КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 431994 томов
Объем библиотеки - 594 Гб.
Всего авторов - 204465
Пользователей - 97082
MyBook - читай и слушай по одной подписке

Впечатления

Александр Козлов про Стиганцов: Честный бизнес (СИ) (Рассказ)

Интересная сюжетная линия, импонирует авторская смелость в отношении употребления "негр"))

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
kiyanyn про серию Михаил Карпов

Странно. Автор - взрослый дядька, а пишет - как затюканный пацан, который мечтает стать миллиардером, и известным, чтоб все знали, и сильным, чтоб всех обидчиков побить, и стать чемпионом мира, и чтоб все девчонки давали... (это так, краткий синопсис произведения. Ах, да! и, конечно же, великая русская мечта - уехать в Штаты - как же без этого...)

Чушь несусветная. Впрочем, великое уродство встречается столь же редко, как и великая красота...

Впрочем, одно несомненное достоинство имеется - здесь Брежнев показан тем, кем он и был: человеком, который своей боязнью реформ и желанием порулить подольше убил СССР. Горбачев просто сбросил труп в могилу, но убил СССР по сути Брежнев :(

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Руслан Клинский про Автор неизвестен: Норвежские народные сказки (Древнеевропейская литература)

Создайте обложку. Отличная книга.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Руслан Клинский про Вирин: Сказки о мастерах (Современная проза)

Добавьте обложку. Хорошая книга, и так неэстетично оформлена.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).

Письмо из Нью-Йорка (fb2)

- Письмо из Нью-Йорка (пер. Геннадий Степанович Дмитриев) 60 Кб, 32с. (скачать fb2) - Джон Диксон Карр

Настройки текста:




Отель «Карлтон-Хаус»,

Нью-Йорк, Бродвей,

14 апреля 1849 года.


Дорогой мой брат Морис!


Будь рука моя достаточно тверда, а душа не столь взволнованна, я, конечно же, написал бы тебе раньше. Сообщаю сразу: все в порядке. Что же касается всего прочего, то в настоящий момент меня терзает бессонница, и вовсе не только потому, что я чувствую себя в Нью-Йорке одиноким и чужаком. Прочти письмо и посуди сам.

Помнится, мы обсуждали с тобой вопрос об унижении, которому подвергается всякий француз, вознамерившийся совершить безопасный вояж в Америку и вынужденный для этого ехать сперва в Англию. Паровой пакетбот «Британия»[1] отбыл из Ливерпуля второго и причалил сюда семнадцатого числа. Умоляю, не смейся, когда прочтешь, что первым местом, которое я посетил на американской земле, оказался салун Платта, что в здании театра Уоллака[2].

Боже великий, что это было за плавание! Мой желудок не принимал даже шампанского. Несмотря на мой рост и телосложение, я сделался слабее ребенка.

— Будь добр, — сказал я кучеру в меховом картузе, протолкавшись наконец через орды иммигрантов из Ирландии, — будь добр, свези меня в приличное место, где можно подкрепиться.

Возница без труда понял мой английский язык, чему я был премного рад. Как все-таки эти салуны ни на что не похожи! В салуне мосье Платта грохотали молотки, которыми разбивался лед, доставляемый туда в виде огромных глыб. Раскрашенные стеклянные колпаки для газовых рожков и расписанная розанами буфетная стойка ничуть не хуже тех, какие мы привыкли видеть в «Трех провинциальных братьях» в Париже, но, должен отметить, запах в здешнем заведении отнюдь не столь же приятный. У стойки, облокотясь и очень громко разговаривая, стояли несколько джентльменов в шляпах, тульи которых чуть-чуть выше, чем позволяет мода у нас дома. На меня никто не обращал внимания, покуда я не заказал стакан шерри-коблера.

Один из барменов (так в Нью-Йорке называют буфетчиков), смешивая напиток, пристально посмотрел на меня.

— Бьюсь об заклад, только что приехали из Старого Света, — обратился он ко мне не без доброжелательства в голосе. Я утвердительно кивнул и улыбнулся, хотя, признаться, мне дико было слышать подобное мнение о Франции.

— Наверное, итальянец? — Этот бармен, конечно, и не подозревал, как глубоко он меня обидел.

— Сударь, — последовал мой ответ, — я француз.

Тут он не на шутку обрадовался. На его жирном лице появилась улыбка, обнажавшая зубы, которые походили на золотые лепестки измятого цветка.

— Не может быть! — вскричал он. — А как вас звать? Если… — Тут его лицо омрачилось вдруг настороженностью и подозрением, которые часто, как я заметил, закрадываются (иногда без видимой причины) в сердце американцев. — Если, конечно, — промолвил он, — у вас нет желания скрыть свое имя.

— Что вы, зачем скрывать? — успокоил я его. — Арман де Лафайет к вашим услугам.

Дорогой брат, какой неожиданный эффект произвело мое имя! Вдруг воцарилась тишина. Все звуки, даже слабое шипение газовых рожков, казалось, замерли в этом каменном помещении. Все, кто был у стойки, все без исключения вдруг повернулись в мою сторону и уставились, не мигая, на мою персону.

— Вот как? — почти издевательски произнес бармен. — А вы случаем не родственник будете маркизу де Лафайету, а?

Теперь наступил мой черед удивляться. Хоть отец нам и запрещал поминать имя нашего блаженной памяти дядюшки из-за республиканских убеждений последнего, я всегда считал, что в истории Франции дядюшке отведено весьма скромное место, и меня озадачило, что эти люди каким-то образом дознались о нем.

— Покойный маркиз де Лафайет, — вынужден был я сознаться, — это мой дядя.

— Имейте в виду, юноша, — закричал вдруг какой-то чумазый человечек с пистолетом, выпиравшим из-под длиннополого его сюртука, — имейте в виду, у нас не любят самозванцев, терпеть их просто не могут!

— Сударь, — отвечал я, вынув из кармана и швырнув на стойку пачку бумаг, — потрудитесь проверить эти документы. Если по прочтении их у вас останутся какие-либо сомнения в отношении моей личности, мы можем разрешить спор любым угодным вам способом.

— Здесь написано по-иностранному, — прорычал бармен, — я не могу прочесть.

И тут — как приятны моему слуху были эти звуки! — я услыхал голос, обращавшийся ко мне на родном языке.

— Быть может, сударь, — услышал я слова, произнесенные с большим достоинством и на великолепном французском, — быть может, я смогу оказать вам небольшую услугу?

Незнакомец — подтянутый, хрупкой комплекции смуглолицый мужчина, одетый в поношенный сюртук военного покроя, — стоял немного позади меня. Встретивши его на бульварах, я бы не смог сказать, что он производит очень благоприятное впечатление. От выпитого бренди его дикие, блуждающие глаза лихорадочно блестели; он не очень твердо держался на ногах. Но его манеры, Морис! У него были такие манеры, что я невольно приподнял свою шляпу, и незнакомец с большим