КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 395466 томов
Объем библиотеки - 514 Гб.
Всего авторов - 167080
Пользователей - 89867
Загрузка...

Впечатления

DXBCKT про Мельников: Охотники на людей (Боевая фантастика)

Совершенно случайно «перехватив» по случаю вторую часть данной СИ (в книжном) я решил (разумеется) прочесть сначала часть первую... Но ввиду ее отсутствия «на бумаге» пришлось «вычитывать так».

Что сказать — деньги (на 2-ю часть) были потрачены безусловно не зря... С одной стороны — вроде ничего особенного... ну очередной «постап», в котором рассказывается о более смягченном (неядерном) векторе событий... ну очередное «Гуляй поле» в масштабах целой страны... Но помимо чисто художественной сути (автор) нам доходчиво показывает вариант в котором (как говорится) «рынок все поставил на свои места»... Здесь описан мир в котором ты вынужден убивать - что бы самому не сдохнуть, но даже если «ты сломал себя» и ведешь «себя правильно» (в рамках новой формации), это не избавит тебя от возможности самому «примерить ошейник», ибо «прихоти хозяев» могут измениться в любой момент... И тут (как опять говорится) «кто был всем, мигом станет никем...»

В общем - «прочищает мозги на раз», поскольку речь тут (порой) ведется не сколько о «мире победившего капитализма», а о нашем «нынешнем положении» и стремлении «угодить тому кто выше», что бы (опять же) не сдохнуть завтра «на обочине жизни»...

Таким образом — не смотря на то что «раньше я» из данной серии («апокалиптика») знал только (мэтра) С.Цормудяна (с его «Вторым шансом...»), но и данное «знакомство с автором» состоялось довольно успешно...

P.S Знаю что кое-кто (возможно) будет упрекать автора «в излишней жестокости» и прямолинейности героя (которому сказали «убей» и он убил), но все же (как ни странно при «таком стиле») автору далеко до совсем «бездушных вершин» («на высоте которых», например находится Мичурин со своим СИ «Еда и патроны»).

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
DXBCKT про Брэдбери: Тени грядущего зла (Социальная фантастика)

Комментируемый рассказ-И духов зла явилась рать (2019.02.09)
Один из примеров того как простое прочтение текста превращается в некий «завораживающий процесс», где слова настолько переплетаются с ощущениями что... Нет порой встречаются «отдельные примеры» когда вместо прочтения получается «пролистывание»... Здесь же все наоборот... Плотность подачи материала такая, что прочитав 20 страниц ты как бы прочитал 100-200 (по сравнению с произведениями некоторых современных авторов). Так что... Конечно кто-то может сказать — мол и о чем тут сюжет? Ну, приехал в город какой-то «подозрительный цирк»... ну, некие «страшилки» не тянущие даже «на реальное мочилово»... В целом — вполне справедливый упрек...
Однако здесь автор (видимо) совсем не задался «переписыванием» очередного «кроваво-шокового ужастика», а попытался проникнуть во внутренний мир главных героев (чем-то «знакомых» по большинству книг С.Кинга) и их «внутренние переживания», сомнения и попытки преодолеть себя... Финал книги очередной раз доказывает что «путь спасения всегда находится при нас»..
Думаю что если не относить данное произведение к числу «очередного ужасного кровавого-ужаса покорившего малый городок», а просто читать его (безо всяких ожиданий) — то «эффект» получится превосходным... Что касается всей этой индустрии «бензопил и вечно живых порождений ночи», то (каждый раз читая или смотря что-нибудь «модное») складывается впечатление о том что жизнь там если и «небеспросветно скучна», то какие-то причины «все же имеют место», раз «у них» царит постоянный спрос на очередную «сагу» о том как «...из тиши пустых земель выползает очередное забытое зло и начинает свой кровавый разбег по заселенным равнинам и городкам САМОЙ ЛУЧШЕЙ (!!?) страны в мире»)).

Комментируемый рассказ-Акведук (2019.07.19)
Почти микроскопический рассказ автора повествует (на мой субъективный взгляд) о уже «привычных вещах»: то что для одних беда, для других радость... И «они» живут чужой бедой, и пьют ее «как воду» зная о том «что это не вода»... и может быть не в силу изначальной жестокости, а в силу того как «нынче устроен мир»... И что самое немаловажное при этом - это по какую сторону в нем находишься ты...

Комментируемый рассказ-Город (2019.07.19)
Данный рассказ продолжает тему двух предыдущих рассказов из сборника («Тот кто ждет», «Здесь могут водиться тигры»). И тут похоже совершенно не важно — совершали ли в самом деле «предки» космонавтов «то самое убийство» или нет...
Город «ждет» и рано или поздно «дождется своих обидчиков». На самом деле кажущийся примитивный подход автора (прилетели, ужаснулись, умерли, и...) сводится к одной простой мысли: «похоже в этой вселенной» полным полно дверей — которые «не стоит открывать»...

Комментируемый рассказ-Человек которого ждали (2019.07.19)
Очередной рассказ Бредьерри фактически «написан под копирку» с предыдущих (тот же «прилет «гостей» и те же «непонятки с аборигенами»), но тут «разговор» все таки «пошел немного о другом...».
Прилетев с «почетной миссией» капитан (корабля) с удивлением узнает что «его недавно опередили» и что теперь сам факт (его прилета) для всех — ни значит ровным счетом ничего... Сначала капитан подозревает окружающих в некой шутке или инсценировке... но со временем убеждается что... он похоже тоже пропустил некое событие в жизни, которое выпадает только лишь раз...
Сначала это вызывает у капитана недоумение и обиду, ну а потом... самую настоящуэ злость и бешенство... И капитан решает «Раз так — то он догонит ЕГО и...»
Не знаю кто и что увидит в данном рассказе (по субъективным причинам), но как мне кажется — тут речь идет о «вечном поиске» который не имеет завершения... при том, что то что ты ищещь, возможно находится «гораздо ближе» чем ты предполагаешь...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
DXBCKT про Никонов: Конец феминизма. Чем женщина отличается от человека (Научная литература)

Как водится «новые темы» порой надоедают и хочется чего-то «старого», но себя уже зарекомендовавшего... «Второе чтение» данной книги (а вернее ее прослушивание — в формате аудио-книги, чит.И.Литвинов) прошло «по прежнему на Ура!».

Начало конечно немного «смахивает» на «юмор Задорнова» (о том «какие американцы — н-у-у-у тупппые!»), однако в последствии «эти субъективные оценки автора» мотивируются многочисленными примерами (и доказательствами) того что «долгожданное вырождение лучшей в мире нации» (уже) итак идет «полным ходом, впереди планеты всей». Автор вполне убедительно показывает нам истоки зарождения конкретно этой «новой демократической волны» (феминизма), а так же «обоснованно легендирует» причины новой смены формации, (согласно которой «воля извращенного меньшинства» - отныне является «единственно возможной нормой» для «неправильного большинства»).

С одной стороны — все это весьма забавно... «со стороны», но присмотревшись «к происходящему» начинаешь понимать и видеть «все тоже и у себя дома». Поэтому данный труд автора не стоит воспринимать, только лишь как «очередную агитку» (в стиле «а у них все еще хуже чем у нас»...). Да и несмотря на «прогрессирующую болезнь» западного общества у него (от чего-то, пока) остается преимущество «над менее развитыми странами» в виде лучшего уровня жизни, развития технологии и т.п. И конечно «нам хочется» что бы данный «приоритет» был изменен — но вот делаем ли мы хоть что-то (конкретно) для этого (кроме как «хотеть»...).

Мне эта книга весьма напомнила произведение А.Бушкова «Сталин-Корабль без капитана» (кстати в аудио-версии читает также И.Литвинов)). И там и там, «описанное явление» берется «не отдельно» (само по себе), а как следствие развития того варианта (истории государств и всего человечества) который мы имеем еще «со стародавних лет». Автор(ы) на ярких и убедительных примерах показывают нам, что «уровень осознания» человека (в настоящее время) мало чем отличается от (например) уровня феодальных княжеств... И никакие «технооткрытия» это (особо) не изменяют...

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Витовт про Гулар: История мафии (История)

Мафия- это местное частное явление, исторически создавшееся на острове Сицилия. Суть же этого явления совершенно иная, присущая любому государству и государственности по той простой причине, что факторы, существующие в кругах любой организованной преступности, всепланетны и преследуют одни и те же цели. Эти структуры разнятся названием, но никак не своей сутью. Даже структуры этих организаций идентичны.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Любопытная про Виноградова: Самая невзрачная жена (СИ) (Современные любовные романы)

Дочитала чисто из-за упрямства…В книге и язык достаточно грамотный, но….
Но настолько все перемешано и лишено логики, дерганое перескакивание с одного на другое, непонятно ,как, почему, зачем?? Непонятные мотивы, странные ГГ.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
kiyanyn про Косинский: Раскрашенная птица (Современная проза)

Как говорится, если правда оно ну хотя бы на треть...
Ну и дремучее же крестьянство в Польше в средине XX века. Так что ничуть не удивлен западноукраинскому менталитету - он же примерно такой же.

"Крестьяне внимательно слушали эти рассказы [о лагерях уничтожения]. Они говорили, что гнев Божий наконец обрушился на евреев, что, мол, евреи давно это заслужили, уже тогда, когда распяли Христа. Бог всегда помнил об этом и не простил, хотя и смотрел на их новые грехи сквозь пальцы. Теперь Господь избрал немцев орудием возмездия. Евреев лишили возможности умереть своей смертью. Они должны были погибнуть в огне и уже здесь, на земле, познать адские муки. Их по справедливости наказывали за гнусные преступления предков, за отказ от истинной веры и за то, что они безжалостно убивали христианских детей и пили их кровь.
....
Если составы с евреями проезжали в светлое время суток, крестьяне выстраивались по обеим сторонам полотна и приветливо махали машинисту, кочегару и немногочисленной охране."


Ну, а многое другое даже читать противно...

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Интересненько про Бреннан: Таинственный мир кошек (История)

Детская образовательная литература и 18+

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
загрузка...

Эротические рассказы Stulchik.net - Категория "Лесбиянки" (fb2)

- Эротические рассказы Stulchik.net - Категория "Лесбиянки" 4.24 Мб, 1329с. (скачать fb2) - Stulchiknet

Возрастное ограничение: 18+


Настройки текста:



Table of Contents

Особая дружба

Соседка

В лагере

Кузина

Тайные любовники: Haruka и Michiru

Жаркие схватки

Гостья

Пробуждение

Гостья из ночного дождя

Сейлор Мун: розовая луна без матроски

Соседки

Фотограф

Учительница "первая" моя. Урок первый: физкультура

Учительница "первая" моя. Урок второй: родной язык

Мать и дочь

Знакомство со Светланой

Эльза и Марта

Лесбийская вечеринка

Рабочий день

Учительница "первая" моя. Урок третий: история

Проверка

Девичьи шалости

Новый год

Соблазнение

Разнообразие

Как я стала лесбиянкой

Учительница "первая" моя. Урок четвертый - физика

Рулетка

Новая одноклаcсница

Маленькая история

Тетушка Оля

Ушедший троллейбус

Суккуб

У тети Наташи

В бане

А с веревкой лучше

В первый раз с веревкой

Учительница химии

Мария-Троица

Новые ощущения

Дорожный патруль

Развратная семейка

Вива Лас-Вегас

Учительница

Возбужденная начальница

Моя милая М.

Проигравшая

Подруги...

Светланкины секреты

В плену

Как после сюрприза я стала лесби

Ненормальные

Возбуждение

Вьюга

Note 1

Знакомство на пляже

Мама моей подруги

Кафе

Гостья

Конференция

Похождения Натальи (часть 1)

После уроков!

Похождения Натальи (часть 2)

Мечты сбываются

Родственная страсть

Ты одна... другой такой нет...

Белье от Ники

Похождения Натальи (часть 3)

Последняя ночь Самайна

Девушка

Ты одна... другой такой нет... 2

Собираясь на речку

Весеннее настроение

Летний вечер

Пляжный роман в розовых тонах

Есть женщины в американских селеньях

Девичья история

Лесбийский урок

Слабость Таисии

Увольнение

Здравствуй, котенок

Ты не моя!

Похороны бабушки

Физика

На Орлиных скалах

Рандеву с незнакомкой

Самые лучшие воспоминания 1

Самые лучшие воспоминания 2

Вакханалия богемы

Настёна-сластёна

На раскладушке две подружки

Лучшие подруги

Письмо

Мир и жвачка!

Еще одна встреча... (Часть 1)

Ночной трамвайчик

Настенька

Прошлое в розовых тонах

Ванильная ночь

Шоколадные кролики

Массаж

Татьяна Николаевна

Что тебе во мне не нравится?

Пробуждение

Только ты

Розы и шипы

Любить тебя такая боль

Алька

ALICHE - начало, налала

Мне не хватает

Прием на работу

Выбор

В лесби клубе

Оса - вместо пролога

Жизнь в общаге

Чужая

Самоубийство

Как я стала лесбиянкой

Новые испытания

Маша и Даша: Космические Любовницы

Моя Диана

Летом

Интуиция

Знакомство в кафе

Из записок в дневнике - посвященных Ей

Девочки любят девочек

Пещера любви (1 часть)

Лера

Случайное знакомство

Зеркало

Бывшие соперницы

Одиночество

Правила юриста

Первые ласки. Реальная история

Реальная история любви

Девочка

Две подруги

Расставание

Одна

Игрушка

Про ангела

Хозяюшки

Исповедь

Женские страсти. Часть 1. Осенний этюд

Палочка-выручалочка

Насилие во благо!?

Уйти, убежать, улететь

Хозяюшки-2

Моя жизнь: Часть 1. Как все началось

Ночь

Отпуск

Я и Машка

Ожидание

Анастасия

Моя Любовь

Наша любимая Пупсик

О любви конечно

Зебра

Расставание - не выход

Ласки

Случай на работе

Оборотни

Гостья

Лучшие подруги

Ферма. Часть 1

Ферма. Часть 2

Ферма. Часть 3

Ферма. Часть 4

Пусть будет так

Приключения Маришки. Часть 1

Приключения Маришки. Часть 2

Больно

Насильницы

Не принимайте близко к сердцу

Месть учительницы

Два в одном

Оля Творогова работает в пансионате

Открыв глаза

Пленницы скинхедок

Пленницы лесбиянок

Заморыш. Часть 1

Заморыш. Часть 2

Заморыш. Часть 3

Нежные девушки

Немного

Подруга

Первый раз Кати

Жанна и Дела

Сладкая месть

Посвящение

Женечка, моя первая девочка

Сладкий сон

Встреча

Ты меня выдумала

Как все начиналось

Влюбленные студентки

Настена - принцесса из сна

Прости меня

Вечер на работе

Учительское дрочево

Фортепьянный концерт

Загородная история

Желание страсти. Часть 1

Желание страсти. Часть 2

Желание страсти. Часть 3

Богиня

Я и Джуди

Лесбиянкам о лесбиянках

Моя сладкая А.

Айгулечка

Девишник

Вторая Половинка

Романтика

Новая игрушка. Часть 1

Новая игрушка. Часть 2

С Лорой на даче. Часть 1

С Лорой на даче. Часть 2

Они нашли друг друга

Марина и Лена

На море

Девочка, девушка, женщина

Второй сон Веры Павловны

Начало жизни в роли лесбиянки

Особая дружба

Категория: Лесбиянки

Автор: Константин Углов

Название: Особая дружба

Поздравительная открытка, которую я получила к Новому году от Инны, была краткой, но емкой по содержанию. Во-первых, я узнала, что она развелась с мужем, а во-вторых, — что она лесбиянка. Первое сообщение я расценила как новость, а второе — как признание.

Первым шагом к этому признанию стал ее бракоразводный процесс. Они с Герой жили, выставляя на показ окружающим свое благополучие: оба работали и хорошо зарабатывали, на каждого из них было по машине и по ребенку. Однако, когда дело доходит до развода, тут уже ничего не скроешь. Я это знаю, как никто другой: сама через это проходила.

Надо сказать, что к тому моменту, когда я прочла эту открытку, мои представления о лесбиянках были довольно смутными. По моим представлениям, существовало только два типа таких женщин: те, которые выступали в телевизионных ток-шоу и кляли мужчин, которые отравили им жизнь, и заезженные порнозвезды, которые по прихоти режиссеров-мужчин разыгрывали пародию на настоящий секс.

Инна не относилась ни к одному из этих типов. Еще когда мы учились в школе, я отдыхала у нее на даче, и спала вместе с нею в одной комнате. Да и после окончания школы мы не раз вместе слонялись в поисках приключений по разным кафе. Ну и, конечно, до того, как она вышла замуж за Геру, мы провели вместе, Бог знает сколько времени, сплетничая и перемывая косточки всем знакомым. Неужели она была лесбиянкой уже тогда? Я отказывалась в это верить.

Однако даже если она сменила ориентацию совсем недавно, все равно в наших отношениях возникала новая грань, что отнюдь не приводило меня в восторг. И чего она хотела от меня? Быть готовой к тому, что она может начать приставать ко мне? А вдруг она, упаси Бог, вздумала и меня сделать лесбиянкой?

Прошло несколько дней, прежде чем мне удалось убедить себя в том, что она лишь хотела поделиться своими проблемами со знакомым человеком, который готов ее понять. И, надо сказать, меня просто раздирало любопытство, конечно, не из-за того, что мне хотелось знать, как она там все это проделывала, а из-за того, сколько времени она испытывала в себе это ощущение и к каким изменениям в ее жизни это привело. Я не имела ни малейшего представления о том, что она переживала под воздействием новых ощущений, каким стал ее взгляд на мир, да и на меня тоже. Тут мне не могло помочь даже то, что когда-то в детстве я тоже влюблялась в своих лучших подруг.

Короче говоря, я подавила в себе все опасения, позвонила ей и напросилась приехать к ней в гости на следующие выходные. Ее голос звучал все так же дерзко и решительно. Конечно, в разговоре мы даже не упомянули про ее открытку, только-то и сказали, что нам нужно обсудить уйму вещей.

Да и чего тут еще скажешь!

Ложась в постель, накануне того дня, когда я должна была пойти в гости к Инне, я взяла в руки одну из своих любимых книг — легкое чтиво о женских фантазиях и откровениях. Страницы книги были уже замусолены моими пальцами. Чистыми оставались только страницы из громадной главы, посвященной лесбиянкам. Я ее обычно пропускала, но в этот раз я открыла именно ее: ведь сейчас я взяла эту книгу не для того, чтобы вызвать в себе легкое возбуждение, а для того, попытаться лучше понять ту, с которой я буду встречаться.

Откровения женщин, рассказывавших о том, как они ненавидели мужчин из-за того, что в детстве их отцы совершали с ними развратные действия, я просто пролистала. Отец Инны был ангелом, и, пожалуй, любой из наших одноклассников был готов поменяться с Инной отцами. Да и она мне никогда ничего подобного не рассказывала, хотя мы не раз раззадоривали друг друга пикантными подробностями свиданий с нашими поклонниками, а позднее и подробностями о том, что происходило предыдущей ночью в наших супружеских постелях.

Однако я внимательно прочла рассказ Веры о ее первом опыте лесбийской любви. В 16 лет она осталась ночевать у подруги и испытала первый в своей жизни оргазм только лишь оттого, что подруга нежно сосала ее груди.

...А также рассказ Ольги, которая любила садиться в кресло напротив своей любовницы и, задрав юбку, разжигать ее страсть тем, что она на глазах у нее удовлетворяла себя пальцами и свечкой до тех пор, пока ее подруга не набрасывалась на нее и они вместе не падали на ковер.

...А также рассказ Иры и Лены, двух близняшек, которых пригласили на вечеринку, где все стали заниматься групповым сексом, и тогда они обнаружили, что заниматься любовью со своим зеркальным отражением значительно приятнее, чем заниматься этим по отдельности, каждая наедине сама с собой.

...А также рассказ Валентины, сорокалетней преуспевающей женщины, положение и заработки которой позволили ей нанять двадцатилетнюю помощницу по хозяйству. А со временем та стала верной помощницей и в других вопросах. У нее было одно самое любимое развлечение: она приказывала рабыне своей щели сготовить какое-нибудь роскошное блюдо и подать его на стол. После этого она сама усаживалась за стол и наслаждалась этим блюдом, а помощница забиралась под стол и обхаживала языком ее щель.

Захлопнув книгу, я вдруг стала себе представлять, что будет, если я решусь прикоснуться губами к щели другой женщины. Мне самой, например, всегда нравилось, когда мои любовники начинали целовать все мое тело, постепенно спускались вниз к моей промежности и задерживались там, пока я не достигала пика блаженства. Да и запах моей собственной разгоряченной щели возбуждал меня сильнее чего бы то ни было. Мне доводилось даже пробовать на вкус свои собственные соки, когда мужской член, весь покрытый ими, вынимали из моей щели и тут же вставляли мне в рот.

Тут мое воображение разыгралось настолько, что мои пальцы сами собой скользнули в промежность и стали поглаживать увлажнившуюся щель, а потом, просто ради интереса, я поднесла пальцы ко рту и облизала их.

Надо сказать, что вкус моих собственных соков не вызвал у меня никаких эмоций, однако знакомые прикосновения пальцев сделали свое дело. Я поглубже забралась под одеяло, закрыла глаза и дала волю фантазии.

Я представила себе, что сплю не в своей постели, а в огромной кровати, над которой на четырех столбах натянут балдахин. А эта кровать стоит в доме Инны и Геры, и все там такое же, как было в тот раз, когда я приезжала к ним в гости перед их разводом. Как обычно, я сплю совершенно раздетая, и мое разгоряченную кожу ласкает прохлада мягких шелковых простыней. Я сплю так крепко, что даже не замечаю, как ко мне в кровать залезает еще кто-то, кто прижимается ко мне сзади и начинает тереться о меня всем телом. У незнакомца такая же гладкая и теплая кожа, как у меня, а его нежные руки начинают прикасаться к моим ляжкам, животу и грудям настолько мягко, что во мне начинает медленно просыпаться возбуждение, но оно не сопровождается, как это бывает всегда, легким раздражением. Моя грудь начинает вздыматься и опадать в такт с теплым дыханием, которое я ощущаю на своей шее, и я начинаю прижиматься спиной к округлому пышному телу гостя.

Вскоре я переворачиваюсь в постели и оказываюсь на спине. Мои бедра распахиваются, и ощупывающие пальцы незнакомца начинают искать вход в мою пещерку, створки которой уже покрылись капельками скользкой росы. Я глубоко вдыхаю пьянящий запах своей щели и пошире раздвигаю ноги, чтобы помочь незнакомцу в его поисках. Совратитель находит мой набухший клитор, и его легкие, словно перышко, пальцы начинают кружить вокруг него. Мое дыхание становится глубоким и прерывистым, а мои бедра начинают подпрыгивать вверх навстречу дразнящим прикосновениям.

И вот уже простыни откинуты в сторону, я полностью раздвигаю ноги, и мой молчаливый гость начинает пробираться к моей промежности. Я чувствую, как по моему лицу скользят длинные волосы, как к моим грудям прижимаются ... мягкие округлые груди. Я открываю глаза и вижу Инну, застывшую надо мной. “Ой, нет”, — стону я, но она лишь улыбается в ответ, с силой хватает меня за запястья и прижимает их к постели. В меня начинает вонзаться разбухший твердый предмет. Я поднимаю голову и вижу, как в моей щели исчезает гладкий изогнутый член. Я закрываю глаза и начинаю извиваться под напором ее тела. Вскоре волнообразные движения моего тела доводят ее до такого состояния, что и ее дыхание становится прерывистым. Наши животы покрываются потом и начинают скользить друг по Другу” издавая чавкающие звуки. Мои соски твердеют и превращаются в два карандашика, которые чиркают по ее плоти.

Пожар нашей страсти разгорается все сильнее, Инга ложится на меня всем своим весом и прижимается губами к моим губам. Наши языки сплетаются в любовной схватке, и мы прижимаемся друг к другу изо всех сил. В самый последний момент, когда мое тело уже готово сотрястись от оргазма, ее жадный рот выпускает мои губы, а на его месте оказывается ее благоухающая щель, и моему языку остается только довести ее саму до пика наслаждения.

Конечно, на самом деле все это проделывали у меня между ногами мои пальцы, а вонзался в меня мой серебристый вибратор, но когда вокруг темнота ночи, воображение способно творить чудеса. Я всегда крепко сплю после хорошего оргазма, и в ту ночь я спала великолепно. Я даже подумала, что если секс с другой женщиной может быть почти таким же приятным, как с мужчиной, то, может быть, конечно, только может быть, и стоит разок это попробовать...

Утром я поняла, какую шутку сыграло со мной мое воображение. Оно помогло ей обмануть меня, а потом, вырвав инициативу из моих рук, силой овладеть мною, но не в облике женщины, а в облике мужчины. Однако, когда шторы распахнуты и в окна струится солнечный свет, все эти переживания кажутся такими нереальными.

Инна встретила меня у дверей дома своим обычным энергичным объятием. Я же совсем забыла об этой ее привычке и поэтому не была готова к такой встрече. Я сразу напряглась, как только ее руки обхватили меня, и она, почувствовав это, рассмеялась и отпустила меня.

— А теперь давай поздороваемся как натуралы, — сказала она и сжала мою ладонь в рукопожатии. — Я сообщила об этом тебе потому, что я посчитала тебя единственной из моих подруг, кто не очумеет от такого известия. Не бойся, я не ищу партнерш. К тому же мне меньше всего хотелось бы отпугнуть от себя одну из лучших подруг. Не бойся, Света, я не стану к тебе приставать. Но если ты вдруг что-то захочешь, то скажи мне об этом напрямую, я не понимаю намеков. Договорились?

На это я, насколько могла мягко, ответила, что между нами вряд ли что-нибудь может произойти.

— Неужто у тебя уже завелись знакомые лесбиянки, — спросила она, изобразив налицо изумление, но тут же поспешно добавила. — Шутка. Ведь я же могу с тобой шутить, как прежде?

Вдруг все мои страхи показалась мне такими глупыми. Инна была все такой же Инной, просто она мне открылась еще одной своей гранью. И я крепко обняла ее.

— Вот так-то лучше, — сказала она. А вечером мы уже, как это бывало прежде, удобно устроились на ее кровати. Она сидела, поджав под себя ноги, а я лежала на животе, подперев голову руками, и болтала ногами в воздухе.

— Ну, давай, спрашивай, — сказала она. — Я же видела, что ты весь ужин сдерживала себя, хотя тебе страшно хотелось расспросить обо всем.

Я швырнула в нее подушкой и сказала: — Я даже предположить не могла, что у меня все это отражается на лице.

После этого у нас начался откровенный разговор, за время которого мы успели выпить две бутылки белого вина и слопать коробку шоколадных конфет. Ее объяснение оказалось довольно запутанным. В один тугой клубок сплелись разные причины. Частично сказались детские увлеченности подругами, которые так и не исчезли с возрастом, частично — неясные ощущения, которые благодаря игре воображения превратились в фантазию, которая отчетливо передавала ее желания. Оставалось только поделиться этой фантазией с мужем.

— Он, как только услышал это, тут же загорелся желанием увидеть такое наяву. Короче говоря, как-то раз к нам в гости пришла моя подруга с работы, мы упились вусмерть и оказались в одной постели, а муж только подсказывал, что нам надо делать. — И это было в самый первый раз? Она кивнула в ответ головой. — Мне это страшно не понравилось. Но потом я со временем поняла, что мне в этом не понравилось: мы были в стельку пьяны, да еще работали на публику. Поэтому мы решили все это повторить, но уже без Геры и водки. Все получилось намного лучше. — Что значит лучше?

— Ты знаешь, секс ведь не становится совершенно другим, если у тебя вдруг появляется избыток каких-то одних органов и нехватка каких-то других органов. Ты так же обнимаешься, прикасаешься, сопереживаешь. И делаешь ты это все с той же целью — доставить удовольствие. Только сама ты получаешь больше удовольствия, чем обычно. Все тянется гораздо дольше и не кончается так скоропалительно.

Она наклонилась ко мне поближе и с улыбкой довольного ребенка шепотком сообщила:

— Знаешь, Светка, у меня было три восьмых в первый же час.

Это с юности был наш тайный код, с помощью которого мы объявляли друг другу, до какой степени возбуждения нас довели ухажеры. Позднее мы пользовались им уже для того, чтобы оценивать качество оргазмов.

Я запустила в нее подушкой и завопила: “Хвастунишка!”

Она поймала подушку и швырнула ее обратно.

— А потом я расслабилась и стала вдоволь наслаждаться, — добавила она.

С притворным рычанием я набросилась на нее, и мы стали кататься по постели, колотя друг друга чем попало, как когда-то в юности. Тогда мы не раз устраивали веселые и игривые борцовские схватки на постели, которые доставляли нам массу удовольствия. Все кончилось тем, что мы свалились на пол и стащили за собой все постельные принадлежности.

Инна всегда была неоспоримым чемпионом наших борцовских схваток на постели, однако на этот раз я ловко воспользовалась падением на пол и уложила ее на обе лопатки, а сама уселась верхом на нее. В заключение я схватила ее за запястья и прижала ей руки к полу, а она сразу же прекратила сопротивление.

Наш смех резко оборвался, и мы долгим взглядом посмотрели в глаза друг другу. От этого взгляда в моей памяти всплыла моя вчерашняя фантазия, только сейчас сверху была я. Мой халат задрался вверх до пояса, и своими голыми ляжками я ощущала теплоту ее тела. Мое дыхание было частым и прерывистым, но не борьба была тому основной причиной.

Мы так сидели, не шевелясь, бесконечно долго. А потом я наклонилась и нежно поцеловала ее в губы.

— Ты точно знаешь, что хочешь этого, — осторожно спросила она, когда наш поцелуй прервался.

— Точно, — ответила я, и тут мы уже стали жадно целоваться взасос.

Не прерывая поцелуя, я отпустила ее руки, и они обхватили меня. Она стала поглаживать мои бедра и округлые ягодицы. Под ее осторожными прикосновениями моя кожа, казалось, оживала.

Я снова уселась прямо, и мы через голову стащили с меня халат. На какой-то момент я скрестила руки спереди и нежно подхватила ладонями свои груди, удивившись от того, какими чувствительными они стали. А кончики ее пальцев скользили по поверхности моей кожи, едва касаясь ее, и теребили пушок, который покрывал мои бедра.

Инна стала расстегивать пуговицы на вороте ночной рубашки, а я бросилась ей помогать и широко распахнула ворот, обнажив стоявшие торчком соски, круглые и морщинистые. Я смочила пальцы влагой, которая потекла по моим ляжкам, и стала водить скользкими пальцами по краю ее около сосковых кружков. Она схватила меня за руку, потянула мои пальцы к своему рту и стала слизывать с них пахучую влагу.

Не слезая с нее, я завела руку за спину и потянула вверх подол ее ночной рубашки, чтобы ощупать ее промежность. Она развела колени, чтобы я могла без лишних усилий добраться до скользких складочек ее пахучего и влажного интимного места. Я была крайне удивлена тем, насколько ее щель отличается от моей.

А Инна не теряет времени даром и, закрыв глаза, начинает едва заметно раскачиваться в такт движениям моих пальцев в ее щели. “Ах, какая я эгоистичная!” — вдруг, опомнившись, говорит она приглушенным голосом. И ее руки ложатся на мои ляжки и начинают едва заметно скользить к моей щели. Наши тела сомкнулись и словно образовали замкнутую электрическую цепь, по которой пробегают разряды эротических чувств, — от кончиков моих пальцев к головке ее клитора, а потом по ее телу к кончику ее большого пальца и дальше к головке моего клитора. И наша страсть нарастает неспешно, но неотвратимо.

Однако Инна все же опережает меня то ли оттого, что она раскованна, то ли оттого, что более опытна, и вместо моего тела начинает ласкать свое. Она кладет руки себе на груди, зажимает соски между большим и указательным пальцами и начинает то сжимать, то теребить их между пальцами, раззадоривая себя.

Я смотрю на нее, завороженная пленительной картиной того, как она дарит себе наслаждение, и радуюсь от мысли, что это происходит не без моего участия.

“Так вот, значит, как я выгляжу в такие моменты”, — думаю я, глядя на ее лицо, которое, по мере того как нарастает ее возбуждение, все сильнее перекашивается в гримасе страсти. Я вонзаю палец в ее темный скит и чувствую, как его обжимают вздрагивающие стенки. Она не выдерживает и начинает метаться по постели, то подбрасывая свое тело вверх, то мотая им из стороны в сторону. Наконец она сдавленно вскрикивает и замирает, долго выдыхая из себя воздух.

Мы сливаемся в страстном поцелуе, а потом прерываем его, но лишь для того, чтобы снять ее ночную рубашку.

— Теперь твоя очередь, — говорит она и, взяв меня за руку, подводит к кровати.

Я растягиваюсь на спине, а потом подтягиваю колени к груди, а она становится на колени между моих ляжек. Она начинает ласкать их губами и так, целуя и покусывая, постепенно спускается к моей щели. Оказавшись у щели, она не спеша, специально сдерживая себя, чтобы вызвать во мне сладостные страдания, начинает раздвигать створки щели языком.

— Подержи их сама раскрытыми, — шепчет она мне, и я послушно выполняю ее просьбу.

Я чувствую у себя на пальцах ее волосы. Ее язык пускается в пляс по возбужденной плоти моих малых срамных губ. Но она умело управляет этим танцем. Темп пляски то замедляется, то ускоряется в такт с движениями моего тела: она то гладит меня легкими, как перышко, прикосновениями языка, то жадно вгрызается в меня всем ртом. Потом она обхватывает мой клитор губами и начинает нежно посасывать его. И комната начинает плыть у меня перед глазами, вращаясь вокруг этой точки, что скрыта у меня между ног.

— Ты такая сладкая, — говорит она с улыбкой, на секунду оторвавшись от своего занятия, чтобы бросить на меня взгляд.

Я чувствую, что мне много уже не потребуется, и, прикоснувшись рукой к ее щеке, шепчу ей:

— Я хочу обнять и прижаться к тебе. Давай. Прямо сейчас.

Инна забирается на кровать и полностью прижимает ко всему моему телу свое гладкое и округлое тело. Наши груди трутся друг о друга. Губы и языки сливаются в жарком поцелуе. Мы перекатываемся по постели, я оказываюсь сверху и трусь холмиком о ее ногу, все крепче и крепче сжимая ее в своих объятиях. — Я чувствую себя виноватой, — шепчет она мне в ухо, рисуя пальцем круги на моей груди. — Ты не сердишься? Я еще теснее прижимаюсь к ней и говорю: — Ты мне обещала восемь, а пока было только пять. Но ведь еще не вечер?

В ответ она изгибается подо мной и захватывает ртом мой сосок.

— Ну не сейчас же, — нерешительно протестую я. — Мне нужно немного успокоиться...

— Да кто тебе такое сказал? — спрашивает она со знающей улыбкой и снова начинает ублажать меня.

Ее язык заставляет мои соски опять подняться, и огонь, который уже было начал затухать во мне, разгорается с новой силой. С удовольствием я валюсь на спину, закидываю руки за голову, прикрываю глаза и отдаюсь во власть этого пламени, которое пожирает меня.

Инна, осторожно покусывая мне живот, продвигается к моим распахнутым бедрам. Ее опытный язык пробегает снаружи по моим срамным губам, а потом резко вонзается между ними, но лишь для того, чтобы на краткое мгновение прикоснуться к набухшему центру наслаждений, а потом исчезнуть, заставляя меня пережить сладкую муку. Я подбрасываю вверх свои бедра, но она не бросается мне навстречу. Краткими прикосновениями языка она распаляет меня все сильнее и сильнее. А потом она перекидывает ногу и ложится на меня сверху, подставив себя моему рту. Я обхватываю ее руками и погружаю рот в ее пахучие любовные соки. А она зажимает мой клитор между губами, и ее язык начинает кружить по его головке. И в этот момент внезапно, словно взрыв, наступает сладкая фантастическая разрядка.

— Да, ты была права, — говорю я ей, когда мы уже лежим в полудреме, нежно обнявшись. — Это не так, как обычно, но это-то и здорово. — Это лучшее, что подруги могут сделать друг для друга, — ответила она, и мне ничего не оставалось, как согласиться с этим.

Соседка

Категория: Лесбиянки

Автор: * Без автора

Название: Соседка

Недавно я с другом переехала в новую квартиру. Там мы подружились с Дженни, девочкой, живущей по соседству. Она выглядит очень привлекательно: красивое тело и глаза, говорящие о том, что их хозяйка не прочь заняться любовью. Поэтому я никогда бы не подумала, какие развлечения в действительности предпочитает Дженни.

Я познакомилась со внутреним миром нашей соседки, выбежав как то раз на улицу купить разную мелочь. Я встретилась с Дженни и мы стали болтать обо всём понемногу. Разговор коснулся нашей интимной жизни. Соседка спросила меня, занималась ли я когда-нибудь любовью с женщиной. Я захохотала и ответила: конечно же, нет. Но Дженни удивлённо подняла брови и предложила, улыбаясь:

- Ты хочешь попробовать со мной? Тебе это может понравиться.

Я удивилась и пришла в возбуждение.

- С тобой? Может быть... - промямлила я. - Но я не уверена...

Дженни не дала мне закончить:

- Тебе нравится, когда мужчина целует тебя...туда?

Я кивнула.

- Тогда представь тоже самое, но исполненое профессионально, - улыбнулась соседка.

Я на время окаменела, потом набрала в лёгкие побольше воздуха и сказала:

- Так покажи мне.

Мы зашли к ней в квартиру.

Дженни притянула меня к себе и поцеловала в шею. По телу пробежал электрический ток. Мы стали целоваться. Каждый следующий поцелуй становился всё более страстным, наши языки касались друг друга. Скоро я почувствовала, что её рука находится под моей майкой. Нащупывает груди и растёгивает крючочки на тоненьком летнем лифчике. Пока её пальцы гладили мои соски, я подумала, что перед таким удовольствием не смогу устоять. Не хочу принижать мужчин, просто это было что-то совершенно новое, никогда до этого я не испытывала подобных ощущений.

- Давай разденемся, - прошептала Джени. - Чтобы чувствовать друг друга лучше. Да?

Я кивнула и быстро разделась.

Джени потрясла меня своими упругими грудями, прекрасной фигурой и тоненькой полоской волос на лобке. Мне показалось, что она тоже пришла в восторг от моей фигуры.

- Какие прекрасные груди, - промурлыкала она. - Можно мне...

И тут же принялась целовать и щекотать их. Мои соски стали каменными и я почувствовала приятное возбуждение влагалища. А Дженни знала об этом. Она целовала меня всё ниже и ниже, пока её голова не оказалась на уровне моего живота. Её проворный язык начал приятно щекотать между ног. Я раздвинула их как можно шире, чтобы Дженни могла делать со мной всё, что пожелает. Она не обманула меня насчёт своего профессионализма!

Я застонала когда Джени поцеловала клитор. Ах, она очень нежно водила языком вдоль повлажневшего влагалища.

Наступил момент, когда я не могла больше терпеть и оттолкнула её лицо от себя. Я начала делать ей тоже самое, что до этого испытала сама. Никогда не забуду, какой горячей и вкусной была Джени. Она была очень благодарной партнёршей, приходя в восторг всякий раз, когда я целовала её сочную писиньку.

Сейчас мы часто проводим время вместе. Иногда для дополнительного удовольствия мы пользуемся искусственными членами и электровибраторами. Дженни не смогла заставить меня забыть мужчин. Я слишком люблю мужскую ласку. Но она дала мне что-то совершенно новое, то, чего я бы не узнала в однообразной жизни с моим любовником.

В лагере

Категория: Лесбиянки

Автор: * Без автора

Название: В лагере

Потом, заметив, что платье у нее слегка просвечивается, я мысленно раздела учительницу. Это было больше, чем интересно. Это было возбуждающе. После нескольких месяцев общения, я влюбилась в эту женщину, а вскоре почувствовала, что мне ужасно нравятся симпатичные девушки. Их тела притягивали, хотелось обнимать и целовать подруг. Меня пугали мои увлечения. Я приказала себе стать нормальной, но, приобретя приличный сексуальный опыт, поняла, кто я и чего мне по-настоящему хочется.

Однажды, после трудных зачетов сидели вдвоем с девушкой, которая мне нравилась, в комнате институтского общежития и отмечали зачет ящиком пива и игрой в карты, сначала на мелочь, потом на желания. Я проиграла, а Лена (так звали мою подругу) загадала поцелуй. Мы были слегка пьяны, усталость и хмель ударили мне в голову, и когда я положила ладонь ей на плечи и почувствовала губами бархат ее щек, мои тормоза не сработали.

Я почувствовала влагу ее губ, руки на моей спине, такие нежные и доверчивые. Ее волосы щекотали мне лицо, уткнувшись в ее светлую головку, я вдыхала аромат ее волос, ее духов. Ее губы отвечали на мои поцелуи сначала робко, затем... Ее плечи, ее грудь... Я до сих пор чувствую запах ее кожи. У меня до сих пор кружится голова от спуска по ложбинке между ее грудей. Я чувствовала, что возбуждение, страсть, восторг и нежность с неожиданной и необычной силой охватили все мое тело. Моя душа почти отделилась от тела.

Ее нет вырвало из тумана мое сознание. Помню только, как ее пальцы дрожали, руки суетливо двигались, она вся тряслась от возбуждения и нервного потрясения. Помню, как ее острый наготочик нечаяно царапнул кожу на руке. Закрывая дверь в ее комнату, закрыла дверь в свое сердце, а вместо замочка повесила нельзя, которое твержу себе каждый божий день.

Потом летом практика в пионерском лагере. Мне 17 я физрук. Две сестры-близняшки, и им по 24 года. Молча влюбляюсь. Ночью плюхаюсь в палатку к сестричкам. Они укладывают меня по серединки, укрывают кофтой, затем покрепче прижимаются ко мне с боков и обхватывают руками, чтобы я не тряслась от холода. Я уже ничего не соображаю, только чувствую, как две женские головки склонились мне на плечи, как их тела прижались к моему телу, а их груди уперлись мне в бока. Наверное, мое возбуждение передалось и им, объятия стали нежнее и крепче, потом почувствовала губы на мочке уха и через пару секунд пулей выскочила из палатки.

Кузина

Категория: Лесбиянки

Автор: Павел П.

Название: Кузина

Сначала я должна представиться. Меня зовут Кристина и мне четырнадцать лет. Я среднего роста, с длинными, прямыми черными волосами. Лифчик я начала носить с одиннадцати лет. Я живу со своей матерью, и братом, который младше меня на год.

Совсем недавно, к нам приехали, оставшиеся после развода без жилья, мамина сестра, моя тетя, со своими тремя детьми. Это были мои двоюродные братья Том и Дональд, и двоюродная сестра Вика.

Вике было 10 лет, но ее фигура уже начала формироваться. У нее были каштановые волосы до плеч, которые она всегда носила распущенными. Ее грудь была почти не заметна, а кожа, мягкая даже на вид, сводила меня с ума.

Так как отдельных комнат на всех не хватило, наши мамы решили поселить Вику в моей комнате. Вначале меня это расстроило, еще одна девочка у меня в спальне, лишила меня самостоятельности. И мои ночные занятия пришлось отложить.

Совсем не давно я смотрела фильм про вампиров, с Алисией Милано, и обнаружила, что Алисия действительно очень красивая девушка. Глядя на нее я начала чувствовать приятную тяжесть у себя между ног. Особенно наблюдая ту сцену, где она целуется с другой девушкой и они касаются друг друга.

Я отнесла кассету к себе в комнату, и снова включила ту сцену. Глядя на экран я скинула с себя футболку, оставшись в одних хлопчатобумажных трусиках. Я сжимал мою грудь и массировала свой сосок. Это чувство было так хорошо! Мой бог, даже не глядя на мою киску, я знала что она вся влажна.

Маленький круг влажности окрасил мое нижнее белье. Мои пальцы скользнули по моему плоскому животу до кружевной ткани трусиков. Я раздвинула ноги и коснулась моего клитора. Раздутая кнопка удовольствия была влажной и твердой. Я задвинула свой палец во влагалище и стала двигать его туда сюда. Я двигала его все быстрее и быстрее, чувствую как жар разгорается внутри меня.

Я сделала паузу, чтобы поймать дыхание и с новой силой принялась мастурбировать себя. Однако теперь, имея соседку я вряд ли смогу заниматься этим по вечерам.

Через пару недель воздержания я решила пристрастить свою кузину к замечательной, сексуальной жизни. Я никогда не думала относительно лесбиянства, но искушения, коснуться своей двоюродной сестры, посещали меня очень часто.

Так или иначе, Вика жила с нами уже пару недель. Наш ежедневный распорядок уже вошел в привычку. Каждый вечер, приготовившись ко сну, мы смотрели какой нибудь фильм у меня на кровати. Этот вечер не был исключением.

Вика вышла из ванной в своем обычном одеянии, футболке и синих спортивных шортах, слишком коротких для нее, под которыми четко проступали ее трусики. Я тоже носила футболку, но без всякого нижнего белья.

Расправив кровать, я начала подготавливать почву:

- Может сегодня мы посмотрим два фильма?

- Конечно, - Вика быстро согласилась, - завтра все равно выходной.

- Только постарайся не кричать мне на ухо, это будет фильм ужасов.

Я специально начала с ужастика, зная что Вика, когда пугается, начинает прижиматься ко мне, ища защиты. Я включила кассету и уселась на кровать, по ближе к своей сестре. Ее шорты слегка съехали в сторону, открывая моему взору ее бедро. Ее нога была гладкая, как у младенца, без всякого намека не растительность.

В одной из самых напряженных сцен, она сжала своей рукой, мою левую ногу, выше колена. Ее теплая, мягкая рука задержалась там на какое-то время, заставляя меня испытывать неземное удовольствие. Я слегка изменила свою позу, позволяя ее руке свисать у меня между ног.

К концу фильма, Вика крепко держала меня за руку, а другой рукой я гладила ее длинные волосы. Это было так здорово, ее волосы, еще влажные после душа, были такие свежие и приятно пахли. Я пробежалась кончиками пальцев по ее голове и шее. Мои пальцы уже закрадывались за отворот ее футболки, когда фильм закончился.

Я хитро взглянула на Вику:

- Я должна тебя предупредить, что второй фильм немного сексуальный.

- Наверно это будет интересно, - засмеялась Вика.

Я промотала кассету до начала второго фильма, а потом отложив пульт, слегка приобняла свою сестру за талию. Сквозь тонкую ткань футболки, я ощущала тепло ее тела. Она подвинулась поближе, прижавшись ко мне бедром.

В кинофильме, Алиссия мечтала о том как бы она провела время с мужчиной и женщиной одновременно. В тот момент когда они целовались, я повернулась к Вике:

- Видишь, что они делают?

- Да.

- Если хочешь, я тоже могу поцеловать тебя в рот.

- Давай, - Вика застенчиво улыбнулась.

Я приблизила к ней свое лицо и наши губы слились в поцелуе. Для первого раза, у нее неплохо получалось. Кончик моего языка наткнулся на ее зубы, но она разжала их и наши языки переплелись. А затем я почувствовала как ее язык заполняет мой рот!

Она повернулась ко мне всем телом, и ее нога оказалась у меня между бедер. Я опустила руку вниз и сжала ее детскую грудь. Сквозь ткань, я почувствовала как напряглись ее соски.

- Можно я сделаю тебе также? - Викин голос слегка дрожал.

- Конечно, не стесняйся.

Ее неопытная рука обхватила мой сосок. Я даже представить сбе не могла, что прикосновение другого человека может быть так прекрасно. Особенно если этот человек, моя двоюродная сестра.

Тем временем, я задрала подол ее футболки и пристально рассматривала ее неразработанную грудь. Я наклонила голову, чтобы взять ее сосок в рот, но Вика обхватила мою голову руками и прижала к себе, слегка выгнув спину. Казалось она кормит меня своей грудью! Для маленькой девочки, она была неплохим учеником.

Лаская ее киску, через ткань шорт, я чувствовала что она вся уже пропиталась ее соком. Я сдвинула в сторону полоску ее трусиков и попыталась ввести свои пальцы ей внутрь. Вика приподняла свои бедра, и стянула вниз свои шорты, вместе с трусиками. Целуя ее гладкий живот, я постепенно добралась до ее сокровища. Ее киска была совсем крошечной, с розовыми губками, похожими на лепестки. Ни один мальчик, еще не забавлялся тут, и осознание этого, возбуждало меня еще больше.

Я раздвинула ее ноги, расположив их с обоих сторон моей головы, и просунула руки под ее попку. После чего погрузила свое лицо в ее промежность. Глаза Вика были закрыты, а с губ срывались еле слышные стоны.

- О боже, Кристина! Я люблю тебе!

Позабавившись с ее киской, я поднялась с пола и уселась на кровать.

- Давай, теперь твоя очередь.

Вика сняла с меня футболку и прикоснулась к моей груди, ноющей от возбуждения. Ее губы обхватили мой правый сосок и втянули его в рот. Я чувствовала как ее язычок ласкает меня. Пальцы Вики принялись исследовать меня между ног!

Ощущение было даже лучше, чем то что я испытывала от своей руки. Ее зубы стали слегка покусывать мой сосок, а блудливые пальцы, пробежавшись по моей щелке, задвигались вокруг ануса. Средний палец погрузился в мой задний проход. Это было так здорово!

- Я видела как точно также делали женщины, на видеокассетах моего отца, которые он прячет от нас. Тебе нравиться? - Озабочено спросила Вика.

Ответить я не смогла, так как в этот момент я кончила. Мое тело передернуло судорогой, я схватила Вику за голову и прижала к своей щели, выплескивая свой сок, прямо ей в рот. Немного успокоившись я притянула свою кузину к себе и нежно поцеловала ее в губы, на которых еще блестели капельки моих выделений.

Тайные любовники: Haruka и Michiru

Категория: Лесбиянки

Автор: XAniMan

Название: Тайные любовники: Haruka и Michiru

Haruka сидела в классе. Но она даже не пыталась вникнуть в суть урока. Вместо этого, она пристально глядела на другую девочку, обладательницу волнистых цвета морской волны волос, красивых голубых как океан глаз и тела, которое могло...

Tenoh! крикнул преподаватель, Будь внимательна!

Впереди сидящая девочка, та на которую она смотрела, хихикнула.

Сердце Харуки забилось сильнее, но как бы она не пробовала, она не могла не обращать внимание на теплое пульсирующее чувство между бедрами.

--------------

Michiru сидела дома, занимаясь игрой на скрипке. Музыка, которую она играла, помогала ей сконцентрироваться на своих мыслях, и ей было о чем подумать.

Большинство из них отсылали ее назад к высокой девочке с песчано-светлыми волосами и пронзительно синими глазами. Это была Тено Харука.

Она знала, что Haruka была девушкой, но также она знала что ее тянет к ней. Она вздыхала, не зная являются ли ее мысли о Haruka просто страстью или действительно любовью.

--------------

Следующее утро у Харука, впрочем как обычно, было в постоянной спешке.

Проснувшись, поняла, что будильник давно отзвонил, наругав себя за поздний подъем, прыгнула в холодный душ, выскочила и единственная вещь, которая была на ней в этот момент были ее волосы. В конце концов, она все равно бы пришла в школу как раз к закрывающимся воротам.

В холле, мчась как сумасшедшая, она налетела на Michiru.

Прости, я не... Haruka заметила волнистые голубоватые волосы.

Michiru! Ты в порядке? Пожалуйста, позволь мне...

Медленно, Haruka помогла подняться девочке на ноги. Их глаза встретились и пристальный взгляд показался обеим вечностью.

Наконец, Michiru произнесла, почти неслышно:

Спасибо, Haruka. Я в порядке, правда.

Haruka выдавила через свое транс-подобное состояния: Ты уверена? Мы столкнулись довольно сильно.

Michiru кивала головой в ответ. Они начали расходиться. Краешком глаза Haruka заметила, что Michiru слегка хромала. Haruka немедленно бросилась помогать Мичиру.

Ты не в порядке. Пойдем, я помогу тебе. Мягко сказала Haruka. Michiru протянула ей свою руку, и вместе они стали продвигаться к медпункту. Сердце Харуки начало биться, как молот просто от прикосновения мягкой руки Мичиру.

Длинные, тонкие, знакомые с фортепьяно пальцы Мичиру восхищали Харуку. Она подумала, а что если ...

Время пролетело незаметно и они оказались перед дверью в медпункт. Haruka, все еще находясь на подъеме, неохотно отпустила руку Мичиру и повернулась, чтобы уйти прежде, чем ее гормоны возьмут верх над нею.

Занятия, кроме первого, где на нее наорали за опоздание, были мрачны без Michiru.

--------------

Haruka собралась посмотреть, как там Michiru, только она сохранялась в, будучи поздним ранее. Она задержалась примерно до 16:30, убираясь одна в классной комнате. Haruka была не довольна собой: она не видела Мичиру весь день и она опять не спросила номер Michiru, чтобы позвонить ей.

Когда Haruka наконец выходила, она не ожидала увидеть Michiru, терпеливо ждущую в воротах. Сердце застряло у нее в горле. Она сглотнула, хотя слюны не было и пробовала идти без дрожи в коленях.

Эй, меня ждешь? спросила Харука ровно, хотя нотки волнения проступали.

Michiru улыбнулся осторожной улыбкой.

Нет, я ждала другого: высокого, великолепного блондина, которого также, случайно, зовут Tenoh Haruka.

Последнее замечание почти заставило Haruka выпрыгнуть из кожи. Она сделала большое усилие, чтобы сдержать себя.

Хорошо, она наконец ответила, другой Tenoh Haruka не будет возражать, если я провожу тебя домой?

Легкая улыбка Мичиру стала кое-чем еще, поскольку она спокойно сказала, Ко мне или к тебе?

--------------

Через некоторое время они подошли к квартире Харуки, так как она была ближе чем дом Мичиру, около пляжа.

Michiru посмотрела на все призы, которые располагались почти во всем доме. Haruka выиграл большинство из их в школьных соревнованиях по бегу и автомобильных гонках.

Тем временем, Haruka, извинясь, ушла на кухню приготовить кофе и пыталась не закричать, Она здесь..., она здесь!

Когда Haruka вышла с кухни, Michiru удобно устроилась на диване, у нее было такое прекрасное и чувственное выражение лица, что Haruka казалось, что она просит поставить кофе ей на колени.

Но она не делала этого, и поставила поднос на стол, пролив немного.

После кофе, Haruka расслабилась и обе они начали беседовать. Скоро раздались удары дедушкиных часов: было уже 22:00.

О нет, сказала Michiru. Мои родители должно быть волнуются где я. Я лучше позвоню им. Можно я воспользуюсь твоим телефоном?

Конечно ответила Haruka. Только тот, она указала на маленький столик около кресла, Не работает. Воспользуйся тем, что в спальне.

Когда Michiru направилась к спальне, она слегка улыбнулась Haruka через плече и провела палец по низу челюсти Харуки.

Haruka улыбнулся про себя и спокойно последовала за Michiru в спальню.

...да мать, я останусь у Эрдза сегодня вечером. Я вернусь завтра. Передай отцу, что со мной все будет хорошо. Спокойной ночи, мама. Michiru повесила трубку.

Haruka подошел к нее сзади, и охватила руками ее за талию.

Она мягко прошептала в ухо Мичиру, Ты не должна так лгать своей матери.

А что если я лягу на кровать, в таком случае? ответила Michiru. Она высвободилась из объятия Харуки и встала перед нею.

Haruka сделала еще шаг и встала так близко к ней, что они соприкасались большими пальцами ног. Они наклонялись друг к другу и их губы встретились в глубоком поцелуе.

Haruka пробегала своими руками вверх и вниз по сторонам тела Мичиру, а Michiru начал расстегивать пуговицы на школьной униформе Харуки.

Michiru скользнула рукой под спортивный лифчик и нашла там маленький, жесткий сосочек. Haruka застонала, поскольку Michiru манипулировала им при помощи пальцев. Они передвинулись и чуть не споткнулись об кровать. Там, Haruka помогла Michiru избавиться одежды. Какой-то момент они пристально смотрели на друг друга: Michiru, обнаженная и лежащая на постели, и Haruka, стоящая над ней на коленях, все еще в трусиках. Haruka наклонилась и поцеловала Michiru, сначала слегка, а потом сильнее, тем временем ее рука проходилась по всему телу Мичиру. Michiru простонала, когда палец Харуки коснулся ее сосков, которые к тому времени были жестки, и стали большие, как вишни. Haruka остановился, когда она достигла места прямо над пах. Большим пальцем она сильно надавила. В ответ на это Michiru приподнялась и прикусила Haruka за шею. Это оставило красную отметенку, которую ни один не увидит на следующий день. Рука Харуки спустилась вниз немного дальше, к тому месту, где Michiru была уже влажная. Дрожа, она вставила два средних пальца в Michiru, и это вызвало удушье от удовольствия. Пальцы Харуки, играющие внутри Michiru, каждым новым прикосновением вызвали новую реакцию из нее. Michiru охваченная Харукой, хотела и ей доставить такое же удовольствие, но смогла только притянуть Харуку.

Haruka использовала это, чтобы скользнуть другим пальцем в Michiru.

Их отвердевшие соски, терлись друг о друга, что доставляло обеим огромное удовольствия.

Скоро Haruka страстно захотела увидеть наиболее уязвимое место Michiru.

Их глаза встретились, и Michiru кивнула, позволяя Haruka понять, что ей разрешается спуститься ниже.

Haruka прокладывала себе путь вниз тела Мичиру поцелуями, покусываниями и мягкими бормотаниями о любви. Она поласкала внутреннюю часть бедер Мичиру перед тем как проникнуть в ее сильно увлажненную пещерку. Michiru переживала новые виды чувств, когда Haruka облизывала и сосала ее. Она ухватилась за кровать, так сильно, как только могла.

Руками Харука удерживала бедра Мичиру разведенными в стороны, что спровоцировало Мичиру кончить слишком быстро. Она извивалась напротив лица Харуки, на что Haruka отвечала, проникая своим языком еще глубже в Michiru, которая кричала от восторга. После времени, проведенного обеими в чистом экстазе, и, казалось, длящегося часы, Michiru первая застонала от удовольствием. Ее бедра танцевали перед лицом Харуки, которое все еще погружалось между ними. Этот ритм заставил Харуку участить движения, и она затрепетала в Michiru со скоростью, подобной колибри. Это подтолкнуло Michiru к самому краю, ее спина изогнулась, и она зажала головку Харуки в своих бедрах.

Ничто не могло остановить ее кричать от получаемого удовольствия, и от любви...

HA-RRRUUUU-KAAAAA!!!

Волна удовольствия перекатилась через обеих, оставляя радостью, подобно которой они никогда не знали. Haruka приблизилась, жадно хватая воздух, вся покрытая жидкостями Мичиру.

Michiru приподнялась, поцеловала и облизала лицо Харуки. Haruka быстро восстановила свои силы, ее рука опустилась вниз, туда, где Michiru все еще была влажной. Michiru, прося ее остановиться, снова кончила на сей раз прямо в руку Харуки.

Глубоко внутри Харуке хотелось, чтобы Michiru прильнула к ней и отплатила бы ей тем же, но она понимала, что ее партнерша слишком устала и поэтому она позволила Мичиру положить голову ей на плечо. Проведя остальную часть ночи в нашептывании слов любви, они заснули, но проснулись следующим утром, удовлетворенные, в объятьях друг друга!

Перевел XAniMan

Данный рассказ является переводом. Права на оригинал принадлежат Animelill

Пожелания отсылайте на его email animelill@hotmail.com По-английски, конечно.

Жаркие схватки

Категория: Лесбиянки

Автор: * Без автора

Название: Жаркие схватки

Две девушки, совершенно обнаженные вступают перед зрителями в схватку. Каждая из двух девушек старается любыми способами довести соперницу до оргазма. Девушка, которая первой забьется в конвульсиях сладострастия, считается проигравшей, а та, которой удалось привести ее в такое состояние - победительницей...

Прямо здесь, посреди зала, на глазах у всех собравшихся зрителей, нам с Синтией предстояло раздеться. Следуя примеру новой подруги, я скинула с себя платье, трусики, бюстгальтер. Обнаженные, мы вышли на середину зала и встали возле ковра.

Ударил гонг, зрители зааплодировали, разглядывая нас, наши стройные голые тела, со всех сторон выставленные на обозрение. Мы опустились на колени и оказались напротив друг друга на коврике. Надо сказать, что раньше я никогда не занималась лесбийской любовью. Более того, я вообще не занималась любовными упражнениями на людях.

Но вот тонкие руки Синтии охватили мою шею, потянули на себя. Я поднялась. Губами Синтия раскрыла мой рот и впилась своим язычком. Наш поцелуй был сначала односторонним, я очень смущалась, но потом влажный рот подруги, припавший ко мне, стал мне нравиться. Я начала тихонько вибрировать. Язычок Синтии сновал в моем рту, обследуя самые потаенные места. Он вертелся то с бешеной энергией, то замедлял ход, нежно касаясь моего неба, внутренней стороны щек. Наша слюна смешалась, тем более, что выделялась она у обоих в этот момент в большом количестве. Постепенно я потеряла ощущение всего происходящего. До меня доносился шум шагов вокруг коврика, на котором мы стояли, слышались голоса, но на самом деле я забыла обо всем. В глазах, которые я предварительно зажмурила, вспыхивали огоньки зарождающейся страсти. Рука Синтии спустилась по моему бедру и нащупала влагалище. Пальчики ее мягко раздвинули мои внешние половые губы и проникли внутрь. С этого момента я была обречена. Совершенно отдавшись непривычным для меня чувствам, я забыла о том, что идет игра, схватка, что я должна стараться сама возбудить Синтию. Мое влагалище быстро стало намокать, рука подруги сновала в нем быстро и методично. Второй рукой Синтия ласкала, или вернее, теребила сосок моей правой груди, что заставляло меня стонать и тихонько вскрикивать. Уже через минуту я изогнулась на коврике дугой, сделав мостик и бурно кончила.

Конечно, это была не схватка. Просто Синтия на глазах у многих зрителей легко и быстро довела меня до оргазма. Открыв глаза, я увидела ее яростное лицо. Вокруг нас стояли зрители, они смеялись и хлопали в ладоши, но Синтию это, казалось, совсем не волнует. Что же ты? - прошептала она мне злобно. - Совсем ничего не понимаешь? Дура, ты же должна со мной бороться, возбуждать меня. Это и должно быть главным в аттракционе.

Я тупо смотрела на нее, и в моем мозгу шевелились мысли. Понятно, я все сделала не так. Но ведь со мной такое было в первый раз, я просто ошалела от непривычной обстановки, от непривычных ласк.

Ну, что же. Чтобы ты поняла, наконец, что от тебя требуется, ты будешь наказана. прошипела Синтия, а сама подняв голову с веселой улыбкой обратилась к собравшимся: Эта маленькая девочка проиграла, как вы все видели. Что мне теперь делать с побежденной?

Толпа зашумела, зашевелилась надо мной. Послышались голоса: Задай ей, крошка, задай ей теперь как следует.

Внезапно в руках у моей партнерши появился огромных размеров искусственный член, который она воинственно подняла над головой. Я беспомощно, ожидая своей участи, лежала раскинув ноги на ковре перед победительницей. Прямо с размаху, Синтия всадила в меня огромный фаллос. Он был твердый, сантиметров 30 в длину и ужасно толстый, с ребристой поверхностью. Я застонала, не в силах сдвинуть ноги. Мне показалось, что сейчас я буду разорвана этим страшным орудием, снующим в моей промежности. Член легко доставал до матки, он ударялся в нее, вызывая у меня каждый раз вскрик.

Облегчало дело то, что я была вся мокрая от недавнего оргазма, и по этому здоровенная дубина, ходившая во мне не причинила мне сильных страданий. Напротив, через минуту я почувствовала первые приливы подступающего вновь желания. Но тут Синтия обхватила меня рукой и заставила принять другую позу. Повинуясь, я встала на четвереньки, услужливо выставив зад. Так было тоже очень приятно. Смех и шутки, радовавшиеся вокруг, нисколько меня не смущали. Я вся была полностью поглощена процессом возбуждения.

Я подалась задом навстречу вонзавшемуся фаллосу, насаживаясь на него каждый раз все глубже. Но в этот момент я почувствовала, как нечто толстое расширяет мой вход в мое нетронутое до того анальное отверстие. Оглянувшись, я увидела, что многоопытная и умелая Синтия, продолжая лихорадочно возбуждать мое влагалище, взяла во вторую руку другой искусственный фаллос и теперь тычет им в мою попу. Попка моя была выставлена прямо перед носом у моей напарницы, поэтому действовать ей было удобно. Я издала испуганный крик, лицо мое наверное перекосилось от страха, но сделать я ничего не могла. Я оказалась полностью во власти своей подруги. Толстый фаллос, входивший в мой задний проход был предварительно чем-то смазан. Растягивая стенки прямой кишки, он медленно, а потом рывками входил в меня. Насаженная теперь сразу на два огромных члена, чувствуя, как оба они раздирают меня, я стала непроизвольно стонать. Члены ритмично ходили во мне, вызывая дрожь неодержимого желания. Никогда до этого я не догадывалась, что от сношения в задницу можно получить столь не сравнимое ни с чем удовольствие.

Наконец, меня потряс первый оргазм, его настиг следующий. Мне казалось, что я буквально истеку на глазах у Синтии и у зрителей, подбадривающих ее криками одобрения. Но подруга не переставала сношать меня и заставлять несчетное количество раз взвывать от страсти до тех пор, пока я могла стоять на четвереньках. Только, когда я обессиленная рухнула животом на ковер, Синтия прекратила фикции обоими членами. Коврик подо мной был весь мокрый от моих выделений. Волосы мои спутались, лицо пылало, я жадно прерывисто хватала широко открытым ртом воздух.

Из обоих моих отверстий продолжали торчать толстые фаллосы. Синтия встала с колен и победно вскрикнула: Вот. Она готова!..

Раздался удар гонга. Я бросилась в объятия Синтии и впилась губами в ее рот. Потом оторвалась от нее и ринулась вниз. Мне хотелось достать до ее влагалища. Оно было еще не тронутым, в то время как моя бедная щель была уже превращена в месиво. Теперь мне хотелось попробовать Синтию. Как видно, она этого не ожидала, по-тому что мне удалось мгновенным броском достичь ее промежности. Со всего размаху я уткнулась лицом прямо синтии между ног. Она не успела сдвинуть их вовремя и теперь уже ничего не могла сделать. В нос мне ударил ее аромат, и я начала неистово сосать выставившийся вперед клитор и лизать внешние губы генеталий. Синтия первый раз застонала. Мне раньше никогда не приходилось делать ничего подобного, я была совершенно не опытна в таких вещах, но иногда энтузиазм заменяет практику... Только я забыла о том, что партнерша тоже может что-нибудь предпринять. И она сделала это. Синтия изогнулась и сама достала ртом до моих раздроченных губ. Я почувствовала, как язычок подруги вонзился подобно жалу в мою вагину. Мы сплелись телами и яростно лизали друг друга под смех и крики окружавшей нас толпы зрителей. Но на это мы не обращали внимания. Я чувствовала, как умелый язык подруги вновь доводит меня до исступления. Это было даже еще лучше, чем искусственный фаллос. Хотя язык не доставал так глубоко. Зато его ласкательные движения доводили меня до неистовства. Я опять была заведена и ощущала близость оргазма. Но от этого во мне прибавилось страсти, и я с новой неослабевающей силой лизала и покусывала вагину Синтии. Она давно уже пустила сок, и я глотала ее обильные выделения. На вкус они были соленые, густые. Вдруг я почувствовала, как непроизвольно моя руку, шарящая по ягодицам подруги, нащупала ее анус. Засунув туда палец, я стала быстро проворачивать его там. Внутри было липко и горячо. Вслед за первым моим пальцем туда же, растягивая вход в попку, залез и второй. Синтия опять застонала. Хотя чувствовалось, что анус напарницы достаточно растянут и, вероятно, подвергался и ее таким нападениям. Все же мои ласки оказали для нее губительными. Через несколько секунд я почувствовала, как Синтия напряглась всем телом, и спустя еще мгновение мне в пот хлынул мутный поток слизи. Это подруга облегчилась, яростно двигая бедрами и издавая крики восторга. Но тут и я не удержалась. Оргазм настиг и меня. Мы еще крепче сплелись телами и еще сильнее впились в нижние отверстия друг друга. Оргазм наш был общим и продолжался довольно долго. Я не рассчитала и ногтем даже поцарапала анальное отверстие Синтии.

Мы вцепились друг в друга и катались по коврику, высасывая последние капли из влагалищ. Многие зрители присели на корточки, чтобы видеть все подробности. Я затылком ощущала горячее дыхание склонившихся над нами людей...

Когда мы приехали домой я попыталась выйти из машины но дверца не поддавалась и я взглянула на Синтию.

Ты теперь должна привыкать, что я хозяйка аттракциона, а ты работаешь у меня. Ты будешь делать то, что я тебе скажу. Ну так вот: вечер еще не закончился. Сейчас ты пойдешь домой, я войду в дом и лягу спать, но сначала ты ведь хочешь поласкать меня перед сном, да, милочка? С этими словами Синтия, не отрывая глаз от моих задрожавших губ, подняла подол своего платья и широко раздвинула ноги...

Гостья

Категория: Лесбиянки, Подростки

Автор: А. Вонсович

Название: Гостья

Тринадцатилетняя Леночка Соколова была хороша собой и прекрасно об этом знала. Ее грудь была не по детски развита, а курчавые темно-каштановые волосы обрамляли аккуратную головку, оттеняя капризно припухлые губы. Она очень любила вертеться перед зеркалом, любуясь сама собой, и уже неоднократно ее мучили странные чувства и желания, заставлявшие сладко замирать сердце. Она еще не чувствовала влечения к мужчинам, а тем более к плюгавым мальчишкам из своего класса, но уже с удовольствием читала о приключениях Анжелики.

Мать послала ее к Екатерине Сергеевне, своей давней подруге, с какой-то запиской. Весело пристукивая острыми каблучками по асфальту, она пробежала до указанного ей дома, взбежала на третий этаж, сверкнув в пролетах короткой взлетающей юбчонкой, и позвонила в дверь квартиры 23.

Дверь открыла женщина лет 35, очень аккуратно причесанная, и, несмотря на домашнюю обстановку, одетая в голубые джинсы и плотную рубашку мужского покроя. Она была на полторы головы выше Лены и свысока, но с некоей долей странного любопытства, посматривала на девочку светлыми глазами.

- Я от Соколовых, - на всякий случай представилась Лена, протягивая записку, - мама просила передать Вам эту записку.

- А что ж она не позвонила, - глубоким грудным голосом осведомилась женщина, слегка склонив набок голову. Лена невольно залюбовалась водопадом крашенных в белое волос, опустившихся при этом к плечам.

- Она сказала, что это не телефонный разговор.

- Ага, - протянула Екатерина Сергеевна, разворачивая записку, и отступая в сторону от двери, - проходи, пожалуйста, сейчас мы со всем разберемся. Разувайся и проходи прямо в комнату. Кстати, как тебя зовут?

- Лена, - несколько смущенно ответила Соколова, скидывая туфельки и босиком проходя в комнату.

Екатерина прошла вслед за ней, и взгляд ее был прикован не столько к записке, сколь к тоненьким ногам гостьи обтянутым блестящими модными колготками с крупным красно-синим рисунком.

Небольшая комната, в которой оказалась Лена, по-видимому, служила хозяйке чем-то вроде места для отдыха. Большую часть пространства в ней занимало черное большущее кожаное кресло. Перед ним стоял комбайн - телевизор и видеомагнитофон в одном корпусе - окно закрывали плотные темные занавески. Одну стену занимала длинная стенка, около другой стояла узкая кушетка.

Предупреждая возможные стеснения, Екатерина Сергеевна сказала от телефона:

- Не стесняйся, располагайся прямо в кресле. - И продолжила набирать номер.

Но Лена и не думала стесняться. Еще с порога ее охватило странное чувство, как будто она уже сто лет знакома с этой высокой блондинкой, и чем дальше, тем больше она испытывала к ней какую-то симпатию. Она смело плюхнулась в кресло, удивившись его мягкости, и сразу же потянулась к журнальному столику, стоящему перед ним. Газеты ей были нисколько неинтересны, и она потянула на себя большой иллюстрированный журнал, уголком выглядывавший из-под стопы прессы. Сзади слышался голос хозяйки, она звонила маме Лены, и что-то объясняла по поводу каких-то обстоятельств нисколько не интересовавших саму Лену, и она смело раскрыла первую страницу.

Неожиданности и начались прямо с первой страницы. Во-первых, журнал был не на русском языке, а, во-вторых, на ней была изображена негритянка в полный рост, но в весьма скудной одежде. Ее шоколадное тело прикрывала лишь тончайшая комбинация, и ту негритянка с милой улыбкой стягивала с плеч. На следующем развороте уже были белые женщины и весьма импозантно одетые, но стояли они, тесно обнявшись, и взасос целовались, не обращая внимания на юную читательницу. Внимательно рассмотрев женщин, Лена собралась снова листнуть страницу, но неожиданно услышала, что Екатерина заканчивает разговор:

- Да, милая, - уже ворковала она, - ничего, если твоя Леночка побудет у меня часок-другой... Ага... Ага... Ну, все, целую.

Когда трубка телефона звякнула по рычагам, Лена смутилась по настоящему. Она хотела захлопнуть журнал, но не успела этого сделать. Екатерина Сергеевна подошла сзади и оперлась о спинку кресла. Лена почувствовала, что мучительно краснеет.

Но голос Екатерины Сергеевны был неожиданно мягок:

- А, так ты нашла мой каталог белья!?

Она протянула руку к журналу и расчетливым движением перевернула сразу страниц 30. Здесь действительно было красивое белье. Оно умопомрачительно глядело на девочку кружевами, черным и белым цветом. Лена подняла голову вверх. Прямо над ней нависало лицо Екатерины Сергеевны, ее волосы касались лица девочки, а губы, слегка подкрашенные розовым, были прямо перед глазами. Лена решилась:

- Там ведь не только белье, правда, Екатерина Сергеевна?

Губы женщины слегка напряглись в усмешке:

- Нет, конечно, но нужно ли тебе все остальное?

На плечо Лены мягко опустилась вторая рука, а журнальные страницы мягко прошелестели свою песню. Лена опустила глаза и испуганно замерла. На цветной иллюстрации на диване сидела роскошная голая женщина. Она широко и бесстыдно раздвинула длинные ноги, а перед ней на коленях примостилась хрупкая девушка, пробующая на вкус пышный плод женской промежности. Следующую страницу Лена открыла сама. И на ней, и на следующей ее встречали переплетенные женские тела. Здесь не было ни одного мужчины, но не было и целомудренности. Перед взором девочки мелькали груди, попки, широко раскрытые вагины.

Екатерина все с той же странной улыбкой наблюдала, как увлеченная Леночка просматривает одну фотографию за другой. Ее чутье подсказывало, что девочка не забьется в истерике, и не будет в панике убегать, когда откроется неожиданная истина, и оставалось только ждать, когда будут расставлены все точки над i.

И Лена, наконец, выплюнула мучивший ее вопрос:

- Вы тоже лесбиянка?

- Тебя это шокирует? - вопросом на вопрос ответила женщина.

Смутившись, Лена опустила голову и еще несколько секунд молча рассматривала журнал.

Екатерина Сергеевна тоже молчала. Она понимала, что для девочки настал момент, когда она должна решить - или встать и уйти или же остаться и принять все, что произойдет дальше. Стараясь ничем не выдать свое волнение, она наблюдала за Еленой. Пауза затягивалась.

Наконец, Екатерина решилась:

- Если не возражаешь, я пойду и вскипячу кофе. А ты, если хочешь, пока посмотри журнал дальше. Или может быть тебя больше привлечет изображение?

Не дожидаясь ответа, она подошла к телевизору и вставила в него одну из видеокассет, лежавших на полочке под ним. Затем, не глядя на смущенную девочку, она прошла на кухню и демонстративно загремела там посудой.

Расчет ее оказался верен. Лена, избавившись от присутствия наполовину знакомой взрослой особы, проявила любопытство, достойное кошки. Она впилась глазами в кадр, опасаясь пропустить даже самую маленькую подробность.

В начале она была разочарована. На экране любительского видеофильма была большая ванна, в которой нежилась загорелая женщина с длинными курчавыми светлыми волосами. Она вытянула руки по краям ванной, и над водой виднелась лишь голая грудь и небольшая часть живота. Изредка под медленную музыку женщина зачерпывала ладонью теплую воду и поливала себя, стараясь не замочить волосы. Но вот перед объективом появилась другая женщина, брюнетка стриженная под мальчика. Слегка покачивая бедрами, она прошлась перед камерой, и забралась в ту же ванную.

Акт между лесбиянками начался тут же без промедления. Не успела брюнетка присесть в воду, как рыжая резким движением взмыла над ванной и ногами как ножницами ухватила голову партнерши. Та подхватила первую за попку и буквально натянула ее промежность на свое лицо. Несколько минут камера крупным планом показывала, как язык брюнетки скользит по мокрой щелке первой женщины.

Устав от напряженной позы блондинка плавным движением развернулась в объятиях подруги. Та принялась ласково разглаживать ее ягодицы, а затем засунула ладонь в пещерку между ног и быстро-быстро задвигала ею. Камера скользнула к лицу блондинки. Оно выражало искреннее наслаждение происходящим. Закрыв глаза, женщина раскачивалась из стороны в сторону, и шумно стонала в так движениям партнерши.

Через некоторое время Лена, удивившись, отметила, что не только принюхивается к странному аромату из кухни, но и с интересом ожидает появление своей новой знакомой из кухни. Внутри у нее будто засветилось маленькое солнышко, и чтобы немного снять напряжение Лена прибегла к древнему женскому способу. Она перекрестила лодыжки и энергично задвигала коленями, с силой сжимая бедра. Слегка прищурив карие глаза, она представила, как нежные губы ласкают ее между ног, и, пожалуй, она бы не стала возражать, если бы это проделала Екатерина Сергеевна.

И она не замедлила появиться. В ее руках был большой поднос, на котором стояли две кофейные чашки. Опустив поднос на журнальный столик, Екатерина взяла себе одну чашку и, присев на край кресла, жестом пригласила следовать своему примеру. Соколова взяла тонкую чашечку и отхлебнула горячее варево. Язык и горло тут же опалило как огнем.

- Что это? - спросила Лена, чуть не поперхнувшись. Вкус кофе был совершенно необычен.

- Старая добрая смесь. Кофе с коньяком. Пей, милая. - Рука Екатерины Сергеевны подтолкнула чашку вверх.

Лена не стала упорствовать и начала опустошать чашку мелкими глотками. В это время Екатерина опустила руку на голову девочки, и стала гладить ее пушистые волосы. Лена мгновенно разомлела от приятной теплоты, которая расплывалась от ее желудка и мягких прикосновений к волосам. Допив кофе, она опустила чашку на столик и вновь откинулась на спинку кресла. Левая рука оказалась на ручке кресла, а правая, неожиданно для нее самой нащупала ногу женщины, затянутую в плотные джинсы и сжала ее. Екатерина накрыла ее ладонь собственной и прижала к шершавой ткани.

Затем она привстала с кресла и плавным движением отодвинула журнальный столик к мебельной стенке. Они все еще ни слова не сказали друг другу, но Екатерина действовала, как будто получив конкретный сигнал от девочки. Героиня фильма, закинув голову, продолжала безостановочно кричать от восторга. Глаза Лены были прикованы к экрану. Екатерина осторожно присела перед ней на корточки и положила ладони на ее бедра. Гладкая поверхность колготок зашуршала под пальцами и звук этот был столь желанен, что внутри Екатерины все судорожно сжалось. Она несколько раз осторожно погладила по внешней стороне ног Лены, постепенно сбивая вверх юбочку, стараясь не тревожить девочку. Затем, не спуская блестящих глаз с ее лица, женщина медленно наклонилась и поцеловала сначала одно, а затем и другое острое коленце.

Елене было и жутко, и приятно одновременно. Ей было не знакомо все, с чем она сегодня столкнулась, но она не решилась прервать Екатерину Сергеевну. Оставаться безучастной куклой ей тоже не хотелось. В ответ на ласку, она положила руки на голову Екатерины и погладила ее великолепные густые волосы. Затем она первой наклонилась к лицу, смотрящему на нее снизу, и робко, еще по детски поцеловала подставленные губы.

Приняв этот поцелуй, Екатерина вздрогнула и судорожно вздохнула. Пока все шло настолько великолепно, что не могло присниться и во сне. Она обняла свою новую подружку и покрыла ее лицо короткими и ласковыми поцелуями. Наконец, засмеявшись, Леночка вырвалась из рук Екатерины Сергеевны и откинулась на спинку кресла.

- Ой, Вы же мне мешаете смотреть фильм.

Однако, отталкивая женщину, она кокетливо расставила свои ножки и как бы неосторожно приподняла юбку, впервые показав той место, где вместе сходились швы. Екатерина Сергеевна, моментально сориентировавшись, приняла правила игры. Теперь она обнимала девочку за талию и целовала внутреннюю поверхность бедер через колготки. Через некоторое время ей было уже мало и этого. Она запустила руки под девчоночью юбку и вцепилась в резинку колгот. Лена не стала сопротивляться. Уперевшись пальцами в кресло, она слегка приподнялась, помогая стащить с себя эту часть одежды. Неожиданностью для нее было то, что ее трусики тоже оказались в плену у лесбиянки. Красно-синие колготки легли на полу, а поверх них бессильным смятым белым лепестком валялись и маленькие трусишки. Лена смутилась и хотела сжать ноги, но Екатерина Сергеевна предусмотрительно ухватилась за ее колени, разводя их в стороны.

Испугавшись, Лена прикрыла правой рукой промежность.

- Ну вот, - ярким колокольчиком зазвенел смех Екатерины, - мы стесняемся!

Лена отрицательно взмахнула головой, и убрала руку.

Лобок девочки лишь слегка начал порастать волосом и вагина ее вся была на виду. Женщина некоторое время любовалась розовой раковиной напряженных больших губ и вдруг быстро окунулась лицом между ног Лены. Необычное приятное чувство охватило Лену. Она ощутила продолжительный поцелуй прямо в штучку, как она называла это сама. Многоопытный язык женщины заскользил в узкой щелке, продвигаясь вверх-вниз. На некоторое время он задерживался на кнопочке клитора, и тогда тело девочки выгибалось в пояснице, а с губ срывались протяжные вздохи. Ей было одновременно и щекотно, и необыкновенно хорошо. Вся промежность юниорки взмокла от сока, и Екатерина Сергеевна, захлебываясь, впитывала его ртом. Сладостная пытка продолжалась, как казалось им обеим, бесконечно. Возбуждение девочки нарастало, пока ей вдруг не показалось, что она сейчас, немедленно умрет. Ее тельце напряглось, и она ощутила как внутри нее все сжалось и заходило ходуном.

Лена взвыла, вцепившись ногтями в обивку кресла, но Катя не знала пощады. Она продолжала вылизывать вагину девушки, пока та не рухнула обессилено на спинку кресла. В завершение Екатерина приподнялась и поцеловала Лену прямо в губы, оставив на ее губах соленый вкус ее же собственной влаги. Некоторое время девушка лежала в кресле полностью расслабившись и вдруг, открыв глаза, в упор взглянула на Екатерину:

- Я хочу, чтобы ты разделась!

Голос девочки звучал все еще хрипло.

Екатерина Сергеевна с сомнением закусила губу:

- Ты действительно этого хочешь, милая?

Лена быстро-быстро закивала головой.

Слегка отстранившись, Екатерина расстегнула несколько верхних пуговиц на рубашке, обнажив треугольник белой кожи. Лена немедленно запустила руки в этот вырез и убедилась, что Екатерина Сергеевна не носит лифчик, по крайней мере, дома. Она извлекла плотные, тяжелые груди женщины из выреза и теперь спокойно поглаживала их, наслаждаясь бархатистостью кожи. Слегка прикусив губку, Екатерина продолжала расстегивать пуговицы, потом выпростала рубашку из джинсов и скинула ее, закинув назад руки. Теперь ей пришлось решать дилемму: или позволить Лене продолжать ее ласки, или прервать ее для того, чтобы снять брюки. Пальчики Лены покручивали соски, отвердевшие от ее стараний, и жалко было прерывать этот процесс. Но терпение Екатерины было не бесконечно. Она вскочила на ноги, расстегивая ремень и тугую молнию джинсов. Затем, далеко оттопырив скульптурно вылепленный задок, она, немного рисуясь, стащила эту грубую одежду с себя.

Из динамика телевизора все еще доносились возбужденные вопли, но, встав, Екатерина полностью загородила экран. Правда, Лена не была разочарована. Перед ней стояла практически полностью раздетая женщина и вся ее фигура дышала красотой и здоровьем. Пышная грудь, узкая талия, спортивный живот, подвижные бедра и стройные ноги - их стоило увидеть! На ней оставались лишь плотные белые трусы из блестящего искусственного волокна с богатой вышивкой спереди, да тонкие гольфы, подчеркивающие силу и длину ног.

Без всяких раздумий Лена наклонилась вперед и впилась губами в твердые кружева. Она со всей возможной страстью неумело ласкала губами через ткань лобок женщины, а когда та слегка расставила ноги, то тут же запустила в открывшееся пространство свою тонкую руку. Ее тянуло прикоснуться лицом, губами к красоте, которая была у нее перед глазами. Ее рука сама собой нашла нужный ритм движения, почесывая промежность Екатерины.

- Ах! - воскликнула та, в возбуждении прижимая голову девочку к трусам. Ей захотелось немедленно скинуть этот кусок ткани, лечь навзничь и раскинуть ноги перед ищущим языком девочки, но она понимала, что не в праве спугнуть юное создание.

Она повернулась всем телом к телевизору и повела руками, отбрасывая волосы за спину. Екатерина Сергеевна прекрасно понимала, что со спины она смотрится еще лучше, и собиралась воспользоваться моментом. Одной рукой она выключила хрипящий телевизор, другая без промаха нашла пульт ДУ магнитолы. Из динамиков донеслась плавная восточная музыка. Катерина не торопясь подтянула резинку трусиков повыше на талию. Затем пальцы ее проворно побежали по краю одежки вниз, поправляя и оттягивая их так, чтобы крупные ягодицы были как можно более открыты для глаз наблюдателя. Но и этого ей показалось мало. Слегка присев и раздвинув ноги в коленях она начала медленно вращать бедрами перед глазами Соколовой. В этом странном экзотическом танце чувствовался немалый опыт. Женщина медленно, как бы нехотя проводила руками по бедрам, затем ее ладони перешли на попку и некоторое время ласково разминали ее. Вот настала очередь талии. Сквозь рулады незнакомых инструментов отчетливо слышалось шипение кожи под твердой ладошкой.

Бросив косой взгляд на Лену Катя увидела, что та наблюдает за импровизированным стриптиз-шоу с внимательностью кролика, увлеченного удавом. Чтобы слегка поддразнить подругу, Катя засунула в рот свой ухоженный палец, и демонстративно пососала его как леденец. Лена вздрогнула, как укушенная и судорожно вздохнула. Не прекращая волнообразных движений задком, Екатерина Сергеевна повернулась вполоборота к зрительнице. Ее руки приподняли пышные груди и ласково потерли их друг об друга. Еще половина оборота и, широко, развратно расставившая ноги женщина оказалась перед девочкой, а ее груди твердыми шляпками сосков смотрели на нее как два пистолетных ствола.

Стиснув зубами нижнюю губу, Лена соскочила с кресла и потащила через голову спортивную маечку. Ее маленькие, оттопыренные грудки выскочили из-под одежды, дразня весь белый свет своей непорочной белизной. Теперь единственной одеждой на Лене были маленькие часики на дешевом ремешке. Продолжая смотреть на Екатерину Сергеевну Леночка стиснула груди руками, стараясь свести их вместе и шагнула навстречу лесбиянке. Некоторое время они, пошатываясь, стояли лаская, грудь друг друга. Екатерина почувствовала, что ее ноги слабеют, и она опустилась на ковер, увлекая Лену за собой.

Она прижала девочку к твердому ворсу ковра, и приникла к ее грудям. Они как раз полностью помещались в рот и Катя самозабвенно сосала их, не взирая на стонущий шепот Лены:

- Ой, не могу больше, не могу.

Наконец, Лене удалось вырваться из тесных объятий, и она твердо остановила Екатерину, упираясь ей руками в плечи и серьезно глядя в серые глаза:

- Я хочу сама тебя раздеть.

Продолжая толкать руками круглые плечи Екатерины, она заставила ее саму лечь на ковер навзничь. Елена провела тонкими пальчиками по животу Екатерины и уцепилась за резинку трусиков. Екатерина слегка приподняла попку, чтобы помочь девочке стащить одежку с бедер. Трусики завернулись, и Лена медленно, наслаждаясь, поволокла их вниз. Затем настала очередь гольф. Лена приподнимала ногу женщины, скатывала гольф в трубочку и затем аккуратно и нежно снимала его с ноги. Когда Екатерина была полностью раздета, ее подруга начала растирать ей ноги, постепенно увеличивая темп. Ее руки сдвигались с голеней на колени, а затем и на бедра. Екатерина лежала на ковре, ощущая твердость его ворса, и ее глаза были закрыты. Она лишь почувствовала, что девочка настойчивыми толчками требует, чтобы она развела ноги.

Екатерина ножницами развела ноги в стороны, и Лена опустилась между ними на колени. Некоторое время она сосредоточено ласкала ладонью промежность женщины, и, наконец, склонилась к ней лицом. Высунув язык, она тронула волосистую поверхность лобка и скользнула им вниз. Вкус и запах были необычными, но ничего отталкивающего в них она не нашла и лизнула еще раз. Екатерина вздохнула и обхватив голову девочки, погладила ее пушистые волосы, одновременно подталкивая ее ближе к вагине. Лена не заставила себя долго упрашивать. Она развела руками большие половые губы партнерши и устремилась остреньким шершавым язычком прямо в темную влажную щелку.

Возбуждение Екатерины нарастало и она уже не могла оставаться неподвижной. Ее ноги заходили их стороны в сторону, а руки плясали на голове Лены. Та продолжала сладостную пытку, добравшись до сильно выступающего клитора, и теперь то всасывала, то отпускала его пуговку. Взвизгнув, Екатерина стиснула голову девочки бедрами, а та, не обращая внимания на это, продолжала вылизывать ее промежность. Вагина наполнилась соком, и запах этой жидкости уже приводил девочку в экстаз. Вспомнив фрагмент из фильма, она запустила два пальца в щель Екатерины Сергеевны, на сколько хватило сил, и начала ритмично раскачивать их взад-вперед. Через некоторое время женщина сдалась:

- Я кончаю, - сипло прошептала она, и вновь раскинула ноги.

Лена почувствовала, как ее пальцы сжала упругая волна. Она поняла, что у Кати получился оргазм, и теперь ей хотелось одного - пережить его вместе с ней. Лена оседлала верхом ее ногу и начала бешено тереться нежненькой писечкой об нее.

- Ах, ах, ах, ах, - закричала Лена во весь голос в такт движениям.

Несмотря на то, что она достаточно возбудилась, ей понадобилась пара минут, чтобы внутри нее все затрепетало. Тогда она обессилено сползла с Екатерины и распростерлась рядом с ней.

Когда прошло первое оцепенение, Катя почувствовала, что полностью опустошилась. Приподнявшись над Леной, она погладила ее волосы и милое личико. Некоторое время полюбовавшись на ее умиротворенный вид, она со вздохом поднялась:

- Вставай. Тебе надо собираться и уходить. А перед уходом примешь ванну.

Лена почувствовала изменение тона женщины. Теперь она говорила как заботливый родственник, а не подружка.

- Выгоняешь? - обиженно надула губки Лена, соблазнительно потягиваясь.

- Нет, действительно пора, а то твоя маман забеспокоиться.

Упоминание о родителях вмиг поставили подростка на ноги. Выбрав из кучи разбросанной одежды свои шмотки, она вдруг застеснялась своей наготы и прикрываясь ими кинулась в ванную. Но Екатерина не смотрела на нее, она меланхолично рассматривала закат, покручивая в руках американскую сигарету. Волшебный день заканчивался. Надо было одеваться и убирать комнату.

За окном уже начало темнеть, когда Екатерина Сергеевна, стоя на пороге, провожала неожиданную пассию домой. Крепко обнявшись, и нисколько не стесняясь того, что кто-то может пройти мимо них, они взахлеб целовались, боясь оторваться друг от друга.

- Я люблю тебя! - порывисто прошептала между двумя поцелуями Лена, и неожиданно оторвавшись от подруги побежала вниз по лестнице.

Некоторое время Екатерина Сергеевна, прислонившись к косяку двери, стояла и слушала затихающий перестук девчоночьих каблуков. На лице ее блуждала немного грустная полуулыбка. Она, с высоты своих прожитых лет и горького опыта жизни прекрасно осознавала, что эта фраза девочки, впервые вкусившей древней игры, еще ничего не значит для нее. И теперь Лена уходила от нее, и уходила, вполне возможно, навсегда.

Пробуждение

Категория: Лесбиянки

Автор: Paul Eagle (перевод)

Название: Пробуждение

Твоя рука пробегает по спине и успокаивается на моей миниатюрной попке. Это происходит каждый раз, когда я просыпаюсь рядом с тобой. Эта традиция тянется годами, но продолжает заводить меня до сих пор. Иногда я спрашиваю себя, почему наша любовь сохраняется так долго, почему мои чувства, всегда такие тусклые по отношению ко всем остальным, не ослабевают к тебе?

Каждый раз уходя, ты возвращаешься ко мне за ласками и любовью, и поэтому мы никогда не тратим много времени на сон. И лишь для того, чтобы снова почувствовать во сне твою теплую руку на моей спинке, я забываюсь на час-другой.

Твои руки знают, что они мне необходимы. Вернее не мне, а моей попке. Для нее это жизнь, пища, вода. Другой рукой ты нежно переворачиваешь меня на спину. И рука снова начинает свое движение. Она движется от плеч вниз, проплывает мимо моих сосков, чуть коснувшись их, двумя пальцами скользит по треугольнику паха. В конце этого пути твои прекрасные пальчики сходятся на вишенке клитора, нежно ущипнув его, и останавливаются. Волны страсти, как горячий кисель, медленно разливаются ниже до самых щиколоток и возвращаются наверх, выходя через рот томительным вздохом.

Ты то еще даже и не подозреваешь о той похоти, которая уже охватило меня. Не знаю - научишься ли ты когда-нибудь безошибочно определять - возбуждена я, или нет. Я то давно по одним твоим глазам могу сказать, что творится с твоим клитором и какая у тебя между ног относительная влажность. Я просто смотрю в них и понимаю, что твоя писька только и ждет, когда мой язычок начнет вокруг нее свой божественно-развратный танец.

Мы задыхаемся в этом сладком танце, и наши вздохи сливаются с пением птиц за окном. Неповторимое, непередаваемое ощущение ласкового шелеста листвы возникает от прикосновений моих сосков к твоим. Вот он - момент экстаза. Твоя рука, так и не покинувшая моей промежности, усиливает давление. Озорной ноготок твоего среднего пальца проникает в дырочку, заставляя истекать ее.

Мои глаза все еще закрыты. Это моя защитная реакция на ранний утренний свет, мешающий вкушать твои прелести. Но закрытые глаза не могут обмануть тебя. Твоя ладонь уже не может остановиться, продолжая натирать мою мокрую писю, и я уже путаю твои пальцы с твоими губами. Толи они целуют мою самую эрогенную зону - ключицу, толи они уже где-то между ног. Я просто ничего не понимаю. Сейчас я совсем не хочу думать о том, что скоро настанет день, и мы снова на долго расстанемся. Сейчас мы просто две ненасытные леди, каждая из которых знает о том, что хочет другая.

Вдруг твоя рука исчезает. Я готова заорать - "не уходи". Но с языка срывается лишь не понятый и не услышанный хрип. Ко мне возвращается немного разума и я понимаю, что твоя рука не могла пропасть просто так - без причины. Значит ты опередила меня - в который уже раз. И точно. Вот она. Только это уже не мягкая лапка котенка на мокром бугорке лобка, это тигриные когти, вцепившиеся в мою ягодицу. Ничего. Я не буду такой же плохой, как ты. Я не брошу тебя. Я дам тебе кончить. Ты у меня обспускаешься, как озабоченная школьница, нашедшая у папы порножурнал. Твой клитор придаст тебе такое ускорение, что ты у меня вылетишь из постели. Вот ты уже прижалась к моему рту изо всех сил. Ты боишься, что я брошу тебя. Боишься больше всего на свете и из-за этого зажимаешь мою голову коленями.

- Ааааааа... Укуси его, укуси, кусай, ну кусай же,...Ааааааа....

И вот тут я кусаю. Зубами за твое сокровище. Изо всех сил. Это уже оргазм. Это тот самый оргазм, который ты ждала, и из-за которого отняла у меня мой - такой же. На тебе, змея, на. Наслаждайся же.

- Аааааааа.

Сан Франциско. Угол Линкольн Авеню и сорок-какой-то там улицы. Кабриолет. Твоя рука,

так любимая мною, лежит на моей талии. Зеленый свет плавно сменяет красный. Люди, машины, свет от реклам - мир вокруг нас. Я не вижу его. Глаза мои открыты, но они видят только твою руку. Не ту, что небрежно лежит на баранке, а ту, что уже, грациозно и как бы нехотя, уже зацепила резиночку моих трусиков. Эта рука мешает мне. Волнует меня.

Вдруг, резко - ладонь скользит по моим рыжим волосикам и ныряет в самое сокровенное. Я даже не успеваю вовремя раздвинуть ноги. Ты проникаешь к самой сокровенной жилке, нежно жмешь ее подушечкой пальца, возвращаешься обратно - поиграть с моими волосиками и снова ныряешь. Когда ты ныряешь в четвертый раз, я уже намокаю. Ты чувствуешь это, черт побери. Ты уже тянешь свои губки к моим. Я не гордая. Я люблю целовать тебя в засос. Но ты не даешься. Чуть дотронувшись до губ, ты тут же хочешь большего. Тянешся к ближайшей к тебе ключице. Надо же - не забыла. Этот рубеж тоже быстро ниспадает к твоим губам. Я боюсь дышать. Я боюсь выдать себя.

Я вся теку. Ни один мускул, ни одна косточка, ни одна мысль даже не пытается помешать твоим рукам, твоим губам. Мое прекрасно сшитое платье, колготки и трусики просто расползаются перед твоими пальцами, не зависимо от моего желания. Кстати, желание это уже просто распирает меня. Я не выдерживаю такого прессинга, и мой рот начинает искать твою шейку. Я тоже помню твои слабости. Язык незаметно подкрадывается к тому месту, где мочка уха срастается с твоей шейкой.

Другая рука уже поднимается по твоей шейке с правой стороны. Пальцы ищут твою жилку под нежной загорелой кожей. Эти прикосновения быстро будят все твои порочные фантазии. Ласки освобождают твое тело от всего на свете, лишь бы слиться со своей сексапильной подругой. А руки, тем временем, не стоят на месте. Эти змеи уже начали оплетать твою грудь, талию, бедра. Но змея не может ждать долго. Она должна атаковать. И вот твои губки уже пропускают в пещерку двух ужей - указательного и среднего. Ужи не в состоянии лежать смирно. Им нужно тепло. Им нужна влага. Поэтому они начинают тереться и извиваться, переплетаясь друг с другом. Каждый пытается найти самое укромное местечко, где твоя беззащитная писька даст самый большой урожай женского сока.

Тебе неудобно широко раздвинуть ноги. Тебе же нужно нажимать на газ, или на тормоз. Как-никак, мы едем почти 40 миль в час. Но это меня ни капельки не волнует, когда я пытаюсь найти все твои горячие точки. А я их найду. Обязательно. И ты не сможешь мне помешать. Ты уже ничего не сможешь, даже остановить кабриолет. Даже закрыть глаза. Даже оторвать свою правую руку, которая так безжизненно и осталась лежать на моей ляжке. Ты моя. Я даже не буду лапать твои соски. Ты уже забыла о них. Ты вообще не помнишь - есть ли они у тебя. Сейчас у тебя осталась только дорога, только мои руки и только твоя дырка, уже готовая к судороге.

- Смотри, что бы не было полицейских, полиция не должна увидеть!...

Зачем ты орешь на всю улицу о полиции, я не знаю. Как будто, даже если б они и увидели,

тебе бы это помогло. Нет, дорогая. Тебе уже ничто не поможет. Ты у меня сейчас кончишь. Кончишь прямо на скорости. И я знаю, что для этого нужно. Моя вторая рука исчезает с твоих плеч и лезет туда же, где правая уже хозяйничает давно. Она, почти гипотетически, угадывает клитор. Секунда, вторая...

Рывок, и твоя пуговка накрепко зажата меж двумя пальчиками. Со всей силы. Это тиски. Тебе не вырваться.

- Что ты делаааааааа...?. Мне...Не могу...Очень сильно...Пусти, пожааааа...

Машина резко кивает. Твои коленки ударяются в низ руля. Моя рука чуть не оказывается

расплющенной. Мне очень больно, но зато тебе хорошо. Бампер останавливается в 2 дюймах от телефонной будки. В ней 12-летняя девочка звонит своей подруге. Она ошалело глядит на нас, и тут я понимаю, что моя рука все еще в твоем, отдавшем все соки, влагалище. Девочка покраснела. Потом улыбнулась и быстро зашагала к ближайшему дому. Толи она пошла пожаловаться родителям на двух бесстыдных лесбиянок, толи побежала к подружке, обменяться впечатлениями. Толи пошла просто поласкать свою писюльку, взмокшую от неожиданной сцены. Я так и не узнала. Я так и не кончила.

Может в следующий раз...

Гостья из ночного дождя

Категория: Лесбиянки

Автор: Paul Eagle (перевод)

Название: Гостья из ночного дождя

Я проснулась под мягкий перестук теплого летнего дождика, который так любит приходить по ночам и просачиваться через открытые ставни. Свет от полной луны с трудом прокладывал путь в мою спальню.

Я прислушиваюсь к ритму капель, машинально перевожу сонные глаза на окно. Но, к своему удивлению, вижу там не только дождь. Фигура девушки, похожая на тень, положила руку на стекло. Я медленно выскальзываю из-под одеяла, подхожу к окну и распахиваю его.

Это она - моя Серена.

- Почему ты снова подходишь к моему окну?

Не дожидаясь ответа, я помогаю ей попасть на подоконник, а потом и на ковер. Она дрожит от дождя и холода. Дождь - это ее единственное пальто. Она обнажена. Она вся мокрая.

Я открываю свой ротик, что бы спросить ее: "Что случилось?", но она своей ладошкой накрывает мои губы.

- Я не люблю его, - шепчет она.

Я прищурилась. Правда ли? Еще вчера она бросила меня из-за него.

- Я не люблю его...Я:Часть меня, ненужная часть, которая могла любить его:Я изжила эту

часть:Она старая, ненужная:Все остальное не любит его:Этого не достаточно:Я должна вся любить его, но я не могу так:Эта часть - сердце. Оно не может. Я тоже так не могу, - Серена разрыдалась.

Ее плечи затряслись, и я разглядела слезы на розовых щечках подружки. Это не были слезы

мелкой печали. И как она не пыталась их скрыть, они все капали и капали, смешиваясь со святой водой такого важного в моей жизни дождя.

Я знала, что надо делать. Обняв ее за плечи, я подождала, пока Серена не перестала всхлипывать. Очень скоро ей стало намного лучше. Она успокаивалась.

- И еще я уверена, что он тоже не любит меня.

- Нет, подожди: - я не успела договорить.

- Я только нравлюсь ему, вот и все.

- Постой - ору я на нее и поднимаю ее подбородок, что бы взглянуть ей в глаза. - Как это

не любит?

Мы пристально смотрим друг другу в глаза. И я начинаю чувствовать - она знает, что

говорит. Какой-то огонек блеснул вдруг в ее глазах. Она сглотнула, волнуясь.

- Люби меня, Рей - просит она. - Люби меня! Ты:Ты должна:Люби.

Я хочу убежать. Хочу спрятаться, раствориться. Черт. Неужели - снова. Ее руки делают

рывок, губы впиваются в мои. Я, как всегда, опаздываю с реакцией. Сил сопротивляться нет. Впрочем, их не было никогда. У нее холодные губы. Но это не отталкивает. Язык у нее горячий, и он уже проник в мой ротик, обжег меня. Как и в детстве, язык Серены намочил мои трусики за одну секунду. А ведь он еще даже не опускался ниже моего рта.

Она отрывается от моих губ. Толкает меня на кровать, падает на колени рядом и тут же впивается снова. Она всегда любила и умела целовать взасос. Она и меня-то этому научила. Только было это почти два года назад. От этих ласк я и не замечаю, что мой левый сосок уже у нее в руке, незаметно юркнувшей под комбинацию. А язык кажется уже в пищеводе. Серена не прекращая магию своих губ, срывает с меня всю одежду. Даже не дожидаясь моего согласия. Она никогда его не дожидалась.

И все же мои губы получают на миг свободу. Чтобы стянуть с меня трусы, Серене приходится чуть наклониться, и я, еле осознавая - что происходит - успеваю предпринять слабую попытку спасти себя от очередной оргии:

- Мы не можем опять:Мы не должны.

- Мы можем. Еще как можем! - в состоянии такого необузданного возбуждения, она не

тратит много времени на слова. Проорала - и тут же - снова взасос. Розовые трусики уже валяются на подушке.

Ее обнаженное тело просто извивается вокруг меня. Она начинает целовать меня все ниже и ниже. Шея, плечи, сосочки, живот. О, Боже:Ты целуешь меня туда.

Ты никогда раньше не целовала меня там. Никогда.

Ни тогда, когда показала мне кассету с двумя подружками. Помнишь, как одна лежала с разведенными ногами, а другая сверлила ее своим язычком. Лежащая орала так, что нам с тобой даже пришлось выключить звук. А когда подруга оторвалась, у нее с письки стекала слюна. И не только слюна.

Ни тогда, когда мы вдвоем ворвались в раздевалку спортзала, а там, прямо на полу, наша учительница волейбола отсасывала у Минако ее огромный клитор.

Ни тогда, когда я первая взяла у тебя в ротик твою, только что побритую мною в первый раз, писю.

Ни тогда, когда мы, еще совсем юные, подглядывали через окно за тем, как соседка заставляла мальчика-почтальона вылизывать ее промежность за то, что он вскрыл ее письма, а мы орудовали пальчиками в трусиках друг у друга.

Ни даже тогда, когда я на коленях просила тебя полизать мою кисочку, после того как я дрочила при тебе три часа подряд, но так и не смогла спустить.

Ты говорила, что боишься.

Ты говорила, что тебе лень.

Ты говорила, что уже раньше отсосала однажды у Ами, и тебе это страшно не понравилось.

Ты говорила, что к этому можно привыкнуть, а тебе не хочется, чтобы я к этому привыкала, а то можно стать лесбиянкой на всю жизнь.

Ты говорила, что это извращение и большой грех.

Ты говорила, что делаешь это плохо, что моей письке не понравится и я разлюблю тебя.

Что ты только, маленькая дурочка, не говорила. А я все ждала. И вот - дождалась.

Я лечу к оргазму со скоростью сверхзвукового истребителя. Но тут кто-то выпускает ракету, и истребитель врезается в землю. Твои губы исчезают и появляются только через две секунды, но уже на груди. От похоти и неожиданности у меня перехватывает дыхание. Сердце стучит, как мотор Хонды. Но я не хочу остаться без оргазма. Он нужен мне сейчас, или у меня начнется истерика. Что-то нужно сделать.

Не найдя ничего лучшего, я прогибаюсь, подобно кошке, соскальзываю по твоей груди вниз и хватаю губами твою плоть. Боже, как у тебя стоит. У всех воинов в матросках большие клиторы, но у тебя - просто потрясающий размер. Больше - разве что у Минако. Клитор заполняет весь мой ротик. Языку просто не развернуться. Твоя водичка уже стекает по моему подбородку, оргазм снова приближается. Но это не тот оргазм. Это оргазм ощущений язычка. Но вот моя писька до сих пор - без ласки.

Я с трудом выталкиваю твой абрикосик изо рта и молю:

- Полижи мне еще, Серена. Я не брошу тебя, только полижи. Пожалуйста.

Я снова хватаю тебя губами. Ты что-то шепчешь. Толи про то, что вот-вот кончишь, толи опять придумываешь оправдания. Я не разберу. Я сосу у тебя. Я кончаю. Ну помоги же мне, Серена. Марс, дай мне силу.

Безумной силы оргазм бьет меня, как Черная волна космического зла. Только с этой волной мы, воины в матросках, боролись не раз, и побеждали ее. Этот оргазм мне не победить. Да я и не собираюсь. Только где-то в самом дальнем уголке разума я понимаю, что ты вернула мне свой язычок. Как раз в самое нужное время. За это я и люблю тебя.

- Я люблю тебя, Серена! - в порыве искренности шепчут мои губы.

- А я люблю тебя, Рей.

- Прости, Серена, я ничего не соображаю. Ты успела спустить?

- Еще как, а ты?

- Ты что не видела, как меня колотило?

- Нет. Меня саму колотило. Из меня натекло, наверное, полстакана.

- Тебе было хорошо?

- Зачем ты спрашиваешь глупости, я же люблю тебя.

- Я тоже тебя очень люблю, Серена. Не бросай меня больше, пожалуйста.

- Никогда не брошу, - врешь ты и засыпаешь.

В девятый раз ты возвращаешься, и в девятый раз врешь, что никогда не бросишь. Ничего. Артемис сказал, что если кто-то бросает кого-то двенадцать раз, а потом возвращается, то уже больше не уйдет. Осталось всего три раза. Я верю в это. Он мудрый - этот Артемис.

Сейлор Мун: розовая луна без матроски

Категория: Лесбиянки, Наблюдатели

Автор: Paul Eagle

Название: Сейлор Мун: розовая луна без матроски

1) Автор со всей возможной ответственностью и категоричностью заявляет, что ни одной серии мультфильма "Сейлор Мун: Луна в матроске", по данному рассказу не снято. Пока не снято.2) Любые совпадения или сходства с реальными персонажами мультфильма, отнюдь не являются случайными, и ни одной фамилии или имени автором изменено не было. Если кого узнали - то это они и есть.

Бани потянулась, сползла с дивана и растянулась на коврике, расставив ножки буквой "V". Коротенькая и ничего не скрывающая комбинация задралась до предела, и взору Макото предстали мокренькие губки подружки. Солнечные лучи токийского утра образовали красивый узор из золотых волосиков на лобке Бани. Холмик отбрасывал тень на правую ляжку девушки, и это лишь подчеркивало ее соблазнительность. Ниже, естественно, никакой тени не было. Вернее не было тени от волосиков. Их Макото сама сбрила с писи подруги еще вчера. То, что было вчера, Макото вспоминала с трепетом. Но об этом позже. А если вернуться к тени, то она конечно была. От клитора Бани. Он был, как всегда по утрам, возбужден и торчал крупной розовой виноградинкой прямо в лицо Макото.

Зевок и потягивания закончились, и комбинашка вернулась на прежнее место. Макото вздохнула, толи с облегчением, толи с разочарованием оттого, что прелести скрылись. Собственно, что ей расстраиваться. Вчера она по полной программе имела и эти волосики, и этот отросток. И руками, и губками, и язычком, и своей писькой. И еще было всего много-много. И шампанское, и свечи, и даже - чулочки с поясочками.

Макото застонала от нахлынувших воспоминаний. Решив тоже сладко потянуться, она медленно провела коленкой по кровати, потом, приподняв попку, встала на мостик, и, резко расслабившись, опустилась на мягкую перину. Раскинув ноги, Макото провела рукой по трусикам, проверяя, не очень ли она потекла от вида тянувшейся девушки, но это движение доставило ей неожиданное неудобство. Между ног все было натерто до красноты. Казалось, промежность просто жужжала от несправедливости. Губки к утру распухли и требовали покоя. Ну, действительно! Нельзя же трахаться с подружкой на протяжении четырех часов, а потом рассчитывать на адекватное восприятие промежностью руки утром. Макото, на протяжении последних трех лет, привыкшая встречать каждый рассвет одним-двумя оргазмами, сейчас с отвращением подумала о мастурбации.

Впрочем, а почему именно мастурбация? Ведь у Макото есть дар. Она единственная из воинов в матросках, кто может кончить и без стимуляции своих эрогенных точек. Почему это она должна отказываться от своих привычек только потому, что вчера ночью переспала с Бани. Она сможет кончить и без своей натертой рыжей письки. Правда, для этого ей понадобится чей-нибудь клитор. Чей-нибудь - это конечно клитор Бани. Но добыть его будет не так-то просто. Вчера эта стерва спускала, не переставая, и в результате испытала что-то около 15 оргазмов. Оральных, вагинальных, анальных, смешанных и еще, черт знает, каких. Правда Макото и сама не могла пожаловаться на неудовлетворенность, но сейчас получить в ротик писю подружки казалось непростой задачей. У нее ж тоже все натерто. Вон, аж ноги соединить вместе не может. Что-то надо придумать!

Макото медленно, с похотливой грацией кошки, встала с перины, поправила свою рыжую растрепанную шевелюру, крадучись подошла к дивану, и присела рядом с полулежащей подругой, положив руку на плечи Бани. Другой рукой она стала поигрывать с косичкой принцессы таким образом, чтобы пальчики ласкали волосы, а ладошка, тем временем, как бы незаметно, касалась соска под комбинацией.

- Бани? Как ты? Ты проснулась? - Макото попыталась заглянуть в огромные глаза подруги, но они были плотно закрыты.

- Почти, любимая.

- Тебе было хорошо вчера? - ласковым медовым голосом спросила Макото.

- Послушай, Мако! Я в этой жизни ненавижу две вещи. Во-первых, когда вы - четверо похотливых телок - начинаете по поводу и без повода, превращаться из обычных девушек в воинов в матросках, даже не дождавшись моего приказа. А во-вторых, когда кто-то из вас, и не только из вас, начинает спрашивать меня утром - хорошо мне было, или нет. Ты ж сама слышала, как я орала вчера. Сама выжала из моей дырки все соки. Так какого ж дьявола ты спрашиваешь - "хорошо - нехорошо"?

Макото поняла, что совершила ошибку.

- Прости, лапочка. Но ведь мы спали с тобой в первый раз. По-настоящему. Я просто не знала, что ты этого не любишь, - все таким же медовым голоском пропела Макото. - Я думала, что сделаю тебе приятное, если спрошу тебя об этом. Не сердись, ладно?

- Ладно, ладно, - передразнила Бани. - Слушай, надень что-нибудь на себя еще кроме трусов, а то сейчас Ами с Минако придут. И перестань теребить меня за соски, я ж не деревянная.

- Почему? Мне очень нравятся твои сосочки, и я просто не могу от них оторваться, - Макото уже забыла про волосы и трогала теперь оба соска. Они сразу ответили ей взаимностью и устремили свои розовые кончики к солнышку из верхнего окна, которое вело на крышу.

- Потому, что если ты их потрогаешь еще пару секунд, я ...я не знаааюю, - Бани нервно выгнулась, но разум пока победил. Она резко согнула ноги в коленках. Потом интуитивно качнула бедрами, как бы сбрасывая ненужное возбуждение и, отталкивая руку подружки, попыталась встать. Это ей почти удалось, но на полпути к вертикальному положению руки Макото схватили подругу за низ комбинации и потянули на себя. Не до конца проснувшаяся Бани потеряла равновесие и грохнулась задницей прямо на Макото. Та не могла упустить подобного случая. Воины в матросках вообще очень сильны, хотя этого и не скажешь по их потрясающим девичьим фигуркам. Каждая из них могла бы запросто поднять вдвое больший вес, чем они сами. Ну а сейчас задача была слишком проста. Макото рывком поднялась вместе с подругой на руках, держа ее, одной рукой за плечи, другой за ляжки, закружилась вместе с ней. Потом остановилась и, прижимаясь как можно ближе и интимнее к ее груди, впилась губами в губы Бани. Поцелуй - это последний шанс. Макото знала, что девичий язык заводит Бани с пол-оборота. Как новый крутой Харли-Девидсон. Если уж не поцелуй, то ничто другое точно не поможет завоевать главную воительницу. И тогда - прощай, утренний оргазм.

Макото вложила в поцелуй всю нежность, на которую была способна. Раньше она стеснялась целоваться с девушками взасос. Она могла целовать их куда угодно: груди, сосочки, писечки, попочки, ножки. Но только не в губы. Ее очень смущало, когда две девушки целуются. Ей казалось, что это - плохо и пошло. И только после того, как главные враги воинов в матросках, Таики и Сейя, заставили ее в каком-то подвале лизать их, привязав ее руки к трубе, а потом нежно целовали ее за то, что она вылизывала их так, как никто, Макото стала позволять себе эту потрясающую, как оказалось, ласку. Тогда, в подвале, Юпитер так и не услышал ее просьбы дать ей силу, но она ему осталась даже благодарна за его предательство. Сразу исчезли все оковы стеснительности. Макото всегда была достаточно скромной. Конечно, не такой, как Ами, но все же. Кстати, именно поэтому она и трахнулась с Бани самой последней из всех воинов. Нет, конечно, они баловались друг с другом и раньше, как и со всеми остальными, но одно дело - петтинг, и совсем другое - романтическая ночь, когда девушка принадлежит только тебе.

А поцелуй все длился и длился. Макото сама еще не поняла, что победила. Бани пыталась оторваться от нее, но уже не для того, чтобы прекратить это баловство, а для того, чтобы отдаться подружке полностью, без остатка. Наконец она пересилила Макото. Соскочив с ее рук, Бани, задыхаясь, полезла рукой в ее трусики со стороны попки, а ртом нашла ушко и нежно прошептала:

- Ну, ладно. Твоя взяла. Раздень меня, только нежно. Быстрее, а то сейчас эти придут.

- Бани, любимая, лапочка, - Макото не знала, что еще сказать. Ее переполняла нежность к подруге. - Давай...давай развяжем эту тесемочку. Давай скинем эти тряпки с моей любимой девочки. Я хочу посмотреть на тебя - голенькую.

Говоря все это, Макото явно не теряла времени зря. Комбинация упала к девичьим ногам и остренькие, крепенькие грудки Бани заколыхались прямо напротив личика Макото, которая нагнулась, что бы поднять кружева. Один сосок почти попал в ее рот, и она сама быстро справилась с этим "почти". Руки Макото, тем временем, летали вокруг попки и спинки Бани, лишь чуть касаясь кожи кончиками пальцев, доставляя девушке прекрасные муки нарастающей похоти. Бани уже находилась в полузабытьи, и машинально начала искать плоть партнерши. Это удалось ей без труда, но тут произошло неожиданное:

- Киска, пожалуйста, не трогай у меня там. Там все очень натерлось и ..., - Макото хотела все объяснить, но ладонь Бани легла на ротик подружки.

- Я поняла тебя, милая. Я больше не буду. Только зачем же ты меня тогда опять соблазнила?

- Ты очень возбудила меня, когда тянулась, любимая. Мне очень нравится, когда ты потягиваешься. Но ты не бойся. Мне все равно очень хорошо. Я просто поласкаю тебя, и ты спустишь мне в ротик, а я кончу вместе с тобой, мой зайчик. Только дай мне поласкать тебя там. Пожалуйста. Мне это очень, очень нужно, - Макото упала перед принцессой на колени и стала неистово целовать ей ляжки. - Ну, пожалуйста, дай мне лизнуть тебя. Раздвинь ножки. Я очень тебя прошу!

Из глаз Макото брызнули слезы. Девушка была возбуждена до крайности. Она подняла свой взгляд, полный влажных капель, на Бани и, не найдя, что еще сказать, прижалась щекой к ее лобку с ее замечательными, желтыми волосиками, и стала тереться об него. Бани не ожидала такой тирады от подруги. Много раз до этого, да и вчера ночью, она просила Мако пососать ее писю. Макото знала, что ей это нравится. Да и как не нравиться, если Макото делала это действительно лучше всех. То, что она умела творить с клитором, губками и влагалищем, было непередаваемо. И не раз Макото выпивала весь любовный сок Бани, а потом даже не просила ответной ласки.

- Успокойся, моя лапочка, - Бани опустилась рядом с ней на колени, - конечно я дам тебе. Пойдем на постельку. Иди ко мне на ручки, я сама отнесу тебя. Как ты хочешь полизать? Мне сесть тебе на личико, или хочешь, я лягу и раздвину свои ножки?

- Сядь на меня, Бани, сядь, быстрее. Ну, садись же! Выеби меня в рот! - Макото захлебнулась от сладости. Не переставая плакать, она открыла ротик, чтобы набрать побольше воздуха и в этот момент блондинка ловко прыгнула ей на лицо, прижалась к нему и задрожала всем телом.

- Соси его! - приказала она не очень уверенным голосом.

Макото не ответила. Потому, что не могла. Рот наполовину заполнился трепещущей плотью Бани. Да, и нужны ли были сейчас слова для ответа. Девушка втянула в себя остававшийся в уголках рта воздух, создавая должное давление, полностью обволакивая клитор и губки. Жилка клитора тут же напряглась и начала пульсировать в такт движениям Макото. Язычок ходил вверх-вниз, завершая каждое поглаживание небольшим ударом кончика по верхней части любовной маслинки. Верхние зубки чуть-чуть зацепили самое основание клитора. Бани всем сердцем почувствовала теплый язычок Макото. Первая мощная волна похотливого трепета пробежала по спине принцессы вверх, потом вниз, и растворилась где-то между бедер. Растворилась, но не пропала. Бани не нарочно вильнула попкой, еще сильнее зарывшись в ротик подружки и прижав ягодицы к шикарной груди Макото. Той только это и было надо. Руки рыженькой девушки легли на гладкие пышные бедра Бани и начали придавать им поступательные движения. Как же это нравилось Макото. Огромный клитор трахал ее в ротик. Волосики на лобке щекотали носик и щечки, только способствуя дикому возбуждению. Беленькое, терпкое молочко потекло по лицу. Шелковые косички Бани переливались по всему телу Макото, вызывая неземную истому и желание как можно быстрее кончить, а пальчики нежно обхватили голову, размазав соленые слезки по щекам.

Так продолжалось секунд сорок. Бани потихоньку стонала. Ее подруга хорошо знала свое дело, и все прибавляла и прибавляла ритм. Макото уже сама почувствовала близкий оргазм и теперь сдерживалась, не желая спускать раньше своей наездницы. "Вот, кажется, уже сейчас". - успела подумать Макото, и тут...

Удар грома расколол лунную воительницу на тысячи мелких кусков. Бани показалось, что вместо вкусовых шершавых сосочков на языке Макото вдруг выросло с десяток острых сладострастных иголок, которые разом пронзили все тело девушки. Ее плоть теперь стала одним огромным клитором, сознание отключилось, и только где-то далеко, в самом укромном уголке мозга повисла мысль: "Так вот, почему плакала Макото. Вот что ей было нужно. Наконец-то я понялааа..."

- Ааааааа...ааа, - завизжала принцесса. - Не могу больше...ааа-о-о-от...от...отпусти меняааааа.

Ее попка со всей силы дернулась от ротика Макото вверх, потом на секунду расслабилась, возвращаясь. Но чуть только снова Бани коснулась писькой кошачьего языка Макото, какой-то невероятно приятный, но безумно сильный толчок поднял девушку и буквально вогнал в нее безумной мощи оргазм, сбросив ее с дивана прямо на ковер. По всему нежному тельцу Бани пробежала судорога, и когда эта судорога достигла девичьей головки, сознание покинуло ее. Дыхание девушки восстанавливалось. Она просто, как бы спала.

Зато совсем не спала Макото. Конечно не столь сильный как у Бани, но все же, оргазм настиг и ее. Бани еще только начинала кончать, когда Макото расслабилась и дала волю своему телу. Пися привычно запульсировала, и тоненькая струйка вязкой влаги потекла из кружевных трусиков, которые она так и не сняла. Когда Бани вихрем соскочила с подруги, Макото инстинктивно напрягла руки, желая смягчить удар, но это только усилило оргазм и пальцы как будто сами вцепились в бедра. Макото приподняла плечики над диваном, приоткрыла глаза, и тут она увидела нечто, от чего слезы снова брызнули из ее огромных красивых черных глаз. Прямо напротив ее промежности в проеме открытой двери, стояла ухмыляющаяся блондинка Минако, нагло пялившаяся на ее мокрую писечку, и небрежно засунув правую руку себе под юбку, а левой опершись об косяк. За ней пряталась скромница Ами - жгучая брюнетка с прической-каре - потупив взор и скрывая свою приятную детскую улыбку ладошкой.

Макото поняла, что девушки видели все, и от этого она стала спускать еще сильнее. Так все и закончилось. Слезы счастья, катящиеся по щекам из глаз Макото, ее сливочки из письки, стекающие по ногам, и напротив - две свеженькие и хорошо выспавшиеся, соблазнительные леди, просмотревшие потрясающее бесплатное шоу. Утро Макото однозначно не пропало даром. У девушек, видимо, тоже. О лежащей на полу подруге и предводительнице воинов в матросках, по началу никто даже не вспомнил.

- Так, так, так! - протянула Минако своим самым противным голоском, - Видишь, Ами, как наши доблестные подруги готовятся к экзамену по географии, целиком отдавая себя науке. Жаль только, что эта наука называется не география, а лесбийская любовь. По-моему, они обе заслуживают наивысшей оценки.

- Послушай, Минако! Может, пойдем. Зайдем минут через пять. Неудобно же! - Ами пыталась не смотреть на роскошную грудь и соски Макото, но взгляд, словно прикованный, возвращался к огромным коричневым кружкам, которые классно сливались с рыжей шевелюрой, разбросанной по груди. Ами всегда млела от девушек с красивой большой грудью.

- Да нет уж. Отчего же - "минут через пять"? Давай останемся, может, и сами что новое узнаем. Век живи - век учись. Ты только прикинь, Ами. Какой прекрасный шанс увидеть, как две талантливые молодые ученые девушки занимаются лабораторной работой по теме "отсоси с утра мой клитор". Нет. Остаемся однозначно! - Минако сделала пару шагов вперед и ловко схватила Макото за промежность под насквозь промокшими трусиками, - Если, конечно, Вы не против, Макото-сан?

- Минако, ты не могла бы заткнуться? - Макото с удивлением обнаружила, что рука этой шалавы не вызывает неприятных чувств, как с утра. - Или ты, может, ревнуешь?

- Конечно, ревную! - Минако просто так не сдавалась. - Ты сама-то посмотри. Когда мы с тобой на прошлой неделе ласкались в ванной у Рей, мне из твоей дырочки удалось выжать пять-шесть жалких капель, а сейчас у тебя оттуда можно смазку в промышленных масштабах добывать.

- Ну, ладно, Минако. Ну, пойдем. - Ами легонько потянула подругу за рукав, но ее никто не слушал.

- Ты прекрасно знаешь, что тогда, в ванной у Рей, я не смогла кончить, и тебе известно - почему. - Макото начал раздражать этот разговор. Такое впечатление, что эта языкастая зараза всю прошлую ночь зубрила географию, а о сексе даже не вспоминала.

- Понятное дело. Разве со мной, бездарной любовницей, кто-нибудь сможет кончить. Я ж фригидная. Куда мне? - Минако распалилась не на шутку.

- Послушай, ты - язва в матроске! Во-первых, ты не фригидная, потому, что в той же ванне тогда, ты кончила дважды подряд. Во-вторых, я тебе говорила, что не кончила из-за того, что очень устала на теннисе. - Макото оттолкнула руку Минако.

- Может, ты устала не на теннисе, а на кое-чем очень похожем? Ну, давай, расскажи нам, как этот теннис входил в тебя, выходил. Ласково, нежно.

- Какого черта, Минако! Ты прекрасно знаешь, что я не сплю с мальчиками. Впрочем, как и все мы. Или ты сомневаешься? Ты что, считаешь, что я вас предаю? - Макото была возмущена поведением подруги. Прекрасно ведь знает, что Бани запрещает заниматься с мальчиками сексом. Да что - сексом. Даже петтингом. Сколько раз девушки ругались по этому поводу. Но каждый раз ответ был один: "главный демон вселенной может войти в любого мужчину, кроме Мамору, а если они будут иметь с ним контакт, то не только потеряют всю силу планет, но и могут раскрыть тайну семи радужных кристаллов". На вопрос: "Почему мы не можем отдаться Мамору?", всегда звучало следующее: "Мамору - принц вселенной, а так как принцесса вселенной - Бани, то и нечего всяким там лесбиянкам, кроме нее самой, лезть к Мамору со своими грязными пиписками". Конечно, воинов каждый раз так и подмывало рассказать о том, что к Мамору постоянно липнут "всякие там не лесбиянки", причем вовсе не без успеха. Но каждый раз девушки вовремя спохватывались, щадя лучшие чувства начальницы.

- Да ничего я не считаю. Просто вместо того, чтобы готовиться, вы с Бани не известно, чем занимались. - Минако надула губки, и, давая понять, что разговор окончен, отвернулась и села рядом со спящей на полу Бани.

Макото подошла к зеркалу и стала причесываться. Грудь задорно запрыгала. Девушка улыбнулась сама себе и тут же случайно перехватила отражение взгляда Ами, которая так и простояла весь разговор у двери. Макото подмигнула ей и пошла в ванную комнату - поискать чистые трусики и сполоснуться.

Ами подошла к Минако. Тихим, почти девичьим голосом, спросила:

- Минако, а что с Бани?

- Что с Бани, что с Бани? - Девушка никак не могла успокоиться. - Сама-то как думаешь?

- Может, ей плохо?

- Ей-то?! Ха-ха, - Минако заржала во всю глотку, - еще как плохо. Забросить географию. Отдаваться весь вечер и всю ночь Мако, потом, с утра, трахнуть ее в рот, обкончаться и забыться - тут кому угодно станет плохо!

Ами наклонилась над Бани и стала ласково гладить ее по щекам.

- Бани, Баааани. Проснись. Бани Цукино, ты спишь?

- Что ты делаешь? Вот как надо! - Минако надоели эти нежности. Она стала легонько хлестать Бани по щекам. - Ну-ка, Цукино, просыпайся, а то я тебе соски откручу. Тебе будет больно.

Минако уже собиралась исполнить свою угрозу, но тут Бани зашевелилась и стала что-то шептать. Девушки ничего не смогли расслышать. Бани поворочала пару секунд языком и вдруг ясным громким голосом, очевидно - еще во сне, произнесла:

- Сила Луны, помоги!

Сила не заставила себя долго ждать, и Бани стала вбирать в себя магические лучи, появившиеся, как всегда, неизвестно откуда. Видя все это, Ами и Минако последовали примеру Сейлор Мун и в комнате, одно за другим, раздалось:

- Волшебная сила Меркурия!

- Призма Венеры!

- Дай мне силу! - обе девушки попали в унисон. Через мгновение в комнате стояли Сейлор Мун, Сейлор Меркурий и Сейлор Венера. Воины в матросках.

- Ну и какого, дьявола, спрашивается?! - Венера не теряла своего ехидства, даже будучи в образе воина. - Чего ты завопила-то? Где демон?

- Ой! - Сейлор Мун наконец-то открыла глаза. - Где это мы?

- Мы, блин, в черной дыре вселенной в плену у главного демона тьмы. А точнее - в спальне Макото. Стоим втроем, как дуры, в матросках вокруг одного дивана. При этом ни одного демона в радиусе двадцати миль не наблюдается. Может, объяснишь - зачем ты вызвала силу Луны? - Минако от возмущения была вне себя. Она поставила руки на бедра и встала в позу строгой жены, отчитывающей мужа.

В комнату вошла чистенькая, посвежевшая Макото. От открывшейся двери образовался сквозняк. Юбочки сейлоров взлетели до пояса и стало ясно, что о нижнем белье сегодня утром вспомнила только Ами.

- Вы, что? Хотите изгнать демона, который каждую ночь сминает мои простыни? - Макото была явно удивлена внезапным превращением одноклассниц.

- Нет. Мы просто решили проверить: влияет ли утренний оргазм на быстроту превращения в воинов. Результат, как видишь, превзошел все ожидания - Бани телом уже сейлор, а мозгами до сих пор трется о твой язычок.

- Девчонки! Может, мы превратимся обратно, а потом поговорим? - предложила Меркурий.

- Да уж пора бы. Все равно Сейлор Мун распугала всех демонов своей голой задницей. А ты говоришь "волшебный лунный жезл", "лунная призма". По сравнению с ее ягодицами, это все - тьфу, семечки. - Венера явно потеряла чувство субординации, но это ей сошло с рук, так как принцесса все еще не очухалась.

Через минуту прекрасные девушки сидели на диване и кляли Бани, на чем свет стоит. Та вроде бы пришла потихоньку в себя, но было видно, что ни о каком экзамене по географии она даже не вспоминала. Ей вообще не хотелось сейчас разговаривать с кем-либо, кроме Макото, которой она хотела сказать очень многое. Но не может же она сказать подругам: "Ну вы идите - готовьтесь, а мы тут с Мако поговорим". Бани так и не знала до сих пор, что Минако и Ами все видели своими глазами.

- Бани! О чем ты думаешь, черт возьми? - Макото явно не понимала, что творилось в душе у ее ночной партнерши, - Давай, возьми себя в руки, и пойдем.

- Куда? - мечтательно пропела Бани. - Впрочем, куда хочешь, мне все равно.

"Лишь бы с тобой вместе", подумала про себя Бани, но вслух не сказала.

- Экзамен по географии сдавать. Уже одиннадцать, а ты еще даже не одета.

- Экзамен? Может мне не ходить. Сдам как-нибудь потом.

- И останешься на второй год. Давай, поднимайся. Иди в душ. - Ами, как самая ответственная, взяла инициативу в свои руки.

- Почему, интересно, Рей уехала, не сдав последний экзамен, и никто ее на второй год не оставил. - Бани, причитая, все же кое-как поползла в сторону ванной комнаты.

- Ты прекрасно знаешь, почему Рей не нужно сдавать Географию, - крикнула ей вдогонку Минако.

- Наверное, по той же самой причине, по которой тебе не нужно сдавать нормативы по физкультуре, - огрызнулась Бани и закрыла за собой дверь.

- Да, да. Именно, по той самой. - Прокричала в спину подруге Минако. - Что, завидно?

- Она не слышит тебя, - спокойно сказала Макото. - И вообще, давай не при Ами, ладно.

- А что это за причина? - Тут же спросила Ами.

- Может, расскажем ей. Глядишь, повзрослеет. - Минако никак не могла избавиться от злорадного настроения.

- Расскажите, ну, пожалуйста!

- Не надо. Живи себе спокойно. Ты и без этого лучше всех учишься. - Ответила Макото.

- А может, я после этого еще лучше учиться стану, - наивная Ами широко раскрытыми глазами смотрела прямо в лицо Макото. - расскажите, а?

- Учиться лучше ты после этого вряд ли станешь, а вот оценки могут действительно стать идеальными. Хотя в твоем случае это почти невозможно. - Минако продолжала распалять любопытство Ами.

- Ну, вот видишь, Мако. Она говорит, что будет лучше. Ну, расскажите. Я никому не скажу.

- В этом нет необходимости. Это и так все знают, кроме тебя да еще нескольких таких же ботаников.

- Послушай, Минако. Помолчи, пожалуйста. Ты ж сама нарываешься. Она же теперь не отстанет, пока не скажем.

- А мы ей прямо сейчас все и расскажем.

- Нет! - Макото сорвалась на крик. - Ну, ладно. Только я сама расскажу. Сегодня вечером, после экзамена. Мы вчетвером поедем ко мне, и я тебе все расскажу, хорошо?

- Хорошо! Договорились. - Обрадовалась Ами.

Экзамен прошел, на удивление, успешно. Мисс Акиноко была грустна, немного рассеяна и принимала предмет спустя рукава. Ами, Минако и Макото уже стояли со своими пятерками в коридоре и трепались о планах на каникулы, которые для них уже начались. Девушки ждали Бани, которая все еще сидела в классе и не решалась начать отвечать.

Ждать пришлось довольно долго, но через сорок минут дверь класса вдруг чуть не слетела с петель от удара, и задыхающаяся от счастья Бани, с криком: "Ура! Четыре", бросилась в объятия подруг.

На радостях, девушки решили отметить удачное начало каникул. Было решено купить мороженного и шампанского. Макото вспомнила, что у нее дома есть виноград и мандарины. Бани сказала, что зайдет к знакомой, которая работает в кондитерской, и принесет по паре пирожных. Минако была против такого обжорства, но ей тут же напомнили, что у нее не только самый большой клитор, но и чуть ли не самая тонкая талия во всем Токио.

Добравшись к четырем часам домой к Макото, и, подождав Бани, девушки начали готовиться к вечеринке. Быстро был накрыт стол. Для четырех молоденьких девушек еды было явно многовато.

- Девчонки, а может мы сначала поспим часок? - Неожиданно предложила Бани. - А то всю ночь готовились.

- Как ты готовилась, мы видели сегодня утром. Я удивляюсь, почему ты не получила пятерку с плюсом. Такое самоотречение по отношению к наукам демонстрирует не каждый. - Минако уже без злобы отпустила колкость. - Правда поспать было бы действительно неплохо, да и есть пока не хочется.

- А ты мне обещала рассказать все про Рей, - Ами тоже не хотелось есть, - может девчонки подремлют, а мы поболтаем?

- Ну, хорошо, хорошо! - Макото сама бы с удовольствием поспала, но раз уж обещала. К тому же если рядом не будет Минако и Бани, никто не помешает рассказу, не будет встревать, и указывать на забывчивость и скромность.

То, что она не собиралась всего рассказывать Ами, было очевидно. Пусть хоть одна из них пребывает в неведении о том, как иногда решаются жизненные вопросы. При помощи чего они решаются. А вот Минако явно не хотела ни о чем умалчивать, и Макото решила согласиться на разговор прямо сейчас. Пусть Минако отдохнет.

- Давайте, тогда не теряйте времени. Я не хочу есть вялый виноград. Один час, и я вас разбужу. - Макото открыла шкаф и стала доставать спальные принадлежности. - Бани! Ложись на диване, а ты - на перине. - В Минако полетели две подушки. - Спокойной ночи.

- Только, чур, все по честному. Расскажешь ей все как есть. Ами, если она будет врать или недоговаривать, вырви у нее язык и принеси мне. Я сама тебе все расскажу, ее же голосом.

- Нет, пусть лучше Макото. Мако, ты не будешь врать? - Ами засверкала наивными глазками, преданно устремленными на рыженькую девушку.

- Ладно, не буду. Пошли.

- Нет уж. Ты, сначала, поклянись, что не будешь хитрить. - Минако знала, что Макото серьезно относится к сентиментальным глупостям.

- Вот ведь, достала. Хорошо, клянусь говорить правду, только правду и ничего, кроме правды. Теперь довольна? Может мне положить свою руку на что-нибудь святое и чистое?

- Засунь свою руку себе в..., - Минако показала на себе, куда нужно засунуть руку и отвернулась.

Бани и Минако растянулись на своих ложах. Ами и Макото уединились в библиотеке. Они заняли два низких старинных кресла лицом друг к другу.

По началу они обе молчали. Ами не знала, что она должна спросить, а Макото старалась найти наиболее удачное начало рассказа. Наконец Ами решилась:

- Ну, ты чего молчишь-то? Давай рассказывай, - Ами напустила на себя не свойственную ей развязность.

Макото посмотрела в огромные синие глаза Ами и поняла, что разговор будет очень сложный. Ну, не может она разбить самые радужные представления этой девчушки об горькие слова мерзкой реальности. Как она скажет ей о том, что Рей просто спит с учительницей географии, а Минако - с тренершой по физкультуре. И обе за это получают оценки, ради которых Ами просиживает за книжками по всем предметам ночи на пролет.

- Видишь ли, малышка. - Макото набралась смелости и начала. - Дело в том, что в жизни для каждой девушки или женщины очень важно, что бы их кто-то любил, заботился о них ну и тому подобное.

- Это я и сама знала. - Ами пока не отказалась от роли распущенной всезнайки.

- Нет. Я о другом. Вот ты сейчас говоришь, что и сама знаешь, только ты не знаешь, как сложно жить девушке, если этого "кого-то" - нет.

- Знаю!!! - Чуть не закричала Ами, но вовремя сдержалась. - Еще как знаю. - Уже шепотом добавила она.

Макото уловила какие-то странные нотки в голосе девочки. Она пристально посмотрела на подругу. Ами была сама не своя. Она прятала взгляд, ерзала по креслу, и было видно, что ей нужно что-то сказать. Казалось, она разрыдается прямо здесь, но этого не произошло. А то, что произошло, потрясло Макото как гром Юпитера, которым она сама так хорошо умела пользоваться. Ами медленно встала. Неуверенными шагами и отводя взгляд в сторону, брюнетка подошла к Макото. Помедлив пару секунд, девушка поправила юбку, и вдруг резко опустилась на колени Макото, обняв подругу руками и зарывшись мордашкой в шейку. Макото, растерявшись, даже не знала - что ей надо делать? Она даже не догадывалась о причинах подобного поведения отличницы. Может, хочет рассказать о несчастной любви. Или, не дай Бог, ее кто-то изнасиловал, а она боится признаться? "Если так - найду и прибью. Нельзя прощать такое." - Макото внутренне содрогнулась от самой мысли о насилии.

Время шло, но Ами так и не решалась прояснить ситуацию. Она все глубже зарывалась личиком в волосы Макото, красиво спадающие на плечи и спину, и тихонько всхлипывала. Макото почувствовала, что ее футболка уже сырая от слез. Это побудило ее предпринять хоть какой-нибудь шаг.

- Ну, успокойся, зайчик. Давай продолжим - я тебе расскажу про Рей.

- Угу..., - на большее Ами не хватило.

- Ну, вот. Видишь ли, однажды, когда наш старый учитель географии ушел на пенсию, нового учителя никак не могли найти. Поэтому сделали запрос по всей стране и нашли мисс Акиноко. Она, во-первых, молодая. А, во-вторых, оказалось, что она уже преподавала в школе для девочек. Рекомендация, на удивление, у нее была очень хороша, но ты и сама помнишь - какая она была, поначалу, злая и придирчивая.

- Да, помню. Она еще сказала, что никто из нас не знает географии и что она с нас живых не слезет.

- Правильно. А потом она вдруг изменилась. Стала добрая, к каждому подходила, говорила, что поможет во всем разобраться. - Макото немного освоилась с ситуацией. Ее рука стала гладить Ами по головке, а ногой она стала чуть раскачивать девочку, наподобие, как укачивают маленьких детей.

- Точно. Она даже всех двоечников подтянула. И улыбается всегда. А причем же здесь Рей? - Ами поддерживала разговор, но актриса она была плохая, и было видно, что не этот вопрос висит у нее на язычке.

- Слушай, Ами. Может, мы поговорим о тебе, а не о Рей. Ты что-то держишь в себе. У тебя все нормально? - Макото, наконец, решилась прервать бесполезный рассказ. - Давай, маленькая, вздохни и объясни мне, в чем дело?

- А ты не обидишься? - Ами впервые, после перемещения на колени подружки, подняла заплаканные глаза.

- Что ты, киска? На тебя разве можно обижаться?

Ами сглотнула. Голос был неуверенный, очень тихий, но видно Ами переборола себя и теперь смотрела на Макото неотрывно.

- Макото! Я хочу задать тебе вопрос. Ответь, пожалуйста. Только честно. Обещаешь не смеяться?

- Обещаю! - Макото по глазам девочки поняла, что речь идет о чем-то очень серьезном.

- Скажи, Мако. Тебе кто-нибудь признавался в любви? - Ами ждала ответа, смотря прямо в рот Макото.

- Ннну-у, да - один раз. - У девушки отлегло от сердца - судя по вопросу, Ами никто не насиловал.

- А кто?

- Ами, я не хотела бы тебе это говорить. Просто с этим человеком я больше никогда не виделась и не увижусь. К тому же, он мне тоже нравился и мне тяжело вспоминать..., - Макото вспомнила своего возлюбленного, но не дала волю чувствам, и сосредоточилась на разговоре.

- Ну, ладно. Не говори. Скажи, только, сейчас ты кого-нибудь любишь?

- Да, вроде - нет. Если ты конечно не имеешь в виду маму, папу и вас четверых. Вас я люблю как сестер. - Макото совершенно запуталась. Она уже подумала, что сейчас придется учить Ами признаваться в любви или как вести себя, когда тебе признаются. Но что-то не клеилось. Что-то говорило Макото - не это интересует Ами, сидевшую у нее на коленках.

- То есть, сейчас, у тебя никого нет?

- Нет.

- А то, что было сегодня ночью - это серьезно? - спросила после небольшой паузы Ами, словно внезапно вспомнив увиденное утром, - я про Бани.

- Я не совсем понимаю, какой смысл ты вкладываешь в слово "серьезно", но, наверное, ответ - нет. - Макото вспомнила, как она хитростью соблазнила Бани. О серьезности тут даже речь не идет. Толи от воспоминаний, толи от сидящей на коленях Ами, между ног стало чуть влажно. Макото даже прониклась какой-то странной нежностью к подружке. Она уже давно не задавалась подобными вопросами. О любви не задумывалась. Не искала ее. А вот Ами задумывается. В конце концов, не важно - в кого она влюбилась. Важно, что она умеет любить.

Заплаканное лицо Ами смягчилось, и она даже смогла улыбнуться. Улыбка получилась мягкой и нежной. Макото чувствовала, что девочка улыбалась от всего сердца.

- Мако. Можно я задам еще один вопрос? Последний.

- Ну, давай! - Макото уже и саму волновал этот диалог. Она зажигалась. Вместе с тем, зажигалась и вишенка клитора под желтенькими трусиками. Макото чувствовала, что что-то сейчас произойдет. Она уже даже догадывалась - что. Пися текла теперь вовсю и остановить это было уже не возможно.

- Слушай, Мако. Вот если кто-то признался кому-то в любви, но не стал ждать ответа, а сразу поцеловал ее или его в губы. Можно ли считать, что человек тоже влюблен, если он ответил на этот поцелуй? - Ами вдруг выпрямилась и пересела так, что бедра Макото оказались у нее между ног, а почти голенькая, под задравшейся юбочкой, попка в узеньком бикини, прижалась к загорелым ляжкам. Расстояние между мордашками девушек сократилось до нескольких дюймов. Глаза Ами пожирали личико подружки, ожидая ответа.

- Ну, дда-а! Наверное. - протянула Макото. - ведь если по-настоящему любишь, трудно иногда дождаться ответа. А если человеку приятен другой человек, то..., - Макото задумалась, но ее выручила Ами.

Девочка притянула Макото ручками за плечи к себе. Теперь они почти касались друг друга носиками. Глаза девочек встретились и, воспользовавшись паузой, Ами тихонько прошептала:

- Я влюбилась в тебя, Мако, милая! Я люблю тебя!

Прежде, чем их губки встретились, Макото успела закрыть глаза, и два девичьих тела слились в долгом, по-настоящему любовном, поцелуе. Ами не очень хорошо умела целоваться, но для Макото это было не главное. Она любима. Ами любит ее! Это ее первый поцелуй по любви. Боже - как хорошо.

Безумный приступ ласки захватил Макото. Возбуждение тут же зашкалило за все разумные пределы. Языки девушек словно поменялись местами. Губки брюнетки обожгли Макото до самого сердца. Пульс забился как синичка в руке, заставляя вибрировать, грозивший выскочить из трусиков, клитор. Она обняла Ами руками за талию, в порыве самой женственной нежности, на которую только была способна, прижалась к любимой, и дальше...

Сначала Макото ничего не понимала. Не просто поцелуй. Не просто ласка. Не просто - очень хорошо. Что-то новое. Совсем неожиданное. Очень большое и самое важное..."Я люблю ее!" - подумала Макото. "Вот в чем дело!" "Я люблю эту девушку."

Мысль, родившаяся внезапно, оттолкнулась от язычка Ами, пулей пронеслась по телу Макото и разбилась вдребезги о бедра и писю девушки на миллион маленьких оргазмов Как узкие серебряные стрелки, оргазмы устремились вниз живота, создавая одно мощное ядро. Ядро держалось на весу, удерживаемое лишь сознанием. Но сознание выстрелило мощнейшим зарядом ядра по промежности, заставляя свести судорогой ноги и расплющить между ляжками трепещущий клитор. Ами, уже тоже спускавшая, надавила лобком на живот подруги. Спина моментально покрылась капельками пота. Макото дернулась и мелко задрожала. Коленки потянулись к животу, прижимая любимую Ами к себе еще крепче. Крик рвался наружу, но губы были заняты и Макото, напустив целую лужу себе между ног, распятая и расплющенная, кончила. Кончила от любви! Спустила не от похоти, а от поцелуя любимой! Просто от поцелуя! Впервые!

Никогда ей не было так хорошо. Никогда. Она знала и испытывала многое. И язычок девушки на своей розовой кнопочке. И свои сосочки в ротиках подружек. И пятидюймовый клитор Минако у себя во рту. И член Харуки в писечке и попочке. И свои мягкие ласковые пальчики, доводящие саму себя до экстаза. Все ей нравилось. От всего она могла кончить. Но кончать от любви она не умела. Этому ее научила Ами. Только что!

Через минуту любовницы немного пришли в себя. Оказалось, что они так и сидят вместе на кресле, обнявшись. Пот стекал по личикам девушек. Головка Ами прижималась к груди Макото. Ами чуть взрагивала.

Макото выпрямилась, высвобождая левую руку из-под любимой. Не желая отпускать ее хоть на секунду, рыжая девушка Юпитера приподняла за попку Ами и тихонечко сползла вместе с ней на пол. Положив девочку на спину, Макото переместила руки повыше: одну на плечи Ами, другую на ее маленькую аккуратную грудь, и улеглась рядом с ней, гладя ее ножкой. Ами так и не оторвала рук от роскошных крутых плеч Макото, глазами буквально поглощая ее глаза.

- Прости меня, пожалуйста! Я, наверное, не должна была всего этого делать.

- Что ты, Ами! Ты должна... Ты - просто молодец. Я тебе так много хочу сказать. Я тебе так благодарна за твое признание. Я хочу, чтобы ты поверила всему, что я сейчас скажу. Все это - правда. Помнишь - я поклялась.

- Помню. А что ты хочешь сказать?

- Понимаешь, это может быть неожиданно, но все же выслушай, пожалуйста.

- Конечно, любимая. Я готова слушать тебя хоть все каникулы. Мне хорошо, когда ты рядом.

- Тогда послушай. - Макото вздохнула и начала. - Когда-то, давно, мы все, пятеро воинов в матросках выросли и у нас стали появляться другие интересы, кроме учебы и борьбы с врагами. Короче говоря, нас стали беспокоить наши письки. Помнишь, тогда Бани сказала нам, что Луна применила какие-то свои чары, и мы все превратились в...как бы это сказать?...в девушек, которым нравится спать не только с мальчиками, но и с девочками тоже. Это называется - бисексуальность. Сейлор Мун запретила нам заниматься сексом с мальчиками. Ты знаешь - почему. И тогда на землю была послана Сейлор Уран, то есть - Харука. Ты знаешь, что Харука на самом деле - девочка, но Луна и Артемис сделали так, что у нее вырос член вместо клитора. Это для того, чтобы мы все могли трахаться с ней, как будто с мальчиком. Потом мы все перессорились из-за нее, и Луна создала Сейлора Нептун, Мичиру. Она так понравилась Харуке, что они стали...э-э-э...очень близкими подругами. Тогда нам пришлось все чаще и чаще любить друг друга или просто дрочить самим себе. Харука на нас почти не обращает внимания, и мы все уже привыкли к тому, что для секса нам достаточно другой девушки. Мы все стали очень опытными лесбиянками и даже научились соблазнять и трахаться с другими девушками.

- Макото, зайка, я все это знаю. Это все не страшно. Я все равно люблю тебя сильно-сильно. - Ами еще крепче прижалась к груди Макото.

- Я знаю, солнышко, но я не это хотела тебе сказать. Просто я хочу, чтобы ты поняла, что не смотря на все те удовольствия, которые мы получали друг от друга, я так и не смогла никого полюбить, ни к кому привязаться. У меня не было чувств. Только эмоции и похоть. Я только сейчас поняла, что значит любить. Что значит "заниматься любовью". Ами, я никогда раньше не занималась любовью. Представляешь. Я только трахалась, а теперь..., - Макото отвернулась и тихо-тихо заплакала. Она только сейчас поняла, сколько она потеряла. Только сейчас она определила для себя самое важное и необходимое. Ами ласково гладила ее по растрепанным волосам, и ее прикосновения казались Макото тем, что нельзя потерять. Это то, что нужно сохранить любой ценой. И Макото поклялась, во второй раз за день, что сделает все, чтобы сохранить это чувство. Сохранить Ами. Любимую девушку.

- Ты не поверишь мне, милая. - продолжила Макото, вытирая слезы рукой, - но даже когда раньше мы с тобой занимались этим, я ничего особого не чувствовала. Это был обыкновенный секс. А теперь я никак не могу понять, почему так было. Прости меня, Ами. Прости меня за то, что было у меня раньше с другими и с тобой. Просто теперь ты мне очень нужна. И вот то, что я хотела тебе сказать. Ты думаешь, что я сейчас просто кончила с тобой. Но это - не так. Так, как сейчас с тобой, моя маленькая,я не кончала никогда. Я кончила так сильно, что не смогу теперь забыть этого. Всего лишь от твоего язычка. От поцелуя с тобой. И я поняла, что ты меня действительно любишь. Тебе нужна я. А теперь и ты нужна мне. И поэтому,... - Макото набрала побольше воздуха в легкие и..., - я сегодня тоже полюбила тебя. Слышишь, Ами! Я люблю тебя, киска! Я люблю тебя, лапочка! Я люблю тебя, вишенка! Ты нужна мне. Я даже не знаю, что я могу сделать, чтобы ты мне поверила. Я поняла, что полюбила тебя, когда кончала. Я не представляю, как мне будет хорошо с тобой потом. Ведь мы только поцеловались, А сколько еще ласок я знаю, и все они будут твоими. Я сделаю для тебя все, что захочешь. Все, что попросишь. Я прошу только одного. Останься со мной. Сейчас. Как можно дольше. Ами, я прошу. Я умоляю. Я люблю тебя!!!

Ами еще хотела что-то сказать, но не удержалась - губы девушек снова встретились и стало ясно, что ничего уже говорить не надо. Макото вытянулась в струнку, вдоль своей неожиданной любви и крепко-крепко прижала ее к себе. Все тело Ами почувствовало жар и дрожь Макото и она сама постаралась как можно сильнее прильнуть к этой желанной плоти. Макото высвободила левую руку. Потянулась ей к груди Ами и одним движением сорвала с нее блузку и лифчик. Затем тоже самое сделала со своей футболкой. Маленькие сосочки Ами моментально соприкоснулись с богатыми сосками Макото и это снова, через несколько секунд, повергло их в шоковый оргазм.

Даже не пытаясь отдышаться и не прекращая поцелуя, Макото, сама не своя, находясь уже на грани третьего экстаза, стала делать поступательные движения бедрами. Ами вообще не выходила из состояния оргазма. Казалось, что она спускала каждой точкой тела, которая хоть чуть-чуть касалась любимой. Макото, с трудом соображая, решила доставить Ами такое удовольствие, чтобы она навсегда осталась с ней. Мешающие голубенькие трусики подруги были разорваны пополам и отброшены. Туда же полетели и желтенькие кружева Макото. Она инстинктивно, как бы подстраиваясь, потерлась секунду о мягкие бедра Ами и вдруг резко, словно найдя неодходимую точку, с силой вдавила свой клитор в промокшую насквозь промежность любовницы, сминая половые губки и волшебный персик подруги. От этого движения губы Макото на миг потеряли рот партнерши, и Ами уже ничто не могло удержать от влюбленного крика:

- Ооооой-й-й...Ай-ай...Уй-й-йой, - запищала нежным, но очень громким голоском Ами, и Макото подумала, что именно так, наверное, кричат маленькие девочки, когда кончают в первый раз. Так пищала и она, когда впервые спустила в рот своей двоюродной сестре. Ей тогда было двенадцать лет. От этих мыслей она еще больше возбудилась. Она поняла, что Ами тоже испытывает с ней чувства, неизведанные раньше ни с кем. Макото сильнее заработала бедрами. Мокрый перчик клитора уже просто трахал брюнетку, зарываясь все глубже в пухленькие губы, и искал дырочку девочки, рекой истекающую соками на ножки обеих подруг. Выделения Макото были не менее обильными, и как только она почувствовала кончиком своей сливки начало влагалища, она буквально ввернулась между словно намасленных ног девчушки. Клитор проскочил в долгожданную письку, и Макото, с каким-то нежным остервенением, стала трахать любимую Ами. Ноги Ами сплелись вокруг талии Макото, помогая ей задавать ритм и ничто уже не могло помешать родиться самому мощному, самому сочному оргазму, умноженному на них двоих. Кричали девушки или нет, они не помнили. Сколько раз они кончили, они не считали. Просто каждый оргазм приходил в лоно каждой подруги с мыслью о нежности и любви. С чувствами их ласковых любвеобильных писек. Пися Макото толкала в Ами чувство: "Я люблю тебя, Ами"! Пися Ами тут же спускала, каплями смазки возвращая подруге свое чувство: "Я люблю тебя, Мако!", повергая ее в новый оргазм.

Так продолжалось довольно долгое время. Наконец, Макото внезапно почувствовала смертельную усталость, и повалилась на пол, оказавшись лежащей на спине, с раскинутыми ногами, рядом с возлюбленной и в луже смешанных соков. Ами даже не сразу поняла, что Макото уже не входит в нее. Она несколько раз еще подавала вперед свой задик, но, поняв, что подавать его уже некому, начала с трудом выходить из состояния блаженства. Разогнув ножки, отличница повернулась к Макото, провела у нее между ног ладошкой и быстро, как бы украдкой, облизнула пальцы. Макото не реагировала. Лежа с закрытыми глазами, она глубоко дышала. Грудь Макото, всегда так сильно волновавшая Ами, красиво опускалась и поднималась. Ами во все глаза наблюдала за этим зрелищем. Ее взгляд пробежал по телу подруги и с удовольствием отметил, что ни сосочки, ни клитор Макото не потеряли своей эрекции. Ами погладила указательным пальчиком ложбинку между грудей Макото и прошептала на ушко:

- Милая! Милаяааа!? Киска! Любимая!

Макото открыла глаза. Увидев Ами, она расплылась в широкой улыбке. Вытянув руки вперед, Макото прижала к себе Ами и чмокнула в обе щеки, а потом в губы. Затем еще раз улыбнулась. Пару минут девушки ничего друг другу не говорили, молча гладя волосы и плечи каждая своей возлюбленной. Потом Ами расслабилась и улеглась рядом. Теперь они смотрели просто в потолок, на котором весело играли нарисованные тигрята.

- Ами, ты слышишь меня? - тихонечко заговорила Макото.

- Слышу, - голос Ами прозвучал еще тише.

- Ами, я такая разбитая. Ты так сильно меня любила. Я, наверное, тебя совсем замучила.

- Что ты, лапочка! Я совсем не устала. Это ты все время меня любила, а я только кончала. Я даже ничего тебе сделать не успела.

- Не говори глупостей! Ты любила меня так сильно! Спасибо тебе. Ты веришь мне, что я тоже тебя люблю?

- Да! Я верю! Так хорошо, как с тобой сегодня, мне не было никогда. - Макото никогда раньше не слышала из уст Ами более искреннего голоса. - И еще, я должна тебе кое в чем признаться. Я и раньше кончала только с тобой. Ну, еще сама с собой. А с остальными я притворялась. Поэтому я и полюбила тебя. И буду любить всегда. И докажу это, прямо сейчас.

Макото успела только вздохнуть. Ами вихрем вскочила на колени. Немного по-обезьяньи переползла к ножкам Макото и юркнула в ложбинку. Устраиваясь поудобнее и протянув ручки к сисичкам Макото, Ами открыла свой аккуратный ротик, и прикоснулась губками к писе. Немного неумело она стала сосаться с писькой Макото, лаская ее губками и иногда высовывая кончик языка, пощипывая им основание стоящего во все свои пять сантиметров, клитора. Макото приподняла голову, что бы посмотреть на эти извращения, но капелька кайфа, пришедшая от промежности, заставила ее задохнуться, и девушка так и не увидела, что творит с ней Ами.

Брюнетка, как и следовало ожидать, не остановилась на поцелуях, и вскоре ее язык стал периодически пробегать по всей длине клитора, который был сейчас похож на хороший спелый абрикос. Два пальчика потихоньку, как в разведку, вошли во влагалище Макото, и стали там исследовать все удобные для нападения места.

Вылизывать Макото не было для Ами новой забавой. Она делала это и раньше, но сейчас к ней пришло какое-то вдохновение. Язычок плясал вокруг любимого бутона ритуальный танец розовой любви. Губы Ами словно целовались с половыми губками Макото. Подружке было явно хорошо. Она блуждала руками по своему телу, неровно дышала, крутила головой из стороны в сторону. Ами показалось, что пора прекратить это баловство и применить что-нибудь более существенное.

На несколько секунд она замедлила ласки и, дождавшись удивленного вздоха Макото, ловко, одним движением, накинулась всем ротиком на клитор девушки. Зубы сомкнулись внизу персика, верхнее небо подогнула его поближе к языку и расплющило его. В ход пошли все движущиеся части рта. Язык создавал эффект жерновов. Губы распластались по лобку. При этом пальчики не прекращали своей подрывной деятельности внутри влагалища и уже почти тонули в вязком болоте выделений Макото.

- Уй-йяаааа... А-айаа-ай. - Макото схватилась рукой за ладошку Ами, которая так и осталась ласкать ее правую грудь. Другой рукой Мако надрачивала свободный сосок, ставший похожим на маленькую антенну от сотового телефона. - Сожми сильнее, ааааа...

Ами не поняла, что она должна сжать сильнее: грудь или клитор, но ей хватило смекалки и на то и на другое. Через секунду Макото стала заливать губы Ами своими густыми сливочками. При этом она даже не кричала, а только выгнулась и стиснула зубки. Голова снова заметалась из стороны в сторону. Руки от сосков метнулись к головке Ами и притянули ее к клитору как тисками. Бедра стали выделывать частые фрикции. Они становились все более размашистыми и, наконец один из толчков вырвал розовую штучку изо рта девушки. Ами сразу поняла, что на такой скорости поймать клитор ротиком не удастся. Поэтому она свободной рукой просто схватила, как в капкан, отросток Макото и с усилием сжала его. Два пальчика во влагалище ринулись к верхней стенке и вглубь. Ами сама не заметила, как половина ладони исчезла в пещерке ее любви, и тут Макото закричала.

Кричала она громко, но не долго. Оргазм теребил ее уже давно, и сил осталось только на самый последний, самый сладкий раунд. Через десять секунд все было кончено. Макото из последних сил отпрянула назад, высвобождаясь из ласковых пут Ами, и со вздохом расслабилась. Брюнетка подтянулась к любимой поближе. Обняла ее и прижалась щекой к щеке Макото. Ами была счастлива!

Минут через десять девушки пришли в себя. Они смотрели друг другу в глаза и Ами ласково гладила по плечам свою возлюбленную. Макото улыбалась.

- Скажи мне это еще раз! - Попросила Макото.

- С удовольствием! Я люблю тебя. - Нежно прошептала Ами.

- Слушай! А давай выпьем. Шампанского. За нашу любовь.

- Давай!

Шампанское и бокалы были на кухне. Макото поднялась, подошла к двери и стала аккуратно открывать ее, чтобы не разбудить Бани и Минако. Медленно просунув в образовавшуюся щель сначала плечо, а потом и голову, Макото огляделась и обмерла. То, что творилось в спальне - описать сразу было очень сложно...

Бани спала плохо. Вроде и не выспалась, и устала, но мысли бродили в голове. Сильно перенервничав перед экзаменом, сейчас она никак не могла успокоиться. Закрыв глаза, девушка пыталась считать до тысячи, но каждый раз сбивалась то на экзамен, то на утренние впечатления, то на каких-то монстров, поверженных ранее. Еще мешала одежда, которую лень было снимать. Только минут через двадцать она смогла чуть забыться тревожным сном, но тут в ее ушки ворвался крик из библиотеки.

По началу, Бани ничего не поняла. Она приподнялась на одной руке и обратила свой утомленный взгляд в сторону Минако, тихо посапывающей на перине. Снова раздался крик. Кричала явно Ами. Минако зашевелилась, открыла сонные глаза и спросила:

- Ты чего орешь?

- Тссс-с...Тихо...Это оттуда..., - Бани говорила странным шепотом, пальцем показывая на дверь библиотеки, - Кажется, это Ами.

- О, Господи! Что у них там?

- Откуда я знаю. Пойдем, посмотрим.

Шпионский интерес мгновенно завладел обеими подругами. Девушки тихо, на цыпочках, подошли к двери. Тут между ними вышел короткий спор по поводу того, как наблюдать. Бани проголосовала за замочную скважину, в то время как Минако настаивала на том, что бы приоткрыть дверь и смотреть одновременно. Но тут у Бани родилась идея.

В северной стене библиотеки имелось окно, которое вело на веранду. В самой библиотеке стоял шкаф, все двери которого были сделаны из чуть затемненных матовых зеркал. Если встать сбоку от окна, то, во-первых, будет все прекрасно видно, а, во-вторых, почти полностью исключался шанс быть обнаруженной. После того, как Бани изложила этот простенький план, Минако рванулась к двери, ведущей на веранду, чуть не сбив с ног принцессу вселенной. Бани надула губки, показывая, что она обиделась, но Минако не обратила на это никакого внимания, и принцессе пришлось просто плестись следом.

В следующую минуту, удобно расположившись у окна, девушки во все глаза смотрели в зеркало. Видимость была потрясающей. Прямо по центру библиотеки, на полу между двумя креслами, лежала абсолютно голая Ами, если не считать беленьких гольф. На ней, в чем мама родила, распласталась Макото, которую Ами обняла ножками, и с остервенением трахала ее. Рядом на полу валялись смятые разорванные тряпки. Картина была супервозбуждающая.

Писька Бани сразу дала о себе знать белой вязкой капелькой, лениво выползшей из влагалища и собиравшейся продолжить дальнейший путь по ноге. Соски напряглись, и Бани пришлось схватить их руками, чтобы они не лопнули от восторга. С Минако творилось вообще что-то невероятное. Не кончавшая со вчерашнего дня, девушка скрестила ножки и то напрягала, то расслабляла мышцы. Одной рукой она гладила себя по юбочке, в месте, где была левая половинка попки, а другую поднесла ко рту и неистово сосала указательный и средний пальцы. Ее клитор тут же по-своему отреагировал на увиденное и начал приподнимать юбку. Трусов Минако как всегда не одела, и ничто не могло помешать распрямиться толстой упругой палочке во все свои развратные пять дюймов. Минако отчетливо поняла, что не в состоянии пересилить своего возбуждения. Она оторвала ближнюю к ней руку Бани от ее сисички и направила к себе под юбку. Снова освободив руку, она стала гладить ей попочку принцессы. Для того, что бы пропустить ладошку Бани в промежность, ножки пришлось расслабить и раздвинуть. Но Бани не стала тратить времени на игры. Она сразу схватила Минако сильными пальцами за клитор и начала его поддрачивать. Почти как член.

Собственно, клитор Минако отличался от члена только двумя вещами: он не брызгал спермой и не имел головки, которую можно закрывать и открывать. Во всем остальном он был даже лучше. Во-первых, он был толще членов такой же длины. Во-вторых, он был куда приятнее внутри, потому, что был не особо гладкий. И, в-третьих, он умел пульсировать! Каждый раз, когда Минако доводила себя до экстаза, трахая кого-нибудь из воинов в писю или в попку, ее отросток начинал биться о стенки дырочек с такой силой, что это повергало девушек в состояние глубокого нокаута.

Поигрывая с клитором подружки, Бани, тем не менее, особо не обращала внимания на состояние Минако. А следовало бы. Девочка, не испытывавшая ласки уже больше суток мгновенно потекла и через полминуты готова была спустить. Тем более, что ее взгляд устремился на двух неистовых лесбиянок, а рука Бани гуляла по всей длине клитора. Ноги внезапно задрожали. Теряя силы, Минако схватила подругу за плечи и, стиснув зубы, чтобы не выдать себя, упала вместе с напарницей по подглядыванию, на колени, больно ударившись о паркет. Предводительница воинов еле удержала ее, схватив в последний момент за шею, хотя для этого и пришлось выпустить из ладони клитор.

Постояв какое-то время на коленях рядом с обнявшей ее Минако, давая ей немного отдохнуть, и насмотревшись на прыгающую в окне спину Макото (единственное, что еще можно было видеть в таком положении), Бани снова пролезла рукой под юбку подруги и с удовольствием отметила, что отросток девушки Венеры не утратил своих боевых качеств после первого оргазма. Бани приподняла Минако за подбородок и прошептала:

- Ну, что, пойдем досмотрим?

Минако молча кивнула, и девицы прямо на коленях поползли поближе к окну, растирая по полу выделения Минако. Заглянув за подоконник, подружки снова сфокусировались на Ами и Макото. К этому времени картина стала еще интереснее. Пара чуть развернулась и теперь, между раздвинутых ног Макото, наблюдателям было отчетливо видно, как ее клитор входил в дырочку Ами. Бани аж охнула от такой грязной сцены. Она чувствовала, что и Минако не осталась равнодушной. Ее сердце снова учащенно забилось, а руки потянулись к грудям Бани. Сама Бани уже вовсю надрачивала свои губки и персик, другой рукой сжимая орган Минако прямо через юбку. Подружка опять стала подавать признаки настигающего близкого оргазма, но в этот раз Бани не собиралась оставаться без удовольствия. Она быстро сориентировалась и попросила:

- Минако! Войди в меня, в попку. Давай прямо так, на коленях. Потрахай меня немножко, пожалуйста!

Ту не надо было долго упрашивать. Минако ловко провела ладонью по промежности Бани, собирая сок. Затем растерла влагу по всей длине своего "вибратора" и приподняла юбочку Бани. Солнечные лучи тут же запрыгали по красивым розовым округлостям попки. Минако на секунду опустила взгляд, примериваясь, но от вида красивой задницы, она испытала еще один приступ возбуждения. Заняв позицию позади принцессы, и даже не нагибая ее, Минако одним движением вошла в попу Бани, сразу задвинув свой орган почти наполовину. Ласковая, нежная, томная боль растеклась по телу блондинки. Она еле удержалась от крика, поймав его уже на выходе из легких, плотно стиснув челюсти и вздрогнув всей верхней половиной тела. Голова закружилась, и Бани пришлось положить ее на подоконник. Минако, тем временем, начала делать медленные покачивания, все глубже зарываясь Бани в кишечник.

Когда снаружи осталось не более трех сантиметров клитора Минако, девушка стала методично трахать свою развратную подружку, ни на секунду не отрываясь от зрелища в зеркале. А вот Бани уже давно забыла про отражение. Сконцентрировавшись на своих ощущениях, она стала пальчиком разминать свой клитор. Вторую ладонь она подложила себе под голову и отдалась во власть анального кайфа.

В этот момент Ами снова закричала. Ее голос передал Минако все наслаждение, которое она испытывала, и с первыми звуками, достигшими прекрасных ушек, девушка с большим клитором стала спускать, вся дрожа и заливая ножки струйками из писечки. Клитор в попке не обманул надежд Бани и привычно завибрировал. И без этого приближавшийся оргазм троекратно усилился, и девушка вцепилась в ладонь зубами. Минако, в тоже время почувствовав, что ей сейчас будет очень хорошо, схватила Бани за бедра и с силой подалась вперед, чуть не разорвав Бани пополам. Той уже было все равно - принцесса кончала! Ее попка полностью принадлежала Минако, а бугорок - своему пальчику.

Девушки кончали долго и обильно. В конце Бани казалось, что она уже не стоит на коленях перед окном, а просто висит на вертеле у подруги. Минако была полностью уверена, что ее сладкая палочка уже приподнимает Бани и та катается на ней как на горке. В миг наивысшего кайфа глаза Минако зажмурились, и девушка сползла на пол. Клитор-член мягко выскочил из попки Бани. Для Минако начались самые прекрасные секунды после оргазма.

Тем временем, предводительница воинов уже пришла в себя. Наблюдать за подругами в зеркале было уже не интересно, и она решила растормошить Минако.

- Минако! Минако-о-о...

- Ну, что тебе?

- Лапка, пойдем в спальню. - Бани шептала слова, почти касаясь уха.

- Бани, погладь меня по спинке. А потом пойдем. - Конечно, Минако никуда не хотелось уходить. Ей было просто хорошо. Она балдела.

Бани решила уступить подруге. Она стала поглаживать ее спинку, не забывая, конечно, про бедра и ляжки. Так прошло почти пять минут, но тут вздохи за окном начали стихать, и Бани снова затеребила Минако.

- Минако, вставай. Пошли в комнату.

- Ты чего! Мне так классно. Погладь еще.

- Дура! У девчонок там, - она боднула головой в сторону окна, - сейчас все кончится. Если Макото решит потаскать Ами на руках, ты знаешь, как она это любит, они заметят нас.

- Вот, черт! - Минако вскочила как ошпаренная. Не дай, Бог, девки застигнут их за подглядыванием, потом шуток и обвинений в онанизме не оберешься. Вся школа узнает.

Минако схватила Бани за косы и потащила к двери. Через секунду обе блондинки скрылись в полумраке спальни. В отличие от утра, когда солнечные лучи буквально переполняли комнату через восточные окна, сейчас здесь царил самый, что ни на есть, интим. Только маленький продолговатый зайчик проник через открытое слуховое окно на покатой крыше.

Девочки упали на диван и захихикали. Настроение было отличным.

- А все-таки, классно! - Минако с довольной рожицей устроилась на краешке дивана вместе с ногами. - Здорово мы их поймали!

- Ага! - Бани сидела, развалившись на самой середине, и, по привычке, после оргазма чуть расставив усталые ноги в стороны. На ее лице блуждала какая-то странная улыбка. Она откинула голову назад и посмотрела на Минако.

- Чего уставилась? - в шутку прикрикнула Минако.

- Слушай, котик! Иди, подмойся, а? - Бани положила руку на коленку девочки.

- Это зачем еще?

- А вот, увидишь!

- А если я откажусь?

- Как скажешь. - Бани разочаровано отвернулась, положила левую ногу на правую и стала болтать ею.

- Ну, ладно, ладно, сейчас. - Минако со вздохом поплелась в душ. Бани тут же вскочила, посмотрела наверх и, как бы примериваясь к чему-то, прищурилась. Затем быстро подошла к перине, и снова глянув наверх, передвинула ее чуть к центру комнаты. Оставшись довольной произведенными действиями, принцесса хитро улыбнулась сама себе.

Вскоре из душа появилась голенькая и совершенно не вытертая Минако. Капельки блестели на ее тельце. Бани поймала себя на мысли, что в теле у Минако чего-то не хватает. Она быстро поняла - чего именно. У Минако не стоял клитор. Он превратился в маленькую оливку и скромно спрятался.

Девушка подошла к перине и бесцеремонно шлепнулась прямо на ноги Бани.

- Ну, и чего ты хотела? - спросила Минако с блядским огоньком в глазах.

- Давай поговорим серьезно. - Предложила Бани, вывернувшись из-под подруги, и легла рядом.

- Только поговорим?! Какого хрена ты затащила меня в душ?

- Ну, не только, не только. Но сначала ответь, - Бани подвинулась ближе и стала рукой, на ощупь, искать съежившуюся палочку Минако. - ты когда-нибудь сосала мужской член?

- Ты прекрасно знаешь, что сосала. По-моему, Харука еще никому в этом не отказывала. - Минако даже не совсем поняла вопроса. Все воины миллион раз отсасывали у Харуки и не собирались этого скрывать.

- Нет, ты не поняла. Я имею в виду настоящий мужской член.

- Господи, Бани! Ты же сама нам запретила. Может у тебя с головой что, после оргазма. Может тебе доктора позвать. Гинеколога, или там, педиатра.

- Если ты будешь дерзить старшим, то я тебе устрою встречу с патологоанатомом. Я имела в виду, что может ты, еще до того, как стала воином, у кого-нибудь брала.

- Бани! - чуть не взорвалась Минако, - Ты просто скотина. Я стала воином в одиннадцать лет. Может, это ты у нас с десяти годков - славная минетчица-активистка. А мы вот, все больше по учебникам да по тетрадкам в детстве ударяли. - Девушка отодвинулась от Бани и всем своим видом показывала, что обиделась.

- Ну, ладно, ну не сердись, - Бани поняла, что чуть сама все не испортила. - Я, вообще-то, хотела сказать, что сосать твой клитор ничуть не менее приятно, чем член, только вот...

- Что - "только вот"?

- Только вот если бы еще и сперма у тебя текла, - Бани снова подвинулась и теперь уже с первого раза ловко схватила двумя пальцами Минако за сливку.

- Извини, дорогая! Если ты еще не заметила, то я тебе открою страшную тайну - у меня нет яиц. Кстати, и клитор у меня такой только благодаря Артемису. И ты это знаешь. Хватит тебе и того, что у меня из дырки течет.

- Ты опять ничего не поняла. Я предлагаю вот, что сделать. Давай ляжем в 69, я на тебя, ты внизу. Я буду брать у тебя в рот, а ты будешь лизать меня. Когда будешь кончать, фантазируй, будто у тебя течет сперма, а я буду представлять, что глотаю ее. - У Бани между пальцами уже что-то вставало. Минако явно заводилась от таких разговоров. - Я просто подумала, что может так будет здорово.

- Ладно, давай попробуем, - Минако уже забыла про свои обиды. Сейчас она мечтала о том, чтобы пальчики Бани не останавливались. - Во, идея!

- Что за идея?!

- Давай превратимся в воинов. Тогда наши мысли будут передаваться друг другу.

- Точно, - Бани даже немного расстроилась оттого, что эта мысль пришла в голову Минако, а не в ее. - Лунная призма! Дай мне силу!

- Волшебный луч Венеры! Дай мне силу!

У перины, с обычной своей распальцовкой стояла Сейлор Мун, в красивых красных гольфах. Рядом, на высоких каблучках и оранжевой юбочке стояла Сейлор Венера.

- Давай быстрее. Ложись. - Сейлор Мун повалила Венеру на перину, задрала ее юбку и забралась на лицо воина своими бедрами. Клитор Венеры почти полностью был готов к сеансу необычного минета и упирался прямо между грудей предводительницы. Сейлор Мун устроилась поудобнее своей промежностью на ротике Венеры, взяла одной рукой палочку за основание и погрузила ее себе в рот. Другой рукой она стала теребить мокрые губки девушки.

- Здорово мы с тобой придумали! - Довольно промурлыкала Сейлор Мун, в последний раз перед серьезными действиями, вынув клитор изо рта.

- Иногда лучше сосать, чем говорить! - Ответила Сейлор Венера, грубо насаживая голову Сейлор Мун на свой орган.

Клитор Венеры уже принял боевое состояние. Девочка нежилась под ласками ротика Сейлор Мун, который творил с ней ужасные вещи. То пробегал языком по верхней стеночке, то обвивался вокруг у самого основания, то заглатывал его глубоко-глубоко и сжимал губами и зубками. Сейлор Венера, вцепившаяся во влагалище принцессы своим языком, на секунду оторвалась от него, чтобы набрать побольше воздуха. Вместе со вздохом, наружу вырвался сладостный вопль, и девочка снова ввинтила свой язык в вагину наездницы. Вспомнив об обещании, девочка стала усиленно представлять себе член, растущий у нее между ног. В принципе, это было ей не впервой. Она всегда пыталась представить себя мужчиной, когда трахала какую-нибудь девушку, не важно - куда.

Как раз, в этот самый момент, из двери библиотеки показалась любопытная мордочка Макото, но ее никто не заметил.

Желая усилить ощущения, Сейлор Венера стала гладить свои соски, но это внезапно помешало мыслям о своем "члене". Ей сразу представился безобразно толстый мужик, почему-то без лица, с торчащим органом и большими сиськами. Возбуждению эта картина явно не способствовала, и девушка оторвала от груди руки, обняв ими Сейлор Мун за попку. Венера снова сконцентрировалась на кончике своего клитора, представляя себе там красивую большую головку, и дело опять пошло на лад.

Тем временем, принцесса уже вошла в раж и неистово отсасывала отросток. Ее рука, ласкающая промежность подруги, собралась было ввести туда пару фаланг среднего пальца, но минетчица быстро сообразила, что это помешает думать Минако о себе, как о мужчине. Странно, но сама Сейлор Мун абсолютно не собиралась кончать. Ей было просто хорошо, но оргазма даже не предвиделось.

А вот Венера была уже на седьмом небе. Толи ситуация была необычной, толи ее сильно возбудили разговоры Бани, но она чувствовала, что у нее получается быть мужчиной. Она ясно представила себе, как она будет стрелять своей влагой в горло Сейлор Мун, и эта мысль доконала ее.

Резко развернув голову в сторону, выпуская изо рта бритую киску лунной принцессы, Сейлор Венера, не помня себя, изогнулась и заорала:

- Я сейчас кончу-у-у! Я сейчас брызну-у-у! Глотай, сукааааа!

Вот это кайф! Венера дотерпела до конца оргазма, так и не выбросив из головы образ здорового члена, растущего у нее между ног и заливающего рот и лицо Сейлор Мун. Когда уже последние сладкие судороги кончились, девушка рукой потянулась к головке Бани, ласково пытаясь заставить ее выпустить обмякший клитор изо рта. Бани поняла, что от нее хотят, и, выпустив птичку на волю, разлеглась рядом с удовлетворенным прекрасным телом Минако. Та погладила Бани по спине и вдруг отдернула руку, как ошпаренная. Она вскочила и развернула подругу лицом вниз. Первое, что она увидела, были несколько больших вязких и явно свежих капель спермы у Бани на спине. Второе - стоящие в дверях, обнаженные и улыбающиеся Макото и Ами, обнявшие друг друга за талии. Вечер прошел так же, как утро, только с некоторыми изменениями в персонажах.

Минако посмотрела на свои пальцы, измазанные в семени и прошептала:

- Не может быть!

- Может, может. - Это подала голос Макото. - Ну-ка, расскажи нам, милая Бани, почему когда ты сосешь клитор у Минако, из окна наверху капает сперма?

- Ну..., э-э-э...это! Ну, то есть, как его? - Бани находилась в явном стеснении и мотала головой, как будто в поисках правильного ответа. - Не знаю я. Может это и не сперма вовсе.

- Давай, давай! Раскалывайся, кого ты притащила на крышу?

- Да я, собственно...э-э-э...никого! Это не я! - глаза Бани поползли от взгляда Макото, но тут же наткнулись на взгляд Минако, которая уже начала понимать, что к чему, и была этим явно недовольна.

Но тут все вопросы исчезли сами собой. На солнечном пятне от окна мелькнула тень огромного черного плаща, послышался стук подошв об асфальт садовой дорожки, и быстро удаляющиеся шаги. Ами метнулась к двери, но не успела. Фигура скрылась за сливовыми деревьями.

- Ах ты, зараза! - Минако вмиг соскочила с перины и отвесила Бани хорошего пинка. - А я так надеялась...

Бани замолотила руками воздух, стараясь не упасть, и рухнула на низкий стол, приземлившись рукой в не тронутый виноград, а мордахой - в пирожные. Раздались аплодисменты.

Поспешно стирая с рукавов темной рубашки белые капли, Мамору быстро бежал по улицам Токио. Красивый закат, похожий на японский стяг, играл красками с отражениями в окнах домов.

- Надо бы успеть переодеться перед встречей с Таики. И вообще, надо бы почаще наведываться на крышу к Макото, когда жена у нее в гостях. - Сам себе заметил Мамору и повернул к своему дому.

Соседки

Категория: Лесбиянки

Автор: Zheka

Название: Соседки

Однажды вечером Юля сидела дома и читала какой-то любовный роман. В книге было написано, что мужчина делал женщине кунигулис. Далее описывалось, какое удовольствие получала при этом женщина. Догадываясь о значении слова но, желая убедиться она взяла словарь и начала искать интересующее её слово. Прочитав статью, Юля задумалась, её распаленное воображение тут же нарисовало картину, как она стоит, поставив одну ногу на тахту, а мужчина вылизывает её промежность. Тут она почувствовала, как у неё внизу всё увлажнилось. Сунув руку под халат, она нащупала вход в свою девочку, как она её называла начала её поглаживать. За этим занятием её застал дверной звонок. Вздрогнув, она открыла глаза, разрываясь между желанием завершить начатое и открыв дверь узнать, кто пришёл. Победило последние.

Юля открыла дверь и увидела на пороге соседку Наташу. Она была не замужем, ей было 36 лет, и она была очень хорошо сложена. Юлька, - заговорила она давай выпьем, мне магарыч поставили, да и настроение не к чёрту. Пить не хотелось, но представив, что весь вечер будет одна она согласилась. Соорудив не хитрую закусь они сели за стол. Выпивали, курили и разговаривали. Не заметно разговор перешел на мужчин, у обоих это была больная тема. Юлька, ты не представляешь до чего хочется мужика так давно ни с кем не была, просто страсть. Юля ощутила какой-то ком внизу живота. Повинуясь какому то чувству Юля пошла в зал и принесла книгу, которую только что читала и показала соседке отрывок про кунигулис. Наташа с интересом прочитала и подняв блестящие глаза на соседку сказала - что у неё в прошлом был опыт в этой части сексуальных отношений. Юлины глаза загорелись лихорадочным огнем - расскажи, и в тоже время ощущая как намокает шелк трусиков.

Наташа начала в красках расписывать свои ощущения, а Юля в это время всё это представляла... Эй подруга ты меня слышишь, Юля открыла глаза соседка трясла её за плечо. Чего это с тобой, я рассказываю а ты глаза закрыла и лезешь к себе под халат и в тоже время Юля почувствовала руку соседки на своей руке по всему телу пробежала дрожь. И тут Наташа всё поняла, ты чего тоже давно с мужиком не была?

- Да - ответила Юля ( на самом деле она вообще не одного раза не была с мужчиной) и по её телу пробежала крупная дрожь, потому что рука Наташи нежно касалась её груди. Нежные пальцы ласкали ее сосок сквозь ткань халата. Чувствуя что шёлк трусиков стал мокрым, Наташа сказала - пойдем на тахту, Юля удивилась и спросила - а зачем? Тебе надо прилечь. Груди у Юли были крепкими, - соски задорно торчали вверх, проглядывая сквозь халат. Наталья застонав припала к груди соседки и начала исступленно ёе сосать, одновременно лаская промежность подруги, по телу Юли пробежала пульсирующая волна наслаждения. Где-то в низу живота забилась, запульсировала мучительно-томительная точка боли. Нет, не боли, а сладкого напряжения, которое росло по мере того, как рука Натальи продвигалась все ниже и ниже, а когда нежные пальцы добрались до края халата, Юля даже вздрогнула от неожиданно полыхнувшего пламени между ног. И в тот же миг ощутила, как внутри обожгло, словно кипятком, и она инстинктивно сдвинула ляжки, чтобы не дать горячему соку излиться. Наталья осторожно поглаживала Юлины бедра, задирая короткий халат вверх. Юля поняла и, поспешно расстегнув три пуговки на халате, сбросила халат на пол под тахту... Она не заметила, как ладонь Натальи устремилась к гладкому, чуть припухлому животу, затем к паху, к тугой резинке трусиков. Потом ладонь спустилась дальше, к сомкнутым ляжкам и решительно протиснулась между ними, легла на шелк трусиков прямо на налившиеся, истерзанные сладким томлением губы, рельефно проступившие под шелковым треугольником. И вдруг Наталья отдернула ладонь и начали покрывать тело соседки поцелуями. Ее горячий рот упрямо искал Юлины губы. Нашел. Наташа прижималась к губам что есть силы. Юля ощутила, как острый горячий язык смело прорвался сквозь преграду ее губ, проник в рот и наконец достиг языка. Оба языка слились, сплелись, точно две улитки. Одновременно Наташа раздвинула руками ее бедра и стала неистово гладить насквозь пропитанный липкой влагой шелк трусиков, которые остались единственной хрупкой преградой на пути к охваченному приятно-мучительной болью влагалищу. Юля чуть было не отбросила руки Наташи, потому что теперь она уже не просто покорно принимала ее ласки, но сама была до крайности возбуждена и охвачена желанием.

- Тебе нравится? - впервые нарушила тишину Наташа. Ее голос прозвучал точно издалека.

- Это чудесно... прошептала с жаром Юля. - Это невыносимо... приятно. Еще!

- Сейчас! - сказала Наташа более спокойным голосом. - Но сначала я хочу, чтобы ты совсем разделась. Юля слегка улыбнулась и проворно стянула тонкие трусики с бедер. Наташа по-кошачьи изогнулась и положила голову ей на живот. Она протянула руку к треугольнику светлых волос на Юлином лобке и провела пальцем по набухшим алым губам. Она трогала Юлю осторожно, медленно, круговыми движениями, потом нежно раздвинула губы и мягко вонзила палец в горячий влажный колодец.

- Нравится? - шептала Наташа.

- Да-а, - едва слышно ответила Юля, морщась от сладостной боли. - Глубже, прошу, глубже! И быстрее!

- Как скажешь, дорогая, - с улыбкой шепнула Наташа и, погрузив палец до отказа, стала аккуратно вращать кончиком, дотрагиваясь до рифленых влажных стенок. - Скоро ты почувствуешь ни с чем не сравнимое наслаждение, дорогая! Скоро это придет. Юля лишь стонала - сначала приглушенно, потом все громче и громче и, уже не владея собой, устав сдерживаться, закричала в голос от невыносимо-сладостной муки удовольствия. Но тут Наташа вытащила палец.

- Еще не время, - прошептала она на ухо Юле и обняла ее обеими руками за ягодицы. Сжав покатые белые половинки крепкого зада, Наташа приникла ртом к левой груди соседки и кончиком языка стала облизывать сосок. Язык, точно маленькая пугливая змейка, то бегал вокруг соска, застывая на самой его вершине, то убегал обратно в рот, там замирал, словно набираясь новых сил, и выстреливал обратно, утыкаясь в мягкую кожу груди, и потом возвращался на пупырчатое кольцо вокруг коричневого коротенького пальчика с крошечным отверстием посередине. Юлино сердце бешено колотилось, грозя разорвать грудную клетку и вырваться наружу. И точно так же яростно бился огонь желания, пробегая от паха вверх по позвоночнику к затылку.

Наташа оглядела обнаженное тело Юли восхищенным взглядом. Она раздвинула тяжелые большие груди подруги и уткнулась лицом в потную горячую ложбину. Отпустив оба полушария, она позволила им слегка сжать ее щеки. Наташа застонала.

Она высунула язык и неторопливо провела по ложбинке вверх, а потом вниз. Юля ощущала каждой клеточкой своего тела, как поднимается волна неизъяснимого, неведомого наслаждения, и старалась задержать это в себе как можно дольше, оттягивая свое падение в блаженство...

Наташа оторвалась от ее груди, убрала руки, Юля открыла глаза и увидела, что соседка медленно снимает халат. Под халатом таилось великолепное тело. Юлю поразил лобок Наташи: он был совершенно гладко выбрит. Под лобком начиналось ущелье с большими алыми краями, на самом верху ущелья торчал, точно игрушечный солдатик, отросточек бурого цвета. Наташа присела.

- Ты можешь выполнить одну мою просьбу? Только прошу тебя - не обижайся. И не бойся. Юля смотрела на соседку: эта женщина была головокружительно прекрасна. Ее тело блестело при свете ночника, и от него, казалось, отражался голубоватый свет телевизионного экрана. Груди Наташи победно торчали вверх и в стороны, темные соски напряглись, отяжелели. Юля опустила взгляд вниз, на широко раздвинутые ляжки соседки. Наташа повернулась к Юле спиной, уперлась локтями в тахту и встала на колени, высоко задрав ягодицы.

- Полижи меня сзади!

Юля почувствовала, как по ее телу вновь пробежала уже знакомая волна пугающего наслаждения. Она тоже встала на колени и, приблизив лицо к округлым половинкам зада, вытянула язык. Она дотронулась кончиком языка до входа и стала медленно двигать им по часовой стрелке.

- О, как же приятно! - воскликнула Наташа. - Как здорово у тебя получается!

Теперь сунь туда палец! Поглубже! Повращай там пальцем! Сделай же что-нибудь отчаянное! Юля, повинуясь властному приказу, попыталась просунуть язык поглубже, и ей это удалось. Потом нежно раздвинула большие ягодицы и вонзила кончик пальца в лаз. Глубже, глубже. Она боялась сделать Наташе больно, но в то же время понимала, что ей не больно, а приятно.

- Теперь другой палец - спереди! - приказала Наташа.

Юля пальцем левой руки быстро нащупала главный вход. Ворота были раскрыты настежь. Ее палец ткнулся в маленькое затвердение. Наташа вскрикнула.

- Попала! - хрипло крикнула она. - Давай!

Юля сжала выступающий отросточек и стала быстро-быстро гладить его двумя пальцами. Под подушечками пальцев отросточек набух и, кажется, еще увеличился в размере. Подножие отросточка было все перемазано липкой слизью. Уже три ее пальца были в ущелье, которое теперь казалось бездонным и необычайно широким. Внутри все пылало, точно в печи. Тело Наташи начало мелко подрагивать. Дрожь усиливалась, и скоро она стала рывками извиваться под Юлиными пальцами.

- Не останавливайся! Не вздумай останавливаться! Еще чуть-чуть! Юля от напряжения закусила нижнюю губу. Она быстро погружала пальцы во влагалище и вынимала их оттуда, боясь ослушаться приказа соседки. И вдруг Наташа замерла, изогнувшись назад. Ее живот напрягся и втянулся, Наташка громко застонала, потом ее высокий стон перешел в низкий, почти звериный рык - она закричала "А-а-а!1!" так истошно и отчаянно, что Юля перепугалась не на шутку. Наташа чуть отстранилась и упала на бок. Несколько минут она лежала молча, не шевелясь. Казалось, она потеряла сознание. Бедная Юля сидела на тахте не шелохнувшись и смотрела на нее. Наконец Наташа открыла глаза. В них светились такая нежность, такое умиротворение, что Юля сразу все поняла: Наташа испытала оргазм. Душа Юли преисполнилась радости. Наташа придвинулась к Юле и крепко ее поцеловала. В поцелуе уже не было эротической чувственности, а были просто нежность и ласка. Юля выключила телевизор, потушила ночник. Они легли под одеяло и обнялись. Так, прижавшись друг к другу, и уснули.

На следующий день, проснувшись рядом с соседкой, Юля в первую секунду ничего не могла понять, но тут же вспомнила происшедшее накануне вечером и похолодела. Она была не в силах поверить, что в той безумной экстатической любовной игре вчера участвовали она, Юля, и ее соседка. Наташа положила свою теплую сонную руку Юле на грудь и нежно провела пальцами по соску. Юля вздрогнула и повернулась к соседке.

- Тебе вчера было... - начала она вопросительно.

- Мне вчера было восхитительно, чудесно, - прошептала с улыбкой Наташа. - А вот ты, бедная девочка, так своего счастья и не дождалась. Но это поправимо. Сегодня вечером - да? А сейчас нам надо вставать, прибраться в доме, сходить на рынок. Подъем? Юля улыбнулась. Подъем!

Вечером Юля сидела дома и не могла дождаться, когда зайдёт Наташа, раздался звонок, Юля открыла дверь на пороге стояла Наташа в халате. Они прошли в комнату и Наташа развязала пояс халата и сдернула его с себя. Но сегодня на ней было тончайшее шелковое белье черного цвета - кружевной бюстгальтер и двойные трусики, вернее, поверх кружевных трусиков было надето что-то похожее на кружевной пояс, только без подвязок.

- Смелее! - усмехнулась Наташа. - Приласкай меня - как вчера!

Юля улыбнулась и, прижавшись к соседке всем телом, крепко поцеловала ее в губы. Наташа расстегнула Юле лифчик и потянула вверх футболку. Юля быстро сняла ее, на мгновение оторвавшись от губ своей любовницы, и так же быстро выскользнула из юбки и трусиков. Сегодня я тебя немножко помучаю, дорогая! - сказала соседка. - Я тебя поглажу, полижу и доведу до последнего предела. А потом мы обе испытаем это чудо...

Она оттолкнула Юлю назад, и та послушно легла на спину, раздвинув ноги. Наташа прилегла рядом и стала покрывать поцелуями Юлину грудь. Потом осторожно провела ладонью по всему ее телу от ключиц до паха и, ловко раздвинув наливающиеся томительной тяжестью губы, запустила два пальца в уже влажное влагалище. Оказавшись в тесном подземелье, пальцы испуганно начали там метаться, а потом двинулись вперед и уперлись в какую-то преграду, отчего по всему телу Юли пробежал спазм наслаждения. Юля ощутила, как глубоко внутри, в самом низу ее тела запульсировала горячая волна. Волна мучительной сладости росла и росла, пламя пробежало по ее ляжкам, по промежности, лизнуло ягодицы, забежало в анус, стиснуло перешеек между двумя входами в ее тело и, наконец, объяло влагалище.

Она почувствовала, как напряглись, налились кровью и разомкнулись там губы, как из них засочился горячий сок, увлажняя ляжки, ягодицы и простыню под ними.

- Я хочу у тебя пососать! - проговорила Наташа ей на ухо. - Не бойся! Она встала над Юлей на четвереньки и наклонила голову над ее лобком. Юля раздвинула ноги пошире, давая дорогу верткому обжигающему языку, который уже бегал по ее бедрам, ляжкам, животу и лобку. Юля закрыла глаза и целиком отдалась нарастающему возбуждению. Язык творил чудеса. Он скользил по побагровевшим створкам раскрывшейся раковины, вбегал внутрь, слизывал капли горячей слизи, текущей изнутри, потом спускался дальше, вниз, почти до промежности, потом снова поднимался вверх, к двустворчатой раковине. Наконец он остановился на особенно чувствительной точке у входа. Отсюда, от клитора, электрическими разрядами побежали импульсы острого наслаждения. Наташа припала к клитору губами и стала нежно его сосать. Юля уже не могла сдержаться и застонала. Наташа в ответ только издала удовлетворенный вздох. Язык как бешеный бегал вокруг пылающего алого холмика...

Юля перестала сдерживаться. Она закричала, завыла, завизжала, забилась в экстазе удовольствия, пытаясь освободиться от острого пронзительного языка, который нашел единственный источник величайшего неописуемого наслаждения, с содроганием исторгнутого из самых глубин ее тела. Она визжала, пытаясь прекратить эту ослепляющую оглушающую пытку, но не могла - Наташа крепко придавила ее ляжки к кровати, головой уперлась ей в лобок и продолжала сладостно мучить ее своим горячим влажным клинком.

Это продолжалось целую вечность. Юля устала кричать. И начался отлив. Вскоре волна наслаждения растворилась в паху, в ляжках, но тело Юли продолжало мелко дрожать и пульсировать. Наташа отпустила ее, и Юля совсем без сил замерла, заломив руки вверх и вцепившись онемевшими пальцами в подушку.

Фотограф

Категория: Лесбиянки

Автор: * Без автора

Название: Фотограф

В сущности я ни в чем не виноват. Как говорится - на моем месте так поступил бы каждый...

Значит так, иду я по коридору и в руках у меня "Зоркий". Нет у меня никаких темных замыслов, просто я собираюсь сфотографировать всю нашу отдыхающую группу. Группа-это двадцать подростков и две воспитательницы- Фаина Семеновна Цветочек и Ингрид Серегеева , двадцати восьми и двадцати трех лет соответственно. Мне надо согласовать с воспитательницами время и место, т.е где соберемся.

Вот дверь комнаты Фаины Семеновны, бездумно ее пихаю ( ну почему не постучал!?) и вижу картину...

Прямо напротив двери, нет, чуть правее стоит кровать и в ней две наши воспитательницы. Снизу лежит Ингрид Сергеевна, сверху Семеновна и обе лижут друг другу... Ингрид аж на мостике стоит, а Семеновна елозит широченным задом и вжимает голову Ингрид в кровать. Стоит чавканье, как на африканском водопое. Я наверное попал в самый пиковый для них момент и потому на первые мои несколько снимков медамs никак не реагировали- мне удалось подойти к ним вплотную, всего на шаг!

Фаина поднимает голову и смотрит на меня. Это надо видеть! Глаза одурелые, до носа включительно пена и Фаиночка облизывается, в точь-точь как корова. Ба-альшие груди висят и никакого понимания, как это красиво! Я перемещаюсь, фотографирую и даже стараюсь экономить пленку для последующих, как я надеюсь, лучших кадров. Тут она начинает дергаться, пытается встать, но Ингрид страстно держит ее за ноги и они обе летят на пол. Живописная картина, смешались руки, ноги, груди! Я фотографирую уже больше Ингрид, Фаина прет на меня, на четвереньках, с ее задом она выглядит прямо как стегозавр из Детской энциклопедии. Планомерно отступаю, фотографируя. Наконец они встают на ноги и вяло пытаются отобрать фотоаппарат, выскакиваю в коридор - обе стоят в дверях и тупо смотрят на меня. Обнаженные в пене- она на лицах и снизу, у Ингридочки мокро почти до колен, а с лица пена свисает тонкой сосулькой. Потом наконец соображают, что надо закрывать дверь.

Я отработал как автомат- все 36 кадров! Бегом, на автобус, домой в город, и к вечеру негативы и две пачки фотографий готовы.

Вернуться я успел к ужину и первые слова которые я услышал в нашем корпусе были

- Иванов, тебя Фаина Семеновна ищет, говорит немедленно к ней,

- Иванов, что ты натворил? Тебя воспиталки обыскались,

- Леня, ты чо, а? Тебя воспиталки прямо жарить собрались, не иначе, злые как собаки, где Иванов, да где Иванов. А правда, где ты был?

-В ...

Злой и голодный прохожу в столовую, все взгляды на меня. Сажусь за свое место начинаю есть. Врывается Ингрид,

- Иванов, немедленно к Фаине Семеновне!

Я специально тщательно жую

- Иванов, я кому сказала!

Поворачиваюсь в сторону Ингрид и спокойно произношу

- Я сейчас покушаю и приду.

Ингрид от моего "покушаю" тушуется и как-то боком выпадает в коридор. Заканчиваем ужин в молчании, все сочувствуют мне и горят желанием узнать, что же произошло. Молчание товарищей мне нравится, надо подумать и решиться. А ладно, посмотрим как пойдет, иду к Фаине (милая Фаиночка, ну и задница у тебя).

В комнате обстановка близкая к аутодафе, нет лишь дров, палач (Фаиночка!) марширует по комнате, в очках и в самом что ни на есть строгом учительском виде.

- Иванов!

- Да, Фаина Семеновна, вы меня звали?

Тон мой самый безмятежный и заинтересованный, будто меня позвали уточнить детали какого нибудь мероприятия.

- Иванов! Ты понимаешь что ты поступил подло?

- Да, Фаина Семеновна, извините меня, это правда.

Она зыркает из-под очков суровым взглядом, проверяя искренность раскаяния, и продолжает

- Немедленно, слышишь, немедленно засвети пленку, иначе, ты даже не представляешь ту степень неприятностей, которые тебя ожидают.

- Фаина Семеновна, уточните пожалуйста те неприятности, которые меня ожидают. Я наглею, беру стул и сажусь спинкой стула вперед.

- Кстати, если наш разговор всеръез, то пусть и Ингрид-дочка поучаствует, пусть выходит из ванной комнаты.

В ванной что-то рушится и оттуда появляется Ингрид красная как рак. Фаина в растерянности- переход от послушного ученика, отличника к наглому кенту для нее полная неожиданность.

- Мы, хмм, я , школа..

- Милая Фаиночка...

произношу это слова очень мягко и вкладывая в него максимум сексуального содержания. Я оглядываю ее бедра и веду речь как бы только с ними, игнорируя лицо.

-Фаиночка, ты ничего мне не сделаешь, а вот я могу сделать очень многое.

-Да как ты смеешь мне на ты, сопляк!

Она ухватывается за мою "грубость", чтобы хоть как то реагировать, но

- Фаиночка, если я отнесу фотографии и предъявлю негативы в районо или куда повыше, то ты не просто вылетишь из партии (а она была парторгом школы!), ты сядешь за это самое и за совращение. Кстати, и Инг-дочка сядет (кандидат в партию, филолог).

- Какое совращение?!

- Ну да, вся группа подтвердит, что мы "поссорились" и что я часто к вам обеим заходил, вы же знаете детскую фантазию!

Это для них совершенно неожиданно, они переглядываются и молча смотрят на меня. - Я напечатал фотографии

Они бросаются на пакет, который я вытаскиваю из-за пазухи. Я вижу их проборы, склонившиеся над снимками и груди в разрезе платьев. выглядят они хорошо, голова к голове и четыре груди, не видно лишь сосков. Снимки тоже прекрасные, свет, ракурс и материал, все отличное. Бывает часами ловишь кадр, здесь же из 36 кадров, из которых ни один не засвечен, имеются целых девять снимков, которые можно было бы публиковать сразу. Я смотрел шведские журналы и поэтому мог судить точно - это были лучшие снимки которые я сделал и одни из лучших которые я вообще когда либо видел. Они поднимают на меня глаза, в них вопрос, пока еще немой. Минута молчания, наконец, голосом, чуть-чуть дающим петуха, говорит Фаина

- Сколько денег? Учти мы учительницы и много сразу не сможем дать.

Она уже боится, я по глазам вижу что она боится и догадывается. Я молчу и смотрю на нее, на грудь и ниже. Она неудержимо краснеет. Ингрид еще не понимает и встревает

- Если сто рублей..

- Молчи дура, он хочет не денег, он хочет нас!

Ингрид так и замирает с открытым ртом.

- Вот мои условия. Здесь 36 кадров за них я требую 36 раз с обеими сразу. После 36-го хм, полового акта, я передаю вам негативы и все напечатанные фотографии.

- Мерзавец! Ты сошел с ума! -они истошно орут в один голос

- Да, еще, делаю с вами все что хочу...

Они постепенно осознают безысходность ситуации.

- Ты не посмеешь передать...

- Еще как посмею, мне-то ничего не будет.

Я встаю со стула имитируя сильное юношеское волнение и злобу.

- Если вы не согласитесь, то обязательно отдам фотографии и негативы в обком и отправлю в газеты.

Они в шоке и в сущности уже сдались,

-Как ...

Ингрид начинает рыдать. Фаина злобно смотрит на меня и молчит.

- Сегодня будет первая ночь. Фаина говорит

- Как ты себе это представляешь? Учти, мы с Ингрид Сергеевной этим занимались в первый раз, после вчерашнего лыжного похода было холодно и мы решили согреться в одной постели. Так и вышло...

Она помолчала глядя на рыдающую Ингрид-дочку и продолжила - Но мужчин ни у меня, ни у Ингрид не было. Может быть ты нас научишь? Она презрительно усмехается, но это последний оплот обороны.

- Ну если так стоит вопрос, то конечно научу. Не мальчик, на Затонских за стакан портвейна запросто дают. А то, что вы девушки мне будет приятно, вдвойне- улыбаюсь во весь рот -у меня девушки уже были.

- Это правда?

Фаина смотрит мне в глаза и видит что правда. Она отводит взгляд.

- Сегодня примерно в двенадцать я приду к вам- хочется добавить "подмойтесь", но зачем зря пошлить? Выхожу.

Наступает двенадцать, я осторожно пробираюсь по коридору и толкаю дверь, она открыта. Захожу и закрываю дверь. Фаина сидит на стуле, курит и смотрит в зашторенное окно. Перед ней стоит практически нетронутая бутылка вина. Ингрид лежит укрыв голову подушкой. На меня никто не реагирует. Я подхожу и кладу руку на бедро Фаины. Она съеживается,втягивает голову, но руку не убирает. Я встаю на колени и разворачиваю стул. Ее мощные бедра напрягаются под моими мнущими ладонями. Осторожно закатываю подол платья и заглядываю... Белья нет, все открыто, стиснутые полные, вернее даже жирные, ноги и волосы колечком - оказывается как много может быть волос, растут почти до пупа! Сейчас, сейчас,.. в висках начинает стучать и медленно, очень медленно тянусь...

Т-р-рах!!!

Как это, чего? Вся правая половина головы онемела, ничего не соображаю. Фаина, как какой-то Пацюк или извочик уже сидит широко расставив ноги наклонившись так, что ее груди болтаются у моих глаз. Ее трясет от бешенства и рукой она безуспешно цапает за горлышко бутылки.

-Ир'хк, Инг, Игррррк ... мать твою держи дверь!

На мое счастье, зареванная вскинувшая голову с кровати Ингрид, не успевает ничего сообразить и дорога мне открыта

-Бамс!!

Осколки бутылки, разбившейся об косяк, минуют меня, всего лишь один попадает в ухо. Бегу! За мной мягкий топот, они бегут молча, как звери. Успеваю захлопуть дверь туалета и с разбега они налетают на нее. Все трясется, как они бьют в дверь, как бьют! Держу всем телом. Очень страшно, за дверью какое-то дикое урчанье, УДАР! Дверь летит с петель! Лица ведьминские, зубы, ой какие зубы!

-Тетеньки не надо! А-а-а-а-....

Учительница "первая" моя. Урок первый: физкультура

Категория: Лесбиянки, Подростки

Автор: Paul Eagle (перевод)

Название: Учительница "первая" моя. Урок первый: физкультура

В узенькую щелку двери проникло хитрое личико Луизы. Девочка поискала взглядом что-то, и, увидев Штеффи Долл, улыбнулась.

- Отдыхаешь?

- Ага! - Штеффи с трудом повернула голову в сторону одноклассницы. Она сидела на

низкой скамейке, откинувшись спиной на холодную стену. Ноги были широко расставлены и вытянуты почти на всю длину. Одной рукой она, не глядя, пыталась запихнуть в сумку свои физкультурные шмотки, а другая безжизненно лежала на мокром полотенце, которым она вытерлась после душа. Ее голова просто перекатилась с одного плеча на другое, глаза утомленно взглянули на Луизу. Двадцать минут назад она, с трудом, доползла до раздевалки после двадцати пяти бросков мячом в баскетбольную корзину. - Хорошо, что это последний урок. - Вздохнула девочка.

- Для тебя - не последний. Мисс Петерс только что сказала мне, что хочет тебя ненадолго

видеть у себя в тренерской.

- Боже. Чего ж ей еще надо-то? - Штеффи даже немного заволновалась. Вдруг, она что-то не так делала на уроке.

- Она не сказала. Я уже уходила, а она увидела меня, схватила за руку и спрашивает, где ты?

Я ей сказала, что ты здесь, а она попросила меня позвать тебя на пару минут.

- А-а-а! Ну, тогда - ладно. - Штеффи нашла в себе силы кивнуть подруге. Луиза кивнула в ответ, мол, - увидимся в понедельник, и, вильнув своим забавным хвостиком на затылке, убежала домой.

"Что это она вдруг"? - подумала Штеффи про себя. - "Может быть, хочет дать задание на уикенд"?

Девочка быстро побросала последние тряпки в сумку, расчесала свои красивые, хоть и не очень длинные темные волосы, чуть подкрашенные фиолетовой краской и, с трудом преодолевая усталость, поплелась в тренерскую.

Мисс Петерс была строгой учительницей. Тридцатидвухлетняя красивая женщина, с прекрасными ногами и тонкой талией, очень маленькой, почти незаметной грудью, и короткими прямыми, крашенными под блондинку, волосами, являлась самым лакомым и вожделенным кусочком для всех мальчишек, от пятого до десятого класса. Она была бывшей теннисисткой, и говорят, даже один раз играла за сборную Дании. Но потом получила травму, и ей пришлось пойти работать в школу. Правда, в этом была и хорошая сторона. Ее прекрасное тело не успело приобрести лошадиных форм профессионального спорта. А если учесть то, что вместо спортивных штанов, она всегда предпочитала носить короткие джинсовые расклешенные юбки с белыми гольфами, то не трудно догадаться, что все особи мужского пола в школе отдали бы пять лет жизни, лишь бы посмотреть - какого цвета у нее трусики.

Ради справедливости, нужно заметить, что цвет трусиков мисс Петерс не был такой уж большой тайной. Работала она хорошо, не стесняясь сама показывать исполнение заданных упражнений. Поэтому, почти вся школа знала, что теннисистка предпочитала либо розовый, либо бледно-желтый цвет белья.

Штеффи, дойдя до двери комнаты, остановилась в раздумьях, стучать или нет. Наконец, она решила постучаться, и, получив разрешение, проскользнула в дверь. Мисс Петерс стояла у шкафа и тянулась к крючку на стене, пытаясь повесить свисток. Ей это удавалось не слишком хорошо, так как крючок вешал на стену другой физкультурник - бывший баскетболист, а второго крючка не было. Наконец, ей удалось подтянуться, и свисток маятником затрепыхался на стене. В момент набрасывания юбочка женщины приподнялась, и Штеффи про себя отметила, что сегодняшний цвет - розовый.

Мисс Петерс обратила внимание на семиклассницу. Та скромно стояла около двери, держа в обеих руках спортивную сумку, которая болталась на уровне коленок девочки.

- Вы хотели меня видеть, мисс Петерс? - Спросила Штеффи, разглядывая что-то на полу.

- Да, мисс Долл. Присаживайся. - Учительница ткнула пальцем в груду наваленных матов, а сама уселась напротив, на стуле. - Нам нужно с тобой серьезно поговорить. Есть одна проблема.

- Проблема - во мне? - Штеффи вздрогнула. Мало того, что у нее полная беда с историей, а тут еще и физкультура. Отец опять выпорет. Мерзкое ощущение боли и унижения. Ладно бы - порол через одежду. Так ведь, нет. Даже трусики не разрешает оставлять. И хотя голос мисс Петерс, вроде бы, не сулил ничего плохого, девочка интуитивно сжала уставшие ножки и вцепилась в сумку, которую поставила себе на колени.

Мисс Петерс была достаточно опытным преподавателем и сразу почувствовала тревогу. Она подошла к Штеффи, буквально вырвала из ее рук сумку, поставила ее рядом на маты и погладила девочку по плечу. Затем вернулась на прежнее место.

- Проблема не совсем в тебе, Штеффи. Сразу скажу, что меня устраивает, как ты

занимаешься предметом. Ты - молодец! - Учительница смотрела девочке прямо в глаза. - Проблема - в твоей одежде.

- В одежде?! - Вот это, да! Штеффи была просто потрясена. Вроде, она не плохо одевается.

Для физкультуры у нее всегда были чистенькие белые шортики, красивая спортивная маечка-бюльсгалтер, носочки, кроссовки.

- Пойми меня правильно, Штеффи. Кроме меня тебе некому этого сказать. - Мисс Петерс впервые, в течение разговора, отвела взгляд в сторону. - И я должна с этим что-то сделать.

- Сделать с чем? - От растерянности руки Штеффи перестали теребить юбку и развернулись ладошками вверх.

- С твоим размером!

- Что же можно с ним сделать? - Девочка, наконец, поняла, в чем дело. Тренерша имела в виду ее роскошную грудь. Для четырнадцатилетней девушки, груди у Штеффи были просто потрясающие - четвертого размера, окрепшие, прекрасной конусной формы, и еще совершенно не отвисшие. Мальчишки уже неоднократно предпринимали попытки на переменах пощупать ее, да и сама Штеффи еще год назад поняла, как приятно погладить свои сисички, пощипать сосочки перед тем, как просунуть свою ладошку в трусы перед сном. А когда, пару месяцев назад, она впервые увидела у подруги на фотографии, как какой-то волосатый мексиканец неистово сосал соски пышногрудой брюнетке, для Штеффи акты мастурбации превратились в настоящий рай и стали почти ежедневными. Тогда, сразу же после просмотра журнала, она побежала домой. Первое, что она с собой сделала, стоя перед зеркалом в ванной комнате, это неистово вылизала, отсосала и покусала свои небольшие соски, которые лежали ровно посреди огромных - диаметром с крупный абрикос - коричневых кружков. Первый раз она спустила, так и не дотронувшись до своего клитора. С тех пор редкий день проходил без того, чтобы девочка не нашла где-нибудь укромного местечка, и не полизала бы свои грудки. Особенно она любила дрочить следующим образом: подложив под попку подушку, она левой рукой попеременно засовывала себе в ротик то один, то другой сосок, а тремя пальцами правой руки обхватывала и подергивала клитор. Получалось движение, как будто она хотела сорвать свежую клубнику, но ягодка никак не поддавалась. Уфф!

Все эти мысли пронеслись в головке Штеффи за пару секунд и вызвали естественный, но совершенно не нужный сейчас, приступ сексуального возбуждения. Сосочки встали, и Штеффи похвалила себя за то, что она надела блузку, а не футболку. Иначе перед мисс Петерс было бы совсем неудобно. В конце концов, после разговора, она сможет снять намокшие трусики в раздевалке и пойти домой без них. Ну, а когда она придет домой, то уж там:

Мисс Петерс решила прервать затянувшуюся паузу. Сделав рукой неопределенный жест, она продолжила:

- Вот поэтому-то проблема, как раз, в одежде. Естественно, что с твоим размером ничего сделать нельзя. Да и если б можно было, то не стоило бы. Иметь такую роскошную грудь - это счастье. Я, например, всегда о такой мечтала. Но вот с одеждой мы можем попытаться поэкспериментировать. Только обещай мне, что ты отнесешься ко всему серьезно. Проблема в том, что когда ты делаешь упражнения, твои грудки так сильно подпрыгивают и вертятся, что все мальчишки только на них и смотрят. А это мешает им заниматься, как следует. Мисс Долл, Вы меня слушаете?!

- Да, да, конечно. - Штеффи спохватилась. Она никак не могла справиться с накатившей на нее похотью. Она и так-то плохо умела с ней бороться, а после того, как эта училка без всякой задней мысли сделала ей комплимент, да еще сказала, что все мальчишки на нее смотрят, малышка совсем потеряла голову. Между ног зудело. Груди заныли. Девочка покраснела, но все же, из последних сил, пыталась скрыть свое состояние. - Я слушаю Вас внимательно, мисс Петерс.

- Давай-ка, с тобой подумаем, - женщина поняла, что снова хоть чуть-чуть завладела вниманием ученицы, и попыталась взять быка за рога, - ну-ка, встань.

Штеффи очень не хотелось вставать. Жуть, как не хотелось. Если она сейчас оторвет свою попку от темно-зеленого мата, то мисс Петерс непременно заметит мокрое свежее пятно на нем. А вот это было бы совсем нежелательно. "Еще подумает, что я - озабоченная, и настучит". Но делать нечего - девушка стала подниматься, стараясь прикрывать своим телом то место, на котором только что покоилась ее промежность.

- Покажи мне свой лифчик, который ты одеваешь на мои уроки. - Голос мисс Петерс прозвучал громче, чем раньше.

Девушка, не оборачиваясь и стараясь не сходить с места, (мы с вами уже знаем, почему?), потянулась за своей сумкой. Быстро нащупав ее, она достала свое сокровище.

- Нет, не этот. Этот я и так вижу каждый раз. Он полностью меня устраивает, и дело не в нем. Покажи мне лифчик, который на тебе. Ведь ты на него одеваешь эту маечку?

- Да.

- Я хочу посмотреть, не мал ли он для тебя и достаточно ли он упругий.

- Но ведь мы.:Сюда же могут зайти. - Прошептала пораженная Штеффи.

- Ах, да! - Тренерша деланно улыбнулась, сделала четыре шага и повернула собачку замка.

Когда щелкнул замок, Штеффи поняла, что путь к отступлению отрезан. Черт! Надо было сразу убежать отсюда. Теперь, когда она сама вспомнила про дверь, и после того, как ее заперли, единственное, что можно сделать, это расстегнуть блузку и показать этой физручке свою грудь. Пусть и в лифчике. И хоть обкричись теперь. Уроки-то уже кончились, и никто не услышит.

Штеффи начала медленно бороться с пуговицами блузки. Пальцы не слушались. Писька, по-прежнему, ныла и не переставала сочиться сквозь белье. Девочка справилась со второй пуговицей, потом с третьей, но факт раздевания тоже добавил ей новых эмоций и возвел возбуждение в степень "плюс бесконечности". Девочка опустила голову, желая посмотреть, не очень ли развратно выглядит ее кружевной снежно-белый бюльсгалтер. Но голова закружилась, и Штеффи, сделав шаг назад, оперлась обеими руками и попкой о край матов. Сердце билось, как сумасшедшее, отстукивая ритм в висках и внизу живота.

- Мисс Долл, что с Вами?! - Тренерша не на шутку испугалась и ринулась помогать.

- Нет, нет. Ничего страшного! Просто, закружилась голова, - Штеффи случайно положила одну руку на крепкое плечо теннисистки и тихо сказала, - спасибо за помощь, мисс Петерс. Можем продолжать.

- Ладно, ты посиди пока. Я помогу тебе расстегнуть блузку. - Сильные и послушные пальцы мисс Петерс замелькали перед глазами девочки, быстро избавляя ее грудь от ткани. При этом, учительница совсем не стеснялась и дважды задела рукой по правому соску, вызвав в нем новое томление. Наконец, она закончила расстегивать пуговицы и блузка, заботливо сложенная, легла рядом с сумкой. Взору мисс Петерс предстало нечто восхитительное! Огромные, стоячие груди, с резко очерченными и просвечивающими через материю, темными кружками, которые мало того, что были очень большими, но еще и чуть выступали над остальной кожей, запрыгали перед глазами ошалевшей блондинки. Она, было, потянулась рукой к левой груди, но, спохватившись, отдернула ее. "Вот, это - да"! - подумала женщина, и вдруг поняла, что сказала это вслух. Оставалось только облизнуться. Мисс Петерс интуитивно глянула на свои собственные сиськи. Они, как всегда, отсутствовали.

Сбрасывая с себя ненужные мысли, учительница посмотрела на Штеффи. Девочка сидела теперь, опершись обеими руками на маты позади себя, соединив ножки вместе, и во все свои красивые зеленые глаза смотрела на преподавателя, всем своим видом являя миру невинность и доверчивость. "Черт, ну почему я должна от такого отказываться?", подумала учительница, и, словно решившись на что-то, протянула левую руку к плечу девочки и сделала шаг вперед.

- Ну, вот ты и сама видишь, что для твоей груди этот лифчик совершенно неприемлем. Во первых, он тебе мал. - Мисс Петерс ловко отвела край кружева от сисечки. - Посмотри, что он наделал.

- Но, это у меня всегда так, - девочка разглядывала красный след от края лифчика, - и на плечах - то же самое. Это не из-за него, это - оттого, что они очень тяжелые.

- Ничего подобного. Если бы из-за тяжести, то у тебя следы были бы только на плечах, а на груди ничего бы не было. Ну-ка, сними его.

- Снять?! Зачем?

- Делай, что я говорю. - В голосе женщины прозвенел металл. Она уже не могла сдерживаться. Бархатная юная кожа этой молодой сучки пленяли мисс Петерс. Грудь девочки, и особенно ее выпирающие темные соски, дурманили мозг. "Тормозная система" женщины давно дала течь, а вместе с ней текла ее промежность.

- Но, ведь:, - девочка снова встретилась глазами с мисс Петерс и поняла, что лучше не спорить.

Ее руки опять не смогли справиться с четырьмя маленькими крючками на застежке. Она долго возилась, и это надоело нетерпеливой блондинке. Учительница взяла девочку за руки и, дернув на себя, перевернула ее за плечи. Теперь женщина могла насладиться видом стройной девичьей спинки. Одно движение, и вот лифчик уже болтается на одних бретельках. Женщина ласково провела ладонями вверх по лопаткам, заодно избавляя семиклассницу от узких белых полосок. Когда ее руки оказались на плечах, мисс Петерс перестала сдерживаться. Она прильнула всем телом к Штеффи, и ее ладони мгновенно обхватили обе грудки. Прорываясь к сосочкам, блондинка подлезла пальцами под низ чашечек, и когда цель была достигнута, лифчик упал к ногам Штеффи. Девочка даже не проводила его взглядом. Ей уже было все равно. Она хотела кончить.

Так, как сейчас, Штеффи не возбуждалась никогда. Она все прекрасно понимала и осознавала. И что девочка с девочкой - это не хорошо. Что преподаватель с ученицей - это еще хуже. И о том, что она - девственница, Штеффи помнила прекрасно. Но на все это ей было просто наплевать. Первый раз кто-то ласкал ее, и это было потрясающе. Ей нужно было спустить. Немедленно!

А мисс Петерс, тем временем, просто сошла с ума. Она неистово натирала груди Штеффи своими руками, гладя их по всей поверхности, останавливаясь на шоколадных крепеньких сосках, чтобы чуть ущипнуть их. Ртом женщина поймала мочку уха Штеффи и теперь сосала ее, как леденец, а бедрами судорожно терлась о попку подростка. Но всего этого ей показалось мало. Она силой увлекла за собой девочку и, упав на маты, повалила ее на себя. Штеффи охнула, прогнулась и задрожала. Мисс Петерс была к этому готова. Она выскользнула из-под девушки, оставив под ней только одну руку. Оказавшись на боку рядом с бьющимся телом, блондинка ртом захватила сразу весь коричневый сосок, работая по нему языком, а свободной рукой проникла между чуть расставленных ног девочки и, что было сил, схватила ее за лобковую косточку и мощно сжала, расплющивая, как тисками, губки и клитор прямо через трусики.

Конечно, маленькой девочке не легко все это было перенести. Сконцентрировавшись на своей, жаждущей ласки, груди, ей пришлось переключаться на письку. Но прошла секунда-другая. Сигнал от мокрой промежности добрался до мозга. Девочка резко глотнула воздуха, и тут ярчайший из всех оргазмов расколол ее вдребезги:

- Уйй-йяааа!:, - через секунду, снова, - уй, о-о-о-о-о! Ай-йааааа!

Девочка заорала так, что бедной мисс Петерс даже пришлось отпрянуть от соска, чтобы спасти свои барабанные перепонки. Штеффи кричала ей прямо в ухо, извиваясь бедрами и вцепившись ногтями в спину развратной учительницы. Ничего не соображая, но каким-то образом, почувствовав, что язык куда-то делся от соска, Штеффи грубо левой рукой схватила физручку за шею, и с усилием, вернула ее рот на место. Та даже не сопротивлялась. Более опытная женщина отчетливо понимала, что оргазм еще даже и не собирался заканчиваться, и готова была сделать все, что бы девочка спускала как можно дольше.

Не переставая извиваться, Штеффи начала воспроизводить уже менее громкие, и более отчетливые звуки:

- Боже! Боже мой! Какой кайф! - Разум Штеффи потихоньку возвращался, но вот оргазм-то все равно не отпускал. - Господи! Не останавливайся! Дрочи его, пожалуйста! - Штеффи просто по-хамски перешла с учительницей на "ты", но теннисистка простила ее за это.

- Кончай, девочка, кончай! - Шептала она, когда на мгновения отрывалась от груди.

Через пару минут все было кончено. Распростертая Штеффи, закрыв глаза, тяжело дышала, стараясь восполнить истраченный кислород. Мисс Петерс лежала рядом, одну руку подложив под голову, а другой легонько поддрачивала свой клитор.

Наконец, девочка открыла глаза и взглянула на учительницу:

- Мисс Петерс, что со мной? - язык Штеффи не слушался, и вместо звонкого голоска прозвучало усталое блеяние.

- С тобой все прекрасно. Все будет хорошо, кисуля.

- Неужели так может быть? Я так сильно кончила! - Силы возвращались к Штеффи прямо на глазах. Ее личико сияло. - Пожалуйста, мисс Петерс, поцелуйте меня.

Женщина склонилась над девочкой, провела рукой по ее волосам и ласково, чуть касаясь губ, прильнула ртом к ротику Штеффи. Затем чуть заметно просунула самый кончик языка поглубже и, проведя им по нижней губке, оторвалась от бутона.

- Мисс Петерс, а можно я спрошу?

- Конечно, можно.

- Мисс Петерс, вы - лесбиянка? - Вообще-то, Штеффи недавно узнала значение этого слова, и оно ей ужасно нравилось.

- Господи, зачем тебе это знать? - Училка не знала, что сказать на такое откровенное любопытство, и поэтому ответила вопросом на вопрос.

- Просто так! А может, я тоже хочу стать лесбиянкой.

- Глупенькая! - Мисс Петерс захихикала и стала гладить девочку по животику. - Во-первых, становиться лесбиянкой тебе вовсе не обязательно. Во-вторых, ты еще наверняка не экспериментировала с мальчиками. В-третьих, для того, чтобы стать настоящей лесбиянкой, тебе надо многому научиться.

- Но ведь Вы же научились.

- Я-то научилась, но я уже пробовала почти все и поняла, что мне не нравятся мужчины.

- Мне они тоже не особо нравятся! - Штеффи сказала это с такой неожиданной уверенностью в голосе, что заставила мисс Петерс взглянуть на нее совсем по-другому.

- Послушай, Штеффи! Хочешь поговорить откровенно? - В глазах мисс Петерс заблестели дьявольские огоньки.

- С удовольствием.

- Ты ответишь на все мои вопросы, и если твои ответы мне понравятся, я помогу тебе стать лесбиянкой, хорошо?

- Ага! - Штеффи еще не поняла, куда ее затягивает

- Ну, хорошо. Для начала я отвечу тебе на твой вопрос. Да, я - лесбиянка. Но не простая. Я лесбиянка-босс.

- Ого! А как это?

- А вот так! - Накаченная рука тренерши метеором бросилась к голове девчушки и схватила ее за волосы. - Иди туда и встань в углу на колени. - Штеффи была ошеломлена. Ей было немного больно, и она глазела на "такую добрую", еще минуту назад, учительницу. - Делай, что говорят! - Рука отпустила волосы, но тут же хлестнула девочку по щеке.

Штеффи испугалась и поползла потихоньку в угол, размазав попкой по мату масленое пятно. Достигнув цели, она повернулась и посмотрела на лесбиянку-босса.

- А теперь отвечай! - В голосе мисс Петерс отчетливо слышалось раздражение. - Ты уже дрочила раньше?

- Ннне-ет!

- Врешь!!! - Заорала блондинка и бросилась к девочке. - Не смей мне врать! - Она схватила ее за ухо и потянула на себя. - Смотри мне в глаза! Отвечай! Дрочила?!

- Да. - Голос прозвучал еле слышно. Глаза поднялись, но не смогли выдержать и секунды взгляда учительницы.

- И часто ты занимаешься этим? - Немного смягчилась мисс Петерс и отпустила ухо.

- Почти каждый день, - Штеффи решила больше не врать.

- И значит, тебе это нравиться, сучка?

- Да, очень. И я каждый раз кончаю.

- Ага. И как же ты это делаешь. Ну-ка, покажи. - Мисс Петерс вернулась к матам. Ее голос снова чуть потеплел.

- Ну-у-у, сначала я целую свои сосочки. - Девочка, наконец, полностью приняла игру.

Согласившись с тем, что мисс Петерс - ее босс, ей нужно было только во всем слушаться. Она подложила свои ладошки под сисички и, приподняв их, стала кончиком языка поигрывать с уже вновь возбужденными земляничными сосками. - Потом я опускаю одну руку вниз и лезу себе в трусишки, но пока не снимаю их. Я просто поправляю губки так, чтобы они раскрылись. - Рассказывая, Штеффи проделывала то же самое с собой. - Потом я полностью беру в рот один сосок, а правой рукой ласкаю себе писю.

- Т-ты... ты б-быстро: к-к-кончаешь? - Вожделение завязало мисс Петерс в тугой узел. Она уже лежала на боку, лицом к Штеффи, свернувшись калачиком. Руки прижимали ляжки к груди. Лоб покрылся испариной. Глаза не отрывались от онанирующей семиклассницы. Женщина с трудом сдерживалась, чтобы не начать выдрачивать себя прямо в такой неудобной позе.

- Первый раз - очень быстро! А потом я сразу же мастурбирую еще раз.- Для того чтобы ответить, Штеффи пришлось на время выпустить соску изо рта, но, закончив фразу, она тут же присосалась опять, только к другой ягодке.

При словах: "мастурбирую еще раз", мисс Петерс полностью утратила контроль над собой. Ее руки превратились в двух молодых жадных кобр, которые хищно метнулись к краю юбки и задрали ее до талии, по пути оставляя ядовитые красные следы на ягодицах от острых ногтей. Глаза подернулись пеленой. Женщина перекатилась на спину, и ноги сами по себе раскрылись почти на шпагат. Левая рука-змея устремилась к довольно крупному клитору и оттянула его, как можно выше, а правая, с размаху, ввела жало сразу из двух пальцев в блестящее от выделений влагалище.

Конечно, Штеффи не было видно, что происходит у мисс Петерс внутри, но, судя по резким поступательным движениям нижней части живота, можно было догадаться, что пальчики просто раздирают вагину в поисках вожделенного оргазма. Через полминуты таких активных действий мисс Петерс охнула, сжала ноги и резко выдернула пальцы из влагалища. С кончиков ногтей на паркет полетели три или четыре вязких капли. Оставшуюся влагу женщина донесла до рта и тщательно вылизала.

- Знаачит, ты кончаешь по нееескольку рааз! - Спросила отдышавшаяся учительница, растягивая гласные. - А со мной ты кончила лишь однажды. Я что, тебе не понравилась? - Мисс Петерс повысила голос.

- Нет, мисс Петерс, что Вы?

- Значит, твоя грязная целка хочет еще? - Женщина поднялась с матов и приняла позу офицера Гестапо, чуть раздвинув ноги и положив обе ладони на талию. При этом так и не поправленная юбка обнажила ее начисто выбритую промежность, и Штеффи увидела непередаваемой красоты женские гениталии. У босса оказался очень пухлый, сильно выдающийся вперед лобок, нижняя часть которого еще и расширялась от почти полностью скрытого бутона. Маленькие аккуратные губки выползали из этого шарика и идеально ровно делили промежность пополам. Так как девочка стояла на коленях, ей также было видно, венчающую все это зрелище, узенькую почти закрытую дырочку.

Девочка никогда в жизни не видала ничего подобного. Конечно, она не раз мылась вместе со своими одноклассницами в душе, после той же физкультуры, и обращала внимание на их девичьи киски, но ничего такого привлекательного не замечала. Зато теперь, когда только что кончившая, но явно не удовлетворенная женская пропасть торчала ей прямо в лицо, девочка сладко захлебнулась. Секунду она боролась с вожделением, но поняла, что это бесполезно. Ей пришлось признаться самой себе в том, что она хочет взять все это в рот и высосать до самой последней капли. Штеффи аж содрогнулась от своей собственной развратности, но это только усилило желание подползти к учительнице, и как последней шлюхе, дать оттрахать себя в рот.

- Мисс Петерс, я хочу Вас. - Прошептала Штеффи. Потом вспомнила последние слова партнерши и уже более уверенно проговорила, - моя маленькая целочка снова хочет кончить.

- Ага! Вот значит - как! Ну, тогда тебе придется потрудиться. Ну-ка, иди сюда.

Штеффи радостно вскочила и ринулась, было к учительнице, но мисс Петерс, быстро сделала два шага навстречу девочке и врезала ей звонкую увесистую пощечину. От неожиданного удара Штеффи снова отлетела в угол. Блондинка приблизилась к ней и больно схватила левой рукой правую грудь подростка. Другой рукой она подняла подбородок девочки и прошипела ей в лицо:

- Кто тебе, маленькая потаскушка, разрешал подняться с колен, а?

В глазах Штеффи читался испуг. Мисс Петерс отпустила девочку и вернулась к матам. Она чувствовала, как дикая животная похоть вновь настигает ее.

- Ползи сюда, быстро! - Женщина ткнула пальцем в пол перед ней.

- Да, Босс! - Штеффи, потрясая сиськами, поплелась на четвереньках к тренерше. Когда она достигла места, на которое указывала мисс Петерс, девочка остановилась, подтянула ножки под себя, уселась на них, и стала смотреть полными невинности и мольбы глазами на голодную бритую промежность. Лицо Штеффи отделяло от желанного клитора не более семи дюймов.

- А теперь ты вылижешь меня! - Громко, отчетливо произнося каждое слово, приказала мисс Петерс. Затем она указала пальцем на родинку, расположенную как раз посередине между пахом и коленом. - Начнешь вот отсюда, и только попробуй хоть что-нибудь пропустить.

- Хорошо, босс!

Штеффи потянулась к ножкам учительницы. Дурман от возбужденной промежности, смешанный с запахом пота, буквально выдавил наружу клитор девочки, который снова жаждал трения. Ученица без приказа не решилась запустить свои пальцы себе в трусы, которые уже трижды за последний час успели намокнуть. Тем временем, слюнявый язык девочки делал свое дело. Он касался ляжки и, проползя по коже пять-шесть сантиметров, снова возвращался к центру, оставляя за собой мокрый след. Так девочка поднималась все выше и выше, пока, наконец, не достигла паха. Она уже была готова подарить лобку мисс Петерс свой первый поцелуй, когда босс схватила ее за голову и заставила вылизать вторую ляжку. И только потом возбужденной семикласснице было позволено прикоснуться к вожделенному месту. Штеффи закрыла глаза и попыталась с первого раза полностью погрузить лобок в рот. Ей это почти удалось: лишь маленькая часть персика осталась снаружи.

Не было ничего удивительного в том, что Штеффи плохо себе представляла, что делать дальше. Она брала у женщины впервые. Да, что там - у женщины! Она, вообще первый раз в жизни занималась сексом.

Девочка помусолила немного пухлую киску, но рот быстро заполнялся слюной, и вскоре Штеффи пришлось оторваться и сглотнуть. Мисс Петерс воспользовалась этой заминкой. Она, чуть нагнувшись, обхватила начинающую лесбиянку за шею и попросила:

- Не надо так. Открой ротик, достань язычок, напряги его и расслабь губки.

Штеффи подчинилась. Мисс Петерс еще сильнее запрокинула голову девочки и сама села промежностью на лицо. Горячий вход в вагину почувствовал, как язык, словно грубый напильник, стал снимать слой ароматных похотливых выделений с жадных до ласки бархатных стен влагалища. Женщина начала делать ритмичные движения, скользя всей площадью раскрывшихся губ по девственному ротику. Штеффи была на седьмом небе.

После первого оргазма мисс Петерс чувствовала себя намного лучше. Она почти полностью владела собой, и, желая отодвинуть второе извержения, решила словами довести семиклашку до безумия. Не смотря на грубое поведение, женщина испытывала благодарность к Штеффи. Нежность переполняла учительницу, когда она вспоминала о том, что именно ей достался этот девственный, розовый цветок. Мисс Петерс очень хотела кончить сама, но еще больше она хотела, чтобы спустила ее неожиданная и неопытная любовница. Она не отрывала взгляд от лица Штеффи, которая, закрыв глаза, принимала к себе в рот ее вульву. Тяжело дыша, учительница стала распалять свою партнершу:

- Кто это разрешил тебе закрыть глаза! Ах ты, грязная щелка! Ну-ка, открой их, быстро! -

Зеленые глазки девочки тут же распахнулись, и уставились на подтянутый живот теннисистки. - Ты должна видеть, как трахают твой ротик! Тебе же это нравится. Очень нравится. Да? - Мисс Петерс прибавила жару, и теперь не только губы, но и вся остальная промежность, от попки до клитора, терлась по похотливой девственной мордашке. - Отвечай, нравится?

Вместо ответа, Штеффи моргнула влажными от желания глазами. То, что она чувствовала, было непередаваемо. Ее язык с каждым движением лысой промежности, слизывал кислые терпкие выделения. Они смешивались со слюной, и девочка жадно сглатывала этот коктейль. Ее трусики были, хоть выжми, но она все еще ждала разрешения запустить туда шаловливые пальчики. Штеффи предчувствовала, что первое же прикосновение к клитору зальет ее тело тяжелейшим оргазмом, как раскаленным чугуном. Пока она позволила себе только положить обе ладошки на соски, и поглаживать их в такт трахающим движениям.

Мисс Петерс, тем временем, уже вступила в решающую фазу. Конечно, можно сдерживаться какое-то время. Но долго эту сказочную истому терпеть было нельзя. Лесбиянка поняла, что еще секунда, и:

- Я хочу, что бы ты подрочила себя. Ну-ка, отодвинь трусы в сторону. - Оргазм мисс Петерс быстро приближался, но она не собиралась спускать в одиночку. Штеффи уже избавила свою промежность от полоски трусов, являя миру измазанный, в вязких сливочках, помпончик клитора. - А, теперь:а, теперь:сейчааас, - стерва ловила момент, когда оргазм начнет ломать ее, но тут произошли сразу две вещи.

Оттраханная, униженная и счастливая Штеффи не собиралась больше сдерживаться. Услышав приказ, ученица вгрызлась ногтями в исстрадавшийся холмик. Все тело, словно стянутое раскаленной колючей проволокой, распрямилось, заставляя Штеффи податься вперед. Начинающая лесбиянка с силой ткнулась мордочкой в трахающий ее лобок. Оргазм сокрушающим апперкотом ударил девочку по животу. Мышцы молнией сократились, и сжавшееся в комочек возбуждение подступило к горлу. С новой волной экстаза челюсти девочки сдвинулись, чуть не перекусив пополам затвердевшую вишенку. Мисс Петерс охнула от боли. Оргазм тряс ее, и ей показалось, что девочка уже откусила ее клитор, который теперь переваривается в желудке. Ее колени подогнулись, предательски расслабились, и кончающее тело теннисистки повалилось на пол рядом со Штеффи, не прекращающей теребить свое лоно.

Но, не смотря на это, девочка была в лучшем состоянии. Ее оргазм был уже на излете, а мисс Петерс нежилась на самом пике наслаждения. Поэтому талантливая Штеффи устремилась к промежности развалившейся учительницы, и, не отрывая пальчиков от своего успокающегося бугорка, снова сильно укусила ее за клитор. Потом еще, еще. Чумная сексуальная боль, как из брандспойта, окатила влагалище и матку мисс Петерс, и, не удержавшись, забыв обо всем, женщина закричала: "Уй-йя-а-а-а!", и потеряла сознание.

Через мгновение Штеффи оторвала свой ротик от искусанного клитора, а ручки от своих губ. Посмотрев на распятую женщину, дебютантка закрыла глаза, и стала покрывать тело мисс Петерс мириадом самых нежных поцелуев. Не пропуская ни дюйма ее вожделенной кожи, девочка попыталась бороться с одеждой, которая так и осталась на ее совратительнице, но сил не было, и она стала дарить поцелуи прямо через одежду. Потом Штеффи, поняв, что тело учительницы (не только физкультуры) ничего не чувствует, свернулась котенком у ее ног.

Десять минут потребовалось женщине, чтобы прийти в себя. Ее рука мягко пробежала по телу. Голова приподнялась, и глаза уставились на преданное лицо Штеффи.

- Иди ко мне. - Прошептала мисс Петерс и обняла мягкий комочек.

- Мисс Петерс! - Только и смогла восхищенно произнести девочка, перед тем, как положить голову на плечо своей первой любви.

Следующий урок: родной язык

Учительница "первая" моя. Урок второй: родной язык

Категория: Лесбиянки, Подростки

Автор: Paul Eagle

Название: Учительница "первая" моя. Урок второй: родной язык

- Мисс Грей, можно? - На пороге класса стояла маленькая симпатичная пятиклассница в белом школьном передничке и темных, почему-то, мужских очках, которые ей были слишком велики. Мисс Грей даже не сразу поняла, кто именно из ее учениц побеспокоил ее, но потом она разглядела короткую "стрижку-под-мальчишку" из светлых прямых волос. Ну, конечно, это Элли Годро. Девочка стояла с опущенной головой, очки, почти полностью, закрывали ее лицо и удивительно гармонировали с черными сатиновыми колготками.

- Что Вам угодно, мисс Годро? - Учительница, нарисовав очередную двойку, закрыла проверенный диктант какого-то придурка-семиклассника, который вместо "жила одна", умудрился написать "отдавалась долго" (игра слов: lives alone - gives a long). Она постаралась улыбнуться.

- Я хотела бы поговорить с Вами, мисс Грей? Это очень, очень важно. - Девочка сделала один шаг вперед.

- Ну, что ж, Элли. Я, с удовольствием, поговорю с тобой. Но, помни. Я веду сразу восемь классов и у меня еще сто двадцать тетрадей на сегодня. У тебя есть пять минут. Заодно и я немного отдохну от ваших каракуль. - Женщина встала и жестом руки пригласила Элли присесть.

- Спасибо, мадам. Я думаю, что смогу уложиться. - Девочка присела и огладила передник по юбочке.

Мисс Грей ласково улыбнулась пятикласснице, которая хорошо успевала по ее предмету. Она немного потрепала курносую девчушку по волосам и уселась напротив, поправив свою прическу. У мисс Грей были красивые, немного вьющиеся от природы каштановые волосы, спадавшие почти до пояса. Ее широкие плечи, одетые в строгий деловой костюм, красиво переходили в элегантную тонкую шею. Удивительные по красоте огромные сиреневые глаза с интересом смотрели на отличницу из-под шикарных почти прямых ресниц. Для своих двадцати восьми лет, мисс Грей выглядела в высшей степени неплохо. Учительница открыла аккуратный рот-бантик, экономно подкрашенный под цвет глаз, и произнесла:

- Я слушаю тебя, малышка.

- Самое ужасное, мадам, то, что я не могу поделиться этим со своей матерью. Она просто не поймет. - Элли вздохнула.

- Странно. Мне кажется, что все мамы - достаточно хорошие слушатели для своих дочек. -

Мисс Грей была убеждена в том, что говорила. - Да и стоит ли доверять мне то, что ты не можешь доверить матери?

- Стоит, мадам. - В голосе Элли уверенности было не меньше.

- Но, почему именно мне? Ведь я даже не твой классный руководитель.

- Не знаю. - Девочке нужна была пауза, чтобы подобрать слова. - Просто Вы такая...такая добрая и... и красивая. И еще я люблю Ваш урок. - Последнюю фразу девочка произнесла быстро-быстро.

- Ну, хорошо. Давай, выкладывай. - Как и большинство женщин, мисс Грей была падка на лесть. - Только сними очки. Мне не видно твоих глаз.

- Не могу. - Девочка потупилась. - У меня глаза болят! - Неумелая ложь не осталась без внимания педагога, но она решила простить двенадцатилетнюю Элли. Ей и так приходилось трудно. Шутка ли - рассказать учительнице то, что нельзя рассказать матери.

- Ладно, рассказывай. Время идет.

- Понимаете, мисс Грей. Мне кажется, я не такая, как все. - Видимо девочка репетировала эту часть разговора. Слова вылетали без запинки. - Я много об этом думала и поняла, что мне нужно поделиться с Вами. Если не с Вами, то ни с кем. Вы никому не расскажете?

- Я ничего никому не скажу. Но только в том случае, если ты не беременна. Все остальное я смогу сохранить в тайне. - Серьезный взгляд мисс Грей обжог девчушку, но та не испугалась.

- Нет, что Вы, мадам. Я еще маленькая и я - не беременна. Но я не знаю, что было бы лучше.

- Что - лучше? О чем ты? - Мисс Грей теряла терпение.

- Мне кажется, что я... не просто девочка. Мне кажется, я - лесбионистка!

- Кто, кто?! - Мисс Грей не просто засмеялась. Она заржала в голос. Конечно, это было не педагогично, но мало того, что эта соплюшка еще слишком мала, так еще и слово исковеркала. Женщина никак не могла успокоиться, но тут Элли вскочила и бросилась к двери.

Только резкое ускорение позволило мисс Грей остановить девочку, да и то уже наполовину в коридоре. Она силой втянула ее обратно в класс, привела к стулу и, положив руки на плечи, усадила.

- Ну, не надо обижаться, Элли! Ну, прости меня, пожалуйста. Просто очень смешно, когда

двенадцатилетняя девочка говорит: "я - лесбионистка". - Ласковая рука учительницы гладила Элли по спинке. Она присела на корточки рядом с глупышкой и положила вторую руку ей на колени.

- А вот мне - не смешно! - Девочка подняла голову, и мисс Грей увидела, что по щекам из-

под очков, градом катятся слезы.

- Господи! Ну не расстраивайся ты так! - Мисс Грей притянула Элли к себе, и теперь

отличница рыдала ей в плечо. - Хорошо, я обещаю, что не буду больше смеяться.

- Правда? - Лицо наивного подростка сразу просияло. От резкого кивка головой очки слетели, и тут мисс Грей испытала настоящий шок.

На левом глазу девочки расплылся огромный синяк. Видимо, он был поставлен дня два-три назад, так как уже успел из синего превратиться в темно серый. По краям отчетливо проступала желтая кромка от йода. Никогда не видевшая ничего подобного, учительница подняла, было, руку, желая дотронуться до лица пятиклассницы, но тут же отдернула, встретившись со взглядом Элли. "Вот так - поговорила с мамой", - подумала мисс Грей.

- Не надо! Будет больно. - Прошептала девочка. Она отвернулась и ее плечи снова затряслись. Истерика, вроде бы уже переставшая, снова охватила малышку.

Вот тут-то мисс Грей и растерялась. Что делать? Накричать на нее - будет еще хуже. Пожалеть - это затянется на полчаса, а то и дольше. Сказать, чтобы пошла и успокоилась. Так ведь не вернется.

Женщина стояла с разведенными в стороны руками и наблюдала, как одна из ее лучших учениц молча заливает слезами свой накрахмаленный передник. "Черт! Если бы у меня были свои дети, я бы...", подумала мисс Грей, и внезапно решение пришло к ней само. Учительница шагнула к девочке, взяла ее на руки, хоть это было и не легко, и, поймав наконец, заплаканный взгляд, ласково, но твердо, сказала:

- Элли. Давай договоримся. Я ненадолго стану твоей мамой. И когда ты успокоишься, ты мне все расскажешь, а я тебя выслушаю. Хорошо? - Она поцеловала девочку в щеку и теперь смотрела на нее.

- Хорошо! - Элли улыбнулась. Истерики не осталось и следа. Мисс Грей еще немного подержала ее, и аккуратно усадила обратно на стул. Затем взяла свой и поставила его рядом с ученицей.

- Итак! - В голосе мисс Грей зазвучали учительские нотки, но она вовремя спохватилась, вспомнив, что она сейчас просто мама. - Почему, солнышко, ты считаешь, что ты - лесбиянка?

- Я не считаю, мадам. Я знаю.

- Если хочешь, что бы я тебя выслушала, зови меня мамой. - Отрезала женщина, но подумав, шепотом добавила, - пожалуйста! - Превращение из учительницы в маму давалось нелегко.

Девочка кивнула и продолжила:

- Понимаете...гм-м...понимаешь,...мамочка, - слова вылезали под давлением в десять атмосфер, - я знаю, что я - лесбио...эээ...лесбиянка!

- Ты уже баловалась с другими девочками, доченька! - В голосе мисс Грей не осталось и тени строгости. Наоборот, она словно растеклась медом. Для не самой было неожиданно, что тема разговора так волнует ее. Воображение тут же нарисовало картину, как именно может баловаться девочка с девочкой. Да еще и оттого, что Элли назвала ее мамой, а она ее - дочкой, ее тело стало подавать привычные позывы. Учительница никогда раньше не была с женщиной, а тем более - с ученицей, но остановить свою похоть она просто не могла. Теплые капли женского дождя начинали стекать по не видевшему ничего, кроме желтого вибратора, влагалищу. Они впитывались в черные трусики мисс Грей и потихоньку склеивали ляжки учительницы.

- Нет, что ты, мамочка! - Второй раз это слово вылетело почти без запинки. - Но мне бы очень хотелось этого. Когда я, после физкультуры, моюсь в душе, я не знаю, что мне делать. Мои подружки все голенькие. Они так моют свои..., - девочка запнулась.

- Моют свои что?

- Ну, это, то, что между ног.

- Доченька, я хочу услышать, как ты произнесешь это слово.

- Хорошо, мамочка. Я просто не знаю, как правильно говорить. Моют свои...писи?...нет - письки. Нет - пиписки. Но они уже все гуляют с мальчиками, а я на них...

- Ну, хорошо, хорошо. Ты все правильно говоришь, дочка. - Мисс Грей уже готова была кончить. Откровенные слова Элли, словно бензопилой, разрезали ее губы, между которыми бушевал Ниагарский водопад. - Ну, и что, мое солнышко? Они моют, а ты?

- А я не могу оторваться от их ... писек. Мне делается так хорошо, что хочется поцеловать их всех ... туда. Мамочка, я так сильно возбужаюсь.

- Доча! Надо говорить не возбужаюсь, а возбуждаюсь. А откуда ты знаешь, что

Возбуждаешься? Ты что, уже трогала себя?

- Да! - После небольшой паузы сказала Элли и опустила взгляд.

- Что - да? - Рука мисс Грей теребила край юбки. Ноги пришлось немного раздвинуть потому, что жаждущий клитор не вынес бы и самого мягкого прикосновения.

- Да, мамочка! Я трогаю себя.

- А ты знаешь, как это называется, дочка? - Голос задрожал, и женщине пришлось повысить его.

- Да. Это называется - рукоблуждение.

Мисс Грей опять чуть не рассмеялась. Но сейчас это было очень кстати. Смешок помог ей хоть немного побороть свою похоть. Пусть ненадолго, но все-таки.

- Нет, доча! Это называется не так. Это называется - мастурбация, или онанизм. Так значит, ты мастурбируешь? И как часто?

- Да не очень! - Элли опять соврала, и мисс Грей это опять почувствовала.

- Послушай, дочка! Ты не должна обманывать свою мать. Я ведь всегда пойму, когда ты говоришь правду, а когда - нет. У тебя есть отдельная комната?

- Да.

- Ну, тогда все и так ясно. Ты мастурбируешь каждый вечер. - Вожделение снова пошло на штурм. Чем больше мисс Грей раскрашивала свою речь откровенными словами, тем сложнее ей было держать оборону.

- Да, это так. - Уже совсем тихо пролепетала девочка. - Скажите,...скажи, мама, это очень плохо?

- Что ты, девочка моя! Здесь нет ничего страшного. Но ты совершенно не умеешь разговаривать откровенно. - Мисс Грей раздвинула ноги еще шире. - Я хочу научить тебя. Ты не должна стесняться своей мамы. И теперь ты мне должна рассказать, как ты это делаешь. И что представляешь.

- Ну-у, я делаю это...

- Не говори "делаю". Говори "мастурбирую", или "онанирую", или ... "дрочу".

- Хорошо, мамочка! Я мастууу...дрочу, когда ложусь спать. - Элли была взволнована не меньше учительницы. Ей жуть, как хотелось рассказать ей все, но что-то мешало вылетать словам. - Я всегда трогаю себя сначала через пижаму, а потом, когда уже очень хочется..., - девочка запнулась, но быстро нашлась, - хочется, что бы стало хорошо, я начинаю трогать, ой, то есть, мастурбировать свою писю.

- Ага! Значит, ты уже умеешь кончать.

- Что?

- Ты умеешь кончать. Когда тебе становиться очень хорошо, это называется кончить. Или спустить. Тебе повезло. Некоторые женщины не могут кончать вообще. Даже, когда их..., - мисс Грей вовремя спохватилась, вспомнив, что разговаривает не с обычной девушкой, а с юной лесбиянкой, - ...когда они мастурбируют.

- Мамочка, а ты умеешь кончать?

- Да, лапочка. И я тоже часто мастурбирую. Иногда даже два раза подряд. - "Господи, неужели это сказала я?" - подумала мисс Грей, и без всякого онанизма, чуть не кончила прямо в трусы.

- Дааа! - Протянула девочка. - А я не знала, что можно второй раз.

- Можно, можно. Ну, ладно. Давай, рассказывай, что ты фантазируешь.

- Ой! Эээ..., мамочка, я много фантазирую.

- Ну а чаще всего?

- Чаще всего я думаю о Бетти и Манон. Они мне нравятся больше всех. - Сказала девочка со вздохом.

Мисс Грей тут же вспомнила этих двух девчонок. Они учились в одном классе с Элли и были подругами. Бетти была высоким нескладным ребенком, с красивой мордашкой и короткими рыжими волосами. Ее подруга Манон была чуть старше и уже более женственна. Ее грудь почти сформировалась, а на ногах начинали расти волосы. Она носила две короткие косички с бантиками, и всегда надевала джинсовые мини-юбки.

- И что ты о них думаешь? - Учительница приготовилась выслушать эротическую фантазию двенадцатилетней девчушки, окрашенную в розовые тона. Для этого ей пришлось передвинуться на самый краешек стула и сесть немного боком к Элли, чтобы та не вздумала заглядывать ей между широко раздвинутых ног. Такого она бы уже не перенесла.

- Мамочка! А ты не будешь меня ругать, если я расскажу.

- Господи, дочка! Конечно, не буду. Ну, рассказывай же быстрее, пожалуйста. - Последние слова выдали мисс Грей с головой. Будь Элли хоть пятилетней, она бы все равно поняла, что училке это тоже нравиться. Нерешительность сменилась на уверенность.

- Значит, начинаю я так. Во-первых, я представляю их обеих голенькими. Ты видела, мамочка, какие у Манон груди. - В ответ женщина смогла только дернуть головой, а это могло означать что угодно. - У меня таких никогда не будет. И я представляю, как Бетти сначала подходит к лежащей на диване Манон, и начинает трогать ее за грудь. - Элли сама вошла во вкус. Полчаса назад она и представить себе не могла, что такие разговоры могут творить с ее телом. - А Манон лежит и гладит себя по письке. Когда мне становиться очень тепло внизу, я представляю, будто Бетти целует Манон в сисечки, а потом ложится на нее и начинает тереться всем телом. Тогда я засовываю ладошку под пижаму и начинаю гладить свой...

- Клитор!!! Это называется клитор! - Не выдержала паузы мисс Грей и заорала на весь класс.

- Да, мама, свой клитор. - Как же, черт побери, Элли хотелось потрогать его сейчас. - Потом я представляю, что Бетти лежит рядом с Манон, целует ее в губы, и они при этом трогают друг другу писи. А дальше, когда я хочу, чтобы мне стало..., то есть когда я уже хочу кончить, я представляю, что Манон наклоняется к письке Бетти и..., - девочка зажмурилась и чуть не потеряла сознание. Потом через пять или шесть секунд она открыла глаза и заплетающимся голосом виновато прошептала, - ...а потом я никогда дальше не фантазировала потому, что мне становилось очень хорошо. То есть, я хотела сказать, мама, что я всегда очень кончала.

- Надо говорить "очень сильно кончала", доченька. - Находясь в полузабытьи, мисс Грей сделала замечание чисто машинально.

Учительница уже отчетливо понимала, что если она сейчас не схватит свою промежность рукой и не отдрочит себя, то ее матка просто вывалится наружу и добьется оргазма от соприкосновения со стулом. Поэтому она поймала момент, когда Элли, продолжавшая что-то говорить, запнулась, и максимально твердым голосом, на который только была еще способна, сказала:

- Элли, доченька! Мне очень понравилось то, что ты была со мной откровенна, но сейчас мне нужно заниматься. Не подумай, что я бросаю тебя в таком состоянии, и предлагаю вот, что. Я сегодня вечером свободна, а ты, я знаю, живешь неподалеку. Ты приходи сегодня часов в семь. Адрес я тебе дам. Мы займемся с тобой твоей проблемой и твоим языком. - Женщина дрожащей рукой вытащила визитку из кармана пиджака. - И помни! Я все еще твоя мама!

- Я обязательно приду, мамочка! - Девочка засияла, схватила визитку и вылетела из класса.

Мисс Грей сделала, было, движение к двери, намереваясь закрыть ее, но это было выше ее сил. Она чуть приподняла попку, одним движением рук задрала юбочку на талию и схватила свою дамскую сумку. Вспотевшими пальцами она нашарила расческу с длинной гладкой ручкой и резко выдернула ее. Сумка выскочила из потерявших контроль ладоней и упала на пол, по пути, со звоном рассыпая всякие мелочи. Пудреница откатилась аж к грифельной доске, но мисс Грей даже не слышала этого. Женщина расставила ноги. Ловким, явно отработанным движением левой руки она отодвинула полоску кружевных трусиков, а правой со всего маха воткнула ручку расчески в исстрадавшееся влагалище. Она вошла, как шар в лузу, вызвав бурю самых-самых сладких переживаний. Одно усилие, и рукоять уперлась в верхнюю стенку пещеры. "Уупс!", - только и смогла выдавить учительница, после чего закусила нижнюю губу. Средний и безымянный пальцы выпустили трусы на свободу и защемили дрожащий клитор. Затем, не вынимая расческу из вагины, женщина стала водить ею вверх-вниз, вверх-вниз. В условиях такого дикого возбуждения, нескольких движений оказалось достаточно. Ноги сами резко соединились, колени приподнялись, и, потеряв равновесие, тело женщины повалилось на грязный паркет, в то время как сердце выпрыгнуло и устремилось в небо. Оргазм молотил мисс Грей с такой силой, что бедра судорожно дергались с частотой молодого кобеля, а смазка полностью залила паховую выемку. Попка скользила по полу, а рукоятка - по всей глубине натерпевшейся дырочки.

Прошло, наверное, минуты две, прежде чем мисс Грей открыла глаза. Она быстро поняла, что надо подниматься и попыталась встать, но ей помешала ее игрушка, которая так и оставалась в промежности. Аккуратно, с любовью вынув ее из себя, мисс Грей встала. Она чувствовала, как силы и сознание наперегонки возвращаются к ней.

Мисс Грей оправила юбку, но тут о себе дали знать промокшие трусики. Женщина быстро оглянулась вокруг и ловко поддев подол, зацепила пальчиками свои кружева. Стянув их, она поднесла белье к своему остренькому носику и, закрыв глаза, быстро втянула воздух. Потом нашла взглядом валявшуюся сумку и спрятала в нее трусы.

Потихоньку собрав разбросанные вещи, и не забыв непроверенные тетради, мисс Грей закурила и вышла из класса. Она улыбалась во все лицо и даже повстречавшийся ей старый учитель химии, увидев ее улыбку, не стал делать ей замечание по поводу сигареты. Женщина шла к себе домой, готовиться к встрече с дочкой.

- Привет, Салли. Ты узнала меня?

- О-хо-хо! Кого я слышу. Здорово, соседка. - За шесть лет, которые они не виделись, Салли ни чуть не изменилась. Все тот же бодрый низковатый дискант. Все та же жизнерадостность в голосе. - Что это ты решила меня вспомнить?

- Да, так, как-то. Короче, есть разговор.

- Интересненько. Значит, просто позвонить, узнать - как дела, это слабо. Ну, ладно, Фи. Рассказывай.

Услышав свое прозвище, прилипшее к ней в колледже, мисс Грей вздрогнула. Салли не забыла о нем. Впрочем, ничего удивительного. Салли сама поспособствовала наклеиванию этого ярлыка. Мисс Грей получила его благодаря своему пренебрежительному отношению к ухажерам обоих полов, которые приставали к ней в течение всех четырех лет учебы. Она всегда "искала принца", правда, поиски чуть подзатянулись, и, в результате, если бы не вибратор, то мисс Грей до сих пор оставалась бы девственницей.

- Понимаешь, тут вот какое дело. Ко мне сегодня девушка приходила...

- К тебе - девушка?!

- Да нет, ты не поняла. Она моя ученица. Ей всего двенадцать.

- Так, так, так. Правильно ли я тебя поняла, Фи, что раньше, когда мы с тобой делили на двоих одну комнату в общаге, ты была простой онанисткой-недотрогой, а теперь ты стала розовенькой, да еще и с уклоном на педофилию?

- Господи, Салли! Да ни кем я не стала. Просто она пришла ко мне рассказать о своей беде.

Ее зовут Элли Годро, и она думает, что она - лесбиянка. Она пыталась поговорить со своей матерью, но та ее просто избила. Я хочу ей помочь, но не знаю - как. А ты ведь должна знать.

- Ага! Ну, допустим, я-то знаю. А что ты, собственно, хочешь? Если ты решила рассказать ей, какая гадость - секс с женщиной, то знай, я против, и помогать тебе в этом не буду.

- Дура! Наоборот. Во-первых, она уже и сама знает, что такое секс потому, что она дрочит ежедневно. И потом, она мне ... понравилась. Я ей сказала, что буду ее мамой, и она согласилась. Она придет ко мне сегодня в семь. Когда она мне рассказала, что она фантазирует, когда ласкает себя, я чуть не выпрыгнула из трусов.

- Видать, к двадцати восьми и у тебя появился разум. А, Фи?

- Не знаю я, что у меня появилось. Я просто прошу тебя помочь мне. Если, конечно, ты не изменилась за последние годы.

- С какой радости я должна была измениться. Спать с этими волосатыми животными - фууу!

- Ну, что - поможешь? - В голосе мисс Грей звучало отчаяние.

- Ладно. Я буду у тебя в семь. Там разберемся.

- Нет! - Крикнула мисс Грей. - Ты мне здесь не нужна. С тобой тут будет сплошной разврат.

Я до сих пор содрогаюсь, когда вспоминаю твои приставания.

- Прости, Фи, но тогда я тебе - не помощник. Ты что, всерьез думаешь, что про это можно рассказать по телефону, и что девочка придет к тебе только за проповедями? Извини, но тогда ты еще большая дура, чем я думала. Так что я просто приеду. Попробуем твою отличницу.

- Слушай, Салли. Тогда приезжай попозже. - Учительница поняла, что сопротивление бесполезно. К тому же, в словах бывшей подруги было разумное зерно. - Скажем, в восемь. Тогда я впущу тебя. Ладно?

- Ладно. Уговорила. Иди, поменяй трусики. - Салли брякнула трубку на рычаги.

Мисс Грей вздохнула и полезла в комод с нижним бельем.

Какое счастье, что у нее были непроверенные тетради. Иначе женщина просто сошла бы с ума в ожидании вечера. После разговора со старой подругой, мисс Грей вывалила на постель целый ящик своих интимных шмоток и провела волнующие полчаса за их разбором. Она подбирала одежду, надевая на себя то одно, то другое, комбинируя наряды и бижутерию. Женщина забраковала несколько комбинаций разных цветов, сочтя их чересчур старомодными. Затем обратно в ящик полетели две старые откровенные ночнушки, которые были слишком длинны. В куче теперь оставались лишь отдельные предметы туалета: лифчики, чулки, один черный пояс и море разнообразных трусиков, от цветастых неделек до кружевных супероткровенных бикини. Фи чуть не расплакалась, когда вспомнила, что все это она купила себе сама. А как было бы приятно получить это все в подарок? Но, вот от кого?

Сдержав секундную слабость, надменная красавица вернулась к подбору. Повоевав с кучей еще пять минут, она остановилась на красивых, очень высоких белоснежных чулках, доходящих до самого паха. К ним она подобрала светло-розовую анжелику и маленькие серебряные сережки ромбиком, а трусики решила не надевать вообще. Побросав оставшееся обратно в комод, учительница прихватила с собой свой любимый шелковый халатик приятного голубого оттенка, прикрывающий все тело до самых щиколоток, и грациозно прошествовала в ванную.

Приняв душ, мисс Грей достала бритву. Предстояла большая работа. Фи начала с подмышек, затем перешла к ногам и, наконец, хитро улыбнувшись самой себе в зеркало, стала намыливать лобок. Она никогда раньше этого не делала, но слова о том, что Элли готова перецеловать лобки всех своих двенадцатилетних подружек, сильно запали в душу мисс Грей. Девочка сама не знала, какую бурю ожиданий она вызвала в преподавательнице английского. Какие тайные мечты задела. Да! Мисс Грей с четырнадцати лет мечтала о том, чтобы кто-нибудь целовал ее крошку. За всю свою жизнь ни один акт мастурбации не проходил без того, чтобы кто-то не полизал Фи. Чей только язык не делал этого в ее фантазиях. И обожаемый Сильвестр Сталлоне, и мужественный Пол Ньюмен, и жгучий Хулио Иглесиас, и ласковый Жан-Мишель Жарр. Не избежали этой участи Том Круз и Эрик Кантона. А один раз этим занималась даже Кортни Кокс (Фи целый месяц после этого не могла простить себе эту вольность). Тысячу раз это могло случиться наяву, но...

Когда на лобке и промежности не осталось и следа от кудряшек, мисс Грей спрыснула раскрасневшуюся кожу любимым Je Oze, и стала натягивать на себя выбранные аксессуары. Накинув в конце халатик, но, не завязывая пояс, женщина решила полюбоваться на себя в зеркало. Оценив увиденное достаточно критическим взглядом, Фи поняла, что чего-то не хватает. Покрутившись так и сяк, учительница посмотрела на свои ноги, и сразу сообразила, чего именно. Она вышла в гостиную и стала рыться в нижнем ящике платяного шкафа. В конце концов, она извлекла на свет небольшую коробку и, открыв ее, достала шикарные замшевые белые туфли на высоком каблуке. Их она получила в подарок к двадцатилетию от своей тетки, с наказом одеть их только на свадьбу. Надо ли уточнять, что обувь так и валялась не востребованной.

Сейчас мисс Грей не сомневалась в правильности своего поступка, и о словах тетки даже не вспомнила. Она просто натянула туфли на чулки и грациозно вернулась в ванную.

На этот раз свое собственное отражение оставило женщину полностью удовлетворенной в визуальном смысле. Но только не в сексуальном. Видя себя начисто выбритой и одетой во все эти развратные штучки, Фи пришлось сжать кулаки и отвернуться, чтобы не начать лапать себя прямо здесь.

Конечно, она поборола свой организм. Во-первых, она уже спускала сегодня, (читатель знает, как это произошло) и ей было легче отказаться от акта самоудовлетворения, а во-вторых, она возлагала слишком большие надежды на сегодняшний вечер.

Когда она последний раз выплыла из ванной, на часах было без пятнадцати четыре. Мисс Грей выпила на кухне стакан персикового сока, и принялась за работу. После того, как последняя тетрадь была закрыта, прелестница выкурила сигарету и посмотрела на часы. Они показывали двадцать минут седьмого. Еще сорок минут. Целых сорок минут.

Женщина пошла шляться по комнатам. Не находя себе места, она наткнулась на холодильник и от нечего делать открыла его. Первое, что она в нем увидела, была большая банка земляничного джема.

Идея пришла моментально. "Двенадцатилетняя девочка не может не любить земляничный джем", подметила, про себя, Фи. Она схватила банку. Закрыв холодильник, она достала свежий хлеб и тостер. Поджарив приличное количество кусков, мисс Грей стала аккуратно намазывать на аппетитные ломтики сначала немного арахисового масла, а потом приличный слой земляничного лакомства. Когда она закончила с девятым тостом, и разложила их на тарелке, она уже полностью была уверена в том, что они пригодятся. " С них мы и начнем", сказала сама себе мисс Грей.

Оставалось еще пятнадцать минут. Нетерпение нарастало. "Только, не опаздывай, доченька", попросила она про себя.

Ей было и хорошо и плохо. Хорошо оттого, что у нее сегодня будет свидание. Оттого, что она так приготовилась к нему. Оттого, что сегодня, наверное, сбудется ее главная мечта. Но никак не хотела отступать мысль о том, что, по большому счету, это - ее первое свидание в жизни. Что все это - для глупой двенадцатилетней девчонки, для неопытной пятиклашки. И то, что она не знает, как вести себя на свидании, тоже не добавляло ей оптимизма. Господи Боже, ей уже двадцать восемь. А за плечами только университет, тетради, педсоветы и мастурбация. На первом свидании девушка всегда получает букет цветов. Но, Фи не получит их. Ей вообще никогда никто не дарил цветы. Ну, кроме родителей учеников, да и то - на первое сентября.

И мисс Грей, строгая англичанка, гроза хулиганов и неучей, вдруг пожалела себя. Пожалела столь сильно, что не прошло и пяти секунд, как две соленых капли уже пробежали по озорным щечкам и нашли успокоение в ткани халата. Фи кинулась, было, в ванную - быстро просушить халат феном, но тут прозвенел звонок.

Трясущейся от волнения рукой, мисс Грей дотронулась до кнопки на переговорном устройстве и сама не поняла, как, вместо привычного "Кто там?", с накрашенных губ слетело "Элли, это - ты?".

- Да, мамочка! Впусти меня, пожалуйста.

Женщина не нашла в себе сил что-либо ответить и просто нажала на "открыть". Тридцать секунд. Всего тридцать секунд, и ее Элли будет здесь. Машинально, чисто по-женски, мисс Грей огладила на себе халатик, подтянула поясок и поправила прическу. Потом, вспомнив что-то, женщина вынула из единственного кармана носовой платок и быстро вытерла перед трюмо остатки слезливых дорожек на щечках. Ей еще повезло, что у нее были длиннющие ресницы, и, поэтому, она не пользовалась тушью.

Из коридора послышались звуки открывающегося лифта, которые тут же сменились легким застенчивым стуком в дверь. Мисс Грей распахнула ее, отступила на пару шагов и увидела Элли, одетую в джинсы, маечку салатового цвета и темно-синие туфли-шпильки, которые были ей минимум на размер велики. Наметанный взгляд учительницы тут же подметил, что такие же вчера были на Манон. Лицо Элли покрывало огромное количество самой разнообразной и совершенно не нужной косметики.

В одной руке пятиклассница держала свою сумку, а вторую старательно прятала за спиной.

- Проходи, доченька! - Пригласила мисс Грей. Она хотела было сказать, чтобы девочка чувствовала себя, как дома, но вспомнила, что она - мать, и поэтому изменила фразу. - Давай, беги на кухню. У меня все готово!

Вместо этого, Элли потупилась и стала шаркать ногой.

- Ты, чего, ласточка? - Мисс Грей присела на пуфик. От лица Элли ее отделяли сантиметров сорок.

- Понимаешь, ма! Я тут подумала и... То есть, у меня было немного денег. И я решила, что тебе было бы приятно... - С этими словами, скромная отличница отвела руку из-за спины. - Это тебе, мамочка!

- Элли!!!

Женщина прямо с пуфика упала на колени перед девочкой. Небольшой, но роскошный, красиво оформленный букет из трех роз Grand-prix, богатого вишневого цвета, благоухал свежестью и буквально выдавливал слезы счастья из глаз Фи. Пару секунд она сдерживалась, но поняла, что это невозможно. Взяв правой рукой цветы, мисс Грей дважды судорожно вдохнула вздернутым носиком их аромат. Потом положила розы прямо на пол и обеими руками прижала девочку к себе.

Слезы кинулись врассыпную. Казалось, что они не текут, а бьют фонтаном, как у циркового клоуна. Мисс Грей покрывала бархатное личико Элли сонмом поцелуев, густо смешивая свою соленую влагу с дешевой косметикой. Руки не знали, куда себя деть, и поэтому шарили по всему двенадцатилетнему тельцу. От сиреневой помады на губах мисс Грей не осталось и следа. Зато она вся красовалась на щечках и шейке любимой дочери.

- Милая моя! Любимая! Доченька! Малышка! Белочка! - Захлебывалась Фи в коротких промежутках между поцелуями. - Спасибо, лапочка! Господи, какая я счастливая, что ты у меня есть, киска!

Элли, надо признаться, ни хрена не понимала в том, что произошло с учительницей-мамой, но это было слишком приятным, чтобы быть подозрительным. Девочка таяла в объятиях и лишь просила Бога, чтобы мисс Грей почаще целовала ее в шейку. Ясно, что никто этого раньше никогда с Элли не делал, и это оказалось столь приятным и волнующим, что девичий клитор моментально превратился в мандарин, который сжимали тугие джинсы. Мандарин был слишком сочный, чтобы держать в себе всю влагу, и вот уже первые струйки потекли из девственной соковыжималки.

Элли закрыла глаза. Она и не думала отвечать поцелуем на поцелуй. Она была слишком молода, чтобы сразу отличить материнское чмокание от любовных лобзаний. А если это - просто нежность? Тогда, если она ответит, то мисс Грей, то есть мама, может это не правильно понять и сразу прекратит поцелуи. А ей этого ой, как не хотелось! Поэтому, девочка просто положила свои ладошки на плечи женщины и предалась ощущениям близости. Но ощущения не хотели оставаться наверху, на расцелованной шейке. Их так и тянуло свалиться вниз и расплющить своей томительной тяжестью какую-нибудь, жаждущую ласки, складочку на губках или клиторе.

Наконец, мисс Грей опомнилась. Выпалив очередную сентиментальную глупость, она вдруг заметила, что дверь в коридор так и осталась открытой, и любой находящийся там мог бы слышать и видеть всю сцену. Женщину передернуло от такой перспективы, и тогда она поднялась с колен, вытерла, немного по-мужски, рукавом слезы с лица и взяла Элли за руки.

- Ну, пойдем. - Прошептала она, закрывая дверь и увлекая ученицу за собой на кухню. - У меня есть для тебя потрясающий сюрприз. Кажется, он тебе очень понра....Ой!

Фи внезапно вспомнила, что забыла самое главное. Она, опрометью, кинулась обратно в прихожую и, чуть не запутавшись в длинном халате, и только по воле случая не упав, подняла свой первый букет. Нежно приласкав бутоны, она прижала их к груди и направилась вслед Элли, которая уже наслаждалась видом девяти земляничных сандвичей.

Поставив цветы в вазу, а вазу - в центр стола, мисс Грей разлила кофе из кофеварки-термоса. Она чувствовала некоторую неловкость за свой порыв в прихожей, и немного покраснела. Желая снять затянувшуюся паузу, мисс Грей провела кончиком пальца по носику Элли и сказала:

- Доченька, ты любишь земляничный джем?

- Еще как, мама! - С чувством ответила Элли.

- Ну, тогда давай, наслаждайся.

Девочка потянулась за первым тостом. Фи тоже взяла один для вида, но откусила лишь маленький кусочек. Это дало время подумать, но в голову не лезло ничего путного. Женщина опять попалась на ласково произносимые слова Элли "мама" и "мамочка". Мгновенно намокшая пещерка тянула из тела Фи тонкие нитки желания, и мисс Грей тут же вспомнила о том, что хотела сделать Элли с писями одноклассниц. Понятное дело, что это не добавило ей самообладания и находчивости. И тут она почувствовала, что ей надо выпить! Она посмотрела на приканчивающую уже второй тост Элли и потянулась рукой к шкафу. Достав оттуда початую бутылку коньяка, она плеснула в кофе две чайные ложки, что не осталось незамеченным девочкой. Лакомка сглотнула и без всякого подвоха спросила:

- Ой, мам! А что это?

- Это коньяк, дочка!

- Ух, ты! А зачем?

- Эээ...для тонуса. - Вывернулась мисс Грей.

- А можно и мне? Ну, пожалуйста, мама. - Элли закапризничала и тут же превратилась из начинающей лесбиянки в нормального ребенка.

- Ну, ладно. - Учительница махнула рукой. - Но только одну ложку.

Она впрыснула святой напиток в чашку Элли, и тут же подумала о том, как бы все это понравилось настоящей матери пятиклассницы. Холодок змейкой пробежал по спине, но быстро исчез. Коньяк уже начинал действовать. "Черт возьми, эта сука избила мою крошку. Теперь Элли моя, и пусть только попробует...", подумала Фи.

Горячие волны кофе с коньяком спускались по телу учительницы. Они достигали талии и сталкивались там с не менее горячими, поднимающимися волнами, но другого толка. Это состояние настолько завладело мисс Грей, что теперь она была готова к своему падению.

- Мамочка! Так здорово!!! - Элли только что закончила с третьим тостом и, отодвинув от себя тарелку, откинулась на спинку стула. Девочка разбросала ноги в стороны и, улыбаясь во весь рот, глядела на свою учительницу влажными черными глазами.

- Тебе хорошо? - Спросила мисс Грей.

- Ага. Спасибо, мама. Все такое вкусное.

- Ну, что, доча. Может пойдем в комнату?

- Пойдем. - Девочка вскочила, но, не рассчитав действие алкоголя, чуть не повалилась на кафельный пол. Учительница еле успела протянуть руку, чтобы схватить Элли за маечку. Элли устояла, но майка задралась, и из-под ткани выскочили два в высшей степени соблазнительных коричневых набухших сосочка. Обе девушки смутились, но более старшая спохватилась быстрее. Она присела перед гостьей на корточки и гладящими движениями вернула майку на место. С последним поглаживанием, Фи, как бы невзначай, провела рукой несколько ниже, чем требовалось, но на большее пока не решилась. Она привлекла голову еле стоявшей девочки к себе и прошептала в ухо:

- Доченька, ты можешь идти?

- Наверное. - Язык, в отличие от ног, слушался девочку хорошо.

- Ладно, дочка. Я сама тебя отнесу. - Мисс Грей подхватила девчушку на руки и, прижимая к себе, медленно понесла в гостиную.

Опустив ценную ношу на диван, учительница села рядом на край и посмотрела на нее. Девочка лежала солдатиком, расслабленная и счастливая. "Ну, теперь можно, сейчас или никогда", подумала Фи.

Одна рука опустилась на талию девочки. Другая лежала на собственном колене. "Давай, Фи. Она же подарила тебе цветы", помогал внутренний голос.

- Давай вернемся к сегодняшнему разговору, дочка. Я, все-таки, не уверена, что ты - лесбиянка. Может быть, это пройдет?

- Нет же, мамочка! Я точно - лесбиянка. Я пробовала фантазировать о мальчиках, но я даже не смогла ничего представить.

- Правильно, ведь ты же не видела голого мальчика.

- Нет, но я видела журнал, и в нем были мужчины. У них такие отвратительные пиписки! -

Девочку внутренне передернуло. Мисс Грей почувствовала это своей рукой.

- Но, ведь, ты не знаешь, какие они бывают и что с ними делают.

- Ой, мамочка! Да, знаю я все. В том же журнале было. Бедные девочки. Они их там так...

- Дочка! Ты опять стесняешься перед мамой. Сколько раз тебе говорить, что ты должна говорить откровенно. - Мисс Грей почувствовала, что ей нужно услышать это слово. Она поняла, что ее заводит не то, что говорит Элли, а то, что именно Элли - двенадцатилетняя чистая девочка с тоненьким голоском - об этом говорит. - Так, что они делали с девочками?

- Они их трахали. Это было так мерзко. - Мисс Грей даже испытала некоторое разочарование оттого, что девочка произнесла слово правильно.

- Значит, пиписьки девочек тебе нравятся больше?

- О, да! - С чувством сказала Элли.

- А что тебе в них нравиться?

- Ну, это..., как его...,все. Они такие. Такие...

Мисс Грей промокла. На подвернутом под попку халатике лениво расплывалось небольшое пятно. Рука вжалась в живот девочки и скользнула ниже, на бедро. Соски под анжеликой затвердели.

- Ну, какие, доченька. Ну, скажи.

- Такие гладенькие. Ласковые, розовенькие. Мамочка, они такие нежные. Мне так нравиться разглядывать свою письку в зеркало. А когда ее раздвигаешь, там торчит такая кнопочка.

- Ну, я же тебе говорила, что это клитор, дочка. Значит, у тебя клитор торчит?

- Да. Я думала он торчит у всех девочек. У Бетти, например, он торчит даже когда она не трогает свою писю.

- Значит, он у нее большой. А у тебя он становится больше, когда ты его ласкаешь? -

Собственный клитор мисс Грей увеличился уже давно.

- Мне кажется, да. Но я точно не знаю. Зато он становится тверже. Это точно.

- А он встает, когда ты смотришь на голых девочек в душе?

- Что ты, мамочка! Он встает намного раньше. Еще до того, как я вхожу туда. Я же знаю, что они там все голенькие.

Вот он - момент. Вот теперь - пора! Мисс Грей набрала воздуха и тихо спросила:

- А если бы ты сейчас, дочка, увидела меня голенькую, у тебя бы встал клитор?

Девочка, от неожиданности, сглотнула. Ее рука, лежавшая на коленке учительницы напряглась, мышцы пальцев непроизвольно сократились, теребя шелковую ткань. Глаза полезли из орбит.

- Мамочка! Я думаю, что мой клитор просто выскочил бы из трусов. Я так мечтала увидеть тебя обнаженной. Можно я тебе признаюсь?

- Конечно, дочка! - Рука мисс Грей схватила ладошку Элли и, сжимая ее, потянула чуть повыше. Туда, где под халатом начинались кружева чулок.

- Я должна признаться, мама, что когда я мастурбировала, я представляла не только Манон и Бетти. Еще я часто представляла тебя.

- И что же ты представляла? - Мисс Грей начала медленно подниматься. Шелковая накидка заструилась по телу, немного щекоча вздернутые соски.

- Я видела тебя совсем голенькой. И ты сначала целовала свои сисечки, а потом трогала себя по письке.

- Боже мой, девочка моя. Нельзя говорить "трогала по письке". Нужно говорить "трогала письку". И как я ее трогала? - Мисс Грей подхватила один конец пояса на халате, который завязывался сзади на бантик.

- Сначала пальчиком. Ты им водила по всей писе, по кругу, а потом двумя пальцами раздвигала...эээ...половинки и второй рукой трогала, то есть дрочила клитор. Мне всегда почему-то представлялось, мамочка, что у тебя очень большой клитор. - При этих словах, девочку передернуло от возбуждения, а мисс Грей потянула за поясок, и он развязался. Полы халатика ослабли, но пока не открыли вожделенной плоти. - И поэтому я решилась рассказать все именно тебе.

- Значит, тебе нравятся большие клиторы, дочка. А какие сисички тебе нравятся? - Женщина возвращала руку из-за спины и не удержалась от того, чтобы ласково провести ладошкой по своей попке. Сейчас ей было не трудно сдерживать свою похотливость, так как она знала, что скоро даст ей полный выход.

- Не знаю, мама. Мне все сисички нравятся. Но вот сосочки. Я просто тащусь от таких, которые торчат над грудью. И еще мне нравится, когда кружки очень темные. Мне прямо хочется..., - девочка моргнула и облизала губы. Ее собственные соски выпирали так, что на маечке образовалась складка от одного соска до другого (а груди у нее пока почти не было), - ...хочется поцеловать и полизать.

- А вот такая тебе нравится? - Мисс Грей совершенно неожиданно отодвинула длинный ворот халатика и, сдернув чашечку анжелики, обнажила левую грудь. Другой рукой она поддерживала одежду, чтобы та не поторопилась и не показала сразу всего. Забравшись ладошкой под грудь, Фи приподняла ее, от чего она сразу округлилась, а коричневый сосок, как прожектор ослепил Элли. В своем нынешнем состоянии он больше всего по размеру напоминал верхнюю фалангу женского мизинца, только гораздо темнее.

- Вот это класс! - Не удержалась девочка.

Фи облизала длинный указательный палец и стала наматывать им влажные круги вокруг соска. Сосок не увеличился в размерах только потому, что дальше увеличиваться было просто некуда. Он был огромен. Мисс Грей взглянула на лежащую девочку маслеными глазами, не прекращая своей забавы. Элли просто не знала, куда ей деваться и на что смотреть.

- А вот так я делала в твоих фантазиях? - Спросила мама.

- Нннн-ет!

- А ты знаешь, что все дочки когда-то сосали грудь у своих мам? Ты хочешь стать моей настоящей дочкой?

- Мамочка! Пожалуйста, не надо! Я сейчас умру! - Девочка, задыхаясь, потянула ручки к женщине.

Мисс Грей не стала дальше мучить подростка. Она снова присела на диван, налегла на девочку и одним ловким движением воткнула свой сосок ей в рот. Его тут же заволокло вязкой теплой завесой из слюны, а губки сжали его, как детскую соску. Элли напоминала человека, который только что прошел Сахару и теперь никак не может напиться. Она обвила ручками плечи Фи, прижимая ее так, чтобы как можно больший участок желанного женского тела касался ее. При этом, девочка неистово отсасывала возбужденную коричневую кнопочку.

Насладившись своими ощущениями в первые секунды, и уже полностью намочив попавшую между ног складку халата, Фи решила изменить позу. Она прилегла на бок рядом с Элли, вытянулась вдоль и положила одну ногу на бедра пятиклассницы, не вынимая при этом сосочек из двенадцатилетнего жаждущего рта. В результате, на диване получилась картинка из журнала "Молодой матери", под названием "дневное кормление грудного ребенка в положении лежа". Ребенок, правда, вел себя совершенно неадекватно. Дитя всеми силами старалось высосать маму до капли, при чем одна рука почему-то все время норовила залезть к себе в джинсы и отдрочить себя, а второй рученкой двенадцатилетний грудничек старался проникнуть в истекающее влагалище любвеобильной мамочки. Впрочем, мама тоже была не на высоте. С закрытыми глазами, ежесекундно охая, она одной рукой вталкивала сисечку в жадный ротик, а другой задрала маечку ребенка и теперь буквально откручивала ей молоденькие набухшие соски. Когда ребенку, наконец, удалось отодрать халат от вымазанной в смазке промежности кормящей мамы, рука ринулась внутрь, но мать, вдруг, вскочила и непослушным языком залепетала:

- Не-е-ет! Так не пойдет. - Мисс Грей грациозно расставила ножки. - Я хочу, дочка, чтобы ты полюбовалась мной. Ты хочешь посмотреть на меня?

- Да, мамочка, да! - Пятиклассница все-таки справилась с молнией на джинсах и теперь ее ладошка полностью погрузилась в промежность.

Фи потянула халатик за воротник и шелк, красиво струясь по возбужденному телу, упал к ногам учительницы. Женщина с вожделением следила за бегающим взглядом Элли, которая просто потеряла всякий контроль над своими глазами. Даже рука, мастурбирующая прелести под джинсами, на секунду остановилась. Очи бегали по всему телу, и Фи почти чувствовала, как на ее коже остаются жгучие укусы от беспорядочных пожирающих взглядов. Женщина сияла. Она явно произвела нужное впечатление. Ее выбритый лобок блестел от размазанной влаги, а клитор и губы, оттянутые собственной тяжестью, болтались в воздухе. Мисс Грей, и так до крайности возбужденная, чуть не умерла от желания, когда слюна Элли, оставшаяся на соске, подсыхая, стала чуть сжимать его. Второй сосок, тоже не желая быть забытым, начал гонять внутри себя кровь со скоростью звука, и женщине пришлось схватить его и сжать между пальцами. Неожиданно это вызвало такую сильную истому, что Фи вскрикнула, и организм, забыв спросить разрешение хозяйки, стал вколачивать в учительницу отбойные молотки первого оргазма. Учительница пошатнулась и свободной рукой оперлась на спинку стула. Три пальца другой руки как-то сами собой мгновенно оказались во влагалище.

Элли растерялась. Она только что потихоньку кончила, правда, ей было неудобно в узких джинсах, и оргазм скорее раззадорил, чем удовлетворил. Теперь она пялилась на новую маму, с рукой в промежности и не знала, что ей делать. Мисс Грей, тем временем, орудовала рукой между ног в белых чулочках, и, судя по ее лицу, останавливаться не собиралась. Ее глаза были зажмурены, а вот рот, наоборот, открылся и судорожно глотал воздух. Плечи, лоб и бедра покрылись серебряными капельками пота.

Наконец, Фи сумела глотнуть достаточно кислорода. И уже на выдохе, вместе с воздухом из легких полетел истошный нечленораздельный крик. Она упала на колени, а туловище, наклонившись, уронило голову на диван. Еще один вдох, и теплые молочные реки потекли по клитору, капая с его кончика на пол. Женщина последний раз выгнулась и, расслабившись, села попкой прямо на ковер.

- Мама, что это? - Прошептала пораженная Элли. Она и сама знала, что такое оргазм, но чтобы вот так метаться?

- Ничего страшного, доча! Все теперь будет хорошо! - Не открывая глаз, ответила мисс Грей. Она вспомнила про девочку и теперь протянула к ней руки. - Иди ко мне.

Элли потянулась к учительнице. Они обнялись и пролежали так около минуты. Затем мисс Грей открыла глаза и стала гладить волосы подростка.

- Я люблю тебя, доченька! Я люблю тебя даже больше, чем твоя собственная мать. Теперь я хочу стать твоей мамой навсегда. Ты хочешь, чтобы я...? --Женщина поцеловала Элли в подбородок.

- Да, мамочка! Я очень хочу. Можно, я стану твоей настоящей дочкой?

- Да, девочка! Я буду любить тебя еще сильнее, чем кто-либо. Хочешь, я покажу тебе, как я тебя люблю?

- Да, хочу. Я тебя тоже очень люблю, мамочка!

Мисс Грей приподнялась. Она ласковыми вкрадчивыми движениями посадила девочку и посмотрела на нее. Господи, насколько же было круче, когда эта девочка рассказывала ей всякие откровенные развратные штучки.

- Сейчас, Элли, мы с тобой займемся вот чем! Раз я теперь твоя мама, то я хочу тебя научить правильно разговаривать про секс, чтобы тебе было проще общаться с подругами или со мной на эту тему. Не забывай, что я еще и твоя учительница. Так вот. Я сейчас буду делать тебе очень приятные вещи, а ты будешь рассказывать мне про все то, что я делаю. И если ты будешь говорить что-то не правильно, я сразу буду прекращать и тебе придется исправиться. Ладно?

- Ух, ты! Здорово! - Девочка постаралась представить, что такого с ней можно сделать.

Первая же картинка еще сильнее возбудила ее.

- Итак! Я начинаю! - Фи стала скатывать маечку Элли вверх, потихоньку обнажая ее грудки.

- Ну, же, давай! Что я сейчас делаю?

- Ты снимаешь с меня маечку! - Хихикнула пятиклассница.

- Добавляй, пожалуйста, "мамочка", хорошо! Мне очень нравиться, когда ты называешь меня мамой.

- Хорошо, мамочка! - Элли посмотрела на свои ягодные сосочки, выскочившие из-под одежды. Мисс Грей стащила майку через голову.

- А сейчас?

- А сейчас ты гладишь меня по сисичкам, мама! - В то время как руки Фи оглаживали молодую, едва появившуюся грудь, речь Элли все больше теряла стройность. Каждое прикосновение к соскам разбивало об юное тело двести двадцать вольт. Дав девочке понежиться секунд десять, Фи стала забираться дальше.

- А что, теперь, дочка?

- Маа-мочка-а-а! Ты же взяла в рот мой сосо-о-очек! - Элли не могла этого видеть, так как ее глаза, как закрылись с первыми разрядами похоти, так и не открывались. Но она чувствовала.

- Я не просто взяла в рот, дочка. Я его еще и ... что?

- Ты его ... сосешь, мама! Ты его та-ак классно сосешь! - Голос сорвался на визг. - Ой! А теперь ты еще и гладишь второй! Уй-йяааа!

Мисс Грей помучила ребенка еще немного, потом поменяла соски. Теперь ее ротик схватил левый сосок, а правый она отвинчивала, как шуруп.

Элли дергалась, стонала, но кончить не могла. Нужно было нечто большее, чем ласка груди. Мисс Грей оторвала свой ротик от ученицы, продолжая гладить ее.

- А теперь, дочь, ты должна подготовиться к самому страшному! Ну-ка, открой глазки! -

Руки Фи сползли по тельцу и остановились на преграде из джинсовой ткани. Ширинка была расстегнута, но брюки были столь узкие, что их пришлось стягивать за низ.

- Что же ты замолчала, доча? - Очень ласковым материнским голоском мисс Грей немного вернула девочку к действительности.

- Ой, прости, мам! Я сейчас! - Элли набрала побольше воздуху. - Ты сняла с меня мои джинсы. Да? - Они уже валялись на полу. - Теперь ты целуешь мои ножки. Ой, как приятно! - Учительница вылизывала ляжки и коленки девочки. Затем она задрала ее ножки вверх и стала целовать нежные подколенные впадины. От удовольствия у Элли чуть не остановилось сердце. Она схватилась за бедро. На нем очень кстати оказалась полоска чуть приспущенных трусиков и девочка схватила их ничего не чувствующими пальцами, потянув на себя. Ткань треснула. За бретелькой последовал лепесток, прикрывающий промежность и лобочек, но резинка оказалась не по силам юной особе и стала душить торчащий клитор прямо за горло. Клитор не смог пережить этого. Он сдался очень быстро и выжал из девственного влагалища полстакана липкого киселя. Элли почувствовала, что трусики могут помочь ей. Она стала натягивать и расслаблять резинку, и в этот момент Фи решила помочь ей сама. Она опустила руки и с усилием вдавила большой палец туда, где, по ее мнению, под трусиками должен присутствовать клитор. Промахнуться было не возможно потому, что этот орган сейчас был очень большой. Элли, на миг показалось, что ее посадили на кол. Она вся выпрямилась, в экстазе шлепнула ладошкой по постели, и запела мелодию оргазма:

- А-а-а-а-а-й-я! Ох, ай-й-й-я-аааа! Ой, ма-а-а-мочк-а-а-а! - Мама, естественно, была бессильна против такого экстаза. Она только могла ему помочь, и не стала упускать эту возможность. Ловко переместив руку, Фи защемила весь вспухший под трусиками шарик. Клитор выдавился наружу, как зубная паста из тюбика, и девочка теперь стала выкрикивать междометия короткими залпами, видимо в такт ударам оргазма. - Ой!...Ай!...Ох!...Ой!

Элли побилась в руках у Фи еще секунд пятнадцать и затихла, полностью расслабившись. Ее тельце было разбросано по дивану. Рядом лежала счастливая мама и поглаживала девочку по животу и груди. Взгляд Мисс Грей пробежал по всему телу дочери, и уперся в зеркало над диваном. В нем были электронные часы. Они показывали девятнадцать пятьдесят восемь. Женщина с улыбкой потянулась губами к щеке юной обспускавшейся лесбиянки, но вдруг вскочила как ошпаренная:

- Черт! Черт возьми! Время! - Растерянность утроила силы голосовых связок. Элли чуть не свалилась с дивана от испуга. - Элли, девочка моя. Сейчас, подожди. Я вернусь! - С этими странными словами, мисс Грей ринулась в спальню. Дрожащими руками, рассыпая всякие мелочи, она выгребла из тумбочки старый блокнот. Там же нашлась и ручка. Учительница быстро начирикала несколько слов, вырвала листок и сложила записку пополам. Пробежав через всю квартиру к двери, она открыла ее, выскочила в коридор и тут вспомнила, что она голая. "Наплевать", подумала Фи. Она вызвала лифт. Тот так и стоял на ее этаже. Это не было удивительным - в доме жили всего восемь семей на четырех этажах. Она спустилась в цоколь, открыла дверь и стала искать, куда бы деть записку, но дверь была гладкой. Паника совсем сожрала ее, когда она услышала звук приближающейся машины. Густо покраснев, Фи приготовилась к самому худшему, но вдруг нашла верное решение. Она воткнула бумагу в сетку переговорного устройства и с силой захлопнула дверь. "Уфф"!

Но предстоял еще путь назад. С голенькой сверкающей писькой и торчащими из-под анжелики сосками, в очень сексуальном наряде, мисс Грей могла бы запросто попретендовать на звание "мисс Мечта Маньяка" года. Но ей снова повезло. Она никого не встретила. Еле отдышавшись, она вошла в свою квартиру.

На середине коридора стояла абсолютно голая Элли. В глазах читался немой вопрос. Она уже была уверена, что ее бросили. Как же просияла девочка, когда увидела, что мама вернулась. Она подбежала к мисс Грей и с разбегу запрыгнула на руки. Учительница прижала девочку к себе, и в таком виде они оказались в спальне.

Шикарная, застеленная атласным покрывалом, кровать красовалась прямо посередине комнаты. Положив дочку на нее, мисс Грей задернула темно-синие занавески. В комнате растворился интим. Женщина прилегла рядом с Элли и нежно обняла ее за плечи, зарывшись в ее шейку. Девочка поигрывала волосами учительницы и терлась головой о ее голову. Она хотела посмотреть в глаза мисс Грей и подарить ей свой счастливый взгляд. Ей было очень хорошо. Очень! Она хотела выразить свое отношение к этому, но не смогла найти ничего, кроме банального вздоха:

- Мамочка! Я люблю тебя!

Голова мисс Грей приподнялась. Она глянула на Элли и прошептала:

- Да, дочка. Спасибо тебе. Я тоже тебя очень люблю.

- Спасибо тебе. Мне так хорошо.

- Ты хорошо спустила, доча?

- Здорово. Просто круто?

"Проклятый сленг", подумала учительница, а вслух сказала:

- Дочка. Я хочу спросить. Помнишь, что ты сегодня сказала в классе днем?

- Да. А что именно?

- Ты сказала, что тебе очень хочется поцеловать писи твоих подружек, когда они в душе голенькие. Это правда?

- Правда! Я даже один раз уже собиралась попросить у Бетти, но потом испугалась.

- Дочка. А моя пися тебе нравиться? Она все-таки не такая аккуратная и гладенькая, как у девочек.

- Мамочка! Да твоя пися мне нравится еще больше. Она такая большая. У девочек там ничего не видно. Только саму письку и все. А у тебя так торчит.

- Значит, ты хотела бы поцеловать меня ... туда, дочка? - В голосе звучало слишком много надежды.

- Да. - Шепот девочки прозвучал столь тихо, что мисс Грей скорее прочитала ответ по губам, нежели услышала его.

- Дочка! Я должна тебе признаться. Мне еще никто никогда не лизал письку. Я мечтаю об этом уже много лет. Ты знаешь, как женщины любят, когда им целуют писю?

- Нет. А разве самой лизать не более приятно, мама? - Элли и подумать не могла о том, что может быть что-нибудь приятнее, чем самой целовать девушек туда. Впрочем, она, так же как и мисс Грей, не пробовала ни того, ни другого.

- Не знаю. - Честно призналась Фи. - Но, вообще-то, когда девочка лижет у подружки, то она дотрагивается язычком и губками до клитора. А он более чувствителен. Он самый чувствительный!

- Вот, здорово! Мамочка, давай, я тебе полижу, а? Пожалуйста! - Терпеть уже не было никаких сил. Элли нужно было немедленно получить в ротик бритое сокровище. Все ее, еще остававшиеся неисполненными, мечты сбылись бы в один миг.

- Конечно, лапочка. Спасибо тебе. Ну, давай. Полижи у своей мамы, пожалуйста! - Фи уже успела чмокнуть Элли в носик и теперь улеглась на спину попкой к девочке. Подогнув ножки и разведя их в стороны, она поманила пятиклассницу пальцем.

Элли переместилась к женской ложбинке. В пяти сантиметрах от ее глаз лежала возбужденная орхидея, красивого розового цвета, с малиновой тычинкой клитора. Полные губки, со следами успевшей чуть подсохнуть смазки, были склеены и, казалось, тянулись к ее рту.

Даже, несмотря на то, что девочка мечтала об этом весь последний год, ей было не просто впервые перебороть себя и впустить в ротик гениталии возбужденной учительницы. Она боролась с собой секунд пять, но запах желанной промежности уже накинул розовое лассо на ее разум. Девочка вздохнула. Она обняла за бедра мисс Грей. Ее глаза подернулись поволокой, и в следующий миг девочка сама натянула свой ротик на утомленную ожиданием промежность. Язык коснулся клитора, а розовые полоски губ ровно легли по краям бутона.

Влагалище счастливой Фи тут же выбросило на подбородок девочки несколько капель женской похоти. Вздох мисс Грей был таким сильным, что в комнате образовалось эхо. Она схватила Элли за голову и, притянув ее к себе как можно ближе, размазала ее язык ровным слоем по всей промежности, насколько это было возможно.

Элли, конечно же, не умела сосать. Но она готова была научиться, и теперь ее неопытность целиком восполнялась юношеским энтузиазмом. К тому же, это действо ей явно начинало нравиться. Теперь уже полностью закрыв глаза, девочка мусолила клитор и губы, стараясь запоминать движения, которые приводили к наиболее сладострастным вздохам учительницы. Она не была сильно возбуждена, и могла сосредоточиться на ощущениях партнерши. Но долго этот первый урок не продлился.

Мисс Грей смогла вытерпеть, от силы, секунд сорок. Она была готова взорваться уже после пятого неумелого движения, и кончить на одной чистой психологии. Но Фи стойко удерживала вожжи оргазма, накапливая внизу живота похотливый динамит. Она даже перестала на миг охать и ахать, стиснув зубы и сконцентрировавшись на своем бедном клиторе. Готовая лежать так хоть целую вечность, мисс Грей тащилась от новых ощущений, но вот беда - Элли оказалась отличницей и по этому предмету. В очередной раз, задев какую-то очень чувствительную жилку, девочка посвятила ей еще несколько оральных ласк. Жилка копила в себе горячую кровь, но не справилась со степенью возбуждения и выплеснула ее, давая старт новому огромному оргазму. Фи закричала. Ее ляжки и бедра свело сильнейшей судорогой, зажимая голову сосущей девочки. Ногти вонзились в груди, добавив новых эмоций. Она закричала снова, а девочка, стараясь не останавливаться, начала просто жевать ее плоть. Клитор гонял по всему телу кровяные разряды, и мисс Грей казалось, что именно он, а не сердце, бьется, как сумасшедшее. Наконец, последний спазм отпустил учительницу. Она еще успела почувствовать, как мокрый девичий ротик с хлюпающим звуком покинул ее распухшую щелку. Но уже в следующую секунду она заснула самым счастливым сном.

Элли не удивилась. Она не знала, как должна вести себя девушка после сильного оргазма и не видела ничего плохого в том, что ее мама заснула. Девочка была уверена лишь в одном: этот оргазм был точно сильным. Ее девичьи утехи казались ничем, по сравнению с оргазмами-монстрами, которые сегодня были вызваны ее чарами и чарами мисс Грей.

Пятиклассница молча лежала в ногах у матери и наслаждалась каждым вдохом. Ей было здорово! Оттого, что она такое испытала сегодня. Оттого, что сбылась ее мечта. Оттого, что она действительно стала лесбиянкой (по крайней мере, она так думала). Но больше всего ей было хорошо оттого, что теперь она не видела в этом ничего плохого.

Девочка стала гладить маму по чулочкам. Потом, испытав неожиданное желание подарить нежность, она прижалась к ножкам и закрыла глаза.

Подремав минут десять, мисс Грей стала выкарабкиваться из коматозного состояния. Потянувшись, она почувствовала на своих ногах девочку, и, открыв свои воловьи очи, зажмурилась от узкой полоски света, проникавшего через щель между штор. Мягкое майское солнце только что собралось отправиться на покой и теперь догорало, заполнив натюрморт за окном ровным маревом.

Элли посмотрела на мисс Грей влюбленными глазами. Ни слова не говоря, девушки потянулись друг к другу. Мать двигалась быстрее и поэтому она успела перехватить талию Элли, качнула ее к себе, и девочка оказалась в ее объятиях, касаясь щекой груди. Фи наклонила голову, и ее нежные губы нашли поцелуем ротик любимой дочки.

К сожалению, ни одна, ни другая целоваться не умели, но ведь когда-то нужно начинать. Поэтому губы матери и дочки не отрывались минут восемь. И только, когда Элли уже была готова захлебнуться от накопившейся слюны, она ласково отстранилась. Мисс Грей опустила ее на кровать, нашла ушко девочки и прошептала:

- Я люблю тебя, дочка! Останься со мной! Я буду любить тебя! Всегда.

- Хорошо, мамочка! Я тоже люблю тебя!

Салли сидела в полумраке дешевого бара и потягивала мерзкий на вид коктейль. В ее руках была бумажка, которую она силилась прочитать, но это удавалось ей с трудом. Силясь разобраться в каллиграфическом, но слишком скором почерке, девушка все больше злилась. Ее сегодня так обломали!

Наконец, ей надоело выискивание знакомых букв. Она вскочила и, со злостью швырнув в бармена шиллингом, порвала надвое записку и, бросив ее в пепельницу, строевым шагом вышла.

Бармен, ловко поймав монетку, дождался, когда от невоспитанной посетительницы не осталось и следа, и подошел к столику. Забрав пепельницу, человек проследовал на кухню, залитую софитовым светом. Справиться с чтением здесь было куда, как проще.

Он сложил половинки записки и, ежесекундно прищуриваясь, прочел что-то малопонятное для него:

"Милая Салли! Прости, что я так с тобой поступаю. Пожалуйста, не звони. У меня все получилось. Кажется, я люблю ее! Люблю как дочь! Не обижайся. Я еще позвоню. Твоя Фи..."

Следующий урок: история

Мать и дочь

Категория: Лесбиянки

Автор: Лариса

Название: Мать и дочь

В классе Марго не отличалась прилежностью, была страшной двоешницей, носила короткие юбки и была давно уже не девственица. Потеряла она ее в одиннадцать лет с братом ее подруги - Оли, звали его Андрей, до сих пор, иногда, Марго заходит к ним, а когда дома нет никого кроме Андрея, то они идут в спальню и занимаются любовью...

Мать Марго - Лариска была странной женщиной, ей было тридцать три года, с мужем Лариска была в разводе, работала она в магазине. Лариска была красивой женщиной, блондинка, голубенькие глазки, загорелая, большие груди, тонкая талия и пухлая попка(100-62-97), но все же в постеле Лариска была одинока, после мужа у нее не было никого, были, конечно, романы, но они ограничивались лишь поцелуями, Лариска не хотела, что бы ее дочь это видела или знала...Лариса очень тосковала по мужчине, она просто нуждалась в ласке, часто Лариска тыкала во влагище все подряд, а на работе часто бегала в туалет, что бы уталить свою жажду "потиранием пальца". Секса - вот чего жилала Лариса...

В этот день Марго пришла раньше обычного и застала мать голой в ванной, Марго редко видела мать голой или в нижнем белье, а сейчас Марго была поражена красотой тела матери, с этого - то дня Марго стала мечать о матери, ее теперь не уталяли лапанья пацанов или секс с Андреем или Вовка(ее дружок), ей теперь нужна была только мать. Лариса даже этого не самечала...

Уставшая после работы Лариска свалилась на диван, уже лежа Лариса стала снимать с себя одежду, она дошла до белого чистого нижнего белья, от которого почему - то пахло лимоном. Лариса подняла свою "пятую точку" с дивана и отправилась в ванную, как всегда оставив дверь открытой, ведь в квартире никого не было. Она стала снимать лифчик, а затем и трусы, на ее писе были самы настощии джунгли белых волос, она включила воду и залезла в душ, Лариса закрыла глаза и тут ощущила, что кто - то обнял ее сзади, чувствовалось, что это была женщина. Лариса открыла глаза и обернулась уведив дочь. Марго чуть приподнялась и поцеловала мать взасос, их языки играли внутри ртов. А Лариса ощущала, что так давно она не целовалась. Дочь одной рукой обнимала ее, а другой ласкала грудь, оторвавшись от рто матери, Марго стала покрывать поцелуями все тело Ларисы, и вот она дошла до письки, Лариса быстро раставила ноги в стороны, а Марго руками расширила губы влагалища, и языком лизнула, затем стала все глубже и гдубже лизать, Лариса еле держала на ногах, уж очень чудно это делала дочь, руки Марго ласкали груди.

-Стой! - кричала Лариса. - Пойдем в комнату...

Оставив душ включеным, Лариса и Марго вышли из ванной и направились в спальню, там Марго поцеловала мать.

-Давай валетом, ты - мне, я - тебе, так будем лизать друг дружке.

Они так и сделали, язык Марго впивался в писю матери, все глубже и глубже, а Лариса делала тоже самое...

Знакомство со Светланой

Категория: Лесбиянки

Автор: Елена Татиевская

Название: Знакомство со Светланой

Этим летом я от школы поехала отдыхать в Одессу. Группа состояла из 20 человек. Как и во всех лагерях, всюду ходили строем. На весь отряд было 6 пацанов, которым было по 14 лет. Но их либо природа красотой обделила, либо папа с мамой не старались. Так что мысль поцеловаться с кем-то из них была отвратительна. А про секс и думать не хотелось. Недавно я заметила, что мне начали нравиться девчонки. Мне нравилось рассматривать их грудь, фигуру. В этом лагере я подружилась с привлекательной девчонкой. Ее звали Света. Ей было 16 лет. И после лагеря мы поехали к ней в село. С этого и начинается вся интимная история. Поскольку кроватей в доме было мало, нас уложили на один диван. Первую ночь мы всю проговорили. Зато во 2 ночь, от разговоров про пацанов и лесбиянок я настолько возбудилась, что залезла на Свету и начала лезть к ней целоваться. Вначале она мне сказала, что мы можем поцеловаться с ней взасос, но без языка. Когда наши губы соприкоснулись, я осторожно проникла своим языком в ее уста, нежными движениями я начала ее возбуждать. Она перестала сопротивляться, а только издавала звуки, очень похожие на мурлыканье. Эти чувства для меня хоть и были привычными, но и необыкновенными. Мы целовались всю ночь и были счастливы.

На следующее утро, а точнее день, потому что я проснулась в 2 часа, я потянулась к Светлане, но она резко отвернулась в сторону.

"Света, что случилось? Тебе не понравилось"

"Все было замечательно, но это неправильно. Так больше нельзя. Давай забудем эту ночь и будем жить прежней жизнью"

"Светик, я не смогу, я тебя люблю и не собираюсь ничего забывать"

С этими словами я выбежала на улицу и помчалась по дворам. Я не могла понять свою ошибку и ее нежелание. Все это было странно. Через некоторое время я пришла в себя и отправилась в дом. Мы пытались не встречаться друг с другом взглядами, - это было глупо.

Потом мы поехали на велосипеде на дачу. Светина бабка сказала мне собирать какую-то фигню с кустов, а внучке - травы. Сергеева подошла ко мне и попросила сходить с ней на чердак. Я прилегла на сено и закурила. Светка легла рядом и начала меня соблазнять. Вначале попросила сделать массаж, взяла соломинку в рот, делая манящие движения языком. Вначале я пыталась на это не обращать внимания, но организм как всегда победил.

Мы начали целоваться быстро, жестко и требовательно. Потом поцелуи переросли в ласковые и слились в единое целое с нежными порывами души. Уже в тот момент я окончательно осознала, что без Светика моя жизнь приобретет унылый и грустный темп. Эта ночь ничем не отличалась от предыдущей. Зато следующая ночь была просто обваражительна

Мы только явились с разборок от местной тусовки. Сергеева была крайне возбуждена, что было заметно по выделяющимся соскам и тихо-хитрому голосу.

Она резко повалила меня на кровать, наклонилась, но целовать не собиралась, ожидая реакции с моей стороны. Тогда я сменила свою пассивность на активность. Вначале были поцелуи, а потом и конкретный петинг.

Всему хорошему приходит конец. Наша поездка подошла к концу. В электричке я попыталась уговорить Свету зайти в туалет для прощального поцелуя, но она продолжала сохранять дистанцию. В общем, делала вид, что ничего не произошло.

На киевском вокзале мы расстались возле метро. Она поцеловала меня в щеку, по которой текла слеза и царственной походкой удалилась.

P.S. Была еще одна киевская ночь, которая являлась продолжением этой истории, но это другая история.

Эльза и Марта

Категория: Лесбиянки

Автор: Артём Arrow

Название: Эльза и Марта

Через день сотрудница Боннской редакции ПЕНТХАУС стучалась в дверь под номером З17, в обшарпанных номерах Пигмхольц для тех, что победнее.Там ее встречала хозяйка, с расстрепанными волосами, в халатике, надетом на голое тело. Они наспех варили густой, черный, дурманящий кофе, потом же шли в спальню с зашторенными окнами.

Затем они раздевались догола.

На ногах Марты оставались только черные чулки, и такого же цвета были, как смоль волосы ее пышного паха... Женщины, обнажившись, садились друг против друга и, затягиваясь глубоко, закуривали сигареты с ментолом. Они жадно касались друг друга, глядя в зеркало напротив; набухшими сосками голой груди Эльза (хозяйка - прим.перев.) прижималась к спине Марты и чуть дыша, терлась об нее ласково, как кошка. Касались их голые животы, тревожила нежность податливого тела. Касались теплые ляжки. Неровно дыша, они прижимались друг к другу упругой грудью, и их налитые полушария яростно терзали тела, в исступлении касались даже их нежные ступни, потея, жались к телам их пальцы. Касание это вызывало легкую истому и трепет, тела их теплели, наливаясь желанием. Они убыстряли ритм, они помогали друг другу легкими, или глубокими и сильными поцелуями по всему телу, они пьянились своей наготой. С улыбкой Эльза приникала к животу Марты и втягивала кожу в себя, впиваясь в подругу накрашенными губами.Они дрожали, обе... Сигареты испускали сладковатый дым, дразнивший их ноздри, и они накуривались до одури, не помня себя и в мутноватых глазах мелькало только розовое тело, налитая женская грудь с вишней соска и выпуклый венчик волос в котором таилось их естество и блаженство. Они, вцепившись друг в дружку, сближали обнаженные бедра. Марта знала что за этим последует: нестерпимый огонь и дрожание ниже живота и покажется ее клитор, она закусывала губы, но стон все равно рвался из губ и в этот момент Марта более всего любила свою страстную обнаженную партнершу и ее быстрое тело, что вливало в нее жар наслаждения. Они, только они сейчас по-женски могли оценить прелесть наготы своих тел, солоноватый вкус губ и их нежность, стройность и бархатистость длинных ног, пользуемых мазью БЕРНСАЙТ; меж грудей Марты выступал пот который слизывала Эльза. Это рождало у них болезненне, но сладкое чувство... Наконец они начинали целоваться; нет, это были не те легкие поцелуй, которыми они разговлялись в начале. Поцелуй со всей силой похотливой страсти и рассудка, чуть помутненного ментолом. Они с жадностью припадали друг к дружке, для них не было запретных мест и чем интимней было место поцелуя, тем был соблазнительней его стыд. И внутренняя сторона ног Марты, ее ягодицы, подмышки и впадинки меж грудей - это был их восторг, их стоны. Тишина... Марта ложилась на Эльзу.Та плотно сжимала ее горячие ноги, а ладонями поглаживала худые ягодицы женщины. Обе тяжело дышали и касались ртами; так, так, потом соединялись их влажные вздрагивающие губы. С некоторых пор Марте открылась прелесть не мужского рта со щеточкой усов, а наслаждение женского нежного и пряного от помады. Марта впивалась губами в тело проститутки и страсть душила ее.. Под ней молодая женщина начинала покачиваться и изгибалась; ерзали их мягкме животы и в телах обеих словно извивался горячий щекочущий червь и Марта сгибала в судороге пальцы ног. Они целовались захлебываясь, сосредоточено, но уже безумно...

Гасли сигареты. Едва только Марта отрывалась от подруги, та откидывалась на подушки.Женщина смотрела на ее утомленное лицо и голую грудь - грудь настоящей боннской шлюхи; та ходила дыханием и покачивались крупные шишечки сосков. Марта, замирая, касалась губами живота лежащей женщины - следовал долгий протяжный засос и Эльза вздрагивала. Марта уже не хотела ничего, только ощутить, утонуть в ощущении нежности кожи груди Эльзы, попробовать на вкус. От ее волос пахло травой... Еще поцелуй, еще пусть трепещет тело, дальше. И вот Марта кладет осторожные ладони на голые груди проститутки. Глаза Марты блестят, а Эльзы - уже туманны, рот открывает полоску зубов... Но она знает логику любви и растирает тело подруги круговыми движениями , покачивает ее полушария грудей, жестоко щиплет пальцами соски. Эльза стонет исступленно, а губы Марты шепчут ей что-то, и когда на лице Эльзы выступает золотистый пот, Марта сжимает ладонями плечи подруги, прижав ту к постели и касается губами ее набухшего, точно бутон, соска. Сначала теребит его; ощущение наготы трясет ее саму, она почти задыхается и под ладонями проститутки ходят обнаженные бедра Марты. Женщины друг на дружке, их тела плотно сплелись так, что кажется, не распутает и Господь. Марта, чувствуя ломоту ниже живота и жаркое дрожание тела, прижимает лодыжки к соблазнительно голым икрам Эльзы их босые ноги - сплетаются и потеют. Сосок Марта от даже покусывает зубками и Эльза уже тихо кричит и ерзает, но прижимает ее к постели. Лежать!

Мышцы обоих напрягаются и пах у женщин - как барабанный мех. Марта бросает ее сосок. Они встают на дрожащие колени и обнявшись, начинают покачиваться словно танцуя, сильнее, плотнее прижимаясь к друг дружке. Клиторы, чувствуя бугры лобков встают и когда касаясь впервые, задевают кончиками то женщины вскрикивают... Известно, что женщина любит ушами: послушайте их, их бессвязный шепот...

- Марта, милая Марта, иди ко мне дай мне свою грудь, пусть она давит меня, я прошу тебя, у тебя чудные соски и мягкая грудь. Прижми их к животу, целуй их, целуй, Марта, Марта, я хочу тебя голую, хочу...Нет, я буду лизать тебя ниже, так, хорошо, я буду целовать твою попку, давай, дай мне свой грех... Эльза, я поцелую тебя в щель, раздвинь ноги... Так... Тебе хорошо, тебе правда хорошо целуй меня сильнее, в живот, у тебя гибкие бедра... Аааа, а... Войди в меня, так!

И ладонь проститутки ползет по шелковистой коже Марты. И та дрожа, смотрит: вот рука проститутки исчезает меж ее загорелых ног и вот что-то входит в устье греха Марты. Ну! Они испускает крик и глубже заходит палец Эльзы и горячая волна чувства заливает Марту. И вот - все: влага течет по слипшимся от пота волосам паха, женщины просто лежат друг на друге, тихонько постанывая, остывает пот на обнаженных телах им так хорошо...

И пыльное зеркало отражает равнодушно расслабленные ноги Эльзы на белой простыне, голую спину Марты, щекой лежащую на груди проститутки. В мыслях у одной потряхивает зеленым уголком бумажка в пятьсот марок, а другая чувствуя мерное усталое дыхание, думает, что женщины могут обходиться и без мужчин...

Лесбийская вечеринка

Категория: Лесбиянки

Автор: * Без автора

Название: Лесбийская вечеринка

Когда моя лучшая подруга Инна пригласила меня к себе посидеть за бокалом шампанского, она сразу же предупредила:

- Мужчин не будет. Ты же знаешь их - соберутся кружком где- нибудь в углу и начнут обсуждать свои дурацкие проблемы. Кроме того, у меня есть особый сюрприз. Помнишь Карину?

- Это рыжая девчонка с большими грудями?

- Да. Она приведет парочку лесбиянок, которые устроят для нас чудеснейшее представление.

Через полчаса явилась Карина с Hаташей - высокой гибкой блондинкой с маленькими грудками и стройными ногами, и Еленой - жгучей брюнеткой, с изумительной по форме попкой.

После двух коктейлей девушки быстро разделись, и начался спектакль. Hаташа с Еленой лизали соски Инны до тех пор, пока они не превратились в упругие камешки, и мое тело вдруг задрожало от желания. Потом Hаташа легла и подставила свою пещерку языку Инны, а в это время Елена сидела у нее на лице. Они вскрикивали и стонали от наслаждения, а в моих трусиках стало уже горячо и мокро.

Hо это было только начало. После дикого оргазма Hаташа стала трахать Елену искусственным членом, а Елена раздвинула руками ягодицы блондинки и вылизывала анус.

Когда все было кончено, покрасневшая Инна со вздохом проговорила:

- Это было забавно.

- Разве вы не хотите попробовать это сами? - спросила Карина.

- Hет, это невозможно! - воскликнула Инна. Однако чувствовалось, что она действительно хочет этого, но боится обидеть меня и поэтому решила прояснить ситуацию:

- Hе знаю, как насчет тебя, но если мое влагалище сейчас полижут, тогда начну трахать себя бананом!

Все три лесбиянки закричали и устремились ко мне. Спустя мгновение они полностью раздели меня. Карина и Hаташа слегка покусывали мои соски, а Елена опустилась передо мной на колени.

Вот это да! Мое влагалище много раз лизали мужчины, но это было совершенно другое дело! Елена точно знала, что надо делать. Мужчины считают оральный секс незначительной прелюдией любви, а для нее это было самым главным.

- Эй, а про меня забыли? - крикнула Инна. Она уже не могла больше вытерпеть. Hаташа погрузила лицо в пещерку моей подруги, и закрутилась карусель.

Hе помню, что потом стало твориться вокруг меня - настолько сильным было наслаждение от язычка Елены. Она долго лизала меня, обводя языком клитор, и у меня помутилось сознание. Я кончила с невероятной силой, а Елена высосала мой сок до капли. А потом... смогу ли я признаться? Конечно. Я впервые ощутила вкус влагалища! Мне потребовалось собрать всю смелость, чтобы лизнуть его в первый раз, но решилась, воодушевленная примером Елены, тело которой было мягким и гладким и имело изумительный вкус. Прошло всего минут пять, и брюнетка тяжело задышала. Я понимала, что она вот-вот кончит, и попробовала старый прием одного из моих приятелей - ввела палец в пещерку, осторожно посасывая клитор. Это взорвало Елену так же сильно, как и меня.

Приближалась полночь, и лесбиянки оделись и ушли, оставив меня вдвоем с Инной. Обе были взволнованны и восхищены, однако сначала никак не могли осмелиться заняться любовью с лучшей подругой. Потом, спустя несколько минут, ситуация изменилась: улеглись с ней в постель и доставили друг другу взаимное наслаждение. Лизать другую женщину и чувствовать, как она лижет тебя, - что может быть лучше! Это было почти так, как если бы я лизала собственное влагалище, - только, конечно, для этого понадобился бы очень длинный язык. И теперь мне кажется, что лесбийская любовь так же (если не больше) хороша, как и секс с мужчиной...

Рабочий день

Категория: Лесбиянки

Автор: Walter Kurtz

Название: Рабочий день

Когда Вика пришла в комнату где обычно собирались секретарши ее ждала печальная новость - вызов к шефу. Не то, что бы она очень боялась туда идти, просто уже был конец рабочего дня и через двадцать минут можно было уходить домой, а там скорее всего будет разбор заданий на сегодня (с выдачей новых), и займет это не менее часа.

Воядя в кабинет она поздоровалась и, как обычно, села на стул. Как она и предпологала началось обсуждение того, что она сделала за день, и того, что не сделала. Через полчаса они решили передохнуть и Вика пошла делать чай. Когда они пили его, то чай уже немного остыл, но все еще был довольно горячим. Вика нечаянно зацепила руку босса и та пролила чай на бархатную обивку дивана и на блузку Вики. наталья, начальница Вики, сразу же взяла салфетку и начала промакать блузку, а Вика оттирала испорченный давин. Она очень расстроилась и чувствовала себя виноватой, подняв глаза на Наталью. Она не сразу поняла, что та все еще продолжает провоить рукой по намокшей блузке Виктории. Вика было хотела отстрантся, но чувство вины удержало ее на месте. Хотя ей и было двадцать три года, она все еще была девственницей, и такие ласки были для нее новы.

Наталья же, осмелев и не встретив сопротивления со стороны Вики придвинулась ближе и полуобняла ее. Левая ее рука плавно и мягко поглаживала спину под блузкой, а правая ласкала осыпаемое поцелуями лицо. Расстегнув лиф и сняв блузку, не переставая в это время ласкать податливое тело, Наталья целовала шею, а потом и груди Вики. Маленькие темные соски на белоснежной груди стали твердыми и квадратными. Наташа сначала целовала и ласкала плавными движениями рук кожу вокруг них, а потом стала лизать их и посасывать, чуть прикусывая зубами.

Вика чувствовала себя неловко не только из-за ощущения вины, но и из-зи того, что ей были приятны ласки Натальи. Она мучалась, решая правильно ли то, что она делает, но зов тела, поднимающийся от бедер заставил ее откинуться на спину и обхватить руками голову и спину Натальи, сильнее прижимая ее к себе.

Наталья почувствовала ответные движенья и подтянулась повыше, передав плотную девичью грудь Виктории во власть своих быстрых и ненасытных ладоней. Ее влажные губы прижимались к приоткрытым в ожидании губам Вики, ненасытно и плотоядно прихватывая то нижнюю, то верхнюю губу, просовывая язык в чужой распаленный страстью рот и вбирая в себя капли пота и слез.

Внезапно Вика со всей силы обхватила ногами Наташу и прижала к себе, при этом сладостно и протяжно стеная. Наталья высвободилась из этих объятий и с удовлетворенной улыбкой посмотрела на тяжело дышущюю, только что пережившую первый в своей жизни настоящий оргазм Вику.

Но Наталья еще не была доведена до оргазма, и когда Вика только отдышалась, Наташа склонила голову над ее трусиками. Она пристпустила их и начала пальцами медленно и мягко ласкоть половые губы Вики, целуя и вбирая в рот буйную растительность на ее лобке.

Когда Вика закинула ноги ей на спину и чуть надавила руками на голову, Наталья убрала пальцы от жадно раскрытых половых губ и припала к ним губами, вылизывая быстрами движениями языка и посасывая клитор, она руками начала ласкать грудь секретарши. Потом она запустила свой язычок во влагалише девушки и начала им активно работать. Вика уже постанывала от еле сдерживаемого наслаждения, потому Наталья отнала свои руки от груди Вики и положила на это место ее ладони. Сама же опустила правую руку к серым деловым брюкам, и, поскользнув под тонким пояском и трусиками, начали ласкать свой, уже давно высунувшийся из полураскрытых губ клитор.

На этот раз она подгадала точно, и они кончили вместе.

Наталья набрала в рот вагинальные выделения Вики, вытащив в это время свои пальцы из брюк. Она поднесла их к раскрасневшемуся луцу Виктории и положила ей в рот. Та стола страстно их лизать, а потом полностью забрала в рот и начала сосать. Наташа вытащила свои пальцы изо рта Вики и поцеловала ее, выплеснув ей в рот добрую толику ее же, Викиных, вагинальных выделений. Вика начала жадно целовать лицо Натальи и опрокинула ее на спину, прижав всем телом к бархату дивана.

Она обхватила партнершу коленями и начала безостановочно, безумно целоваь ее, лаская руками ее высвободившуюся из-под блузки грудь и распахнутое влагалише. Она была очень возбуждена, и быстро довела свою начальницу до экстаза, при этом тоже кончив.

Женщины устало прилегли на диван, обнявшись, и скоро Наташа напомнила, что уже поздно. Они собрались и вышли, не говоря друг другу ни слова, но перед дверью снова слились в долгом жарком поцелуе, и Наташа предложила Вике переехаь к ней пожить на неопределенное время...

Учительница "первая" моя. Урок третий: история

Категория: Лесбиянки, Подростки

Автор: Paul Eagle

Название: Учительница "первая" моя. Урок третий: история

<h2>Три недели рая</h2>

- Ну, давай же, давай! - Юлькины пальцы шуровали в юном влагалище Анечки. Теплый воск девичьего вожделения стекал по ладони и, засыхая, образовывал тонкую пленку. Подружки лежали голенькие, обнявшись. У Ани на лице был написан неземной восторг. Ее голова металась по подушке. Юлька же была полностью сосредоточена на продлении и усилении этого восторга. Ее глаза не отрывались от личика одноклассницы. - Ну же! Спусти, лапочка. Пожалуйста. - После этих слов Юлька выстрелила очередью поцелуев в шейку, естественно, не прекращая упражнений с гениталиями подруги. Анечка стиснула зубки, но, тщетно:

- Ой! Уй-й-я-а-а! - Ногти девушки вонзились в лопатки партнерши. Ножницы из указательного и среднего пальцев Юли окончательно разрезали нежную плоть, и сквозь порезы потек такой привычный, но от этого - не менее замечательный оргазм. Мускулы молодой дырочки сократились. Анечка сжала ножки, чуть не переломав пальцы подруги, и вытянулась солдатиком. Юльке пришлось согнуть руку. Ее ладонь была вынуждена лечь на пушистый холмик лобка, из которого только что торчал аккуратненький клитор. Теперь он был расплющен, раздавлен и требовал свободы. Эти требования немедленно вырвались через ротик Анечки: «Ой-ой-ой! Мамочка! Ой, я не могу!». Юлька усилила давление, а пальцы во влагалище заработали с удвоенным темпом. Ей очень хотелось продлить подружке удовольствие. Ну, хоть на секундочку.

- Какая ты у меня киска. Давай, еще, еще!

- Не могу больше-е-е! Как хорошо! Юлька-а-а-а! - Это был конец. Тело, как-то мгновенно, расслабилось. Теперь Анечка больше напоминала оттраханную шлюху, чем шестнадцатилетнюю прелестницу. Юля медленно вытащила пальчики из мокрого влагалища и размазала оставшуюся влагу по маленьким розовым грудкам любимой.

- Анька! Та такая классная! Поцелуй меня, а? - Анечка еле расслышала ласковый шепот.

Собрав последние силы, девочка притянула Юльку к себе, и стала вязать своим языком мудреные узлы из языка одноклассницы. Почувствовав вкус ротика подруги, Аня вдруг вспомнила, что Юлька еще не кончала. Ее страстные ласки, помноженные на возбуждение от вида анькиного оргазма, недвусмысленно намекали на желание немедленно удовлетворить свою похоть. Торчащие маленькие сосочки воткнулись в грудь только что кончившей девочки и жаждали ласки. Аньке где-то нужно было найти силы, чтобы вернуть сторицей уже истраченное удовольствие.

- Юль! Ты меня любишь?

- Ты каждый раз об этом спрашиваешь. Конечно, люблю! - По голосу подруги, Аня поняла, что та говорит искренне.

- Я спрашиваю, а ты всегда отвечаешь. Мне нужно это слышать, Юлечка! Понимаешь?

- Понимаю. - Рука Юльки гладила любимую по волосам. Она прижалась щекой к щеке Ани и закрыла глаза. Так девочки пролежали еще минуту.

С того момента, как они прибежали из школы, прошло уже полчаса. Последние три недели все происходило именно так. Они срывались с последним звонком и, размахивая сумками, бежали к Аньке. Длинноногая Юля всегда обгоняла свою маленькую подружку, и поэтому ей всегда приходилось помогать запыхавшейся Аньке содрать с себя школьную одежду, прежде чем отправиться в душ. Юлька была более нетерпелива и всегда относилась к прелюдиям с нескрываемым пренебрежением. Предмет ее мечтаний лежал намного ниже талии одноклассницы, в то время как Анечка всегда была готова не раздеваясь играть и нежиться в объятиях хоть полчаса. Это даже послужило яблоком раздора, но потом они договорились чередовать дни, и все потекло как надо.

В день Ани девочки подолгу сидели на диване, обнявшись, и лаская друг друга. Их ручонки залезали под одежду в самых интимных местах, а поцелуи густо перемешивались откровенными признаниями самого порнографического толка. И только тогда, когда похоть начинала разъедать анькино тело, она шептала Юльке на ухо: «Давай разденемся».

Юлькин день был полной противоположностью. Она буквально срывала тряпки с обоих тел. Потом валила Анечку на диван, а сама прыгала на нее в позицию 69 и погружала девичий клитор в свой ротик.

Сегодня был день Ани. Она кончила уже во второй раз. Первый оргазм догнал ее еще в одежде и был вызван невинным поцелуем в мягкие Юлькины губки, а так же сокращением тазобедренных мышц. Но, разве это был оргазм, по сравнению со вторым?!

- Ну, что? Давай теперь, ты. - Анька вывернулась из цепких объятий и раздвинула длинные

Юлькины ножки. В отличие от нее самой, подруга любила развратно выбривать свои вороные волосики с письки, оставляя лишь задорный хохолок. Сейчас Ане предстояло хорошенько потереться язычком об это сокровище, а хохолок снова будет щекотать ей кончик вздернутого носика. Юлькин клитор был куда больше, чем у Анечки, и требовал серьезного обращения. Поэтому Аня устроилась поудобнее и, закрыв глаза, первым же движением всосала вишенку целиком в рот. Вообще-то, Юлька больше всего на свете любила, когда язычок бегает вокруг ее персика, но Анечка приберегала эту ласку для последнего аккорда. Сейчас же, она просто закусила верхними зубками клитор, а кончиком языка стала поддрачивать вспухшие губки. Юлька тихонько застонала и схватила одной рукой подругу за голову с прямыми рыжими волосами до плеч. Другая рука ублажала правый сосочек, который явно вознамерился получить удовольствие раньше всех остальных эрогенных зон, и поэтому сейчас пульсировал, почему-то забыв даже про своего левого брата.

Юлька вспотела. Анечка подбрасывала на весы будущего оргазма все больше и больше груза. Язык уже растирал промежность подруги, а ласковые ладошки поглаживали тощие Юлькины ягодицы, которые начали подаваться вперед с каждым витком классического лесбийского цикла. Весы еще колебались. Чаша вожделения пока не могла перевесить чашу покоя. Юлька, как всегда, задышала чересчур глубоко. Ее выдохи сопровождались богатым грудным «А-а-а!», и Анечка решила пустить в ход последний козырь. Ее язык неистово закрутил кружева вокруг клитора подруги, а пальчик невинно проник в мокренькую норку и стал там баловаться со стеночками. Чаша вожделения тут же провалилась в небытие. Юлька задергалась в судорогах, а влагалище оросило палец новой волной смазки. Анька стала вынимать и снова вставлять его, не забывая про клитор.

Юлька зарыдала. Головка заметалась, выбрасывая из уголков рта на щечки тоненькие струйки слюны. Обе руки подхватили груди под низ и соединили их друг с другом. Юлька каждой клеточкой ощутила, как ее бедная писька сейчас обспускает ротик своей возлюбленной и стала орать на всю квартиру:

- Анька-а-а! Я конча…конча! Ай-ай-ай-я-я-я! Ой, бля-я-а! - С этими словами Юлька приподняла плечи, вздрогнула и расслабилась. Вздернутая попка опустилась на простынь, увлекая за собой высосанный клитор. Анька еще продолжала гладить подружку по животику, а Юля уже считала желтые кружки оргазма в закрытых глазах.

- Какая же ты, все-таки, прелесть. - Прошептала Анечка и положила головку на утомленный лобок подруги.

Отдыхая, девочки лежали обнявшись, и разглядывали потолок. Юлька приподнялась на локтях и неожиданно спросила:

- Анька! А когда тебе книгу надо отдать?

- Да вроде бы не срочно. А что это ты вдруг вспомнила?

- У меня есть идея. По-моему хорошая. Давай, трахнемся с Евгенией.

- Зачем? Тебе со мной плохо?

- Дурочка ты! Она же опытная лесбиянка. Знаешь, что они умеют творить? Мы-то с тобой так, балуемся. Ну, давай. Один разок, а?

- Не знаю. Да и не даст она. Она же учительница.

- Ты думаешь, училкам меньше хочется? - Юлька, видя равнодушие подруги, все более распалялась.

- Да, нет. Хочется, конечно. Но не с нами же.

- А почему - не с нами? В конце концов, это будет самый классный выход. Ведь тебе вместе с книгой еще фотки надо вернуть. - Вот это был хороший аргумент. Анька до смерти боялась возвращать книгу из-за этих проклятых фотографий.

Да. Это, пожалуй, верно. Ну, и как ты собираешься с ней переспать? - Аня уже решилась, но все еще не была уверена в успехе предприятия.

- Вот это вопро-о-ос. - Протянула Юлька. - Может, сами на поляроид снимемся и ей подсунем?

- Ты, что, идиотка?! А если не получится, ты знаешь, где эти фотки окажутся?

- Да, представляю. Может, покажем на уроке, что мы уже это…

- И «это» узнает весь класс, да?

- Блин. Что ж придумать-то?

- Слушай! - Глаза Анечки вдруг загорелись. - Придумала! - Девочка вскочила и пулей пронесясь по комнате, достала с полки знакомую книгу. Быстро перелистав ее, она нашла нужное место.

- Ты что? - Удивленные глаза Юлечки созерцали Анькину суету.

- Тут есть одно место. Помнишь, была у Нельсона леди Гамильтон? Так, вот, еще она была любовницей и даже фавориткой одной английской королевы. Еще до Нельсона. Мы можем напроситься к Евгении с этим вопросом. Ну, как будто, не понимаем, как это может быть. И пусть она объясняет. А там - посмотрим.

- Слушай, Анька! Ты просто - супер! Отлично. А она не спросит, почему так долго книгу держали?

- Ну, это вопрос десятый!

- А телефон ты знаешь?

- Знаю, конечно. Я ж несколько книг уже брала.

- Ну, что? Давай, прямо сегодня, а? - Юльке уже не терпелось.

- Нет. Завтра. Сегодня история была, а завтра не будет, и мы скажем, что только сегодня прочитали. И позвоним.

- Анечка. А может, я позвоню? Ну, давай?

- Нет, лысый! Тебе я телефон не скажу! А то, повадишься еще.

- Ну, ладно. Тогда до завтра. - Юлька, уже одетая, чмокнула Анечку в губы и, как всегда не дожидаясь медлительную подругу, хлопнула дверью.

Анька щелкнула задвижкой. Потом потянулась, и, сорвав листок отрывного календаря, поплелась в комнату отдаться единственному своему мужчине - Богу Морфею.

Почти три недели подобного земного рая пролетели моментально. О предстоящих экзаменах одноклассницы думать даже не начинали. А что, собственно, случилось три недели назад?

Случился обыкновенный вторник. Анечка, как всегда пришла домой и, не переодеваясь, начала впихивать в себя холодную яичницу, оставленную отцом на плите. Ее мысли витали в области Истории. Она очень увлекалась этим предметом, и особенно ее интересовала монархическая история Британии. Девочка преклонялась перед культурой этой страны. Будучи человеком, склонным к гуманитарным предметам, Аня буквально проглатывала информацию из материалов по старой Англии, но их было нелегко достать. Шекспир и Голсуорси давно были зачитаны до дыр. Все книжки на данную тему из районной библиотеки перебывали у нее дома по несколько раз. Но этого было мало. Этого было явно недостаточно!

Праздником Анечка считала день, когда во второй четверти десятого класса, в школе появилась новая историчка. Ее звали Евгения Павловна. Красивая тридцатилетняя брюнетка, среднего роста с милым, чуть грустным выражением крупных зеленых глаз. Девочка в первый же день пошла к ней после уроков и попросила дать ей какие-нибудь книги по истории Англии. Учительница не могла ей отказать, видя такой неподдельный интерес к своему предмету, тем более что у нее действительно было несколько таких трудов и произведений. Ее библиотека состояла из тысячи томов, в основном, по истории. Она гордилась своей коллекцией и после того, как десятиклассница, буквально за неделю, прочла первый труд, позволила Ане приходить к себе и менять прочитанное на что-нибудь другое.

Таких книг десятиклассница прочла уже с десяток. Сейчас в сумке девочки лежал очередной серьезный труд, под названием «Фаворитизм Английских Королев». Про что там будет, Аня не знала и не пыталась догадываться. Она просто пыталась побыстрее насытиться и приступить к любимому чтению.

Проглотив последний кусок, Анечка захватила с собой старую книгу в коричневом переплете, и направилась в комнату. Удобно устроившись на диване, девушка открыла корешок, и прочла: «Фаворитизм Английских Королев», XIV - XIX вв., автор такой-то. Дальше шел список из королев, про которых данная книга рассказывала.

Анька ловко перевернула том и открыла последнюю страницу. Это была дурная привычка - смотреть из скольких страниц состоит книга, но Аня ничего с собой поделать не могла. Ее пальцы перелистывали труд, в предвкушении приятного чтения, но тут произошло нечто. Из центра книги вылетел белый конверт и спланировал прямо под диван. «Черт», выругалась про себя Аня и стала опускаться на колени.

В кромешной тьме под диваном конверт не просматривался. Тогда девочка стала нашаривать его ладонью, и, собрав рукавом всю пыль, наконец, извлекла искомое на свет Божий. Это был обыкновенный конверт для авиапочты, но не отправленный, а переданный кому-то. Марки, штампы и печати отсутствовали, а треугольник не был заклеен с самого начала.

Девушка уже решила вложить его обратно в книгу, но, сжав его покрепче, поняла, что там не просто письмо или записка. Конверт был твердым, а его толщина подсказывала, что внутри есть нечто большее, чем бумажный лист. Аня начала бороться с искушением. Вообще-то, смотреть чужие послания отвратительно. Но, Господи, как интересно!

И тут девочка вспомнила, чья это книга. Ее любопытство мгновенно растоптало ее разум. Сама она никогда не получала писем и представления не имела, что в них бывает. Понять, что этот конверт не является банальным поздравлением бабушки с Новым Годом, могла даже такая скромная девочка, как Аня. Этот вывод не добавил ей хороших манер, а наоборот, скинул последние цепи воспитанности. Хотела ли Евгения Павловна поделиться своими тайнами с Анечкой, или нет? Девочку это мало тревожило.

Аня снова села на диван и дрожащими руками стала приоткрывать неизвестность. Первое же касание до внутренностей конверта сомнений не оставило: это были фотографии. Всего их было двенадцать, и все они были черно-белыми, размером где-то 6x9. Но вот, содержание!

Содержание шокировало Анечку по самое «не балуйся». На всех двенадцати картинках, в разных позах, но на одном и том же диване, были изображены две очень милые брюнетки лет двадцати. Видимо они были сестрами потому, что были очень похожи. Одежды на них было ровно ноль, а волос на лобках - столько же. Анечка очень гордилась своей золотой растительностью между ног и даже представить не могла, что у взрослых девушек могут быть такие голые пиписьки. Но это еще были цветочки. Ягодками было то, что эти сестрички друг с другом делали. Описать это Анечка не смогла бы и в страшном сне, а одна фотография просто вогнала ее в краску. На этой картинке одна девушка лежала с широко раздвинутыми ногами и с запрокинутой головой, а ее сестра захватила губами половые причиндалы лежащей и оттянула их на добрых пять сантиметров. Анечка аж вздрогнула и прижала руку к груди.

Так она и сидела с фотографиями в руке и моргающими глазами. Ее сексуальный опыт в тот момент был не слишком богат и ограничивался одним подсмотренным моментом в деревне, когда соседка по даче прямо на огороде делала минет (Анечка и слова-то такого не знала) местному пастуху. До конца она так и не досмотрела потому, что ее вырвало. Аня была весьма привлекательной девочкой, но с мальчиками даже не встречалась, решив, что все это впереди, а сейчас нужно закончить школу. Короче говоря, ее сексуальность дремала, и будить ее девочка не собиралась. Толи дело - ее подруга Юлька? Сама собой не представляющая ровным счетом ничего, она была нагловата, развязна и уже не раз пыталась поделиться своими девичьими успехами с единственной подругой. Аня каждый раз отмахивалась, говорила, что ей это не интересно, и, в общем-то, была не далека от истины. Другие девочки из класса Юльку на дух не переносили. Одни - за характер, другие - за невзрачную внешность. Юлька и вправду была «не фонтан». Обыкновенная дылда, с широкими коленками, плоскими ягодицами и черными, вечно спутанными волосами. Единственным украшением девушки была совсем не плохая грудь, но на фоне выпирающих ребер крепенькие сиськи смотрелись не очень презентабельно.

Зато, Бог не обидел Юлю похотью. В свои шестнадцать, девушка уже два года яростно занималась онанизмом, а попутно искала контактов с противоположным полом. Достаточно подкованная в теории, Юлька прекрасно знала, что можно сделать с мужским органом, но вот практика! Практика хромала на обе ноги. Знакомые мальчишки сторонились ее, а серенькая внешность не могла привлечь кавалеров со стороны. Пару раз она, по пьяному делу, пыталась воспользоваться беспомощностью партнера на вечеринках, но оба раза неудачно выбирала кандидатов, и все закончилось скандалами с законными пассиями напившихся юнцов. Один раз ей повезло. Но только на половину. Сгорая от безделья на даче у тетки, Юлька однажды застала врасплох какого-то тринадцатилетнего пионера, который, стоя в кустах, мирно справлял малую нужду с приспущенными шортами. Девушка лишь успела схватить его за голую задницу и быстро провела курс молодого бойца, объяснив мальчику, что она с ним сейчас сделает. Подростку такая перспектива очень понравилась, и его мгновенно возбудившийся закрытый членик уже успел несколько раз утонуть во рту у незнакомки. Но тут Юлька совершила роковую ошибку. Ничтоже сумнящеся, девочка решила открыть головку пионерской пиписки. Резкий рывок неопытной руки заставил мальчугана взвизгнуть от боли, и через секунду сконфуженная Юлька наблюдала мелькание босых ног улепетывающего любовника. Она заплакала от обиды и поплелась на сеновал за обычной порцией онанизма.

Ей-то и решила позвонить Анечка. Юлька, наверняка хотя бы расскажет, что она нашла, и чем эти фотомодели там занимаются. Само собой, Аня ни одним словом не собиралась обмолвиться, как к ней попал этот разврат, который еще предстояло как-нибудь незаметно вернуть. Это была проблема.

Набрав номер, Анька пригласила Юльку к себе, но когда та стала отказываться, легко купила ее на то, что даст ей списать тригонометрию. Юлька, раздраженная и уже успевшая задремать после трудного школьного дня (который она продолжила дома дежурным актом мастурбации), нехотя согласилась.

Через десять минут раздался ленивый звонок в дверь. Анька впустила одноклассницу и потащила ее в комнату, едва дождавшись, когда девочка разуется. Удобно усевшись и небрежно закинув ногу на ногу, Юлька со скучающим видом уставилась на взволнованную рожицу подруги, которая и не думала бежать за учебником по тригонометрии. Вместо этого, она вылупилась на Юльку, а потом, густо покраснев, опустила глаза и проблеяла:

- Юль! Мы с тобой подруги?

- Ну, да! А что? - Начало показалось Юле несколько неожиданным.

- А у тебя есть еще подруги? Кроме меня. - Анька прекрасно знала, что таковые отсутствуют, и Юлька расценила этот вопрос, как провокационный. Она покосилась на отличницу.

- Что ты мелешь? Откуда вдруг такая ревность? Я же тебе ничего не говорю, когда ты без меня у Светки в компьютер режешься. - Юлька обиделась.

- Да, нет. Ты не поняла. Мне просто нужно поделиться с тобой одной вещью. И я тебя спрашиваю: если бы тебе было нужно то же самое, ты бы со мной поделилась, или с кем-то еще? - Надежда появилась на покрасневшем лице.

- С тобой, естественно. У меня больше-то нет никого. Ну, не с матерью же?

- Ну, вот и мне больше не с кем. А ты никому не скажешь? - Это был весьма тонкий момент.

Анечка вовсе не была уверена в том, что даже если Юлька пообещает молчать, потом сдержит слово. Но как же хочется поделиться, Боже мой?!

- А кому мне говорить-то? Да и не люблю я особо болтать. Давай, колись, что у тебя?

- Ну, ладно! - Облегченно выдохнула Анька, посчитав, что все формальности соблюдены.

- Ты вот такую штуку когда-нибудь видела? - Чуть подрагивающие пальцы протянули конверт подруге. Юлька схватила его несколько быстрее, чем полагалось бы воспитанной девочке, и тем самым выдала свой неподдельный интерес.

- Ага! Вот оно что! - С первой же фотки Юля поняла, о чем идет речь. Не посмотрев и половины картинок, девочка снова схватила конверт и попыталась найти на нем адресат, но все поля были чистыми. Немного разочарованной Юлька вернулась к созерцанию порнографии. Она не глядела на картинки, бездумно вращая глазами, как Анечка. Юля концентрировала жадный взгляд на самых интересных частях изображенных тел, а затем, просмотрев все подобные элементы, откладывала фотографию в сторону и брала следующую.

Анна не могла понять, что так разглядывает ее подружка. Сама она просмотрела эти фотографии из чистого любопытства, а еще трижды оттого, что никогда раньше такого не видела. Ничего, кроме удивления и странного чувства неизведанного, они у девушки не вызвали и только их несомненная принадлежность к Евгении Павловне заставили ее посоветоваться с подругой. Однако Юлька вела себя очень странно. Она уже закончила первый сеанс просмотра, но, вопреки ожиданиям Анечки, не отложила карточки в сторону, а быстрыми пальцами рассортировала их примерно пополам, по одной ей известному принципу. Одну половину она небрежно бросила рядом, а вторую стала разглядывать вновь, задерживаясь на каждом кадре дольше, чем в первый раз. При этом Юлька немного покраснела и как-то неестественно напряглась. Нога, закинутая с самого начала на другую, вернулась в нормальное положение и прижалась к своей паре. Глаза жадно шарили по глянцевой поверхности фото-произведений, а плечи едва заметно подергивались при каждом переходе от одной карточки к другой.

- Юль, ты что? Что с тобой? - Анечка попыталась вернуть себе немного внимания подруги.

- Со мной? А откуда это у тебя? - Невоспитанная Юля ответила вопросом на вопрос.

- Да, так. Какая разница?

- Ты вообще хоть знаешь, что здесь происходит? - Юлькины пальцы почему-то сжали стопку карточек так, что они немного смялись. Девочка почувствовала это и ослабила хватку.

- Ну, в общем-то, не очень! Это какие-то девушки. Я их не знаю. Я и хотела у тебя спросить.

Ты же сама говорила, что ты уже занималась «этим».

- Чем?

- Ну,…этим! Как его,…сексом!

- А откуда, дорогая, ты знаешь, что они тут занимаются сексом? Я и слова-то такого от тебя не слышала раньше.

- Ну, не такая же я тупая. Они же голые. И все такое. - Лексикон «Бивиса и Бат-Хеда» не был обычным для Анечки, но сейчас эти слова пришлись как нельзя кстати.

- А тебя в них ничего не удивляет? - Юлька как-то не ловко себя чувствовала. То, что она возбудилась, было обычным делом, но вот то, что она возбудилась от вида двух лесбиянок, несколько беспокоило ее. В отличие от подруги, она знала, что такое бывает, но сама никогда не думала, что чисто женская любовь может ее как-нибудь коснуться, а уж, тем более, возбудить.

- Да меня в них все удивляет. За каким чертом они все это друг с другом делают? И кому пришло в голову все это сфотографировать? - В голосе Анны звучало даже некоторое возмущение.

- Ты что, порнухи никогда не видела? - Настала очередь удивляться Юльке.

- Кого-кого?

- Порнухи. Ну, это когда секс снимают на фото или видео. Слушай, тебе уж вроде шестнадцать. Пора бы взрослеть-то.

«Черт. Нужно поскорее от нее отвязаться и бежать домой. Сил уже нет терпеть!» - подумала Юлька.

- Это ты называешь «взрослеть»? Ладно. Давай сюда, я уберу их на место. - Анька выхватила фотки из рук подружки, собрала остальные на диване и стала впихивать их обратно в конверт. Но неожиданно она заметила, что на одной карточке, на обратной стороне, что-то написано черной ручкой. Она достала надписанную фотку. Это был самый первый кадр, с которого обе девочки начинали просмотр.

- Что там? - Юлька тоже заметила чернила.

- «Милая Женечка!» - Анька читала вслух. - «Жаль, что приходится с тобой расставаться.

Спасибо за все. Вспоминай нас. Это тебе наш маленький подарок. Твои, Света и Лена». - Аня дочитала и подняла глаза.

- Ага! И кто такая Женечка, интересно? - Юлька не обращалась к Анне, а просто высказала мысли вслух.

- Неважно! - Выпалила Анечка и сразу поняла, что проиграла. Юлькин взгляд пригвоздил ее к креслу.

- Так, так! Значит, ты - в курсе! Ну-ка, выкладывай!

- Не буду! Не твое это дело.

- Ах, так? Ну и какого дьявола ты меня спрашивала, подруга я тебе или нет. Ты-то сама мне подруга? А еще говорила «поделиться не с кем, поделиться не с кем». Все, пока. - Юлька встала и направилась к двери. Рука Анечки перехватила ее за водолазку и развернула к себе.

- Ну, ладно, Юлечка. Ну, не уходи. Мне и так плохо.

- Да что тебе плохо-то? Может, это ты и есть - та Женечка?

- Дура, нет! Ладно. Я тебе все расскажу, только никому, ладно?

- Опять запела. - Юльке и вправду надоели Анькины причитания. - Да не скажу я, не скажу!

- Понимаешь, эти фотки вот отсюда. - Анькин палец показал на книгу, как на сатану. -

Конверт из книги вывалился. Господи, лучше б я ее не брала!

Юлька взяла книгу, повертела ее в руках и опустила на место. Потом хитро улыбнулась, снова взяла книгу и стала листать первые и последние страницы, но ни дарственных надписей, ни библиотечных штампов не оказалось. Разочарованная Юлька снова бросила томик на диван. Странно, но она почувствовала, что возбуждение спало. Ей больше не хотелось домой, и ее крупный клитор больше не беспокоил свою хозяйку. Пожав плечами, девушка опять сосредоточилась на подруге.

- Да что ты волнуешься? Откуда книга?

- Ты название-то прочти еще раз. А потом угадай с одного раза.

Юлька так и сделала. Ее глаза пробежались по переплету, и как только она дочитала до конца, догадка чуть не свалила ее с ног.

- Ах, вот оно, что! Черт побери! Это же твоя болезнь на доброй старой Англии. И книга,

конечно,…ох, блин!!! - Юлька аж развела руки от неожиданности.

- Вот, вот! И я - про то же!

- Значит, Евгения Павловна у нас розовенькая. Круто!

- Какая она?

- Розовенькая. То есть - лесбиянка. - Пояснила опытная подруга.

- Кто, кто?

- Лесбиянка! Слушай, мать. Ну, ты уж совсем даешь. Слова «лесбиянка» не знаешь? -

Вопросы Анечки валили Юлю наповал. Она знала, что Анька - «синий чулок», но не настолько же.

- Не знаю, хотя…, кажется, я слышала что-то, - Анька лихо соврала, и тут же поняла, что зря это сделала, - кажется, это какие-то…

- Ну, ну! И кто же? - Злорадствовала Юлька.

- Э-э-э!

- Ладно, не мучайся. Когда женщина спит с женщиной, это называется лесбос. А те, кто им занимаются - лесбиянки. Поняла?

- А зачем они этим занимаются?

- Ну, как же. Это приятно. Секс, это самый большой кайф. - И вправду, Юлька вспомнила про фотографии. Потом про то, что только сейчас готова была запустить руку в трусы и этим спровоцировала новое возбуждение. Нежный ручеек желания снова зажурчал в юном влагалище.

- Ты-то откуда знаешь? - Аня уже сама забыла про все на свете. Она тоже вспомнила довольные рожицы сестер на карточках, и теперь готова была затерзать подругу вопросами. - Ах, да, ты же занималась этим!

- Ну, да! - До Юльки поздновато дошло, что теперь проиграла она сама. Теперь придется что-то рассказывать. Но, что? Юля стала перебирать в мыслях, что она могла бы рассказать, и ее клитор тут же отреагировал на пикантные моменты, всплывшие в сознании.

Аня смотрела на подругу и пыталась понять, что творится с Юлькой. Одноклассница блуждала взглядом по комнате, ерзала бедрами по краю дивана, а ее руки схватились за колени. Затем Юлька, как-то неестественно расслабилась, откинувшись на спинку дивана, и зачем-то засунула правую руку в карман джинсов. Левая нога легла на правую. Анна решила продолжить разговор:

- И с кем же ты занималась этим?

- Я-то? Да, собственно, ни с кем. - Первая капля девичьих сливок уже впиталась в трусики.

Рука, засунутая в карман и сжавшая край лобка, лишь на несколько секунд облегчила положение, а потом похоть вернулась с удвоенной силой. Теперь Юлька молила Бога, чтобы не утратить самоконтроль.

- Как это - ни с кем? - Аня удивлялась все больше и больше.

- Сама с собой! - Выпалила Юлька, и вдруг вскочила и заметалась, как узник в камере смертников. Затем она, отчаянно жестикулируя, повернулась к подруге и пьяным голосом, подвывая гласные, заговорила. - Если ты поклянешься никому не рассказывать, я покажу тебе, как я это делаю.

- Клянусь! - Намного быстрее, чем требовалось, протараторила Анечка.

- Ладно. - Прошептала Юля.

Конечно, девушке не легко было признаться подруге в том, что она занимается онанизмом. Но, во-первых, Анька и сама не знала, что это такое. Во-вторых, ей этого действительно некому рассказать, а в-третьих, Юлька очень отчетливо поняла, что теперь до дому ей не дойти. Никогда. И если бы она сейчас вышла из квартиры, то ей пришлось бы дрочить на лестничной площадке, или умереть. Такого дикого возбуждения Юлечка не испытывала никогда, скорее всего из-за того, что она всегда по первому требованию организма запускала ручки под юбку, а теперь уже пятнадцать минут мучалась истомой. Ее голова закружилась, словно барабан стиральной машинки, а вязкая жирная сгущенка выползала из вагины и топила трусики в своих волнах.

Теперь она решилась. Последний раз взглянув на вылупившуюся подругу, Юлька схватила ладонью промежность прямо через джинсы и сильно сжала. Это дало двухсекундное облегчение, которое девочка рационально использовала, расстегнув молнию и стащив брюки вместе с трусами прямо до щиколоток. Стягивать до конца довольно узкие джинсы было уже некогда. К горлу подкатил ком. Девочка упала спиной на диван и задрала вверх ножки. Белые трусики забавно затрепыхались на фоне темно-синих джинсов, в то время как сочащееся влагалище было атаковано средним пальцем правой руки. Он полностью погрузился в жадную пучину и стал работать со скоростью трудолюбивого дятла, в то время как ладонь левой руки ласкала грудь прямо через водолазку. Лицо, облепленное волосами, не управляло ни одним мускулом. Рот приоткрылся, глаза почти полностью заволокло веками, а верхняя губа, в какой-то странной судороге, обнажила передние зубки. К среднему пальцу добавился указательный. Они оба были полностью погружены внутрь, но все еще пытались продавить лобок и залезть еще глубже.

Анечка могла лишь гадать, что там происходит внутри, но она отчетливо поняла, как сейчас ее единственной подруге хорошо и здорово. Ее рука тоже потянулась к собственной промежности, но, не пройдя и половины пути, была отдернута пуритански настроенной хозяйкой. Юлька в этот момент перешла к следующей фазе. Она теперь медленно и до конца вынимала пальцы из дырочки, а затем втыкала их обратно. При этом Анна могла видеть, как напрягаются бедра подруги, когда пальцы достигали невидимой финишной черты где-то там глубоко. Ее рука снова дернулась по направлению к юбке. На этот раз ей удалось совершить путешествие почти полностью, но все же, снова Аня спохватилась и отдернула руку, не доведя ее до лобка каких-нибудь трех сантиметров. Юлька начала стонать. Вторая ладонь позабыла о груди и теперь обнимала попку снизу. Капелька влаги вытекла из обрабатываемой писечки и теперь была уже на середине пути между двумя похотливыми дырочками. Аня отчетливо видела, как указательный палец ладони, только что обнимавший ягодицу, поймал эту каплю и помог ей добраться до ануса. В этот момент пальцы, трудившиеся над влагалищем, полностью оказались на свободе, но быстро нырнули обратно, а вместе с ними в узенькое колечко попки юркнула верхняя фаланга указательного пальца другой руки. Юлька изогнулась. Повалившись на бок, она набрала в легкие воздуха, и когда задействованные пальцы обеих рук снова оказались внутри, дико заорала: «А-а-а-а-а!». Воздух кончился, но пальцы не остановились, и следующий выдох сопроводился уже скорее рычанием: «Ур-р-р! Ар-р-р!». Анечка хотела, было сказать подруге, чтобы та не орала, но почему-то поняла, что ее просто проигнорируют. Сейчас Аня своим видом очень сильно напоминала учителя математики из «Электроника», которому Сыроежкин только что доказал теорему Пифагора двадцатью способами. Ее челюсть давно отвалилась, а левая рука, по-ленински, была протянута вперед с немым вопросом: «Юля, что это?».

А Юля, тем временем, кончала и кончала. Никогда еще мастурбация не приносила ей такого кайфа. Обычно оргазм приходил к ней, как водопад, который, окатив ее один раз, быстренько заканчивался. Но сейчас это был не водопад, а водоворот. Ее кидало из стороны в сторону. Пальцев Юлька давно не чувствовала. Ощущения остались только внутри. Сама того не зная, она стала перетирать нежную стенку между влагалищем и прямой кишкой, защемив при этом какую-то очень сладкую и желанную жилку. Катая ее между пальцами, Юля все ждала, когда же перестанет так трясти, но оргазм только усиливался. Водоворот уносил ее в рай, и лишь достигнув его, Юлька смогла бы перестать спускать.

Целых три минуты понадобилось девушке, чтобы выбраться из этих витков. Расслабившись, девушка решила вынуть пальцы из своих мокрых дырочек, но не могла пошевелить даже одной фалангой. В висках звенела дюжина будильников, а остекленевшие глаза, едва приоткрытые, не видели даже коричневого покрывала.

Анечке понадобилась масса время для осознания всего, что она увидела. Наконец, кивнув головой, она вернула в нормальное положение вылупившиеся глаза и потянулась рукой к обнаженной, распластавшейся попкой вверх, подружке, на щиколотках которой все еще оставались перекрученные джинсы. Второй рукой девочка хотела поправить волосы, но с ужасом поняла, что ее рука находится ни в каком другом месте, кроме как у себя под юбкой в собственных трусах. Как от гремучей змеи, Аня отдернула руку от срамного места. Этой предательнице-руке с третьей попытки все же удалось воспользоваться моментом и проникнуть к своей грязной цели. Аня бросила быстрый взгляд на потухшую Юльку, не видела ли она резкого движения, но быстро осознала, что, во-первых, Юля сейчас не видит ничего, а, во-вторых, она сама только что такое творила! Такое, что…

А, собственно, что? Аня присела на диван рядом с обкончавшимся телом и положила руку на плечо онанистки.

- Юль? Юля-а-а? Не молчи, пожалуйста. Ты меня пугаешь. Тебе плохо? - Ладонь чуть теребила плечо.

- О-о-ох! - Проскрипела Юлька, высвобождая одну руку из-под живота.

- Юля! - Вторая рука пошла в дело. Теперь Аня просто трясла подружку за локти.

- А-а-а-ань-я-я-а-а-а! - В такт тряске пролепетала брюнетка. - Отстань, а? Дай полежать две минуты. Я потом все объясню.

- Ладно. Лежи.

Анечка решила использовать время для обдумывания ситуации. Итак, она видела, как ее единственная подруга нещадно отдрачила свои прелести, заставив этим засунуть свою собственную руку к себе между ног. И что ей там понадобилось?

Аня поднялась и пошла на кухню. Поставив чайник, девочка бросила по ложке кофе в бокалы и стала ждать, когда температура воды достигнет ста градусов. Мысли в голове дрались между собой, и победу одержала самая стойкая: «Она делала секс. И ей было хорошо! Очень!»

Анечка оглянулась, как будто кто-то мог за ней подсматривать. На самом деле, никого вокруг не оказалось, и девочка опустилась на табурет, который так и стоял рядом со стеной. Со скоростью ленивца, ее руки стали приподнимать край юбки, обнажая аппетитные, цвета слоновой кости, ляжки, пока взгляду девочки не предстала голубая ткань простых хлопчатобумажных трусиков. Чуть раздвинув ноги, Аня прямо через трусы стала водить пальцем по всей промежности. Ничего особенного! Просто прикосновения.

Девочка двинулась дальше. Трусики были отодвинуты, и теперь палец стал приоткрывать новые континенты желания. Он пробежался по паху, но ощущения не показались такими уж приятными, и осмелевший путешественник стал стремиться к более центральной позиции.

У Анечки губки между ног были совсем небольшие. То же самое можно было сказать и о клиторе. Если бы кто-нибудь смог сейчас нахально подглядывать за девочкой, он бы увидел указательный пальчик, прогуливающийся по розовому девственному стручку из двух длинненьких, но очень тонких лепестков, над которыми чуть нависал впервые в жизни возбужденный клитор, величиной с небольшую горошину. Анечка смелела. Ей было приятно, и она даже не заметила, как намокла. Губы были не особенно отзывчивыми, но вот эта самая штучка, которую девушка на фотографии оттягивала у своей сестры…

Аня вздрагивала при каждом прикосновении к этой пуговке. Она уже растерла влагу по всем половым игрушкам, и теперь старалась покрепче прижимать клитор, при каждом возвращении пальца. Глаза давно были плотно закрыты. Пальчик вообще перестал отрываться от маленького хохолка, и все давил и давил. Девочка еле удерживалась, чтобы не закричать, но тут злую шутку с Анечкой сыграла предательская смазка. Девочка и не знала даже, откуда она взялась, но эта противная водичка в достаточном количестве попала и на упругую ягодку клитора. Одно неудачное движение - палец поскользнулся, потерял равновесие и со всей силы грохнулся прямо во взмокшее непорочное влагалище, увлекая за собой серебряное колечко. Анечка перепугалась и стала вызволять недотепу из беды, но колечко на второй фаланге зацепилось за что-то настолько приятное, что поясница десятиклассницы выгнулась, а томное тепло, образовавшееся внутри, со скоростью космического корабля пронеслось по телу и ударило девственницу в мозг ее первым в жизни оргазмом. Коленки оторвались от пола и прижались к груди. От судороги палец, подаривший Анечке ее первый экстаз, выдернулся из счастливой писечки, а девочка, едва верившая в то, что подобное можно пережить, распрямила спину и со всей силы ударилась затылком о стену.

И тут засвистел чайник!

С трудом передвигая конечностями, Анечка разлила по чашкам кипяток и двинулась в комнату - спасать Юльку (да, и себя тоже) от послеоргазменной жажды. Юлька успела переменить позу. Теперь она лежала на боку, подогнув одно колено к себе и сложив ладошки под щечкой. Джинсы так и болтались внизу тощих ног, и поэтому голенькая попка принимала солнечные ванны из грязного после зимы окна. Девочка не спала, а просто отдыхала. На вошедшую Анечку подруга поначалу не обратила никакого внимания, бросив на нее лишь мимолетный взгляд. Уже готовая отвернуться, Юлька вдруг вскочила, как ошпаренная. Анна не стала гадать, что так сильно взволновало одноклассницу, решив возложить ответственность за такое поведение на чашку дымящегося кофе. Но когда Юля рассеянно взяла чашку, но взгляд ее остался на месте, где-то поверх протянутой руки, Анечка засомневалась в своем выводе. Проследив направление взгляда Юльки, Аня остановила глаза на себе самой и с ужасом увидела, что ее юбка так и осталась висеть на ее талии. После всего пережитого, девочка просто забыла поправить ее.

Готовая к самому худшему, Аня чуть наклонилась и посмотрела на трусы. Слава Богу, они были на месте - толи полоска каким-то образом сама вернулась в нормальное положение, толи Анечка машинально прикрыла ими обласканное место, когда вставала.

Девочка изобразила на своем лице глупую улыбку и стала лепетать какую-то чушь про то, что когда она была в туалете, закипел чайник, а она не успела оправиться как следует, а потом забыла. Юлька внимательно слушала, но веселые чертенята уже играли в ее глазах похотливым огнем. Она все поняла и теперь лишь стерегла момент, когда недотрога Анька запнется, чтобы сказать ей все, что она об этом думает. Ее сердце ликовало - Анька тоже стала дрочить. Наконец-то!

Анечка, тем временем, выдохлась и решила сделать глоток напитка. Ее губы еще не успели прикоснуться к обжигающей поверхности коричневого растворимого пойла, а Юлька уже вздохнула и очень противным въедливым голоском произнесла:

- Слышь, Ань! Оправдываются-то только виноватые!

- Что ты имеешь ввиду? - Анечка изо всех сил пыталась казаться безразличной, но ее подвело лицо. Словно залитые томатным соком, щеки девушки зарделись, а затем краска довершила свое подлое дело на подбородке и висках.

- Я имею ввиду то, что ты, моя девочка, так сильно возбудилась от меня, что пошла и впервые в жизни потрогала себе письку. И судя по состоянию твоих одежд, тебе так нетерпелось, что ты еле успела добежать до кухни. Я еще удивляюсь, как ты смогла управиться с чайником?

- Я…я не…!

- Да успокойся, ты! Все нормально. Лучше расскажи, ты хоть кончила?

- Ка-а-ажется, д-да! - Продолжать скрывать что-то не имело смысла. Кроме того, Анечка уже чувствовала себя лучше, чем сразу после "этого". Она вспомнила, что Юлька, собственно, занималась при ней тем же самым.

- Ну, теперь ты понимаешь, что девушки на фотографиях делали? - Юлька стала натягивать джинсы.

- Понимаю, но зачем они друг с другом? Надо же с мужчинами. Странно все это.

- Я ж тебе говорила, что есть женщины, которым нравится именно с женщинами.

- Да, как же такое может нравиться, если мужчины есть? - В Анечке заговорили все прочитанные в детстве книжки Дюма и Бусенара.

- Вот этого я уже и сама, честно говоря, не знаю. - Юлька задумалась над вопросом подруги.

Действительно, а что им надо-то?! Если уж не с мужиком, так тогда просто подрачить можно.

- Нет, ну это же просто странно. Ты же видела, что они там творят. А зачем она ее пипиську ртом трогала? Противно же, Господи! - Аня в сердцах протянула ладонь к подруге, как бы ища поддержку своим словам.

- А вот это ты - зря! Знаешь, какой это кайф, когда писю лижут? Женщины от этого просто тащатся! Я вот об этом, знаешь как, мечтаю? - Юлька вложила тонну уверенности в последнюю фразу.

- Ну, когда тебе лижут, это может еще и ничего, а вот самой…! - Плечи Анечки передернулись.

- Ну, а у мужиков-то тебе все равно сосать придется, дорогая!

- То есть, как это? - Вот это был удар. Уподобиться этой грязной соседке по даче, которая эту гадость прямо в рот?! Фу-у-у…!!! Анечку передернуло еще раз, только сильнее.

- Как, как? Да, вот так! Берешь и сосешь. Я уже пробовала. - Юлька не стала добавлять, что пробовала только у маленького мальчика. - Мне понравилось. Классно!

- Юль, ты что, бредишь?

- Сама ты бредишь! Ты что думаешь? Подъехал д'Артаньян к Констанции, поцеловал ее и тем был счастлив? Родная, так не бывает! Секс, это нечто большее, чем поцелуй.

- Да это-то я знаю. Но его же нужно туда засовывать. - Глаза Анечки показали на Юлькину промежность. - А в рот-то зачем?

- За тем, что приятно. Способствует возбуждению. Оральные ласки всегда должны сопровождать игры влюбленных! - Как диктор на радио, отчеканила Юлька. - Эх, вот если бы мне кто-нибудь полизал…

Анька расценила эти слова, как намек, и в комнате повисла зловещая пауза. Анечка отвернулась и болтала ногой в воздухе. Юлька смотрела в пол и снова попыталась представить, как ей было бы хорошо, если бы кто-нибудь…

Таким образом девочки принципиально не замечали друг друга. Анечка думала о том, что сегодня произошло, и какие еще гадости можно делать во время секса. Девушка вспомнила, как она дотронулась до своей промежности. Как ей стало приятно после, и как она просунула пальчик внутрь. Затем она вспомнила юлькино лицо на диване и ее мокрую письку с двумя пальцами внутри. Как она извивалась и стонала. И тут перед ее глазами очень отчетливо встала сцена соседки, отсасывающей у пастуха.

Аня вздохнула и вдруг почувствовала что-то странное. Какой-то незнакомый, но очень ласковый зверек пробирался по ее коже куда-то вниз. Он щекотал животик и бугорок лобка. Насытившись их мягкостью, хищник проскользнул под резинку трусов и теперь маленькими коготками цеплял волосики вокруг клитора и губок. Лицо Ани вытянулось. Девочка резко соединила ноги и, когда полоска трусиков соприкоснулась с ляжками, десятиклассница поняла, что насквозь промокла. Вот, черт!

Глаза воровато заметались, выискивая в пространстве что-нибудь спасительное, но вместо этого уперлись в Юльку. Та уже смотрела в сторону подруги и кажется начинала что-то подозревать. Если бы Аня тогда поняла, что пришло в голову ее однокласснице, она бы сразу заперлась в туалете. Но она не поняла…

Коварная Юлька тоже была сильно возбуждена. Мысль о том, что ее когда-нибудь, кто-нибудь, где-нибудь будет лизать между ног никогда не оставляла ее равнодушной. Она готова была сама отсосать сотню грязных мужских членов, лишь бы потом кто-нибудь из них побаловал ее. Ну, хоть одну минуточку! Теперь у нее из головы не выходила фотография из конверта, на которой девушка откровенно отдавалась ротику своей сестры, а той это все, видимо, нравилось не меньше.

Переливая все эти сексуальные мысли из пустого в порожнее, Юлька все больше текла. Отчаянно хотелось поласкать себя, погладить. Тут-то Юлька и увидела, что твориться с Анечкой и подумала: "Эх, была - не была!"

Очень жалобным голосом голодного котенка, Юлька начала плести свои чары:

- Анька! Ты на меня не обиделась?

- Да, нет. Зачем?

- Ну, не знаю. Ань, слышь, Ань! Мне опять так кончить хочется. Очень!

- Ну, и что? - "Как будто мне не хочется", подумала девочка.

- Ань! Я, кажется, знаю, почему та девушка целует у другой писю.

- Откуда? - При слове "пися", Анечка вздрогнула.

- Да, ни откуда. Просто я так думаю. - Юльку уже трясло. Клитор превратился в огромный конденсатор, готовый в секунду отдать все триста восемьдесят вольт.

- А я так думаю, что она просто попросила ее.

- Ничего подобного! Просто этой девушке самой нравится у других лизать.

- Юль! Перестань, пожалуйста. - Анька вспотела. Ее бедра, помимо ее воли, сами стали тереться о кресло.

- Ань! Ну, слушай. Тебе же тоже хочется. Я же вижу. Давай кончим еще раз, а?

- Да, р-ради Бога! Кончай. Я тебе что - зап-прещаю? - Вообще-то Анечка никогда не заикалась.

- Я хочу вместе с тобой. Ты же видела как я трогала свою. А я не видела. Покажи, пожалуйста. Ну, покажи! - С этими словами гордая и всегда уверенная в себе Юлька повалилась на колени и положила ладони на руку Ани, которая лежала у нее на ноге. Анька этого явно не ожидала. Прикосновения к руке неожиданно показались приятными. Заглянув в глаза подруги, Анна поняла, что Юлька сейчас заплачет. Анька сама не была плаксой, а уж смотреть на то, как плачут другие, терпеть не могла. К тому же, раз попробовавшее пальчик влагалище, уже давно требовало немедленного наполнения и ласки. Юлька все еще продолжала шептать "Ну, пожалуйста, ну, покажи", а Аня уже приподняла бедра и во второй раз за сегодняшний, явно счастливый, день, стала натягивать на талию черную юбку.

Юлька была счастлива. Она победила. Впервые в жизни она смогла соблазнить кого-то на что-то сексуальное. От волнения она даже забыла про свою бедную писю и теперь пожирала глазами лоно подруги. Анька потихоньку стала стягивать трусики. Никакое дикое возбуждение не могло помочь девочке совсем не стесняться. Поэтому она, уже полностью оголив свой задик, теперь сидела со сжатыми ножками очень напоминая первоклашку на горшке. Ее глаза виновато смотрели на Юльку, а из трегольника промежности и ляжек скромно выглядывала полоска светло-желтых волосиков. Юльке ее подруга показалась прекрасной. Стройные ножки плавно переходили в ладные бедра, округлость которых резко спадала в тонкую талию, не оставляя даже намека на обычно выпирающие у всех девушек-подростков кости. Чистота и невинность всего вида Анечки заводили Юльку до поросячьего визга. Девушка снова потянулась руками к подруге. Ее ладони, чуть касаясь кожи, провели по внешним сторонам бедер, и Анька от этого дернулась так сильно, что даже испугала подругу. Та оторвала руки, а Анечка, немного придя в себя, стала раздвигать ножки.

Боже, что это была за киска!!! С первого взгляда Юлька поняла, что хочет смотреть только туда. Маленькая, аккуратненькая, розовенькая, с блестящими от похотливой влаги, губками писька Анечки манила ее к себе. Ни от одной, даже от самой откровенной, фотографии Юлька не испытывала такого. Но ведь это была не фотография. Теперь Юлька знала, почему та девушка брала в ротик у сестры. Именно, знала, а не думала!

В это время Анечка начала обласкивать свое сокровище. У Юльки закружилась голова. Она схватилась рукой за коленку подружки, и словно в бреду, услышала обидчивый голос Анечки:

- Ну, что же ты? Обещала вместе. Так не честно!

- Сейчас, лапочка, сейчас! - Юлька и подумать уже не могла о том, что обращение "лапочка" могло показаться Ане подозрительным. Она не думала ни о чем, кроме как о том, чтобы как можно скорее схватить губами ее сладость и сосать, сосать, сосать…

Тем не менее, Юлька вняла просьбе подруги и стала медленно раздеваться. Теперь она полностью стянула джинсы с трусами, затем водолазку, и ловко, одним движением, отстегнула и сдернула лифчик. Ей очень хотелось, чтобы подруга полюбовалась на нее. Анечка, действительно, непрерывно орудуя пальчиком в вагине, во все глаза смотрела на обнаженную Юльку. Она уже задыхалась, и в промежутках между глотками воздуха выдавливала из себя:

- Потрогай! Потрогай себя, Юля! Ну, поласкай! - Анька собиралась вот-вот спустить.

Последний необходимый шаг был оставлен на потом, когда ладошка Юлечки ляжет на ее пиписку. Девочка, сама не зная почему, очень хотела этого. Юля не стала мучить малышку, и ее пальцы в один миг оказались в мокрой пещерке. Забравшись в самую глубь, буравчики сделали резкий разворот на девяносто градусов, и сильный, неожиданно быстрый оргазм, повалил Юлю прямо на пол. Завалившись на спину, Юлька утратила возможность наслаждаться видом манящей промежности, но только оргазм стал ослабевать, как она уже приподняла голову, и снова сфокусировалась на Анькиной промежности.

Анечка, тем временем, кончала второй раз в жизни. Она не стала (или не успела) засовывать пальчик с колечком внутрь, а прибегла к другой, более изощренной тактике. Ее указательный и средний пальчики правой руки защемили малюсенький клитор, который стал похож на раздавленную чернику, а левая рука делегировала в промежность один палец, который ноготком раздражал то самое место, за которое при первом оргазме зацепилось колечко. Девочка добилась своего - оргазм был сокрушительный! Мастурбировать на кресле оказалось намного более удобным, чем на табурете - девочка могла расслабить все не нужные мышцы, зато все эрогенные зоны (про которые Анечка успела узнать) были при деле. Томившаяся глубоко внутри сексуальность, наконец, выплеснулась и теперь уже полностью завладела Анечкой. Как только Юлька воткнула в себя пальцы, Аня перестала сдерживаться. Как и в первый раз, колени тут же взлетели вверх. «Ай!» - во всю глотку крикнула Аня и стала перетирать клитор между пальцами. Вход во влагалище, и без того совсем мокрый, покрылся взбитыми сливками, которые мелко пенились под подушечкой ласкового пальца. Разрывные пули оргазма понеслись от внешних половых органов внутрь к матке, и в таком состоянии Аня, неистово выдрачивая писю и в такт пальцам, работая бедрами, пребывала уже минуту. Этот экстаз даже не собирался ослабевать. Девочка хотела посмотреть вниз, на свою бедную дырочку, но она просто не могла пошевелить головой, так же как не могла остановить свои пальцы, и невидящими глазами все еще пялилась на Юльку с раздвинутыми ногами и обспусканной писькой. Пошла вторая минута - пальцы не останавливались. Первые, наиболее шустрые капли смазки уже стекли на бархатную накидку под попкой. Лицо совсем покраснело, и девочка не чувствовала уже ничего, кроме своей девственной писечки. Теперь Анечка работала в режиме: вдох - начало оргазма, выдох - конец. Таких кульминаций она пережила уже толи пятьдесят, толи тысячу. Она не смогла бы сказать точно. Глотая воздух огромными порциями, Анечка никак не могла выползти из этих витков. Впрочем, не особо и старалась.

Юлька даже немного испугалась за подругу. Ее взгляд безуспешно искал на теле Анечки признаки окончания экстаза. Ну, бывает, конечно, когда очень хочется, но чтобы вот так! Сама Юлька спустила очень хорошо, собрала языком с ладошки свои соки, и теперь ждала окончания игры одноклассницы. Но Анечка все продолжала и продолжала.

Юлька вспомнила, как ей захотелось вылизать Анечку между ног. Ее взгляд стал опускаться на промежность подруги, чтобы вспомнить, что ей там уж так понравилось? Посмотрев на писю подруги секунд пять, Юльке снова пришлось признаться самой себе, что теперь ей хочется этого еще больше. Измученная и измазанная липкими выделениями писюлька звала Юлькин язык к себе. Девочка никак не могла объяснить этого, но факт остался фактом: Юлька безумно хотела взять у Анечки в рот! Взять и не отпускать!

Анька начала потихоньку затихать. Природа сделала свое дело и дала об этом знать усталостью перенапряженных пальцев. Они заныли, и почти сразу же бедра словно налились свинцом. Анечка сделала ими последнюю фрикцию и полностью расслабилась. Глаза закрылись. Мокрые пальцы, отпуская промежность, погладили кожу на ляжках, а все тело растеклось по мягкому креслу. Оргазмы кончились, сменяясь здоровым счастливым сном.

Анечке снилось, что ей снова семь лет. Мама еще жива, и они идут втроем с папой по какому-то парку. У нее в руках ее любимая мягкая игрушка - черный плюшевый медвежонок. Анечка ест мороженое и, украдкой от болтающих между собой родителей, кормит мишку сливочным лакомством. Пальцы Анечки и рот мишки измазаны, и тогда она садиться на скамейку, и начинает передничком, подражая маме, вытирать игрушечную пасть. Мишка очень доволен - ему досталось много сладкого, и он от удовольствия высовывает язык. Он такой красный и шершавый. Но тут мама оборачивается, и чтобы не попасть впросак, Анечка прячет игрушку с измазанным ртом прямо под передничек. Мордочка мишки упирается прямо в низ животика. Мама улыбается и садится рядом, а папа, стоя с другой стороны, наигранно строго спрашивает: «Ну, что? Опять с Михаилом мороженым поделилась? Ай-яй-яй! Ну-ка, покажи, сколько он съел?» Анечка пытается достать друга из-под передничка, но тот явно боится, что его накажут, и не хочет вылезать. Он хватается зубами за трусики девочки, и Анечка чувствует, что они намокают от слюны мишки. Аня решительно хватает его за голову и начинает тянуть за волосы. Но они вдруг вырастают, становятся скользкими и прямыми, а плюшевый язык пытается слизать последние капли мороженого, оставшегося на трусиках. Анечка из последних сил дергает мишку за шевелюру и просыпается:

- Ой! Ты что? Больно?! - Визжит на всю квартиру Юлька, пытаясь освободить свои крашенные патлы из цепких пальцев подружки. - Тебе что - не понравилось?

Юлька не дожидается ответа и снова засовывает свой шершавый язык между розовых губок подруги. Она решительно доказывает Анечке, что это совсем не противно, а очень даже здорово! Это ее последний шанс. Если сейчас Анька оттолкнет ее, то это будет полный конец. И этому ощущению, и даже дружбе.

Анька, еще не совсем проснувшись, пытается понять, что происходит. Ее пися совсем мокрая и по ней туда-сюда шастает Юлькин язычок. У Юльки закрыты глаза, а ее руки обнимают Анечку за бедра. Какой-то туман перед глазами застилает все остальное вокруг. Мозг начинает выдергивать отрывки из сегодняшнего дня. Самый отчетливый кадр всплывает чуть после и сразу приносит с собой его сопровождающие ощущения: колечко зацепилось за самый краешек дырочки. Анька мысленно находит эту точку внутри себя. Совсем рядом с ней, девочка чувствует Юлькин горячий язык. «О, Господи! Что она делает?» - думает Аня и делает первое движение, чтобы оттолкнуть подругу. Но тут…

Юлька не знала, что еще она может сделать и, скорее от отчаяния, решилась на последний шаг. Ее язык ворвался внутрь влагалища и начал сверлить крупными оборотами вход в желанную норку. Действительность превосходит все ожидания. Анечка дергается руками к голове сосущей девочки, потом вскидывает их вверх и с криком «А-а-а!», выплескивает на кончик Юлькиного языка хорошую порцию теплых и потрясающе вкусных кисловатых выделений.

Сама Аня так и не поняла, что же произошло. Три ступени кайфа познала она за один день, и каждый раз ее удивлению не было предела. Сначала - пальчик с кольцом. Оргазм! Потом ноготок. Снова оргазм, в пять раз сильнее! Теперь язык…Господи! Она этого не выдержит. Он опять превзошел предыдущий. Он сминает и разрезает ее. Скручивает и связывает. Накидывает гипс на все тело. «А-а-а!». Промежность взрывается, и девочка теряет сознание.

Когда она приходит в себя, то видит Юльку, ласково целующую ее в плечи и гладящую по щекам. Девочка что-то лопочет, и Юлька реагирует на это потрясающей улыбкой.

- Теперь все будет хорошо! - Говорит она и уж совсем неожиданно добавляет, - Я люблю тебя!

Так начались три недели рая.

В разных школах есть разные мнения. Кто-то терпеть не может физику, а кто-то обожает русский язык. Кого-то трясет от ненависти к учителю пения, а кто-то согласен часами слушать зоологичку. Огромные группы школьников в одной школе стройными рядами прогуливают географию, а в соседней на тот же предмет приходят за десять минут до начала. В одной и той же школе пятиклассники трепещут перед вызовом к завучу потому, что боятся ее, зато десятиклассники ходят к ней, как на праздник, потому, что она не носит бюльсгалтер. Всех девочек тошнит при одном упоминании о пирожках с мясом из школьного буфета, зато мальчики, от мала до велика, готовы поглощать их центнерами. Но есть одна вещь, которую в любой школе любой ее посетитель, будь он первоклассником-двоечником или директором с двадцатилетним стажем, боготворит и ненавидит одинаково.

Вещь эта называется «звонок». Великий, сокрушающий, не признающий стен и авторитетов! Он может быть страшным набатом, ведущим на эшафот, за которым мрак, кошмар, ужас и контрольная по алгебре. Но он может быть и спасительной трелью, протягивающей Божественную руку помощи всем, кто увяз в страшной трясине устного ответа у доски. Какое наслаждение услышать его ровно через секунду после того, как строгая математичка назвала твою фамилию, желая подчеркнуть этим свои самые грязные намерения в отношении твоего не сделанного домашнего задания. Какое горе, когда звонок врывается в твои уши вместе с уведомлением твоими же товарищами, что эта «сволочь - химичка» - обещала обязательно спросить тебя на следующем уроке, потому, что предыдущий ты прогулял.

Но, самое ужасное, это то, что звонок владеет временем. Он управляет им, порабощает его. Всю короткую паузу перемен он пробегает, как спринтер на олимпийских играх. Во время урока же он всей своей массой буквально виснет на минутной стрелке и не дает ей продвигаться вперед.

Сейчас Евгения Павловна ненавидела звонок всей душой. Шла шестнадцатая минута предпоследнего урока истории в четвертом «В». Оставался еще девятый «А», и тогда - домой! Только бы дотерпеть!

Сегодняшнее утро стало самым ужасным за последние годы. Была нарушена самая приятная часть любого начала дня. Проклятый будильник, в кои-то веки, сломался, и вместо половины седьмого Евгения Павловна встала без двадцати восемь. Времени оставалось ровно на то, чтобы положить штукатурку на лицо, одеться и идти на работу. Ни о какой ласке самой себя не могло быть и речи.

С тех пор, как она переехала вместе с матерью на эту квартиру, каждое утро начиналось одинаково, вне зависимости от времени года или дня недели. Евгения Павловна, или, как ее называли друзья, Женечка, была, по-своему, счастливым человеком. Ей постоянно снились эротические сны, и поэтому женщина каждое утро просыпалась с мокренькой комбинацией, которую любила запихивать во сне между ног. Трусиков она на ночь принципиально не одевала. Лишняя помеха.

Каждое утро верный будильник тревожил девушку, вырывая ее из мира порнографических сновидений, но она не обижалась на него. Женечка сладко тянулась, зевала, попутно пытаясь восстановить в памяти наиболее яркие моменты ночных грез. Отбросив одеяло, учительница пальчиком проводила по пухленьким, липким от выделений, губкам, закрыв глаза, нюхала его, а затем быстро с удовольствием облизывала. Все ее тело уже томилось в ожидании ласки, и Женечка начинала нежить свои гениталии. Сосочки, клитор и влагалище всегда дарили ей два-три оргазма, прежде чем она, счастливая и бодрая, шла чистить зубы и готовить завтрак.

Сегодня она осталась без подарка!

Теперь девушка сидела на уроке с промокшими трусами, так и не опустившимися с утра сосочками, грозившими порвать блузку, и слушала подростка, который, отвечая на вопрос о политическом укладе в древней Руси, рожал ровно два слова в минуту.

Евгения Павловна и подумать не могла, что подобные вещи могут твориться с ее организмом. Ну, подумаешь, один раз не кончила! Стоит только потерпеть. Но, нет! Поясница ныла с самого утра. Во влагалище было очень неприятное ощущение пустоты, голова кружилась. Мокрые трусики при ходьбе терлись о промежность, заставляя все мысли, вновь и вновь, возвращаться в сексуальное русло. Евгения Павловна поняла, что терпеть-то, как раз, она и не умеет. Три урока прошли, как в сумерках. Кому, за что и какие отметки ставила историчка? Каким классам, какие задания задавала? Она не помнила. Женщина помнила лишь то, что на первом же уроке она стала делать перекличку в седьмом «А» по журналу пятого «Г», а на втором - задала пятикласснице дополнительный вопрос: «Чем империализм отличается от капитализма?». Короче говоря, Женечка плыла.

Иногда наступали минуты просветления. Последняя пришла на помощь только что, и Евгения Павловна тут же влепила отвечающему честно заработанную двойку. После чего вызвала к доске следующего. Вернее следующую. Ею оказалась Людочка Самсонова. Вызывая ее, Евгения Павловна преследовала и свои корыстные цели. Девочка была отличницей и не могла не выучить домашнего задания. «Может быть, ее ответ поможет немного отвлечься?», - подумала учительница, но просчиталась. Получилось все наоборот. Девочке достался вопрос о древнем Киеве, и она, с ручкой в руке, стала тянуться к высокому месту на карте, желая показать своим одноклассникам-неучам, где «матерь городов русских» вообще находится. При этом ее коротенькая юбка поползла вверх, и учительница отчетливо увидела, что Людочка одела сегодня на себя вовсе не колготки, а чулочки, которые заканчивались на пять сантиметров выше колен. Все, что было выше чулок, женщина дорисовала сама при помощи непрошеной фантазии, и ее прошиб такой удар сексуального тока, что Женечка готова была сдохнуть. Сил терпеть уже не осталось!

Учительница поднялась. Буркнув классу, что она сейчас вернется, Евгения Павловна вылетела за дверь и на всех парах помчалась к женскому туалету. Каблучки зацокали по линолеуму, а правая рука, до сих пор, сжимала длинную круглую указку.

Еле добежав до кабинок, Женечка ворвалась в ближайшую. Спертый мерзкий воздух школьной уборной ворвался в ноздри женщины, но она даже не почувствовала этого. С трудом набросив крючок на дверь, учительница стала поднимать на талию длинную юбку, но та не слушалась, и все время норовила занять нормальное положение. Тогда Женечка решила не бороться с ней, а просто стянула трусики и поставила одну ногу прямо на сливной бочок. Нащупав раздраженные губы, женщина раздвинула их, а другой рукой стала водить тупым концом указки по входу в малиновую дырочку. Когда деревяшка стала достаточно мокрой, бедная женщина резко ввела орудие своего труда внутрь, сразу сантиметров на двенадцать. Другая рука теперь освободилась, и Женечка использовала ее для стимуляции крупного перевозбужденного клитора. Круговыми движениями она заставляла его вздрагивать и посылать похотливые сигналы в истекающую норку, которую теперь ритмично бурила указкой. Как всегда, в таком состоянии, девушка начала фантазировать. Сейчас она мысленно уже подняла юбку Людочки Самсоновой, и теперь терлась лицом о ее бархатные ножки в телесных чулках. Дойдя до трусиков, Женечка стала прямо через них вылизывать пухленький лобок девочки. Ее руки заработали быстрее, и она продвинулась дальше в своих мечтах, собираясь уже стянуть эту преграду с отличницы. Перед ней предстала девственная промежность, на которой не было заметно ни одного волоска. Женечка замычала от удовольствия, а указка стала залезать внутрь писечки еще глубже. В мозгу ее язык уже гулял по совсем маленьким и нежным половым губкам своей ученицы, а наяву острый конец длинной указки, свободный от сексуальных обязанностей, с мерзким звуком стучал по перегородке между кабинками в такт мастурбирующим движениям.

Фантазия опять не подвела Женечку. Уже через пару минут, после того, как светлый образ промежности Людочки Самсоновой был многократно вылизан от пупка до ануса, указка достигла самой интимной части влагалища страстной учительницы, и Евгения Павловна стала бурно спускать. Нога, стоящая на полу, чуть согнулась в колене, как бы насаживаясь на школьный инвентарь, по которому давно уже стекали густые серые капли. Женщина стиснула зубы и сделала последний похотливый жест: воткнула ноготь указательного пальца прямо в центр клитора. Привыкшая, за долгие годы, кончать бесшумно, Евгения Павловна и сейчас лишь тяжело дышала, переживая такие долгожданные и необходимые секунды экстаза. Наконец, последний оргазмозаряженный протон пробежал по ее телу. Учительница выпрямилась в струнку, даже встав на цыпочки, давая указке тем самым понять, что она уже может быть свободной. Женечка высвободила ее из своей норки, а потом глубоко выдохнула и сползла спиной по стене, оказавшись на корточках.

Отдохнув секунд десять, женщина вытерла указку трусиками, поправила одежду и вышла в коридор. Видимо ее прошедший оргазм был написан на лице потому, что старая грымза, учительница английского, чуть не сбившая ее с ног, выползая из учительской, посмотрела на нее с нескрываемой завистью. Женечка нагло подмигнула ей, а этой карге осталось лишь поправить очки и поползти дальше по своим крысиным делам.

Евгении Павловне стало намного лучше. Полтора оставшихся урока пробежали незаметно, и уже через два часа женщина благополучно натягивала халат у себя дома. Мать, как всегда, смотрела какую-то мексиканскую мыльную мерзость и удостоила дочь лишь равнодушным кивком. С тех пор, как она застала Женечку в своей комнате с головой между ног у какой-то сорокалетней лахудры, мать перестала обращать на нее хоть сколько-нибудь внимания. Она и раньше-то не баловала дочь лаской и участием, а после этого случая вообще почти забыла о ее существовании. Впрочем, Евгению Павловну это полностью устраивало.

Она действительно была лесбиянкой. Самой, что ни на есть! И поняла она это уже через пять секунд, после того, как первый и единственный член вошел в нее четырнадцать лет назад.

Женечка вымыла руки, налила себе сок и заперлась в своей комнате. Маленькая девятиметровая клетушка с кроватью в углу, маленьким креслом и тумбочкой была ее крепостью. Здесь было все, что ей нужно для жизни, правда, кроме одежды. Вместо шкафа Женечка предпочла застроить одну стену огромным книжным стеллажом. Книги были ее страстью, не меньше, чем женщины. Она прочла их все, и не было месяца, чтобы половина и так скудной зарплаты не уходило на покупку новых томов.

Сейчас ей не хотелось читать. Она удобно устроилась на кровати, подогнув под себя ножки, а ее глаза стали изучать майский ландшафт из окна второго этажа. В этот момент мать сделала телевизор погромче. Очередная несчастная героиня признавалась своей подруге, что беременна, а законный отец и слышать ничего не хочет. Все это Женечка прекрасно слышала через стену. Ее это всегда бесило, но ничего поделать она не могла.

Вот и сейчас настроение сразу испортилось. Больше всего девушку раздражало то, что мать сама была воспитана на прекрасной литературе, а теперь опустилась до дешевых сериалов. Всегда одно и тоже: «Дон Хулио Кастратос очень любил Марию Иухуению, и уже в сто сороковой серии готов был ей в этом признаться. Но злой Педро Пидорассиас тоже грязно желал юного тела Иухуении и, цинично подкупив служанку Блядинью, пробрался в покои Марии. Когда бедный Хулио ворвался в спальню, было уже поздно - Педро, нагло улыбаясь, вытирал кровь и сперму подвернувшейся занавеской, а Иухуения горько рыдала. Ясный пень, что потом (серий через шестьдесят) она родила мальчика, которого назвали Импотенто Мудильос (сама Мария звала его ласково - Мудила), который еще через сто серий вырос и отомстил собственному отцу, отрезав член у Пидорассиаса, а потом нашел старого седого Хулио, которого и повел к матери. Но именно в это время Иухуения, конечно же, умерла от стыда, горя и цирроза печени. Поэтому последний кадр последней четыреста двадцатой серии запечатлел лишь скорбный поцелуй Кастратоса в мертвый лоб Марии. Неверная Блядинья рыдала у ног обманутой хозяйки, а верная близкая подруга Марии, Кончита Лесбио, молила Бога, чтобы он дал Иухуении вечное царство. Все плачут и убиваются. Занавес! Титры!». Тьфу!!!

Что бы поднять себе настроение, Евгения Павловна решила помечтать. Она одела наушники, включила Golden Ballads и вытянулась во весь рост на диване. Глаза ее закрылись, и девушка стала вспоминать приятные мгновения своей жизни. Последний год прошел под знаком воспоминаний о летнем отдыхе. Она весьма удачно смогла подработать прошлой весной, заделавшись репетитором у нескольких абитуриентов. Когда она уже в июне пересчитала заработанную наличность, оказалось, что там хватит не только на сапоги и помады. Женечка не долго раздумывала, что делать с этим богатством. Она просто пошла в магазин, купила там новый купальник, а затем двое суток стояла в очереди за билетами на Курском вокзале.

Второго июля Евгения Павловна уже распаковывала чемодан в странном грязноватом трехместном номере одного не очень дорогого санатория.

Две оставшиеся постели явно пустовали, и Женечка мысленно попросила Бога, что бы ей достались нормальные соседки. И Бог не подкачал. Когда, на следующее утро женщина выходила из ванной, в дверь ввалились две очаровательные брюнетки, запыхавшиеся с дороги и шумно обсуждавшие неприятный коридорный запах. Заметив ее, девушки остановились и, смутившись Женечкиной наготы, залепетали какие-то извинения. Женя могла прекрасно рассмотреть их. Это были близняшки, лет двадцати, пышущие здоровьем и свежестью. В глаза бросились четыре огромных соска, выпирающие через футболки белого цвета. Девушки были не очень красивые, но зато веселые и, какие-то, открытые к знакомству, что ли.

Беззаботных хохотушек звали Светка и Ленка, и приехали они из Челябинска. Девушки быстро сдружились со своей старшей соседкой, а Женечка уже через пару часов после знакомства только и думала о том, как бы ей побыстрее затащить этих птичек к себе под одеяло.

Два дня Женя мучилась, делая различные пассы, подталкивая сестренок к разговорам о сексе вообще, а о лесбосе в частности. Но все как-то не получалось. На третий день учительница даже не стала одеваться с утра и ходила голенькая по номеру, ловя чуть удивленные взгляды Ленки и Светки. Но, снова мимо! Вечером Женечка купила молодого, но очень крепкого вина, набрала фруктов, и когда девочки вернулись с пляжа, предложила формально отметить третий день двадцатидневного пребывания на юге. Сестренки заверещали от восторга, и все трое стали потягивать холодный напиток, закусывая его персиками и инжиром. Женя, уже было, обрадовалась, что начало ее нехитрого плана так здорово удалось, но тут ее подстерегла неудача. Не рассчитав своих сил, после третьего бокала предательской мальвазии, Женечка отключилась. Девочки перенесли ее отравленное алкоголем тело на кровать, а сами допили бутылку и задремали.

На следующее утро Жене было уже совсем плохо. Вино почти не оставило похмелья, но трахаться хотелось все больше и больше. Она уже была далека оттого, чтобы благодарить Христа за ее соседок. Скорее она была обижена на него за то, что он так издевается над ней, не давая ни малейшего шанса соблазнить этих лапочек.

Женя лежала и думала о своем глупом положении. Ну, не дрочить же, в самом деле, когда под боком такие девушки!

Светка и Ленка в это время были в ванной. Женщина отчетливо слышала веселый перестук душевой капели. Сестренки всегда ходили в душ вместе. Женечка наблюдала это четвертые сутки, но только сейчас, когда похоть подступила уже к самым гландам, она подумала о том, что за девочками можно и поподглядывать. С каким наслаждением Женя засунула бы сейчас себе во влагалище ласковый пальчик, наблюдая нагих моющихся сестер.

Решение было принято. Учительница встала и, немного путаясь ватными ногами в накинутой простыне, стала подкрадываться к ванной. Она знала, что многого она не увидит, но хотя бы капельку. Хотя бы маленький кусочек груди или письки!

Девушка уже почти добралась до двери, когда шум воды смолк и до нее донесся мягкий шепот. Говорила Светка. У нее голосок был чуть выше, чем у сестры, но ничего нельзя было разобрать. Учительница, борясь с желанием опрометью кинуться обратно, подошла к фанерной преграде и приложила ухо к гладкой поверхности двери.

Действительно, теперь уже отчетливо слышался Светкин голос. С первых же слов, которые Женя смогла разобрать, ее сердце забилось на порядок быстрее. Она уже и не думала возвращаться, а тем временем, Светка говорила:

- …ничего опять не получилось. Он просто сидел, а когда пришла эта сука, взял ее за руку, и они ушли. Слушай Лен, неужели я такая страшная?

- Ты такая же, как и я. И вовсе не страшная. Просто ты не в его вкусе. Слушай! Ну, неужели больше некому отдаться? Мне вот абсолютно наплевать.

- Тебе наплевать потому, что ты уже пробовала, а я все еще, как монашка. И вообще, говори потише, а то Женька проснется.

- Ладно. - Ленкин голос тоже превратился в шепот. - Ну, пробовала. Ну и что? Можно подумать, что ты не дрочишь, и понятия не имеешь, что такое оргазм?

- Вот именно, что я уже семь лет только и дрочу. - Голосок Светки нес в себе всю мирскую скорбь.

- Я тоже семь лет дрочу. И прекрасно себя чувствую.

Последние семь секунд Женя под дверью тоже дрочила и чувствовала себя не менее прекрасно. Она с трудом сдерживалась, чтобы не завизжать от восторга. Наконец-то ее писечка была обласкана впервые за пятеро суток.

Разговор в ванной продолжался:

- Слушай, Лен! Скажи честно. Ты дрочишь потому, что тебе нравится или потому, что мальчика не можешь найти?

- Ну, мне это, конечно, нравиться. А мальчики? Вообще-то, они сами должны нас искать.

- Ленка! А что ты чувствовала, когда тебя…ну, это…т-т-трахали? - Судя по голосу, Света возбудилась. Женя отметила, что теперь ее шепот обогатился грудным предыханием.

- Да я ж тебе сто раз рассказывала.

- И сто раз наврала. - Светка чуть повысила голос.

- Да ничего я не врала. Ну, правда ведь. Какая разница? Что - пальцем, что - членом? - В голосе Лены Женечка услышала безразличие, которое восприняла, как хороший знак. - Что ты делаешь?

- Ой, прости! Просто я сегодня ночью не успела. Мне сейчас очень нужно! - Проговорила

Светка извиняющимся голосом. - Я больше не буду. Я потерплю.

- Да, ладно тебе. Что я никогда не видела, как ты мастурбируешь, что ли? - Теперь безразличие исчезло из голоса Лены. Скорее в нем звучало завуалированное приглашение к действию. Женя, продолжая погружать в дырочку пальчик, отметила про себя, что Ленке явно хотелось, чтобы Света потрогала себя при ней.

- Ленка! А ты сегодня ночью кончила? - Свете явно хотелось услышать отрицательный ответ.

- Не-а! Я, вроде, попробовала поласкать, но, что-то не пошло. Голова болела. Выпили-то не мало.

- А сейчас не болит?

- Нет.

- Слушай, Лен! - Женька за дверью седьмым чувством ощутила, как застенчивый взгляд

Светки опустился на кафельный пол. - А давай кончим сейчас, а? Ну, помнишь, как раньше? Раньше мы часто с тобой вместе… - Фраза оборвалась. Теперь по всем раскладам взгляд Светы должен быть просительно устремлен на сестру. Как жаль, что Женя не может этого видеть.

- Давай! - Ленка ответила, предварительно выдержав пятисекундную паузу. - Только, ты первая начинай.

Видимо Свету не нужно было долго упрашивать. Женя не слышала ничего, но поняла, что Светка начала ласкать свою писю. Делала ли тоже самое Лена, она пока сказать не могла. Сдерживать собственный оргазм Женечке стоило огромных сил. Она с трудом приказала пальцу не увеличивать пока интенсивность движений, и снова обратилась в слух.

Полминуты ничего не происходило, но потом отчетливо стали слышны ласковые нежные стоны. Кто-то из сестер начал охотиться за оргазмом, который был совсем близко. Неожиданно совсем сладкий, прерывающийся голос Ленки проговорил:

- Светка! Ты, что, у-у-уже?

- Нет, по-ка, е-ще! - Видимо ритм словам задавали движения во влагалище. И судя по этому ритму, Светка дрочила очень быстрыми толчками.

- Тебе нра-а-а-авится смотреть как я дрочу? - Ленка, наоборот, не торопила события и, скорее всего, пока просто водила ладошкой по пипиське. Женька подумала, что та затягивает слова, когда касается клитора. Остальное произносит более-менее стройно.

- Да, Ле-ноч-ка! Почему ты не … не лас-ка-ешь се-бя внутри? - Светка задохнулась на середине фразы.

- А ты хо-о-очешь, чтобы я поласкала себя та-а-ам? - Количество касаний клитора увеличивалось прямо на глазах.

- Да, Лен-ка! Ну, засунь туда, по-жа-луй-ста! О-о-о-ох! - Видимо, Ленка немедленно исполнила просьбу сестры, и уже сама тоже тяжело задышала. Теперь обе девушки онанировали вагинально, вздыхая, и не отрываясь жадными глазами друг от друга. Третья девушка за стенкой осталась полностью голой, потому, что простыня не выдержала заданного ритма и слетела на пол прихожей.

- Ленка, я у-же ско-ро! - Писечка Светы не выдержала первой.

- Спускай, Светик. Я вместе с тобо-о-о-й! - Наверное Ленка дрочила двумя руками потому, что пальцы одной руки (по просьбе Светланы) гуляли во влагалище, а, судя по растянутым гласным, вторая рука так и не оторвалась от клитора.

- Ой, как хо-ро-шо! - Скорее всего, Светка не смогла больше сдерживаться, и закрыла глаза.

Еще через пару секунд Женя услышала приглушенный крик. - А-а-а-й-я-а! - Это кончила Света

- Ой, мамочка-а-а-а! Ой, я конча-а-ю-ю-й-у! Свети-и-ик! Уй-й-я-а-а! - Леночка тоже не удержалась и обспускала свою ладошку.

- Ох, ох, ох! - Отрывисто и глухо завыла за дверью Женечка, совершенно забыв о своем нелегальном положении. Оргазм сестренок подтолкнул ее к высшей точке. Ее писька выдала ее инкогнито, кончив сразу же после Лены.

Дверь распахнулась. Девушки, зачем-то прикрывая ладошками свои мокренькие обкончавшиеся письки, пялились на свою соседку, но та не видела их. Она переживала последние толчки подло подкравшегося оргазма, расставив ноги и зажмурив глаза. Она даже не поняла, что уже раскрыта и арестована.

Наконец, Женечка очухалась. Она очень медленно разомкнула веки, и сестренки увидели блестящие от счастья зрачки. Женя смотрела на них и улыбалась, а они недоуменно переглядывались. Молчание нарушила сама учительница:

- Леночка! Светик! Спасибо вам!

- За что? - Первой спросила Лена, а Света присоединилась к вопросу недоуменным взглядом.

- За то, что вы есть. За то, что вы сделали. Вы извините, что я подслушивала. Но мне так было интересно! - Женя хотела сделать жест, чтобы показать, как ей было интересно, но неожиданно поняла, что пальцы все еще не отпустили промежность. Это показалось ей не ловким, и она взвизгнула: - Ой!

- Да ладно тебе! Мы все видели. Кроме того, ты и про нас уже знаешь. - Все-таки молодец, эта Ленка. Сразу сняла напряжение.

- Кстати, Леночка. Кажется, я могу тебе помочь. - Женя взяла ее за руку.

- В смысле? - Не поняла соседка.

- Ну, я слышала все… - Женечка немного замялась. - …все, что вы говорили. Ты сказала, что тебе все равно. Что палец, что член.

- Ну, так! А чем тут поможешь?

- Да очень просто. Твоя проблема в том, что у тебя самая сильная эрогенная зона не внутри, а снаружи. На клиторе. Тебе же приятно, когда ты трогаешь его.

- Можно подумать, что тебе не приятно. - Даже в создавшемся положении, Лена была не совсем готова вести подобные разговоры с почти незнакомым человеком, и поэтому покраснела.

- Да, нет! Приятно, конечно. Но у тебя там самая сильная зона. Тебе не нужно, чтобы тебя трахали. Тебе нужно, чтобы тебя ласкали прямо здесь. - Женя на себе показала, где именно. - Тебе нужно, чтобы его потрогали, помяли, погладили. Ну, и..., - Женька взяла трагическую паузу, - …чтобы полизали. Это так приятно, когда тебе язычком делают.

- Да! Это, конечно, заманчиво. Только где ж я тебе найду человека, который согласится полизать? - Голос явно указывал на то, что Ленка просто не верила в саму возможность нахождения такого партнера. Светка в течении всего разговора только переводила глаза, как будто следила за теннисным шариком.

- Я могу тебе полизать! - Немного громче, чем раньше и даже как-то торжественно, заявила

Евгения Павловна. Светка разинула рот. Ленка недоуменно посмотрела на соседку и пискнула:

- Ты?! Ты же женщина!

- И ты тоже - женщина.

- Но я же не могу…, в смысле, я хотела сказать, что я же не предлагаю тебе…, то есть у тебя … - Ленка покраснела еще больше.

- Да, ладно. Заканчивай стесняться. Неужели тебе не хочется, чтобы тебе лизнули пипиську.

Я об этом только и думаю. - Женя поняла, что последняя фраза была несколько лишней. По крайней мере, сейчас. Но делать было нечего. Надо было продолжать. - Ну, ведь тебе же самой хочется. Я же вижу. Знаешь, как ты кончишь? Ты так никогда не кончала. Ну, давай, Леночка. Не бойся. Это очень приятно. - Женя сама загнала себя в столь невыгодное положение, и теперь скорее молила, чем просила.

И тут Женечке помогла добрая фея. В роли феи неожиданно выступила Светка, которая четко и громко сказала:

- Давай, Ленка, решайся. Если ты сейчас не согласишься, то соглашусь я. Ты себе потом всю жизнь не простишь, если такой шанс упустишь.

Однако Ленка продолжала зыркать ничего не понимающими глазками на Женечку и сестру, и тогда Светка решила все сама. Со словами "Ну, ты и дура!", Светка схватила Женечку за кисть и с чувством попросила:

- Женечка! Полижи меня, пожалуйста. Мне очень хочется. Ты меня так этим завела!

- Пойдем! - Коротко ответила Евгения Павловна. Она сделала один шаг вперед, и теперь ее крупный сосок касался светкиного плеча. Свободной рукой она полезла девушке между ног и двумя ловкими движениями сначала раздвинула ее губки, а потом провела пальчиком по вспухшим мокреньким лепесткам. Свету чуть передернуло, а глаза, так и не оторвавшиеся от Жени, наполнились истомой, которую можно встретить только у девственниц. Убедившись в том, что мастурбация вовсе не перебила Светлане желание секса, Евгения поцеловала ее в шею и потянула за собой.

На самом деле, Света относилась к тому редкому типу женщин, которые были готовы спустить не только оттого, что их лижут, а всего лишь оттого, что их собираются лизать. Света потом сама признавалась, что не помнила, как добралась до кровати, хотя там было всего шесть шагов. Она с трудом соображала, что сейчас должно произойти, и поэтому, когда Женя ласково обняла ее за плечи и опустилась вместе с ней на диван, Света даже не смогла самостоятельно раздвинуть ноги. Она просто откинулась на подушку и закрыла глаза, перед которыми проплывали сине-зеленые разводы.

Женя развела ее колени. Красивый темный клитор, величиной с фасоль, радостно распрямился, и когда Женя стала поглаживать Свету по бедрам, ритмично закивал вместе с бедрами, как бы приглашая ее к действию. Сама Света что-то там бормотала, но Женька не разобрала - что именно. Ее саму уже давно трясло. Женя приблизила лицо к Светкиной писюльке и разглядела очень крупную каплю густой смазки, которая покоилась в ее устье. Каплю удерживали лишь мелкие складочки вокруг входа в вагину, но Женя не дала накопиться и вылиться этому сокровищу. Она слизнула выделения, а затем сильно обхватила бедра девушки и хищно вцепилась в клитор. Силы она явно не рассчитала. Первое движение языком вверх заставило Свету выгнуться и вскрикнуть, а второе - вниз - заставило ее начать бурно и громко спускать. Света орала что-то про маму. Задыхаясь, просила Женю немедленно перестать мучить ее. При этом девушка извивалась, а Женя все в том же заданном ритме стругала своим языком Светкины гениталии. Наконец, Светик крикнул: «Я сейчас сдохну!», потом пальцы девушки еле дотянулись до волос любовницы и оттянули ее голову от впервые в жизни высосанной письки. После чего бедняжка повернулась на бок и затихла.

Довольно облизываясь, Женечка стала подниматься с кровати. Она уже распрямила спину, и стала спускать одну ногу на пол, когда кто-то схватил ее за плечи, и увлек на другую кровать. Перед глазами учительницы пролетел белый потолок с доисторической люстрой, а когда ее растрепанная головка достигла подушки, в поле зрения сразу попало уже успевшее чуть загореть личико Леночки. При падении девушка оставила свою руку под шеей Жени, и теперь привлекла ее голову к себе и с неожиданной тоской в голосе, прошептала прямо в ухо:

- Женька! Прости, что я сразу не согласилась. Ты не обижаешься? Господи, мне теперь так сильно этого хочется. Я никогда не видела Светку такой..., - Лена сглотнула, - ...такой счастливой. Женечка! Ну, пожалуйста прости.

- Я не обиделась. - Честно призналась Женя, гладя Ленку по спинке. - Но теперь у меня есть одно условие. Теперь ты сама меня об этом попросишь!

- Хорошо! - Быстро сказала Лена, но потом почему-то остановилась.

- Ну, что же ты? Давай. - Улыбнулась девушка. - Я внимательно слушаю.

- Женя!…Женечка!…Я прошу тебя. Пожалуйста! - Пролепетала Лена, и снова запнулась.

- Давай, Ленка! Вспомни, как хорошо было Светику. Я так понимаю, что тебе этого не так уж и хочется, раз ты даже попросить не можешь? - Это был запрещенный прием, но он, как всегда, сработал.

- Нет, нет! - Чуть ли не закричала Леночка. - Очень хочется, очень! Женечка, милая, пожалуйста! Пососи у меня. Я так хочу, чтобы ты полизала мою… писю. Женька, ну, я прошу. Возьми у меня. Я тебе, что хочешь, сделаю! Хочешь, я у тебя тоже возьму… в ротик! Пожалуйста! - Женька уже услышала все, что хотела. Ее собственная киска снова заиграла всеми цветами похоти, и она просто подтолкнула Лену за плечи к себе, давая понять, чтобы она залезла своей промежностью ей на лицо. Ленка сначала не поняла, что от нее требуется, но Женька уже не могла ждать и просто сказала:

- Сядь на меня. Быстрее. Да не на грудь! - Господи, как же тяжело с девушками, у которых возбуждение всегда обратно пропорционально разуму. Женьке пришлось самой подлезть головой под раздвинутые коленки Леночки, между которыми уже висели отяжелевшие мокренькие губы. Кудрявые волосики разбегались от торчащего клитора по лобку, а над всем этим нависали аппетитные грудки.

Женька не стала мучить себя долгим созерцанием этой роскоши, а просто припала губами к Ленкиной письке. Она решила не избирать другую тактику действий, нежели со Светой, а точно также вобрала в рот клитор, а подбородком прижалась к губам. Свои руки уже давно залезли к себе между раздвинутых ног и ласково игрались с собственным орешком. Жаль, что Лена не могла этого видеть, поскольку сидела лицом к стене.

Женя выбрала средний ритм. Она всегда так делала, когда одновременно хотела подрачить себя. Аккуратно пробегая языком по Ленкиной плоти, Женечка думала о том, что вот, наконец-то, свершилось. Теперь эти сестрички принадлежат ей! Теперь она счастлива.

В этот миг на подбородок Жени выплеснулось несколько капель вязкой и необычайно горячей смазки, а Лена стала подавать бедра в такт движениям опытного языка. Женьке это очень понравилось, и движения руки над собственным клитором стали более настойчивыми. Теперь учительница не гладила себя, а очень жестко натирала свою конфетку. Тем не менее, с ритма она не сбилась, а продолжала обрабатывать Ленкину промежность все также размеренно. Леночка глубоко задышала (почти как пятнадцать минут назад в ванной), и схватила себя за правую грудь. И тут проснулась Света.

Поняв с одного взгляда, что тут произошло, пока она спала, Светка поднялась и подошла к кровати сестры. Ленка не видела этого, потому, что давно закрыла глаза, и сейчас для нее было полной неожиданностью, когда кто-то нежно обнял ее за талию, а потом стал целовать ее груди. Больших трудов стоило Лене разомкнуть веки, но она справилась с этим, а как раз, успела увидеть, как ее сестра нанизывает свой ротик на ее правый эрегированный сосок. Глубокое «А-а-ах!» вырвалось из Ленкиной груди. Бедра заработали сильнее, и когда ее рука обхватила голову Светы и притянула ее еще ближе к груди, Ленка стала кончать.

Женя тоже находилась в полузабытьи, но глаза не закрывала. Поэтому она прекрасно видела, как Светка принялась нежно ласкать Ленкины сиськи. Картинка и так получилась весьма пикантная, а уж когда Женя вспомнила, что перед ней, собственно, две родные сестрички, ее пися тоже не удержалась.

Оргазм Женечки зародился где-то глубоко-глубоко. В самых недрах влагалища что-то очень теплое обволокло матку. Кровяные потоки моментально разнесли это тепло по всему телу и достигли сердца. Почти казненный клитор выдавал последние кивки, моля о пощаде, а пальцы все продолжали глумиться над ним. Женя очень сильно потекла. Не имея возможности оторваться от кончающей ей в рот Леночки, девушка глухо замычала, и не нарочно перекусила Ленкину вишенку почти пополам. Ленка сильно дернулась и, крича во всю глотку «Уй-ай-ай-у-й-я-а!», мгновенно вознеслась на пик удовольствия. При этом она очень обильно залила Женечку своим соком, который теперь стекал по ее лицу. Женя никогда не видела раньше, чтобы девушка так сильно истекала, но, в то же время ей всегда хотелось этого. И вот она получила то, о чем грезила. Оргазм, так и не успевший закончиться, задергал ее с новой страстью. Женя буквально извивалась под Леночкой, а уже в самом конце, когда не осталось ни разума в голове, ни кислорода в легких, девушка выпустила ее клитор, вздохнула полной грудью, и, выдохнув облегченное «О-о-ох!», расслабилась.

Дальше все пошло, как по маслу. Троица юных жриц лесбийской любви за оставшиеся шестнадцать дней перепробовали почти все, что смогли придумать. Единственное, что им не удалось, так это трахнуться на потолке. Женя была не на седьмом, а на семисотом небе, но пришла пора расставаться. Последние два дня потонули в слезах, которые, впрочем, обильно осушались прощальными розовыми оргиями. А на прощание сестренки подарили Жене конверт с фотографиями, которые Ленка сняла на свой «Зенит». Женя могла лишь гадать, где им удалось напечатать такие откровенные фотки, но это ее не интересовало.

Поезд утащил ее в своем чреве обратно в слякотную Москву.

Дома Женя достала фотографии, но их эротическое свойство не позволяло им претендовать на место в альбоме, и, поэтому, девушка просто убрала весь конверт в одну из любимых книг.

Теперь она лежала на диване и вспоминала о тех днях. «Надо бы посмотреть фотографии. А то так и не доставала», подумала Женя и вдруг…

Фотографии!!! Черт!!! Книга!!!

- Какая же я идиотка! - С чувством и вслух сказала Евгения Павловна.

Очень странное состояние посетило Женечку, после того, как до нее дошло, какую именно книгу она отдала. Конечно, когда Аня приходила в последний раз, она оставила старую книгу, а новую взяла сама. Она, естественно, спросила разрешения, и даже показала ей корешок, но Евгения Павловна не обратила внимания на название, а просто кивнула в знак согласия. Ну, вот и докивалась!

У нее не было никаких сомнений в том, что конверт лежит в той самой книге. Именно ее она читала тогда и именно туда сунула фотки. А потом просто убрала ее на место. Она и подумать тогда не могла, что кто-то может взять книгу из ее шкафа, кроме нее самой.

«Нет! Эта Анечка, все-таки…», подумала учительница, но быстро сообразила, что несет напраслину. Она сама разрешила Ане залезать к ней в шкаф потому, что ей было лень это делать за нее. Только первую книгу она сама отнесла ей в школу, а дальше пригласила к себе, показала, где что стоит, и расслабилась.

"Что теперь будет?» успела подумать Евгения Павловна, и тут зазвенел телефон. Женечка долго собиралась с мыслями и лишь на шестой сигнал смогла взять трубку:

- Да! - Почему-то жалобным голосом сказала Евгения.

- Евгения Павловна! Добрый день. Извините, что мы Вас беспокоим. Вы меня не узнали?

Это Аня Лапина.

«Легка на помине», подумала Женечка, а вслух сказала:

- Да, Анечка. Я узнала тебя. Ты что-то хочешь спросить?

- Да! Евгения Павловна, мы тут читали Вашу книгу, - странно, но в голосе ученицы Евгения не слышала и намека на подвох или сарказм. По крайней мере, пока, - и нам там одно место показалось не понятным. Можно, мы зайдем, а то очень интересно.

- Кто это - мы? - Спросила Евгения Павловна.

- Я и Юля Скокова. Мы вместе читали.

«О, Боже!». Дело принимало для Женечки совсем плохой оборот. Теперь, по крайней мере, уже два человека в школе знало, кто она такая есть. «А может, они не нашли? Может фотки на полку выпали? Нет, вряд ли». Все эти мысли пронеслись в голове исторички со скоростью торпеды. От них ноги сами подкосились, и Женечка, до этого стоявшая, просто рухнула на диван. От удара трубка больно стукнула учительницу по виску, и это привело ее в чувство.

- А что за вопрос? - Бог знает, каких титанических усилий стоили Евгении Павловне эти слова.

- Ой, Евгения Павловна! А можно - не по телефону, а? - Странно, но Аня именно просила, а не настаивала. То есть, можно было сделать вывод, что девочка хотя бы не собирается шантажировать Евгению. Такая интонация вернула, на побелевшее личико Женечки, немного румяны.

- Ну, конечно, заходи! - Евгения Павловна решила, что все нужно решить немедленно.

Иначе она просто сойдет с ума.

- А можно с Юлей? Она тоже читала. - Напомнила Анечка.

- Да, ради Бога. - Паника снова стала овладевать историчкой, и она швырнула трубку на аппарат. Юля была совсем не тем человеком, с которым Евгении хотелось бы поделиться своими сексуальными секретами. Впрочем, как мы уже знаем, это мнение разделяли почти все однокашники Юли.

Каким образом пережила следующие пятнадцать минут Евгения Павловна, так и осталось не выясненным. Пот на лбу сменялся дрожью в коленях. Десяток версий в голове, одна страшнее другой, образовали термоядерный коктейль, рюмка которого могла бы свалить с ног даже Билли Бонса. Женечка держалась ладонями за лицо, и шептала одной ей понятные шаманские заклинания. Наконец, дверной звонок прострелил ей голову насквозь, и Женечка, предварительно подскочив до потолка, на неверных ногах поплелась в прихожую.

Две, по-весеннему одетые, десятиклассницы стояли на коврике в прихожей и виновато улыбались. Впустившая их Евгения Павловна исподволь разглядывала их короткие юбки и легкие курточки. Девушки смотрели ей в глаза, держа в руках, каждая по дамской сумочке. Так продолжалось секунд тридцать, пока Женя не опомнилась и не предложила девочкам раздеться. Аня, как человек, пришедший сюда не впервые, тут же скинула куртку и туфли и стала устраивать их в соответствующих отделениях гардероба, а Юля последовала ее примеру. Евгения Павловна терпеливо ждала, пока девушки закончат с этим, а затем сделала жест рукой, приглашая их в свою комнату. Потом пошла следом, перехватив по пути укоризненный взгляд матери.

Когда девицы расселись на краю дивана, Евгения Павловна сделала усилие над собой, и предложила ученицам чаю. Аня и Юля переглянулись, и Анна, явно выражая общее мнение, высказалась «за». Женечка пошла хлопотать на кухню. Через пять минут она уже несла на подносе три чашки ароматного напитка и сахарницу. Еще минута прошла под знаком размешивания в чаю «сладкой смерти», а потом девочки сделали по паре глотков, и Женя решила, что все формальности соблюдены, и пора приступать к диалогу.

- Я немного удивлена…, - проблеяла она, смотря на Юлю.

- Почему? - Удивилась уже сама Юля.

- Ну,…э-э-э. Ты вроде никогда особо не интересовалась историей. Аня-то ладно. А вот ты.

Хотя, может быть, я ошибаюсь? - Женя несла какую-то чушь.

- Да, нет, Евгения Павловна. Не ошибаетесь. Я и сейчас ей особо не интересуюсь.

У Женечки засосало под ложечкой. Раз эта сучка пришла сюда не разговаривать про историю, то тогда ясно - зачем. Но Юля вдруг продолжила, и учительница, готовая ко всему, стала слушать ее:

- Вы извините, Евгения Павловна, что мы к Вам ворвались. Мне просто стало интересно то, что мне рассказала Анька. - Юля кивнула в сторону подруги, и та перехватила инициативу:

- Видите ли, Евгения Павловна. Я читала сегодня книгу. Ну, помните? «Фаворитизм

Английских Королев». И я дошла до главы, где рассказывается про Викторию. А Вы сами ее читали?

- Конечно! - Жене становилось все лучше и лучше. Девочки не предпринимали никаких попыток перевести разговор в нежелательное русло, и это ее успокаивало.

- Ну, вот, помните, там написано, что одним из фаворитов Виктории была леди Гамильтон? -

Аня, в целях придания своим словам большего веса, сделала ленинский жест рукой.

- Естественно, помню. - Подвох был очевиден, но Женечка правильно рассудила, что разговор на тему разврата в Английском Королевстве куда лучше, чем отчет по вопросу «откуда у нее в книге лесбийская порнография»? Поэтому она сделала серьезное лицо и с умным видом профессионального историка стала ожидать дальнейших вопросов. Ждать пришлось не долго.

- Вот этого-то мы и не понимаем. - Резюмировала Анечка.

- Чего «этого», детка?

- Ну, того, что у всех королев фавориты - мужчины. И у Виктории, кстати, тоже, кроме Гамильтон.

- Но это же вопрос не ко мне. - Резонно заметила Евгения Павловна. - Кому-то нравятся мужчины, кому-то - женщины.

- То есть, как это? - Аня чуть переиграла, сдобрив слова чересчур сильной ноткой возмущения.

- Я ведь так понимаю, что фаворит, это не только тот, кого любят и кому доверяют всякие поручения, но еще и…, - девочка наигранно замялась, - …изменяют с ним супругу?

- Ну, естественно. Ты уже взрослая и ты все правильно понимаешь.

- Но я так и не понимаю, как Виктория могла изменить королю с леди Гамильтон? - На этот раз Анечка смогла претвориться на все сто. Глаза ее чуть расширились, а в вопрос она вложила крайнее удивление.

- Ну, как, как? Очень просто. Как и со всеми другими. - Снова замялась Евгения Павловна.

- Но ведь леди Гамильтон - женщина. - Это уже Юля включилась в разговор.

Настал очень горяченький момент. Женечка металась глазами между Юлей и Аней. Она прекрасно осознавала, что если она сейчас же не выгонит этих любопытных девочек вон, ей придется объяснить им, как это Виктория умудрилась изменить мужу с женщиной. С другой стороны, сначала согласиться на их приход, а потом прогнать их взашей было бы нелогичным и, мягко говоря, странным поступком.

Но Женя мучилась не долго. Мысленно махнув рукой на все, она поправила волосы, отставила чашку на подоконник, подалась вперед и, глядя прямо в темные глаза Юли, убежденно проговорила:

- А, по-твоему, женщина не может переспать с женщиной?

Теперь ход был за Юлей. Или за Аней. Евгения Павловна не отводила ледяного взгляда от глаз брюнетки, и та, не выдержав, потупилась. Девочка стала барабанить пальцами по покрывалу. Ответ у нее был готов, но вот произнести его она никак не могла. Лишь спустя полторы минуты, Юля собралась с духом и промямлила:

- В общем-то, может, конечно. Только как? У женщин же нет…

- Чего у них нет? - Вопрос прозвучал весьма искренне. Как опытный педагог, Евгения

Павловна запросто могла дать фору этим десятиклассницам по части актерской игры. - И, кстати, почему ты говоришь «у них», а не «у нас». Ты же тоже - женщина.

- Ах, да! - Спохватилась Юля. - Ну, у них, то есть у нас, нет … члена! - Решилась, наконец

Юля и почему-то прокричала это слово. Аня как-то странно посмотрела на нее, толи с осуждением, толи с поддержкой, и снова вернула взгляд на историчку.

- А что? На члене свет клином сошелся? Да что ты вообще знаешь про член? - Женечка распалялась все больше. Сейчас она покажет этим малявкам Королеву Викторию.

- Да, собственно, ничего. Знаю, что он есть у мужчин.

- Ну и зачем он нужен? - Женя обильно сдобрила вопрос сарказмом.

- Э-э-э? - Не очень убедительно ответила Юля.

- Послушайте, вы! - Женя встала. - Давайте договоримся. Либо вы сейчас же расскажете мне, зачем пришли, либо убирайтесь вон. И не думайте, что вам удастся развесить мне лапшу на уши. Отвечай быстро. - Училка схватила Юлю за подбородок и дернула ее голову вверх.

- Мы…я…мы ничего плохого не хотели. - Проблеяла Юля.

- А что вы хотели? Что именно?! - Глаза Женечки горели, как олимпийский огонь.

- Мы…

- Да, ладно уж. Скажи ей правду. - Аня решила помочь своей подруге. Только не уточнила, какую именно «правду» должна сказать Юля. Толи то, что они нашли фотографии, толи то, что они сами спят друг с другом, толи то, что хотели соблазнить Евгению Павловну. Юля секунду размышляла над этим триптихом истин и решила остановиться на последней из них. Она тяжело вздохнула и проговорила:

- Евгения Павловна! Извините. Мы просто хотели узнать, как это происходит, когда женщина спит с женщиной. - Девочка протараторила эти слова на одном дыхании, а, закончив фразу, издала облегченное «Фу-у-у!».

- Интересно. Как это я могу рассказать вам, как кто-то спит с кем-то? Это же нельзя рассказать. - Возмутилась Женечка, но тут к ней пришло озарение. - Ах, вот оно что? Кажется, я начинаю догадываться. - Глаза учительницы поочередно сверлили одноклассниц, которые смотрели на нее заискивающими взглядами. - Вы хотели, чтобы я…переспала с вами! Ах вы стервы!

Женя торжествовала. Она по глазам девчонок поняла, что она права. Ну, сейчас она им задаст. Евгения прекрасно осознавала всю замечательность ситуации. Если она сейчас, после того, как они сами к ней напросились, трахнет этих малолеток, ей не только ничего за это не будет, потому, что Юля и Аня будут молчать, но еще и потом она сможет иметь их столько, сколько захочет и когда захочет. Сама, не желая этого, Женя стала вспоминать о прочитанных давным-давно книгах, про девушек-служанок, унижаемых собственными госпожами. Девушки делали все, что ни приказывали их хозяйки, и Женечке всегда хотелось попробовать себя в этой роли. Вспомнила она так же и то, как она на юге заставила Ленку умолять ее, чтобы она ей полизала, и как ей это понравилось. Женя представила себя госпожой, своих гостей в роли служанок, и от этой фантазии ее трусики намокли, словно их окатили струей из шланга. А почему, собственно, служанки и Госпожа? Лучше так: учительница и две провинившиеся ученицы. И они должны быть наказаны! Вот это здорово!

Женечка сверкнула глазами на юных любительниц истории и зловеще проговорила:

- А ну-ка, встать!

- Что? - Пискнула, было, Анечка, но, встретившись глазами с учительницей, немедленно поднялась. Юля продолжала сидеть. До нее еще не дошло, в какую ситуацию они попали. Но Евгения Павловна быстро вернула ее к действительности. Она схватила девочку за волосы и дернула, направляя лицо к себе. Потом наклонилась к самым губам брюнетки, и, брызгая слюной от возбуждения, прошипела:

- Девочка моя. Мне кажется, что ты - тормоз! Но сейчас я поработаю над этим. Встань быстро! - Последние слова сорвались на крик.

- Евгения Павловна! Что с Вами? - Спросила Юля, медленно вставая и корчась от боли.

- Со мной - все прекрасно. А вот с вами? - Женечка спрашивала скорее у себя, нежели у подружек. - С вами кое-что не так. А теперь, запомните: сейчас я покажу вам, как женщина может быть с женщиной. Помните, что я ваша учительница, а уж учить я умею. Но пока мне сдается, что вы плохие ученицы. И если вы только позволите себе неряшливо отнестись к тому, чему я вас буду учить, вы пожалеете. Помните, что вы уже обе сильно провинились и будете за это наказаны. А теперь, так. Правило первое: говорить только тогда, когда я разрешу. Правило второе: выполнять все, что я приказываю. И главное правило: меня называть «Госпожа» или «Мадам». - Евгения Павловна придумала правила на ходу, и все они были из прочитанной литературы. Ее пися сильно слезилась, а глаза горели животным огнем. - А теперь мы проверим, как вы поняли правила. Приказ первый: оставаться здесь, пока я не вернусь, и не разговаривать. А когда я приду, вы меня должны поприветствовать, как вашу Госпожу-учительницу. - С этими словами Женечка повернулась и вышла.

Аня и Юля, кажется, боялись даже дышать. Смотреть друг на друга они тоже не могли. Им было и стыдно, и страшно, и интересно одновременно. Каждая в глубине души по-своему переживала случившееся, но поделиться переживаниями с товарищем по несчастью одноклассницы не спешили. Нельзя сказать, что девочки испытали щенячий страх, но и то, что они просто так отсюда не выберутся, они тоже хорошо понимали. Юля потирала затылок, восстанавливая кровообращение после учительской хватки, а Аня нервно теребила пальцами уже знакомое читателю кольцо на руке.

И тут дверь открылась.

В проеме стояла совсем не та Евгения Павловна, которую десятиклассницы ожидали увидеть. Длиннющие, подведенные тушью, ресницы красиво загибались вверх. Ярко очерченные очень темной помадой губы чуть раскрылись в злорадной улыбке. Волосы были убраны назад, а на руку был намотан коричневый тонкий ремешок. Но главное: Евгения Павловна была почти голая! Высочайшие, синие туфли-шпильки, черные чулки без кружев и подвязок и распахнутая кожаная очень короткая черная куртка, из которой вываливалась приятной формы женская грудь с очень большими торчащими сосками. Венчал это творение, аккуратно подбритый по краям, треугольник пышных коричневых волосиков, из-под которого чуть выступали клитор и губки.

Девочки снова потеряли дар речи. Их глазки повыскакивали из орбит, а руки непроизвольно развелись в стороны. Женя просто наслаждалась их глупым видом. Она решила, что должна шокировать своих учениц, и ей это удалось. Глядя на их изумленные мордочки, Женя сказала себе, что из этих девочек получатся отличные служанки. Сильно перевозбужденная необычностью ситуации и близостью с двумя молодыми девушками, Женя не была склонна оттягивать свое удовольствие. Она поймала взгляд Юли и зловеще прошептала:

- Я не слышу приветствия класса!

- Евгения Павловна,…мы…Вы…, - разом залепетали обе девчушки, но их быстро остановила Госпожа. Ремень, как крыло колибри, рассек воздух, и на шее Юли ясно отпечаталась красная полоса.

Ошеломление снова накатило на девочек. Юлька даже не поморщилась от боли - слишком неожиданно все произошло. Но теперь сознание возвращалось к девочкам быстрее, и Юля с Аней окончательно уразумели, что они попались. А Госпожа, тем временем, говорила:

- Запомните! Я - добрая учительница! И по этому, я даю вам еще один шанс. Но если вы снова не выполните правила, берегитесь! - Женечка снова вышла из комнаты, но тут же появилась. Теперь она чуть изменила позу, немного расставив ноги, а руки скрестив за спиной. И когда она опять грозно посмотрела на девочек, Юля вдруг присела в поклоне и тихо произнесла:

- Здравствуйте, Госпожа!

- Не слышу! - Прикрикнула Женечка.

- Здравствуйте, Госпожа. - Уже более отчетливо произнесла Юлька, снова наклонив голову.

Анна посмотрела на нее, как на умалишенную. Она уже открыла рот, чтобы возмутиться словами подруги, но не успела. Евгения Павловна оторвала одну руку от бедер, и протянула ее к Юле тыльной стороной вниз. Юля не знала, но догадалась, что она должна сделать. Девочка медленно встала на колени, и, схватив ладонь учительницы, стала пылко ее целовать. Анна смотрела на это, как на австралийских каннибалов, пожирающих Кука. Но если бы она смогла видеть лицо Евгении Павловны, то обнаружила бы на нем выражение сладкой долгожданной победы.

Мозги Анечки буквально расплавлялись. Как? Почему? Что делается здесь, и что делает Юлька? Ответы очевидно отсутствовали.

Но зато они присутствовали у Юли. Девочка вновь, как и три недели назад, призналась себе в том, что ей нравится то, что с ней сейчас творят. Она, второй раз в жизни увидев так близко и в такой обстановке голенькую девушку, готова была продать душу дьяволу, лишь бы ей разрешили прильнуть к этим сокровищам. А дальше для нее все было просто. Наверняка Евгения захочет, чтобы с ней сделали что-нибудь приятное. Ну, а когда она этого захочет, Юля будет тут как тут! Только для этого нужно немного потерпеть. Поэтому Юля решила для себя выполнять все, что ей ни прикажет Госпожа. Ее Госпожа!

Девочка страстно целовала нежную кожу господской руки. Постепенно она стала подниматься губами к кисти, и тут ее взгляд поравнялся с промежностью Мадам. Розовый, в мелких складочках клитор, венчал острый угол волосатого лобка. Выбритые части, идущие вдоль паха, приятно контрастировали с пушистыми зарослями. Юля, не переставая припадать к руке Мадам, почувствовала, как кровь со всего тела устремилась к половым органам. Влагалище нагрелось со скоростью газовой конфорки, и стало потихоньку закипать, выдавливая пенку из похотливой писюльки.

Анечка, тем временем, боролась со своим естеством. Бросить Юльку одну она не могла, но тогда ей придется принять правила игры. Девочка поежилась от воспоминаний от звука удара ремнем. Затем посмотрела на коленопреклоненную Юлю и, наконец, обратила внимание на то, что красовалось между ног у Мадам. Машинально неопытная и не умеющая держать себя в руках девочка, представила, насколько приятно было бы поласкаться с этой строгой, но очень приятной и привлекательной сильной женщиной. И Аня решила, во чтобы то ни стало, заслужить ласку Госпожи. Костлявое, не оформившееся тело Юли, не шло ни в какое сравнение с прекрасными формами Мадам. И Аня в душе признала, что Юлькина идея трахнуться с историчкой, была весьма не плоха.

Таким образом, обе десятиклассницы, хоть и преследуя разные цели, приняли игру Евгении Павловны. Юля уже была повержена, и теперь вылизывала каждый пальчик на руке Госпожи. Осталось лишь убедиться в лояльности Анны. И Женечка решила сделать это немедленно. Оторвав взгляд от первой ученицы, Женя посмотрела на Аню. Девочка заметила движение в ее сторону и тоже подняла глаза. Минула секунда, и учительница строго спросила:

- А ты разве не хочешь поздороваться с учителем?

Еще три секунды ушли на сбор необходимых сил. Анечка была морально готова к тому, чтобы включиться в игру, но сейчас мораль отступила. Теперь нужны были элементарные физические силы, чтобы привести оцепеневшие мышцы в действие. Но девочка справилась с собой:

- Добрый день, Мадам! - Тихо, но не шепотом проговорила вторая ученица.

Это был второй и последний раз, когда в комнате раздался свист безжалостного ремня. Он стеганул Аню по голым ляжкам, одетым всего лишь в тонкие колготки. Девочка скорчилась от боли и инстинктивно присела сантиметров на пять. Из глаз посыпались слезы. Кожа под нейлоном горела, а Анечка жалобно потирала ножки. Девочка смотрела с испугом на Евгению, а та сверкала очами, в которых стояло наслаждение оттого, что девочка заплакала. Женечка была уже близка. Никогда раньше она не испытывала ничего подобного, и теперь находилась на грани чего-то такого, что должно перевернуть ее жизнь. Не давая девочке успокоиться, Мадам набрала в легкие побольше воздуха, и жестко приказала:

- Подойди сюда! А теперь запомни: когда здороваешься с Мадам, таким, как ты, маленьким шлюшкам, полагается кланяться. А теперь - на колени! - Госпожа протянула, было, руку к плечу Ани, чтобы склонить ее вниз, но девочка, не переставая заливаться слезами от унижения, сама грохнулась на пол. Увидев такую покорность, Женечка продолжила уже более мягким голосом. - И еще. Прилежным ученицам Госпожа позволяет поцеловать руку, но такие, как ты, не заслуживают этого. Поэтому ты сейчас же будешь целовать меня здесь! - Указательный палец ткнул в ногу в том месте, где заканчивались чулки. - И только попробуй подняться выше чулка, пока я не разрешу. Ясно?

- Хорошо, Госпожа! - Ответила Аня.

Головка ученицы потянулась вперед. Губы коснулись тонкой нейлоновой пелены. Анечка стала лобызать черную ткань. Боль от удара потихоньку проходила и на ее место заступала какая-то странная незнакомая доселе истома. Впечатление было такое, будто сам организм, после жестокой порки, нуждался в ласке и нежности, и теперь насильно засылал в половые органы все больше и больше похоти. Какая-то непреодолимая сексуальная тоска парализовала Анечкину промежность и залила тяжелым раскаленным свинцом клитор и губы провинившейся ученицы. От жалости к себе Анечка зарыдала еще сильнее, но не осмелилась прекратить поцелуи господской ножки. Ей очень хотелось подлезть рукой под колготки и поласкать себя прямо через трусы, но соответствующего приказа пока не поступило. Ей вполне хватило бы несколько движений, чтобы быстро обкончать свои трусики, но она вдруг поняла, что не сможет тогда продолжать целовать Мадам. Тогда Анечка решила чуть приподнять голову и посмотреть в глаза Евгении Павловне.

Женечка, оказывается, уже давно закрыла глаза, и теперь искала то, что же ей не хватает. Она прямо-таки истекала от возбуждения и восторга, но этого было недостаточно. Когда она почувствовала, что Аня приподняла голову, Женечка посмотрела на нее и нашла то, что искала.

Мадам увидела, как маленькая шестнадцатилетняя девушка, которая наверняка еще оставалась девственницей, целует ее ноги, а по розовым щекам Ани катятся слезы и моментально впитываются в чулки. Мокрое пятно растет прямо на глазах, и вот уже девочка вылизывает собственные слезы с ноги своей Госпожи, а из глаз им на замену уже надвигаются новые соленые капли. Чувствительность кожи под намокшими чулками увеличивается, а девочка все продолжает пить озеро своего унижения.

Госпожа охнула. Горло перехватило судорогой, а ноги моментально стали ватными. Зацелованная Юлькой рука оторвалась от нее и защемила левый сосок между пальцами. Женечка опять посмотрела на вылизывающую собственные слезы Аню и, придавив сосочек еще больней, сильно и незаметно для учениц кончила.

Секунд пятнадцать она не могла даже дышать потому, что приятная боль от прищемленного соска все еще текла в мозг, парализуя оргазмом легкие. Но все приятное когда-нибудь кончается. Женя бурно выдохнула, и очень трудно давшимся ей движением оттолкнула обеих девочек от себя. Те повалились на ковер и стали смиренно глядеть на свою Госпожу.

- Т-т-т-а-а-ак! Хорош-ш-шо-о-о! - Проговорила Женя так, словно заикалась всю жизнь. -

Здороваться с Госпожой Учит-тельницей вы уже ум-меете. Попробую научить вас еще чему-нибудь. Вам понравился первый урок?! - Неожиданно повысив интонацию, спросила Мадам.

- Да, Госпожа! - Сказала лежащая на ковре Юля и опустила голову.

- Да, Мадам! - Прошептала Аня, сидя на коленях.

- Теперь - урок следующий! Ты! - Палец указал на полулежащую Юльку. - Встань. Теперь подними ее. - Палец пополз в сторону Анны.

- Да, Госпожа! - Неизвестно откуда, в голосе Юли появилось совершенно не наигранное благоговение. Она быстро встала и сделала шаг к подруге, при этом ни на секунду не отрывая глаз от Госпожи.

- Начинай раздевать ее. - Уже спокойно и уверенно приказала Евгения Павловна.

Руки Юли потянулись к однокласснице. На Ане была надета юбка чуть выше колен, телесные колготки и розовая блузка, под которой угадывался белый лифчик. На шее красовалось ожерелье из пластмассовых шариков, сделанных под изумруд.

Первым делом Юля решила избавить Анечку от блузки. Верхняя пуговица легко поддалась и Юля уже потянулась ко второй, но Госпожа вдруг быстро подошла к послушницам и вцепилась ногтями в нежную кожу на ладони Юлечки. От боли девочка вскрикнула, и ее взгляд тут же превратился из благоговейного в испуганный.

- Что ты делаешь, неумеха?! Кто так раздевает женщину?! - Госпожа была вне себя, а Юля, ничего не понимая, корчилась от боли в руке, которую Женя так и не отпустила. - Идиотка! Запомни! Когда раздеваешь девушку, ты должна целовать каждый участок кожи, который только что освободила. Ну-ка, сначала. - Женечка бросила руку Юли и ловко застегнула уже расстегнутую пуговку.

- Простите, Госпожа! Я буду стараться! - Только и прошептала Юля.

Она снова взялась за одежду подруги, но теперь она приблизила свое лицо к Аниной груди, и, не желая более выводить Госпожу из себя, приготовилась тут же подарить поцелуй открывшейся ключице. Снова расстегнув ворот, девочка отогнула левый борт блузки и быстро чмокнула Анечку в немного веснушчатую грудь. После чего проделала то же самое с правым бортом, а когда оторвала губы от правой ключицы, тут же получила увесистый шлепок по плечу. Мадам опять что-то не понравилось, хотя это было уже не так больно.

- Боже! Кто так целует женщину. Тем более, в грудь. Смотри. - Женечка сама наклонилась к груди Анны, но приблизила губы лишь на пять сантиметров и стала объяснять. - Когда ты целуешь кожу девушки, губы надо держать расслабленными и чуть влажными, - Госпожа облизнулась, - а когда касаешься тела, нужно чуть вывернуть губки, а язычком немного подцепить снизу маленький кусочек кожи и защемить его между языком и верхней губой. А потом сразу отпустить и повторить в другом месте, пока не перецелуешь всю. Ясно? А-а-а. Ладно, покажу. - И Женя, совершенно забыв о том, что госпожам вроде как не принято целовать своих служанок, стала пылко осыпать верхнюю часть груди Анечки возбуждающими уколами своих умелых губ. Юля не могла вымолвить ни слова, и просто глазела на происходящее.

А что же Анечка? Анечка до этого момента стояла и наблюдала за всем происходящим чересчур спокойно. Ее больше беспокоило то, что ей пришлось вылизывать ножку у ее училки. Слезы уже прекратились, но она готова была снова зарыдать, случись что-нибудь еще.

Девочка даже не очень поняла, почему это вдруг Евгения Павловна стала целовать ее, но неожиданно это принесло Анечке такое сильное наслаждение, что она позабыла все на свете. Поцелуи опытной женщины сразили ее. Аня не могла видеть, что именно Госпожа делает с ее кожей, но это было чертовски приятно. Какой-то странный и очень сексуальный огонь маленькими вспышками обугливал девочку изнутри, а сердце, видимо испугавшись, что вся кровь свернется от этого пламени, погнало ее вниз, к самой промежности. Но сильно возбудиться Аня не успела. Наверное, сильные переживания и впечатления сегодняшнего дня сыграли свою роль, и стоило Анечке совсем немного расслабиться и сконцентрировать внимание на зацелованной груди, как ее ноги сами напряглись, голова закружилась. Собственная рука сама схватила Анну за лобок, прямо через юбку. И когда Анечка закрыла от наслаждения глаза, оргазм настиг ее. Не тот, который приносит удовлетворение, а тот, который оставляет после себя непреодолимое жгучее желание, от которого никуда не скрыться, и которое невозможно терпеть.

Анечка вскрикнула, и Евгения тут же поняла, что произошло. Перекошенное лицо ее лучшей ученицы рассказало ей обо всем.

Она сразу же прекратила поцелуи и победно сказала:

- Вот видишь, как бывает, если правильно поцеловать женщину? Попробуй сама.

- Хорошо, Госпожа! - Кивнула Юля и, расстегнув следующую пуговицу, заняла ее место.

Анечке пришлось признаться себе, что Юлька была права. Права в том, что быть с настоящей лесбиянкой это совсем не то, чем занимались они после школы. Поцелуи Юли, которая хоть и старалась, меркли перед волшебством Евгении Павловны. Аня потихоньку приходила в себя, подставляя свою грудь уже под Юлины губы, но Женечке это быстро надоело, и тут же последовал новый приказ:

- Хватит мусолить. Снимай с нее блузку. Теперь переходи к юбке.

Юля безмолвно подчинилась. Блузка упала на диван, а девочка стала расстегивать молнию на юбочке подруги. Аня извивалась под ее руками, желая подставить под руки свои более интимные места. Желание разъедало ее, и девочка уже не стеснялась этого. Маслянистые глаза шарили то по своему телу, то по обнаженной плоти Евгении. Прямо сказать о том, что ей очень хочется, она боялась, помня правила, но стоять спокойно она тоже не могла.

Наконец, Юлька справилась с молнией и теперь встала на колени перед подругой. Женечка наоборот выпрямилась и, сложив руки на груди, с удовольствием наблюдала за происходящим. Аня аж изогнулась, пытаясь воткнуть свой, еще совсем не раздетый, клитор в ротик одноклассницы, но ей это не удалось потому, что Юля опустилась еще ниже и теперь стала медленно закатывать юбку, не прекращая целовать нейлоновые колготки. Вот она уже посередине между коленкой и пахом. Вот еще выше. Еще. Еще! Вот губы коснулись бедра. Показался белый треугольник трусиков под колготками. Аня вздрогнула. В душе она молила Бога, что бы он направил Юльку туда, где давно стоял возбужденный клитор, которого пока не было видно, но который уже чуть выпирал на фоне плотной и ровной ткани трусов. Аня знала, что уж что-что, а сосать Юля умеет. А это даст ей то самое, чего уже так долго (минут пять) она ждала. Вот Юля стала перемещаться к центру. Она целует пах, теперь край лобка, теперь лобок по центру. «Ниже, любимая, ниже, пожалуйста!», кричит в душе Анечка. Юля будто слышит ее, и нацеливается на маленький бугорок под одеждой, но тут сильные пальцы хватают Юлю за волосы, и оттаскивают ее от Ани вместе с оргазмом, который должен был уже так близок.

Вздох разочарования наполняет комнату, а за ним раздается следующий приказ Жени:

- Так! Хорошо! Теперь - колготки. - Госпожа сама подходит к полумертвой от возбуждения

Анне и засовывает пальцы ей под свернувшуюся в клубок юбку. Затем поддевает нейлон и резко стаскивает его до самых колен. Теперь Аня выглядит очень привлекательно. Сильно возбужденная, покачивая бедрами, она стоит со спущенными колготками и задранной юбкой. Единственной преградой, охраняющей ее писюлю, остаются беленькие трусики. Картина такая, будто она только что собиралась показать кому-нибудь свою киску, но в последний момент застеснялась.

Но Госпожа нарушила эту гармонию. Евгения Павловна схватила несчастную девушку за промежность и пролезла под резинку трусов. Приятная теплая влага тут же осела на ладони Женечки. Аня заохала, подумав, что сама Мадам хочет довести ее до экстаза, но нет. Евгения Павловна тут же извлекла руку наружу и поднесла ее к лицу Анечки.

- Оближи! - потребовала она.

- Х-хор-рошо, М-мадам! - Выдавила Аня. Ее язычок стал собирать собственную смазку.

Возбуждение от этого, конечно, не уменьшилось.

- Отлично! - Сказала Госпожа, когда на ладони не осталось и следа похотливых выделений.

- А теперь я научу вас, как надо снимать трусики с девушки. Ну-ка, иди….А ты что делаешь, тварь?! - Вопрос, прозвучавший как набат, был обращен уже к Юле, которая несколько секунд назад выпала из поля зрения Госпожи. Теперь девочка развалилась на ковре и самозабвенно дрочила. Увидев это, Мадам пришла в ярость. Глаза сверкнули. - Ах, ты, дрянь! Я тебе покажу, как мастурбировать на уроке! Ты у меня завоешь! - Евгения Павловна уже держала в руках ухо Юли и теперь сильно его выкручивала.

- Пр-пр-простите меня, Госпожа! Простите, пожалуйста! - От боли Юлька уронила слезу. -

Я все сделаю, только простите!

- Хорошо! - Сказала добрая Госпожа. - Но теперь тебя придется наказать. Руки за спину, быстро. - Мадам схватила отброшенный ремень и стала скручивать руки девочки.

Аня продолжала стоять, но ее состояние все ухудшалось. Видя, как издевается над ее подругой учительница, девочка поймала себя на мысли о том, что ей это нравится. Ей почему-то очень захотелось, чтобы Юлька действительно заплакала. Сильно заплакала. Раньше Аня всегда ненавидела, когда кто-то плачет. А теперь это вдруг стало для нее приятным. Все эти мысли делали Аню отвратительной самой себе, неблагодарной эгоисткой. Сколько потрясающих часов подарила ей Юля? Сколько замечательных оргазмов Аня пережила с ней? И вот теперь, она хочет, чтобы Евгения сделала Юльке больно. И ничего с этим чувством не может поделать.

Проверка

Категория: Лесбиянки

Автор: Light

Название: Проверка

Анна была одета в эротичное белое с кружевами бельё, красиво подчеркивающее ее прелести. Она лежала на диване и грустила. Все дело было в ее муже, который вот-вот придет.… Увидев свою жену в таком состоянии, Игорь мигом разделся и набросился на Анну. Его багровый член довольно скромных размеров торчал почти вертикально, по виду Игоря казалось, что сейчас он просто затрахает свою жену до безумия. Вот он сорвал с нее трусики и без всяких ласк вошел в ее лоно. Анна тихонько ойкнула, влагалище было ещё сухим, что вызвало немного неприятное ощущение. Сделав толчков восемь - десять, он задергался и упал прямо на нее. Все повторилась как всегда. Анна отвернулась в сторону и посмотрела с полным грусти и отчаяния взглядом в окно, как она надеялась на этот вечер….

Анна несколько раз пыталась заговорить с мужем об их интимных отношениях. Она намекала на литературу по сексу, но муж объяснял все тем, что у неё не правильная форма влагалища. По его словам до нее у него было много женщин, с которыми у него проходило всё как надо…. Повторные попытки близости ни к чему хорошему не приводили, так как у мужа не появлялось никакого желания утолить пылающую в Анне страсть. Он был первым мужчиной в жизни Анны, и поэтому она безоговорочно ему верила и все терпела. Стараясь все держать в себе, она не любила обсуждать с кем-либо свои проблемы.

Однажды когда у мужа была командировка в гости пришла подруга Катерина. Весь вечер они проболтали о жизни за бутылочкой вина, мельком смотря телевизор. Было уже поздно, и по ТВ начался какая-то эротика. Заметив это, Анна потянулась за пультом с явным намерением сменить программу.

- Тебе не нравиться эротика? - спросила опьяневшая Катя.

- Просто как-то неудобно - промычала Анна, понурив взгляд.

И тут Катя заметила эту грусть в Аниных глазах, и на душе у нее стало тоскливо от такого несчастного вида своей лучшей подруги.

- У вас с Игорем что-то не так в этом плане? - догадалась она;

- Да нет, все в порядке.

Вдруг слезы хлынули из Аниных глаз, и она уткнулась головой в подушку.

- Да какой уж тут порядок, - прошептала Катя

- А ну все выкладывай, ведь я твоя лучшая подруга!

Чем дальше Катя слушала рассказ Ани, тем сильнее росло удивление на её лице. Наконец она не выдержала:

- Вот гад, сам чуть ли не в штаны кончает, а на тебя ещё наезжает, что у тебя что-то с физиологией, я бы его убила, козла.

- Ну что ты Катя, я ведь люблю его.

- Да только он тебя ни хрена по-моему не любит, эгоист конченый.

- А вдруг у меня там что-то не так.

- А ну покажи.

- Мне стыдно.

- Стыдно у кого видно - показывай.

Катя была девушкой видной, небольшая высокая упругая грудь, длинные ноги и красивые вьющиеся тёмно-каштановые волосы, спадающие до плеч. Она была похожа на фотомодель с обложки журнала мод. Сейчас она сидела перед Анной в топике и мини-юбке, почти не скрывающими ее прелестей.

Анна распахнула халатик, под которым ничего не было, и чуть раздвинула ноги. От этих разговоров ее киска почему-то возбудилась и стала чуть влажной.

- Похоже, разговор ей понравился, - улыбнулась Катя

Анна зарделась румянцем.

- Сейчас мы твою киску посмотрим, - с этими словами Катя медленно приблизилась к бутону и неожиданно для Анны провела по нему языком.

- Да ты что, - вскрикнула Анна, ощутив горячую волну, прокатившуюся по телу.

- Да не бойся ты, сейчас все проверим, - сказала Катя и как-то загадочно улыбнулась.

С этими словами она буквально впилась своим язычком в киску своей подруги, та уже не могла сопротивляться нахлынувшим ощущениям и тихо застонала. Кате понадобилось меньше минуты, чтобы тело подруги сотряс продолжительный оргазм.

- Ты когда в последний раз кончала, - удивилась Катя.

- Давно, - блаженно улыбаясь сказала Аня.

- А ты.

- А я хочу сейчас, - плавно стягивая с себя юбку, проговорила Катя, которую уже просто трясло от возбуждения.

- Анна опустилась на колени и уткнувшись головой в лоно подруги стала щекотать языком её клитор.

Катя начала громко стонать, от чего Аня почувствовала вновь нахлынувшее возбуждение.

- Ещё, сильнее, ох, сдави мне соски;

Не отрываясь от киски, Аня нащупала грудь подруги и схватившись сразу за оба соска сдавила их немного покручивая. Такого выдержать Катя не смогла, и сильно вскрикнув, забилась в оргазме, поджимая под себя ноги. Тем временем Анна уже вся просто истекала, ей нахватало всего чуть-чуть. Она села на кровать лицом к Кате, расставила ноги и начала придвигаться. Катя догадалась, чего хочет от нее подруга, она сделала ответный шаг, и вот их киски соединились вместе в таинственном поцелуе. Ощутив тепло и влагу только что пережитого оргазма Кати, Аня кончила во второй раз, издав при этом томный стон….

- Я вот все думаю, - сказала Катя - а не проучить ли нам твоего муженька?

- Как это?

- Ну, ведь он говорит, что у тебя что-то не так, но у меня то все в порядке, вот и пусть трахнет меня как следует, а ты посмотришь. Если конечно не ревнуешь, - усмехнулась подруга;

- Да интересно было бы посмотреть на это, - в глазах Ани заиграли огоньки.

Подруги планировали предстоящую операцию, пока не заснули от усталости.

Утром их разбудил звонок в дверь.

- Странно, - муж должен приехать лишь вечером.

- А ну открывай, у тебя что там, любовник, - послышался голос Игоря.

- Целых два, - пробурчала Анна и пошла открывать.

Катя, было, начала одеваться, но тут ее осенило:

- Проведем проверку прямо сейчас!

Она скинула топик, обнажив свою грудку.

- Кто здесь, а это ты…, - у Игоря перехватило дыхание.

- А ты что, испугался меня или не рад? - улыбнулась Катя.

- Говоришь что с Аней что-то не так, но у меня этим, - Катя задрала юбку - все в порядке.

- Продемонстрируй-ка своей жене мужскую силу;

Орудие Игоря было наготове, о чем свидетельствовало вздутие штанов. Сам Игорь просто онемел и стоял как столб. Катя медленно подошла к нему взяла его руки и положила себе на грудь:

- Как я тебе, нравлюсь? - томно проговорила она, очевидно, эта игра начала немного заводить и ее.

- Да, да, - прохрипел Игорь.

Она мастерски освободила Игоря от одежды. Катя схватила его за соски и укусив правый произнесла:

- Как там твой боец, готов? Как говориться, мал да удал, - с этими словами Катерина обхватила член Игоря рукой, который тут же выстрелил струей спермы прямо на грудь Кате,

- Ой, а что это с ним, это, наверное, смазка, - с иронией произнесла она и начала быстро двигать рукой, Игорь застонал и затрясся.

- Нет…, все, все я кончил, отпусти;

Но Катя крепко держала его за член.

- Отпусти, я не могу больше, - взмолился Игорь.

- Иди, - Катя отпустила член и пошла в ванную, смыть остатки спермы, а Игорь пунцовый от стыда уже со сморщившимся членом остался стоять посередине комнаты.

- Одень трусы, Казанова, - Анна поднялась из кресла и пошла к подруге.

- Ну что? Убедилась, - Катя повернулась к подруге, - блин меня это всё так завело, что аж чуть не кричу, если не кончу сейчас, не знаю, что сделаю, - она начала быстро мастурбировать.

- Подожди, пойдем в спальню, - прервала ее Аня,

- А как же твой?

- Хрен с ним, у него уже сегодня не встанет.

Голые девушки, смеясь, быстро проскочили мимо Игоря и скрылись в спальне. Они легли на кровать так, чтобы одновременно ублажать, друг друга языком, Катя была сверху. Сладострастие быстро нарастало, и девушки громко стонали. В спальню вошел Игорь, его напряженный член подрагивал. Тут девушки ахнули в последний раз и одновременно забились в оргазме.

- Смотри-ка, он ещё хочет, - увидела Игоря Катя, - теперь твоя очередь.

Аня подползла к краю кровати взяла свою левую грудь в руку и соском начала водить по члену Игоря. Катя встала, обошла его сзади и, схватив его за соски, сильно сжала, Игорь застонал.

- А ну ложись, - скомандовала она;

Игорь подчинился и лег не спину, Анна взобралась на него, вставила его орган в свою киску, и начала неистово скакать. Он почти сразу кончил и стал пытаться остановить жену, но она уже не могла и не хотела останавливаться, продолжая его трахать, пытаясь возместить все то чего ей так давно не хватало. Игорь уже чуть ли не плакал, ему казалось, что его член превратился в мочалку, а жена все не отпускала его и вот, наконец, ее пронзила волна оргазма, от которой Анна чуть не потеряла сознание и тут же обессиленная она упала на подушку рядом с мужем.

Девичьи шалости

Категория: Лесбиянки

Автор: Макс Перов

Название: Девичьи шалости

В тот вечер Лена пришла домой поздно и сразу, едва сняв верхнюю одежду, закрылась в ванной. Родители знали, что дочка любит длительные "водные процедуры" и не задавали лишних вопросов. Между тем для нее ванная была излюбленным местом уединения, спокойного, расслабленного отдыха, а частенько и кое-чего еще, о чем наверняка не догадывались домашние, считавшие ее скромной и тихой девушкой.

Лена включила воду, отрегулировала краны так, чтобы от струи шел легкий парок. Она предпочитала принимать ванну так, чтобы тело становилось распаренным, как в бане, и только тогда, когда по телу разливалась блаженная истома, а кожа приобретала особенную чувствительность, она приступала к любимому занятию…

Опрокинув в воду колпачок ароматной пены, она стала торопливо раздеваться. Мысли в голове бежали с бешеной скоростью, она чувствовала себя взвинченной, возбужденной выпитым после работы вином, но особенно тем, что произошло сегодня вечером. Хотелось поскорее окунуться в жаркую ванну, расслабиться и спокойно осознать все случившееся.

Стянув с себя трусики, она осторожно встала в воду, сначала одной ногой, как бы пробуя, не слишком ли раскаленная вода, а затем поставила и другую. Пару минут Лена переминалась с ноги на ногу и не решалась сесть в воду, а тело между тем покрылось мелкими мурашками. У Лены была полная тяжелая грудь с крупными темными сосками, но сейчас они съежились и отвердели, как две маленьких вишенки. Она провела рукой по бедрам, по груди, опустила ладонь вниз и запустила пальцы под треугольник густых волос внизу живота…

"Ну нет, стоп, не сейчас", - прервала она мысленно себя и решила наконец-то садиться. Тело обняла горячая вода, и Лена ощутила вдруг такое блаженство, что из горла едва не вырвался стон удовольствия. Однако прошло несколько минут, но полного расслабления достичь не удавалось. В голове вертелись беспокойные мысли о сегодняшнем происшествии.

Лена работала продавщицей в небольшом магазине по продаже сувениров. Ее напарницей была девушка по имени Лиля, весьма заводная и экстравагантная особа, которая не стеснялась в шутку оказывать Лене некоторые знаки внимания. Но все это облекалось в такую шутливую форму, что наша героиня не сомневалась, что Лиля просто дурачится. Не сомневалась она в этом и тогда, когда Лиля стала все чаще предлагать остаться вдвоем после работы, посидеть, поболтать и чего-нибудь выпить. В тот вечер, когда сотрудники разошлись, Лиля заговорщицки ей подмигнула и предложила расслабиться.

В пустом магазинчике царила уютная атмосфера, из динамиков доносилась негромкая музыка, и девушки, слегка подвыпив, увлеченно болтали. Лиля извлекла из сумочки газету знакомств и стала, кривляясь и отпуская шуточки, читать. Дойдя до рубрики "Женщина ищет женщину", она особенно разошлась и, придвинувшись к Лене поближе, стала показывать ей объявления.

-А тебе, Лен, кто больше нравится, - смеясь, спросила она, обнимая подругу за талию. Ее рука пробралась под кофточку и стала слегка поглаживать грудь сквозь тонкую ткань лифчика. Лена поймала себя на том, что ей это приятно, но чувствовала себя слишком смущенной.

-Мне нужно в туалет, - сказала она и резко встала. Лилина рука нехотя выскользнула из-под кофточки, проведя теплой ладонью по животу. Войдя в уборную, Лена только успела приспустить джинсы, когда почувствовала на бедрах руки подруги. Она замерла от неожиданности, а Лилина ладонь уже проникла под резинку трусиков, уже гладила пушистый холмик волос, пробираясь все глубже. Когда же ее пальцы забрались в самое "святая святых", раздвинули губки и стали нежно двигаться вдоль щелки, и нащупали бугорок клитора, Лена отбросила последнюю мысль о сопротивлении, расслабилась и отдалась Лилиным ласкам.

Пальцы подруги умело ласкали ее самые интимные складочки, между половых губок стало горячо и влажно, и Лена почувствовала, что скоро произойдет развязка. Она повернулась лицом к своей соблазнительнице, рука проникла под ее юбку и легла между ног поверх трусиков. Трусики Лили были насквозь пропитаны интимной смазкой, она тяжело дышала, и явно была возбуждена до предела. Взгляды подруг встретились и через мгновение их губы слились в страстном поцелуе. Лена несколько раз провела пальцами поверх Лилиных влажных трусиков, нажала чуть посильнее, и тут бедра подруги судорожно сжались, она несколько раз сильно вздрогнула и застонала. В тот же момент и Лена достигла вершины удовольствия…

…Она лежала в ванной уже долго, снова и снова прокручивая в памяти мельчайшие подробности произошедшего, с удивлением чувствуя, как от этих мыслей опять заводится не на шутку. Разгоряченное тело млело от жаркой воды, а рука так и тянулась вниз. Лена подцепила ногой пробку, и вода стала постепенно уходить. Она отвинтила распылитель с душевого шланга, широко раздвинула ноги, положив их на края ванны, и направила тугую струю прямо на клитор. "Боже мой, кажется, я влюблена в свою подругу!", - подумала она, погружаясь в пучину очередного оргазма…

Новый год

Категория: Лесбиянки, Группа

Автор: Zheka

Название: Новый год

Это был первый день нового года, когда народ просыпаясь начинает поправлять пошатнувшееся после ночи здоровье. Их было трое муж, жена и их соседка. Молодой паре было по 25 лет, соседке было 40. Но в свои сорок она неплохо выглядела, стройные ноги, подтянутый мускулистый живот, небольшие, но всё ещё упругие груди…

Я сидел на диване и смотрел в телевизор и ничего не понимал по причине того что был пьян, с одной стороны сидела моя жена Ира, а с другой стороны сидела соседка тоже Ира. Я не помню с чего начинался разговор, но запомнил окончание. Соседка жаловалась моей жене что она одна и не кто её не обнимет и не приласкает и поцелует. На что моя Ирка засмеялась (она тоже уже была под хорошим градусом) и сказала Жень, поцелуй Ирку удовлетвори женщину, что я и сделал, правда без особой охоты, а после не дав мне отдышаться моя женушка впилась мне в губы длительным поцелуем. Надо отметить что я всегда быстро от этого возбуждался. Потом был ещё один поцелуй с соседкой, потом с женой. И тут мне в голову пришла шальная мысль, я обнимал обеих женщин за плечи. Я начал подтягивать их к друг другу сам потихоньку отклоняясь назад. И вот то на что я хо-тел посмотреть, свершилось. Две женщины сидя со мной на диване целовались между со-бой и не обращали ни какого внимания на меня. Мой член был готов взорваться сам со-бой. Тем временем в ход пошли руки которые шарили по телу, моя Иришка с жадностью впивалась в губы соседки, а та в свою очередь тискала грудь моей жены от чего та ти-хонько постанывала. Через некоторое время она открыла глаза, и увидев моё состояние перешла к более активным действиям. Она потянула пояс халата соседки и он распахнул-ся обнажив упругую грудь, и не давая ей опомниться припала к ней ртом. Соседка не те-ряя времени полезла руками к моей любимой под халат и задрав его начала натирать про-межность моей Ирочки через халат. Я сидел и потихоньку через штаны подрачивал свой готовый взорваться член. Моя Иришка ловко извернувшись встала и начала сбрасывать халат, при этом она обратилась ко мне и соседке. Меня она попросила разобрать кровать, а соседку скинуть халат. Я не когда не разбирал кровать с такой скоростью. И вот на ней лежат две женщины и жарко целуются, поцелуи премеживаються лёгкими стонами. На соседке всё ещё находятся трусики, с того мест! а где я стою мне отчетливо видно, что они промокли насквозь, она прост о истекает. Моя жена сдергивает с Ирки последнюю одежду и припадает ртом к её щели, тут комнату оглашают крики, это не выдерживает наслажде-ния соседка и громка с полу-воем полу-рыданиеми кончает. Её тело сотрясают конвуль-сии, но моя Иришка неумолима она продолжает работать своим язычком в щелке соседки. Тут я не выдерживаю и начинаю ласкать языком анус и влагалище жены, она в такт начи-нает подвывать, я быстро откланяюсь и со всего маху вхожу во влагалище Ирочки на всю глубину. К тому времени она не просто текла, а из неё лилось ручьём. Она глухо вскрик-нула и вывернувшись быстро переместила свою щёлку ко рту соседки. И когда та начала её лизать она сказала «я хочу чтобы ты в неё вошел у меня на глазах». К тому времени у меня все распирало и все тормозные системы отказали. Моя Иришка взяла мой член своей рукой и подставила к щелке соседки, а та вылизывая киску жены ничего не видела. И ко-гда я со всего маху вошел в неё она аж завизжала, моя жена от созерцания такой карти! ны а ещё при ласке влагалища языком начала кончать, тут же кончать начал и я так как уже был давно готов от таких зрелищ и с удивлением почувствовал что соседка подомной то-же сотрясается в пароксизме страсти. Потом мы лежали втроём обнявшись и разговарива-ли о каких-то пустяках. Потом жена предложила обмыть такое событие, соседка начала отнекиваться потому что кроме водки у нас не чего не было, а она от водки очень быстро пьянела. В конце концов мы её уломали. И тут моя жена удивила меня второй раз за вечер. Когда я разливал водку по стаканам, она подошла и сказала «я хочу чтобы ты поимел Ир-ку в задницу а я на это буду смотреть».

-Так она же не согласиться – сказал я.

-После трёх рюмок не куда не денется – ответила моя Иришка.

И я подумал что это не такая и плохая идея…

Продолжение следует.

Соблазнение

Категория: Лесбиянки

Автор: Елена Татиевская

Название: Соблазнение

Потерь бывает многоИ трудно их забыть.Находок все же больше,Но это нам не льстит.</p><center>Введение</center>

Такая фраза, а точнее отрывок стиха, приходит ко многим людям. Может и не в этих словах, но с одним и тем же смыслом.

Почти каждый человек терял свою единственную и неповторимую любовь. У некоторых чувство скорби проходило за неделю или за месяц, а у моих героев не пройдет за многочисленные годы.

В этом рассказе всего две героини. Первую девушку зовут Анжела, вторую - Лена. До этого у Лены был роман со Светой, о котором вы могли прочитать в рассказе "Знакомство со Светланой".

<center>История</center>

Лена и Анжела учились в одном учебном заведении, где в пятницу должна была состояться вечеринка. К этому дню шли долгие приготовления.

Глаза девушек встретились так же незаметно, как и разошлись.

У Лены до этого была всего лишь одна связь, о которой она до сих пор жалеет. Жалеет только потому, что больше этого не будет. Не будет ни объятий, ни ласк, ни той девушки, которую, она так страстно любила. Анжела ж в этом отношении была девственницей, впрочем, не только в этом. Поцеловаться с девушкой она хотела, но не знала с кем, когда и как.

Лена решила Анжелу (как она слышала от одноклассников) соблазнить. По этому действию она советовалась с доверенными людьми, но их советы казались ей неподходящими. Она остановилась на одном варианте - спаивание Анжелы.

Л. - Привет, можешь выйти.

А. - Да, а что случилось.

Л. - Потом объясню.

Подруги Лены и Анжелы подумали, что кто-то на кого-то наехал, и хотели пойти на помощь, но, увидев улыбки на лицах девушек, передумали и вернулись. Дискотека была в самом разгаре.

Л. - Анжела, давай пройдемся, выпьем пива, где-то посидим и пообщаемся.

А. - Хорошо.

Лена начала разглядывать свою спутницу. У Анжелы были длинные темно-русые волосы, отличнейшая фигура и прекрасно выделяющаяся грудь, которые подходили под цвет волос.

Анжела тоже украдкой смотрела на Лену. Девушка была атлетического телосложения, среднего роста с голубыми глазами, которые много кого свели с ума.

От недоразумения одной, и решимости второй: они ощущали легкое возбуждение и предвкушение.

Вот они подходят к ларьку и покупают пиво.

Л. - Куда пойдем (скажи, что не знаешь)

А. - Я не знаю. Может…

Л. - Выбирай: или в подъезд или ко мне.

А. - Лучше к тебе.

Им надо было идти минут 15, но это время казалось им целой вечностью.

Л. - Ты не догадываешься, зачем я тебя пригласила?

А. - Да, я знаю. О тебе ходили некоторые слухи.

Л. - Это хорошо. На ночь остаться сможешь?

А. - Да, только позвоню маме.

Начиналось все неплохо. Но у Лены откуда-то появился страх. Она боялась, что влюбиться в эту девушку и потеряет, также как и предыдущую.

Анжела о будущем не задумывалась; ее волновало лишь настоящее, ведь ничего особенного не произойдет. Будут поцелуи, может петтинг или кунилингус, и все; к тому же только одну ночь.

Л. - Мы уже пришли, будь как дома. Телефон в большой комнате.

А. - Хорошо, спасибо.

Лена не верила своим глазам: та девушка, о которой она мечтала уже больше года находилась рядом с ней. О таком было невозможно мечтать даже в лучшем сне.

А. - Я уже позвонила.

Л. - Проходи на кухню и захвати с собой пиво.

А. - О чем ты хочешь поговорить?

Л. - Анжела, я давно хочу тебе сказать, что ты мне нравишься. Я знаю, это звучит для тебя в какой-то мере глупо.

А. - Нет, не глупо, продолжай.

Л. - Понимаешь, я не могу на тебя спокойно смотреть. Когда я с тобой где-либо встречаюсь, у меня возникает жгучее желание, которое я не в силах остановить. Просто я тебя хочу и не знаю что делать.

А. - Ничего особенного, просто подойди и страстно меня поцелуй.

Язык Лены трепетно и дразняще прикасался к Анжелиным губам, пока они не раскрылись ей навстречу, и их языки не соприкоснулись.

А. Тихо застонала, и ее рука легла на спину Л., прижимая ее теснее. Ее пальцы двигались медленно и робко, как будто изучая. Забыв обо всем, А. отдалась жгучему и в тоже время требовательному призыву Лениных губ.

Л. - Ты уверенна, что ни о чем не будешь жалеть?

А. - Да!!!

Л. - Тогда идем на кровать.

Лена обняла Анжелу за талию, притянула к себе и направилась в комнату. Вначале она уложила девушку, а потом легла на нее сама.

Последовали поцелуи. Лена оставляла за собой любовные следы, пролаживая путь от шеи до самого клитора. Когда язык задержался на клиторе, Анжелу охватила дрожь, и вместе с Леной кончила.

На следующее утро вместо Анжелы оказалась записка.

"Привет дорогая!

Я знаю, что тебе очень больно, но поверь, мне не меньше. Ты очень хороша в постели, но у меня с твоими подругами был спор, и я его выиграла. Прощай!!!"

P.S. Написано по реальным событиям.

Разнообразие

Категория: Лесбиянки

Автор: * Без автора

Название: Разнообразие

Моя любимая девушка - гетеросексуалка, но вот одна история имевшая место не так давно.

Я частенько, по субботам или воскресеньям (когда телефонная компания снижает тарифы) звоню ей и мы очень открыто и доверительно болтаем о сексе. Причем, частенько это переростает в полноценный секс по телефону. Мы рассказываем друг дружке всякие милые и очень возбуждающие фантазии, при этом нам очень нравится когда и она и я ласкаем сами себя, доходя до классного оргазма. Она раньше совсем не приемлела мастурбации, но под воздействием моего сексуального шепота и горячих фантазий, она попробовала и нашла в этом достойное утешение в то время когда не может почувствовать "его" своими руками, губами и т.д.

Как - то раз я спросил ее, что она думает о том когда в красивом эротическом фильме (которые мы оба любим, но красивые, а не порно) две обнаженные красавицы так нежно и приятно ласкают друг дружку. Она сказала: " Нет, как можно!" и т.д., но я не унимался и начал убеждать ее, как это наверное приятно, когда нежный девичий язычок ласкает тебя во рту, нежные женые женские губки целуют твою грудь, цепкие, тонкие пальчики снимают с тебя трусики... И моя любимая потихоньку - потихоньку возбудилась(хотя пока еще не так как я). И тогда я уломал ее рассказать такую розовенькую фантазию мне. Отговорочки были, но вот она, насколько я запомнил...

Я пришла к своей подружке, просто так, посидеть поболтать. Мы выпили кофейку от нечего делать и как это обычно у нас бывает завели разговор о вас, ненаглядных. Сначала все вокруг да около, а позже я просто не могла здержаться и не рассказать как ты, кисуля, посадил меня на стол и лизал меня своим язычком прямо там... Я рассказывала бо этом так горячо и страстно, что аж забылась и не заметила как вся прямо загорелась от желания. Описывая момент, как я кричала, достигая высшей точки удовольствия я очнулась и бросила взгляд на подружку, сидящую в кожаном кресле напротив: эта милая брюнеточка в коротенькой беленькой юбочке и голубом топике вся аж пылала. Аромат ее то ли парфюма, то ли естественного благоухания дал мне в голову и я пристально посмотрела на нее. Пауза затянулась...

"Ну давай, это же так приятно, ну пожалуйста!" - она нарушила тишину этой мольбой. Она сделала шаг вперед, сев рядом со мной. Наши губки медленно соприкоснулись, она очень медленно и нежно полизала мои губы, десны и щеки изнутри. Я так же медленно и нежно пососала ее язычок. Ее рука опустилась мне на уже твердую грудь, пытаясь потрогать мой сосочек, но платье мешало и мы не долго думая, улыбнувшись его с меня сняли и я осталась в одном атласном беленьком нижнем белье. Подружка целовала мои плечики, шейку, обсасывала мочку ушек... ах это было так хорошо, что я не удержалась и начала расстегивать лифчик, сказав: "Милая, разденься тоже, я больше не могу!" Она сняля с себя топик и, встав вертя бедрами, очень сексуально сняла с себя так же и юбочку, а потом и лифчик. Это был первый раз, когда меня возбудил женский стриптиз. Я смотрела на и нее трогала свою грудь.Она попросила меня, чтоб я облизала свой пальчик и подразнила свои сосочки, мне очень понравилась. Я закатывала глаза от удовольствия, хотя и она становилась все горячее, наблюдая за мной. Потом она наклонилась ко мне, к моей груди и ее влажные свежие губки заскользили по ней, я ложилась на диван в этой сладкой истоме. Было так приятно чувствовать обнаженное женское тело рядом с собой, видеть ее груди, шейку. Когдя я уже лежала на кожаном диване, она поцелуями опускалась ниже. И вот уже своими пальчиками она медленно сняла мои трусики, оставив меня абсолютно беззащитной. Она игриво потрясла ими у моего лица и бросила их на пол:" Тебе это, милая ни к чему!". Так тепло и сексуально было лежать абсолютно голой рядом с другой голой девушкой, которая сняла с тебя трусики и ожидать...ах....этой ласки. Она потеребила мои волосики там. А потом опустила совю руку туда, где было так мокро, когда ее рука стала такой же мокрой как и там, она поднесла ее к моему рту, у попросила меня ее пососать. Это был такой странный, но такой возбуждающий вкус. За тем в мой рот пошла ее рука с уже ее влагой, потом с моей, а потом я уже не помню... Я сосала ее палчьики, облизывала ладонь, не оставляя не капельки того, что влажнит между бедер. И наконей ее поцелуи прошлись по моим бедрем и, сначала губки, а потом язычок ласкал меня там. Она лизала ее сверху, где приятнее всего и снизу. Прикасалась к ней губами. Я тонула в удовольствии, мяла свою грудь, сосала свой пальчик, кусала губы, прижимала ее голову ближе между бедер и раздвигала их... Я так гормко кричала, чувствуя этот нежный язычок в месте, прикосновения к которому так приятны. Временами ее язык уставал и она терла ее свое ручкой, но вскоре язычек возврвщвлся на место, и опять - вверх - вниз. "Ахх...... Милая..да еще....!!! Да! Милая!!" - я стоеала без конца. когда она делала это все быстрее и тверже, я выгибалась назад. И вот оно все ближе ... да... крик, мое тело бьется в конвульсиях сладостной страсти.... И ВОТ! Ах женский секс...это что - то...

"Но ты же знаешь, киса, что люблю - то я тебя одного и всегда будет так..."

"Так это было на самом деле??!!"- спросил я в легком шоке...

"Да, но это не важно ведь ты моя любовь на всю жизнь, хорошо зая?"

Я согласился...

"МММ... мы скоро с тобой поиграем"....

Я люблю ее!

секс по - любви это САМОЕ!!!!

хотя, для разннобразия девочка-девочка тоже супер (слова участников)

только, БЕЗ моральных измен!

Берегите любовь!

Как я стала лесбиянкой

Категория: Лесбиянки

Автор: Vanessa

Название: Как я стала лесбиянкой

Меня зовут Ванесса, можно Несси, Нессочка и как сами придумаете. В этом рассказе я хочу рассказать о том, как я стала лесбиянкой. Многим это слово не нравится, но мне оно кажется очень красивым и возбуждающим...

Мне тогда было 16 лет и я заканчивала последний класс школы. Моей лучшей подругой была девочка по имени Олеся. С ней я могла делиться самым сокровенным. Мы были неразлучны и даже лето часто проводили вместе. Леська, как я ее называла, была красивой девушкой примерно одного со мной роста, с сумаcшедше рыжими волосами и карими глазами.

Дело приближалось к выпускному вечеру, и все девчонки были озабочены проблемой выпускного платья. Нас с Леськой эта проблема тоже не обошла стороной. Мы вместе сходили к одной знакомой портнихе и заказали платья. Но платье Леськи оказалось готово на два дня раньше моего. Ей так не терпелось забрать его, что мы в тот же день притащили его домой.

Дома она сразу же одела его и стала вертеться перед зеркалом. Платье действительно ей шло. Очень короткое, такое, что едва не видны были трусики, с вырезом на спине и декольте оно делало Олеську просто неотразимой. Наконец она налюбовалась на себя и сняла свой наряд.

- А ну-ка, Несси, примерь-ка ты, тебе тоже должно пойти. - Сказала вдруг Олеся.

Я была не против и надела ее платье и посмотрела на себя в зеркало. Из зеркала на меня смотрела девушка в красном платье, в которой я едва узнала себя. Леська обошла вокруг меня, окидывая моюфигуру.

- По-моему, - сказала она, - немного тянет по попе и бедрам.

А попка у меня действительно была побольше, чем у нее. Так что я не удивилась.

- Попробуй снять трусики - посоветовала Леська - может станет лучше.

Не долго думая, я стянула то кружевное изящество, которое прикрывало мою киску, и покрутиласьперед Леськой снова.

- Вот теперь другое дело - сказала она и присела на корточки, чтобы поправить складки,появившиеся на подоле.

Но вместо того чтобы поправить складки, она задрала подол еще выше и прикоснулась губами к моей киске. Я взвизгнула, но не оттолкнула ее голову. А она и не думала останавливаться. Она руками взялась за мою попку и притянула меня к своему рту. А я стояла и ничего не могла поделать. Она облизала мои губки, язычком теребила клитор, я плыла на волнах блаженства и тихонько постанывала. Ее язычок бесновался в моей киске, а во мне нарастала волна удовольствия. Когда она подошла, я завизжала как сумасшедшая и забилась в судорогах. Ноги отказались держать меня и я повалилась на Леську, дергаясь всем телом.

В себя я пришла минут через пять. Я встала, а Леська так и лежала на полу с лицом, на котором блестели мои соки, и смотрела на меня.

- Ну, как тебе? - Спросила она вставая.

- Потрясающе. - Сказала я и поцеловала ее в губы.

Теперь мы были еще и любовницами.

Учительница "первая" моя. Урок четвертый - физика

Категория: Лесбиянки, Инцест

Автор: Paul Eagle

Название: Учительница "первая" моя. Урок четвертый - физика

Она сидела в подземном гараже своего шикарного трехэтажного особняка на водительском сидении элитного "лексуса". Пальцы правой руки нервно барабанили по рулю, и три брильянтовых кольца брякали друг по другу в такт дроби, переливаясь всеми двенадцатью каратами. Стрелки на приборной доске показывали без пятнадцати час.

Дверь была давно открыта, но обладательница всей этой роскоши почему-то не решалась выходить из авто. Женщина тупо смотрела на рекламный плакат, зачем-то прилепленный на стену, но не видела его содержания.

Женщину звали Пенни. Вернее ее имя было - миссис Роджер Пи Маскелл. Но все называли ее так, как нравилось ей. Так, как просила называть ее она сама. И попробовал бы кто-нибудь не прислушаться к ее просьбе!

Вообще-то, в маленьком Дагенхеме находилось не много людей, готовых поспорить или, не дай Бог, перечить ей. Талантливая деловая Пенни уже давно захватила этот город. Молодая и чрезвычайно энергичная женщина, приехав сюда одиннадцать лет назад после второй неудачной беременности, положила начало своей карьере, устроившись преподавателем физики в одну из четырех местных школ. Тогда она бежала из скучного Ливерпуля, где все думают только о Биттлз, футболе и наркотиках, и не строила планов на свое будущее. Еле-еле оставшаяся в живых, чуть только выскочив из больницы, Пенни схватила в охапку семилетнюю дочь и бросилась на вокзал, оставляя позади ублюдка мужа, дешевых подруг и могилу родителей. Тогда она меньше всего думала о карьере, деньгах и славе. Тогда у нее была только одна мысль - бежать! Бежать, куда глаза глядят, найти место, где ее не знает никто. Работать, воспитать дочь. Жить своей жизнью. Жить!

Но за одиннадцать лет ценности менялись. Сейчас Пенни уже и не вспоминала ту комнатенку в школьном общежитии, в которой она поселилась с маленькой Сюзанной, и которая была в два раза меньше ее нынешнего бассейна. За это время беглянка успела стать сначала председателем школьного совета, затем директором школы. Еще через год она, продав родительский дом в Ливерпуле, выкупила за бесценок здание бывшего колледжа, отремонтировала его и поспешила открыть двери для будущих студентов. Сначала дело шло плоховато, но потом ей удалось выиграть тендер на поставку абитуриентов в Кембридж, и с тех пор Пенни не знала нужды.

Умело развивая бизнес, женщина уже владела супермаркетом, двумя мойками машин и восемнадцатью киосками по продаже газет и журналов, не говоря уже о самом колледже. Как она все успевала, знает один Господь Бог, но денег у нее было навалом, дочь училась в ее учебном заведении, а сама Пенни была главным гостем на всех городских собраниях, праздниках и приемах. В городке поговаривали, что Пенни еще не стала мэром только потому, что ей нет сорока, и она не может баллотироваться. Короче говоря, Дагенхем лежал у ног предприимчивой женщины, которая жила в самом шикарном доме города, а по понедельникам все еще преподавала физику в школе, где когда-то была директором.

Но и это еще не все. Пенни, кроме всего прочего, была еще и красива. Из-за того, что она родила очень рано, ее тело до сих пор сохраняло соблазнительные черты двадцатипятилетней прелестницы. В свои тридцать пять, Пенни обладала ничуть не отвислой грудью второго размера очень красивой формы. Семидесятисантиметровая талия переходила в жутко соблазнительные бедра, а рыжие чуть вьющиеся волосы настолько соблазнительно обволакивали плечи и лопатки, что ни одно животное мужского пола не могло оторвать от такого зрелища своих, полных пошлых мыслей, глаз.

Но мысли оставались мыслями. Постепенно Пенни стала чувствовать, что мужчины все чаще стали сторониться ее. Маленький город не мог быть поставщиком большого разнообразия в кавалерах. Сверстники потихоньку переженились на невинных местных девушках. Более опытные, и давно женатые мужи, даже и не пытались заигрывать с Пенни, зная ее хватку. Заезжих ловеласов и повес в крошечный Дагенхем не заносило. Круг замкнулся, и Пенни осталась одна. Последним ее любовником был журналист, который приехал из Ньюкасла, чтобы писать статью о колледже Пенни, на ее же деньги. Он четыре дня писал материал, а Пенни четыре ночи трахала его так, что стекла дребезжали. Наконец, бедный парень закончил свой опус, и, наградив Пенни странной фразой: "Если б я знал, то сказался бы гомосексуалистом", отвалил на автобусную станцию.

Было это четыре года назад, и знай тогда Пенни, что это была последняя ее страсть, то она, наверное, повесилась бы сразу. Четыре года! Четыре года славы, успеха, огромных прибылей и полного отсутствия всякого секса. Она даже не могла воспользоваться услугами "мальчиков по вызову", так как на следующий день обе газетки этой ненавистной деревни вышли бы с ее фотографиями на первой странице и надписями, типа "Первая леди Дагенхема тратит свои деньги на юных альфонсов".

Нет, ну конечно, она могла бы уехать куда-нибудь отдохнуть, перетрахать там всех и каждого, и вернуться обратно. Но будучи женщиной не глупой, Пенни прекрасно осознавала, что это - не выход. Что вернувшись, она будет чувствовать себя еще хуже. Выход был один - искать кого-то здесь. Пенни уже перепробовала разные подходы. Она сделала запрос в администрацию города, чтобы ей сообщали обо всех разводах. Девушка, сидевшая за столом странно посмотрела на нее, но ничего не сказала. Через два месяца Пенни позвонила ей и грозным голосом поинтересовалась, почему та не выполнила ее просьбу. В ответ она услышала испуганный писк, сообщивший ей, что ни за последние два месяца, ни за предшествующие им два года в Дагенхеме официальных разводов не было. Но коли таковые будут, девушка обязательно ей сообщит. Пенни извинилась, и со словами: "Проклятая деревня", повесила трубку.

Другая ее попытка найти спутника жизни обернулась такой же неудачей. Пенни решила, что не плохо бы поинтересоваться в местной гостинице, часто ли сюда переезжают люди на постоянное жительство. Через подставных лиц, она выкупила копии приходных книг отеля, и провела следующие две ночи в изучении сроков квартирования мужской части постояльцев. Результат ошеломил ее. За последний год ни один заезжий мужчина не останавливался в Дагенхеме более, чем на два дня. Теперь Пенни была уверена, что она была последней гастролершей, решившей остаться в этой дыре насовсем. А было это, как мы знаем, одиннадцать лет назад. В припадке ярости женщина сожгла в камине ненужную кипу бумаги, а потом проплакала весь остаток раннего апрельского утра.

Третий и последний удар, добивший ее окончательно, случился только что. Позавчера ночью Пенни, отдрачив себя до ломоты в кистях, но так и оставшись неудовлетворенной, находясь на грани истерики, вызвала к себе своего менеджера по экономике (кстати, отца трех детей). Когда тот приехал в полтретьего ночи, она заявила, что ей надоел Дагенхем, и что она готова продать все свое имущество и уехать отсюда. Ему надлежало быстро подсчитать, сколько это может стоить, и изучить предполагаемый круг покупателей. "Свободен", буркнула Пенни, после чего менеджер с поклоном удалился.

И вот час назад он выдал ей заключение, которое вогнало сознание тридцатипятилетней красотки в состояние глубокого шока:

- Да, миссис Пенни, - сказал менеджер, - ваше состояние, включая бизнес и недвижимость, на сегодня стоит чуть более восемнадцати миллионов фунтов. Дела, которые Вы ведете, приносят Вам около семисот пятидесяти тысяч фунтов-стерлингов в год. Но есть одно "но"... Дело в том, что продать все это за более-менее приемлемую цену Вы не сможете. За целые сутки мы смогли получить целых сорок два предложения по покупке всего Вашего бизнеса. Но самое дорогое предложение, поступившее из Лондона, было миллион с четвертью фунтов за все, включая колледж и дом. Пожалуй, если наш отдел еще недельку повозится с этим, нам удастся поднять цену до полутора миллионов, но не более того. Я сожалею. Видите ли, сейчас вложить деньги в свой бизнес намного выгоднее, чем выкупать чужой. Проклятые лейбористы..., - Менеджер уже был готов изложить Пенни свое видение современной английской макроэкономики, но женщина жестом остановила его. Она вдруг покрылась пунцовой краской и тяжело опустилась в кресло. Десять минут, в течение которых менеджер и не думал пошевелиться, Пенни переживала все услышанное, а потом, достав чековую книжку, сказала:

- Послушайте, Майкл. Забудьте все то, что я просила. Я остаюсь здесь. А чтобы Вам было легче все забыть - вот. - Женщина подписала чек на десять тысяч и вручила его менеджеру. Тот поклонился, и Пенни, на неверных ногах, поплелась прочь из комнаты. Дойдя до двери, она не поворачиваясь бросила: "Меня сегодня больше не будет", и, следуя по офисному коридору, погрузилась в самые черные мысли.

Теперь Пенни сидела в машине и раздумывала над создавшимся положением. Она не выходила из "лексуса". Ей просто нечего было делать дома. Заснуть она бы сейчас не смогла. Есть тоже не хотелось. Конечно можно было бы пойти и еще разок поласкать себя, но настроение явно не располагало к этому. К тому же, Пенни была из тех женщин, которым мастурбация не приносит ничего, кроме слабого поверхностного оргазма.

Если бы хоть дочка была дома, можно было бы поговорить с ней, но Сюзанна конечно же еще в колледже. Она придет только к четырем. Эх!

Пенни глубоко вздохнула и стала вылезать из лимузина. "Может быть по телевизору есть что-нибудь?", с надеждой подумала женщина, прекрасно осознавая, что, скорее всего, обманывает себя. Она щелкнула дистанционкой, закрывая плавающую дверь в гараж, и поплелась по лестнице вверх.

Она не стала останавливаться в зале первого этажа, а сразу направилась в свою комнату - переодеться. В конце концов, раз уж у нее сегодня случился первый за месяц полувыходной, то его надо использовать рационально. И вот еще что! Надо принять ванну. Настоящую. Господи! Она не лежала в ванной уже лет пять. Все время этот проклятый душ.

Пенни похвалила себя за эту идею. Побольше пены, побольше ароматных масел и можно лежать в горячей воде сколько душе угодно. Здорово!

Решив, что в ванну она отправится немедленно, Пенни пошла в свою комнату за халатом. Плохое настроение куда-то в миг улетучилось, и женщина даже стала напевать про себя любимую "Crying in the rain". Но, вдруг...

Дойдя до третьего этажа, Пенни отчетливо услышала чьи-то голоса. Говорила девушка приятным молодым сопрано, а ей отвечал тоже женский, но очень низкий фальцет. Прислушавшись, хозяйка Дагенхема поняла, что звуки идут из открытой двери, ведущей в маленький зимний сад, который, как раз, нависал над бассейном за домом. Ей показалось, что один голос она уже слышала раньше - тот, который звучал поглуше. Слов она не разобрала, но сама по себе ситуация была крайне необычной. Это заставило Пенни выйти в оранжерею, чтобы посмотреть - кто там.

Аккуратно ступая по коврам, женщина подошла к краю парапета, стараясь остаться не замеченной. Теперь она уже отчетливо слышала фразы, лившиеся снизу. Знакомый фальцет говорил:

- Да, ничего особенного. Он даже не поинтересовался тем, как тебя зовут.

- Черт. Ну, бывает же такое, - ответствовало сопрано, в котором звучали нотки разочарования, - первый раз в жизни понравился мужик, и на тебе...

- Господи, ну, перестань. Тебе же не тридцать лет, а восемнадцать. Успеешь еще.

- Нет, ну, конечно. Я особо не расстраиваюсь, но он такой классный..., - обладательница сопрано мечтательно вздохнула. Может, нам по пивку? Как ты, Сюзанна?

- В принципе - можно. Раз уж мы, все равно, прогуливаем, то хоть не зря проведем время.

В последнем голосе Пенни узнала свою дочь. Она уже осмелела настолько, что приподнялась над перилами, и теперь могла видеть три пары женских ног, вытянутых на роскошных бархатных лежаках, стоящих вдоль бассейна. Четвертый лежак был свободен. "Значит, их трое и они прогуливают колледж. Заразы. И это - в июне, за две недели до экзамена", подумала Пенни. Теперь она вспомнила тот фальцет. Он принадлежал однокласснице, а теперь и сокурснице, ее дочери - самой близкой ее подруге - Ами. Здоровущая, крепко сбитая девушка, четыре года занимавшаяся греблей, с немного грубоватым лицом и хорошо развитыми плечами. Пенни всегда поощряла дружбу Сюзанны с этой девчонкой. Ами была целеустремленная, веселая, из хорошей интеллигентной семьи. Она всегда умела добиваться того, чего хотела. Это было, как раз, то качество, которого явно не хватало ее дочери, и Пенни надеялась, что Сюзанна научится ему у своей лучшей подруги.

Когда Ами решила поступать в колледж вместе с Сюзанной, которой не приходилось выбирать, Пенни даже обрадовалась этому. В конце концов, неизвестно, как примут сокурсники дочку владелицы заведения. А имея такого сильного союзника, как Ами, Сюзанне было бы намного проще адаптироваться.

Именно так и произошло. Ами моментально сплотила вокруг себя весь цвет группы, а так как Сюзи была ее лучшей подругой, то и она не стала изгоем. Пенни вспомнила все это и решила еще немного приподняться. Все равно, девушки не смогут увидеть ее, так как смотрят в сторону бассейна. Она, конечно, еще немного послушает их разговор, а потом устроит им нагоняй за прогул. Пенни стала вылезать из укрытия. Теперь ей открылся полный обзор на лежащих внизу. Женщина немного прикрыла глаза, привыкая к яркому солнцу, которое раньше закрывал большой лист псевдотропической лианы, а когда она снова открыла их, то была поражена - лежащие девушки были полностью голыми.

Больше всего бросалось в глаза прелестнейшее изваяние той подруги, которую Пенни не знала. Это была просто потрясающая девушка. Шикарная блондинка с прямыми волосами до плеч, лежала, чуть раздвинув ноги. Ее небольшая, но очень притягательная грудь буквально светилась шелковой кожей вокруг очень больших, размером с небольшое яблоко, кружков, в центре которых торчком стояли, конусной формы, сосочки. Треугольник светлых густых волосиков, соединяющий паховые впадинки, чуть завивался и переходил в небольшой разрез на том месте, где должны начинаться половые губки. Там волосики были сбриты, но Пенни не удалось обнаружить клитора, хотя у нее было хорошее зрение, а от девушки ее отделяло всего-то метров пять. По всей видимости, этот бугорок был аккуратно спрятан между мясистыми половинками промежности, которые заодно скрывали и большую часть розовых лепестков. На стройных ножках девушки блестели капельки невысохшей воды, делая студентку еще более соблазнительной. Пенни никогда не была лесбиянкой, но даже она по достоинству могла оценить такую красоту. Правда, лица новой подруги ее дочери, она пока не могла рассмотреть.

Дальше лежало, разморенное купанием и солнцем, тело ее прогульщицы-доченьки. Сюзанна, конечно, проигрывала своими внешними данными новой подружке, но так же была хороша. Она пошла в мать, и Пенни всегда очень гордилась внешностью своего дитя. Сюзи была не высокого роста, очень миниатюрная, с задорным круглым личиком и рыжими кудряшками до плеч. Мать всегда старалась обращать внимание на созревание Сюзи. Конечно, она не могла уделять этому много времени, но Пенни и представить не могла, что созревание уже давно закончилось. Теперь она смотрела на свою обнаженную дочь (наверное, впервые за последние лет шесть) и не переставала удивляться ее женственности. Оказалось, что грудь у Сюзи давно переросла ее собственную. Она была той же, что и у Пенни, обтекаемой формы, и с очень приятными маленькими сосочками светло-розового цвета. Но больше всего Пенни поразили бедра дочери. Они были очень редко встречающегося вида, когда мышцы образуют нечто вроде сердечка от талии до колен, и так ровно обтекают все косточки, что создается впечатление неземной правильности форм. Все это венчала аккуратная треугольная дырочка, между ляжками и промежностью, над которой поблескивал коричневатый пушок. "Такие бедра рисуют в японских порномультиках", подумала гордая мать.

На фоне своих соблазнительных подруг, Ами выглядела просто дурнушкой. Почти двухметровая дородная девица, с накаченными мышцами туловища, и почти без груди, смотрелась, как вышибала, случайно попавшая в общество топ моделей. Пенни долго искала взглядом волосы у нее на лобке, но так и не нашла. Зато Ами явно превзошла всех своих подруг выпуклостями. Что соски, что клитор были у нее просто огромными. Торчащие из груди отростки были величиной с желудь, а бугорок над половыми губками формой больше всего напоминал клюв крупного орла потому, что был вздернут вверх, а с его кончика начинались спадающие тяжелые очень пухлые губы. "Таким инструментом можно трахать девушек, не хуже, чем членом", пронеслось в голове у Пенни.

Тем временем, разговор у бассейна продолжался. Теперь говорила Сюзанна, голос которой был почему-то немного заговорщицкий:

- Слушай, Кэрол. А ты и вправду первый раз влюбилась?

- Я не буду отвечать тебе ни на какие вопросы, пока ты не принесешь обещанное пиво. - Равнодушным голосом ответила Кэрол.

- Ну, ладно, ладно. - Сюзи со вздохом встала с лежака и направилась к холодильнику в кухне. Ами, тем временем, говорила:

- Да, Бог с ним. Не расстраивайся. Да он просто дурак, если отказался от такого лакомого кусочка, как ты.

"Действительно, дурак", подумала Пенни. Она уже поняла, откуда взялась эта Кэрол. Управляющий колледжа говорил ей, что к ним неожиданно приехала девушка из Бормута. Она закончила там один курс, но хотела потом идти в Кембридж, а из Бормутского колледжа туда принимали плохо. И девушка решила перебраться сюда.

Ами, чтобы еще больше приободрить новую подругу, закончила свою фразу:

- Он еще пожалеет, когда за тобой полгорода будет бегать.

- Перестань, Ами. О чем ему жалеть-то? Просто я ему не нравлюсь. Я вообще никому не нравлюсь. Только придуркам, которые думают, что осчастливят меня тем, что трахнут на первом же свидании. О-о-о! Таких у меня было - как перхоти у пуделя. В результате..., - Кэрол вздохнула и замолчала. Появилась Сюзанна, которая раздала всем по бутылочке "Холстен" и улеглась обратно на лежак, приготовившись слушать. Пенни в оранжерее облизнула пересохшие губы.

- И что - в результате? - Ами чуть приподняла голову.

- В результате, я, как была целкой, так и осталась. - Пенни показалось, что крик Кэрол слышал весь Дагенхем.

- Бог ты мой! Вот несчастье-то! - Запричитала Ами своим низким голосом, полным сарказма. - Между прочим, я вот до сих пор жалею, что я уже не девочка.

- Почему? - Удивилась Кэрол.

- Да, потому, что блажь это все. Во-первых, больно очень. Во-вторых, я и сама себе могу сделать куда лучше, чем так. Я даже кончить не смогла.

Пенни удивилась откровенности разговора. Она всегда считала себя достаточно раскрепощенной в вопросах пола, но вести такие беседы с подругами никогда не решалась. Впрочем, подруг-то настоящих у нее никогда и не было.

- Кончить? А вообще ты можешь кончить? - Кэрол никак не успокаивалась.

- Могу конечно, - Ами удивилась такому вопросу, - а что тут сложного?

- А вот я не могу. - Горечь лилась вместе с сопрано Кэрол. Казалось, она сейчас заплачет, и поэтому леди отвернулась и, приподнявшись над лежаком, сделала добрый глоток из бутылки. Остальные девочки почувствовали перемену в голосе. Сюзанна сразу напряглась и повернула голову в сторону блондинки. А Ами отреагировала еще кардинальнее. Она встала и, переступив через лежак плачущей подружки, села рядом с ней. Правая рука обняла девушку за плечи, а левая уже поглаживала коленку Кэрол. Ами приговаривала в такт ласкающей руке:

- Ну, что ты, девочка моя. Ну, успокойся. Перестань плакать из-за этих проклятых мужиков.

Пусть они сами из-за нас убиваются.

- Что-то не очень похоже, чтобы они из-за нас убивались. - Кэрол держалась из последних сил, чтобы не зарыдать в голос, но слез она остановить не могла.

- Нет, ну, правда. Заканчивай. Делов то всего и есть, чтобы кончать научиться. Ты сразу забудешь, что тебе нужны мужики. - Рука Ами, продолжая гладить Кэрол, стала забираться все выше. Теперь она охаживала внутреннюю часть ляжки всего в десяти сантиметрах от промежности. Подглядывающая Пенни не могла поверить своим глазам, а когда поверила, то ее сразу осенило. Мысль появилась вместе с холодным потом, выступившим у нее на лбу: Ами - лесбиянка. Господи, ну, конечно! Элементарно! И эта фигура, и привязанность Ами к ее дочери, и голос, и боль от совокупления, про которую девушка рассказала только что. Все сходится. Боже! Что же теперь делать? Пенни вспомнила, что в течение всей дружбы ее Сюзи с Ами, она говорила дочери брать во всем пример с ее подруги. Стараться быть на нее похожей. Учиться у нее всему...

Теперь Пенни была на грани отчаяния. В том, что Ами уже успела соблазнить ее дочь, женщина не сомневалась ни секунды. Уж если девушка позволяет вести себя таким образом с недавней подругой, то переспать с Сюзанной у Ами были тысячи шансов. Теперь вопрос стоял в том, успела ли ее Сюзанна превратиться в полноценную лесби, или пока это только баловство? И если она успела, то что ей, Пенни, теперь делать?

Ответ на свой вопрос хозяйка города смогла получить через пару минут. Пока самые черные мысли бродили в ее голове, Ами внизу оторвалась от Кэрол. Теперь девушка села на коленки перед новенькой, которая размазывала слезы по лицу. Ами взяла руки Кэрол в свои и, глядя в заплаканные глаза блондинки, мягким голосом сказала:

- Давай - так, девочка! Ты сейчас перестанешь плакать и успокоишься, а я научу тебя кончать.

Кэрол смогла только кивнуть. Она смахнула последнюю каплю со щеки, поправила растрепавшиеся волосы и уж слишком наивным голосом спросила:

- Ладно, Ами. А как ты меня научишь?

- Тебя это должно интересовать в последнюю очередь. - Голос Ами стал более серьезным.

Успокойся и расслабься. И главное - ни о чем не думай. Закрой глаза и попытайся прислушаться к своему телу. Оно само лучше тебя знает, что ему нужно.

- Я боюсь, - прошептала Кэрол, но, тем не менее, подчинилась. Она откинулась на поднятый край лежака и теперь застенчиво смотрела на свою подругу. Краем глаза, Пенни заметила, что ее Сюзанна не проявляет никакого беспокойства по поводу того, что сейчас должно произойти. Скорее, Пенни прочла во взгляде своей дочки неприкрытую заинтересованность. И это был ответ на ее вопрос. Ее дочь - розовая, и видимо - давно!

Тем временем, Ами снова вернулась на край лежака. Она аккуратно и по-кошачьи вкрадчиво раздвинула ножки прелестницы Кэрол. Та лежала с закрытыми глазами и почти не сопротивлялась. У Пенни наверху перехватило дыхание. Она жадно следила за действиями Ами, а та занималась своим делом весьма профессионально. Руки уже гладили шелковую кожу девичьих ляжек. Ладони скользили вверх-вниз. Пенни представила себе, как ей было бы приятно, если бы она сейчас лежала на месте Кэрол, которая пока никак не проявляла свои ощущения. Сюзи встала со своего лежака и теперь стоя наблюдала за происходящим, а Ами уже добралась до промежности девственницы Кэрол, но пока не трогала самые важные зоны. Ее пальцы прогуливались по паху, чуть раздвигали половинки, скрывающие клитор и щекотали волосики на лобке. Пенни и теперь не удалось разглядеть клитор красавицы Кэрол - обзору мешали согнутые и раздвинутые ножки девушки, но Ами, сама того не зная, поспешила удовлетворить любопытство подсматривающей:

- Бог ты мой! Теперь понятно, почему ты не научилась кончать сама. Где ты раздобыла такой маленький клитор? Бедненькая ты моя! Ну, ничего. Сейчас мы это поправим. - Казалось, что Ами разговаривает сама с собой, но она ни на секунду не останавливала своей любовной игры. Пальцы летали по интимным местам однокурсницы. Кэрол лежала не дыша, а две пары глаз - матери и дочери - сами того не подозревая, вместе следили за процессом обучения оргазму. Ами же смотрела прямо в лицо своей новой пассии, приговаривая ласковые слова.

- Тебе хоть нравится? - Неожиданный вопрос Сюзанны резко контрастировал с ласковым, хотя и низким, голосом бывшей гребчихи.

Видимо, Кэрол уже давно пребывала в состоянии блаженства, и лишь остатки ее девичьей стеснительности мешали показать свою настоящую реакцию на то, что с ней делала Ами. Услышав вопрос Сюзи, она, словно скинув пудовые оковы, сразу выгнула спину, и голосом, полным наслаждения, пролепетала:

- Боже мой! Да. Да! Очень! Не останавливайся! - Теперь девушка, изгибаясь, двигала бедрами навстречу ласкающим опытным рукам, которые позволяли себе все больше и больше. - Господи, что со мной? Пожалуйста, Ами! Потрогай там. Еще, еще! Я не знаю. Все куда-то плывет! - Кэрол задохнулась, раздвигая ножки все шире и шире.

- Ничего, моя лапочка. У тебя все получится. - Теперь Ами уже была полностью уверена в этом. Она прилегла на лежак рядом с соблазненной подругой и теперь от вожделенного местечка между ног у Кэрол ее отделяли сантиметров пятнадцать. Пальцы уже не разбрасывали свою энергию на большие участки. Теперь, когда девочка возбудилась, было бы глупо продолжать мучить ее начальными ласками. Пенни внутренне признала правильность действий Ами, которая вдруг пальцами одной руки раздвинула письку Кэрол, а средним пальцем другой просто нажала на малюсенькую кнопочку и стала натирать ее. Боковым зрением Пенни снова отметила, что ее красавицу-доченьку нисколько не смущало происходящее. Наоборот, Сюзи, видимо не желая оставаться, всего лишь, наблюдательницей, сделала кое-что, совершенно не укладывающееся в голове у ее матери. Девушка пододвинула свой лежак ближе к барахтающейся парочке, после чего села на него широко раздвинув ноги, и самым беззастенчивым образом принялась мастурбировать. Одной рукой она защемила правый сосок, а другой стала дергать себя за все выпуклости, которые только имели место у нее в промежности. Глаза Сюзанны все еще не отрывались от подружек, и Пенни, вдруг, поняла, что ей тоже хочется смотреть на Ами и Кэрол. Она боялась себе в этом признаться, но ей это нравилось. Да, да, нравилось! И кажется, она даже возбу...

"Нет. Этого не может быть!" подумала Пенни. "Я не лесбиянка, и мне не нравиться на это смотреть". Сеанс аутотренинга был грубо прерван безумным криком снизу. А произошло вот что: Ами, которой так хотелось впервые осчастливить Кэрол, не удержалась и заменила палец своим языком. Оказалось, что одного прикосновения было достаточно - Кэрол взвыла и кончила. Конечно, Пенни не могла бы описать, что сейчас чувствовала новая подруга ее дочери, но уж понять, как той было хорошо, Пенни вполне могла. Она словно очнулась от спячки раздумий, в которую ее повергло поведение собственной дочери. А очнувшись, Пенни поняла, что и сама уже давно насквозь промокла!

Совсем по-другому Пенни снова взглянула вниз на юных лесбиянок. Там Кэрол, до сих пор корчась после первого оргазма, обнимала и осыпала поцелуями Ами. Счастливая мужиковатая девушка снисходительно принимала от подруги ее неумелые ласки, растянувшись на лежаке. Сюзанна, уже оторвавшая руку от своего клитора, сидела, поджав под себя ноги. Кэрол прекратила зацеловывать бывшую спортсменку, и стала благодарить ее уже при помощи слов. Ежесекундно вздыхая, блондинка лепетала:

- Спасибо, Ами. Боже! Это же невероятно. Такой кайф. Если бы не ты, я бы никогда не смогла.

- Да, ладно, перестань. - Ами погладила Кэрол по волосам. - Когда-нибудь это должно было случиться. И потом, это еще совсем не все. Это - только начало.

- Нет, Ами, нет! Ты даже не представляешь, как мне было хорошо. Лучше быть уже просто не может. И ты даже не знаешь, как я тебе благодарна. Что я только не делала, чтобы научиться этому. Но это все - не то. Совсем не так.

- И что же ты делала? - Встряла в разговор Сюзанна.

- Сюзи, милая! Да ты мне даже не поверишь, что я делала. Я такое пережила, а все оказалось так просто.

- Чего это ты такого пережила? - Теперь уже и Ами была заинтригована. Обе старые подруги с вытянутыми лицами теперь смотрели прямо в лицо счастливой Кэрол, ожидая ответа.

- Я к врачу ходила. Потом две недели пила какие-то таблетки, которые он мне прописал. А когда не помогло, он просто предложил меня трахнуть. Я еле убежала. Потом я специальной гимнастикой занималась. По сорок минут в день. Еще я в какой-то книге прочла, что сексуальность можно поднять травами, которые нужно добавлять в ванную. Я этой травой вся пропахла. Да еще много чего перепробовала.

- Постой, постой! - Мозги Ами плавились от всей этой ерунды. - А просто подрачить ты не пробовала?

Пенни, все еще подслушивающая, шестым чувством поняла, какой именно ответ сейчас услышит Ами из аккуратного ротика вдруг покрасневшей подруги. И она оказалась права:

- Нет, не пробовала. Мне кажется, что это нехорошо. Мне мама говорила, что если я буду трогать писю, то потом не смогу рожать детей. А я очень хочу рожать..., - это признание потонуло в дружном хохоте Сюзанны и Ами. Девушки смеялись до упаду. Слезы брызгали из глаз дочери Пенни, а Ами держалась обеими руками за накаченный живот. Кэрол смутилась и замолчала, ожидая окончания такого сильного и дружного приступа. Пенни, после всего увиденного и собственной реакции на увиденное, наверху было совсем не до смеха, но и она не смогла сдержать улыбки.

Отсмеявшись, Ами спросила:

- Слушай, Кэрол. А как тогда ты собственно собиралась кончить. От чего?

- Ну, как же? Я же целовалась с мальчиками. Во всех книжках написано, что женщины, когда целуются с мужчиной, испытывают легкий оргазм. А я даже легкого не могла испытать.

Новый приступ смеха спугнул десяток воробьев, спрятавшихся от жары в тени молодого клена. Девочки заливались от души, а бедняжка Кэрол не могла понять, почему ее новые подруги так реагируют на то, что она никому раньше не рассказывала. Только те ощущения, которые ей только что подарила Ами, удерживали Кэрол оттого, чтобы вскочить и убежать. Тем временем, хохот закончился, и Ами снова спросила:

- Извини, Кэрол. Ты не обижайся на нас. Просто мы немножко по-другому все это себе представляем. Позволь спросить, милая. Это в каких же книжках ты такую чушь прочитала?

- Да, во многих. В "Анжелике", например. - Теперь настала очередь удивляться Кэрол. - Вы что, не читаете?

- Да, нет. Мы читаем. Только не "Анжелику". - Сюзанна полотенцем вытирала слезы.

- А что? - Спросила Кэрол.

- Да, какая разница? Нам сейчас не об этом нужно поговорить. - Ами стала совершенно серьезной. - Лучше скажи, ты готова к тому, чтобы научиться кончать по-настоящему?

- Ну, не знаю. Э-э-э. Наверное, готова. - Неуверенно ответила любительница женских романов, которая даже представить не могла, что такое "кончать по-настоящему".

- Тогда, вот что. Запоминай три условия. - Для торжественности Ами повысила голос и положила свою руку на плечо теперь уже своей близкой подруги Кэрол. - Первое: ты навсегда забываешь свою дурацкую фразу "Лучше уже быть не может". Второе: ты делаешь то, что я или Сюзи тебе будем говорить. И третье: ты никому об этом не расскажешь. А чтобы тебе было проще согласиться, мы тебе кое-что сейчас покажем. - С последними словами, Ами встала с лежака и направилась в сторону улыбающейся Сюзанны.

Пенни захотелось закрыть глаза или убежать. Потом ей захотелось спуститься вниз и разогнать всю эту тепленькую оргию. И еще ей захотелось закричать. Но ничего подобного она не сделала. Вопреки ее собственным желаниям, ее глаза расширились и уже никакая сила не могла оторвать их от разворачивающегося зрелища.

А внизу ее лапочка-дочка уже раскрыла свои объятия навстречу Ами. Этому мужику без члена. Сюзанна вся подобралась, и теперь сидела, подавшись плечами вперед, а Ами, ни на секунду не отрывая взгляд от Кэрол, подошла к ней и села рядом.

- Смотри! - Коротко сказала лесбиянка и одним ловким движением опрокинула малышку

Сюзи в свои объятия, мгновенно найдя своими губами рот дочки Пенни. Сюзанна не сопротивлялась. Как раз, наоборот, она обвила своими женственными ручонками бычью шею подруги, и теперь страстно отдавалась ее Величеству - поцелую.

У Пенни перехватило дыхание. "Вот сука!", подумала она, но эта мысль конечно не могла остановить Ами. Ее руки обшаривали податливое тело Сюзанны, которая уже дрожала от возбуждения. Миниатюрная девочка млела под натиском подруги, больше напоминающей королевского гвардейца с Трафальгар-сквер, нежели молодую студентку.

Ами, тем временем, перешла от лица Сюзи к ее груди. Соски моментально подверглись вероломному нападению ядовитого языка, который за одну секунду заставил их затвердеть и увеличиться втрое. Девочка глубоко и шумно выдохнула. Откинув голову и закрыв глаза, Сюзанна теперь перестала обращать внимание на Кэрол, которая чуть не сломала свои прекрасные очи, стараясь ничего не пропустить. Впрочем, любовниц на соседнем лежаке это сейчас совсем не интересовало. Пенни увидела, как рука ее дочери легла на затылок лобызающей ее Ами и потянула голову подруги вниз. Это было последним шагом, который переполнил чашу терпения Пенни. Все произошло одновременно: не успела еще Ами опуститься к слезящейся от желания письке Сюзанны, как Пенни почувствовала, как какая-то судорога прошла по ее бедрам. Женщина еще успела увидеть, как язык Ами раздвинул пухлые губы ее дочки, а потом зажмурилась и, резко соединив колени, сильно кончила.

Только секунд через десять легкое дуновение ветерка, охладившего сырые после оргазма трусики, привело женщину в чувство. Питая глубокое отвращение к себе, к дочери и, особенно, к Ами, Пенни потихоньку стала отползать к двери, убегая от сладострастных вздохов Сюзанны, доносящихся снизу. Женщине хотелось немедленно смыть с себя собственный позор, который, казалось, теперь останется с ней навсегда. Придя в свою комнату, будущий мэр Дагенхема стала сдирать с себя одежду. С трусами, хранившими влагу ее падения, она вообще не церемонилась, а просто порвала их пополам, и бросила под кровать. Лихорадочно шаря по шкафу в поисках полотенца побольше, Пенни на секунду остановилась, оглядывая содержимое внутренних полок и вдруг она поняла, что с ней твориться что-то неладное. Она не узнавала себя. Чего-то не хватало.

Пенни провела ладонью по лбу, как бы приводя мысли в порядок. Что с ней? Женщина начала мысленно рыться в собственном организме, и отгадка пришла к ней почти сразу. Она не хотела трахаться! Впервые за последние лет шесть, она была удовлетворена! Она не дрочила. Она кончила всего один раз, даже не дотрагиваясь до себя. Кончила всего-то от вида трех сексуально озабоченных девочек, нашедших свое счастье в утехах друг с другом. И вот от этого зрелища Пенни испытала такой оргазм, который в миг справился с ее многолетней неудовлетворенностью! А это значит, что на самом-то деле, ей не нужен мужчина. Ей нужна женщина! Она - лесбиянка! "О, Боже!" прошептала Пенни и повалилась на диван.

И все-таки самое главное Пенни не досмотрела. Вернее - не дослушала. Конечно, девочки не знали, что их ориентация теперь раскрыта, а поэтому расходиться не собирались. Ами и Сюзанна даже и не думали отказываться от обычного удовольствия, которое они так привыкли доставлять друг другу. Ну, а о Кэрол и говорить нечего. Ее бы сейчас ничто не смогло заставить покинуть подруг, только что посвятивших ее в таинство оргазма.

После того, как Ами довела своим ротиком Сюзанну до исступления, она решила отдохнуть, а паузу заполнить беседой с Кэрол, пока ее любовница валялась в отключке. Ами откинулась на спинку лежака и, выводя блондинку из состояния легкого шока, спросила:

- Ну, как?

- Э-э-э, нормально. - Кэрол сама не поняла, что ответила.

- Блевать не тянет? - Ами ухмыльнулась.

- От чего, собственно? - удивилась Кэрол, уже полностью придя в себя.

- Не знаю. Просто, некоторых девушек послушаешь, так их прям тошнит от вида лесбиянок.

Они, можно сказать, падают в обморок и при этом кричат "Какая гадость!".

- Да, нет. Меня не тошнит, - с уверенностью сказала Кэрол, а потом добавила, - и я бы сказала, что это совсем не гадость.

- И ты была бы не против оказаться на месте Сюзанны? - Ами продолжала следствие по делу "Соблазнение неопытной Кэрол".

- Я же сказала тебе, что после того, что ты мне сделала, я готова оказаться хоть на электрическом стуле, лишь бы я могла раздвинуть ноги, а ты была бы рядом. И вообще, Ами, пожалуйста. Перестань меня мучить. Мне и так неловко. Я сейчас кажусь себе какой-то ущербной. Черт возьми! Ты же за две минуты сделала то, что я не смогла за пять лет! Понимаешь?

Вместо ответа, Ами встала. Она поманила пальцем Кэрол, призывая ее тоже подняться, и когда девушка сделала это, Ами положила руки ей на плечи, посмотрела в глаза и, приблизившись на минимальное расстояние, очень тихим шепотом спросила:

- Можно, я тебя поцелую?

Вопрос был риторическим. Ами понимала это, и поэтому не стала дожидаться согласия. Она просто с силой притянула Кэрол к себе, прижимаясь к ней всем телом, а потом, скрадывая последние два сантиметра пустоты, наклонила голову и подарила Кэрол самый первый в ее жизни розовый поцелуй. Оказалось, что Кэрол не умеет целоваться в засос, но это полностью устраивало опытную диву. Ами сама любила целоваться агрессивно, никогда не принимая в себя язык партнерши (или, в редких случаях - партнера). Наоборот, она выталкивала его из себя, а собственным языком старалась заполнить весь ротик любимой. Кэрол приняла это как должное и сейчас уже полностью принадлежала своей учительнице. Насладившись, секунд пять, простым поцелуем, Ами, не отрываясь от губ Кэрол, стала поглаживать ее бархатную попку. Руки скользили, едва касаясь микроскопических волосиков на коже, приводя блондинку в состояние исступления. Нижняя часть тела Кэрол мелко дрожала, а сама девушка захлебывалась языком Ами.

Долго так продолжаться не могло. Ами, единственная из присутствующих, кто за сегодняшний день еще и не нюхивал оргазма, не была готова тратить на поцелуи много времени. Поэтому, когда она отстранилась от лица подруги, Кэрол успела лишь недоуменно посмотреть на нее, и тут же снова была схвачена и посажена на лежак. Ами не переставала обнимать девственницу, и, стараясь руками попасть во все более интимные места, жарко зашептала:

- Зайка. Ты же говорила, что благодарна мне? - Дрожащий голос свидетельствовал о том, что теперь Ами возбудилась по-настоящему. - Это правда?

- Правда! - Искренне ответила не менее возбужденная Кэрол.

- Ну, что ж. Тогда у тебя есть шанс доказать это. Ты готова?

- Да. Что я могу для тебя сделать? - Глаза новенькой загорелись еще сильнее.

- Господи! Ну, что же еще? Неужели ты не видишь, что ты меня завела до чертиков. Я хочу спустить! Понимаешь! И желательно прямо тебе в рот! Ну, как? Согласна? - Черные глаза Ами, которая перла на пролом, презрев более изощренную тактику соблазнения, прожигали Кэрол похотливым пламенем.

- Э-э-э. Пожалуй, согласна. - Уверенности в шепоте Кэрол сильно поубавилось. - Просто я никогда раньше этого не делала. И...я не думала, что когда-нибудь...буду...

- Ну, ничего. Не бойся, маленькая. Я в первый раз вообще так и не взяла. Дура была. - Ами стала поглаживать затылок Кэрол. - Вот увидишь - тебе понравится. Смотри, как у меня стоит!

- Да, такое сложно не заметить! - Кэрол покосилась на торчащий между ног Ами отросток, который теперь казался совсем огромным и гордо торчал во все свои четыре сантиметра. - Слушай, Ами! Мне немного тяжело. Ну, ты понимаешь. Можно я сначала немного потрогаю его? Мне нужно привыкнуть...

- Господи! Нет проблем. - Ами вспомнила, что курочка клюет по зернышку, и поэтому сама высвободила руку подруги из-под себя и, взяв ее за ладонь, направила вниз к своим напряженным гениталиям.

Кэрол стала неумело лапать Ами. Сначала она просто водила двумя пальцами по всей длине клитора, а затем иногда стала поддергивать его за кончик, чтобы подтянув палочку к лобку, резко отпустить его. Постепенно это стало заводить белокурую девственницу, и она стала позволять себе больше. Теперь девушка зажимала в кулачок эту колбаску, и делала вращательные движения, сминая таким образом не только сам клитор, но и верхнюю часть сильно покрасневших губ. Ами полностью отдалась в ее руки. Чувствовалось, что еще немного, и она уже не сможет справляться со своим накаченным телом. Девушка подавала бедрами вперед-назад, а из открытого рта вырывалось то "Ох", то "Ой".

Не прошло и трех минут, как Ами взорвалась. Она как-то очень резко накинулась своим ртом на правый сосок Кэрол, пытаясь полностью вобрать его в рот. Ради справедливости, надо сказать, что ей не удалось этого сделать, так как у Кэрол сосочки были уж слишком большими. Но это не расстроило бывшую спортсменку. Она вдруг очень сильно раскинула ноги, и, захлебываясь грудью Кэрол, замычала своим глухим голосом. Оргазм пронизал все ее туловище, добравшись даже до подбородка, который моментально ринулся вверх, защемляя бедный сосок. Кэрол даже не почувствовала этого. Она упивалась моментом удовлетворения партнерши и теперь лишь боялась по неопытности пропустить момент, когда нужно будет расстаться с клитором кончившей брюнетки.

Ами кончала не так уж долго и не так уж сильно. Секунд пятнадцать она находилась в той самой истоме, ради которой Кэрол пять лет занималась умственным онанизмом. Девушка не переставала жевать сосок подружки, а потом, когда все закончилось, просто потянулась рукой к своей отдроченной письке и стала гладить запястье принесшей ей наслаждение руки. Тут уж Кэрол подумала, что пора, и стала выпускать мокренькую клубничку, которая и не собиралась уменьшаться в размерах.

Более опытная девушка наконец-то открыла глаза и, выпустив сосок изо рта, потянулась губами за поцелуем. Чмокнув Кэрол в губы, Ами ласково обняла ее и нежным голосом спросила:

- Это зачем, интересно, ты его выпустила? - Улыбка расплылась на лице лесбиянки.

- Я подумала, что ты...Что ты кончила? - Уверенностью в сопрано Кэрол сейчас и не пахло.

- Ну, да. Я кончила. Ну и что же теперь? - Веселые огоньки забегали в глазах Ами. - А ты думаешь, что я больше не хочу?

- Фу-у-у!!! - Такого облегчения Кэрол еще никогда не испытывала. - Я правда испугалась.

- Чего, дурочка? - Ами улыбалась уже во все лицо.

- Того, что ты не кончила и не будешь со мной больше...э-э-э...дружить. - Кэрол покраснела.

- Глупенькая. Я с тобой теперь обязательно буду "дружить". - Ами сделала акцент на последнее слово. - Я никогда не бросаю своих подружек. И я благодарна тебе. За то, что есть еще такие чистые девочки, как ты.

С последними словами, Ами притянула Кэрол к себе, снова даря ей нежный засос. Теперь поцелуй был уже совсем настоящим и долгим. Обе девушки закрыли глаза, и Кэрол снова смогла много раз облизать умелый язык Ами. Блондинка откровенно наслаждалась этим процессом, когда вдруг почувствовала, что сейчас кончит. Она совершенно не ожидала этого. Ей вспомнились те десятки поцелуев, которые дарили ей мальчики из ее школы. Нет, они не были противными или неприятными для нее, но чтобы вот так?!

Как раз, за этими ощущениями, ее и застал второй в жизни оргазм. Ами в очередной раз провела своей рукой по набухшему коричневому сосочку, одновременно подцепив языком верхние зубки девственницы. Это подарило такое сильное ощущение, что писька Кэрол снова не выдержала. Влагалище как-то сразу наполнилось теплотой, а спина, как и в первый раз по-кошачьи скрутилась в дугу. Кричать девушка не могла, но это было не обязательно. Кэрол спустила молча, вовсе не сожалея об этом.

Нечего было и ожидать, что Ами не заметит этого невинного оргазма. Она сразу чуть отстранилась от подруги, и подождав секунд десять, тихо спросила:

- Теперь ты понимаешь, от каких поцелуев кончают девушки?

Кэрол не ответила, а просто кивнула, не открывая глаз.

Минут двадцать подруги лежали молча. Нирвана, так неожиданно захватившая Кэрол, все еще держала ее в своем шелковом одеяле, а Ами просто не решалась разрушить это блаженство, так отчетливо написанное на лице сокурсницы. Наконец, Кэрол очнулась. Она провела рукой по своему бедру и распахнула прекрасные длинные ресницы:

- Ами. Как хорошо, что ты еще здесь. - Сопрано стало певучим и романтичным.

- Я и не собиралась никуда. Я смотрела на твое личико и не могла оторваться. Ну, как ты? -

Ами накручивала на мизинец прядь белокурых волос.

- Потрясающе. Я даже не знаю, как тебе передать то, что я сейчас чувствую. - Кэрол говорила так вдохновенно, что казалось, что она читает вслух Байрона.

- Не надо мне это передавать. Я все это прошла, и, честно говоря, сейчас тебе очень завидую. - Ну, что? Продолжим?

- Давай. - Не задумываясь, шепнула Кэрол озорным голоском.

Ами не заставила себя упрашивать. Она медленно высвободилась из объятий блондинки, и оседлала верхний край соседнего лежака, спустив ноги с каждой его стороны. Поправив волосы накаченной рукой, девушка опустила спину на бархатную подстилку и головой показала Кэрол, чтобы она тоже поднималась.

Идеальная фигура Кэрол грациозно воспарила со своего места и приблизилась к своей наставнице. Остановившись в метре от раздвинутых ног Ами, девушка стала ждать нового приглашающего жеста.

В этот момент облако, давно и одиноко блуждающее на небосклоне, краешком зацепилось за оранжевое солнце. Сюзанна, до сих пор мирно спавшая на крайнем лежаке, где ее оставила Ами, ощутив резкую перемену освещения, проснулась и стала потирать ладонями заспанное лицо. Пара дорвавшихся друг до друга любовниц мгновенно заметила эти движения, и теперь заинтересованно наблюдала за третьей подругой.

С трудом оценив ситуацию, Сюзанна приняла сидячее положение и сделала удивленное лицо:

- Ну, и как она? - Вопрос, конечно, адресовался Ами. И, конечно, Сюзи интересовалась не тем, как Кэрол себя чувствует, а как она показалась гребчихе в любовных играх.

- Очень даже ничего! Она просто умница. Не то, что ты. - Ами почему-то хотелось уколоть свою старую пассию.

- Ага. - Сюзанна встала и подошла к подругам. Приблизившись, она обняла Кэрол за талию и спросила, - значит, это ты отбиваешь у меня мою девушку? - В ее голосе не было и тени ревности или обиды. Скорее, вопрос прозвучал игриво. Он как бы делал намек на то, что данную розовую пару не плохо бы превратить в розовое трио. Но Кэрол не поняла этого. Сильные переживания, выпавшие сегодня на ее долю, сделали свое дело. Блондинка как-то сразу покраснела. Губы ее затряслись, и она повела свой взгляд в сторону Ами, ища у нее поддержки. Но та спокойно сидела все с теми же раздвинутыми ногами, между которыми злобно торчал налитый кровью клитор. Поняв, что ей самой придется вылезать из этой ситуации, Кэрол, стараясь не смотреть в глаза Сюзанне, извиняющимся тоном проговорила:

- Прости меня, Сюзи! Прости, я не хотела...

- Так, так, - хозяйка решила, что Кэрол тоже не прочь сыграть сцену ревности до конца. -

Вот, значит, зачем вы, девушки из больших городов, приезжаете сюда. Чтобы нам, бедным провинциалкам, не с кем было трахаться. - Сказала бедная провинциалка, стоящая на берегу собственного бассейна, стоимостью в восемьдесят тысяч фунтов. - Вам уже не хватает своих подружек, да? - Сюзанна, повышая голос, вовсе не забывала о своей руке, которая уже поглаживала левую ягодицу "девушки из большого города".

- Сюзи, ну, пожалуйста! - Кэрол села на лежак и разрыдалась, закрыв лицо руками. Внутри ее смешались все чувства. Обретя, наконец, то, о чем были все ее девичьи мечты, она сейчас больше всего на свете не хотела снова остаться в одиночестве.

Сюзанна и Ами недоуменно переглянулись. Они и в мыслях не могли представить, что Кэрол может отнестись к этой милой игре серьезно. Переводя взгляд с Сюзанны на плачущую Кэрол, Ами вдруг поняла, что это она послужила причиной такого приступа слезливости. И теперь именно она должна выправить ситуацию.

Девушка обняла рыдающую нимфу. Слова как-то не лезли в голову, и поэтому Ами просто поглаживала ее по спине, одновременно обратив взгляд на стоящую Сюзанну, ища у нее поддержки.

Неожиданно, Сюзанна и впрямь нашлась первой. Она села на корточки и, буквально вырвав плечи Кэрол из объятий Ами, заглянула в заплаканные глаза. Кэрол отводила взгляд, но Сюзанна настойчиво возвращала его, мягко поворачивая ее голову. Наконец, когда всхлипывания стали заметно реже, Сюзи сказала:

- Кэрол! Послушай меня, девочка! Я не хочу, чтобы ты плакала! Если для тебя это так важно, то я не буду ревновать к тебе Ами. Мы будем дружить вместе! Договорились? - Это был блестящий выход. Сюзанна, с одной стороны, как бы, и не выходила из начатой игры, а с другой - запросто успокоила девочку всего одной фразой. Кэрол утвердительно закивала с такой решимостью, что ее прекрасные волосы тут же налипли на заплаканное лицо, и девушка стала смущенно собирать их. А когда Сюзанна стала помогать ей, то увидела на забавной почти детской мордашке Кэрол счастливую улыбку. Сюзанна рассмеялась:

- Ну, вот! Ты такая красивая, когда улыбаешься. Ты мне очень нравишься такой! - Сюзанна и сама чувствовала, что говорит правду. Ее рука медленно поползла к левой груди блондинки. - И вообще, знаешь, что? - Сюзи добралась пальцами до соска и стала водить по нему подушечкой мизинца. - Я уже хочу тебя!

Голова Сюзанны начала медленно приближаться к губам девственницы. Кэрол смотрела на это не шевелясь. В последний момент рыжеволосая дочка Пенни чуть наклонила голову и, уже ловя дыхание Кэрол, попросила:

- Дай мне свой язычок, пожалуйста!

Кэрол глупо выдавила язык из себя, но Сюзи уже не увидела ее прикольной мордашки - девушка успела закрыть глаза. Теперь она не двигалась головой вперед, а лишь повторила движение новой подруги. Ее ловкий и тонкий язык напалмом кинулся к губам блондинки и теперь облизывал снаружи ее рот. Стараясь не задевать кончик языка Кэрол, Сюзанна с наслаждением забиралась в уголки ее губ. Затем она неожиданно сделала последний рывок и со всей силы своих легких втянула язык Кэрол в свой ротик.

Еще через пять секунд блондинка была полностью уверена, что ее язык теперь удачно расщепляется на белки и жиры где-то в пищеварительной системе Сюзанны. Основание языка немного болело, но Кэрол не обращала на это внимание. Ловкие руки Ами уже потянулись к ней между ног, и теперь девушка старалась решить сложную задачу: каким образом повернуть свои бедра так, чтобы и Ами было удобно трогать ее письку, и чтобы Сюзи могла не прекращать свой поцелуй.

Но более опытные подруги решили эту проблему за Кэрол. Сюзанне, как и полчаса назад Ами, быстро надоели ощущения от какого-то поцелуя. Ей тоже хотелось чего-то большего. Кэрол никак не могла сообразить, что она вовсе не должна останавливаться на достигнутом, и поэтому ее ладони все еще покоились на плечах рыжеволосой хозяйки. Для того, чтобы объяснить Кэрол, где именно сейчас должны быть ее руки, Сюзанне пришлось прекратить целоваться:

- Кэрол! Ты не должна стесняться. Неужели тебе не хочется поласкать меня? - Сюзанна сама схватила ладонь девушки и положила ее себе на верхнюю часть груди. - Почему ты не делаешь этого?

- Сюзи! Я..., - Кэрол приходилось бороться не только со смущением, но и с крайним возбуждением потому, что Ами уже раскатывала ее писю по своей ладошке. - Я что-то плохо соображаю, что я должна делать. Мне немного неловко.

- Господи! Тебе уже десятый раз за сегодня неловко! Расслабься и делай все, что угодно! -

Сюзанна так и не выпустила ладонь Кэрол и теперь стала потирать ее поверхностью собственный сосок. - Ну, смотри. Самое приятное, конечно, когда тебя ласкают здесь. - Другой рукой Сюзанна отодвинула локоть Ами и сама приложилась к желтеньким волосикам на письке Кэрол. - Но это не значит, что если ты делаешь что-то одно, то про все остальное нужно забыть. Ну, вот мы, к примеру, с тобой сейчас целовались. Знаешь, как мне было бы приятно, если бы ты мне одновременно погладила груди?

- Да. - Ответила Кэрол, не зная, что еще сказать.

- Ну, вот! Давай попробуем. Погладь меня! - Сюзанна похотливо выпятила сиськи. Кэрол неумело стала водить по ним костяшками пальцев ровными круговыми движениями.

- Не так! - Сюзи быстро прекратила это бесполезное занятие. - Смотри! - Она сама начала делать то, что, как казалось Кэрол, она только что делала с Сюзанной. Рыженькая милашка сразу же показала наивысший класс техники. Одними лишь указательными пальцами она стала прогуливаться вокруг крупных сосков блондинки, стараясь второй фалангой задевать самый кончик, когда пальцы достигали наивысшей точки. Кэрол могла почувствовать разницу уже через пару кругов. Ее сосочки мгновенно передавали всю ту ласку, которую несли в себе руки Сюзи. Девушке уже было мало редких касаний, и она попросила подругу:

- Сюзи! Это так приятно! Ты не могла бы... Ты не могла бы просто потрогать соски? -

Кэрол сладко задохнулась.

Сюзанна не стала тратить слова на ответ, а просто исполнила поступившую просьбу. Пальцы обеих рук мгновенно превратились в сжатые персты, которыми очень удобно было бы захватить щепотку соли. Вместо соли вполне подошли возбужденные ягодки Кэрол.

Пощупав их как следует, Сюзанна опять прямо на ходу забыла о том, что хотела научить Кэрол ласкаться. Имея перед собой роскошную обнаженную девушку, не такой уж и многоопытной Сюзанне было легко потерять контроль. Поэтому левый сосок быстро исчез у нее во рту, а освободившаяся рука потихоньку стала искать путь к девственной промежности...

- Э-э-э, нет! Не так быстро! - Ами схватила свою любовь за руку, которая не долезла до лобка всего сантиметров десять. - Мы уже достаточно ей показали и сделали. Теперь - ее очередь. Ты не возражаешь? - Вопрос был обращен к блондинке, которая тут же согласно кивнула. - Ты, Сюзи, может не знаешь, но когда ты спала, Кэрол обещала взять у меня в ротик. Она немножко испугалась и попросила сначала потрогать мне киску, а когда я кончила, то обо всем сразу забыла. Но вот сейчас, по-моему, самое время. Да, Кэрол?! - Блондинка снова кивнула.

- О-о-о! - Сюзи оживленно заулыбалась. - Время собирать камни, так сказать! Ну, что ж.

Давай. Ты ничего не бойся. - Это уже было обращение к Кэрол. - Ты, вообще, молодец. Я вот в первый раз так и не смогла. - Сюзанна украдкой посмотрела на Ами, и этого было достаточно, чтобы Кэрол вспомнила, что уже слышала сегодня кое-что подобное от гребчихи. - Только потом уже...

Кэрол все еще продолжала сидеть. Сразу было заметно, что она отнюдь не такой молодец, как думала Сюзи. Одно дело, когда ты смотришь на то, как девушка лижет девушку. Или даже когда девушка лижет тебя. Но сейчас все уже стало более серьезным. Кэрол смотрела на две перевозбужденные женские пиписки, находящиеся в полуметре от ее рта и, положа руку на сердце, не обнаруживала в себе сил дотронуться до них языком. Но, черт возьми, она должна была сделать это! Хотя бы за все то, что она только что узнала.

Блондинка еще раз обвела глазами промежности подруг и уразумела две вещи. Во-первых, она осознала, что чем ближе ее лицо будет приближаться к тому или другому лону, тем тяжелее ей будет. И, во-вторых, ей почему-то больше нравилась киска Сюзанны. Побритая пися Ами с торчащим налитым клитором и разверстыми губами ее просто пугала, в то время, как игрушка Сюзанны нравилась ей своей аккуратностью и, можно сказать, правильностью форм.

Кэрол вздохнула и, поняв, что должна совершить мужской поступок, сказала:

- Девочки. А вы не обидитесь, если я кое-что скажу?

- Ну, это смотря, что ты скажешь? - Развела руками бывшая гребчиха.

- Говори. Мы не обидимся, - у более лояльной Сюзанны оказался противоположный ответ.

- Ну, ладно! - Последовал еще один вздох Кэрол, которая стала проникаться какой-то странной симпатией к Сюзанне. - Понимаешь, Ами? Я немного боюсь обидеть тебя, но мне сейчас очень не просто. Я очень хочу сделать то, что вы просите, но мне нужно себя побороть. Дело в том, что если ты не возражаешь, то..., - Кэрол смутилась и стала водить пальцем по краю лежака, как нашкодившая первоклассница.

- Против чего я должна возражать? - Быстро спросила Ами, не желая давать возможность

Кэрол уйти с нужного русла.

- Ну, в общем... Я хотела сказать, что..., - Девушка покраснела снова, но ее потупившийся взгляд опять попал на торчащий клитор Ами. Кэрол решительно махнула рукой, - Короче, я прошу вас дать мне возможность выбрать, у кого первой пососать!

- А-а-а! Да, ради Бога! - Ами пожала плечами, узнав, что проблема оказалась столь несущественной. - И кого же ты хочешь выбрать? Судя по твоему смущенному взгляду, явно не меня. Ну, ладно. Все равно, я была твоей первой девушкой. Так, что мне не будет обидно. - Попыталась обмануть саму себя отвергнутая вышибала.

- Спасибо, Ами. - Кэрол расцвела.

- Не за что. Всегда обращайся. - Съязвила подруга с большим клитором, еще более утверждая Кэрол в мысли, что Сюзанна ей нравится больше. Подумать только! Еще четверть часа назад Кэрол готова была лизать Ами пятки, а теперь ее тянет к другой девушке, с которой она всего лишь поцеловалась.

- Сюзанна. Иди ко мне. - Кэрол как-то сразу полегчало. Собственно, Сюзи и не надо было к ней идти - достаточно было сделать один шаг. И он, конечно, сразу же был сделан.

Теперь красиво уложенные губки Сюзанны, увенчанные милой ягодкой клитора, были в семи-восьми сантиметрах от языка Кэрол, который нужно было еще достать из не желающего открываться рта. Сюзи стояла прямо перед ней с чуть сжатыми ножками, абсолютно обнаженная и ласково смотрела на новичка. Ее беззащитная писюлька розовела от предвкушения ласки. Кэрол шмыгнула носом, и запах молодой возбужденной вагины мгновенно достиг ее разума. "Господи, помоги мне!", подумала дебютантка. Она, желая хоть чуть-чуть оттянуть страшное мгновение, потянулась руками к талии Сюзанны - ладони нежно обхватили ее, а большие пальцы легли на косточки бедер, которых, как еще заметила подглядывающая Пенни, почти не было видно.

Обняв таким образом бедра подружки, Кэрол видела теперь только предмет своей будущей оральной ласки, и, будучи девушкой не глупой, она поняла, что оттягивать дальше не стоит. Она стала себя внутренне подбадривать словами: "Ну, давай. Сделай. Тебе понравиться. Ведь они делали тебе то же самое. Давай же, Кэрол!", и, как ни странно, этот аутотренинг возымел действие.

Ами и Сюзанна все еще не отрываясь смотрели на внутренние мучения начинающей лесбиянки, когда вдруг лицо Кэрол изменилось. Глаза девушки наполовину заволокло веками. Губы расслабились и, превратившись из сжатой узенькой бордовой полоски в богатый розовый бутончик, чуть приоткрылись. Блондинка немного наклонила голову и сползла на траву, скрадывая тем самым расстояние от Сюзанны. Стоя на коленях, девушка почувствовала, как ее соски стали касаться ляжек подруги, и от этого ощущения Кэрол сразу закрыла ставшие влажными глаза. Уже ничего не видя, девушка чуть наклонила голову, забираясь носиком в пах Сюзи, и приоткрытые губы при этом почувствовали первое прикосновение желанного клитора. Кэрол сделала последний выдох, оставляя горячую испарину на девичьем лобке и, сделав немного резковатое движение руками, сама насадила свой рот на Сюзанино сокровище.

Поначалу девушка никак не могла сосредоточиться на своих ощущениях. Первые секунд десять она по наитию просто водила язычком по очень маленькому участку письки, который оказался у нее во рту. Но потом Кэрол стала кое-что понимать. Она заметила, что если на твердую кнопочку клитора поднажать, то она начинает вырываться и очень приятно скользит по язычку. И если при этом с клитора устремить кончик языка вниз - по губкам, то Сюзанна сразу же вздрагивает всей попкой. К тому же, Кэрол весьма отчетливо стала ощущать кисленький привкус чего-то вязкого, текущего из дырочки и размазываемого подбородком по губкам. Весь этот комплекс переживаний настолько захватил Кэрол, что ее движения стали быстрее и увереннее. Нажимающие и отпускающие эксперименты языка обрели правильную динамику, и девушка сразу почувствовала, как и ее захлестывает новое облако возбуждения. Сюзанна слегка подмахивала бедрами навстречу личику Кэрол, а та все глубже зарывалась носиком в мягкую чуть загорелую кожу.

Ами с нарастающей злостью следила за этой игрой, ожидая своей очереди. Ждать пришлось не долго. Необычность ситуации возбуждала Сюзанну ни чуть не меньше, чем ласки Кэрол, и поэтому ее пися не выдержала и двух минут. Довольно громко застонав, девушка потеряла координацию и выпустила свой второй оргазм прямо на язычок пылкой блондинки. Тело Сюзи дрожало, и в этой страстной вибрации, девушка сползла на траву, прямо по только что отсосавшей у нее Кэрол.

Ами не растерялась. Твердой спортивной рукой она достаточно больно схватила блондинку, которая так и не успела открыть глаза, за волосы на затылке. Резкий рывок, и лесбиянка с первой же попытки воткнула свой богатырский клитор между губ, намасленных смазкой Сюзанны.

Кэрол в полубреду поняла, что что-то очень теплое и упругое лезет к ней в рот. Лизнув на вкус это что-то, Кэрол с одного раза смогла угадать, что это был вздыбленный инструмент Ами. Глаза не хотелось открывать, и Кэрол, мягко обхватив губками лесбийское начало подруги, смирилась со своим положением.

Достаточно быстро выяснилось, что уже знакомые действия, произведенные с клитором Сюзи, лежащей на траве, в случае с Ами не будут столь эффективными. Просто Кэрол не могла собрать столько сил, чтобы ну хоть немного смять или согнуть языком этого монстра - клитор Ами стоял, как каменный. Поэтому Кэрол решила, что будет обходиться с ним так, как если бы ей пришлось сосать мужской член (она однажды видела такое на китайских фресках).

Девушка провела по низу отростка кончиком языка и добавила из себя немного слюны. Клитор стал гладким, а губки, свисающие с него, сразу расклеились, расставшись друг с другом. Втянув в себя воздух через нос, девушка обволокла вытянутыми губками восторженно стоящую шишечку, и стала двигать головой туда-сюда, стараясь при этом поддрачивать языком кончик клитора. Постепенно Кэрол увеличила амплитуду - теперь она еще успевала чуть прикусить основание клитора, когда тот полностью оказывался во рту. Только блондинка стала замечать, что ей самой нравиться делать все это, а особенно то, что девушки так хорошо реагировали на ее ласки мелким подрагиванием и вздохами, как Ами не выдержала.

В сущности, если с точки зрения психики, сегодня самый сложный день был у Кэрол, то вот с точки зрения физиологии - однозначно у Ами. Будучи возбужденной еще с утра, в предвкушении сегодняшней прогулки с Кэрол и Сюзанной к ней домой, девушка еще была вынуждена терпеть полуторачасовой разговор о сексуальных проблемах новой подруги. Затем всячески удовлетворять обеих девочек. И в завершении, ждать, пока Кэрол попробует удовлетворить своим ротиком Сюзанну. В результате, на весь день, полный всяких возбуждающих штучек, у Ами пришелся всего один довольно средний по силе оргазм, когда она спустила в ладошку неопытной Кэрол. Теперь, почувствовав, как эта невинная девственница закусила ее отросток, она вцепилась ей в волосы ногтями и безумно заорала:

- А-а-а-а-р! - Выла Ами тигриным рыком. - А-а-а-р-ай-яйа!

Ами выпустила всю обойму полностью. Поорав и поплакав секунд двадцать, она, вдруг как-то обмякнув, повалилась на траву рядом с Сюзанной, которая уже пришла в себя, но еще не нашла сил подняться. Клитор лесбиянки сразу же опустился, и теперь напоминал клубнику из компота. Кэрол, в который уже раз за этот день, стояла в недоумении, не зная, что делать дальше.

Прошла еще минута. Сюзанна развалилась на траве, так и не решившись перебраться на лежак, а Ами просто спала. Естественно, что на Кэрол уже никто не охотился, и тогда она решила использовать этот тайм-аут, чтобы разобраться в своих ощущениях. Она вспомнила все, что произошло в этот день. Каждую мелочь разобрала "по винтику", и поняла, что:

Во-первых, теперь она счастлива;

Во-вторых, Сюзанна нравится ей больше, чем Ами;

В-третьих, ей, в общем-то, понравилось ласкать женщин ртом, но зато мгновения, когда они спускали ей в рот, понравились намного больше;

В-четвертых, она душу готова продать за то, чтобы это был не последний раз;

В-пятых, если она не собирается отбить Сюзанну у Ами, то ей нужно искать кого-то другого потому, что когда она надоест этой паре, они ее просто бросят;

И, наконец, в-шестых, она жутко устала.

Как раз, когда Кэрол сделала последний вывод, Сюзанна вдруг резко встала и начала трясти за плечо спящую Ами. Та с трудом разомкнула веки и улыбнулась, увидев лицо любимой:

- Ты что, Сюзи?

- Вставай! Скоро мать должна вернуться! - Сказала Сюзанна и, повернувшись к Кэрол, уточнила, - Одевайтесь! Не хватало еще, чтобы...

Фраза оборвалась, но девушки и так все понимали. Кэрол пошла к лежаку, под которым лежало ее аккуратно свернутое платье и голубые трусики, а Ами стала искать глазами свои джинсовые шорты.

Пять минут ушло на одевание, после которого Сюзанна и Ами, не сговариваясь, подошли к Кэрол и сели рядом с ней:

- Ну, как? - В голосе Ами появились покровительские нотки. - Будешь еще книжки про поцелуи читать?

- А вот буду? - Кэрол не понравилось, что Ами позволила себе говорить с ней по-матерински.

- Кэрол, ты прелесть! - В отличие от подруги, Сюзанна не была настроена на подкалывание.

Ее слова прозвучали абсолютно искренне. - Как на счет того, чтобы завтра пойти к тебе в комнату после колледжа? И не обращай внимание на Ами. Она всегда такая грубая, - и Сюзи шутливо стукнула ладошкой Ами по плечу. Та деланно удивилась, и поэтому Сюзанне пришлось тут же поцеловать ушибленное место.

- Ко мне домой? Втроем? - Блондинка задумалась. - Да, почему бы и нет? Можете зайти. Я вас приглашаю! - Девушка решила отомстить Ами, и теперь сама говорила снисходительным голосом, глядя прямо ей в глаза. - Ну, что? Пошли? - Кэрол посчитала разговор оконченным. Ей, конечно, очень хотелось отблагодарить девушек, а особенно Сюзи за сегодняшний день, но мысли все еще путались, и блондинка решила, что как раз сможет сделать это завтра у себя дома после колледжа. И потом, она же сделала им приятное своим ротиком.

- Пошли! - Ответила опытная лесбиянка.

Кэрол перекинула сумку через плечо, а Ами взяла свой пакет под мышку. Сюзанна, на правах остающейся, обняла и поцеловала в щеку обеих любовниц. Девушки направились к дому, но Ами вдруг обернулась и, как бы невзначай, спросила Сюзанну:

- Кстати, а твоя мать случайно уже не догадывается, что мы с тобой...?

- Вроде - нет.

- Жаль! - С чувством сказала гребчиха.

- Почему? - Хором спросили обе девушки.

- Потому, что она мне очень нравится. Она у тебя классная! - Как-то уж слишком мечтательно произнесла Ами, оставляя за подругами право самим расшифровывать смысл этой двоякой фразы.

Это и было то главное, что не услышала Пенни.

Впрочем, хозяйка Дагенхема не задумывалась над тем, что пропустила что-то важное. Как раз в тот момент, когда девушки решили разойтись, она сидела на другом конце города в отдельном номере самого дорогого ресторана на многие мили вокруг. Она напрочь успела позабыть свои деловые проблемы, но зато проблемы, сменившие их, вовсе не казались ей более легкими. Наоборот!

Пенни была не только умной и властной. Являясь профессиональным физиком, она постоянно решала свои вопросы при помощи внутреннего анализа. Она привыкла анализировать все: бизнес, политику, семейные или амурные дела. Она всегда подвергала строгому разбору самые разные ситуации.

Но сегодняшнее происшествие поставило ее в тупик. В принципе, все было бы не так плохо, если бы не одно "Но" (и это "Но" было действительно с большой буквы) - если бы она не кончила! Если бы ее тело не предало ее столь подло и неожиданно.

Как бы она поступила? Да она просто вырвала бы все космы этим малолетним извращенкам, а потом, как следует наказав дочь, выгнала бы остальную парочку из колледжа, закрыв тем самым все пути к Сюзанне. И пусть бы они только попробовали подойти к ней на расстояние менее пятисот ярдов. А уж о дочери она бы позаботилась! Пенни сама представила, какой консилиум из психологов и сексопатологов она бы собрала со всей страны.

Но, черт возьми! Теперь этот консилиум нужен был ей самой!

Подумать только! Четыре года сплошного бесцельного онанизма! Четыре года исканий, сомнений и надежд! Четыре года вранья самой себе!

И что против этого?

Против этого - получасовая картинка трех нагих тинэйджеров женского пола, занимающихся даже не настоящим лесбосом, а так - баловством, повергнувшая Пенни в оргазм, принесший последнее за те же четыре года полное удовлетворение. И без всякой мастурбации!!! Вот это - да!

Все же, просидев в ресторане часа полтора, Пенни более-менее смогла успокоиться. Она даже поела своих любимых бараньих ребрышек и запила их семилетним красным Bordeaux. Оставив, как всегда, пять фунтов на чай, женщина решила вернуться домой и поговорить с дочерью. Нет, не о том, что она подглядела, а просто. Как мать. "А там - посмотрим", - решила Пенни.

Сюзанна сидела в гостиной и смотрела новости. Пенни вошла в комнату как раз, чтобы услышать, как очередная прилизанная мерзость мужского пола противным писклявым голосом сообщила с экрана, что Палата Лордов только что подписала закон о дополнительных инвестициях в сферу образования. "Господи, ну хоть одна хорошая новость за день", - пронеслось в голове у безнесменши.

Сюзанна обернулась и подарила матери ослепительную улыбку:

- Привет, Ма! Ты что-то сегодня совсем поздно? - Видимо новости не очень интересовали Сюзи, и она смотрела их скорее по привычке. Теперь же девушка позабыла о телевизоре и полностью переключила внимание на родительницу. Она даже опустила голые ноги на пол, машинально попав в тапочки-игрушки, и поправила сбившийся с одного плеча желтый домашний халатик до колен.

- Здравствуй, крошка! - Сюзанна очень любила в детстве, когда Пенни называла ее именно так. Но сегодня это слово прозвучало неожиданно, что сразу вызвало на лице девушки удивление. Пенни спросила себя, почему Сюзанна удивилась, и сразу же сама себе ответила - последний раз она называла так дочь года полтора назад. Пенни неожиданно уразумела, что причины ориентации дочери нужно бы поискать еще и в себе самой.

- Есть хочешь? - Сюзанна очередным вопросом вернула мать на грешную землю, но Пенни опять не смогла сосредоточиться. Она с нежностью посмотрела на дочку. Ей вдруг стало стыдно. За то, что она смотрела на дочь и даже не знала, откуда у нее этот халат, где она его купила и как давно. За то, что она вообще не интересуется ее делами, а только раздает указания: купи то, не трогай это, учись тому то, дружи с той то, и так далее. Пенни стала припоминать, что того, чем она гордилась, на самом деле нужно бы стыдиться. Она всегда считала, что она очень хорошая мать потому, что она уделяет своей дочери массу времени. Но теперь ей вспомнилось, что это - иллюзия. Ее разговоры с Сюзанной уже давно превратились в ее собственные монологи. Это она рассказывала своей дочери про работу, про встречи и переговоры. Это она заваливала ее информацией о том, что происходит в колледже. Но за последнее время она не услышала и пары слов от своей крошки. Ну, да! Дочь слушала ее. Может быть, даже с интересом. Но потом, когда Пенни брала паузу, и Сюзанна уже собиралась сама поделиться с ней откровенным, женщина вдруг вспоминала что-то, что еще хотела сказать, но не успела, и перебивала дочь. И так продолжалось уже давно. Сколько? Год, два, пять? Пенни не помнила. Ее кожа залилась густым алым цветом стыда и горя. Она сама сделала из дочери лесбиянку. Это она подтолкнула ее к Ами, которая провела с ее дочерью времени в двадцать раз больше, чем она сама, и подарила ей ту ласку, которую не дарила ей собственная мама.

"Скотина! Меня нужно просто придушить! Лишить родительских прав! Отобрать лицензию педагога! Изолировать от общества! Куда-нибудь, в самую грязную женскую тюрьму, и заставить там трахаться с каждой заключенной или охранницей!", Пенни готова была разорваться на месте. Наверное, впервые в жизни она запаниковала. Что теперь делать-то? Самобичевание не поможет никогда. Исправить что-то будет очень трудно. Особенно теперь, после того, что Пенни испытала, насмотревшись на их любовные игры. О, Боже!

Сюзанна, естественно, и представления не имела, что сейчас происходит с матерью. Она просто видела, что что-то случилось, и решила снова повторить вопрос, чтобы хоть как-то снять покрасневшую мамашу с тормозов:

- Мам! Я тебя спрашиваю, ты есть не хочешь? - В голосе невольно появилась тревога. -

Может, что случилось? - Сюзанна полностью поднялась с кресла.

- А? Что? А-а-а...Нет, нет! Все в порядке. Спасибо, Сюзи. Я не буду есть. Я заехала к

"Гримсону". - Пенни стала копаться в сумке в поисках сигарет. Сигареты почему-то находиться никак не хотели. - Ты ведь знаешь, какие вкусные там бараньи ребрышки.

- Э-э-э. Вообще-то, я не очень знаю, какие они там. Я там не была еще. - Дочь немного смутилась. Однажды, пару лет назад, она просила мать взять ее с собой в этот ресторанчик. Пенни ответила "обязательно", но так ни разу и не сводила. Сюзанне стало неловко оттого, что она невольно напомнила матери о невыполненном обещании.

- Да? - Пенни уставилась на дочь очень тупым взглядом. - А мне казалось...

Это было последней каплей. Ну, что же она за мать такая, если не может выполнить элементарного обещания. Пенни конечно сразу вспомнила его, но она была полностью уверена, что уже брала дочь с собой. Оказалось - нет.

Пенни посмотрела на своего ребенка и сразу пришла к выводу, что разговор сегодня не получится. Ей просто нечего было ей сказать. Не о чем спросить. Конечно, можно завалить ее вопросами об учебе, но сразу было видно, что женщина просто не выдержит искреннего ответа ничего не подозревающей дочери, и расплачется. Миссис Роджер Пи Маскелл, стоящая восемнадцать миллионов фунтов-стерлингов, возвышающаяся над городом в пятьдесят тысяч жителей, каждый из которых, кроме грудных детей, знал и боялся ее, собралась к себе наверх для того, чтобы поплакать. Но даже своей дочери эта сильная женщина не могла показать, что она тоже бывает слабой. Поэтому она пошла к лестнице и уже на ходу, обернувшись в пол оборота, сказала:

- Ты извини меня, Сюзи! Я безумно устала, а мне еще нужно написать письмо в Манчестер по поводу пары журналов. Ты не против, если я прямо сейчас поднимусь к себе? А утром я приготовлю тебе завтрак.

- Конечно, мамочка! Спокойной ночи. - Ответила ни фига не понимающая дочь, которая в последний раз ела завтрак, приготовленный собственной мамой, лет семь назад.

- Спокойной ночи,...крошка! - Произнесла Пенни, так и не разобравшаяся, имеет ли она теперь право называть таким образом дочь.

Вообще-то, по предыдущей главе у моего читателя вполне могло сложиться впечатление, что хуже ситуация быть уже не могла. Но это оказалось не так.

Намного хуже положение Пенни стало на следующий вечер, когда все проблемы с дочерью остались, но добавилась еще одна - новое возбуждение.

Вроде бы, ничего страшного. Здоровая молодая женщина не может не испытывать сексуального влечения, тем более, такая страстная, как Пенни. Но, с учетом произошедшего, появилась парочка новых нюансов.

Пенни очень сильно надеялась на то, что после ее оргазма в зимнем саду, она по крайней мере забудет про свое постоянное состояние неудовлетворенности. Женщина рассчитывала, что раз уж она кончила по-настоящему, то и дальше все будет именно так. Но, нет!

Уже на следующий вечер, когда Пенни вернулась с работы и переодевалась у себя наверху, червоточина желания дала о себе знать. Сначала потихоньку появился небольшой и такой знакомый зуд между ног. Потом вдруг потяжелело внутри влагалища и, наконец, когда Пенни сидела и думала о том, что она сейчас скажет дочери, из дырочки появилась первая слезинка и впиталась в трусики снова возбужденной бизнесвумен. Пока этого не случилось, Пенни старалась не обращать внимания на нарастающее чувство, но теперь отмахнуться от этого было уже нельзя.

Но не тот человек Пенни, чтобы вот так просто сдаться. Она решила немедленно проверить, будет ли она так же удовлетворена теперь, если возьмет себя в руки и, как обычно, сделает себе приятное.

Быстрые ловкие пальчики полезли вниз к своему таинству. Пенни решила не снимать трусики, а просто поласкать себя под ними. Вибраторов она не любила, и поэтому всегда отдавалась старому доброму рукоблудию. Ногти указательного и безымянного пальца уже втопили пухлые губки внутрь, а их средний брат стал прогуливаться по вспухшему и чуть вывалившемуся клитору. Другая рука по старой привычке принялась за левую грудь, которую Пенни ласкала очень рьяно, сильно сжимая и затем резко отпуская ее.

Мгновенно разлившаяся по телу теплота заставила сидящую до этого Пенни повалиться боком на диван. Трусики стали совсем мокренькие, собирая с ласкающей ладони извергаемую влагу. Пальцы работали привычно и слаженно. Клитор, как всегда, приятно отвечал хозяйке пронизывающими покалываниями, заставляя ее трепетать. Рот Пенни открылся, и теперь женщина стала тяжело втягивать воздух, каждый раз задерживая дыхание, когда ее легкие наполнялись полностью. Три-четыре минуты прошли в привычной сладкой патоке, постоянно стекающей по стенкам давно не тронутого влагалища, а затем Пенни, когда решила, что уже готова к этому, совершила свой коронный номер. Она резко соединила ноги, полностью зажимая таким образом отдроченный клитор между расплющенных пальцев. Вся энергия, скопившаяся в эрогенных зонах женщины, хлынула вниз к вагине, и Пенни моментально ушла в мир привычного животного оргазма.

Теперь оставалось только ждать. В первые пять минут после онанизма, Пенни всегда испытывала приятные ощущения сексуальной усталости. Ее тело расслаблялось и блаженствовало. Та ненавистная неудовлетворенность приходила чуть позже. Уже тогда, когда дыхание восстанавливалось, а тело начинало ощущать силы подняться. Женщина всегда ненавидела эти мгновения. Как будто кто-то вытягивал из нее жилы недавнего экстаза и вставлял на их место новые аккумуляторы сексапильности.

И вот оно снова пришло! Это омерзительное чувство желания сразу через пять минут после блаженства. Мастурбация опять не принесла Пенни ничего, кроме ноющей страждущей письки.

Женщина была в панике. Не то, чтобы она не знала, что ей делать. Нет! У нее просто не осталось никаких мыслей, никаких чувств. Кроме отвратительного влечения к тому, чтобы наконец избавиться от собственного проклятия.

Много времени пролежала Пенни у себя в комнате. Может быть, час, а может - три. За это время она не думала ни о чем. Она вспоминала. Вспоминала своих родителей. Свой дом в детстве. Свои первые успехи в школе. Жизнь в старом, еще не полностью безработном, Ливерпуле. Вспомнился и первый мальчик, подаривший ей ее первую ласку. Он тогда так приятно и совсем по-детски пытался залезть к ней в трусики, что она уступила и впустила его. Но потом ей вдруг стало стыдно и она, инстинктивно сжав ноги, заставила пальцы бойфренда сильно сдавить все свои юные прелести. И вот тогда-то она и кончила впервые. С того момента и началась ее привычка сжимать ноги в миг женской кульминации. Да, это пошло именно оттуда!

Сейчас Пенни было на все наплевать. На работу, на себя и на деньги в особенности. Ей хотелось пойти в ванную и перерезать себе вены. Женщина стала рассуждать о том, как она пишет предсмертное письмо своей дочери, прося никого не винить и правильно распоряжаться своим наследством. Ей было нечего терять в этом мире. Ее никто не любил. Ее никто не ждал. Родители умерли еще до рождения Сюзанны. Муж спился после того, как его, вместе с пятьюстами другими работягами, уволили с обанкротившейся судоверфи. Конечно, оставалась еще Сюзанна, но Пенни не чувствовала, что она теперь нужна дочери. Поскольку постольку, Сюзи все еще прекрасно ладила с матерью, но это скорее оттого, что Пенни фактически перестала быть таковой, и превратилась в машину по зарабатыванию денег. Хозяйка города была уверена, что Сюзанна поймет ее.

"Печально", сказала про себя миссис Роджер Пи Маскелл, и тут неожиданно открылась дверь.

Несомненно, Сюзанна заметила, что с матерью что-то происходит за последние сутки. Она не могла даже предположить, что именно, и совсем не собиралась допытываться об этом у мамы, зная, что та просто отмахнется, но она действительно была хорошей дочерью. Сюзанна была добра и отзывчива от природы, и сейчас, видя мучения самого близкого человека, решила как-то повлиять на ситуацию.

За долгое время, что они прожили вдвоем, мама и дочка выработали массу привычек и условностей. И одна из таких привычек была для Сюзанны самой приятной. Каждый вечер, на протяжении многих лет, мать заходила к ней перед сном и желала спокойной ночи. Но постепенно дочь выросла, а у матери появилось намного больше дел, и последние года два эта традиция была утеряна. К тому же Сюзи повзрослела, и ей уже не так требовалось соблюдение дневного режима. Традиция, сменившая старую, гласила примерно следующее: "Каждый ложится спать тогда, когда сам захочет".

Теперь, Сюзи, желая поучаствовать в проблемах мамы, решила нарушить такое положение. Она не знала, что она может сделать, и решила, что просто пойдет к матери и поболтает с ней о чем-нибудь пару минут.

Вполне возможно, что если бы Сюзи не решилась на этот шаг, то и этой повести не было бы. Разве, что можно было напечатать некролог для Пенни. Но...! Уже приготовившаяся ко сну, Сюзанна приняла душ и оделась в свою любимую черную комбинацию, под которой угадывались прозрачные ночные очень тонкие трусики. Влезая на ходу в тапочки, дочь отправилась наверх.

Сказать, что Пенни не ожидала этого, значит ничего не сказать. Она пялилась на внезапно возникшую дочку, даже не пытаясь найти объяснение данному поступку.

Впрочем, Сюзанна не долго держала маму в неведении. Она прикрыла дверь за собой и, придав голосу максимальное участие, сказала:

- Ничего, что я зашла, ма? Ты не сердишься?

- Боже! Конечно, нет! Заходи, Сюзи! Садись! - Пенни огладила сбившееся покрывало рядом с собой. Дочь посмотрела на приготовленное для нее место и сказала:

- Не, мам. Я лучше постою. Ты не против, если мы немного поболтаем.

- Не против. А о чем? - Пенни начала приходить в себя. Теперь она оглядывала дочь и, честно говоря, у нее дух захватывало от соблазнительности и свежести Сюзанны. Увидев дочку тогда у бассейна, Пенни смогла оценить ее привлекательность. Но теперь, созерцая дочь вовсе не обнаженной, но зато одетой в очень короткую прозрачную комбинацию, под которой Пенни отчетливо увидела треугольную полоску трусиков, женщина поняла, что ее дочь еще и безумно сексуальна. Несексуальная женщина просто не смогла бы с таким вкусом подобрать интимную одежду для своего тела. Пенни стала поднимать глаза и они сразу же нашли, выпирающие сквозь прозрачный шелк, соски, которые очень озорно пялились не вперед, а чуть в стороны. Их размер не давал усомниться в том, что они совсем не являются наименее сексапильной частью тела ее дочери. Весь этот шедевр довершали полудетские мягкие игрушки на ногах - тапочки с мордашками кроликов вместо носков. Они придавали виду Сюзи какую-то чертовскую невинность и чистоту. Не хватало только белых носочков для того, чтобы Сюзи превратилась в детсадовскую воспитанницу. Пенни закрыла и снова открыла глаза, чтобы избавиться от дьявольского сексуального наваждения, излучаемого собственной дочерью. Она уже и так была уверена в том, что призвана пополнить ряды секс меньшинств, а в присутствии такой девушки просто боялась потерять голову. Но, вот, что странно! Мысли о суициде как-то сразу растворились. Пенни вдруг ударило током. Вот, ради чего теперь ей придется жить. Вот ее будущее. Задача представлялась весьма сложной - каким-то образом вернуть дочь в лоно гетеросексуальности, при этом самой оставаясь прирожденной лесби. Пенни поняла, что пауза несколько затянулась, и, вздохнув, вернулась к разговору. - У тебя есть вопрос, Сюзи?

- Да, в общем-то, нет. Просто я пришла пожелать тебе спокойной ночи. И еще я хотела спросить. - Сюзанна немного стушевалась, поняв, что все же задала этот вопрос, и стала накручивать на палец прядь рыжих волос. - У тебя, мам, ничего вчера не случилось? Мне просто показалось... Прости... Может, я не права, но мне кажется, что... что у тебя проблемы? - В блестящих глазах дочери блестела надежда на отрицательный ответ.

- Господи! Ну, что ты? Ничего у меня не случилось. Просто мне достаточно тяжело. Я ни на кого не могу положиться. Все приходится делать самой, а это очень сложно. И иногда очень хочется побыть одной. Ты уже взрослая и должна понимать, о чем я говорю! - Только на последней фразе в голосе Пенни прорезались материнские нотки. Она сама удивилась им, но, будучи женщиной решительной, сразу постаралась закрепить свой успех в глазах девочки, которая теперь не отрываясь смотрела ей в лицо. - Так что не беспокойся. Когда что-нибудь случиться, я обязательно скажу тебе об этом, и мы..., - Пенни сделала вдох, который дал ей секунду на обдумывание окончания фразы, - ...мы вместе с тобой обязательно придумаем, как нам выбраться из неприятностей. Хорошо? - Пенни встала и подошла к дочери. Ее рука машинально заправила прядку выпавших волос Сюзи за ее прелестное ушко, и после этого, опускаясь, чуть не задела левый сосок под комбинацией. Вернее, Пенни в последний момент запретила руке касаться его. Это стоило женщине определенных усилий. - И еще. Я очень рада. Я очень благодарна тебе за то, что ты пришла пожелать мне спокойной ночи. Я люблю тебя! - Пенни чмокнула дочь в щеку и, вернувшись на старое место, повторила, - спокойной ночи!

- Спокойной ночи, мамочка! - Сказала вполне счастливая и успокоившаяся Сюзанна. Она махнула матери рукой и направилась к двери. Но уже почти выйдя в коридор, Сюзи неожиданно повернулась и почему-то шепотом спросила, - Мам? А если я и завтра вечером приду к тебе, ты не обидишься?

- Наоборот! Я теперь ни за что не засну, пока ты не зайдешь ко мне. - Почему-то слишком уверенно ответила Пенни.

Сюзанна растворилась в полумраке третьего этажа, а Пенни вытерла пот со лба. "Нет, ну какая же ты, все-таки, сволочь", подумала про себя женщина. "Собственную дочь довела до того, что она спрашивает разрешения зайти к тебе вечером пожелать спокойной ночи, а сама, тем временем, разглядываешь ее соски, и ждешь, чтобы завтра снова посмотреть на них".

Пенни вздрогнула. От этих мыслей перед глазами снова возникло видение собственного дитя. Вот она у бассейна занимается созерцанием Ами с Кэрол и онанирует. Кстати, онанирует очень похожим на саму Пенни образом. Вот она сама отдается рту Ами. Вот она, готовая ко сну, стоит в соблазнительном белье у нее в комнате. Боже!

"Нет! Я не буду дрочить!", не подумала, а сказала сама себе Пенни. "Я уже кончила сегодня. И потом я не могу дрочить после того, как возбудилась от Сюзи". "Я отвратительна. Я - шлюха. Грязная лесбийская шлюха! Я не смогу простить себе, если сейчас стану дрочить! Дрянь!"

Но руки уже не слушались ее. Они профессионально и уверенно заняли свое исходное положение. Тело само чуть изогнулось, а ноги, повинуясь древнему инстинкту, раздвинулись. Пися Пенни сама решила за нее, что ей сейчас больше всего нужно. И к тому же из головы никак не хотело улетучиваться изображение дочкиных сосков.

Пожалуй, впервые в жизни, Пенни мастурбировала не концентрируясь на своих ощущениях, а представляя себе что-то сексуальное. Она так и не смогла избавиться от угнетающего видения, торчащего из-под дочкиной комбинашки, великолепия. Пальцы механически исполняли тремоло будущего оргазма, а Пенни все еще не поняла, что очень скоро она кончит. И это тоже было впервые. Обычно, занимаясь этим второй раз за день, женщине требовалось минимум минут пятнадцать для достижения цели.

Но не на этот раз. Сейчас мысли Пенни опустились ниже сосков собственного ребенка, и когда они достигли черных трусиков, мама-шлюшка безропотно и, вместе с тем, просто потрясающе наспускала себе в трусы.

Хорошо, что Сюзи не вернулась в этот вечер по какой-нибудь причине к матери в комнату. Иначе ей бы пришлось созерцать картину ее родительницы, заснувшей поперек кровати в халатике с руками в собственных трусах.

Не стоит даже и говорить о том, что на утро Пенни чувствовала себя и прекрасно и отвратительно одновременно. Ее неудовлетворенность снова покинула ее. Видимо, до следующего вечера. Женщина окончательно поняла, что толи стала, толи всегда была лесбиянкой, и смирилась с этим. Не могла она лишь смириться со своим влечением к собственной дочери, и, пожалуй с тем, что и дочь запросто могла бы соблазнить ее, стоило ей только захотеть этого. Найти лесбиянку в таком городе было раз в десять труднее, чем мужчину, которого, впрочем, Пенни тоже за долгие годы так и не смогла найти. А это значит, что никакого принципиального сдвига в сторону улучшения сексуальной жизни у будущего мэра не предвиделось. Оставалась лишь Сюзи, которая была всегда под рукой, но одновременно являлась единственной дочерью. Ах, да! Есть же еще Ами. Но Пенни себе и представить пока не могла, как бы добраться до ее промежности. Тем более, что она еще и любовница Сюзанны. Вот ведь, комбинация, дьявол ее побери!

По большому счету, любая здравомыслящая женщина даже не ломала бы голову над всем этим. Она бы и в мыслях не допустила возможность рассматривания собственного дитя, как сексуальный объект. Но Пенни, с одной стороны, была слишком жадной до секса, а с другой, чересчур долго страдала без оного. И психика подвела ее. Не привыкшая за последние несколько лет, отказывать себе ни в какой мелочи, и обретя вдруг так неожиданно полное удовлетворение, взрослая женщина не справилась с соблюдением морали, и полностью продалась дьяволу инцеста. "Хотя, что это за инцест?" успокаивала сама себя Пенни на следующий вечер, ожидая обещанного прихода дочери. "Ведь мы же не можем иметь друг от друга детей. Тем более, что я могла бы запросто кое-чему и научить дочку".

На самом деле, Пенни отлично сознавала, что несет чушь для того, чтобы ну хоть как-нибудь оправдать свою распущенность. А поскольку она, как мы знаем, была не глупа, то это самоуспокоение за день раздумий превратилось уже в целую теорию о том, как не плохо, дескать, было бы всем матерям передавать своим дочуркам любовный опыт. Ну, чтобы, как говориться, в будущем избежать ненужных девичьих комплексов. Поделиться наукой секса, так сказать!

Сюзанна снова вошла неожиданно, без стука. Она просто распахнула дверь и предстала перед матерью в немного другом, нежели вчера, наряде. Теперь на ней была абсолютно прозрачная розовая пижамка, под которой не было ничего. Только что принявшая душ, Сюзи подошла к матери, и Пенни заметила, что не очень хорошо вытершаяся дочь просто-таки сияет счастливой мордашкой, а легкая ткань пижамы все больше и больше прилипает к капелькам оставшейся воды на юной, чуть загоревшей коже. У Пенни захватило дух, но дочь особо не дала ей насладиться моментом. Она просто подошла к Пенни, быстро наклонилась и, поцеловав ее в щеку, скороговоркой сказала: "Спокойной ночи, мамочка дорогая! Ты сегодня выглядишь намного лучше, чем вчера!". После чего махнула рукой и убежала к себе. Женщина просто опешила от такого быстрого появления и исчезновения своей девочки. Опомнившись, мать машинально прошептала "Спокойной ночи", хотя дочка, наверное, была уже у себя внизу и никак не могла слышать ее.

"Нет, так продолжаться не может. Я хочу ее. И я получу то, что хочу. В конце концов, она мне дочь, и никто, как я не имеет на нее право", подумала вконец ополоумевшая миллионерша.

Свой план Пенни разработала мгновенно. У нее еще хватило здравого смысла, чтобы не попытаться напрямую соблазнить свою дочь, и, поэтому, она решила, что каким-то образом усыпит ее. Дальше все оказалось прозрачным. На следующее утро, еще до того, как отправиться в офис, Пенни заехала к своему доктору, и попросила немного эфира. Объяснив ему, что это нужно для сторожевой собаки, которая якобы не давала сделать ей перевязку, женщина попросила дока рассказать, как этим веществом пользоваться. Тот, удивившись тому, что миссис Пенни не требует, а просит, безропотно удовлетворил ее любопытство. Ну, а вечером Пенни оставалось просто дождаться, пока дочь уснет.

Не ложась спать и еле утерпев от желания мастурбации, в четверть третьего ночи Пенни решила, что уже пора. Она достала из сумки медицинскую жидкость и прихватила с собой носовой платок. Крадучись по коридору, женщина еле дышала. Мягкие тапочки служили гарантом тишины, и лишь предстоящее открытие двери в комнату дочери тревожило хозяйку дагенхемской жизни.

Но ее тревога была напрасной. Толи Господь Бог спал так же, как и Сюзанна, толи Сатана правил этой ночью бал. Но дверь в комнату Сюзи оказалась настежь открытой. Рухнуло последнее препятствие.

Пенни же восприняла это обстоятельство чуть ли, не как должное. Она успела подумать, что сегодня ей положительно везет, и с еще большей твердостью сделала последние шаги к дочкиной кровати.

Сюзанна спала, как младенец. Чуть приоткрыв милый ротик, девочка смешно посапывала лежа на правом боку, одну ногу вытянув, другую пригнув к себе, а ладошки сложив под щечкой. На ней была та же черная комбинация, что и позавчера, но трусики оказались другими - светло голубого цвета. Или Пенни по крайней мере так показалось в свете полной луны, захватившей весь периметр широко открытого окна. Одеяло, бесформенной кучей, лежало в ногах и прикрывало девочке только одну щиколотку.

И Пенни начала! Она действовала быстро и уверенно. Руки мгновенно открыли завинчивающуюся пробку бутылочки и положили в карман халата. Оттуда же был извлечен носовой платок, и Пенни не колеблясь наклонила емкость, выливая на ткань дурманящий состав. Так! Как там говорил врач? "Сначала обильно смочить платок и помахать им в десяти сантиметрах от носа собаки секунд пять". "Боже! Ничего более тупого и придумать нельзя", подумала Пенни. "Любая собака, тем более сторожевая, бросится на тряпку моментально". Впрочем, очень удачным было то, что собака была персонажем выдуманным. А вот для Сюзанны все сработало отлично. Через несколько мгновений дочка перестала сопеть и даже как-то совсем расслабилась - левое плечо вдруг опустилось, от чего Сюзи теперь лежала на груди, рот открылся еще больше, а левая ладонь наполовину выскользнула из-под чуть растрепанной головки. Мать следила за этим всем, параллельно закрывая пузырек и кладя его в карман.

"Так!" продолжала вспоминать Пенни докторские указания. "Теперь положить платок на рот и нос одновременно на пять-семь секунд". Действие было проделано неме