КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 410112 томов
Объем библиотеки - 546 Гб.
Всего авторов - 149509
Пользователей - 93390

Впечатления

каркуша про Гончарова: Маруся. Попасть - не напасть (Любовная фантастика)

Фотка к книге отношения не имеет, а так в духе Гончаровой: попаданство, а дальше работать и еще раз работать... И частей, судя по скорости развития сюжета не меньше, чем в "Средневековой истории" будет. Лично мне понравилось, ещё бы продолжения дождаться

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Serg55 про серию Попаданка в академии драконов

так, а продолжения заблокированы - обидно однако

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Serg55 про Свадьбина: Попаданка в академии драконов 3 (Любовная фантастика)

неплохо, в третьей книге обстановка нагнетается все сильнее, но и показались основные злодеи

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
кирилл789 про Константа: Сангреаль. Академия Избранных (СИ) (Любовная фантастика)

медик, студентка 4 курса, работает на машине РЕАНИМАТОРОВ!! Сту-дент-ка! в реанимации. КЕМ?????
и эта "медик" вытирает лицо от слёз РУКАВОМ! да даже если ты дура, то к четвёртому курсу ты уже автоматом платок ищешь! а салфетками у тебя все карманы забиты! тем более, что работа - в реманимации (КЕМ???). да ты голыми руками карандаш не возьмёшь! ггня - не дура, и не медик уж точно, врождённая кретинка с расплавленным мозгом, как и её авторша.
и тут у неё хрупает и отваливается шпилька!! шпилька на только купленной туфле. на ровном месте стояла, у двери квартиры, сопли с косметикой рукавом вытирала, только с реанимации вернулась, только ногой топнула. вы, кто-нибудь видел, когда приезжает не реанимация (тьфу-тьфу-тьфу), обычная скорая - фельдшеров НА ШПИЛЬКАХ?? МНОГО?? авторша - кретинка.
если ты учишься на бюджете в меде, или просто - в меде, то отсутствие ТОЛЬКО на ОДНОЙ ЛЕКЦИИ - ОТ-РА-БОТ-КА! никаких "частенько пропускать лекции" в меде НЕТ! тем более на 4-м курсе. и это прекрасно знают на скорых (обычных), потому что студент, чтобы туда устроится СПРАВКУ из ин-та ПРИНОСИТ!! с оценками. и график ему подгоняют соответствующий. автор - кретинка.
а сопливила она от работы ("реанимации", тьфу!) до дома: начальник приставал! блин-блин-блин. НЕ ЗАХОЧЕШЬ - НЕ ВСКОЧИТ! авторша-кретинка, не пиши НИКОГДА больше про мужчин. ВЕЛА себя соответственно, значит. тем более, что: приставал с своём кабинете. в чём?? в закутке, с фанерной дверью, маленьким коридором и шмыгающими по нему туда-сюда шофёрами?? с длиннючими языками? и он к ней приставал? "с боем и хватанием"? так, что вазу об его голову разбила и СПОКОЙНО ушла?? авторша константа людмила - у тебя не только родители кретины, твои 4 деда с бабками друг с другом в дурдоме познакомились.
дальше читать не стал. влюбиться вот в такое г. может только такой же больной из другого мира, где все остальные - со съехавшей крышей. а нам тут нечего время на таких терять.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
стикс про серию Имперское наследство

не плохая серия

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
nnd31 про Купер: Избранные сочинения в 6 томах. Том 1. (Современная проза)

Re: И чего это Вы, Витовт, так ругаетесь? Разве не видите: книгодел отнес книгу к категории "Современная литература". Это значит что он - современник Фенимора Купера! Дедушке уже далеко за 200 лет. Он уже забыл в каком месте у него склероз, а вы его ошибками fb2 попрекаете... Ай-яй-яй !!!

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
кирилл789 про Римшайте: Аурика - ведьма по призванию (Фэнтези)

всё шло нормально до момента, когда эта 18-летняя аурика зашла в спальню к другу принца, "в гости", когда этот друг трудился в постели над любовницей. аурику этот друг со своей любовницей почему-то не видели и не слышали, хотя она не стояла у двери, а подошла к кровати, начала обходить её кругами, приседать и рассматривать, что там в кровати этой делается. а они не видели!
вот я лично не представляю, как бы я не смог заметить кого-то, кто кругами во время этого процесса вокруг моей бы кровати ходил.
а потом, когда её всё-таки заметили, и ей предложили подождать внизу, она села на стул и сказала: "мне и тут неплохо. продолжайте, пожалуйста". юмор такой?
и я понял, что устал. устал читать о психически больных людях, поведение и действия которых выдаётся за доблесть. или, что гораздо гаже и подлее - ЗА НОРМАЛЬНОСТЬ.
это ненормально.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).

Мятеж (fb2)

- Мятеж (а.с. Романы) 762 Кб, 377с. (скачать fb2) - Дмитрий Андреевич Фурманов

Настройки текста:




Д. Фурманов МЯТЕЖ Роман

I. ПО СЕМИРЕЧЕНСКОМУ ТРАКТУ

Девятьсот двадцатый год. Март. По Ташкенту, по аллеям — золото ранней сухой восточной весны. В теплом воздухе — сонная, ленивая тишина. Многоцветные пряные сарты[1] по уютным лавчонкам смачно пожевывают сочный кишмиш. Редким гостем проскочит из-за угла кожаная тужурка, проскользнет парусиновый зеленый портфель, зафыркает в отдаленье автомобиль, — это мчится кто-то на заседание ревсовета. Все туда — к огромному каменному дому, где кипит тревогой жизнь, где до зари и за зарей прыгают лихорадочно бессонные пальцы по растянутым на стенах полотнищам карт, унизанным многоцветными клумбами звездочек, головастых булавок, пернатых флажков.

Глухая, забаюканная, ленивая тишь. По улицам в мертвом городе мертвый покой. А в каменном доме — за широкими столами, у карт стенных, у столиков, где стрекочут неугомонные морзе, в глухой шифровалке таинственные имена: Иргаш, Мадамин, Хал-Хаджа, Курширмат…

От разбойников нет покоя многострадальной Фергане. И в другом краю, на далеком Семиреченском фронте, где под Копалом сдалась белая армия, грозные, ядреные остатки битой армии с Анненковым, со Щербаковым скачут в Китай… Им надо отрезать путь, нагнать, уничтожить, убить последнюю возможность возврата тяжелой боевой страды. Не замирающая ни на миг, тревожная забота мечется по холодным высоким комнатам ревсовета, и нет здесь доступа золотым лучам туркестанского солнца. И люди здесь иные, — не те, что в сонной дремоте бродят тенями с аллеи на аллею: перехвачены ремнями тугие корпуса, оттянуты револьверами кожаные куртки, строги суровые желтые лица, кратки и четки холодные речи. И встретив на воле долгим изумленным взглядом провожают их цветные халаты, лениво пережевывая пряный кишмиш.

Мы сегодня целый день, как волчки, вкруг ревсовета. Мы завтра ранним утром покидаем Ташкент. Уезжаем в Семиречье, в Верный. На заманчивую неведомую работу. Неизменный Василь Василич прихлопывает нам оранжевой печатью семимильные мандаты. Я на свой улыбнулся не раз: тут целая программа в сто параграфов, устав, весь мой символ веры. «Если, — подумал я, — все выполнять, что сказано в этом мандате, — сроку надо никак не меньше двести годов. Это вот так мандатец: с таким и в воде не утонешь, в огне не сгоришь». Гляжу — и сам Василь Василич улыбается. Но не место здесь шутить. Он молчалив и серьезен: должность такая. Он посмеется потом, а теперь лишь смачно и крепко прихлопнет именитую бумагу, подожмет плотно губы под черные усики и крякнет, словно после рюмки в трескучий мороз.

Это в ревсовете. А против — угол на угол — политуправление фронта. И здесь суета неуемная. Шутка ли: уезжает в глухую даль — кто знает, на сколько времени, на какие дела и тревоги и опасности — целая артель ответственных работников. Тут мы все, в политуправлении, жили тесной дружеской семьей. Многих спаяли и давние боевые связи: кому помнились погони за махновскими бандами, кому уфимские бои с Колчаком, уральские ли вольные степи, донские ли просторы, а с ними — Деникин, Краснов, Каледин, Покровский. У каждого — свое. У многих — общее. И у всех — одно.

Семья спаялась — любо работать. Вчера ввечеру собрались мы последний раз и до глубокой ночи сидели вместе: это была прощальная дружеская беседа. Вспоминали разнос — кому что в памяти, кому что дорого. Но было одно, что пронизывало звонкий, веселый шум:

— Ах, и жалко же, ребята, расставаться!

Привычка — дело не малое. А привычка в работе, да еще к таким ребятам — уж и вовсе дело большое.

Мы раскалывались пополам: одна половина здесь, другая далеко-далеко, почти на тысячу верст за горы, в Верный. Были мы все в эту ночь то безудержно веселы, шумны, то серьезны вдруг, торжественно-молчаливы — со стороны, верно, немного смешны. Не было ложного пафоса — задушевная, волнующая искренность, нужные простые слова. Речи, речи, речи… Выступали до единого. А было нас человек тридцать… Ах, какая это была удивительная, незабываемо-памятная ночь!

Вот Палин, черный, как ворон, с трубкой в зубах, проводит рукой по кудрявой, косматой гриве, заканчивает свое очередное слово:

— Что бы ни было, товарищи, а эти последние месяцы останутся лучшими в моей жизни…

— Они станут еще лучше, Палин, если сделаешься большевиком, — ввернул кто-то с другого конца стола.

— Ну, это оставь, не тронь — теперь не время…

— Большевиком сделаться всегда время…

И сидевшие за столом громко рассмеялись.

Женоподобный, безусый Гарфункель, тоже меньшевик, поспешил на подмогу своему приятелю:

— Это, товарищи, верно… Сейчас нельзя. И не надо сейчас, — вопрос требует, чтобы над ним глубоко подумать…

Сказал — и пунцовые девичьи щеки залило краской смущенья.

— Бросьте, ребята, сами очухаются, — молвил