические… Хотя и у мужчин, и у женщин, при больших сроках воздержания могут возникать и очень серьёзные физиологические проблемы…

– А как у вас относятся к 'продающимся' женщинам?

– Никак. Просто слишком близко 'в друзья' их предпочитают не пускать. Отношение в обществе – сдержанно-корректное. По крайней мере, их не возносят до небес и не пинают ногами – как это слишком часто случается у вас, на Земле…

– И как должна себя вести женщина, если не хочет, чтобы к ней в обществе относились 'сдержанно-корректно'?

– Не предлагать себя за деньги.

– И только?

– Ну, может, не иметь чересчур много партнёров и не слишком часто их менять.

– 'Не много' и 'не часто' – это сколько?

– Индивидуально. Смотря кто должен относиться к тебе 'не слишком сдержанно'… Если, скажем, у моей подруги появляется новый мужчина в среднем где-то раз лет в пять, то проблем в наших отношениях это, скорее всего, не вызовет никаких… По крайней мере, если их у неё будет не более двух-трёх в одно и то же время… Но это – моя личная точка зрения.

– А мужчина?

– Просто для дружбы – мне всё равно; даже, может быть, интересно послушать 'многоопытного'… Ну, а если речь идёт о более близких отношениях – я бы, пожалуй, не хотела, чтобы около него было слишком много женщин… Наверное – тоже где-то две-три – не больше… и, пожалуй, я бы не хотела, чтобы появлялись новые… Хотя… понимаешь, эти цифры очень сильно зависят от конкретной личности – от Джерри я, мне кажется, не сумею отказаться, даже если он заведёт себе гарем…- улыбнулась Лин.

– А в среднем по обществу?

– Немного более терпимо. Я более 'требовательна' к своим близким, чем 'средняя женщина'…

– А Джерри?

– Ооо, Джерри… Он просто предложил мне переспать со всей командой, 'если мне это нравится'…

– А сколько это?

– Тогда было сорок восемь человек. Сейчас – пятьдесят три.

– Хм… А он не мазохист?

– Упаси боже… Он просто… скажем так: испытывает дискомфорт, если каким-либо образом невольно причиняет кому-то неоправданные неудобства… Он считает, что я обладаю исключительно красивым телом и считает себя просто не вправе иметь на 'это сокровище' какую-либо монополию… Когда я ему сообщила, что 'уже вся команда флиртует со мной', он решил, что мне это нравится и поспешил сообщить, что не считает себя вправе как-либо ограничивать круг моего сексуального общения… Пришлось объяснить, что 48 – это для меня, мягко говоря, многовато… 'Тогда выбери тех, кто тебе больше всего нравится',- заявил он. 'Мне нравишься ты…'- проворковала я и минут двадцать мы больше ни о чём не разговаривали…

– Почему?

– Были слишком заняты…

– Понял… И как же разрешилась 'флиртовая проблема'? Тебе пришлось заявить всем, что 'это тебя не интересует'?

– Что ты… Разве можно так обижать людей, да ещё так далеко от дома…

– ?

– Мы с Джерри несколько дней пытались решить эту проблему; но я категорически не хотела никого, кроме него. Да и выбрать одного или нескольких в моём положении – значит, просто 'серьёзно подорвать дух остальных членов команды', как выразился Командор…

– Его тоже посвятили в это дело?

– Обязаны. Состояние команды – его основная задача. При таких удалениях от дома одна неосторожная фраза может снизить работоспособность всего коллектива в несколько десятков раз, а это может быть чревато катастрофой…

– И что же?

– Через пару дней мы с Джерри начали 'играть в Любовь'… скажем так: 'на сцене'.

– Как это?!

– Ну, понимаешь… Ребята в меня влюбились как-то платонически, что ли… Примерно, как и ты. Им не столько нужно было мной обладать, сколько знать, что их общество мне приятно.

– Гм… Согласен.

– Это Джерри 'вычитал' у них в головах…

– Морально?

– В данном случае, когда речь могла вестись о состоянии всего экипажа – морально всё, что позволяет предотвратить катастрофу.

– Понимаю…

– Выяснив это, командор поинтересовался, есть ли в экипаже человек, с которым я бы категорически никогда не хотела иметь сексуальных контактов. 'Пожалуй, нет…',- выдавила я, ещё не понимая, куда он клонит. Но он, как и Джерри, тоже начинал психологом, и прекрасно знал, что у всех красивых женщин влечение к эксгибиционизму развито заметно больше, чем 'в среднем по обществу'. Поскольку он считал меня красивой…

– Не юродствуй. Ты же знаешь, что очаровательна…

– …то решил, что хорошо сыгранная 'сцена любви' должна доставить мне удовольствие, прямо пропорциональное количеству зрителей… в случае, конечно, если среди них не будет лиц, совершенно неприемлемых для меня в качестве партнёров.

– То есть тебе предложили трахаться у всех на глазах – так, что ли??

– Пошляк… Это выглядит так: достаточно свободный зал, в нём – отдельные 'деревья', не мешающие всё видеть; 'трава' – в виде мягкого ковра…

– И места для зрителей – у стен?

– Да… Но, честно говоря, я их не видела. Я ступала босыми ногами по этому ковру, ворс которого доставал до щиколоток, и испытывала от этого поистине райское блаженство… Джерри шёл навстречу и его взгляд просто сводил меня с ума… Не в смысле возбуждения, нет; это – что-то большее: я хотела слиться с ним, раствориться в нём – и навсегда… Он шёл ко мне, казалось, целую вечность… Подошёл, прикоснулся к плечам – кончиками пальцев; провёл, перебирая пальцами, по рукам, слегка коснувшись груди… Теперь я уже 'сходила с ума' по гораздо более 'приземлённой' причине… К концу 'представления' у 'зрителей' текли слезы… Теперь это повторяется раз или два в неделю – и я уже не могу без этого обойтись…

– А Джерри?

– Ооо! Раньше он во время наших забав никогда не терял самообладания – просто любовался, как я схожу с ума; теперь же он просто теряет контроль над собой… Рычит, как тигр… а я совсем теряю рассудок…

– И ты считаешь всё это нормальным?

– А почему – нет? В принципе, это ничем не отличается от сцен, которые можно наблюдать в 'Парке Влюблённых' на Челле… Только там пары приходят сами, а здесь нам было предложено – но ведь не навязано же…

– Постой, постой… Ты хочешь сказать, что у Вас есть парк, в котором все желающие могут заниматься этим делом… привселюдно?!!!

– Ну, положим, не все, а только влюблённые – на них приятно посмотреть… Пары, занимающиеся 'этим делом' ради развлечения, туда не ходят – это совсем другое зрелище; то же, что можно увидеть в 'парке влюблённых' – просто прекрасно…

– Ну и дела…

– По крайней мере – не хуже, чем в у вас…

– У нас?!!! Где же?

– Ну, например, в Булонском лесу… во Франции… Только там собираются все – и 'нормальные', и 'извращенцы' – все, у кого есть потребность в публичном выражении своей сексуальной активности…

– А у вас?

– В 'Парке Влюблённых' – только люди, безумно влюблённые друг в друга. Только такие пары могут показать поистине прекрасное зрелище… и – знаешь, оно того стоит…

– А если они не умеют?

– Что именно?

– Показывать красивое зрелище?

– Ну, во-первых, они туда идут не показывать зрелище, а делиться с людьми своим чувством, которое даже у нас встречается не так часто, как хотелось бы, а на Земле – и того реже… То есть – проявляется-то оно, пожалуй, не реже; только вот… слишком часто земляне затаптывают его, даже не замечая… Вот и выходит, что 'встречается – реже'… Ну, а 'зрители' – они ведь тоже идут туда не просто 'поглазеть', а, пожалуй, 'приобщиться' к тому, чего не испытали сами, или 'возродить воспоминания', либо просто уйти оттуда 'беспредельно одухотворенными'… 'Штампы', конечно; но не могу выразиться точнее – язык человеческий всегда показывает свою бедность и примитивность, когда речь идет о подобных вещах…

– Ну, а если они просто неопытны?

– Для 'начинающих' есть отдельное место; там есть добрые и умные наставники, которые за пару вечеров научат влюблённых большему, чем те сами могли бы научиться за пару лет… И только после того, как наставник посоветует 'идти к людям', пара может 'священнодействовать' перед зрителями…

– А если 'недоучки' сами пойдут 'к зрителям'?

– Зачем?- Удивилась челланка.- Чтобы те, не испытывая интереса к происходящему, начали расходится? Просто испортить настроение и людям, и себе?

– Ну… а если зритель не тот?

– Так это же сразу чувствуется… Конечно, это может просто испортить настроение и тогда 'чуда' может не получиться… Как в театре – какая-нибудь хрюшка в первом ряду может испортить игру даже очень хорошему актёру…

– Н-да… И какой же контингент, в основном, ходит смотреть?

– Все, кто любит красоту настолько, что 'готов идти'. Это – обычное место отдыха горожан, и, по статистике, одно из самых посещаемых… Я, например, видела мать, которая плакала от умиления, наблюдая, что вытворяет её дочь… Рядом стоял отец – явно был доволен… А девушка просто светилась – похоже, влюблена была впервые – и 'по уши'…

– А 'озабоченные'?

– Ну, во-первых, у нас это достаточно редкое явление – если сексуальный голод не достигает уровня, когда 'планка падает' (кстати, долго не могла понять это ваше выражение), то откуда же взяться 'озабоченным'? Их всего-то, пожалуй, где-то сотые доли процента… Если не тысячные… И они сюда не ходят – им неинтересно… У них есть свои места – более похожие на ваш 'Булонский лес'…

– А как на них и на их 'места' смотрит полиция или общественность?

– А как на них можно смотреть? Они ведь не причиняют и не провоцируют насилие… За ними просто наблюдают, чтобы понимать, что это такое; но преследовать – за что? Стабильности в обществе или безопасности граждан эта категория лиц не угрожает…

– То есть, как я понимаю, вы устроили с Джерри 'Парк Любви' здесь?

– На станции.

– Тебе нравится?

– Очень.

– А 'зрителям'?

– Я думаю… Иначе бы они не приходили.

– Приходят все?

– По-моему – все, кто не занят.

– А женщины?

– Плачут. И норовят ткнуться мне головой в плечо, когда я, накинув что-нибудь, уже выхожу из 'сада'. По крайней мере, когда я не слишком быстро прохожу достаточно близко…

– Это что-то означает?

– По-моему, преклонение, почитание, уважение и т. п. – нечто похожее на то, что испытываешь к актрисе, сумевшей показать на сцене что-нибудь для тебя близкое, сокровенное, прекрасное… может – недосягаемое…

– Не зазнаёшься?

– Глупый… не предо мной ведь преклоняются, а перед Любовью… А это даётся свыше и мне не принадлежит – совсем ведь азбучная истина… Более того, если люди скрывают свою любовь, не показывают её окружающим – у нас такое поведение считается несколько эгоистичным… Это, конечно, их право – ибо им дано, но – не поделиться с обделёнными? Просто должно быть стыдно…

– У нас стыдно вот так 'делиться'…

– Неудивительно… Меня вообще поражает ваше понимание любви… Как вы любите носиться со своей любовью, как чуть ли не требуете, чтобы и окружающие носились с ней так же… И – как жалеете себя, если они почему-то не носятся… Как редко кому-то из вас приходит в голову, что одним из первых и основных признаков Любви есть желание отдавать, не ожидая ничего взамен и не рассчитывая получить…

– Я понимаю…

– На Земле вообще слишком много извращённых понятий – о морали, о нравственности, о нормах поведения… Как будто всё специально придумано для того, чтобы заставить человека лгать, изворачиваться, оскорблять или ставить в дурацкое положение тех, кто всех ближе… Если честно,- вдруг неожиданно с вызовом заявила она,- я не знаю, от чего получаю больше удовольствия – от того, чем мы занимаемся с Джерри, или от благодарности и восхищения, которые светятся во взглядах присутствующих! Я думаю, что всякая действительно любящая пара просто в долгу перед обществом…- задумчиво проговорила она,- а долги… не вредно иногда и возвращать,- закончила Лин с 'чисто Земным' цинизмом.

– А здесь, в экспедиции, ты хотела бы быть с кем-то, кроме Джерри?

– Пожалуй, ни с кем… пока есть Джерри. Разве, только с тобой – но я ведь тебе говорила…

– Боишься?

– Просто не хочу сделать больно – ни тебе, ни себе.

– А так – не будет больно? Не жалко будет, что так ничего и не было?

– Ну, почему же 'не было'… Многое ведь было – и этого не забыть… А половой акт – это иной уровень отношений, как между самкой и самцом, что ли… В этом случае строятся совершенно иные отношения – более тесные, как-то даже… более связанные с планами на будущее… После этого очень трудно расставаться – особенно, если к этому примешана любовь…

– А Джерри?

– Что – Джерри?

– Кого же ты любишь?

– Понимаю…- Вздохнула Лин.- Ваши извращенцы, уроды от морали, додумались и до того, что 'любить можно только кого-то одного'… Как же тогда объяснить огромное число 'любовных треугольников'? Здесь, на Земле, в вашем обществе? Или они станут это отрицать? Или называть треть жителей планеты 'извращенцами'?

– Не знаю…

– Любить нужно всех – в этом суть истинного совершенства. И испытывать истинное наслаждение – от того, что помог кому-то стать более совершенным. Это, кстати, констатируют и большинство ваших религий, к какой-нибудь из которых каждый ваш 'заядлый моралист', как правило, и принадлежит. Я – далеко не совершенна, я не могу любить всех. Есть люди, которые мне совершенно откровенно настолько не нравятся, что я не желаю с ними даже общаться. Но, если мне кто-то нравится настолько, что я готова его боготворить, то я не понимаю, почему я не должна любить никого другого? Есть люди, которые мне нравятся. И их много. Есть люди, которые мне не нравятся. Их меньше. Есть те, в кого я влюблена, и есть те, кого я ненавижу. И тех, и других – совсем немного, но – объясни, почему 'это должно быть один!'?

– То есть – человек способен полюбить если не всех, то многих?

– Если говорить о Любви в высшем смысле – да. Если в обыденном или даже просто в сексуальном – думаю, что не очень многих… И – даже очень немногих… Мало того, что люди, в которых хочется влюбляться, встречаются крайне редко… так ещё и в психологии есть 'магическое число 7'… Так, например, считается, что испытывать сильную привязанность к более, чем семи живым существам человек не может в силу особенностей своей психики.

– На чем основана эта информация?

– Понятия не имею. Пусть Джерри объясняет – это его профессия. А мы давай немного посчитаем. У каждого человека есть мать и отец. Как правило, это – достаточно близкие люди. У каждого есть хотя бы один… ну, кто-то такой, с которым этот человек серьёзно связывает планы на будущее, собирается растить детей… Как правило, он – ещё ближе. У каждого – почти наверняка – будет не менее 2-х детей. Осталось 2 'вакантных места'. Вот и получается, что ещё один или два достаточно близких человека вполне может появиться… Со временем, когда привязанность к родителям затихает, освобождаются ещё два места. Если к этому времени всё ещё нет детей и не завёл никаких домашних животных – ещё два. Поэтому меня и не удивляет, когда я узнаю об очень тесной группе, состоящей, например, из четырёх, пяти или шести взрослых людей. Часто – воспитывающих детей вместе, даже особо не выделяя, кто из них – 'физиологические' мать и отец… Просто… такая близость отношений требует, видимо, столь близких взглядов на вещи, что разногласия в методике и стилях воспитания детей уже не возникают… Так и выходит, что человек может очень даже неплохо себя чувствовать, имея одного, двух, а то и трёх постоянных партнёров…- закончила Лин с грустной улыбкой.

– А 'непостоянных'?

– Меня лично 'непостоянные' не привлекают. По крайней мере, когда я нахожусь в нормальном состоянии.

– А в 'ненормальном'?

– Так ведь первый же из 'случайных' из этого состояния и выведет – собственно, острый сексуальный голод уже будет удовлетворен, а дальше можно говорить либо о 'ненасытности', либо о заурядной распущенности…

– То есть ты не признаешь 'непостоянных' партнёров?

– Только – когда хочется 'хоть кого-нибудь'…

– У тебя это было?

– Ну, если помнишь, именно так я потеряла свою девственность. Мечтала – красиво, в 'Парке Влюбленных', влюбившись так, чтобы не видеть никого вокруг… Но – не жалею. Сейчас, на станции, я, наверное, получаю компенсацию за эту неосуществившуюся мечту. Даже с избытком…

– А многие лишаются девственности в 'парке'?

– Нет. Хотя почти все девушки об этом мечтают. Особенно, если уже посещали это место в качестве зрителей… Просто это требует достаточно опытного партнёра – способного лишить девственности красиво, с видимым удовольствием партнёрши… Такого практически не бывает – это уже статистика, достаточно хорошо мне известная… Ну, а второй случай случайного знакомства – мой Бобби. Как видишь, обе мои 'случайные' связи одним разом не ограничились… По-моему, в обоих случаях мне просто повезло.

– А если бы тебе попался я?

– Так ты ведь не был 'случайным'. Я несколько месяцев за тобой наблюдала, прежде, чем подойти – уже после того, когда поняла, что ты мне нравишься…

– Ну, и как?

– Для Землянина – очень неплохо.

– Понятно… Ну, а если бы мы все-таки решились – как бы ты хотела, чтобы это произошло?

– Думаю, лучше всего… где-нибудь на глазах у Джерри…- после минутной паузы с трудом выговорила Линда,- Без него мне было бы стыдно перед ним…

– А ему бы это понравилось?

– Глупый… Ему безумно нравится, когда я 'схожу с ума'; а от чего или кого – не имеет существенного значения… Как же я могу лишить его такого удовольствия… Кстати, ты знаешь, что он мне недавно предложил?

– Что?

– А не устроить ли нам,- говорит,- такой праздник: я – зритель, а ребята – на ковре, и забавляетесь вы там до тех пор, пока тебе это нравится?

– Интересный подход…

– Пришлось его немного разочаровать: в команде у меня нет любовников, более того: в моём представлении никто из них с Джерри несоизмерим. Уважаемые мною и очень приятные люди – но на потенциального сексуального партнёра – увы, совсем не претендуют… Поэтому,- закончила я ему изложение своего 'кредо',- 'пока ты здесь – быть тебе на ковре!'… Кстати, мне понравилось его предложение: если он этого хочет и, более того – хочет это видеть, значит, я для него… скажем так: хороший, 'пожизненный' друг… С такими не развлекаются – с такими растят детей…

– Планируешь?

– Обязательно… 'Как только – так сразу',- так, кажется, у вас говорят…

– И как только…?

– Ну, после возвращения на Челлу года два нас в экспедиции приглашать не будут – не принято. Если я вернусь отсюда где-то на третьем-четвёртом месяце беременности – этого вполне хватит, чтобы маленько подрастить чадо.

– А потом?

– Лет до пяти – можно заниматься краткосрочными экспедициями: неделя-другая, отсилы – месяц… А после пяти – как говаривали ваши Земные 'Отцы Иезуиты' – уже можете делать с ним, что хотите: формирование основных устоев к этому возрасту практически заканчивается, так что – ни школа, ни 'улица', ни 'бабушки' уже 'не испортят'…

– А у вас тоже 'портят'?

– Ну, что ты… Так, как у вас – ни разу не слышала… Просто всякому нормальному человеку инстинктивно хочется воспитать своего ребёнка самому и так, чтобы его жизненные взгляды были именно такими, как хотелось… Эту функцию ни один нормально развитый двуногий никому не перепоручает – даже бесконечно уважаемому учителю, у которого 'воспитывался' сам… и с которым, как это ни смешно, всё же наверняка будет советоваться 'в процессе воспитания'…

– Ну, а если бы ты имела, кроме Джерри, ещё одного такого же мужчину, что тогда? Захотела бы ты иметь и от него ребенка?

– Господи… Ты всё о том же…- Линда прослезилась,- да если бы ты жил на Челле – я бы обязательно завела ребенка и от тебя… Правда, от Джерри – двух. Не обижайся, но это – неотъемлемое право женщины: решать, сколько детей и от кого ей иметь… Даже отцы имеют право 'только совещательного голоса'…

– А в воспитании?

– Равноправны оба, конечно… Понятно, что, если взгляды на этот процесс различны – никто общих детей иметь не решится… Но – тогда, извини, уже и 'постельные отношения' можно счесть просто аморальными.

– Почему?

– А какой в них смысл? Просто получать удовольствие – и всё?

– М-да… Ну, а если разница во взглядах выясняется, когда уже поздно?

– Маловероятно, чтобы два достаточно образованных и умных человека попали в такую ситуацию и уж совсем невероятно, чтобы они не сумели из неё выбраться… А чтобы они действительно были умными и образованными – на Челле создана система образования, которая практически исключает возможность появления взрослых, но 'несостоятельных' членов общества…

– Может, нам стоит тоже этим заняться?

– Безусловно. Только копировать не следует – тут у каждого свой путь. Кроме того – то, что существует у нас сейчас, в большинстве своём будет вам просто непонятно…

– Думаешь?

– Знаю. Встречались мы с одним профессором – умнейший человек, почти уникальный для Земли педагог; послушали его систему воспитания – на порядок выше существующей; спросили: а если – так? – и назвали несколько 'своих' вариантов. Не понимает… А ведь Ваши 'практикующие педагоги' так же 'не понимают' его… Представляешь размер пропасти?

– С трудом…

– У вас даже цели иные: вы, в лучшем случае, учите тех, кто хочет научиться; наша же система должна в любом случае обучить практически всех – иначе общество не сможет подняться в своем развитии на необходимый нам уровень… Короче говоря, на Земле мы нашли только 32 потенциальных контактёра, из них только треть оценивается нами, как достойные полного доверия, и из них пока только три получили подтверждение от системы – Вероника, ты и… ну, в общем… ещё один…

– А кто решает эти вопросы со стороны системы?

– Умные седые психолого-педагогические головы, которые давно уже не рискуют путешествовать на край света…

…Честно признаться, я себя исчерпал – голова гудела, я сидел варёный, как рак: наступило 'переполнение информацией', всё это нужно было 'переварить'… Линда, когда я попытался ей это объяснить, только понимающе улыбнувшись, почти по-земному поцеловала меня в висок и впорхнула в пассер…

Урок второй: принципы целесообразности.

…Линда, естественно, сдержала своё слово – устроила мне встречу с Джерри. Я же, признаться, был к этому событию вовсе не так готов, как мне бы того хотелось, в результате чего я сумел задать далеко не все те вопросы, которые хотел бы… Впрочем, может – и совсем не те, что хотел бы… Но, всё же, коль не тушку – так хоть шерсти клок… Дело было снова в доме у Вероники…

– Послушай, Джереми,- набрался смелости я, когда кофе был выпит и женщины удалились на кухню,- Линда что-то говорила о 'высшей морали', якобы доступной всем, вне зависимости от запудривания мозгов какой-либо лицемерной моралью, господствующей в обществе…- Джерри изобразил внимание.- Так мне бы хотелось более подробно узнать – что это за штука, на чём основывается и как получить доступ к этой информации…- Джерри улыбнулся:

– Это – общедоступная информация…

– То есть?

– 'Имеющий очи – да видит…',- так, кажется?

– Примерно…

– Практически все выводы о 'высшей морали', если речь идёт о рамках нашего пространства-времени, можно сделать, наблюдая природу и сложившиеся в ней отношения… Исключая человека, конечно. Эта тварь – отдельный разговор…

– Почему?

– Прежде всего потому, что он придумывает свою собственную мораль, нередко – настолько противоречащую объективной, что диву даёшься… Когда же он пытается следовать этой придуманной им морали – его поведение для стороннего наблюдателя кажется настолько алогичным, что возникают серьёзные сомнения в разумности этого вида…

– Ну, а основа объективной морали состоит?

– Если попытаться её выразить словами – то, пожалуй – в принципе объективной целесообразности…

– Целесообразности чего?

– Того или иного поступка или явления… Или целесообразности самого факта существования обсуждаемого вида в природе…

– И, если говорить о целесообразности существования вида…

– Какого?

– Ну, человека, например…

– Хорошо сказал…- Ухмыльнулся челланин.- Дело в том, что это – единственный из более-менее известных мне видов, существование которого в природе с её точки зрения я бы счёл совершенно нецелесообразным…

– ?!!!

– Понимаешь, все остальные виды – по крайней мере, те, которые мне известны,- выполняют в природе какую-то поддерживающую функцию… Либо это – санитарная функция хищников или пожирателей падали, либо – факт существования этого вида необходим для обеспечения возможности существования другого вида, или же ещё какая-то сравнительно легко видимая разумная причина… Хотя бы даже – воспитание эстетических взглядов человека… А вот сам человек – для природы, по сути, бесполезная нагрузка… Я не вижу необходимости в его существовании внутри этой системы: впечатление такое, что, не будь этого вида – всем станет только легче… Хотя многие вещи – частично или полностью – утратят свой смысл… Он ничего не даёт природе – только берёт, причём берет нагло, безвозмездно. И – по-варварски. Из всех функций, которые природа, в принципе, вправе ожидать от высших животных, он исправно выполняет только одну: испражняется… Согласись, что ради такой 'великой роли' явно не стоило 'город городить'… Тут должно быть что-то ещё… Согласно доминирующей у нас философской идее о построении мира вся природа существует для того, чтобы вырастить Человека. Похоже, что наше пространство-время – просто 'ясли для двуногих', место для их выращивания и совершенствования… Сами же 'двуногие', вернее – их 'мозги' или 'души' – называй это, как хочешь – лишь бы это название определяло итоговый продукт их существования в данной системе – явно нужны где-то ещё, за рамками той части системы, которая доступна нам для изучения… В противном случае это будет единственное алогичное явление в огромной стройной системе, поражающей своей законченностью и логичностью… И тут мы вынуждены прийти к 'идее Творца', которая гласит, что нашу систему – то есть пространство-время, в котором мы находимся, вместе со всем содержимым этого пространства, создал разум, внешний по отношению к нашей системе, то есть – Творец системы.

– Пока все кажется логичным… Впрочем, об этом Линда мне уже говорила…

– Говорила, да не так… Не теми словами и не совсем о том… Да ладно. Давай теперь подумаем: А на кой шут, как говорят на Земле, ему всё это нужно? Неужто – забавы ради?

– Кто знает – может быть…

– Не может. Ради забавы столь грандиозные вещи не делаются. Как сказал однажды один ну очень даже неглупый Землянин – кажется, американец… с оригинальной фамилией Wood: 'Для этого можно было бы обойтись штучкой попроще'… Вот уж воистину…

– Ты хочешь сказать, что знаешь, зачем всё это надо? Знаешь, зачем мы здесь?

– Не знаю. Но предполагаю; и думаю, что весьма небезосновательно. Ты ведь занимался архитектурой систем, логикой их построения и функционирования?

– Был грех…

– Причём – насколько мне известно – весьма недурно… А раз так, то должен понимать, что нужно для абсолютной устойчивости системы…

– Абсолютной?!!! Я не занимаюсь абстрактными системами…

– Не паникуй. Подумай.

– Ну, если нужно обеспечить абсолютную устойчивость… Послушай; но ведь такая система должна существовать вечно?

– Теплее… А ещё?

– Она должна быть бесконечной…

– Так, ещё…

– Ещё… для построения бесконечной, вечной системы, для обеспечения её абсолютной устойчивости… По-моему, необходимо наличие бесконечного количества взаимно подобных, взаимозаменяемых, достаточно совершенных объектов… составных частей?

– Молодец, делаешь успехи… А теперь давай предположим, что эта система должна выполнять не конечное число заранее определённых функций, а теоретически бесконечное число заранее неизвестных функций…

– Но… ведь тогда она должна быть… обучаемой?

– Разумной.

– Ты хочешь сказать…

– Именно; именно, друг мой: Творцу, похоже, нужно именно то, во что лучшие из нас превращаются к концу жизни… Те, что смогут достигнуть совершенства…

– А те, что не смогут?

– Ну, здесь может быть масса различных точек зрения; ибо 'что с ними делать' – это уже не принципиальное, а инженерное решение: от него зависит эффективность функционирования системы, возможно – ещё какие-либо параметры, но – не сама возможность и/или целесообразность её существования… Ваши христиане расточительно 'сжигают' их 'в вечном огне', Буддисты – 'зацикливают' до тех пор, 'пока не поумнеют'… Истина же, похоже, как всегда лежит где-то посредине…

– А именно?

– Думаю, что наверняка тебе этого никто не скажет – по крайней мере, внутри нашего пространства… А вот предположить можно… Ты слышал споры Землян о том, что вселенная 'расширяется' или 'сжимается' – как кому угодно?

– Было дело…

– Так вот: на самом деле происходит и то, и другое… Возможно, даже – оба процесса текут одновременно… В разных частях анизотропного пространства, например…

– Бред…

– Почему же? А как насчёт сложения двух скоростей света? Не бред?

– Там – физика. А тут бред.

– Что ж – может быть… Но наши философы в основной своей массе склоняются к тому, что наше пространство-время (как, впрочем, возможно, и ещё какое-то, в общем случае – бесконечное – количество аналогичных пространств) развивается циклически… То есть – спустя какое-то время после начала развития пространства оно 'схлопывается' (обнулением четвёртого измерения, например), после чего – снова возрождается и т. д.- до бесконечности, если нужно…

– Ничего себе…

– Немало есть таких, которые считают, что 'схлопывать' не обязательно всю вселенную – может, достаточно 'перевозродить' одну звездную систему… Я думаю, что имеет место и то, и другое… Звездная система перевозрождается для воссоздания 'среды обитания', угробленной 'двуногими' или им подобными, а всё пространство целиком – для окончательного уничтожения 'душ', прошедших достаточно большой цикл 'рождений и смертей', но так и не достигших совершенства… Но это, собственно, просто моя личная точка зрения… Пока я не имею каких-либо противоречащих ей знаний…

– Я, признаться, тоже…- с умным видом ввернул я. Джерри понимающе улыбнулся.

– Если же говорить о принципах построения внутренних взаимоотношений в такой системе, то одним из основных является принцип целесообразности. Он применим как при объяснении многих природных явлений, так и для понимания объективной морали…

– Например?

– Ну, например…- Джерри задумался,- например, если ты хочешь оценить правильность какого-либо поступка, то самый простой способ (кстати, давно известный у вас на Земле – хотя многие и предпочитают его упорно 'не знать') – такой: 'представь себе состояние системы, если все остальные в аналогичных ситуациях будут поступать так же'. Если же ты хочешь узнать, имеешь ли ты моральное право уничтожить другого человека, то здесь следует исходить из 'критерия наименьшего зла', а именно: что является большим вредом для системы – убийство тобой невиновного человека в случае ошибки или тот вред, который этот человек принесёт системе? Кстати, смыслов существования каждого человека в системе настолько много, что никто из смертных не может 'объять' их все; поэтому – в любом случае – убийство есть вмешательство смертного в дела Творца. А вот было ли оно целесообразным и, соответственно, простительным – это практически неразрешимая проблема для нас, грешных. Поэтому убийство мы считаем оправданным только в целях самозащиты – и то в случае, когда ты явно не мог противостоять насилию. Так, например, мы считаем моральным уничтожение вами врагов, пришедших на вашу землю – ведь вы физически не были способны их обезвредить и изолировать… А вот уничтожение отдельных преступников – дело весьма и весьма сомнительное… Вряд ли Творцу будет интересно потерять лишний разум… Уничтожая заключённых, общество просто расписывается в своей неспособности справиться с одной из важнейших своих задач – c воспитанием собственных членов… У нас, если помнишь, речь может вестись только об изоляции… Конечно, не позавидуешь человеку, которому светит коротать остаток жизни (или же большую её часть) на одном гектаре грунта с пространственной защитой на границе… Но – что делать – так он имеет какой-то шанс продвинуться вперёд в своём воспитании (развитии), а если мы его уничтожим – всё: жизнь пропала, цикл прошёл зря – и вряд ли принцип целесообразности в системе будет соблюдён…

– Ты упомянул 'пространственную защиту'…

– А… Это такая интересная вещь… Просто часть пространства – тонкая 'плёнка' вокруг некоторой территории непрерывно перемещается достаточно мощным пассером 'туда-сюда', в результате чего, например, брошенный камень, пересекая эту границу, превращается в пыль…

– А человек?

– Ну, он – не крепче камня…

– А если он случайно попытается пройтись по этому месту?

– Его не пустят. Система следит за его местоположением и просто не даст ему подойти к заграждению.

– Каким образом?

– Ну, сначала его просто будет отталкивать… Как будто магнитным полем или сильным ветром – как хочешь,- улыбнулся мой собеседник.

– Ну, а если он… как-то сумеет преодолеть это?

– Не думаю…- с сомнением покачал головой Джерри.

– А всё же?

– Ну, тогда… он просто заснёт… за несколько метров до границы…

– Гарантированно?

– Пока не было ни одного случая, чтобы система 'прозевала' ситуацию.

– Хорошо; а как быть с более сложными ситуациями: пять здоровенных мужиков насилуют женщину, ты это видишь – и прекрасно понимаешь, что, если сунешься – просто получишь по голове – и ей не поможешь, и тебе – крышка?

– Крышка? Как это?…… А, понял… Надо будет подзаняться русской идиоматикой… Ну, что я могу сказать – мастер ты загадывать загадки… Конечно, если ты наверняка не сможешь 'навести порядок' своими силами – надо искать помощи, это почти однозначно. Но мне кажется, ты имел в виду ситуацию, когда помощи ждать неоткуда?

– Именно.

– Ну что ж, если ты не в состоянии сам либо с чьей-либо помощью восстановить справедливость – остаётся, пожалуй, заняться возмездием… Здесь советы давать бесполезно, ибо у каждого – 'свой путь': такие ситуации и создаются в судьбе, по всей видимости, для того, чтобы оценить твою реакцию на происходящее, корректность твоих действий и правильность выбора. Здесь каждый решает сам. Я бы, пожалуй, будь я Землянином, оказавшимся в такой ситуации, во-первых, постарался бы всех их хорошенько запомнить. Затем я инкогнито – чтобы они не поняли, кто инициирует процесс – сделал бы попытку засадить их за решётку; а если бы это мне не удалось – в такой ситуации, мне кажется, допустимо организовать принудительную кастрацию этих деятелей; если же такая процедура сопряжена с риском не довести дело до конца или с новой опасностью для общества, связанной с их болезненно-обозлённой реакцией на наказание – я считаю моральным их физическое уничтожение. Даже 'исподтишка'.

– А если сам попадёшь на скамью подсудимых?

– Просто расскажу всю правду. Это уже дело судей: 'брать грех на душу' – или нет.

– А если это грозит тебе самому смертной казнью?

– Ну… тут возникает ещё одна проблема: может, ты бы сумел принести обществу больше пользы, оставшись в живых? Это достаточно сложно предугадать… Ибо, с одной стороны, способность составляющих частей системы к самопожертвованию ради сохранения стабильности в системе в целом…

– …есть обязательное условие абсолютной стабильности системы. Согласен…

– …а с другой – необходимость самопожертвования должна оцениваться индивидом чисто прагматически с точки зрения целесообразности для системы – что лучше: выполнить эту, может быть, не столь важную функцию ценой своей жизни или оставить её невыполненной и выполнить до конца основную роль, отведённую тебе в твоей жизни… Самая сложная проблема, по-моему… Я думаю, одна из основных целей нашего 'обучения' в этом пространстве как раз и состоит именно в том, чтобы научиться решать такие вот 'ребусы'…

– А если применить принцип целесообразности к оценке совсем мелких – 'микробытовых' ситуаций?

– Это – всеобъемлющий принцип. Единственная сложность в его применении состоит в том, что человек должен научиться думать 'с точки зрения целесообразности системы в целом'… Если, конечно, он согласен с этими принципами…

– А если нет?

– Тогда он весьма далёк от совершенства. Обсуждение взглядов и поведения таких лиц – уже в компетенции содержателей исправительных заведений. Мне лично они не интересны…

– Почему?

– Скучно… Представь, что в вашем обществе наймут университетского профессора для воспитания малолетнего болвана, имеющего 'свои взгляды', весьма далёкие от профессорских… Здесь речь идёт не об иной точке зрения, а просто об элементарном невежестве… Согласись, что бедняге профессору будет действительно скучно… Примерно так и здесь: я давно прошёл этот путь, пришёл к каким-то выводам, сверил их с другими – достаточно умными и весьма уважаемыми мной – людьми; и вдруг какой-то 'сосунок' – так, кажется, это у вас называют? – с неимоверным апломбом и неподражаемой уверенностью в своей правоте пытается изложить свои взгляды, весьма далёкие от реальности, 'пройденные' мной где-то в самом начале этого пути и отвергнутые за свою примитивность, несостоятельность, 'нежизненность'… Я охотно верю, что он не сомневается в своей правоте; но я знаю также, что спорить с ним или переубеждать его совершенно бессмысленно: при том объёме знаний, который он имеет, он просто не сможет понять услышанного…

– И что же ему делать?

– Учиться. Учиться, учиться и учиться.- Улыбнулся Джерри, с видимым удовольствием принюхиваясь к просочившимся с кухни запахам.

– И сколько?

– Всю жизнь. Ведь жизнь наша и есть, собственно, процесс обучения…

– А работникам 'исправительных заведений' интересно общаться с таким контингентом?

– Это – их работа… Для этих людей результат их труда есть не поиск истины, как таковой, а 'вкладывание' добытой другими и известной им истины в головы менее совершенных лиц… Это – просто одна из областей практической педагогики… Совершенно другая проблема, из другой области – у меня она может вызвать, пожалуй, только 'общий' или просто праздный интерес – не более…

– А почему ты утверждал, что 'если человек не разделяет принципов построения системы, значит – он весьма далёк от совершенства'?

– Это – простая статистика. По мере того, как человек 'накачивается' знаниями, он проходит немало различных ступеней на пути к совершенству. Одна из низших ступеней – всего бояться. Чуть повыше – он уже осмелел – всё ломать. Потом – ломать, чтобы из обломков сделать что-то своё. Ещё выше – не ломать, но использовать уже существующие обломки. Далее – создавать что-то своё, действительно ценное, уже не из обломков чего-то ещё более ценного, чем создаваемое творение, а из как можно более дешёвых материалов. Последние две ступени умственного развития индивида уже представляют для меня какой-то интерес… Далее человек учится 'не изобретать велосипед' – так, кажется? – и пытается использовать то, что уже есть в природе, не разрушая её; собственные же 'творения' стремится делать весьма осторожно, стараясь нанести природе как можно меньший ущерб. Человек на такой ступени развития уже представляет несомненный интерес… Ну, и последнее, что мне удалось наблюдать – это когда человек ставит интересы развития системы хотя бы соизмеримыми со своими собственными, точнее, с интересами собственного комфорта. В этом случае он способен отказаться от реализации идеи, дающей ему немыслимые удобства – но – хотя бы 'потенциально' – вредной для природы. Человек на этом этапе его развития уже достаточно совершенен, чтобы быть для меня более, чем интересным. Может, именно потому, что начинает понимать и разделять те самые принципы построения системы, о которых мы говорим – на более низких ступенях развития он не только не разделял этих принципов, но и вряд ли был способен их понять… Вариант же общества, начавшего это понимать, можно наблюдать сейчас на Челле – там люди уже стремятся жить в как можно более естественных, природных условиях; обращаясь к 'благам цивилизации' только там, где они пока не могут без них обойтись, либо – там, где без этих благ, например, затрудняется дальнейшее развитие системы знаний человечества…

– И в чём выражается на Челле это 'стремление к природе'?

– Масса факторов… Бросается в глаза 'отшельничество' – попытки уединяться в одиночестве или с семьёй где-то в наиболее диких уголках; либо просто стремление жить, обеспечивая самого себя большинством продуктов питания – причём причина этого – не в недостатке средств, а в нормальных потребностях здоровой и раскрепощённой психики… Единственное, от чего никто ещё не отказывался – так это информация, возможность связи с миром. С этим 'благом' можно расстаться только на неделю – месяц, да и то – если уж очень устал… Общая же тенденция, распространяющаяся уже около полувека, следующая: жить предпочитают семьями по 5-7 человек, в своих домах, расположенных в как можно более диких районах планеты, но – как можно ближе к какой-либо станции пассеров… Обычно такие районы разбиваются на участки размером не более гектара, но не менее четверти; на каждом участке живёт семья или 'группа друзей' в одном-трёх домах… Группа смежных участков располагается линейно (в лесу, например) и вдоль этой группы тянется тропа или дорога… Перемещаются в основном верхом на животных; большей частью это – выдрессированные свободно пасущиеся травоядные.

– Кстати – помнишь Иво?- Улыбнулась вошедшая Линда, располагая на столе миску с ещё горячим печеньем, вызвавшую заметное оживление у Джерри.

– Иво?- Удивился я.- Так это…

– Именно…,- продолжала загадочно улыбаться, разливая сок в высокие стаканы, Лин.- Как раз эта история и послужила поводом для нашего знакомства… Старик Лео был просто поражён твоим поведением, довольно-таки нехарактерным для землянина. Это был повод присмотреться к тебе поближе. Ну, а когда я поняла, что ты мне нравишься – решила показаться тебе не берегу. Возле 'Магнолии'…

– Понятно… Слушай, а как Иво с Клирой вообще попали сюда?

– Как всегда у двуногих – недосмотрели.- Развела руками челланка, поглядывая на сосредоточенно хрустящего печеньем Джерри.- Иво привезли с Кортвинты, как лучшего представителя породы… Клира уже год ждала на Челле возможности дать потомство – при её генетических данных… скажем так: спаривать её с местными жеребцами было бы просто кощунственно. Иво привезли как раз 'к гону'… Ну, он особо не вникал в тонкости карантинных служб: как только её унюхал – разбил оградку и нашёл самочку. Разумеется, для его копыт ничего не стоило освободить и её… Так они оказались на свободе… Ну, а в это время как раз перемещали первые партии оборудования на Землю. Поскольку здесь ещё не было камер пассеров, перемещение было 'площадкой' – со двора космоцентра на Челле в один заброшенный дворик на Земле. Контейнер располагают на площадке и оттягивают рычаг, расположенный у её края – чтобы вызвать перемещение. Вместе с грузчиками. Для которых, кстати, такая конструкция была очень удобна – такой рычаг ведь не теряется, как пульт, на него не наступишь, не раздавишь… сломать сложно… Никто и не подозревал, чем это может кончиться… Ну, грузчики – везде ребята 'простые': когда отвлеклись – система осталась в рабочем состоянии. Площадка была в углу двора. Именно в этот угол сбежавший Иво и загнал Клиру, нажал задом на рычаг, и – не успел сообразить, как очутился на Земле. Пришлось Лео отправляться за ними… Об остальном тебе известно чуть больше, чем мне.- Лин улыбнулась.- Ну, а площадки 'с рычагами' сейчас срочно переделываются на варианты с дистанционным пультом – хоть не так удобно, но – надёжнее, как оказалось…

– Интересно… Ну, допустим вышел я из дома или из пассера – А моего 'рогатого травоядного' поблизости нет. Пошёл, допустим, лучшие пастбища искать. Что делать?

– Обычно их подзывают командами, индивидуальными для каждого конкретного животного – чтоб не путались. Чаще всего используются различные комбинации ультразвуковых свистков.

– Зачем так сложно?

– Сложно? Странно… Что тут сложного? Свистнул, подождал пару минут – и твой любимец уже здесь, мордой трётся, 'сахару просит'… И четвероногому невелика нагрузка, и для двуногих полезно – чем больше двуногие общаются с природой, с незамученными неволей животными – тем лучше их понимают, больше узнают; разумнее или, если хочешь – 'совершеннее' – становятся… Не забывай, что животное, не знавшее привязи, не придёт к тебе просто так – ему твоя доброта нужна. И ласка. И – уверенность в том, что тебе можно доверять. На Земле в книгах описывают те редкие случаи, когда животное решается просить помощи у Человека, а у нас это – привычное, совершенно никого не удивляющее явление. Кроме того – ты обратил внимание, что практически нигде не тратится сколько-нибудь заметного количества энергии? А ведь производство энергии – одна из самых 'пакостных' для природы областей человеческой деятельности… На Челле, кстати, и по абсолютным показателям тратится гораздо меньше энергии, чем на Земле. А нас ведь заметно больше… Я уже молчу про уровень потребностей общества…

– И не холодно?

– Летом – нет.- Улыбнулась Линда.- А зимой – обогрев за счет электроэнергии…

– Производство которой?…

– По нашей технологии – не вреднее для природы, чем откачка воды из скважин.

– Неограниченно?

– Ну, так не бывает… Ну, а поскольку за электроэнергию нужно платить, многие ставят себе преобразователи – 'ветряки', 'солнечные батареи' и т. д… Для обогрева зимой в наших широтах этого обычно немного не хватает; но для освещения, подачи и подогрева воды, обработки грунта – вполне… Так что подобные преобразователи энергии у нас – самые популярные её источники…

– Хорошо. Допустим, тому же университетскому профессору нужно попасть на какое-либо сборище коллег, дабы обменяться мнениями…

– Зачем? Ведь он может устроить 'конференцию' с любым количеством коллег, попивая дома чай или ковыряясь в саду…

– А посмотреть?

– Тогда сад отпадает. Придётся пить чай…

– И видеть коллег?

– На экране размером хоть во всю стену.

– А ручку пожать?

– Ну, если ему столь важно что-то потрогать руками – он 'свистнет' своей 'лошадке' или сядет на 'велосипед', минут за пять доберётся до ближайшего пассера и через несколько секунд будет хоть на другом конце планеты, где принимающая сторона доставит его до места…

– А если 'не доставит'?

– Не слышала ни разу.

– А вдруг?

– Дойдёт пешком. Расстояние между станциями – не более 5 км. При этом он – заметь – за весь путь не выделил в атмосферу никаких продуктов сгорания, никаких неестественных выбросов… Он за всю жизнь не навредил природе больше, чем здесь – за один рейс на самолёте…

– На мозоль наступаешь?

– Как это?……А, извини – уже поняла. Нет, просто 'к слову пришлось'…

– А кто-нибудь обеспечивает себя продуктами питания полностью самостоятельно?

– Вряд ли. Да в условиях развитой цивилизации это и бессмысленно… Процентов 30-80 необходимых продуктов каждый докупает; кроме того – покупается не так уж мало продуктов питания, отнюдь не являющихся необходимыми для жизни… А если речь идёт не о продуктах питания – то обычно покупается более 90 процентов используемых вещей…

…Наша беседа была прервана появлением Вероники, которая явилась явно с намерением 'прекратить прения'… На вопросительный взгляд Джерри последовал отнюдь недвусмысленный кивок в сторону моря; последовавшие за этим события напоминали первый мой визит в этот дом, за исключением того, что никто никого снегом уже не растирал и на руках не носил, да и оделись мы по дороге домой – было заметно прохладно.

Урок третий: мужчина и женщина.

Вернулись мы в дом засветло, Джерри с Вероникой предались своему излюбленному занятию – занялись цветником на веранде, а мы с Линдой остались в комнате.

– Послушай, Лин,- нарушил молчание я,- у меня сложилось впечатление, что у вас совершенно иные принципы отношений между мужчинами и женщинами…

– Личностные или общественные?

– И те, и другие…

– Признаться, я это тоже заметил…- раздался голос Джерри с веранды.

– Не надо иронизировать… Мне действительно как-то не по себе от любовной игры – при свидетелях, от сожительства с двумя – тремя постоянными сексуальными партнёрами, от…

– А от обилия людей, совершенно себя не контролирующих или ведущих неадекватно – вследствие наследственной или приобретённой тупости, умственной лени, опьянения алкоголем или наркотиками… от практически абсолютной лживости почти всех, с кем приходится иметь дело… от желания тебя оскорбить – мимоходом, просто так… а то и 'съесть' или 'растоптать' – просто ради самоутверждения – тебе 'по себе'?- В голосе челланки смешались недоумение и ирония.

– Лучший способ защиты – нападение, да?

– Да нет, просто интересно… Скажи-ка, Гарри… Ты знаешь о принятых у нас взаимоотношениях в обществе не так уж мало… Мне интересно, какая система отношений – в целом – тебе лично не более привычна, а… больше нравится – наша или Земная?

– Ты ставишь меня в трудное положение…

– Я не тороплю… да впрочем, и не настаиваю… просто мне было бы интересно ознакомиться с твоей оценкой…

– Честно говоря – ваша. Но уж очень это непривычно…

– Мне нравится этот ваш оборот – 'честно говоря'… Подразумевается, очевидно, что во всех остальных случаях земляне не утруждают себя обязательством говорить честно…

– Не придирайся к словам, Лин… Это же просто привычный штамп – типа 'ради Бога' из уст атеиста…

– Да нет, это хоть и штамп, да не 'просто'… Ваш язык настолько изобилует такими вещами, что волей-неволей приходишь к мысли о непривычности правдивых высказываний в вашем обществе… Но, тем не менее, я рада (или, как у Вас любят подчёркивать – 'искренне рада'), что ты оценил принятые у нас отношения…

– Правда, хотелось бы узнать о них маленько поболе… А мы, как всегда, отклонились от темы.

– Это не страшно,- улыбнулась моя собеседница,- лишь бы не ушли слишком далеко да не забыли вовремя вернуться обратно… Ладно. Давай начнём, например, с дикой природы.

– Опять 'дикая природа'… Но почему?

– Там всё гораздо естественнее. К тому же – гораздо проще, что позволяет понять основные принципы взаимоотношений, а затем уже разобраться с тем, что 'навешивает' человеческое общество…

– Тебе виднее…- Пожал плечами я. Линда отреагировала 'коротким внимательным взглядом с некоторым удивлением' – как бы говоря: 'неужели тебе было так важно хоть что-то произнести?…',- и продолжила:

– Для большинства существующих в природе видов характерно следующее: самец и самка 'сходятся' к началу 'брачного периода' и сохраняют свои отношения до момента, когда их потомство уже не нуждается в опеке; после чего сексуальный союз уже не нужен. Если к этому времени на почве перенесённых вместе трудностей и раскрывшихся в результате особенностей характера партнёров у них возникли иные, более прочные отношения – союз остаётся, в этом случае весьма вероятны очередные 'брачные игры' в рамках этой пары; если же или 'сучка глуповата', или 'кобель мелковат' – достаточно подвернуться более подходящей особи, чтобы союз распался и образовалась новая пара… Разумеется, оставшийся 'не у дел' может попытаться протестовать – тогда более слабый соперник будет изгнан или, что реже – уничтожен.

– А почему ты выбрала названия 'сучка' и 'кобель'?

– Сексуальные и дружеские взаимоотношения семейства волчьих, (особенно – самих волков или волкоподобных собак) более других похожи на человеческие… Есть и более сложные варианты: например, лев. Или – дикие лошади. Там около одного самца группируются несколько самок. Если самец действительно очень крупный, сильный и умный – тот же 'принцип целесообразности', нашедший в этом случае своё выражение в пересечении инстинкта самосохранения и инстинкта продолжения рода – в законе выживания вида, разделе 'выбор партнёра' – гласит, что, если попадается действительно уникальный кобель, то здесь нет места для ревности – лишь бы иметь от него потомство… Этот закон выполняется для всех высших животных…

– И для человека?

– Хм… Представь, что в некотором 'старороссейском' селении с патриархальным укладом, в котором – так сложилось – жили лишь мелкие, щуплые 'мужички', появился как-то заезжий 'богатырь'. Скажи откровенно: много найдётся женщин, не пожелавших провести с ним ночь?

– М-да… Боюсь, как бы не было ажиотажа…- улыбнулся я.

– Вот именно. Причём – чем строже будут запреты, тем с большим азартом женщины будут их обходить… Самое обидное, что при вашей маразматической морали, исповедующей принудительную, абсолютную моногамию, в случае с богатырём проиграют прежде всего самые законопослушные представительницы 'прекрасного пола', которые не посмеют совершить 'аморальный поступок' и будут биться в истериках и реветь в подушку по ночам – но… останутся 'честными'. Верх маразма. Или – просто пример общественной морали, противоречащей естественным законам. Кстати, ответь и на такой вопрос: конечно, многие 'мужички' покричат 'для проформу' на своих 'неверных' жёнушек, а кто и побьёт; да только много ли найдётся среди них таких, которые искренне будут недовольны происшедшим?

– Трудно сказать… Не знаю.

– Так я тебе скажу: таких почти не будет. Кроме маразматиков, помешанных на мысли, что жена – его рабыня. Большинство будет 'протестовать' только для удовлетворения общественного мнения: иной мужичонка и отдубасит свою 'гульнувшую' жёнушку, этак – без особой злобы, просто – чтоб соседи знали, что порядок он навёл… Но ведь из дому-то не выгонит: закон выживания вида заставит его в этой ситуации уступить практически без малейшего внутреннего протеста… А вот если б она, эта жёнушка, да начала гулять по кабакам – так, гляди, мужичонка-то её и выгонит, потому как тот же закон выживания вида в его подсознании сильно протестовать будет против такого оборота дела… Вот и имеем ещё один пример вашего лицемерия: даже если 90% не видят никакого смысла в требованиях общественной морали – никто не посмеет 'внешне' их нарушить… Вы привыкли 'свято чтить' то, во что никогда не верили… Попытка изменить этой привычке была предпринята во время образования Соединённых Штатов Америки. Должна сказать, что в целом она с треском провалилась. Есть, конечно, 'отдельные сдвиги', но…

– Ну, там и сейчас феминистки 'дают прикурить'!

– Вот-вот: именно 'дают прикурить'! Вместо того, чтобы чуток подумать. В целом их движение – может, и провозглашая благие цели 'раскрепощения женщины' – реально пытается просто заменить господство мужчин господством женщин, предлагая в качестве одного из путей решения – подумать только! – наращивание мускулатуры у женщин!!!

– Я так понимаю, что Американский феминизм – отнюдь не 'за женщин' – он просто 'против мужчин'.- Съязвил, засунув голову в окно, Джерри.

– И в своей борьбе против мужчин он не заметил, как стал и против женщин…- Грустно ухмыльнулась его подруга.- В целом о ваших феминистках у меня достаточно удручающее впечатление… Они просто стремятся поставить Женщину на место, занимаемое мужчиной, и ради этого готовы развить у неё все 'необходимые' чисто мужские качества… И им наплевать, что при этом они просто уродуют женщину, омужланивают её… благодаря чему из 'прекрасного творенья' она становится совершенно сексуально непривлекательным объектом, что приведёт к вымиранию этой ветви рода человеческого… Природа мудра – она предусмотрела и такую 'защиту от дураков'…

– И скоро эта защита сработает?

– Она всегда работает… Скажи, тебе было бы интересно иметь детей с женщиной, тягающей пудовые гири и всем способам решения проблем предпочитающей 'железный кулак'?

– Не думаю…

– Я понимаю, что такие извращенцы где-то, в общем-то, существуют; но, к счастью, их не так много, чтобы удовлетворить потребности вышеописанных фурий… А потому большинство из них умрут, не оставив потомства… Те же, кто умудрится оставить – имеют шанс быть не понятыми своими же детьми, причём – уже в первом поколении… Кстати, ни один матриархат долго не держался и ни при одном из них общество не достигало сколько-нибудь заметных успехов в своём развитии…

– Так что же – патриархат лучше?

– Я бы сказал: это – меньшее зло,- раздался голос Джерри с веранды.

– А что же лучше?- Спросил я, когда стих смех наших подруг.

– Свобода…- как-то этак просто и естественно, будто нечто само собой разумеющееся, произнесла Лин.

– В чём?

– Во всём. Что не лишает свободы других…

– А если лишает?

– Тогда возникают конфликты, которые общество должно уметь эффективно решать – если оно претендует на звание 'цивилизованного'…

– И как вы их решаете?

– По-разному… Бывает, что чуть ли не для каждого конкретного случая приходится 'изобретать' индивидуальное решение – всего не расскажешь… Просто все эти решения должны быть продиктованы объективным здравым смыслом, а не меркантильными интересами лица, принимающего решение… Но давай всё же вернёмся к женщине.

– Охотно…

– Так вот, в процессе развития человеческого общества женщина, естественно, играла и играет более пассивную роль, чем мужчина…

– Почему?

– Ну, начнём с чисто физиологических особенностей её организма… Начиная с половозрелого возраста она ежемесячно имеет проблемы, результатом которых является снижение работоспособности на несколько дней. Поскольку в эти дни её мысли заняты уж никак не проблемами совершенствования собственного мыслительного аппарата или поиском истины, то, начиная с этого возраста, её отставание от мужчины в среднем становится почти неизбежным. Дальше – больше: беременность, роды, кормление – как минимум, два года 'зацикленности' на инстинкте продолжения рода, а это тоже, увы, не проходит бесследно… Разумеется, зная всё это, большинство тех, от кого это зависит, стараются не поручать женщине особо 'мозгоёмких' и долгосрочных работ, что ещё больше усиливает это отставание… Вот и получается, что, выполняя свою естественную функцию, женщина вынуждена отставать в развитии, а отказавшись от этой функции и преуспев в 'обустройстве мозгов', она не сможет закрепить этого в своём потомстве… В итоге – 'генофонд общества' таких женщин просто 'не заметит'…

– Так ведь феминистки, вроде бы, как раз с этим и борются…

– Вот именно: 'вроде бы'. На самом деле они… впрочем, мы об этом уже говорили. Пока всё, что мы обсуждали, имело отношение к любому человеческому обществу. Теперь я попробую изложить взгляды, распространённые на Челле…

– Я весь внимание…- Джерри бросил на меня укоризненный взгляд, воспринятый мной, как фраза 'не паясничай'. Я слегка смутился, а Лин продолжила:

– Во-первых, у нас в своё время было проведено немало исследований, в результате которых потерпели поражение абсолютно все известные мне теории о каком-либо превосходстве любого из полов над другим.

– Вообще-то идею мужского либо женского превосходства я бы назвал идеей превосходства правой ноги над левой – или наоборот…- С улыбкой констатировал появившийся в дверях Джерри.- И, несмотря на то, что я прыгаю в высоту лучше с правой ноги – она у меня, как у вас говорят, 'толчковая' – вряд ли я смогу осуществить эту затею без участия левой…- заключил он, обняв Лин сзади за плечи. Новая порция печенья, принесённая Вероникой, заставила его переместиться к столу.

– Тяжек грех чревоугодия,- шумно вздохнул он.- Ох, как тяжек…

– Как я уже говорила,- продолжала, улыбаясь, Лин,- причина кроется не в изначальных отличиях, а в роли женщины, в укладе её жизни. Давай представим какой-нибудь первобытный строй. Самец должен быть более физически сильным. Более умным, смелым. У него должны быть развиты такие, например, качества, как повышенный исследовательский интерес, некоторая бесшабашность – в надежде на удачу. Он – охотник, и без таких качеств он не сможет успешно выполнять свои обязанности… А в результате создаются предпосылки для развития таких пороков, как чрезмерная гордость, кичливость, неоправданное самомнение… Разумеется, что когда-то должен наступить 'период неудач', в результате чего он не сможет обеспечить семью, даже если является лучшим охотником в округе… Если к этому времени в обществе имели хоть какое-то развитие земледелие и скотоводство, причём этим занимались остававшиеся дома жёны, то для этого общества переход к матриархату в такой ситуации неизбежен… Однако долго он продолжаться не может – начинается деградация 'сильного пола', и, как следствие – всего общества… Классический самец не может выполнять постоянную монотонную работу – она для него слишком скучна. Поэтому, с одной стороны – он способен на поиск, может принимать гораздо более смелые и оригинальные решения, чем самка, а с другой – нередко не способен довести начатое до конца: когда он уже понял, как это сделать, дальнейшее не представляет для него интереса – по крайней мере, если конечный результат ему не 'остро необходим'… Классическая же самка – более осторожна, осмотрительна, более способна довести начатое дело до конца… Даже если не она его начинала… В этом смысле они дополняют друг друга, и, если они оба это понимают, то вполне могут достигнуть гармонии… Если же каждый пытается заставить другого выполнять несвойственные ему функции – никакой гармонии, естественно, не будет; более того – возникает конфликтная ситуация, из которой довольно непросто найти выход… Мужчина и женщина – существа почти одинаковые; но всё же – 'почти', а не 'совершенно'… Поэтому, если они хотят жить в мире и согласии – им придётся понять эту разницу и смириться с ней, учтя комплиментарность психотипов, а не пытаться мужчинам – рожать, а женщинам – 'тягать гири'…

…При этих словах Вероника прыснула, и я, почему-то представив себе её в роли молотобойца, тоже не смог удержаться от улыбки…

– Кстати,- продолжала Лин, такое Ваше 'чудо', как 'женщина с отбойным молотком', я бы сочла экзотикой не только для туриста, но и для психиатра… Не говоря уже о мужике, командующем бригадой таких женщин…

– Кстати,- прервал я её иронизирование,- а как у вас относятся к нормам мужских и женских физических данных – мускулы, вес, размеры?…

– Пункт первый: мужчина должен обладать силой, позволяющей ему без видимого напряжения нести свою возлюбленную на руках…- с видимым трудом вставая из-за стола и с явным сожалением поглядывая на оставшееся там печенье, 'продекларировал', вызвав улыбки присутствующих, Джерри.

– А женщина должна иметь такой вес, чтобы не слишком усложнять ему эту задачу…- в тон ему продолжила Линда, окончательно рассмешив всю компанию.

– И как долго он должен её нести 'без видимого напряжения'?

– Это зависит от баланса её желаний: с одной стороны – 'покататься на руках', а с другой – не поставить своего 'кавалера' в неудобное положение…- продолжал Джерри, бросив лукавый взгляд на свою подругу, ответившую ему улыбкой.

– А соотношение веса мужчины и женщины в паре?- Не унимался я. Джерри измерил взглядом Линду, потом – себя и изрёк:

– Скажем так: массы двух влюблённых друг в друга тел должны соотноситься, как 1 к 0,65… Хотя всё это, конечно, чушь собачья…- добавил он как-то грустно.

– А почему именно 0,65?

– Чтобы не создавать лишних проблем при выполнении условий, изложенных в пункте первом,- с умным видом продекларировал, разведя руками, Джерри – и все снова захохотали.

– А всё же – какие-то условия нормальной силы можно сформулировать?

– Отчего же…- Джерри ободряюще улыбнулся Линде,- в космоцентре, например, вход в 'бюро по найму' сделан в виде люка на второй этаж. Если посетитель не в состоянии, подпрыгнув и ухватившись за его край, без видимого напряжения подтянуться и войти в зал – его уровень физического развития считается недостаточным…

– Бессовестный!…- Линда одарила своё сокровище укоризненным взглядом и, увидев моё недоумение, пояснила:

– Мало того, что, пригласив меня туда, он не предупредил об этом – в результате чего я потеряла полгода, так 'ещё и издевается' – так, кажется, у вас говорят?

– Видишь ли,- Джерри со вздохом бросил взгляд на стол,- у нас принято считать естественным, если человек способен свободно пробежать 1-5 км, легко перепрыгнуть через препятствие высотой не менее половины его роста, без видимых усилий подтянуться 'из виса' и 'выйти в упор'…

– Сколько раз?

– Хотя бы один, но – свободно… Если он этого сделать не может – его физическое развитие считается недостаточным.

– Для мужчин или для женщин?

– Для обоих. Это – 'физиологический минимум' для здорового, нормально развитого человека. Если профессия не требует большего…

– Мальчики из службы безопасности,- вставила Линда,- могут это проделать не меньше сотни раз…

– Что же касается простого 'среднего мужчины',- продолжал Джерри, то – хотя бы из самоуважения – ему имеет смысл быть способным проделать такую процедуру хотя бы 5-10 раз… При подборе нашей команды, кстати, были выставлены такие требования: 3 раза – для женщин и 7 раз – для мужчин. Разумеется – подряд и 'без напряжения'. И 'кросс' – около 10 километров.

– А если нужный вам человек не в состоянии выполнить этих требований?

– Придётся искать другого или тренировать этого – в зависимости от обстоятельств.

– Мной Джерри занимался лично,- улыбнулась Лин,- и я бы не сказала, что мне это не нравилось…

– Признаться, я не разделяю восторгов по поводу чрезмерного развития мускулатуры у женщин,- пожал плечами я, на что Джерри усмехнулся:

– Ты хотел что-то сказать о лишней мускулатуре у Лин?- В ответ я мог только развести руками…

– Интересно, а как бы вы отнеслись к женщинам – боксёрам?- С улыбкой поинтересовалась Вероника. Лин передёрнуло:

– Жуткий маразм…

– Примерно так же, как к забиванию гвоздей головой младенца,- мрачно парировал Джерри.

– Если уж говорить о каких-то способах самозащиты,- продолжала Лин,- то у вас ведь есть немало видов единоборств, увлечение которыми не только не 'омужланивает' женщину, но и вполне благотворно действует на её здоровье, фигуру… Просто не нужно пытаться сделать из неё мужчину. Кстати, та система самозащиты, которой мы обязаны овладеть, чтобы получить квалификационный уровень 'самостоятельного разведчика', имеет немало общего с вашими У-ШУ, Таэквон-до, Каратэ-до, Джиу-джитсу… По крайней мере, я, если помнишь, имела возможность несколько озадачить ваших ребят,- улыбнулась она.- Хотя, надо сказать, что и у них мы кое-что увидели… По крайней мере – тогда, на берегу, в день нашего знакомства, эти мальчики меня настолько удивили, что я предпочла не искушать судьбу и 'выключила' их при помощи системы…

– То есть?

– Когда разведчику угрожает опасность от конкретного живого существа, он может, например, очистить временную память своего противника… Как правило, это приводит к тому, что всё происшедшее с тем за последние несколько часов забывается напрочь…

– А я-то думал: что это ребята стоят в недоумении, явно не понимая – зачем они здесь и как вообще сюда попали…

– Примерно. Я, признаться, не люблю этого приёма – он напоминает мне цыплёнка под бульдозером; но – бывают ситуации, когда приходится им пользоваться…

– Кстати, ты не боишься, что занятие различными видами единоборств могут отрицательно сказаться на внешних данных?

– А почему они должны 'отрицательно сказаться'? Ведь основная идея состоит в том, что необходимо поддерживать как можно более здоровое тело и отрабатывать достаточно быстрые и точные движения… Физическая сила там особая не нужна – просто в пределах 'общего здоровья'… Я ведь не пытаюсь заниматься штангой или 'толканием ядра'… И даже выступление на турнирах в мои планы совершенно не входит, а ведь даже там – в том числе и на Земле – встречаются ну просто весьма привлекательные женщины… Проблемы же 'с женственностью' возникают только при явных физических перегрузках…

– Кстати,- добавил Джерри,- ты видел Веронику? Так вот, когда она первый раз разделась – на неё было жалко смотреть: при очень неплохих 'начальных' или 'природных' внешних данных у неё – это в её-то возрасте! – уже заметно провисала грудь, да и кожа на ногах сзади была дрябловата… Она тогда, сравнив себя с Линдой, чуть не расплакалась, бедняга… Удалось уговорить её немножко 'нагрузиться'. Я провёл её 'по той же программе', что и – в своё время – Лин. Прошло всего полгода – результат ты видишь. По-моему, в комментариях не нуждается…- Вероника ответила на этот монолог смущённой улыбкой.

– На Земле ты рискуешь стать циником,- задумчиво улыбнулась Лин.

– Согласись, что во время твоего второго визита в космоцентр уже не было мужчины, который бы отнёсся к твоему присутствию безразлично,- парировал Джерри.- А ведь всего за полгода до этого тебя воспринимали не иначе, как просто симпатичную девчонку – не более… А перед этой экспедицией,- Джерри повернулся ко мне,- я уже чувствовал себя рядом с ней, признаться, не совсем уверенно – такое количество мужчин считало своим долгом выразить ей своё восхищение… Всего около года хорошей физической нагрузки плюс объём знаний, полученный ей в течение довольно-таки насыщенной деятельностью жизни – и в результате мы имеем столь очаровательное существо… Собственно, я подозреваю, что Землянам стыдно раздеваться именно потому, что они своей ленью настолько обезобразили своё тело, что…

– Джерри! Ты становишься невыносимым!- Прервала его монолог Вероника.

– Я не прав?

– Пожалуй, более прав, чем нет; но у нас не принято…

– Говорить правду?- Улыбнулась челланка.

– Твоя правда слишком голая…

– Правда не бывает 'слишком голой' или 'одетой'. Бывает правда, полуправда, или ложь. Из всего этого я предпочту правду.- Пожала плечами Лин.

– Какой бы она ни была?

– Разумеется. Если я знаю, что человеку слишком тяжело будет её услышать – возможно, нужно выбрать подходящий момент, 'способ подачи'… но – лгать? Зачем?

– А если он не готов её услышать?

– Так подготовь.- Вскинул брови Джерри.

– А если он в результате наделает столько глупостей, что лучше будет солгать?

– Мы с Лин провели немало времени над анализом огромного количества различных историй на Земле, связанных с 'целесообразностью лжи'. Должен сказать, что ни разу мы не были вынуждены признать, что ложь была неизбежна. Я, конечно, исключаю случаи, когда обстоятельства сильнее человека и он лжёт – чтобы выжить, например… Это – отдельная тема, она касается философского отношения к вопросам смысла жизни… Нас же интересовала так называемая 'житейская' ложь – наиболее распространённая у вас разновидность лжи, целью которой является получение каких-либо сиюминутных выгод – сохранить или улучшить отношения, поправить своё финансовое положение или положение в иерархии и прочие меркантильные интересы… Даже когда лгут, чтобы избежать крупных неприятностей сейчас – это, как правило, сулит не меньшие неприятности в будущем… причём нередко – совершенно иного плана… человеческий разум вообще – штука, следует отметить, довольно сложная… и, как бы ни было развито общество, удовлетворить все запросы этого разума оно просто не в состоянии… однако оно может и должно обеспечить те потребности, которые на своём этапе развития оно обеспечить может, а это обычно составляет львиную долю всех возможных потребностей. Так, например, на вашем этапе развития общества было бы бессмысленно требовать чуткого отношения к тем, с кем приходится общаться – это может быть нормой поведения в некоторых кругах – но не более. А вот явная ложь… Я не понимаю, почему земляне так упорно не хотят от неё избавиться. Это же мешает людям общаться, мешает разумам совершенствоваться… Многие цивилизации, стоящие на гораздо более низких исторических ступенях развития, имеют с этим явлением куда меньше проблем, чем вы. Зачем далеко ходить – многие дикие племена, населявшие Америку, имели неписаные законы, на основании которых уличённый во лжи либо изгонялся, либо, по крайней мере, оказывался в изоляции… А 'представители цивилизованного мира', завоевавшие Америку, по-видимому, находят удовольствие в общении с лжецами… В противном случае я совершенно не понимаю, почему ваше общество до сих пор не обеспечило человеку возможность реализовать своё право на достоверную информацию – на вашем этапе развития это уже технически и организационно вполне возможно…

– Каким способом?

– Вы вполне могли бы уже реализовать ту часть системы, которая занимается сбором, обеспечением достоверности и хранением практически всех видов нужной обществу информации… Ваша техническая база позволяет это сделать, объективно такая система необходима… Я считаю, что принятие политического 'ключевого решения' в данном случае зависит от людей, которым достоверная информация просто не нужна…

– Что же делать?

– Не знаю. Я не могу давать советы, как себя вести в вашей системе общественных отношений. Наверное – ждать, пока появятся 'высокопоставленные' лица, нуждающиеся в правде… Хотя я, признаться, пока не вижу оснований даже предполагать, что они появятся…

– Весёлая картина…- затянувшаяся пауза была заполнена довольно мрачными мыслями, но чуть погодя я всё же вспомнил, что мы очередной раз 'уклонились от темы': мы ведь начинали говорить об укладе жизни женщины, её роли в семье…

– Что ж – вернёмся к этой теме,- перехватила инициативу Линда. Кроме того, что беременность и роды отнимают уйму времени, женщина оказывается ещё и привязанной к дому на всё это время. Естественно, что, находясь почти всё время дома, она выполняет практически всю домашнюю работу сама, не дожидаясь своего напарника. Вот и выходит, что женщина выполняет одна почти все те виды работ, которые оба могли бы выполнить с равным успехом… И если для мужчины дом – место отдыха, место встречи с любимой и с детьми, то для женщины это – место, где она проводит большую часть своей жизни и выполняет большую часть своей работы. Это – гнездо, которое она построила, логово, которое она сделала уютным…

– Но это – в первобытном обществе?

– Что ж, цивилизация в какой-то степени облегчила участь женщины, позволив ей вести гораздо более разнообразную жизнь, но вряд ли женщина когда-либо сумеет получить те же возможности для самосовершенствования и развития, что и мужчина…

– Но ведь ты же попала в эту экспедицию наравне с Джерри?

– Но у меня ещё нет детей. Появятся дети – появятся и проблемы. Понимаешь, природа сама определила разные условия развития для мужчин и женщин, разные роли; возложила на них ответственность за выполнение разных функций… Можно говорить о взаимопомощи – когда один из супругов менее загружен, но бессмысленно требовать помощи, к чему вы так привыкли на Земле… Я лично предпочитаю помощь не 'выпрошенную', а… как бы это сказать… такую, необходимость в которой была замечена самостоятельно… Можно, конечно, 'мимоходом' попросить… ну, скажем, подержать что-нибудь – когда 'рук не хватает'… Но – просить выполнить часть работы? Это уже само по себе свидетельствует о низкой сенситивности в паре… Настолько низкой, что уже стоит подумать о целесообразности её сохранения… Какой смысл жить с человеком, которого приходится о чём-то упрашивать? Проще жить одному и всё это делать самостоятельно… Существует, конечно, 'укладное разделение труда', обусловленное разной ролью мужчины и женщины; но – каждый, по-моему, должен всегда стремиться 'уметь больше' – по крайней мере для того, чтобы помочь ближнему, если тот 'зашивается'… Это, мне кажется, естественное стремление, которое от пола никак не зависит…- Лин передёрнула плечами. Все немного помолчали.

Урок четвёртый: Семья.

– Слушай…- наконец нарушила молчание Вероника,- ты говорила 'у меня ведь пока нет детей'… А как ты с этим дальше быть собираешься?

– С чем?

– С детьми…

– Ну,- Лин кивнула на меня,- этот в курсе… Я собираюсь завести чадо здесь…- улыбнувшись мельком Джереми, сказала она.

– И, как я понял, это чадо вскоре не будет одиноким…- Добавил Джерри, подойдя к ней и обняв сзади за плечи. Лин благосклонно улыбнулась, потёршись затылком о своё сокровище.

– При чём, как мне кажется, не у всех детей в этом семействе будет один и тот же отец…- лукаво заглянул ей в лицо Джерри.

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, что Боба вряд ли устроит роль 'друга семьи' – он явно тоже планирует приложиться к 'процессу воспроизводства'…

– Не поняла?- Округлила глаза Вероника. Похоже, она ещё не была посвящена в эту историю…

– Понимаешь,- попытался пояснить я, у них там принято жить 'на троих', 'на четверых' и так далее. Говорят, что это очень удобно – по крайней мере…- и я осёкся под уничтожающим взглядом Лин.

– Знаешь, Гарри…- задумчиво сказала она,- я думала, что ты всё же… малость получше, что ли…

– Извини… я ведь беззлобно – просто для нас это выглядит слишком уж неестественно…- пытался оправдываться я.

– Нет, вы что, ребята – серьёзно?- Не унималась Вероника.

– Скажи… Ты читала когда-нибудь… Скажем, 'Маленькую хозяйку Большого дома'?- Вздохнув, спросил Джерри.

– Конечно!

– А тебе, извини, не приходило в голову, что конец вполне мог бы быть иным? И – что… таким, каким он есть… его сделали существующие в обществе стереотипы?

– Ну, в общем… Так ведь об этом, собственно, там и речь, по-моему…

– Так кто же Вам мешает освободиться от этих стереотипов?

– Ну, не знаю…- озадачилась Вероника.- Просто… Наверное, кто-то должен начать…

– Земная классика: это может быть, но только не со мной…- Грустно констатировала Лин.- У них принято, что самые умные вообще не хотят ничего делать из того, что может их как-то выделить из толпы: боятся. А недоумки – те вытворяют что-нибудь поэкзотичнее, и, в итоге – успешно выделяются. Потому бытует мнение, что тот, кто хочет выделиться – скорее всего, недоумок.

– Примерно…- Улыбнулась Вероника.

– И потому умный, боясь показаться недоумком, не будет ничего менять – чтобы не выделиться, а недоумок – будет, чтобы выделиться, ибо именно этого он и хочет: чтоб заметили. В итоге – изменения вносятся недоумками, направление развития общества предрешено.- Сыронизировал Джерри.

– Ну, ладно… давайте отвлечёмся от направлений развития общества и вернёмся всё же к Любви…- Улыбнулась Вероника.

– Давайте.- Охотно согласился я. Лин посмотрела на меня внимательно, потом перевела взгляд на Веронику.

– Скажи-ка, голубушка…- Вкрадчивым голосом произнесла она,- ты любишь Джерри?- Вероника смутилась, открыла рот, пытаясь что-то сказать, да так ничего и не сумела из себя выдавить – только вся, до корней волос, покраснела.

– Понятно…- Удовлетворённо хмыкнула Лин.- Теперь – ты, острослов… Скажи, насколько тебе легко со мной расстаться?- Заметив моё замешательство, продолжила: – А ведь у каждого из вас есть 'вторая половина', бросить которую вы не найдёте в себе сил… Видите – за примерами и ходить-то далеко не надо – в одной комнате сразу же нашли два 'треугольника'… Разница между вами и нами внешне заключается в том, что вы считаете моногамию нормой, от которой нельзя отступить… Хотя и отступаете обычно – при первой же возможности… Мы же считаем её довольно распространённой, одной из наиболее простых, но – отнюдь не единственной из приемлемых форм семьи. Да и далеко не самой лучшей… Но чтобы иметь нормальные отношения в большой и, соответственно, более сложной семье, нужно, как минимум, избавиться от ревности, следовательно – от понятий собственности на 'любимое создание'. Признать его права на самостоятельность… Потом придётся ещё разобраться с взаимоотношениями между всеми взрослыми членами семьи, что бывает очень непросто… Поэтому семьи с большим числом взрослых даже у нас встречаются не так часто, как 'треугольники'… Поэтому я и молилась Богу, чтобы Джерри и Боб хоть немного понравились друг другу…

– А на Земле в такой ситуации обычно молятся, чтобы один о другом ничего не узнал…- Грустно промолвила Вероника…

– Эгоизм. Это просто не любовь, а заурядный эгоизм – если человек хочет пользоваться любовью двух других так, чтобы они не знали об этом…- Попробовал подытожить я.

– Да? А ты можешь провести грань между любовью и эгоизмом?- Улыбнулась Лин.- Хм… Смело для Землянина… Ну, скажем, ты спешишь к той, которую любишь… Так ведь – потому, что ТЫ её любишь. Ты веселишь её, когда ей плохо – потому, что ТЕБЕ тоже от этого не по себе… Ты хочешь быть с ней, с ней ты забываешь обо всем… В том числе – и о том, о чём думает она… Ты ведь живёшь своими чувствами – даже если ты думаешь, что живёшь для неё… А чего стоит фраза 'Я не могу жить без тебя'? 'Я' ведь не могу, именно 'Я'. Поэтому-то ты и спешишь к ней… Так где же разница, где грань?- С долей издёвки закончила челланка.

– Кстати,- заметил Джерри,- а тебе не приходило в голову, что Любовь можно трактовать, как возможность испытывать счастье от того, что любимому человеку хорошо – вне зависимости от того, с тобой ли он сейчас? Может, тогда и пропадут все перечисленные только что 'Я' – ибо не будет места для эгоизма…- С улыбкой закончил он.

– Есть три влечения. Влечение тела – порождает желание, Влечение души – дружбу. Влечение разума – уважение. Все три вместе – любовь. Так говорит Камасутра. Но – посмотри внимательно: где здесь хоть одно упоминание о собственности? Или – о том, что такое влечение может быть только к одному человеку? А ведь это – один из наиболее древних из известных на Земле трактатов о Любви…- Улыбнулась Лин.

– А что же тогда блуд? Что морально, а что – аморально?

– Прямых норм нет, как всегда…- Пожал плечами Джерри.- Есть косвенные признаки, оценив которые, для себя этот вопрос ты вполне сможешь решить. Так, например, считается нормальным половая связь с человеком, по отношению к которому ты уверен, что, в принципе, совсем не прочь завести с ним ребёнка и вырастить его. По крайней мере – если ты не боишься этого… А вот если ты однозначно считаешь, что 'такого не следует допускать никогда' – но, тем не менее, делишь с ним ложе – вот это уже и есть самый настоящий блуд. Самый заурядный, стопроцентный…

– А промежуточные состояния?

– А промежуточные состояния и есть промежуточные состояния… Соответственно, и блудом они будут не стопроцентным, а чуток поменьше…- рассмеялась Лин.

– А у вас, там… Каких семей больше – с двумя взрослыми или…- Нерешительно произнесла Вероника. Лин ненадолго задумалась – по-видимому, запросила информацию в системе.

– Больше всего – с двумя.- Наконец сказала она.

– Вот видишь, значит – Челлане тоже стараются придерживаться моногамии…- Пожал плечами я.

– Да пойми ты, наконец,- расшумелась Лин,- что никто специально не старается этого придерживаться! Для нас это – естественные отношения, никем и никому не навязываемые! Семья может состоять из двух, трёх, четырёх взрослых особей – и это нормально. Просто с увеличением их количества сложность взаимоотношений возрастает многократно… Поэтому и получается, что большинство семей состоят только из двух взрослых… 'Трио' – уже меньше, а 'квартетов' – совсем мало… Если, конечно, близкие отношения между живущими неподалёку парами не считать квартетом… Такого как раз немало – более половины пар имеют настолько близких друзей, что вполне допускают возможность 'делить с ними ложе'. Что, конечно, не означает, что они постоянно пользуются этой возможностью…

– Просто, когда 'треугольник' может существовать самостоятельно, не разрушаясь достаточно долго – это тоже считается семьёй. Равно, как и группа с несколько большим числом участников…- Сказал Джерри.

– А 'достаточно долго' – это сколько?- Поинтересовался я.

– Как минимум – столько, сколько нужно, чтобы вырастить ребёнка.- Просто ответила Лин.- Понимаешь, когда он уже не будет столь сильно зависим от родителей – сохранение семьи уже есть, можно сказать, почти их личное дело… Если бы, скажем, семья моих родителей сейчас распалась – для меня это было бы пусть – трагедией, но – не 'концом света'… Когда же такое происходит до 'вылета птенцов из родительского гнезда' – 'птенцы' к этому относятся примерно, как к 'концу света': они ведь ещё не вылетели, а гнезда-то уже и нет… Хотя, строго говоря, я лично так понимаю, что 'достаточно долго' – означает примерно 'пока живы дети' – ведь для них это никогда не будет безразлично…- ласково улыбнувшись Джерри, закончила челланка.

– А твои родители живут как? Вдвоём?- Тихо, как бы сомневаясь в своём праве задавать такой вопрос, поинтересовалась Вероника.

– Да. Отец сначала был в неплохих отношениях с одной женщиной…- Лин посмотрела на меня,- с той у которой я жила, когда… Ну, ты помнишь… Он уже собирался к ней перебраться, но тут появилась моя мать. И – он влюбился по уши, как мальчик… Вот так и появилась я… Эта история стоила моей матери способности рожать – при моём появлении на свет что-то случилось, и полностью восстановить её так и не смогли… Отец сам оперировал, и все говорят, что только благодаря ему она вообще осталась жива…

– А что случилось?- Поинтересовался я.

– Не знаю. Сами они не говорят, а у меня духу не хватает спросить…

– А узнать в системе?

– Даже если они и не закрыли эту информацию, что вполне возможно,- пожала плечами Линда,- то они ведь сразу же узнают, что я этим интересовалась… А мне почему-то не хочется лишний раз причинять им боль…- Лин посмотрела в окно.- Вот так и вышло, что – я единственный ребёнок в семье. Что обидно.- Подытожила она.

– Почему?- Вскинула брови Вероника.

– Просто плохо быть одной… Это – не семья. Это – мало…

– И потом – 'красивая женщина должна рожать'. 'За всех', как говорят на Челле. Если, конечно, общество хочет, чтобы женщины были красивыми…- Улыбнулся Джерри, обняв сзади свою подругу за плечи.

– А умная?- Попытался пошутить я.

– Воспитывать детей.- Совершенно серьёзно ответила челланка.

– А если красивая и умная?- Попытался сделать комплимент я.

– Значит, получится хорошая семья.- Улыбнулся Джерри.

– Хм… Красивая женщина должна рожать…- Задумчиво повторил я.- А что делать некрасивой? Которой себя жалко, когда в зеркало смотрит?

– Воздерживаться. По мере возможности…- Пожала плечами Лин.

– А если хочется?

– Ну, если ей и себя жалко становится, когда в зеркало смотрит, так она рожать и подавно не станет…- Философски заметил челланин.- Детей-то будет, поди, ещё жальче…

– А если она – добрый и умный человек, если она любит детей? И – хочет и может растить их нормальными, полноценными людьми?- Не унимался я.

– Так кто ж ей мешает?- Удивлённо вскинула брови Лин.- Моя мать хоть и родила меня одну, да её, почитай, уж несколько сотен мамой кличут…

– ???

– Она всегда мечтала о 'дюжине детишек'… Когда стало ясно, что ей уже больше не рожать, она уговаривала отца съехаться втроём с его 'старой любовью' и всё же 'создать большую семью' – он не захотел. Может, после того безумства, в которое он впал, когда влюбился в мать, он не мог больше просто так общаться с женщиной, с которой у него были хотя и весьма обоюдоприятные, но всё же – относительно ровные отношения… Может, в глубине души не смог простить себе, что ради этой женщины он готов был бросить всё на свете, даже – забыть ту. Они так и остались добрыми друзьями, но – не более того… По работе они общаются постоянно – но 'заочно', через систему. Он у неё и в доме-то с тех пор больше не был – тяжело, видимо… Наверно, какой-то комплекс вины побороть так и не сумел. Как видишь, не все 'треугольники' могут стать семьёй…- Вздохнула Лин.- А жаль. Она – замечательная женщина. Пожив у неё и узнав её поближе, я сильно пожалела, что отец не создал такую 'большую' семью… Хотя – ведь тогда непонятно, где бы я жила 'в изгнании'…- грустно улыбнулась рассказчица.- Видимо, Творец и это предусмотрел…- Лин ненадолго задумалась.- Ну, а потом,- после недолгой паузы продолжила она,- матери пришло в голову организовать детский дом для отпрысков погибших космонавтов. Эту идею охотно поддержали: то, что она – очень добрый, умный и ласковый человек, знали все вокруг… И, поскольку она – достаточно широко известный специалист по педагогике, поставить её во главе такого проекта не составило труда… Теперь у неё есть отдушина: почти три сотни детей, включая уже и тех, чьи папы-мамы не вылазят из экспедиций. Ну, а дети быстро разбираются, кто есть кто, и мамой её зовут почти все… Так что в этом плане,- улыбнулась девушка,- братьев да сестёр у меня – полкосмоцентра…

– А настоящие мамы не ревнуют?

– К ней, что ли?- Лин покачала головой.- Нет, что ты… Они её тоже любят. И доверяют полностью – иначе не оставляли бы ей своих чад. Раньше их оставляли дедушкам-бабушкам, а сейчас предпочитают отдавать ей. Вот бабушки-дедушки – те, бывает, обижаются… Но, всё равно – ей теперь легче… Говорит, что только теперь почувствовала себя полноценным человеком…- Задумчиво закончила Лин. Снова наступила тишина. Порыв ветра отдёрнул штору и запахи южной ночи ворвались в комнату, как бы напоминая, что день давно прошёл. Я посмотрел на часы. Половина одиннадцатого… А завтра приезжает Карина… А в доме – холостяцкий бардак… Линда поняла; вздохнув, поднялась – и мы начали прощаться.

– Я помогу тебе…- тихо сказала мне она.

– Что именно?- Поинтересовалась Вероника.

– Убраться…- Ухмыльнулась челланка.- Понимаешь, он целых две недели жил холостяком. Как ты думаешь – что у него в доме творится?

– Я не думаю…- картинно вздохнула Вероника.- Я знаю…

– Что именно?- Полюбопытствовал я.

– Что мужчины не так уж отличаются друг от друга…- Джерри улыбнулся, а девушки, переглянувшись и убедившись, что прекрасно поняли друг друга, обе направились в пассер.

– Счастливо…- Пожал мне руку Джерри.

– Взаимно…

– Я думаю, они это лучше тебя сделают,- кивнул он на девчат,- ты только не зевай – подсказывай, что где должно быть – чтоб твоя благоверная потом по полдня вещи не разыскивала…- Я улыбнулся.- Думаю, до полуночи справитесь,- подытожил Джерри, подталкивая меня к пассеру. И, надо сказать, он ненамного ошибся… Мы закончили в половине первого и, уставшие, повалились спать. А утром появилась Карина. Она влетела, как метель – заснеженная, румяная, весёлая… И – сразу осеклась: представьте себе её реакцию, когда она застала у своего благоверного двух безмятежно почивающих прелестниц… Слава Богу, хоть не в одной постели… Да и раздеться сил не было – так одетыми и заснули…

Глава 12: Карина.

…Тут я вынужден немного прервать повествование от лица Гарри, ибо 'от себя' рассказывать такое я просто не в состоянии – настолько не могу представить себя в подобной ситуации, что… Короче говоря, спят они этак втроём (чуть не сказал – 'нежно обнявшись'), как вдруг появляется счастливая Карина. Увидев вышеописанное и даже не обратив внимания на удивительный до непривычности порядок в квартире, она вмиг посерьёзнела и в её голове завертелись самые разные мысли. Слава Богу, у неё хватило сообразительности не развернуться и уйти, что, в общем-то, было вполне в её характере, а всё же взять себя в руки и попытаться разбудить благоверного. И что же, как бы вы думали, сказал ей, проснувшись, этот осёл? В жизни не угадаете… Проснувшись, он и выдаёт:

– А, Карина! Знакомься, это – Вероника. Мы с ней познакомились с неделю назад, я был несколько раз у неё дома, мы купались в море, отдыхали…- Согласитесь, после такого начала Карине уже было, о чём призадуматься – одно море под Новый Год чего стоило, не говоря уже обо всём остальном… Но на этом Гарик не остановился:

– А это вот – Лин.- Как ни в чём ни бывало, продолжил он.- Я с ней познакомился летом на море, потом был вынужден немного общаться с ней по её работе, и… случилось так, что попросту влюбился…- Я не берусь пересказать, что именно испытывала в это время Карина – думаю, что в общих чертах это представить и так нетрудно, а более подробно – она и сама не перескажет; но меня лично этим эпизодом он просто убил. Наповал. Потом он начал что-то плести ей о том, что 'они ему дороги обе' и что он никого – ни её, Карину, ни – Лин, (которая, вообще-то, кстати, инопланетянка), не сможет бросить, так как не сумеет без них жить… Оригинальный малый… Я, в общем-то, восхищаюсь его умением говорить правду в глаза – за то и ценю, но – зачем же вот так, с места в карьер – огорошить, ошарашить – даже без всякой подготовки… Положение спасла вовремя проснувшаяся Лин. Видя, что, с одной стороны, глаза Карин уже 'мечут молнии', а с другой – бедняга начинает надеяться на то, что её благоверный, похоже, явно 'перезанимался наукой', Лин мягко взяла её под руку и со словами типа того, что нам, дескать, 'есть что обсудить…' – вывела на улицу. Прогулялись они там минут этак двадцать, приходят – Лин явно удовлетворена результатом 'проведённой беседы', а Карин – задумчивая такая, 'вся в себе', но – по крайней мере, спокойная – и то слава Богу… Как я догадываюсь, разговор шёл примерно такой, что 'если уж нам суждено иметь это чудо, которое влюбилось в обеих и разрывает сердечко пополам, то нам ничего не остаётся, как попробовать стать подружками, и – не делить его, а просто спокойно жить дальше, без скандалов и сцен'. В противном, дескать, случае это просто приведёт к проблемам для всех троих и ничем хорошим не закончится… Так или примерно так она, по-видимому, себя и повела, ибо я не представляю себе иного способа вывести Карин из шока: согласитесь, что быть всю жизнь уверенной в 'непогрешимости' своего супруга и вдруг – в одночасье обнаружить, что ты у него – совсем не одна… Сложно, что и говорить. Но – тем не менее, благодаря уму обеих женщин – ситуация 'утряслась', похоже, на этой самой прогулке, причём – раз и навсегда; по крайней мере, я нигде больше – ни в дневниках Гарри, ни на кассетах – не встречал никаких намёков на сколько-нибудь натянутые отношения между ними либо между какой-то из них и Гарри… Единственное, что я заметил (просто по жизни, со стороны) – примерно с того же времени Карин стала какой-то задумчивой, 'не беспечной', и, глядя на своего благоверного, порой улетала в мыслях куда-то очень далеко… Заметил я это впервые на институтском Новогоднем вечере, но тогда ещё просто не понял, что с ней произошло, и только в процессе 'разбирательства' с дневниками Гарри, сопоставив даты, сообразил, что именно так изменило тогда бедняжку… Надо отдать ей должное: поняв, что она всё же нужна Гарри, как и прежде; увидев, что он действительно без ума от обеих и что он по-прежнему не может обойтись без неё, она как-то прониклась сочувствием к нему, к его сложным чувствам, с которыми он и сам толком не знал, что делать, и я частенько мог видеть, как, стоя у него за спиной на какой-нибудь вечеринке, она, демонстрируя эту самую свою задумчивость, меланхолически гладила его по голове, глядя куда-то в пространство… Испытывала ли она облегчение, когда не стало Лин? Вряд ли… По крайней мере, прощались они со слезами на глазах, и, если на поцелуй Джерри она просто ответила исполненным благодарности взглядом да не слишком долгими объятиями, то с Лин они прощались так, что непонятно было, за себя она это делает или за Гарри… Похоже, что у этой умницы просто не было в жизни подруги, равной ей 'по мозгам', а тут – будто бы встретилось действительно умнейшее создание, к которому она привязалась, как ребёнок, и вдруг оказалось, что это – так ненадолго, и – снова одна… Пожалуй, другого объяснения этой дружбе я найти не могу. Говорят, что женская дружба – это дружба змеи: обе всегда начеку, чтобы вовремя ужалить и не дать ужалить другому. Я теперь знаю, что это, по крайней мере, не всегда так…

Может, именно поэтому, впервые в жизни столкнувшись с нормальными отношениями между женщинами, бедняжка Карин и ревела в день расставания… Кстати, судя по сцене прощания её с Джерри, я бы сказал, что, продлись визит этих ребят дольше – кто знает, может, было бы интересно посмотреть на эту семейку… 'На четверых'…

Ну, да ладно. Пока это всё – в будущем, а нам пора вернуться в тот день, когда Карин 'стала задумчивой девушкой', и снова предоставить слово Гарри…


* * *

…После того, как щекотливая ситуация была благополучно 'утрясена' – исключительно благодаря Лин, я попросил её продолжить этот процесс и дальше: познакомить Карину с Джерри. Лин не возражала. Единственное, о чём я просил – чтобы это как-то 'утряслось' без моего участия – я хотел, чтобы моя довольно стеснительная подруга освоилась со всей компанией до того, как мы появимся там вдвоём. Договорились, что как-нибудь вечерком у нас появятся Лин, Джерри и Вероника, а меня просто не будет дома. Таким образом, хозяйка вынуждена будет общаться с гостями, а те, в свою очередь, попробуют её 'разговорить', записав это всё на кассету, чтобы я мог однозначно представить себе ситуацию. Как я и предполагал, Карина сначала не решалась даже вступить в беседу, только прислушиваясь к болтовне гостей. А те вовсю продолжали обсуждать 'немоногамные браки' – Джерри решил, что эта тема достаточно нестандартна, чтобы заставить землянку задавать вопросы. Карина крепилась долго.

– Скажи, Джерри…- наконец не выдержала она,- а… как это выглядит у вас юридически?

– То есть?

– Ну, если в семье только два взрослых – это понятно. Думаю, что тут мало что отличается от нашего. Если семья создаётся сразу с большим числом участников – я это тоже как-то могу себе представить. А вот… если семья уже была, а потом появляется кто-то третий… или четвёртый… как тут быть?- Совсем смутилась моя благоверная.

– Ну, во-первых – что ты вкладываешь в понятие 'появляется'? Если просто роман – то это ещё не повод для создания семьи. Любви все возрасты покорны, Любовь даётся нам свыше, и – не нам, грешным, судить влюблённых или судить о Любви. Наше законодательство о семье понимает семью, как 'добровольный экономический союз взрослых людей с целью совместного проживания и/или воспитания детей'. То есть – семья юридически возникает только тогда, когда появляются общие дети или общая личная собственность. Или – и то, и другое. Любовь – это преамбула, пролог… способ столкнуть вместе двух двуногих, заставить их о чём-то задуматься… А вот что они потом начнут строить – это уже их дело. И цена им будет по тому, что они построят…

– Ну… не спорю. Согласна. А теперь, когда семья уже существует и насчитывает двух взрослых членов – может появиться третий взрослый член семьи?

– Может, конечно. Но, поскольку семья есть союз добровольный, кто-то новый может появиться в ней только в том случае, если все 'старые' члены не возражают. Это правило не зависит от того, кто является инициатором появления новичка – мать или отец, сын или дочь – всё равно действует общее правило: в данной семье может появиться кто-то новый только тогда, когда с этим согласны все 'старые' члены семьи.

– А если кто-то не согласен?- У Карины явно начала просыпаться юридическая жилка.

– Тогда придётся реорганизовывать семью – например, путём разбиения её на две или больше. Так, например, если сын хочет привести в отчий дом невесту, против которой возражает отец – в 99% случаев дело закончится тем, что сын создаст новую семью.

– Как и у нас, в общем-то…- Улыбнулась Карина.- А оставшийся 1 процент?

– Когда – как. Бывает, что и отец вынужден уйти. А бывает – что сын отказывается от своей идеи. Бывает и так, что мать уходит в семью сына. Всяко бывает…- Джерри явно ввернул услышанное недавно выражение.

– А если живут двое… А один из них хочет привести третьего…- не унималась Карина.

– Ну, где-то треть таких историй заканчивается тем, что в семье всё же появляется новый член. Остальные – не находят общего языка. В результате – либо всё остаётся по-старому, либо всё рушится вообще, либо создаётся новая семья на обломках старой…- проявила свою 'статистическую осведомлённость' Лин.

– Ну, треть – это уже неплохо…- Пожала плечами Карина.

– Не совсем.- Возразила челланка.- Примерно треть таких новых семей потом распадается – в итоге лишь около 20% историй с треугольниками, участники которых предприняли попытку 'расширить' уже имеющуюся семью, заканчиваются созданием стабильной новой большой семьи. При этом у меня не вызывает особого удивления, когда тот, кто привёл нового члена, остаётся со старым или с новым, а третий оказывается лишним: это естественно. Но – бывает и такая экзотика, когда два студента, например, начали жить просто в 'чисто экономическом' союзе в результате того, что жена одного из них их же и 'познакомила', а потом переругалась с обоими и с ней пришлось расстаться. Студенты же спокойно ужились вдвоём, где-то в течение года завели себе новых жён, потом наделали детей… В результате их 'чисто экономический' союз распался – появились две семьи. Но… скажем так: очень близкая дружба между этими семьями сохранилась – по крайней мере, до тех пор, пока выросли внуки.- С улыбкой закончила она.

– Ты это о ком?- Вздёрнул брови Джерри.

– Угадай… С трёх раз…- Лин явно демонстрировала свою осведомлённость в Земной фразеологии.

– Не томи…- поморщился Джерри.

– Родители моего отца – одна из этих пар. Они до сих пор если выбираются куда-нибудь отдохнуть – так всегда вчетвером. А ведь рискуют уже стать прабабушками да прадедушками…

– Недолго ждать осталось…- ухмыльнулся Джерри, бросив многозначительный взгляд на Лин. Та улыбнулась.

– А как быть с собственностью при разводе?- Не унималась Карина.

– Да так же, как всегда…- Пожал плечами челланин.- Законодательство не делает различий между семьями с двумя, тремя или более взрослыми членами. Просто весь доход семьи всегда делится поровну между её членами, налоги исчисляются именно с этого среднего дохода, собственность – вся общая, при этом – в равных долях…

– А если три года жили вдвоём, а потом – год втроём, и теперь разводятся?- Карина как будто собиралась начинать юридическую практику на Челле.

– Тогда доход и приобретённая собственность за первые три года делятся на двоих, а за последний год – на троих… Здесь применяется простая арифметика…

– А дети?- Не унималась Карин.

– С детьми сложнее. Дети обычно юридически связываются с физическими родителями, то есть – с теми, кто на самом деле произвёл их на свет.- Голос Джерри стал заметно серьёзнее.- Крайне редко – как правило, с общего согласия, ребёнок может остаться с тем, кто не является его предком – это очень сложные для суда процессы, и превыше всего здесь ставятся интересы ребёнка – в первую очередь оценивается способность взрослого вырастить это чадо нормальным членом общества.

– Что значит – 'нормальным членом общества'?

– Это значит – приличным, порядочным, умным человеком. Грубо говоря – таким, с которым приятно и безопасно иметь дело.

– Хм… А если физического отца определить невозможно?

– То есть?

– Ну, если они… настолько были близки, что решили устроить зачатие в процессе 'игры втроём'?- Карина едва выговорила это предложение. Лин потом говорила мне, что к концу фразы она была совершенно пунцовой.

– Ну, 'игра втроём' – это не такая уж редкость… И я, пожалуй, могу понять тех, кто хочет зачать такое 'дитя любви'. Сложно понять того, кто это сделает…- Хмыкнул Джерри.

– Почему?- Удивилась Карина.

– Видишь ли…- Задумчиво произнесла Лин,- тут уже замешаны права ребёнка. Я, в принципе, могу понять двух мужчин – друзей, влюбившихся в одну женщину – могу понять их желание сделать 'общего' ребёнка. Хотя, как мне кажется, в этом случае они просто одурманены своей влюблённостью и толком не представляют себе, что делают… И – что будет, если они потом, не дай Бог, начнут этого ребёнка делить… Проблема в другом. Я могу допустить, что между собой они даже в этом случае как-то сумеют разобраться. Но – я не могу представить себе ребёнка, которому можно как-то втолковать, что у него – 'два папы'. Это – нонсенс.

– Это – больше, чем просто нонсенс…- улыбнулся Джерри.- Я просто берусь утверждать, что сами попытки таких объяснений обязательно вызовут у ребёнка заметные психические отклонения. Поэтому я и 'зарубил' предложение законопроекта, предлагавшего разрешить 'двойное отцовство'. Может, я рискую прослыть ретроградом, как гражданин – но я не могу переступить через своё понимание проблемы, как психолог.

– Когда это?- Удивилась Лин.

– Да дней за десять до отправки на Землю… Какой-то деятель из зоны 5-32 сделал заявку в системе. Я не только повесил свой 'минус' – я привёл там подробный анализ того, что может ждать ребёнка и подписался всеми 'титулами'. Шум поднялся невероятный. Его жаль, в общем-то… Я понимаю, что он влюблён – как, видимо, и второй… Но – за своей влюблённостью ребята забыли о проблемах ребёнка. А это плохо. Совсем плохо…

– А если кто-то всё же зачнёт ребёнка таким способом?- Снова слышу дрожащий голос Карин.- Ведь при 'жизни втроём' невозможно гарантировать отсутствие таких ситуаций, когда определить отца невозможно?

– Да нет, почему же…- Удивилась Лин.- Определить можно всегда… Генетический анализ всегда может показать, мог быть тот или иной человек родителем этого ребёнка, или нет…

– А если он покажет, что могли оба?

– Практически невероятно.- Пожал плечами Джерри.- Разве что, если оба мужчины – двойняшки. Тогда это – проблема их совести. Во всех остальных случаях генокода хватает с избытком – слишком уж все люди разные, слишком велики отличия. Если даже чисто теоретически допустить, что ребёнок унаследует только гены, общие у обоих мужчин – есть одна проблема: столь похожих мужчин пока ещё не видели. Даже среди братьев. Кроме двойняшек, естественно…

– То есть – если они… занимаются… этим делом… втроём…- явная озабоченность моей подруги этой темой уже начала меня озадачивать,- то они могут и не следить за тем, чей ребёнок – генный анализ покажет… А это очень сложно?

– Для генетического анализа достаточно одного волоса. Внешне это выглядит совершенно элементарно. Сам процесс, конечно, неимоверно сложен, так как просто анализ одной молекулы ДНК занимает примерно столько же ресурсов, сколько все финансовые операции на Челле за год. А провести сравнительный анализ трёх молекул-образцов и выдать решение – задача на несколько порядков сложнее… с учётом огромного объёма информации… Тем не менее – за пару минут такой анализ система делает.

– На всей планете это бывает… примерно раз в десять дней,- выдала статистику Лин.- Кстати, я часто слышу, что в таких треугольниках, когда не могут решить, кому 'делать ребёнка' первым, полагаются на случай и 'делают' его вдвоём – дескать, как Бог пошлёт…

– А случай тут как раз и не при чём,- ухмыльнулся Джерри.- Дело в том, что сперматозоиды, обнаружив рядом 'коллег' с иным генокодом, поднимают там такую войну, что величайшие в истории человечества сражения меркнут в сравнении с этим побоищем…

– Да ну?- В один голос воскликнули Лин с Вероникой.

– Ты что – тоже не знала?- Удивился Джерри.

– Да как-то не слышала…- Смутилась Лин.

– Нет ничего проще: приготовьте на стекле каплю спермы одного мужчины, настройте микроскоп и капните туда каплю от другого – то, что вы там увидите – и есть вершина естественного отбора: победит сильнейший. При этом многие из них даже не будут пытаться прорваться к яйцеклетке – похоже, что там роли распределены, как в улье: они будут просто активно искать и убивать соперников. Что же касается того, который прорвётся – стоит прокрутить сделанную запись назад, чтобы увидеть, как он туда рвался, ни на что другое не отвлекаясь – его интересовала только одна цель: зачать жизнь. Ещё одна интересная философская сентенция: он не убивал. Те, кто убивал – потом погибли. Насмотришься такого – и думай сколько хочешь о смысле жизни…- В комнате повисла тишина. Слышно было, как шелестит и поскрипывает кассета в магнитофоне. Карина, по-видимому, была полностью удовлетворена – заметил я, мысленно улыбнувшись. По-видимому, тема исчерпала себя – больше на этой кассете ничего интересного не было. Сидели, смотрели телевизор – до конца плёнки никто не проронил ни слова. Но – цель была достигнута: Карина стала нормально общаться с Джерри и с Вероникой. И, как выяснилось позже – подружилась с Лин.

Глава 13: Приглашение.

…Прошла неделя. Карина несколько раз бывала в доме у Вероники – отношения, похоже, заметно 'теплели'. Наконец я дождался – Лин занесла мне запись того вечера. Забросив кассету в ящик стола, она уселась на него, и, болтая ногами, принялась заглядывать мне в глаза, не давая отвести взгляд. С некоторых пор у неё появилась такая привычка – чтобы не дать землянину уйти от ответа, она постоянно оказывается там, куда он пытается отвести взгляд – таким образом, заставляя его всё же говорить.

– Занят?- Наконец не то с иронией, не то с сочувствием спросила она.

– Да как тебе сказать…

– Да так и скажи…

– Я лучше помолчу,- всё же нашёл способ уклониться от ответа я и положил ей голову на колени. Она тут же автоматически запустила свои пальцы мне в волосы. Надо мной висел кусок работы – висел уже два дня и, видит Бог, падать не собирался. Короче – ничего у меня не получалось. И сейчас я просто откровенно отдыхал, закрыв глаза и с удовольствием вдыхая запах её коленей.

– Знаешь, Гарри,- продолжая копошиться у меня в волосах,- интригующе начала Лин,- Джерри мне нажаловался, что твоя Карина слишком сильно краснеет, беседуя с ним…

– Не понял?!- Я поднял было голову, но челланка спокойно водворила её на место.

– Чего уж тут непонятного…- вздохнула она.- Я вот что думаю… Знаешь, если бы наши отношения не были обречены… Если бы срок их не ограничивался продолжительностью экспедиции… Было бы очень неплохо, пожалуй… Знаешь… Мне почему-то кажется, что нам всё же на Земле повезло: ты с Кариной, Том и Вероника – собралась ведь совсем неплохая кампания… Жаль…- Она помолчала.- Короче говоря, я вот к чему клоню,- наконец решилась она.- Если помнишь, мы с Джерри задумали зачать чадо здесь, на Земле… Чтобы родить через 3-4 месяца после возвращения…

– Помню, конечно…

– Так вот… Первое время врачи возражали – не хотели рисковать… А потом Джерри поговорил с моим отцом и неожиданно нашёл в нём союзника. Отец запросил все данные о бактериологической обстановке на планете, полную информацию о состоянии наших организмов… Потом Джерри пришлось снять эту информацию и с детей Бора…

– А это ещё кто?

– Разве я тебе не рассказывала?

– Что-то не помню…

– Художник с Челлы, живущий на Земле. Он был в составе первой, оценочной, экспедиции. Здесь влюбился в Земную женщину, плюнул на всё и остался здесь жить. Наделал детей – не то 4, не то 5… Его нетрудно понять: она очень красива… и умна… Да и натурщицы вокруг него крутятся тоже ничего – и небезобразные, и неглупые… и, главное, доброжелательные – что, как я заметила, редко у вас встречается…

– Ну уж и редко…

– Редко, редко, Гарри… Есть одна верная примета: у вас в общественных местах… в транспорте, например – не принято, чтобы женщина могла сесть на колени к незнакомому… да, впрочем, даже к знакомому мужчине. Или – положить голову ему на плечо… и так далее… А ведь это так естественно для усталой женщины… в доброжелательной среде. А у вас – она обычно так не поступит даже с мужем: боится. А ты говоришь о доброжелательности в обществе…- Она махнула рукой.- Ладно… Так вот – жили, да и сейчас живут они в своём окружении весьма неплохо, и он резонно решил, что своим искусством он себя прокормит и здесь, на Земле… А забрать её туда ведь всё равно не дадут…

– Почему?

– Вы для нас – и сейчас непонятны. А тогда – об этом и говорить было смешно: неизвестная цивилизация, наблюдаемая только лишь первой контактной группой в течение полугода… До них были только разведчики, не вступавшие в контакт… Короче – у него был выбор: либо выбрать Любовь, забыв о благополучии, либо – предать её, выбрав спокойную жизнь на Челле… Понятно, что, как нормальный Человек, Бор выбрал Любовь… Думаю, что до сих пор не жалеет. По крайней мере, его работы известны на всей планете, и – большинство из них мне, например, очень нравятся… Короче говоря, нам представился случай его проведать и мы не замедлили им воспользоваться. Чета приняла нас довольно радушно – подругу свою он, видимо, воспитал в традициях, к которым привык с детства – когда я его расцеловала, восхитившись одним – просто прекрасным – его полотном – она только тепло улыбалась…

– Ты – расцеловала?! Не верю своим ушам!

– Придётся, Гарри…- Улыбнулась Лин.

– 'Но это же негигиенично!'- Напомнил я.

– Что делать…- Развела руками челланка.- С кем поведёшься… Ну, а когда мы поведали нам о целях своего визита – он только пожал плечами – ради Бога, мол… Когда начали снимать анализ состояния детей – она немного встревожилась, но потом, видя, как спокойно Бор к этому относится – тоже успокоилась, прикорнув у него на плече. Ты знаешь – мне даже показалось, что она… Как бы тебе сказать… Моё отражение в этом мире, что ли…

– Почему?

– Не знаю… Похожа как-то… Повадками, что ли… Короче – я Бора прекрасно понимаю.- Уверенно подытожила Лин.

– Ну, и как с анализом?

– Переслали всё отцу. Он держал речь на сборище наиболее видных и 'рисковых' экспериментаторов, изложив им суть нашей идеи и представив данные анализа состояний. Особый интерес был к уже имеющимся детям Бора – когда отец огласил этот факт, практически все с интересом засели за разборку их данных. Прошла неделя. Никто ничего настораживающего не обнаружил. Вот тогда-то нас и обрадовали: давайте, мол… Выступайте в роли кроликов – ещё и денег дадим… за научный эксперимент… Короче говоря, мы получили официальное предложение о проведении 'научного эксперимента'.

– И много?

– Что 'много'?

– Денег много дадут?

– Да какая разница…- скривилась Лин.- Главное, что они нас успокоили: представь на минутку, что эта сумасбродная идея закончилась бы неприятностями для ребёнка… Каково потом себя всю жизнь винить…

– И не говори…

– Так вот…- заговорщицким тоном продолжила Лин,- теперь мы подошли к самому главному…

– То есть?

– Не спеши, дай собраться с мыслями. Так… Значит – так, Гарри… С сего момента ты со своей благоверной официально приглашён на церемонию зачатия нашего первенца. О времени и месте будет сообщено дополнительно…- Полунасмешливым, полуофициальным тоном проконстатировала она. Я чуть не упал со стула.

– Что с тобой?- Расхохоталась она.

– Да нет, ничего… Просто… Я никогда не думал, что…

– Не волнуйся… Просто вы нам нравитесь. Настолько, что нам обоим не хочется с вами расставаться: ни мне с тобой, ни Джереми с Кариной… А потому – хотелось бы быть связанными чем-то большим, чем просто дружба… Вот мы и подумали, что на 'праздник зачатия первенца' было бы неплохо пригласить вас и…

– И?…

– Томми с Вероникой.

– И всё?

– А зачем больше? Нам нравится этот круг общения, он кажется вполне достаточным. Не хватает только Боба – но вытащить его сюда – дело нереальное. Совсем нереальное… Сделаем видеозапись – пусть получит удовольствие…

– Думаешь – получит? Удовольствие от того, что наблюдает, как кто-то делает чадо его любимой женщине?

– Слушай, Гарри… Мы эту тему затрагиваем уже не первый раз… Скажи: если бы ты застал Карину за подобным занятием… ну, с Джерри, например; причём – в том момент, когда она как раз начинает 'сходить с ума'… Так чего в тебе было бы больше – желания вмешаться, чтобы прервать процесс, или – желания досмотреть до конца, чтобы дать возможность получить удовольствие… всем троим?

– Ну, не знаю…

– Не знаешь?! А когда ты днями и ночами торчал в лаборатории – кто ну прямо жаждал, чтобы у неё 'с этим поэтом' всё хорошо было, пока у тебя времени нет?! Мы, как ты понимаешь, изрядно покопались в твоей памяти, когда принимали решение, стоит ли с тобой иметь дело… Так это был один из главных моментов оценки: когда ты не имеешь возможности уделить ближнему столько внимания, сколько ему надо – тебя, как личность, очень хорошо характеризует именно это: будешь ли ты ревновать, доказывая своё право собственности, плюя при этом на интересы ближнего, или же – будешь радоваться, что этот ближний в это самое время – не одинок… Ты знал, что этому поэту просто нужна муза – то есть женщина, приносящая ему вдохновение… Ты понимал, что Карина именно такой женщиной для него и является, поэтому он будет её боготворить. В то же время ты понимал, что это долго продолжаться не может – через год-другой поэт найдёт другую музу – что делать: если он хочет писать, он всегда будет искать… Поэт это тоже понимал, и ты видел это. Прекрасно понимала это и Карина, хотя поэт ей очень нравился. И – всех это устраивало! Только Карина чувствовала себя неловко, не зная, как себя вести в такой ситуации… В конце концов ты её, эту ситуацию, легко разрешил, отправив их отдыхать на месяц, когда у тебя было самое 'горячее' время… Ну-ка, вспомни, что ты им на прощанье сказал?

– Не помню…

– А я очень хорошо помню. Ты сказал: 'Будьте, ребята, счастливы… Ведите себя так, как вам обоим хочется – только не делайте того, о чём впоследствии будете жалеть.' Было?

– Было…

– А потом ты подошёл к Карине и… вспоминай, вспоминай…- Настойчиво говорила Лин, но, видя, что из меня слов не вытянешь, продолжила сама: – ты сказал ей: 'Я люблю тебя. Но – жизнь сложилась так, что я не могу сейчас быть с тобой, ибо, увы – свою работу я люблю больше… Поэтому – пока я с ней – ты будь с ним… если хочешь… Скоро я закончу, и тогда жду вас обоих в гости… И…'

– Хватит!!!- Заорал я.

– Почему же?- Удивилась Линда.- Впрочем, как знаешь… Просто – твоё поведение в этой ситуации и определило окончательно моё решение: мне показалось, что не может быть… 'гнилым' человек, который в условиях Земного общества так себя повёл… Потом мы занялись Кариной, которая весь месяц только краснела да бледнела, принимая ухаживания этого поэта… Хотя – не будь у неё тебя – они давно наделали бы детей, смею тебя уверить… А так – она и помыслить не могла, чтобы 'предать' тебя, как у вас тут принято говорить… Несколько раз, правда, почти 'теряла голову' – но в последний момент всегда спохватывалась… Может, и жаль – а может, и нет: кто знает, как сложились бы ваши отношения при Земной общественной морали… Вы оба – слишком 'правильные' в том смысле, что слепо этой морали следуете, не задумываясь о том, нужно ли это не только вам самим, но и вообще кому-либо… Знаешь, если бы не эта привычка подстраиваться под не понимаемую тобой до конца мораль – я бы сказала, что ты мне чем-то напоминаешь Боба… Скажи,- немного помолчав, задумчиво вдруг спросила она,- а ты хотел бы посмотреть на нас с Джерри? То есть – учитывая, что я тебе, как ты уже много раз давал понять, нравлюсь… Как ты думаешь – тебе будет приятно это видеть?

– Ну, не знаю…- растерялся я.- Думаю, что мне вообще приятно, когда женщина, которая мне нравится, сходит с ума… Если это, конечно, не обещает для неё каких-то неприятностей в будущем…

– Понимаю…- улыбнулась Лин.- Тогда почему ты думаешь, что это может быть неприятно для Бобби?- Окончательно обезоружила меня она.

– Не знаю… По инерции, наверное…- пожав плечами, только и смог сказать я.

– Тогда избавляйся от инерции…- с улыбкой посоветовала Лин.- Миром должен править разум. В лице здравого смысла. И Любви.- Видимо, только что придуманным, афоризмом закончила она.

– Кстати, Лин…- начал я, скорее – просто для того, чтобы перевести разговор на другую тему.- Я как-то думал… когда тебя долго нет… А мне, бывает, хочется тебя видеть или слышать… А самостоятельно пользоваться пассером, видимо, землянам всё равно никогда не разрешат… Так нет ли возможности как-то с тобой связаться?

– Хм… Надо подумать…- внимательно взглянув мне в глаза, задумчиво проговорила она. Пока она думала, я достал из ящика кассету и вставил в магнитофон. Пока я слушал, она думала. Потом нажала вызов на талкере, долго с кем-то о чём-то переговаривалась. Затем, сняв с руки талкер, долго возилась с ним. Наконец, вынув из основания какой-то столбик, принятый мной за аккумулятор, протянула мне остальное:

– Возьми. Это тебе.

– А то что такое?- Я показал на 'аккумулятор'.

– Не думаю, что это тебе понадобится. Лазер.

– Для разжигания костров?- Вспомнил я.

– И для обжигания нахалов…- усмехнулась она.

– Ясненько,- довольно пробормотал я, застёгивая ремешок и откровенно любуясь новой игрушкой.- И что я скажу вашему оператору?

– Оператор тебе не нужен,- улыбнулась Лин.- Как только я доберусь до станции и возьму себе другой – я с тобой свяжусь. После этого кнопка вызова будет всегда означать прямую связь со мной. Пользуйся… Только,- нерешительно остановила меня она,- не надо его носить…

– То есть?

– То есть – пусть он лежит себе потихонечку у тебя дома – там, где его никто не увидит…

– Понимаю…- догадался я, с сожалением расстёгивая ремешок.

– Я просто не берусь предугадать, что будет, если тебя застукают в лаборатории… на работе… с неизвестной штучкой на руке, которая к тому же иногда излучает в пространство экзотические импульсы…

– Нетрудно представить,- согласился я, со вздохом пряча игрушку в стол.- Да, кстати…- я с некоторым недоумением посмотрел на вращающуюся кассету,- до сих пор, помнится, Вероника разговаривала только по-английски…

– Ты помнишь свой первый визит к ней?- Усмехнулась Лин.

– В смысле?

– В смысле скоропостижного знакомства твоей черепушки с аагромным запасом аглицких слов?- Лин явно демонстрировала свои познания в Земных жаргонизмах.

– Ты хочешь сказать…

– Я хочу сказать, что она давно проявляла интерес к русскому…

– Понятно. А я уж чуть было не подумал, что совсем перестал отличать английский от русского,- криво усмехнулся я.

– Как видишь, всё довольно просто – и никаких чудес,- философски заметила Лин.- Просто они оба, как нормальные люди, предпочли беседовать с твоей благоверной на её родном языке, дабы не стеснять… Ну, я и постаралась – загрузила им русский словарь. Потом мы несколько вечеров упражнялись… Ей было легче – она раньше уже пыталась его учить… А Томми пришлось туговато, конечно,- усмехнувшись, она тряхнула головой, как бы стряхивая воспоминания.- Но – ничего, как видишь: справился…- Сидя на столе, она говорила, а я, откинувшись в кресле, с грустью любовался ею. Постепенно мною одолевала… не то – тоска, не то – безысходность какая-то от того, что наступит день, когда я больше её не увижу. Слёзы сами подступили к глазам и я машинально снова ткнулся в её колени. И она снова запустила свои пальцы мне в волосы…

Глава 14: День рождения Вероники.

…Жизнь потихоньку текла своим чередом. Как всегда неожиданно началась в этом году весна, и ручьи, прокладывая себе путь под сугробами, уверенно журчали о том, что дни снежного царства сочтены и весна вот-вот окончательно вступит в свои права. Линда появилась так же неожиданно, как и весна – она никогда не предупреждала о своих появлениях и её визиты отнюдь не отличались регулярностью. 'Работаем',- обычно с невинным видом разводила руками она. На этот раз она с улыбкой Джоконды положила передо мной открытку с надписью 'Приглашаем'.

– Куда?- Поинтересовался я.

– Читай, читай,- загадочно кивнула на открытку она. Пришлось читать. Открытка была преаккуратненькая, с зайчатами в лесу, подписана была по-русски и содержала приглашение нам с Кариной на день рождения Вероники.

– Мандарины, купание в море и пляски до утра – по желанию.- Усмехнувшись, от себя добавила Лин.

– А почему по-русски?- Поинтересовался я.

– Вероника продолжает 'закрепление материала',- прокомментировала Лин.- Кстати – ошибок нет?

– Да вроде нету…- Рассеянно ответствовал я, перечитывая текст сначала. Подождав, пока я дочитаю, Лин облегчённо вздохнула:

– Ну и слава Богу… А то она целый вечер над этой открыткой со словарём сидела – сами слова ещё помнит, а вот написание…

– А в чём проблема?

– Так ведь мы ей загружали произношение, а в русском далеко не всё пишется так, как произносится…- улыбнулась челланка. У вас, кстати, практически нет строгих языков, в которых написание и произношение были бы однозначно связаны. Латинский, разве что… Так на нём никто не разговаривает… Ну, украинский ещё более-менее – но мы с ним только недавно столкнулись – уже нет смысла подробно изучать… А остальные – отдельно надо учить произношение, отдельно – правописание… Жуть…

– Опять критикуешь?- Нахмурился я.

– Да нет, просто жалуюсь…- Махнула рукой она.- Ну, так как – идёте?

– Конечно. А когда?

– Сегодня вечером.

Я позвонил Карине и сообщил ей неожиданную новость. Нельзя сказать, чтобы она сильно обрадовалась – усталость последних дней сказывалась; но лишний раз отдохнуть на берегу моря в приятной компании отказаться не смогла. Мне же предстояло за полдня придумать что-то с подарком. Видимо, догадавшись о моей полной в этом вопросе беспомощности, Лин вызвалась меня сопровождать и мы направились в поход по магазинам. Помнится, я тогда в переходе метро ссыпал попрошайке пригоршню мелочи из кармана.

– Зачем?- Удивилась она.- Ты ведь провоцируешь ничегонеделание…

– Да как тебе сказать… С точки зрения Христианской морали…- и я начал что-то говорить о любви к ближнему, о сострадании; о том, что мы, христиане, должны помогать ближнему и так далее. Лин замотала головой:

– Бред… Неправильно это всё… Здесь, в этом мире, каждый заслужил, создаёт и предопределяет дальнейшую свою судьбу сам – своими действиями, поступками, всей предшествующей жизнью. А вы, христиане, вечно все портите своим 'состраданием'. Человек, видя ваше 'сострадание', начинает жалеть себя и теряет главное в жизни – её истинный смысл. Если хочешь помочь – помоги умным словом, помоги встать на ноги, ответь на вопрос, который его сейчас мучает – но не откупайся подачками, не стимулируй попрошайничество, которое уже и так стало смыслом его жизни…

– Не знаю…- пожал плечами я.- Мне было просто его жаль.

– 'Не жалеть, не унижать его жалостью – уважать надо',- задумчиво процитировала Лин и добавила: – На Земле услышала. В школе. Этому у вас детей учат. Вот если бы ещё и думать учили… Ты ведь своим поступком просто катишь его в пропасть!

– Но ты же видишь – он голоден?

– Да?- Хмыкнула Лин.- Сейчас проверим…- С этими словами она быстренько подошла к ближайшему киоску, купила булочку с изюмом, вернулась и протянула её попрошайке. Тот с недоумением уставился на неё.

– Есть хочешь?- Дружелюбно поинтересовалась она. В ответ – короткий злобный взгляд. Булка выхвачена и брошена в сумку. 'Лучше б денег дала',- отходя, услышали мы за спиной.

– Ну, понял?- Вздохнула Лин.- Джерри исследовал эту братию почти месяц – по всей планете. Действительно голодного он нашёл только одного. Большинство же из них интересуются только деньгами. Некоторые пищу даже не берут. А ты говоришь 'голодные'… Да какие они голодные? У них даже глаза сытые – они даже не реагируют на тех, кто, проходя мимо, что-либо уплетает на ходу. Голодный бы провожал их взглядом, не в силах сдержаться…

– Не кощунствуй… Есть же остатки гордости…

– Пока есть – стараются не просить.- Пожала плечами она.- Стараются подработать – на базарах, например. Там никто документ не спрашивает, когда надо арбузы быстро разгрузить. Кстати, о кощунстве: есть у вас на севере народ… так у них было принято: когда начинается голод, то сперва съедают стариков, а только потом – ездовых собак. Кощунство?

– Да.

– Нет – это закон жизни. Те, кто поступали иначе, там не выжили.

– Ну, это как посмотреть…

– То есть?

– То есть – смотря с какой точки зрения…

– Извини, но – если твоя точка зрения зависит от 'зрителя' или от 'позиции' – значит, она не объективна по определению.- Пожала плечами челланка.- Ты можешь говорить об общественной морали, как о морали надстройки, если она не противоречит объективной морали – морали базиса. Если противоречит – это есть конфликт, разрушающий общество, делающий его обречённым. Следовательно, такая мораль просто вредна.- Она ненадолго замолчала.- В данном случае действует общий принцип выживания: на первом месте – взрослые половозрелые особи, обеспечивающие выживание вида. На втором – дети: чем старше, тем ценнее, ибо скорее дадут потомство. Затем – старые и дряхлые, которые нужны только для развития совокупного разума общества и для поддержания общественной морали на более высоком уровне. Роль их в выживании общества обычно достаточно спорна: дряхлеющий разум в этом смысле быстро 'падает в цене'… Ну, а ездовые собаки расцениваются, как необходимые средства выживания даже самих взрослых особей, поэтому я не удивлюсь, если при особо страшном голоде съедят и детей: будет весна, будет хлеб – детей можно родить и новых. Если же вымрут взрослые – дети всё равно не выживут…

– Ты рассуждаешь, как циник…- Меня даже передёрнуло.- Я так не могу…

– Не можешь – потому, что не жил в таких условиях. И – даже не пытался себе это представить.- Пожала плечами Лин.- А мы у вас наблюдали любопытный эпизод во время голода на Украине…- Я изобразил внимание.- Мать, понимая, что двоих детей ей не вытянуть, зарубила годовалого и сварила супчик трёхлетнему…- У меня мороз прошёл по коже.- 'Что это, мама?',- спросил сын. 'Кушай, сыночек, это я свежинки принесла и супчик тебе сварила…'- ответила мать. 'А это что?'- Спросил сын, выловив ложкой мизинчик. 'Кушай, кушай…'- только и могла ответить мать. До вечера она дожить не смогла – повесилась. Не дай Бог попасть в такую ситуацию, конечно – но основные правила закона выживания вели её верно до тех пор, пока её разум мог это всё выдерживать…

– Не дай Бог…- Только и мог сказать я. Какое-то время мы шли молча.- Честно говоря, я не уверен, что вели они её верно…- наконец почему-то вслух подумал я.

– Могу привести ещё пример,- пожала плечами Лин.- Ваши исследователи психики животных поместили не умеющую плавать шимпанзе с детёнышем в бак, в который начали наливать воду. Пока уровень воды не угрожал жизни мамочки – она поднимала детёныша вверх. Причём – даже выше головы, когда вода доставала ей до плеч. Когда же вода покрыла её с головой – она быстренько умостила детёныша себе под ноги, что дало ей возможность высунуть морду из воды.

– Детёныш утонул?

– Да нет – опыт прекратили. Выводы они сделали те, что инстинкт самосохранения стоит выше, чем охрана жизни потомства. Это не совсем так… Если бы шимпанзе была очень стара, а детёныш – взрослый и полон сил, то всё могло бы кончиться по-другому… Начиная с того момента, когда детёныш уже наверняка выживет и сам, а особенно – с того момента, когда он уже может давать потомство, вполне возможно самопожертвование родителя ради сохранения жизни детёныша.

– Ну, да – для родителя, насколько я понимаю, самопожертвование нелогично, если детёныш не может выжить после смерти родителя.

– Именно… А по мере того, как у ребёнка появляются шансы на выживание – для родителей всё более естественным становится самопожертвование… Всё это сидит в подсознании, на уровне инстинктов…

– Волки тоже относительно сносно переносят потерю одно- двухмесячных сосунков, но гибель щенка, которого уже начали приучать к охоте, переносится очень трудно – с метаниями по округе и тоскливым воем на луну…- вспомнил я.

– Разумеется…- Вздохнула Лин.- Все эти примеры очень хорошо определяет, что первично, а что – вторично. А вы вечно путаете понятия разных уровней и спорите – до хрипоты – какое вернее. Каждое из них верно на своём уровне. 'Не убий' – до тех пор, пока не пытаются убить тебя. 'Ты лучше голодай, чем что попало есть' – это пока у тебя есть возможность голодать, не падая с ног. А так – и ремни варили и ели. 'Почитай отца и мать своих' – пока они не угрожают детям твоим. В противном случае – либо ты сделаешь верный выбор, либо не оставишь нормального потомства. И так далее… Всякая мораль – для своих условий и своего уровня… 'Не укради' – если голодная смерть тебе не угрожает. А если на ногах не стоишь – так стоит ли помирать? Может, живым ты в этом мире больше пользы принёс бы…- рассуждала челланка. Тем временем мы постепенно выбрались в центр и по пути стали попадаться магазины. Прохожие то и дело оглядывались на философствующую Лин, но её это, похоже, совершенно не интересовало. Наконец мы набрели на 'местный Арбат', где Лин довольно оперативно присмотрела небольшую иконку, искусно сделанную на бересте.

– Видела однажды, какими глазами Вероника смотрела на подобную вещицу,- прокомментировала она. Заполучив иконку и отбив попытки продавца сделать из нас оптовых покупателей, мы отправились домой.

– Не задерживайтесь,- помахала мне рукой Лин, скрываясь в пассере.

…Карина пришла немного раньше обычного и сразу же забралась в ванну. Спустя какое-то время она уже лежала на диване, забросив усталые ноги на спинку. Я откровенно любовался ею, а она потихоньку краснела… Немного погодя она начала собираться. Признаться, я не помню, чтобы она когда-либо собиралась так долго и тщательно – но результат стоил того: когда она, наконец, появилась передо мной с летящими длинными волосами, только что вымытыми самым дорогим из имеющихся в доме шампунем и вспушенными феном, в полупризрачном платье на голое тело и босоножках на самом высоком каблуке – я просто утратил дар речи.

– Ну, как – собрались?- Линда, выпорхнув из пассера, окинула оценивающим взглядом Карину и, явно оставшись довольна её внешним видом, удовлетворённо резюмировала: – Вижу, что собрались.

Буквально через минуту мы появились у виновницы торжества. Джерри и Том просто ошалели при виде моей подруги, а Вероника, слегка закусив губу, пыталась сообразить, кому из них предназначался этот наряд. Я поспешил прервать её раздумья, обратив внимание на подарок. Механически развязав ленту и развернув бумагу, Вероника на мгновение замерла, ошалело уставившись на иконку.

– Томми, иди сюда,- наконец шёпотом позвала она. С минуту они молча её разглядывали, затем Вероника порывисто обняла меня и поцеловала в щёку.

– Только… Откуда ты узнал?- Недоумённо спросила она.

– Разведка донесла,- довольный произведённым впечатлением, ответил я. Вероника, оглянувшись вокруг, остановилась, наконец, на Линде.

– Поняяятно…- Покачала головой она. Лин улыбнулась и, обняв её за плечи, увела с собой.

– Они ненадолго,- прокомментировал Джерри, жестом приглашая гостью пройти в гостиную. Боже, как они откровенно ею любовались… У меня даже защемило в груди – от ревности, наверное… Мы расселись в креслах в ожидании хозяйки. Томми не мог оторвать взгляд от Карины, Джерри то и дело переводил взгляд с неё на дверь и обратно, а я походил на юнца, пришедшего на бал с дамой, отстоять которую перед толпой кавалеров ему было явно не по зубам… Наконец Джерри встал и, сделав шаг к двери, представил нам вошедшую Веронику. Боже мой – в каком она была виде… Нечто подобное я видел однажды на конкурсе рок-н-ролла: платье было сделано так, чтобы нельзя было сказать, что хозяйка не одета и, в то же время, одетой её тоже назвать было трудно… Правая нога была обнажена почти до груди, левая прикрывалась ниспадающим лоскутом почти до пят. Соответственно, левое плечо было обнажено почти до пояса, а правая рука прикрывалась рукавом почти то запястья… Трепещущие груди играли сквозь прикрывающий их тонкий шифон, а само платье напоминало экзотической конструкции 'почти закрытый' купальник с навешанными на него в нужных местах лоскутами ткани.

– Ну, как?- Озорно спросила вошедшая следом за ней Линда.

– М-да…- Только и смогли вымолвить двое ошарашенных мужчин. Джерри с довольным видом демонстрировал хозяйку, поворачивая её, как на подиуме, чтобы зрители могли рассмотреть это чудо со всех сторон. Наконец Томми, с предельной осторожностью и нежностью взяв Веронику за руку, провёл её дальше в комнату и усадил на кресло с высокой спинкой.

– Ну, так как я исправила ситуацию?- Шепнула мне на ухо Лин.

– Отменно…- Ошарашено выговорил я, не в силах отвести взгляд от виновницы торжества. Когда же мне это, наконец, удалось, я обратил внимание, что Лин тоже успела переодеться и теперь была в той самой коротенькой разлетайке, в которой я её впервые увидел, летящей… простите – спускающейся по тропинке с горы. Милые сердцу воспоминания заставили меня, зажмурившись, улыбнуться и с благодарностью посмотреть на неё… Она тепло улыбнулась в ответ. Все присутствующие были явно довольны – мужчины воодушевлены перспективой провести вечер в обществе изысканно полуодетых дам, женщины – нежились в лучах ласкающих их взглядов.

– Это платье – почти точная копия того, в котором я была на том вечере, когда Джерри изображал принца…- Кивнув на Веронику, шепнула мне Лин.- Тебе нравится?

– Безумно…- Прошептал я.- Как я понимаю Джерри…

– В чём?- Сделав круглые глаза, притворно удивилась Лин.

– В том, что он тогда никому не пожелал тебя отдавать…- Лин прыснула.

– Я его тоже, кажется, понимаю,- сверкнув глазами, шепнула в ответ она. Тем временем события развивались своим чередом. Подарки были вручены, именинница довольна и все шестеро начали пробираться на веранду – к праздничному столу, вокруг которого расположились мягкие кресла и небольшие диванчики.

– Я думаю, что с этого надо начать,- философски заметил Томми,- ибо все здесь собравшиеся вряд ли сумели чем-то поживиться после изнурительного рабочего дня… Все рассмеялись, но улыбки челлан были грустноваты – видимо, они до сих пор не могли привыкнуть к Земному словоблудию и, пусть даже такому невинному, цинизму… Впрочем, длилось это недолго – запечённый фазан, салат с кальмарами, испанское вино и прочие яства, украшавшие праздничный стол, видимо, обладали свойством быстро развевать грусть…

…Успокоив алчущие чрева, собравшиеся стали более расположены к беседе. И, как только закончили с вином, так вскоре беседа сия и потекла. Разговор – что, в общем-то, вполне понятно в такой обстановке – пошёл о любви. Лин как-то к слову заметила, что понятия среднего землянина о любви для челлан выглядят не просто чересчур примитивно и прагматично, но даже… ошарашивающе, что ли…

– Бор – тоже родом с Челлы, но ему так не показалось.- Обиженно возразил тогда я.

– Извини, но Бор почему-то выбрал далеко не среднюю представительницу из среды аборигенов, а женщину, заметно отличающуюся умом и красотой. Потом вокруг него появились и другие, и он их рисовал, но – посмотри сам на его картины: каковы они? Те же умные и прекрасные лица, заметно отличающиеся от средних землянок…

– А по-моему, любят везде одинаково – и на Земле, и на Челле!- С некоторым вызовом продекларировала слегка захмелевшая Карина.

– Ну, не скажите,- улыбнулся Джерри.- Земные женщины, например, часто превозносят достаток выше любви – может, потому, что у них слишком часто бывают проблемы с достатком. Они вынуждены порой выживать – и потому подсознательно боятся, что не выживут. Или – что не сумеют вырастить детей. Конечно, далеко не каждая может в этом признаться – даже самой себе; но – практически все этого боятся. Коль не сознательно, так подсознательно…

– Может, оно и неизбежно – те, которые не боялись, что не сумеют вырастить потомство, в конце концов просто его не оставили…- грустно сказал я.

– А у нас они спокойно живут.- Улыбнулась Лин.- Значит, мы эту проблему решили. По крайней мере – уровень эксплуатационной нагрузки человека у нас обычно не превышает 10%, в редких случаях доходя до 20. Мягкое кредитование доступно всем – таким образом, вынужденного голода быть просто не может. Поэтому подсознательный страх голода, часто порождающий затем алчь, отсутствует, ибо не имеет под собой почвы. Собственно, такая система отношений и есть то, чем отличается цивилизованное общество от дикой стаи: речь идёт не просто о совместном проживании или выживании, либо – как у вас – о выживании особи в рамках стаи… простите, 'общества'… Речь уже идёт о совместном создании условий для нормальной жизни и творчества разумных существ. То есть – о том, для чего, собственно, и нужно общество; о том, чем оно и отличается от стаи…

– Представляю, как вам должно быть дико и противно ковыряться в наших проблемах…- Вздохнул Том.

– Ну, почему 'дико и противно'?- Удивилась челланка.- Наоборот – интересно… Мы видим воочию здесь то, о чём на Челле можем говорить лишь теоретически.

– Собственно, человеку свойственно познавать более сложные формы, изучая более простые…- Пожал плечами Джерри.

– Нечто вроде опытов на кроликах или интегрирования по частям?- Съязвил Том.

– Примерно,- улыбнулся челланин.- По крайней мере, при изучении психики человека всегда полезно иметь полное представление о психике высших животных: Человек, конечно, привносит немало своего, но ведь основы-то – те же… Не зная их, полностью постичь законы человеческой психики просто невозможно: многие основополагающие вещи оказываются настолько завуалированными этими новыми, привнесёнными атрибутами, что их и не разглядишь – поведение человека часто кажется просто алогичным… А зная об их существовании и изучив их на высших животных – всё прекрасно понимаешь и,- Джерри улыбнулся,- поведение человека начинает казаться не таким уж нелогичным…

– Точно так же – при изучении законов развития и построения высокоорганизованного человеческого общества всегда полезно знать законы, проявляющиеся на низших этапах общественного развития: в высокоорганизованном обществе многие вещи, уже давно не проявляясь явно, продолжают играть немалую роль. А понять её, не изучив предыдущие ступени – практически просто невозможно…- Добавила Лин.- Так что – мы действительно многое поняли здесь, на Земле и нам это всё действительно было интересно… По крайней мере, мы, похоже, поняли, почему рухнула система на Роне и только благодаря миссии Сар Хуна удалось предотвратить полный крах цивилизации – сейчас эта планета хоть и существует автономно, но, по крайней мере, развивается… Помнится, Сар Хун тогда дал волю своему тщеславию…- Ухмыльнулась она.

– Ну, а мы только за последний месяц передали на Челлу около пяти психосоциологических исследований, результаты которых поставили на уши системщиков: оказалось, что достаточно одного человека со средне-земными представлениями о ценностях, чтобы вся система Челлы и окружения примерно за полгода рухнула примерно так же, как это было на Роне.- Криво усмехнулся Джерри.- Кстати, только вчера мне сообщили, что, анализ причин той катастрофы наконец завершён – и там уже полно ссылок на наши исследования…

– Собственно, Садгар ещё тогда высказал предположение, что причина краха – принятая на Рону группа представителей только что открытой совсем молодой цивилизации с Каини…- Вспомнила Лин.- Тогда это предположение вызвало требование об изоляции Роны от системы и посылке туда миссии Сар Хуна… С предоставлением ему абсолютных полномочий… В результате Рону уже почти спасли, но ведь таких планет было пять… Остальные четыре потеряны и даже разговоры о возможности их подключения к системе уже не ведутся…

– Кстати, все пять случаев включали эпизоды с появлением представителей более слабых цивилизаций… Собственно, причины были в том, что сама система не является абсолютно защищённой и её уровень защищённости, достаточный для уровня агрессивности челлан, оказывается совершенно недостаточным для изощрённой агрессивности… Землян, например…- Вспомнил, взявшись за бутылку, Джерри.- Теперь причины описаны, и, я думаю, что импорт взрослых людей из других цивилизаций в открытую зону действия системы будет запрещён категорически…- Закончил он, приступая к разливу.

– Уже запрещён – я интересовалась,- зарделась Лин.- Джерри перевёл внимательный взгляд с неё на меня и понимающе вздохнул. Мы помолчали.

– За взаимопонимание между мирами!- Иронично произнёс Том, поднимая бокал. Облегчённо заулыбавшись, все выпили.

– И всё же – я не думаю, что вам тут было интересно совсем всё,- задумчиво продолжил Том.- Наверняка было немало вещей, которые просто раздражали…

– Или озадачивали…- вздохнула Лин.- Так, например, для нас совершенно непонятно упорное стремление Землян возвести систему финансов до уровня системы правления. У вас финансы решают почти всё. Грустно, сударь… просто грустно, когда финансы являются целью жизни – и человека, и целого общества…

– Ну, у нас совсем ещё недавно ими пренебрегали, всё говорили о высоких идеях – результат ещё более печален…- Возразил я.

– Разумеется,- хмыкнул Джерри,- о каких 'высоких идеях' можно говорить на пустой желудок… Сперва неплохо бы немного подкрепиться… Только вот, если попытки говорить о 'высоких идеях' с голодающими можно назвать цинизмом или глупостью, то попытки поставить сам процесс потребления пищи на место этих самых 'высоких идей' следует считать просто деградацией общественного сознания… И – я не берусь судить, что хуже…

– Помнится, один из ваших лидеров – Ульянов – как-то обронил, что 'социализм – это учёт и контроль'.- Проявила свои познания Лин.- Неглупо, конечно… Сколько-нибудь приличное общество действительно без достаточно полного учёта и контроля существовать не может. Вопрос только в том, какую часть своего дохода оно на это тратит и насколько эффективен этот учёт и контроль… У нас на это тратится не более полупроцента дохода, а за последние полвека я не помню случая, в котором существующая система учёта и контроля оказывалась бы неэффективной. На Земле же на это тратится часто более половины, а то и – более двух третей дохода. А эффективности – нет практически никакой…- Все рассмеялись: о методиках ухода от налогообложения собравшиеся были немало наслышаны.

– Мы недоумевали, наткнувшись на приписываемое Троцкому высказывание о том, что 'за каждым работником должен быть учётчик'.- Продолжала Лин.- Но мы пришли в ужас от того, насколько рьяно современные 'последователи' Льва Давыдовича преуспевают в развитии этой его идеи, совершенно не афишируя при этом своей приверженности к Троцкизму…

– Или – просто ничего о нём не зная,- хмыкнул Джерри под усмешки собравшихся.

– Не знаю, конечно, насколько был прав Троцкий, но мне кажется, что обычный рынок даёт гораздо более правильное распределение доходов в обществе, чем его 'учётчики'…- Недовольно проворчал Том.

– Теоретически – да.- Согласилась Лин.- Да только… рынок объективен, когда он бесконечен. По мере сокращения его бесконечности резко падает и объективность. У вас рынка, в моём понимании, нет вообще. Есть жалкое подобие – типа маленького базарчика.

– Ну, зачем так…- Скривился Томми.- Всё же я могу предложить свой товар и выбрать покупателя… Чем не рынок?

– На любом сколь угодно маленьком базарчике я вполне могу предложить свой товар и выбрать покупателя…- пожал плечами Джерри.- Дело в том, что нормальный – теоретически – рынок возможен тогда, когда число как покупателей, так и продавцов бесконечно. Практически отношения можно назвать рыночными, когда число покупателей и продавцов настолько велико, что исчезает возможность монополизации каких-либо видов деятельности и возможность спекуляции на меняющейся ситуации. В реальной жизни такого не бывает – как потому, что человек не в состоянии держать в голове такого количества деловых партнёров, так и потому, что ни одна мелкогосударственная система не может обеспечить достаточного уровня стабильности. А Вы ещё и усугубляете ситуацию, проводя всё новые и новые границы – дробя, таким образом, один большой – общий для всех – рынок – на огромную кучу мелких, на каждом из которых – изобилие монополистов…

– Это сложно побороть…- пожал плечами Том.

– Мы это уже побороли… когда создали систему, одной из основных функций которой стали обеспечение поддержки практически бесконечного рынка, охватывающего всех производителей и потребителей на нескольких планетах; стабилизация спроса и предложения; прогноз их изменений и так далее…

– Например?- Живо заинтересовался Том.

– Например, ты хочешь привезти на Челлу пару эшелонов мандаринов.- С ухмылкой изрекла Линда. Все расхохотались.

– Ну, допустим…

– Ты посчитал, что при существующей разнице в цене для тебя это целесообразно.

– Выгодно, то есть?- Уточнил Том.

– Ну, если хочешь.- Поморщилась Лин.- Хотя у нас этот термин считается… почти вульгарным. Ладно… Так вот, ты решил что-то на этом заработать и тебе это было целесообразно. Но Некто, не знающий об этом, задумал в то же время поставить туда ещё пару эшелонов… На эти две интервенции рынок отреагировал более, чем трёхкратным снижением цены. Кому из вас двоих это выгодно?

– Думаю, никому.- Ухмыльнулся Том. Веронике наконец удалось обратить его внимание на торт – Томми, освободив место на столе, водрузил его туда и собеседники начали общими усилиями зажигать свечи. Вероника, расположившись в кресле, издали наблюдала за происходящим.

– А теперь представим, что вы оба имеете доступ к системе…- Лазером талкера поджигая свечи, продолжала тем временем Лин.- Тогда первый из вас, изучив ситуацию и прийдя к выводу о целесообразности сделки, известит систему об этом.

– Зачем?- Удивился Том.

– Обязан. Если не хочет неприятностей… Второй, когда увидит это извещение – а система его обязательно предупредит – вряд ли захочет влезать в столь жёсткую конкуренцию…

– А если захочет?

– Зачем? Ведь мы исходили из практически бесконечного рынка… Собственно, если быть точным, то каждый из вас и не будет предлагать системе везти свой товар на Челлу – вместо этого вы обратитесь к ней с вопросом, где целесообразнее сбыть имеющийся у вас товар… Она выберет несколько наиболее выгодных вариантов и предложит их первому. После того, как он зарегистрирует свои намерения, то место, куда он собирается выполнить поставку, уже совсем не обязательно будет рассматриваться системой, как наиболее выгодное… Следовательно, второй, скорее всего, просто-напросто не получит предложения везти свой товар туда же…

– А если и после первого предложения это место останется самым выгодным?

– Теоретически – возможно, конечно. В системе такая возможность технически учтена и в этом случае о регистрации второй сделки первый конкурент будет извещён, поскольку его условия ухудшатся. Но практически – в условиях устоявшегося рынка такого не бывает…

– А если я не подам извещения о своей предстоящей сделке? Поинтересовался Том.

– Ну, во-первых – тебе это не выгодно…

– Согласен… Ну, а если я этого не понимаю?

– Ну, не знаю…- озадачилась челланка.- По крайней мере, это будет расценено, как хулиганство.

– И чем это чревато?

– Тем, что с тобой, во-первых, никто впредь не захочет иметь дела – так что такая 'слава' никому не нужна. Кроме того, все возможные убытки ты вынужден будешь отнести на себя, в то время, как твой конкурент вправе рассчитывать на частичное возмещение убытков от системы…

– То есть?

– Система выдала вероятный прогноз его дохода. Если оценка оказалась неверной – система обязана возместить некоторую часть убытков.

– Сколько?- Живо поинтересовался Том.

– Это сильно зависит от ситуации.- Покачала головой Лин.- В нашем случае он может рассчитывать на компенсацию двух третей разницы между прогнозом и реальным доходом, причём – одну из этих двух третей система выставит тебе в виде штрафа.

– За что?

– За нарушение правил планирования торговых операций.

– Господи, неужели у вас там всё планируется?- Изумился я.

– Ну, всё – не всё, но… скажем так: почти всё.

– А у нас вот допланировались до того, что решили отказаться от всякого планирования вообще.

– Чтобы наступил хаос? Глупость неимоверная.- Передёрнула плечами челланка.- Планирование есть основа всякой стабильности. А нестабильный рынок никому не нужен. Поэтому при нормальном рынке планирование неизбежно. Ваши недоучки даже додумались до того, что стали противопоставлять планирование – рынку! Чушь какая-то… Примерно то же, что противопоставлять самолёт – земле: дескать, зачем ему земля – он же летает! А вы – как обычно, вместо того, чтобы заменить неучей, пытающихся выбирать между 'только рынком' и 'только планированием', решаете отказаться от планирования; вместо того, чтобы быстро удалить гангренозный член – вы пляшете вокруг него, призывая духов на помощь… Тем самым – создаёте смертельную опасность всему организму…

– А, поглядев на работу каменщика-недоучки – приходите к выводу, что строить дома нецелесообразно…- С улыбкой добавил Джерри. Все понимающе заулыбались. Свечи тем временем догорели уже почти до половины и взоры присутствующих обратились на виновницу торжества. Вероника с деланным вздохом встала и, сделав несколько неуверенных шагов, добралась до стола.

– Хорошее вино, старое…- Лукаво прокомментировал Том. Все добродушно рассмеялись, а Лин исподлобья улыбнулась мне, как бы спрашивая 'помнишь?'. 'Помню',- улыбнулся я. Вероника тем временем успела задуть свечи и Томми начал священнодействовать над тортом.

– Кому?- Спрашивал он, отрезая очередной кусок.

– Линде!- Отвечала Вероника, демонстративно глядя в сторону.

– Кому?

– Карине!

– Кому?

– Мне!

– Кому?!- Всё громче и громче вопрошал делящий.

– А кому угодно – на твоё усмотрение,- махнула рукой захмелевшая Вероника, придвигая тарелку и рассматривая, с чего бы ей начать. Все рассмеялись. Девушки последовали её примеру, а Томми быстренько 'на своё усмотрение' разбросал по нашим тарелкам три куска, раза в два больших, чем предыдущие.

– Губа не дура…- оценив ситуацию, хмыкнула Карина.

– Не, не губа – это у меня усмотрение такое…- Сокрушённо вздохнул Томми, совсем развеселив собравшихся. Мы занялись тортом. Постепенно темнело. С трудом справившись с поставленной задачей, я откинулся на спинку дивана и опустил руки. Тут я обратил внимание, что Вероника теперь расположилась возле меня, причём – слева, и рука моя, таким образом, легла в непосредственной касающейся близости от её обнажённого бедра. Мне стало несколько не по себе. Руку, тем не менее, убирать почему-то не хотелось. Вероника, разумеется, не могла не почувствовать прикосновения, но не отстранилась, а, как мне показалось, даже наоборот – привстав за кувшином с соком, села чуточку ближе. С трудом подняв на неё глаза, я обнаружил заметно покрасневшую – от вина ли? – хозяйку с характерно блестящим взглядом… Она тем временем, тоже закончив с трапезой, откинулась, как и я, назад, разбросав руки на спинке дивана, тем самым обеспечив полный контакт моей руки на всей её протяжённости с боковой линией её тела. Нет, я не бабник, упаси Боже – но… Признаться, в этот момент я думал совсем не о Карине. Всё моё мужское естество жадно взалкало тела сидящей рядом женщины и только неимоверным усилиям да остаткам воспитания я обязан был своим видимым спокойствием…

Вскоре здравый рассудок возобладал настолько, что я вспомнил, наконец, о своей благоверной. 'Как там она?'- Подумал я, разыскивая её глазами. Карина сидела… на руках у Джерри, склонив голову ему на плечо и мечтательно глядя на звёзды. 'Ох и ничего себе…'- Пронеслось в голове. Признаться, раньше я не думал, что так ревнив. Кровь хлынула в голову… Единственное, что заставило меня не двинуться с места – это выражение лица Карины – когда я вижу её такой, я невольно любуюсь ею, не смея её прервать. Слишком приятное зрелище…

Линда тем временем устроилась у Томми за спиной, положив руки ему на плечи. 'Неплохо…',- мысленно пожав плечами, подумал я. Вероника отреагировала на окружающее по-своему: поняв, что сегодня, по-видимому, многое можно, она, не снимая рук со спинки дивана, медленно, как бы нехотя – или демонстративно? – сначала положила, по одной, свои совершенно голые ноги мне на колени, а затем, слегка подтянулась и 'вползла' туда сама. То, что называлось её платьем, естественно, осталось большей частью там, где она только что сидела, я же обнаружил у себя на коленях две очаровательнейшие женские ножки и тонкую полоску 'купальника, на который навешивали лоскуты материи, чтобы сотворить то, что называлось её платьем'. М-да… Не знаю, конечно – но почти уверен, что, будь мы тогда одни, вряд ли бы этим всё закончилось. Сомневаюсь, что сумел бы удержаться… точнее – сомневаюсь, что кто-либо или что-либо смогло бы меня удержать… Вероника тем временем, сняв со спинки дивана левую руку, обвила её вокруг меня и окончательно переместилась ко мне на колени, положив голову мне на плечо и опутав меня всего запахом своих волос. Меня била дрожь – это был предел моих возможностей к самоконтролю. Томми обратил на нас внимание и явно колебался – стоит ли ему встать, чтобы внести какие-то изменения в происходящее, или дать возможность своей возлюбленной продолжать наслаждаться жизнью у меня на коленях. Оценив происходящее, Линда обошла кресло Тома и лихо уселась к нему на руки. Коротенькое платьице-распашонка при этом осталось, естественно, большей частью позади и выше пояса. Томми ошалел настолько, что решаемая им только что дилемма утратила для него, по-видимому, всякий смысл. Он нерешительно оглянулся вокруг – то ли пытаясь найти глазами Джерри, то ли – оценить реакцию на это всех присутствующих. Джерри, наблюдавший последний пируэт Лин, встретился с ним смеющимися глазами. Мне тоже стало весело. Закончилось это переглядывание тем, что мы все трое расхохотались. Карина, чьё мечтательное состояние была прервано столь бесцеремонно, и Вероника, которая уже почти готова была 'войти в транс' у меня на руках, с удивлением подняли головы, пытаясь определить причины неожиданного веселья. Линда, глядя на них, улыбалась, демонстративно поглаживая Томми по голове. В конце концов все всё поняли и расхохотались – уже вшестером.

– Давайте-ка, наверное, в сад…- махнула рукой Вероника, поднимаясь с моих колен. Возражений не было. Томми прихватил кувшин и поднос со стаканами – наверное, в надежде, что при наличии оных отрезвление произойдёт несколько быстрее. Похоже, что он был прав: спустя пару минут народ действительно потянулся к кувшину, который опустел очень быстро. Видя относительное безразличие присутствующих к вопросам пополнения запасов влаги, я взял эту миссию на себя. На кухне меня настигла Вероника:

– Ты всё равно сам не найдёшь,- как бы оправдываясь, заметила она. Вынув из холодильника пару банок сока, она быстренько наполнила кувшин. Я уже собрался было отнести его страждущим, но Вероника силой заставила поставить его на место, и, встав напротив меня, с вызовом посмотрела мне в глаза.

– Я тебе нравлюсь такой?- Наконец тихо спросила она.

– Помилуй, Боже… Ты рискуешь сегодня свести меня с ума…- только и смог прошептать я, не в силах отвести от неё взгляд. Вероника удовлетворённо хмыкнула.

– Скажи,- чуть погодя несмело спросила она,- а Карина зачем сегодня так… вырядилась?

– Как 'так'?- не понял я.

– Ну… искушающе, что ли…- Пожала плечами хозяйка.- Понимаешь, когда женщина просто хочет быть красивой – это одно… Но тогда она так одеваться не будет. Не рискнёт. Здесь – другое. Ей кто-то здесь очень сильно нравится. Даже, если она и себе в этом не готова признаться…

– Ну, не знаю…- я попытался 'прикинуться дурачком'.

– Ты знаешь,- 'не заметила' моей попытки Вероника,- мне это сначала не понравилось… Даже неэтично как-то показалось… Если бы не Лин…

– А что Лин?

– Она ОЧЕНЬ быстро меня увела. Я даже не успела расстроиться… Ну, а вернулась я уже такой…- Вероника подняла вверх руки и повернулась,- нравится?- озорно спросила она.

– Очень.- Улыбнулся я.

– Ладно, Гарик… Не знаю, должна ли я тебе сейчас это говорить…

– Начала – так говори,- пожал плечами я.

– Карина твоя, по-моему, в Джереми втюрилась… По самые уши… Примерно так же, как полгода назад – я…

– Серьёзно?- Удивился я, совсем не ожидая от неё такой откровенности.

– Серьёзно… Только ты с Томом эту тему не очень-то затрагивай…

– Почему?

– Он сильно переживал тогда… А у меня головка кружилась настолько, что я не в силах была думать о чём бы то ни было, кроме Джерри…

– И?

– Что 'и'?

– Чем кончилось?

– Да ничем… Он тогда подробно так поговорил со мной… До утра говорили… А Том,- она улыбнулась,- оказывается, всё это время сидел в соседней комнате – не спал, страдал.

– Ну, и как?

– Да вроде успокоилась. Хотя это всё и не угасло до конца, конечно… А сегодня появился ты – какой-то не такой, как раньше… И – снова головка закружилась… Я становлюсь ветреной – странно, с чего бы это… Раньше со мной такого не бывало… Томми меня год почти обхаживал, пока я решилась… Сегодня я решилась за десять минут… Как-то даже не по себе…- Она помолчала.- Мне жаль Томми – он не может относиться к этому спокойно… Но я не могу остановиться – мне хочется, чтобы голова так же кружилась и дальше, и, самое смешное – я хочу, чтобы это всё происходило у него на глазах…

– Мстительность?- Улыбнулся я. Она яростно замотала головой:

– Нет, не мстительность… Какая-то жажда участия, что ли… Я вижу, что ему нравится, в общем-то, когда у меня вот так кружится голова. Джерри это тоже заметил. Но, в то же время – он, похоже, жутко боится меня потерять. Глупый… Ну, куда же я без него…- Вероника со вздохом положила мне голову на плечо.- Вот и сейчас – я хочу тебя – жутко, до сумасшествия. Но – так, чтобы он видел. Чтобы подошёл потом, по головке погладил… А если останутся силы – чтобы и он тоже… Сделал то же самое…

– Ты сумасшедшая…

– Я знаю… Но я ничего не могу с собой поделать…- Вероника обняла меня руками за шею, откинула голову.- Поцелуй меня…- Прошептала она.- Пожалуйста…- И я не посмел не выполнить её просьбу…

– Пойдём,- зардевшись, она отвернулась и вышла из кухни. Я, как это ни странно, даже не забыв кувшин, последовал за ней.

– Ты только не суди её строго,- вдруг обернулась она.

– Кого?- Не понял я.

– Карину… Мне слишком хорошо знакомо её состояние…

– Ради Бога…- Пожал плечами я.

– Да нет, я серьёзно. Я же видела, как у тебя аж дыхание перехватило…

– Когда?

– Когда ты её у Джерри на коленях увидел… Я, с одной стороны, приревновала немножко, а с другой… Слишком хорошо её поняла… Даже к тебе на руки – не знаю, из-за чего больше влезла: то ли от 'головокружения', то ли – чтобы ты с ней не поссорился…

– Ну, да… А Томми твой чуть не взлетел. Ещё немного – и крылышками б замахал, чтоб скорей вмешаться…

– Что делать – я же тебе говорила… Ему нравится, когда я краснею, когда теряю рассудок, когда… Ну, ты понимаешь…- потупила взор она.- Только он слишком боится, что кто-то станет для меня значить больше, чем он. Глупый… Ну, кто может для меня значить больше, чем моя первая любовь, отец моих детей, человек, с которыми я провела лучшие годы своей жизни…

– Может, будут ещё лучше,- попытался сострить я.

– Может, и будут,- улыбнулась она.- Но – пока не было. Так что – пока – лучшие. Ну, а если будут – я не хочу, чтобы они были без него.- Задумчиво закончила она.

– Линда его правильно поняла.- Улыбнулся я.- Вовремя на руки уселась, и – как…

– Они вообще всё слишком быстро и правильно понимают…- грустно сказала Вероника.- Сколько я их помню – ни разу между собой ни о чём не сцепились, даже если что-то явно не так – лёгкое недоумение, и не больше… И очень быстро всё выясняют. Так что – даже это недоумение – ненадолго… А мы… Как подумаешь, сколько времени и сил мы тратим на 'выяснение отношений' – страшно становится…- Она вдруг остановилась – так резко, что я едва не налетел на неё. Взяла мою руку, положила на грудь:

– Я тебе правда нравлюсь… Такой?

– Правда…

– Тогда не суди её строго… Она тоже сегодня… Такая… Лучше побудь немного со мной – мне будет приятно…- она, как кошка, тёрлась о меня головой,- ладно?

– Ладно…- Мы наконец вышли во двор. Там уже пылали костры, Карина танцевала в кругу под аккомпанемент кастаньет и хлопков зрителей. В бликах костра её платье ещё меньше напоминало о своём присутствии, чем при дневном свете. 'Как хороша…- подумал я.- Диво, как хороша…'. Наконец танец закончился. Судя по аплодисментам, все были довольны. Карина, тяжело дыша, подошла с пустым стаканом ко мне. Я молча налил. Она посмотрела мне в лицо сквозь стакан и протянула его мне. Я пригубил. Она начала пить, демонстративно глядя мне в глаза. Поставив недопитый стакан, обняла меня и шепнула:

– Я сегодня какая-то сумасшедшая… Совсем…

– Не только ты,- шепнул ей я.

– Да?- Изумилась она, но, взглянув на вышедшую со мной Веронику, понимающе улыбнулась:

– Наверное, сегодня вечер такой…

– Наверное,- согласился я.

– Ты не грустишь?- Встревожилась она.

– Нет,- я ласково-отрешённо взглянул на неё, не зная, какими бы словами выдать ей индульгенцию на сегодняшний вечер.- Знаешь,- наконец вымолвил я,- ты мне такой… Даже больше нравишься…

– Правда?- Недоверчиво обрадовалась она.

– Правда,- шепнул я и поцеловал её в мочку уха.- Знаешь…- Нерешительно добавил я,- никогда не думал, что мне может… вот так вот… нравиться… наблюдать за тобой… со стороны…- Она отстранилась, внимательно посмотрела на меня – видимо, пытаясь определить, шучу я, издеваюсь, или нахожусь на грани кипения либо помешательства. Не обнаружив, по-видимому, признаков чего-либо из перечисленного, она озадаченно и нерешительно улыбнулась:

– Нет, ты что – серьёзно?

– Вполне,- поспешил заверить её я.- И, знаешь,- я на секунду задумался,- если будешь ещё танцевать – сними платье, а?

– Но ведь… У меня там ничего нет…- зарделась она.

– Именно… вот поэтому и сними. Пожалуйста,- добавил я. Она смотрела на меня во все глаза, не в силах понять, что всё это может значить. Наконец какая-то догадка мелькнула в её глазах:

– Вероника?- Тихо спросила она.

– Что – 'Вероника'?- Сделал я вид, что не понял вопроса. И тут же сообразил, что я его и на самом деле не понял… Но разговору этому не суждено было закончиться – из маленького голубого ящика раздались звуки знакомой мне мелодии и Линда, танцуя, вошла в круг, медленно снимая через голову свою тунику. Вероника попробовала проделать то же самое и так же эффектно, но конструкция её одеяния не позволила ей этого. Лин быстро пришла к ней на помощь и, как бы танцуя руками по её телу, буквально за несколько тактов заставила непослушную конструкцию соскользнуть к ногам хозяйки. Та ловко выскользнула, извиваясь, из образовавшегося на земле круга, который Томми не замедлил повесить себе на шею, словно шарф, и эффектно вошла в танец. Я уже видел этот танец, слышал эту музыку из голубого ящика… Да, конечно – на 'пирушке'… Они тогда тоже это танцевали… Но – Боже мой, насколько сейчас это смотрелось эффектнее! Блики пламени, казалось, тоже попадавшие в такт, отработанность и чёткость движений, заметно возросшее мастерство Вероники и масса более сложных элементов, появившихся теперь… Линда творила чудеса, удовлетворённо поглядывая на партнёршу: по-видимому, этому предшествовали немало изнурительных репетиций, и теперь они могли показать всю красоту и сложность танца синхронно, как, по-видимому, это и задумывалось… Временами то одна из них, то другая, выскользнув из круга, начинала творить какой-то образ перед кем-либо из мужчин. Доведя его за несколько секунд до почти гипнотического состояния, она со смехом ускользала в круг, 'под защиту огня', чтобы вскоре очередную фантазию посвятить другому мужчине.