КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 406734 томов
Объем библиотеки - 537 Гб.
Всего авторов - 147451
Пользователей - 92600
Загрузка...

Впечатления

kiyanyn про Графф: Сценарий для Незалежной (Современная проза)

Как уже задолбала литература об исчадиях ада, с которыми воюют... впрочем нет - как же они могут воевать? их там нет... - светлоликие ангелы.

Степень ангельскости определяется пропиской. Живешь на Украине - исчадие ада. На Донбассе - ну, ангел третьего сорта, бракованный такой... В Крыму - почти первосортный. В России - значит, высшего сорта. И по определению, если у тебя украинский паспорт - значит, ты уже не человек, а если российский - то даже если ты последняя скотина - то все равно благородная :)

И после такой литермакулатуры кто-то еще будет говорить, что Украине - не Россия, а Россия - не Украина? В своих агитках - абсолютно одинаковы...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Serg55 про Ланцов: Фельдмаршал. Отстоять Маньчжурию! (Альтернативная история)

неплохая альтернативка.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
каркуша про Шрек: Демоны плоти. Полный путеводитель по сексуальной магии пути левой руки (Религия)

"Практикующие сексуальные маги" звучит достаточно невменяемо, чтобы после аннотации саму книгу не читать, поэтому даже начинать не буду, но при чем тут религия?...

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
каркуша про Рем: Ловушка для посланницы (СИ) (Фэнтези)

Все понимаю про мечты и женскую озабоченность, но четыре мужика - явный перебор!

Рейтинг: -1 ( 0 за, 1 против).
DXBCKT про Андерсон: Крестовый поход в небеса (Космическая фантастика)

Только сейчас дочитал этот рассказ... Читал сравнительно долго и с перерывами... И хотя «данная вещь» совсем не тяжелая, но все же она несколько... своеобразная (что ли) и написана автором в жанре: «а что если...?» Если «скрестить» нестыкуемое? Мир средневековья (очень напоминающий мир из кинофильма «Пришельцы» с Ж.Рено в главной роли) и... тему космоса и пришельцев … С одной стороны (вне зависимости от результата) данный автор был одним из первых кто «применил данный прием», однако (все же) несмотря на «такое новаторство» слабо верится что полуграмотные «Лыцари и иже с ними» способны (в принципе) разобраться «как этот железный дом летает» (а так же на прочие действия с инопланетной технологией...)

Согласно автору - «человеческие ополченцы» (залетевшие «немного не туда») не только в кратчайшие сроки разбираются с образцами инопланетной технологии, но и дают «достойный отпор» зеленокожим «оккупантам» (захватывая одну планетную систему за другой)... Конечно — некие действия по применению грубой силы (чисто теоретически) могли быть так действительно эффективны в рамках борьбы с «инопланетниками» (как то преподносит нам автор), но... сомневаюсь что все эти высокультурные «братья по разуму» все же совсем ничего не смотли бы противопоставить такому «наглому поведению» тех, кто совсем недавно ковал латы, трактовал «Святое писание» (сжигая ведьм) и занимался прочими... (подобными) делами...

В общем ВСЕ получается (уже) по заветам другого (фантастического) фильма («Поле битвы — Земля», с Траволтой и прочими), где ГГ набрав пару-сотню людей из фактически постядерного каменного века (по уровню образования может даже и ниже средневековья) — сажает их за руль «современных истребителей» (после промывки мозгов, и обучающих программ в стиле Eve-вселенной). Помню после получасового сидения (в данном фильме) — такой дикарь, вчера кидавший копья (якобы) «резко умнел» и садился за руль какого-нибудь истребителя F... (который эти же дикари называли «летающим копьем»... В общем... кто-то может и поверит, но вот я лично))

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
медвежонок про (Пантелей): Террорист номер один (СИ) (Альтернативная история)

Точка воздействия на историю - война в Афганистане в 1984. Под влиянием божественной силы советские генералы принимают ислам, берут власть в СССР, делят с Индией Пакистан, уничтожают Саудовскую Аравию.
Написано на редкость примитивно и бессвязно.
Кришне акбар. Ну и Одину тоже.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Serg55 про Бульба: Двадцать пять дней из жизни Кэтрин Горевски (Космическая фантастика)

женщины в разведке - куда без них

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
загрузка...

Хроники Амбера. В 2 томах. Том 2 (fb2)

- Хроники Амбера. В 2 томах. Том 2 (пер. Екатерина Михайловна Доброхотова-Майкова, ...) (а.с. Шедевры фантастики) 1.77 Мб, 914с. (скачать fb2) - Роджер Джозеф Желязны

Настройки текста:



Карты Судьбы

Глава 1

Сидеть и ждать, когда кто-то попытается тебя убить — все равно что терпеть занозу в заднице. Однако наступило 30 апреля, и конечно же, все будет так, как бывало всегда.

Я далеко не сразу сообразил, что вообще происходит, но теперь, по крайней мере, я знал, когда ожидать неприятностей. Раньше я был слишком занят. Теперь, когда работа завершена, я специально задержался тут до 30 апреля: прежде чем отбыть, нужно подвести счета.

Я вылез из постели, принял душ, почистил зубы... ну и тому подобное. Поскольку я снова отрастил бороду, бриться не пришлось. На этот раз никаких необычных мыслей и страхов, как 30 апреля три года назад, когда я поднялся с головной болью и дурными предчувствиями, распахнул окна и направился на кухню — оказалось, что все газовые горелки на плите открыты, однако никто почему-то не позаботился о том, чтобы их разжечь. Нет. Сегодняшнее утро не напоминало и 30 апреля два года назад, на другой квартире: перед рассветом меня разбудил слабый запах дыма — начался пожар. Стараясь держаться в стороне от плафонов — вдруг лампы наполнены чем-нибудь горючим, — я быстро щелкнул выключателем. Ничего особенного не произошло.

Обычно я с вечера устанавливаю таймер на кофеварке. Однако сегодня утром мне не хотелось, чтобы кофе варился без присмотра. Я включил кофеварку и проверил багаж. Все, чем я дорожил, было собрано в две средних размеров коробки — одежда, книги, картины, кое-какие инструменты, несколько сувениров и тому подобное. Смену белья, хороший роман и пачку чеков на предъявителя я уложил в рюкзак. Ключ оставлю у смотрителя, чтобы он мог впустить новых жильцов. А коробки сдам на хранение.

Сегодня утренней пробежки не будет.

С чашкой кофе в руке я переходил от одного окна к другому, наблюдая за улицей внизу и зданиями на противоположной стороне (в прошлом году в меня стреляли из винтовки). И вспоминал первое покушение, семь лет назад. Стоял погожий весенний денек, я просто шел по улице, и тут приближающийся грузовик резко свернул, выехал на тротуар и чуть не размазал меня по кирпичной стенке. Лишь в самый последний момент мне удалось отскочить и откатиться в сторону. Водитель так и не пришел в сознание. Одна из тех печальных случайностей, что изредка вторгаются в нашу жизнь, казалось бы.

Однако через год, когда я поздним вечером возвращался от подруги, на меня напали трое каких-то типов — один с ножом, двое других с обрезками труб; они даже не потрудились потребовать у меня бумажник.

Я оставил всех троих валяться на тротуаре, у входа в магазин пластинок, а сам направился домой. Я гадал, с чего это они ко мне прицепились, но лишь на следующий день сообразил, что после эпизода с грузовиком прошел ровно год. Но даже тогда посчитал это случайным совпадением.

История с присланной по почте бомбой, которая еще через год разворотила половину моей квартиры, заставила меня усомниться в статистической природе реальности — во всяком случае, в той ее части, которая касалась моей скромной персоны. События последующих лет превратили подозрение в уверенность.

Кто-то развлекается, пытаясь каждый год прикончить меня, только и всего. Покушение сорвалось — подождем еще годик, до следующего 30 апреля. Нечто вроде игры.

Только в этом году я тоже собирался сыграть. мне и самому хотелось немного развлечься. Главная проблема заключалась в том, что он — впрочем, может быть, она или оно, — вроде бы никогда лично не выходил на сцену; мой тайный недоброжелатель наносил удар издали, руками наемников или при помощи разнообразных приспособлений. В дальнейшем я буду называть этого типа «Т» (что в моей личной космологии означает «трус», а иногда «тупоголовый»), потому что «X» — слишком затерто, к тому же я не люблю связываться с переменными с сомнительной репутацией.

Я ополоснул чашку и кофейник и поставил их на полку. После чего захватил рюкзак и покинул свою квартиру. Мистер Маллиган отсутствовал или спал, поэтому я оставил ключ в его почтовом ящике и зашагал по улице в сторону ближайшего кафе, где намеревался позавтракать.

Транспорта было совсем немного, а все проезжающие автомобили вели себя пристойно. Я шел медленно, прислушиваясь и внимательно поглядывая по сторонам. Свежее утро обещало отличный день. Я надеялся, что сумею быстро разделаться со всеми делами, так что у меня еще останется время насладиться прекрасной погодой.

До кафе я добрался целым и невредимым. Возле окна нашлось свободное место, на которое я и уселся. Когда ко мне подошла официантка, чтобы принять заказ, я заметил на улице своего приятеля, бывшего однокашника, а позднее коллегу Лукаса Рейнарда: шести футов росту, рыжего, красивого, несмотря на артистично сломанный нос — а может быть, и именно благодаря ему, — обладателя манер и голоса коммивояжера, коим он и являлся.

Я постучал в окно, он меня увидел, помахал рукой и вошел в кафе.

— Мерль, я оказался прав, — сказал Люк, подходя к моему столику и хлопнув меня по плечу. Потом он уселся напротив и вынул из моих рук меню. — Я не застал тебя на квартире и догадался, что ты здесь.

Он опустил глаза и принялся изучать меню.

— С какой стати? — спросил я.

— Если вам нужно подумать, я подойду попозже, — заявила официантка.

— Нет, — возразил Люк и сделал огромный заказ. Я последовал его примеру.

— Потому что ты раб своих привычек.

— Привычек? — переспросил я. — Да я почти не ем здесь.

— Знаю, — усмехнулся Люк, — но когда возникала стрессовая ситуация, ты всегда заявлялся сюда. Ну, перед экзаменами... или если тебя что-то беспокоило.

— Хм-м, — сказал я. В этом действительно что-то было, хотя раньше мне никогда не приходило в голову вывести подобную закономерность. Я повертел в руках пепельницу с изображением головы единорога, уменьшенной копией витража на перегородке у входа. — Не знаю, с чего бы. Да и откуда ты взял, что меня что-то беспокоит?

— Вспомнил о твоей паранойе насчет 30 апреля, после парочки неприятных происшествий.

— Их было заметно больше двух. Просто я не рассказывал.

— Значит, ты все еще в это веришь?

— Да.

Люк пожал плечами. Подошла официантка и налила нам кофе.

— Ну что ж, — не стал он спорить. — Сегодня уже произошло что-нибудь?

— Нет.

— Очень плохо. Надеюсь, это не мешает тебе думать о других предметах.

Я попробовал кофе.

— Совершенно не помешает, — заверил я Люка.

— Отлично. — Он вздохнул и потянулся. — Послушай, я приехал в город вчера вечером...

— Удачно съездил?

— Установил новый рекорд по продажам.

— Поздравляю.

— Так или иначе... я только сейчас узнал, что ты уволился.

— Да, около месяца назад.

— Миллер пытался с тобой связаться. Ты отключил телефон? Он даже несколько раз заходил к тебе, но не смог застать дома.

— Какая жалость.

— Миллер хочет, чтобы ты снова у них работал.

— С этим покончено.

— Ты бы сначала выслушал их предложения. Брейди пошел на повышение, тебя хотят назначить главой конструкторского бюро — с увеличением оклада на двадцать процентов. Миллер поручил передать тебе это.

Я негромко рассмеялся:

— Действительно заманчивое предложение. Но я ведь уже сказал — с этим покончено.

— Ясно. — Глаза Люка заблестели, и он хитро улыбнулся. — Значит, у тебя на примете иной вариант. Миллер оказался прав. В таком случае он просил сообщить, что предлагают тебе те ребята — и он из кожи вон вылезет, чтобы перекрыть их условия.

Я покачал головой:

— Похоже, ты не расслышал. С этим покончено. Точка. Я не хочу возвращаться. И не собираюсь поступать на работу в другое место. Мне осточертели компьютеры.

— Но ты же в них здорово разбираешься!.. Намерен преподавать?

— Нет.

— Черт побери! Должен же ты чем-нибудь заниматься! Может, тебе досталось солидное наследство?

— Нет. Просто хочу немного попутешествовать. Я слишком засиделся на одном месте.

Люк поднял чашку с кофе и в несколько глотков осушил ее. Потом откинулся на спинку стула, сложил руки на животе и слегка прикрыл глаза. Немного помолчал.

— Ты сказал, что покончил с этим, — наконец снова заговорил он. — Ты имел в виду свою жизнь и работу здесь или кое-что еще?

— Ты это о чем?

— Периодически ты куда-то пропадаешь — и в колледже было то же самое. Некоторое время тебя нигде не видно, потом ты неожиданно появляешься снова. И никогда не отвечаешь на вопросы о причинах своего отсутствия. Создается впечатление, что ты ведешь двойную жизнь. Это имеет отношение к твоему отъезду?

— Что-то я тебя не понимаю.

Люк улыбнулся.

— Все ты прекрасно понимаешь, — заявил он, а когда я ничего не ответил, добавил: — Ну ладно, желаю удачи.

Люк был постоянно в движении, его руки никогда не лежали спокойно; вот и теперь, когда мы пили по второй чашке кофе, он крутил связку ключей с брелоком, украшенным голубым камушком. Наконец появился завтрак, и мы молча принялись за еду.

— Ты все еще владеешь «Звездной вспышкой»? — спросил он спустя несколько минут.

— Нет. Продал прошлой осенью. Я был занят, времени на яхту не оставалось, и не хотелось, чтобы она стояла на приколе, — ответил я.

— Жаль, — вздохнул Люк. — В колледже мы отлично проводили на ней время. Да и потом тоже. Я бы с удовольствием еще раз вышел в море, в память о прежних временах.

— Да.

— Слушай, ты в последнее время Джулию видел?

— С тех пор как мы расстались, — нет. Думаю, она продолжает встречаться с одним типом по имени Рик. А ты?

— Я заходил к ней вчера вечером.

— Зачем?

Люк пожал плечами:

— Джулия была в нашей компании — но мы стали все дальше отходить друг от друга.

— Как она?

— По-прежнему прекрасно выглядит. Интересовалась тобой. И попросила кое-что передать.

Он достал из внутреннего кармана пиджака запечатанный конверт. На нем почерком Джулии было написано мое имя. Я разорвал конверт и прочитал:


«Мерль, я ошиблась. Я знаю, кто ты. Тебе грозит опасность. Нам необходимо увидеться. У меня есть то, что тебе понадобится. Это очень важно. Пожалуйста, позвони или зайди, как только сможешь.

С любовью, Джулия.»


— Спасибо, — сказал я и убрал письмо в рюкзак.

Записка смутила и обеспокоила меня. До самой крайней степени. Я продолжал относиться к Джулии гораздо лучше, чем мне бы хотелось, однако еще раз встречаться с ней не входило в мои планы. Интересно, что она имела в виду, когда написала, что знает, кто я такой?

Я решил выбросить ее из головы.

Некоторое время я пил кофе, наблюдал за проезжающими мимо окна машинами и вспоминал о том, как мы познакомились с Люком в фехтовальном клубе — он оказался настоящим мастером. Это был наш первый год в колледже...

— Все еще фехтуешь? — спросил я.

— Иногда. А ты?

— Изредка.

— Мы так и не выяснили, кто из нас лучше.

— А теперь на это нет времени, — заметил я.

Люк рассмеялся и сделал несколько шутливых выпадов ножом.

— Пожалуй... Когда уезжаешь?

— Скорее всего завтра — осталось закончить кое-какие дела. А после меня здесь ничто не будет задерживать.

— И куда направишься?

— Еще не решил.

— Ты с ума сошел.

— Хм. Wаnderjahrnote 1, по-моему, это так называется. Хочу наверстать упущенное.

— По правде говоря, звучит привлекательно. Может, и я как-нибудь попробую.

— Почему бы и нет? Впрочем, мне казалось, что ты уже истратил свой год — по частям.

— Это в каком смысле?

— Не только я надолго исчезал.

— Ах, вот ты о чем... — Он сделал небрежный жест рукой. — Это ради дела, а не для удовольствия. Нужно было заключить кое-какие сделки, чтобы расплатиться по счетам. Ты собираешься повидать семью?

Странный вопрос. Ни один из нас до сих пор не упоминал родителей, разве что мельком.

— Не думаю, — ответил я. — А ты?

Люк поймал мой взгляд и постарался удержать его. При этом хроническая улыбка, которая никогда не сходила с его лица, стала немного шире.

— Трудно сказать, — ответил он. — Мы слишком давно не виделись.

Я тоже улыбнулся:

— Знакомое чувство.

Мы закончили завтрак и выпили по последней чашке кофе.

— Значит, ты не станешь разговаривать с Миллером? — спросил он.

— Нет.

Он снова пожал плечами.

Официантка принесла чек. Люк быстро схватил его.

— Я расплачусь. В конце концов, у меня ведь есть работа.

— Спасибо. За мной обед. Где ты остановился?

— Сейчас... — Он засунул руку в карман рубашки, вытащил спички и бросил их мне. — Здесь. Мотель «Нью-Лайн».

— Я зайду около шести, устраивает?

— Договорились.

Он заплатил за завтрак, и на улице мы расстались.

— До встречи!

— Пока.

Пока, Люк Рейнард. Странный ты парень. Мы знакомы почти восемь лет. Не раз отлично проводили время. Соперничали в нескольких видах спорта. Бегали вместе почти каждый день. Оба входили в легкоатлетическую команду. Иногда назначали свидания одним и тем же девушкам. Я снова задумался о нем — сильный, умный, постоянно держится особняком, как и я. Между нами существовала какая-то связь, но мне так и не удалось понять ее суть.

Я зашагал обратно к стоянке возле своего дома, поднял крышку капота и внимательно осмотрел двигатель. Только после этого забросил на сиденье сумку, сел за руль и включил зажигание. Я медленно ехал по улице, глядя в последний раз на то, что показалось мне таким необычным и новым восемь лет назад; я прощался с этим городом. За последнюю неделю я повидал всех, кто что-то для меня значил. Кроме Джулии.

Мне очень хотелось отложить это дело на потом, но времени уже не оставалось. Сейчас или никогда; к тому же меня разбирало любопытство. Я припарковался на стоянке у большого магазина, нашел телефон-автомат, но номер Джулии не отвечал. Наверное, она работает сегодня в утреннюю смену. А может быть, принимает душ или вышла в магазин. Я решил заехать и проверить. Тем более что ее дом находился совсем рядом. И что бы там у нее ни случилось, выяснить это — отличный повод, чтобы увидеть ее в последний раз.

Пришлось несколько минут покружить возле дома, прежде чем удалось найти место для стоянки. Я запер машину, вернулся на угол и зашагал направо. На улице потеплело. Где-то лаяла собака.

До большого викторианского особняка, превращенного в многоквартирный дом, пришлось идти почти целый квартал. С фасада я не мог заглянуть в окна Джулии. Она жила на последнем этаже, ближе к задней части здания.

Перед входом на меня нахлынули воспоминания. Я думал о проведенных с Джулией днях, и ко мне вернулись чувства, которые я тогда испытывал. Я остановился. Глупо было приходить сюда. Стоило ли тратить силы на то, что уже ушло из моей жизни. И все же...

Проклятие. Я хотел увидеть ее еще раз. И теперь не отступлю.

Я начал подниматься по ступенькам крыльца. Дверь была приоткрыта. Знакомый вестибюль. На комоде, перед зеркалом в золоченой раме, горшок с утомленной фиалкой — все те же запыленные листья. Сколько раз отражало это зеркало наши объятия... Мое лицо скользнуло мне навстречу.

Я зашагал вверх по прикрытым зеленым ковром ступенькам. Где-то завыла собака.

Лестничная площадка на первом этаже совсем не изменилась. Я прошел по короткому коридору, мимо тусклых гравюр и старого приставного столика, повернул на следующий пролет лестницы и неожиданно услышал у себя над головой какой-то странный звук, будто по деревянному полу прокатилась бутылка или ваза. Потом наступила тишина, прерываемая лишь свистом ветра вдоль карнизов. У меня возникло смутное предчувствие беды, и я ускорил шаг.

На втором этаже я остановился. Казалось, все было в порядке, но тут я уловил необычный запах. Мне никак не удавалось узнать его: пот, плесень, влажная земля... во всяком случае, что-то органическое.

Стоя у двери в квартиру Джулии, я несколько секунд подождал. Здесь запах усилился, однако внутри царила тишина.

Я тихонько стукнул по темному дереву. На миг мне показалось, что в квартире кто-то есть, но тут же ощущение исчезло. Я снова постучал.

— Джулия, — позвал я. — Это Мерль.

Никто мне не ответил. Я принялся колотить в дверь.

Что-то с грохотом упало. Тогда я нажал на ручку. Закрыто.

Я изо всех сил дернул и вырвал ручку вместе с замком. Потом быстро шагнул влево, в ту сторону, где были петли, протянул руку и слегка нажал кончиками пальцев на верхнюю панель.

Дверь открылась внутрь на несколько дюймов. Никаких новых звуков из квартиры не доносилось. Моим глазам предстал кусок стены и пола, часть акварели и зеленый ковер. Я еще чуть-чуть толкнул дверь. Картина перед моими глазами практически не изменилась. Зато запах стал сильнее.

Я сделал полшага вправо, продолжая тихонько возиться с дверью.

Ничего-ничего-ничего...

Я отдернул руку, когда увидел Джулию. Она лежала на полу. Посреди комнаты. В крови...

Кровь была повсюду, на ковре и вокруг нее, а слева, в углу, валялись какие-то окровавленные тряпки. Мебель перевернута, подушки разорваны...

Я с трудом преодолел желание броситься к Джулии.

Сделал один медленный шаг, потом другой; все мои чувства обострились до предела. Переступил порог. Больше в комнате никого... и ничего необычного. Фракир сжала мое запястье. Видимо, следовало что-то сказать, но мне было не до того.

Я подошел к Джулии, опустился на колени и почувствовал, как к горлу подступил комок. Еще с порога я заметил, что у нее нет половины лица и правой руки. Она не дышала, в сонной артерии не пульсировала жизнь. На ней был залитый кровью разорванный халатик персикового цвета, а на шее висел кулон с голубым камнем.

Кровь просочилась сквозь ковер на пол. И тут я увидел следы. Они не могли принадлежать человеку — удлиненные, с тремя пальцами и широкой подушечкой. И еще когти.

Сквозняк, на который я сначала не обратил внимания — тянуло из открытой двери в спальню, — неожиданно прекратился, а запах усилился. Одновременно возникла пульсация у меня на запястье. Все произошло бесшумно, но я знал, что тварь там.

С колен я перетек на корточки, поворачиваясь...

И увидел разверстую пасть, полную крупных зубов, губы перепачканы алой кровью. Мерзкая морда принадлежала похожему на собаку существу, покрытому грубым желтоватым мехом. Его уши напоминали поганки, круглые оранжево-желтые глаза горели диким огнем.

Поскольку у меня не было никаких сомнений относительно намерений зверя, я швырнул в него дверную ручку, которую по-прежнему сжимал в кулаке. Ручка отскочила от выступа над левым глазом, не причинив отвратительной твари ни малейшего вреда. Все так же без единого звука собака прыгнула.

Не было времени даже обратиться к Фракир...

Люди, работающие на бойне, знают, что на лбу любого животного есть точка, которая находится на пересечении двух воображаемых линий — от правого уха к левому глазу и от левого уха к правому глазу. Они наносят смертельный удар, целясь примерно на дюйм или два выше этого места. Так меня учил мой дядя. Он никогда не работал на бойне, но как надо убивать, он знал.

Поэтому я метнулся вперед и в сторону и попытался нанести могучий удар в смертельную точку. Однако существо двигалось быстрее, чем я предполагал, и, когда мой кулак настиг его, успело проскочить вперед. А мощные шейные мускулы приняли на себя силу удара.

Только теперь тварь издала первый звук — она взвизгнула. Потом чудовище встряхнуло головой, с необыкновенной быстротой развернулось и снова бросилось на меня. Из груди зверя вырвалось низкое, глухое рычание, и он подпрыгнул высоко в воздух. Я сразу понял, что на этот раз увернуться не удастся.

А еще дядя объяснял мне, как удержать собаку за складки кожи на шее, под самой челюстью. Если она большая, необходимо вцепиться покрепче и ни в коем случае нельзя перепутать место. У меня не оставалось выбора. Если бы я лягнул чудовище и промахнулся, то скорее всего лишился бы ноги.

Я приготовился к столкновению, прекрасно осознавая, что масса чудовища больше моей... к тому же оно находилось в движении.

Очень ярко представив себе, как гнусная тварь отгрызает мне пальцы, а то и всю кисть, я тем не менее сумел ухватиться за складки кожи под челюстью. Вытянутые руки позволили смягчить удар. Меня качнуло в сторону, но я удержался на ногах и не ослабил хватку.

Слушая злобное рычание и глядя на мокрую от слюны пасть, я вдруг сообразил, что совсем не подумал о следующем шаге. Когда имеешь дело с собакой, всегда можно попытаться ударить ее головой обо что-нибудь твердое; сонная артерия надежно спрятана, до нее не добраться. Однако эта тварь была невероятно сильной, и я чувствовал, что мои пальцы начинают соскальзывать — чудовище отчаянно пыталось вырваться. Продолжая держать морду подальше от себя, я начал тянуть собаку вверх, но почти сразу же понял, что она окажется заметно выше меня, если поставить ее на задние ноги. Конечно, я мог бы попробовать пнуть ее в живот, но это чревато потерей равновесия, я разожму пальцы — и тогда она обязательно пустит в ход зубы.

В следующий момент чудовище тряхнуло мою левую руку; теперь я мог рассчитывать только на правую. Я не стал рисковать: изо всех сил оттолкнул слюнявую морду, а сам отскочил назад. Мне необходимо было оружие, любое оружие, но на глаза ничего подходящего не попадалось.

Мерзкая собака снова атаковала меня, намереваясь вцепиться в горло... она двигалась слишком быстро, я не успевал нанести ей удар. И в сторону отскочить тоже. Вот уже передние лапы поднялись на уровень моей груди...

Я вспомнил еще один совет моего опытного дяди, схватился за них и изо всех сил завернул назад, упав при этом на колено и прижав подбородок к груди, чтобы защитить горло. Затрещали и захрустели кости, а голова твари мгновенно метнулась вниз, чтобы перегрызть мои запястья. Но в этот момент я уже начал выпрямляться, как сжатая пружина, вперед и вверх.

Чудовище отлетело назад, отчаянно извернулось; ему почти удалось сохранить равновесие. Однако, когда его лапы ударились об пол, оно издало странный звук — нечто среднее между рычанием и визгом — и рухнуло навзничь.

Я уже собрался ударить зверя в голову, но он вскочил, снова быстрее, чем я ожидал. И сразу поджал переднюю правую лапу, перераспределив вес тела на остальные три.

Продолжая рычать, тварь не сводила с меня глаз, с нижней челюсти капала слюна. Я переместился немного влево, не сомневаясь, что чудовище сейчас опять прыгнет, и занял стойку, которой меня никто никогда не учил, — иногда и я способен на оригинальные идеи.

Когда зверь бросился ко мне, он двигался немного медленнее. Наверное, нужно было еще раз как следует врезать ему по голове; не знаю, поскольку не стал этого делать. Я вновь схватил чудовище за горло, теперь гораздо увереннее. На этот раз ему не удастся вырваться так же быстро, и я получу несколько необходимых мне секунд. Не теряя времени попусту, я одним движением опустился на колени и бросил зверя через себя по заранее рассчитанной траектории.

Он перевернулся в воздухе и ударил хребтом в окно. С оглушительным воем чудовище выбило стекла, рамы и вместе с занавеской и карнизом рухнуло вниз.

С глухим стуком собака упала на землю, тремя этажами ниже. Подойдя к окну, я увидел, что гнусная тварь, несколько раз дернувшись, затихла. Она лежала во внутреннем дворике, где мы с Джулией не раз пили по вечерам пиво.

Я вернулся к девушке и взял ее за руку. Только сейчас я почувствовал, как меня начинает охватывать гнев. За всем этим кто-то стоит. Может быть, «Т»? И это очередной подарок мне к 30 апреля? У меня было такое чувство, что ответ на оба эти вопроса — «да». Я хотел разобраться с «Т» так, как я только что разобрался с тварью, убившей Джулию. Должен быть мотив. Должны отыскаться улики.

Я взял в спальне одеяло и накрыл им Джулию. Потом, совершенно машинально, стер свои отпечатки с валявшейся на полу дверной ручки и начал осматривать квартиру.

...Я нашел их на каминной полке между часами и стопкой книг по оккультным наукам. Как только я к ним прикоснулся и почувствовал знакомый холодок, я сразу понял, что все гораздо серьезнее, чем мне представлялось вначале. Должно быть, именно их Джулия имела в виду, когда писала, что у нее есть то, что может мне пригодиться. Я узнал их — и в то же время они меня смутили. Это были карты, однако раньше я таких никогда не видел.

Не полная колода. Всего несколько карт — и довольно странных.

Я услышал вой сирен и быстро засунул карты в боковой карман. Пасьянс разложу позже.

Быстро спустившись по лестнице и никого не встретив, я вышел через черный ход. Дохлая тварь лежала на прежнем месте, и все окрестные собаки на разные голоса обсуждали этот факт. Я перепрыгивал через ограды, топтал клумбы, двигаясь напрямик через задние дворы к той улочке, где оставил машину.

И вскоре оказался в нескольких милях от дома Джулии, стараясь побыстрее забыть отпечатки кровавых лап.

Глава 2

Я уезжал все дальше от побережья и наконец остановил машину в тихом месте, где росло множество деревьев. Мне хотелось немного прогуляться, и некоторое время спустя я заметил небольшой заброшенный парк.

Усевшись на одной из скамеек, я вытащил Козыри и принялся их изучать. Некоторые показались мне смутно знакомыми, другие остались полной загадкой. На одну я смотрел очень долго — и вдруг услышал песнь сирен. Я поспешно убрал карты. Стиль художника мне узнать не удалось. Это ставило меня в весьма неприятное положение.

Я вспомнил историю о знаменитом токсикологе, случайно принявшем яд, от которого не существовало противоядия. Главный вопрос, занимавший его, звучал так: «Была ли доза, которую я принял, смертельной?» Он заглянул в классический учебник, написанный им самим много лет назад. Согласно книге, у него не было ни единого шанса на спасение. Тогда ученый решил посмотреть еще одну, автором которой был другой, не менее знаменитый профессор. В соответствии с расчетами последнего, для персоны его веса это была лишь половина смертельной дозы. Так что он сидел и ждал, надеясь, что ошибся.

Вот и я чувствовал себя примерно так же, потому что в подобных вещах был экспертом. Я думал, что знаю всех, кто способен делать Козыри. Я взял одну из карт, которая почти заворожила меня, — с изображением маленькой заросшей травой лужайки у тихого озера, которое было лишь блистающим осколком чего-то яркого, неопределенного, уходящего вправо. Я сделал глубокий выдох, на миг картина затуманилась... Затем щелкнул по карте ногтем. Она зазвенела, словно стеклянный колокольчик, и ожила. Запульсировали сгустившиеся тени, день начал клониться к вечеру. Я провел над ожившим изображением ладонью, и все замерло — тихое озеро, трава, летний день.

Очень далеко. Поток времени двигался там быстрее, чем здесь. Любопытно.

Я поискал старую трубку, которой иногда себя балую, набил ее, раскурил и задумался — карты оказались самыми настоящими, они не были ловкой подделкой, и хотя я не понимал их назначения, в данный момент меня это не слишком тревожило.

Снова наступило 30 апреля, и я в очередной раз заглянул в лицо смерти. Мне еще только предстояла встреча с человеком, который играл с моей жизнью. «Т» опять воспользовался посредником, чтобы напасть на меня. И тварь, которую я убил, была отнюдь не просто собакой. А карты... интересно, кто дал их Джулии и почему она хотела, чтобы они попали ко мне в руки? Карты и собака показывали, что в моей истории задействованы некие сверхъестественные силы. А я-то считал, что мной заинтересовался самый обычный псих, с которым я сумею справиться, не прилагая особых усилий. Однако события сегодняшнего утра совершенно иначе освещали проблемы, с которыми я столкнулся. Все это означало, что где-то у меня есть дьявольски опасный враг.

Я вздрогнул. Мне захотелось увидеть Люка, попросить его еще раз вспомнить вчерашний разговор — может быть, в словах Джулии удастся найти какой-нибудь намек или улику. Не мешало бы вернуться в квартиру Джулии и обыскать ее более тщательно. Однако об этом не могло быть и речи. Когда я уезжал, у дома уже собирались полицейские. Некоторое время в ее квартиру соваться не стоит.

Рик. Оставался еще Рик Кински, парень, с которым она встречалась после того, как мы расстались. Я видел его несколько раз — худой, усатый, яйцеголовый — очки с толстенными стеклами и все такое. Он работал управляющим в книжном магазине, куда я пару раз заходил. Больше я о нем ничего не знал. Возможно, он расскажет мне что-нибудь о картах и о том, как Джулия оказалась в ситуации, стоившей ей жизни.

Подумав еще немного, я убрал карты. Не стоит рисковать и играть с ними. Не теперь. Сначала необходимо собрать как можно больше информации.

Я вернулся к машине. Мне пришло в голову, что тридцатое апреля еще не закончилось. Предположим, нападение собаки не было инспирировано «Т». В таком случае для новой попытки оставалось еще достаточно времени. Кроме того, у меня возникло ощущение, что, стоит мне поближе подобраться к «Т», он забудет о датах и постарается вцепиться мне в глотку при первой подходящей возможности. Посему я решил держаться настороже и жить в состоянии осады до тех пор, пока вопрос не будет разрешен. И направить все силы на то, чтобы побыстрее покончить с этим делом. Похоже, для моего благополучия необходимо как можно скорее уничтожить таинственного врага.

«Следует ли искать совета? — спросил я у себя. — Если да, то у кого?» Я чертовски многого не знал насчет своего происхождения.

Нет. Еще нет. Я должен сам справиться со своими проблемами. Даже если бы я и не хотел — мне нужна практика. Там, откуда я родом, жизненно необходимо умение справляться с неприятностями любого сорта.

Я ехал по улицам, поглядывая, нет ли поблизости телефонного автомата и стараясь не думать о Джулии, растерзанной страшным чудовищем. Ветер пригнал с запада тучи. На запястье у меня тикали часы, рядом с невидимой Фракир. По радио передавали очередные безрадостные международные новости.

Я остановился возле аптеки и позвонил Люку в мотель. Он куда-то вышел. Поэтому я заказал многослойный бутерброд и молочный коктейль, а после еды попытался еще раз связаться с Люком. С тем же результатом.

Ладно. Поймаю его потом. Я направился в центр. «Страничники» — так назывался магазин, в котором работал Рик.

Я проехал мимо, магазин был открыт. Припарковавшись в двух кварталах на соседней улице, я подошел к магазину пешком. Я держался настороже с того самого момента, как вернулся в город, но так и не смог обнаружить признаков слежки.

Моего лица коснулся прохладный ветерок; похоже, собирается дождь. Я увидел Рика в окно магазина — он сидел за высокой конторкой и читал книгу. Больше внутри никого не было.

Когда я открыл дверь, звякнул маленький колокольчик, Рик поднял голову, а потом вдруг выпрямился, и в его округлившихся глазах возникло удивление.

— Привет, — сказал я, а потом сделал небольшую паузу. — Рик, не знаю, помнишь ли ты меня.

— Ты Мерль Кори, — негромко проговорил он.

— Верно. — Я оперся локтями о стойку, а он отодвинулся назад. — Я подумал, что ты мне поможешь насчет кое-какой информации.

— Какого рода?

— Дело касается Джулии, — ответил я.

— Послушай, — сказал Рик, — я же и близко к ней не подходил, пока вы не разошлись...

— В самом деле? Нет-нет, ты не понял. Это меня совершенно не волнует. Тут дело недавнее. На прошлой неделе она пыталась найти меня и...

Он покачал головой:

— Я не слышал о ней уже месяца два.

— Неужели?

— Да, мы перестали встречаться. Разные интересы.

— А с ней все было в порядке, когда вы... перестали встречаться?

— Думаю, да.

Я посмотрел ему в глаза, и он нахмурился. Мне не понравились его последние слова: «Думаю, да». Я видел, что он меня побаивается, и решил этим воспользоваться.

— А что значит «разные интересы»?

— Ну, она стала немного странной, понимаешь? — проговорил он.

— Пока не очень. Объясни.

Рик облизнул губы и отвел взгляд.

— Мне не нужны неприятности, — заявил он.

— Я бы тоже обошелся без них. Так в чем, собственно, дело?

— Ну, — промямлил он, — она боялась.

— Боялась? Чего?

— Ну... тебя.

— Меня? Это просто смешно. Я не сделал ничего такого, что могло бы ее напугать. Что она говорила?

— Ничего впрямую, но я всегда это чувствовал, когда упоминалось твое имя. А потом у нее вдруг появились эти необычные новые интересы.

— Что-то я не улавливаю... Она стала странной? У нее появились необычные интересы? Какого рода? В чем это выражалось? Я и в самом деле не понимаю, а мне бы очень хотелось во всем этом разобраться.

Рик встал и направился в дальний конец магазина, посмотрев на меня так, будто приглашал пройти за ним. Я послушно двинулся вслед.

Он чуть помедлил возле стеллажа, где стояли книжки о целительстве, земледелии, боевых искусствах, гомеопатии, домашних родах, но в конце концов прошел мимо и остановился перед центральным стеллажом, занятым книгами по оккультным наукам.

— Вот. Она брала сразу по нескольку штук, потом приносила их обратно и выбирала новые.

Я пожал плечами:

— И это все? Не вижу тут ничего особенного.

— Но ее по-настоящему занимала вся эта чепуха.

— Как и многих других...

— Дай закончить, — продолжал Рик. — Джулия начала с теософии, даже принимала участие в собраниях местного кружка. Правда, довольно быстро перестала туда ходить, потому что к тому моменту подружилась с людьми, имеющими совсем другое интересы. Вскоре она уже встречалась с суфиямиnote 2, последователями Гурджиеваnote 3, даже с одним шаманом.

— Любопытно, — заметил я. — А как насчет йоги?

— Нет. Когда я спросил ее об этом, она ответила, что ищет силы, а не самадхиnote 4. В общем, Джулия заводила все более странные знакомства. Я понял, что общение с ней меня угнетает, поэтому мы распрощались.

— А почему она вдруг этим всем увлеклась? — задумчиво проговорил я.

— Вот, — сказал Рик, — посмотри-ка на это.

Он швырнул мне черную книгу, а сам отошел в сторону.

Я поймал книгу. Оказалось, что это Библия. Я открыл титульный лист.

— Какое-нибудь уникальное издание?

Рик вздохнул:

— Нет. Извини.

Он взял у меня книгу и поставил обратно на полку.

— Одну минутку, — сказал Рик, вернулся к своей конторке и достал откуда-то снизу картонную табличку. На ней было написано: «ТОЛЬКО ЧТО ВЫШЕЛ. МЫ ОТКРОЕМСЯ В...», рядом был нарисован циферблат с подвижными стрелками. Он поставил их так, чтобы в его распоряжении оказалось полчаса, а потом подошел к окну и повесил табличку на стекло. После чего задвинул засов на входных дверях и жестом пригласил меня пройти в заднюю комнату.

В кабинете стояли стол, пара стульев и коробки с книгами. Рик уселся за стол и кивнул в сторону ближайшего стула. Я устроился на нем. Он включил автоответчик, вынул стопку бумаг и писем из-под пресс-папье, убрал их в ящик стола, открыл шкафчик и достал из него бутылку кьянти.

— Выпьешь стаканчик?

— С удовольствием, спасибо.

Он снова встал и переступил через порог приоткрытой двери маленького туалета. Взял с полки два стакана, сполоснул их, поставил на стол, налил вино и подтолкнул один из стаканов ко мне. Оба были из «Шератона».

— Извини, что бросил в тебя Библию, — сказал Рик, поднимая стакан и сделав глоток.

— Ты словно ожидал, что я исчезну в клубах дыма.

Он кивнул:

— Я действительно убежден, что причина, по которой Джулия ищет силы, имеет какое-то отношение к тебе. Ты занимаешься оккультизмом?

— Нет.

— Иногда она говорила о тебе как о сверхъестественном существе.

Я рассмеялся. После небольшой паузы Рик последовал моему примеру.

— Даже не знаю, — задумчиво проговорил он. — «Есть многое на свете»note 5 — многое, чего просто не может быть, и все же...

Я пожал плечами:

— Кто знает? Значит, ты считаешь, будто Джулия искала систему, которая дала бы ей силу, чтобы защититься от меня?

— Да, мне показалось, что дело обстоит именно так.

Я сделал глоток вина.

— Какая-то бессмыслица...

Но в тот самый момент, когда произносились эти слова, я понял, что Рик скорее всего прав. И если Джулия вступила на эту тропу по моей вине, значит, я в определенной степени несу ответственность за ее смерть. Теперь мои плечи придавило новое бремя.

— Заканчивай историю, — попросил я.

— А я уже практически все рассказал, — отозвался Рик. — Я устал от людей, которые все время обсуждают какую-то космическую чушь, поэтому и вышел из игры.

— И все? А Джулия нашла нужную систему и достойного гуру? Что было дальше?

Рик сделал большой глоток и посмотрел на меня.

— Мне она по-настоящему нравилась, — сказал он.

— Не сомневаюсь.

— Тароnote 6, Каббалаnote 7, Золотая Заряnote 8, Кроулиnote 9, — таково направление ее дальнейших поисков.

— Она осталась с ними?

— Не уверен, но мне так кажется. Я узнал об этом значительно позже.

— Ритуальная магия? — спросил я.

— Вероятно.

— А кто таким занимается?

— Многие.

— Я хотел спросить, кого она нашла? Ты что-нибудь слышал?

— Кажется, его звали Виктор Мелман.

Рик выжидательно посмотрел на меня. Я покачал головой:

— Сожалею, но мне это имя неизвестно.

— Странный парень, — задумчиво проговорил Рик, сделал очередной глоток и откинулся на спинку стула, сцепив руки на затылке и сведя вместе локти. Его взгляд был устремлен в пустоту. — Я слышал — в том числе и от людей разумных, — будто у него действительно что-то получается, будто ему удалось завладеть какими-то секретами, на него снизошло озарение и он обладает некой властью. Иногда Мелман становится великим учителем. Но у него проблемы с собственным эго, что, как мне кажется, часто случается в подобных случаях. Существует, естественно, и оборотная сторона медали. Поговаривают, что Мелман — не его настоящее имя: якобы он отсидел и в его досье больше от Мэнсонаnote 10, чем от Волхваnote 11. Вообще-то он художник — и довольно хороший. Его картины неплохо продаются.

— Вы знакомы?

После паузы Рик ответил:

— Да.

— И какое он производит впечатление?

— Даже не знаю. Ну... я лицо заинтересованное. Не могу сказать ничего определенного.

Я взглянул на вино в своем стакане.

— А как это произошло?

— Я хотел брать у него уроки. Он отказал.

— Значит, ты тоже в этом участвовал. Я думал...

— Я ни в чем не участвовал! — возмутился Рик. — Просто успел многое попробовать. Бывают ведь разные увлечения. Я мечтал развиваться, расширять свои горизонты, как и любой другой человек. Но у меня ничего не вышло. — Он немного расслабился и сделал глоток вина. — Иногда мне кажется, что я подошел совсем близко, что существует некая сила или видение, к которому я вот-вот прикоснусь. Вот-вот. Но в следующее мгновение все исчезает... Полнейшая чепуха. Самый обычный самообман. Порой мне даже представляется, будто я обладаю какими-то особыми способностями. Проходит несколько дней, и я понимаю, что опять принимал желаемое за действительное.

— Это было до того, как ты встретил Джулию?

Он кивнул:

— Верно. Возможно, именно потому наши отношения и продолжались некоторое время. Я и сейчас люблю поговорить обо всей этой ерунде, хотя сам уже давно в нее не верю. Потом идеи оккультизма захватили Джулию, а я не захотел проходить тот же путь во второй раз.

— Понятно.

Рик допил вино и снова наполнил свой стакан.

— Глупости и пустая болтовня, — заявил он. — Существует бесконечное количество способов лгать себе, извращая реальность. Наверное, мне хотелось волшебства, но его нет на свете.

— Поэтому ты бросил в меня Библией?

Он фыркнул:

— С тем же успехом я мог бы швырнуть Коран или Ведыnote 12. Было бы здорово, если бы ты исчез в языках пламени. Однако ничего не вышло.

Я улыбнулся:

— Как найти Мелмана?

— Кажется, у меня где-то был адрес... — пробормотал Рик, опустив глаза и открывая ящик стола. — Вот.

Он достал маленькую записную книжечку и полистал ее. Выписал адрес на карточку и протянул мне. А потом допил свое вино.

— Спасибо.

— Это адрес студии, но Мелман там и живет, — объяснил Рик.

Я кивнул и поставил на стол стакан.

— Очень рад нашей беседе.

Он поднял бутылку:

— Может быть, выпьем еще?

— Нет, спасибо.

Рик пожал плечами и отодвинул свой стакан в сторону. Я встал.

— Знаешь, это очень печально.

— Что?

— Что волшебства нет, никогда не было и скорее всего никогда не будет.

— Скверно, — согласился я.

— Мир был бы гораздо интереснее.

— Это уж точно.

Я повернулся, собираясь уйти.

— Сделай мне одолжение, — попросил Рик.

— Какое?

— На обратном пути переведи стрелки часов на три часа и захлопни дверь.

— Хорошо.

Я оставил Рика в задней комнатке и выполнил его просьбу.

Небо заметно потемнело, ветер стал холоднее. Я еще раз позвонил Люку, но дома по-прежнему не застал.


Мы были счастливы. День получился великолепным. Все, что мы делали, доставляло нам удовольствие, погода выдалась чудесная. Сначала мы отправились на вечеринку, а потом пообедали вмилом маленьком ресторанчике, о существовании которого узнали совершенно случайно. Мы не торопясь потягивали вино; хотелось, чтобы этот день никогда не кончился. Наконец мы решили, что нужно пользоваться удачей, пока она нас не покинула, и поехали на пустынный пляж. Там сидели рядом, плескались в воде, смотрели на луну, слушали шепот ветра... Довольно долго. И я сделал то, что обещал себе никогда не делать. Разве Фауст не посчитал, что прекрасное мгновение стоит души?

— Пойдем, — сказал я, бросив банку из-под пива в урну и схватив Джулию за руку. — Погуляем немного.

— Где? — спросила она, когда я заставил ее встать.

— В волшебной стране, — ответил я. — В далеких сказочных королевствах. В Эдеме. Пойдем.

Смеясь, она позволила мне увести себя по пляжу туда, где полоска песка сужалась, к месту между морем и высокой набережной. Желтела благородная луна, а море пело мою любимую песнь.

Рука в руке мы шагали вдоль отвесного берега. Крутой поворот увел нас в сторону от песчаного пляжа. Я искал взглядом высокую и узкую пещеру, которая должна была вскоре появиться...

— Пещера, — провозгласил я через несколько мгновений. — Давай войдем.

— Там будет темно.

— Вот и хорошо, — ответил я, и мы вошли.

Лунный свет сопровождал нас лишь первые шесть шагов. Однако я успел заметить поворот направо.

— Сюда, — заявил я.

— Тут действительно темно!

— Естественно. Ты просто держись за меня покрепче. Все будет в порядке.

Через пятнадцать или двадцать шагов справа возникло слабое свечение. Я повел Джулию в ту сторону, и стало немного светлее.

— Мы заблудимся, — тихо проговорила она.

— Со мной такого не бывает никогда, — ответил я.

Свет разгорался все ярче. Дорога свернула еще раз, и мы выбрались наружу у подножия гор. Впереди раскинулся лес, озаренный лучами утреннего солнца.

Джулия застыла на месте, ее голубые глаза широко раскрылись.

— Настал день! — воскликнула она.

— Tempus fugitnote 13, — ответил я. — Идем!

Некоторое время мы шли через лес, прислушиваясь к пению птиц и шепоту ветра, темноволосая Джулия и я. Я провел ее через каньон, по разноцветным камням и траве, мимо ручья, впадавшего в реку.

Мы шагали вдоль берега, пока не увидели пропасть, куда бесстрашно бросалась река, а вокруг клубился туман и сверкала радуга. Мы стояли и смотрели на раскинувшуюся внизу огромную долину и окутанный утренним призрачным покрывалом город с многочисленными шпилями и куполами, золочеными и хрустальными.

— Где мы?.. — спросила Джулия.

— Просто свернули за угол, — сказал я. — Идем!

И повел ее влево, а потом вниз по тропе. Вскоре мы снова оказались возле скал, миновав наконец водопад. Тени и бриллиантовые капли... рев, достигающий могущества тишины.

Мы нырнули в туннель. Сначала земля была влажной, но вскоре стала сухой, потому что мы начали подниматься вверх. Мы двигались по галерее, открывающейся налево, и нашим глазам предстала ночь и звезды, звезды, звезды... Зрелище было невероятным; в небе мерцали созвездия, такие яркие, что наши фигуры отбрасывали тени на стены у нас за спиной. Джулия наклонилась над низким парапетом — ее кожа походила на белоснежный полированный мрамор — и заглянула вниз.

— Они там! С двух сторон! Под нами нет ничего, кроме звезд. И сбоку...

— Да. Красиво, верно?

Мы долго стояли и смотрели, прежде чем мне удалось убедить Джулию, что пришла пора возвращаться в туннель. Он привел нас к руинам классической арены под полуденным небом. Среди разбитых скамеек и потрескавшихся колонн рос плющ. Тут и там лежали обломки статуй, словно их низвергло землетрясение. Весьма живописное зрелище. Я предполагал, что оно должно понравиться Джулии, и не ошибся. Мы по очереди садились на скамейки и говорили друг с другом. Акустика была великолепной.

А потом, держась за руки, шли по мириадам дорог, под многоцветными небесами, пока не оказались наконец возле тихого озера, над дальним берегом которого зависло вечернее солнце. Справа влажно сверкали скалы. Мы направились к маленькой лужайке, поросшей мхом и папоротником.

Я обнял ее, и мы слушали, как ветер шелестит кронами деревьев и поют невидимые птицы. Потом я расстегнул ей блузку.

— Прямо здесь? — спросила она.

— Мне тут нравится. А тебе?

— Красивое место. Хорошо. Подожди минутку.

И мы опустились на землю и любили друг друга до тех пор, пока нас не укрыли тени. После этого, как я и хотел, Джулия заснула.

Я сотворил заклинание, чтобы она крепче спала, ибо начал сомневаться в том, разумно ли поступил, отправившись с Джулией в это путешествие. Потом оделся сам, одел Джулию и взял ее на руки, чтобы отнести обратно. Я выбрал короткий маршрут.

На пляже я положил ее на песок и растянулся рядом. Скоро и я провалился в сон.

Нас разбудили крики купальщиков, далеко после восхода солнца.

Джулия села и внимательно посмотрела на меня.

— Прошлая ночь, — заявила Джулия, — не могла быть сном. Но и на реальность все это не похоже, правда?

— Наверное, — ответил я.

Она нахмурилась.

— С чем ты сейчас согласился? — спросила она.

— С тем, что пора завтракать, — сказал я. — Давай пойдем куда-нибудь.

— Подожди минутку. — Она положила руку мне на плечо. — Произошло нечто удивительное. Что это было?

— Ты хочешь убить волшебство пустыми разговорами? Пойдем-ка лучше что-нибудь съедим.

В последующие дни она задавала мне множество вопросов, но я упорно отказывался обсуждать ту сказочную ночь. Я совершил ошибку — не нужно было устраивать для нее этой прогулки. В конце концов мы поссорились и вскоре расстались.

А теперь, когда я уезжал все дальше и дальше от магазина Рика, мне стало ясно, что одной глупостью тут не обошлось. Я понял, что любил Джулию и что любовь не прошла. Если бы я тогда не затеял эту прогулку, или если бы потом признался, что владею магией, Джулия не выбрала бы путь, который в результате привел ее к гибели. И не искала бы силы для того, чтобы защитить себя. И осталась бы в живых.

Я прикусил губу и закричал. Объехав затормозившую передо мной машину, я промчался через перекресток на красный свет.

Если я убил ту, кого любил, то уверен: обратному случиться не суждено.

Глава 3

Скорбь и гнев сжимают мой мир, и меня это бесит. Исчезают воспоминания о более счастливых временах, друзьях, местах, вещах и возможностях. Охваченный сильными переживаниями, я словно начинаю уменьшаться и теряю способность смотреть на вещи с разных точек зрения. Полагаю, частично это происходит из-за того, что я отказываюсь от целого ряда альтернативных решений — а в результате моей свободе воли наносится немалый ущерб. Мне это не нравится, но, начиная с какого-то момента, от меня уже ничего не зависит. Я словно смиряюсь с предопределенностью, отчего раздражаюсь еще сильнее. А затем — порочный круг! — срабатывают чувства, и все усугубляется. Самый простой способ покончить с этой ситуацией — рвануть напролом и устранить ее причину. Более трудный — философский подход, возврат назад, попытка восстановить над собой контроль. Как всегда, трудный путь предпочтительнее. Когда рвешь напролом, недолго и шею сломать.

Припарковавшись в первом свободном уголке, я опустил окно и раскурил трубку. И поклялся не уезжать отсюда до тех пор, пока окончательно не успокоюсь. Я всегда чересчур сильно реагирую на происходящие вокруг события. Дурная наследственность, вероятно. Но мне не хочется слишком походить на родственников: они наступили на чертову уйму граблей. Мгновенная реакция — все или ничего, — не так плоха, если ты всегда выигрываешь, но зато частенько приводит к трагедии или по меньшей мере к оперной драме, если сталкиваешься с чем-то экстраординарным. И в моем случае, судя по всему, противник весьма необычный. Следовательно, я болван. Я повторял эти слова до тех пор, пока не поверил в них.

Потом я прислушался к своему немного успокоившемуся «я», которое согласилось с тем, что я и в самом деле болван — раз не смог разобраться в собственных чувствах тогда, когда еще можно было что-то изменить. Болван потому, что, показывая свое могущество, не подумал о последствиях; за столько лет не сумел распознать истинную природу своего врага и недооценил значение предстоящего поединка. Взять Виктора Мелмана за горло и вытрясти из него правду — вряд ли из этого получится что-нибудь стоящее. Я решил действовать осторожно, прикрывая тылы. Жизнь — сложная штука, напомнил я себе. Сейчас нужно затаиться, собрать силы и как следует все обдумать.

Вскоре мое напряжение — медленно, очень медленно — стало ослабевать. И так же постепенно осознанный мною мир начал расти, и среди прочего я понял, что «Т» может хорошо меня знать, и специально все устроил таким образом, чтобы я под влиянием момента совершил какой-нибудь необдуманный поступок. Нет, не уподоблюсь остальным родственникам...

Я еще долго сидел в машине, а потом включил двигатель и не спеша поехал вперед.


Грязный четырехэтажный кирпичный дом стоял на углу улицы. Его стены были испещрены непристойными надписями, особенно с тех сторон, что выходили на аллею и в узкий переулок. Медленно обойдя здание, я обнаружил несколько разбитых окон и пожарную лестницу. К этому времени начал моросить дождь. Первые два этажа были заняты компанией «Склады Брутуса» — если верить табличке, висевшей у лестницы в конце маленького коридора, куда я осторожно вошел.

Воняло мочой, справа, на пыльном подоконнике, лежала пустая бутылка виски «Джек Дэниелс». На облупившейся стене примостилось два почтовых ящика. На одном красовалась надпись: «Склады Брутуса», на другом — «В.М.». Оба ящика были пусты.

Я начал подниматься по лестнице, опасаясь, что ступени вот-вот заскрипят. Скрипеть они отказались.

В коридоре второго этажа я заметил четыре двери без ручек, все закрытые. Сквозь матовые стекла проглядывались очертания картонных коробок. Изнутри не доносилось ни звука.

На следующем лестничном пролете я спугнул задремавшую черную кошку. Она выгнула спину и зашипела, а потом быстро умчалась куда-то вверх.

На третьем этаже тоже оказалось четыре двери — тремя явно никто не пользовался, а на четвертой, покрытой блестящим шеллаком, виднелись темные пятна. И красовалась медная табличка с надписью «Мелман».

Я постучал.

Ответа не последовало. Я сделал еще несколько попыток — безрезультатно. Возможно, здесь Мелман жил, а наверху, где было больше солнечного света, устроил студию.

Я вернулся на лестницу и поднялся на четвертый этаж.

Одна из четырех дверей была слегка приоткрыта. Остановившись, я прислушался. Внутри кто-то был. Я подошел поближе и несколько раз постучал. Услышал тихий вздох. Толкнул дверь.

Он стоял ко мне лицом под застекленной крышей, примерно в двадцати футах от входа — высокий широкоплечий мужчина с черной бородой и карими глазами. В левой руке кисть, в правой — палитра. Испачканный в краске фартук надет поверх джинсов и клетчатой спортивной рубашки. На мольберте холст, на котором нарисовано нечто, напоминающее мадонну с младенцем. В комнате множество других холстов, но все они либо повернуты к стене, либо чем-то накрыты.

— Привет, — поздоровался я, — вас зовут Виктор Мелман?

Он кивнул — при этом на лице у него не дрогнул ни один мускул, — положил палитру на ближайший стол, а кисть опустил в банку с растворителем. Потом взял влажную тряпку и вытер руки.

— А вас? — спросил он, отбросив тряпку в сторону и снова взглянув на меня.

— Мерль Кори. Вы знали Джулию Барнс.

— Не стану отрицать. Однако вы использовали прошедшее время, из чего следует...

— Она мертва. Я хочу поговорить с вами о ней.

— Хорошо, — согласился он, снимая фартук. — Давайте пойдем вниз. Здесь негде даже присесть.

Он повесил фартук на гвоздь у двери и вышел изстудии; я последовал за ним. Перед тем как уйти, Мелман запер студию. Его движения были плавными, почти грациозными. Я слышал, как барабанит по крыше дождь.

Тем же ключом Мелман открыл темную дверь на третьем этаже. Распахнул и жестом пригласил меня войти. Проходя по коридору мимо кухни, я заметил кучу пустых бутылок, стопки тарелок, коробки из-под пиццы. Набитые до отказа мешки с мусором выстроились у шкафа; пол казался липким, а пахло как в цеху по производству специй, по соседству с которым расположилась бойня.

Гостиная была большой, с двумя удобными на вид черными диванами, стоящими друг напротив друга, восточными коврами на полу и несколькими разномастными столиками, сервированными пепельницами с окурками. В дальнем углу, у стенки, задрапированной красным, я увидел красивый концертный рояль. Повсюду были расставлены низкие книжные шкафы, набитые литературой по оккультным наукам, рядом с ними примостились кресла, а на полу валялись стопки журналов. Нечто напоминающее угол пентаграммы торчало из-под самого большого ковра. В воздухе витали застарелые запахи благовоний и марихуаны. Справа от меня сводчатый проход вел в соседнюю комнату, а слева была закрытая дверь. Картины на религиозные темы — я решил, что их автор сам Мелман, — висели на стенах. Что-то в них напоминало работы Шагала. Хорошая живопись.

— Садитесь.

Мелман показал на кресло, и я сел.

— Хотите пива?

— Спасибо, нет.

Он устроился на ближайшем ко мне диване, сложил руки и пристально на меня посмотрел.

— Что случилось? — спросил Мелман.

Теперь уже я пристально взглянул на него:

— Джулия Барнс увлеклась оккультными науками и пришла к вам в надежде побольше о них узнать. Она умерла сегодня утром при очень необычных обстоятельствах.

Левый уголок его рта слегка дрогнул. И никакой другой реакции.

— Да, Джулия интересовалась подобными вещами, — промолвил он. — Она хотела получить у меня наставления, и я удовлетворил ее просьбу.

— Мне необходимо знать, почему она умерла.

Он продолжал смотреть на меня.

— Ее время вышло, — заявил Мелман. — Рано или поздно такое случается со всеми.

— Она была убита животным, которое не может здесь существовать. Что вы об этом знаете?

— Вселенная гораздо более странное место, чем многие из нас думают.

— Так вы знаете что-нибудь или нет?

— Я знаю о вас, — произнес он, впервые улыбнувшись. — Она, естественно, мне все рассказала.

— Как это понимать?

— Как мою осведомленность в том, что вы и сами более чем знакомы с вещами подобного рода.

— И что?

— Когда известные силы начинают действовать, Искусство находит способ собрать нужных людей в нужный момент.

— Значит, вы думаете, что дело именно в этом?

— Я знаю.

— Откуда?

— Так было предсказано.

— Поэтому вы меня ждали.

— Да.

— Любопытно. Расскажите-ка об этом поподробнее.

— Давайте я лучше покажу.

— Вы говорите, будто бы вам было что-то предсказано. Как? Кем?

— Скоро и сами поймете.

— И смерть Джулии?

— Пожалуй, и это тоже.

— Ну и каким образом вы собираетесь меня просветить?

Мелман улыбнулся:

— Я хочу вам кое-что продемонстрировать.

— Хорошо. Я готов. Демонстрируйте.

— Это здесь. — Он встал и направился к закрытой двери.

Я последовал за ним через комнату.

Мелман засунул руку за пазуху, вытащил цепочку, а когда поднял ее над головой, я увидел, что на ней висит ключ. Этим ключом он и открыл замок.

— Заходите, — предложил он, толкая дверь и отходя в сторону.

Я вошел в небольшую, довольно темную комнату. Мелман нажал на кнопку выключателя — зажегся слабый синий свет. На противоположной стене я заметил единственное окно, все стекла которого были закрашены черной краской. Мебели в комнате не было, если не считать нескольких подушек, разбросанных по полу. Часть стены справа от меня была задрапирована черной тканью.

— Ну, смотрю, — сказал я.

Он усмехнулся:

— Потерпите немного. Как вы думаете, какой раздел оккультных наук занимает меня больше всего?

— Вы каббалист.

— Да, — признался Мелман. — Откуда вы знаете?

— Люди, интересующиеся Востоком, склонны к самодисциплине, — заявил я. — А каббалисты всегда были страшными неряхами.

Он фыркнул:

— Тут все зависит от того, что считать для себя важным.

— Именно.

Мелман ногой отбросил подушку на середину комнаты:

— Садитесь.

— Я постою.

— Ладно, — сказал он, пожав плечами, и начал что-то тихонько бормотать.

Я ждал. Через некоторое время, продолжая негромко говорить, он подошел к черному занавесу и быстрым движением отодвинул его.

Моим глазам предстало каббалистическое Древо Жизни с десятью сефиротамиnote 14 в символичнеских аспектах. Рисунок был весьма впечатляющим. Неожиданно возникшее чувство узнавания меня озадачило. Эта картина была оригинальной вещью, а не поделкой из оккультной лавчонки. Однако по стилю она не имела ничего общего с полотнами, что висели в другой комнате. И стиль этот был мне знаком.

У меня не оставалось сомнений: Древо Жизни рисовал тот же художник, что сделал Козыри, найденные мной в квартире Джулии.

Мелман продолжал бормотать свои заклинания, а я разглядывал картину.

— Ваша работа?

Мелман не ответил. Вместо этого он подошел к картине и показал на третий сефирот, который называется Бинаnote 15. На нем был изображен маг перед темным алтарем, и...

Нет! Я не мог поверить. Так не должно...

Я понял, что вхожу в контакт с этой фигурой, причем контакт не был символическим. Маг был настоящим, и он призывал меня к себе. Фигура начала расти, стала объемной. Комната вокруг меня потускнела. Я уже почти...

Был там.

Сумеречное место, маленькая поляна посреди странного леса. Тусклый кровавый свет озаряет каменную плиту алтаря. Маг, лицо которого скрыто в тени капюшона, перемещает какие-то предметы по поверхности камня, его руки двигаются так быстро, что я не в силах за ними уследить. Откуда-то издалека доносятся слова заклинаний.

Наконец маг поднял правую руку, в которой был зажат единственный предмет — черный обсидиановый кинжал. Потом положил руку на алтарь и быстро смахнул все на землю.

Только после этого посмотрел на меня.

— Иди ко мне, — позвал он.

Я улыбнулся, услышав столь глупое предложение. Но в следующий миг почувствовал, как ноги, без всякого участия с моей стороны, понесли меня к нему, и тогда я сообразил, что маг из густой черной тени силой заклятия пытается подчинить себе мою волю.

Я мысленно поблагодарил другого своего дядю, обитавшего так далеко, что и представить себе невозможно, и на языке тари принялся творить собственное заклинание.

Воздух разорвал дикий крик, словно мимо пронеслась какая-то ночная птица.

Маг не утратил сосредоточенности, и мои ноги шагали вперед, послушные его желанию, но я сумел поднять руки. Я продолжал держать их на нужной высоте, а когда они коснулись верхнего края алтаря, перестал противиться и ускорил шаги. А еще я согнул руки в локтях.

Маг взмахнул кинжалом, однако это уже не имело значения. Я изо всех сил толкнул камень.

Алтарь опрокинулся, маг попытался отскочить в сторону, но камень ударил его по одной, а может быть, и по обеим ногам. Как только он упал на землю, чары рассеялись. Я снова мог двигаться, в голове прояснилось.

Маг подтянул колени к груди и успел откатиться в сторону до того, как я перепрыгнул через поваленный алтарь. Потом сделал сальто на небольшом склоне и, промчавшись между двух стоящих вертикально камней, бросился к черному лесу.

Добравшись до края поляны, я заметил глаза — сотни злобных огоньков, горевших в темноте на разной высоте. Заклинания стали громче, приблизились, зазвучали у меня за спиной.

Я быстро обернулся.

Алтарь по-прежнему валялся на земле. За ним стояла другая фигура в плаще с капюшоном, значительно больше первой. Голос этого колдуна показался мне знакомым. Запульсировала Фракир, и я почувствовал, как меня обволакивают чары, но на сей раз я был к этому готов.

С противоположной стороны, послушный моему приказу, возник ледяной ветер и развеял колдовство, словно дым. Моя одежда взметнулась, меняя форму и цвет. Лиловое и серое... светлые брюки, темный плащ и рубашка. Черные сапоги и широкий пояс, на котором висят перчатки, а серебристая Фракир превратилась в сияющий браслет. Подняв левую руку, я прикрыл глаза правой, готовясь сотворить яркую вспышку света.

— Молчи, — приказал я. — Ты оскорбил меня.

Голос смолк.

Порыв ветра отбросил капюшон, и я увидел испуганное лицо Мелмана.

— Ну что ж, ты хотел, чтобы я пришел, — продолжал я, — твое желание исполнилось, и да помогут тебе небеса. Ты сказал, что я получу ответы на свои вопросы. Однако этого не произошло. Сдержи свое обещание!

Я сделал шаг вперед.

— Говори! — приказал я. — Можешь выбрать легкий путь или трудный. Так или иначе — ты мне все расскажешь! Решение за тобой.

Он откинул голову и возопил:

— Господин!

— Давай, призывай своего господина! — Я усмехнулся. — Я готов подождать. Потому что ему тоже придется дать ответ.

Мелман снова крикнул, но отклика не последовало. Тогда он бросился бежать.

Я был готов и к этому и сотворил более мощное заклинание. Лес начал исчезать; деревья повалились на землю прежде, чем Мелман успел до них добраться, потом налетел могучий ветер и унес их прочь. Вихрь закружил над поляной, серый и красный; вокруг нас выросла неприступная стена, уходящая в бесконечность. Мы оказались в ночи, на круглом островке диаметром всего в несколько сотен метров, края которого медленно разрушались.

— Он не придет, — сказал я, — а ты останешься здесь. Он тебе не поможет. Никто тебе не поможет. Здесь властвует высшая магия, и ты оскверняешь ее одним своим присутствием. Знаешь, что находится за границей наступающего ветра? Хаос. И я отдам тебя ему, если ты не расскажешь мне о Джулии, о своем господине и о том, почему ты осмелился привести меня сюда.

Он отвернулся, не в силах созерцать Хаос, и посмотрел на меня:

— Верни меня в мою квартиру.

Я покачал головой.

— Убей меня — и тогда ты ничего не узнаешь!

Я пожал плечами:

— Ты все скажешь, чтобы остановить боль. А потом я подарю тебя Хаосу.

Я сделал движение в его сторону.

— Подожди. — Мелман поднял руку. — Оставь мне жизнь за то, что я расскажу.

— Кончай торговлю. Говори.

Над нами взметнулся еще один порыв ветра, и наш островок снова стал сжиматься. Мы услышали шепоты и невнятный лепет, вокруг нас, мерцая, поплыли разобщенные формы. Мелман невольно отпрянул назад.

— Ладно. — Теперь он говорил громко: — Да, Джулия пришла ко мне, как и было предсказано, и я кое-чему ее научил — совсем не тому, чему учил бы всего лишь год назад, а тому, что сам освоил совсем недавно. Мне было приказано так поступить.

— Кем? Как его зовут?

Мелман состроил гримасу:

— Он не так глуп, чтобы назвать свое имя, ведь в этом случае я мог бы попытаться подчинить его себе. Как и ты, он не человек, а существо из других миров.

— Это он дал тебе картину с изображением Древа Жизни?

Мелман кивнул:

— Да, и она действительно переносила меня в каждый сефирот. Там царит волшебство. И я становился могущественнее.

— А Козыри? Их тоже сделал он? Он велел тебе передать карты Джулии?

— Я ничего не знаю ни о каких Козырях, — заявил Мелман.

— Вот эти! — воскликнул я, доставая колоду из кармана плаща и развернув карты наподобие волшебного веера.

Я сунул карты Мелману под нос, чтобы он рассмотрел их, а потом убрал, прежде чем он успел сообразить, что с их помощью может сбежать.

— В первый раз вижу, — проговорил он.

Земля вокруг нас продолжала разрушаться. Мы придвинулись к центру.

— И ты послал чудовище, которое растерзало Джулию?

Он отчаянно замотал головой:

— Нет, не я. Мне было известно, что ее ждет смерть, господин сказал, что после этого обязательно появишься ты. И еще он мне поведал, что ее убьет зверь из Нетцахаnote 16 — но я его не видел и никакого отношения к нему не имею.

— А почему он хотел, чтобы ты встретился со мной и привел сюда?

Мелман дико расхохотался.

— Почему? — повторил Мелман. — Чтобы прикончить тебя, конечно. Он сказал, что, если я смогу принести тебя в жертву в этом месте, твое могущество перейдет ко мне. И еще он говорил, что ты Мерлин, сын Ада и Хаоса, и что я стану величайшим магом, если сумею убить тебя здесь.

Наш мир теперь имел лишь сто метров в поперечнике и сокращался все быстрее.

— Это правда? — спросил Мелман. — Господин не обманул меня?

— Могущество как деньги, — ответил я. — Добыть его совсем не трудно, если знаешь, как это сделать, и хочешь больше всего на свете. Но вот получил бы ты что-нибудь действительно полезное? Сомневаюсь.

— Я говорю о смысле жизни. Ты же все прекрасно понимаешь.

Я покачал головой:

— Только глупец верит, что жизнь имеет единственный смысл... Ну хватит об этом! Опиши своего господина.

— Я никогда его не видел.

— Что?

— Нет, я, конечно, видел его, но не знаю, как он выглядит. Он всегда являлся ко мне в надвинутом капюшоне и черном свободном плаще с поясом. И в перчатках. Я даже не знаю, какой он расы.

— Как вы познакомились?

— Однажды он появился в моей студии. Я повернулся — а он стоит у меня за спиной. Он предложил мне могущество и обещал, что многому научит, если я соглашусь ему служить.

— А почему ты ему поверил?

— Он взял меня с собой в путешествие по иным мирам.

— Понимаю.

Наш островок теперь имел размеры большой комнаты. Голос ветра стал дразнящим, а потом сочувствующим и одновременно испуганным, печальным и гневным. Окружающие нас видения непрерывно менялись. Земля под ногами дрожала. Мне хотелось прикончить Мелмана прямо сейчас, но если он и в самом деле не вызывал зверя, который убил Джулию...

— А почему твой господин хотел моей смерти? — спросил я его.

Он облизнул губы и с ужасом оглянулся на надвигающийся Хаос.

— Он сказал, что ты его враг, — объяснил Мелман, — но почему, никогда не объяснял. И что это должно произойти сегодня — такова была его воля.

— А почему сегодня?

На лице Мелмана промелькнула улыбка.

— Я полагаю, из-за того, что сегодня Walpurgisnachtnote 17, хотя мой господин этого не говорил.

— И все? — не унимался я. — Он не намекал, откуда прибыл?

— Однажды мой господин упомянул некую Цитадель Четырех Миров, словно бы это было важное для него место.

— А у тебя не возникало ощущения, что твой господин тебя попросту использует?

Мелман улыбнулся:

— Конечно, он использовал меня. Мы все кого-нибудь используем. Так уж устроен мир. Но он платил за мои услуги знанием и могуществом. И я думаю, что его обещание еще может быть исполнено.

Казалось, он смотрит в какую-то точку у меня за спиной. Старый трюк, но я на него попался. Там никого не было. Я моментально повернулся лицом к Мелману.

В руке он держал черный кинжал. Вероятно, прятал в рукаве. Бормоча заклинания, Мелман подскочил ко мне, собираясь нанести удар, но я сделал шаг назад и швырнул в него плащ. Он выпутался, отступил в сторону и снова пошел на меня, продолжая размахивать кинжалом.

На этот раз он действовал осторожнее, постарался меня обойти, его губы шевелились. Я попытался изо всех сил врезать ногой по руке с кинжалом, но он успел убрать ее. Тогда я подхватил край плаща и обмотал им руку. Когда Мелман еще раз атаковал меня, я вцепился ему в предплечья, а потом, быстро наклонившись вперед, правой рукой схватил его за левое бедро, выпрямился, поднял высоко в воздух и бросил.

Уже развернув для броска свое тело, я понял, что произошло. Слишком поздно. Сосредоточив все внимание на противнике, я забыл о наступающей стене бушующих ветров. Граница Хаоса подобралась к нам гораздо ближе, чем я предполагал, и у Мелмана осталось время лишь на короткое проклятие, прежде чем смерть забрала его туда, где он больше не будет петь заклинания.

Я тоже выругался, потому что был уверен, что мерзавец не рассказал мне всего, что знал; я стоял в центре уменьшающегося мира и горестно качал головой.

День еще не закончился, но, несомненно, это была самая запоминающаяся Walpurgisnacht.

Глава 4

Дорога назад была долгой. Я успел переодеться.

Выходя из лабиринта, я оказался в узком переулке между двумя грязными кирпичными зданиями. Все еще шел дождь, день клонился к вечеру. В круге света, отбрасываемого одним из немногих неразбитых уличных фонарей, я заметил свой автомобиль. С грустью подумал о сухой одежде, лежащей в багажнике, и зашагал обратно к «Складам Брутуса».

В окнах офиса на первом этаже, едва разгоняя мрак, сгустившийся у входа в здание, горела слабая лампочка. Мокрый до нитки, я устало поднимался по ступенькам, при этом стараясь держаться настороже. Когда я нажал на ручку и повернул ее, дверь распахнулась. Я включил свет и вошел, закрыв за собой замок.

Беглый осмотр показал, что здесь никого нет, и я снял свою мокрую рубашку, позаимствовав чистую из шкафа Мелмана. К сожалению, его брюки оказались слишком длинными и широкими в поясе. Я переложил Козыри в нагрудный карман, чтобы они не промокли.

Шаг номер два. Я принялся самым тщательным образом обыскивать квартиру. И уже через несколько минут в запертом ящике стоящей возле кровати тумбочки обнаружил оккультный дневник. Он был таким же неряшливым, как и вся квартира, с орфографическими ошибками, зачеркнутыми словами и пятнами от пива и кофе. Рядом с традиционным набором рассуждений и наблюдений — например, о снах и их толковании — здесь можно было отыскать самую разнообразную информацию об оккультных науках.

Я перелистал несколько страниц и вскоре нашел место, где рассказывалось о первой встрече Мелмана с его господином. Описание было длинным и состояло преимущественно из восторженных восклицаний по поводу возможностей Древа, которое Мелман получил в свое полное распоряжение. Я решил оставить изучение дневника на потом и собрался уже спрятать его в карман, когда мне на глаза попалось стихотворение. В стиле Суинбернаnote 18, слишком иносказательное, полное восторга; но мое внимание привлекла строчка: «...беспредельные Амбера тени в измененьях коварных измен». Рифмы так себе, однако суть не в них. Во мне снова ожило ощущение уязвимости, которое заставило ускорить поиски. Захотелось побыстрее убраться подальше отсюда и спокойно все обдумать.

Больше в этой комнате ничего интересного не оказалось. Я вышел, собрал целую кипу разбросанных газет, отнес в ванную, поджег, а на обратном пути распахнул окно. После чего в святая святых снял со стены картину с изображением Древа Жизни и бросил ее в огонь. Потом выключил свет в ванной и закрыл за собой дверь. Никудышный из меня искусствовед.

Направившись к куче разных бумаг, сложенных на полках, я продолжил свои бесполезные поиски и успел просмотреть половину второй стопки, когда зазвонил телефон.

Казалось, мир вокруг замер, а мои мысли понеслись вскачь. Естественно. Именно сегодня я должен был прийти сюда и быть убитым. Существовала достаточно высокая вероятность, что если мне суждено было отправиться к праотцам, то к этому моменту моя смерть уже стала свершившимся фактом. Значит, это может звонить «Т», чтобы узнать, не пора ли опубликовать некрологи.

Я повернулся и заметил, что телефон стоит у окутанной тенями стены возле двери в спальню. Я сразу понял, что возьму трубку. Подойдя к аппарату, подождал, пока он позвонит два или три раза — от двенадцати до восемнадцати секунд, — чтобы сообразить, что скажу: сделаю какое-нибудь остроумное замечание, или это будет изысканное оскорбление, а еще лучше угроза... может быть, стоит прикинуться Мелманом и попытаться что-нибудь выведать... Несмотря на привлекательность первых вариантов, осмотрительность, лишающая жизнь удовольствия, продиктовала мне выбор, и я решил отвечать односложно, сделав вид, что ранен и задыхаюсь. Я поднял трубку, рассчитывая наконец услышать голос «Т» и выяснить, знаю ли я его.

— Алло? — сказал я.

— Ну? Дело сделано? — спросили меня.

Проклятое местоимение. Звонила женщина. Совсем не тот пол, зато вопрос тот самый. Что ж, одна верная догадка из двух — уже неплохо.

Я выдохнул:

— Да.

— Что случилось?

— Я ранен, — прохрипел я.

— Серьезно?

— Полагаю. Кроме того... у меня кое-что есть. Здесь... посмотреть... приходи...

— Что именно? Нечто принадлежащее ему?

— Да... Не могу... говорить... Голова кружится... Приходи...

Я положил трубку и улыбнулся. Отлично сыграно. Пожалуй, мне удалось ее обмануть.

Я пересек гостиную, пододвинул один из маленьких столиков с большой пепельницей к стулу, на котором уже сидел сегодня, устроился поудобнее и потянулся за трубкой. Время отдохнуть, вспомнить о пользе терпения, немного подумать.

Через несколько секунд я почувствовал знакомое, почти электрическое покалывание. Я тут же вскочил на ноги и, проклиная собственную глупость и отчаянно озираясь по сторонам, схватил пепельницу, так что окурки засвистели вокруг меня, словно пули.

Там! Перед красным занавесом, возле рояля. Обретая форму...

Я дождался, пока очертания станут более четкими, а потом с силой метнул пепельницу.

В следующее мгновение женщина уже была в комнате — высокая, с рыже-каштановыми волосами, темноглазая, а в руках автоматический пистолет 38-го калибра.

Пепельница ударила ее в живот, и женщина со стоном согнулась пополам.

Я оказался рядом прежде, чем она успела выпрямиться.

Вырвав пистолет, я отшвырнул его в сторону. Потом схватил женщину за запястья, резко развернул и усадил в ближайшее кресло. В левой руке она все еще держала Козырь. Я выхватил его. На карте была изображена квартира Мелмана — тем же художником, что нарисовал Древо и карты, лежащие у меня в кармане.

— Кто ты? — прорычал я.

— Ясра, — огрызнулась она, — а ты мертвец.

Женщина широко открыла рот, и ее голова упала вниз. Влажные губы прикоснулись к моей левой руке, вцепившейся в ее правое запястье.

Вспышка мучительной боли. Казалось, она не укусила, а вогнала в мое тело раскаленный гвоздь.

Я отдернул руку. Движение получилось на удивление медленным и вялым. Холодное покалывание быстро распространялось к плечу. Левая рука повисла, точно плеть. Ясра легко высвободилась, улыбнулась, кончиками пальцев слегка подтолкнула меня в грудь.

И я упал. Мое тело сковала страшная слабость, оно вдруг перестало мне подчиняться. Ударившись об пол, я ничего не почувствовал и был вынужден приложить немалые усилия, чтобы повернуть голову и посмотреть на Ясру, которая поднялась на ноги.

— Отдыхай, — проговорила она. — Когда придешь в себя, оставшаяся малая часть твоей жизни будет весьма болезненной.

Ясра отошла в сторону, и я потерял ее из виду, а вскоре услышал, как она подняла телефонную трубку.

Я не сомневался, что она звонит «Т», и у меня не было никаких оснований не верить тому, что она сказала секунду назад. Что ж, придется встретиться с таинственным художником...

Художник! Я пошевелил пальцами правой руки. Они еще слушались... едва. Напрягая всю свою волю, я попробовал поднять руку к груди. И она, подергиваясь, медленно поползла к цели. Наконец мне удалось перевернуться на левый бок, так что теперь я лежал спиной к женщине, которая в мгновение ока превратила меня в паралитика. Я надеялся, что Ясра не обратит внимания на мои жалкие конвульсии.

По мере приближения к нагрудному карману рука слабела все больше, потом начала дрожать. Прошли столетия, прежде чем я коснулся края колоды. Наконец я вытащил одну карту и повернул ее так, чтобы разглядеть рисунок. Голова у меня отчаянно кружилась, в глазах потемнело. Я не был уверен, что сумею совершить перенос. Откуда-то издалека доносился голос Ясры, но я был не в состоянии разобрать даже отдельные слова.

Я сосредоточился — как мог — на карте. Сфинкс присел отдохнуть на скалистом уступе. Я потянулся к нему. Казалось, мой разум обложен ватой. Сознание неотвратимо угасало, у меня остались силы лишь на одну последнюю попытку.

Я ощутил знакомый холодок, и мне показалось, что сфинкс слегка сдвинулся на своем каменном ложе. Меня подхватила черная волна, и я с благодарностью погрузился в нее.

На этом все кончилось.

Я очень медленно приходил в себя. Сознание вернулось, но конечности были по-прежнему налиты свинцом, а перед глазами клубился туман. Похоже, укус прелестной леди нес нервно-паралитический яд. Я попробовал пошевелить пальцами рук и ног, однако уверенности, что мне сопутствовал успех, не было. Тогда я решил сделать глубокий вдох. Это, во всяком случае, получилось.

Через некоторое время я услышал какой-то рев. Вскоре шум понемногу стих, и я сообразил, что это стучит в ушах моя собственная кровь. Потом я почувствовал, как бьется сердце, в глазах постепенно прояснилось. Бесформенные сгустки света и тьмы превратились в песок и скалы. Я замерз, меня начало трясти, а когда и это прошло, я понял, что могу двигаться, хотя ужасная слабость не давала подняться на ноги. Поэтому я решил еще немного полежать.

И вдруг я услышал какие-то звуки — кто-то шевелился немного впереди и надо мной. Непривычный запах долетел до моих ноздрей.

— Эй, ты проснулся? — Голос доносился оттуда же, откуда и загадочное шуршание.

Я посчитал, что мое состояние не позволяет мне ответить утвердительно на этот вопрос, и счел за лучшее промолчать. Жизнь еще не совсем вернулась в мое тело.

— Будь любезен, подай знак — ты меня слышишь? — снова заговорил таинственный незнакомец. — Я бы хотел продолжить.

Любопытство взяло вверх над осторожностью, и я поднял голову.

— Наконец-то! Я знал!

На серо-голубом уступе устроился голубой сфинкс — тело льва, большие перистые крылья плотно прижаты к бокам, бесполое лицо смотрит прямо на меня. Он облизнул губы, и я увидел впечатляющие ряды зубов.

— Продолжить... что? — спросил я, медленно приподнимаясь, чтобы сесть, и стараясь при этом дышать как можно глубже.

— Игру в загадки, — ответил он. — Мое любимое занятие.

— Может, в другой раз? — сказал я, дожидаясь, когда восстановится кровообращение в руках и ногах.

— Извини. Но я вынужден настаивать.

Я потер укушенное предплечье и мрачно поглядел на сфинкса. Почти во всех известных мне историях эти создания пожирали людей, не сумевших ответить на их загадки. Я покачал головой.

— Ни во что играть с тобой не буду, — заявил я.

— Отказ от игры считается поражением, — ответил сфинкс, и его плечевые мышцы напряглись.

— Подожди, — сказал я и помахал рукой. — Дай мне пару минут, чтобы прийти в себя, а потом вернемся к этому вопросу.

Он снова опустился на задние лапы и проговорил:

— Ладно. Это укладывается в правила. Я согласен: пять минут. Когда будешь готов, сообщи.

Я поднялся на ноги, принялся вращать руками и потягиваться. Разминаясь, я внимательно осматривал место, в которое меня занесло.

Узкое, засыпанное песком ущелье, кругом разбросаны оранжевые, серые и голубые обломки скал. Каменная стена, на уступе которой устроился сфинкс, круто поднимается вверх футов на двадцать пять, другая стена, примерно такая же высокая, — позади меня. Справа вздымается отвесная скала, правда, слева местность более пологая. Во впадинах растет редкий колючий кустарник. Приближались сумерки. Небо окрасила слабая желтизна, и солнце уже зашло. Я слышал далекий ветер, но не чувствовал его. Воздух казался прохладным, но не холодным.

Неподалеку я заметил камень размером с небольшую гирю. Два неспешных шага — при этом я продолжал размахивать руками — и камень оказался рядом с моей правой ногой.

Сфинкс прочистил горло.

— Ты готов? — спросил он.

— Нет, — ответил я, — но не сомневаюсь, что тебя это не остановит.

— Верно.

Я почувствовал непреодолимое желание зевнуть и не стал отказывать себе в этом маленьком удовольствии.

— По-моему, ты настроен не совсем подходящим образом, — заметил сфинкс. — Но я начинаю: «Пламенем поднимаюсь я из земли. Меня хлещет ветер и заливает вода. Скоро я буду созерцать все сущее».

Я ждал. Прошла минута.

— Ну! — наконец не выдержал сфинкс.

— Ты о чем?

— У тебя есть ответ?

— На что?

— На загадку, естественно!

— Я жду. Ты привел серию утверждений. Я не могу ответить на вопрос, если не знаю, в чем он заключается.

— Это благородная, проверенная временем форма. Вопрос очевидным образом вытекает из контекста, «кто я»?

— С тем же успехом можно спросить: «Кто лежит в склепе Гранта?» Ладно. Что это такое? Феникс, конечно, — его гнездо на земле, он взмывает в воздух в языках пламени, поднимается сквозь облака на огромную высоту...

— Неверно.

Сфинкс улыбнулся и начал приподниматься.

— Подожди, — быстро сказал я. — Так нельзя. Мой ответ отвечает всем условиям. Возможно, он не совпадает с тем, что хотел услышать ты, но условия соблюдены.

Сфинкс покачал головой:

— Я обладаю полнотой власти, когда речь идет об определении правильности ответов. Я решаю все.

— Тогда ты жульничаешь.

— Нет!

— Я выпил половину содержимого фляги. Она наполовину полная или наполовину пустая?

— И то и другое.

— Совершенно верно. Одно и то же. Если существуют несколько ответов, ты должен засчитывать все.

— Мне не нравится такой подход, — заявил сфинкс. — Сразу возникает целая куча вопросов. Сама идея загадок будет поставлена под сомнение.

— Это уже не моя вина, — сказал я, сжимая и разжимая кулаки.

— Однако ты затронул очень интересную тему.

Я энергично закивал.

— Должен быть один правильный ответ.

Я пожал плечами.

— Мы живем в отнюдь не идеальном мире, — заметил я.

— Хм-м.

— Давай считать, что наша встреча завершилась ничьей, — предложил я. — Никто не выиграл, но никто и не проиграл.

— Я нахожу это эстетически неприемлемым.

— Но ведь есть немало состязаний, в которых такой исход оговаривается правилами.

— А кроме того, я проголодался.

— Вот она, истина!

— Но не хочу быть нечестным. Я служу истине — по-своему. Твое упоминание о ничьей навело меня на мысль о возможном решении.

— Вот и отлично. Я рад, что ты смог встать на мою точку зрения...

— Я придумал способ решить наш спор. Задай мне загадку.

— Глупость! — возразил я. — Я не знаю загадок.

— Тогда советую тебе сочинить одну, и побыстрее. Потому что это единственный способ выйти из тупика — или придется признать тебя проигравшим.

Я еще раз взмахнул руками и сделал несколько глубоких приседаний. Казалось, все мое тело горит огнем. Однако силы постепенно возвращались.

— Ладно. Одну секунду.

Какого дьявола...

— Что это такое: зеленое и красное, и кружит, и кружит, и кружит?

Сфинкс дважды быстро мигнул и нахмурил лоб. Я немного побегал, а потом опять занялся дыхательной гимнастикой. Огонь начал слабеть, в голове понемногу прояснялось, сердце стало биться увереннее...

— Ну? — спросил я спустя несколько минут.

— Я думаю.

— Подумай хорошенько.

Я немного побоксировал с тенью. Сделал парочку гимнастических упражнений. Стало смеркаться. Справа даже появились первые звезды.

— Хм-м, мне бы не хотелось тебя торопить, — прервал я затянувшееся молчание, — но...

Сфинкс фыркнул:

— Я все еще размышляю.

— Может быть, стоит договориться об ограничении времени?

— Я скоро разгадаю твою загадку.

— Не возражаешь, если я немного отдохну?

— Давай.

Я растянулся на песке и закрыл глаза, шепнув Фракир, чтобы она охраняла меня, пока я сплю.


Я проснулся от того, что замерз. Солнце светило в глаза, ветер дул в лицо. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, что уже наступило утро. Слева от меня небо посветлело, справа тускнели звезды. Мне хотелось пить, да и есть тоже.

Я протер глаза и встал. Нашел расческу и причесался. А потом посмотрел на сфинкса.

— ...и кружит, и кружит, и кружит, — бормотал он.

Я кашлянул. Никакой реакции. Зверь смотрел мимо меня. Может быть, удастся незаметно ускользнуть...

Нет. Взгляд сфинкса переместился.

— Доброе утро, — весело проговорил я.

Послышался короткий скрип зубов.

— Хорошо, — сказал я, — ты думал намного дольше меня. Если у тебя нет ответа, то я больше не играю.

— Не нравится мне твоя загадка, — наконец произнес он.

— Сожалею.

— Какова разгадка?

— Ты сдаешься?

— Ничего другого не остается. Ну говори же скорее!

Я поднял руку:

— Подожди, такие вещи надо делать по порядку. Сначала сообщи ответ на свой вопрос, а потом услышишь мой.

Сфинкс кивнул:

— Это справедливо. Хорошо... Цитадель Четырех Миров.

— Что?

— Таков мой ответ. Цитадель Четырех Миров.

Я вспомнил слова Мелмана.

— Почему? — поинтересовался я.

— Она находится там, где встречаются миры четырех стихий, и пламенем поднимается от земли, ее хлещет ветер и заливает вода.

— А как насчет «созерцать все сущее»?

— Из нее все видно — или тут можно говорить об имперских замыслах ее хозяина. Или и то и другое.

— А кто он такой?

— Понятия не имею. Эта информация не является существенной для правильного ответа.

— А откуда ты узнал эту загадку?

— От одного путешественника несколько месяцев назад.

— И почему же ты задал ее мне?

— Я не смог найти правильный ответ, значит, она достаточно хорошая.

— А что стало с путешественником?

— Ушел своей дорогой, несъеденный. Он разгадал мою загадку.

— А как его звали?

— Он не сказал.

— Опиши его, пожалуйста.

— Не могу. Он был с ног до головы закутан в какое-то одеяние.

— И ничего больше не говорил о Цитадели Четырех Миров?

— Ничего.

— Ну что ж, — заявил я, — пожалуй, последую его примеру и тоже уйду.

Я повернулся и посмотрел направо, в сторону склона.

— Подожди!

— Чего? — спросил я.

— Твоя загадка, — напомнил сфинкс. — Я дал тебе ответ на мою. Ты должен рассказать мне, что же это такое — зеленое и красное, и кружит, и кружит, и кружит.

Я опустил глаза и принялся разглядывать землю у себя под ногами. Ах да, вот он — мой похожий на гирю камень. Я сделал несколько шагов и остановился рядом с ним.

— Лягушка в блендере.

— Что?!

Мышцы на плечах сфинкса напряглись, глаза сузились, обнажились в оскале многочисленные зубы. Я шепнул несколько слов Фракир и почувствовал, как она зашевелилась у меня на запястье, потом присел на корточки и правой рукой взял камень.

— Да, ничего не поделаешь, — проговорил я, вставая. — Это одна из очевидных вещей...

— Никуда не годная загадка! — заявил сфинкс.

Левым указательным пальцем я быстро нарисовал перед собой две линии.

— Что это ты делаешь? — спросил он.

— Провожу линии от твоих ушей к глазам, — ответил я.

Именно в этот момент Фракир стала видимой, соскользнула с моего левого запястья и обвилась вокруг пальцев. Глаза сфинкса переместились вслед за ней. Я поднял камень на высоту плеча. Один конец Фракир высвободился и, извиваясь, свисал с моей вытянутой руки. Она начала мерцать, а потом засияла, точно раскаленная серебряная проволока.

— Я считаю, что наше состязание закончилось вничью, — заявил я. — А каково твое мнение по этому поводу?

Сфинкс облизнулся.

— Да, — со вздохом согласился он. — Пожалуй, что так.

— Тогда я вынужден с тобой распрощаться, — сказал я. — До свиданья.

— Жаль. Очень хорошо. До свидания. Но, прежде чем ты уйдешь, я бы хотел узнать твое имя — для досье.

— Почему бы и нет? — ответил я. — Меня зовут Мерлин, из Хаоса.

— Ах вот оно что, — произнес сфинкс. — Тогда кто-нибудь обязательно явился бы за тебя отомстить.

— Весьма возможно.

— В таком случае ничья — самый лучший исход. Ступай.

Довольно значительное расстояние я прошел, не поворачиваясь к нему спиной, а потом начал карабкаться вверх по склону. Я оставался настороже до тех пор, пока не выбрался из ущелья, однако меня никто не преследовал.

Я побежал. Хотелось пить и есть, но вероятность, что я найду завтрак в этом пустынном, скалистом месте, под лимонным небом, была невелика. Фракир постепенно исчезла у меня на запястье. Я старался дышать как можно глубже, продолжая удаляться на запад.

Ветер ерошит мои волосы, пыль щипает глаза... я направляюсь к скоплению валунов, ныряю между ними. Сквозь тени, падающие от камней, небо надо мной кажется зеленым. Я в долине; вдали вспышки, слева — легкие облака.

Я мчусь, сохраняя постоянную скорость; приближаюсь к небольшому холму, поднимаюсь на вершину, спускаюсь по противоположному склону, поросшему редкой травой. Впереди появляется рощица, деревья с растрепанными кронами... я повернул к ней, вспугнув маленького зверька с оранжевым мехом, который выскочил у меня из-под ног и бросился наутек. Через мгновение какая-то черная птица издала протяжный крик и скрылась в том же направлении.

Я бегу дальше... небо все темнее... зеленое... изумрудная густая трава под ногами... Время от времени налетают сильные порывы ветра... Роща все ближе... Уже слышно, как поют птицы...

Мышцы расслабляются, возвращается привычная легкость... Наступая на длинные упавшие листья, я миную первое дерево... И вот скольжу между стволами с ворсистой корой... По утоптанной тропе, на которой остались чьи-то диковинные следы... Она уходит вниз, петляет, становится шире, снова сужается... деревья издают протяжные глухие стоны, будто кто-то играет на виолончели... В кронах мелькают клочья бирюзового неба... Ленты облаков, словно серебристые реки, летят вперед... Слева и справа скопления голубых цветов... Цветочные стены все выше, выше, выше человеческого роста... Под ногами камни... Мне нельзя останавливаться...

Широкая тропа спускается вниз... Камни превращаются в булыжники, приходится соблюдать осторожность... Приходится замедлить бег... Я поворачиваю и вижу ручей с высокими скалистыми берегами, метр или два береговой линии...

Здесь не стоит спешить... возле бурлящего, сверкающего потока... следуя за его извивами... Спуск, подъем, ветви деревьев над головой, голые корни на стене, справа от меня, серо-желтые осыпи вдоль слоистого основания...

И вот уже моя тропа становится дорогой, стены ниже... Все больше песка и меньше камней под ногами... Ниже, ниже... Стены с меня высотой, по плечо... Еще один поворот, дальше по склону... По пояс... Вокруг деревья с зелеными листьями, синее небо, а справа утоптанная тропа... Следуя за ней, я взбираюсь по склону...

Деревья и кусты, птичьи трели, прохладный ветерок... Я вдыхаю воздух, иду быстрее... пересекаю деревянный мост; эхо разносит мои шаги, ручеек впадает в скрытую густыми зарослями речку, поросшие мхом валуны... Теперь справа от меня невысокая каменная стена... Тележная колея...

Полевые цветы... Эхо разносит далекий смех... Лошадиное ржание... Скрип повозки... Поворот налево... Тропа все шире... Тени и свет, тени и свет... Солнечные зайчики... По левую руку сверкающая лента полноводной реки... Дымок над следующим холмом...

Приближаясь к вершине, я перехожу на шаг. Отряхиваю одежду, причесываюсь... Руки и ноги у меня чуть дрожат, легкие работают, как мощные насосы, струйки пота стекают по лицу и спине. Я сплевываю пыль.

Внизу, немного справа, деревенская гостиница. Несколько столиков хозяин расставил на широкой, грубо обтесанной деревянной террасе, выходящей на реку, остальные в саду. Прощай, продолжительное настоящее. Я прибыл на место.

Спустившись с холма, я заметил колонку, подошел к ней, вымыл лицо и руки, левое предплечье было еще слегка воспалено в том месте, где меня укусила Ясра. Потом я поднялся на террасу, махнул женщине, обслуживающей посетителей, и уселся за маленький столик. Через некоторое время она принесла овсянку, сосиски, яйца, хлеб, масло, клубничное варенье и чай. Я быстро с ними покончил и попросил все повторить. Как раз тут ко мне вернулось ощущение реальности, и я принялся есть с удовольствием и не спеша, наблюдая за рекой.

Как странно все повернулось! Я надеялся на продолжительные каникулы, собирался отправиться в путешествие — ведь завершен немалый промежуток моей жизни. Оставалось лишь разобраться с «Т» — мне казалось, что это много времени не займет. Но вот я попал в самый эпицентр загадочных событий, весьма причудливых и опасных. Попивая чай и греясь в теплых лучах солнца, я вдруг почувствовал, что погружаюсь в безмятежность. Но я знал, что это скоро пройдет. Я не успокоюсь, пока не отыщу разгадку. Осмысливая все, что со мной произошло, я понял, что выбраться из этой переделки, полагаясь только на реакции и интуицию, нельзя. Пришла пора составить план.

Выяснить личность «Т» и уничтожить его — это безусловно следует внести в список вещей, которые надо сделать и узнать. Но первым пунктом — мотивы «Т». Я ошибался, когда считал, что имею дело с обычным безумцем. Уж слишком точно он рассчитывал каждый шаг, да и способности у него неординарные.

Я начал рыскать по своему прошлому в поисках возможного врага. То, что совершил «Т», могли сотворить многие мои знакомые, но никто из них не питал ко мне столь ярой ненависти. Однако Амбер упомянут в дневнике Мелмана. Теоретически это превращало конфликт в семейное дело, из чего следовало, что стоило бы привлечь к нему внимание моих родственников. Но это все равно что попросить помощи, сдаться, признаться в собственной несостоятельности. Моей жизни угрожают — мое дело. Джулия — мое дело, И отомстить за нее я должен сам. Мне необходимо еще подумать...

Колесо-Призрак?

Я обмозговал эту мысль, отбросил ее, а потом снова к ней вернулся. Колесо-Призрак... Нет. Оно еще не прошло испытаний, продолжает развиваться. Я вспомнил о нем только потому, что оно мое детище, главное достижение в жизни, сюрприз для остальных. А я все надеюсь отыскать какой-нибудь простой выход. Конечно, потребуется очень много самых разнообразных сведений, так что придется за ними отправиться.

Колесо-Призрак...

Прямо сейчас мне нужна информация. Есть карты и дневник. Играть с Козырями сейчас не время, уж очень первый походил на ловушку. С дневником я еще разберусь, но у меня такое ощущение, что пользы от него не будет, если вычеркнуть все субъективное. Нужно вернуться в квартиру Мелмана, еще раз все осмотреть на случай, если я пропустил что-то важное. Потом разыщу Люка, может быть, он расскажет что-нибудь интересное — пусть даже мелочь. Да...

Я вздохнул и потянулся. Продолжая смотретьна реку, допил чай. Затем достал из кармана деньги, провел над ними Фракир — теперь на ладони у меня лежало достаточно монет местной чеканки, и я смог расплатиться за обед.

Я вернулся на дорогу. Пора бежать дальше.

Глава 5

Уже перевалило за полдень, когда я выбежал на улицу и притормозил возле своего автомобиля. Узнать его удалось лишь чудом. Машину покрывали водяные разводы, пыль и пепел. Сколько же меня не было? До сих пор я не думал о разнице во времени между этим местом и тем, откуда я только что прибыл, но машина выглядела так, словно проторчала здесь целый месяц. Однако никаких внешних повреждений я не заметил. Замки не взломаны и...

Я взглянул на стоящие за моим автомобилем строения. Здания, в котором располагались «Склады Брутуса» и квартира покойного Виктора Мелмана, больше не существовало. Остались лишь обгоревший остов да две частично сохранившихся стены.

Я направился к пепелищу.

Несколько раз обошел вокруг — развалины давно остыли. Серые полосы и черные следы сажи говорили о том, что вода, которой тушили пожар, успела испариться. Гарью уже почти не пахло.

Неужели это я устроил пожар, когда решил сжечь бумаги в ванне? Вряд ли. Я развел совсем маленький костерок, вовсе не похожий на источник стихийного бедствия.

Пока я изучал руины, мимо проехал мальчишка на зеленом велосипеде. Несколько минут спустя он вернулся и остановился неподалеку от меня. На вид ему было лет десять.

— Я все видел, — заявил он. — Видел, как оно горело.

— Когда это произошло? — спросил я.

— Три дня назад.

— А почему?

— Там на складе было что-то... горючное...

— Горючее?

— Вот-вот, — обрадовался паренек, и его губы разъехались в беззубой улыбке. — Это они, наверное, специально подожгли. Из-за страховки.

— В самом деле?

— Угу. Папа сказал, что, похоже, у них неважно шли дела.

— Да, такое иногда случается, — согласился я. — Кто-нибудь пострадал в огне?

— Говорят, сгорел художник: он жил на последнем этаже, а теперь куда-то пропал. Только от него совсем ничего не осталось, даже костей. Большущий был пожар! Очень долго не кончался.

— А начался ночью или днем?

— Ночью. Я смотрел вон оттуда. — Мальчишка показал на противоположную сторону улицы, как раз в том направлении, откуда я пришел. — Столько воды вылили, чтобы его потушить!

— А ты не заметил, кто-нибудь выходил из дома?

— Нет, — ответил он. — Я прибежал, когда уже вовсю горело.

Я кивнул и зашагал к своей машине.

— Как вы думаете, в таком огне пули разорвутся?

— Да, — ответил я.

— А они не разорвались.

Я остановился и обернулся:

— Что ты имеешь в виду?

Мальчишка засунул руку в карман.

— Мы с парнями играли вчера, там, — он махнул рукой в сторону пожарища, — и нашли целую кучу патронов.

Он вытащил руку из кармана — на раскрытой ладони лежало несколько металлических предметов.

Я шагнул к нему, а он тем временем присел на корточки и положил один из металлических цилиндриков на тротуар. Потом быстро схватил камень и размахнулся.

— Не надо! — крикнул я.

Камень опустился на гильзу, однако ничего не произошло.

— Тебя же могло ранить... — начал я, но мальчишка перебил меня:

— А вот и нет. Эти гады не взрываются. А розовая дрянь даже гореть не хочет. У вас есть спички?

— Розовая дрянь? — спросил я, отодвигая камень, чтобы посмотреть на раздавленную пулю и розовый порошок.

— Вот, — показал мне паренек. — Смешно, правда? А я-то думал, порох серый.

Я потрогал незнакомое вещество. Растер его между пальцами и понюхал, даже попробовал на язык. У меня не было ни малейшего представления о том, что это такое.

— А черт его знает, — проворчал я. — Значит, он даже не горит?

— Ни капельки. Мы насыпали немного на газету и подожгли. Порошок растаял и растекся, и больше ничего.

— У тебя есть парочка лишних патронов?

— Ну... найдется.

— Я дам тебе за них доллар, — предложил я.

Я снова увидел улыбающийся щербатый рот, и в следующую секунду рука мальчишки исчезла в кармане джинсов. Я провел Фракир над деньгами из Теней и вытащил долларовую бумажку. Мальчишка протянул мне два закопченных патрона 30–30note 19.

— Спасибо, — сказал он.

— Это тебе спасибо. Здесь было еще что-нибудь интересное?

— Нет. Все остальное превратилось в пепел.


Я сел в машину и уехал. Однако у первой же мойки мне пришлось остановиться, потому что дворники лишь размазывали сажу по стеклу. Пока резиновые щупальца тянулись ко мне сквозь гроздья мыльной пены, я искал коробок, который дал мне Люк. И довольно быстро нашел его. Отлично. У самого въезда в мойку я видел телефон.

— Алло. Мотель «Нью-Лайн», — послышался молодой мужской голос.

— Пару дней назад у вас останавливался Лукас Рейнард, — сказал я. — Не оставлял ли он что-нибудь для Мерля Кори?

— Одну минуточку. — Пауза. Шорох. — Да, есть письмо.

— Прочитайте.

— Конверт запечатан. Я бы не хотел...

— Хорошо, я заеду.

И я отправился в мотель.

Человек, внешность которого соответствовала голосу, сообщившему мне о письме, сидел за конторкой в вестибюле. Я представился и попросил конверт. Клерк — хрупкий блондин с торчащими в разные стороны усами — некоторое время пристально смотрел на меня, затем спросил:

— А вы намерены встретиться с мистером Рейнардом?

— Да.

Тогда он открыл шкафчик и извлек оттуда маленький коричневый конверт, края которого топорщились. На нем стояло имя Люка и номер комнаты.

— Он не оставил адреса, — объяснил клерк, вскрывая конверт, — горничная нашла это кольцо на полочке в ванной уже после того, как он уехал. Передадите его мистеру Рейнарду?

— Конечно, — ответил я и взял кольцо.

Я устроился в кресле в холле.

Перстень — червонное золото и голубой камень. Что-то не помню подобного у Люка. Я надел кольцо на безымянный палец левой руки, и оно пришлось мне как раз впору. Буду носить до тех пор, пока не увижу Люка, решил я.

Я вскрыл письмо, которое было написано на бумаге с гербом мотеля, и прочитал:


Мерль,

Жаль, что с обедом сорвалось. Я тебя ждал. Надеюсь, с тобой все в порядке. Утром улетаю в Альбукерке. Пробуду там три дня. Потом на три дня перееду в Санта-Фе. В обоих городах я всегда останавливаюсь в «Хилтоне». Хотелось бы поговорить кое о чем. Пожалуйста, свяжись со мной.

Люк.


Интересно.

Позвонив в трансагентство, я выяснил, что если не буду тратить время попусту, то успею на дневной рейс на Альбукерке. Поскольку мне хотелось поговорить с Люком лично, а не по телефону, я решил, что имеет смысл поторопиться.

Заехав в офис, я забрал билет, расплатился наличными и отправился в аэропорт. Там я распрощался со своим автомобилем — вряд ли я с ним когда-нибудь еще встречусь. И, закинув на плечо рюкзак, поспешил на посадку.

Остальное прошло легко и без проблем. Наблюдая за удаляющейся землей, я думал о том, что завершился очередной этап моей жизни. Как и во многих других случаях, совсем не так, как мне бы того хотелось. Я рассчитывал быстро покончить с «Т» или просто забыть о нем, а потом навестить людей, которых не видел несколько лет, и побывать в местах, давно меня манивших. Затем я собирался совершить путешествие через Тени для последней проверки Колеса-Призрака, после чего снова вернуться к радостному полюсу своего существования. Теперь приоритеты изменились — и все из-за того, что «Т» и смерть Джулии оказались каким-то образом связаны между собой, а в дело вовлечены силы из Тени, сущности которых я не понимал.

Последнее беспокоило меня больше всего. Не копаю ли я себе могилу, а заодно — став жертвой глупой гордости — и кому-нибудь из своих друзей и родственников? О небеса, я хотел разобраться во всем сам, но чем больше думал об этом, тем более сильное впечатление производило на меня могущество противника, с которым пришлось столкнуться, и скудость информации о «Т». Было бы нечестно не сообщить о том, что происходит, остальным — ведь опасность могла грозить и им. Я бы с удовольствием решил эту задачку самостоятельно, а потом преподнес им решение в качестве подарка. Может быть, я так и сделаю, но...

Проклятие! Я обязан все рассказать. Если «Т» доберется до меня, а потом примется за моих близких... необходимо предупредить их заранее. И если мои проблемы являются лишь частью крупного заговора, они должны быть готовы. Мне это совсем не нравилось, но иного выхода нет.

Я наклонился, и рука моя зависла над рюкзаком, упрятанным под сидение.

Впрочем, делобыло не столь срочным. Ничего страшного не произойдет, если сначала я переговорю с Люком. Я выбрался из города, теперь, вероятно, мне ничто не угрожает. А вдруг у Люка найдется парочка полезных фактов? Чем больше карт у меня будет на руках, тем лучше. Подожду еще немного.

Я вздохнул и попросил стюардессу принести мне что-нибудь выпить. Поездка в Альбукерке на машине отняла бы слишком много времени. Жаль. Моя машина мне там очень пригодилась бы. Идти напрямик через Тени я не мог, поскольку никогда не бывал в Альбукерке и не нашел бы дороги. А Люк скорее всего уже в Санта-Фе.

Я потягивал виски и смотрел на облака. Их очертания слишком уж соответствовали моему настроению, поэтому я достал из рюкзака книжку и читал до тех пор, пока самолет не приземлился. Когда я заглянул в иллюминатор в следующий раз, его заполняли горы. Надтреснутый голос заверил нас, что погода в Альбукерке просто отличная. Я подумал о своем отце.


В здании аэропорта я прошел мимо магазинчика, торгующего индейскими украшениями, мексиканскими горшками и безвкусными сувенирами, разыскал телефон и позвонил в местный «Хилтон» Мне ответили, что Люк уже выехал. Тогда я справился в «Хилтоне» в Санта-Фе; выяснилось, что мистер Люк Рейнард действительно проживает в «Хилтоне», но в данный момент его нет. Я заказал себе номер и повесил трубку. Женщина в справочном бюро заверила меня, что я успею на маршрутку до Санта-Фе через полчаса, и даже махнула рукой в сторону касс, чтобы я купил билет. Не помню, где и когда, но я прочитал, что Санта-Фе — одна из немногих столиц штата, где нет аэропорта.

Когда мы ехали на север по И-25 и длинные тени пика Сандия накрыли нас, Фракир слегка сжала мое запястье, однако тут же затихла. А потом снова. И еще раз. Я окинул внимательным взглядом пассажиров маленького автобуса, пытаясь понять, откуда исходит опасность, о которой меня предупредила Фракир.

Мое место находилось в самом конце. Впереди восседала пара средних лет, обсуждавшая что-то с сильным техасским акцентом; каждого супруга украшало множество бирюзовых и серебряных побрякушек. Ближе к середине расположились три пожилые женщины, они перемывали косточки кому-то из своих знакомых, живущих в Нью-Йорке. Через проход от них устроилась юная парочка, поглощенная друг другом. Двое молодых людей с теннисными ракетками выбрали места немного сзади и по диагонали от влюбленных и разговаривали о колледже. За ними сидела монашка с книгой в руках. Я снова выглянул из окна, но не заметил ничего угрожающего ни на дороге, ни рядом с ней. Мне не хотелось привлекать к себе внимание и искать врага при помощи магии.

Поэтому я произнес одно-единственное слово на тари и потер запястье — пульсация прекратилась.

Хотя поездка прошла без происшествий, беспокойство меня не покидало; впрочем, ложные тревоги хоть редко, но случаются — из-за самой природы нервных систем. Глядя на проносящиеся мимо красно-желтые полосы глинистой земли, мосты, перекинутые через небольшие речушки, далекие горы и склоны холмов, поросшие соснами, я размышлял о «Т». А вдруг он затаился где-то поблизости и лишь поджидает удобного момента, незаметно следя за моими действиями? И если это так, то по какой причине? Может быть, нам с ним следует просто посидеть и поговорить за кружкой пива? И тогда окажется, что это всего лишь самое обычное недоразумение...

У меня было чувство, что дело тут гораздо серьезнее обычного недоразумения. И все же я бы с удовольствием организовал такую встречу, узнать, что происходит — уже стоит того. Даже если ничего не решится, пиво с меня.

Лучи заходящего солнца сверкали на белых полосках снега на Сангре-де-Кристо, когда мы въехали в город, а тени накрыли серо-зеленые склоны. Мне бросилось в глаза, что большинство домов в городе оштукатурено.

Я вышел из автобуса перед «Хилтоном» и сразу замерз — температура была градусов на десять ниже, чем в Альбукерке. Ничего удивительного: мы поднялись на две тысячи футов, да и день уже клонился к вечеру.

Я зарегистрировался и нашел свой номер. Позвонил Люку, но не застал его. Принял душ и переоделся. Снова попытался связаться с ним, но ответа так и не дождался. Мне уже хотелось есть, но я рассчитывал пообедать с Люком.

Поэтому я решил спуститься в бар и пропустить кружечку пива, а потом еще раз позвонить. Оставалось надеяться, что у него нет никаких серьезных планов на вечер.

Мистер Бразда, к которому я подошел в холле, чтобы выяснить, где находится бар, оказался менеджером отеля. Он спросил, доволен ли я своим номером, мы обменялись несколькими дежурными любезностями, и мистер Бразда махнул рукой в сторону коридора, ведущего в ресторан. Я зашагал в указанном направлении, но до бара так и не добрался.

— Мерль! Какого дьявола ты здесь делаешь? — раздался знакомый голос.

Я повернулся и увидел Люка, только что вошедшего в холл. Вспотевший и улыбающийся, в запыленной рабочей военной форме, ботинках и пилотке, с грязевыми разводами на лице. Мы пожали друг другу руки, и я сказал:

— Я хотел с тобой поговорить. — А потом, бросив на него еще один быстрый взгляд, спросил: — Ты что, завербовался куда-то?

— Нет, провел весь день в горах у Пекоса, — ответил он. — Я всегда туда отправляюсь, когда попадаю в Санта-Фе. Там великолепные места.

— Нужно будет и мне как-нибудь попробовать, — сказал я. — Кажется, теперь моя очередь угощать тебя обедом.

— Точно, — кивнул он. — Только сначала я приму душ и переоденусь. Встретимся в баре минут через пятнадцать-двадцать. Договорились?

— Ладно. Пока.

Я нашел бар довольно быстро. Он оказался просторным, сумрачным, прохладным и представлял собой две смежные комнаты с удобными креслами и низкими столиками. Народу было много.

Молодая пара как раз освободила столик и с бокалами в руках проследовала в зал ресторана. Я быстро занял их место. Вскоре подошла официантка, и я заказал пиво.

Несколько минут спустя, когда я потягивал пиво и размышлял над невероятными событиями последних дней, я вдруг заметил, как сбоку и чуть позади меня, так что я не мог его толком разглядеть, остановился какой-то мужчина.

— Извините, — тихо проговорил он, — могу ли я задать вам вопрос?

Я повернул голову и увидел похожего на испанца низенького худого человека, с седыми волосами и усами. Он был вполне прилично одет и легко мог сойти за местного бизнесмена. Когда он быстро улыбнулся — человечек явно нервничал, — я обратил внимание на то, что у него отколот кусочек переднего зуба.

— Меня зовут Дан Мартинес, — представился мужчина, но не протянул мне руки. Бросив взгляд на соседнее кресло, он спросил: — Могу я присесть на минутку?

— А в чем, собственно, дело? Если вы что-то продаете, меня это не интересует. Я жду приятеля и...

Он покачал головой:

— Нет, не беспокойтесь. Я знаю, что вы ждете одного человека... мистера Лукаса Рейнарда. На самом деле речь пойдет о нем.

Я указал ему на кресло:

— Хорошо. Присаживайтесь и задавайте свой вопрос.

Он кивнул, устроился напротив меня, переплел пальцы, положил руки на столик и наклонился вперед.

— Я случайно услышал ваш разговор в холле, и у меня сложилось впечатление, что вы его хорошо знаете. Как давно вы знакомы?

— Если это все, что вас интересует... Восемь лет. Мы вместе учились в колледже, а после этого работали на одну и ту же компанию.

— «Большой Проект», — заявил Мартинес, — компьютерная фирма в Сан-Франциско. А до колледжа?

— Похоже, вам и так достаточно известно, — удивился я. — Что вы, собственно, хотите? Вы полицейский или частный детектив?

— Нет, — ответил он, — ни в коем случае. Уверяю вас, я не доставлю вашему другу никаких неприятностей. Просто сам пытаюсь их избежать. Позвольте мне...

Я решительно покачал головой.

— Все, прием закончен, — резко сказал я. — У меня нет привычки без веской на то причины болтать о моих друзьях с незнакомцами.

Мартинес замахал руками.

— Я не замышляю ничего плохого, — проговорил он, — ведь вы же не станете от него скрывать, что я задавал вам вопросы? Более того, я на этом настаиваю. Он меня знает. Вы должны ему рассказать, что я о нем расспрашивал, понимаете? В конечном счете это будет только на пользу. Черт возьми, вы ведь его друг, не так ли? Человек, который не моргнув глазом солжет, чтобы помочь ему выпутаться из беды. Что вам стоит ответить на несколько...

— А вот меня занимает всего один вопрос: зачем вам нужны эти сведения?

Мартинес вздохнул.

— Ладно, — проворчал он. — Рейнард предложил мне — это все еще в процессе обсуждения, поймите меня правильно — очень заманчивую возможность для вложения капитала. Речь идет о достаточно крупной сумме денег. Конечно, элемент риска присутствует, как и в любом другом предприятии, связанном с новыми компаниями в области, где высока конкуренция, но предполагаемые дивиденды делают его проект весьма привлекательным.

Я кивнул:

— И вас интересует, честный ли он человек.

Мартинес усмехнулся:

— Это меня не слишком беспокоит. Единственное, что меня интересует, — доставит ли он мой товар к сроку и без фокусов.

Его манера говорить напомнила мне кого-то. Я напрягся, но так и не понял кого.

— Вот оно что, — сказал я, сделав глоток пива. — Что-то я сегодня медленно соображаю. Извините. Ваша сделка, конечно же, связана с компьютерами?

— Естественно.

— Вы хотите выяснить, сможет ли нынешний начальник Люка уличить его, если он попытается совершить сделку на свой страх и риск?

— В некотором роде да.

— Сдаюсь, — заявил я. — Мне не под силу ответить на ваш вопрос. Интеллектуальная собственность — хитрая область в нынешних законах. Мне неизвестно, где он раздобыл свой товар и что продает, — Люк не сидит на месте. Но даже если бы я и знал, все равно не смог бы оценить ситуацию с точки зрения закона.

— Я и не ждал ничего большего, — улыбаясь, произнес Мартинес.

Я улыбнулся в ответ.

— Иными словами, вы послали свое предупреждение, — резюмировал я.

Он кивнул и встал:

— Да, и еще...

— Слушаю вас.

— Люк когда-нибудь упоминал места, — медленно проговорил Мартинес, глядя мне прямо в глаза, — под названием Амбер и Двор Хаоса?

Он не мог не заметить моей реакции, которая, несомненно, произвела на него ложное впечатление. Мартинес не поверил мне, когда я ответил ему чистую правду.

— Нет, я никогда не слышал, чтобы Люк о них говорил. А почему вы спрашиваете?

Он покачал головой и встал. И снова улыбнулся:

— Не имеет значения. Благодарю вас, мистер Кори. Нус а дхабжун дуилша.

С этими словами Дан Мартинес умчался прочь.

— Подождите! — воскликнул я.

В этот момент наступила тишина, и все повернули головы в мою сторону.

Я вскочил на ноги, собираясь догнать его, но услышал свое имя:

— Эй, Мерль! Не убегай! Я уже здесь!

Я обернулся. Люк только что вошел в бар, у него еще были мокрые после душа волосы. Он похлопал меня по плечу и опустился в кресло, на котором минуту назад сидел Мартинес. Потом, когда я тоже уселся за столик, показал на мою кружку с пивом.

— Мне такую же, — заявил он. — Господи, как я хочу пить! — А потом добавил: — Куда это ты собрался?

Я вдруг понял, что мне совсем не хочется рассказывать Люку о разговоре с Мартинесом, не в последнюю очередь из-за его странной концовки. Судя по всему, Люк не заметил, как тот ретировался.

Поэтому я ответил:

— В туалет.

— Это там, — сказал Люк, показывая на вход в бар. — Я проходил мимо.

Тут он взглянул на мою руку:

— Послушай, кольцо у тебя на пальце...

— Ах да, — вспомнил я. — Ты оставил его в мотеле «Нью-Лайн». А я захватил, когда заезжал за твоим письмом. Сейчас отдам...

Я попытался снять кольцо, но оно не поддавалось.

— Похоже, застряло, — удивился я. — Странно. А наделось без проблем.

— Может, палец распух, — предположил Люк. — Возможно, это как-то связано с тем, что мы находимся довольно высоко над уровнем моря.

Он подозвал официантку и заказал пиво, а я в это время продолжал крутить на пальце кольцо.

— Видимо, придется его тебе продать, — объявил Люк. — Я много не запрошу.

— Еще посмотрим, — буркнул я. — Вернусь через минуту.

Люк вяло махнул рукой, а я направился к выходу.

В туалете никого не было, поэтому я смело произнес слова, снявшие с Фракир парализующее заклятие, которое я наложил на нее в автобусе. Она сразу же зашевелилась. Прежде чем я успел отдать приказ, Фракир замерцала, развернулась, скользнула по руке и обвилась вокруг пальца с кольцом. Я завороженно наблюдал за тем, как палец потемнел и заболел — невидимая сила упорно сжимала его.

Однако вскоре последовало освобождение; теперь мой палец выглядел так, словно на нем нарезали резьбу. Я понял намек и быстро скрутил кольцо по следу. Фракир снова дернулась, словно хотела схватить кольцо, и я погладил ее.

— Все в порядке. Спасибо. Возвращайся.

Казалось, она колеблется, но моего желания было достаточно, и дополнительной команды не потребовалось. Фракир вернулась на запястье, обвилась вокруг него и исчезла.

Больше мне здесь делать было нечего, и я вернулся в бар. Отдал Люку кольцо, сел в кресло и глотнул пива.

— Удалось снять?

— С мылом, — ответил я.

Он завернул кольцо в платок и засунул в карман.

— Значит, со сделкой ничего не вышло.

— Не вышло. А ты что, не будешь его носить?

— Нет, это подарок. Знаешь, я не ожидал, что ты сюда прикатишь, — заявил Люк, взяв из вазочки пригоршню орешков, которые появились на столе во время моего отсутствия. — Я думал, ты позвонишь, когда получишь записку, и мы перенесем встречу. Но я рад, что ты приехал. Кто знает, когда нам с тобой еще доведется увидеться. Понимаешь, некоторые события начали развиваться быстрее, чем я ожидал, — именно об этом я и хотел поговорить.

Я кивнул:

— Мне тоже есть что с тобой обсудить.

Когда Фракир возилась с кольцом, я решил, что пока не буду упоминать про вопросы и намеки Мартинеса. И хотя его интриги, по-видимому, ко мне не имели никакого отношения, я всегда чувствую себя спокойнее — даже с друзьями, — когда во время разговора знаю чуть больше, чем они предполагают. Поэтому и посчитал, что не стоит ничего рассказывать Люку. Пока.

— Что ж, давай вспомним о хороших манерах, отложим серьезные разговоры и сначала спокойно пообедаем, — предложил Люк, медленно разрывая на кусочки салфетку, — а потом пойдем куда-нибудь, где нам никто не помешает.

— Хорошая мысль, — согласился я. — А здесь ты не хочешь поесть?

Он покачал головой:

— Я уже не раз тут обедал. Кормят неплохо, но мне хочется разнообразия. Сегодня я решил заглянуть в ресторанчик неподалеку. Знаешь что, схожу-ка я туда и посмотрю, есть ли у них свободные столики.

— Давай.

Он допил свое пиво и ушел.

...И еще вопрос об Амбере. Кто такой, черт возь-ми, этот Мартинес? Нужно выяснить, потому что он явно не тот, за кого себя выдает. Его последние слова были произнесены на тари, моем родном языке. Как и почему такое могло произойти, я не имел ни малейшего представления. Будь проклята моя вялость, из-за которой я столько лет не принимал никаких мер по поводу «Т»! Вот к чему привела самонадеянность!.. Впрочем, разве я мог представить, что ситуация окажется такой тяжелой и запутанной? «Так тебе и надо», — подумал я. Только вот неясно, надо ли мне все это?

— Порядок, — объявил Люк, неожиданно появившийся из-за угла. Бросив на стол несколько монет, он добавил: — Свободные места есть. Допивай пиво, и пойдем немного прогуляемся.

Я прикончил кружку и последовал за ним. Люк провел меня по коридорам, через холл и в заднюю часть здания. Мы вышли в напоенный ароматами вечер, пересекли автомобильную стоянку у улицы Гваделупы. Совсем рядом находился перекресток с Аламедой. Дальше мы миновали большую церковь, а на следующем углу свернули направо. Люк показал мне ресторан на противоположной стороне улицы, он назывался «La Tertulia»note 20.

— Вот мы и на месте.

Низкое здание из необожженного кирпича, в испанском стиле. Внутри довольно элегантно. Мы заказали кувшин сангрии, жареных цыплят, хлебный пудинг и много-много кофе, честно соблюдая соглашение не говорить за обедом на серьезные темы.

С Люком дважды здоровались какие-то люди, которые останавливались возле нашего столика, чтобы обменяться с ним любезностями.

— Ты что, всех знаешь? — поинтересовался я немного позже.

Он рассмеялся:

— У меня масса деловых контактов.

— В самом деле? А мне показалось, что это совсем небольшой городок.

— Обманчивое впечатление. Все-таки Санта-Фе — столица штата. Здесь очень многие покупают то, что мы продаем.

— Значит, ты часто тут бываешь?

Он кивнул:

— Это одно из самых доходных мест в моей цепочке.

— И как тебе только удается успешно вести дела, если ты на целый день уходишь гулять в горы?

Люк оторвал взгляд от выстроенной им на столе в боевом порядке посуды и улыбнулся:

— Мне необходимо было прийти в себя. Я устал от городов и офисов. Ужасно захотелось на природу, поплавать на каноэ или каяке, или еще что-нибудь в таком же роде — иначе я просто свихнулся бы. Должен признаться, это одна из причин, по которой я решил развивать бизнес именно в Санта-Фе, — отсюда можно быстро добраться до гор.

Он выпил немного кофе.

— Знаешь, — продолжал Люк, — сегодня такой замечательный вечер, давай съездим куда-нибудь, и ты поймешь, что я имею в виду.

— Заманчивое предложение, — отозвался я, расправляя плечи и пытаясь отыскать взглядом официантку. — А тебе не кажется, что сейчас слишком темно? Вряд ли мы что-нибудь разглядим.

— Ошибаешься. Скоро взойдет луна, уже загорелись звезды, небо чистое. Ты все увидишь.

Я попросил счет, расплатился, и мы направились к выходу. Луна действительно заняла свое место на небе.

— Моя машина на стоянке у гостиницы, — сказал Люк, когда мы зашагали по улице. — Вон там.

Когда мы добрались до гостиницы, он показал мне на пикап, открыл дверцу и сел за руль. Мы выехали со стоянки, повернули на ближайшем углу и по Аламеда направились к Пасео, затем направо, в гору, и вскоре оказались на улице Отеро, а потом на Гайд-Парк-роуд. С этого момента мы почти не встречали машин и вскоре промчались мимо знака, указывающего, что мы едем в сторону горнолыжных трасс.

Все выше и выше поднимались по петляющей дороге... Я почувствовал, как понемногу начинаю расслабляться. Вокруг не осталось никаких следов обитания человека, нас окутала тишина, спустилась ночь. Здесь совсем не было фонарей. В открытые окна машины врывался запах сосен. Прохладный воздух успокаивал. Я отдыхал вдали от «Т» и загадок, с ним связанных.

Потом я бросил взгляд на Люка. Нахмурив лоб, он смотрел вперед. Однако, почувствовав мой взгляд, неожиданно улыбнулся:

— Кто начнет?

— Давай ты, — предложил я.

— Хорошо. Когда мы виделись с тобой в последний раз, ты говорил о своем уходе из «Большого П» и заявил, что нигде не собираешься работать, да и преподавать тоже.

— Верно.

— Ты сказал, что хочешь попутешествовать.

— Точно.

— И тогда мне в голову пришла одна интересная мысль...

Он взглянул на меня, но я промолчал.

— Я принялся размышлять, — продолжил после короткой паузы Люк. — Может быть, ты намереваешься совершить сделку — создать собственную компанию, например, или ищешь покупателя, чтобы продать ему то, что у тебя есть. Ты понимаешь, что я имею в виду?

— Значит, ты решил, будто я кое-что сделал — абсолютно новое, — и в мои планы не входит делиться с «Большим Проектом»?

Люк с удовольствием стукнул ладонью по сиденью:

— Я всегда знал, что ты не дурак! Сейчас ты просто тянешь время, дожидаясь, пока твое изобретение дозреет. А потом найдешь покупателя, который сможет выложить больше остальных.

— Твои рассуждения можно было бы назвать весьма разумными, — заметил я, — если бы дело обстояло именно так. Но ты ошибся.

Люк рассмеялся.

— Все в порядке, — проговорил он. — Я работаю на «Большой П», но это вовсе не значит, что я стану на них шпионить. Тебе бы следовало это знать.

— Я знаю.

— И спрашиваю я не из праздного любопытства. Как раз наоборот. Мне бы хотелось, чтобы ты провернул удачную сделку.

— Благодарю.

— Могу даже посодействовать.

— Понимаю, к чему ты клонишь, Люк, но...

— Выслушай меня, ладно? Только сначала ответь на один вопрос: ты еще не подписывал никаких бумаг?

— Нет.

— Я так и думал. Это было бы преждевременно. Деревья, растущие вдоль дороги, стали заметно выше, ночной ветер — холоднее. И луна казалась больше и ярче, чем в оставшемся внизу городе. Мы сделали еще несколько крутых поворотов, шоссе, поднимаясь вверх, шло зигзагами. Несколько раз я видел, как слева от нас возникал обрыв. Защитных барьеров не было.

— Знаешь, — не унимался Люк, — я не прошу включить меня в сделку просто так. Или ради старой дружбы. Дружба одно, а бизнес — совсем другое, хотя никогда не помешает иметь дело с тем, в ком ты уверен. Позволь, я напомню тебе о реальности. Если ты действительно изобрел что-то стоящее, это можно продать огромному количеству деловых людей — но необходимо соблюдать дьявольскую осторожность. Все дело именно в этом. А не то моментально лишишься своего золотого шанса. Если хочешь разбогатеть по-настоящему, необходимо создать собственный бизнес. Вспомни «Apple»note 21. Как только они станут на тебя активно наседать, ты ликвидируешь дело, зато получишь несравнимо больше, чем за голую идею. Ты, конечно, виртуоз по части конструирования, но я знаю рынок. И нужных людей — по всей стране, — людей, которые доверяют мне и согласятся финансировать производство до тех пор, пока мы не встанем на ноги. Черт! Я не собираюсь всю жизнь прозябать в «Большом П». Возьми меня в долю, и мы заработаем кучу денег. Ты будешь заниматься работой, а я — организационными вопросами. Только так можно добиться серьезных результатов.

— О Господи, — вздохнул я. — Дружище, все это звучит чертовски привлекательно. Но ты пошел по ложному следу. Мне нечего продавать.

— Да брось! — рассердился Люк. — Ты же прекрасно понимаешь, что я человек надежный. Даже если ты наотрез откажешься следовать моим советам, я никому не скажу ни слова. Я не предаю друзей. Просто считаю, что ты совершишь ошибку, если не попытаешься сам довести дело до конца.

— Люк, я не шутил.

Он немного помолчал. Потом я почувствовал, что он на меня смотрит. Я поднял на него глаза и увидел, что он улыбается.

— Ну, — поинтересовался я, — каким будет следующий вопрос?

— Что такое «Колесо-Призрак»?

— О чем ты?

— Совершенно секретно, никто ничего не знает, проект Мерля Кори. «Колесо-Призрак»... Компьютер такой конструкции, до которой никто и никогда не додумается. Жидкие полупроводники, криогенные связи, плазменные...

Я расхохотался:

— Боже мой! Это же была шутка, не более того. Дурацкое хобби. Игра чокнутого конструктора — попытка создать компьютер, который невозможно построить на Земле. Ну, может быть, часть идеи и удастся реализовать, но работать машина все равно не будет. Напоминает рисунки Эсхера — на бумаге выглядит впечатляюще, а в жизни не бывает. — Потом, после короткого размышления, я поинтересовался: — А откуда ты об этом узнал? Я никогда никому не говорил о своем проекте.

Заложив очередной вираж, Люк прочистил горло. Луна скрылась за кронами деревьев. На ветровом стекле появились капельки влаги.

— Ну, ты не делал из него секрета, — ответил он. — Всякий раз, когда я проходил мимо твоего рабочего стола или кульмана, мне на глаза попадались чертежи, графики и какие-то записи. Я не мог их не заметить. Почти на всех стояла пометка — «Колесо-Призрак». В «Большом П» ни о чем подобном речи не велось, поэтому я сделал вывод, что этот проект — лично для тебя, твой билет в светлое будущее. Ты никогда не производил впечатление мечтателя, витающего в облаках. Может быть, ты все-таки что-то от меня утаил?

— Если бы мы, не сходя с места, попытались построить то, что реально здесь построить, — честно ответил я, — получилась бы чертовски странная на вид и совершенно не работающая машина.

Люк покачал головой.

— Какой-то идиотизм, да и только, — заявил он. — На тебя это не похоже, Мерль. Зачем, черт побери, ты потратил силы на изобретение абсолютно бесполезной штуки?

— Я хотел проверить одну теорию...

— Извини, но это звучит как чушь собачья, — перебил меня он. — Ты хочешь сказать, что во всей Вселенной не существует места, где твоя штуковина могла бы функционировать?

— А вот этого я не говорил. Пойми: я сконструировал ее так, чтобы она действовала в необычных, гипотетических условиях.

— Ага. Иными словами, если мне удастся найти такое место, то мы можем запустить машинку?

— Ну, пожалуй, да.

— Мерль, тебе известно, что ты самый настоящий извращенец?

— Угу.

— Еще одна мечта повергнута в прах. Ну ладно... Послушай, у тебя попутно не возникло какой-нибудь стоящей мыслишки, которую можно применить здесь и сейчас?

— Нет. Здесь ничего не получится.

— А что такого особенного умеет делать твоя машина?

— Ну, я мог бы пуститься в заумные рассуждения о пространстве и времени... Я использовал идеи двух толковых парней — Эверетта и Уилера. Разобраться можно только с привлечением математики.

— Ты уверен?

— А какое это имеет значение? У меня нет готовой продукции, следовательно, откуда быть компании? Извини. Скажи Мартинесу и его коллегам, что они забрели в тупик.

— Что? А кто такой Мартинес?

— Один из твоих потенциальных инвесторов в компанию «Кори и Рейнард», — ответил я. — Дан Мартинес — среднего возраста, невысокий, солидного вида, кусочек переднего зуба отколот...

Люк наморщил лоб:

— Черт подери, Мерль, я не знаю, о ком ты говоришь!

— Он подошел, когда я дожидался тебя в баре. Мне показалось, что ему многое о тебе известно. Начал задавать вопросы о том, как я себе представляю ситуацию, которую ты минуту назад столь красочно описал. У меня сложилось впечатление, что ты уже обращался к нему и предлагал вложить деньги в сделку.

— Ах, вот оно что, — проговорил Люк. — Первый раз про него слышу. Почему ты не рассказал мне об этом раньше?

— Он быстро слинял, а ты не хотел говорить о делах во время обеда. К тому же мне это не кажется важным. Да, Мартинес просил меня передать, что он наводит о тебе справки.

— А что именно его интересовало?

— Сможешь ли ты поставить ему новые разработки по компьютерам и избавить инвесторов от необходимости таскаться по судам — так я понял.

Люк хлопнул ладонью по рулю:

— Какой-то абсурд! Ничего не понимаю.

— Может быть, его кто-то нанял, чтобы он провел расследование, — видимо, те самые люди, с которыми ты поделился своими идеями о проекте.

— Мерль, неужели ты думаешь, что я такой болван и стану тратить время на привлечение серьезных людей в сомнительное предприятие? Как я могу предлагать кому-нибудь вкладывать деньги в то, о чем сам толком ничего не знаю? Я еще ни с кем не говорил об этом, кроме тебя, а теперь и подавно не намерен. Как ты думаешь, кто он такой? Что ему от нас нужно?

Я покачал головой, но вспомнил слова, которые Мартинес произнес на тари. Почему бы и нет?

— А еще он спрашивал, не упоминал ли ты о месте, которое называется Амбер.

Люк смотрел в зеркало заднего вида, когда я произнес эти слова, и резко дернул руль, чтобы вписаться в поворот.

— Амбер? Ты шутишь?

— Нет.

— Чудно. Должно быть, совпадение...

— Что?

— На прошлой неделе я действительно слышал об удивительном месте под названием Амбер. Но никому о нем не говорил. Это была пьяная болтовня.

— Кто? Кто рассказывал про Амбер?

— Один знакомый художник. Совершенно тронутый, но с большим талантом. Мелман. Мне нравятся его картины, я даже пару штук купил. На днях я зашел к нему, чтобы посмотреть, нет ли чего-нибудь новенького. Он не смог ничем похвастаться, но я у него долго просидел. Мы пили и курили травку, которой он меня угостил. Мелман уже был сильно навеселе, когда заговорил о волшебстве. Не какие-нибудь карточные фокусы, а ритуальная магия, ты понимаешь, что я имею в виду?

— Да.

— А через некоторое время он начал мне кое-что показывать. Знаешь, я и сам хорошенько накурился, иначе мог бы поклясться, что у него получалось — Мелман левитировал, вызывал стены огня и невероятных чудищ и тут же их уничтожал. Должно быть, он подсыпал мне ЛСД в спиртное. Но черт побери! Все казалось таким реальным!..

— Угу.

— Мелман упомянул какой-то изначальный мифический город. Не знаю, на что это больше похоже — на Содом и Гоморру или на Камелот, но ты бы слышал, как он его описывал! Он назвал его Амбер и заявил, будто им управляет полубезумная семейка, а сам город заселен их незаконнорожденными отпрысками и людьми, чьих предков они вывезли из разных мест несколько столетий назад. Он заявил, что тени этой семейки, да и самого Амбера фигурируют во всех знаменитых легендах и мифах — интересно, что это значит? Я не понял. Может быть, Мелман рассуждал метафорически — он это делает достаточно часто, — а если нет, то что, дьявол его побери, он вообще имел в виду?.. Про Амбер я слышал именно от него.

— Занятная получается картина, — заметил я. — Мелман мертв. Его дом сгорел дотла несколько дней назад.

— Да? — Люк снова посмотрел в зеркало. — Ты его знал?

— Мы познакомились после того, как ты улетел в Альбукерке. Кински сказал мне, что Джулия с ним встречалась, и я зашел к Мелману, чтобы поговорить о ней. Видишь ли, Джулия тоже мертва.

— Как это произошло? Я видел ее на прошлой неделе.

— Ее смерть была очень необычной. Джулию убило странное животное.

— Господи!

Люк резко затормозил и съехал с дороги на широкую обочину. Дальше виднелся круто уходящий вниз склон, поросший деревьями. Над кронами мерцали огни далекого города.

Люк выключил двигатель и фары. Вытащил из кармана кисет и принялся свертывать сигарету. Я заметил, что он поглядывает вперед и вверх.

— По-моему, ты слишком часто смотришь в зеркало заднего вида, — сказал я.

— Да, — не стал отпираться Люк. — Я почти уверен, что от стоянки возле «Хилтона» за нами следовала машина. Она отставала на несколько поворотов, не больше. Вроде бы сейчас ее не видно.

Он закурил сигарету и распахнул дверцу.

— Давай немного подышим воздухом.

Я последовал за ним, и мы постояли, глядя на огромные открытые пространства, озаренные таким ярким лунным светом, что некоторые деревья даже отбрасывали тени.

Люк сердито швырнул сигарету на землю и затоптал ее каблуком.

— Дерьмо! — сказал он. — Дело становится все более запутанным! Я знал, что Джулия встречается с Мелманом, так? Я зашел к ней на следующий вечер после того, как виделся с ним, так? Я даже принес Джулии пакет, который Мелман просил ей передать, так?

— Карты, — подсказал я.

Он кивнул.

Я вытащил из кармана колоду и протянул Люку. Он бросил на них мимолетный взгляд и снова кивнул.

— Да, эти карты, — задумчиво проговорил он, а потом добавил: — Она по-прежнему тебе нравилась?

— Да, пожалуй.

— Дьявольщина... Ладно. Придется кое-что рассказать, старина. Далеко не все тебе придется по душе. Дай мне минутку, чтобы собраться с мыслями. Ты только что поставил передо мной серьезную проблему — точнее, я сам ее перед собой поставил, поскольку принял важное решение.

Он пнул камешек, и тот со стуком покатился вниз по склону.

— Хорошо, — наконец заговорил Люк. — Во-первых, отдай мне карты.

— Почему?

— Я собираюсь разорвать их на мелкие кусочки.

— Черта с два! Почему?

— Они опасны.

— Я и так об этом знаю. Мне не хочется с ними расставаться.

— Ты не понимаешь.

— Тогда объясни.

— Это не так-то просто. Сначала я должен сообразить, что говорить, а о чем умолчать.

— А почему бы не рассказать все?

— Я не могу. Поверь мне...

Я упал на землю в тот момент, когда прозвучал первый выстрел, пуля отрикошетировала от валуна справа. Однако Люк остался на ногах. Петляя, он бросился бежать в сторону рощицы, расположенной слева от нас, откуда один за другим донеслось еще два выстрела. Люк поднял руку, в которой что-то держал.

Потом трижды нажал на курок. Нападавший выпустил в ответ лишь одну пулю. После второго выстрела Люка кто-то вскрикнул. В следующее мгновение я уже был на ногах и мчался в его сторону скамнем в руке. После третьего я услышал звук упавшего тела.

Я подскочил к Люку в тот момент, когда он переворачивал тело, и успел заметить, как из открытого рта вылетело облачко серо-голубого дыма.

— А это еще что за дьявольщина? — спросил Люк, когда облачко медленно растворилось в воздухе.

— Ты тоже видел? Я не знаю.

Он посмотрел на обмякшее тело — на белой рубашке расплывалось кровавое пятно, правая рука все еще сжимала револьвер тридцать восьмого калибра.

— Вот уж не догадывался, что ты носишь с собой оружие, — сказал я.

— Когда проводишь столько времени в дороге, приходится заботиться о собственной безопасности, — ответил он мне. — Я покупаю новый пистолет в каждом городе, в который попадаю, а перед отъездом — продаю. В самолет ведь с оружием не пускают. Но пожалуй, этот ствол я продавать не буду... В жизни не видел этого типа, Мерль. А ты?

Я кивнул:

— Это Дан Мартинес, я о нем тебе рассказывал.

— О Господи, — проворчал Люк. — Еще одно проклятое осложнение. Может быть, мне следует уйти в монастырь дзэнnote 22 и попытаться убедить себя, что все происшедшее не имеет ни малейшего значения. Я...

Неожиданно он поднес пальцы левой руки ко лбу.

— Так! — воскликнул он. — Мерль, ключи в зажигании. Садись в машину и возвращайся в отель. Оставь меня здесь. И поторопись!

— Что происходит? Что...

Он поднял пистолет — короткоствольный «кольт» — и навел на меня.

— Немедленно! Заткнись и уходи!

— Но...

Люк опустил дуло и влепил пулю в землю у меня под ногами. А потом направил ствол мне в живот.

— Мерлин, сын Корвина, — проговорил он сквозь зубы, — если ты немедленно не унесешь отсюда ноги, ты мертвец!

Я последовал его совету, подняв тучи пыли и гравия и оставив следы сгоревшей резины на том месте, где мне пришлось развернуть пикап. Машина с ревом понеслась вниз. Я сделал крутой поворот направо, потом налево и притормозил.

Съехал с дороги у подножия утеса, густо поросшего кустарником, заглушив двигатель и погасив фары, поставил машину на ручной тормоз. Осторожно приоткрыв дверь, выскользнул наружу и бесшумно закрыл ее. В таких местах звуки разносятся далеко. Стараясь держаться правой, более темной стороны дороги, пошел назад.

Было очень тихо. Я миновал первый поворот и подходил ко второму. Что-то перелетело с одного дерева на другое. «Филин, наверное», — подумал я. Я двигался гораздо медленнее, чем мне бы хотелось.

Последний поворот я преодолел на четвереньках, под прикрытием скал и густой листвы, и, остановившись, внимательно осмотрел место, на котором мы стояли. Пусто. Начал медленно приближаться, готовый в любую секунду замереть в неподвижности, отпрыгнуть в сторону или броситься бежать, если того потребует ситуация.

Тишина, лишь ветки слегка шевелятся на ветру. Никого нет.

Я слегка приподнялся и продолжал красться вперед, используя для прикрытия каждый выступ.

Люка нет. Он куда-то исчез. Я замер и прислушивался по меньшей мере минуту. Ни единого шороха, который мог бы выдать его присутствие.

Я стоял на том самом месте, где упал Мартинес. Тела нигде не видно. Я огляделся по сторонам, но мне не удалось определить, что здесь произошло после моего отъезда. Звать Люка никакого резона не было.

Когда я возвращался к машине, не случилось ничего примечательного. Я уселся за руль и поехал в город. Что, черт возьми, все это значит? У меня не было ни одной, даже самой завалящей, идейки на этот счет.


Я оставил пикап на стоянке возле отеля, рядом с тем местом, где он был припаркован, когда мы поехали на прогулку. Потом подошел к номеру Люка и постучал. Я не надеялся, что кто-нибудь мне откроет, но полагал, что должен это сделать, прежде чем вломиться в номер.

Я постарался вскрыть замок, не испортив дверь, потому что мистер Бразда произвел на меня приятное впечатление. Это заняло некоторое время; к счастью, никого поблизости не было. Я осторожно заглянул внутрь, включил свет, проверил, не заметил ли меня кто, и только после этого проскользнул в номер. Постоял немного, прислушиваясь, не доносится ли из холла подозрительных звуков... Все было спокойно.

Маленькая, тесная комнатка. Пустой чемодан на полке. В шкафу развешана одежда, в карманах ничего нет, если не считать двух коробков спичек, ручки и карандаша. Нижнее белье и другие вещи. Бритвенные принадлежности аккуратно разложены под зеркалом. Ничего примечательного. Книга Лидделл-Гартаnote 23 «Стратегия» с закладкой примерно в четверти от конца на тумбочке у постели.

На стуле валялся армейский костюм, в котором Люк ходил в горы, рядом стояли пыльные ботинки с носками. В ботинках я нашел лишь шнурки. Я проверил карманы рубашки, которые поначалу показались мне пустыми, но потом в одном из них кончиками пальцев нащупал несколько маленьких бумажных катышков. Удивился, расправил пару штук. Таинственные послания? Нет... Зачем придумывать всякие бредни, когда маленькие коричневые частички все объясняют. Табак. Папиросная бумага. Очевидно, во время прогулок по горам Люк не выбрасывал даже окурки. По-моему, прежде он не был столь аккуратным.

Затем я старательно изучил брюки. Влажный платок и расческа в одном кармане, а в другом — патрон. Повинуясь импульсу, я засунул его себе в карман, а потом наклонился, чтобы заглянуть под матрас и за полки. Даже проверил туалет. Ничего. Никаких объяснений столь странного поведения.

Оставив ключи от машины на тумбочке, я отправился в свой номер. Меня не беспокоило, что Люк узнает о вторжении. На самом деле даже радовало. Мне совсем не понравилось, что он рылся в моих бумагах насчет Колеса-Призрака. А кроме того, Люк был обязан представить мне чертовски убедительные объяснения того, что произошло в горах.

Я разделся, принял душ, забрался в постель и выключил свет. Я бы написал ему записку, но не хотелось оставлять вещественные доказательства, не говоря уже о том, что у меня возникло предчувствие: Люк не вернется.

Глава 6

Это был невысокий, плотный человек с красным лицом; в волосах, редких на макушке, просматривалась седина. Я сидел в кабинете его полудеревенского дома в северной части штата Нью-Йорк, потягивал пиво и докладывал о своих неприятностях. Дул легкий ветерок, небо за окном было усыпано звездами.

— Так ты говоришь, что на следующий день Люк не объявился... И записки не прислал?

— Нет, не прислал.

— А можешь вспомнить обо всем, что ты тогда делал?

— Утром зашел к нему в номер — точно такой же, как накануне. Спросил у портье. Ничего. Позавтракал и снова спросил. И опять — ничего. Тогда я погулял по городу, около полудня перекусил, еще раз заглянул в номер. Там было по-прежнему пусто. Я взял ключи от машины и поехал на то место, где мы были прошлой ночью. При свете дня — самые заурядные окрестности. Я даже спустился вниз по склону и немного там полазил. И не нашел ни тела, ни улик. Я вернулся, отдал ключи, послонялся по отелю до обеда, что-то поел, а потом позвонил вам. Когда вы пригласили меня приехать, заказал билет и улегся спать пораньше. Утром отправился на маршрутке в Альбукерке, а оттуда — к вам.

— И сегодня еще раз проверил, не появился ли Люк?

— Угу. Ничего нового.

Он покачал головой и раскурил свою трубку.

Его звали Билл Рот, он был другом и адвокатом моего отца в те времена, когда тот здесь жил. Думаю, он был единственным на Земле человеком, которому отец доверял, поэтому я тоже ему верил. За эти восемь лет я иногда навещал его, в последний раз примерно полтора года тому назад по очень печальному поводу — умерла его жена Алиса. Я рассказал Биллу историю моего отца так, как слышал ее от него самого, у Двора Хаоса; отец хотел, чтобы Билл был в курсе происходящего, в благодарность за его помощь.

Думаю, Билл все понял и поверил. Впрочем, он знал отца намного лучше, чем я.

— Я уже говорил, что ты невероятно похож на отца?

Я кивнул.

— И дело не только во внешнем сходстве, — продолжал он. — Было время, когда он заявлялся, словно летчик, сбитый над вражеской территорией. Никогда не забуду ночь, когда он прискакал верхом, с мечом у пояса, и — только вообрази! — заставил меня заняться поисками пропавшей кучи компоста. — Билл фыркнул. — Теперь вот ты сидишь передо мной и рассказываешь такое, что сразу вспоминается ящик Пандоры. Почему бы тебе не придти ко мне, как подобает разумному молодому человеку, насчет развода? Или, скажем, завещания, а может быть, относительно кредита и делового партнерства... Так ведь нет, твоя история ужасно похожа на проблемы, с которыми сталкивался Карл! Даже то, что я делал для Амбера, выглядит совершенно безобидно по сравнению с задачкой, которую я должен решить для себя.

— Вы имеете в виду Соглашение — когда Рэндом послал к вам Фиону с копией Договора Падения Образа, заключенного со Свайвилом, королем Хаоса, чтобы она перевела его, а вы изучили на предмет скрытых ловушек?

— И это тоже, — согласился Билл, — хотя в конце концов мне пришлось выучить ваш язык, иначе я не смог бы довести работу до конца. Потом Флора захотела получить назад свою библиотеку — это оказалось совсем непросто, — а после ей вздумалось разыскать предмет своей старой любви — чтобы воссоединиться или отомстить, я так и не понял. Впрочем, она платила золотом. И я смог купить дом в Палм-Бич. А дальше... Черт побери, некоторое время я всерьез раздумывал, не приписать ли на своей визитке еще и: «Советник правящего Дома Амбера»!.. Однако в такой работе нет ничего особенного. Самое обычное дело, здесь я занимаюсь подобным сплошь и рядом. А вот от твоих неприятностей так и разит черной магией и внезапными смертями — очень похоже на твоего отца. Меня все это чертовски пугает, и я не имею ни малейшего представления, какой совет тебе дать.

— Ну, черная магия и внезапные смерти — моя забота, — заметил я. — Возможно, они даже слишком сильно влияют на мой образ мышления. Предполагается, что вы смотрите на вещи иначе, чем я, и способны обратить внимание на факты, мимо которых я прошел. Так чего же я не заметил?

Билл сделал глоток пива, снова зажег трубку.

— Ладно... Твой приятель Люк — откуда он?

— Средный Запад, по-моему. Небраска, Айова, Огайо... что-то вроде этого.

— Хм-м, а чем занимается его отец?

— Он ничего не рассказывал.

— У него есть братья или сестры?

— Не знаю. Он ничего о них не рассказывал.

— А тебе не кажется это несколько странным?.. Твой друг ни разу не упомянул свою семью и за все восемь лет, что вы знакомы, никогда не называл города, в котором родился?

— Нет. Ведь я тоже не распространялся о подобных вещах.

— Это неестественно, Мерль. Ты вырос в необычном месте, о котором просто не можешь говорить. У тебя есть серьезные основания избегать этих вопросов и переводить разговор на другое. Похоже, что и у него тоже. А кроме того, когда ты сюда прибыл, ты же не знал, как ведут себя здешние люди. Неужели тебя никогда не удивляла скрытность Люка?

— Конечно, удивляла. Но он с уважением относился к моему нежеланию обсуждать некоторые темы. Можно сказать, что мы заключили нечто вроде молчаливого соглашения.

— А как ты с ним познакомился?

— На первом курсе университета, у нас часто совпадали лекции.

— И вы оба оказались в чужом городе, где у вас никого не было. Вы подружились с самого начала...

— Нет. Мы почти не разговаривали друг с другом. Я считал его высокомерным ублюдком, возомнившим о себе невесть что. Иными словами, мне он страшно не нравился, да и я ему тоже.

— Почему?

— А он думал то же самое про меня.

— Значит, прошло некоторое время, прежде чем вы сообразили, что ошибаетесь?

— Нет. Мы оба были совершенно правы. Мы стали пытаться вывести один другого на чистую воду. Если мне удавалось сделать что-нибудь... особенное, он старался превзойти меня. И наоборот. Мы дошли до того, что занимались одними и теми же видами спорта, назначали свидания одним и тем же девушкам, изо всех сил бились за высшие оценки.

— А потом?

— Где-то в процессе нашего соперничества возникло уважение. Когда мы оба вышли в олимпийский финал, что-то произошло. Мы вдруг принялись хлопать друг друга по спине и смеяться, а потом отправились вместе обедать и проговорили ночь напролет, и тогда он заявил, что ему на Олимпиаду глубоко наплевать. Я сказал, что и мне тоже. Люк просто хотел доказать, что он лучше, но теперь ему все равно. Он понял, что мы оба молодцы и его это вполне устраивает. Я чувствовал абсолютно то же самое и немедленно сообщил ему об этом. Именно тогда мы и стали друзьями.

— Бывает, — произнес Билл. — Такая немного странная дружба. Только в определенных областях.

Я рассмеялся и сделал глоток пива.

— А разве у других иначе?

— Поначалу, да. Впрочем, порой так остается навсегда. Ничего ужасного в этом нет. Просто ваша дружба кажется куда более узкоспециализированной.

— Может быть, — медленно проговорил я.

— И все равно бессмыслица какая-то получается. Два парня становятся лучшими друзьями — и при этом не рассказывают друг другу о своем прошлом.

— Наверное, вы правы. И что же это означает?

— Ты ведь не обычный человек.

— Нет.

— Я думаю, Люк тоже.

— Ну и кто он в таком случае?

— А это уже твоя область.

Я кивнул.

— И еще, — продолжал Билл, — меня кое-что беспокоит.

— Что?

— Этот парень, Мартинес. Он последовал за вами, остановился, когда остановились вы, подкрался и открыл огонь. За кем он охотился? За обоими? Его интересовал Люк? Или, может быть, ты?

— Не знаю. Не могу сказать, в кого был сделан первый выстрел. А потом он стрелял в Люка — потому что Люк перешел в наступление, и Мартинесу пришлось защищаться.

— Точно. Если бы он был «Т» — или агентом «Т», — зачем бы ему тратить время на тот разговор с тобой в баре?

— У меня возникло ощущение, что он затеял его лишь ради своего последнего вопроса — знает ли Люк что-нибудь про Амбер.

— И твоя реакция навела его на мысль, что Люку что-то известно.

— Ну, похоже, кое-что он действительно слышал... судя по тому, что он сказал мне в самом конце. Думаете, он охотился на амберита?

— Возможно. Но ведь Люк не из Амбера, верно?

— Ни разу о нем не слышал, когда жил там после войны. А уж лекций по генеалогии мне прочитали целую кучу. Мои родственники сильно напоминают кружок по рукоделию, когда дело доходит до наведения порядка в этих вопросах — они гораздо менее аккуратны, чем жители Двора Хаоса, не могут даже решить, кто из них самый старший, поскольку некоторые родились в соседних временных потоках. Но по крайней мере количество подсчитано четко.

— Хаос! Точно! У тебя ведь не очень нежные отношения с родственниками по той линии! А не может быть?..

Я покачал головой:

— Исключено. О тамошних семьях я знаю все до мельчайших подробностей. Думаю, я знаком практически со всеми, кто умеет манипулировать Тенями и путешествовать в них. Люк к их числу не относится и...

— Подожди минутку! Во Дворе Хаоса тоже есть люди, которые обладают способностью передвигаться в Тенях?

— Да. Или, оставаясь на месте, получать из них самые разные вещи. Ну, это как бы наоборот...

— Мне казалось, что только тот, кто прошел Образ, обладает этим даром?

— У них есть некий его аналог, называется Логрус. Это такой хаотический лабиринт. Постоянно меняющийся. Очень опасный. На какое-то время изменяет твое сознание. То еще удовольствие.

— И ты с ним справился?

— Да.

— И Образ тоже прошел?

Я вспомнил, как это было, облизнул губы.

— Да. Он чуть меня не прикончил. Сухай думал, что я там погибну, а Фиона считала, что с ее помощью я смогу пройти. Я был...

— Кто такой Сухай?

— Хранитель Логруса. А еще мой дядя. Ему представлялось, что Образ Амбера и Логрус Хаоса — вещи несовместимые, и я не смогу нести в себе отпечатки того и другого. Рэндом, Фиона и Джерард показали мне Образ. Тогда я связался с Сухаем и дал ему посмотреть на него. Он сказал, что складывается впечатление, будто это две противоположные друг другу вещи, и я либо буду уничтожен, либо Образ постарается вытравить из меня знак Логруса — вероятнее всего первое. А Фиона заявила: Образ в состоянии объять все что угодно, даже Логрус, а если она правильно понимает суть Логруса, он проложит себе путь куда угодно, даже в Образ. Поэтому право решать оставили за мной, но я знал, что должен туда отправиться. Так я и сделал. И прошел через него. С тех пор во мне живут как узор Образа, так и знак Логруса. Сухай признал, что Фи была права и что, видимо, дело в моем смешанном происхождении. Впрочем, она не согласилась...

Билл протестующе поднял руку:

— Минутку. Я не понимаю, как тебе удалось доставить дядюшку Сухая в Замок Амбера в тот момент, когда он тебе понадобился?

— Ах, это! У меня есть колода Козырей для Хаоса, такая же, как колода Козырей Амбера. Для родичей из Двора.

Билл покачал головой:

— Все это просто потрясающе интересно, но мы отвлеклись от темы нашего разговора. Кто-нибудь еще может ходить сквозь Тени? Или есть иные способы это проделать?

— Да, есть несколько способов. Например, некоторые волшебные существа вроде Единорога обладают способностью бродить везде, где только пожелают. Можно следовать за тем, кто пересекает Тень, или за волшебным существом, если ты в состоянии не потерять его из виду, — вне зависимости от того, кем ты сам являешься. Вроде Томаса-Рифмачаnote 24. Один такой проводник может вести за собой целую армию. Ну, еще не нужно забывать о жителях различных Теней, расположенных неподалеку от Амбера и Хаоса Там нередко рождаются сильные колдуны — благодаря тому, что они находятся рядом с этими средоточиями могущества. Некоторые из лучших становятся настоящими специалистами, однако их знаки Логруса и узоры Образа несовершенны, и равными оригиналу никогда не будут. Но им в любом случае не нужно посвящения, чтобы проникнуть в соседнюю Тень. Границы там очень зыбкие. Мы даже торгуем с ними. А по наезженным маршрутам с каждым разом все легче и легче путешествовать. Обратная дорога труднее, но известны случаи, когда сквозь Тени проходили большие армии. Потому мы выставляем дозоры. Джулиан в Ардене, Джерард у моря, и так далее.

— Что-нибудь еще?

— Ну, иногда случаются Теневые бури.

— А это что такое?

— Естественный, но не совсем понятный феномен. Пожалуй, похоже на тропический шторм — лучшего сравнения я придумать не могу. Согласно одной из теорий, буря возникает вследствие определенной частоты колебаний волн, исходящих из Амбера и Двора и влияющих на природу Теней. Как бы там ни было, когда такая буря начинается, она может пронестись через огромное количество Теней, прежде чем ее сила иссякнет. Иногда они являются причиной серьезных разрушений, иногда проходят почти бесследно. И довольно часто переносят разные предметы из одной Тени в другую.

— Включая людей?

— Бывает.

Билл допил свое пиво, и я последовал его примеру.

— А Козыри? — спросил он. — Можно научиться ими пользоваться?

— Да.

— Ну и сколько ходит по свету колод?

— Понятия не имею.

— Кто их делает?

— Во Дворе есть несколько специалистов. Там учился я. В Амбере — Фиона и Блейз, и кажется, они учили Рэндома...

— Колдуны, о которых ты говорил, — те, что живут в соседних королевствах... в состоянии кто-нибудь из них нарисовать такую колоду?

— Да, но карты получатся несовершенными. Насколько я понимаю, нужно быть посвященным Образа или Логруса, чтобы все получилось как полагается. Кое-кто из них может сотворить полу-Козырь, пользуясь которым, рискуешь оказаться где-нибудь в лимбоnote 25 или вообще погибнуть. Впрочем, порой попадаешь именно туда, куда тебе нужно.

— А карты, которые ты нашел в квартире Джулии?

— Настоящие.

— Как ты объясняешь их происхождение?

— Тот, кто умел их делать, обучил кого-то другого, и тот оказался хорошим учеником. А я про это ничего не слышал. И все.

— Понятно.

— Боюсь, не очень-то много пользы от моих ответов.

— Нет, они мне необходимы, чтобы обдумать ситуацию, в которую ты попал, — ответил Билл. — Я должен задавать вопросы. Хочешь еще пива?

— Подождите.

Я закрыл глаза и представил себе Логрус — вечно меняющийся, никогда не остающийся прежним. Я сформулировал свое желание, и две извивающиеся линии внутри образа стали ярче и плотнее. Тогда я осторожно пошевелил руками, повторяя их волнообразные движения. Постепенно линии и мои руки будто слились в единое целое; я раскрыл ладони и толкнул линии вперед — вперед сквозь Тени.

Билл негромко откашлялся.

— Э-э... что это ты такое делаешь, Мерль?

— Кое-что ищу, — ответил я. — Минутку.

Линии протянутся сквозь бесконечность Теней, пока не встретят предмет моего желания — или пока у меня не кончится терпение, или я устану и не смогу больше концентрироваться... В конце концов я почувствовал толчок, словно рыба клюнула на заброшенного в речку червяка.

— А вот и они, — сказал я и быстро схватил свою добычу.

В руках у меня появились две бутылки ледяного пива, и я передал одну из них Биллу.

— Вот что я имел в виду, когда говорил о путешествии сквозь Тени наоборот. — Сделав несколько глубоких вдохов, я продолжал: — Я послал в Тени за парочкой бутылок пива. Чтобы не нужно было идти на кухню.

Он посмотрел на оранжевую этикетку с зеленой надписью на незнакомом языке.

— Что-то я не знаю этого сорта, — заявил он. — Не говоря уже о языке. А ты уверен, что его можно пить?

— Да, я заказал настоящее пиво.

— Хм-м, а тебе там по дороге открывалка не попадалась?

— Ой! — воскликнул я. — Прошу прощения, я...

— Да ладно, не огорчайся.

Он встал, сходил на кухню и вернулся через некоторое время с открывалкой в руках. Когда он откупорил первую бутылку, поднялась пена, и ему пришлось подержать бутылку над мусорной корзиной. То же самое произошло и со второй.

— Если быстро вытаскиваешь что-нибудь из Теней, такое случается, — проговорил я. — Обычно я добываю пиво другим способом и забыл...

— Все в порядке, — успокоил меня Билл и вытер руки платком. А потом попробовал пиво. — Вполне приличное. Интересно... да нет, не стоит.

— Что?

— А ты мог бы послать за пиццей?

— С чем предпочитаете? — спросил я.


На следующее утро мы отправились на прогулку вдоль извивающегося ручья, на который натолкнулись позади владений соседа-фермера, который к тому же был клиентом Билла. Мы медленно шли вперед, Билл с палкой в руке и трубкой во рту продолжал задавать мне вопросы.

— Вчера ты мне кое-что сказал, но я не обратил на это внимания, поскольку меня больше интересовало другое. Ты упомянул, что вы с Люком вышли в финал Олимпиады а потом бросили состязания?

— Да.

— В каком виде спорта?

— Легкая атлетика. Мы оба были бегунами и...

— Его результаты приближались к твоим?

— До противного. А иногда мои результаты приближались к его.

— Странно.

— Что?

Берег речушки стал круче, и мы по камушкам перешли на другую сторону, где ровная и утоптанная тропинка была на несколько футов шире.

— Мне кажется более чем странным совпадением, — заметил Билл, — что этот парень мог соперничать с тобой хоть в одном виде спорта. Насколько мне известно, вы, жители Амбера, в несколько раз сильнее обычных людей, с каким-то странным обменом веществ, который делает вас необычайно выносливыми, восстанавливает силы, позволяет быстро заживлять раны и все прочее. Как же так получилось, что Люк смог противостоять тебе на самом высшем уровне?

— Люк — отличный спортсмен и старается держать себя в форме, — объяснил я. — Бывают такие люди, очень быстрые и сильные.

Билл покачал головой, и мы некоторое время шли молча.

— Я не спорю с этим, — снова заговорил он. — Просто как-то уж слишком много получается совпадений. Этот парень, как и ты, скрывает свое прошлое, а потом выясняется, что ему о тебе все известно. Ну-ка скажи, как у него с искусством?

— В смысле?

— Искусство. Он действительно разбирается в нем достаточно, чтобы собирать картины?

— Безусловно. Мы частенько ходили в разные художественные галереи и музейные выставки.

Билл фыркнул и поддал палкой камешек, который с громким всплеском ушел под воду.

— Ладно, — задумчиво протянул он, — одним слабым местом меньше, но цельность образа никуда не исчезла.

— Что-то я не понимаю...

— Мне показалось необычным, что он тоже был знаком с этим странным художником-оккультистом. Впрочем, раз парень был не без таланта, а Люк действительно собирал картины...

— Его же никто не заставлял говорить, что он знаком с Мелманом.

— Верно. Но все это да еще его исключительные физические данные... Улики, конечно, косвенные, однако у меня складывается ощущение, что твой Люк совсем не прост.

Я кивнул.

— После нашего вчерашнего разговора я раздумывал над твоими словами, — заявил Билл. В этом месте речка делала поворот, и он остановился, чтобы понаблюдать за какими-то птицами, которые с громкими криками взлетели над заболоченным противоположным берегом. — Давай на время забудем о предмете нашего разговора. Скажи-ка, а какое у тебя... э-э, ну, звание, что ли? — вдруг спросил он.

— В каком смысле?

— Ты сын одного из принцев Амбера. Как тебя величают?

— Вы имеете в виду титул? Я герцог Западной маркиnote 26 и эрлnote 27 Колвира.

— И что это значит?

— Это значит, что я не принц Амбера. Никто не беспокоится, что я стану строить планы насчет престола, и никаких вендетт с наследованием.

— Хм-м.

— Это как понимать?

— Я читал достаточно книг по истории, — пожав плечами, заявил Билл. — В подобных случаях никто не может чувствовать себя в безопасности.

Теперь плечами пожал я:

— На домашнем фронте все спокойно — так я, по крайней мере, слышал.

— Ну, это хорошая новость.

Еще несколько поворотов — и мы вышли на широкий песчаный берег, усыпанный мелкими камешками; он уходил примерно на тридцать футов вверх и соединялся с крутым обрывом семи или восьми футов высотой. Билл уселся в тени на камень и раскурил трубку. Я устроился неподалеку, и мы некоторое время наблюдали, как играет и искрится в лучах солнца вода. Здесь было очень тихо и как-то безмятежно.

— Хорошо, — сказал я немного погодя. — Красивое место.

— Угу.

Я бросил взгляд на Билла и обнаружил, что он смотрит на тропинку, по которой мы пришли.

— Что-нибудь не так? — шепотом спросил я.

— Немного раньше мне показалось, будто что-то промелькнуло, — так же шепотом ответил он. — Словно кто-то еще решил тут прогуляться — чуть позади нас. А потом я его потерял.

— Может, следует сходить и посмотреть?

— Вероятно, мне просто почудилось. День сегодня превосходный, наверняка не только нам захотелось здесь побродить. Я просто подумал, что, если мы на несколько минут присядем на берегу, таинственный незнакомец либо покажется, либо повернет в другую сторону.

— А вы можете его описать?

— Нет. Он лишь промелькнул пару раз. Вряд ли стоит из-за этого тревожиться. От твоей истории я стал что-то уж даже слишком нервным — настоящий параноик.

Я достал свою трубку, старательно набил ее и раскурил. Мы принялись ждать. Прошло минут пятнадцать. Никто так и не появился.

Билл поднялся, с удовольствием потянувшись, крякнул и сказал:

— Ложная тревога.

— Похоже на то.

Билл снова двинулся в путь, и я последовал за ним.

— А еще меня беспокоит эта дамочка, Ясра... У тебя, говоришь, сложилось впечатление, будто она козырнулась прямо в комнату и что во рту у нее ядовитое жало, от которого ты потерял сознание?

— Точно.

— Доводилось встречаться с подобной штучкой раньше?

— Нет.

— Предположения имеются?

Я покачал головой.

— А какое отношение ко всему происходящему имеет Вальпургиева ночь? Насколько я понимаю, определенная дата может иметь значение для человека с нездоровой психикой; или, например, в некоторых примитивных религиях особое внимание уделяется смене времен года. Однако твой «Т» кажется существом слишком высокоорганизованным, чтобы быть сумасшедшим. Что же касается того, другого...

— Мелман считал, что это важно.

— Да, но он увлекался подобной чепухой. Я не удивлюсь, если выяснится, что именно ему в голову пришла идея провести аналогию, причем не важно, соответствует она истине или нет. Он же признал, что его наставник ничего конкретного ему не говорил. Сам додумался. Впрочем, это уже твоя область. Можно ли приобрести особое могущество, убив человека королевской крови именно в этот день? Как ты думаешь?

— Никогда не слышал ни о чем подобном. Однако есть множество вещей, о которых мне ничего не известно. Я еще очень молод по сравнению с остальными специалистами. Интересно, куда все это заведе? Вы утверждаете, что не верите в психа, но и идея о Вальпургиевой ночи вас не впечатляет.

— Я и сам не знаю. Просто размышляю вслух. Оба эти предположения представляются мне какими-то несерьезными Кстати, Французский Иностранный Легион дает своим солдатам отпуск 30 апреля, чтобы они могли хорошенько набраться, а потом еще парочку дней на то, чтобы протрезветь. Это годовщина сражения при Камероне — одна из их самых знаменитых побед. Только боюсь, в нашем случае французы ни при чем.

А сфинкс?.. Зачем нужен Козырь, который переносит тебя черт знает куда, там тебе задают идиотские вопросы, а за правильный ответ грозят откусить голову?

— Я думаю, именно это и входило в чьи-то планы.

— Меня посетили те же мысли. Тебе не кажется все это несколько экстравагантным? Знаешь, могу поклясться, что они все такие, эти карты, своего рода ловушки.

— Очень может быть.

Я засунул руку в карман и нащупал колоду.

— Не трогай, — остановил меня Билл. — Давай не будем напрашиваться на лишние неприятности. Может быть, вообще следует выбросить их или отложить на время. Давай спрячем карты в сейф у меня в конторе?

Я рассмеялся:

— Сейфы не такое надежное место, как вы думаете. Нет, спасибо. Я хочу, чтобы они были со мной. Возможно, найдется способ их проверить, не подвергаясь никакой опасности.

— Ну, по этой части ты — специалист, тебе виднее. Однако скажи-ка мне, а может что-нибудь мерзкое пробраться сюда через карту без твоего...

— Нет. Исключено, — перебил он меня. — Необходимо сосредоточиться, сконцентрировать внимание — и только тогда что-нибудь получится. Причем требуется приложить серьезные усилия.

— Ну, это уже кое-что. Я...

Мой старший друг снова оглянулся. Кто-то нас догонял. Я невольно напрягся.

Но Билл с облегчением выдохнул.

— Все в порядке, — успокоил он меня. — Я его знаю. Это Джордж Хансен. Сын парня, чью ферму мы недавно проходили. Привет, Джордж.

Джордж помахал нам рукой. Среднего роста, довольно плотный. Песочные волосы. В джинсах фирмы «Levi's» и футболке с надписью «Благодарные мертвые»note 28, в кармашке левого рукава — пачка сигарет. На вид — лет двадцать.

— Привет, — ответил Джордж, подходя поближе. — Отличный денек, правда?

— Точно, — кивнул Билл. — Вот мы и решили немного прогуляться, вместо того чтобы сидеть дома.

Джордж посмотрел на меня.

— Я тоже, — проговорил он и прикусил нижнюю губу. — Просто чудесная сегодня погодка, ага.

— Это Мерль Кори. Он у меня гостит.

— Мерль Кори, — повторил Джордж и протянул мне руку. — Привет, Мерль.

Я пожал ему руку. Она была слегка влажной.

— Вспомнил имя?

— Хм-м... Мерль Кори... — снова произнес он.

— Ты знал его отца.

— Правда? И то верно!

— Сэм Кори, — пояснил Билл и бросил на меня взгляд через плечо Джорджа.

— Сэм Кори!.. — выдохнул парнишка. — Вот это да! Рад с вами познакомиться. Вы долго здесь пробудете?

— Думаю, пару дней, — ответил я. — Я и не знал, что ты знаком с моим отцом.

— Хороший человек, — заявил Джордж. — А сами-то вы откуда?

— Из Калифорнии, решил немного попутешествовать.

— А куда направляетесь?

— Да вообще-то за границу.

— В Европу?

— Еще дальше.

— Звучит здорово. Я бы тоже хотел попутешествовать — когда-нибудь.

— Может, еще и представится случай.

— Кто знает. Ну ладно, мне пора идти. А вы гуляйте. Рад был с вами познакомиться, Мерль.

— Я тоже.

Он отступил на несколько шагов, помахал нам рукой и пошел прочь.

Я посмотрел на Билла и заметил, что его трясет.

— Что случилось? — удивился я.

— Я знаю мальчишку всю жизнь, — проговорил он. — Как ты думаешь, он принимает наркотики?

— Если и принимает, то не такие, от которых на руках остаются дырки. Я не заметил никаких следов. Да и вел он себя нормально.

— Да, только ты не знаешь его так, как я. Он мне показался очень... не таким. Я назвал твоего отца Сэмом нарочно, потому что заподозрил неладное. Изменилась его манера говорить, держаться, жестикулировать... Нечто неуловимое. Я ждал, что он меня поправит, и уже заготовил шутку насчет преждевременного склероза. Но он-то продолжил разговор так, будто ничего особенного не произошло. Мерль, меня это пугает! Он ведь прекрасно знал твоего отца. Карл любил, чтобы во всем был порядок, но терпеть не мог пропалывать грядки и собирать листья. Когда Джордж учился в школе, он несколько лет подрабатывал у твоего отца садовником. И должен прекрасно помнить, что зовут его не Сэм.

— Я не понимаю.

— Я тоже, — признался Билл. — И мне это совсем не нравится.

— Значит, Джордж вел себя странно... и вы решили, что он шел за нами?

— Да, теперь я почти уверен. Занятное совпадение, особенно если принять во внимание твое появление в наших краях.

Я повернулся:

— Пойду догоню его. И все выясню.

— Нет, не надо.

— Я его не обижу. Существуют разные способы узнать правду.

— Пусть лучше думает, будто сумел нас обдурить. Тогда он обязательно сделает или скажет что-нибудь такое, что впоследствии окажется для нас полезным. С другой стороны, если ты предпримешь некий шаг — пусть даже при помощи волшебных трюков — или станешь задавать хитроумные вопросы, он, или тот, кто за всем этим стоит, может сообразить, что мы его раскусили. Оставь все как есть и радуйся, что получил предупреждение.

— Разумно, — согласился я.

— Пошли домой; съездим в город и позавтракаем там. Мне нужно зайти в контору, забрать кое-какие бумаги и позвонить в несколько мест. А на два часа у меня назначена встреча с клиентом. Пока я буду занят, возьми машину и немного покатайся.

— Отлично.

На обратном пути я принялся размышлять. Я не все рассказал Биллу. Например, не было никакой необходимости сообщать ему, что на левом запястье я ношу невидимую удавку, которая обладает довольно необычными способностями. Вот одно из ее достоинств — она предупреждает обо всех гнусных намерениях, направленных против меня, как это бывало в присутствии Люка почти два года — пока мы не стали друзьями. Что бы ни являлось причиной странного поведения Джорджа Хансена, Фракир не почувствовала никакой опасности.

Впрочем, забавно... в том, как он говорил, как произносил слова, было что-то...

После завтрака Билл занялся своими делами, а я в самом деле отправился покататься. Мне захотелось посмотреть на места, где много лет назад жил мой отец. Я пару раз проезжал мимо его бывшего дома, но никогда не бывал внутри. Думаю, потому что в этом не было необходимости.

Оставив машину у обочины дороги на холме, я принялся разглядывать усадьбу. По словам Билла, сейчас там поселилась молодая пара с детьми. Весьма похоже на правду — судя по разбросанным повсюду игрушкам. «Интересно, — пришло мне в голову, — что бы я чувствовал, если бы вырос здесь». Со мной и такое могло произойти. Дом казался чистеньким, даже вылизанным. Наверное, эти люди счастливы.

А ведь я понятия не имею, где сейчас находится мой отец — если он вообще жив. Никто не может отыскать Корвина даже при помощи его Козыря. Впрочем, это ничего не доказывает. Есть несколько способов, позволяющих блокировать действие Козырей. Говорят, в его случае дело именно так и обстоит, хотя подобные мысли не доставляют мне удовольствия.

Ходили слухи, что отец сошел с ума во Дворе Хаоса, будто бы в результате проклятия, наложенного на него моей матерью, и теперь бесцельно бродит среди Теней. Она отказалась обсуждать со мной эту тему. А еще поговаривают, что он отправился в созданную им самим Вселенную, а потом там остался, именно поэтому никто и не может добраться до него по Козырю. Иные любители поболтать утверждают: Корвин погиб уже после того, как покинул цитадель, причем многие мои родственники из Двора Хаоса утверждают, что видели его живым и здоровым, когда он пускался в путь. Следовательно, если слухи о его смерти правдивы, произошло это не во Дворе.

Кроме того, существует масса свидетелей, встречавших моего отца после этого в самых неожиданных местах, причем всякий раз он вел себя весьма необычно. Якобы он путешествовал вместе с немой танцовщицей — миниатюрной красавицей, с которой разговаривал на языке жестов, — а с остальными был молчалив и замкнут. Болтают, будто его видели в какой-то шумной забегаловке, где он, пьяный в стельку, разогнал всех посетителей, чтобы в одиночестве насладиться игрой оркестрика.

Я не мог бы поручиться за достоверность ни одного из подобных слухов. Впрочем, раздобыть даже эти, достаточно сомнительные сведения мне стоило большого труда. Я не смог найти отца при помощи призыва Логруса, хотя и прибегал к нему несколько раз. Правда, если он действительно где-то очень далеко, моих способностей может оказаться недостаточно.

Иными словами, я, как и все остальные, не имел ни малейшего представления, где, черт побери, находится мой отец, Корвин из Амбера. Я отчаянно об этом жалел, потому что единственная моя встреча с ним, которая длилась достаточно долго, произошла во время битвы в день падения Образа, недалеко от Двора Хаоса, когда он рассказал мне длинную историю своей жизни. Моя же с тех самых пор изменилась. Тогда я твердо решил покинуть Хаос и, в надежде приобрести опыт и образование, поселился в одном из теневых миров, где он так долго жил. Я считал, что должен узнать Землю, если хочу понять своего отца. Думаю, кое-что мне удалось; может быть, даже больше, чем кое-что. Только вот его не было, и я не мог продолжить наш разговор.

Мне казалось, что я практически готов применить новый метод, который позволит мне найти отца — теперь, когда мой проект «Колесо-Призрак» почти реализован, — но я по уши вляпался в дерьмо. После путешествия по стране, которое привело бы меня к Биллу лишь через месяц или два, я намеревался отправиться в свое убежище, созданную лично мной аномалию, и приступить к работе.

Однако... у меня появились другие дела. Прежде чем вернуться к исследованиям, надо понять, что происходит.

Я медленно проехал мимо дома. Из открытого окна неслись звуки стереопроигрывателя. Лучше не знать, как там у них внутри все устроено. Пусть это останется для меня тайной.


Вечером, после обеда, я сидел рядом с Биллом на крылечке и пытался сообразить, что еще следует ему рассказать. У меня ничего не получалось, и в конце концов он сам возобновил нашу игру в вопросы и ответы.

— Знаешь, чудно как-то получается...

— Что?

— Дан Мартинес привлек твое внимание, сказав, будто знает о попытках Люка найти инвесторов для какой-то компьютерной компании. Позже ты решил, что он затеял этот разговор исключительно, чтобы застать тебя врасплох и спросить про Амбер и Хаос.

— Именно.

— Но ведь Люк и в самом деле что-то говорил на эту тему — я имею в виду компьютерную компанию. Но заявил, что никогда не входил в контакт ни с кем из потенциальных инвестеров и никогда не встречал человека по имени Дан Мартинес. А когда увидел его труп, от своих слов не отказался.

Я кивнул.

— В таком случае либо Люк лжет, либо Мартинес каким-то образом пронюхал про его планы.

— Сомневаюсь, что Люк меня обманул, — проговорил я. — По правде говоря, я немного обо всем этом подумал... еще раз. Могу с уверенностью утверждать, что Люк не стал бы искать людей, которые согласились бы вкладывать деньги в нечто неопределенное. Пожалуй, он сказал правду. У меня складывается впечатление, что это единственное настоящее совпадение в череде событий, случившихся за последнее время. Мне кажется, Мартинес многое знал про Люка и хотел заполучить эту последнюю информацию — его интересовало, слышал ли Люк что-нибудь про Амбер и Двор Хаоса. Он был очень умен и на основании тех сведений, которые уже успел собрать, сочинил историю, показавшуюся мне вполне правдоподобной, — ему же было известно, что мы с Люком работали в одной и той же компании.

— Может быть, — сказал Билл. — А когда Люк на самом деле...

— У меня возникло подозрение, — перебил я его, — что и Люк сочинил свою историю.

— Не понимаю.

— Ну, совсем как Мартинес. И по той же самой причине — он хотел, чтобы она не вызвала у меня никаких подозрений, потому что надеялся выудить нужную информацию.

— Объясни-ка попонятнее. Какую информацию?

— Мой проект «Колесо-Призрак». Он спрашивал, что это такое.

— И был разочарован, когда ты ему сказал, что просто увлечен экзотическими разработками и не собираешься на их основе создавать компанию?

Я улыбнулся и кивнул, а Билл внимательно на меня посмотрел.

— Все не так просто? — догадался он. А потом добавил: — Подожди. Я хочу сам сообразить... Ты тоже лгал! Твой проект — вполне реальная вещь.

— Да.

— Видимо, мне не следует даже и спрашивать — правда, может быть, ты захочешь сам все рассказать, посчитав информацию важной. Только учти, если тут что-то очень серьезное, из меня это можно будет вырвать. Я плохо переношу боль. Так что подумай хорошенько.

Я последовал его совету и принялся размышлять. Прошло некоторое время.

— Пожалуй, кое-что этот проект из себя представляет, — наконец проговорил я, — но в особом смысле, который, полагаю, вы не имеете в виду. Однако мне трудно себе представить, — проговорил я наконец, — как это может оказаться... важным — так вы, по-моему, сказали? И уж, конечно, не для Люка или кого-то еще, поскольку никто, кроме меня, ничего про Колесо-Призрак не знает. Нет. Не вижу, как это укладывается в схему, помимо интереса Люка к проекту. Пожалуй, последую вашему совету и сохраню эту тайну вне досье.

— Лично меня это вполне устраивает, — объявил Билл. — Ну хорошо, а теперь давай поговорим об исчезновении Люка.

Где-то в доме зазвонил телефон.

— Извини, пожалуйста, — сказал Билл, встал и направился на кухню. Через несколько секунд он повысил голос: — Мерль, это тебя.

Я поднялся и вошел в дом. Когда я удивленно на него посмотрел, Билл пожал плечами и покачал головой. Я попытался быстро вспомнить, где в доме находятся два других аппарата. Отчаянно жестикулируя, я, словно заправский мим, изобразил, что он должен взять телефонную трубку в своем кабинете и прижать ее к уху. Билл едва заметно улыбнулся и кивнул.

Я немного подождал, а когда услышал негромкий щелчок, заговорил, надеясь, что на другом конце подумают, будто я взял трубку параллельного телефона.

— Алло, — сказал я.

— Мерль Кори?

— Это я.

— Мне нужна кое-какая информация, которой, как я думаю, вы располагаете.

Мужской голос показался мне знакомым, но я никак не мог вспомнить, кому он принадлежит.

— А с кем я разговариваю?

— Извините. Не могу вам этого сказать.

— Что ж, тогда именно такой ответ вы получите и на свой вопрос.

— Может быть, все-таки позволите мне его задать?

— Валяйте, — разрешил я.

— Хорошо. Вы с Люком Рейнардом друзья.

В трубке замолчали.

— Можно сказать и так, — согласился я, исключительно чтобы заполнить паузу.

— Он говорил при вас о местах, которые называются Амбер и Двор Хаоса.

И опять это было скорее утверждение, чем вопрос.

— Возможно.

— А вам что-нибудь о них известно?

Наконец-то вопрос.

— Возможно, — повторил я.

— Пожалуйста, это очень важно. Мне требуется нечто более определенное, чем «возможно».

— Извините. Вы не получите ничего, кроме «возможно», пока не скажете, кто вы такой и почему задаете столь необычные вопросы.

— Я могу оказаться вам полезным, если вы будете со мной откровенны.

Я успел вовремя захлопнуть рот, но сердце у меня отчаянно застучало, потому что последнюю фразу незнакомец произнес на тари. Я молчал.

А потом он проговорил:

— Ну хорошо, это не сработало, и я по-прежнему ничего не узнал.

— Что? Что вы не узнали?

— Кто из вас — вы или он — из тех мест.

— А вам-то какое до этого дело? — спросил я.

— Видимо, один из вас подвергается серьезной опасности.

— Который — тот, что оттуда, или другой? — задал я новый вопрос.

— Я не могу вам этого сказать. Потому что мне нельзя допустить еще одну ошибку.

— В каком смысле? И в чем заключалась предыдущая?

— Вы не отвечаете на мой вопрос. Либо вами двигает инстинкт самосохранения, либо вы стараетесь помочь другу.

— Такая вероятность тоже существует, — осторожно проговорил я. — Но ведь опасность может исходить и от вас, я же ничего не знаю.

— Поверьте, я только хочу помочь тому, кому нужно.

— Слова, слова, словаnote 29... — проворчал я. — А что, если мы оба из тех мест?

— О Господи! — воскликнул незнакомец. — Нет. Это невозможно.

— Почему?

— Не важно. Что же мне сделать, чтобы вы мне поверили?

— Хм-м. Минутку, дайте-ка подумать... Хорошо. Ну, например, как насчет того, чтобы встретиться где-нибудь? Вы назовете место, я на вас посмотрю, и мы обменяемся информацией, по очереди выкладывая карты на стол.

Последовало короткое молчание, а потом он спросил:

— Только так?

— Да.

— Мне необходимо подумать. Я вам скоро перезвоню.

— Один маленький вопрос...

— Да?

— Если это я, мне сейчас угрожает какая-нибудь опасность?

— Думаю, да. Да. Скорее всего да. До свидания.

Он повесил трубку.

Мне удалось одновременно вздохнуть и выругаться, когда я укладывал трубку на место. Казалось, со всех сторон подступают люди, проявляющие к нам с Люком особый интерес.

— Как, черт подери, он пронюхал, что ты здесь, — уж не знаю, кто он такой? — спросил Билл.

— Я первый собирался задать этот вопрос. Постарайтесь придумать какой-нибудь другой.

— Пожалуйста. Если он назначит встречу, ты пойдешь?

— Естественно. Я же сам предложил, мне ужасно хочется посмотреть на этого типа.

— Не ты ли говорил, что опасность может исходить от него?

— Ну и что? Ему тоже придется не сладко.

— Мне это не нравится.

— Думаете, я в восторге? Но лучшего предложения пока нет.

— Ладно, решать тебе. Жаль только, что нет никакого способа заранее взглянуть на твоего незнакомца.

— Мне подобные мысли уже приходили в голову.

— Слушай, а почему бы его немного не спровоцировать?

— Каким образом?

— Разговаривал он как-то нервно; мне кажется, его твое предложение обрадовало не больше, чем меня. Давай сделаем так, что нас не будет дома, когда он снова позвонит. Пусть не воображает, что ты сидишь возле телефона и с нетерпением ждешь от него известий. Помурыжим его немного. Иди надень что-нибудь приличное, проведем пару часиков в загородном клубе. Все лучше, чем устраивать набеги на холодильник.

— Отличная мысль, — согласился я. — В конце концов, я ведь собрался устроить себе каникулы — когда-нибудь. Боюсь, ничего более подходящего под это определение мне все равно придумать не удастся.

Я подровнял бороду, принял душ и переоделся, достав все необходимое из Тени. После этого мы поехали в клуб и не спеша поужинали на веранде. Был тихий теплый вечер, в небе сияла молочно-белая луна и сверкали звезды. Мы с Биллом договорились сделать перерыв и не обсуждать мои проблемы. Казалось, Билл знает в клубе всех — ну или почти всех. Я чувствовал себя прекрасно. Уже давно я не был так расслаблен и умиротворен, как в этот вечер. После ужина мы заглянули в бар клуба, чтобы немножко выпить; насколько я понял, отец частенько сюда захаживал. Из соседней комнаты доносились звуки танцевальной музыки.

— Да, это была отличная идея, — сказал я. — Спасибо.

— De nadanote 30, — ответил Билл. — Мы с твоим стариком провели тут немало приятных минут. Кстати, ты случайно...

— Нет, о нем по-прежнему ничего не известно.

— Мне очень жаль.

— Я обязательно вам сообщу, если он объявится.

— Конечно. Прости.

На обратном пути никакие неприятности нас не поджидали и никто за нами не следил. Мы вернулись чуть позже полуночи, пожелали друг другу приятных сновидений, и я отправился прямо к себе в комнату, снял пиджак, повесил его в шкаф, после чего скинул новые ботинки и тоже убрал их. Когда я снова вошел в комнату, то заметил на подушке белый четырехугольник.

Я добрался до него в два прыжка и быстро схватил в руки. Листочек был исписан большими печатными буквами:

«ЖАЛЬ, ЧТО ВАС НЕ БЫЛО ДОМА, КОГДА Я ЗВОНИЛ. Я ВИДЕЛ ВАС В КЛУБЕ И ПРЕКРАСНО ПОНИМАЮ, ЧТО ВАМ ХОЧЕТСЯ НЕМНОГО ОТДОХНУТЬ. У МЕНЯ ПОЯВИЛАСЬ ИДЕЯ. ДАВАЙТЕ ВСТРЕТИМСЯ ТАМ, В БАРЕ, ЗАВТРА ВЕЧЕРОМ, СКАЖЕМ, В ДЕСЯТЬ. Я БУДУ ГОРАЗДО ЛУЧШЕ СЕБЯ ЧУВСТВОВАТЬ В ОКРУЖЕНИИ БОЛЬШОГО КОЛИЧЕСТВА ЛЮДЕЙ, КОТОРЫЕ НЕ ПЫТАЮТСЯ ПОДСЛУШАТЬ ЧУЖОЙ РАЗГОВОР».

Проклятие! Первой мыслью было пойти и сказать Биллу. Потом я подумал, что он вряд ли сможет что-нибудь по этому поводу сделать, только разнервничается и не заснет, а ему сон, как мне кажется, гораздо нужнее, чем мне. Поэтому я сложил записку и засунул в карман рубашки, которую повесил на спинку стула.


Даже самый паршивенький кошмар не оживил мой сон. Я спал крепко и совершенно спокойно, зная, что Фракир разбудит меня в случае опасности. По правде говоря, я даже встал позже обычного и чувствовал себя по этому поводу просто превосходно. Утро было солнечным, и птицы весело распевали свои песенки.

Я помылся, причесался, достал из Тени свежие брюки и рубашку и спустился вниз, на кухню. На столе меня ждала записка. Я вдруг подумал, что ужасно устал от записок, но эта была от Билла. В ней говорилось, что ему пришлось поехать в город, в свой офис по каким-то там делам, а я вправе взять в холодильнике все, что посчитаю возможным использовать в качестве завтрака. Он писал, что вернется не поздно.

Я заглянул в холодильник и нашел там английские пончики, кусок дыни и апельсиновый сок. Кофе, который я поставил вариться первым делом, уже был готов к тому моменту, когда я закончил есть. Поэтому я взял чашку и вышел на крыльцо.

Я сидел и размышлял о том, не сочинить ли и мне записочку, а самому пуститься в путь. Мой таинственный корреспондент — вполне возможно, «Т» — один раз сюда позвонил и один раз забрался в дом. Как он узнал, что я здесь, несущественно. Билл мой друг, и, хотя я не имею ничего против того, чтобы делиться с друзьями своими проблемами, мне не нравится подвергать их опасности. Впрочем, сейчас утро, а встреча назначена на вечер. До момента, когда будет принято какое-нибудь решение, осталось ждать совсем немного. Глупо уезжать сейчас. Пожалуй, стоит остаться — на случай, если что-нибудь сегодня произойдет, тогда я смогу защитить Билла...

Внезапно в моем мозгу родилась весьма неприятная картина — некто под дулом пистолета заставляет Билла написать записку, а потом забирает его в качестве заложника в надежде вынудить меня ответить на все вопросы.

Я быстро вернулся на кухню и позвонил Биллу в контору. После второго гудка трубку снял Гораций Крейпер, его секретарь.

— Привет, это Мерль Кори. Мистер Рот на месте?

— Да, — ответил Гораций, — но сейчас он занят с клиентом. Сказать, чтобы перезвонил вам?

— Нет, ничего срочного, мы договорились встретиться чуть позже. Не отвлекайте его. Спасибо.

Я налил себе еще одну чашку кофе и вернулся на крыльцо. Да, надо сказать, события последних дней плохо влияют на мою нервную систему. Я решил, что все равно уеду, даже если сегодня вечером ничего не прояснится.

Из-за дома появился человек.

— Привет, Мерль.

Джордж Хансен. Фракир начала едва заметно пульсировать, словно собиралась предупредить меня об опасности, но потом передумала. Странно. Очень необычное поведение.

— Привет, Джордж. Как дела?

— Неплохо. А мистер Рот дома?

— Боюсь, что нет. Уехал в город. Думаю, к ленчу вернется.

— Понятно. Несколько дней назад он попросил меня зайти, когда я буду свободен, сказал, что у него есть работа.

Джордж подошел поближе и поставил одну ногу на ступеньку.

Я покачал головой:

— Ничем не могу тебе помочь. Мне он ничего про это не говорил. Приходи попозже.

Он кивнул, вытащил пачку сигарет, достал одну, закурил и вернул пачку на место. На этот раз на футболке красовалась надпись «Пинк Флойд».

— Ну, как тебе тут отдыхается? — спросил Джордж.

— Отлично. Хочешь кофе?

— Можно.

Я поднялся и вошел в дом.

— Немного сливок и сахара, — крикнул он мне вслед.

Я сделал ему кофе, а когда вернулся, Джордж уже устроился на втором стуле, стоящем на крыльце.

— Спасибо.

Он сделал глоток, а потом заявил:

— Я знаю, что твоего отца зовут Карл, хотя мистер Рот сказал «Сэм». Наверное, он просто забыл.

— Или оговорился, — предположил я.

Джордж улыбнулся.

Почему меня настораживает его манера разговаривать? Не исключено, что именно этот голос я вчера слышал по телефону, хотя человек, позвонивший мне, произносил слова очень осторожно и медленно, сделав все, чтобы его невозможно было узнать. Впрочем, беспокоило меня другое.

— Твой отец — отставной офицер, не так ли? И что-то вроде консультанта в правительстве?

— Да.

— А где он сейчас?

— Путешествует... на другом континенте.

— А вы собираетесь с ним встретиться?

— Надеюсь.

— Да, здорово будет. — Джордж затянулся сигаретой, потом отпил еще немного кофе. — Отличный кофе!.. Мне кажется, я раньше тебя не видел, — неожиданно добавил он. — Ты не жил с отцом, верно?

— Нет, я вырос с матерью и другими родственниками.

— Далеко отсюда, да?

Я кивнул:

— На другом континенте.

— А как ее звали?

Я ему чуть не сказал. Не знаю почему. Однако успел изменить имя на «Дороти», прежде чем настоящее сорвалось с языка.

Я бросил на парня короткий взгляд и заметил, как Джордж поджал губы. Он очень внимательно на меня смотрел, когда я отвечал на его вопрос.

— А почему тебя это интересует?

— Никакой особой причины. Врожденное любопытство. Моя мать была первейшей городской сплетницей. — Джордж рассмеялся и залпом допил кофе. — Ты тут надолго?

— Трудно сказать. Видимо, не очень.

— Надеюсь, ты хорошо проведешь время.

Он поставил чашку на ограду, встал, потянулся и проговорил.

— Приятно было поболтать. — Не дойдя до конца лестницы, остановился и добавил: — У меня такое ощущение, что тебе предстоит дальняя дорога. Удачи!

— Может быть, и ты когда-нибудь отправишься в путешествие, — утешил я его. — Со словами ты управляешься неплохо.

— Спасибо за кофе. Еще увидимся.

— Конечно.

Парень завернул за угол и скрылся из виду.

Интересно, как все это понимать?.. После нескольких бесплодных попыток разобраться я сдался. Когда вдохновение молчит, разум быстро утомляется.


Я намазывал себе бутерброд, когда вернулся Билл, поэтому, пока он переодевался, я сделал два.

— Предполагается, что я в отпуске, — сказал он, принявшись за еду, — но это был старый клиент, у которого возникло срочное дело, я не мог ему отказать. Может, прогуляемся вдоль реки, только сегодня в другую сторону?

— Давайте.

Когда мы шли по полю, я рассказал о визите Джорджа.

— Нет, — удивился Билл, — я не говорил, что у меня есть для него работа.

— Иными словами...

— Думаю, он хотел побеседовать с тобой. Из их дома прекрасно видно, когда я уезжаю.

— Интересно, что ему было нужно.

— Если это достаточно серьезно, в конце концов он сам тебя спросит.

— Время уходит. Я решил уехать завтра утром или даже сегодня вечером.

— Почему?

Мы вышли на берег реки, и я поведал Биллу о вчерашней записке, о назначенной на сегодня встрече и о том, какие чувства пробуждает во мне перспектива его гибели от случайного — или намеренного — выстрела.

— Может быть, все не настолько трагично, — начал Билл.

— Я уже принял решение. Мне жаль уезжать, мы давно не виделись, но я не рассчитывал, что дело примет такой оборот. Проблемы и неприятности покинут эти места вслед за мной.

— Однако...

Мы еще некоторое время препирались, потом прекратили дискуссию и снова занялись бесплодным обсуждением моей головоломки. Я время от времени оглядывался; вроде бы за нами никто не следил. Какие-то звуки доносились из кустов на противоположном берегу, на их вполне могли издавать потревоженные звери или птицы.

Мы гуляли около часа, когда я почувствовал предостережение — кто-то взял мою карту. Я замер на месте.

Билл остановился и повернулся ко мне:

— Что...

Я поднял руку.

— Международный звонок, — пояснил я.

В следующее мгновение контакт был установлен. И я снова услышал шум в кустах, на противоположном берегу реки.

— Мерлин!

Я узнал Рэндома — он сидел в библиотеке Амбера.

— Да?

Образ стал четким и совсем реальным, словно я смотрел сквозь дверной проем в соседнюю комнату Но одновременно я видел и все, что меня окружало, хотя эта картина становилась все более размытой и как бы удалялась от меня. Из кустов, росших на другой стороне реки, выскочил Джордж Хансен и уставился на меня.

— Я хочу, чтобы ты немедленно вернулся в Амбер, — заявил Рэндом.

Джордж двинулся вперед, разбрызгивая воду, бросился в реку.

Рэндом протянул руку.

— Иди сюда, — сказал он.

В этот момент очертания моего тела, видимо, начали мерцать, и я услышал, как Джордж крикнул:

— Стойте! Подождите! Я должен последовать за...

Я протянул руку и ухватил Билла за плечо.

— Я не могу оставить вас с этим сумасшедшим, — объяснил я ему. — В путь!

Другой рукой я уцепился за руку Рэндома.

— Ладно, — сказал я и сделал шаг вперед.

— Подождите! — взревел Джордж.

— Так я тебя и послушал! — усмехнулся я, и мы оставили его цепляться за пустоту.

Глава 7

У Рэндома сделался весьма озадаченный вид, когда мы с Биллом появились в библиотеке. Он встал — впрочем, ему это не очень помогло, он все равно был ниже нас обоих — и уставился на Билла.

— Мерлин, кто это?

— Твой советник, Билл Рот, — ответил я. — В прошлом ты всегда имел с ним дело через посредников. Вот я и подумал...

Билл уже начал опускаться на одно колено.

— Ваше величество, — начал было он, но Рэндом схватил его за плечи.

— Оставьте эти глупости! Мы же не при дворе. — Он крепко пожал Биллу руку, затем предложил: — Называйте меня Рэндом. Я давно хотел поблагодарить вас лично за работу, которую вы проделали с договором. Только вот все никак не мог собраться. Рад с вами познакомиться.

Мне еще ни разу не доводилось видеть Билла таким растерянным; он не знал, что сказать, и просто пялился на Рэндома, комнату и в окно, выходящее на далекую башню. Наконец, некоторое время спустя, он прошептал:

— Это настоящий...

— Мне показалось или вас действительно кто-то хотел догнать? — спросил меня Рэндом и попытался пригладить свои непослушные каштановые волосы. — Надеюсь, последние слова, которые ты произнес, были адресованы не мне?

— У нас возникла небольшая проблема, — ответил я. — Именно по этой причине я и прихватил с собой Билла. Видишь ли, кто-то пытается меня убить и...

Рэндом поднял руку:

— Подожди, пока — никаких подробностей. Они мне понадобятся позже, но... пусть это будет потом. У нас происходят отвратительные события, и твои проблемы могут быть с ними связаны. Однако мне нужно немного отдышаться.

Только тут я заметил на его лице — лице молодого человека — глубокие морщины. Значит, дядюшку что-то очень сильно беспокоит.

— А в чем дело?

— Каин умер. Убит, — ответил Рэндом. — Сегодня утром.

— Как это произошло?

— Он отправился в Тень Дейга — дальний порт, с которым мы торгуем. Вместе с Джерардом — они должны были перезаключить старую торговую сделку. Его застрелили. Прямо в сердце. Смерть наступила мгновенно.

— А лучника поймали?

— Лучника!.. Черт побери, его убил снайпер, который засел на крыше с винтовкой. И ему удалось скрыться.

— Мне казалось, от пороха здесь мало проку.

Рэндом только вскинул руки:

— Может быть, Дейга находится слишком далеко отсюда... Кстати, твой отец однажды обнаружил смесь, которая у нас действовала.

— Точно. Я забыл.

— Так вот, похороны завтра...

— Билл! Мерлин!

Моя тетушка Флора — которая отвергла все предложения Россеттиnote 31, в том числе и стать у него моделью, — вошла в комнату. Высокая, стройная и загорелая, она бросилась к Биллу и поцеловала его в щеку. Мне еще ни разу не доводилось быть свидетелем того, как он краснеет. Со мной Флора проделала то же самое, однако меня это тронуло меньше, чем Билла, поскольку я вспомнил, что когда-то она была тюремщицей моего отца.

— Когда вы прибыли? — И голос у Флоры был необыкновенно красив.

— Только что.

Она немедленно схватила нас обоих за руки и попыталась увести за собой.

— Нам столько всего нужно обсудить!

— Флора! — остановил ее Рэндом.

— Да, братец?

— Можешь провести с мистером Ротом полную экскурсию, но Мерлин мне нужен здесь.

Она надула губки, сделала недовольный вид и выпустила мою руку.

— Вот теперь вы, наверное, поймете, что такое абсолютная монархия, — заявила Флора, обращаясь к Биллу. — Видите, как власть развращает.

— Развращен я был еще до прихода к власти, — проговорил Рэндом, — и могу точно сказать, что быть богатым лучше. Дозволяю вам удалиться, сестра.

Флора фыркнула и увела Билла.

— У нас всегда становится намного тише, когда она находит себе дружка в какой-нибудь Тени, подальше отсюда, — заметил Рэндом. — К сожалению, на этот раз Флора провела с нами почти целый год.

Я сочувственно пощелкал языком.

Рэндом махнул рукой в сторону стула, и я уселся. А он подошел к буфету.

— Вина?

— Не возражаю.

Дядюшка наполнил два бокала, отдал один из них мне, после чего устроился напротив, так что теперь нас разделял небольшой столик.

— Сегодня днем кто-то, в другой Тени, стрелял в Блейза, который прибыл в дружеское королевство с дипломатической миссией, — сказал Рэндом. — Ранил, но не слишком серьезно. Нападавший сбежал.

— Ты думаешь, это один и тот же человек?

— Конечно. Тут раньше снайперов не водилось. И вдруг появляются сразу два? Наверняка один и тот же. Или один и тот же заговор.

— Есть какие-нибудь улики?

Рэндом покачал головой и сделал глоток вина.

— Я хотел поговорить с тобой наедине, прежде чем до тебя доберутся остальные. Я считаю, что ты должен знать две вещи.

Я потягивал вино и ждал.

— Первое: меня все это по-настоящему пугает. Покушение на Блейза показало, что дело не в личных проблемах, касающихся одного Каина. Кто-то заимел против нас зуб — или, по крайней мере, против некоторых из нас. А теперь еще и ты говоришь, будто тебя хотят убить.

— Не знаю, существует ли тут связь...

— Я тоже не знаю. Но мне не нравится всплывающий тут образ. Больше всего я боюсь, что за этими событиями стоит кто-то из своих.

— Почему?

Рэндом сердито посмотрел, в свой бокал.

— Вот уже многие века личная месть является у нас единственным способом разрешения внутрисемейных противоречий. Не обязательно она приводит к смерти — хотя такая возможность, естественно, существует, — но плетутся хитроумные интриги с целью поставить в щекотливое или достаточно сложное положение, искалечить или отправить в ссылку противников, чтобы упрочить собственное положение. Эти развлечения достигли апогея в борьбе за корону. Впрочем, я считал, что страсти улеглись, когда получил эту должность, к которой никогда не рвался. Я не искал собственной выгоды и старался действовать справедливо — отлично знаю, какие мы здесь все обидчивые. Уверен, что и сейчас дело не во мне или в борьбе за наследование. У меня со всеми прекрасные отношения. Думаю, родственники решили, что я являюсь меньшим злом — по сравнению с тем, что могло бы быть, — и во всем мне помогают. Вряд ли кто-то возжелал получить мою корону. После того как я взошел на трон, все ведут себя мирно и доброжелательно. Только вот я начинаю думать, что привычка дает себя знать и кому-то пришло в голову поиграть в старые игры, надеясь таким образом отомстить за личные обиды. Я и в самом деле не хочу, чтобы это произошло, — мне худо от одной только мысли, что к нам снова вернутся подозрительность, недоверие, интриги, намеки, обманы и предательство. Мы становимся от этого слабее, а возникновение ситуации, когда нам будет необходимо объединить свои силы, никто исключить не может. Так вот, я переговорил со всеми по очереди, наедине, и, естественно, все до единого утверждают, что ничего не ведают ни про какие новые заговоры, интриги и вендетты. И все же я вижу — они с опаской поглядывают друг на друга, подозрительность растет. Возвращается привычный образ мышления. Причем каждый с легкостью вспомнил, что у всех были причины затаить зло против Каина, и это несмотря на то, что он спас всех нас, когда разобрался с Брандом. И то же самое с Блейзом. Любой мог бы отыскать повод поквитаться с кем угодно.

— Поэтому ты хочешь разоблачить убийцу быстро — тебе не нравится, как он воздействует на моральный дух?

— Конечно. Меня совсем не устраивает, когда все шушукаются и ищут возможные мотивы убийства за спиной друг у друга. В такой ситуации моментально возникнут настоящие заговоры и интриги — мы и опомниться не успеем, как нас снова засосет эта трясина и какое-нибудь незначительное разногласие приведет к вспышке ярости и насилию.

— А как ты думаешь, это кто-то из своих?

— Черт побери! Я точно такой же, как и они. Становлюсь подозрительным просто так, по привычке. Вполне возможно, это кто-то из своих, только у меня нет ни единой улики.

— А кто еще это может быть?

Рэндом скрестил ноги, выпил немного вина.

— Проклятие! Наши враги — имя им легион!note 32 Но у большинства из них кишка тонка. Они же знают, что их ждет, если мы выведем их на чистую воду.

Дядюшка сцепил руки на затылке и принялся внимательно разглядывать ряды книг.

— Не знаю, как это лучше сказать, — начал он спустя некоторое время, — только я должен...

Я молча ждал, и тогда он выпалил:

— Поговаривают о Корвине, но я не верю.

— Нет, — тихо возразил я.

— Я же сказал, что не верю. Твой отец много для меня значит.

— А почему другие поверили?

— Ходят слухи, что он сошел с ума. До тебя ведь эти слухи тоже наверняка дошли. А что, если он вернулся к своему прошлому образу мышления, когда его отношения с Каином и Блейзом были совсем не сердечными — как, впрочем, и с любым из нас? Так наши родственники объясняют свои подозрения.

— Это невозможно.

— Я только хотел, чтобы ты был в курсе, какие ходят разговоры.

— Не советую никому посвящать меня в эти сплетни.

Рэндом вздохнул:

— Ну, хоть ты-то не начинай. Пожалуйста. Все страшно расстроены. Зачем напрашиваться на неприятности?

Я сделал глоток вина.

— Да, ты прав.

— А теперь придется выслушать твою историю. Давай выкладывай, усложняй мою жизнь еще больше.

— Ну хорошо. По крайней мере новости у меня самые свеженькие.

Я доложил ему все в подробностях; к тому моменту, когда я закончил, уже начало темнеть. Рэндом перебивал меня лишь затем, чтобы что-нибудь уточнить, и не стал пускаться в изучение случайных совпадений, как это делал Билл.

Когда я замолчал, дядюшка поднялся и зажег несколько масляных ламп. Мне казалось, я слышу, как ворочаются мозги у него в голове. Наконец он сказал:

— Нет, не знаю, какое отношение ко всему этому имеет Люк. Когда я о нем думаю, у меня не возникает никаких ассоциаций. А вот ядовитая дамочка немного беспокоит. Такое ощущение, что я когда-то слышал о похожих на нее существах, только не помню, при каких обстоятельствах. Ничего, потом всплывет. А что такое «Колесо-Призрак»? Объясни-ка поподробнее.

— Конечно. Только я упустил одну деталь.

— Да?

— Я изложил тебе все точно так же, как когда разговаривал с Биллом. По правде говоря, то, что я совсем недавно рассказывал свою историю, послужило чем-то вроде репетиции. Но я не сообщил Биллу одну вещь, которую посчитал тогда несущественной. Я бы вообще о ней забыл в свете последних событий, если бы мы не заговорили о снайпере — ты сказал, что Корвин изобрел заменитель пороха, который действует здесь.

— Можешь мне поверить, об этом вспомнили все.

— У меня в кармане лежат два патрона, которые я подобрал на развалинах склада, где у Мелмана была студия.

— И что?

— В них нет пороха. Какое-то розовое вещество — которое даже гореть не хочет. По крайней мере в той Тени, которая называется Землей...

Я вытащил один патрон.

— Похоже, 30–30, — заявил Рэндом.

— Похоже.

Дядюшка встал и потянул за плетеный шнур, висевший рядом с одной из книжных полок. В тот момент, когда он вернулся на свое место, в дверь постучали.

— Войдите! — крикнул он.

Вошел слуга в ливрее, молодой светловолосый парень.

— Быстро ты, — прокомментировал его появление Рэндом.

У слуги сделался озадаченный вид.

— Я не понимаю, ваше величество...

— А чего тут понимать? Я позвонил. Ты появился.

— Сир, я не дежурю в апартаментах. Меня послали сказать вам, что обед готов, его подадут, как только вы прикажете.

— Передай, что скоро приду. Как только переговорю с человеком, за которым посылал.

— Хорошо, сир.

Слуга быстро поклонился и, не поворачиваясь к Рэндому спиной, вышел.

— Я и подумал, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой, — проворчал Рэндом.

Некоторое время спустя появился другой слуга, старше и не так элегантно одетый, как первый.

— Рольф, сбегай в оружейную, — приказал Рэндом. — Попроси того, кто там сегодня дежурит, просмотреть коллекцию винтовок, которые Корвин привез в Колвир в тот день, когда умер Эрик. Пусть попытается разыскать для меня калибр 30–30, желательно в хорошем состоянии. Оружие необходимо почистить, а потом принесешь сюда и поставишь в уголке. Мы сейчас идем обедать.

— Калибр 30–30, сир?

— Точно.

Рольф ушел, а Рэндом встал на ноги и потянулся. Затем положил в карман мой патрон и махнул рукой в сторону двери:

— Пошли поедим чего-нибудь.

— Отличная мысль.


За обеденным столом нас сидело восемь: Рэндом, Джерард, Флора, Билл, Мартин, которого вызвали в начале дня, Джулиан, недавно прибывший из Ардена, Фиона — она тоже только что вернулась откуда-то издалека — и я. Бенедикта ждали утром, а Ллевеллу немного позже, сегодня вечером.

Я сидел по левую руку от Рэндома, Мартин — по правую. Мы с Мартином давно не виделись, и мне было страшно интересно, что он все это время делал. Однако атмосфера обеда не способствовала легкой беседе, она вообще не способствовала никакой беседе. Как только кто-то открывал рот, все остальные мгновенно изображали интерес, гораздо более живой, чем диктовали правила приличия. Меня это нервировало, и, думаю, Рэндома тоже, потому что он приказал позвать Дроппу МаПанца, придворного шута, надеясь, что тот сможет заполнить напряженные паузы.

Сначала Дроппе пришлось туговато. Он начал жонглировать едой, проглатывая все, что оказывалось в опасной близости от его рта, затем вытергубы позаимствованной у кого-то салфеткой и принялся потешаться над всеми нами по очереди. После этого он исполнил номер, который показался мне невероятно забавным.

Билл, сидевший слева от меня, тихонько прокомментировал его выступление:

— Моих знаний тари вполне хватает, чтобы понять почти все, что он говорит. Это же schticknote 33 Джорджа Карлина! Каким...

— Ах, это! Как только шутки Дроппы устаревают и перестают быть смешными, Рэндом посылает его в самые разные клубы Теней, — пояснил я, — для сбора нового материала. Насколько я понял, он частенько бывает в Вегасе. Рэндом иногда наведывается туда вместе с ним, чтобы поиграть в карты.

Через некоторое время за столом зазвучал смех, и обстановка несколько разрядилась. Когда Дроппа сделал перерыв, чтобы промочить горло, тут и там возникли отдельные разговоры, не привлекающие всеобщего внимания.

Чья-то сильная ручища опустилась мне на плечо из-за спины Билла.

— Мерлин, — сказал Джерард, — я рад тебя видеть! Послушай, как только у тебя появится возможность, я хотел бы побеседовать с тобой наедине.

— Конечно, — ответил я, — только нам с Рэндомом нужно кое-что проверить после обеда.

— Как только у тебя появится возможность, — повторил он.

Я кивнул.

Через несколько мгновений я почувствовал, что кто-то пытается войти со мной в контакт по Козырю.

— Мерлин!

Фиона. Но ведь она сидит на другом конце стола...

Ее образ стал четким, и я ответил:

— Да?

А потом посмотрел в ее сторону и увидел, что она внимательно разглядывает свой платок. Она подняла голову, улыбнулась мне и кивнула.

Я продолжал удерживать ее образ и услышал, как она сказала:

— Я не хочу говорить вслух по целому ряду причин. Не сомневаюсь, что тебя после обеда сразу уведут, но нам необходимо прогуляться или покататься на лодке на каком-нибудь пруду, или козырнуться в Кабру, или пойти полюбоваться Образом. И как можно скорее. Ты понял?

— Понял, — ответил я. — Я с тобой свяжусь.

— Отлично.

Фиона прервала контакт и сложила платок, при этом делая вид, будто изучает содержимое своей тарелки.

Рэндом не стал задерживаться за столом, быстро поднялся на ноги, пожелал всем спокойной ночи и жестом приказал Мартину и мне последовать за ним.

Джулиан был рядом со мной, когда мы выходили. Изо всех сил стараясь выглядеть беззаботным, он шепнул:

— Нам надо обязательно отправиться верхом в Арден. И поскорее.

— Прекрасная идея, — сообщил я ему. — Я с тобой свяжусь.

Мы покинули столовую.

Флора отловила меня в холле. Она по-прежнему не отпускала от себя Билла.

— Навести меня вечером, выпьем чего-нибудь на ночь, — предложила тетушка, — перед тем как ложиться спать. Или приходи завтра к чаю.

— Спасибо, — поблагодарил я ее. — Обязательно зайду. Но вот когда — зависит от того, как будут разворачиваться события.

Флора кивнула и одарила меня улыбкой, которая в прошлом явилась причиной нескольких дуэлей и балканских кризисов. Затем мы разошлись в разные стороны.

Когда мы поднимались по лестнице в библиотеку, Рэндом спросил:

— Теперь все?

— Это в каком смысле? — удивился я.

— Уже все договорились с тобой о встрече?

— Ну, в неявной форме — да.

Он рассмеялся:

— Я и не надеялся, что они станут терять время попусту. Наши любимые родственники сообщат тебе свои предположения и расскажут, кого подозревают в том, что происходит. Можешь начать коллекционировать разные точки зрения. Вдруг пригодится в будущем? Кроме того, все ищут союзников — ты вполне подходишь для этой роли.

— Знаешь, я с удовольствием с ними пообщаюсь. Мне только не нравится повод.

Наверху Рэндом махнул рукой в сторону библиотеки.

— Куда это мы идем? — спросил Мартин.

Мартин был похож на Рэндома, только выше ростом, да и казался не таким хитрым. И все же его нельзя было назвать крупным парнем.

— За винтовкой, — ответил Рэндом.

— Да? А зачем она нам?

— Я хочу проверить патроны, которые прихватил с собой Мерлин. Если ими можно стрелять, значит, в нашей жизни возникло дополнительное осложнение.

В библиотеке по-прежнему горели масляные светильники. Винтовка стояла в углу, и Рэндом, вынув из кармана патрон, зарядил ее.

— Ну хорошо. На чем будем проверять? — Потом снова вышел в холл и огляделся по сторонам. — Вот! То, что нужно!

Он приложил винтовку к плечу, прицелился в доспехи, стоящие у противоположной стены, и нажал на курок. Послышался выстрел, зазвенел металл.

— Проклятие! — воскликнул Рэндом. — Сработало! Ну за что все это мне, Единорог?! Я же мечтал только об одном — о мирном правлении.

— Можно, отец? — спросил Мартин. — Мне всегда хотелось попробовать.

— А почему бы и нет? — ответил Рэндом. — У тебя ведь есть еще, Мерлин?

— Да, — сказал я, нащупал в кармане два патрона и передал их Рэндому. — Один из них, наверное, не сработает. Он случайно попал к тем двум.

— Ладно.

Рэндом взял оба, зарядил один, передал Мартину винтовку и принялся объяснять ему, что нужно делать. Вдалеке прозвучал сигнал тревоги.

— Скоро нас навестит вся дворцовая стража, — заметил я.

— Отлично, — обрадовался Рэндом, когда Мартин поднял винтовку к плечу. — Небольшие учения никогда повредят.

Винтовка рявкнула, и доспехи зазвенели во второй раз. У Мартина сделался озадаченный вид, и он быстро передал оружие Рэндому. Дядюшка, взглянув на патрон в руке, пожал плечами:

— Какого черта!..

И зарядил последний — третий, а потом выстрелил не глядя.

Раздался грохот. Как раз в этот момент стража добралась до верхней площадки лестницы.

— Видимо, причина в том, что я веду неправильный образ жизни, — объявил Рэндом.


После того как дядюшка поблагодарил стражников за быструю реакцию на организованные им учебные стрельбы, а я услышал возмущенный шепот о том, что король скорее всего спятил, мы вернулись в библиотеку, и Рэндом задал мне вопрос.

— Третий патрон я нашел в кармане куртки Люка, — ответил я и объяснил, при каких обстоятельствах.

— Выходит, нам больше нельзя игнорировать таинственного Люка Рейнарда, — проговорил Рэндом. — Ну-ка расскажи мне, что, по-твоему, там произошло.

— Здание сгорело дотла, — начал я. — Наверху жил Мелман, который намеревался принести меня в жертву. Внизу располагались «Склады Брутуса». Там, по всей видимости, хранились подобные боеприпасы. Люк признался, что знаком с Мелманом. Я не имел ни малейшего понятия, что существует связь между Брутусом и боеприпасами. Однако тот факт, что они находились в одном и том же здании, на мой взгляд, вряд ли можно рассматривать как простое совпадение.

— Если их выпускают в таком количестве, что требуются склады, значит, у нас серьезные неприятности, — заметил Рэндом. — Я должен знать, кому принадлежал тот дом — и кто владелец компании.

— Ну, тут особых проблем не возникнет.

— Кого же послать на это задание? — задумчиво произнес Рэндом. А потом вдруг щелкнул пальцами и радостно фыркнул: — Флора собирается выполнить очень важную миссию по поручению Короны.

— Просто озарение свыше, — прокомментировал я.

Мартин улыбнулся и покачал головой:

— Боюсь, я не понимаю, что происходит. А очень хотелось бы разобраться.

— Послушай, — сказал мне Рэндом, — ты просвети его, а я пойду дам указания Флоре. Пусть отправляется сразу после похорон.

— Хорошо, — согласился я и, когда дядюшка ушел, принялся снова рассказывать свою историю, несколько отредактировав ее для краткости.

У Мартина не возникло свежих идей и не было никакой новой информации; впрочем, я от него ничего особенного и не ожидал. Говорили, что последние несколько лет он провел среди пасторального пейзажа, и у меня сложилось впечатление, что его совсем не привлекают города.

— Мерлин, — заявил он, — тебе следовало рассказать нам обо всем раньше. Это касается всех в Амбере.

«А как насчет Двора Хаоса? — подумал я. — Стала бы винтовка стрелять там?» Однако пострадали-то Каин и Блейз. Никто не призвал меня во Двор, чтобы поставить в известность о каких-либо несчастных случаях. И все же... не сообщить ли о происходящем остальным моим родственникам?

— Ситуация усложнилась всего несколько дней назад, — сказал я Мартину, — а потом, когда события начали развиваться слишком быстро, я был очень занят.

— Но ведь все эти годы... покушения на тебя...

— Я не привык сообщать домой о каждой царапине или синяке. Разве кто-нибудь из вас это делает? Да и вообще, в тот момент мне казалось, что это вещи не связанные.

Впрочем, я знал, что он прав, а я нет. К счастью, вернулся Рэндом.

— Мне так и не удалось убедить Флору в том, что порученное ей задание — страшная честь, — сообщил дядюшка, — но она все сделает.

Мы еще немного поговорили — так, на общие темы, главным образом о том, чем занимались в последние несколько лет. Я вспомнил, что Рэндом заинтересовался моим проектом, и немного рассказал о нем. Он довольно быстро переменил тему, и у меня сложилось впечатление, что он хочет обсудить проект подробно и при личной беседе. Через некоторое время Мартин начал очень заразительно зевать. Рэндом пожелал нам спокойной ночи и приказал слуге отвести меня в мою комнату.

Я попросил Дика, который сопровождал меня, принести все необходимое для рисования. Он вернулся через десять минут, выполнив мою просьбу.

Возвращаться на Землю пешком было далеко и утомительно, а я устал. Поэтому я уселся за стол и принялся рисовать Козырь с изображением бара в загородном клубе, куда мы с Биллом ходили накануне вечером. Прошло минут двадцать, прежде чем я остался доволен тем, что у меня получилось.

Теперь проблема заключалась только в разнице во времени. Два-с-половиной к одному — пропорция грубая и годится лишь для глобальных оценок. Вполне возможно, что я уже опоздал на встречу со своим неизвестным доброжелателем.

Я отложил все, кроме Козыря, в сторону и поднялся на ноги.

И тут ко мне кто-то постучал. Я решил было не отвечать, но потом любопытство взяло верх, я открыл задвижку, а потом распахнул дверь.

На пороге стояла Фиона, которая для разнообразия распустила волосы. На ней было красивое зеленое платье и небольшая булавка, украшенная драгоценными камнями, которая удивительно шла к ее волосам.

— Привет, Фи, — поздоровался я. — Что привело тебя ко мне?

— Я почувствовала, что ты задействовал определенные силы, а я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось прежде, чем мы поговорим. Можно мне войти?

— Конечно, — ответил я и отошел в сторонку, чтобы ее пропустить. — Только я спешу.

— Я знаю, но, возможно, я смогу оказаться тебе полезной.

— Каким образом? — спросил я, закрывая дверь.

Фиона огляделась и заметила Козырь, который я только что сделал. Тогда она задвинула щеколду на двери и подошла к столу.

— Неплохо, — проговорила тетушка, изучая мою работу. — Так вот куда ты собрался... Это где?

— Бар в загородном клубе в Тени, из которой я сюда прибыл. В десять часов по местному времени я встречаюсь там с неизвестным мне человеком. Если повезет, удастся добыть информацию о том, кто пытается меня прикончить и за что. И, возможно, ответы на другие вопросы.

— Отправляйся, — сказала Фиона, — только Козырь оставь. Тогда я смогу за тобой присмотреть и приду тебе на помощь, если в этом возникнет необходимость.

Я протянул руку и тихонько сжал ее ладонь. Затем уселся за стол и сосредоточился.

Через несколько мгновений картинка наполнилась цветом и приобрела глубину. Я погрузился в поднимающуюся мне навстречу субстанцию; меняокружило плотное облако, оно росло, заполняя собой все вокруг, пока не вытеснило комнату, в которой я только что находился. Я поискал глазами часы на стене, поскольку помнил, что они должны быть где-то справа от стойки бара...

9.48. Вот это точность!

Теперь я уже мог разглядеть посетителей бара, слышал их голоса и принялся выбирать уголок, где будет лучше всего появиться — кажется, справа, у стойки никого нет, как раз возле часов. Ну хорошо...

И вот я уже на месте. Делаю вид, что пришел сюда давным-давно. Трое завсегдатаев удивленно на меня покосились, я улыбнулся им и кивнул. Вчера вечером Билл представил меня одному из них. Другого я тоже видел, но мы не разговаривали. Оба кивнули мне в ответ, что удовлетворило третьего, который, по-видимому, решил, что я все-таки настоящий, и снова обратил свое внимание на спутницу.

Вскоре бармен выслушал мой заказ. Он тоже меня вспомнил, потому что спросил, где Билл.

С кружкой пива в руке я выбрал самый дальний столик, где уселся спиной к стене. Время от времени я поглядывал на часы и следил за обоими входами в бар. Если бы я захотел, то вполне мог бы ощутить присутствие Фионы.

Стрелки показали десять и отправились дальше по своим делам — как и некоторые посетители бара, сидевшие там до моего появления и заглянувшие сюда уже после меня. Никто из них не демонстрировал ко мне особого интереса, хотя лично я, возможно, даже слишком часто поглядывал на девушку со светлыми волосами и профилем, напомнившим мне старинные камеи; впрочем, дальше профиля сходство не шло, потому что камеи не очень-то склонны улыбаться, а девушка, которая сидела одна, одарила меня улыбкой, когда бросила в мою сторону всего лишь второй взгляд. Правда, после этого она отвернулась. Проклятие, подумалось мне, и почему только я занят разрешением проблем, связанных с жизнью и смертью? Практически в любой другой ситуации я допил бы пиво, заказал другую кружку, выдал бы несколько комплиментов, а потом пригласил бы ее за свой столик. По правде говоря...

Я взглянул на часы.

10.20.

Ну, сколько еще времени дать таинственному голосу? Может быть, это Джордж Хансен, который отказался от своей затеи после того, как я испарился прямо у него на глазах? Как долго девушка здесь пробудет?

Я возмущенно фыркнул. Займись-ка делом, приятель. Тогда я внимательно изучил ее изящную талию, бедра, напряженные плечи...

10.25.

Тут я заметил, что моя кружка опустела, и отправился к бармену за добавкой. И честно не сводил с кружки глаз, когда нес ее назад.

— Я вижу, вы сидите один, — сказала девушка. — Ждете кого-то?

У ее духов был какой-то необычный, незнакомый аромат.

— Да, — ответил я. — Правда, мне кажется, уже не дождусь.

— Я тоже, — призналась девушка и снова улыбнулась. — Можем подождать вместе, — предложила она.

— Садитесь за мой столик, — пригласил я. — Я с большим удовольствием поболтаю с вами.

Она взяла свой бокал и последовала за мной.

— Меня зовут Мерль Кори, — представился я, как только мы уселись.

— А я Мэг Девлин. Что-то я вас раньше не видела.

— Я тут в гостях. Насколько я понял, вы здешняя?

Мэг улыбнулась:

— Боюсь, что да. Я живу в новом жилом комплексе в нескольких милях отсюда.

Я кивнул так, словно знал, где это находится.

— А вы откуда? — поинтересовалась Мэг.

— Из самого центра Вселенной, — ответил я, а потом быстро прибавил: — Сан-Франциско.

— Правда? Я там довольно долго жила. Чем вы занимаетесь?

Мне вдруг страшно захотелось признаться, что я волшебник, но я удержался и рассказал о своей недавней работе в «Большом Проекте». Мэг, в свою очередь, поведала мне, что сначала была моделью, потом занималась поставками для большого универмага, а после стала управляющей магазинчика, торгующего предметами женского туалета.

Я посмотрел на часы: 10.45. Мэг перехватила мой взгляд.

— Кажется, нас обоих подвели, — сказала она.

— Похоже на то, — согласился я, — давайте подождем до одиннадцати, для приличия.

— Давайте.

— Вы уже поели?

— Чуть раньше.

— Успели проголодаться?

— Немного... Пожалуй, да. А вы?

— Хм-м, я заметил, кое-кто тут ел. Пойду-ка проверю.

Я узнал, что нам могут подать сандвичи, заказал два и салат в качестве гарнира.

— Надеюсь, в ваши планы на сегодняшний вечер не входил поздний ужин, — неожиданно произнес я.

— Об этом речи не было, да и мне все равно, — ответила Мэг и откусила кусок сандвича.

Пробило одиннадцать. Я запил сандвич пивом и понял, что наелся.

— По крайней мере, нельзя сказать, что вечер потрачен зря, — заявила Мэг и отложила в сторону салфетку.

Я не сводил глаз с ее ресниц, потому что это было удивительное зрелище. На лице Мэг почти не было косметики, а если и была, то весьма неброская. Я уже собрался накрыть ее руку своей, но она ее убрала.

— Что вы собираетесь делать дальше? — спросил я.

— Ну, потанцую немного, выпью, может быть, погуляю при луне. Ничего более разумного в голову не приходит.

— В соседнем зале играет музыка. Хотите, зайдем туда?

— Согласна, — ответила девушка. — Почему бы и нет?

Когда мы выходили из бара, я услышал Фиону, совсем тихонько, словно она обращалась ко мне шепотом:

— Мерлин! Если покинешь картинку, изображенную на карте, будешь для меня вне пределов досягаемости.

— Подожди минутку, — ответил я.

— Что? — спросила Мэг.

— Э-э... мне нужно в туалет, — пробормотал я.

— Отличная мысль. Я тоже схожу. Встретимся в холле.

В туалете никого не было, но я все равно закрылся в кабинке на случай, если кто-нибудь заявится. Достал колоду и через несколько мгновений добрался до Фионы.

— Послушай, Фи, — сказал я. — Уже ясно, что никто не придет. Однако вечер обещает быть очень приятным, так что, пожалуй, я немного развлекусь, раз уж меня сюда занесло. Спасибо тебе за помощь. Вернусь чуть позже.

— Не знаю, — ответила Фиона. — Не нравится мне, что ты отправляешься куда-то с незнакомкой... Учитывая обстоятельства, тебя там может поджидать какая-нибудь опасность.

— Ничего подобного, — заявил я. — У меня есть способ узнать об опасности. С девушкой все в порядке. Кроме того, я уверен, что свидание мне назначил паренек, которого я тут уже встречал, и он решил отступить, когда Рэндом утащил меня отсюда по Козырю.

— Мне это не нравится, — повторила Фиона.

— Ну, вообще-то я уже большой мальчик. И могу сам о себе позаботиться.

— Надеюсь. Если возникнут какие-нибудь проблемы, мгновенно свяжись со мной.

— Все будет в порядке. Можешь идти спать.

— И сообщи, когда будешь готов вернуться. Не бойся меня разбудить. Я хочу сама доставить тебя домой.

— Хорошо. Спокойной ночи.

— Будь начеку.

— Я всегда начеку.

— Тогда спокойной ночи.

Она разорвала контакт.

Через несколько минут мы с Мэг уже кружились на танцевальной площадке, слушали музыку, прикасались друг к другу. Она была своенравным партнером, стремилась вести меня в танце. Ну и что, черт подери, я умею подчиняться. Временами я вспоминал, что должен быть начеку, но ничего более угрожающего для своего здоровья, чем громкая музыка и веселый смех, не заметил.

В половине двенадцатого мы решили проверить бар. Там сидело несколько парочек, но приятеля Мэг видно не было. А на меня вообще никто не обращал внимания. Мы снова отправились танцевать.

В начале первого мы повторили процедуру — с тем же результатом. Тогда мы уселись за столик и решили выпить на посошок.

— Ну, по-моему, мы совсем неплохо провели время, — сказала Мэг и положила руку так, чтобы я мог накрыть ее своей.

Что я немедленно и сделал.

— Точно. Жаль только, что мы не сможем повторить этот вечер. Завтра я уезжаю.

— А куда?

— Назад, к центру Вселенной.

— Печально, — проговорила Мэг. — Тебя куда-нибудь подбросить?

Я кивнул:

— Туда же, куда поедешь ты.

Она улыбнулась и сжала мои пальцы:

— Отлично. Поедем ко мне, и я приготовлю тебе чашечку кофе.

Мы допили то, что оставалось в наших бокалах, и вышли на стоянку, задержавшись ненадолго по дороге, чтобы обняться. Я даже один раз проявил благоразумие и постарался быть начеку, но у меня было ощущение, что, кроме нас, на стоянке никого нет.

Мэг оказалась владелицей аккуратненького красного «Порше» с откидывающимся верхом.

— Вот мы и пришли. Хочешь сесть за руль? — спросила она.

— Нет, давай лучше ты, а я буду следить, не появятся ли откуда-нибудь всадники без головы.

— Что?

— Сегодня замечательная ночь, а я всегда мечтал прокатиться с шофером, который выглядел бы в точности как ты.

Мы уселись в машину, и Мэг завела двигатель. Конечно же, мы мчались как ветер. Ничего другого я и не ожидал. Дорога была совсем пустой, меня охватило восхитительное чувство. Я протянул руку и вытащил из Тени зажженную сигарету. Сделал несколько затяжек, швырнул сигарету в воду, когда мы проезжали по мосту. А потом, подняв голову, принялся разглядывать россыпь звезд на ночном небе — за прошедшие восемь лет я к ним очень привык. Я сделал глубокий вдох и медленно выдохнул, попытался проанализировать свои ощущения и понял, что счастлив. Мне уже давно не было так хорошо.

Где-то впереди за деревьями замелькал свет. А через минуту мы свернули на боковую дорогу, и я увидел яркие окна жилого комплекса, расположившегося справа. Мэг сбавила скорость и подъехала к домам.

Припарковала машину на размеченной стоянке, и оттуда мы направились вдоль зеленой изгороди ко входу в здание. Мэг открыла дверь ключом, и мы прошли через вестибюль к лифту. Дорога наверх показалась мне слишком короткой, а когда мы попали к Мэг в квартиру, она и в самом деле сварила кофе.

Лично меня это вполне устраивало. Кофе был преотличный, мы сидели рядышком и не спеша его пили. Масса свободного времени...

Одно к одному... И вот мы каким-то образом оказались в спальне, наши вещи на стуле, а я радостно поздравлял себя с тем, что встреча, на которую я прибыл, не состоялась. Мэг была теплой, нежной и милой... и все у нее было на месте. Бархатный порок, приправленный медом... аромат духов...

Много позже мы лежали рядом, окутанные приятным ощущением временной усталости... Пожалуй, не стану тратить силы и метафоры на то, чтобы его описать. Я гладил ее волосы, когда она потянулась, чуть повернула ко мне голову и посмотрела на меня сквозь полуприкрытые глаза.

— Ответишь на мой вопрос?

— Конечно.

— Как звали твою мать?

Мне показалось, что вдоль позвоночника скользнули чьи-то холодные пальцы. Однако я хотел узнать, к чему приведут ее расспросы.

— Дара, — сказал я.

— А отца?

— Корвин.

Мэг улыбнулась.

— Так я и думала, — проговорила она, — только хотела убедиться.

— А мне можно задавать вопросы? Или мы играем в одни ворота?

— Тебя интересует, почему я об этом спрашиваю?

— А ты догадливая.

— Извини, — сказала Мэг и подвинула ногу.

— Насколько я понимаю, имена моих родителей имеют для тебя какое-то значение?

— Ты Мерлин, — констатировала она. — Эрл Колвира и Принц Хаоса.

— Проклятие! — возмутился я. — Складывается впечатление, что в этой Тени все знают, кто я такой! Вы что, члены одного клуба или что-нибудь в таком же духе?

— А кто еще это знает? — быстро спросила Мэг, и ее глаза широко раскрылись от удивления.

— Парень по имени Люк Рейнард, труп, которого звали Дан Мартинес, и, я думаю, местный житель, Джордж Хансен... да, и еще один мертвец — Виктор Мелман... А что? Кто-нибудь из них тебе знаком?

— Да, самый опасный из них — Люк Рейнард. Я привела тебя сюда, чтобы предупредить о нем, если ты окажешься тем самым.

— Что значит «тем самым»?

— Если ты тот, кто ты есть, — сын Дары.

— Ну так давай предупреждай.

— Я уже это сделала. Не доверяй ему.

Я сел и подложил под спину подушку.

— А за чем он охотится? Может, ему нужна моя коллекция марок? Или чековая книжка? Не могла бы ты объяснить мне поподробнее, в чем дело?

— Он несколько раз пытался тебя убить, раньше...

— Что? Каким образом?

— Первый раз в дело был замешан грузовик, который чуть не задавил тебя. Затем, на следующий год...

— О боги! Тебе и вправду все известно! Ну-ка назови числа — числа, когда это происходило.

— Тридцатое апреля, всегда в один и тот же день.

— Почему?

— Понятия не имею.

— Проклятие! Откуда ты все это узнала?

— Была там. Наблюдала.

— А почему не вмешалась?

— Не могла. Не была уверена, кто из вас кто.

— Барышня, вы меня окончательно запутали. Ты-то, черт тебя подери, кто такая? И какую роль во всем этом играешь?

— Как и Люк, я не та, за кого себя выдаю, — начала она.

Неожиданно из соседней комнаты раздался пронзительный звонок.

— О Господи! — воскликнула Мэг и выскочила из кровати.

Я последовал за ней и оказался в коридоре в тот самый момент, когда она нажала на кнопку рядом с небольшой решеткой и сказала:

— Привет!

— Дорогая, это я, — ответили ей. — Я вернулся домой на день раньше. Впусти меня, будь добра. У меня полные руки разных свертков.

Ой-ой-ой.

Мэг отпустила одну кнопку, нажала на другую и одновременно повернулась ко мне.

— Муж, — задыхаясь, проговорила она. — Тебе надо немедленно уходить. Пожалуйста! Спустись вниз по лестнице!

— Но ты же мне еще ничего не объяснила!

— Я уже достаточно тебе сказала. Пожалуйста, мне не нужны неприятности!

— Хорошо, — согласился я, помчался в спальню, натянул брюки и засунул ноги в ботинки.

Нижнее белье и носки я рассовал по карманам и только после этого надел рубашку.

— Меня все это не устраивает. Ты знаешь гораздо больше, а мне просто необходима информация.

— Только информация?

Я быстро поцеловал ее в щеку.

— Ну, не совсем. Я вернусь.

— Не нужно, — сказала Мэг. — Потому что все будет по-другому. Мы встретимся в свое время.

Я направился к двери.

— Не очень-то соблазнительная перспектива, — объявил я, открывая ее.

— Тебе придется смириться.

— Посмотрим.

Я промчался по холлу и распахнул дверь, на которой было написано «ВЫХОД». Потом застегнул рубашку и, спускаясь по ступеням, аккуратно заправил ее в брюки. В самом низу остановился, чтобы надеть носки. Быстро пригладил волосы, прежде чем открыть дверь в вестибюль.

Никого. Отлично.

Когда я шагал по дорожке от дома, возле меня остановился черный седан; окно медленно поползло вниз, возникла красная вспышка, и я услышал знакомый голос:

— Садись, Мерлин.

— Фиона!

Я скользнул внутрь, и машина мгновенно тронулась с места.

— Ну, так это была она? — спросила Фиона.

— В каком смысле? — не понял я.

— Ты с ней должен был встретиться в баре?

Мне подобные мысли в голову не приходили, пока Фиона об этом не заговорила.

— Может быть, и да, — сказал я чуть позже.

Она повернула на дорогу и направилась в ту сторону, откуда мы с Мэг приехали.

— И в какую игру она играет?

— Я бы многое отдал, чтобы это узнать, — ответил я.

— Ну-ка, давай поподробнее, — приказала тетушка, — и не стесняйся, можешь редактировать некоторые куски, я не возражаю.

— Хорошо.

Я посвятил Фиону во все, что мне сообщила Мэг. Прежде чем я закончил, мы оказались на стоянке перед загородным клубом.

— Зачем мы сюда вернулись? — спросил я.

— Здесь я взяла машину. Вдруг она принадлежит какому-нибудь приятелю Билла. Я решила, что, пожалуй, окажу ему любезность и поставлю ее на место.

— Ты воспользовалась Козырем, который я сделал, чтобы попасть сюда? — махнув рукой в сторону бара, спросил я.

— Да, сразу после того, как ты решил потанцевать. Я наблюдала за вами около часа, главным образом с веранды. А ведь я предупреждала, что ты должен быть начеку.

— Извини, я влюбился.

— Я забыла, что здесь не подают абсент. Пришлось довольствоваться «Маргаритой» со льдом.

— Я тебе искренне сочувствую. Так, значит, когда мы ушли из бара, ты свистнула машину и последовала за нами?

— Да. Я ждала на стоянке возле ее дома и через твой Козырь поддерживала связь на периферийном уровне. Если бы я почувствовала, что тебе угрожает опасность, я бы пришла на помощь.

— Спасибо. А насколько периферийным был уровень?

— Я не вуайеристка, если тебя это интересует. Ну хорошо, самые свежие события мы обсудили...

— История гораздо длиннее.

— Подожди, не рассказывай, — попросила Фиона, — пока. Сейчас меня занимает один вопрос: у тебя случайно нет портрета этого Люка Рейнарда?

— Может быть, и есть, — сказал я и полез в карман за бумажником. — Думаю, что есть.

Я вытащил трусы из кармана брюк и принялся искать дальше.

— Хорошо еще, что ты не носишь кальсоны, — заметила Фиона.

Я достал бумажник и включил свет в машине. Когда я начал в нем рыться, Фиона наклонилась в мою сторону и положила руку мне на локоть. Наконец я нашел цветную фотографию, где мы с Люком были изображены на пляже, а рядом с нами — Джулия и девушка по имени Гейл, с ней Люк тогда встречался.

Неожиданно Фиона вскрикнула, а ее пальцы невольно сжали мою руку.

— Что такое? — спросил я. — Ты его знаешь?

Она покачала головой, слишком быстро.

— Нет, нет, — проговорила она. — Никогда не видела.

— Врать ты не умеешь, милая тетушка. Кто это?

— Не имею ни малейшего представления, — заявила Фиона.

— Да ладно тебе! Ты чуть мне руку не сломала, когда увидела фотографию.

— Не приставай.

— А тебе известно, что речь идет о моей жизни?

— Я думаю, тут речь идет больше чем о твоей жизни.

— И что?

— Пусть все будет как есть — пока.

— Боюсь, что не могу с тобой согласиться. Я настаиваю на том, чтобы ты мне ответила.

Она повернулась ко мне и выставила вперед обе руки. С кончиков ее изящных пальцев начал стекать дым. Фракир у меня на запястье отчаянно пульсировала, а это означало, что Фиона дошла до ручки и, если я перегну палку, атакует без разговоров.

Я замахал руками, решив сдаться.

— Ладно, давай заканчивать — пора домой.

Она пошевелила пальцами, и дым исчез. А Фракир тут же успокоилась. Фиона вытащила колоду из сумочки и выбрала Козырь Амбера.

— Только рано или поздно я все равно узнаю, — заявил я.

— Позже, — проговорила Фиона, и мы увидели Амбер.

Больше всего я люблю в моей тетушке Фионе то, что она не считает необходимым скрывать свои чувства.

Я протянул руку и выключил в машине свет в тот самый момент, когда мы оказались в Амбере.

Глава 8

Боюсь, мои мысли на похоронах не отличаются ничем особенным. Как Блум в «Улиссе»note 34, я обычно вспоминаю самые земные события из жизни покойного, иногда думаю о том, что непосредственно происходит у меня перед глазами. А все остальное время размышляю обо всем, что приходит в голову.

На широком берегу, у южного подножия Колвира, расположена скромная часовня, посвященная Единорогу; таких небольших храмов в Королевстве несколько — их возводили там, где люди видели Единорога. Это место казалось самым подходящим для проведения церемонии: как и Джерард, Каин однажды сказал, что хотел бы, чтобы его похоронили в какой-нибудь морской пещере у подножия горы и чтобы положили лицом к морю, чьи воды он бороздил столько лет. Такая пещера была найдена и подготовлена соответствующим образом, после службы туда отправится процессия и предаст земле останки. В этот ветреный туманный день море было неспокойно, и потому лишь несколько парусов виднелось невдалеке к западу — корабли входили в гавань и покидали ее.

В принципе службу должен был проводить Рэндом, поскольку королевский сан автоматически делал его и верховным жрецом, но он прочитал только первый и последний абзац Прощания с принцем из Книги Единорога, а потом передал право провести церемонию Джерарду, поскольку Каин из всей нашей семьи больше других дружил с ним. Громоподобный голос Джерарда наполнил маленькое каменное строение; дядя читал бесконечные отрывки о море и переменчивости судьбы. Поговаривают, что Книгу написал сам Дворкин — в те времена, когда находился в здравом уме, а длинные пассажи продиктованы Единорогом. Не знаю, при сем не присутствовал. А еще утверждают, будто мы все произошли от Дворкина и Единорога; у меня почему-то в связи с этим в голове возникают весьма необычные образы. Впрочем, истории о происхождении чего бы то ни было имеют тенденцию рано или поздно превращаться в миф. Кто знает? Я и при этом не присутствовал.

«...И все возвращается в море», — читал Джерард.

Я огляделся по сторонам. Кроме членов семьи, на похороны пришло человек сорок или пятьдесят, в основном представители городской аристократии, несколько купцов, с которыми Каин поддерживал дружеские отношения, жители королевств из соседних Теней, куда Каин частенько наведывался как по личным, так и по общественным делам, ну и, конечно же, Винта Бейль.

Билл выразил желание тоже присутствовать на церемонии, он стоял слева от меня. Мартин — справа. Ни Фионы, ни Блейза видно не было. Блейз пожаловался, что еще не оправился после ранения, и попросил разрешения пропустить службу. Фиона же просто исчезла, никому ничего не сказав; Рэндом все утро пытался ее разыскать. Джулиан ушел, чтобы проверить охрану, расставленную им вдоль побережья, поскольку кто-то справедливо указал ему на то, что неизвестный убийца сможет без проблем поквитаться со всеми нами одновременно — нас тут собралось достаточно много, да еще на таком ограниченном пространстве. Поэтому егеря Джулиана, вооруженные мечами, кинжалами, луками со стрелами и пиками, были расставлены в стратегических точках — а время от времени до нас доносился лай какой-нибудь из его адских гончих, который тут же подхватывала вся свора, — печальный, лишающий присутствия духа и выводящий из равновесия звук, в особенности если к нему добавляются вой ветра, шум прибоя и рассуждения о конце жизни.

Интересно, куда могла отправиться Фиона? Испугалась западни? Или ее исчезновение каким-то образом связано со вчерашним вечером? А Бенедикт? Он прислал свои соболезнования... и извинение, что не сможет поспеть на похороны из-за какого-то срочного дела. Ллевелла просто не объявилась, до нее не смогли добраться даже при помощи Козыря.

Флора стояла немного впереди, слева от меня; она прекрасно осознавала, что выглядит в черном просто великолепно. Может быть, я слишком к ней несправедлив? Не знаю. Только вот вела она себя как-то уж слишком суматошно, непохоже, что церемония заставила ее задуматься о тщете всего сущего.

Когда служба закончилась, все потянулись друг за другом из часовни. Четыре матроса несли гроб, амы выстроились в процессию, которая собиралась прошествовать в выбранную для Каина пещеру, где его уже ждал саркофаг. Стража Джулиана окружила нас, образовав вооруженный эскорт.

Вдруг Билл ткнул меня в бок и кивнул в сторону Колвира. Я увидел на уступе, скрытом в тени, таинственную фигуру в темном плаще, с надвинутым на голову капюшоном. Билл наклонился ко мне поближе, и я смог расслышать его голос сквозь печальное пение труб и струнных инструментов:

— Это что, часть ритуала?

— Я, по крайней мере, о таком не слышал, — ответил я.

И поспешил вперед. Через пару минут мы должны были пройти под тем уступом, где стоял незнакомец.

Я догнал Рэндома и положил руку ему на плечо. Когда он оглянулся, я показал наверх. Он остановился и, прищурившись, принялся разглядывать странную темную фигуру.

Его правая рука скользнула на грудь, где у него, как это бывало почти во время всех государственных церемоний, висел Камень Правосудия. Мгновенно поднялся сильный ветер.

— Стойте! — выкрикнул Рэндом. — Остановите процессию! Все оставайтесь на своих местах!

Человек на уступе едва заметно пошевелился, повернул голову, словно хотел повнимательнее разглядеть Рэндома. А в небе, точно это был какой-то кинотрюк, появилась туча, быстро распухла и замерла над Колвиром. Красное, пульсирующее сияние вырвалось из-под руки Рэндома.

Неожиданно человек в черном поднял голову, быстро пошевелил рукой под плащом, а потом вытащил ее и сделал движение, будто что-то бросил. Крошечный черный предмет немного повисел в воздухе, затем начал медленно опускаться.

— Ложись! — крикнул Джерард.

Когда мы упали на землю, Рэндом не пошевелился. Он остался стоять, наблюдая за тем, как из облака вырвалась молния и ударила в поверхность скалы.

Последовавшие за этим раскаты грома совпали со взрывом, раздавшимся у нас над головами. Расстояние оказалось слишком большим. Бомба разорвалась прежде, чем долетела до нас — хотя наверняка настигла бы многих, если бы мы продолжали идти вперед и прошли под уступом, тогда убийца смог бы сбросить ее прямо нам на головы. Когда искры перестали плясать у меня перед глазами, я посмотрел на скалу. Человек в черном плаще исчез.

— Ты его достал? — спросил я у Рэндома.

Тот пожал плечами и опустил руку. Камень перестал пульсировать.

— Вставайте! — приказал он. — Давайте продолжим, у нас ведь похороны!

Мы исполнили его приказ. Больше ничего особенного не случилось, и все прошло по плану.

Когда гроб заносили в склеп, мои мысли, как наверняка и мысли всех остальных членов семьи, были заняты попытками угадать, кто из наших родственников мог быть замешан в том, что произошло несколько минут назад. Может, нападавший был одним из тех, кто отсутствовал на церемонии погребения? Если да, то кто? Какие у каждого из них могут быть мотивы? Где они находятся в данный момент? Есть ли у них алиби? А как насчет коалиции? Или это кто-то чужой? В таком случае как посторонний человек сумел добраться до нашего запаса взрывчатых веществ? Привез все необходимое с собой? А может, кто-нибудь из местных жителей нашел нужную формулу? Если это чужак, тогда откуда он и какие у него могут быть мотивы? Кто-тоиз членов семьи решил пригласить наемного убийцу? Зачем?

Когда мы проходили мимо склепа, я мельком подумал о Каине, но сейчас он был для меня одним из кусочков головоломки, а не погибшим родственником. Мы были едва знакомы. Мне говорили, что близко узнать Каина было не так-то просто. Жесткий и циничный человек, иногда даже жестокий, он за свою жизнь завел немало врагов и, казалось, этим гордился. Со мной он держался дружелюбно; впрочем, наши интересы никогда не пересекались. Так что, если честно, я относился к нему совсем не так тепло, как к большинству других родственников. Джулиан был на него похож, только на поверхности он выглядел более... ну, скажем, отполированным. И никто не знал, что прячется под этой поверхностью. Каин... жаль, что я не узнал тебя лучше. Мне кажется, с твоей смертью я что-то потерял... я плохо это понимаю, только чувствую.

Направляясь во дворец, чтобы сесть за стол, я раздумывал, и не в первый раз, о том, каким образом мои неприятности связаны с проблемами остальных членов семьи. Я не сомневался, что связь существует. Небольшие совпадения — в этом нет ничего страшного, но я склонен не доверять серьезным.

А Мэг Девлин? Неужели и она что-то знает обо всех этих таинственных происшествиях? Вполне возможно. Плевать на мужа!.. С ней нужно встретиться, и поскорее.

Позже, в огромной столовой, под шум разговоров и звон посуды мне вдруг в голову пришла одна невнятная идейка, и я тут же решил заняться ею вплотную. Пространно извинившись перед холодной, но весьма привлекательной Винтой Бейль, третьей дочерью какого-то мелкого аристократа и, очевидно, последней любовницей Каина, я добрался до противоположного конца зала, где в окружении небольшой группы людей стоял Рэндом. Несколько минут я размышлял о том, как лучше вмешаться, но в этот момент он меня заметил, быстро извинился перед своими собеседниками, подошел и схватил за рукав:

— Мерлин, сейчас у меня нет времени, но наш разговор еще не окончен. Мне нужно с тобой встретиться ближе к вечеру или... ну, как только я освобожусь. Никуда не исчезай, пока мы не обсудим то, что меня интересует, договорились?

Я кивнул.

— Один вопрос, — быстро вставил я, когда дядюшка снова повернулся к своей компании.

— Валяй, — разрешил Рэндом.

— На Земле, откуда я только что прибыл, есть какие-нибудь жители Амбера? Агенты или что-нибудь в таком же духе?

Он покачал головой:

— У меня никого нет, и не думаю, что кто-нибудь из остальных наших родственников имеет там сейчас своих агентов. Я поддерживаю связь с несколькими людьми, живущими в разных местах, но они все местные — вроде Билла. — Он прищурился и спросил: — Что-то новенькое?

Я снова кивнул.

— Серьезные дела?

— Возможно.

— Жаль, что у меня нет времени порасспросить тебя как следует, но придется подождать, пока я не освобожусь.

— Да, понимаю.

— Я пришлю за тобой, — сказал Рэндом и вернулся к своим собеседникам.

Вот так рассыпалось в прах единственное предположение, которое у меня возникло на предмет Мэг Девлин. Кроме того, возможность встретиться с ней, как только я смогу сбежать отсюда, тоже оказалась закрытой. Я утешился тем, что съел целую тарелку самых разнообразных деликатесов.

Через некоторое время в зал вошла Флора, окинула взглядом всех присутствующих, а потом уселась рядом со мной на подоконнике.

— Вряд ли удастся поговорить сейчас с Рэндомом так, чтобы никто не услышал, — заявила она.

— Точно, — согласился я. — Тебе принести что-нибудь поесть или выпить?

— Пока не нужно. Не исключено, что мне сможешь помочь ты. Ты же волшебник.

Мне не понравилось такое начало разговора, но я спросил:

— А в чем дело?

— Я отправилась в комнату Блейза — хотела спросить его, не хочет ли он спуститься вниз и присоединиться к нам. Так вот — его нет.

— А разве его дверь не была заперта? Тут почти все так поступают.

— Да, изнутри. По всей видимости, он ушел по Козырю. Когда он мне не ответил, я взломала замок — ведь на его жизнь уже было совершено покушение.

— А волшебник тебе зачем?

— Ты сможешь выследить его?

— Козыри не оставляют следов, — напомнил я ей. — Но даже если бы я и мог это сделать, не уверен, что стал бы. Он прекрасно знает, что делает, и, очевидно, хочет, чтобы его оставили в покое.

— А если Блейз замешан в том, что произошло? В прошлом они с Каином занимали противоположные позиции.

— Если он замешан в чем-то опасном для всех остальных, радуйся, что он куда-то пропал.

— Так ты не можешь мне помочь — или не хочешь?

Я кивнул:

— И то, и другое. Решение организовать поиск должно исходить от Рэндома, согласна?

— Может быть.

— Послушай, не рассказывай пока об этом никому, посоветуйся сначала с Рэндомом. Зачем будить бессмысленные подозрения в душах наших родственников? Или я сам сообщу ему твои новости. Мы с ним должны встретиться немного позже.

— По какому поводу?

Фу!

— Точно не знаю, — ответил я. — Он хочет о чем-то со мной побеседовать.

Флора внимательно на меня посмотрела.

— Мы ведь тоже с тобой еще не поговорили, — заявила она.

— А что мы делаем сейчас?

— Ну хорошо. Позволено ли мне будет поинтересоваться, какие у тебя возникли проблемы в одной из моих любимых Теней?

— А почему бы и нет? — сказал я и еще раз приступил к краткому обзору треклятых событий.

Пожалуй, это в последний раз. Как только история станет известна Флоре, она непременно посвятит во все ее перипетии и остальных.

Флора, как и Мартин, ничем не смогла мне помочь. Мы еще некоторое время поболтали — обсудили всякие местные сплетни, — и она наконец решила, что готова что-нибудь съесть.

Тетушка направилась в сторону стола и больше не вернулась.

Я поговорил еще кое с кем — про Каина и моего отца. И не услышал ничего для себя нового. Меня представили нескольким гостям, с которыми я не встречался раньше. Поскольку мне было нечего делать, я запомнил целую кучу имен и родственных связей.

Когда вечер подошел к концу, я стал поглядывать на Рэндома и постарался уйти тогда же, когда и он.

— Позже, — промолвил дядя, когда я проходил мимо, и скрылся из виду вместе с двумя типами, с которыми разговаривал перед этим.

Так что я вернулся в свою комнату и плюхнулся на кровать. Когда события развиваются с такой головокружительной скоростью, нужно отдыхать при первой возможности.

Прошло некоторое время, и я заснул. Мне снился сон...

Я гулял в английском парке, разбитом за дворцом. Со мной был кто-то еще, только я не знал кто. Впрочем, меня это не беспокоило. Я услышал знакомый вой. И вдруг совсем рядом раздалось рычание. Обернувшись в первый раз, я не увидел ничего. Но в следующее мгновение моим глазам предстали три огромных, похожих на собак существа — как то чудовище, которое я убил в квартире Джулии. Страшилища неслись в мою сторону.

Вой не смолкал, однако выли не отвратительные собаки. Приближаясь ко мне, они рычали и пускали слюни. И вдруг, так же неожиданно, я сообразил, что это всего лишь сон, он снился мне уже несколько раз, только я забывал его, когда просыпался. Однако ощущение надвигающейся опасности не проходило, несмотря на то, что я понимал — эти мерзкие существа охотятся на меня не в реальной жизни. Все трое купались в ореоле какого-то неестественного света — бледного, меняющего свои очертания. Я попытался заглянуть собакам за спины и сквозь призрачное сияние увидел не парк, а что-то вроде леса. Мерзкие твари уже приготовились на меня наскочить, но словно натолкнулись на стеклянную стену. Они прыгали и рычали, и выли, и предпринимали новые попытки... Получалось, будто я стою под стеклянным колпаком или внутри магического круга. Чудовища ничего не могли мне сделать. И вдруг рычание стало громче, совсем близко, собаки от меня отвернулись...

— Ого! — заявил Рэндом. — Мне бы следовало требовать плату за то, что я спас тебя от кошмара.

...И вот я уже проснулся, лежу на собственной кровати, а за окном темно — Рэндом связался со мной, воспользовавшись Козырем, и проник в мой сон, когда вошел в контакт.

Я зевнул и мысленно поблагодарил его.

— Давай просыпайся, нам нужно поговорить.

— Хорошо. Ты где?

— Внизу. В маленькой гостиной, в стороне от большого зала, южное крыло. Пью кофе. Нам никто не помешает.

— Я буду через пять минут.

— Жду.

Рэндом пропал. Я уселся на кровати, спустил ноги, потом медленно встал. Подошел к окну и распахнул его. В комнату ворвался холодный осенний воздух, и я стал с удовольствием его вдыхать. На Земле сейчас весна, а здесь, в Амбере, — осень. Мои самые любимые времена года. Мне бы следовало чувствовать подъем, радоваться, а вместо этого — ночные трюки, обрывки кошмара... на какое-то короткое мгновение показалось, будто я слышу стихающий вой. Меня передернуло, и я захлопнул окно. Иногда сны слишком глубоко проникают в душу.

Я спустился в гостиную, о которой говорил Рэндом, и устроился поудобнее на одном из диванчиков. Мой дядюшка терпеливо дождался, пока я выпью полчашки кофе, а потом проговорил:

— Ну-ка расскажи мне про Колесо-Призрак.

— Это вроде парафизической камеры наблюдения и одновременно библиотека.

Рэндом поставил на столик свою чашку и склонил голову набок.

— А поточнее нельзя?

— Значит, так, моя работа с компьютерами позволила мне сделать вывод: основные принципы обработки данных могут быть использованы там, где сама компьютерная механика не функционирует, и вероятно, с интересными результатами, — начал объяснять я. — Проще говоря, я был вынужден найти среди Теней континуум, в котором сами действия останутся более или менее неизменными, но где физические составляющие — естественно, второстепенные, — техника программирования и источники энергии имеют совершенно иную природу.

— Слушай, Мерлин, — перебил меня Рэндом. — Я ничего не понимаю.

— Я изобрел и построил прибор для анализа данных в Тени, где обычный компьютер работать бы не смог. Взял нетрадиционные материалы, разработал новый проект, нашел альтернативный источник энергии. Кроме того, я выбрал место, где действуют другие физические законы, поэтому мое устройство функционирует совершенно иным образом. После этого я написал несколько программ, которые были бы совершенно бесполезны на Земле, где я в то время жил. Думаю, мне удалось создать уникальный объект; я назвал его Колесо-Призрак из-за некоторых особенностей его внешнего вида.

— Это одновременно камера наблюдения и библиотека? В каком смысле?

— Прибор просматривает Тени, будто листает страницы книги или тасует колоду карт, — объяснил я. — Если тебе нужно что-то проверить, ты его программируешь соответствующим образом, и он будет собирать для тебя всю информацию на интересующую тему. Я хотел, чтобы он стал чем-то вроде сюрприза. Его можно использовать, например, для того, чтобы определить, не собирается ли кто-нибудь из наших потенциальных врагов на нас напасть, или...

— Подожди минутку! — замахав руками, остановил меня Рэндом. — Как? Как он просматривает Тени? Ты можешь объяснить мне принцип его работы?

— Попробую. За доли секунды мой Призрак создает множество Козырей, а потом...

— Остановись. Давай вернемся чуть-чуть назад. Разве можно написать программу для создания Козырей? Мне казалось, сделать их может лишь тот, кто прошел Образ или Логрус.

— А в этом случае, — пояснил я, — машина принадлежит к классу магических предметов — таких, как, например, папин клинок Грейсвандир. Я встроил в ее систему элементы Образа.

— И ты намеревался удивить нас этой штукой?

— Да, как только она будет готова.

— А когда она будет готова?

— Не знаю. Призрак должен собрать определенное количество информации, прежде чем программа сможет работать на полную катушку. Я поставил эту задачу некоторое время назад, но у меня не было возможности проверить, как машина справляется с заданием.

Рэндом налил еще кофе в наши чашки, сделал глоток.

— И все равно я не понимаю, каким образом твое изобретение будет экономить наше время и силы, — проговорил он чуть позже. — Представим себе, что меня заинтересовало нечто в какой-нибудь Тени. Я отправляюсь проверить или посылаю кого-нибудь. Ну а теперь, предположим, я хочу воспользоваться твоей машиной для получения информации — мне все равно придется потратить время на то, чтобы до нее добраться.

— Нет, — возразил я, — тебе нужно только вызвать удаленный терминал.

— Вызвать? Терминал?

— Именно.

Я извлек колоду Амбера и сдал Козырь, что лежал в самом низу. На нем было изображено серебристое колесо на черном фоне. Я передал карту Рэндому, и он принялся ее разглядывать.

— А как ты этим пользуешься?

— Как и всеми остальными. Хочешь попробовать?

— Давай ты сам, — предложил Рэндом. — Я лучше посмотрю.

— Хорошо. Но, поскольку я поставил перед машиной задачу собрать информацию в разных Тенях, она пока еще не владеет всеми сведениями, которые могут нас занимать в данный момент.

— Я не стану особенно ее расспрашивать, мне просто интересно взглянуть.

Я поднял карту и сосредоточился, стараясь проникнуть в ее суть. Прошло несколько мгновений, и контакт был установлен. Я вызвал терминал.

Что-то тихонько затрещало, в воздухе запахло озоном, и передо мной возникло сияющее колесо около восьми футов в диаметре.

— Уменьшить терминал, — приказал я.

Когда колесо достигло примерно одной трети своего первоначального размера, я остановил процесс.

Оно походило на призрачную раму для картины, внутри которой время от времени вспыхивали крошечные искорки, а часть комнаты, видимая сквозь нее, словно переливалась и струилась бесконечной рекой.

Рэндом поднял руку.

— Не делай этого, — предупредил я. — Тебя ударит. Я еще не все отладил.

— Она умеет передавать энергию?

— Конечно. Чего тут сложного?

— Значит, если ты прикажешь ей?..

— Естественно. Она должна быть в состоянии передать энергию сюда, чтобы терминал смог работать, ну и, само собой, в различные Тени — для сканирования.

— Меня интересует, может ли она выпустить заряд на этом конце?

— Если я ей скажу, она создаст заряд, а потом выпустит его. Да, может.

— А в каких пределах?

— Все, что у нее имеется в данный момент.

— А что у нее имеется?

— Ну, теоретически целая планета. Но...

— Предположим, ты прикажешь ей появиться здесь, рядом с кем-нибудь, накопить большой разряд, а потом прикончить этого кого-нибудь? Она может убить электрическим током?

— Наверное, — ответил я. — Не вижу, что могло бы ей помешать. Но я изобрел машину не для...

— Мерлин, твой сюрприз действительно производит сильное впечатление. Только вот я не уверен, что мне эта штука нравится.

— Тут совершенно нечего опасаться. Никому не известно, где находится моя машина. В тех местах никого не бывает. Этот Козырь — единственный, и больше никто до машины не доберется. Я собирался сделать еще одну карту, для тебя, и объяснить, как обращаться с этой штукой, когда она будет готова.

— Мне нужно все хорошенько обдумать...

— Призрак, в пределах пяти тысяч Теневых вуалей от этого места — сколько сейчас существует Теневых бурь?

Ответ прозвучал так, словно слова доносились откуда-то из круга:

— Семнадцать.

— Звучит, будто...

— Я наделил его своим голосом, — сказал я Рэндому. — Призрак, покажи нам самую большую.

Внутри колеса возникли хаотические сцены бушующей стихии.

— Тут мне в голову пришла еще одна мысль, — заявил Рэндом. — Твой Призрак умеет перемещать предметы?

— Конечно, как обычный Козырь.

— Когда круг появился перед нами — это был его максимальный размер?

— Нет, если хочешь, можно сделать намного больше. Или меньше.

— Я не хочу. Предположим, ты увеличил его — а потом приказал перенести эту бурю — или ту ее часть, с которой он в состоянии справиться?

— Ого! Не знаю. Наверняка попытается. Получится что-то вроде гигантского открытого окна.

— Мерлин, отключи машину. Она опасна.

— Я же сказал, никто не знает, где она находится, — только я. Единственный способ до нее добраться...

— Понимаю, понимаю. А сможет кто-нибудь задействовать ее при помощи соответствующего Козыря или если случайно наткнется на машину?

— Пожалуй, да. Я не стал тратить время на изобретение защитных кодов просто потому что она недоступна...

— Эта штука — страшное оружие, парень. Отключи ее. Немедленно.

— Я не могу.

— Почему?

— Нельзя уничтожить память или отключить питание через удаленный терминал. Для этого мне нужно быть рядом с машиной.

— В таком случае немедленно отправляйся в путь. Я хочу, чтобы ты выключил машину до тех пор, пока не создашь надежных охранных систем. И даже тогда... ну, посмотрим. Я не доверяю такой могущественной силе. По крайней мере, пока у меня нет против нее защиты. Ведь твой Призрак в состоянии нанести удар практически без предупреждения. О чем ты думал, когда конструировал такое страшное оружие?

— Об обработке данных. Послушай, кроме нас с тобой...

— А что будет, если какой-нибудь умник узнает о твоем Призраке и найдет способ до него добраться? Я знаю, знаю — ты влюбился в свое изобретение... и ценю мотивы, которые тобой двигали, когда ты строил эту штуку. Но он не имеет права на существование.

— Я не сделал тебе ничего плохого. — Это был мой голос, но доносился он из колеса.

Рэндом изумленно посмотрел на него, потом на меня и снова на Призрак.

— Ну... дело совсем в другом, — произнес дядюшка, обращаясь к машине. — Меня беспокоят твои невероятные возможности. — Он повернулся ко мне: — Мерлин, отключи терминал!

— Конец передачи, — сказал я. — Убрать терминал.

Колесо-Призрак задрожало в воздухе и исчезло.

— Ты предполагал, что он способен прокомментировать наш разговор подобным образом? — спросил меня Рэндом.

— Нет. Я был удивлен.

— Что-то мне перестали нравиться сюрпризы. Может быть, та среда, в которой существует Призрак, действует на него каким-то скрытым образом... Ты знаешь, чего я хочу. Пусть немного отдохнет.

Я опустил голову:

— Как скажете, сир.

— Да ладно тебе. Нечего изображать из себя мученика. Делай, что говорят, и все.

— Я думаю, проблема заключается всего лишь в установке нескольких защитных устройств. Зачем же закрывать сам проект?

— Если бы тут все было спокойно, — проговорил Рэндом, — возможно, я бы не стал с тобой спорить. Но на нас свалилось столько всякого дерьма — снайперы, бомбы и прочие мерзости, о которых ты тут порассказал... мне просто не нужна еще одна головная боль.

Я поднялся с диванчика.

— Ладно. Спасибо за кофе, — поблагодарил я Рэндома. — Я сообщу, когда все будет сделано.

Он кивнул:

— Спокойной ночи, Мерлин.

— Спокойной ночи.

Проходя через большой вестибюль, я встретил там Джулиана в зеленой пижаме, он разговаривал с двумя своими людьми. На полу рядом с ними лежало огромное дохлое животное. Я замер на месте и уставился на труп. Это была одна из похожих на собак тварей, только что посетивших меня во сне. Точно как в квартире Джулии.

Я подошел поближе.

— Привет, Джулиан. Что это такое? — спросил я и махнул рукой в сторону чудовища.

Он покачал головой:

— Понятия не имею. Адские гончие только что прикончили трех таких в Ардене. Я перенес моих парней и труп этой пакости сюда, чтобы показать Рэндому. Ты случайно не знаешь, где он?

Я показал пальцем себе за спину:

— В гостиной.

Джулиан отправился на поиски Рэндома, а я подошел к животному и пнул его ногой. Может, следует вернуться и рассказать Рэндому, что я уже встречался с такими?..

Да провались они все пропадом, решил я. Вряд ли эта информация пригодится.

Я вернулся в свою комнату, помылся и переоделся. Затем заглянул на кухню и набил рюкзак провизией. Мне не хотелось ни с кем прощаться, поэтому я выбрался по большой черной лестнице прямо в парк.

Темно. Небо усыпано звездами. Прохладно.

Возле того места, где на меня во сне напали собаки, ни воя, ни угрожающего рычания я не услышал. Ничего. Я прошел в конец ухоженного парка, откуда дорожки разбегались в сторону более естественного ландшафта, и выбрал вторую слева. Идти поней было немного дальше, чем по другой — они все равно пересекутся чуть позже, — зато она оказалась более утоптанной: определенное удобство, если ты решил погулять ночью. Я еще не очень хорошо изучил вторую тропинку.

Я бродил по вершине Колвира около часа, пока не нашел уходящую вниз дорожку, которую искал. Тогда я сделал небольшой привал, попил воды и немного отдохнул, прежде чем начать спуск.

Очень трудно путешествовать по Теням, когда ты находишься на Колвире. Необходимо отойти на некоторое расстояние от Амбера, чтобы все получилось как следует. Так что пока я мог только двигаться вперед — меня это вполне устраивало, ночь была просто великолепной.

Я уже довольно много прошел, когда над головой возникло сияние — над Колвиром поднялась луна и залила своим светом извивающуюся тропинку, по которой я шагал. К утру хотелось добраться до подножия горы.

Я разозлился на Рэндома за то, что он не позволил мне доказать важность моего изобретения. Я был вынужден рассказать ему о Призраке раньше времени. Если бы не похороны Каина, я бы не вернулся в Амбер, пока не довел бы свое замечательное творение до совершенства. А оказавшись здесь, не собирался даже упоминать о Колесе-Призраке — если бы оно не фигурировало в загадочной истории, в которую я попал, а Рэндом не решил разобраться в том, что все-таки происходит. Ну хорошо. Ему не понравилось то, что он увидел, но демонстрация была преждевременной. Теперь же, если я остановлю Призрака, как мне было приказано, я уничтожу работу, которая ведется уже довольно долгое время. Моя машина находится в стадии накопления информации, самообразования, поиска данных в различных Тенях. А я сейчас занимался бы проверкой того, как Призрак справляется с заданием, и выявлением явных ошибок, закравшихся в систему.

С этими мыслями я спускался по тропинке, которая становилась все круче, огибая западный склон Колвира. Рэндом ведь не приказал мне стереть всю информацию, собранную Призраком до нынешнего момента, он просто хочет, чтобы я отключил машину. Глядя на проблему с этой точки зрения — она мне весьма понравилась, — я решил, что могу сам выбрать методы для выполнения воли Рэндома. Сначала я тщательно изучу, как функционируют все системы, и приведу программы в такой вид, который посчитаю нужным. Потом позабочусь о том, чтобы Призрак не растерял накопленную информацию, и только после этого отсоединю его от источника питания. Тогда ничего не пропадет, память сохранится в том виде, в каком была, и восстановить ее функции, едва только в этом возникнет необходимость, будет совсем просто.

Может...

А если привести все в полный порядок, установить несколько — с моей точки зрения, абсолютно бесполезных — защитных устройств, исключительно чтобы доставить удовольствие Рэндому?.. А потом связаться с ним, что у меня получилось, и спросить, доволен ли он? Если он останется недоволен, тогда можно будет отключить Призрака. А вдруг дядюшка передумает? Стоит обмозговать...

Я принялся сочинять, что скажу Рэндому, и занимался этим до тех пор, пока луна не оказалась слева от меня. Я уже прошел больше половины спуска — идти было заметно легче. Теперь я чувствовал, что влияние Образа немного уменьшилось.

По дороге вниз я несколько раз делал привал, чтобы напиться, и разок, чтобы перекусить. Чем больше я обдумывал свою последнюю идею, тем яснее мне становилось, что Рэндом просто разозлится. И если я буду действовать в соответствии со своим новым планом, может быть, он даже не пожелает меня выслушать. С другой стороны, я и сам был ужасно сердит.

Впрочем, мне предстоял долгий путь — хватит времени, чтобы решить, что следует сделать.

Небо посветлело, когда я перебирался через последний скалистый склон, мечтая поскорее выйти на широкую дорогу, бегущую на северо-запад вдоль подножия Колвира. Я принялся разглядывать небольшую рощицу неподалеку; одно большое дерево я хорошо знал и часто использовал в качестве ориентира.

Ослепительная вспышка, шипение, похожие на взрыв бомбы раскаты грома — и дерево развалилось на две части... и это всего в ста метрах от меня. Я прикрыл глаза руками, когда молния озарила небо, но треск дерева и эхо взрыва не смолкали еще несколько секунд.

И тут я услышал голос:

— Вернись назад!

Подумав немного, я пришел к выводу, что объектом этого разговорного гамбита был, видимо, я, поэтому крикнул:

— Давай поговорим!

Никакого ответа.

Я забрался в неглубокую канаву у дороги, потом немного прополз по ней, отыскав место, где, как мне показалось, я буду в большей безопасности. Я прислушивался и оглядывался по сторонам, надеясь, что шутник каким-нибудь образом выдаст свое место нахождение.

Ничего особенного не произошло, однако я еще полминуты рассматривал рощицу и тропинку, по которой только что спустился. Их близость подсказала мне отличную идею.

Я вызвал знак Логруса, и две из его линий стали моими руками. Я протянул их — не через Тень, а к тому месту на склоне, где над скоплением камней навис один большой кусок скалы.

Ухватившись покрепче, я попытался сдвинуть его с места. Он оказался слишком тяжелым, чтобы свалиться сразу, тогда я принялся его раскачивать. В конце концов мне удалось его немного расшевелить, и он упал. Я поспешил убраться подальше, когда обломки, увлекая за собой другие, поменьше, и отскакивая в разные стороны, покатились вниз. Ломаная линия поддалась, как только камни стали задевать ее края, и целая скальная стена со стонами и треском соскользнула на землю.

Я чувствовал вибрацию, продолжая отступать. В мои планы не входило устраивать столь зрелищное представление. Огромные куски скалы метались среди деревьев, те отчаянно раскачивались, падали, до меня доносились треск, гудение, свист, скрип...

После того как все закончилось, я подождал еще минуту. В воздух поднялись клубы пыли, половина деревьев рощи полегла. Я быстро вскочил на ноги, взял в левую руку Фракир и медленно приблизился к рощице, внимательно глядя по сторонам. Никого. Тогда я взобрался на ствол поваленного дерева.

— Повторяю, может быть, все-таки поговорим?

Никакого ответа.

— Ну ладно, пусть будет так, — сказал я и направился на север, в Арден.

Время от времени, шагая сквозь древний лес, я слышал топот копыт у себя за спиной. Впрочем, всадники не демонстрировали никакого желания меня нагнать. Скорее всего я проходил неподалеку от троп, по которым следовал какой-нибудь из дозоров Джулиана.

Это не имело особого значения. Я вскоре нашел тропинку и приступил к небольшой корректировке, которая уводила меня все дальше и дальше от них.

Более светлый оттенок, от коричневого к желтому, не такие высокие деревья... Меньше просветов в зеленом покрывале из листьев... Незнакомая птичка, диковинный гриб...

Медленно, понемногу характер леса изменился. И чем больше я удалялся от Амбера, тем легче мне было вносить изменения.

И вот я уже прохожу по залитым солнцем полянкам. Бледно-голубое солнце... Ярко-зеленые, с пышной листвой деревья, большинство из них еще совсем молодые...

Я побежал.

Затянутое тучами небо; похожая на губку земля стала жестче, суше...

Я ускорил шаг, спускаясь вниз по склону. Теперь у меня под ногами расстилается роскошный травяной ковер. А деревья растут небольшими островками среди волнующегося на ветру бледно-зеленого моря. Я посмотрел вдаль и справа заметил мечущийся, словно усыпанный бисером, полог — дождь.

До меня донеслись раскаты грома, хотя солнечные лучи продолжали освещать мой путь. Я с удовольствием вдыхал чистый влажный воздух и продолжал бежать вперед.

Трава пропала, земля стала неровной, небо потемнело... В каньонах и ручьях вокруг меня ревет вода... Сверху, с неба, обрушивается потоками на скалистую землю...

Я несколько раз поскользнулся и упал, отчаянно ругая себя за то, что слишком спешу с переходом.

Облака разошлись, точно занавес в театре, и моим глазам предстало лимонного цвета солнце, которое изливало свое тепло и свет с неба цвета лосося. Гром вдруг смолк, тут же поднялся ветер...

Я взобрался по склону холма и посмотрел сверху на разрушенную деревню — давно заброшенную, почти всю заросшую травой; вдоль остатков главной улицы насыпаны какие-то необычные курганы.

Я прошел через деревню под синевато-черным небом, осторожно перебрался через пруд с ледяной водой, стараясь не смотреть на невидящие глаза тех, кто замерз в нем...

Теперь небо было словно перепачкано сажей. А снег под ногами стал утоптанным и жестким. Дыхание легким облачком вырывалось у меня изо рта, когда я оказался в лесу с голыми, похожими на скелеты деревьями, на ветках которых застыли маленькие птички: изысканная гравюра.

Соскользнув вниз по склону холма, я покатился прямо в тающий снег и весну... И снова движение вокруг меня... Грязь и островки зелени... Непривычные глазу машины вдалеке, на шоссе...

Помойка: ржавчина, тление, тошнотворная вонь... Пробираюсь среди бесконечных гор отбросов и мерзости... Крысы разбегаются в разные стороны...

Подальше отсюда... Ускоряю переход, задыхаюсь... Под куполом черного смога проглядывает небо... Долина у дельты реки... Берег моря... Золотые пилоны вдоль дороги... Пейзаж с озерами... бурая трава под зеленым небом...

Медленнее... Холмы, поросшие травами, река, озеро... Медленнее... Легкий бриз и трава, похожая на море... Вытираю рукавом пот со лба, с удовольствием вдыхаю воздух...

Я перебрался через поле нормальным шагом, предпочитая отдохнуть в таком месте, как это, где все видно далеко вокруг. Ветер тихо шуршит в траве, а озеро, мимо которого я прохожу, удивляет своим зеленовато-лимонным цветом. В воздухе пахнет чем-то сладким.

Мне показалось, что справа возникла короткая вспышка, но когда я посмотрел в ту сторону, то не заметил ничего необычного. Немного позже издалека донесся топот копыт, который ни с чем невозможно перепутать. И снова — ничего угрожающего. Вот в этом-то и заключается проблема с Тенями — никогда не знаешь, что здесь должно быть, а что нет; неизвестно, какие приметы искать и на какие следует обращать внимание.

Прошло несколько минут, я почувствовал запах — и только потом увидел.

Дым.

В следующее мгновение вспыхнуло пламя. Огромные языки преградили мне путь.

И снова прозвучал голос:

— Я же тебе сказал: возвращайся!

Ветер раздувал огонь, подталкивал его в мою сторону. Я повернул назад — вокруг меня поднималась ревущая стена пламени. Нужно некоторое время, чтобы подготовить свое сознание к изменению Тени, а я отвлекся на окружающую меня реальность. Вряд ли удастся быстро вернуться в нужное состояние.

Я побежал.

Линия огня изгибалась, словно пытаясь нарисовать огромный круг, центром которого был я. Впрочем, я решил не тратить время на то, чтобы по достоинству оценить точность изображения, поскольку меня заволокло густым дымом и стало даже слишком жарко.

Сквозь треск полыхающего пламени я слышал оглушительный топот копыт Но из глаз у меня текли слезы, а клубы дыма не давали как следует разглядеть, что находится за кругом, внутрь которого я попал. Я до сих пор не имел представления, кто подготовил для меня эту ловушку.

И все же — сомневаться не приходилось — земля дрожала, в мою сторону неслось существо с копытами. Огненные языки взвились еще выше в воздух, приблизились, круг начал сужаться.

Я не знал, какая новая беда вот-вот свалится на меня, когда сквозь небольшое отверстие в полыхающей стене прорвались конь и всадник. Всадник натянул поводья, однако конь — гнедой — не очень-то обрадовался такой близости пламени и, оскалившись, начал грызть удила и попытался встать на дыбы.

— Быстрее! Садись позади меня! — услышал я.

Я лишь мельком увидел женское лицо, обрамленное темными волосами. Всаднице удалось развернуть коня назад, в ту сторону, откуда они прискакали, и она отпустила поводья. Животное рвануло вперед и вдруг неожиданно, на полном скаку встало на дыбы. Я с огромным трудом удержался в седле.

Когда передние копыта коснулись земли, он резко повернул и помчался к огню Возле самой границы пылающего круга конь снова изменил направление движения.

— Проклятие! — в отчаянии воскликнула женщина, которая изо всех сил сражалась с поводьями.

Конь дико заржал. Изо рта у него текла кровавая слюна. К этому моменту круг сузился, дым и пламя были совсем близко. Я ничем не мог помочь своей спасительнице, разве что несколько раз довольно сильно ударил коня пятками, когда он начал двигаться по прямой.

С отчаянным криком жеребец нырнул в огонь немного левее. Я не имел ни малейшего представления о ширине полыхающей полосы в этом месте; ноги обожгло, я почувствовал запах паленой шерсти.

А потом конь снова поднялся на дыбы, всадница что-то ему крикнула, и я вдруг понял, что больше не могу удерживаться у него на спине. Я соскользнул назад как раз в тот момент, когда мы вырвались из смертоносного кольца и оказались на обгоревшей, дымящейся земле, где огонь уже прошел. Я свалился среди еще горячих черных головешек и быстро откатился налево, а потом закашлялся и постарался покрепче закрыть глаза, чтобы в них не попали поднявшиеся в воздух пепел и пыль.

Я услышал, как закричала женщина, и вскочил, одновременно протирая глаза. Через некоторое время я мог разглядеть, что гнедой конь поднимается на ноги — очевидно, он упал прямо на всадницу. Напуганное до полусмерти животное мгновенно умчалось прочь и скрылось в клубах дыма. Женщина осталась неподвижно лежать на земле, и я бросился к ней. Опустившись на колени, проверил пульс и дыхание.

Она открыла глаза.

— Спина... сломана... я думаю, — закашлявшись, сказала незнакомка. — Не чувствую... почти ничего... Уходи... если сможешь... Оставь меня. Я умру... все равно.

— Ни за что, — ответил я. — Нужно перетащить тебя отсюда. Тут поблизости есть озеро, если я правильно все запомнил.

Я снял плащ, который был свернут и привязан у меня на поясе, и расстелил его на земле. Потом как можно осторожнее завернул женщину, чтобы защитить ее от огня, и потащил вперед, отчаянно надеясь, что не перепутал направление.

Мы перебрались через отрезок дороги, где металось пламя и поднимались клубы густого дыма. Горло у меня болело, из глаз ручьем текли слезы, а брюки начали тлеть, когда я сделал большой шаг назад и поскользнулся в грязи. Я продолжал идти.

В конце концов я вошел по пояс в воду, держа женщину на руках, и, наклонившись вперед, откинул полу плаща с ее лица.

Глаза у незнакомки были открыты, но мне показалось, что они ничего не видят, женщина не шевелилась. Однако когда я попытался нащупать пульс на сонной артерии, она тихонько зашипела, а потом произнесла мое имя.

— Мерлин, — хрипло проговорила женщина. — Мне... Прости меня...

— Ты помогла мне, а я ничего не могу для тебя сделать, — ответил я. — Это ты прости меня.

— Прости... что я не продержалась... дольше, — продолжала она. — Плохо... с лошадьми... Тебя преследуют.

— Кто? — спросил я.

— Отозвали... собак. Но... огонь... это... кто-то... другой. Не знаю... кто.

— Не понимаю.

Я побрызгал водой ее пылающие щеки. И посмотрел на покрытое сажей лицо, спутанные обгоревшие волосы — трудно было понять, как она выглядела на самом деле, была ли красива.

— Кто-то... за тобой, — промолвила она едва слышно. — И еще кто-то... впереди. Я ничего... про него... не знаю. Извини.

— Кто? — снова спросил я. — И кто ты такая? Почему...

— ...Спала с тобой, — улыбка скользнула по лицу женщины. — Теперь больше не смогу. Ухожу...

Она закрыла глаза.

— Нет! — выкрикнул я.

По ее лицу пробежала судорога, и она с трудом сделала последний вдох. Потом выдохнула и прошептала:

— Оставь меня... здесь... я утону. Прощай...

Ее лицо заволокло дымом, а я закрыл глаза и задержал дыхание — ветер принес огромную тучу, и мы погрузились в ее черную утробу.

Когда туча умчалась прочь, я принялся разглядывать лицо своей спасительницы. Она не дышала, и я не смог нащупать пульс и услышать биение ее сердца. Поблизости не было даже крохотного участка незаболоченной, не охваченной пламенем суши для попыток кардиопульмональной реанимации. Она умерла.

Я завернул тело в свой плащ, превратив его в саван.

А потом накрыл лицо и закрепил все пряжкой, которой обычно застегивал плащ, когда надевал его. Я зашел поглубже в воду.

«Оставь меня здесь, я утону». Иногда мертвецы быстро опускаются на дно, а иногда долго плавают на поверхности...

— Прощай, — проговорил я. — Жаль, что я не знаю твоего имени. И еще раз спасибо.

Я отпустил ее. Вода забурлила. И женщина исчезла. Через некоторое время я отвернулся и пошел прочь. Слишком много вопросов, на которые нет ответов.

Где-то вдалеке дико заржала перепуганная насмерть лошадь.

Глава 9

Несколько часов и Теней спустя я позволил себе остановиться на отдых в месте, где было голубое и ясное небо и не особенно много сухих деревьев. Я выкупался в неглубокой речушке, а потом раздобыл в какой-то Тени свежую одежду. Сухой и чистый, устроился на берегу и приготовил себе еду.

Складывалось впечатление, что теперь каждый день — 30 апреля. И все, кого я встречаю, меня знают, а заодно ведут сложную двойную игру. Вокруг умирают люди, несчастья становятся самым обычным делом. Я начал чувствовать себя героем из видеоигры. Интересно, что ждет меня дальше? Метеоритный дождь?

У этой шарады должна быть разгадка. Безымянная женщина, отдавшая жизнь за то, чтобы вытащить меня из огня, сказала, что кто-то идет по моим следам и кто-то поджидает впереди. Хотелось бы получить хоть какое-нибудь объяснение... Может, подождать того, кто за мной гонится, и спросить его или ее о том, что, черт подери, происходит? Или, наоборот, поспешить, нагнать того, кто прячется где-то впереди, и задать свои вопросы ему? Интересно, совпадут ли ответы? Или окажутся совершенно разными? А вдруг дуэль удовлетворит уязвленное самолюбие какого-нибудь из моих преследователей? В таком случае я соглашусь на дуэль. Или, например, взятка? Я заплачу. Мне ничего не нужно — только ответ на вопрос и чтобы последовали мир и покой.

Я фыркнул. Очень похоже на описание смерти — хотя насчет того, что, погибнув, можно получить ответы на все вопросы, уверенности у меня нет. — Черт побери! — возмутился я, ни к кому особенно не обращаясь, и швырнул камешек в речку.

Потом встал и перебрался на другой берег, где на песке было выведено «ВОЗВРАЩАЙСЯ». Я затоптал слова и бросился бежать.

Мир вокруг меня бешено завертелся. Исчезла растительность. Скалы превратились в валуны, засияли, посыпались искры...

Я мчался по долине из призм под уродливым багряным небом... Ветер среди радужных камней, эолова музыка...

Одеяния, развевающиеся на ветру... Над головой пурпурный цвет перетекает в лавандовый... Среди звуков музыки пронзительные крики... Земля раскалывается...

Быстрее.

Я великан. Тот же пейзаж, только уменьшенный до невероятных размеров... Словно циклоп, я крошу камни ногами... Радужная пыль оседает на мои ботинки, облака обволакивают плечи...

Воздух становится плотнее, плотнее, вот-вот потечет, точно вода, начинает зеленеть... Кружит в водовороте...

Замедляю движение, стараюсь изо всех сил...

Плыву в нем... Мимо проносятся замки, которые можно было бы поместить в аквариум... Блистающие ракеты, похожие на светлячков, нападают на меня... А я ничего не чувствую...

От зеленого к голубому... Все тоньше, тоньше пелена... Синий дым и воздух, словно напоенный фимиамом... Отзвук тысяч невидимых гонгов, повторяющийся без конца... Я сжимаю зубы...

Быстрее.

От голубого к розовому, вспышки... языки пламени... Еще... Холодный огонь танцует, точно подводные растения... Выше, поднимается все выше... Стены пламени трещат и изгибаются...

У меня за спиной шаги.

Не оглядываться. Продолжать переход.

Небо разорвано посередине, мимо солнца пронеслась комета... Вот она — нет, тут же исчезла... Появилась снова. И снова. Три дня за три удара сердца... Я вдыхаю напоенный изысканными ароматами воздух... Завиток пламени, спуск на багровую землю... В небе призмы... Бегу вдоль сияющей реки по полю, поросшему грибами цвета крови, под ногами, словно губка, пружинит земля... Споры превращаются в самоцветы, падают, как пули...

Ночь на медной равнине, эхо шагов уносится в вечность. Узловатые, похожие на причудливые механизмы растения тихонько позвякивают, металлические цветы раскачиваются на металлических стеблях, соединенных с кронштейнами... Клик, клик, вздох...

У меня за спиной — лишь эхо?

Быстро оглядываюсь.

Мне показалось или какая-то темная фигура действительно быстро нырнула за дерево у ветряной мельницы? А может, это просто игра бликов — результат моего перехода из одной Тени в другую?

Вперед. Сквозь стекло и наждачную бумагу, апельсиновый сок, пейзаж бледной плоти...

Солнца нет, только тусклый свет... И земли тоже нет... Лишь хрупкие мосты и острова, повисшие в воздухе... Весь мир — хрустальная матрица...

Вверх, вниз, вокруг... Сквозь дыру в воздухе и вниз по крутому скату...

Соскальзываю... На кобальтовый берег неподвижного медного моря... Сумерки и небо без звезд... Повсюду слабое сияние... Мертвое — этомертвое место... Синие скалы... Разбитые статуи странных существ, не имеющих ничего общего с людьми... Вокруг безмолвие и недвижность...

Остановись!

Я нарисовал магический круг на песке и наделил его силами Хаоса. А потом расстелил в самом центре свой новый плащ, улегся на него и провалился в сон. Мне приснилось, что поднялись воды и смыли часть моего круга, а потом зеленое чешуйчатое чудовище с красной шерстью и острыми зубами выползло на берег и подобралось ко мне, чтобы испить мою кровь.

Проснувшись, я увидел, что круг действительно разорван и зеленое чешуйчатое чудовище с красной шерстью и острыми зубами лежит дохлое на берегу в нескольких ярдах от меня, Фракир надежно обвилась вокруг его шеи, а песок вокруг весь взрыхлен. Да, крепко же я спал.

Я забрал свою удавку и пересек еще один мост в бесконечность.


На следующем этапе моего путешествия я, решив передохнуть, чуть не стал жертвой неожиданного наводнения. Поступило еще одно предупреждение — сверкающими буквами, выписанными на поверхности обсидиановой горы. Мне в очередной раз сообщалось, что я должен отказаться от своей затеи, все бросить и вернуться домой. Мое предложение обсудить наши разногласия, которое я прокричал довольно громко, осталось без ответа.

Я шел вперед. Снова наступило время ложиться спать, и тогда я разбил лагерь в Черных Землях — неподвижных, безжизненных, туманных и затхлых. Нашел небольшую пещеру, которую смог бы с легкостью защищать, сотворил заклинание против волшебства и уснул.

Позже — насколько позже, не знаю — у меня на запястье начала пульсировать Фракир.

Я мгновенно вышел из глубокого сна без сновидений, а потом страшно удивился почему. Я не слышал и не видел ничего опасного в пределах своего, правда ограниченного, поля зрения. Однако Фракир почти никогда не ошибается и не поднимает тревоги без причины. Я стал ждать, что будет дальше, а пока восстановил в своем сознании знак Логруса. Когда он был полностью передо мной, я засунул внутрь руку, словно это была перчатка, и достал...

Я редко ношу с собой холодное оружие длиннее кинжала. Довольно обременительно, когда на боку у тебя болтается несколько футов стали, цепляется за все подряд кусты, бьет по чему ни попадя и путается под ногами. Хотя мой отец, как и многие другие в Амбере и во Дворе, души не чают в этих тяжелых неуклюжих штуковинах; видимо, они скроены из более прочного материала. В принципе я не против клинков. Я люблю фехтовать и прошел хорошую школу. Просто мне неудобно носить такую штуку постоянно. Портупея нередко натирает мне бедро. Как правило, мне хватает Фракир и импровизации. Однако...

Сейчас, охотно признаю, как раз подходящий момент, чтобы иметь под рукой хороший клинок. Поскольку теперь я уже слышал громкое шипение и грохот, которые доносились снаружи откуда-то слева.

Я протянул руку сквозь Тень в поисках клинка. Я тянулся и тянулся...

Проклятие. Я ушел слишком далеко от цивилизаций, представители которой имеют должную анатомию, обрабатывают металлы и находятся в соответствующей фазе исторического развития.

Я продолжал искать, лоб мой неожиданно покрылся испариной. Далеко, очень далеко. А звуки все ближе, громче, нетерпеливее.

Треск, топот и какие-то удары. Рычание.

Контакт!

Я коснулся рукояти. Ну, хватай и тащи к себе! Я призвал его, и в следующее мгновение меня отбросило к стене — с такой силой выскочил клинок из Тени. Я постоял несколько секунд, потом вынул оружие из ножен, в которых оно так и осталось. Именно в этот момент все стихло.

Десять секунд. Пятнадцать. Полминуты...

Ничего.

Я вытер повлажневшие ладони о штаны. И снова прислушался. Наконец решился сделать шаг вперед.

Снаружи, непосредственно у входа в пещеру, ничего особенного не было, если не считать легкого тумана — самого обычного.

Еще один шаг...

Тишина.

Еще шаг.

И вот я уже стою на самом пороге. Я наклонился вперед и рискнул быстро оглядеться по сторонам.

Да. Слева от меня действительно что-то есть — темное, невысокое, неподвижное, прячущееся в тумане.

Присело? Готовится на меня прыгнуть?

Что бы это ни было, оно не шевелилось и сохраняло полнейшее молчание. Я последовал его примеру. За первым существом я заметил второе, точно такое же — а дальше, возможно, пряталось и третье. Почему-то ни одно из них не было склонно повторить представление с шумовыми эффектами, которое они устроили явно ради меня всего несколько минут назад.

Я продолжал стоять на своем посту.

Прошло несколько минут, прежде чем я рискнул выйти наружу.

Все спокойно.

Я сделал шаг и подождал. Снова двинулся вперед.

Наконец очень медленно приблизился к первому существу. Уродливый зверь весь в чешуе цвета засохшей крови. Длинный, волнообразный, весит под две сотни фунтов... Я открыл ему пасть острием меча — устрашающие зубы. Я не сомневался, что теперь мне ничто не угрожает, потому что голова страшилища была почти полностью отрублена от тела. Очень аккуратно. Желто-оранжевая жидкость все еще сочилась из раны.

С того места, где я стоял, было прекрасно видно, что два остальных существа ничем не отличаются от первого. Во всех отношениях — они тоже мертвы. У второго чудищя я заметил на теле несколько ран, к тому же не хватало лапы. Третьего изрубили в куски. Все трое истекали «кровью» и источали едва уловимый аромат гвоздики.

Я занялся изучением утоптанной земли и среди сгустков необычной крови на примятой росистой траве увидел смазанный отпечаток, похожий на след ботинка вполне человеческого размера. Я принялся искать дальше и обнаружил еще один — на этот раз четкий. Он был направлен в ту сторону, откуда я пришел.

Мой преследователь? Может быть, «Т»? Тот, что отозвал собак? Решил выручить меня в трудную минуту?

Я покачал головой, потому что устал от попыток найти здравый смысл там, где его не имелось. Еще немного побродил вокруг диковинных зверей, ничего интересного не нашел, вернулся к своей пещере и поднял ножны. Спрятал в них клинок, а потом забросил его за спину так, чтобы рукоять торчала над рюкзаком, когда я его надену. Вряд ли я смогу бегать с этой штукой на боку.

Я поел немного хлеба и прикончил мясо. Запил все это водой и глотком вина. А потом зашагал дальше.

Почти весь следующий день я бежал — хотя понятие «день» не совсем подходит небесам, разрисованным однообразными пунктирами, или расчерченным в клетку, или освещенным сверкающими колесами и фонтанами света. Я бежал до тех пор, пока не устал, немного отдохнул, поел и снова устремился вперед. Еду пришлось экономить: за пополнением придется тянуться очень далеко, а это требует больших затрат энергии. Я сознательно не сокращал свой путь — эффектная адская гонка сквозь тени тоже имеет свою цену, а мне не хотелось прибыть на место как выжатый лимон. Я часто оглядывался. Ничего подозрительного. Пару раз мне, правда, казалось, что там, вдали, кто-то меня преследует, но могли быть и другие объяснения: Тени иногда вытворяют весьма неожиданные трюки.

Я мчался, не останавливаясь, и через некоторое время понял, что скоро окажусь там, куда так упорно стремился. Никаких новых несчастий и приказов повернуть назад не было. «Интересно, — мельком подумал я, — хороший это знак или худшее ждет меня впереди?» В любом случае осталась одна ночь и совсем небольшое расстояние. Некоторые меры предосторожности — и появится неплохой повод для оптимизма.

Я пробежал сквозь огромные, похожие на лес заросли кристаллов. Были ли они живыми существами или представляли какой-то геологический феномен, я не знал. Однако они искажали перспективу и затрудняли переход. Впрочем, я не заметил никаких признаков жизни в этом сверкающем хрустальном мире и поэтому решил разбить свой последний лагерь именно здесь.

Я отломил несколько отростков и засунул их в розовую землю, напоминавшую наполовину застывшую замазку. Рассматривая себя в качестве центра, построил круглый палисад, высотой доходивший мне до плеч. А потом снял с запястья Фракир, выдал ей соответствующие инструкции и положил на сверкающую, но не очень ровную стену.

Фракир вытянулась и, превратившись в тоненькую ниточку, обвила похожие на осколки стекла ветви. Я чувствовал себя в безопасности, потому что не мог представить себе, что кто-нибудь сможет перебраться через мой забор — Фракир мгновенно покончит с нарушителем границы.

Я расстелил плащ, улегся на него и заснул. Не знаю, сколько спал. И не помню, чтобы мне что-нибудь приснилось. Вокруг все было тихо.

Когда я пошевелил головой, чтобы сориентироваться в пространстве, то быстро понял, что вид, представший моим глазам, повсюду одинаков. Я смотрел на переплетенные ветви-кристаллы.

Я медленно поднялся на ноги и надавил на стену. Она оказалась очень твердой — я находился внутри стеклянной клетки.

И хотя я мог легко сломать некоторые маленькие веточки, они располагались главным образом наверху, у меня над головой, так что выбраться на свободу таким образом не представлялось возможным. Те, что я забил в землю вначале, стали толще, похоже, пустили в землю крепкие корни. Я некоторое время пинал их ногами — очень сильно, — но они даже не пошевелились.

Я пришел в ярость и взмахнул клинком — во все стороны полетели осколки. Прикрыв лицо плащом, я нанес стеклянной стене еще несколько ударов. И тут почувствовал, что рука стала влажной. Я посмотрел — она была покрыта кровью. Некоторые осколки оказались даже слишком острыми.

Пришлось оставить надежду расправиться с клеткой при помощи меча и вновь я принялся ее лягать. Стены время от времени издавали легкий скрип, иногда звенели, но стояли неколебимо.

Обычно я не страдаю от приступов клаустрофобии, и в данный момент моей жизни ничто не угрожало, однако что-то в этой сияющей тюрьме меня бесило. Настолько, что я даже был не в состоянии разумно оценить ситуацию. Тогда, чтобы вернуть способность здраво мыслить, я приказал себе успокоиться.

Я внимательно изучил переплетение ветвей и отыскал среди них Фракир, которая выделялась цветом и структурой. Я коснулся ее пальцами и отдал приказ. Она стала ярче, засияла всеми цветами радуги, вспыхнула алым пламенем. Через несколько секунд послышался скрип.

Я тут же бросился в центр клетки и завернулся в плащ. Если скорчиться, решил я, тогда некоторые осколки сверху пролетят большее расстояние и смогут ударить в меня гораздо сильнее. Поэтому я выпрямился, прикрывая голову и шею руками и плащом.

Скрип превратился в хруст; хруст, потом грохот, звон бьющегося стекла. Неожиданно я получил сильный удар в плечо, мне с трудом удалось удержаться на ногах.

С пронзительными стонами и треском строение начало рушиться. Я сосредоточился на том, чтобы не упасть, хотя в меня угодило еще несколько крупных осколков.

Когда все стихло и я снова огляделся по сторонам, оказалось, что крыша исчезла, а я стою по колено в сломанных ветках из твердого, похожего на кораллы материала. Кое-где большие куски стены отвалились совсем рядом с землей. Другие накренились под неестественным углом, и на этот раз пара прицельных пинков сделала свое дело.

Фракир обвила мою левую щиколотку и начала медленно пробираться вверх к запястью. Когда я уходил, под ногами у меня хрустели осколки.

Я встряхнул плащ, который разорвался в нескольких местах, и привел себя в порядок. Минут тридцать я шагал вперед, оставив далеко позади место своей последней ночевки, а потом остановился и позавтракал в пышущей жаром бесцветной долине, где едва заметно пахло серой.

Заканчивая завтрак, я услышал грохот. Пурпурное существо с рогами и клыками мчалось вдоль гребня горы справа от меня, а его преследовало чудовище с оранжевой гладкой шкурой, длинными когтями и раздвоенным хвостом. Оба дико орали на разные голоса.

Я кивнул. Ничего особенного — всего лишь один зверь гонится за другим.

Я преодолевал скованные морозом и огнедышащие земли, шел под небесами дикими и безмятежными. И в конце концов много часов спустя оказался неподалеку от низкого гребня темных скал, освещенных утренней зарей. Ну вот я и прибыл. Осталось только подойти поближе и скользнуть внутрь — и тогда за самым последним и трудным препятствием покажется моя цель.

Я двинулся вперед. Хорошо бы поскорее покончить с этим делом и заняться другими, более важными проблемами. Я воспользуюсь картой, чтобы вернуться в Амбер, когда все будет сделано. Пожалуй, не стоит идти назад тем же путем.

Поскольку я бежал, мне показалось, что причина вибрации во мне самом. Впрочем, я довольно быстро переменил мнение — мелкие камешки впереди на дороге стали бесцельно и совершенно самостоятельно подпрыгивать.

А почему бы и нет?

Чем только в меня уже не швыряли! Складывалось впечатление, что моя своенравная Немезида действует крайне методично, вычеркивая из списка возможных катастроф те, к которым уже прибегала. Пришла очередь очередного: «Землетрясение». Ладно. Хорошо еще, что поблизости нет ничего высокого — не свалится на голову.

— Желаю хорошенько развлечься, сукин сын! — выкрикнул я. — Очень скоро тебе будет не до веселья!

Словно в ответ на мои слова, земля задрожала сильнее, и мне пришлось замереть, иначе я вряд ли удержался бы на ногах. И вдруг почва начала оседать в нескольких местах, а кое-где пошла под уклон. Я быстро осмотрелся, пытаясь решить, что делать — идти вперед, отступить или стоять на месте. Медленно, очень медленно появились небольшие трещины, донеслись грохот и оглушительный скрип.

Прямо подо мной земля вдруг резко опустилась — дюймов на шесть, — а ближайшие расселины расползлись в стороны. Я повернул назад. Мне казалось, что там сейчас немного спокойнее.

Возможно, это было ошибкой. В следующее мгновение особенно сильный толчок сбил меня с ног. Прежде чем я смог что-нибудь предпринять, совсем рядом возникла огромная трещина. Я смотрел на нее, а она становились все шире. Тогда я быстро вскочил, перепрыгнул через ее разверстую пасть, споткнулся, упал, вновь поднялся, и моим глазам предстала еще одна рана на теле земли — она делалась все глубже и глубже, увеличивалась даже быстрее, чем та, через которую я только что перебрался.

Я совершил очередной головокружительный прыжок и приземлился прямо на небольшой участок оползающего вниз песка. Казалось, вся местность вокруг меня разорвана в клочья, черными молниями змеящиеся трещины, точно невиданные чудовища, с душераздирающими стонами открывают свои бездонные пасти. Огромные глыбы исчезали, падая в глубокие пропасти. И мой маленький островок ждала такая же участь.

Я снова прыгнул... и еще раз... Я старался добраться до места, показавшегося мне относительно спокойным.

Не вышло. Я потерял равновесие и упал. Однако мне удалось ухватиться за край. Я повисел одно короткое мгновение, а потом принялся потихоньку выбираться наверх. Край начал крошиться. Перехватив руки, я чуть-чуть повисел, а потом закашлялся, проклиная все на свете.

Я застрял на глинистой стене, где не найти даженебольшого углубления, куда можно было бы поставить ногу. Правда, земля понемногу поддавалась под ударами сапог. В конце концов я выдолбил маленькую ямку и, моргая залепленными грязью глазами, стал искать наверху какой-нибудь выступ, на который можно будет набросить Фракир и подтянуться, — я чувствовал, как она свернулась в петлю и устроилась возле моей кисти, готовая в любой момент прийти на помощь.

Ничего не получалось. Левая рука снова соскользнула; я изо всех сил цеплялся правой, однако земля вокруг продолжала оседать. Я знал, что и правая долго не выдержит.

Меня накрыла чья-то черная тень, я увидел ее сквозь пыль и слезы в глазах.

Как раз в этот момент пальцы правой руки разжались, и я оттолкнулся ногами в надежде предпринять новую попытку удержаться.

Чья-то сильная рука обхватила мое правое запястье и потянула вверх. В следующее мгновение появилась вторая рука, меня быстро и без особых усилий вытащили на поверхность. И вот я уже вскочил на ноги, спаситель выпустил мои руки, и я смог вытереть глаза.

— Люк!

Он был в зеленом, и, похоже, не разделал моего отношения к холодному оружию, потому что на правом боку у него висел клинок вполне солидных размеров. Кажется, вместо рюкзака он использовал свернутый плащ, застежку от которого закрепил слева на груди так, что она служила своеобразным украшением. Изящная золотистая вещица, какая-то птичка.

— Сюда, — сказал Люк, поворачиваясь, и я последовал за ним.

Он провел меня налево и назад, чуть в сторону от дороги, по которой я пришел в долину. Здесь было намного спокойнее, и мы взобрались на небольшой холм, располагавшийся вне пределов досягаемости землетрясения. Тут мы остановились, чтобы посмотреть, что творится у нас за спиной.

— Дальше хода нет! — прогремел оттуда громоподобный голос.

— Спасибо, Люк, — задыхаясь, проговорил я. — Я не знаю, как ты сюда попал и зачем, но...

Он поднял руку.

— Сейчас меня интересует только одно, — сказал он и почесал бородку, которую отрастил за удивительно короткое время, а еще я заметил у него на пальце кольцо с голубым камнем.

— И что же это? — поинтересовался я.

— Почему у того, кто к нам сейчас обратился, твой голос? — спросил Люк.

— Вот-вот, мне он тоже показался знакомым.

— Да ладно тебе! Ты должен знать. Каждый раз, когда он угрожает и требует, чтобы ты вернулся... он напоминает эхо.

— А давно ты за мной идешь?

— Довольно давно.

— Дохлые твари у входа в пещеру, где я ночевал...

— Это я разобрался с ними. Куда ты направляешься и что это такое?

— В данный момент у меня есть лишь несколько предположений по поводу того, что происходит. История довольно длинная. Однако ответ наверняка можно будет найти за следующей грядой холмов.

Я махнул рукой в сторону освещенного восходом неба.

Люк посмотрел туда, куда я показал, а потом кивнул:

— Идем.

— Там землетрясение в самом разгаре, — напомнил я ему.

— Кажется, оно не распространяется за пределы этой долины. Обойдем ее и двинем дальше.

— И натолкнемся на продолжение.

Люк покачал головой.

— Мне кажется, — проговорил он, — что тот, кто тебе мешает, теряет силы с каждой новой попыткой и ему требуется время, чтобы прийти в себя и предпринять новую.

— Однако, — заметил я, — они становятся все более эффективными.

— Может, причина в том, что мы приближаемся к их источнику? — спросил Люк.

— Может быть.

— Тогда давай поспешим.

Мы прошли по дальнему склону холма, затем поднялись вверх и вновь спустились уже по другому склону. Толчки почти утихли, лишь время от времени земля содрогалась.

Мы вышли в долину, и та сперва увела нас немного правее от цели нашего путешествия, но потом плавно повернула в нужном направлении — к голым холмам, за которыми на белом фоне, похожем на низкие неподвижные облака, повисшие в розовато-лиловом небе, вспыхивали молнии. Никакие новые страсти, похоже, нам здесь не угрожали.

— Люк, — спросил я спустя некоторое время, — что случилось в горах той ночью в Нью-Мексико?

— Мне пришлось уйти — быстро, — ответил он.

— А как насчет тела Дана Мартинеса?

— Забрал его с собой.

— Зачем?

— Не люблю оставлять улики.

— Не очень-то внятное объяснение.

— Знаю, — сказал Люк и побежал.

Я припустил за ним.

— Ты знаешь, кто я такой? — сказал я.

— Да.

— Откуда?

— Не сейчас, — ответил он. — Не сейчас.

Он ускорил бег. И я тоже.

— А зачем ты меня преследовал?

— Я же спас твою задницу, разве не так?

— Да, и я тебе очень признателен. Но ведь это не ответ на мой вопрос.

— Давай кто быстрее — вон до того наклонного обелиска, — предложил он и понесся вперед.

Я тоже и вскоре поравнялся с ним. Но как я ни старался, перегнать его не смог. Задавать вопросы и отвечать на них в данный момент было невозможно — мы слишком тяжело дышали.

Я напрягся изо всех сил и побежал быстрее. Люк тоже прибавил скорости, стараясь не отставать от меня. Покосившийся обелиск был все еще достаточно далеко. Мы мчались бок о бок, и я берег силы для последнего рывка. Самое настоящее безумие, но мы с Люком столько раз соревновались в беге, что это уже почти вошло в привычку. Ну и еще, конечно, старое любопытство. Кто же все-таки лучший бегун? Он или я?

Ноги грохотали по земле. Взяв под контроль дыхание, я подчинил его четкому ритму и немного обогнал Люка, но он ничего не сделал по этому поводу. Неожиданно камень оказался совсем близко.

Через полминуты Люк прибавил ходу, обошел меня, полетел вперед. Пора!

Я заставил ноги двигаться быстрее... Кровь стучала у меня в ушах, я втягивал в себя воздух, всемсвоим существом устремился к цели. Расстояние между нами сократилось.

Я догнал Люка, но, как ни старался, опередить не сумел. Мы промчались мимо кривого камня бок о бок, а потом оба повалились на землю.

— Фотофиниш, — задыхаясь, пролепетал я.

— Придется засчитать ничью, — выдохнул он. — Ты меня постоянно удивляешь — в самом конце.

Я вытащил флягу с водой и передал ее Люку. Он сделал глоток и вернул флягу мне. Мы очень медленно, маленькими глотками опустошили ее.

— Проклятие, — проговорил Люк, поднимаясь на ноги. — Давай посмотрим, что там, за этими холмами.

Я тоже встал и последовал за ним.

Когда я в конце концов отдышался, то первым делом заявил:

— Знаешь, мне кажется, что ты знаешь обо мне чертовски много — гораздо больше, чем я о тебе.

— Пожалуй, что так, — помолчав, ответил Люк. — И хотел бы я не знать этого.

— А это что значит?

— Не сейчас, — снова повторил он. — Позже. Ты ведь не читаешь «Войну и мир» во время обеденного перерыва.

— Не понимаю.

— Время, — пояснил Люк. — Его всегда или слишком много, или слишком мало. В данный момент у нас его мало.

— Все, ты меня окончательно запутал.

— Хотелось бы...

Холмы становились все ближе, а земля у нас под ногами оставалась жесткой, мы уверенно шагали вперед.

Я раздумывал над предложениями Билла, подозрениями Рэндома, вспомнил о предупреждении Мэг Девлин. И почему-то о необычных патронах, которые нашел в кармане куртки Люка.

— Та штука, к которой мы идем, — Люк не дал мне возможности сформулировать новый вопрос, — это Колесо-Призрак, верно?

— Да.

Он рассмеялся, а потом сказал:

— Значит, в Санта-Фе ты не врал, когда заявил, что для проекта нужна особая окружающая среда. Ты только не посчитал нужным сообщить мне, что нашел такую среду и построил эту штуку.

Я кивнул.

— А как насчет твоих планов, связанных с компанией? — поинтересовался я у него.

— Ну, я просто хотел тебя разговорить на тему о твоем проекте.

— Хорошо, а Дан Мартинес?

— Не знаю. Я и в самом деле с ним не был знаком. Мне неизвестно, чего он добивался и почему гнался за нами, а потом обстрелял.

— Люк, а чего ты-то добиваешься?

— В данный момент я хочу посмотреть на эту проклятую штуку, — ответил он. — То, что она построена здесь, в этом диком краю, наделяет ее какими-то особыми качествами?

— Да.

— Например?

— Среди них, к сожалению, есть и такие, о возможности появления которых я и не подозревал, — ответил я.

— Назови хотя бы одно.

— Извини, — проговорил я. — Игра в вопросы и ответы — это игра для двоих.

— Эй, приятель, я ведь только что вытащил тебя из громадной дыры в земле.

— Насколько я понял, ты несколько раз пытался прикончить меня — тридцатого апреля.

— В последнее время — нет, — сказал он. — Честно.

— Иными словами, это и в самом деле был ты?

— Ну... да. Но у меня были уважительные причины. Это довольно длинная история и...

— Господи, Люк! Почему? Что я тебе такого сделал?

— Все не так просто.

Мы подошли к подножию ближайшего из холмов, и он полез вверх.

— Не делай этого, — крикнул я. — Ты не сможешь перебраться.

Он остановился:

— Да?

— Атмосфера кончается через тридцать или сорок футов.

— Ты шутишь!

Я покачал головой.

— А с другой стороны еще хуже, — добавил я. — Нужно найти проход. Тут есть один, немного дальше и левее.

Я повернулся и отправился на поиски прохода. Вскоре я услышал у себя за спиной шаги Люка.

— И ты дал ему свой голос, — сказал он.

— Ну и что?

— Я понял, что происходит. Твоя машина обрела разум в этом сумасшедшем месте, в котором ты ее построил. Вырвалась из-под контроля, и ты намерен ее отключить. А она это знает и имеет кое-какие ресурсы, чтобы действовать самой. Ведь это твое Колесо-Призрак пыталось заставить тебя повернуть, правильно?

— Вполне возможно.

— А почему ты просто не козырнулся сюда?

— Нельзя создать Козырь для места, которое постоянно меняется. А что тебе вообще известно про Козыри?

— Достаточно, — ответил он.

Впереди я увидел проход, который искал.

Я подошел к нему, но, прежде чем войти, остановился.

— Люк, — сказал я, — мне неизвестно, что тебе нужно, каким образом ты сюда попал и зачем, и мне кажется, что в твои планы не входит информировать меня об этом. Однако я все-таки сообщу тебе кое-что — бесплатно. Эта затея может оказаться очень опасной. Я думаю, тебе стоит вернуться туда, откуда ты прибыл, и предоставить мне самому разбираться с моими проблемами. Тебе совершенно незачем рисковать.

— А мне кажется, что у меня есть достаточно уважительные причины на то, чтобы остаться. Да и вообще я могу оказаться тебе полезным.

— Каким образом?

Он пожал плечами:

— Давай-ка лучше займемся делом, Мерлин. Я хочу увидеть эту штуку.

— Ладно, пошли.

Я повел его за собой по узкой дорожке между обрушившимися обломками скал.

Глава 10

Проход был длинным и темным, и временами невероятно узким. По мере того как мы продвигались вперед, становилось все холоднее, но в конце концов мы вышли на широкий скалистый уступ, нависший над окутанной паром огромной ямой. В воздухе пахло чем-то похожим на аммиак, ноги у меня мгновенно замерзли, а лицо, наоборот, раскраснелось — как обычно. Я старательно поморгал, а потом принялся изучать очертания лабиринта, возникшего в мечущемся воздухе. Казалось, кто-то накинул на это место жемчужно-серое покрывало, которое временами разрывали яркие огненные всполохи.

— Хм-м, ну и где же твое детище? — осведомился Люк.

Я махнул рукой в сторону последней ослепительной вспышки:

— Вон там.

Как раз в этот момент туман рассеялся, и нашим глазам предстали ряды темных, гладких горных кряжей, разделенных черными провалами. Скалистые хребты зигзагами пробирались к острову, похожему на крепость и окруженному низкой стеной, за которой можно было разглядеть несколько металлических конструкций.

— Это же лабиринт, — заметил Люк. — Мы как по нему пойдем — вниз по проходам или полезем вверх на стены?

Я улыбнулся тому, с каким видом он на него пялился.

— А это бывает по-разному, — ответил я. — Иногда нужно идти поверху, а иногда низом.

— Ну хорошо, и куда нам?

— Еще не знаю. Приходится каждый раз изучать его заново. Видишь ли, он постоянно меняет форму, и тут есть фокус.

— Фокус?

— Причем их тут хватает. Колесо-Призрак плавает в озере из жидкого гелия и водорода. Вокруг перемещается лабиринт, который постоянно меняется. И еще — существует проблема атмосферы. Если ты пойдешь по гребню холма, то в большинстве мест окажешься выше ее. Долго не продержишься. И температура тут меняется от арктической холодилки до адской сковородки, причем почти каждые несколько футов. Надо знать, когда нужно ползти, а когда взбираться вверх по склону, да и вообще в какой момент что делать. И, конечно же, в какую сторону идти.

— А как ты это узнаешь?

— Ну-у, — задумчиво протянул я. — Я тебя проведу, но секрета не выдам.

Туман снова начал выползать из пропасти и собираться в маленькие облака.

— Теперь я понимаю, почему ты не смог сделать Козырь, — произнес Люк.

Я продолжал изучать местность.

— Ладно, — объявил я в конце концов. — Вот сюда.

— А что, если твой Призрак нападет на нас, когда мы будем находиться в лабиринте?

— Можешь не ходить, если не хочешь.

— Да брось ты!.. Ты действительно собираешься его отключить?

— Еще не знаю. Пошли.

Я сделал несколько шагов вперед и немного вправо. Прямо передо мной в воздухе возник едва различимый световой круг, постепенно разгорелся, стал слепящим...

Люк вцепился в мое плечо.

— Что?.. — начал он.

— Дальше нельзя! — приказал мне мой собственный голос.

— Мне кажется, вместе мы сумеем что-нибудь придумать, — ответил я. — У меня есть несколько идей и...

— Нет! — донесся ответ. — Я слышал, что сказал Рэндом.

— Я готов проигнорировать его приказ, — сказал я, — если мы отыщем альтернативный вариант.

— Ты пытаешься меня обмануть. Ты хочешь меня отключить.

— А ты только усложняешь дело, демонстрируя свое могущество, — заявил я. — Я иду и...

— Нет!

Яростный порыв ветра вырвался из середины круга и ударил мне в грудь. Я покачнулся. Рукав моего плаща стал коричневым, потом оранжевым, прямо у меня на глазах превратился в лохмотья.

— Что ты вытворяешь? Мне необходимо с тобой поговорить, объяснить...

— Не здесь! Не сейчас! Никогда!

Я отлетел к Люку, он подхватил меня, но сам вынужден был опуститься на одно колено. В следующее мгновение нас уже хлестал ледяной ветер, перед глазами заплясали колючие кристаллы, повсюду возникали пронзительно яркие вспышки.

— Прекрати! — крикнул я, однако Призрак явно не собирался подчиняться.

Земля у нас под ногами начала крениться, и вскоре я понял, что она куда-то исчезла. Впрочем, ощущения, что мы падаем, не возникло. Скорее казалось, что мы подвешены в самом центре световой бури.

— Прекрати! — крикнул я снова, но мои слова утонули в грохоте.

Блистающий круг исчез, словно скрылся в глубине длинного туннеля, однако я понял — чувства мои были обострены до предела, — что это нас с Люком отнесло от источника света на солидное расстояние. И ничего, на чем мог бы остановиться глаз.

Послышалось тихое жужжание, которое превратилось в гудение, а потом глухой рык. Вдалеке я разглядел крошечный паровоз, с трудом, под каким-то необычным углом заползавший на гору, затем перевернутый вверх ногами водопад, линию горизонта под зелеными водами... Мимо промчалась скамейка в парке, на ней сидела женщина с синей кожей, она отчаянно цеплялась за спинку, а в глазах у нее застыл ужас.

Я принялся рыться в карманах, понимая, что нас в любой момент могут уничтожить.

— Что это? — прокричал мне в самое ухо Люк, который так сильно сжал мою руку, что чуть не вывихнул ее.

— Теневая буря! — рявкнул я в ответ. — Держись покрепче, — без всякой нужды предупредил я его.

Мне в лицо ударило существо, похожее на летучую мышь; впрочем, в следующее мгновение оно куда-то пропало, оставив на щеке влажную кляксу. Что-то пролетело, задев мою левую ногу.

Проплыл перевернутый горный кряж, который изгибался и корчился под нарастающий рев и грохот. И вот вокруг нас уже пульсирует ослепительное сияние, клубятся многоцветные ленты, касаются наших тел, создают ощущение физической силы. Раскаленные светильники и пение ветра...

Вскрикнул от боли Люк, но я не мог повернуться, чтобы ему помочь. Мы пронеслись сквозь похожие на молнии вспышки, и волосы у меня встали дыбом, а по коже пробежали мурашки.

Я отыскал в кармане колоду. Как раз в этот момент нас закружило в вихре, и я испугался, что карты выскользнут у меня из руки. Поэтому, не решаясь искать нужную, я отчаянно прижал всю колоду к груди. Та, что лежит сверху, должна стать нашим спасением.

Вокруг пульсировали и лопались, испуская зловоние, черные пузыри.

Я поднял руку и заметил, что она стала серого цвета и что ее пронизывают мерцающие вихри. Рука Люка, вцепившаяся мне в плечо, была похожа на руку мертвеца, а когда я бросил на него короткий взгляд, то встретился глазами с пустыми глазницами ухмыляющегося черепа.

Сосредоточив все свое внимание на картах, я отвернулся. Из-за серого тумана, окутавшего нас, и необъяснимого искажения перспективы картинка получилась размытой. Но в конце концов мне удалось увидеть карту как следует — четко и ясно. Та самая, поросшая зеленой травой длинная коса, которую я разглядывал на скамейке в заброшенном парке — как давно это было? — окруженная безмятежной водой, что-то блестящее, кристаллическое неподалеку справа...

Я сосредоточился. Судя по звукам, доносившимся у меня из-за спины, Люк задал какой-то вопрос, но я не разобрал его слов. Я продолжал смотреть на карту, и она постепенно становилась все ярче. Только вот происходило это медленно, очень медленно...

Что-то сильно ударило меня в бок, справа, под ребра. Я усилием воли заставил себя не обращать внимания на боль и не отвлекаться.

Наконец изображение карты начало расти, увеличиваться, возникло знакомое ощущение — меня зазнобило...

Крошечное озеро было погружено в почти элегический покой.

Я упал лицом в траву; сердце мое отчаянно колотилось, в боку пульсировала боль. Я тяжело дышал, а субъективное ощущение того, что мимо меня в калейдоскопе образов проносятся миры, все еще оставалось со мной, совсем как после длинного дня, проведенного в машине на шоссе, — когда закрываешь глаза и видишь мелькание самых разных пейзажей.

Ноздрей коснулся сладкий аромат воды, и я потерял сознание.


Я смутно понимал, что меня куда-то волокут, потом несут, потом помогают подняться на ноги и, поддерживая, ведут... вперед? После надо мной сотворили заклинание, я погрузился во мрак, заснул, и мне приснился сон.

...Я шел по улицам разоренного Амбера, а в темном, зловеще нависшем небе парил ангел-калека и размахивал огненным мечом; там, где опускался его клинок, возникало пламя, в воздух взметались клубы дыма и пыли. Вместо нимба у ангела было мое Колесо-Призрак, оно насылало на Амбер могущественные ветры, оседланные чудовищами, которые, пролетая мимо ангела, казались черной живой вуалью — она касалась земли, и все превращалось в холодные руины. Дворец был наполовину разрушен, рядом с ним стояли виселицы, на них раскачивались тела моих родственников. В одной руке я держал клинок, с ладони другой свисала Фракир. Я собирался сразиться с ослепительно черной Немезидой. Однако, когда я поднимался вверх по каменистой тропе, меня не оставляло ощущение, что мое поражение предопределено. И все же я твердо решил, что этому исчадию ада тоже не поздоровится и придется зализывать не одну рану.

Когда я приблизился, мерзкая тварь меня заметила, повернулась в мою сторону, подняла оружие, но я по-прежнему не мог разглядеть ее лица. Я бросился вперед, жалея только о том, что не успел отравить клинок. Дважды описав острием круг, я сделал ложный выпад, словно собирался ударить своего врага в область левого колена.

Вспышка света — и вот я падаю, падаю, а вслед за мной опускаются языки пламени, похожие на пылающую снежную бурю.

Прошла целая вечность, а когда я наконец очнулся, оказалось, что я лежу на спине на огромном плоском камне, размеченном, словно солнечные часы; стрелка чуть не пронзила меня насквозь. Даже если принять во внимание, что это был всего лишь сон, мне такой поворот событий показался настоящим безумием. Во Дворе Хаоса нет солнечных часов, поскольку там нет солнца.

Я находился в углу двора возле высокой черной башни и не мог пошевелиться, не говоря уже о том, чтобы подняться на ноги. Моя мать Дара, в своем обычном обличье, стояла на низком балконе и смотрела на меня, сияя ослепительной красотой и излучая могущество.

— Мама! — крикнул я. — Освободи меня!

— Я уже послала тебе подмогу, — ответила она.

— А что с Амбером?

— Не знаю.

— Где мой отец?

— Не говори со мной о мертвых.

Стрелка сдвинулась с места, нависла над моим горлом, начала медленно приближаться.

— Помоги мне! — завопил я. — Скорее!

— Где ты? — крикнула она, быстро повернула голову, начала искать меня глазами. — Куда ты подевался?

— Я все еще здесь! — заорал я.

— Где ты?

Стрелка дотронулась до моей кожи...

Картина распалась, исчезла.

Моя спина касается чего-то жесткого, ноги вытянуты вперед. Кто-то только что сильно сжал мне плечо, рука задела шею.

— Мерль, с тобой все в порядке? Хочешь пить? — спросил знакомый голос.

Я сделал глубокий вдох и тяжело выдохнул. Несколько раз моргнул. Голубой свет, а мир состоит из углов и линий.

Около моих губ появился ковш с водой.

— Вот, держи. — Это был Люк.

Я выпил все до капли.

— Еще хочешь?

— Да.

— Минутку.

Я услышал, как он поднялся на ноги, куда-то ушел. А я занялся изучением тускло светящейся стены высотой в шесть или семь футов, которая стояла прямо передо мной. Провел рукой по полу. Кажется, тот же материал.

Вскоре вернулся улыбающийся Люк и протянул мне ковш. Я снова осушил его.

— Принести еще?

— Нет. Где мы?

— В пещере — большой красивой пещере.

— А где ты воду взял?

— В боковом тупичке. — Люк махнул рукой. — Там несколько бочек. И огромный запас еды. Хочешь чего-нибудь?

— Пока нет. А ты в порядке?

— Меня немного потрепало, — ответил он, — но все цело. Кажется, у тебя ничего не сломано, а царапина на щеке перестала кровоточить.

— Уже есть чему порадоваться...

Я встал, и последние нити сна постепенно оборвались, оставив лишь след воспоминания. Тут я заметил, что Люк повернулся и уходит от меня. Я прошел за ним несколько шагов и только потом поинтересовался:

— А куда ты идешь?

— Туда, — ответил он и показал рукой с ковшом.

Я последовал за ним в отверстие в стене, и мы оказались в довольно холодной пещере размером с гостиную в моей старой квартире. Слева от входа я разглядел четыре большие деревянные бочки. Люк повесил ковш на верхний край ближайшей. Возле дальней стены было сложено множество ящиков, коробок и мешков.

— Консервы, — объявил он. — Фрукты, овощи, ветчина, лосось, конфеты, печенье. Несколько ящиков вина. Колмановская плитаnote 35. Много пива. И даже парочка бутылок коньяка.

Он повернулся и прошествовал мимо меня в сторону зала.

— А теперь куда? — спросил я.

Однако Люк двигался очень быстро и не ответил на мой вопрос. Мне пришлось поспешить, чтобы его догнать. Мы миновали несколько ответвлений и переходов, а потом он остановился возле одного из них и удовлетворенно закивал головой:

— Сортир здесь. Самая обычная дырка, обшитая досками. Думаю, лучше держать ее закрытой.

— Что, черт подери, все это значит?

Люк поднял руку:

— Через минуту тебе все станет ясно. Иди сюда.

Он завернул за сапфировый угол и исчез из виду. Почти полностью потеряв ориентацию, я последовал в том же направлении. После нескольких поворотов я понял, что окончательно заблудился. Люка нигде не было видно.

Я остановился и прислушался. Ни единого звука, если не считать моего дыхания.

— Люк? Ты где? — крикнул я.

— Тут, — ответил мне он.

Мне показалось, что голос доносится откуда-то сверху, немного справа от того места, где я стоял. Я прошел под низкой аркой и оказался в залитой голубым сиянием комнате, построенной из того же прозрачного материала, что и все остальное. В углу я заметил спальный мешок и подушку. Свет проникал в комнату из небольшого отверстия, расположенного примерно в восьми футах у меня над головой.

— Люк? — снова позвал я.

— Здесь, — ответил он мне.

Я встал прямо под отверстием и, щурясь от яркого света, посмотрел вверх. В конце концов мне пришлось прикрыть глаза рукой. Надо мной вырисовался силуэт головы и плечи Люка, его волосы, словно золотая корона, сияли в лучах утреннего солнца — или уже вечер? Он улыбался.

— Насколько я понимаю, это выход? — проговорил я.

— Для меня, — ответил он.

— Это в каком смысле?

Послышался скрежет, и в отверстии появился край огромного валуна.

— Что ты делаешь?

— Сдвигаю камень таким образом, чтобы можно было быстро захлопнуть дверь, — ответил он, — а потом закрепить ее несколькими клиньями.

— Зачем?

— Ты не задохнешься — тут достаточно дырок и щелей, в которые проходит воздух.

— Отлично. А что я вообще здесь делаю?

— Давай без экзистенциализма, — заявил Люк. — У нас не семинар по философии.

— Люк! Проклятие! Что происходит?

— По-моему, очевидно: ты стал моим пленником?.. Кстати, голубой кристалл блокирует связь по Козырю и изолирует тебя от любых магических действий, опирающихся на внешние источники. Ты мне нужен живым и беспомощным, там, где я смогу быстро до тебя добраться.

Я внимательно посмотрел на отверстие у себя над головой и на ближайшую стену.

— И не пытайся, — предупредил Люк. — У меня более выгодная позиция.

— И ты ничего не хочешь мне объяснить?

Он смотрел на меня несколько мгновений, а потом кивнул.

— Я должен вернуться, — сказал он наконец, — и попытаться взять под контроль Призрачное Колесо. У тебя есть какие-нибудь идеи на этот счет?

Я рассмеялся:

— У меня с ним в данный момент не очень теплые отношения. Боюсь, тут от меня не много пользы.

Люк снова кивнул:

— Ладно, посмотрю, что можно сделать. Господи, что за оружие! Если мне не удастся самому с ним разобраться, придется вернуться и подключить твои мозги, вдруг всплывет свежая идея. Ты ведь будешь о нем думать, верно?

— Я буду думать о целой куче самых разных вещей, Люк. И далеко не все из них тебе понравятся.

— Ты не в той позиции, чтобы по-настоящему провернуть что-нибудь.

— В данный момент — да, — согласился я.

Он ухватился за камень, начал сдвигать его с места.

— Люк! — крикнул я.

Он остановился, посмотрел на меня; такого выражения на его лице я еще ни разу не видел.

— Это не мое настоящее имя, — заявил он, немного помолчав.

— А как тогда тебя зовут?

— Я твой двоюродный брат Ринальдо, — медленно проговорил он. — Я убил Каина, и почти достал Блейза. Жаль, с бомбой на похоронах не получилось — кто-то меня заметил. Я уничтожу Дом Амбера, при помощи твоего Колеса-Призрака или без него. Однако все было бы гораздо проще, если бы мне удалось наложить руки на такую могущественную машину.

— Почему ты затаил на нас зуб, Люк?.. Ринальдо? По какой причине затеял эту вендетту?

— Сначала я разобрался с Каином, — продолжал он, — потому что именно он убил моего отца.

— Я... не знал. — Я не сводил глаз с застежки с изображением феникса у него на груди. — Я не знал, что у Бранда был сын, — сказал я наконец.

— Теперь знаешь, старик. Это еще одна причина, по которой я не могу тебя отпустить и вынужден держать в таком особенном месте. Не хочу, чтобы ты предупредил остальных.

— Из твоей затеи ничего не получится.

Он молчал несколько секунд, затем пожал плечами:

— Получится или нет, а попытаться я должен.

— А почему 30 апреля? — неожиданно спросил я. — Хоть это-то ты мне можешь объяснить?

— В этот день я получил известие о смерти отца.

Он подтолкнул камень, и тот скользнул в отверстие, полностью закрыв его. Потом я услышал несколько коротких ударов.

— Люк!

Он не ответил. Сквозь прозрачный камень я видел его силуэт. Через некоторое время мой кузен выпрямился и вскоре исчез. Мне было слышно, как он уходит прочь.

— Ринальдо.

И опять он не ответил, до меня донеслись лишь его удаляющиеся шаги.


Я считаю дни по тому, как темнеет и освещаются голубые хрустальные стены. Я провел в заточении больше месяца, хотя мне неизвестно, с какой скоростью течет время относительно других Теней. Я обошел все залы и коридоры огромной пещеры, однако мне не удалось найти из нее выход. Мои карты бессильны, они ничем не в состоянии мне помочь. А стены цвета камня в кольце Люка лишили способности творить заклинания.

Порой меня посещают мысли о том, что я, возможно, обрадовался бы временной потере рассудка — сумев, таким образом, сбежать из своей темницы. Однако разум отказывается сдаваться, слишком много загадок осталось без ответа — Дан Мартинес, Мэг Девлин, Дева Озера... Почему? И зачем он проводил со мной столько времени — Люк, Ринальдо, мой враг?

Мне просто необходимо найти способ предупредить остальных. Если ему удастся натравить на них Колесо-Призрак, мечта Бранда — мой кошмарный сон, где царила месть, — будет реализована. Теперь я понимаю, что совершил немало ошибок... Прости меня, Джулия...

Я снова пройду по своей тюрьме. Холодная голубая логика, пленником которой я оказался, должна иметь слабое место... Логика, вызывающая у меня слезы и горький смех, заставляющая ломать голову над поисками выхода. Нужно только пересечь вот этот зал, тот коридор... Отовсюду струится голубой свет. Тени не унесут меня отсюда, потому что здесь нет теней. Я — Мерлин, узник, сын пропавшего без вести Корвина. Моя светлая мечта обернулась против меня. И теперь я брожу по своей темнице, словно призрак самого себя. Нельзя допустить, чтобы все так закончилось. Возможно, за следующим поворотом, в следующем коридоре или в том, что за ним...

Кровь Амбера

Размышления в хрустальной пещере

В течение восьми лет моя жизнь была довольно спокойной, если не считать того обстоятельства, что каждый год тридцатого апреля кто-то пытался меня убить. Что же касается моей ученой карьеры — а работал я над созданием новых компьютеров, — то она складывалась довольно успешно.

Четыре года в «Большом Проекте» пошли мне на пользу, и приобретенный там опыт я смог использовать в моей собственной тайной разработке, что доставило мне немалое удовольствие. Я подружился с Люком Рейнардом, работавшим в той же компании в отделе сбыта. Я плавал на своей маленькой яхте, регулярно занимался бегом...

Это случилось незадолго до тридцатого апреля. Вроде бы дела шли хорошо, мой любимый проект «Призрачное Колесо» был осуществлен. Я решил уволиться с работы, упаковал вещи и собрался отправиться в более зеленые места. Задержался я в городе лишь потому, что приближался тот самый симпатичный роковой денек, и на сей раз я решил выяснить, кто пытается меня убить и почему.

Утром Люк принес мне записку от Джулии, моей бывшей подружки. Она писала, что хочет меня видеть. Я заехал к ней и нашел ее мертвой. Очевидно, ее убило то же собакоподобное животное, которое потом напало на меня. Мне удалось расправиться с этим существом. Я быстро обыскал квартиру и нашел колоду карт, сильно напоминавших магические карты Амбера и Хаоса. Такой волшебник, как я, не мог не заинтересоваться ими.

Да, я — волшебник. Я — Мерлин, сын Корвина, принца Амбера, и Дары, принцессы Хаоса. Мои друзья в Тени Земля знают меня как Мерля Кори, талантливого, обаятельного, остроумного парня атлетического сложения... За подробностями обращайтесь к Кастильону и к лорду Байрону. Я человек скрытный, надменный и в то же время скромный.

Карты действительно оказались магическими; по всей видимости, они принадлежали увлекшемуся оккультизмом Виктору Мелману, с которым Джулия стала общаться после того, как мы расстались. Во время моего визита к этому джентльмену он пытался меня убить, точнее, принести меня в жертву. Я сумел помешать ему исполнить сей ритуал, задал несколько вопросов, затем в результате некоторого стечения обстоятельств и моего энтузиазма ему пришлось умереть. Это к вопросу о церемониях.

Из разговора с ним я понял, что Мелман был лишь чьим-то орудием. Кто-то другой велел ему сделать из меня ритуальную жертву, и весьма вероятно, что именно тот, другой, был причиной гибели Джулии и моего памятного набора тридцатых апреля.

Однако я не успел поразмыслить о случившемся, потому что вскоре меня укусила (да, именно укусила) привлекательная рыжеволосая особа. После короткого телефонного разговора, во время которого я представился ей как Мелман, она явилась ко мне в квартиру. Ее укус парализовал меня, но с помощью одной из магических карт, найденных в доме Джулии, я сумел вовремя скрыться. Карта перенесла меня к сфинксу, а тот благородно дал мне возможность оправиться — с тем чтобы я поиграл с ним в любимую игру сфинксов «отгадай загадку»; любимую, потому, что когда ты неминуемо проигрываешь, они тебя просто-напросто съедают. Могу сказать лишь, что этот сфинкс был не шибко умен.

Затем я вернулся на теневую Землю и обнаружил, что квартира Мелмана в мое отсутствие сгорела дотла. Я попытался позвонить Люку, хотел поужинать с ним, однако выяснилось, что он расплатился и уехал из мотеля, оставив мне записку. В записке мой товарищ сообщал, что едет по делам в Нью-Мексико, и оставлял свои координаты. Портье передал мне также кольцо с голубым камнем, которое Люк забыл в номере, и я обещал вернуть его владельцу.

Я полетел в Нью-Мексико и в конце концов нагнал приятеля в Санта-Фе. Когда я перед ужином ожидал Люка в баре, со мной заговорил некий тип по имени Дэн Мартинес, проявлявший интерес к Люку; очевидно, у них наклевывалась какая-то торговая сделка и он хотел удостовериться в том, что на потенциального партнера можно положиться.

После ужина мы с Люком вздумали прокатиться в горы. Мартинес последовал за нами и, когда мы вышли из машины, чтобы полюбоваться ночной природой, начал стрелять в нас — возможно, решил, что Люк все-таки не , поставит ему обещанный товар. Люк несказанно удивил меня, вытащив револьвер и застрелив Мартинеса.

Затем произошло еще одно странное событие. Люк произнес мое настоящее имя, которое я никогда не называл ему, процитировал мою родословную, потом велел мне сесть в машину и катиться ко всем чертям. Свое приказание он убедительно подтвердил выстрелом в землю у моих ног. Обсуждать приказ не представлялось возможным, и я счел за лучшее ретироваться. Перед нашим расставанием Люк посоветовал уничтожить магические карты, которые однажды спасли мне жизнь. По дороге я сообразил, что он был знаком с Виктором Мелманом.

Я не уехал далеко. Припарковав машину у подножия холма, я вернулся пешком. Люк исчез, исчезло и тело Мартинеса. Мой товарищ не вернулся в отель ни в ту ночь, ни на следующий день. Я тоже расплатился и уехал.

Единственным человеком, кому я вполне доверял и кто мог дать мне хороший совет, был Билл Рот. Билл, лучший друг моего отца, судья, жил в северной части штата Нью-Йорк. Я поехал к нему и рассказал обо всем, что со мной стряслось.

Билл своими вопросами заставил меня еще более серьезно задуматься над личностью моего товарища. Между прочим, Люк — здоровенный рыжий атлет, отчаянный и бесхитростный; хотя мы дружили много лет, я (как ясно показал Билл) почти ничего не знал о его прошлом.

Живший по соседству парень по имени Джордж Хансен стал околачиваться возле дома Билла и задавать странные вопросы. Какой-то человек звонил мне, чтобы расспросить о том же самом. Обоих интересовало, как зовут мою мать. Я, разумеется, соврал. Им вовсе ни к чему было знать, что моя мать принадлежит к магической аристократии Хаоса. Но звонивший говорил на языке тари, что возбудило мое любопытство, и я договорился с ним о встрече в баре местного клуба, чтобы обменяться информацией.

Однако, когда мы с Биллом прогуливались, мой дядя Рэндом, король Амбера, отозвал меня домой. Оказалось, что Джордж Хансен за нами следовал... Увы, его не приглашали. Билла я взял собой — не хотел оставлять друга семьи с таким странным типом.

Рэндом поведал, что мой дядя Кейн погиб от руки убийцы, который пытался также застрелить моего дядю Блейза, но сумел лишь ранить его. Заупокойная служба по Кейну должна была состояться на следующий день.

В тот вечер я пришел на встречу в сельский клуб; тем не менее мой таинственный собеседник не явился. Однако не все было потеряно — я познакомился с хорошенькой дамочкой по имени Мэг Девлин, и это имело интересные последствия. Я проводил ее домой, и мы смогли, что называется, узнать друг друга поближе. В малоподходящий момент, когда я считал, что ее мысли заняты совсем другим, она вдруг спросила, как зовут мою мать. Я возмутился и ответил, что сейчас не время задавать вопросы. Лишь позже я понял, что именно ее мне и предстояло встретить в баре.

Наше любовное свидание было грубо прервано звонком из вестибюля; явился мужчина, представившийся мужем Мэг. Я предпочел быстро удалиться, как на моем месте поступил бы любой джентльмен.

Моя тетя Фиона, волшебница (иного профиля, чем я) не одобрила это любовное свидание. Еще менее она одобрила нашу дружбу с Люком, после того как я рассказал ей кое-что о нем, и спросила, нет ли у меня его фотографии. Я вынул фотографию из бумажника и показал ей. Это был групповой снимок, но я готов поклясться, что она сразу узнала Люка, хотя и не подала виду. И не случайно она и ее брат Блейз исчезли в ту ночь из Амбера.

Затем события стали развиваться еще быстрее. На следующий день во время похорон Кейна была сделана попытка уничтожить большинство членов нашей семьи взрывом бомбы. Негодяю удалось ускользнуть. Позднее я продемонстрировал силу Призрачного Колеса, моего нового изобретения, результата моих побочных занятий во время работы в «Большом Проекте», и тем самым сильно взволновал Рэндома.

Призрачное Колесо — своего рода компьютер, но работающий на основе совершенно иных физических законов, чем те, которые я изучал в школе. По сути дела, эти законы можно назвать магическими. Мой Призрак был способен к самопрограммированию и казался живым существом. Это напугало Рэндома. Он велел мне вернуться и отключить его. Мне не очень-то понравился приказ дяди, но возражать я не стал.

Все время, пока я добирался до цели сквозь Тени, кто-то преследовал меня, угрожал, пытался испугать и чинил всяческие препятствия. От огня меня спасла странная дева, которую потом я похоронил в озере. От мерзких животных и чудовищного землетрясения меня уберегла некая таинственная личность; как оказалось позднее, это был Люк. Мы вместе дошли до последнего барьера, до места обитания Призрачного Колеса.

Мое творение немного рассердилось на меня и решило наказать нас с помощью Теневой бури, штуки весьма малоприятной — даже если вы не забыли прихватить с собой зонтик. Я избавился от этой напасти с помощью карты из колоды, найденной в квартире Джулии; я окрестил эти карты картами судьбы.

В конце концов мы очутились у входа в голубую хрустальную пещеру, и Люк пригласил меня войти в нее. Добрый старый Люк... Позаботившись о моих бытовых нуждах, он решил оставить меня в тюрьме. Именно сходство Люка с его отцом напугало Фиону, когда она увидела фотографию. Потому что Люк оказался сыном Брэнда, убийцы и архипредателя, который несколько лет тому назад чуть не разрушил наше королевство и в придачу всю Вселенную. К счастью, Кейну удалось убить его, прежде чем он успел осуществить свой замысел. Люк и убил Кейна, чтобы отомстить за отца. Выяснилось, что он узнал о гибели своего отца тридцатого апреля и решил, устраивая на меня покушения, столь странным образом отмечать эту дату.

Мое Призрачное Колесо произвело на него, как и на Рэндома, большое впечатление. Люк сказал, что я должен остаться его узником, поскольку могу пригодиться ему, понадобиться ему, чтобы научить управлять этой штукой, которая, как он считал, может стать идеальным орудием уничтожения всего нашего рода.

Он отправился налаживать отношения с Призрачным Колесом, а я тут же убедился, что какое-то странное свойство пещеры лишает меня магической силы. Мне не с кем поговорить, кроме тебя, Фракир. А тебе некого задушить...

Хочешь, спою «Над радугой»?note 36

Глава 1

Лезвие сломалось, и я отшвырнул рукоятку ножа. Разве можно подобным орудием разрушить державшие меня в плену голубые прозрачные, словно океан, стены? В сравнении с ними я — лишь крошечная песчинка...

У моих ног валялось несколько маленьких камушков. Я поднял их и машинально потер друг о друга. Но они не могли помочь мне. Был лишь один путь — тот, каким я пришел. Но этот путь закрыт.

Я вернулся к себе, то есть в ту часть пещеры, где валялся мой тяжелый коричневый спальный мешок. Усевшись на него, откупорил бутылку вина и сделал несколько глотков. От попыток расковырять стену я был весь в поту.

Но тут появилась невидимка Фракир. Она покинула мое запястье, скользнула на ладонь левой руки и свернулась кольцом вокруг тех двух камешков, которые я все еще не выбросил. Потом завязалась узлом, свесилась с ладони и стала раскачиваться, словно маятник. Я убрал бутылку и начал наблюдать.

Дуга ее качания была параллельна стенам туннеля, который я теперь называл своим домом. Фракир покачалась с минуту и снова поднялась; дотронувшись до тыльной стороны моей руки, она чуть помедлила, потом высвободила камешки, оставив их лежать возле среднего пальца, и вернулась на свое обычное укромное место, обвившись браслетом вокруг запястья.

Я поднял мигающий масляный светильник и с любопытством уставился на камешки. Этот цвет...

На фоне моей кожи они казались удивительно похожими на камень в кольце Люка, которое он забыл в мотеле «Нью-Лайн». Совпадение? Или между ними есть какая-то связь? Что пыталась сказать мне моя ленточка-удавка?

Кольцо Люка... Голубой камень в металлической оправе... А где я видел еще один, точно такой же?

Пещера, в которой я был заточен, обладала способностью блокировать магическое действие волшебных карт и Логруса. Если Люк носил с собой камень, отколотый от этой стены, значит, у него была на то особая причина. Какими же качествами наделен этот материал?

Почти целый час я пытался выяснить природу камешков, но даже Логрус не мог помочь. В конце концов я с досадой сунул камни в карман, поел немного хлеба с сыром и запил вином. Потом поднялся и еще раз проверил свои ловушки.

Я был узником этой пещеры уже целый месяц, обошел все туннели, коридоры и гроты в поисках выхода — ничего. Временами я носился по проходам словно бешеный, обдирая в кровь костяшки пальцев о холодные стены. Иногда ходил медленно в поисках трещин и расселин. А порой тщетно пытался сдвинуть каменную глыбу, загораживающую вход в пещеру. Но я не мог даже пошевелить ее. По-видимому, меня собирались держать здесь долго.

Мои ловушки...

Они так и стояли здесь с тех пор,, как я в последний раз проверил их — куча бревен, большие камни, нагроможденные якобы в естественном живописном беспорядке, готовые рухнуть, если кто-нибудь споткнется о спрятанную в тени веревку, принесенную из ящика в складском помещении.

Кто-нибудь? Разумеется, Люк. Кто же еще? Ведь это он запер меня здесь. И если он вернется...

Когда он вернется, его будет ждать западня. Он вооружен. Он может застать меня врасплох, у него преимущество — он будет наверху у входа, а я внизу, не ожидая его...

Не выйдет. Меня там не окажется. Пусть войдет и спустится ко мне, и тогда...

Слегка встревоженный, я вернулся в свое жилище. Лежа на спине, заложив руки за голову, я пересмотрел свои планы. Западня могла убить человека, а я не хочу, чтобы Люк погибал. И дело тут вовсе не сантиментах, хотя до недавнего времени я считал его своим хорошим другом — до тех пор пока не узнал, что он убил моего дядю Кейна и, как видно, желает уничтожить всех моих родственников, весь род Амбера. А все потому, что Кейн убил отца Люка, моего дядю Брэнда, человека, которого охотно прикончил бы любой из нас. Да, Люк, или Ринальдо, как, оказывается, его на самом деле зовут, — мой двоюродный брат, и у него есть причины объявить нашей семье вендетту. И все-таки желать убить всех нас — это уж слишком. Однако не родственные чувства и не прочие сантименты заставили меня принять решение демонтировать западню. Люк мне нужен живой — слишком много вопросов я хотел задать ему, а если бы он погиб, я так и не узнал бы ответов.

Джасра... странные карты, с помощью которых я так легко перенесся через Тени... Какое отношение имел Люк к художнику, увлекавшемуся оккультизмом, к этому спятившему Виктору Мелману? Что известно Люку о Джулии и ее смерти?

Я начал разбирать западню.

Мой новый план был весьма прост и рассчитан на то, что Люк о нем никак не мог догадаться. Я перенес свой спальный мешок в туннель рядом с помещением, в потолке которого находился заблокированный вход, и разместил там также кое-что из запасов пищи, решив остаться на этом месте как можно дольше.

Новая западня, отлично придуманная, была проста и потому надежна. Устроив ее, мне оставалось только ждать. Ждать и помнить. И строить планы. Мне надо предупредить своих. И что-то сделать с Призрачным Колесом. Также необходимо выяснить, что знала Мэг Девлин. Многое, многое...

Я думал о Теневых бурях, о своих силах, о странных картах, о деве, погребенной в озере... После долгого периода, когда время текло медленно и плавно, моя жизнь вдруг наполнилась событиями, а потом вновь наступили долгие и пустые дни бездействия. Утешало одно: наверное, время здесь идет гораздо быстрее, чем где-либо, а это имело для меня огромное значение. Возможно, здешний месяц равнялся в Амбере всего лишь дню или даже меньше. Тогда, если бы я смог вскоре выбраться отсюда, следы, по которым мне нужно идти, оставались бы еще относительно свежими.

Поразмыслив обо всем этом, я погасил лампу и решил заснуть. Сквозь хрустальные линзы моей тюрьмы просачивался свет, то разгоравшийся, то угасавший, что позволяло мне определять время суток и жить согласно этому ритму.

В течение следующих трех дней я продолжал читать дневник Мелмана. В нем было полно намеков, но мало полезной информации. Однако она позволяла прийти к выводу: человек в капюшоне, которого он называл то посетителем, то учителем, возможно, не кто иной, как Люк. Правда, меня смутило, что в некоторых фразах он называет его гермафродитом. Упоминание в конце записок о необходимости принести в жертву Сына Хаоса я отнес на свой счет — ведь теперь я знал, что Мелману было велено убить меня. Но если эта идея принадлежала Люку, почему он так двусмысленно вел себя во время поездки в горы в Нью-Мексико, когда посоветовал мне уничтожить странные карты и велел немедленно уезжать, словно хотел защитить от кого-то? По его словам, он несколько раз покушался на мою жизнь, но, если можно ему верить, в последнее время убить меня пытался кто-то другой. Вроде бы обманывать меня ему ни к чему. Тогда кто же этот другой? Кто? И какова причина?

В данной головоломке явно не хватало каких-то деталей, настолько незначительных, что стоило слегка встряхнуть ее, как все встало бы на свои места и возникла бы картинка, простая и очевидная. Мне оставалось бы только удивляться, как это я не догадался обо всем раньше.

Конечно, я мог сообразить, что если мне нанесут визит, то непременно ночью. Мог — но не сообразил. Если бы мне пришло такое в голову, я спал бы днем, чтобы ночью бодрствовать и быть начеку. Хотя я не сомневался, что мой план сработает, в критический момент даже пустяк может сыграть важную роль.

Я крепко спал, и стук камня о камень казался мне глухим и отдаленным. Открыл глаза. Стук не утихал. Лишь через несколько минут до меня дошло, что происходит. Я встал сонный, протирая глаза и приглаживая волосы, прошел в соседнее помещение, ближайшее ко входу в пещеру, и притаился, сев у стены, пытаясь стряхнуть сон.

Теперь к стуку камней добавился другой звук — будто кто-то вытаскивал клинья, которые держали глыбу, загораживавшую вход в пещеру. Судя по отсутствию эха, звуки доносились снаружи.

Я рискнул выглянуть в переднее помещение. Вход по-прежнему завален, ночного неба со звездами не видно.

Вибрирующие звуки наверху продолжались, теперь к ним добавились скрип и треск. Над прозрачной крышей возник яркий световой шар, окруженный нимбом. «Фонарь, — подумал я. — Пламя не колеблется, значит, это не факел. К тому же факел сейчас было бы неудобно держать».

Наконец показалась полоска неба с двумя звездами в нижнем углу. Потом она расширилась, и я услышал тяжелое дыхание и тихое бормотание. «Их двое», — решил я.

От избытка адреналина в крови у меня звенело в ушах и слегка покалывало в руках и ногах. Я никак не рассчитывал, что Люк явится не один. Мой надежный план не сработает, стало быть, я просчитался. У меня даже не было времени выругаться — следовало сосредоточиться, чтобы принять нужное решение.

Я мысленно вызвал образ Логруса, и он возник передо мной. Поднявшись на ноги и упираясь плечом в стену, я стал двигать руками в такт движениям линий фантома. Когда мне удалось достичь полного совпадения движений, звуки наверху замерли.

Входное отверстие было уже свободным. Через несколько секунд там вспыхнул свет, и я сделал шаг вперед.

Я вошел в этот просторный зал, вытянув вперед руки. Увидев двух вооруженных кинжалами смуглых низкорослых мужчин, которые просунули в отверстие головы, я понял, что мой план провалился. Люка с ними не было.

Протянув руки в рукавицах Логруса, я схватил каждого за горло и сжимал пальцы до тех пор, пока мои посетители не обмякли, потом подержал еще немного и отпустил их. Потом с помощью светящихся силовых линий Логруса поднялся ко входному отверстию, задержавшись немного, чтобы забрать прилепившуюся к потолку Фракир. Собственно, такова и была моя западня. Голова входящего в мое жилище Люка должна была попасть в эту петлю, которая затянулась бы на его шее при малейшей попытке двинуться.

Наконец-то... Справа от меня, спускаясь по склону, алела огненная полоска — вылившийся из разбитого фонаря бензин превратился в горящий ручеек. По обе стороны его лежали задушенные мной незнакомцы.

Валун, прежде загораживавший вход, находился слева. Я помедлил немного, высунув голову и плечи из входного отверстия и опираясь на локти. Тень Логруса плясала у меня перед глазами, в руках еще чувствовалось пульсирующее тепло силовых линий. Фракир ползла с моего левого плеча вниз на бицепс.

Можно сказать, все произошло слишком уж гладко и Просто. Вряд ли Люк доверил двум самым заурядным своим прихвостням допросить меня или убить — или перевезти куда-нибудь. Поэтому я не решился сразу же выйти из пещеры и пытался оглядеть окутанные мраком окрестности. Проявил на этот раз благоразумие и осторожность.

Интуиция мне подсказывала, что я здесь не один. Стояла такая темень, что свет от угасающего ручейка огня был не в силах разогнать мрак. Но когда я вызываю Логрус, особый психический настрой позволяет мне видеть бестелесные существа.

Так произошло и на этот раз. Слева под деревом я различил какой-то предмет, а за ним — смутные очертания человеческой фигуры. Этот предмет был весьма странен, хотя и напоминал нечто знакомое, виденное прежде в Амбере. Он медленно вращался, как колесо, и испускал кудрявые дымообразные кольца света, которые также медленно двигались ко мне сквозь мрак, а я смотрел на них как зачарованный, уже зная, что следует делать.

Четыре больших кольца направлялись в мою сторону — медленно, осторожно. Всего в нескольких ярдах от меня они остановились, а потом внезапно кинулись на меня как кобры.

Я сложил руки крест-накрест, и конечности Логруса вытянулись. Я развел их в стороны одним мгновенным резким движением и слегка подтолкнул вперед. Они ударили по желтым кольцам, отшвырнув их назад, на предмет, с которого те слетели. У меня в руках запульсировала кровь.

Затем удлинившейся правой рукой я нанес по качающемуся предмету сильный удар, словно мечом по щиту. Раздался резкий короткий крик — это «нечто» потускнело, очертания его начали растворяться. Я снова нанес быстрый удар, выскользнул из своей норы и пошел вниз по склону. Рука у меня болела.

Непонятный предмет растворился и исчез. Однако теперь я более отчетливо мог различить фигуру, прислонившуюся к стволу дерева. Я понял, что это женщина. Ее лица не было видно, так как она что-то держала на уровне глаз. Опасаясь, что это оружие, я с помощью Логруса нанес удар, стремясь выбить оружие из ее рук.

И пошатнулся, чуть не сбитый с ног силой отдачи. Видимо, предмет обладал мощной магической силой. По крайней мере, моя соперница тоже пошатнулась. Она вскрикнула, однако таинственный предмет не выпустила.

Через миг от женщины стало исходить неяркое многоцветное сияние. Я понял тогда, что это за штука у нее в руке, и направил туда силовую линию Логруса. Это была волшебная карта. Теперь я просто обязан достичь ее хотя бы для того, чтобы выяснить, кто она такая.

Я ринулся к ней, но тут же понял, что не успеваю. Если только...

Я снял Фракир с руки и швырнул ее вдоль силовой линии Логруса. Отсюда, благодаря неяркому сиянию, окружавшему женщину, я смог разглядеть лицо соперницы. Это была Джасра, которая чуть не убила меня своим укусом в квартире Мелмана. Еще миг, и она исчезла бы, не дав мне шанса получить ответ на вопросы, от которых, быть может, зависела моя жизнь.

— Джасра! — крикнул я, пытаясь помешать ей сосредоточиться.

Крик мне не помог, но помогла Фракир.

Моя ленточка-удавка сверкнула серебряным светом и обвилась вокруг ее горла, а хвостом крепко уцепилась за свисавшую с дерева ветку. Женщина начала бледнеть, растворяться. Видно, не поняла, что уже поздно, что она не может ускользнуть, не лишившись головы.

Вскоре ей пришлось усвоить горький урок. Джасра сдалась, стала телесной, осязаемой, перестала светиться, уронила карту и ухватилась за обвившую ее шею удавку.

Я подошел и протянул руку Фракир, которая высвободила ветку и обвила хвост вокруг моего запястья.

— Добрый вечер, Джасра, — промолвил я, запрокинув ей голову. — Попробуй снова вонзить в меня свои ядовитые зубы, и ожерелье сожмет твою шею потуже. Понятно?

Она попыталась что-то сказать, но не сумела выдавить ни звука, только кивнула.

— Я чуть-чуть высвобожу твою шейку, и ты сможешь отвечать.

Я слегка ослабил хватку Фракир. Джасра закашлялась и бросила на меня взгляд, способный превратить песок в стекло. Ее магическая сила исчезла окончательно, и я позволил Логрусу удалиться.

— Почему ты преследуешь меня? — спросил я. — Кто я для тебя?

— Сын погибели! — ответила она и попыталась плюнуть мне в лицо, но во рту у нее слишком пересохло. Я тихонько подергал Фракир, и Джасра снова закашлялась.

— Ответ неверный, — заметил я. — Следующая попытка.

И вдруг выражение ее лица изменилось, на губы легла слабая улыбка. Я еще ослабил ленту, сдавливавшую ее шею, и быстро огляделся. В воздухе справа и сзади от меня возникло мерцающее сияние — кто-то, воспользовавшись картой, собирался к нам в гости.

В данный момент я не был готов к новому нападению и, сунув свободную руку в карман, вытащил колоду своих собственных карт. Сверху лежала Флора. «Отлично, — подумал я, — сойдет!»

Пристально вглядываясь в карту, освещенную слабым светом, я напряг ум и настроился... Я почувствовал ее внимание, вначале рассеянное, потом пристальное... Затем услышал:

- Да?..

— Забери меня! Быстро!

— Это что? Крайне необходимо?

— Слышала, что я сказал? Поторапливайся!

— Гм-м... Хорошо. Иди сюда.

Передо мной возник образ Флоры, лежащей в постели; он становился все яснее и яснее. Она протянула мне руку. Я подал свою и только начал переход, как услышал голос Люка:

— Стой!

Я продолжал перемещаться и тянул за собой Джасру. Попытавшись устоять, она сильно меня толкнула. Я споткнулся и упал на кровать и только тут заметил на противоположном ее краю темноволосого бородатого мужчину, смотревшего на меня широко раскрытыми глазами.

— В чем дело? Кто это?.. — начал он, в то время как я, виновато улыбаясь, вставал.

Люк полусформировавшейся тенью подлетел к моей узнице и пытался оторвать ее от меня, схватив за руку. Это заставило Фракир сильнее сжать шею Джасры, которая, издав хриплый звук, закашлялась.

Черт побери! Что же делать?

Флора внезапно резко поднялась, откинув пахнущую лавандой простыню, и с поразительной быстротой махнула кулаком.

— Ах ты, сука! — крикнула она. — Помнишь меня? Удар пришелся Джасре по челюсти, и я едва успел высвободить Фракир, прежде чем Люк заключил Джасру в объятия. Оба они исчезли, и мерцающий свет погас.

Тем временем темноволосый сполз с кровати и торопливо стал собирать свою одежду. Схватив все в охапку, он как был нагишом попятился к двери.

— Рон! Ты куда? — воскликнула Флора.

— Ухожу! — ответил он, открывая дверь.

— Подожди!

— Ни в коем случае! — раздался ответ из другой комнаты.

— Черт бы тебя побрал! — разозлилась на меня Флора. — Кто просил тебя вмешиваться в мою личную жизнь?.. Рон! Может, поужинаем сегодня?

— Мне надо показаться психиатру! — донесся голос. Затем хлопнула дверь.

— Надеюсь, до тебя доходит, какие прекрасные отношения ты испортил, — упрекнула меня Флора.

Я вздохнул:

— Когда ты с ним познакомилась? Она нахмурилась:

— Ну... Вчера. Давай, давай, ухмыляйся! Тут дело не во времени. Я сразу же поняла, что из этого знакомства может выйти что-нибудь стоящее. А такие грубияны, как ты и твой отец, готовы все хорошее опошлить...

— Прости, — сказал я. — Спасибо, что вытащила меня. Не беспокойся, вернется твой Рон как миленький! Мы просто напугали его до смерти. Да разве может кто-нибудь не вернуться, узнав тебя однажды!

— Да, ты действительно вылитый Корвин: грубиян, но не дурак.

Флора поднялась, подошла к шкафу, вынула оттуда пахнущий лавандой халат и накинула его.

— Ну, так в чем дело? Что там стряслось? — спросила она, запахивая халат,

— Это долгая история...

Пожалуй, я лучше послушаю ее за завтраком. Ты голоден?

Я ухмыльнулся.

— Ну вылитый!.. Ладно, идем.

Тетушка провела меня через провинциальную французскую гостиную в просторную кухню в деревенском стиле с изразцами и медной посудой. Я предложил свою помощь, но она указала мне на стул возле стола и велела сесть. Открыв холодильник, Флора стала доставать кучу деликатесов, но я остановил ее:

— Прежде всего...

— Что?

— Прежде всего скажи, где мы находимся.

— В Сан-Франциско.

— А почему ты здесь поселилась?

— Выполнив поручение Рэндома, я решила здесь остаться. Этот город мне снова приглянулся.

Я щелкнул пальцами. Я забыл, что ее послали разузнать, кто владелец здания, где находилась квартира и мастерская Виктора Мелмана и где на «Складах Брутуса» хранился запас снарядов, взрывающихся только в Амбере.

— Так кто же владелец?

— «Склады Брутуса», — ответила Флора. — Мелман арендовал у них помещение.

— А кому принадлежат «Склады Брутуса»?

— Компании «Дж. Б. Рэнд, Инк.».

— Адрес?

— Офис в Саусалито. Закрыт несколько месяцев назад.

— А у хозяев офиса был домашний адрес для арендаторов?

— Только номер почтового ящика. Он тоже аннулирован.

Я кивнул:

— Понятно. Ничего удивительного. А теперь расскажи мне про Джасру. Ты явно знакома с этой дамой.

Флора презрительно хмыкнула:

— Какая там дама! Королевская шлюха! По крайней мере, была ею, когда я знала ее.

- Где?

— В Кашфе.

— А где это?

— Занятное маленькое королевство в Царстве Теней чуть выше границы Золотого Круга, одно из тех, с кем у Амбера торговые связи. Варварское убожество с претензией на великолепие, и ничего больше. Своего рода культурные задворки.

— В таком случае откуда тебе все это известно? Флора помедлила, помешивая что-то в миске.

— О, я водила дружбу с одним дворянином из Кашфы. Встретила его однажды в лесу. Он охотился с соколом, а я ненароком подвернула ногу.

— Ага, — вмешался я, не желая, чтобы детали увели нас в сторону. — Вернемся все же к Джасре.

— Она была женой старого короля Менилана. Помыкала им, как тряпкой.

— Что ты имеешь против нее?

— Она украла у меня Джасрика, пока меня не было в городе.

— Джасрика?

— Моего дворянина. Графа Кронклефа.

— А что думал его величество Менилан об этих проделках?

— Он ничего не подозревал. В то время он лежал на смертном одре. И вскоре благополучно испустил дух. По правде говоря, из-за этого-то она и жаждала заполучить Джасрика. Он был шефом дворцовой охраны, а брат его — генералом. Когда Менилан испустил дух, Джасра втянула их в заговор с целью государственного переворота. Последнее, что я слышала о ней, — она стала королевой Кашфы и дала Джасрику от ворот поворот. Так ему и надо. Думаю, он сам мечтал влезть на трон, но она не пожелала делить с ним власть, а приказала казнить его вместе с братом за государственную измену... А он и в самом деле был парень хоть куда... Хотя и не слишком умен.

— Не наделены ли жители Кашфы какими-нибудь... скажем, необычными физическими качествами? — спросил я.

Флора улыбнулась:

— Ну, Джасрик был в полном порядке, но я не назвала бы необычным то...

— Нет, нет, — прервал я ее,—я имею в виду что-нибудь вроде аномалии рта, например, втягивающиеся клыки, жало и тому подобное.

— Ах! — воскликнула Флора, и я не понял, покраснела она от жара плиты или по другой причине. — Вовсе нет! У него все было в норме. С чего ты взял?..

- Рассказывая тебе о моих приключениях в Амбере, я умолчал о том, что Джасра укусила меня и я чуть не умер, потому что укус оказался ядовитым. Долгое время я был парализован, не мог говорить и чувствовал ужасную слабость.

Она покачала головой:

— Кашфанцы не способны ни на что подобное. Но Джасра не из Кашфы. Какой-то работорговец привез её из далекой страны. А другие говорят, будто она в один прекрасный день сама явилась в Кашфу и подцепила Менилана. Ходили слухи, что она — колдунья. Правда или нет — не знаю.

— А я знаю. Эти слухи не случайны.

— В самом деле? Может, потому-то она и сумела отбить у меня Джасрика.

Я пожал плечами.

— Давно ты с ней встречалась?

— Тридцать... нет, пожалуй, сорок лет назад.

— И она все еще королева Кашфы?

— Не имею понятия, я давненько там не была.

— Амбер в плохих отношениях о Кашфой? Флора покачала головой:

— Да почти что ни в каких. Я уже говорила, королевство захолустное. Расположено оно далеко, да и торговать им особенно нечем.

— Тогда что у Джасры за причины ненавидеть нас?

— Те же, по которым она ненавидит других. Запах восхитительной пищи наполнил кухню. Вдыхая его, я мечтал о том, как после завтрака приму горячий душ. И тут Флора сказала то, что я ожидал от нее услышать:

— Этот человек, что утащил Джасру... Мне он показался знакомым. Кто он?

— Один из тех, о ком я рассказывал тебе в Амбере, — ответил я. — Его зовут Люк. Интересно, он тебе напоминает кого-то?

— Вроде бы, — промолвила Флора, помедлив. — Однако не припоминаю кого.

Когда она повернулась ко мне спиной, я продолжил:

— Если ты скрываешь что-то важное, лучше выкладывай, будь добра!

Она поставила что-то на столик, затем повернулась ко мне и в замешательстве спросила:

— А что такое?

— Его настоящее имя Ринальдо, он сын Брэнда, — объявил я. — Я был его узником месяц с лишним, в другой Тени. И только что сбежал.

— О Боже! — прошептала Флора. — Чего же он хочет?

— Отомстить.

— Кому именно?

— Всем нам. Но сильнее всех он ненавидел, конечно, Кейна.

— Ясно.

— Пожалуйста, проследи, чтобы еда не подгорела — я так давно мечтал вкусно поесть.

Флора кивнула и повернулась ко мне спиной. Чуть погодя она спросила:

— Ты довольно давно его знаешь. Что он за человек?

— На вид —отличный парень. Если он такой же чокнутый, как его отец, то хорошо это скрывает.

Она откупорила бутылку вина, наполнила два бокала и поставила их на стол. Потом подала еду. Проглотив несколько кусочков, Флора застыла; приподняв вилку и глядя куда-то в пространство, заметила:

— Кто бы мог подумать, что у Брэнда есть сын...

— Очевидно, Фиона, — ответил я. — Вечером накануне похорон Кейна она спросила меня, есть ли у меня фотография Люка. Когда я показал ей снимок, то заметил, что она чем-то взволнована, а чем — она не объяснила.

— А на следующий день она и Блейз исчезли, — подхватила Флора. — Да, теперь я вижу, что он похож на Брэнда в молодости. Люк выше ростом и поплотнее, но определенное сходство есть.

Она снова принялась за еду.

— Между прочим, ты прекрасно готовишь.

— О, спасибо. — Флора вздохнула. — Стало быть, мне придется ждать, пока ты наешься, чтобы выслушать всю историю.

Я кивнул с набитым ртом. Пусть все летит в тартарары, я умираю с голода.

Глава 2

Я принял душ, привёл себя в полный порядок, облачился в только что наколдованный костюм и, найдя в телефонном справочнике единственную фамилию Девлин в районе Билла Рота, позвонил. Тембр ответившего женского голоса вначале показался мне малознакомым.

— Мэг? Мэг Девлин? — спросил я.

— Да, — был ответ. — А кто говорит?

— Мерль Кори.

— Кто?

— Мерль Кори. Не так давно мы с вами неплохо провели ночь.

— Извините, — ответила женщина, — вы, вероятно, ошиблись!

— Если вы сейчас не в состоянии говорить свободно, я могу позвонить в любое время. Или вы позвоните мне.

— Я не знаю вас, — сказала она и положила трубку.

Я уставился на телефон. Если при нашем разговоре присутствовал ее муж, неудивительно, что она притворялась. Но могла бы по крайней мере намекнуть, что узнала меня и согласна поговорить со мной в другое время.

Я решил отложить контакт с Рэндомом, потому что чувствовал, что он тут же вызовет меня обратно в Амбер, а я хотел вначале поговорить с Мэг. Теперь я оказался в некоем тупике и попытался сделать то, что представлялось единственным выходом: позвонил в справочную и узнал номер телефона Хансенов, ближайших соседей Билла.

На третий звонок ответил женский голос; как я понял, говорила миссис Хансен. Когда-то я виделся с ней, но не в последний мой приезд.

— Миссис Хансен, — начал я. — Это Мерль Кори.

— Ах, Мерль... Вы, по-моему, приезжали к нам недавно, не правда ли?

— Да, хотя задержаться, к сожалению, не мог. Но с Джорджем я виделся несколько раз и подолгу с ним беседовал. Признаться, я и сейчас желал бы поговорить с ним, если он дома.

После довольно долгой паузы она ответила:

— Джордж... Дело в том, Мерль, что Джордж сейчас в больнице. Что-нибудь передать ему?

— О нет, это не срочно, — ответил я. — А что с ним случилось?

— Ничего... Ничего страшного. Он уже поправляется. Сегодня у него осмотр и, очевидно, выписка. В прошлом месяце у него было своего рода нервное расстройство, потеря памяти на несколько дней. Врачи не могут понять причину...

— Мне очень жаль.

— Дело в том, что рентген не показывает никаких нарушений, ну, скажем, ушиба головы или еще чего-нибудь. Теперь, кажется, все наладилось. Но они хотят еще немного понаблюдать за ним. Вот и все. — Внезапно ее словно осенило: — Каким он показался вам, когда вы с ним беседовали?

Я ждал этого вопроса и без колебания ответил:

— По-моему, вполне здоровым. Разумеется, я не знал его раньше и мог не заметить в нем перемен...

— Понимаю, — сказала она. — Вы хотите, чтобы Джордж позвонил вам, когда вернется домой?

— Нет, я собираюсь уезжать и не знаю точно, когда вернусь. Впрочем, у меня ничего важного. Позвоню как-нибудь на днях.

— Хорошо. Тогда я передам ему, что вы звонили.

— Благодарю вас. До свидания.

Я почти ожидал этого. После разговора с Мэг поведение Джорджа казалось особенно подозрительным. Меня беспокоило, что он, очевидно, знал, кто я на самом деле, знал про Амбер и, возможно даже, хотел последовать за мной с помощью карты. Казалось, оба они — и он, и Мэг — были объектами каких-то странных манипуляций.

Я сразу подумал о Джасре. Она ведь, судя по всему, была союзницей Люка, а Мэг предупреждала меня, чтобы я опасался Люка. Как Мэг предупредила бы меня, если бы ее каким-то образом контролировала Джасра?

Нет, пожалуй, этот вариант отпадал. Кто же из тех, кого я знаю, способен на подобное вмешательство?

Во-первых, Фиона. Но, с другой стороны, она в прошлый раз помогала мне вернуться из Амбера в эту Тень и даже забрала меня после вечера с Мэг. К тому же, как мне показалось, она была, так же как и я, встревожена ходом событий.

Чушь собачья. В жизни полно дверей, которые не отворяются, когда ты в них стучишь — не меньше, чем тех, которые распахиваются, когда ты этого не желаешь.

Я вернулся и постучал в дверь спальни. Флора разрешила мне войти. Она сидела перед зеркалом, наводя красоту.

— Ну, как идут дела?

— Не слишком хорошо. По правде говоря, препаршиво.

Я вкратце поведал ей о результатах телефонных разговоров.

— И что ты теперь намерен делать?

— Связаться с Рэндомом и назначить с ним встречу. У меня предчувствие, что он скоро позовет меня, желая все разузнать. Так что хочу попрощаться с тобой и сказать спасибо за то, что помогла мне. Прости, что помешал твоему роману.

Флора пожала плечами, продолжая сидеть ко мне спиной и разглядывая себя в зеркале.

— Не беспокойся...

Конец фразы я не дослушал, хотя она продолжала говорить. Мое внимание отвлекло то, что мне показалось контактом с картой. Я настроился на восприятие и стал ждать. Ощущение контакта усиливалось, но вызывающий меня все не появлялся.

— В чем дело, Мерль?

Я поднял руку, направив ее в сторону Флоры, и ощущение стало еще более интенсивным. Мне вдруг показалось, что я смотрю вниз в длинный, пустой и темный туннель.

— Сам не знаю, — ответил я, потом позвал Логрус и взял под контроль его конечности. — Призрак, это ты? Ты готов говорить со мной?

Ответа не было. Я ощутил холод, но продолжал ждать, настроенный на прием.

Подобного ощущения я никогда еще не испытывал. Мною завладело сильное предчувствие, что, если я сделаю шаг вперед, меня тут же куда-то перенесут. Что это?

Вызов? Западня?

Что бы это ни было, я чувствовал: только дурак способен принять подобное приглашение от незнакомца. В результате можно запросто оказаться снова в хрустальной пещере.

— Если ты чего-то хочешь от меня, — произнес я, — назови свое имя. От анонимных свиданий я давно отказался.

Меня пронзило ощущение чьего-то присутствия, но кто это...

— Отлично, — продолжал я. — Выходит, я не иду к тебе и тебе нечего сказать мне. Остается третье: ты хочешь прийти ко мне. В таком случае иди.

Я протянул руки, показывая, что они пусты. Моя невидимая ленточка-удавка заняла свою позицию на левой руке невидимый Логрус протянул смертельный клинок вдоль моей правой руки. Это был один из тех случаев, когда для проявления вежливости нужна хорошая профессиональная подготовка.

В темном туннеле прозвучал негромкий смех — лишь ментальная проекция, звучал он холодно и бесплотно.

— Твое предложение, конечно, уловка, — услышал я, — ты не дурак. И. все же, надо признать, в храбрости тебе не откажешь, раз ты обратился к незнакомому существу. Ты не представляешь, что может случиться, но готов ко всякому и даже призываешь неведомое.

— Я повторяю свое приглашение.

— Я вовсе не считаю тебя опасным.

— Чего ты хочешь?

— Посмотреть на тебя.

— Почему?

— Потому что настанет время, когда я захочу встретиться с тобой на других условиях.

— На каких?

— Я чувствую, что наши интересы столкнутся.

— Кто ты?

В ответ снова послышался смех.

— Нет. Пока еще рано, время не пришло. Я просто хотел посмотреть на тебя, увидеть твою реакцию.

— Ну и что же? Увидел? Насмотрелся?

— Почти.

— Если наши интересы должны столкнуться, пусть сталкиваются сейчас. Я предпочел бы покончить с этим, чтобы заняться серьезным делом.

— Ценю самонадеянность. Но когда придет время, выбор будет не за тобой.

— Я согласен ждать, — сказал я, осторожно протягивая конечность Логруса в темный туннель.

Пустота. Конечность ничего не нашарила.

— Восхищаюсь твоей хитростью. Вот, лови!

Что-то непонятное ринулось на меня. Моя магическая конечность ощутила нечто мягкое — слишком мягкое и податливое, чтобы причинить серьезный вред; большая холодная масса, переливающаяся яркими красками...

Напрягая силы, я упорно стал пробиваться сквозь «нечто» все дальше, надеясь найти источник, который это распространяет, и наткнулся на что-то осязаемое, материальное, мягкое и упругое — возможно, тело; слишком большое, чтобы немедленно его призвать к себе.

Зато подвернулось кое-что другое: несколько предметов, твердых и достаточно малой массы. Я схватил один Из них, рывком выдернул из того, что его держало, и призвал к себе.

Беззвучный импульс изумления достиг меня одновременно с податливой массой и предметом, извлеченным с помощью Логруса.

Это можно было сравнить с фейерверком: цветы, цветы, цветы. Фиалки, анемоны, нарциссы, розы... Флора ахнула, когда сотни их ливнем обрушились в комнату.

Контакт был мгновенно прерван. Я почувствовал, что держу в правой руке что-то маленькое и твердое, в нос ударил резкий цветочный запах.

— Что, черт побери, стряслось? — спросила Флора.

— Затрудняюсь ответить, — произнес я, стряхивая цветочные лепестки с воротника рубашки. — Любишь цветы? Бери, дарю!

— Спасибо, но я предпочитаю, чтобы мне их подносили в более привычной манере, — ответила она, уставившись на пестрый холмик, выросший у моих ног. — И кто же их послал?

— Безымянная личность из темного туннеля.

— А для чего?

— Похоже, мне на похороны. Разговор проходил в довольно угрожающих тонах.

— Сделай милость, помоги мне собрать их с пола, прежде чем ты уйдешь.

— Охотно.

— В кухне и ванной есть вазы.

Я стал собирать цветы, одновременно разглядывая предмет, который схватил в туннеле. Это была голубая каменная пуговица в золотой оправе. В петельке застряло несколько синих ниток, на камне выгравирован узор из четырех лепестков.

Я показал пуговицу Флоре, но она покачала головой:

— Это мне ни о чем не говорит.

Я сунул руку в карман и достал обломок камня из хрустальной пещеры. Камни были одинаковы. Когда я провел пуговицей по руке рядом с Фракир, она слегка пошевелилась, потом снова замерла. Казалось, моя хранительница подала предостерегающий знак.

— Странно, — пробормотал я.

— Поставь несколько роз на ночной столик, — попросила Флора, — и смешанный букет на туалетный. Знаешь, еще никто не подносил мне цветы таким образом. Довольно загадочная визитная карточка... Ты уверен, что цветы предназначены тебе?

Я прорычал что-то не то анатомическое, не то теологическое и собрал розовые бутоны.

Позднее, когда мы сидели в кухне, пили кофе и рассуждали о том о сем, Флора заметила:

— Надо сказать, довольно неприятное происшествие.

— Думаю, тебе стоит поговорить об этом с Фи, только сначала потолкуй с Рэндомом.

— Может быть.

— Что значит «может быть»? Его нужно предостеречь.

— Ты права. Однако у меня такое чувство, что если я буду прежде всего думать о безопасности, то вряд ли получу ответы на свои вопросы.

— Что ты задумал, Мерль?

— У тебя есть машина?

— Да, как раз купила несколько дней назад. А зачем тебе?

Я вынул пуговицу и камешки из кармана, разложил их на столе и снова стал разглядывать.

— Когда мы поднимали с пола цветы, мне вдруг пришло в голову, что я уже видел где-то еще один такой же камень.

— В самом деле?

— Я был сильно потрясен, когда нашел Джулию мертвой. Это, видно, повлияло на мою память, заблокировало ее. Но теперь вроде бы припоминаю, что на шее у нее был кулон с голубым камнем. Быть может, это совпадение, однако...

Флора кивнула:

— Вполне возможно. В таком случае его, должно быть, забрали полицейские.

— Да сам кулон мне не нужен. Но это напомнило мне, что я не успел как следует осмотреть квартиру — слишком торопился. Хочу взглянуть на нее еще раз до возвращения в Амбер. До сих пор не пойму, как то чудовищное животное туда попало.

— А что, если в этой квартире уже сделали уборку? Или сдали ее кому-нибудь?

Я пожал плечами:

— Остается только проверить.

— Хорошо. Я тебя отвезу.

Несколько минут спустя мы уже сидели в машине, и я показывал Флоре дорогу. Мы ехали минут двадцать. Погода стояла отличная: сияло солнце, по голубому небу плыли редкие облака. Я тщательно подготовился, продумал, как лучше употребить силу Логруса.

— Заверни сюда, за это здание, — сказал я, подкрепляя свои слова жестом, — я покажу тебе, где припарковать машину, если только там найдется место.

Место нашлось как раз там же, где я ставил машину в тот самый день. Когда мы остановились, Флора взглянула на меня и спросила:

— Ну что? Сразу поднимемся и постучим?

— Я сделаю нас невидимыми, — ответил я, — на все время, пока мы там будем находиться. Но ты держись рядом, чтобы мы могли видеть друг друга.

Она кивнула:

— Дворкин однажды сделал меня, невидимой —я была тогда еще ребенком. — Флора хихикнула. — Ух, и нагляделась же я тогда!.. Совсем забыла.

Я сделал последние приготовления для надежного заклинания и произнес его. Мир за ветровым стеклом как-то сразу затуманился, словно я смотрел на него сквозь дымчатые солнечные очки. Мы вышли из машины, не спеша добрались до угла дома и повернули направо.

— Трудно научиться этому заклинанию? — спросила Флора. — По-моему, вещь чрезвычайно удобная.

— Заклинание, к сожалению, довольно сложное. Вся беда в том, что им невозможно воспользоваться сразу внезапно. На подготовку уходит не меньше двадцати минут.

Мы зашагали по дорожке к большому старому дому

— Какой этаж?

— Последний.

Входная дверь оказалась заперта.

— Сломаем ее? — шепотом спросила Флора.

— Ни к чему поднимать шум.

Я положил левую руку на ручку двери и дал Фракир мысленную команду. Моя хранительница скользнула в замочную скважину, потом сжалась, застыла и сделала несколько резких движений. Негромкий щелчок дал знать, что засов отодвинут. Я повернул ручку, легонько потянул дверь на себя, и она открылась. Фракир вернулась на свое потайное место на мое запястье.

Мы вошли в дом, тихонько притворив за собой дверь. В качнувшемся вместе с дверью зеркале наши отражения не появились. Я повел Флору вверх по лестнице. Из какой-то квартиры на втором этаже доносились негромкие голоса. Вот и все. Ни ветра, ни злых собак. Пока мы поднимались на третий этаж, голоса затихли.

Дверь квартиры Джулии заменили — она была немного темнее остальных, и ярко сверкал новый замок. Я тихонько постучал в неё, подождал с полминуты и постучал снова. Никто не отозвался. Я попробовал открыть. Заперто.

Фракир повторила свою уловку, но я вдруг заколебался. Я вспомнил, как пришел сюда в прошлый раз, и рука моя задрожала. Да, изуродованное тело уже не лежит там, и не ждет зверь-убийца, готовый наброситься на меня... И все же воспоминание о том, что я тогда увидел, заставило меня несколько секунд помедлить.

— В чем дело? — шепотом спросила Флора.

— Ни в чем, — ответил я и распахнул дверь.

Я знал, что квартира сдавалась частично обставленной. Часть мебели, что шла вместе с ней, осталась на месте — софа, журнальные столики, несколько стульев, обеденный стол. Но все, что принадлежало Джулии, исчезло. На полу лежал новый ковер, а сам пол был заново отполирован. Похоже, квартиру еще не успели сдать новому хозяину — никаких личных вещей видно не было.

Мы вошли в квартиру. Я притворил дверь и начал обход комнат, сбросив с нас колдовскую пелену. Все вокруг стало ярче и отчетливее.

— Ты вряд ли здесь что-нибудь найдешь, — заметила Флора.— Я чувствую запах дезинфекции, воска и краски.

Я кивнул.

— Прозаические возможности, похоже, исключаются, — ответил я, — но я хочу попробовать кое-что другое.

Я заставил свой мозг успокоиться и, призвав Логрус, воспользовался его зрением, надеясь таким образом заметить малейший след какого-либо магического воздействия. Медленно меряя шагами гостиную, я тщательно осмотрел все, что в ней находилось. Флора начала самостоятельные поиски, заключавшиеся главным образом в заглядывании под столы и стулья.

Ни одна вещь, ни большая, ни маленькая, не ускользнула от моего внимания, но я так и не нашел ничего примечательного и перешел в спальню. Должно быть, Флора услышала, как я внезапно тяжело задышал, потому что мгновенно оказалась в спальне рядом со мной и уставилась на шкаф, перед которым я стоял.

— В нем что-то есть?— спросила тетушка, протянув руку к шкафу и тут же отдернув ее.

— Нет, за ним.

Во время уборки квартиры шкаф передвинули. Раньше он стоял на несколько футов правее. Чтобы посмотреть, что находится за ним, я передвинул его вправо, на прежнее место.

— Тут я тоже ничего не вижу, — заявила Флора. Я взял ее за руку и увеличил силу Логруса.

— Надо же!— воскликнула она, обнаружив на стене едва заметные прямоугольные очертания. — Похоже на... дверной проем!

Я внимательно оглядел стену. Тусклые угасающие линии, полоски огня. Очевидно, это своего рода печать, и она скоро должна погаснуть.

— Это и есть дверь, — произнес я.

Флора потащила меня в соседнюю комнату, чтобы посмотреть на это же место стены с другой стороны.

— Здесь ничего нет, — заметила она, — проем не сквозной.

— Все верно. Дверь ведет в другое место..

— Куда?

— Туда, откуда явилось чудовище, убившее Джулию.

— А ты сможешь открыть ее?

— Я готов стоять возле нее сколько угодно, чтобы сделать это.

Я вернулся в спальню и снова стал изучать стену.

— Мерлин, — сказала Флора, когда я отпустил ее руку и поднял свою перед собой, — тебе не кажется, что настала пора связаться с Рэндомом и рассказать ему обо всем, что случилось? И, между прочим, позвать на помощь Джерарда, чтобы ты не один стоял здесь, когда дверь откроется?

— Наверное, пора, но я не хочу.

— Почему?

— Потому что Рэндом может мне этого не позволить.

— И, возможно, будет прав.

Я опустил руку и повернулся к Флоре:

— Согласен, Рэндому следует все рассказать. Пожалуй, я и без того слишком долго медлил. Итак, я попрошу тебя сделать следующее: возвращайся назад к машине и жди меня. Если я через час не вернусь, свяжись с Рэндомом и все ему расскажи.

— Не знаю, — с сомнением в голосе ответила она. — Если я приду одна, Рэндом спустит на меня всех собак.

— Объясни ему, что я настаивал и что у тебя не было выбора. Что есть чистая правда, если ты, на секунду задумаешься.

Флора надула губы:

— Мне не хочется оставлять тебя здесь — хотя и не тянет оставаться самой. Дать тебе ручную гранату? — Она начала открывать свою сумочку.

— Нет, спасибо. А для чего ты ее с собой носишь? Тетушка улыбнулась:

— В этой Тени лучше ходить вооруженной. Может при случае пригодиться... Ну ладно, иду ждать.

Она легонько поцеловала меня в щеку и отвернулась.

— Постарайся встретиться с Фионой, — добавил я, — если я не появлюсь. Расскажи ей обо всем. Возможно, она сумеет взглянуть на дело свежим взглядом.

Флора кивнула и ушла. Я подождал, пока дверь не захлопнулась, и сосредоточил внимание на огненном прямоугольнике. Его очертания казались равномерными, однако в одних местах линия слегка утолщалась и пламенела, в других делалась тоньше и была тусклой.

Я провел правой ладонью вдоль всей линии на расстоянии дюйма от стены и почувствовал легкое теплое покалывание. Оно явно сильнее ощущалось над более яркими отрезками линии. Очевидно, здесь дверь запечатана слабее. Отлично. Значит, я скоро смогу определить самое слабое место, где и следует применить силу.

Я плотнее слился с Логрусом и подождал, пока пальцы мои не стали достаточно твердыми. Казалось, у меня на руках тонкие перчатки: тверже железа, чувствительнее языка. Я поднес правую руку к огненной линии на уровне бедра, дотронулся до самого яркого места и, почувствовав знакомую магическую пульсацию, стал проталкивать руку глубже, пока не проткнул линию насквозь. Такие же манипуляции я проделал чуть повыше, на левой стороне прямоугольника.

Стоя у стены, я ощущал присутствие силы, запечатавшей дверь. Мои прочные удлиненные пальцы пульсировали и подергивались. Я пытался просунуть их дальше вдоль огненной линии, сначала вверх, потом вниз. Правой рукой удалось это сделать в обоих направлениях немного лучше, чем левой. Но двигаться дальше мешало сопротивление твердого материала.

Пришлось выжать больше силы из Логруса, плавающего в виде спектра во мне и передо мной, и влить эту энергию в огненные пальцы; облик Логруса при этом изменился. Когда я попытался продолжить работу, правая рука опустилась вниз примерно на фут, прежде чем ее остановила сильная пульсация; вверх удалось подняться почти до конца. Я вновь занялся левой рукой: наверх она поднялась до самого конца, зато вниз не прошла и шести дюймов от точки, с которой я начинал.

Тяжело дыша и чувствуя, что весь взмок, я накачал еще немного силы в «перчатки» и заставил свои мощные пальцы двигаться вниз. Сопротивление возросло, сильная пульсация поднималась по моим рукам, проникала в самую сущность моего «я». Тогда я сделал небольшую передышку и вновь прибавил силы. Логрус вспыхнул и сжался, а я обеими руками принялся с двух сторон прорезать огненную линию по направлению к полу, потом, задыхаясь, встал на колени и проделал то же вдоль пола. Этот портал явно никогда больше не собирались раскрывать; соответственно, пользоваться мне приходилось не мастерством, а грубой силой.

Когда обе мои руки, прорезавшие с двух сторон нижнюю линию, встретились, я поглядел на результат своих трудов. Слева, справа и внизу тонкая красная линия превратилась в широкую пламенеющую ленту. Даже на расстоянии чувствовалась ее пульсация.

Я встал, поднял руки и принялся за верхнюю линию, двигаясь от углов к центру. Теперь работа пошла веселее. Казалось, сила уже открытых линий увеличивала давление моих рук, они так и плыли к середине, а когда встретились, мне показалось, будто я услышал легкий вздох.

Я постоял несколько минут, отдыхая, собираясь с силами, размышляя, пытаясь заставить нервы успокоиться... Я знал лишь, что эта дверь ведет в другую Тень. То есть можно ожидать чего угодно; например, когда я ее открою, что-то выпрыгнет и нападет на меня. С другой стороны, дверь ведь какое-то время была запечатана. Скорее всего ловушка будет иного рода. Вполне возможно, я открою дверь и ничего не произойдет. Может, мне просто надо будет выбирать: войти или стоять, где стою, и глядеть в пустоту. А может; и смотреть-то там не на что...

Итак, я еще раз укрепил пальцы с помощью Логруса, уперся в дверь обеими руками и толкнул ее. Правая сторона двери скрипнула, я навалился на эту сторону, дверь внезапно распахнулась...

Я стоял и смотрел на жемчужного цвета туннель, в нескольких шагах от меня неожиданно расширяющийся. Под его потолком дрожала волнистая зыбкая дымка, какая висит над дорогой в жаркий летний день. В ней плавали красные точки и неясные темные очертания. Я подождал с полминуты... Никто не выпрыгнул и не напал.

Я предупредил Фракир о возможной опасности, снова вызвал Логрус и, ощупывая все вокруг его длинными конечностями, вошел в туннель. Внезапный порыв воздуха за спиной заставил меня оглянуться. Дверь захлопнулась и уменьшилась. Теперь она казалась мне отдаленным крошечным красным прямоугольничком. Разумеется, сделанные мною несколько шагов могли отнести меня очень далеко, если таковы законы этого места.

Я продолжал идти. Навстречу мне летел горячий ветер. Он окутывал, поглощал меня. Туннель сужался, воздух передо мной продолжал искриться и плясать, идти становилось все труднее, словно я поднимался в гору. Сверху донеслось что-то вроде хрюканья, но кто его издавал, мне не было видно. Пошарив вытянутой конечностью Логруса и слегка задев что-то, я ощутил ауру опасности, и тело Фракир стало подергиваться. Я вздохнул. Ничего удивительного, легкого пути здесь и быть не могло. На месте того, кто устроил это представление, мне бы тоже не захотелось ограничиться запечатанной дверью.

— Стой, болван! — прогремело откуда-то сверху. Я продолжал двигаться вперед.

— Я сказал: стоять! — прозвучало снова.

Я сделал еще несколько шагов, и все поплыло у меня перед глазами. Туннель сузился, справа и слева ко мне подступили шершавые стены, потолок опустился...

Дорогу мне загородила здоровенная туша, похожая на пурпурного Будду с ушами, как у летучей мыши. Остальные детали я разглядел, когда приблизился к этой твари: торчащие из пасти клыки, желтые глаза без век, на огромных руках и ногах длинные красные когти. Чудище сидело посреди туннеля и не делало даже попыток подняться. Одежды на нем не было, огромное распухшее брюхо, лежавшее на коленях, закрывало все то, по чему обычно определяют пол. Голос у него, однако, был хриплый, мужской.

— Привет, — сказал я. — Славный сегодня денек, правда?

Чудище заворчало; пахнуло несносной вонью, и воздух, как мне показалось, слегка накалился. Фракир взволнованно задергалась, и я мысленно успокоил ее.

Чудище наклонилось вперед и провело ярким ногтем пограничную черту на каменном полу. Я остановился перед ней.

— Переступи эту черту, колдун, и тебе крышка, — сказало оно.

— А почему? — спросил я.

— Потому что я так хочу.

— Никак собираешь пошлину? Назови цену,—предложил я.

Чудище покачало головой:

— Тебе от меня не откупиться.

— Ас чего ты взял, что я колдун?

Оно открыло свою грязную зубастую пасть, и в горле у него что-то забренчало, словно потрясли лист жести.

— Я понял это по твоим щупальцам. Типичная уловка колдунов. К тому же кто, кроме колдуна, сумел бы попасть туда, где ты стоишь?

— Вижу, ты не очень-то уважаешь колдунов.

— Я их ем, — был ответ.

Я скорчил рожу, думая, какой бы фортель из моего старого арсенала мне выкинуть.

— О вкусах не спорят. Но что толку от туннеля, если по нему ни пройти, ни проехать? Как же мне пройти?

— Не пройдешь.

— Даже если разгадаю загадку?

— Меня на это не купишь, — надменно произнесло чудовище, но в глазах у него вспыхнул огонек.— Ну ладно, черт побери. Что это такое: зеленое и красное, ходит по кругу, по кругу, по кругу?

— Да ты знаешь сфинкса!

— Проклятье! — взревело оно. — Ты слыхал! Я пожал плечами:

— Ну, повсюду случается бывать.

— А вот здесь бывать не случится!

Я уставился на чудище. У него наверняка есть особая защита от магических атак, раз оно поставлено здесь, чтобы уничтожать волшебников. А уж физические данные более чем солидные. Интересно, как быстро оно бегает? Может, прошмыгнуть мимо и побежать? Нет, лучше обойтись без подобных экспериментов.

— Мне в самом деле до зарезу нужно пройти, — попытался я уговорить его. — Экстренное дело.

— Перебьешься.

— Послушай, какая тебе с этого корысть? Довольно поганая работенка — сидеть посреди туннеля.

— А мне нравится. Я для этой работы и создан.

— А как же ты пропускаешь сфинкса?

— Магические существа не в счет.

— Хм-м.

— Не вздумай втюхивать мне, что ты и есть настоящее магическое существо. И не пытайся выкинуть какой-нибудь колдовской фортель. Я эти штучки насквозь вижу.

— Верю, верю! Между прочим, как тебя звать-то? Чудище фыркнуло:

— Можешь звать меня Скроф, так проще. А тебя?

— Зови меня Кори.

— Ладно, Кори. Я не прочь потрепаться с тобой, правила позволяют. У тебя есть три варианта на выбор. Один из них — дурацкий. Ты можешь вернуться назад цел и невредим. Можешь устроиться там, где стоишь, и сиди себе здесь, сколько хочешь; я и пальцем тебя не трону, покуда будешь паинькой. А самое глупое, что может взбрести тебе в голову, — это переступить черту, которую я провел. Я тебя тут же прикончу. Это — Порог, а я — его Хранитель и никого не пропущу.

— Спасибо, что объяснил.

— Это часть моей работы. Ну, так что ты выбираешь? Я поднял руку. Силовая линия сделала кончики моих пальцев острыми как ножи. Фракир свесилась с моего запястья и стала изящно раскачиваться. Скроф ухмыльнулся:

— Я пожираю не только колдунов, но и их помощников. На такое способно лишь существо из первозданного Хаоса. Попробуй-ка, сунься!

— Из Хаоса? Ты сказал, из первозданного Хаоса?

— Да, так оно и есть. Против них не устоит никто.

— Кроме Властелина Хаоса, — парировал я и сосредоточил все внимание на определенных точках внутри своего тела. Тяжкая работа. Чем быстрее делаешь это, тем болезненнее ощущение...

Снова послышался звук, похожий на бренчание жести.

— А знаешь, каковы шансы, что сюда вздумает явиться Властелин Хаоса? — презрительно спросил Скроф.

Мои руки стали удлиняться, я наклонился вперед рубашка лопнула у меня на спине. Кости лица зашевелились, грудь стала надуваться и расширяться...

— Похоже, тебе не повезло, — произнес я, когда трансформация была окончена.

— Черт побери! — пробормотал Скроф, когда я перешагнул черту.

Глава 3

Некоторое время я постоял у выхода из пещеры. Левое плечо болело, правая нога ныла. Я знал, что если сумею взять себя в руки и вытерпеть боль до трансформации, то после анатомической перестройки она сама утихнет. Этот процесс требует значительных сил, после него чувствуешь себя довольно усталым, а двойное превращение после стычки с Хранителем вовсе измотало меня. Итак, я отдыхал в пещере, которая, очевидно, соединялась с жемчужным туннелем, и думал о том, что мне предстояло сделать.

Далеко внизу и слева простиралось ярко-синее, очень бурное море. Волны с белыми гребнями бешено обрушивались на серые прибрежные скалы, порывы ветра разносили брызги. В просвете между облаками виднелась радуга.

Прямо передо мной лежала искореженная, изрезанная трещинами дымящаяся земля, а на расстоянии мили отсюда возвышались высокие темные стены, окружавшие громадный и очень странный замок, который я тут же окрестил Горменгастомnote 37. Он представлял собой смешение самых различных архитектурных стилей, а по размерам превосходил дворец Амбера.

К тому же Горменгаст был осажден.

Перед стенами расположились войска, главным образом на невыжженной земле, где еще осталась растительность — зеленая, хотя и сильно вытоптанная трава и деревья. У осаждающих были пожарные лестницы и стенобитная машина, хотя в этот момент лестницы и таран лежали на земле. У стен замка дымились небольшие домишки — очевидно, сгорела целая деревня. Здесь и там на земле лежали тела.

Я перевел взгляд направо и увидел над этой огромной цитаделью сверкающее белое образование, вроде выступа мощного ледника, над которым ветер кружил снежинки и кристаллики льда; белесая мгла, словно висящий над морем туман, заволокла выступ.

Казалось, ветер здесь царит повсеместно. Он завывал и вокруг меня и гудел где-то над головой. Когда я наконец вышел из пещеры и взглянул наверх, то понял, что нахожусь посреди склона высокого каменного холма — или невысокой горы, смотря как оценивать такие вещи. Я почувствовал слабый удар по спине, а когда обернулся, то не увидел больше входа в пещеру. Мое странствие, начавшееся у запечатанной огненной лентой двери, окончилось, как только я вышел из пещеры. Волшебство пропало, и путь сразу же оборвался. Думаю, я мог бы определить точное место бывшего входа, но зачем? Я сложил горку из камней, приблизительно помечая место своего выхода, и прошелся, оглядываясь, изучая обстановку.

Узенькая дорожка вела направо, вокруг больших камней. Что ж, вполне устраивает. Внезапно я почувствовал запах дыма — не знаю, донес ли его ветер с поля боя или он был вулканического происхождения. На небе, не загораживая солнце, плыли облака. Я. остановился между двух валунов и еще раз бросил взгляд на панораму внизу.

Атакующие произвели перегруппировку сил и начали таранить стену. С дальней стороны цитадели что-то взвилось, подобно торнадо, и стало медленно опускаться, кружась против часовой стрелки; очевидно, оно должно было накрыть атакующих. Ловкий маневр. К счастью, меня все эти фокусы, не касаются.

Я пошел дальше по каменистому склону, сел на низенькую плиту и начал трудную работу по трансформации, которая продолжалась около получаса. Превращение из обычного человека в нечто непонятное, странное может кому-то показаться чудовищным, даже пугающим, а обратная трансформация — просто отвратительной. Но те, кто так считают, не правы. Разве мы все не делаем то же самое каждый день?

Закончив трансформацию, я лег на спину, глубоко дыша, и прислушался к ветру. От него меня защищали камни, доносился лишь звук — нескончаемая заунывная песня. Я почувствовал вибрацию от сотрясений земли где-то вдали и предпочел воспринимать ее как легкий, успокаивающий массаж... Одежда на мне была разорвана в клочья, но я слишком устал, чтобы обеспечить себя новой экипировкой. Плечо перестало болеть, только правая нога продолжала слегка зудеть, но это ощущение постепенно затихало, затухало... На мгновение я закрыл глаза.

Отлично, я справился с этим. Но меня не покидала мысль, что разгадка убийства Джулии находится там, внизу, в осажденном замке. А задача проникнуть туда и разузнать подробности отнюдь не казалась легкой. Я решил не браться за дело сразу, а отдохнуть и подождать до темноты. В темноте все будет куда проще. Спущусь вниз, захвачу одного из осаждающих и допрошу его. А если темнота не наступит? Тогда придумаю что-нибудь другое. А сейчас надо лишь отдохнуть, забыться...

Не знаю, как долго я дремал. Меня разбудило шуршание гальки, доносившееся справа. Я мгновенно насторожился, хотя и не открыл глаза. Непохоже, что кто-то шел крадучись; скорее этот «кто-то» бодро топал по камешкам в легкой обуви, например в сандалиях. Я напряг, потом расслабил мышцы и сделал несколько глубоких вздохов.

Справа, в промежутке между двумя камнями показался сильно волосатый и очень грязный человек, ростом примерно пяти с половиной футов. На бедрах незнакомца красовалась повязка из темной звериной шкуры, ноги были обуты в сандалии. Он постоял несколько секунд, уставившись на меня и оскалив в улыбке кривые желтые зубы.

— Здорово! Ты что, ранен? — спросил он на испорченном тари — такого диалекта мне еще слышать не доводилось.

Я потянулся и встал.

— Нет, — ответил я, — с чего ты взял?

— Я подумал, что тебя задело там, внизу, где дерутся, и ты решил дать деру.

— Понятно. Только это не совсем так...

Он кивнул и сделал шаг по направлению ко мне:

— Меня зовут Дэйв, а тебя?

— Мерль, — сказал я и пожал его заскорузлую лапу.

— Не бойся, Мерль, я не собираюсь сдавать того, кто надумал дезертировать, если только за него не обещана награда. Я и сам дал тягу несколько лет назад, и ни разу не пожалел о том. Хватило ума удрать!.. Ни одна армия не сумела взять эту крепость штурмом. Думаю, никто и не сумеет.

— А как она называется?

Дэйв поднял голову и покосился на меня.

— Страж Четырех Миров. Разве вербовщик не говорил?

— Нет, — со вздохом ответил я.

— Не найдется ли у тебя закурить?

— К сожалению, ничего не осталось, — сказал я, поскольку использовал в пещере весь свой трубочный табак.

Я прошел между двух скал, чтобы еще разок взглянуть на Стража Четырех Миров. В конце концов, это и есть разгадка, которую я искал, и к тому же объяснение многочисленных шифровок в дневнике Мелмана.

Под стенами валялись новые трупы. Казалось, их разбросал ветер, продолжавший кружить, словно смерч, вокруг замка. Но вот солдаты из свежего пополнения полезли вверх по лестницам. Один из них держал знамя. Мне оно показалось знакомым, хотя чье оно, вспомнить я не мог. Черно-зеленое, с геральдическими зверями, грозно рычащими друг на друга. Две лестницы уже были прислонены к стене, завязался жестокий бой.

— Похоже, часть атакующих прорвалась внутрь, — заметил я.

Дэйв поспешил подойти ко мне и уставился на сцену боя.

— Ты прав, — признался он, — впервые такое вижу. Если они сумеют открыть эти проклятущие ворота, им может повезти. Вот уж не думал...

— А давно это было? — спросил я. — Ну, когда твоя армия штурмовала крепость?

— Лет восемь-девять, а может, и десять назад... А эти ребята, видать, молодцы!

— А из-за чего, собственно, драка?

Дэйв повернулся и пристально посмотрел на меня:

— Неужто и в самом деле не знаешь?

— Да я только что прибыл сюда.

— Есть, пить хочешь?

— По правде говоря, хочу.

— Тогда пошли.

Он взял меня за локоть и повел назад, к проему между двумя скалами, потом указал на узенькую тропинку.

— Куда мы направляемся? — спросил я.

— Я живу поблизости. Кормлю дезертиров по старой памяти. Так и быть, и тебя покормлю.

— Спасибо.

Скоро мы дошли до места, где тропа разветвлялась, свернули направо и стали подниматься вверх. Мы шли мимо скалистых уступов с трещинами и расселинами, в одну из которых и нырнули. Пройдя немного, Дэйв остановился у низкого входа в пещеру. Кошмарный запах гнили ударил мне в нос. Я услышал, как внутри жужжат мухи.

— Здесь я живу, — заявил Дэйв. — Приглашаю тебя войти. Правда, тут немного... воняет.

— Не беда, — ответил я, — подожду тебя снаружи.

Он нырнул в пещеру, а мой аппетит сильно уменьшился, в особенности когда я подумал о том, что он может здесь хранить. Через пару минут Дэйв вернулся с вещевым мешком на плече.

— Принес кое-что вкусненькое, — обрадовал он меня. Я зашагал назад по расселине.

— Эй! — крикнул Дэйв. — Ты куда?

— Назад на уступ, тут что-то душновато, — сообщил я.

— Хорошо, — согласился он и пошел за мной.

В вещмешке у него оказались две неоткупоренные бутылки вина, пара фляг с водой, свежий на вид хлеб, банки с мясными консервами, несколько твердых яблок и непочатая головка сыра. Мы сели под открытым небом на низкую каменную плиту, и он знаком показал мне, чтобы я хозяйничал сам. Из предосторожности я лишь выпил воды и взял яблоко.

— У этой крепости бурная история, — начал Дэйв, вынув из-за пояса небольшой нож и отрезав кусок сыра. — Не знаю точно, когда и кто ее построил.

Видя, что он собирается открывать бутылку ножом, я остановил его и прибег к весьма простому фокусу с Логрусом. Логрус среагировал мгновенно, и я подал Дэйву штопор. Откупорив бутылки, Дэйв протянул одну из них мне, вторую взял себе. Из соображений гигиены я был ему за это благодарен, хотя и не собирался выпить целую бутылку.

— Вот что значит быть запасливым! — восхитился Дэйв, глядя на штопор. — Нужная вещица.

— Оставь себе, — предложил я. — Расскажи мне еще что-нибудь о крепости. Кто в ней живет? Как ты оказался в нападающей армии? Кто сейчас штурмует замок?

Он кивнул и хорошенько приложился к бутылке.

— Первым хозяином ее был чародей по имени Шару Гаррул. Внезапно сюда приехала королева моей страны. — Дэйв немного помедлил, посмотрел вдаль, затем презрительно фыркнул: — Политика!.. Точно не знаю, какова была причина ее визита. До тех пор я и понятия не имел об этом чертовом месте! Однако она пробыла здесь так долго, что люди начали удивляться. Мол, неужто ее здесь держат узницей? А может, она добивается союза с хозяином здешних мест? Или крутит с ним любовь?.. Думаю, она время от времени посылала домой письма — так, ни о чем, морочила людям голову. Если, понятно, она не вела тайную переписку, о которой простым смертным, вроде меня, знать не положено. Она взяла с собой довольно большую свиту с почетной охраной — полагаю, не просто для показа. Эти парни были крепкие ветераны, хотя и разряженные в пух и прах. Так что не совсем ясно, что там в ту пору происходило.

— Позволь задать один вопрос, — вставил я. — Какова была во всем этом роль твоего короля? Ты о нем не упомянул, а уж он-то, поди, должен был знать...

— Король наш умер, — объявил Дэйв. — А королева, надо сказать, была прелестной вдовушкой. Большинство ее кавалеров были либо видные военачальники, либо могущественные аристократы. Но она лишь брала их по очереди в любовники и натравливала разные фракции друг на друга. Уезжая сюда, королева оставила править государством своего сына.

— Значит, принц был уже достаточно взрослым, чтобы управлять страной?

— Да! Он-то, по правде говоря, и начал эту чертову войну. Он собрал войско, но оно показалось ему недостаточно сильным, и принц связался со своим другом детства, человеком, который считался вне закона, однако командовал большим отрядом наемников. Имя Далт тебе что-нибудь говорит?

— Стоп! — воскликнул я.

Я тут же вспомнил историю—-ее мне как-то рассказывал Джерард — про странного человека по имени Далт, который однажды во главе собственной армии повел войну против Амбера. И, как ни странно, довольно

успешно. Пришлось позвать самого Бенедикта, чтобы отразить нападение. Войско Далта было разбито у подножия Колвира, а его самого тяжело ранило. Все думали, что выжить он никак не мог, но мертвым его никто не видел.

— А где твой дом? — спросил я.— Ты ни разу не упомянул его. Откуда ты, Дэйв?

— Из Кашфы.

— И твоей королевой была Джасра?

— Так ты слыхал о нас? Ну а ты-то сам откуда?

— Из Сан-Франциско, — ответил я. Он покачал головой:

— Первый раз слышу про такое местечко. Послушай-ка, глаза у тебя зоркие?

— А что?

— Недавно мы смотрели с тобой на поле боя. Ты не разглядел знамя атакующих? Глаза у меня уже не те, что были.

— Черно-зеленое знамя с какими-то животными. Дэйв присвистнул:

— Лев, терзающий единорога... Клянусь, это знамя Далта!

— А что это значит?

— А то, что он ненавидит Амбер! Кажется, даже воевал с ними однажды.

Я глотнул вина — вполне приличное. Стало быть, это тот самый человек...

— Тебе известно, почему он ненавидит их? — спросил я.

— Вроде бы они убили его мать, — ответил Дэйв, — в каких-то там пограничных войнах. Подробностей не знаю.

Я открыл банку с мясом, отрезал кусок хлеба и сделал себе сандвич.

— Будь любезен, продолжай рассказ.

— А на чем я остановился?

— Принц позвал на помощь Далта, потому что беспокоился о своей матери. Ему срочно было необходимо пополнить свое войско.

— Да, именно так. И как раз в то время меня забрали в армию, в пехоту, простым солдатом. Принц и Далт повели нас сквозь Тьму, и мы явились сюда. А после делали то, что делают сейчас вон те парни.

— И что было дальше? Дэйв засмеялся:

— С самого начала нам не повезло. Видно, кто-то, повелевающий стихиями, был против нас. Ты видел смерч, недавно кружившийся над атакующими? Когда мы начали штурм, земля тряслась, гром гремел, молнии сверкали... Но мы все же пробились к стенам! На моего брата пролилась горящая смола, и он у меня на глазах умер от ожогов. И тогда я решил, что с меня довольно. Бросился бежать и вскарабкался сюда. Никто меня не преследовал. Может, и зря я это сделал, но кто знал, как пойдут дела. А возвращаться было поздно. Они оттяпали бы мне голову или кое-что другое.

— Ну а дальше?

— У меня сложилось впечатление, что штурм подтолкнул Джасру. Похоже, она с самого начала собиралась покончить с Шару Гаррулом и завладеть этим краем, только хотела сперва войти к нему в доверие, а потом уже нанести удар. Кажется мне, что она побаивалась этого старика. Но когда ее армия появилась у стен замка, у нее не было выбора. Ей пришлось действовать, хотя она и не была к этому готова. Она вызвала его на дуэль волшебников, а ее охрана не позволила его людям вмешаться. Джасра победила, хотя ей тоже досталось. Она рассвирепела от того, что ее сын без приказа привел сюда армию. Так или иначе, ее охрана открыла ворота, и Страж Четырех Миров оказался у нее в руках. Вот что я имел в виду, говоря, что штурмом крепость не одолеть. Ее взяли обманом.

— Откуда ты все это знаешь?

— Я уже говорил, что укрываю и кормлю дезертиров — они-то и рассказали мне.

Я понял из твоих слов, что были и другие попытки взять замок. Значит, уже после того, как им овладела Джасра?

Дэйв кивнул и хлебнул еще вина.

—-Да, видно в Кашфе был переворот, пока она и ее сын торчали здесь. Дворянин Касман, брат одного из убитых любовников королевы, парня по имени Джасрик, получив власть, решил убрать с пути и ее, и принца. Он штурмовал эту крепость раз шесть. И ничего не добился. В конце концов ему пришлось отступить. Позже Джасра куда-то отослала сына, может, для того чтобы он сколотил новую армию и попытался вернуть ей трон. Не знаю. Это было давно.

— А что случилось с Далтом?

— Они заплатили ему. Отдали часть награбленного. А награбили там немало. И Далт со своим войском отправился туда, откуда явился.

Я сделал еще глоток и отрезал кусок сыра.

— Как же ты жил здесь эти годы? Поди, было нелегко?

Дэйв кивнул:

—- Да уж, хуже некуда. Но я не знаю дороги домой. Нас сюда доставили странными путями. Мне казалось, я понимаю, где мы находимся, но, когда начал искать дорогу, понял, что мне ее не найти. Я мог бы хоть сейчас уйти, отправиться на поиски, да боюсь вовсе заблудиться. К тому же от меня здесь польза. Кто бы ни победил, эти дома за пределами стен можно отстроить. А местные жители считают меня святым. Они думают, будто я живу отшельником, чтобы молиться и размышлять о Боге. Когда я спускаюсь к ним, они просят меня благословить их и приносят пищу, которой мне хватает надолго.

— Так ты святой?

— Я прикидываюсь святым. Это дает им радость, а меня кормит. Только не говори ничего...

— Конечно, не скажу. Да они мне и не поверили бы. Он снова засмеялся:

— Ты прав.

Я поднялся и сделал несколько шагов назад по тропе, чтобы еще раз взглянуть на Стража Четырех Миров.

Лестницы лежали на земле, мертвецов стало еще больше. Судя по всему, бой внутри цитадели не шел.

— Ворота еще не открыты? — спросил Дэйв.

— Нет, не думаю, что у тех, кто прорвался, хватило сил.

— А черно-зеленые знамена видишь?

— Тоже что-то не видно.

Он поднялся и подошел ко мне, держа в руках обе бутылки. Подал мне мою, и мы оба сделали по глотку. Внизу солдаты стали отступать от стены.

— Как ты думаешь, они решили снять осаду или перегруппировываются для нового наступления? — спросил меня Дэйв.

— Пока еще трудно сказать.

— Во всяком случае, нынче ночью там будет чем поживиться. Спустись вниз и сможешь забрать все, что сумеешь унести.

— Интересно, — заметил я, — почему Далт решил напасть на них, если он в добрых отношениях с королевой и ее сыном?

— Отношения-то у него добрые только с сыном, — ответил Дэйв. — Старая леди — отменная сука. Ну и, в конце концов, он наемник. Может, ему платит Касман.

— А может, Джасры вообще там нет, — предположил я, не имея представления о темпе местного течения времени, но вспомнив свою недавнюю встречу с этой дамочкой. — Между прочим, как зовут принца?

— Ринальдо. Такой здоровенный рыжий парень.

— Так она его мать! — непроизвольно воскликнул я. Дэйв засмеялся:

— А как, по-твоему, становятся принцами? Надо, чтобы твоя мать была королевой,

— Так его отец — Брэнд? Брэнд, принц Амбера? Он кивнул.

— Выходит, ты слыхал про эту историю?

— Краем уха, не все, — ответил я. — Расскажи мне.

— Ну, она связалась с одним типом из Амбера, с принцем по имени Брэнд. По слухам, они познакомились на одной совместной волшебной операции и это была любовь с первой крови. Джасра пыталась удержать его, и я слыхал, будто они даже тайно поженились. Однако его вовсе не прельщал трон Кашфы, хотя она только его и хотела посадить на этот трон. Он много путешествовал, надолго отлучался. Поговаривали, что несколько лет назад именно он был виновником Дней Мрака и что он погиб в большом сражении между Хаосом и Амбером от руки своего родственника.

— Да, — кивнул я, и Дэйв бросил на меня странный взгляд. Прочитав в нем и замешательство, и подозрение, я тут же поспешил добавить: — Расскажи мне еще что-нибудь о Ринальдо.

— Добавить особенно нечего. Она родила его и, по слухам, научила кое-чему из своего искусства. Отца своего парень толком не знал — Брэнд редко бывал дома. Ринальдо рос непутевым. Несколько раз убегал из дома, связался с бандой преступников.

— Людьми Далта? — спросил я. Дэйв кивнул.

— Разъезжал с ними на лошадях, хотя мать в то время обещала награду за головы некоторых из них.

— Погоди-ка минутку! Ты говоришь, она ненавидела этих разбойников, и наемных убийц...

— «Ненавидела» — пожалуй, слишком сильно сказано. Она о них и думать не думала, покуда ее сын не связался с ними. Вот тогда она рассвирепела.

— Боялась, что окажут на него дурное влияние?

— Нет. Я думаю, Джасре не нравилось, что они принимали Ринальдо всякий раз, стоило ему с ней разругаться и убежать.

— Но ведь по твоим же словам, после того как Далт помог ей победить Шару Гаррула, она отдала ему часть награбленных сокровищ и позволила уйти.

— Так оно и было. Тогда Ринальдо сильно поскандалил со своей мамочкой, и под конец ей пришлось уступить. Это был один из тех редких случаев, когда парнишка выступил против нее и одержал верх. После чего Джасра приказала казнить всех свидетелей, всех, кто знал об этом. Но нескольким парням удалось удрать. Они-то мне и рассказали.

— Крутая дамочка.

— Ага.

Мы вернулись назад к тому месту, где сидели, и еще немного пожевали.

Песня ветра в расселинах зазвучала громче, на море начался шторм. Я спросил Дэйва про собакообразных чудищ, и он сказал, что они обретаются в здешних местах и скорее всего будут жрать этой ночью трупы погибших.

— Мы делим добычу, — объяснил он. — Я беру припасы, вино и ценности, а им нужны только трупы.

Похоже было, что Дэйв вдруг испугался, не вздумаю ли я ограбить мертвых.

— Да ведь и брать-то у них особенно нечего. Какие там ценности?! — спохватился он. — Все моя жадность. Расписал, будто и впрямь там можно набрать много добра...

— Твоя правда, — согласился я.

— А как ты попал сюда, Мерль? — быстро спросил Дэйв, явно желая сменить тему.

— Пешком, — ответил я.

— Что-то не больно, похоже на правду. Добровольно сюда еще никто не приходил.

— Я и не знал, что попаду сюда. И не думаю здесь долго задерживаться, — сказал я, увидев, что он достал свой нож и играет им. — В такое время ни к чему спускаться вниз и просить гостеприимства.

— Ты прав, ничего не скажешь.

Уж не собирался ли в самом деле старый плуг напасть на меня, чтобы защитить свой тайник с награбленными ценностями? Видно, он порядком спятил, живя здесь один в зловонной пещере и прикидываясь святым.

— А ты хочешь вернуться в Кашфу? — спросил я. — Я мог бы показать тебе дорогу.

Он бросил на меня испытующий взгляд:

— Что ты знаешь о Кашфе? Ведь сам меня расспрашивал о ней. А теперь говоришь, будто можешь отослать меня домой.

— Стало быть, ты не хочешь возвращаться? Дэйв вздохнул:

— По правде говоря, не хочу. Слишком поздно. Теперь мой дом здесь. Мне нравится быть отшельником.

Я пожал плечами.

— Ну что ж, спасибо, что накормил меня, и за новости спасибо.

Я поднялся на ноги.

— А куда ты теперь пойдешь? — спросил Дэйв.

— Думаю побродить здесь немного и отправиться домой.

Увидев у него в глазах сумасшедший огонек, я попятился. Дэйв поднял нож, пальцы крепче сжали рукоятку. Потом опустил его и стал резать сыр.

— Вот, возьми кусок сыра, если хочешь, — предложил он.

— Нет, я сыт. Спасибо.

— Я только хотел сэкономить твои деньги. Счастливого путешествия.

— Ладно, и ты бывай здоров.

Я направился назад к тропинке, слыша, как он хихикает у меня за спиной. Потом звуки утонули в ветре.

Несколько часов я потратил на разведку, бродил вокруг по холмам, спустился вниз к дымящейся трясине, прошелся по берегу моря. Прогулялся по твердой почве, пересек ледяной перешеек, держась подальше от Стража Четырех Миров. Я хотел как можно точнее запомнить это место, чтобы найти потом дорогу через Царство Теней. По пути я натыкался на стаи диких собак, которых, по счастью, больше интересовали трупы, чем то, что движется.

На каждой топографической границе стояли указательные камни со странными надписями. Для чего они были поставлены, я не понял; решил, что в помощь

составителям карты. В конце концов я с трудом вытащил один из них из горячей земли и прошел примерно пятнадцать футов по льду и снегу.

Почти в тот же миг земля дрогнула так сильно, что я упал, едва успев вовремя отползти от разверзнувшейся трещины, из которой стал извергаться гейзер. Менее чем за полчаса горячая вода растопила в снегу и льду узкую полоску. К счастью, я шел довольно быстро и успел удалиться от опасного места, чтобы наблюдать за этим явлением с почтительного расстояния. Но мне предстояло увидеть еще и не такие чудеса.

Я устроился на земле среди огромных камней в том самом месте, откуда начал обследовать вулканический участок. Там я отдохнул немного, глядя, как маленький сегмент территории меняется прямо на глазах, а ветер далеко разносит дым и пар. Камни шатались и катились по склону. Черные вороны шарахались от горячих фонтанов и взлетали ввысь.

Затем я засек движение, которому вначале приписал сейсмический характер. Передвинутый мною указательный камень слегка дрогнул, а через секунду приподнялся над землей. С постоянной скоростью — словно его левитировали — пересек по прямой разрушенный участок и занял свое прежнее место. Все замерло.

Чуть погодя все вновь пришло в движение, но теперь затрещал начал ломаться и ползти лед отвоевывая оттаявшую территорию и занимая прежние позиции.

Я вызвал зрение Логруса и увидел, что каменный столб окружен неярким свечением, которое соединялось с длинной, ровной и устойчивой полоской света такого же оттенка, идущего от высокой задней башни Стража.

Я стоял как заколдованный. Многое бы я дал, чтобы оказаться внутри этой башни.

Внезапно сначала со вздохом, потом со свистом оттуда вырвался вихрь. Кружась, становясь все темнее и мрачнее, он направился ко мне, приняв форму хобота какого-то огромного облачного слона, заполонившего все небо. Я повернулся и стал карабкаться выше по склону между камней. Но темный вихрь преследовал меня, словно его направлял чей-то мозг. Поднимаясь над неровными уступами, он нигде не прерывался, что говорило о его искусственной природе — скорее всего волшебной.

На то, чтобы создать магическую защиту, а тем более запустить ее в действие, требуется определенное время.

К сожалению, мой выигрыш во времени составлял не более одной минуты, а этого могло и не хватить.

Увидев за следующим поворотом длинную узкую расселину, зигзагообразную, как молнию, я лишь на секунду задержался, нырнул в нее и стал спускаться. А за спиной грохотал посланный башней вихрь...

Тропа уходила вниз, и я бежал по ней, повторяя ее изломы и изгибы. Шум сзади перерос в рев, взметнулось облако пыли, я закашлялся. На меня обрушился град мелкого щебня. Я прыгнул вниз с высоты около восьми футов, упал ничком и закрыл голову руками, рассчитывая на то, что вихрь промчится надо мной. Лежа, я бормотал заклинания, призывающие на помощь высшие силы, хотя не был уверен, что они способны противостоять столь сильному натиску.

Когда наступила тишина, я помедлил, не вскочил тут же на ноги. Быть может, управлявший смерчем ослабил его, решив, что я уже вне досягаемости. А возможно, я оказался в самом центре тропического циклона, который успеет еще проявить себя.

Я не встал, но поднял голову, чтобы увидеть, что происходит — по натуре я человек любознательный. Из центра вихря на меня кто-то смотрел. Разумеется, это была проекция, больше натуральной величины и не вполне четкая. На голове у этого существа был капюшон, на лице — яркая синяя маска, напоминающая маски хоккейных вратарей. На маске было две вертикальные прорези для дыхания, из которых струился бледный дымок — штрих, на мой взгляд, чересчур театральный. Серия небольших отверстий чуть ниже производили впечатление саркастической кривой ухмылки.

До моих ушей донеслись искаженные звуки смеха.

— Не перестарался ли ты малость? — спросил я, вползая в нишу и загораживаясь Логрусом. — Для празднования Дня всех святых — согласен, в самый раз. Но ведь мы все здесь взрослые, не правда ли? Пожалуй, обычная простенькая маска лучше подошла бы...

— Ты передвинул мой камень!

— У меня определенный академический интерес к подобным вещам, — ответил я, чуть расслабляясь. — Не вижу повода для расстройства. Это ты, Джасра? Я...

Шум возобновился; сначала негромкий, он перерос в грохот.

— Давай заключим сделку. Ты отзываешь смерч, а я не буду больше трогать твои каменные столбы.

В ответ раздался хохот, шум еще более усилился.

— Слишком поздно, — был ответ. — Если ты не круче, чем выглядишь.

Черт побери! Битву не всегда выигрывает сильный; часто побеждают хорошие ребята — судя по тому, кто пишет впоследствии мемуары.

Я попытался спроектировать Логрус на иллюзорную маску и, найдя. звено, отверстие, ведущее к источнику, ударил электрическим разрядом в то, что находилось за ним.

Раздался вопль. Маска съежилась, вихрь исчез, а я вскочил на ноги и снова бросился бежать. Я не хотел, чтобы существо, которое я ударил, вновь обретя силу, застало меня на прежнем месте.

У меня был выбор: идти в обход через Тени либо найти более короткий путь отступления. Если колдун засечет меня, когда я скользну в Царство Теней, он последует за мной по пятам. Итак, я вытащил свою колоду и достал карту Рэндома. За следующим поворотом дороги мне пришлось остановиться, потому что проход сузился и по нему было не пробраться. Я поднял карту и устремил к ней внутренний взгляд.

Контакт возник почти немедленно. Но даже когда образ материализовался, я попробовал его на ощупь, опасаясь, что это опять моя Немезида в синей маске, жаждущая настичь меня.

Фигура Рэндома выступила отчетливее. Он сидел перед барабаном с палочками в руке. Потом отложил палочки и поднялся.

— Самое время нам встретиться, — сказал дядюшка и протянул мне руку.

Я уже успел дотронуться до него, когда в лицо мне ударило нечто подобное гигантской волне. Я прошел сквозь это и оказался в музыкальном салоне Амбера. А когда Рэндом открыл рот, собираясь произнести некую тираду, на нас обрушился каскад цветов.

Стряхивая фиалки с рубашки, он взглянул на меня и изрек:

— Я предпочел бы, чтобы ты выразил свои чувства словами.

Глава 4

Описание действующих лиц: цели разные, атмосфера весьма прохладная...

Солнечный день, прогулка после легкого завтрака по саду, беседа, прерываемая долгими паузами, односложные ответы, недосказанные фразы, натянутость и напряженность тона, свидетельствующая об отсутствии взаимопонимания...

Сидим на скамейке, любуемся цветочными клумбами, думаем каждый о своем, говорим ничего не значащие слова...

— Ну хорошо, Мерль! Так что происходит?

— Не понимаю, о чем ты говоришь, Джулия.

— Не валяй дурака. Я прошу тебя лишь ответить напрямик.

— На какой вопрос?

— Куда ты увел меня с берега в ту ночь?.. Где находится это место?

— Это... это был лишь сон.

— Чушь собачья! — Она повернулась ко мне. Лицо ее вспыхнуло, глаза заблестели, но на моем лице она не прочла ответа. — Я много раз приходила сюда, пыталась найти путь, по которому мы тогда, шли. Здесь нет пещеры. Здесь ничего нет! Куда все это подевалось? Что происходит?

— Может, был сильный прилив...

— Мерль! Ты что, считаешь меня идиоткой? Дороги, по которой мы шли, не существует. Никто в округе не слышал о подобных местах. Да и с точки зрения .географии это немыслимо. И время дня и времена года несколько раз менялись. Единственное объяснение этому— сверхъестественное, или паранормальное явление, называй как хочешь. Скажи мне, что произошло? Ты должен объяснить, ведь тебе это известно!.. Что случилось? Куда мы попали?

Я отвел взгляд, посмотрел на свои ботинки, потом на цветы...

— Я... не могу сказать.

— Почему?

— Я...

Ну что я мог ответить? И дело не только в том, что мой рассказ о Царстве Теней мог значительно поколебать, а то и вовсе разрушить ее представление о реальной действительности. Главная загвоздка была в том, что пришлось бы объяснять, откуда мне это известно, а значит, и сказать, кто я такой и откуда. А я боялся открыть ей правду. Я сказал себе, что это положит конец нашим отношениям, так же как мой отказ ответить на ее вопрос. И предпочел расстаться с Джулией, оставив ее в неведении.

Позднее, гораздо позднее я понял — истинной причиной моего нежелания дать правдивое объяснение было то, что я не доверял ей. И не только ей, а вообще всем. Знай я ее дольше, лучше, я, быть может, и удовлетворил бы ее любопытство. Впрочем, трудно утверждать наверняка. Мы никогда не произносили слово «любовь», хотя, возможно, оно мелькало в ее мыслях, как и в моих. Итак, я ответил ей:

— Я не могу тебе этого сказать.

— Ты обладаешь сверхъестественной силой, которой не хочешь со мной делиться?

— Считай так, если хочешь.

— Я сделаю все, что ты пожелаешь; дам любое обещание, какое ты потребуешь от меня.

— Не могу ничего сказать тебе. У меня есть на то причина.

Она встала, подбоченилась:

— Так ты не желаешь быть со мной откровенным? Я покачал головой.

— Видно, ты живешь в мире одиночества, маг, если не пускаешь в него даже тех, кто любит тебя.

В тот момент я счел это ее последней уловкой, еще одной попыткой заставить меня открыться. Мое решение созрело окончательно.

— Я этого не говорил.

— Да говорить и не к чему. Твое молчание достаточно красноречиво!.. Если тебе известна дорога в ад, можешь отправляться туда немедленно! Прощай!

— Джулия, не надо...

Она предпочла меня не услышать. Тихая, покойная жизнь с цветами...


Пробуждение. Ночь. Осенний ветер за окном. Сны. Бестелесная пульсирующая кровь жизни...

Я опустил ноги с кровати и сел, протирая глаза, массируя виски. Был солнечный день, когда я кончил рассказывать Рэндому свою историю, и он велел мне хорошенько выспаться. Я страдал из-за разницы во времени и был сильно измотан. Который час? Понятия не имею, но только вряд ли мне удастся снова заснуть.

Я потянулся, встал, привел себя в порядок и надел чистую одежду. Хотелось есть, но я решил не шуровать в кладовке, а пойти куда-нибудь перекусить. Выходя из дома, я захватил теплый плащ. Потянуло прогуляться — ведь я так давно, пожалуй, несколько лет не был за пределами дворца, не бродил по городу.

Я спустился вниз, прошел через несколько комнат в большой зал, соединенный с коридором, в который я мог попасть сразу, спустившись с лестницы. Но тогда я упустил бы возможность полюбоваться прекрасными шпалерами с идиллическими сельскими сценами. На одной из шпалер изображен завтрак на траве, на другой — сцена охоты, где великолепного оленя-самца преследуют собаки; кажется, у оленя есть шанс спастись, если он сумеет сделать гигантский прыжок...

Пройдя через зал и коридор, я подошел к боковому входу во дворец, где скучавший стражник по имени Джорди, заслышав мои шаги, насторожился. Я решил поболтать с ним и узнал, что он будет дежурить до полуночи, то есть еще почти два часа.

— Собираюсь прошвырнуться по городу... Скажи, где здесь можно неплохо поужинать в это время?

— А что вы предпочитаете на ужин?

— Дары моря.

— В «Лужайке скрипача»note 38, примерно в двух третях пути отсюда до Большой площади. Еда там — пальчики оближешь, шикарное заведение!

Я покачал головой:

— Не хочу в шикарное.

— «Сеть» — тоже хороший рыбный ресторанчик на углу Кузнечной и Скобяной.

— Ты сам-то туда не ходишь? .

— Ходил раньше. Но не так давно его завсегдатаями стали дворяне и богатые торговцы. Теперь мне в нем сидеть неуютно. У них там что-то вроде клуба.

— Черт побери! Мне совсем неохота ни с кем вести беседы. Я просто намерен съесть кусок хорошей свежей рыбы.

— Ну, тогда нужно прогуляться довольно далеко. Если вы пройдете к докам, то на западной стороне бухточки... Однако, пожалуй, туда вам лучше не ходить. Уже поздно, а когда стемнеет, там небезопасно.

— Это случайно не Мертвый тупик?

— Да, его так называют, потому что там поутру иногда находят трупы. Может, все же вам не стоит идти туда одному? Ступайте лучше в «Сеть».

— Джерард как-то днем водил меня по Мертвому тупику. Думаю, я сумею найти дорогу. Как называется кабачок?

— Хм-м... «У Кровавого Билла».

— Спасибо. Передам Биллу от тебя привет. Он покачал головой:

— Не сможете. Заведение так назвали после смерти Билла. Теперь оно принадлежит его двоюродному брату Энди.

— Ясно. А как оно называлось раньше?

— «У Кровавого Сэма», — ответил он.

Я пожелал стражнику доброй ночи и отправился в путь. Дошел по тропинке до короткой лестницы, ведущей вниз по склону, оттуда по садовой дорожке — к боковым воротам, которые открыл для меня другой стражник. Ночь была прохладная, легкий ветерок разносил запах осени. Я глубоко вдохнул его и направился в сторону Большой площади.

Отдаленный неторопливый полузабытый стук копыт по булыжной мостовой, казалось, долетал до меня из сна или из памяти детства. Безлунное небо усеяли звезды, а площадь под ним освещалась шарами, наполненными фосфоресцирующей жидкостью и стоявшими на столбах, вокруг которых плясали длиннохвостые горные мотыльки.

Мимо меня по Главной улице проехали несколько закрытых экипажей. Пожилой человек, прогуливавший маленького летучего дракона, которого он вел на цепочке, приподнял шляпу и сказал, обращаясь ко мне:

— Добрый вечер.

Он видел, откуда я шел, хотя наверняка не знал меня лично. В этом городе мое лицо жителям не знакомо. Постепенно настроение у меня поднялось, походка стала бодрой, упругой.


Рэндом разозлился на меня не так сильно, как я ожидал. Поскольку Призрачное Колесо не натворило пока никаких бед, дядюшка не потребовал, чтобы я немедленно занялся им, лишь велел подумать хорошенько и предложить оптимальный план действий. К тому же Флора уже успела рассказать ему, кто такой Люк, и у него полегчало на душе, поскольку теперь он узнал, кто его враг. Я спросил, что он намерен предпринять в отношении Люка, но Рэндом не пожелал мне этого сказать. Намекнул лишь, что недавно отправил агента в Кашфу для сбора информации. По-видимому, его больше всего волновала мысль, что преступник Далт все еще жив.

— Кое-что мне неясно... — начал Рэндом.

— Что именно? — спросил я.

— Ведь я видел, как Бенедикт его поразил. Обычно на этом карьера бедолаги заканчивается.

— Здоров, сукин сын, — заметил я. — Или чертовски везучий. А может, и то и другое.

— Если это тот же человек, то он — сын Дизакратрикс. Ты слыхал о ней?

— О Диле? — спросил я. — Кажется, так ее зовут?.. Воинствующая религиозная фанатичка?

Рэндом кивнул.

— Она доставила немало беспокойства в районе Золотого Круга, особенно у Бегмы. Когда-нибудь бывал там?

— Нет.

— Ну так вот, Бегма — ближайшая точка Круга к Кашфе, в свете чего твой рассказ приобретает особый интерес. Дила много раз нападала на Бегму; они не могли сами с ней справиться и обращались к нам. Напоминали 6 союзе защиты, который мы заключили почти со всеми королевствами Золотого Круга. Наконец отец решил сам преподать ей урок. Она, что называется, перегнула палку. Отец малой силой победил ее войско, взял Дилу в плен, повесил многих ее людей, но ей самой удалось бежать. Через несколько лет, когда все о ней забыли, она вернулась со свежими силами и новым войском и взялась за старое. Бегма опять запросила помощи, однако отец был занят и послал Блейза с довольно крупными силами. У Дилы была не регулярная армия, а просто банда, способная не на бои, а на налеты и стычки. Под конец Блейз окружил их и уничтожил. Она погибла в тот день вместе со всеми своими людьми.

— И Далт — ее сын?

— В том-то и дело. Он долгое время досаждал нам. Понятно, хотел отомстить за свою мать. Под конец он сколотил довольно впечатляющее войско и напал на Амбер. Продвинулся дальше, чем можно было предположить, до самого Колвира. Но Бенедикт со своим любимым полком ждал его, разгромил наголову и уж по крайней мере смертельно ранил Далта. Кое-кому удалось удрать, причем захватив с собой тело своего вождя, так что трупа Далта не нашли. Но, черт возьми, кого тогда это беспокоило?

— И ты думаешь, что это тот самый парень, который дружил с Люком с самого детства?

— По возрасту вполне может быть. К тому же он из того же региона.


Я прогуливался по вечернему городу и размышлял. Если верить словам отшельника, Джасра не очень-то любила сына. Какова же его роль в настоящее время? «Слишком много неизвестных,—решил я, предпочитая точную информацию догадкам. — Ну да ладно, будь что будет. Сейчас самое главное вкусно поужинать».

Я продолжал идти по Главной улице. Почти в самом ее конце за столиками кафе на открытом воздухе еще сидели несколько пьяниц. В одном из них я узнал Дроппу, но он не заметил меня, и я прошел мимо. Большой радости я от этой встречи не испытал.

Я свернул на улицу Ткачей, что соединяется с Западной Виноградной, которая заворачивает в район гавани. Высокая дама в маске и серебряном плаще поспешно прошла мимо меня к ожидавшей карете. Она оглянулась и подарила мне улыбку из-под маски домино. Жаль, что я незнаком с ней, ее улыбка показалась мне красивой. Но тут ветер донес до меня запах дыма очага и зашуршал сухими листьями по мостовой. Я подумал о своем отце. Где-то он сейчас?

Прямо, затем по Западной Виноградной... Эти улицы куда уже Главной, но все еще достаточно широки, фонарей здесь меньше, но все же они горят для ночных путников. Несколько всадников медленно проехали, напевая незнакомую мне песню. Чуть позднее что-то большое и темное пролетело у меня над головой и уселось на крыше дома на противоположной стороне улицы. Оттуда послышались какие-то царапающие звуки, потом все стихло.

Улица повернула налево, затем направо, еще поворот и еще... словно аттракцион «американские горки». Дорога пошла под уклон. Чуть погодя подул ветерок из гавани. Впервые за этот вечер пахнуло соленым морем. Еще два поворота... И вот оно раскинулось далеко внизу: качающиеся огни на блестящей волнующейся поверхности, огражденной кривой линией ярких точек — дорогой в порт.

На востоке небо казалось слегка- припудренным. Впереди, где-то на краю земли, Легко обозначалась линия горизонта. Минуту спустя мне показалось, что я мельком увидел далекий огонь Кабры, но за следующим поворотом я потерял его из виду.

Справа на дорогу упало пятно света, похожее на молочную лужицу; сразу стали заметны мрачная груда камней на склоне холма и разрисованный рекламный столб парикмахерской с треснутым, слабо светящимся шаром наверху, напоминавшим мне детскую игру «череп на столбе», в которую мы когда-то играли во Владениях Хаоса. Довольно неотчетливые следы вели вниз по склону. Я пошел дальше, прислушиваясь к крикам морских птиц. Ароматы осени растворились в запахе океана. Светлая полоса в восточной части неба поднялась выше над водой и поплыла над морщинистой поверхностью океана. Скоро...

Долгая прогулка окончательно раззадорила мой аппетит. На противоположной улице я заметил еще одного пешехода в черном, ранты его ботинок слегка светились. Я подумал о вкусной рыбе и прибавил ходу. У подъезда сидела кошка, задрав ногу и вылизывая свой зад. Мимо проехал и направился в горы еще один всадник. Из верхнего этажа темного здания донеслись крики и обрывки фраз ссорившихся женщины и мужчины. За следующим поворотом я увидел на небе рог луны — будто грозное чудище всплыло на поверхность, отряхивая капли с блестящей шкуры...

Минут десять спустя я достиг портового района и нашел дорогу в гавань. Фонарей здесь было слишком мало, и путь мне освещали лишь свет из окон, бадьи с горящей смолой да только что взошедшая луна. Запах соли и выброшенных на берег водорослей становился все резче, на дороге валялись кучи хлама, наряды прохожих были пестрее и причудливее, чем на Главной улице (если забыть о костюме Дроппы). Я прошел по берегу бухточки, где звуки моря слышались отчетливее: бешеный натиск волн, с громким шумом обрушивающихся на мол и с тихим плеском откатывающихся назад, скрип досок, грохот цепей, стук лодок о пирс или причальные сваи... «Где-то теперь моя старая яхта?» — подумал я.

Дорога свернула к западному берегу гавани, а я шел дальше, бросая на ходу взгляд на названия боковых улочек. Путь мне пересекла пара крыс, за которыми гналась черная-пречерная кошка. К запаху моря здесь примешивалась вонь блевотины, жидких и твердых отбросов. Доносившиеся крики и звуки ударов свидетельствовали о том, что я почти у цели. Вдалеке забренчал колокол буя, а где-то рядом раздались обрывки унылых ругательств, и два моряка, выйдя из переулка справа, прошли мимо меня, пошатываясь и спотыкаясь, скаля зубы. Чуть погодя они затянули песню. Я остановился и прочитал на углу название: «Переулок Морского бриза».

Так и есть. В простонародье — Мертвый тупик.

Улочка как улочка, ничем от других не отличается. Пройдя по ней первые полсотни шагов, я не заметил ни одного трупа и даже ни одного пьяного на земле. Правда, некий тип у подъезда попросил купить у него кинжал, а какой-то усатый верзила выразил пожелание обеспечить меня чем-то молоденьким и свеженьким. Я отказался от обоих предложений и, узнав от усатого, что заведение «У Кровавого Билла» совсем рядом, зашагал дальше.

Бросив случайный взгляд назад, я убедился в том, что за мной следуют три фигуры в темном. Я заметил их еще на дороге в гавань. Впрочем, это могло быть случайным совпадением. Не страдая манией преследования, я решил не обращать на них внимания: мало ли, людям просто по пути со мной. И верно, ничего не происходило. Незнакомцы держались поодаль, а когда я наконец обнаружил кабак «У Кровавого Билла» и вошел в него, они пересекли улицу и нырнули в маленькое бистро неподалеку.

Я оглядел кабак. Бар был направо, столики налево, пол испещрен подозрительными пятнами. Реклама на стене предлагала подойти к стойке, сделать заказ и сказать, на какой столик его подать. Ниже было нацарапано мелом дневное меню. Я встал у стойки, невольно привлекая всеобщее внимание. Наконец ко мне подошел крепко сбитый мужчина с седыми, удивительно косматыми бровями и спросил, что мне угодно. Я заказал синего морского ската и указал на столик в конце зала. Он кивнул, передал через окошко в стене мой заказ и поинтересовался, не подать ли мне к qraTy бутылочку «Мочи Бейли». Я согласился. Официант открыл бутылку и подал ее вместе со стаканом. Я расплатился, подошел к выбранному мной столику и сел спиной к стене.

Зал освещали мерцающие огоньки расставленных повсюду закопченных керосиновых ламп. За угловым столиком напротив меня трое мужчин, двое молодых и один постарше, играли в карты, передавая друг другу, бутылку. Слева сидел за столиком и ел пожилой человек; лицо его было обезображено страшным шрамом, пересекавшим лоб и левую щеку. На стуле справа от него лежал вынутый из ножен кривой клинок длиной дюймов в шесть. „Пожилой мужчина тоже сидел спиной к стене. За столиком поблизости примостились люди с музыкальными инструментами — видно, сделали перерыв здешние музыканты.

Я налил в стакан желтого вина и пригубил его. Знакомый вкус, памятный с давних времен. Барон Бейли, владелец множества виноградников милях в тридцати к востоку, был официальным поставщиком двора. Его красные вина поистине превосходны, белые ему удаются хуже. На местный рынок он поставлял огромное количество второсортного вина. На этикетках красовался его герб и портрет собаки — он любил собак. Поэтому в народе это вино именовали «Собачьей мочой» или «Мочой Бейли», в зависимости от того, к кому обращались. Любителям собак иной раз не нравилось, если эту «мочу» называли собачьей.

К тому времени как мне принесли заказ, я заметил, что двое молодых мужчин, сидевших напротив стойки бара, слишком часто и явно не случайно смотрят в мою сторону, невнятно переговариваясь и посмеиваясь. Я решил не обращать на них внимания и сосредоточился на еде. Чуть погодя человек со шрамом, не наклоняясь ко мне, не глядя на меня и едва шевеля губами, тихо произнес:

— Бесплатный совет. Кажется, два парня возле стойки заметили, что у вас при себе нет оружия, и положили на вас глаз.

— Спасибо, — ответил я.

Да... Я не сомневался, что сумею расправиться с ними, однако предпочел бы не ввязываться в историю. Если для этого достаточно лишь раздобыть клинок и положить его на видное место, что ж — пожалуйста.

Секунда медитации... и Логрус заплясал передо мной. Немного погодя я просунул сквозь него руку и выбрал нужное мне оружие, не слишком длинное и не слишком тяжелое, удобное в употреблении, с ножнами на темном широком поясе. Это заняло у меня около трех минут, потому что я нервничал. Ну и потому, что проникнуть в Тени вблизи Амбера много труднее, чем в любом другом месте.

Взяв шпагу в руку, я вздохнул и вытер пот со лба. Потом осторожно вытащил ее вместе с ножнами и перевязью из-под стола и, последовав хорошему примеру, вытянул на полфута клинок из ножен и положил его на стул справа от себя.

Двое парней у бара заметили мои манипуляции, и я взглянул на них с усмешкой. Они быстро о чем-то перемолвились, но на этот раз без ухмылок. Я налил себе еще вина и выпил его одним глотком. Потом принялся за рыбу. Джорди был прав, кухня здесь отличная.

— Ловкий фокус, однако, — сказал человек за соседним столиком. — Поди, нелегко этому выучиться.

— Нелегко.

— Понятно. Все хорошее дается нелегко, иначе каждый бы заполучил, что ему надо. И все-таки они, пожалуй, не отстанут от вас, раз вы один. Зависит от того, сколько они выпьют и хватит ли у них храбрости. Боитесь?

— Нет.

— Другого я от вас и не ожидал. Но они точно нападут на кого-нибудь нынче ночью.

— Откуда вы знаете?

Мужчина в первый раз взглянул мне в лицо и зловеще ухмыльнулся:

— Я их насквозь вижу — заводные ребята. Ну, пока. Он бросил на стол монету, поднялся, надел перевязь

и застегнул пряжку, потом взял свою темную шляпу с пером и направился к двери.

— Поберегитесь, — бросил он мне напоследок. Я кивнул.

— Доброй ночи.

Когда он уходил, те двое парней снова зашептались и стали смотреть не на меня, а ему вслед. Очевидно, приняв решение, они поднялись и быстро вышли на улицу. Я чуть было не поддался искушению последовать за ними, но что-то удержало меня. Вскоре с улицы донесся шум, затем в дверях показался человек; несколько мгновений он стоял, раскачиваясь, потом упал ничком. Это был один из двух пьяниц. На горле у него зияла рана.

Энди покачал головой и послал официанта в полицию сообщить о случившемся. Затем взял убитого за ноги и вытащил его на улицу, чтобы труп не мешал посетителям входить в кабак.

Позднее, заказывая еще одну порцию, но уже другой рыбы, я спросил Энди о причине скандала.

Он мрачно усмехнулся:

— Лучше не связываться с людьми, которые работают на корону, это крутые парни.

— Так тот тип, что сидел рядом со мной, работает на Рэндома?

Энди пристально посмотрел на меня, затем кивнул:

— Старый Джон работал и на Оберона. Частенько заглядывает к нам, когда бывает поблизости.

— Интересно, что у него за задание? Энди пожал плечами:

— Кто знает? Но он заплатил мне кашфанской валютой, а я знаю, что он не из Кашфы.

Уплетая второе блюдо, я задумался. Возможно, сведения, которые Рэндом хотел получить в Кашфе, уже скоро будут доставлены в замок. Разумеется, если удалось их раздобыть. Скорее всего они касаются Люка и Джасры. Интересно, что это за сведения и насколько полезны они могут быть мне?

Так я сидел и размышлял довольно долго. В зале стало гораздо тише, даже когда музыканты снова заиграли. Может,. те парни следили за Джоном, а мы оба думали, что они пялятся на меня. А может, они просто решили последовать за первым посетителем, который выйдет из кабака в одиночку?.. Похоже, я стал рассуждать, как истинный житель Амбера, которому везде чудятся заговоры.

Впрочем, я был недалек от истины. Что-то ощутимо витало в воздухе.

Я опустошил стакан и оставил недопитую бутылку на столе. При сложившихся обстоятельствах ни к чему взвинчивать себя попусту. Я поднялся, надел перевязь со шпагой и застегнул ее.

Энди кивнул мне, когда я проходил мимо бара.

— Если увидите кого-нибудь из дворца, — вкрадчиво промолвил он, — намекните, что я тут ни при чем. Понятия не имел, что они это устроят.

— Ты знал этих ребят?

— Да. Они моряки. Их корабль пришел несколько дней назад. Парни и раньше затевали здесь драки.

— Может, это их профессия — убирать неугодных людей?

— Вы имеете в виду, что они хотели убить Джона, потому что знали, кто он? Нет, вряд ли. Слишком глупы, много раз попадались. Рано или поздно эти парни должны были нарваться на того, кто умнее их — вот и схлопотали. Не думаю, чтобы кто-нибудь нанял их на серьезное дело.

— А второго Джон тоже пришил?

— Да, чуть поодаль, на улице. Так что вы можете намекнуть, что они оказались не в том месте и не в то время.

Я уставился на Энди, а он подмигнул мне.

— Я видел вас здесь вместе с Джерардом несколько лет назад. Дело в том, что я взял за правило никогда не забывать лица клиентов, которые могут мне однажды пригодиться.

Я кивнул в ответ:

— Спасибо за вкусный ужин.

На улице похолодало. Луна висела высоко, море разбушевалось. Дорога впереди была пустынна. Из какого-то заведения ближе к гавани доносились громкая музыка и смех. Проходя мимо, я заглянул в окно и увидел, как на маленькой эстраде усталая женщина делает сама себе нечто вроде гинекологического обследования.

Где-то рядом раздался звон разбитого стекла. Из прохода между домами вывалился пьяный с протянутой вперед рукой. Я прошел мимо. В гавани вздыхал заблудившийся в мачтах ветер. Я вдруг пожалел, что рядом со мной нет Люка, как в те добрые старые времена, до того как наши отношения осложнились. Мне хотелось поговорить с кем-нибудь одного со мной возраста и склада ума. Все мои здешние родственники, отягощенные многовековым грузом цинизма и мудрости, не могли чувствовать и мыслить так, как я.

Я сделал еще шагов десять, и вдруг Фракир резко задергалась у меня на запястье. Поблизости не было ни души, я даже не стал вынимать из ножен свой новый клинок, а лишь бросился ничком на землю и откатился в тень. Одновременно донесся свист со стороны здания напротив. Бросив взгляд в том направлении, я увидел, что оттуда вылетела стрела, нацеленная на то место, где я только что стоял. Если бы я не нырнул на землю, она наверняка угодила бы прямо в меня.

Я приподнялся настолько, что смог выхватить из ножен шпагу, и бросил взгляд направо. В ближайшем здании на теневой стороне ни открытых окон, ни открытых дверей; его фронтон футах в шести от меня. Но между этим домом и двумя другими, соседними, пустые пространства, и, призвав на помощь геометрию, я определил, что стрела была пущена откуда-то оттуда.

Я снова покатился по земле, пока не оказался возле крытой галереи, тянувшейся во всю длину дома, вскарабкался на нее и встал во весь рост. Потом начал медленно двигаться вдоль стены, проклиная темноту, не позволявшую мне идти быстрее, и подошел достаточно близко к зияющей пустоте, чтобы броситься на таинственного стрелка прежде, чем он успеет выпустить в меня еще одну стрелу. Мне не сразу пришло в голову, что он может обойти вокруг здания и напасть на меня сзади. Я прильнул к стене, сжал эфес шпаги и быстро оглянулся. Фракир раскрутилась и повисла у меня на руке, готовая к нападению.

Я еще не знал точно, что буду делать, когда дойду до угла дома. По-видимому, ситуация требовала магического вмешательства. Речь шла о жизни и смерти, следовало соблюдать предельную осторожность. Я остановился. Затаил дыхание. Прислушался...

Он действовал очень аккуратно, но мой слух уловил еле различимые звуки: враг крадучись шел по крыше. Возможно, нападавших было двое или даже больше. Они могли прятаться за углом. Я не имел ни малейшего представления о том, сколько человек устроили мне засаду, однако на простое ограбление это не похоже. Видно, что операция хорошо продумана.

Я продолжал стоять, отчаянно пытаясь решить, что следует предпринять. Представляю, как этот стрелок прячется за углом — тетива натянута, он ждет лишь сигнала. А тот, что на крыше, наверняка сжимает в руке нож; остальные, поди, тоже небезоружные...

Нет смысла гадать, кто они такие и как нашли меня, если им на самом деле нужен именно я. В данную минуту это не имело ни малейшего значения. Если противнику удастся совершить задуманное, какая разница, буду я убит грабителями, охотящимися за моим кошельком, или наемным убийцей?

Опять звуки на крыше... Кто-то стоит прямо надо мной. Сию секунду... С грохотом и громким криком кто-то спрыгнул с крыши на улицу прямо передо мной. Крик, очевидно, послужил сигналом для стрелка, потому что за углом сразу началась какая-то возня, а из-за другого угла послышались быстрые шаги — кто-то приближался ко мне сзади.

Не успел человек, прыгнувший с крыши, приземлиться, как я швырнул в него Фракир, приказав ей убить его, а сам бросился на стрелка, едва он показался из-за угла. Одним ударом шпаги я сломал арбалет врага, рассек ему руку и низ живота. Вслед за стрелком на меня ринулся третий с обнаженной шпагой, а четвертый бежал ко мне по галерее.

Я уперся левой ногой в грудь скорчившегося стрелка и отбросил его назад на стоявшего за ним третьего, потом, воспользовавшись моментом, резко повернулся и с маху парировал выпад четвертого. Нанося ответный удар, я краем глаза увидел, что человек, спрыгнувший с крыши и стоявший на коленях, пытается сорвать что-то с шеи, и понял, что Фракир делает свое дело.

Кто-то подбирался сзади, явно собираясь вонзить шпагу мне в незащищенную спину. Поэтому...

Вместо того чтобы нанести удар, я сделал вид, будто споткнулся, а на самом деле переместил центр тяжести и сгруппировался.

Враг сделал выпад, а я отскочил в сторону, потом толкнул его, навалившись всем телом. Он мог изловчиться и ударить меня шпагой. Это был опасный прием, но ничего лучшего мне не удалось придумать. Когда мой клинок вонзился ему в грудь, я бросил на противника пристальный взгляд, но так и не понял, видел ли его раньше. Однако теперь это уже не имело значения. Нужно было продолжать драться, уничтожить их или самому погибнуть.

Пользуясь шпагой как рычагом, я, сделав поворот против часовой стрелки, загородился убитым от четвертого нападающего. И вовремя, потому что четвертый как раз спрыгнул с галереи и упал, споткнувшись. Теперь мне оставалось лишь вытащить Шпагу из груди третьего и драться с четвертым один на один.

Я рванул шпагу... Тысяча чертей! Клинок вонзился в кость и не желал высвобождаться. А мой противник вскочил на ноги и обрел равновесие. Я продолжал держать мертвое тело между собой и живым противником, а левой рукой пытался выдернуть из правой руки мертвеца его шпагу, эфес которой он продолжал сжимать.

Проклятье! Покойник держал шпагу мертвой хваткой, его пальцы сжимали эфес, словно железные клещи.

Мой враг с мерзкой улыбкой размахивал клинком, пытаясь воткнуть его в меня. И тут я заметил, как блестит кольцо с камнем у него на пальце. Вот и ответ на мой вопрос, меня ли они искали здесь нынче ночью. Продолжая двигаться, я согнул колени и подсунул руки под мертвое тело.

Подобные ситуации порой врезаются в память будто видеозапись: полное отсутствие мыслей, зато масса ощущений; ты не успеваешь их зафиксировать, но все они тут как тут, если твой мозг вздумает снова прокрутить эту ленту.

С улицы и из домов послышались крики, отовсюду бежали люди. На мостовой вокруг меня была кровь, и я боялся поскользнуться. Поодаль, возле галереи лежал мертвый стрелок со сломанным арбалетом. Задушенный человек распростерся на мостовой, справа от моего противника. Безжизненное тело, служившее мне щитом, стало чересчур тяжким грузом. С некоторым облегчением я понял, что нападавших на меня было лишь четверо, и мне оставалось разделаться с последним. А он продолжал маневрировать, делая ложные выпады, готовясь вонзить в меня свою шпагу.

Хорошо, пора.

С силой швырнув мертвеца в своего врага и не взглянув на результат сего действа, так как не мог позволить себе такую роскошь, я бросился на землю и прокатился мимо лежащего тела того типа, что уронил шпагу и пытался ослабить удавку, сжимавшую его горло. Глухой звук удара о мостовую и злобный вопль сообщили о том, что мне удалось свалить на землю нападавшего, швырнув в него покойника. Чего я этим добился, мне предстояло узнать позже.

Я изловчился и, схватив шпагу, выпавшую из руки задушенного, быстро попятился назад...

И сделал это вовремя, потому что четвертый набросился на меня и стал бешено фехтовать, а я продолжал пятиться, отчаянно парируя его атаку. Он продолжал улыбаться, но мой первый удар показал, чего стоил его успех, а после второго ему стало не до улыбки.

Я прочно уперся ногами в землю. Противник был силен, но я оказался проворнее. Подоспевшие люди стояли и смотрели на нас, выкрикивая бесполезные советы. Не знаю, кому эти советы были адресованы, но они не помогли ни одному из нас. Когда я начал атаковать врага, он с минуту продержался, потом начал медленно пятиться, и я понял, что одолею его.

Мне он был нужен живым, и это несколько усложняло задачу. Сверкающий голубой камень, мелькавший у меня перед глазами, хранил тайну, которую я непременно желал разгадать. И я, продолжая атаку, чтобы измотать противника, осторожно маневрировал, отклоняя корпус то влево, то вправо, теснил, его, заставляя пятиться с расчетом, чтобы он споткнулся о мертвеца.

Наступив одной ногой на руку трупа, враг сделал рывок вперед, чтобы сохранить равновесие. Потом в бешенстве, не раздумывая, бросился в атаку, увидев, что я опустил шпагу, готовясь к решающему натиску — я был намерен воспользоваться его секундным замешательством из-за потери равновесия. Но мой расчет не оправдался.

Размахнувшись, враг чуть не выбил шпагу у меня из руки. Я все-таки сумел парировать его удар, и мы схватились вплотную. К несчастью, я дал ему возможность изловчиться и нанести мне страшный удар по почкам. Одновременно он, чтобы повалить меня, сделал мне подножку. Падая, я сумел лишь сильно дернуть свой плащ, чтобы обе наши шпаги запутались в нем. Я тщетно пытался изловчиться и упасть на противника, но мы рухнули рядом, и эфес чьей-то шпаги, скорее моей, сильно ударил меня по ребру. Я упал на правую руку, а левую обмотал плащ. Левая рука врага была свободна, и он вцепился мне в лицо. Я укусил его, но удержать руку не смог. В конце концов мне удалось выпутаться из плаща и ударить его кулаком по лицу. Он отвернул голову, саданул меня коленом по бедру и пытался ткнуть двумя растопыренными пальцами в глаза. Я схватил его запястье и сжал изо всех сил. Свои правые руки ни он, ни я высвободить не могли — вес у нас был примерно одинаковый.

Я продолжал сжимать запястье врага, пока не хрустнули кости. Он в первый раз вскрикнул. Тогда я оттолкнул его, поднялся на колени и попытался встать, не отпуская его руки. Игра была окончена. Я выиграл.

Внезапно он обмяк и плюхнулся на меня. Я подумал, что это последняя уловка моего противника, но тут же увидел клинок, торчавший в его спине. Рука человека со страшным шрамом, вонзившая шпагу в моего врага, крепче сжала эфес, чтобы вытащить оружие.

— Сукин сын!— завопил я по-английски, уверенный, что он поймет меня. Я отпустил умирающего и ударил кулаком по лицу незнакомца. Тот упал навзничь. — Мне он был нужен живой!

Приподняв своего врага, я усадил его в более или менее удобное положение и спросил:

— Кто тебя послал? Как ты нашел меня?

Его лицо исказила гримаса, изо рта потекла тоненькая струйка крови.

— Спроси кого-нибудь другого, от меня ничего не добьешься, — пробормотал он и повалился навзничь.

Я снял кольцо с его руки, пополнив свою коллекцию треклятых голубых камней. Затем поднялся на ноги и уставился на человека, заколовшего моего врага. Два незнакомца помогли ему встать.

— Для чего вы это сделали, черт побери?!

— Я спас вашу окаянную жизнь! — рявкнул он в ответ.

— Как бы не так! А вот теперь непонятно, чем все кончится! Он был нужен мне живым!

Слева от меня шелохнулась фигура, и я узнал этот голос. Я уже было замахнулся, чтобы снова ударить человека со шрамом, когда она, положив легонько руку мне на плечо, промолвила:

— Он выполнял мой приказ. Я опасалась за твою жизнь и не знала, что ты хотел взять врага в плен.

Она подняла капюшон, и я увидел бледное гордое лицо Винты Бейли, подруги Кейна и, между прочим, третьей дочери барона Бейли, подарившего Амберу много пьяных ночей.

Я почувствовал, что меня слегка бьет дрожь, и сделал глубокий вдох, пытаясь прийти в себя.

— Понятно, — ответил я наконец. — Спасибо.

— Мне очень жаль, — продолжала она. Я покачал головой:

— Ты же не знала... Что сделано, то сделано. Я благодарен каждому, кто хочет помочь мне.

— Думаю, я смогу быть тебе полезной. Хотя я и ошиблась на этот раз, мне кажется, ты все еще в опасности. Давай уйдем отсюда.

Я кивнул.

— Только одну минутку...

Я снял Фракир с шеи задушенного, и она быстро шмыгнула в мой левый рукав. Шпагу я вложил в ножны и поправил перевязь.

— Идем, — сказал я.

И мы вчетвером зашагали по направлению к Портовой. Стоявшие посреди улицы зеваки поспешно расходились. Там, сзади, мародеры уже, наверное, начали раздевать трупы.

Все рассыпается; не держит сердцевинаnote 39... И все же это мой дом, черт возьми!

Глава 5

Я уходил прочь от Мертвого тупика с леди Винтой и двумя слугами из дома Бейли, а бок у меня все еще болел от удара об эфес шпаги. Ночь была лунная, звездная, но по улице стлался морской туман. Хорошо еще, что я отделался синяком на боку — дело могло закончиться куда хуже. Удивительно, ведь я только прибыл. Как они могли так быстро найти меня? Мне казалось, Винте что-то известно, но я склонен был. доверять ей. Во-первых, потому что знал ее, а во-вторых, в смерти моего дяди Кейна, ее мужа, был виновен Люк, а все, связанное с голубыми камешками, исходило от него.

Когда мы свернули на Портовую, я спросил Винту, куда мы идем.

— Я думал, мы направляемся на Виноградную.

— Тебе ведь известно, что ты в опасности? — спросила в свою очередь она.

— Мне кажется, это очевидно и подтверждения .не требует, — усмехнулся я.

— Я могу пригласить тебя в дом своего отца, — предложила она, — или мы проводим тебя до дворца. Однако кто-то узнал, что ты в Амбере, и ему ничего не стоит найти тебя.

— Трудно спорить.

— У нас здесь пришвартован корабль. Мы можем поплыть на нем вдоль берега и к утру будем возле загородного имения моего отца. Тот, кто ищет тебя в Амбере, потеряет след.

— А ты не думаешь, что во дворце было бы безопаснее?

— Там тебя легко найти. А у меня тебя никто и искать не вздумает.

— Я уеду, Рэндом узнает от одного из стражников, что я ушел в Мертвый тупик, будет беспокоиться, поднимет шум...

— Ты можешь связаться с ним завтра через карту и сказать, что ты у нас в загородном особняке — если колода у тебя при себе.

— В самом деле... А как ты узнала, где найти меня нынче вечером? Ведь ты не станешь утверждать, что встретила меня случайно?

— Нет, мы следовали за тобой и сидели в заведении напротив кабачка «У Билла».

— Ты предвидела то, что случилось?

— Я полагала, что такое может произойти. Разумеется, если бы я знала наверняка, то не допустила бы этого.

— А что, собственно, происходит? Что ты знаешь обо всем этом, и какова здесь твоя роль?

Винта засмеялась, и я подумал, что в первый раз слышу ее смех. Он не был холодным и ироническим, чего можно было бы ожидать от подружки Кейна.

— Я хочу отплыть до того, как начнется отлив, — ответила она, — а ты ждешь от меня рассказа, который занял бы всю ночь. Так что ты предпочитаешь, Мерлин: безопасность или удовлетворенное любопытство?

— Я предпочел бы и то и другое, но буду соблюдать очередность.

— Хорошо, — сказала она и повернулась к человеку поменьше ростом, к тому самому, которого я ударил. — Ярл, ступай домой. Утром сообщишь отцу, что я решила вернуться в Арбор-Хауз: мол, ночь была прекрасная и мне захотелось прокатиться. Так что я возьму корабль. Про Мерлина ни слова.

Человек взял под козырек:

— Слушаюсь, миледи.

Он щелкнул каблуками и пошел назад.

— Идем, — обратилась ко мне Винта.

Она и здоровенный парень — позднее я узнал, что его зовут Дру, — повели меня на причал, где стояло длинное парусное судно.

— Приходилось плавать на паруснике?

— Раньше плавал.

— Отлично. Значит, поможешь нам.

И я помог. Мы отдали концы, подняли паруса и отчалили. За это время мы перекинулись лишь несколькими фразами. Дру встал у руля, а Винта и я продолжали заниматься парусами. Позднее нам представилась возможность передохнуть. Казалось, все шло отлично, попутный ветерок раздувал паруса, корабль обогнул волнолом и заскользил по слегка волнующейся поверхности моря.

Мы сбросили плащи, и я увидел, что на Винте темные брюки и рубашка из плотной ткани — весьма практичный наряд, видно, она заранее подготовилась к этому путешествию. На поясе у нее висела шпага — не какой-нибудь дамский кинжал в усыпанных драгоценными камнями ножнах, а настоящая шпага нормальной длины; глядя на движения девушки, я подумал, что она, должно быть, неплохо владеет ею. Кого-то Винта мне напоминала, но кого именно, я вспомнить не мог. Скорее голосом и движениями, нежели внешностью...

Однако это не имело значения, мне предстояло прояснить куда более важные вопросы. Когда представилась возможность передохнуть, я уставился на темную воду и стал вспоминать, что мне, собственно говоря, известно об этой женщине.

Я встречался с леди Винтой несколько раз на приемах и имел о ней лишь самое общее представление. Итак, она, разумеется, знает, что я сын Корвина, что я родился и вырос во Владениях Хаоса, с которым Амбер связан давними кровными узами. Во время нашей последней встречи из беседы с ней я понял, что Винте известно и о моем длительном пребывании на Земле. По-видимому, дядя Кейн пожелал ввести ее в курс всех наших семейных дел. Тогда, спрашивается, насколько близки были их отношения? Я слышал, что их связь продолжалась несколько лет.

Я склонен был доверять Винте. Однако еще не решил, что именно могу рассказать ей в обмен на информацию об истинной подоплеке происшедшего в Мертвом тупике. Я предполагал, что у нас с ней состоится сделка — информация на информацию. Вряд ли Винта каким-то образом заинтересована во мне. Насколько я мог понять, она просто-напросто стремилась отомстить за смерть Кейна.

Поэтому я и намеревался обсудить с ней свои дела. Всегда неплохо иметь союзника. Но я еще не решил, насколько откровенным следует с ней быть. Стоит ли сообщать обо всех событиях и злоключениях, которые выпали на мою долю? При свете луны черты худощавого лица Винты выделялись особенно резко, а я, пристально вглядевшись в них, легко представил себе ее в облике Немезиды.

Легкий ветер гнал корабль к востоку, мы плыли вдоль берега мимо огромных скал Колвира. Огни Амбера, Янтарного Королевства, светились, словно алмазы в его короне, и меня внезапно охватило чувство прежней любви к нему. Хотя я вырос в царстве Тьмы и экзотических молний, при дворе Хаоса, где парадоксы Эвклида были не в моде, где в понятие красоты входило нечто более сюрреалистическое, каждый раз, приезжая сюда, я чувствовал, что этот мир притягивает меня, и наконец я понял, что он — часть меня, и стал считать его своим домом. Я не хотел, чтобы его штурмовали наемники Люка или поблизости устраивали рейды бандиты Далта. Я готов был защищать свой дом.

На берегу, неподалеку от места последнего упокоения Кейна, возникло какое-то белое светящееся пятно. Сначала оно двигалось медленно, потом как будто бы стало прыгать, а под конец исчезло в расселине на склоне горы. Единорог?.. Впрочем, в темноте на таком расстоянии трудно было определить наверняка, тем более что световое пятно мелькало так быстро.

Чуть погодя ветер, к моей радости, подул сильнее. Я устал, несмотря на длительный дневной сон. Бегство из хрустальной пещеры, стычка со Скрофом, Хранителем Порога, преследовавший меня смерч и пославшая его маска — все смешалось у меня в голове. Адреналин схлынул, навалились усталость и апатия. Так бы только и смотрел на изломанную береговую линию, на искрящееся море да слушал плеск волн. Не хотелось думать, не хотелось двигаться...

Бледная рука легла на мое плечо.

— Ты устал, — промолвила Винта.

— Пожалуй, — ответил я.

— Вот твой плащ. Почему бы тебе не лечь отдохнуть? Мы идем хорошим ходом, я и Дру вполне управимся вдвоем. Ты, нам не понадобишься.

Я кивнул и плотно завернулся в плащ.

— Спасибо. Последую твоему совету.

— Может, хочешь есть или пить?

— Нет, я плотно поужинал в городе.

Винта все еще не сняла руку с моего плеча. Я взглянул на нее. Она улыбалась. Я впервые увидел ее улыбку.

Девушка потрогала кончиками пальцев другой руки кровавое пятно на моей рубашке.

— Не беспокойся, я позабочусь о тебе.

Я улыбнулся ей в ответ. Мне показалось, она ждала моей улыбки.

Винта слегка сжала мое плечо и отошла, а я, глядя ей вслед, пытался определить, что же я упустил, чего не заметил в ней? Но я слишком устал, чтобы найти ответ на этот вопрос. Заторможенный мозг едва работал...

Легкая зыбь плавно покачивала корабль. Моя голова склонилась на грудь, полузакрытые глаза различили темное пятно на белой манишке. Кровь. Да, это была кровь.


— Первая кровь! —воскликнул Деспил. —Достаточно! Вы удовлетворены?

— Нет! — крикнул Джарт. — Я лишь едва оцарапал его!

Он резко крутанулся на каменном диске, пустил в меня дротик-трезубец из своего триспа и стал готовиться к новой атаке.

Сочащаяся из моего левого предплечья кровь алыми бусинками, словно горсть рассыпанных рубинов, падала и исчезала в воздухе.

Я поднял фандон, заняв оборонительную позицию, и опустил немного трисп, изменив угол прицеливания. Потом согнул левое колено и повернул диск на девяносто Градусов относительно нашей общей оси. Джарт мгновенно откорректировал свою позицию и опустился футов на шесть. Я повернул свой диск еще на девяносто градусов, и таким образом мы оказались висящими вверх ногами по отношению друг к другу.

— Берегись, ублюдок из Амбера! — крикнул Джарт и метнул в меня тройной пучок света из своего оружия, но, отраженный моим фандоном, он разбился, и яркие, похожие на ночных бабочек искры полетели вниз, в бездну Хаоса, над которой мы парили.

— Это ты поберегись! — рявкнул я в ответ, с силой сжал приклад своего триспа и спустил курок. Вместе с пульсирующими световыми лучами из дула вылетел тонкий дротик-трезубец.

Ему удалось отбить лучи своим фандоном. На перезарядку триспа требовалась пауза в три секунды, но я сделал стремительный ложный выпад, целясь противнику в лицо.

Джарт машинально поднял свой фандон, а я спустил курок триспа и задел его колени. Помедлив секунду, он атаковал меня, стреляя в голову, однако промахнулся, шагнул назад и сделал оборот на целых триста шестьдесят градусов. Враг рассчитывал на то, что, перезаряжая оружие, я не смогу пустить дротик ему в незащищенную спину, а он тем временем нанесет мне фандоном удар в плечо.

Но я ускользнул от него, описав круг, стоя на диске во весь рост, и, удлинив фандон, попытался нанести ему удар по плечу. Увы, оно оказалось вне пределов досягаемости.

Справа, довольно далеко от меня, Кружил на своем маленьком диске Деспил. А мой секундант Мэндор, висевший высоко надо мной, быстро пошел на снижение.

Мы прочно упирались в маленькие диски ступнями измененной формы и плавали во внешнем течении Хаоса, маневрируя по краю бурлящего водоворота. Джарт, кружась, последовал за мной. С его руки свисала тончайшая, словно вуаль, пленка трехфутовой длины с грузом на конце, в которой то и дело вспыхивали алые огоньки. Он держал свой трисп в средней наступательной позиции и глядел на меня, скаля зубы. Однако, когда мы попали на орбиту десятифутового круга, находясь на противоположных точках, и начали искать канал или разрыв для выхода из него, он перестал улыбаться.

Я наклонил свою орбиту, и Джарт тут же приспособил свою, чтобы не отставать от меня. Я повторил маневр, и он сделал то же самое. Потом я нырнул на девяносто градусов вперед, подняв и удлинив фандон, повернул запястье и опустил локоть под таким углом, чтобы удар пришелся противнику в низ живота.

Он выругался и сделал выпад, но я отбил его, а на бедре Джарта появились три темные линии. Лучи трезубца врезаются в плоть лишь на три четверти дюйма, поэтому в серьезной схватке главными мишенями являются горло, глаза, виски, внутренняя сторона запястий и бедренные артерии. Однако нанеси своему противнику достаточное количество ударов в другие места, и ты можешь помахать ему на прощание, когда он будет камнем падать вниз в красное булькающее жерло, откуда путешественники обычно не возвращаются.

— Кровь! — воскликнул Мэндор, увидев красные бусины на ноге Джарта и приближаясь к нам. — Вы удовлетворены, господа?

— Я удовлетворен, — ответил я.

— А я нет! — прорычал Джарт, бросив на меня яростный взгляд. — Повтори свой вопрос после того, как я перережу ему горло!

Джарт по неизвестной мне причине возненавидел меня еще до того, как научился ходить. А я вовсе не питал ненависти к нему, считал подобное чувство ниже своего достоинства. С Деспилом же у меня вообще были вполне сносные отношения, хотя он зачастую принимал сторону Джарта. Да это и понятно, они — родные братья, причем Джарт — младший.

Трисп Джарта вспыхнул. Я отбил удар и нанес ответный. Он отразил мои лучи и уклонился сторону. Наши триспы вспыхнули одновременно, обе атаки были отражены, и пространство между нами наполнилось огненными хлопьями. Я нанес удар снова, но на этот раз слишком низко. Еще одна атака также не дала результатов. Мы сошлись ближе.

— Джарт, — предложил я, — если один из нас убьет другого, выживший станет парией, будет изгнан. Давай завязывать с этим делом.

— Я намерен драться до конца, — ответил он, — каков бы ни был исход! Я уже все давно продумал.

И выстрелил мне в лицо.

Я автоматически поднял обе руки, заслонился фандоном и нажал курок триспа.

Раздался крик. Опустив фандон на уровень глаз, я увидел, что Джарт наклонился вперед, а его трисп уплывает прочь. Рядом плыло его левое ухо, за которым тянулась красная ниточка, быстро распадавшаяся на отдельные бусинки, исчезавшие одна за другой. От головы моего противника оторвался кусок скальпа, который он пытался приладить обратно.

Мэндор и Деспил кругами спустились к нам.

— Мы объявляем дуэль оконченной! — закричали они в один голос.

Я повернул головку триспа, поставив его на предохранитель.

— Ну как он? — спросил Деспил. — Серьезно ранен?

— Не знаю, — ответил я.

Джарт позволил им осмотреть себя, и чуть позднее! Деспил сказал, обращаясь ко мне:

— С ним будет все в порядке. Хотя мать рассвирепеет.

Я кивнул, заметив:

— Это была его идея.

— Знаю. Пошли отсюда поскорее.

Деспил помог Джарту взять курс на Край; фандон волочился за ним как сломанное крыло. Я не спеша последовал за ними. Мэндор, сын Савалла, мой сводный брат, положил руку мне на плечо.

— Я знаю, ты не желал ему зла, не хотел наносить ему даже царапины.

Я кивнул и закусил губу. Деспил, безусловно, прав, говоря о Даре, нашей матери. Ее любимчик Джарт внушит ей, что во всем виноват я. Она не раз давала мне понять, что обоих своих сыновей от брака с Саваллом — старым герцогом Края, за которого она вышла, оставив моего отца, — любит больше, чем меня. Однажды я услышал, как она сказала, что я слишком напоминаю ей моего отца, на которого я в самом деле очень похож.

Я снова подумал об Амбере и о других местах в Царстве Теней. И подумал о Логрусе — моем проездном в иные края. Похоже, отправиться в странствия мне придется много раньше, чем я планировал.

— Давай навестим Сухая, — предложил я Мэндору, когда мы поднялись над бездной. — Мне надо еще кое о чем его расспросить.

Когда я уже учился в университете, нельзя сказать, что переписка с домашними занимала у меня много времени.


— ...домой, — говорила Винта. — Уже скоро... Выпей воды! — И она подала мне флягу.

Я сделал несколько больших глотков и отдал ей флягу.

— Спасибо.

Я потянулся, расправил сведенные судорогой конечности, вдохнул холодный морской воздух и взглянул на луну, висевшую над моим левым плечом.

— Ты в самом деле полностью отключился, — сказала Винта.

— Я говорил во сне?

— Нет.

— И хорошо.

— Видел дурной сон? Я пожал плечами:

— Бывают и похуже.

— Ты вскрикнул — как раз перед тем, как я тебя разбудила.

— В самом деле?

Вдалеке, на оконечности темного мыса, я увидел огонь. Винта жестом указала мне на него.

— Когда мы обогнем мыс, увидим гавань порта Бейли. Там нас ждет завтрак. И лошади.

— А как далеко оттуда до Арбор-Хауз?

— Около лиги, — ответила девушка, — по хорошей дороге.

Потом она сидела молча рядом со мной, глядя на берег и море. В первый раз я вот так запросто сидел с ней, ничего не делая и ни о чем не думая. И мое волшебное чутье подсказывало мне, что я нахожусь под магическим влиянием. Не просто под влиянием волшебной ауры или какого-то предмета, который Винта хранит при себе. Нет, это было нечто более утонченное и хитроумное.

Я сосредоточил на ней свое внимание. И вначале ничего не заметил, но благоразумие подсказывало мне продолжать поиск.

Я призвал на помощь зрение Логруса.

— Пожалуйста, не делай этого, — произнесла девушка. Я совершил faux pasnote 40. Обычно считается неприличным проверять собрата по профессии таким образом.

— Прошу прощения. Понятия не имел, что ты изучала Искусство.

— Не изучала, но я очень чувствительна и сразу ощущаю применение Искусства на себе.

— В таком случае ты, возможно, сама могла бы отлично применять его на практике.

— У меня совсем другие интересы, — заявила Винта.

— Я подумал, что кто-то, возможно, наложил на тебя заклятие, — пытался выкрутиться я. — И хотел лишь...

— Как бы то ни было, что есть то есть. Давай оставим эту тему.

— Как скажешь. Прости.

Она прекрасно понимала, однако, что я не могу отказаться от попыток оценить ситуацию, поскольку неизвестное магическое влияние — всегда опасность.

— Это вовсе не причинит тебе вреда, — продолжила девушка. — Даже наоборот.

Я подождал, но ей больше нечего было сказать. Тогда и я не стал настаивать на дальнейшем обсуждении и устремил взгляд на маяк. Что я мог выведать у нее? Откуда она узнала, что я вернулся в город и пошел один в Мертвый тупик?.. Если мы в самом деле доверяем друг другу, ей следовало бы объясниться.

Я оглянулся и посмотрел на нее. Винта улыбалась.

— Ветер переменился, — сказала она, вставая. — Извини, пойду работать.

— Помочь?

— Немного погодя. Я позову, когда ты мне понадобишься.

Я смотрел ей вслед, смутно чувствуя, что и она следит за мной, хотя смотрит в другую сторону. Я,понял также, что это ощущение не покидает меня с тех пор, как я поднялся на корабль.


Мы пришвартовались, привели все в порядок, сошли с корабля и стали карабкаться на холм по извилистой каменистой дороге к сельской гостинице, из трубы которой поднимался дымок. Небо на востоке побледнело, а к тому времени как мы с аппетитом позавтракали, утренний свет залил мир в полную силу. Мы направились в конюшню, где стояли три спокойные лошади, готовые отвезти нас в имение отца Винты.

Стояла ясная бодрящая осенняя погода, ветер стих, что было особенно приятно. Я наконец-то почувствовал себя отдохнувшим. Кофе в гостинице был намного лучше, чем в Амбере повсюду за пределами дворца, и две чашки замечательного напитка прибавили мне бодрости. Приятно было неторопливо прокатиться по сельской местности, вдыхая осенний воздух, любуясь сверкающей на влажных лугах росой, ощущая легкое дуновение ветерка, слушая крики птиц, улетающих стаями к Солнечным островам...

Мы ехали молча, ничто не нарушало моего идиллического настроения. Печаль и предательство, страдание и насилие надолго остаются в памяти, но все же они бледнеют, выцветают и исчезают, а воспоминания о таких событиях, как эта верховая прогулка, переживают их. Стоит мне закрыть глаза и начать просматривать мысленным взором череду моих дней, как возникает картина: раннее утро, я еду на лошади с Винтой Бейли в краю виноградников к востоку от Амбера, каменные домики, каменные изгороди... Косе времени не дано скосить траву воспоминаний в этом уголке моего сердца.

Прибыв в Арбор-Хауз, мы предоставили груму заботу о лошадях. Очевидно, он должен был доставить их обратно в город. Дру отправился к себе домой, а мы с Винтой пошли к огромной вилле на вершине холма, откуда открывался великолепный вид на каменистые долины и виноградники на склонах гор. На дороге нас встретила веселым лаем целая свора собак; их лай мы слышали и войдя в дом.

Дерево и кованое железо, серый пол из плитняка, высокий потолок с перекладинами, верхний ряд окон, освещающий хоры, семейные портреты, несколько небольших шпалер в гамме розового, коричневого, синего, цвета слоновой кости; коллекция старинного, кое-где покрытого патиной оружия, пятна сажи на сером камне возле камина...

Мы прошли через тронный зал и поднялись по лестнице.

— Можешь расположиться здесь, — предложила Винта, открывая темную дубовую дверь.

Я кивнул, вошел в комнату и огляделся. Она была просторная с высокими окнами на юг, с видом на долину. Большинство слуг находилось в городском доме барона.

— В соседней комнате есть ванна, — сообщила мне Винта, указывая на дверь слева.

— Прекрасно, благодарю. Именно то, что нужно.

— Постарайся хорошенько отдохнуть. — Девушка подошла к окну и взглянула вниз. — Жду тебя на террасе примерно через час, если не возражаешь.

Я подошел к окну и тоже поглядел вниз: просторный тенистый внутренний двор, мощенный плитами — их усыпали желтые, красные и бурые листья; вокруг —по-осеннему голые цветочные клумбы, столы и стулья, а между ними —декоративно расставленные вечнозеленые растения в горшках.

— Отлично.

Винта повернулась ко мне:

— Еще что-нибудь?

— Если в доме есть кофе, я бы не прочь выпить чашку-другую, когда спущусь.

Она улыбнулась и слегка придвинулась ко мне. Уж не намерена ли она дать себя обнять?.. Но если мне это только показалось, могла возникнуть неловкая ситуация. К тому же, не зная, в какую игру она играет, я не хотел допускать особой близости.

Улыбнувшись в ответ, я пожал Винте руку, сказал спасибо и отошел в сторону.

— Пожалуй, самое время принять ванну, — добавил я и проводил ее до двери.

До чего же приятно было снять сапоги после долгого путешествия!

Позднее, приняв душ и надев свежую рубашку, я спустился вниз, нашел в кухне боковую дверь и вышел во внутренний дворик. Винта, тоже посвежевшая после душа и облаченная в коричневые брюки для верховой езды и просторную желтую блузку, сидела за столиком на восточной стороне дворика. Столик был накрыт на двоих — кофейник, чашки, поднос с фруктами и сыром.

Я пересек дворик, наступая на шуршащие листья, и подсел к ней.

— Всем ли ты доволен? — спросила она.

— Абсолютно всем.

— А ты известил" своих близких о том, где находишься?

Я кивнул. Рэндом был недоволен, что я уехал, не предупредив его, но ведь он мне этого не запрещал. Правда, дядюшка смягчился, узнав, что я уехал недалеко. Потом он даже согласился, что я поступил благоразумно, исчезнув после того странного нападения. «Гляди в оба и сообщай мне обо всем», — были его последние слова.

— Хорошо. Налить тебе кофе?

— Налей, пожалуйста.

Она налила мне кофе и указала жестом на поднос. Я надкусил яблоко.

— Стало быть, события начинают разворачиваться, — как-то двусмысленно заметила Винта, наполняя свою чашку.

— Не стану отрицать, — признался я.

— И злоключений у тебя — бесчисленное множество.

— Истинная правда. Девушка сделала глоток кофе.

— А ты не хотел бы рассказать мне о них?

— Их было слишком много. Прошлой ночью ты заметила мимоходом, что история твоей жизни тоже слишком длинная.

Она слегка улыбнулась:

— Я понимаю тебя, и вовсе ни к чему рассказывать мне больше, чем ты считаешь нужным. Стоит ли доверять кому-то, когда тебе грозит какая-то таинственная опасность? Не так ли?

— Твои слова кажутся вполне разумными.

— И все же поверь: я на самом деле боюсь за тебя и желаю тебе только добра.

— Ты хочешь, чтобы я нашел убийц Кейна?

— Да, — ответила Винта. — И поскольку они могут стать и твоими убийцами, я хочу добраться до них.

— Иными словами, ты даешь понять, что месть — не главная твоя цель?

— Совершенно верно, я предпочитаю защищать живого, а не мстить за мертвого.

— Твое кредо становится довольно абстрактным, если в обоих случаях замешано одно и то же лицо. Между прочим, по-твоему, так оно и есть?

— Я не уверена, что людей, напавших на тебя прошлой ночью, послал Люк.

Я положил яблоко и сделал большой глоток из чашки.

— Люк? Какой Люк? Что ты знаешь о человеке по имени Люк?

— Лукас Рейнард, — спокойно ответила Винта, — который готовил банды наемников на севере штата Нью-Мексико, снабжал их специальным оружием для нападений на Амбер и отсылал домой — ждать его дальнейших приказаний о сборе и переправке в Амбер. Так же, как однажды попытался сделать твой отец много лет назад.

— Чушь собачья! — возмутился я.

Однако ее слова объяснили мне многое: усталость Люка, на которую он жаловался в отеле «Хилтон» в Санта-Фе, объясняя ее тем, что мотался по торговым делам, странные патроны, обнаруженные мной у него в кармане... Раньше все это не вызывало у меня подозрений. Но теперь...

— Ясно, — кивнул я.— Похоже, ты и в самом деле хорошо знакома с Люком Рейнардом. А не хочешь сказать мне, откуда тебе все это известно?

— Не хочу.

— Не хочешь?

— Да, не хочу. Играя в игру по твоим правилам, лучше мне продавать тебе информацию по частям, время от времени. Да так оно и безопаснее для меня будет. Ты не согласен?

— И каждый из нас сможет в любую минуту расторгнуть это соглашение?

— Разумеется. И прекратить обмен — если не договоримся.

— По рукам.

— Итак, сейчас твоя очередь. Ты вчера вернулся в Амбер. Где ты был до этого?

Я вздохнул и откусил кусок яблока.

— Ты хитришь, — ответил я, помедлив. — Слишком большой вопрос. Где я только не был... Все зависит от того, с какого времени начать.

— Давай начнем с визита в квартиру Мэг. Я чуть не подавился яблоком.

— Хорошо, понял. Вижу, у тебя отличный информатор, черт побери! Думаю, это Фиона. Ты в сговоре с ней, не правда ли?

— Сейчас не твоя очередь задавать вопрос. Ты еще не ответил на мой.

— Идет. После того как я ушел от Мэг, мы с Фи вернулись в Амбер. На следующий день Рэндом послал меня отключить сконструированное мною Призрачное Колесо. Я не смог это сделать, зато встретил Люка. Он помог мне выкрутиться из одной довольно опасной переделки. Из-за недоразумения, возникшего у меня с моим собственным изобретением, я прибег к помощи странной карты, чтобы спасти себя и Люка. После чего Люк заключил меня в хрустальную пещеру.

— Ясно! — воскликнула Винта.

— Могу я закончить рассказ?

— Нет, продолжай.

— Я сидел в этой тюрьме около месяца, хотя по времени Амбера прошло всего лишь несколько дней. Меня освободили парни, работавшие на одну даму по имени Джасра. После разборки с ними я оказался в квартире Флоры. Потом я вторично пошел в квартиру, где произошло убийство. — В квартиру Джулии?

— Именно. Там я обнаружил магические ворота, которые сумел открыть, прошел сквозь них и попал к Стражу Четырех Миров. Этот замок был осажден войском, а командовал осаждавшими некий Далт, который в свое время доставлял и Амберу кое-какие неприятности. Позднее меня преследовали магический смерч и волшебная маска. Я выбрался оттуда и вчера явился домой.

— И это все?

— Вкратце — все.

— Ты ни о чем не умалчиваешь?

— Умалчиваю, конечно! К примеру, за воротами был Порог, у которого я встретил Хранителя. Но я сумел прорваться.

— Ну, детали не считаются. Серьезного ничего не упустил?

— Гм-м... Да, были еще два странных разговора, закончившихся каскадом цветов.

— Расскажи мне о них.

Я рассказал. Когда я закончил, она покачала головой:

— Твой рассказ обеспокоил меня.

Я дожевал яблоко и допил кофе. Винта снова наполнила мою чашку.

— А теперь моя очередь! — заявил я. — Что ты имела в виду, говоря «ясно», когда я упомянул о хрустальной пещере?

— Пещера из голубого горного хрусталя, не так ли? И она блокировала твою магическую силу?

— А откуда тебе это известно?

— Прошлой ночью ты снял с руки убитого кольцо с голубым камнем?

- Да.

Винта встала, обошла вокруг стала, постояла несколько мгновений и указала на мой левый карман брюк.

— Будь добр, выложи на стол все, что там у тебя лежит. Я улыбнулся:

- Пожалуйста. Но как ты узнала?.. Она не ответила — наверное, решив, что это отдельный вопрос.

Я выложил весь набор голубых камней из своего кармана: осколки из пещеры, пуговицу с резьбой, которую я стянул в туннеле, кольцо — и разложил все это

на столе. Винта взяла пуговицу, пристально посмотрела на нее и кивнула:

— Да, эта тоже.

— Тоже — что?

Будто и не услышав мой вопрос, она обмакнула указательный палец правой руки в расплескавшийся на блюдце кофе, обвела им три раза против часовой стрелки вокруг моей коллекции. Потом села.

Я вовремя настроил зрение и увидел, что она создала над камнями силовую клетку. Продолжая вглядываться, я заметил, что камни испускают еле различимый голубой дымок, не выходящий за пределы очерченного Винтой круга.

— Мне показалось, ты говорила, будто не обладаешь даром волшебства.

— Я не волшебница.

— Хорошо, сэкономлю вопрос. Однако ответь мне на предыдущий: каково значение этих голубых камней?

— У них сродство с пещерой и друг с другом. Любой человек может взять камешек в руку и просто идти, повинуясь легкому ментальному давлению; в конце концов он придет в пещеру.

— Ты хочешь сказать — попасть туда через Царство Теней?

- Да.

— Занятно, хотя ничего значительного я здесь не вижу.

— Это еще не все. Помимо влияния пещеры, существует опосредованное, вторичное влияние или притяжение. Зная личностные характеристики определенного камня, можно повсюду следовать за его владельцем.

— Та-а-к... В этом уже больше смысла. Надо полагать, меня вчера и нашли, потому что я разгуливал с полным карманом голубых камушков?

— Возможно, это помогло им. Хотя в твоем случае они и без того нашли бы тебя.

— Каким образом?

— Эти камни обладают особым свойством. Тот, кто носил их некоторое время, уже связан с ними. Выброси их — связь все равно останется и тебя по-прежнему можно обнаружить. Камни словно ставят на тебе метку.

— Ты хочешь сказать, что я помечен? - Да.

— И когда же я смогу избавиться от этой меты?

— Думаю, никогда.

— Но ведь должно же быть какое-то средство снять с меня заклятие?!

— Точно не знаю, хотя думаю, что кое-какие способы тебе помочь есть.

— Какие? Назови их!

— Нужно пройти по Огненному Пути Амбера или обратиться к помощи Логруса Хаоса. Вроде бы каждый из них способен освободить индивидуума от влияния камней. Насколько я помню, Огненный Путь восстановил память твоему отцу.

— Не стану спрашивать, откуда ты знаешь про Логрус... Надеюсь, ты права. У меня и без того полно проблем. Итак, ты полагаешь, что они будут висеть у меня на хвосте, независимо от того, при мне камни или нет?

- Да.

— Откуда все это тебе известно?

— Просто чутье, интуиция. Это уже второй вопрос. Но я готова дать тебе ответ на лишний вопрос, чтобы поскорее закруглиться.

— Спасибо. Твоя очередь спрашивать.

— Незадолго до смерти Джулия встречалась с оккультистом по имени Виктор Мелман. Ты знаешь почему?

— Он учил ее, развивал в ней способность восприятия. Во всяком случае, так мне объяснял один парень, который с ней в то время встречался. Это было после того, как мы расстались.

— Нет, я хотела узнать другое. Для чего ей это понадобилось?

— Мне кажется, это уже следующий вопрос, однако за мной должок. Ладно. По словам того парня, я испугал ее, дав понять, что обладаю некими сверхъестественными способностями, и она решила приобрести свои собственные средства защиты.

— Продолжай! — сказала Винта.

— Что ты имеешь в виду?

— Что это неполный ответ. Ты в самом деле дал ей повод поверить этому и бояться тебя?

— Гм-м. Пожалуй, дал. А теперь мой вопрос. Прежде всего, откуда ты узнала про Джулию?

— Я была там, — ответила Винта. — И знала ее.

— Продолжай.

— Все. Теперь мой черед спрашивать.

— Но ты не ответила мне толком.

— Это все, что я могу сказать, доволен ты или нет.

— Согласно нашему уговору, я могу прекратить игру.

— Твое дело. Хочешь прекратить?

— Каков твой следующий вопрос?

— Джулия обрела способности, к которым стремилась?

— Я же сказал, что мы расстались до того, как она увлеклась оккультизмом. Откуда мне знать, чего она добилась?

— Ты нашел в ее квартире дверь, через которую, очевидно, проник зверь, растерзавший Джулию. Задаю тебе два вопроса не для того, чтобы ты ответил мне на них, а чтобы ты сам над ними подумал. Во-первых, для чего кому-то понадобилось ее убивать?.. Не слишком ли, по-твоему, странным способом ее убили? По-моему, лишить человека жизни можно гораздо проще.

— Ты права, — согласился я. — Было бы куда проще убить ее обычным оружием, чем магическим способом. А для чего — остается только гадать. Мне кажется, удар был приготовлен для меня —так же, как ежегодные сюрпризы тридцатого апреля. Тебе о них тоже известно?

— Давай поговорим об этом позднее. Полагаю, ты знаешь, что у каждого волшебника есть свой стиль, как у художников, писателей, музыкантов. Когда тебе удалось найти таинственный портал в квартире Джулии, ты не заметил в нем ничего особенного, что говорило бы о почерке автора, его особенностях?

— Не припоминаю ничего существенного. Правда, я торопился открыть дверь. Мне было не до изучения почерка запечатавшего ее мага. На что ты намекаешь?

— Я подумала, что Джулия, быть может, сама научилась кое-чему, сумела открыть дверь, за что и поплатилась.

— Вздор!

— Возможно. Я просто пытаюсь осознать причину ее гибели. Стало быть, ты не замечал в ней скрытых способностей к магии?

— Нет, не припоминаю ничего похожего. Я допил кофе и снова наполнил чашку.

— Почему ты считаешь, что меня преследует не Люк? — в свою очередь спросил я.

— Он пытался убить тебя — неоднократно — несколько лет назад.

— Да, недавно он признался мне. А еще он добавил, что отказался от этого намерения.

— Верно.

— Я не знаю, что тебе известно, а что — нет, и это меня бесит!

— Потому-то мы с тобой и затеяли нашу игру. Это была твоя идея.

— Вовсе нет! Разве не ты предложила торговлю в виде обмена информацией?

— Нынче утром я. Но изначально идея была твоя. Ты подал мне ее несколько дней назад. Я имею в виду телефонный разговор в квартире мистера Рота.

— Так это была ты? Ты изменила голос, разговаривая со мной по телефону?

— Тебя интересует ответ на этот вопрос, или ты хочешь узнать о Люке?

— На этот!.. Нет, о Люке!.. И то и другое, черт побери!

— Мне кажется, разумнее было бы придерживаться правил нашей игры, то есть очередности.

— Хорошо, ты права. Расскажи про Люка.

— По-моему, он оставил свою затею, как только узнал тебя поближе.

— Ты имеешь в виду, когда мы подружились?

— Не могу сказать наверняка. Полагаю, он действительно организовал несколько покушений на тебя, хотя в нескольких последних случаях сам же тебя спасал.

— Кто же принял у него дела, когда он ушел в отставку?

— Рыжеволосая дама, которая, очевидно, имеет к нему непосредственное отношение.

— Джасра?

— Да, она. Должна сказать, я до сих пор не знаю о ней всего, что хотелось бы. А ты знаешь?

— Думаю попридержать козырь до серьезного разговора, — ответил я.

В первый раз она посмотрела на меня, сжав зубы и прищурив глаза.

— Разве ты не видишь, Мерлин, что я пытаюсь помочь тебе?

— По правде говоря, я вижу, что ты хочешь получить от меня информацию, — ответил я. — Валяй, не возражаю, поскольку сам хочу узнать кое-что от тебя. И все же, признаюсь, твои мотивы кажутся мне весьма туманными. Как, черт возьми, ты оказалась в Беркли? Зачем последовала за мной в кабак «У Билла»? Какой силой обладаешь, если ты не волшебница? Как...

— Это уже три вопроса, — прервала меня Винта,.— и начало четвертого. Может, ты пожелаешь представить их мне в письменном виде, а я сделаю то же самое? Тогда каждый из нас сможет отправиться в свою комнату и решить, на какой вопрос следует ответить, а на какой нет.

— Предпочитаю продолжить игру. Но мы в неравных условиях. Тебе известно, почему я желал бы получить ответы. Для меня это жизненно важно. А ты? Сначала я думал, что тебе нужна информация, которая поможет найти человека, убившего Кейна. Но ты отрицаешь это. Зачем же тогда?

— Я хочу защитить тебя.

— Ценю твои благородные побуждения. Но почему? Ведь, судя по всему, ты едва меня знаешь.

— Тем не менее это и есть причина моих действий, и я не собираюсь скрывать ее. Хочешь верь, хочешь — нет.

Я встал и начал мерить шагами дворик. Мне не хотелось говорить ей то, что могло обернуться против меня и, в конечном итоге, против Амбера. Хотя, надо признаться, в обмен на свою информацию я узнал немало полезного. Ее версия казалась мне правдивой. К тому же семья Бейли всегда была лояльной к короне и немало выгадала от этого. Меня настораживало лишь утверждение Винты, что она не стремится отомстить. Такое поведение вовсе не в духе коренного жителя Амбера. Скажи она, что жаждет крови убийцы Кейна, и я бы мгновенно заглотил наживку. А что предложено мне в замен? Весьма туманные и зыбкие мотивы...

Которые должны были навести меня на мысль, что она говорит правду. Как бы не желая использовать убедительную ложь и предлагая мне довольно нескладную истину, Винта создает впечатление, будто говорит прямо и искренно. Хотя ответив на мои вопросы, она, без сомнения, гораздо больше скрыла.

На столике что-то задребезжало. Вначале я решил, что девушка барабанит кончиками пальцев по крышке стола, проявляя раздражение, но, обернувшись, я увидел, что она сидит, не шевелясь, и даже не смотрит на меня.

Я подошел ближе, чтобы понять, в чем дело. Кольцо, кусочки камней и пуговица вибрировали на столе сами по себе.

— Это ты что-то с ними делаешь? — спросил я.

— Нет.

Камень в перстне треснул и выпал из оправы.

— Тогда в чем же дело?

— Я разорвала связь, — ответила Винта. — Думаю, кто-то пытается восстановить ее и у него не получается.

— Но ведь если я помечен, камушки не нужны, чтобы запеленговать меня?

— Возможно, здесь замешана не одна компания, — заметила Винта. — Думаю, надо послать слугу в город и велеть ему бросить эти штучки в море. Если кто-нибудь захочет последовать за ними — ради Бога.

— Осколки приведут назад в пещеру, а перстень — к мертвецу, — сказал я, — но пуговицу лучше пока не выбрасывать.

— Почему? Ведь не известно, кому она принадлежит.

— Именно потому. Подобные вещи работают в обе стороны, не правда ли? Стало быть, с ее помощью я смогу найти дорогу к Рассыпающему цветы.

— Это опасно.

— А не используй я эту возможность, опасность — причем, наверное, еще большая — будет грозить мне всю жизнь. Нет, выбрасывай в море все, кроме пуговицы.

— Хорошо. Я сберегу ее для тебя.

— Спасибо. Джасра — мать Люка.

— Ты шутишь!

— Вовсе нет.

— Теперь понятно, почему он не мог прямо сорвать ее покушения по тридцатым числам апреля. Прекрасно! Это дает новый импульс догадкам и размышлениям.

— Не желаешь ли поделиться ими со мной?

— Позднее, позднее. Всему свое время. А сейчас я займусь камешками.

Винта взяла их со стола, и несколько мгновений они продолжали плясать в ее руке.

— Пуговицу отдать тоже? — спросил я. Да.

Она положила пуговицу в карман, а остальные камни продолжала держать в руке.

— Но ведь ты тоже будешь помечена, если сохранишь пуговицу, не правда ли?

— Нет, — ответила она. — Не буду.

— Почему?

— На то есть причина. Извини, мне нужно найти контейнер для камней и отправить их с кем-нибудь.

— А слуга не будет помечен?

— Для этого требуется более длительное время.

— Понятно.

— Выпей кофейку — или еще чего-нибудь. Винта ушла.

Я стал жевать сыр, пытаясь уяснить для себя, чего больше я извлек из этой беседы — ответов или новых вопросов, пробуя вставить новые детали в старую головоломку.

— Папочка!

Я обернулся — никого.

— Смотри сюда, я здесь.

Рядом, на грядке с увядшими стебельками и сухими листьями я заметил светящийся диск величиной с монету. Я обратил на него внимание, потому что он медленно двигался.

— Призрак?

— Да, — послышался ответ откуда-то из опавших листьев. — Я хотел застать тебя одного, потому что не очень-то доверяю этой женщине.

— Почему?

— В ней есть что-то фальшивое — пока еще не знаю, что именно. Но я не о ней собираюсь говорить с тобой.

— А о чем?

— Ты в самом деле хотел выключить меня?

— Силы небесные! И это после всех жертв, которые я принес ради тебя! Ради твоего образования и всего прочего... А для чего я перетаскивал все твои окаянные компоненты в надежное место, где бы ты был в безопасности? И как только ты можешь задавать мне такие вопросы?!

— Гм-м. Ну ладно, извини!

— Вот так-то лучше. Мне столько пришлось натерпеться из-за тебя!..

— Я искал тебя несколько дней и не мог найти. — С хрустальной пещерой шутки плохи.

— У меня мало времени. — Светлый диск замигал, поблек, почти исчез и снова загорелся, засверкал ярко, как алмаз. — Можешь мне быстренько ответить на один вопрос?

— Валяй.

— Хочу спросить про того парня, которого однажды видел с тобой. Ну, помнишь, тот здоровый, рыжий?

— Люк. И что ты хочешь про него спросить?

— Можно доверять ему? — Голос Призрака стал слабым, еле слышным.

— Нет! — заорал я. — Не будь дураком, не доверяй ему!

Призрак исчез, и я не понял, услышал ли он мой ответ.

— В чем дело? —донесся от дома голос Винты.

— Спорю с воображаемым собеседником, — ответил я.

Даже на расстоянии я заметил озадаченное выражение ее лица. Она оглядела двор и, бчевидно, убедившись в том, что я один, кивнула:

— Вот как? Ладно, скоро вернусь.

— Не стоит спешить, я подожду.

Где скрывается мудрость, где обитают разум, взаимопонимание и согласие? Если бы я знал к ним путь, отправился бы туда и остался бы там навеки. А сейчас я будто стою посреди огромной карты, на которой нанесены лица зловещих, постоянно меняющих облик переменных. Отличное место для монолога — если тебе есть что сказать.

Я вошел в дом и заперся в сортире. Нельзя пить так много кофе.

Глава 6

Да, пожалуй.

С Джулией — пожалуй...

Я сидел один в комнате при зажженных свечах и размышлял. Винта разбудила давно уснувшие воспоминания.

Это было уже позднее, когда мы виделись редко...

Я познакомился с Джулией на курсах по углубленному изучению компьютеров. Сначала мы встречались от времени к времени, например за кофе после занятий. Потом встречи участились, и довольно скоро взаимная симпатия переросла в серьезное чувство... Но вот оно стало угасать — так же быстро, как началось. С каждой встречей...

Я выходил из супермаркета с пакетом продуктов, когда ее рука легла на мое плечо. Я чувствовал, что это была она, но когда оглянулся, никого не увидел. Несколько секунд спустя она окликнула меня на автомобильной стоянке. Я подошел к ней, поздоровался и спросил, работает ли она все там же, где и прежде, в магазине компьютеров. Она ответила, что уволилась.

Помню у нее на шее цепочку с маленькой серебряной пентаграммой. Думаю, она могла бы с таким же успехом носить ее под блузкой. Но тогда я бы ее не увидел, эту вещицу. Я сделал вид, что не обратил на нее внимания. Мы обменялись несколькими незначительными фразами. От моего приглашения пойти куда-нибудь поужинать или в кино Джулия отказалась, причем не в первый раз.

— Чем ты теперь занимаешься? — спросил я.

— Хожу на лекции, ужасно занята.

— И что ты изучаешь?

— Так, разные предметы. Как-нибудь тебя удивлю.

Я промолчал, и тут к нам подошел ужасно дружелюбный ирландский сеттер. Джулия положила руку ему на голову и сказала: «Сидеть!» Пес послушался, сел с ней рядом и замер, как статуя. Когда мы ушли, сеттер продолжал сидеть. Кто знает, не исключено, что его скелет до сих пор можно увидеть на том же месте — там, где оставляют тележки при выходе из магазина, —как образчик современной скульптуры.

Тогда я не придал этому значения. Теперь, вспоминая...


В тот день мы отправились с Винтой на верховую прогулку. Видя, что утром я был сильно раздражен, она почувствовала, что дело может кончиться ссорой. И была права. Поэтому, когда после легкого ленча она предложила прокатиться по имению, я с готовностью согласился. Мне хотелось чуть подольше отдохнуть и сосредоточиться перед следующим сеансом игры в вопросы и ответы. Погода была прекрасная, ландшафт — живописный.

Мы ехали между деревьями по извилистой дорожке, ведущей к холмам в северной части имения, откуда открывался величественный вид на обширную, пересеченную оврагами долину, что тянулась до самого залитого солнцем моря. Ветер гнал по небу рваные облака, мимо пролетали стаи птиц...

Казалось, Винта ехала наугад. Собственно говоря, мне это было безразлично. Я вспомнил, как однажды побывал на винном заводе Нейпаnote 41, и, когда мы придержали лошадей, чтобы дать им отдохнуть, спросил Винту:

— Вы разливаете вино по бутылкам здесь, в имении, или в городе? А может быть, в Амбере?

— Не знаю.

— Я думал, ты тут выросла.

— Никогда не интересовалась подобными вещами.

Я проглотил обиду — ее - надменный патрицианский тон, — сделав вид, что принимаю сказанное за шутку. Как могла она не знать того, что происходило буквально у нее на глазах?

Заметив выражение моего лица, Винта тут же добавила:

— Мы разливали вино и здесь, и в городе... По-разному. Последние несколько лет я живу в городе и точно не знаю, как нынче обстоят дела.

Неплохо выкрутилась, не к чему придраться. Вовсе не собираясь провоцировать ее, я, видно, невольно коснулся чего-то, чего знать не должен. Она вдруг стала торопливо рассказывать, что они часто грузят большие бочки на корабли и отправляют их на продажу оптовикам. И, мод в то же время некоторые клиенты предпочитают заказывать партии бутылок...

Через некоторое время я просто перестал ее слушать. С одной стороны, понятно: говорит дочь виноторговца. С другой стороны, я и сам мог бы с ходу выдать подобное.

И не проверишь. Я не мог избавиться от подозрения, будто она пытается заморочить мне голову, что-то скрыть. Но что именно?

— Спасибо за рассказ, — вставил я, когда она замолчала на мгновение, чтобы перевести дух.

Винта бросила на меня странный взгляд и, поняв намек, не стала продолжать.

— Ты, наверное, говоришь по-английски, — обратился я к ней на английском, — если все тобою сказанное — правда.

— Все, что я сказала тебе, чистая правда, — ответила она на безупречном английском.

— Где ты выучила язык?

— На Земле, где ты ходил в школу.

— Не расскажешь ли мне, что ты там делала?

— Выполняла особое задание.

— По поручению твоего отца? Или по поручению властей?

— Я предпочла бы умолчать об этом. Не хочется обманывать.

— Ценю твою искренность. Ясно, я должен догадаться сам.

Она пожала плечами.

— Ты сказала, тебе довелось бывать в Беркли?

— Да, — после некоторого колебания ответила Винта.

— Не помню, чтобы мы там с тобой встречались. Она снова пожала плечами. Мне захотелось схватить ее и хорошенько потрясти. Но вместо этого я сказал:

— Тебе известно про Мэг Девлин. Ты говорила, что была в Нью-Йорке...

— Стараешься задавать вопросы вне очереди?

— Я не знал, что мы продолжаем игру. Мне казалось, мы просто беседуем.

— Хорошо. Тогда — да.

— Скажи мне еще кое-что, и, быть может, я смогу помочь тебе.

Она улыбнулась:

— Мне не нужна помощь. Это у тебя полно проблем.

— И все же ты позволишь?

— Давай, спрашивай. Каждый твой вопрос затрагивает проблему, в которой мне самой хотелось бы разобраться.

— Ты знаешь о наемниках Люка. Ты бывала и в Нью-Мексико?

— Да, бывала.

— Спасибо за ответ, — сказал я.

— И это все?

— Да, все.

— И ты сделал из этого определенные выводы?

— Может быть.

— Не поделишься ли со мной?

Я улыбнулся и покачал головой. И этим ограничился.

Несколько косвенных вопросов, которые задала Винта, подсказали мне, что она ломает голову над тем, многое ли мне известно и что именно я вдруг разгадал касательно ее самой. Прекрасно, пусть поволнуется. Необходимо было предложить ей что-то в обмен на нужные мне сведения. К тому же я действительно кое-что разгадал — правда, не окончательно, но чутье говорило, что вскоре найдутся недостающие ответы на все вопросы. Поэтому нельзя сказать, что я просто-напросто блефовал.

Стоял погожий день, расцвеченный всеми красками осени — золотой, оранжевый, багряный, по-осеннему пахло влажной землей, легкое дуновение ветерка холодило щеки. Небо было ярко-голубым, как те самые камни...

Минут десять спустя я задал ей более нейтральный вопрос:

— Ты можешь показать мне дорогу в Амбер?

— А тебе она незнакома? Я покачал головой:

— Никогда по ней не ездил. Знаю только, что сюда есть дорога от Восточных ворот.

— Да, — ответила Винта. — Она вроде бы проходит чуть севернее. Давай поедем и найдем ее.

Девушка повернула лошадь.

Мы вышли на тропинку, по которой ехали вначале, потом свернули направо. Я не выказал удивления по поводу того, что Винта плохо знает дорогу — ожидал, что она сама скоро начнет давать какие-нибудь объяснения и поинтересуется дальнейшими планами, которые у меня пока еще не созрели.

Проехав с милю, мы оказались у перекрестка дорог с каменными столбами-указателями. На дальнем левом одна стрелка указывала на Амбер, другая — на порт Бейли, путь на холм Бейли указывала стрелка, обращенная на восток, а стрелка, указывающая прямо вперед, гласила, что там расположено какое-то селение с названием Мерн.

— Что такое Мерн? — спросил я.

— Небольшая деревня, молочная ферма.

Иначе как проехав шесть лиг, никак не проверишь...

— Собираешься возвращаться в Амбер верхом? — спросила Винта.

- Да.

— А почему бы не воспользоваться картой?

— Хочу поближе познакомиться с этой местностью. Ведь это мой дом. И мне он нравится.

— Но я же говорила тебе об Опасности! Ты помечен камнями. Тебя могут выследить!

— Это еще не значит, что меня найдут. Вряд ли тог, кто послал за мной головорезов, успел узнать об их провале. Думаю, у меня еще есть в запасе несколько дней, а за это время мета, о которой мы говорили, успеет стереться.

Винта спрыгнула на землю и позволила лошади пощипать траву. Я последовал ее примеру — то есть примеру не лошади, а девушки.

— Возможно, ты прав. Я просто опасаюсь за тебя. Когда ты собираешься возвращаться?

— Сам пока еще не знаю. Чем больше я буду медлить, тем вероятнее, что лицо, устроившее спектакль прошлой ночью, начнет беспокоиться и, возможно, пришлет ко мне еще нескольких боевиков.

Внезапно она взяла меня за руку, повернула к себе и прижалась ко мне. Я был несколько удивлен. Однако моя свободная рука автоматически обняла ее, как и принято в подобных ситуациях.

— Ведь ты не собираешься уехать тотчас же? Иначе я поеду с тобой.

— Нет, — правдиво ответил я, собираясь отправиться на следующее утро, хорошенько отдохнув за ночь.

— А когда? Нам нужно еще обсудить так много вопросов!

— Я думал, мы кончили играть в вопросы и ответы.

— Есть кое-что иное...

— Знаю.

Довольно глупое положение. По правде говоря, меня влекло к Винте. Однако я не хотел вступать с ней в подобные отношения. Отчасти потому, что чувствовал: ей нужно от меня что-то другое. А отчасти потому, что не хотел обнажать перед ней — безусловно обладающей какой-то загадочной силой — интимные стороны своей жизни. Как говаривал мой дядя Сухай, профессиональный волшебник: «Не лезь в постель к той, кого толком не знаешь». Я чувствовал, что мои отношения с Винтой должны носить только дружеский характер — иначе они перерастут в дуэль внутренних энергий. И потому я быстро по-дружески поцеловал девушку и высвободился из ее объятий.

— Возможно, поеду домой завтра, — сказал я.

— Хорошо. Я надеялась, что ты проведешь здесь ночь. А быть может, и не одну. Я хочу защитить тебя.

— Да, я очень устал.

— Накормим тебя отличным ужином. Ты восстановишь силы...

Она быстро провела кончиком пальцев по моей щеке, и я вдруг понял, что встречал ее раньше. Где?.. Никак не вспомнить. И это испугало меня. Когда мы снова сели на лошадей и направились в Арбор-Хауз, я начал строить планы, как бы удрать отсюда поскорее.

Итак, сидя в своей комнате и потягивая из бокала красное вино отсутствовавшего хозяина, глядя на мерцающее пламя свечей, вдыхая прохладный воздух, струившийся из распахнутого окна, я ждал, когда дом затихнет и настанет подходящий момент для бегства. Дверь комнаты была заперта на задвижку. За ужином я несколько раз повторил, что сильно устал и намерен рано лечь в постель.

Я вовсе не считаю себя неотразимым, предметом страсти всех женщин, но Винта дала понять, что готова прийти ко мне. Я же, ни в коем случае не желая обидеть мою странную союзницу и превратить ее во врага, сослался на то, что до смерти хочу спать, и удалился в свою комнату.

Жаль, что нет при мне хорошей книги. Та, что я читал, осталась у Билла, а выудить ее я не решался из опасений, что Винта постучит в дверь, почувствовав неладное — так однажды Фиона почувствовала, когда я создавал карту.

Но пока никто ко мне не приходил. Я сидел, прислушиваясь к скрипам старого дома, к ночной тишине. Свечи таяли, тени на стене удлинялись, плыли при мерцающем свете, словно темный прилив. Я погрузился в свои думы и потягивал вино. Как вдруг...

Что это? Показалось мне, или в самом деле кто-то шепотом произнес мое имя?

— Мерль...

И снова. Вроде бы наяву... На мгновение все поплыло у меня перед глазами, затем я понял: возникает очень слабый контакт с картой.

— Слушаю, — ответил я, настраиваясь на нужную волну. — Кто это?

— Мерль, дружище... Дай мне руку, поскорее... Люк!

— Держи, — ответил я, протягивая руку.

Образ становился все отчетливее, начал материализовываться. Люк стоял, прислонясь спиной к стене, опустив плечи, уронив голову на грудь.

— Если это хитрость, я готов. Слышишь?

Я быстро поднялся, схватил со стола свою шпагу и вынул ее из ножен.

— Какая там хитрость! Скорее! Забери меня отсюда! Люк поднял левую руку. Я протянул свою. Он тут же обмяк и рухнул на меня. Я пошатнулся и подумал было, что это нападение, но Люк повис на мне всей тяжестью, к тому же я увидел, что он весь в крови и в правой руке сжимает окровавленную шпагу.

— Давай иди сюда.

Я подхватил его, провел несколько шагов и опустил на постель. Потом взял у него из руки шпагу и положил на стул рядом с моей.

— Что стряслось?

Люк закашлялся и в изнеможении покачал головой. Сделав несколько глубоких вздохов, он наконец произнес:

— По-моему, я видел у тебя на столе бокал с вином...

— Хочешь выпить? Пожалуйста!

Я взял бокал и поднес его к губам Люка. Тот стал медленно потягивать вино, время от времени тяжело переводя дух.

— Спасибо, — выдохнул он, опустошив бокал. Потом голова его упала на плечо, он потерял сознание. Я нащупал пульс — частый и слабый.

— Черт тебя подери, Люк! — воскликнул я. — Ну и времечко же ты выбрал...

Но он этого не слышал. Вся постель была измазана кровью.

Изрыгая проклятия, я раздел его и осторожно обтер мокрым полотенцем, чтобы выяснить, откуда течет кровь. На правой стороне груди зияла страшная рана; возможно, было задето легкое. Однако дышал Люк довольно легко. Оставалось лишь надеяться, что он в полной мере унаследовал способность нашего рода к регенерации.

Я положил ему на рану салфетку и, придерживая ее рукой, стал обследовать все тело. Очевидно, у него было повреждено несколько ребер. Левая рука сломана выше локтя. Я наложил на нее нечто вроде шины, использовав перекладины разболтанных стульев, которые нашел в стенном шкафу. На теле Люка оказалось более дюжины порезов и рваных ран различной степени опасности — на правом бедре, на правой руке и плече, на спине. К счастью, ни одно из повреждений не вызвало артериального кровотечения.

Я промыл все раны и перевязал их, после чего Люк стал походить на иллюстрацию к справочнику о первой медицинской помощи. Потом я еще раз осмотрел рану на груди и потеплее его укрыл.

Что ж, прибегнем к помощи Логруса.

Теоретически я знал, что Логрус способен заживлять раны, однако на практике мне не приходилось этим пользоваться. С другой стороны, Люк был очень бледен, и лучше уж рискнуть.

Когда я закончил необходимые манипуляции, лицо Люка слегка порозовело. Я накрыл его поверх одеяла своим плащом и снова пощупал пульс. Теперь сердце у него билось ровнее и сильнее. Чертыхаясь — практика нужна во всем! — я убрал со стула наши клинки и сел.

Чуть позднее я со страхом вспомнил о своем недавнем разговоре с Призрачным Колесом. Уж не пытался ли Люк заключить сделку с моим изобретением? Ведь он говорил мне, что ему нужна сила Призрака, чтобы обратить ее против Амбера. А сам Призрак спросил меня днем, можно ли доверять Люку. На что я завопил: «Ни в коем случае!»

Неужели Призрак таким образом вел переговоры, что результат их сейчас у меня перед глазами?

Я достал свои карты, перетасовал их и вытащил яркий круг Призрачного Колеса, сосредоточил на нем внимание...

Дважды я почувствовал, что приближаюсь к чему-то, и с волнением тщетно повторял попытки. Казалось, нас разделял стеклянный экран. В чем дело? Призрак занят? Или просто не желает со мной разговаривать?

Пришлось карты отложить. Но они направили мои мысли по другому руслу.

Я собрал окровавленную одежду Люка и быстро обшарил ее. В боковом кармане нашлись колода, карандаш и несколько чистых карт... И да —карты были выполнены в том же стиле, как и те, что я стал называть Картами Судьбы. Я добавил к ним карту с моим изображением, которую Люк держал в руке, когда ввалился ко мне.

Любопытные карты. Здесь были Джасра, Виктор Мелман, Джулия и незаконченный портрет Блейза, карта для хрустальной пещеры, карта для старой квартиры Люка... На одной изображен дворец, мне вроде бы не знакомый, на другой — здоровенный блондин, одетый в зеленое с черным, на третьей — стройный рыжеволосый мужчина в коричневом с черным... И еще нашлась карта с изображением женщины, очень похожей на этого мужчину — очевидно, они были близкими родственниками. Два последних портрета были выполнены в совершенно ином стиле, явно другой рукой.

Глядя на портрет незнакомого мне блондина, я по цветам его одежды решил, что это, должно быть, Далт, бандит, старый приятель Люка. На трех картах разные художники каждый на своей манер попытались изобразить Призрачное Колесо, и никому это не удалось.

Люк что-то пробормотал и метнул на меня пронзительный взгляд.

— Успокойся, — сказал я. — С тобой все в порядке. Он кивнул и закрыл глаза, но через несколько минут снова открыл их.

— Послушай! А где мои карты? Я улыбнулся:

— Хорошая работа. Кто их делал?

— Я, — ответил он, — кто же еще?

— А кто тебя этому научил?

— Мой отец. Вот кто был настоящим мастером.

— Выходит, ты прошел Огненный Путь? Он кивнул.

- Где?

Люк пристально взглянул на меня, потом беспомощно пожал плечами и поморщился от боли:

— В Тир-на Ногтхе.

— Тебя отвел туда твой отец? Люк снова кивнул.

«Почему бы не воспользоваться случаем и не выспросить у него еще кое-что?» — подумал я и вытащил одну карту.

— А это Далт... Что, вместе когда-то входили в отряд Юных Волчат?note 42

Он не ответил. Взглянув на него, я увидел, что Люк прищурил глаза и нахмурил брови.

— Нет, мы с ним не встречались, но я знаю его цвета и знаю, что вы земляки... из Кашфы.

Люк улыбнулся:

— В школе ты тоже примерно готовил домашние задания.

— Да, причем вовремя, хотя за тобой не поспеваю. Между прочим, Люк, я не могу найти карты Стража Четырех Миров. И вот этой что-то не узнаю.

Я вынул карту с изображением стройной девушки и показал ему. Люк снова улыбнулся.

— Я ослабел, мне тяжело дышать, — произнес он уклончиво. — Так ты был у Стража?

- Да.

— Недавно?

Я кивнул. Немного погодя он продолжил:

— Лучше ты скажи мне, что видел в этом замке и как узнал обо мне. Тогда я скажу тебе, кто изображен на карте.

Я быстро сообразил- скажу ему что-нибудь, что он, вероятно, и без того знает.

— Ладно. Только давай начинай ты.

— Согласен. Эту девушку зовут Сэнд.

Я уставился на карту так пристально, что почувствовал начало контакта, и быстро отвел от нее взгляд.

— Всеми давно забытая, — добавил он.

Я поднял карту с портретом мужчины, похожего на нее.

— Тогда это Делвин.

— Угадал.

— Эти две карты нарисовал не ты — не твой стиль. К тому же вряд ли ты знал, как они выглядят.

— Замечание принято. Их нарисовал мой отец, когда у него были большие неприятности. Кстати, они ему не помогли бы.

— Не помогли бы?

— Они не пожелали помочь мне, несмотря на то, что не любят это место.

— Это место?—снова переспросил я.—А где мы, по-твоему, находимся, Люк?

Его глаза расширились. Он быстро оглядел комнату.

— В стане врага, — ответил он. — Но у меня не было выбора. Это твой дом в Амбере?

— Ошибаешься.

— Не морочь мне голову, Мерль. Ты подловил меня. Я твой узник. Где я нахожусь?

— Ты знаешь, кто такая Винта Бейли?

— Нет.

— Она была любовницей Кейна. Это имение ее отца. Сама Винта где-то здесь рядом, может, даже стоит за дверью. По-моему, она положила на меня глаз.

— Понятно. Крутая девица?

— Не сомневайся.

— И что ты делаешь здесь с ней вскоре после похорон? Не очень-то порядочно с вашей стороны.

— Ха! Если бы не ты, то и похорон не было бы!

— Напрасно возмущаешься, Мерль. Если бы твой отец был убит, стал бы ты мстить за него?

— Неудачное сравнение. Мой отец никогда не сделал бы того, что натворил твой.

— Может, да, а может, и нет. Это еще неизвестно. Но, предположим, что сделал бы. Что тогда? Ты отомстил бы Кейну?

— Не знаю. К чему пустые догадки? — сказал я, помедлив и отведя взгляд.

— Ты поступил бы точно так же. Уж я-то знаю тебя, Мерль. И не сомневаюсь.

— Может быть, — ответил я со вздохом. — Ладно, допустим. Однако отомстив, остановился бы. Не стал бы охотиться за остальными. Не хочу тебя обидеть, но твой старик был псих. А ты — нормальный. Я знаю тебя так же хорошо, как ты меня. И много об этом думал. В Амбере признают личную вендетту. Ты отомстил — другое дело, справедлив твой поступок или нет. В конце концов убийство произошло не в Амбере, и если бы Рэндом захотел тебя выгородить...

— С чего вдруг?

— Потому что я поручился бы за тебя в других делах.

— Брось, Мерль...

— У тебя классическая причина: сын мстит за отца...

— Ну, не знаю... Давай-ка лучше ответь на мой вопрос, как обещал.

— Просто...

— Итак, ты был у Стража Четырех Миров. Что ты там узнал, и как тебе это удалось?

— Хорошо, отвечу. Только подумай о том, что я сказал. Выражение его лица не изменилось.

— Там я встретил отшельника по имени Дэйв,— начал я.

Люк заснул, прежде чем я закончил свой рассказ. Я замолчал и продолжал сидеть на стуле. Спустя некоторое время я поднялся, взял бутылку и налил себе немного вина, ведь Люк успел осушить мой бокал.

С бокалом в руке я подошел к окну и поглядел на дворик, где ветер шуршал опавшей листвой. Я думал о том, что сказал Люку. Картина, которую я ему нарисовал, была неполна — отчасти потому, что не хватило времени, а главное — он не проявил к моим словам особого интереса. Даже если Рэндом даст официальное согласие не охотиться за ним, Джулиан и Джерард, возможно, будут искать его, чтобы убить, согласно той же вендетте, о которой я толковал. Я не знал, как быть. Мне следовало рассказать обо всем Рэндому, но сейчас еще рано. Нужно многое узнать у Люка, а если он станет узником Амбера, добраться до него будет намного труднее. И зачем только он родился сыном Брэнда?!

Взяв оружие и карты Люка, я отнес их к удобному креслу, сел и стал внимательно рассматривать карты. Занятно. У меня в руках вся история...

Когда Жена Оберона Рилга, состарившись, поселилась отшельницей в сельской местности, он взял в жены другую, к большой досаде своих детей —Кейна, Джулиана и Джерарда. Но чтобы сбить с толку изучающих генеалогию его семьи и доказать, что это вполне легальный брак, он женился там, где время идет гораздо быстрее, чем в Амбере, так что обвинить его в двоеженстве за брак с Харлой было непросто. Не берусь судить. Мне эту историю давным-давно рассказала Флора. Она терпеть не могла Делвина и Сэнд, отпрысков Оберона и Харлы, и склонна была считать Оберона двоежен