КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 421009 томов
Объем библиотеки - 570 Гб.
Всего авторов - 200859
Пользователей - 95605

Впечатления

кирилл789 про Снежная: Там, где нет тебя (Современные любовные романы)

Графоманство чистой воды.
Клише на клише, и клише погоняет. Вязь из слов, украденных у других писателей.
ВОРОВКА!

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
кирилл789 про Снежная: Вызов (Любовная фантастика)

Джудит Макнот "Рай".
А ты, снежная сашка - ВОРОВКА! этот твой "вызов" - КАЛЬКА с "Рая" г-жи Макнот.
ВОРОВКА! ВОРОВКА! ВОРОВКА!

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
кирилл789 про Снежная: Ангел на твоём подоконнике (Любовная фантастика)

об инвалидке в коляске, влюбившейся в парня, который ходил мимо её дома. влюбился и вылечил её - её ангел.
настолько корявый язык описания выдуманного, что идиотка в коляске со своим ангелом начинают раздражать где-то уже в начале всего текста. тётка, НЕ УМЕЕШЬ ПИСАТЬ О ЧЕЛОВЕЧЕСКОМ ГОРЕ - НЕ ПИШИ!!!
тупая профанация людского несчастья не сделает тебе, убогая афторша, денег: блокируй ты свои "шендевры", не блокируй, ПОКУПАТЬ НЕ БУДУТ!

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Михаил Самороков про Линдгрен: Три повести о Малыше и Карлсоне (Сказка)

Меридиан. Ты мудак.
А это - херня на питьяровом масле. Впрочем, чего ждать от мудака...
Короче, это фейк, вброс, и маячня недоделанного бандерлога.

Рейтинг: -1 ( 0 за, 1 против).
кирилл789 про Гуйда: Айрин. Искра (СИ) (Любовная фантастика)

"с подносом, от которого исходили такие запахи, что желудок тут же свело судорогой, он взвыл, взревел…", и я, плюнув, читать бросил.
НАДОЕЛО!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
в миллионный раз, дуры, читать про ваш желудок! идиотки, к гастроэнтерологу сходите! сладкого и жирного, свиньи ожиревшие, не жрите, и нормально у вас всё будет с ЖКТ!
млядь, одна пишет: бурчит, ревёт в желудке; вторая пишет - ревёт желудок; сотая пишет о ревущем желудке; тысячная - туда же! да вы что, больные? не на желудки, на все головы?
СКОЛЬКО МОЖНО, кретинки? вы деньги с людей собирались получать, друг у друга передирая про желудки??? ну так какого хрена в любовную фантастику свои опусы заносите???
нечитаемо.
первый признак тупой деревенской кошёлки - чтиво про ревущий желудок ггни.

Рейтинг: 0 ( 1 за, 1 против).
nastya_cool про Кипхард: Как развивается ваш ребенок? (Здоровье)

Развивать своего ребенку важно и нужно. До 3 лет мозг ребенка способен воспринимать максимальное количество информации. Но для комфорта самого маленького малыша нужна хорошая коляска, такую можно найти в интернет магазине toby-market.com. Здесь представлен широкий ассортимент не только колясок, но и стульчики для кормления, манежи и много чего другого, что понадобиться маме и малышу.

Рейтинг: 0 ( 1 за, 1 против).
Молоков Анатолий про Соловьев: Аттрактор [RealZPG] (Боевая фантастика)

Свежо, оригинально.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).

Темные ночи августа (fb2)

- Темные ночи августа 351 Кб, 90с. (скачать fb2) - Вячеслав Владимирович Веселов

Настройки текста:




Вячеслав Веселов ТЕМНЫЕ НОЧИ АВГУСТА

Приключенческий роман

1

Мне приснился остров — поросшая вереском и сосной покатая глыба на серой поверхности моря. Вода до самого горизонта была исколота острыми пенными гребнями. Над островом висел грохот прибоя и проносились рваные облака. Ветер метался в зарослях вереска, раскачивал сосны и доносил с воды жалобные крики чаек. Потом я увидел крестьянскую мызу и мельком — как это бывает во сне — лютеранскую кирху. Собственно, не увидел даже, а услышал, как рядом со мной кто-то произнес: «Кирха…»

Я проснулся и вспомнил вчерашний разговор со Стоговым.

Мы встретились на ветхой дощатой веранде, которую Стогов давно облюбовал и которую, он знал, конечно, должны были скоро снести. На веранде работал буфет. Я зашел за сигаретами, взял пиво и присел к Стогову. Мы молчали. И вдруг он сказал:

— Остров…

Я пригляделся к Стогову. По-моему, он был трезв. Наверное, до того как заговорить, Стогов думал про этот остров и теперь просто беседовал сам с собой.

— Остров, — повторил он, — на Балтике…

Стогов долго молчал, уставившись в свой стакан, а когда снова заговорил, я с замечательной ясностью увидел остров. Это поразительно! Иной вот рассказывает скупо, бесхитростно, но умеет заставить вас все увидеть и почувствовать.

— Перебазировались, — пояснил Стогов. — Так неожиданно, знаете. Маленький аэродром, грунтовая полоса… Тысяча метров или чуть больше, — сказал он небрежно.

— Война? — спросил я.

— Август сорок первого.

Стогов отхлебнул из стакана и умолк. На продолжение рассказа я не надеялся. Он ведь просто вспоминал вслух, я был для него случайным слушателем.

— Моя война в сорок первом же и закончилась.

Полузакрытые глаза Стогова внимательно следили за мной. Он будто спрашивал, смекаю ли я, что это значит — в сорок первом же.

Я быстро кивнул: мол, знаю, писал о героях войны. И сразу все понял насчет его наград, которые раньше вызывали у меня что-то похожее на беспокойство: на старом, военных времен кителе — один боевой орден и юбилейные медали. То есть все награды, за исключением ордена Красного Знамени, Стогов получил после войны. Теперь было ясно, почему: его война в сорок первом же и кончилась.

— Хороший денек, — сказал он, кивнув на реку. На берегу под жарким ветром шумели деревья, с воды неслись голоса детей. — Там тоже был август, на острове… Мы летали бомбить Берлин…

— Берлин? В 41-м? — ошарашенно переспросил я.

Мы были едва знакомы. Люди, живущие в одном доме — и не более того. Стогов лишь раскланивался со мной и никогда не заговаривал. Как, впрочем, и с остальными своими соседями. Молчаливый и замкнутый, он мог показаться высокомерным. Держался Стогов прямо и при своем невеликом росте умудрялся смотреть на вас сверху вниз. Позже я заметил, что он старается держаться прямо. Это стоило ему усилий. Ходил он, подняв правое плечо и чуть выдвинув его вперед — следствие ранения.

Итак, летним ветреным днем мы встретились на веранде. Ну, думал я, поговорили и теперь распрощаемся до новой короткой встречи — через месяц, через год… Приставать к нему с расспросами было неловко.


Летом следующего года я оказался по делам в Ленинграде. И тут я увидел Стогова рядом с генералом в парадном мундире. На Стогове был гражданский пиджачок с единственным его орденом. Ветераны, должно быть, торопились на встречу фронтовых друзей — шли быстро, тесно, плечо к плечу, какие-то отдельные, вне этой воскресной толкотни на бульваре, оба седые, строгие. Генерал, еще крепкий, с хорошей выправкой, шагал широко, но и Стогов, молодчина, не отставал от него: подняв и выдвинув по привычке правое плечо, он ступал твердо, как старый солдат. Поравнявшись, Стогов поднял глаза, на миг задержал на мне взгляд и неожиданно улыбнулся.

Эта случайная встреча на ленинградской окраине не то чтобы сблизила нас, но стала как бы началом особых уже отношений. Теперь мы были связаны общими воспоминаниями и при встрече я спросил Стогова о генерале.

— Один из наших, — сказал он, — один из немногих, которые… — Он не закончил фразу. — Был флагманским штурманом. Нет, не так. Надо бы по порядку, — оборвал он себя и начал рассказывать.

Я увидел рабочий поселок, домик с палисадником, две крохотные комнатки, в которых Стогов жил с матерью. Некрашеные, чисто выскобленные половицы, домотканые дорожки, герань на подоконнике, ситцевые занавески. Все чистое, бедное, маленькое…

Стогов любил и жалел мать. Отец, которого он не помнил, воевал на Дальнем Востоке. Закончив поход на Тихом океане, отец засобирался домой, написал, что скоро выезжает, да так и не доехал.

Мать работала в поселковой больнице, следила за домом, воспитывала сына. Учился