КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 400200 томов
Объем библиотеки - 523 Гб.
Всего авторов - 170195
Пользователей - 90956
Загрузка...

Впечатления

Serg55 про Головина: Обещанная дочь (Фэнтези)

неплохо

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Stribog73 про Народное творчество: Казахские легенды (Мифы. Легенды. Эпос)

Уважаемые читатели, если вы знаете казахский язык, пожалуйста, напишите мне в личку. В книгу надо добавить несколько примечаний. Надеюсь, с вашей помощью, это сделать.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
ZYRA про Галушка: У кігтях двоглавих орлів. Творення модерної нації.Україна під скіпетрами Романових і Габсбургів (История)

Корсун:вероятно для того, чтобы ты своей блевотой подавился.

Рейтинг: +1 ( 3 за, 2 против).
PhilippS про Андреев: Главное - воля! (Альтернативная история)

Wikipedia Ctrl+C Ctrl+V (V в большем количестве).
Ипатьевский дом.. Ипатьевский дом... А Ходынку не предотвратила.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Serg55 про Бушков: Чудовища в янтаре-2. Улица моя тесна (Фэнтези)

да, ГГ допрыгался...
разведка подвела, либо предатели-сотрудники. и про пророчество забыл и про оружие

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
PhilippS про Юрий: Средневековый врач (Альтернативная история)

Рояльненко. Явно не закончено. Бум ждать.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
ZYRA про серию Подъем с глубины

Это не альтернативная история! Это справочник по всяческой стрелковке. Уж на что я любитель всякого заклепочничества, но книжку больше пролистывал нежели читал.

Рейтинг: 0 ( 1 за, 1 против).
загрузка...

Операция Снейп (fb2)

- Операция Снейп (а.с. Проект «Поттер-Фанфикшн») 1.42 Мб, 451с. (скачать fb2) - vasalen

Настройки текста:



Название: Операция «Снейп»

Автор: vasalen

Бета: Лена Иванова

Пейринг: СС, нмп, нжп СС\нжп

Рейтинг: PG

Жанр: Action/Adventure

Размер: макси

Статус: в работе

Отказ: Дик, Мелани и я - мои, остальное - Роулинг, если кто свое найдет, тоже забирайте.

Аннотация: Вы чистокровный аристократ, но воспитывались в маггловском приюте? И учиться вы любите? А Ваши родители покойные Упивающиеся смертью? Вы их не помните, а семью иметь хочется? Тогда стиснув зубы убедите сортировочную шляпу отправить вас в слизерин, а потом терпеливо доведите до декана, что он хороший отец. Хотя проблем у вас будет...

Комментарии: седьмая книга не учитывается, есть повторы из шестой. И спасибо моему другу Шурику. Говорят, что к мужчинам приходят музы, а к женщинам музыкИ, так вот это он и есть.

Глава 1. Патрик Суэйзи, Френк Синатра и неприкаянный профессор.

Здравствуй, дорогой дневник!

Тьфу ты, вот дичь какая! Это мне посоветовала Мелани. Я решил начать сегодня дневник, потому что мне есть, что туда писать. Сегодня произошло нечто из ряда вон выходящее, да еще не один раз, а сразу трижды. Вот я и решил, что это лучше описать, а потом, если еще что-то произойдёт, то тоже записывать. Мелани со мной согласилась, что надо, а когда я сказал, что не представляю, как начать, она мне посоветовала это начало. Дурацкое начало, не буду больше так писать. Но что с Мелани возьмёшь?! Она девчонка и к тому же на год младше меня, ей всего девять с половиной. А мне через два месяца одиннадцать. Но я с Мелани всё равно дружу. И мне плевать, что по этому поводу думает Патрик Суэйзи. У него вообще дурацкое имя. Это потому, что его нашли на пороге приюта, и у него не было имени. У нас все, кого нашли, получают имя от сестры Летиции, а она обожает кино. Поэтому каждый новый воспитанник получает имя в соответствии с её кумиром на данный момент. Два года назад подкинули друг за другом двоих новорожденных, так их теперь зовут Джонни Депп и Джек Спэрроу. Хочешь - смейся, хочешь - плачь. У меня-то своё собственное имя. Я попал сюда в два года, после того, как погибли мои родители. Я их совсем не помню. Впрочем, это неважно. А вот Мелани вообще попала в приют только год назад, причем не умела читать и вообще ничего не знала и людей боялась. Потом оказалось, что у неё мать жила без мужа, а бабка была жутко строгая, религиозная, жила в какой-то глухой дыре и все время ругала дочку за беспутство, та не выдержала и повесилась. А Мелани бабка в школу не пустила, «чтоб не развратилась в этом содомском вертепе», так она выразилась. Я так думаю, что эта бабка чокнутая была. Она Мелани в каморке при кухне взаперти держала. А потом раз и померла. Мелани два дня без еды сидела, прежде чем попыталась выбраться…

М-да, так вот о том, что произошло. Началось все со школьных занятий. У нас сегодня был тест по математике, я готов не был, и вообще, с утра голова болела. Списать было решительно не у кого. Единственный человек, с которого стоило бы скатывать - Френк Синатра (да, тоже жертва нашей сестры Летиции), - сидел через ряд от меня и на три парты впереди. В общем, шансов никаких. И тут вдруг я увидел его работу словно изнутри его черепа. Во всяком случае, я точно смотрел через очки. Сперва я испугался, а потом быстренько запомнил ответы и поставил такие же. Сдавать мы пошли одновременно, и я убедился, что точно видел его работу. Френк умудрился посадить на неё масляное пятно, и когда я скатывал, я его видел. И когда он положил работу на стол, я увидел там то самое масляное пятно. После уроков я рассказал об этом Мелани, но она мне не поверила. Она бы и продолжала не верить, но тут припёрся Патрик. Он балбес, каких свет не видел, но здоровый и на три года старше меня. Драться с ним себе дороже, но спустить я тоже не могу. Вот и задираюсь, как могу, в ответ на его приставания, а потом бегу как можно быстрее. Он обычно зла не держит, просто потому что память у него короткая, а мысль какая вообще в пустой череп раз в неделю забредает. И то, в основном, чтоб отдохнуть. А что, просторно, тихо и пусто, как в соборе в будний день. Но тут он что-то уж очень злой был. А бежать, как на грех, решительно некуда. И так мне захотелось, чтоб мы с Мелани оказались где-нибудь подальше, на чердаке приюта, к примеру. Хопс! И мы на чердаке. Тут-то Мелани и пришлось мне поверить про математику. Но и этим дело не кончилось. Стали мы по чердаку в наше секретное местечко пробираться, я задел за какой-то гвоздь и порвал штаны. Мелани и говорит: «Попадет тебе за штаны от сестры Терезы!» А сестра Тереза такая зануда, что не приведи Господи. Лучше выволочка от сестры Летиции или отработка у сестры Конкордии, только бы не тоскливая на полтора часа нотация сестры Терезы. Как я об этом подумал, так штаны у меня сами собой стали целыми. Вот так-то. Если еще что-нибудь такое произойдет, я буду записывать. А на сегодня всё.

* * *

Ну, вот как это назвать?! Очередной вызов к директору! И что мне теперь? Забыть, что у меня отпуск вовсе? Черт бы драл все на свете! «Это вероятнее всего твой будущий ученик, Северус, поэтому уместнее будет, если письмо ему отвезёшь ты». Вечно у директора все сто раз просчитано. Да, у Ричарда Мелори родители были «упивающимися смертью». Да, они погибли от рук авроров во время очередного рейда. Но мальчишке тогда было неполных два года, так что нечего мне про яблоко и яблоню втирать. У них просто не было времени, чтоб воспитать в ребёнке хоть что-то соответствующее. Собирать первоклашек - совершенно не моя работа. Это если я действительно стану его деканом, то мне придется за ним ездить каждый год, чтоб забрать его в школу, он же приютский. А сейчас у Альбуса просто то ли дел невпроворот (ну, так и сказал бы по-человечески, что некогда), то ли он решил опять провести какую-то воспитательную работу со мной несчастным. Я у него вечный воспитательный объект. Этот Песталоцци недоделанный, похоже, считает, что упустил что-то в моем воспитании раньше и теперь пытается исправить несодеянное. Достал он меня своими педагогическими штудиями, если честно. Я вернулся в его лагерь, стало быть, совесть у меня в некотором объёме имеется, чего ему еще надо? Чтоб я стал белым и пушистым? Обзавёлся женой и детьми? Так я для этого, извините, рылом не вышел. Какая нормальная женщина захочет добровольно лечь в постель с таким страшилищем, жить с ним рядом и терпеть вечные опоздания на ужин из-за того, что в лаборатории очередной опыт не пошел? А Франческа может шептать что угодно, я уже давно ей не верю. По крайней мере, стараюсь не верить. Если ей верить, то можно с тоски вешаться. И теперь мне придется ехать в этот Богом и людьми забытый эдинбургский приют, отвозить письмо этому первогодку, покупать с ним учебники на Диагон-аллее и сажать на поезд. Нашли заботливого дядюшку. Так, выдохнуть, прогуляться до ворот и аппарировать. Спокойно, Северус, спокойно, если тебя хватит удар от возмущения, слишком многие обрадуются, не стоит доставлять им такого удовольствия.

* * *

Клёво, чего сегодня было. Во-первых, вчера начались каникулы. Во-вторых, я попробовал призвать с тумбочки стакан с водой, чтоб не ходить, и у меня получилось. Никто, разумеется, не видел. Дурак я что ли, такое напоказ выставлять. Но это не самое интересное. Самое интересное началось после обеда, когда прибежал Френк, ага, Синатра, и сказал, что меня вызывают к матери Патрисии, это наша директриса. Я Френку говорю: «А что случилось? Что я сделал-то?» А тот только глаза вытаращил и говорит: «Там у неё сидит мужик какой-то. Может, тебя усыновить хотят? Но я бы на твоем месте не пошел. Мужик страшны-ы-ый». Ну, я Френку не больно-то поверил, он всегда приврать горазд. И пошёл. Хорошо бы, чтоб меня усыновили, хотя вряд ли. Такое бывает редко, обычно совсем маленьких берут, а я уже в пятый класс пошел. У матери Патрисии в кабинете и вправду сидел человек. Черноволосый, одетый во всё чёрное и… приютский какой-то. Ей-богу, был бы он мальчишкой, я бы сказал, что он приютский. Я много над этим думал, нас ведь сёстры и в музеи водят, и на концерты, и по городу мы иногда гуляем. Домашнего мальчишку от приютского всегда с первого взгляда можно отличить. Не по одежде, нет. Бедные хуже нас одеты и грязнее иной раз. По глазам. У приютского в глазах всегда неприкаянность какая-то, вопрос. Он на всех вокруг смотрит, будто спрашивает: «Может, ты меня возьмёшь? Может, тебе я нужен?» Я, наверное, такой же, просто на себя со стороны не посмотришь. В зеркало - не то. Так вот этот человек посмотрел на меня, нахмурился и сделал строгое лицо, но перед этим на мгновение промелькнуло то же неприкаянное выражение, какое я замечаю даже у туповатого Патрика.

Может, этот человек был приютским в детстве? И такой взгляд остаётся навсегда? Не хотелось бы. Мало удовольствия в том, чтоб и став взрослым выглядеть иной раз, как бездомная собака. Он увёл меня в наш сад и сухим тоном сообщил мне, что я принят на первый курс школы магии и волшебства Хогвартс, о чем имеется официальное письмо. Письмо он так же строго вручил мне. Я сломал красную сургучную печать и прочитал письмо вслух. Это было здорово. И только потом я спросил, как его зовут, этого угрюмого человека. Его зовут профессор Снейп, и он будет преподавать мне зельеделие. Он говорил насмешливо, словно сомневался в моих умственных способностях. Но я очень хорошо помню, что в первую секунду его взгляд был неприкаянным, поэтому я не стал обращать внимание на насмешку. Мне понравился мой будущий учитель. Кроме официального уведомления, в письме были инструкции, которые я тут же немедленно прочитал.

- А как же я куплю все эти учебники, профессор Снейп? У меня совсем нет денег.

- А на этот случай, мистер Мелори, существует фонд, который вам это будет оплачивать. Деньги у меня с собой, поэтому, если вы поторопитесь и оденетесь для выхода, мы успеем купить в Лондоне на Диагон-аллее всё необходимое ещё до ужина.

- Но до Лондона далеко, - попытался я возразить. В ответ профессор так скривился, что я почувствовал себя полным идиотом. Конечно, они же волшебники, для них это в порядке вещей, за секунду перенестись на любые расстояния.

Разумеется, я был готов почти мгновенно. Потом профессор на мгновение прижал меня к себе, и я почувствовал, как меня что-то сильно дёрнуло в области пупка. Голова закружилась. Через минуту все кончилось. Я все так же стоял, уткнувшись носом в чёрный пиджак профессора. От него пахло какими-то горькими травами. Мне стало спокойно, словно меня обнимает отец. Ну, вообще-то я не знаю, как это бывает, когда обнимает отец, но думаю, как-то так.

- Вы пришли в себя, мистер Мелори? - насмешки в голосе не было. - Первый раз, я полагаю, неприятно, но потом вы привыкнете.

- Надеюсь, профессор Снейп. А куда мы пойдём сейчас?

- На Диагон аллею, это волшебная улица, где можно купить все, что нам необходимо.

На этой улице все было как в сказке. Сначала мы пошли в лавку зелий, потому что профессору надо было купить ингредиенты для проведения уроков. Он выложил на прилавок длиннющий свиток пергамента, а пока его заказ собирали, мы пошли за учебниками и прочими вещами.

По мере совершения покупок я вычеркивал пункты списка, пока не остался один, над которым я и вздохнул.

- Жаль, что у нас в приюте не разрешают держать животных. Тут в списке написано, что можно привезти с собой сову, кошку или жабу. Впрочем, вряд ли на это остались деньги.

- Почему это вы так решили, мистер Мелори?

Тон у него стал ироничный, как у сестры Летиции, когда она говорит провинившемуся, что на сегодня она с ним еще вовсе даже не закончила и разбирательство продолжится после ужина.

- Потому что на благотворительность никогда не выделяется слишком много, профессор. Не более чем необходимо, я думаю.

Профессор хмыкнул и усмехнулся. Я, скорее всего, был прав, потому что никакой живности мы не купили. Ещё через полчаса мы вернулись с покупками, которые профессор уменьшил и спрятал в карман, в лавку зелий. Там он невероятно педантично принялся проверять, всё ли собрано в нужном количестве. Я хотел помочь и предложил ставить галочки в списке, но получил в ответ строгий взгляд и смирился с ролью наблюдателя. После скрупулёзной проверки всё было упаковано, уменьшено и заняло место во внутреннем кармане мантии профессора, в которую превратился его пиджак, стоило нам придти на волшебную улицу. Вскоре мы опять стояли возле приюта.

- Надеюсь, вам не надо долго объяснять, почему вы не должны говорить своим… друзьям, - он сделал паузу, словно сомневался то ли в наличии у меня друзей, то ли не был уверен в существовании такой категории людей вообще, - о том, где вы будете учиться.

- А почему?

- Потому что вы не умеете контролировать ваши способности, а использовать магию несовершеннолетним вне школы строжайше запрещено. Вы можете навредить себе и окружающим.

- Я понял, профессор. Я конечно никому не скажу.

- Замечательно. Я приеду за вами тридцать первого августа и посажу на Хогвартс-экспресс.

- Я буду вас очень ждать, профессор Снейп, - он недоверчиво хмыкнул. - А ещё, можно мне до начала учебного года читать учебники, которые вы мне сегодня купили?

- Разумеется, можно. Только ограничьтесь теорией. Волшебной палочкой начнёте пользоваться в школе.

- Профессор, а что мне говорить, если меня спросят, кто вы и зачем приезжали?

- Вы будете теперь учиться в закрытой школе для детей с повышенными способностями. Какой предмет вам лучше всего даётся?

- Все одинаково, но я люблю химию. Она в этом году началась.

Вообще-то я соврал, мне не слишком нравилась химия. Но я подумал, что она должна напоминать зельеделие, и решил сделать профессору приятное. Не подлизаться к нему, а просто показать, что я собираюсь очень внимательно отнестись к его предмету. Мне по-настоящему понравился этот некрасивый, угрюмый, но очень надёжный человек, а приютская неприкаянность, мелькнувшая в его глазах, делала нас если не братьями, то товарищами по несчастью. Услышав про химию, он внимательно поглядел на меня и сухо сказал:

- Значит, пусть будет школа с углубленным изучением химии. Теперь я откланиваюсь, у меня еще есть дела перед отпуском. Утром тридцать первого августа будьте готовы к поездке. Надеюсь, мне не придется вас ждать, мистер Мелори.

- Не придётся, профессор Снейп, - с готовностью подтвердил я, про себя ,подумав, что скорее всего сяду на собранный чемодан и начну на нём подскакивать от нетерпения еще накануне. - До свидания. Я буду вас очень ждать.

Он снова недоверчиво хмыкнул и исчез. Вот так все оно и было. Похоже, это будут самые странные каникулы в моей жизни, потому что они только вчера начались, а я уже мечтаю, чтоб они закончились. И не только потому, что я поеду в волшебную школу, но и потому что в этой школе я увижу профессора Снейпа, и он будет меня учить зельеварению. Я не очень-то представляю себе, что это такое, но буду очень стараться, потому что мне хочется порадовать этого мрачного человека. Надеюсь, ему нравится, когда его предмет учат. Пойду-ка я почитаю новые учебники. Что-то мне подсказывает, что это будет поинтереснее любой приключенческой книжки.

* * *

Этот приют показался мне вполне благополучным. Был бы ребёнком, наверное предпочёл бы жить здесь, чем дома. Здесь по крайней мере ясно, что вокруг чужие люди, которые заботятся о тебе из чувства долга или там христианского милосердия. Дома я всякий раз, когда отец хватался за ремень, никак не мог понять за что, и почему человек, который должен быть по идее ближе всех, так жесток. Здесь было бы даже элементарно комфортнее, чем дома, поскольку кормят и прибирают регулярно. Внушить директрисе, что её воспитанник Ричард Мелори получит стипендию и будет учиться в закрытой школе для одарённых детей, и что это будет именно Ричард Мелори, и никто другой, было делом пары минут, пока мы, собственно ,ждали, когда белобрысый кругленький мальчишка в очках приведёт этого самого Мелори,который оказался невысоким для своего возраста, довольно хилым на вид русоволосым мальчиком с внимательными серыми глазами. Странно, совершенно не похож на родителей. Сергиус Мелори был здоров как бык, в первую очередь габаритами. Люсинда тоже обладала рослой фигурой античной кариатиды. К тому же супруги идеально подходили друг другу по уровню интеллекта, болтавшемуся где-то на уровне лодыжек. Кому и знать, как не мне, сколько раз я пил с Сергиусом и спал с Люсиндой, я даже сосчитать не берусь. А парень явно умнее их обоих вместе взятых раза в два. И активно своими мозгами пользуется. Об этом говорят и директрисины бумаги и вдумчивый взгляд самого мальчишки. Не думаю, что его пихнут ко мне на факультет, с таким спокойствием и такими мозгами парню прямая дорога в Равенкло. Оно и к лучшему. Нечего ему с такой наследственностью в моем гадючнике делать. Когда я вывел его в сад и сообщил правдивую информацию, он радовался сильно, но весьма сдержанно. Точно, равенкловец. К тому же он задал всего один глупый вопрос и очень быстро приготовился к выходу. На Диагон аллее он тоже вёл себя спокойно. Неглупый ребенок и логичный. Естественно, пособия от министерства магии для таких учеников хватает только на подержанные учебники и ношеную мантию. Когда случается, что у нас в Школе появляется магглорожденный сирота, Альбус, экипируя его, обычно вкладывает и свои деньги. Мелори не был магглорожденным, но его родители погибли, и у него не осталось ни единого близкого родственника, а счета четы Мелори были конфискованы министерством. Отправляя меня за этим первогодком Альбус совершенно правильно рассчитал, что я тоже не позволю мальчишке выглядеть в школе оборванцем. Сам таким был, знаю, что это такое. Но уж живность я ему точно покупать не буду! Обойдётся. Тем более что в его приюте действительно даже крысу завалящую и то не разрешают держать. Странные люди. Вообще же у меня осталось странное противоестественное, я бы сказал, ощущение, что я мальчишке понравился. А еще хуже другое. Мне он тоже понравился. Иду сейчас к школе и вспоминаю, как он стоял, прижавшись, когда мы аппарировали в Лондон. Я прекрасно помню, как страшно было первый раз аппарировать. Мальчишке тоже было страшно, и он искал у меня защиты. Если чёртов Альбус на это и надеялся, я ему шею сверну. Только привязанностей мне сейчас и не хватало. Самое время! Ерунда все это. То, что я спал с его матерью, не делает его моим сыном, хотя бы просто потому, что он родился лет через пять после того, как мы спали вместе последний раз. И до любви там было, как пешком до Луны. Просто там все со всеми спали, это было правило, которому все следовали. Кто с удовольствием, кто, как я, пожимая плечами и принимая как данность. Впереди у меня два месяца относительно спокойной жизни. До тридцать первого августа можно забыть о Ричарде Мелори.

Глава 2. Безумное чаепитие, сортировочная шляпа и малый педсовет.

Проснулся сам в шесть утра. Чемодан запаковал еще накануне, осталось только сунуть в пакет учебник по чарам, который я читал вечером перед сном. В пакете лежит сверток с бутербродами, заботливо упакованный сестрой Конкордией, и бумажный чертик, которого подарила мне вчера Мелани. Профессор появился в семь часов. Увидев, что я готов, он удивлённо приподнял брови, а потом, кажется, чуть-чуть усмехнулся. Так или иначе, он взял мой чемодан, мы вышли в сад, и я опять прижался к профессору, чтоб через мгновение оказаться в Лондоне. На этот раз не было той секунды, когда он прижимал бы меня к себе просто так без необходимости. Он сразу же отстранился и повел меня на вокзал. Когда мы вышли к перронам, он остановился возле большого кирпичного столба, поддерживающего крышу, и строго сказал:

- Мистер Мелори, поезд на Хогвартс отходит с платформы 9 ¾. Чтобы попасть на платформу, необходимо пройти сквозь стену. Сейчас я вам помогу, в дальнейшем, будьте любезны делать это самостоятельно. Дайте мне руку, и будет лучше, если вы закроете глаза.

Я тут же выполнил распоряжение. Рука профессора была сухой и тёплой, и очень надёжной. Мне было страшновато. Честно говоря, я все ещё не мог до конца поверить, что я волшебник и у меня не будет проблем с проходом сквозь стену. Но сейчас я точно знал, что пройду, потому что меня вёл профессор Снейп.

На перроне была толпа людей. Дети, провожающие их родители, некоторые были магглами. Я уже запомнил, что так волшебники называют обыкновенных людей. Из этого я сделал вывод, что у обыкновенных людей бывают дети с магическими способностями, я наверное как раз такой. Профессор тут же отпустил мою руку, вручил мне билет и сказал:

- Отправляйтесь в вагон, мистер Мелори. Ведите себя прилично и не забудьте переодеться перед приездом в школьную форму.

- Да, профессор Снейп, - кивнул я. Мне по-прежнему не хотелось расстраивать его, хотя я понимал, что в случае моего неповиновения он вряд ли расстроится, скорее рассердится. Впрочем, сердить его мне тоже не хотелось. Поэтому я просто поволок свой чемодан в вагон, раздумывая по дороге о том, поедет ли профессор Снейп в Хогвартс на поезде или аппарирует туда прямо с вокзала. Пока, во всяком случае, он остался стоять на перроне. Я уселся в пока еще пустом купе к окну и вытащил из пакета учебник. Через пару минут в купе забрались два паренька постарше.

- Первогодок?

- Да.

- У тебя свободно.

- Свободно. Садитесь.

Мальчишки уселись напротив. Вскоре в купе зашло еще три человека, так что стало очень тесно, а главное, шумно. Мальчишки трещали о каких-то своих делах, о том, что кто-то не успел написать эссе по трансфигурации и теперь МакГонагалл будет с него стружку снимать. А потом прозвучала фраза, заставившая меня вмешаться в разговор.

- Это еще ничего. А я вот зельеделие на потом откладывал. Дооткладывался. Снейп теперь три шкуры спустит.

- А профессор Снейп очень строгий?

- Ха! Спрашиваешь! Жуткий злыдень. Это тебе всякий скажет. Всем, кроме своих любимчиков слизеринцев, жить спокойно не дает. И всё время язвит. Злобный ублюдок, вот он кто.

- А мне так не показалось, - я не собирался принимать на веру чужие слова.

- Ты первогодок, откуда тебе-то знать?!

- Он возил меня в Лондон покупать всё к школе. И к поезду привёз.

- А что ты натворил?

- Не понял.

- Что ты натворил, что тебя не предки собирали, а Снейпа на тебя напустили?

- У меня нет родителей. Они умерли, когда мне было около двух лет. Поэтому профессор Снейп привез мне письмо и помог собраться. Мне показалось, что он хороший человек. Точнее, я в этом уверен.

- Ну, тогда тебе прямая дорожка в Слизерин.

- А что такое Слизерин?

- Ну, ты совсем… того. Ты что, даже не залезал в «Историю Хогвартса»?

- У меня есть только учебники для первого класса.

- Ясно. В общем, в школе четыре факультета. В Равенкло попадают заучки, которым главное все потрогать, изучить и проверить опытным путём. Аналитики всякие. К нам в Гриффиндор, храбрые и благородные. В Хаффлпаффе добряки, которые звезд с неба не хватают, зато если что знают, то знают основательно. Чаще всего туда потомственные гербологи идут. У них и деканом профессор Спраут, по гербологии. А в Слизерине змеюшник. Всякие там отпрыски знатных волшебных семей, кичащиеся древностью рода и чистокровностью. Почти все «упивающиеся смертью» и прочие тёмные маги оттуда. И деканом у них Снейп. Он их опекает, всегда им подсуживает, никогда со своих баллы не снимает, а остальным хоть волком вой, никакой жизни не даст.

Я отнёсся к последнему куску информации скептически. Не в смысле, что профессор опекает своих. Это, на мой взгляд, было только логично. Я не поверил, что весь Слизерин состоит из сплошных мерзавцев. Мой обширный опыт жизни в коллективе говорил мне, что это невозможно. Везде есть хорошие и плохие парни. Причём хороших везде больше. Спорить тем не менее я не стал, просто пожал плечами, показывая, что остался при своём мнении, после чего снова попытался углубиться в книгу. Мне это не удалось. Мальчишки принялись играть в карты, и это было ужасно шумно. Как мне объяснили, это была игра в подрывного дурака. Некоторое время я сидел, потом решил прогуляться в конец вагона. Через два купе от меня я обнаружил профессора Снейпа. Он читал какой-то объёмистый фолиант, и кроме него в купе никого не было. Вернувшись из своего путешествия, я спросил:

- А у вас совсем нельзя ездить в одном купе с преподавателем или…

- Ты что. Это ж Снейп! Кто в здравом уме к нему подойдёт добровольно? Он противный, сальноволосый, и при нем не расслабишься. Все время ждешь, что он с тебя баллы снимет.

- Но вообще это не запрещено правилами?

- Вообще нет. Но если бы не теснота, будь уверен, что справа и слева от купе, где едет Снейп, тоже было бы пусто.

- Если я не вернусь через пять минут, занимайте моё место. У меня нет вашего странного предубеждения, а там я наверняка смогу почитать спокойно.

Я взял свой пакет и направился к купе профессора. Постучав в дверь и получив сквозь стекло кивок, я просунул в купе голову.

- Профессор, там жутко тесно и шумно. Можно мне здесь почитать?

- Только при том условии, что вас не будет ни видно, ни слышно, - недовольно заявил он. Я с готовностью кивнул, просочился в купе, закрыл за собой дверь и уселся в угол как можно дальше от сурового профессора, чтоб не мешать.

Некоторое время я действительно читал, потом начал исподтишка разглядывать своего будущего учителя и возможного декана. Жаль, я не спросил мальчишек в купе, как распределяют по факультетам. Если от меня будет что-то зависеть, я хочу в Слизерин. Мне на всю эту тёмную магию и каких-то там «упивающихся» плевать. Я просто хочу быть поближе к этому мрачному, но такому спокойному и надёжному человеку. Может, это несправедливо, подсуживать своим какие-то там баллы, но мне кажется - это правильно по какому-то большому счёту. Эти самые «свои» всегда точно знают, что их декан за них горой. А другим пусть их деканы подсуживают. Честно говоря, я уверен, что так они и делают, просто, скорее всего, профессор Снейп этого не скрывает, вот и получается, что будто он один такой несправедливый. Сейчас вид у него был сосредоточенный и неприступный, он углубился в книгу, и его явно лучше было не отвлекать. Интересно, если его разозлить, он превратит разозлившего во что-нибудь малопривлекательное? Или просто отругает? Нет, не то чтобы я хотел проверить это на себе, просто интересно. Мне, к примеру, вообще не хочется его огорчать. Он и так, похоже, человек невесёлый. Если к нему все студенты так относятся, его можно понять. И чего они к его волосам привязались? Ну, да, сальные. И что теперь? С каждым бывает, не все в мире красавцы, вроде Тома Круза. И нос у профессора здоровенный и крючковатый, ну и что? А тот мальчишка, который на него обзывался, конопатый настолько, что естественного цвета кожи не наблюдается. Тоже, прямо скажем, не Леонардо ди Каприо или по ком там девчонки сохнут.

Я адресовал этим размышлениям пожатие плечами и снова уткнулся в учебник. Часа через три захотелось есть. Некоторое время я крепился, не желая шуршать фольгой, в которую были завернуты сандвичи, и тем самым отвлекать профессора. Но есть хотелось всё сильнее и сильнее, от волнения я утром практически не завтракал. Я опять взглянул на профессора. Тощий он какой-то. Надо бы с ним тоже поделиться. А то он как-то не выглядит человеком, который с утра плотно поел. Я решился. Выудив из пакета сверток с бутербродами, я зашуршал фольгой, а как только профессор с недовольным видом оторвался от книги, спросил:

- Хотите бутерброд, профессор?

Моё предложение его, кажется, довольно сильно удивило. Он вопросительно взглянул на меня.

- У меня тут бутерброды с сыром, ветчиной, котлетами, и с клубничным джемом. Хотите? А то уже обедать пора.

Он вдруг усмехнулся, кивнул и вытащив чёрную довольно длинную волшебную палочку что-то сказал и махнул ею. На столике образовалось блюдо, куда я выложил бутерброды, и две фарфоровые чашки с чаем. Кинув на меня внимательный взгляд, профессор сказал еще что-то, и к натюрморту добавилась вазочка с конфетами. Я так понял, что таким образом он внёс свой вклад в трапезу. По-моему, это куда лучше, чем просто сказать спасибо. Мы принялись за еду. Я думал, есть будем молча, чего ему со мной говорить, но профессор неожиданно спросил меня:

- Что там творилось в вашем купе, мистер Мелори, что вы сбежали аж сюда?

- Ну, мальчишки сперва разговаривали, а потом принялись играть в подрывного дурака. У меня даже уши заложило, и я ушёл сюда.

- И вас не успели просветить, к кому в купе вы собрались?

- Я еще от вас узнал, что вы преподаватель зельеделия, сэр.

- Бросьте, Мелори! Вам наверняка рассказали, что я из себя представляю. И я знаю, что эти высказывания были мягко говоря неприятны, а помимо прочего, вероятно, нецензурны. Местами, по крайней мере.

- Это так, сэр. Судя по всему, эти студенты вас недолюбливают.

- И всё-таки вы явились?!

- Я привык доверять собственному впечатлению. И моё мнение о вас не совпадает с мнением моих прежних попутчиков, профессор. Вы мне нравитесь.

- Вас этому в приюте учат?

- Чему «этому»?

- Подлизываться к будущему начальству.

Я независимо пожал плечами.

- Мое мнение о вас не зависит от того, начальник вы или нет. Вы мне просто нравитесь. В приюте мне нравились сестра Летиция и сестра Конкордия, и не нравилась сестра Тереза. Они прекрасно об этом знают, все трое. То, что сестра Тереза мне не нравилась, побуждало меня сводить контакты с нею к минимуму, но не вызывало желания подложить ей, скажем, крысу в постель. Я также не запускал при этом предмет, который она вела. История интересна сама по себе, вне зависимости от того, кто её преподаёт: занудная сестра Тереза или вспыльчивая сестра Летиция. Если бы мне хотелось подлизаться, я мог бы назвать имена студентов, которые со мной о вас говорили. Точнее не имена. Я их просто не спрашивал, но я мог бы назвать их факультет и возраст, а также описать их внешность, чтоб вы могли снять с них за это какие-то пока непонятные мне баллы.

- Если бы я снимал баллы за все гадости, что студенты говорят обо мне за глаза, ни у одного факультета, кроме Слизерина, баллов не осталось бы вовсе, - усмехнулся профессор.

- Мне пока нечего ответить на это, профессор. Я не располагаю достаточной информацией. Однако на мой взгляд, вы не заслуживаете такого отношения. Если честно, то никто не заслуживает настолько плохого отношения.

Он недоверчиво хмыкнул и прекратил разговор. Доедали мы бутерброды в полнейшем молчании. В том же молчании он привел в порядок стол после нашей трапезы, после чего тут же снова уткнулся в книгу. Я сделал то же самое. В течение следующих двух часов я время от времени ощущал, что профессор смотрит на меня. Но стоило мне оторваться от книги, как он немедленно принимался читать свою. Обратился он ко мне только один раз, сказав, что мы подъезжаем, и велев идти в моё купе переодеваться в школьную форму.

По прибытии на станцию я увидел огромного человека. Он созывал к себе первоклассников. Поскольку я таковым являлся, то подошел, волоча за собой чемодан. Чемодан мне велено было оставить в покое, его должны были доставить в школу вместе с прочим багажом. Не могу сказать, что я сделал это без всякого внутреннего сопротивления. Меня нервирует, когда я не могу сам проследить за выполнением чего-либо меня касающегося. Честно говоря, я вообще предпочитаю всё делать сам. Так точно не получится никаких накладок. А то вывозили нас сёстры на недельную экскурсию по Шотландии месяц назад. Я все время таскал свою сумку и сумку Мелани. Пока я так делал, все было в порядке. Стоило один раз это передоверить какому-то персоналу, всё! Сумки искали два часа по всем номерам гостиницы. А их вообще нечаянно увезли на вокзал вместе с багажом какой-то другой группы. Хорошо хоть там обнаружилась ошибка, и их привезли обратно. Так что я занервничал. Дополнительным поводом послужило то, что этот здоровенный тип, не внушал мне доверия. Не то, чтобы он был злой, просто на мой взгляд он не был способен уследить за всеми приблизительно восьмьюдесятью первоклашками, рассаженными в хлипкие лодочки. Я вообще не люблю водные прогулки, тем более без вёсел и на такой неустойчивой лоханке, какой являлась эта лодка. Только чёткое осознание того, что профессор Снейп почему-то не поверил в моё к нему хорошее отношение, поэтому к нему лучше сейчас не лезть, удержало меня от того, чтоб попроситься идти с ним пешком. Отплывая от берега, я довольно долго видел высокую худую чёрную фигуру профессора зельеделия, который смотрел нам вслед.

* * *

Не знаю, чего этот парень добивается? Он же не может всерьёз считать, что я поверю в его хорошее отношение. Я не сделал ровно ничего, чтоб у него был повод тепло ко мне относиться. Более того, будем откровенны, те, у кого есть этот повод, взять хоть Поттера и покойного Блэка, совершенно не горели желанием отнестись ко мне хоть сколько-нибудь теплее, чем «очень прохладно». Мальчишка зачем-то хочет войти ко мне в доверие. Зачем? Надо его проверить. Кто, кроме Дамблдора мог знать, что за парнем поеду я? Надо поинтересоваться у директора, может, он все-таки сделал это не из воспитательных соображений, а просто кроме меня оказалось некому. Тогда он, может быть, просил съездить кого-то другого. Парень великолепный актёр. Он не подлизывался, как тот же Малфой. Ни малейшего подобострастия, даже удивительно. Так, о чём я говорю. Если он такой актёр, то его точно определят ко мне. Интриганы все на моём факультете, по крайней мере, интриганы такого уровня. Получается, что если его отправят ко мне, он опасен, потому что через него кто-то хочет добраться до меня. А если куда-то еще, в тот же Равенкло, тогда что? Тогда он был искренен и действительно хорошо ко мне относится? Не верю. Не верю! Как я должен к нему относиться? Если через него хотят добраться до меня, есть смысл показать, что он вошёл ко мне в доверие. Тогда он, возможно, выдаст себя. Хотя нет. Если это всё так, то парень скорее всего под Империо. Поэтому он такой великолепный актер. Если ему велели испытывать ко мне тёплые чувства, то он их и испытывает. Нет, так не пойдёт. Хорошо. Действие Империо со временем ослабевает, надо просто подождать, пока оно ослабнет, делая при этом всё возможное, чтобы парень переменил своё мнение. Тогда в один прекрасный момент всё станет ясно. Практически верный план. Одно только НО. Мальчишку придётся постоянно опекать, чтоб никто из моего милого змеюшника не подновил заклятья. Старшекурсники могут. Тот же Малфой, к примеру. Если я буду за ним следить, опекать его, то это вызовет среди них ненужные подозрения. И так плохо, и так нехорошо. Остается только один максимально выигрышный путь - выжидать. Рано или поздно всё станет ясно. Надо быть с парнем максимально ровным: никакого выделения из прочих ни в ту, ни в другую сторону. И наблюдать. Тихо и незаметно. Чтоб никто не понял, что я наблюдаю.

А быстро я добрался, за такими рассуждениями. Даже на сортировку успеваю. Может и не к началу, но этого парня точно не пропущу. А это у нас кто? Как мило, патронус Тонкс. Гарри Поттер в своём репертуаре, ни дня без приключений. На сей раз, прыгал с поезда. Ну, я его встречу. Мало не будет. Достал меня этот «избранный» похлеще папочки. Папаше, по крайней мере, можно было отвечать ударом на удар, а этот маленький… хотя какой маленький, ростом уже почти с меня, здоровый лось. Этому и не сделаешь ничего, ещё и собой его прикрывай всякий раз, как он подставляется, идиот безмозглый! А самое интересное при этом, что он ни малейшей благодарности за спасение его никчёмной шкуры не испытывает. Гадёныш. Ладно, через часик я немножечко развлекусь. Отыграюсь за его беспринципное любопытство. Неужели он думает, что я ему так вот просто спущу то, что он залез без спроса в мою память? Как же. Я долго ему это помнить буду. Скорее всего, до самого конца. Не знаю уж, кто из нас позже закончит свои дни. Искренне надеюсь, что я. Хоть на чуть-чуть.

* * *

Добрались до замка мы без проблем. Лодки, похоже, надёжнее, чем кажутся на первый взгляд, движутся, надо думать, при помощи колдовства. Мы всей толпой поднялись на порог, и нас встретила пожилая строгая волшебница в тёмно-зелёной мантии и остроконечной шляпе.

- Сейчас вы пройдёте в Главный зал, и там вас распределят по факультетам. Факультет, на который вы попадёте, станет для вас домом. Ваше хорошее поведение и успехи в учёбе будут добавлять баллов вашему факультету, проступки и отсутствие прилежания на уроках отберут у факультета баллы. Поэтому прежде чем делать что-либо, подумайте, на пользу ли это вашему дому. Все за мной.

Она резко развернулась и пошла через просторный холл к широкой лестнице. Вслед за этой дамой мы поднялись наверх и сквозь высоченные двустворчатые двери вошли в огромный зал. Над головой у нас было ночное небо, и в нем плавали тысячи горящих свечей. Было красиво, но я уже не удивлялся. Понемногу я начинал принимать всё это как должное. Другие первогодки вокруг меня дрожали. Кто-то шёпотом выражал сомнение в том, что его хоть куда-то определят. Похоже, это были ребята вроде меня, из мира неволшебников. Другие переживали из-за возможности попасть не на тот факультет и таким образом не оправдать ожиданий родителей. Из отрывочных фраз вокруг я сделал вывод, что в основном боятся попасть в Хаффлпафф, а потом в Слизерин. Причём те, кто боится Слизерина - полагают, что лучше Хаффлпафф, чем Слизерин. А те, кто уверяют, что попадут в Слизерин, как огня боятся Хаффлпаффа. Сам я был совершенно спокоен. Не пройду, так не пройду. Ошибся кто-то, нет у меня магических способностей - значит, вернусь в родной приют, только и всего. Я приютский, мне к разочарованиям не привыкать. И дело не в том, что мне там плохо живется, а просто всё равно семью хочется. Люди приезжают почти каждую неделю. Ходят по классам, по игровой площадке и все мы смотрим на них тем самым неприкаянным взглядом бездомных собак, потому что каждый надеется, что может быть, пришли как раз за ним. Может быть, именно этим людям ты и понадобишься. И в такие моменты мы про себя даем страшные клятвы быть невыразимо послушными и смирными детьми, и никогда не разочаровывать своих новых родителей. Пусть только они выберут нас. Если принимать это близко к сердцу и всякий раз плакать, что тебя не выбрали, никаких слёз не хватит. Так что я отнёсся к предстоящему примерно так же, как к приезду взрослых в приют.

Перед учительским столом на высоком табурете лежала старая обтерханная до неприличия шляпа. Строгая дама, приведшая нас в зал, объявила, что каждый наденет на голову эту шляпу, и она распределит нас по факультетам. Интересный способ. Перед началом сортировки шляпа спела песню в том смысле, что все должны жить дружно, особенно остальные факультеты со Слизерином. Я сделал вывод, что основное противостояние именно такое - три против четвертого. Не очень-то мне это понравилось. Но моего решения попасть в Слизерин, если моего мнения хоть кто-то спросит, это не уменьшило. Я человек мирный, предпочитаю строжайший нейтралитет в любой войне. Если же меня вынуждают к активным действиям, я на стороне тех, кто мне близок. В приюте, к примеру, я дрался только за себя или за Мелани. И никогда против кого-то другого. Сражаться за идею или некое абстрактное человечество не вижу никакого смысла. В этой школе был только один человек, на стороне которого мне хотелось быть - профессор Снейп. Все остальные мне были, строго говоря, по барабану. Когда началась сортировка, профессор тихо вошел в зал через боковую дверь. Он внимательно посмотрел на меня и скривился, когда я ему улыбнулся. Так, значит, все-таки не верит. Интересно, почему? Пожилая дама выкликнула моё имя:

- Ричард Мелори!

И я пошёл к табурету. Странно, при звуке моего имени за столом Слизерина явно воцарилось оживление. Тут что-то не так. Я дал себе обещание подумать об этом позже. А пока уселся и натянул шляпу на голову. Жаль, что мне не видно сейчас профессора Снейпа, учительский стол у меня за спиной. Хотелось бы видеть первую реакцию этого человека на моё распределение, каким бы оно ни оказалось. Мне-то на самом деле всё равно, куда меня определят. Просто если я окажусь в Слизерине, то получу право на несколько более теплое отношение профессора, поскольку он, как мне сказали, всегда защищает своих, а я стану «своим». Кроме того, мне станет легче проявить своё хорошее отношение. В том, что профессор остро нуждается в хорошем отношении, у меня не было ни малейших сомнений. Его первый взгляд на меня невозможно было с чем-то перепутать, и уж тем более не мог этого сделать я. Чем больше я узнаю о нём, тем больше понимаю, что я прав.

Опа! В голове у меня звучит странный голос. Он не мужской и не женский, да, он именно фетровый какой-то. Это голос шляпы, которая рассуждает о том, что у меня в мозгах. Забавно. Раз она способна рассуждать, значит с ней можно поспорить. «Так, ум, жажда знаний, аналитичность. Пожалуй, Равенкло. С другой стороны, наследственность тоже со счетов не скинешь. Склонность к интригам и расчетливость, а также способность пренебрегать правилами в личных целях и при этом не попадаться. С этими качествами можно преуспеть в Слизерине. А упорство прямо-таки гриффиндорское. Мда. Что же лучше?» «Это риторический вопрос или мое мнение учтётся?» - я постарался как можно чётче задать этот вопрос мысленно. «Смотри-ка, вежливый какой?» - удивилась шляпа. - «Все обычно требовать чего-то начинают: «Только не в Слизерин», «Только не в Хаффлпаф»». «Какой смысл требовать, если от меня не зависит результат. Я могу только попросить. Я бы предпочёл Слизерин». «Ого! Наследственность пробудилась? Неужто решил пойти по стопам родителей? Не стоит, мальчик, не стоит». Ага, она уже второй раз говорит про наследственность. Значит, получается, что я не магглорожденный, и оба моих родителя были в Слизерине. Интересный расклад. Похоже, я знаю об этом меньше всех, потому что слизеринцы при моей фамилии оживились, стало быть, им известно больше. И профессор Снейп наверняка знает больше. Мне сейчас лучше сказать ей правду. «Я ничего не знаю о своих родителях. Я просто хочу, чтоб моим деканом был профессор Снейп». «Почему?» Вот ведь пристала. И главное, несмотря на фетровость в её голосе слышится удивление. Чем им всем так не угодил этот бедный грустный профессор зельеделия? Неудивительно, что он мне не верит, если к нему все вплоть до старой шляпы плохо относятся. «Очень много вопросов. Хочу - и всё. Он мне нравится!» «Странный ты паренёк. Впрочем, вы с Северусом чем-то похожи. Да, определённо припоминаю, я тоже не сразу поняла, куда его девать: в Равенкло или в Слизерин. Ну, что ж, значит СЛИЗЕРИН!!!» Последнее слово шляпа проорала вслух на весь зал. Здорово, что от меня тут все-таки что-то зависело. Я с улыбкой оглядел зал, снял шляпу и прошёл к слизеринскому столу. По дороге я поглядел на профессора Снейпа, который проигнорировал мою радость и вообще смотрел на другой стол. Будто и не заметил. А вот в то, что он не заметил, я не поверил ни на секунду. Профессор Снейп, по-моему, относится к тому разряду людей, которые замечают абсолютно всё и особенно то, что прямо их касается.

За столом в ожидании конца сортировки я разглядывал своих однокашников, прикидывая, кто чего стоит. Как я и ожидал, это были, в общем и целом, нормальные ребята. По крайней мере, ужиться с ними было вполне возможно. Сильно не понравился мне, пожалуй, только один прилизанный блондин лет шестнадцати, по обе стороны от которого сидели два настолько тупых с виду громилы, что наш Патрик по сравнению с ними казался сказочным лесным эльфом с парой нобелевских премий в активе. Само наличие этих громил рядом с блондином говорило не в его пользу. Однако сразу давало надежду на возможность обдурить его при необходимости. Мозги у прилизанного красавчика явно имелись, во всяком случае, по сравнению с его телохранителями, но те, кто обзаводятся телохранителями, да еще такими преданными, судя по тому, с какой готовностью они ржут над шутками блондина, как правило, ленятся свои мозги использовать. К слову сказать, над шутками блондина смеялись практически только его вышибалы. Мне слышно не было, он сидел далековато, но остальные только вежливо улыбались, а пару раз я заметил скучающие гримасы. Однако заметно было, что затыкать блондина никто не рисковал, к тому же у него был значок старосты. Стало быть, какое-то влияние он здесь имеет и не стоит доводить отношения с ним до открытого конфликта. Затем я принялся разглядывать преподавателей. Ого! Тот здоровенный мужик тоже учитель?! Интересно, что он преподаёт? Директор высокий, с длинной бородой старик. Прикидывается если не добрее, то значительно мягче, чем есть на самом деле. Злым он не является, но нажать может основательно. Строгая дама, что привела нас сюда. Скорее всего, строга, но справедлива, как наша сестра Конкордия. Выглядит как классный руководитель с огромным стажем. Профессор Снейп. Мрачный и настороженный. У него вид человека с большими проблемами. Невысокая бойкая колдунья с торчащими в стороны серыми волосами и вздёрнутым носом. Периодически говорит что-то профессору Снейпу. Судя с виду, пытается его развеселить, но профессор с каждой её фразой всё больше скисает. Похоже, она ему не нравится. Ага, профессор взглянул на часы, оборвал её и куда-то вышел. Интересно. А кто у нас дальше? Забавный маленький лысый человечек, заросший бородой. Если их с тем здоровым сложить и поделить пополам, то получатся два нормальных по размерам человека. Интересно, а ум при этом тоже поделится? А вот эта тётка мне не слишком нравится. Бусы, перья, шали, и глазища из-за очков как у стрекозы. Какая-то она немного ненормальная с виду. Ещё вон та кудрявая кругленькая волшебница в шляпе набекрень интересное существо. Кажется доброе, но как знать. Толстяк с усами как у моржа. Тоже не слишком мне нравится. Спрашивать кто где я не хотел. Лучше все узнать самому. Заодно и своё мнение составлю, а уж потом буду выяснять общественное. Интересно, пожалуй, только мнение моих однокашников о нашем общем декане. О профессоре Снейпе я уже своё стойкое мнение имею. Кстати имя у него интересное - Северус. Красивое имя. Мы по истории проходили римских императоров, и у многих было прозвище Север. Это значит «суровый». Я бы сказал, профессор Снейп сроднился со своим именем, оно ему очень подходит.

Сортировка закончилась. Директор пожелал всем приятного аппетита, и на столах тут же появилась куча вкусностей. Вау! У нас в приюте и на Рождество столько нет, не то, что на начало нового учебного года. Его, если честно, вообще никто не отмечает. Все рассуждения лучше отложить на потом, а сейчас надо поесть как следует. Умм, вкусно-то как. А это что? Чего все так суетятся? Я осмотрелся. Оказывается, в зал вошёл опоздавший. Высокий парень, лохматый, в очках и с коркой крови на лице. Что это с ним случилось? Хотя, если подключить к делу мозги, то становится ясно, что без слизеринского блондина дело не обошлось. Достаточно посмотреть на его жесты и довольную физиономию. Пострадавший парень - гриффиндорец. Лохматая девушка направила на него палочку, и у парня лицо отчистилось. Клёво, скоро я так смогу или нет? Постепенно все вернулись к еде. Ага, вот и наш декан вернулся и снова сел рядом с директором. За опоздавшим ходил? Вряд ли. Этому парню уже лет семнадцать, что сам не добрался бы?

Директор поднялся со своего места, и наступила тишина. Я заметил, что одна из рук у него чёрная, словно обугленная. Смотреть на неё было неприятно. Не потому что она была некрасива, а потому что я чувствовал, что причина обугливания страшная и крайне противная. Словно гнилой червивый и к тому же ядовитый гриб. Странно, раньше я таких ощущений не испытывал.

- В этом году мы рады приветствовать нового члена нашего преподавательского состава. Профессор Слагхорн, - толстяк с моржовыми усами поднялся со своего стула, - мой бывший коллега, согласился вернуться на свою прежнюю должность преподавателя зельеварения.

Похоже, удивлён не только я. Все вокруг изумлены не меньше. Я взглянул на декана, желая получить какое-либо подтверждение или, напротив, опровержение слов директора, но профессор Снейп сидел с совершенно непроницаемым выражением лица.

- В свою очередь профессор Снейп, - директор повысил голос, заглушая общее бормотание, - займет место преподавателя Защиты от темных сил.

Слизеринцы громко зааплодировали, и я к ним присоединился. По остальным столам прокатился ропот недовольства. Декан даже не встал при упоминании своего имени. Он лишь искривил губы, имитируя удовлетворенную улыбку, и поднял руку в знак признательности за наши аплодисменты. Я подумал, что он, пожалуй, доволен новой должностью (В следующую секунду до меня донеслись обрывки фраз, из которых я понял, что профессор действительно давно хотел преподавать этот предмет.), но назвать выражение его лица радостным я бы не решился. Если это была и не имитация, то уж во всяком случае искренности и сердечности этой улыбке точно не доставало. Максимум, что в ней было - самодовольство пополам с чем-то, что можно условно определитьфразой: «Ну хоть теперь этот предмет будет преподаваться по-человечески, а не через задницу!», - произнесенной с максимально возможным сарказмом.

Директор снова заговорил, и тишина в зале стала очень напряженной, почти ощутимой на ощупь. И я понял, что проблем у меня будет очень много. Что возродился какой-то Волдеморт, поэтому школа на чрезвычайном положении. Что нельзя выходить по вечерам и надо предупреждать преподавателей обо всем странном, что увидим. Забавно. Я, к примеру, всего час назад впервые увидел призраков. Для меня всё здесь странно,и если я обо всём этом буду говорить, то преподаватели рёхнутся, проверяя мои донесения. Наконец директор пожелал всем спокойной ночи, и мы отправились спать.

Слизеринские помещения оказались расположенными в подземелье. Неприятная новость. Декан живет там же. Приятная новость. И неприятная одновременно. Нездорово это жить в таком месте годами. То-то он такой бледный. Декан встретил нас в гостиной факультета. Грозно посмотрев каждому в глаза, он заявил:

- Вот здесь, на стене висят правила этого факультета. Я не снимаю с вас баллы на уроках, но помните, что в стенах факультета вы ответите за все свои выходки! И не следует думать, мистер Гризбольд, что я чего-то не замечу или о чём-то забуду. Не надейтесь даже. На моём факультете всегда царит порядок, и учатся пристойно все. Даже те, кому это не нравится, мистер Малфой! - он вперил взгляд в блондина, который съёжился и стал жалок. Однако я заметил, что как только профессор отвёл от него свои чёрные глаза, блондинчик немедленно приосанился и снова напустил на лицо выражение презрительного превосходства. Профессор тут же обернулся к нему и добавил:

- То, что я - ваш крестный, не дает вам права на поблажку, мистер Малфой, а жаловаться в этом году вам некому. Помните об этом всякий раз, как затеваете очередную бессмысленную каверзу. Основной девиз Слизеринца - «Не попадаться!». Вы ему следовать не умеете. Так поберегите себя для семьи. Вы единственный наследник.

С каждым его словом блондин становился всё более жалок. Я насторожился. Такие как он потом обязательно сделают гадость исподтишка. Надо последить за ним, а то он точно отомстит профессору. Вообще-то я дурак. Ну и что я ему сделаю? Блондин старше, намного больше меня знает и лучше разбирается в магии. А профессор Снейп уж конечно сможет себя защитить. Но всё равно я так этого не оставлю.

В этот момент в камине взметнулось пламя, почему-то ярко-зелёное и в огне показалась голова директора Дамблдора.

- Профессор, будьте любезны, подойдите ко мне в кабинет, - попросил директор. Декан кивнул ему, и голова исчезла.

- Старосты, устройте первоклассников. И чтоб к моему возвращению все были на своих местах. Для всех кроме шестого и седьмого курса «на местах» означает - в кроватях. Всем всё ясно?

Метнув на блондина ещё один грозный взгляд, профессор достал из кармана щепотку какого-то порошка, швырнул его в камин и со словами: «Кабинет директора», - шагнул в огонь и исчез. Круто.

Первогодков оказалось семнадцать человек. Мы распределились по спальням. Не могу назвать себя общительным человеком, но уживчив. Посему я не стал выбирать себе соседей или сражаться за лучшую комнату. Наоборот, я предпочёл занять то, что осталось. Какая разница, где спать, в конце концов. Оказалось, что поскольку спальни тут на пятерых, у меня будет всего один сосед. Мальчишка был выше и массивней меня, но более рыхлый что ли.

- Меня зовут Октавиус Апплкорт.

- Ричард Мелори.

- Тот самый Мелори? Ух ты, - мне показалось, что ему почему-то страшновато.

- Я же сказал, я Ричард, а не Томас.

- Не понял.

- Тот самый Мелори, на мой взгляд, это сэр Томас Мелори, написавший «Смерть Артура». Так вот я - не он.

- А где ты был раньше ?

Дурацкий вопрос. Что значит раньше? Не буду отвечать. Пусть расшифрует. Парень помолчал, видимо ожидая от меня детального отчёта о том, где я был раньше. Видя, что я не отвечаю, он спросил опять:

- Ну, ты ведь сын Сергиуса и Люсинды Мелори? Упивающихся, погибших то ли девять, то ли десять лет назад при попытке уничтожить Гарри Поттера. Их убили авроры, а их сын пропал.

- Я ничего об этом не знаю. И мне не кажется это важным. Даже если это так, я не ответственен ни за преступление моих родителей, если это было преступление, ни причастен к их подвигу, если это был подвиг. Я понятия не имею, кто такой Гарри Поттер, и надо ли было его убивать. А так как мне очень хочется спать, я предпочел бы перенести разговоры и обмен информацией на утро. Не возражаешь?

Октавиус не возражал. Посему я быстренько выудил из благополучно доставленного чемодана пижаму, сбегал умыться и через десять минут уже лежал в постели. Здорово, что она с пологом. Можно читать, не мешая соседям. Сперва я собирался прокрутить в памяти сегодняшний день, чтоб все уложилось в голове, но понял, что не потяну, поэтому смирился, расслабился и провалился в сон.

* * *

Как оказалось, у директора собрался малый педсовет, то есть все деканы. Я прибыл последним, из чего можно заключить, что новость касается только меня. У Альбуса всегда так. Он сперва все обсудит с окружающими, сделает предназначенную только мне информацию достоянием гласности, и только после этого посвятит в неё меня. Терпеть не могу этого безобразия. Даже поднятое Поттером настроение испортилось.

- Северус, нам следует обсудить, что делать с Ричардом Мелори.

- Я не понимаю, что тут обсуждать, Альбус. Вы же сами сказали, что он, скорее всего, будет моим учеником. Могу только поаплодировать вашей прозорливости. Сам я до сортировки наивно полагал, что ему самое место в Равенкло. Филиус, мои соболезнования, у мальчика должно быть весьма неплохие мозги.

- Именно об этом и следует поговорить, Северус. У мальчика были прекрасные задатки для Равенкло, но он попросился в Слизерин, а поскольку и слизеринские качества у него имеются, сортировочная шляпа отправила его к тебе.

- Иными словами, что ты рассказал ему о его родителях? - это вмешалась Минерва. Удивительно, до чего некоторые наивны. Даже если на секунду предположить, что я действительно рассказал мальчишке о его родителях, неужели она надеялась, что я стану объяснять свои действия? Пока, впрочем, я намерен быть вежливым.

- Я ничего ему не рассказывал, Минерва. У меня не было для этого ни повода, ни желания. Ни времени, честно говоря.

- Ни времени?! Может, ты еще скажешь, что не пил с ним чай в поезде? К чему тебя, кстати, никто не обязывал. С каких это пор, Северус, ты пьёшь чай в компании будущих первокурсников? Я уже не говорю о том, что студенты тебя как огня боятся. Чем ты его подкупил?

- Странно. Я думал, плодить доносчиков прерогатива моего факультета. Что касается вашего второго вопроса, Минерва, я хотел бы знать, с каких пор я обязан оправдываться перед вами в том, что ко мне в кои-то веки кто-то отнёсся по-человечески.

Я и не заметил, как здорово на неё разозлился. А ведь сам считал совсем недавно, что это чаепитие и все сопутствующие обстоятельства - результат чьей-то тонкой игры. Кстати ,чьей,- об этом стоит подумать. Наверное, это рефлекс, защищать с пеной у рта любого слизеринца, а парень теперь слизеринец. Но, в самом деле, вольно же ей делать из меня монстра, с которым никто уже и чаю добровольно попить не захочет!

- На моём факультете нет доносчиков, Северус!

Один - ноль в мою пользу. Она задета.

- Просто студенты были удивлены, когда, проходя мимо купе, видели это.

- И немедленно понеслись докладывать о вопиющем безобразии своему декану. Как о самом странном происшествии за всю историю их учёбы. Между прочим, Минерва, именно ваши ученики вынудили парня покинуть ученическое купе. Он не мог читать спокойно и попросился ко мне, чтоб ему не мешали.

- Если он наябедничал на моих студентов, то это еще не значит, что он сказал правду.

- Мелори ни на кого не ябедничал. Более того, не сказал мне, как именно звали студентов, которые наговорили ему обо мне гадостей…

- Северус!

Мерлин великий! Какой возмущенный тон, прямо как будто она не в курсе, что её студенты вслед за Поттером иначе чем «сальноволосый ублюдок» меня за глаза не называют. Дожмём.

- Я без большого труда это выяснил, поскольку, как вы, надеюсь, помните, владею некоторыми навыками легилименции.

Я солгал. Лазить в голову Мелори я в поезде не стал. Это был блеф, но она купилась.

- Терви вовсе не…

- Замечательно, Минерва, вот вы и проговорились, теперь я точно знаю, что это был Терви со второго курса. Надо думать, что и домашнего эссе по зельям я от него вовремя не дождусь. Этого следовало ожидать. Хотя, теперь это забота Слагхорна.

- Северус, Минерва, это всё, несомненно, очень интересно, но, думаю, нам лучше вернуться к Дику Мелори.

- Что вы от меня хотите, Альбус? Чтоб я велел ему убираться в Равенкло?! Так проведите повторную сортировку, если это допустимо.

- Я не об этом. Я хочу напомнить тебе, кто он такой и почему мы отпрыска древней знатной чистокровной семьи отправили к магглам. Тебе прекрасно известно, что хотя он последний представитель рода Мелори, но всяческих родственников и свойственников у него полно. И как минимум десяток их сейчас на твоём факультете. Что ты собираешься делать, если мальчик сам узнает о своих родителях?

- Буду решать по обстановке, Альбус. Или вы можете предложить что-то другое? Я вас с удовольствием выслушаю.

Что за идиотизм, в самом-то деле? Он наверняка уже узнал о своих родителях. К слову сказать, в этом парне истеричности и помешанности на семье и родителях, как у того же Поттера, нет совсем. По крайней мере, мне так показалось. А я ведь могу и ошибаться. Ох, как могу. Это случается редко, зато по-крупному. Если я ошибся сейчас, то парень съедет с катушек на почве родни навсегда.

- Что ж, думаю, можно расходиться, - заявил вдруг наш дражайший директор. - Северус, задержись на минутку. Есть еще кое-что, что тебе следует знать.

Замечательно. Просто чудесно. Это действительно что-то новенькое или я просто что-то пропустил?

- Садись, Северус. Хочешь лимонную дольку?

- Вы же знаете, что нет, Альбус.

- Вдруг что-то изменилось?

- Боюсь, если в мире есть что-то незыблемое, то это моя нелюбовь к лимонным долькам.

- Ну, хорошо, но чаю-то ты выпьешь?

- Чаю выпью. Без молока и без сахара. Не понимаю, как можно так издеваться над этим напитком.

- Хорошо, хорошо, Северус. Не заводись.

Не заводись? Да я и не начинал.

Директор уселся в соседнее кресло и отхлебнул чай. С молоком и тремя ложками сахара. Меня внутренне передёрнуло.

- Сам-то ты как считаешь. Почему мальчик попросился в Слизерин?

- Понятия не имею, Альбус. Вы не пробовали спросить его?

- Я - нет, а вот сортировочная шляпа говорит, что он попросился в Слизерин, потому что хочет, чтоб ты был его деканом. Как тебе показалось, как он к тебе относится?

- Всячески выказывает спокойное благорасположение без раболепства и заискивания. Хотелось бы знать, что за этим стоит. Это не может быть правдой.

- Ты не веришь, что мог ему по-настоящему понравиться? Даже мысли такой не допускаешь?

- Директор, мне скоро сорок. За все те годы, что я существую, я еще никогда никому не нравился. Не вижу причин, по которым этот случай может стать исключением.

- Может, просто время пришло? Я должен тебе кое-что рассказать о Дике. В конце концов, теперь он твой студент. Ты понимаешь, что отправляя его в этот приют я преследовал вполне определённые цели. Мальчик должен был воспитываться там, где у него не только не будет ни малейшей возможности нахвататься этой заразной идеи насчет борьбы за чистоту крови и признания магглов животными. Я хотел, чтоб он научился любить магглов.

- Тогда почему вы не отправили его к семейству Уизли? Они ему, кстати, тоже каким-то боком родственники.

- Нет, Артур и Молли очень хорошие люди, но по большому счету, что они знают о магглах. Ты, и то знаешь больше, хотя выбираться в маггловский мир не любишь.

- Спасибо за комплимент, Альбус.

- Да не за что, - безмятежно откликнулся этот пацифист. - Так вот за мальчиком постоянно тщательно наблюдали. Одна из монахинь в этом приюте - сквиб. Она постоянно передавала мне сообщения о его поведении и характере. Вот тебе некоторые материалы. Они дадут тебе представление о характере и качествах твоего нового студента.

От Альбуса ко мне перекочевала весьма увесистая папка. Это только некоторые материалы? Сколько же их всего? Хороший повод откланяться, кстати. Впрочем, директор меня больше и не удерживает.

Да, немаленькая папочка. С полкило бумаги. Что такого интересного творил в своём приюте этот парень, чтоб столько об этом писать. Альбус сказал, что это только самое важное, что мне непременно следует учесть, оценивая поведение этого Мелори. Так, первым делом надо проверить всё ли в порядке на вверенном моим заботам факультете. А ничего. Всё тихо. В спальнях младшекурсников ни шороха, ни звука. У старших тоже не слишком шумно. Кое-кто завтра пойдёт на занятия с больной головой, ну, так не маленькие уже, надо соображать, что пить и в каком количестве. Всё, можно расслабиться и почитать альбусовы бумаги.

В моих комнатах как обычно холодно и сыро. Столько лет я тут живу? Семнадцать или больше? А если школьные годы приплюсовать? Почти вся жизнь прошла здесь. Всего один раз и вырвался-то, а лучше бы здесь сидел, не было бы теперь так паршиво при воспоминании о тех трёх годах вседозволенности. Сколько лет я за них плачу, а совесть всё никак не признает счет закрытым, всё кажется, будто только проценты заплатил, а основная сумма долга никуда не делась. Ненавижу оставаться в долгу. Ненавижу это унижение. Есть же люди, которые забывают свои долги. Как им это удаётся? Кто бы мне объяснил. Ну-с, что тут у нас?

«28 мая 199. года. В приюте новая ученица, Мелани Смит. Девочке восемь с половиной лет, очень истощена, запугана. Боится людей, ни с кем не разговаривает, как показали свидетели, в школу она не ходила. Читать и писать, судя по всему, не умеет. Честно говоря, я боюсь, что девочка останется умственно неполноценной и возможно придётся заключить её в лечебницу. Но мальчик так не считает. Он, внимательно осмотрел её и остался в её комнате. Он не пытается говорить с ней, только сидит рядом, учит свои уроки. Иногда протягивает ей сливы. Пока она еще ни разу не взяла…

30 мая 199. года. Девочка взяла у него сливу. Поразительно, какой он упорный, ведь уже третий день он приходит к ней после уроков и сидит до отбоя. Девочка ест, только оставшись одна, так что на время ужина он выходит, но потом обязательно возвращается. 31 мая 19.. года. Она отзывается на своё имя и позволяет ему брать себя за руку.

5 июня 19.. года. Позволила вывести её погулять в сад. Дик просто феноменально терпелив. Он сидит с ней все свободное время, читает ей книги вслух, разговаривает, играет. Девочку просто не узнать. Пришла в себя, чужих ещё побаивается, но уже не шарахается ни от воспитателей, ни от других детей. Рассказала, о своей жизни до приюта. Мать повесилась два года назад, похоже, не выдержала бесконечных попрёков и обвинений в распутстве. Бабка, надо полагать, сошла с ума на религиозной почве и внучку держала в чёрном теле, кормила через раз, не выпускала на улицу. Девочка до сих пор боится тесных помещений, похоже, большую часть времени она проводила запертой в кладовке.

27 июня 19.. года. Ричард не прекращает проводить с Мелани все своё время. Поскольку начались каникулы, он теперь с ней с утра до вечера. Начал учить её читать. Девочка учится охотно и быстро, кажется, никакой задержки в развитии у неё нет, а есть только педагогическая запущенность. Впрочем, задержка очень скоро образовалась бы, поскольку здешние монахини просто не могли бы уделять этой девочке много внимания. Если бы не Ричард, у неё были бы все шансы превратиться в умственно отсталую. Я рискнула спросить у него, не скучно ли ему с девочкой, да ещё младше его по возрасту, но он сказал, что напротив, очень интересно. Кстати, он по-прежнему находится со всеми своими сверстниками в ровных, но отнюдь не близких отношениях. Я бы сказала, что друзей у него нет, если не считать таковой Мелани. На вопрос, почему он уделяет ей такое внимание, мальчик немного удивлённо ответил, что она ему нравится, после чего вежливо извинился, сослался на занятость и ушёл заниматься со своей подругой…

18 августа 19.. года. Мелани сегодня сдавала экзамен за второй класс маггловской школьной программы. Сдала блестяще. Она за лето превратилась в бойкую девочку, ничуть не боится воспитателей и других людей, увлеченно читает, нагнала школьную программу. В сентябре пойдёт вместе с ровесницами в третий класс. Ричард с удовольствием с ней общается, они вместе читают и занимаются. Можно сказать, что они друзья…»

Интересно. Очень интересно. Колдографии тоже ничего себе. Он действительно за три месяца превратил забитого зверёныша в бойкую здоровую девочку. К слову сказать, Мелори с колдографий всегда радостно улыбается в мою сторону, словно ждёт одобрения своим действиям. И главное, словно знает, что я одобрю. Надо бы, кстати, узнать в какой он спальне и кто его соседи. Завтра… стоп, а зачем ждать до завтра? Сейчас и посмотрю. Заодно проверю, спят они или просто тихо дурака валяют.

Забавно. Я сам, когда был студентом, спал именно на этой кровати. Мальчишка обживается. К стенке над кроватью с помощью прилипательного заклинания (смотри-ка, уже может) приделан бумажный чёртик. У меня никогда не было таких вещей. Другие студенты вешали колдографии семьи, постеры с квидичными командами или модными поп-группами вроде нынешних «Вещих сестричек». Я никогда этого не делал. Зачем? Семью век бы не видать, квидич терпеть не мог, спасибо Поттеру-старшему. Эстраде всю жизнь предпочитал Баха, Вивальди и Шопена, но слушать их было не на чем, я всегда, все школьные годы был неопрятным оборванцем. Вообще-то говоря, просто одежда у меня была настолько ношенной, что стирай, не стирай, бельё было сероватым, манжеты рубах - затертыми до бахромы, а локти у мантий либо лоснились, либо были полупрозрачными. Так что в моем случае опрятность просто не была заметна. И волосы, сколько я ни изводил мыла, оставались жирными. Высохнув после мытья, они продолжали висеть сосульками. Мелори повезло больше. У него нормальных размеров нос, а волосы умеренно лохматые, светло-русые и тонкие. Ну, а оборвышем быть я ему не позволю. Не на моём факультете. Мальчишка крепко спит, что-то сжимая в кулаке. Ну-ка, что это? Фантик от конфеты? С чего бы? Да нет, никакой магии, просто фантик. Странно. Хотя… это, кажется, от одной из тех, что были в вазочке в поезде. Ну вот, на физиономию выползает кривая усмешка. Не понимаю, зачем всё это? Для кого? Он же не мог знать, что я приду проверять, как он устроился. И одновременно вспоминаю всё, о чём только что прочитал. Может, он ко мне также как к этой девчонке отнёсся? Жалеет? Забавно, кто он и кто я. А кто я, собственно? Некрасивый, не очень молодой одинокий мужчина, которому кроме директора никто не доверяет, и которого все потихоньку ненавидят или презирают. Не так уж и много. И магические способности вкупе с немаленькими знаниями никакой роли не играют. Я лучше всех знаю, чего мне не хватает. Я хочу быть нужным. Пока я нужен, я цепляюсь за жизнь, стараюсь уцелеть. Я стараюсь создать хоть иллюзию такой нужности. Закрываю глаза даже на то, что я совершенно не нужен. Нужен шпион. К троллям Северуса Снейпа, даёшь шпиона. Если бы вместо меня информацию мог поставлять какой-нибудь магический зонд, от меня мгновенно избавились бы за ненадобностью, я это прекрасно знаю, чего скрывать очевидное. Мне никто не верит, я никому не верю. И мальчишке этому не верю. Он может сколько угодно улыбаться мне, прижиматься после аппарации, как я когда-то прижался к матери. Да, мне тогда было страшно. Хотя она в тот момент была безупречно трезвой, прониклась, должно быть моментом, как же, единственного сына в школу собрать надо. Мерлин, как давно это было. И когда мальчишка прижался ко мне, я вспомнил об этом. И помнил, как цеплялся за мать, когда мы шли на платформу 9 ¾ . Мальчишка тоже вцепился в меня, как клещ. Боялся. Странно, он не похож на родителей. Он и на меня не похож, но я всё время пытаюсь себя с ним сравнивать. Когда я смотрю на него, мысли становятся странными. Начинаю прикидывать какие-то невозможные вещи, если бы я был у Люсинды первым мужчиной, я бы подумал о правильности той бредовой маггловской генетической теории. Но я не был ни первым, ни даже вторым. Вообще я топтался где-то между вторым и третьим десятком. И ведь во всем этом не было ни малейшего удовольствия. Слегка утомительная скучная работа, сопровождаемая утиханием физического дискомфорта вызванного гормонами. Ни любви, ни даже сколько-нибудь сильного вожделения. Зачем все это было? Что с её, что с моей стороны? Вот лежит и сопит результат такого поведения. Судя с виду можно подумать, что Мелори он чисто номинально. Если только забыть о том, что кроме этой круговой поруки Лорд требовал от своих соратников безупречной чистоты крови, и рождение бастардов пресекалось на корню. Я сам давал Люсинде контрацептивные зелья и до периода нашей близости и после. И, разумеется, во время. Я снабжал ими всех женщин ближнего круга. И некоторых, желавших подстраховаться мужчин. Так что это Мелори, тут сомнений нет и быть не может. Просто пошел в какого-нибудь троюродного прадедушку. Оно, впрочем, и к лучшему. Результат симпатичнее, чем родители. И явно умнее. Ладно, надо идти спать, мне еще уроки завтра проводить, а я застыл тут словно памятник. Что ж, спокойной ночи, Ричард Мелори, попросившийся в Слизерин якобы из-за симпатии ко мне.

Глава 3. Мнения, подвиги и частные уроки.

У моего дневника сменилась функция. Теперь я собираюсь записывать сюда всё, что касается моей основной задачи: сделать профессора Снейпа более жизнерадостным человеком. Зачем мне это? Ради кого я стараюсь? В основном, ради него. Это ужасно видеть в глазах взрослого не очень молодого человека тоску по нормальным человеческим отношениям. Но кроме этого…кроме этого я стараюсь и ради себя, глупо отрицать это. Я приютский мальчишка и я хочу иметь семью. Не семью в прошлом, о которой мне рассказал Окти (так я называю теперь Октавиуса), а настоящую семью. Меня никто не усыновил, пока я был в приюте. Что ж. Я сам выбрал себе отца. Профессор Снейп хочет быть нужным, но не верит, что это возможно. Он не верит ни мне, ни кому-либо ещё. Я должен доказать ему, что он мне очень нужен. А ещё я должен сделаться нужным ему. Сюда я буду записывать всё, что покажется мне важным для достижения этой цели.

Я здесь уже три дня, у меня было время осмотреться и кое-что выяснить. Во-первых, я понял, что взаимоотношения профессора Снейпа со студентами носят характер замкнутого круга. Студенты не любят профессора за строгость, сарказм и внешнюю непривлекательность. В ответ в качестве самозащиты профессор заранее убеждает себя в умственной несостоятельности студентов. Дескать, что с дураков возьмёшь, они его ум и предмет оценить не в состоянии. Дальше студенты запугиваются, у них на занятиях, чуть ли руки не трясутся, от смеси ненависти и страха. Он начинает язвить, они еще сильнее злятся, но вместо того, чтоб улучшить свои результаты и доказать профессору ошибочность его мнения об их умственных способностях, студенты предпочитают злиться и работают исключительно из-под палки. Это притом, что на уроке у профессора по-настоящему интересно. Если он и зелья так же преподавал, то очень жаль, что сейчас у нас профессор Слагхорн. Этот толстяк больше всего заботится о том, чтоб те, у кого родственники являются полезными людьми, ни в чём не знали дискомфорта. Вокруг таких учеников он носится, на прочих практически не обращает внимания. Это результат моих наблюдений и тщательно собираемых мною слухов. Слухи тут очень важны, потому что я кожей ощущаю множество подводных течений, которые струятся вокруг меня. Я не имею права пропустить информацию.

Продолжу о профессоре Снейпе. Особенно напряженные у него отношения с Гарри Поттером, тем самым, которого, похоже, хотели убить мои родители. Сейчас он учится на шестом курсе. Они с профессором Снейпом по-настоящему ненавидят друг друга. Хорошо бы узнать, в чём причина этой ненависти, это следует включить в число первоочередных задач.

Что касается учеников с моего факультета, то они побаиваются декана, уважают его, но не испытывают к нему тёплых чувств. Впрочем, с чувствами здесь вообще напряг. Создаётся ощущение, что все стараются всех переиграть. Интриги, расчёты, союзы и противоборствующие блоки. Все пять раз подумают, прежде чем что-то сказать. Я тоже не любитель болтать почём зря, но причина моей молчаливости несколько иная. Я не просчитываю перед высказыванием, чем это может мне грозить.

Кроме тех, кто ценит декана за неизменную лояльность, существует группа, условно называемая мной «блондинник». Это те, кто старательно вылизывает задницу Драко Малфою. Сам Малфой, на дракона тянет примерно так же, как я тяну на лучшего баса в Ковент-Гарден. На мой взгляд, он вёрткая, мстительная трусливая ящерица. Однако у ящерицы есть некоторая сила (по сравнению со мной) и значок старосты. Поэтому пока я не буду говорить ему, что именно я о нем думаю. «Блондинник» презирает декана. Они не рискуют открыто идти против него и подчиняются его распоряжениям, но когда он не слышит постоянно бухтят что-то о том, что скоро всё переменится и они, представители древних знатных родов, не обязаны будут слушаться какого-то плебея-полукровку.

С этим бредом о чистоте крови мне приходится сталкиваться постоянно. Можно подумать, она действительно у кого-то голубая. На факультете есть пара полукровок, так они стараются вести себя тише воды ниже травы, не высовываться. А ведь не плохие ученики, как я успел понять. Тем не менее, больше почёта Малфою, у которого половина оценок даже до удовлетворительных не дотягивает. Он презирает учителей за то, что они учителя, директора за то, что он директор. Похоже, выше себя он полагает только двух людей: своего отца (он сейчас в тюрьме) и Волдеморта (о нём я напишу позднее, чтоб не отвлекаться от темы).

Это всё было во-первых. Во-вторых, отношения профессора Снейпа с коллегами. Насколько я понимаю, все они относятся к нему прохладно и недоверчиво. Он отвечает им презрением, крайне редко посещает учительскую, а если приходится с кем-либо общаться, разговаривает скучающим тоном и с кислым выражением лица, давая понять собеседнику, что ни он сам, ни тема разговора никакого интереса не представляют. Мягко с профессором обходится только директор. Но у меня создалось впечатление (возможно, я делаю поспешные выводы, так как вижу их только во время еды), что профессор Снейп напрягается во время разговоров с директором, словно ждет для себя неприятностей.

В-третьих, нельзя скидывать со счетов этого самого Волдеморта. Начать с того, что почти никто в школе не рискует называть его по имени. Когда я вслед за директором назвал его так, Окти передёрнуло. Его обычно называют как-нибудь типа: «тот-кто-не-должен-быть-помянут». Я предпочитаю называть вещи своими именами. Однако не могу не заметить, что вслед за произнесением этого имени следуют две вещи. Во-первых, мне становится нехорошо на пару секунд. Во-вторых, я немедленно вспоминаю три вещи одну за другой: Гарри Поттера, обугленную руку директора и мрачное лицо декана. Поскольку я уже знаю, что Волдеморт постоянно пытается убить Гарри Поттера, видя в нём своего потенциального убийцу, я делаю вывод, что и рука директора, и мрачность декана напрямую связаны с Волдемортом. Причём я понимаю, что его возрождением серьёзно обеспокоены все преподаватели и большинство студентов, но на ум мне приходят только директор и профессор Снейп. Я уже знаю, что такие вещи нельзя сбрасывать со счетов. Так учит Фиренц, кентавр, он преподаёт у нас Прорицание. Это может значить только одно, Волдеморт опасен для профессора Снейпа больше, нежели для других преподавателей. Почему? Чем профессор Снейп отличается, к примеру, от профессора Флитвика? Малфой со товарищи считает Волдеморта самым крутым магом всех времён и народов. Я готов с ними согласиться, если уж директор, который тоже считается самым сильным магом, всерьёз обеспокоен, то… Но все эти бредни про чистоту крови мне претят. К тому же Волдеморт опасен для декана, это автоматически делает его моим врагом. Смешно звучит. Один из самых крутых магов в мире - враг первокурснику. Но это так, я должен это иметь в виду. Он может попытаться причинить вред человеку, который мне дорог, я должен использовать любую возможность этому помешать. Учёба, учёба и ещё раз учёба.

* * *

Мальчишка с первых дней взял неплохой темп. Мои коллеги как сговорились, все делают мне комплименты по поводу прилежности и способностей этого парня. Не могу, кстати, не признать, что и по моему предмету он показывает неплохие результаты. Причём не стремится продемонстрировать своё превосходство и знания. Не тянет руку, не подскакивает на месте. Однако первое, что он сделал после занятия - это подошёл ко мне и попросил список дополнительной литературы по предмету. Неплохо. Как я узнал, он собрал такие списки со всех учителей. Даже с Биннса. У меня он попросил дополнительно список литературы по зельям. Причем когда я посоветовал ему обратиться в Слагхорну, мальчишка честно признался, что, во-первых, уже получил такой список, но в моём может оказаться что-нибудь более новое, чем посоветовал Слагхорн. А во-вторых, преподаватель зелий ему не слишком нравится. И ведь безошибочно вывел основное свойство старого тупицы. Неплохой зельевар, Слагхорн всегда в первую очередь старался заводить полезные знакомства, так что относился к ученикам весьма по-разному. Честно скажу, если б я сам не ставил сутками опыты и не читал все свободное время, то ровно ничему не научился бы. Я для Слагхорна всегда был пустым местом. С меня ему совершенно нечего было поиметь.

Мелори не похож на заучку Гренджер. Он регулярно спрашивает меня о том, чего не понимает, причём формулирует вопрос весьма грамотно. Не требует, чтоб я разъяснил непонятное на пальцах, а просит указать ему место, где он сможет найти ответ. А если не находит, или не уверен в себе, не стесняется задать вопрос еще раз. Он ухитряется регулярно говорить со мной, и при этом не раздражает меня. Это редкость. Меня обычно все раздражают. Кстати, я прекрасно знаю, почему. Глупо, по-детски, но меня задевает, что они считают меня непривлекательным. Паршиво быть легилиментом. Даже усилий прикладывать не надо, чтоб прочитать на лбу у собеседника непроизнесённый «дружеский» совет вымыть голову. Что мне каждому объяснять, что я мою её регулярно, просто волосы такие? Облезут. С чего это я должен оправдываться? Мелори абсолютно не занимает качество моих волос. Он вообще не оценивает мою внешность. У меня создалось впечатление, что он удивительно последователен. Посмотрел, принял к сведению и больше к этому не возвращается. Он, разумеется, тоже не считает меня красавцем, но не думает об этом, когда меня видит. Что он во мне видит, это уже другой вопрос, который я пока не решил.

Мне, пожалуй, всегда интересно, что он спросит в следующий раз. Потому что ко мне он обращается с вопросами и по Защите, и по Зельям. А пару раз и по другим предметам. Жаль, что я действительно не силён в трансфигурации, пришлось-таки перенаправить его к МакГонагалл, но по арифмантике я его любознательность, кажется, удовлетворил. Что интересно, я специально честно признался, что ничем не могу ему помочь в трансфигурации, но это ничуть его не разочаровало. Его эмоции легко считывать, он их не скрывает, другой вопрос, что проявляет он их сдержанно. Мальчишка решительно не похож на находящегося под Империо. И хотя я по-прежнему не вижу никаких причин для его тёплого ко мне отношения, я готов начать рассматривать такую возможность.

* * *

Пожалуй, профессор Снейп не испытывает ко мне прежней неприязни и недоверия. Не могу сказать, что он стал относиться ко мне теплее, но его настороженность слегка поубавилась, а это значит, что можно поднять один довольно важный для меня вопрос. Вопрос о моих родителях и прочих предках. Я позволил себе явиться к профессору в кабинет после уроков и осведомиться, не занят ли он и может ли уделить мне некоторое время.

- Что, Мелори, опять с домашним заданием проблемы?

- Нет, сэр. Но есть один вопрос, который мне хотелось бы для себя прояснить.

Он насторожился. Но я решил с этим дольше не тянуть. Моё происхождение пока мне было известно лишь на уровне слухов, хотелось подробностей, которые декан, как бывший студент Слизерина, причём примерный ровесник моих родителей, мог прояснить.

- Скажите, профессор, мои покойные родители тоже учились здесь?

- Да, Мелори. Мы с вашим отцом были однокурсниками. Ваша мать была годом младше.

- То есть я чистокровный волшебник?

- Совершенно верно, хотя, надеюсь, вы понимаете, что наследственность не является залогом высокой успеваемости. Не хочу вас расстраивать, но ваши родители отнюдь не блистали умом. Ни Сергиус, ни Люсинда. Я вас не слишком шокировал, Мелори?

- Вы меня вовсе не шокировали, профессор. Просто если я после их смерти попал в приют, значит, у меня нет родственников, и теперь я последний представитель семьи. Мне хотелось бы больше знать о своих предках. По моему скромному разумению, можно не соглашаться с роднёй, но нельзя забывать о её наличии.

Профессор как-то странно поглядел на меня. Я бы сказал, у него возникло желание оспорить мои слова.

- Вы хотите сказать, что если бы, к примеру, ваш отец взял за правило лупить вас ремнём по чём попало каждый день, вы не попытались бы избавиться от его присутствия и забыть о нём как можно скорее?

- Не знаю, профессор. К счастью, со мной ничего подобного не случалось. Я имел в виду несколько другое. Как мне рассказали мои однокашники, мои родители были сторонниками Волдеморта…

Профессор явственно вздрогнул, но не сделал мне замечания и не отвёл взгляда. Он ждал, когда я закончу.

- Они, также сказали, что родители пытались убить Гарри Поттера (профессора опять передёрнуло, но на сей раз, скорее от злости при упоминании имени врага) и погибли, потерпев неудачу. Некоторые из моих однокашников полагают их героями. Скажу сразу, я их таковыми не считаю. Невелик подвиг, убить семилетнего ребёнка, да и попытка, к слову сказать, оказалась неудачной. Я вообще не понимаю всех этих бредней о чистоте крови. Как вы только что сказали, это никак не влияет на ум. Это никак не влияет и на душевные качества. Простите за прямоту, профессор, но большей мрази, чем ваш более чем чистокровный крестник, мне пока живьём видеть не доводилось.

- Какие ваши годы, Мелори, - ухмыльнулся декан.

- Так вот, несмотря на то, что я не считаю их героями, я хотел бы знать о них больше. О них, о дедушках и бабушках, о предыдущих поколениях. Их точка зрения, даже если все они стояли за то, чтоб разрешить охоту на магглов, не повлияет на мою. Но знать её мне необходимо, как последнему из рода Мелори.

- А вы, Мелори, не Вальтер Скотта со Стивенсоном случайно начитались? - с издёвкой спросил профессор.

- Я их читал, но не понимаю, что в этом смешного, сэр.

Я почти сразу понял, что профессор Снейп весьма ценит в человеке способность отстаивать свои убеждения, поэтому не стеснялся спорить с ним, даже если знал, что победа будет отнюдь не за мной. Толку-то спорить с ним по домашнему заданию, к примеру? Он в сотни раз больше моего знает, хотя трансфигурация его слабая сторона. Но это был как раз тот случай, когда спор порождал истину, поскольку я готов был принять его точку зрения, просто не раньше, чем убеждался в её правильности.

- Что ж, вы действительно 109-й лорд Мелори. Обратитесь к справочнику «Древнейшие магические семьи» Матильды Брейвсбури. Там вы найдёте исчерпывающую информацию о своём происхождении.

- Благодарю вас, сэр, - кивнул я и удалился в библиотеку.

* * *

С сегодняшнего дня мне надо быть очень, очень осторожным. Я имел-таки неосторожность задеть Малфоя. Из-за чего всё началось - смешно сказать. Домашние задания и конспекты уроков я выполнял на пергаментах пером, как положено. Но всю массу дополнительных заданий, а их было немало, я делал в самых обычных тетрадях, при помощи банальнейшей шариковой ручки. С неё-то всё и пошло.

Я сидел в слизеринской гостиной и решал дополнительные задачки по арифмантике, нечаянно уронил ручку, и она подкатилась к ногам вошедшего в гостиную Малфоя. Раздавив пластмассу ногой, Малфой презрительно поинтересовался у сидевшего рядом со мной пятикурсника-полукровки:

- Это ты, Барнби, используешь маггловское дерьмо для письма?

Пятикурсник втянул голову в плечи и помотал головой. Он знал, что сопротивляться или огрызаться было бесполезно и небезопасно. До сих пор я предпочитал не вмешиваться в отношения Малфоя с прочими учениками, но на сей раз он задел меня. Спустить это один раз, означало подвергнуться унижению и в дальнейшем.

- Акцио, ручка, - призвал я. Остатки того, что было неплохим инструментом для письма, до того, как Малфою вздумалось покуражиться, спланировали мне в ладонь.

- Репаро, - скомандовал я, и ручка обрела первоначальную целостность. - Мистер Малфой, в следующий раз, смотрите,пожалуйста, под ноги, когда идёте.

Блондин от такой наглости опешил, но ненадолго.

- Жалкий крысёныш! И ты называешь себя чистокровным? Пользуясь маггловскими вещами, ты позоришь свой род! Ты просто выродок. Мугродье.

Все находившиеся в комнате, застыли, внимательно следя за ходом перепалки. Я, не трогаясь со своего места, внимательно посмотрел на Малфоя.

- А что ваш батюшка, 79-й лорд Малфой, здоров ли? Или суровый климат Азкабана вас уже осиротил?

Малфой снова опешил, затем несколько нерешительно ответил:

- Мой отец жив и, насколько мне известно, здоров.

- В таком случае хочу напомнить вам, что мой род восходит ко временам короля Артура. И титул пэра мой предок получил на двести лет раньше, чем ваш род, мистер Малфой, был основан. И поскольку ваш батюшка, Люциус Уилберфорс, 79-й лорд Малфой, не покинул ещё сию грешную землю, вы не являетесь пока лордом вовсе. Вы всего лишь наследник титула. Так что не вам указывать мне, 109-му лорду Мелори, что совместимо, а что не совместимо с честью моего рода. Впрочем, снисходя к уровню вашего образования, который вы упорно не желаете повышать, я напомню, что последние девятьсот лет девизом моего рода являлись слова: «Не забывая о прошедшем, гляжу в грядущее». И если магглы за это время изобрели нечто более удобное, чем перо и пергамент, я могу в полном соответствии с девизом моего рода это использовать.

Произнеся эту отповедь, я демонстративно вернулся к арифмантике, хотя на самом деле продолжил осторожно наблюдать за блондином. Малфой несколько раз судорожно вдохнул, потом заявил:

- Я здесь пока ещё староста!

- Я этого и не оспаривал. Но данный пост не дает вам права портить не принадлежащие вам вещи. А меня не обязывает подчиняться вашему произволу.

- Я могу заставить тебя сожрать эту ручку!

- Я подчинюсь сразу после того, как вы покажете мне пункт правил Слизерина или Хогвартса, где написано, что выполнять дополнительные задания, для повышения уровня образования, нужно только пером по пергаменту и ничем иным.

Раздались первые смешки. Малфой давно всех достал своей спесью, и теперь окружающие с удовольствием воспринимали то, что надменному блондину утёрли нос. Это лишило его остатков самообладания.

- Я тебя изувечу!!! - брызжа слюной,сжал кулаки Малфой.

- Если вы это попытаетесь сделать, то поступите против кодекса чести чистокровного мага. Вы можете, если считаете себя оскорблённым, вызвать меня на магический поединок. Однако правилами дуэльного клуба школы поединки разрешены только ученикам, достигшим полных двенадцати лет. Через год я к вашим услугам. А пока, если не возражаете, я продолжу заниматься.

Честно говоря, мне было очень страшно, но отступать было некуда. Не знаю, что сделал бы Малфой в следующий момент, но меня спасло неимоверно раздражённое шипение невесть откуда взявшегося декана:

- Мистер Мелори, будьте любезны пройти со мной.

С этими словами профессор Снейп развернулся на каблуках и покинул гостиную. Я, понурившись, побрёл следом мимо нагло ухмыляющегося Малфоя.

* * *

Этот парень просто самоубийца. С такими наклонностями ему бы прямая дорожка в Гриффиндор, кабы не изящество, с которым он загонял моего крестничка в угол. Удивительно, ведь какой Драко был милый ребёнок, пока за него не взялся Люциус. Теперь просто кошмар какой-то. И ведь что странно, сам Люциус прекрасно понимал пользу образования, хотя звёзд с неба не хватал. Драко объективно умнее Люциуса, но лень и спесь такие, что не приведи Мерлин. Сначала я пытался его воспитывать, но Люциус, похоже, обработал сынишку в том смысле, что крёстный Северус ничему хорошему не научит. Я давно плюнул на Драко. Его раздутое самомнение надоело мне хуже горькой редьки. Поэтому я не нашел в себе сил прервать спектакль в самом начале, хотя и следовало бы. Разумеется, я ничуть не сердит на Мелори, напротив, мальчишка достоин искреннего восхищения, но теперь придётся тратить время еще и на это. Он тащится за мной и скорбно сопит, предчувствуя разнос. Я представляю себе его расстроенную мордочку, и мне становится не по себе. Конечно, отругать его надо. В одиннадцать лет пора бы соображать, с кем можно связываться, а с кем не стоит. Но, с другой стороны, мальчишка тоже прав. Один раз посади себе на шею кого-нибудь вроде Малфоя, потом на тебе всю жизнь ездить будут. Да что говорить, я тоже ни разу не спустил этим четверым чёртовым гриффиндорским оболтусам. Разве нет? Мог бы прятаться, так нет же, дёргал носом, гордый оборванец. И всё время подставлялся и собирал шишки. Ну, вот как его ругать после этого? В кабинете я круто обернулся. Увидев моё выражение лица, парень радостно улыбнулся. Чёрт! Почему он мне всё время улыбается? Да и в первую секунду…я же видел, он был не напуган, а расстроен. Чем?

- Чего вы скалитесь, Мелори?!

- Я рад, что вы не сердитесь, сэр. Мне бы не хотелось вас расстраивать.

- Расстраивать? Что вы хотите этим сказать?

Сказать по правде, я был несколько огорошен таким заявлением.

- Ну, здесь вокруг и так много людей, которые портят вам настроение. Мне не хотелось бы оказаться в их числе.

- Боитесь?

- Нет, сэр. Если вы имеете в виду возможное наказание, то нет.

- Но чего-то боитесь?

- Мне хочется, чтоб вам было хорошо, поэтому да, я боюсь испортить вам настроение. Мне бы хотелось вас радовать.

- Зачем?

- Вы редко радуетесь, это неправильно. Я вам уже говорил, профессор, вы мне нравитесь. Вы хороший человек.

- Вот что, Мелори, - я решил замять эту скользкую тему. - Вы можете мне сказать, о чём вы думали, когда задирали Малфоя?

- Я думал о том, что если позволить ему сесть себе на шею один раз, то в дальнейшем придётся везти его на себе всю жизнь.

Надо бы проверить способности этого парня к легилименции.

- Ну, вы в любом случае не подумали о том, что у меня, как у вашего декана, будут неприятности, если вы загремите в больничное крыло.

- Я постараюсь быть осторожным, профессор. Кроме того, Малфоя засмеют, если он поднимет на меня руку.

- Вы еще не поняли? Малфой и честь - это понятия несочетаемые. Вы унизили его, он отомстит. Скорее всего, чужими руками.

- Я думаю, профессор, он не сделает этого сразу, потому что заподозрят все равно его, а это несовместимо с престижем. Честь для него действительно не важна, в отличие от престижа.

Как обычно верное суждение, бьющее в десятку. Что ж, это будет даже интересно. Этого мальчишку я определенно буду учить с удовольствием. К тому же, в отличие от Поттера, он ценит свою шкуру и умеет быть благодарным. А еще иногда я ловлю на себе его взгляды, взгляды бездомного щенка, который мечтает о том, чтоб его кто-нибудь подобрал. Я хорошо помню, что это такое, когда благодарен даже за жалость, когда хочешь, чтоб кто-нибудь хотя бы просто посидел и помолчал рядом. Я прекрасно помню, как ждал Рождества в безумной надежде, что обо мне вспомнят. Мальчишке и ждать-то нечего. Он всегда получал вместе со всеми стандартный кулёк со сластями на школьной ёлке. Он спокоен, он бесстрастно рассуждает о том, что не разделяет взглядов покойных родителей, он гордо называет себя 109-м лордом Мелори, но периодически в глазах у него мелькает тоска по несуществующему дому. Могу его понять, сам таким был.

- Что ж, Мелори. Если ваше суждение верно, значит некоторое время на подготовку у вас имеется. По вторникам, четвергам и пятницам будете приходить сюда к семи часам вечера заниматься со мной дуэльной магией. Глядишь, в случае необходимости хоть сколько-то продержитесь.

Ох! Парень совсем спятил. Что он себе позволяет?! Надо это прекратить, немедленно прекратить. Только вот почему-то сразу вспомнилось, как он искал у меня защиты после первой своей аппарации. И ощущения не неприятные. Скорее наоборот. Можно подумать, я и впрямь ему нужен. Хотя, сейчас это как раз бесспорно. Кто ещё его обучит драться? Сейчас я ему действительно необходим. Всё, хорошенького понемножку.

- Мелори, вы что, ума лишились?! Отцепитесь от меня немедленно! Что вы себе позволяете?! Оставьте мою шею в покое!

Ну вот, слава Мерлину. Куда это годится, меня, грозного слизеринского декана и обнимает какой-то сопляк. А ведь он на самом деле годится мне в сыновья. Может быть, если бы я не был столь удручающе некрасив, у меня и был бы примерно такой сын. Франческа может шептать что угодно. Только в её присутствии я забываю о своей непрезентабельности, но жизнь - это жизнь. Нельзя поселиться в музее и сочетаться браком с картиной, даже если изображенная на ней рыжая плотная спокойная и бесконечно мудрая женщина не обращает никакого внимания на мой шнобель и сальные патлы. И мои жёлтые зубы её тоже не пугают, равно как общая костлявость. Нельзя… Тем более она мне уже в свое время мягко отказала. Наверно я был создан для чего-то другого, не для нормальной семейной жизни, но кто-то что-то напутал, и в меня заложена была постоянная потребность быть необходимым и нужда в любви. Ведь одного взгляда в зеркало достаточно, чтоб понять, что мне не светит. Но все равно я цепляюсь за это желание. И время от времени посещаю-таки Уфицци, чтоб в очередной раз получить заверения в том, что где-то непременно есть такая женщина, у которой все эти «особенности» моей внешности будут вызывать восторг. Женщина, которая ждёт встречи именно со мной. Знаю, что глупо, знаю, что бессмысленно, но всё равно после таких заверений становится легче. Ну вот, распереживался, герой-любовник. Пора вернуться к реальности.

- Вы поступили ужасно глупо, Мелори. Но по большому счёту правильно. Всегда платите по счетам. Не обязательно сразу, можно подождать удобного момента, но платите всегда. А теперь марш отсюда. И потрудитесь сделать на выходе расстроенное лицо и растрепать как можно большему количеству людей, что злобный декан вечно потакает своему крестнику, и назначил вам долгую и нудную отработку. Завтра в семь я вас жду.

Кивнул, развернулся и потопал на выход. Ох, не знаю, что уж он там изобразит. Его сияющей физиономией можно ночные улицы освещать.

* * *

Глупо, наверно получилось. Но сперва я очень обрадовался, что профессор меня, в общем, одобряет, а потом он сказал, что будет меня учить. Меня одного. Конечно, у него будут неприятности, если Малфой мне отомстит, но, может, дело не только в этом? Вот я и не выдержал. Теперь даже стыдно, что вот так кинулся на шею постороннему, в общем-то, человеку. Ну, собственно стыдно стало сразу, как он меня от себя оторвал. Так что изобразить при выходе человека, которому только что мылили шею, у меня получилось вполне убедительно. А сейчас, когда я это пишу, думаю, что что Бог ни делает - всё к лучшему. В самом деле, если я всегда буду сдерживать свои эмоции, как профессор сможет по-настоящему поверить, что нравится мне? Так что перебарщивать не надо, но если очень хочется, то почему бы нет? Не так уж он и рассердился.

* * *

Вот, чёрт! Не ожидал, что по школе так быстро разойдутся сплетни. То есть, честно говоря, думал, что размолвка между мной и Малфоем не выйдет за пределы факультета, учитывая натянутые отношения слизеринцев с остальными домами. Однако по зрелом размышлении прихожу к выводу, что привидения-то между собой общаются, так что… Теперь мне равенкловцы и хаффлпафцы прохода не дают, Малфой за шесть лет учёбы, как я погляжу, умудрился достать всю школу. Я почти национальный герой вроде Поттера. Даже преподаватели одобрительно кивают. Хорошо, что это ненадолго. Не люблю дешёвой популярности. Впрочем, из всего надо стремиться извлечь выгоду. Благодаря этому я ненавязчиво заведу знакомства на других факультетах. Плохо только, что гриффиндорцы подходить не торопятся. А гриффиндорские сплетни мне важнее всего. Ага, вон идет тот веснушчатый парень из вагона.

- Привет! Я Теренц Терви. Мы вместе ехали, пока ты не сбежал к Снейпу, помнишь? Он тебя не съел, как я погляжу. Я там проходил мимо, вы даже чай пили. Я подумал, в озере все русалки сдохнут. Как тебе это удалось? Или это потому, что ты какой-то там, 116-й лорд?

- Я 109-й лорд Мелори. Но тогда я об этом ничего не знал. А чай,.. ну просто я отнёсся к профессору без предубеждения, и он ответил мне тем же.

- Так ты в нём не разочаровался? А говорят, он тебя за стычку с Малфоем наказал.

- Правду говорят, - подтвердил я, памятуя о том, что сказал мне вчера профессор.

- И после этого он не вредный ублюдок?! - праведно возмутился Теренц, которого меня после прочитанной месяц назад книги «Рози - моя родня» всё время подмывало назвать Топси.

- Сложный человек, - обтекаемо высказался я. - И характер у него тяжёлый.

Забавная вещь дипломатия. Вот ведь сказал чистую правду, которая никак не отменяет моей к декану симпатии и искреннего глубокого уважения, а парень уже почему-то считает, что я с ним согласен. Разубеждать его не в моих интересах. Пусть думает, что я теперь его поддерживаю и волком с тоски в Слизерине вою. Могу даже добавить ему уверенности в моей лояльности:

- На сортировке шляпа едва не отправила меня в Равенкло.

Отлично. Надеюсь, нотка лёгкого сожаления в голосе мне удалась.

- Бедняга. Наверное, если бы не все эти предки, ты бы там и оказался.

Я пожал плечами. Пусть развивает тему. Терви с готовностью продолжил.

- А круто ты на Малфоя наехал!

- Я на него не наезжал. Я только не позволил ему наезжать на себя, - скромно уточнил я.

- Вот если бы ещё Снейпу что-нибудь подстроить, - с надеждой предложил Терви. - А то чего он тебя наказывает за хорошее дело.

Я быстро огляделся. Мне нужно было, чтоб разговор однозначно был без свидетелей. Не хотелось бы, чтоб декан судил обо мне превратно. Гриффиндорец понял меня ровно наполовину. Он тоже решил, что свидетели обсуждению грядущего подвига не требуются. Не то это дело, чтоб его воспевать. Особенно заранее. Посему мы удалились в безлюдные в это время дня теплицы.

- Что ты предлагаешь?

- Ты лучше знаешь, чего не любит Снейп, - возразил Терви.

- По-моему больше всего он не любит вашего Гарри Поттера.

- Гарри тоже его терпеть не может, даже больше чем все остальные.

- Знать бы почему, - закинул я удочку.

- А какая разница? - удивился Терви, после чего я подумал, что хорошо во мне только упрямство гриффиндорское, а не мозги. Парень старше меня на год, а не может сделать простейший вывод из заботливо предоставленных ему постулатов. Всё, буквально всё приходится делать самому. Я вздохнул, и сам сделал требуемый вывод.

- Ну, сам подумай. Если мы будем знать, почему Снейп ненавидит Поттера, а Поттер - Снейпа, - мне пришлось крепко держать себя в руках, чтоб не добавить к фамилии декана уважительное «профессор», - то сможем прикинуть, как лучше ему насолить.

Теренц пару минут переваривал моё заявление, не замечая некоторой логической нестыковки. Потом его лицо разочарованно вытянулось.

- Как же мы это узнаем? Так они нам и сказали. Об этом может знать разве что золотое трио.

- Золотое трио? - переспросил я.

- Поттер-Гренджер-Уизли. Их так все учителя между собой зовут. Они ни в жизнь не скажут.

- А если их поймать и дать веритасерум?

- А это что?

- Оно и заметно, что ты зельеварение до последнего откладываешь, - скептически скривился я. - Веритасерум - это сыворотка правды. Правда, его достать - целая проблема.

- Проблем и без него будет вагон. С тем же успехом ты можешь предложить проделать эту операцию со Снейпом.

- Да, пожалуй. Трое прилично учащихся шестикурсников нам точно не по зубам.

- Может знать еще один человек, Невилл Лонгботтом. Но наверняка только в общих чертах. Зато Невилл доверчивый, его можно расколоть.

- Лучше, чем ничего. Придумай что-нибудь, чтоб мы могли поговорить. Я попробую у него что-нибудь выудить.

- Проблема с домашним по гербологии подойдёт? Невилл классно разбирается в гербологии.

- Всё, что угодно, лишь бы никто не мешал и не подслушивал, так что придётся тебе постоять на стрёме, пока я буду его обрабатывать.

- Замётано, - кивнул Теренц.

Пока гриффиндорец ходил за Лонгботтомом, я прикидывал наилучшую стратегию. С каждой минутой я понимал, что ровно ничего путного в голову не лезет. Оставалось только наскоро придумать проблему с гербологией. Впрочем, это затруднений вызвать не могло. Всегда приятно и полезно поговорить с умным человеком о том, что его интересует. Он неизменно говорит больше, чем собирался сначала.

Когда я увидел Невилла, высокого, немного нескладного шестикурсника, проблема выбора стратегии отпала сама собой. Прежде всего потому, что Невилл сразу понял, что позвали его не за ответами на вопросы по гербологии. А ещё потому, что Невилл был добрым. Очень добрым. И ему проще было сказать правду, чем выдумывать что-то, чему он не поверит. Тем не менее, я не знал, как начать разговор. Невилл помог мне:

- Говорят, ты не побоялся опустить Малфоя.

- Просто не люблю, когда портят мои вещи, - спокойно сказал я.

- Ты ведь не о гербологии со мной хочешь поговорить, Мелори. Что тебе нужно?

- Причина, по которой профессор Снейп и Гарри Поттер ненавидят друг друга.

- Почему ты решил, что я знаю, и что скажу тебе? Гарри - мой друг.

- Может, ты и не скажешь. Это будет жаль. А что касается того, что Гарри твой друг… скажи, Невилл, как ты относишься к профессору Снейпу?

- Тяжёлый он человек.

- Заметь, ты не сказал «злой».

- Хотя у меня есть к этому основания. На уроках зельеделия я был вторым, после Гарри козлом отпущения. Известие о том, что профессор будет преподавать в этом году Защиту, меня не обрадовало, можешь мне поверить. Я искренне надеялся этот и следующий год встречаться с ним только в коридорах. Впрочем, на Защите у нас отношения более ровные. Он не так кошмарен, как на Зельях.

- И тем не менее ты его не ненавидишь.

- Боюсь, я не умею ненавидеть, Дик. Да оно и к лучшему. Гарри умеет, а я - нет.

- Но для ненависти должна же быть какая-то причина?

- Мне трудно ответить тебе, Дик. Особенно потому, что ты так и не сказал мне пока, зачем тебе это.

Я предпочёл бы не объяснять своих поступков, но этот парень мог стать моим настоящим союзником. И он был добрым. Я решился.

- Понимаешь, Невилл. Я приютский. Я никогда не знал своих родителей. - Я машинально отметил сочувствие Лонгботтома. - Они были убиты аврорами при попытке покушения на Гарри Поттера около десяти лет назад. - Невилл напрягся. - Я не считаю их поступок правильным. Я вообще не сторонник этого чистокровного бреда. Если я упирал на свою знатность в разговоре с Малфоем, так только потому, что по-другому его не заткнуть. Просто так получилось, что мне стал глубоко симпатичен профессор Снейп. Если бы у меня был отец, думаю, я испытывал бы то же, что чувствую к своему декану. Только, наверное, слабее. Ведь я считал бы наличие отца само собой разумеющимся. Не знаю, сможешь ли ты понять меня. Но в случае, когда кто-то выбирает тебя в дети, или ты сам выбираешь кого-то, как я…в этом случае испытываешь потребность заслужить любовь. Я хочу знать причины этой ненависти, потому что даже нечаянно не хочу допустить, чтоб профессор Снейп испытал от меня что-либо, способное вызвать его ненависть или грусть. Или просто неудовольствие. И мне хотелось бы оградить профессора, насколько это в моих силах, от последствий этой ненависти. И еще я хочу, чтоб ты знал, Невилл. Есть люди, которые сражаются против кого-то или чего-то. Выбирают себе врага и бьют его. Я не такой. Я сражаюсь только за кого-то или за что-то.

- Поясни на примере, - серьёзно потребовал Невилл.

- Хорошо. Я на стороне профессора Снейпа. Мне всё равно, будет против него Волдеморт или Дамблдор. Кто бы ни хотел причинить ему зло, я буду против этого человека. Я буду на стороне профессора. У каждого из нас должен быть кто-то, кто всегда за нас.

- Знаешь, Дик. Пожалуй, я один из немногих, кто способен тебя понять. Я готов на всё, лишь бы мои замученные до полной невменяемости родители пришли в себя. Я никогда в жизни не огорчил бы их.

- А…кто их замучил?

- Упивающиеся смертью, вроде твоих родителей. Не волнуйся, я понимаю, что ты ни при чём. Просто иногда стоит сражаться и против кого-то, если этот кто-то - Волдеморт.

- А ты, случайно не знаешь, на чьей стороне профессор Снейп?

- Полагаю, на стороне Дамблдора. Иначе его бы здесь не было. Хотя Гарри постоянно подозревает его. Это одна из причин нелюбви Гарри к профессору. К тому же он уверен, что из-за профессора Снейпа погиб его крёстный. Родителей Гарри убил Волдеморт, и крёстный был его единственным близким человеком. Но думаю, это далеко не всё. А профессор Снейп невзлюбил Гарри с самой их первой встречи. Пару раз он сравнивал его с его отцом. Мне кажется, профессор ненавидел еще отца Гарри, а теперь ненавидит сына, потому что не видит особой разницы. Но опять-таки, я могу ошибаться. В прошлом году был момент, когда мне казалось, что Гарри чувствует себя виноватым перед профессором, но вскоре их взаимная неприязнь разгорелась с новой силой.

- Спасибо, Невилл. Ты мне очень помог. Будь уверен, этот разговор останется только между нами. Кроме того, твоему другу Гарри ничего не грозит до тех пор, пока он не пытается причинить вред профессору. Я не сторонник мести, к тому же трезво оцениваю свои пока ещё не слишком большие силы. Надеюсь, мы с тобой тоже станем друзьями, насколько это возможно между мальчиками с разницей в пять лет.

- Ты самый странный слизеринец за всё время моей учёбы в Хогвартсе.

- Оно и неудивительно. Ведь я сам попросился в Слизерин. Если бы не это, скорее всего, оказался бы в Равенкло. Мне нравится профессор Снейп. И он очень нуждается в добром к нему отношении, что бы он сам ни говорил и даже не думал на эту тему. У тебя есть кто-нибудь, кто тебя любит, Невилл?

Юноша немного стеснительно улыбнулся:

- Бабушка. Она меня вырастила.

- У меня есть приютская подруга, Мелани. И я у неё есть. А у профессора Снейпа никого такого нет. Неудивительно, что у него тяжёлый характер. Согласен?

- Да, пожалуй. Что ж, Дик, до тех пор, пока это не вредит моим друзьям, я на твоей стороне. Хочешь знать что-нибудь еще?

- Не думаю, что ты сможешь мне помочь. Мне хотелось бы знать, когда у профессора День Рождения.

- Ты его хочешь поздравить?

- Хочу.

- Надо подумать. Видишь ли, Дик, в Хогвартсе не принято поздравлять профессоров с личными праздниками.

- А почему бы не начать новую традицию? Не думаю, что преподаватели рассердятся на поздравление.

Невилл кое-что прикинул.

- Что ж. Это идея. Предложу это Гарри и напрошусь с ним добывать эту информацию. Вместе с датой рождения профессора МакГонагалл посмотрю то же самое для тебя.

- Спасибо Невилл.

- Не за что, Дик. Надеюсь, тебе удастся улучшить характер профессора для будущих поколений. Он ведь всё-таки хороший учитель. Хотя если бы он не запугивал меня пять лет кряду, я достиг бы лучших результатов. Ладно, я пошёл, у меня работы выше крыши. Ох, как бы я много дал, чтоб вернуться на первый курс. Какая там была лафа.

Последние слова Невилл произнёс, уже удаляясь от меня по тепличному проходу мимо горшков с молодыми мандрагорами. До вечера ещё было время, поэтому я тактично отвязался от Теренца, уверив его, что Невилл ничего полезного не сказал, и пошел по своим делам. Теренц мне не слишком нравился, но никогда не знаешь, кто может пригодиться, поэтому я предпочёл оставаться с ним в приятельских отношениях.

Что бы профессор Снейп ни говорил о том, что мои приютские друзья не должны ничего знать о том, где я учусь, я нуждался во взгляде со стороны. Недавно я узнал, что могу пользоваться школьной совятней, поэтому решил написать обо всём, что у меня происходит Мелани. Она не проболтается, она славная. Я написал письмо, хорошенько накормил сову и отправил. Если я правильно представляю себе место замка, то Мелани получит письмо как раз перед ужином.

* * *

Мальчишка очень восприимчив. У него прекрасно получается. Но всё равно, мой чертов крестничек на шесть лет старше. Про Крэбба и Гойла я вообще молчу. Надо все-таки приглядеть за парнем. Мало ли что. Господи, кого я обманываю, я просто начинаю за него беспокоиться и не только потому, что он с моего факультета. От кого я еще услышу, что я хороший человек, или, что я нравлюсь? Кому я еще нравлюсь, кроме него? И то, если он не врёт. Вообще-то логичней будет присматривать не за ним, а за Драко. Не нравится мне его поведение. Папаша перед арестом явно рассказал ему о моём «подлом» происхождении. И чтоб мне чешуёй обрасти, если Драко не принял метку этим летом. Идиот! И мамаша его, курица. Хотя, о чём тут говорить, сам я тоже хорош, дал загнать себя в угол. Повёлся на свою необходимость. Дурак. Всё время наступаю на одни и те же грабли. Стоит уверить меня, что я необходим, как я носом землю рыть начинаю, лишь бы продолжать быть необходимым. И всякий раз меня при этом неукоснительно кидают, но я все равно попадаюсь. Надо перестать думать об этом парне. Потому что он пытается меня уверить в том же. В том, что я ему необходим. Потом он тоже чего-нибудь потребует. Чего-нибудь невозможного, но если я только поверю, что я ему нужен…Если только не дай Бог, поверю…

* * *

Мелани молодчина. Адекватно отреагировала на сову, прислала учебник по маггловской истории. Пишет, что стала с этого года ходить в художественную школу. Предлагает сделать подарок декану Снейпу не покупной, а именно самодельный. В любом случае, деньги мне нужны и я, похоже, знаю, где их взять. Когда у меня в следующий раз попробуют списать домашнее задание, я возьму за это некоторое количество сиклей. Не хотят учиться - пусть платят. С учебника надо снять копию и послать обратно. Незадача, копии-то снимать я пока не умею. И библиотека уже закрыта. Надо сходить к декану, может он скажет, как это делается.

Профессор Снейп обнаружился в кабинете зельеварения. Он был не один. Гарри Поттер под его чутким руководством перебирал скучечервей. Дело это было нудное и противное, а уж голыми руками это делать совсем паскудно, тем не менее, перчаток у Гарри не было. Парень то и дело кидал на профессора ненавидящие взгляды. В данный момент я мог ему только посочувствовать. Профессор Снейп и впрямь делал всё, чтоб ненависть Гарри не угасала.

- Что вам нужно, Мелори? - резко спросил он, увидев меня.

- Не могли бы вы помочь мне снять копию с книги, профессор. Мы ещё не проходили этого на чарах, а библиотека уже закрылась, поэтому я не могу посмотреть там.

- Марш за мной, - кинул он, проходя в соседнее помещение, и добавил, обращаясь уже к Поттеру:

- Шевелитесь, Поттер. Если не хотите ходить сюда несколько дней кряду, конечно.

Гриффиндорец ничего не ответил, только снова посмотрел так, что на месте профессора я испугался бы. Он же лишь усмехнулся.

В кабинете профессор выхватил у меня книгу:

- Где вы это взяли, Мелори?

- Мне прислала этот учебник Мелани, профессор.

- Я же сказал вам, чтоб вы не рассказывали никому, где учитесь!

- Я не могу долго обходиться без Мелани. Мы тоскуем друг по другу. Я не мог не написать ей. Она никому не расскажет, а сове я объяснил, что подлетать можно, только когда она одна.

- Ладно, что сделано, то сделано. Зачем вам копия?

- Я хотел бы сравнить события магической и маггловской истории. Они не могут не пересекаться.

Профессор достал чистую тетрадь, перо, произнёс: «Дублио!» и взмахнул палочкой. Перо послушно засновало по бумаге, снимая копию.

- Если это всё, то проваливайте. Завтра подойдёте ко мне, заберёте книгу и копию с неё.

- Профессор, - решился я.

- Ну, что ещё, Мелори?

- Разве вам так хочется, чтоб он вас ненавидел?

- О чём вы?

- О Поттере.

- Не лезьте не в своё дело, Мелори, - тихо, но очень серьёзно произнес профессор. - С Поттером и его «ненавистью» я как-нибудь сам разберусь.

Мне осталось только кивнуть и вернуться к себе, где я обнаружил покрытого зелёными царапинами Окти. Всё ясно, пока меня не было, он пытался почитать мой дневник. Он не был в курсе, что, видя царящие на факультете настроения, я первым делом заколдовал свой ящик. Всякий, кто туда сунется без пароля, обнаружит, что ящик превратился в очень рассерженную кошку. А чтоб отличить эти царапины от нормальных кошачьих, я сделал их зелёными. Окти попался первым. Прочитав ему краткую, но ёмкую лекцию о недопустимости чтения чужих записей без разрешения, я занёс в дневник все последние события и лёг спать.

* * *

Какое Мелори дело до моих с Поттером взаимоотношений?! Сопляк зарывается. Как и Поттер. Я не позволю над собой издеваться, ни папаше его не позволял, ни этому гадёнышу не позволю. Сэром его называть не обязательно. Ему только дай поблажку окончательно охамеет. Ходит тут, своего мерзавца-крестного мне простить не может. У Блека никогда в жизни не было тормозов, так что если кто и виноват в том, что он поперся в министерство, так только он сам. Я всего-навсего вернул ему то, что он так любезно презентовал мне на пятом курсе - обвинение в трусости. А то, что мне повезло тогда больше, чем ему сейчас, так это еще неизвестно, кто от этого выиграл. Так что нечего пытаться читать мне мораль. Поттер-младший весь в батюшку. Так же несносен, так же упёрт. Единственно, рисоваться не настолько любит. В остальном - копия. Сколько раз я ему шкуру спасал, нет же ни единого спасибо не дождался. Как же, я же злобный ублюдок. Забавно, он стал еще больше меня ненавидеть с тех пор, как залез в мой думоотвод. Узнал, что его папочка и крёстный вели себя как последние подонки и теперь МНЕ этого простить не может. Как же! Благодаря мне развенчаны нимбы. Оказывается невинно пострадавший от судебной ошибки Блек может унижать однокурсника просто потому, что он с другого факультета и заступиться за него некому. Оказывается величайший ловец всех времён и народов Поттер может просто так издеваться над человеком, который ничего ему не сделал, просто рылом не вышел. Что Лили в нём нашла, не понимаю? А я ведь тогда думал, что вот оно, сбывается то, о чем шептала мне Франческа в зале галереи Уфицци. Лили была похожа на неё. Такая же рыжая, спокойная, мудрая. Она одна не проявляла ко мне отвращения. И интересовались мы одним и тем же… Но она все-таки предпочла Поттера. Не понимаю. И забыть не могу. И простить тоже не могу. Не Лили, нет. Поттера с Блеком. Люпина. Этот трус так и не сказал им ни слова. Противно смотреть было. Ему не нравились ни позёрство Поттера, ни безрассудство Блека, но он так боялся вякнуть им хоть слово поперёк. Боялся, как бы они не перестали с ним общаться. И Питтегрю, крыса паршивая, подпевала. Ну, этот-то шестёрка. Как он только попал в этот львятник? Теоретически туда берут храбрых и упёртых, а этот - трус. Принципов, кот наплакал. Ума не приложу, откуда он там взялся. Ладно, чем кипятиться, пойду посмотрю, как там Поттер с червями справляется. У него ещё четверть бочки осталась. Ничего, труд облагораживает. На вечеринку он к Слагхорну собрался. Ха!

- Шевелитесь, шевелитесь Поттер. Может, еще на ужин к профессору Слагхорну поспеете. Прямо как Золушка.

- Возможно, вы мне не поверите, профессор. А если поверите, то, наверное, расстроитесь, но я не знаю, что противнее: перебирать тут червей, или сидеть на вечеринке у профессора Слагхорна. Так что если сделать выбор в пользу вечеринки, то вы меня здорово выручили. Я обычно изо всех сил стараюсь этих ужинов избегать.

Ага, так я и поверил. Голыми руками эту дрянь перебирать удовольствие то ещё. Парень ещё и язвить пытается. Может он не так уж и безнадёжен. Хотя мириться с ним я не намерен. Прежде всего, потому что мы не ссорились. Кто он и кто я? О каких вообще личностных взаимоотношениях может идти речь? Мне на его отношение плевать с купола Святого Павла. Пусть не зарывается, и я перестану его замечать. Но почему Мелори об этом заговорил? Он у нас звезда сегодня, как же опустил самого Малфоя. Говорят, ему МакГонагалл даже дополнительные баллы за это дала. Чтоб МакГонагалл оценку завысила это надо очень постараться. Что Мелори за дело до меня и моих отношений с Поттером? Хочется ли мне, чтобы Поттер меня ненавидел? Нет, мне не хочется. Мне плевать на Поттера. Он сам ненавидит меня. Не понимаю, почему Альбус возлагает на него такие надежды? Если Волдеморт боится только любви, то я бы при выборе Избранного делал ставку на Лонгботтома. За пять лет учёбы он меня так и не возненавидел, хотя, чего греха таить, я делал для этого всё, что мог. Но Лонгботтом продолжает относиться ко мне без злобы. Не любит, конечно, кто меня вообще любит? Но и ненавидеть не ненавидит. Странно. И на Защите он куда лучше, чем на Зельях. Да, в Лонгботтоме любви куда больше, чем в Поттере. И в Мелори, если уж на то пошло, тоже. Вряд ли Поттер мог бы быть так же терпелив, как Дик, выхаживая ту девчонку. Чёрт! Что это со мной? Я назвал Мелори по имени? Пресечь, немедленно пресечь.

- Я закончил, профессор.

- Ну, так мойте руки и идите к себе, Поттер.

Глава 4. Шпионские страсти, веселые книжки и рождественские подарки.

Начиная с третьего курса, все стали ходить по выходным в Хогсмит . Я бы тоже прогулялся, но мне еще долго не светит. К тому же, для этого нужна справка от родителей. А где я её возьму? Мы с Мелани исправно переписываемся, но я по ней все равно скучаю. Вчера Невилл передал мне бумаги о профессоре Снейпе. Копия личного дела. Много полезной информации. Даже адрес. Оказывается, учителя не весь год живут в Хогвартсе. На лето они уезжают к себе домой. Мне не кажется это правильным. Дом, где не живут почти весь год, домом не является. Тем не менее, я поделился информацией с Мелани. Интересно, что она предложит с этим делать. Так или иначе, день рождения у профессора Снейпа в самый Хеллоуин. За две недели надо что-то придумать с поздравлением и подарком. Некоторое количество денег у меня есть. Лодырей у нас на курсе аж четверо. По крайней мере, богатых лодырей.

* * *

Сегодня я стал свидетелем странных событий. Очень странных событий. С утра я был в нашей гостиной один. Так уж получилось, что я по приютской привычке всегда встаю раньше других, даже в будни, что уж говорить о субботе. Так вот, я проснулся и вышел в гостиную. Мне хотелось попробовать новое заклинание. Будучи направлено на неподвижный предмет, оно заставляет его сливаться с обстановкой. Сперва я попробовал его на предметах мебели. Потом уселся в слившееся со стеной кресло и применил его к себе. «Скоро кто-нибудь выйдет, и я проверю, заметят меня или нет», - подумал я. Ждать и вправду пришлось недолго. Но вот новым лицам в гостиной я не обрадовался. Потому что это был Малфой со своей неизменной свитой и его девушка Панси. Если есть на свете девушка меньше похожая на анютины глазки, то надо очень постараться, чтоб её отыскать. Они даже не посмотрели в мою сторону, а я замер и постарался не дышать. Не очень-то мне хотелось быть застуканным за подслушиванием этой компании.

- Повторим еще раз. Панси, ты…

- Пью зелье, иду к старухе и обеспечиваю тебе алиби, Драко.

Панси произнесла это голосом самого Малфоя. Я чуть не вздрогнул, так получилось похоже. Блондин удовлетворённо кивнул и протянул ей прядку своих волос. Панси с томным вздохом спрятала её на обширной груди и протянула ему свою, которую Малфой небрежно засунул в карман робы. Затем он кивнул одному из своих амбалов. За два месяца я так и не научился отличать Кребба и Гойла друг от друга. Они настолько одинаково примитивны, что не поддаются идентификации без дополнительных опознавательных знаков. К тому же они всегда ходят вместе. Один из них протянул Панси фляжку. Надо думать, то самое зелье.

- Вот и славно, - кивнул Малфой. - Если всё удастся, то старому маразматику конец. И Лорд введёт меня в ближний круг. Дорогому крёстному, - эти слова он произнёс с издёвкой, - придется потесниться. И быть благодарным за то, что я пока не сообщаю Лорду о его грязном папаше-маггле.

Я напрягся. Старый маразматик - это, надо думать, Дамблдор. С крёстным тоже всё понятно. А вот Лорд… Это Волдеморт, больше некому. Значит, Драко стал упивающимся смертью, как мои родители. И он угрожает профессору Снейпу. Но из его же слов я могу заключить, что профессор тоже упивающийся. Хорошенькое дело. И что я должен с этим делать? Не говоря о том, что у меня нет ни одного доказательства. Не говоря также о том, что я мог неправильно его понять. Мне надо последить за ним. Обязательно надо. К счастью, они не стали задерживаться в гостиной. Через пару минут я смог отменить чары, проявляя и себя и кресло. Вечером стало известно, что нападающая гриффиндорской команды по квидичу, Кети Белл, подверглась в Хогсмите какому-то жуткому черномагическому проклятью. Школьная медсестра мадам Помфри вынуждена была передоверить заботу о ней профессору Снейпу, но и его знаний оказалось недостаточно. Девушку перевезли в больницу. Я должен докопаться до истины.

* * *

Это наверняка мой крестник, но сказать об этом Дамблдору я не могу. В очередной раз, втирая зелье в его руку, я пытаюсь найти в клятве лазейку, но ни одной не вижу.

Чем больше времени проходит, тем яснее я понимаю, что мне руку не вылечить. Директор тоже это понимает, но как всегда шутит, как будто я сосунок, которого надо поддерживать перед каждым боем. А ведь я пока так и не решился сказать ему о своей клятве. И не знаю, решусь ли я это сделать. Мне страшно. Мне ещё никогда в жизни не было так страшно. Снаружи все остается как было, но внутри меня в панике мечется загнанная в угол крыса. Я не знаю, что мне делать. Лорд не доверяет мне, это понятно. Он никому не доверяет, но то, что он поручил мальчишке заведомо невыполнимое для него дело, говорит о многом. И он наверняка знает о Клятве, Беллатрикс настучала. Значит, он застрахован. Я обязан выполнить клятву, иначе умру, он это знает. Он, правда, не знает, а хочу ли я, собственно, жить. И я не уверен в том, что именно Драко приказано сделать. Мои слова о том, что я посвящён в план - блеф. Возможно, даже вероятно, что он должен убить Дамблдора. А директор и так умирает, сам по себе. Без этого крысёныша Малфоя. Всё, что я могу, это оттягивать неизбежный конец. С проклятьем Салазара не совладать никому, кроме самого Салазара. Это ясно. Значит, все, что я могу - это тянуть время. Причём я не могу мешать Малфою покушаться на директора, могу только мешать директору отдать Богу душу. Но рано или поздно он все равно умрёт. Скорее рано. Чёрт. И при всем при этом трижды в неделю ко мне ходит Мелори. И я не готов от этого отказаться, хотя Малфой, похоже занят другим и не намерен отвлекаться на сладкую месть. Я не готов отказаться от обращённой в мою сторону улыбки. Это не так уж много, в конце концов. Почему я должен себе в этом отказывать? Боже, как жаль, что я уже давным-давно разучился плакать. Говорят, это помогает, но глаза у меня всегда сухие, только злость поднимается откуда-то из живота и выплескивается на всякого, кто близко стоит. Странно, что я стараюсь сдерживать её при Мелори. Вынужден признать, что мне не хочется его разочаровывать. Чёрт, того и гляди сживусь с ролью папочки для этого сосунка. Что, что, что, чёрт побери, мне делать?!

* * *

Мелани переслала мне открытку, которую сделала в своём художественном классе. Здоровская. Совсем не похожа на примитивные детсадовские поделки. Надеюсь, декану понравится. Ещё надо книгу какую-нибудь хорошую купить. И текст надо наколдовать чтоб было красиво и, пожалуй, с музыкой. А стало быть, надо идти в библиотеку и рыться в справочниках по чарам. А еще надо поговорить с Невиллом. Потому что необходимо как можно больше узнать об этих треклятых упивающихся смертью. И книгу я сам никак не куплю, надо будет его попросить зайти в Хогсмите в книжный магазин.

* * *

Сюда проще вклеить письмо Мелани. Это возможно важно. «Привет, Дик! Я недавно очень плодотворно прогуляла занятия в художественной школе. Ну, не то, чтобы прогуляла. Просто я туда пришла, а мисс Принстоун, которая в тот день у нас вела занятия, заболела. И урока не было. И Сара, мы вместе учимся, пригласила меня к себе в гости. Прикинь, у неё бабушка шутит и не цитирует Писание каждые две минуты, как моя. А ещё у неё своя комната. Здорово, правда?! И целая куча кукол. Но это тебе вряд ли будет интересно. А вот что тебя заинтересует, так это то, что мы смотрели по видику фильм про мафию. Я так понимаю, эти упивающиеся смертью похожи на мафию. У них тоже есть метка, которую никак не смыть, а если кто захотел оттуда уйти - его сразу ловят и убивают. Так что если понял, что ошибся, то единственный способ исправить ошибку - это начать работать на полицию. То есть делать вид, что ты мафиози и тайком докладывать полиции о том, что они замышляют, какие преступления готовят. Но это всё равно очень опасно. Во-первых, мафиози, если узнают, то мало не будет. Во-вторых, в полиции мало кто знает, что этот человек на самом деле работает на них. Это для конспирации. Но этот человек (его ещё называют «крот») вынужден принимать участие в мафиозных операциях, чтоб его не заподозрили. Так вот его могут захватить или убить полицейские, которые не знают, что он «крот». Так что это жизнь на лезвии бритвы. Опасность со всех сторон. И я подумала, может, поэтому ваш декан такой мрачный. Я так думаю, может он и мафиози, в смысле, упивающийся, но раз ты к нему так хорошо относишься, и раз ты писал про то, что тебе мерещится, когда ты произносишь имя их главного, то ваш декан больше похож на «крота». Поэтому ты и чувствуешь, что этот Лорд для него опасен. Мне за тебя страшно. Я же знаю, какой ты упрямый. Постарайся себя обезопасить. Хоть как-нибудь. И непременно напиши, как прошло поздравление. А я пока займусь сбором информации. Если ваш декан полукровка и живет по тому адресу, который ты мне прислал, пусть даже только летом, я попробую послать запросы в те места. В художественной школе есть доступ к Интернету. Я попытаюсь завести знакомства с кем-нибудь, кто живёт в тех краях и попрошу разведать для нас что возможно. На сегодня это вся информация. Пока. Шифруй письма тщательнее, а то, я замучилась твои ошибки выявлять и догадываться, что ты имел в виду».

Шифр у нас знатный. Мы взяли китайско-английский словарь, выписали оттуда пятьдесят два иероглифа и от балды безо всякой системы присвоили каждой букве по два значения. При использовании чередуем их в разном ритме. Не думаю, чтоб это хоть кто-то разгадал. Сперва это было просто так, а теперь мы для конспирации так переписываемся. Я уж молчу, что по умолчанию читать такой текст надо по-японски, то есть сверху вниз справа налево и промежутков между словами мы не делаем. Сами-то мы давно все выучили и пишем это на полном автомате. Я и дневник свой так стал вести. А то мало ли. Это Окти не смог ящик вскрыть, а если Малфой? Шестикурсник-то поди откроет.

* * *

Ну, и вот что мне с ним делать? Откуда только мальчишка узнал, что у меня сегодня день рождения? Я сам про это не каждый год вспоминаю. Вообще не помню, чтоб меня с этим днём когда-либо поздравляли. Просто некому было. А сегодня мне под дверь подложили свёрток с открыткой и подарком. Парень старался. Открываешь, и из открытки вылетает щебечущая как канарейка бабочка, а текст переливается всеми цветами радуги. И книга какого-то Джеральда Даррелла. «Три билета до Эдвенчер» (мне своих приключений мало), «Говорящий свёрток» и «Моя семья и другие звери» (забавное название). Цена на книжке тщательно затёрта, но я так прекрасно знаю, что парень зарабатывает, делая лодырям домашнее задание. Мешать я ему не собираюсь. Если дуракам не хватает мозгов, чтоб понять, что учиться необходимо, то кто я такой, чтоб их разубеждать. И вот чего я сейчас пытаюсь делать вид, что мне то ли наплевать, то ли я рассержен. Мне приятно. Приятно, что он тратил силы на то, чтоб узнать об этом. Приятно, что его подружка возилась с этой открыткой. Приятно, что мне подарили подарок. Приятно. Но как я должен на это реагировать? На людях, по крайней мере. Вопрос. Вон сидит за столом и смотрит на меня с сияющей мордочкой. И хочется улыбнуться в ответ. Хочется, но нельзя. Да я не очень-то и умею. Когда у меня был повод кому-нибудь улыбаться? По-моему последний раз я улыбался Лили курсе на седьмом, хотя она тогда уже гуляла с Поттером. Или всё-таки новорожденному Драко на крещении я тоже улыбнулся? Не помню.

Придётся теперь купить мальчишке сову. Ещё не хватало быть обязанным.

* * *

Профессор на меня не рассердился, кажется, ему даже понравилось. Он смотрел на меня за завтраком так, словно готов был улыбнуться. Правда, он так этого и не сделал, но всё же… А вот Малфой глядит на него волком. Не знаю, что с ним такое. Между прочим, это настораживает не только меня. Оказывается раньше Малфой с симпатией относился к своему крестному. А в этом году все по-другому.

Последнее время я всё чаще вижу его эскорт, а сам он при этом где-то в другом месте. Это настораживает. Ладно, так или иначе, надо и своими делами заниматься. Шут с ним, с Малфоем.

* * *

Смешная книжка. Он специально выбирал такую? Мне давно уже не приходилось смеяться. Даже забавно было на самого себя. Сперва только поднимал брови, потом стал фыркать, а к полуночи пришлось на дверь накладывать заглушающие чары, а то не миновать бы мне санитаров из святого Мунго и отдельной палаты по соседству с Лонгботтомами. Хм. Может, зря накладывал? Звучит как-то заманчиво. А что, тихо, никаких тебе придурочных учеников, недоумков-поттеров, тёмных лордов… Из этого парня должен был вырасти второй Хагрид. Надеюсь, что он получил больше образования. Чёрт, и везёт же некоторым с семьёй? Не то, что мне. Я бы вообще сформулировал немного иначе, везёт же некоторым в отличие от меня. Единственное в чем мне пока везёт, так это в том, что я до сих пор жив, что странно, учитывая специфику профессии. Интересно, сколько я ещё протяну, если иметь в виду данную мною клятву и занимаемую мной такую желанную, но точно кем-то проклятую должность? До конца года или меньше? И будет ли хоть кто-нибудь опечален, увидев мой труп?

* * *

Приближается Рождество. На сей раз, я приготовил профессору настоящий подарок - тайком вырастил Вечноцветущую миртовую асфелязию. Во-первых, красиво, во-вторых - непросто, в-третьих, в зельеделии используется. А профессор занимается у себя в личной лаборатории исследованиями, я точно знаю. Он мне разрешил помогать иногда. Когда наши занятия дуэльной магией совпадали с важными стадиями приготовления зелья. Сам я тоже тренируюсь. Нашел в дальнем конце восточного крыла пустующий класс и приспособил под лабораторию. Пытаюсь сварить зелье невидимости, а то эти чары порядком достали. Если их применять ,то только ненадолго. Ведь не пошевелиться, носа не почесать, сразу тебя обнаруживают. Против блондина пока ничего не собрал. Но, честно говоря, других дел было полно. А зелье уже три раза запорол. При его изготовлении очень не хватает второй пары рук. Честно говоря, в учебнике так и описано, что это зелье готовят в паре. Но так же не интересно! А вот насчёт ещё одной пары рук… Надо бы почитать что-нибудь по магическому протезированию…

* * *

Сегодня Рождество. Первое для меня Рождество не в приюте. В школе осталось немного студентов. В основном старшекурсники. Мне хочется увидеть Мелани, я скучаю по ней. Но мы оба понимаем, что до лета придётся нам потерпеть. На лето студентов в Хогвартсе не оставляют. И учителя должны уезжать. Интересно, как выглядит летнее жильё профессора Снейпа. Мелани пока ничего мне не писала о нём, хотя говорит, что познакомилась по Интернету с кем-то из тех мест. Наверное, все ждут каникул, когда будет побольше времени.

Очень рано утром я прокрался к ёлке в Большом зале и положил туда подарки для профессора. Мелани переслала мне подарки и для меня, и для него. Она посещает сразу несколько классов в своей художественной школе, так что за эти несколько месяцев научилась, в частности, неплохо работать по коже. И теперь у меня и у профессора будут очень красивые обложки для книг. На моей вытиснен собор Парижской Богоматери. А у профессора Снейпа - Кёльнский собор. Надеюсь, ему понравится. Все подарки в школе лежат там. Довольно много. Подарок себе от Мелани я положил туда же. Надо всё делать по правилам. Ничего, что я уже знаю, что там. Все равно подарки надо брать из-под ёлки. Хорошо бы, чтоб однажды ёлка стала семейной.

* * *

Рождество. Не люблю этот день. Я и каждому -то дню не слишком радуюсь. Но тут моя хорошая память играет со мной особенно злую шутку. С раннего детства этот день связан для меня со сплошным разочарованием. Приемлемым Рождество было только раз, когда мне было…ну да, семь лет. Отец напился тогда с самого утра, принялся, как водится, распускать руки, и я сбежал куда подальше. Вечером вернувшись, обнаружил запертую дверь и ругань внутри. Плюнул и пошёл слоняться по улицам. Около полуночи меня забрал наряд полиции, так что Рождество я встречал в участке. Не так уж плохо, на самом деле. На меня никто не орал, бобби даже угостили меня бутербродами и шоколадом. И чаем горячим напоили. А еще они пели песни, и у них играла музыка. Мне она не слишком нравилась, но всё лучше, чем родительские пьяные вопли. В школе я отчаянно завидовал тем, кто доставал в этот день из-под ёлки яркие подарки от друзей и родных. Мне доставался стандартный пакет сластей от директора и от этого я чувствовал себя еще паршивее. Лучше бы ничего не было. Не надо было бы участвовать в этом унизительном фарсе! Сколько лет я здесь работаю, а ничего не меняется. Всё тот же пакет сластей от Дамблдора, с которым не знаешь, что делать. Я не поклонник тянучек, шоколадушек и лакричных палочек. А лимонные дольки приводят меня в состояние близкое к неконтролируемому бешенству. Вот он, начинается, идиотский ритуал. Единственное, чем он сегодня скрашен, ожиданием реакции Мелори. А это что? Три подарка? Парень явно зарывается! Но всё равно…спасибо. Вслух я ему вряд ли это скажу, но… А теперь посмотреть на него. Интересно, какое у него будет лицо? Вот он достаёт из-под ёлки два свёртка. Лицо у него удивлённое донельзя. Он кидает на меня радостно-вопросительный взгляд, я хмурюсь. Сделав, как обычно, правильный вывод, парень уносится из зала рассмотреть подарок в своей комнате. Мне тоже интересно, что в свёртках. И показывать остальным я не хочу из чувства гордости пополам с эгоизмом. Мой подарок, никому не дам ни подержать, ни просто посмотреть! Мерлин великий, как маленький! Сколько мне лет? Пять? И пусть чертов всезнающий Дамблдор не пялится на меня с видом благостного Санта Клауса.

Вот теперь можно и посмотреть. Эта его подружка делает успехи. Красивая вещь, правда, учитывая мою скорость чтения, практически бесполезная. Я не буду успевать переодевать её. Хотя…если увеличить в размере, то можно надеть на Слизеринский журнал. Нет, он должен находиться в учительской. Жалко, обойдутся. Ладно, что-нибудь придумаю. А мальчишка вырастил асфелязию. Молодец. Чтоб добиться таких успехов, надо было здорово постараться, растение-то столь же капризное, сколь полезное. Сейчас-то его надо только не забывать поливать. А так он с октября его из семечка выращивал. Это надо Спраут показать, пусть она моему колледжу баллы добавляет. Асфелязию не всякий пятикурсник-хаффлпафец вырастит. Всё-таки парень феноменально терпелив.

* * *

Это оказалась сова! Профессор Снейп подарил мне живую взрослую сову. Её зовут Присцилла и она очень красивая. А в открытке была только одна фраза: «Не вздумайте кидаться мне на шею и вообще болтать об этом, Мелори!» Профессор как обычно оправдывает свое имя. Но спасибо-то я ему всё равно скажу. Просто подожду, когда никто не увидит.

* * *

Не знаю, что думать о том, что нечаянно подслушал. После праздничного завтрака у меня не было никаких дел. Я решил заняться зельем невидимости, только оказалось, что у меня не хватает ингредиентов. Я предпочитаю покупать их сам, но некоторые приходится таскать из кладовки профессора Слагхорна, потому что несовершеннолетним их не продают. Вечером у профессора была назначена вечеринка для некоторых особо полезных старшекурсников, так что путь должен был быть свободен, и я туда пошел. Когда я осторожно набирал в кладовке ингредиенты, дверь вдруг раскрылась, и кто-то вошёл. Мне пришлось немедленно погасить палочку и застыть в не слишком удобной позе. К счастью, дверь в кладовку оставалась полуприкрытой, так что если я и пошевелюсь ненароком, то в тёмной кладовке меня, возможно, не заметят. В щель мне была видна часть класса и вошедшие оказали мне любезность, пройдя в мой сектор обзора. Это оказались профессор Снейп и Малфой!

Нечаянно подслушанный разговор был очень серьёзен. Профессор подозревал Малфоя в том, что он подсунул Кэти Белл ожерелье с проклятьем. Малфой отпирался, и намекал на то, что ему известно что-то о неблаговидной деятельности профессора. Я сильно сомневался в правдивости блондина, помня о его уговорах с Панси. Профессор даже попробовал залезть в мысли к Малфою, но сразу сделать этого не смог, а настаивать побоялся. Я видел, что он боится. Все его уверенные интонации, призванные убедить Малфоя, что он на его стороне, не могли скрыть от меня тени страха в глубине пронзительных чёрных глаз. Я их естественно не видел, я просто настолько привык чувствовать профессора, что сейчас ощутил его тревогу. И это был не страх за крестника, а страх за себя. Как будто безрассудное поведение Малфоя, в чем бы оно ни проявлялось, несёт в себе опасность для самого профессора. В следующий момент я понял, что так и есть. Профессор унизился до просьбы. Обычно в его исполнении даже оформленная безукоризненно вежливыми оборотами вроде «не будете ли вы любезны» просьба звучала как приказ. Сейчас он именно просил. Уговаривал Малфоя рассказать, что ему приказано сделать. Это для профессора очень важно, он упомянул, что принес нерушимую клятву. Я недавно читал про это, поэтому я испугался, когда Малфой походя заявил, что профессору придётся нарушить её. Неужели ему совсем наплевать, что случится с его крёстным? Ведь нарушивший такую клятву умирает! Всё, раньше я хотел только, чтоб блондин не трогал меня, теперь он мой враг. Этот гад должен сделать что-то опасное, что-то, что очень не одобрит директор, и городит какую-то чушь о том, что профессор хочет присвоить его славу. Профессор говорил, что он на его стороне, но почему-то мне не очень в это верится. Надеюсь, я всё-таки не выдаю желаемое за действительное, однако мне декан Снейп всё больше напоминает «крота» из письма Мелани. Закончилось всё внезапно. Злой, растрёпанный Малфой вылетел из класса. Профессор некоторое время приходил в себя. Оставшись один, он дал себе больше воли, на мрачном лице отразилась тревога. Он боялся, не знаю, кого или чего, но при его умении держать себя в руках такое заметное изменение свидетельствовало о смертельной опасности. Долго это не продлилось. Не прошло и двух минут, как декан вернул себе каменное выражение лица и медленно вышел. Сейчас, записывая это, я думаю, что возможно мне следовало выйти тогда же. Поддержать его. Но я слышал то, что не было предназначено для моих ушей, и все-таки, наверное, я зря сомневаюсь. Своим появлением я только навлёк бы на себя лишние подозрения, а возможно, нарвался бы на частичное стирание памяти. Профессор не доверяет никому, я, увы, не исключение. Он стал теплее относиться ко мне, но до настоящего доверия далеко. Придётся молчать. Только бы он не прекращал учить меня. Потому что встретиться с Малфоем на узкой дорожке мне теперь придётся наверняка.

* * *

Проклятый Малфой, выскочка, идиот чёртов! И Лорд тоже хорош, маньяк красноглазый! Что? Ну что он мог приказать?! Устроить в школе мор? Привести ему Поттера? Убить Дамблдора? Что?! В чём я подписался участвовать, благодаря этим двум б… не будем о том, что и так понятно. Сладкая парочка: курица и стерва! Мерлин! На их совокупном фоне даже их кузен Сириус кажется приемлемым! Этот, чтоб ему и за порталом икалось, был всего лишь маловменяемым недоумком, вечно искавшим приключений на свою, а главное, на чужую задницу! Чёрт, чёрт, чёрт!!! Славу я у него украсть хочу, кретин! Да я всё, что у меня есть, отдал бы за то, чтоб оказаться где-нибудь подальше отсюда. Чтоб не быть обязанным под страхом смерти этому говнюку помогать! Славы дураку захотелось, из-за папочкиной мантии нос высунул, козёл! Он же на бойню тебя послал! Уж на то, чтоб знать, на что ты способен, куцых мозгов твоей мамаши хватает, потому что ты не способен ни на что путное! Мерлин! Что мне делать?! Как я умудряюсь так влипать? И как я умудряюсь так хотеть жить, будучи не нужен самому себе? Не будем строить себе иллюзий, был бы я нужен самому себе, я бы о своих интересах и думал и не позволил бы себе купиться в очередной раз на эти фальшивые уверения в моей незаменимости! У меня же даже элементарные инстинкты через раз срабатывают! Я же сутками могу забывать о еде, зато опасность чую за три мили и стараюсь зачем-то выжить! Зачем? Мне же по большому счёту ровно ничего, чего нормальные люди хотят, не хочется. Да и нет у меня ничего, что есть у нормальных людей! Исследования? Ну да, ну, изобрету что-нибудь сногсшибательное. Ну, получу премию Мерлина за вклад в зельеделие, и что? Мне есть кому похвастаться? Есть где-нибудь хоть кто-то, кто за меня порадуется? Когда был сопляком, да, сдуру надеялся, что отец оценит, перестанет колотить и звать ублюдком. Сейчас он помер с перепою, туда ему и дорога, и что? Кто порадуется-то? Мелори?.. А что?.. А ведь может и порадуется. Мерлин, что со мной происходит? Я хочу увидеть мальчишку. Просто убедиться, что он смотрит мне в рот и глупо улыбается всякий раз, как я на него гляжу. Ну ладно, не так уж глупо он улыбается, просто…просто чего он во мне нашёл-то? Я ничего ему не сделал. Ну да, только подарил сову на Рождество, а так, всё как обычно, Северус, всё как всегда. А еще ты, самый страшный преподаватель этой долбаной школы, при виде которого у студентов внутри всё в узел завязывается от чувств глубоких, но прямо противоположных тёплым, пил с ним чай и угощал конфетами. А еще ты мысленно периодически называешь его Дик. И нечего отпираться. Сперва ты поправлялся, но последнюю пару недель перестал это делать. А ещё ты позволяешь ему совать нос в свои котлы, чего на своей памяти не делал никогда в жизни. А ещё ты обмираешь при мысли, что Малфой наверняка имеет на этого щенка зуб и в самый непредсказуемый момент сведёт счёты. И это волнует тебя почти так же сильно, как то, с чего начинался этот достойный пера Шекспира экспрессивный и страстный внутренний монолог! Кого это несёт с утра пораньше?

- Войдите!

- Доброе утро, профессор.

- Чего вам, Мелори?!

- Я ненадолго. Я только хотел вам сказать… Спасибо огромное, профессор. Я никогда в жизни не получал такого прекрасного подарка!

А-аа, гори оно всё синим пламенем!

- Мелори! Пойдёте сегодня со мной. Сперва в Хогсмит, а там поглядим! После ланча будьте любезны ждать меня в вестибюле, и чтоб я не видел вашей вечно голой шеи, у меня нет времени варить вёдрами перечное зелье для остолопов вроде вас.

- Да, сэр! Спасибо, сэр!

Умчался. Смешной он, этот Мелори. Смешной и интересный, особенно по сравнению со своими одноклеточными родителями. Вот обозвал его остолопом. Я знаю, что незаслуженно, он знает, что незаслуженно. Почему не обиделся, а обрадовался, словно я ему почётную грамоту за успехи в учёбе вручил? Не понимаю.

Глава 5. Незнакомые лошади, династия дворецких и серьезные разговоры.

Стоит. В зимней мантии и с полосатым шарфом, обмотавшим тонкую шею, он выглядит смешно и немного трогательно. А шарф-то, кстати, не форменный. Ругнуть его, что ли? Не, не стоит. Всё равно Хогсмит - это только начало. Нам вовсе не в деревню. Придётся напрягать все силы и память, чтоб трансфигурировать не только свою, но и его одежду. Ну, не даётся мне трансфигурация, и никогда не давалась. Я, конечно, получил по ней в своё время «отлично» на пятом курсе, а потом с чистой совестью забыл всё, что смог. Не люблю я её. Никогда не видел проку в том, чтоб пить из домашней крысы. Как только вышли за ворота, миновав бдительного Филча, мальчишка окончательно уподобился щенку, которому посулили длинную прогулку. Скачет, швыряет во все стороны снежки, только что не поёт. Совсем страх потерял. Надо призвать его к порядку.

- Мелори! Ведите себя пристойно. Что это за выкрутасы?

Сделал виноватое лицо, вздохнул и засеменил рядом. Да. Ощущение такое, будто сделал гадость. Пнул собаку или ещё что-то типа того. Извиняться не буду. Не за что и не перед кем. Ещё чего. Идём молча. Теперь так, никого нет, из Хогвартса нас не видно.

- Стойте спокойно, Мелори. Я сейчас преобразую вашу мантию. У нас дела не в Хогсмите, а в другом месте.

Уставился на меня так, словно я только что признался, что намерен подарить ему «Сладкое королевство» в полное безраздельное владение. Так, ну, вроде пальто получилось вполне приемлемое. Теперь моя одежда. Тут всё проще, я проделываю это регулярно.

- Идите сюда, Мелори. Надеюсь, за неполных четыре месяца вы не успели забыть, что такое совместная аппарация?

Прижался-то, не оторвать. Оно и к лучшему, риск сводится к минимуму. Ну, вот мы и на месте. Городишко, как из романа Диккенса. Улица пуста, словно все повымерли. Это и хорошо, я тут ровно ничего не знаю, так что приземлились мы прямо посреди улицы, которая со свойственной повально всем англичанам оригинальностью названа Хай-стрит.

- Теперь, Мелори, мы принимаемся прочёсывать город и занимаемся этим до тех пор, пока вы не увидите белый двухэтажный дом с драконом на двери. Приступайте. И смотрите внимательно, у меня нет желания болтаться здесь до греческих календ.

- Да, сэр.

И снова улыбка во всю физиономию. Ну, чему тут улыбаться, спрашивается? Мерная ходьба успокаивает. Я уже даже не особо дёргаюсь из-за Малфоя… Ну, подписался я на это, значит, планида моя такая. Надо быть внимательным и осторожным, а не кипятиться почём зря. Может, всё ещё закончится благополучно. Вдруг сопляк всё-таки сдюжит. Не по злости, а с перепугу, или просто повезёт. А что, запросто. Он - не я, у него вся семейка - баловни судьбы. То, что Люциус сейчас в Азкабане, ну, так не на виселице же. И то сказать, он давно нарывался. Не может же везти всегда. Кроме того, скорее всего, адвокаты его всё-таки отмажут. Так что он ещё и повернёт это к себе полезной стороной. И Драко в этом плане весь в папашу, чтоб их обоих пополам порвало и наперекосяк склеило. Достали оба, если честно…

- Эй, мистер! Вы что, совсем не смотрите, куда ваш сын лезет?!

Кому это кричат? Нет никого, только Мелори подошёл вплотную к тяжеловозу… Это что мне кричат что ли? Нашли отца! Хотя…иногда и мне хочется сделать что-нибудь невозможное в реальной жизни…

- Дик! Тебе что велено делать? А ну, марш на тротуар и смотри по сторонам. Тебе сколько раз нужно повторить, что к незнакомым лошадям подходить нельзя?! Вернёмся домой, будешь неделю посуду мыть! Так и знай. - После этой тирады я отвесил ему лёгкий подзатыльник. Не серьёзно, а так, для антуража.

Мерлин, какое у него лицо. Интересно, мне удалась роль папаши? Судя по его обалдению, определённо удалась.

- Да вон же он! В конце улицы! - закричал он вдруг, но не побежал, а просто принялся подскакивать на месте, потому что я демонстративно не прибавил шага. Ещё не хватало по улицам носиться, будто ошпаренный клобкопух. Когда мы подошли к нужному месту (для меня оно выглядело как наглухо заколоченная хибара с покосившейся вывеской, которая выглядела на этой развалюхе на редкость бредово «Памятник архитектуры 17 века. Охраняется государством».) Мелори вопросительно оглянулся на меня.

- Теперь, если это не противоречит вашим планам, Мелори, пригласите меня войти.

Парень с пониманием кивнул, просияв. Похоже, он понял, в чём дело. Учитывая, что по программе у них это, если я правильно помню, курсе на пятом, Флитвик может гордиться таким вниманием к своему предмету. Я тоже могу гордиться, потому что Мелори с моего факультета. Но я горжусь, чёрт дери, не поэтому, а потому что он мне не безразличен.

- Добро пожаловать в дом Мелори, сэр. Вы здесь желанный гость в любое время.

Интересную он выбрал формулировочку. Долгоиграющую. Интересно, случайно или с умыслом? Развалюха преобразилась, превратившись в добротный особняк на дюжину спален. Не дворец, как у Малфоя, не замок, как у Розье, а именно особняк. Предки Мелори определённо предпочитали престижу и успеху покой и уверенный достаток без выпендрёжа и непременного выставления. Сколько я помню, Родители Сергиуса устраивали приём всего раз в год, в день рождения его матери. И выезжали в свет примерно столь же часто. И во всех сварах Мелори держали строгий нейтралитет до тех пор, пока не затрагивали их интересы, очень и очень различные. Сергиус был паршивой, но, к сожалению, единственной овцой. Его мать была милая болезненная женщина, не перенесшая известия о том, что Сергиус вступил в ряды упивающихся. Отец последовал на тот свет по проторенной дорожке почти сразу за ней. Не берусь утверждать что-либо наверняка, но именно тогда из моей лаборатории пропал Глоток Живой Смерти.

Сергиус с Люсиндой здесь не жили, предпочитая более броский лондонский дом, в котором крайне редко появлялось старшее поколение. Я никогда не был здесь. Просто всегда запоминал всё, что однажды могло пригодиться.

За этими воспоминаниями я проследовал по дорожке, ведущей через довольно обширный засыпанный снегом газон к дому. Как ни странно, она была аккуратно расчищена. Да и дом не производит впечатления запущенного. В тот момент, когда Мелори, идущий на правах хозяина впереди меня, поднялся на крыльцо, двери особняка распахнулись, и на пороге появился пожилой домовой эльф. В ливрее и пудреном парике с косичкой. Бред и нонсенс. Не может быть. А эльф поклонился и торжественным тоном провозгласил:

- Добро пожаловать домой, милорд.

Вскоре я обнаружил две вещи: во-первых, эльф, которого звали Бенджамен, без всяких там Бенни или Бенджи, не только носит одежду, но и изъясняется на правильном языке без всякого дебильного лопотания и поименования себя в третьем лице. Он вообще обладал невозмутимостью и квалификацией хорошего английского дворецкого, какие, наверное, встречаются только в романах. Во-вторых, романы такого сорта явно не раз и с удовольствием были прочитаны Мелори, поскольку мальчишка мгновенно и безо всякого усилия вошёл в роль хозяина особняка, каковым он, в общем-то, и является по праву наследования. Несмотря на сопливый возраст, он смотрится настолько органично, что я беспрекословно дал отвести себя в библиотеку, где и осматриваю весьма неплохую коллекцию книг, собранных семьёй Мелори за девятьсот лет существования рода. Осматриваю я её, честно говоря, весьма поверхностно, поскольку мне значительно интереснее, чем занят мальчишка. Он мне, разумеется, расскажет это за чаем, который Бенджамен подаст ровно в пять, как это и приличествует в порядочном доме. В связи с неожиданностью нашего визита, к огромному сожалению Бенджамена к чаю поданы будут только один кекс и два сорта печенья. Больше супруга дворецкого, Женевьева, не успеет испечь в срок. Библиотека занимает огромную комнату. А это там что? Странно, неужели здесь кто-то бывает? Да, такого я не видел ещё никогда. Много всякого видел, но не прилежно изучающего «Историю Британских островов» молодого домашнего эльфа. Строго говоря, мне вообще эльфа-подростка видеть не доводилось. Заметив меня, эльф, тоже, кстати, аккуратно одетый, встал и вежливо поклонился. Это был поклон подчиненного, почтительный, но не раболепный.

- Прошу прощения, сэр. Я позволил себе заниматься здесь, поскольку обычно тут никого не бывает. Если я помешал, то я немедленно удалюсь.

Та же правильная речь, учтивость, но не преклонение. Совершенно несвойственное для домашнего эльфа поведение. Мне-то это скорее нравится, чем нет, просто этого настолько не ждешь, что исчезает чувство реальности происходящего. Невольно начинаешь разговаривать с эльфом на «вы», как с равным. Вот Гренджер-то порадовалась бы. Строго говоря, ничего против такого обращения я не имею, просто нормальные эльфы (в смысле большинство) его не понимают, и оценить не в состоянии. Тем не менее, субординация между нами должна быть соблюдена. Я - гость хозяина, эльф - обслуживающий персонал. Остается вспомнить выученные когда-то не без помощи Люциуса правила светского этикета.

- Вы не помешали мне и можете продолжать заниматься. Но сначала ответьте-ка мне на пару вопросов.

- Слушаю, сэр?

- Сколько здесь эльфов и кем вы здесь работаете?

- С того момента, как Сергиус Николас, 108 лорд Мелори вступил в права наследования, он приказал всем здешним эльфам обслуживать дом в Лондоне. Затем, после его гибели, все эльфы были приказом министерства магии уволены из принадлежащих Семье домов и приведены к присяге в других местах. Осталась только моя семья: дедушка Бен, бабушка Женевьева, мама и отец. Ну и я... Потому что мы служили роду Мелори на основании магического контракта, а не просто как обычные домовики. Мы просто не явились, когда это происходило. К тому же Николас Реджинальд 107 лорд Мелори тщательно укрыл этот дом, поэтому он не был конфискован министерством.

- Как, кстати вас зовут? - спросил я.

- Деметриус, сэр, - поклонился эльф. - Мне тогда было всего три года, работать я начал недавно. Эльфы начинают помогать родителям в работе с девяти лет, так что я пока просто подручный. Ну, а поскольку в таком большом доме работы хоть отбавляй для двух дюжин эльфов, впятером справляться непросто. К тому же я не могу работать весь день, я должен учиться. Это тоже отнимает время. Но я стараюсь, сэр.

- У вас вся семья образованная?

- Да, сэр. Мой предок получил одежду и стал свободным эльфом при Абрахамсе Ричарде, 83-м лорде Мелори в 1698 году. С тех пор наша семья служит в доме Мелори на контрактных условиях, по которым в частности жена старшего сына получает свободу, и всем представителям нашей семьи разрешается беспрепятственно пользоваться библиотекой, только не мешая при этом Семье и Гостям.

- И вся ваша семья служит роду Мелори?

- Да, сэр. Начиная, как описано в архиве Семьи, с 1103 года.

- Почему же вы не ушли, когда получили одежду? Это ведь делается в наказание, не так ли?

- Совершенно верно, сэр. Однако здесь имел место совершенно иной случай. Дело в том, что лорд Абрахамс Мелори был горячим сторонником идей Просвещения, захлестнувших в то время Европу. Он принялся обучать наукам всех своих эльфов, однако вскоре оставил это занятие, осознав всю его бесперспективность. Единственным его успехом был мой предок, Тадеус. В те времена его звали Тедди. Мой предок получил одежду как знак свободы выбора, даваемого образованным, просвещенным умом. Уходить же с должности он посчитал отнюдь не целесообразным, поскольку это место вполне соответствовало его амбициям. Все представители моей семьи добровольно служили роду Мелори и всегда пользовались уважением и заслуженным доверием хозяев.

- То есть вы - династия дворецких.

- Совершенно верно, сэр.

- Что ж, благодарю за исчерпывающую информацию, продолжайте заниматься.

Он вежливо кивнул, уселся на старое место к лампе и немедленно погрузился в чтение. Невероятно. Надо пойти пройтись и всё обдумать. К слову сказать, формулировка приглашения, которую выдал Мелори, даёт мне право являться сюда в любое время, даже в его отсутствие как к себе домой. Это стоит запомнить, как один из возможных путей отступления. Мне наверняка придётся бежать из Хогвартса после того, как я выполню эту треклятую клятву. Темнеет. Надо возвращаться в дом. Отсюда, с заснеженного газона он кажется удивительно уютным. Это странно, учитывая, что здесь уже пятнадцать лет никто не живет, кроме нескольких домовых эльфов. Впрочем, я могу понять, откуда берётся это ощущение. Здесь несколько веков подряд жила Семья. Мне трудно понять, что это такое, потому что моя собственная семья ограничивалась родителями. Родные порвали с матерью, когда она вышла замуж за маггла. Я никогда не видел никого из семьи Принц. Родители отца умерли до моего рождения, а он был единственным ребенком. В детстве мне хотелось ощутить, каково это, когда тебя окружают доброжелательно настроенные родственники. Люди, которые на твоей стороне, потому что вы одной крови. Мне это было не дано. Пока я не осознал степень своей непривлекательности, я полагал, что создам нечто такое сам. Но я давно понял - мне не светит. Я уже и не задумываюсь об этом почти никогда. Разве что в те моменты, когда какой-то странный скрытый мазохизм заставляет меня в очередной раз аппарировать в Италию, чтоб послушать шёпот одной мудрой плотной рыжей женщины со старого портрета. Здесь, перед домом семьи Мелори, окутанный сгущающимися сумерками я снова ощущаю незримое присутствие Семьи. И то, что я декан Дика, делает меня если не частью этой семьи, то кем-то вроде друга дома. Я ощущаю своё право на некоторое покровительство со стороны тех, кто давно ушел, но чья жизнь прошла в этих стенах, оставив вокруг воспоминание. Тень в темноте, незримая, нематериальная, но всё же каким-то непостижимым образом существующая. Память дома. Он стар и с годами обрёл свой характер, схожий с нравом семьи, которая здесь живёт. Последний её представитель Ричард Реймонд, 109й лорд Мелори, действительно является её частью. А вот Сергиус - нет. Он не был настоящим членом этой семьи. Сейчас, когда я здесь, я это знаю без тени сомнения. «В семье не без урода» - это про него, и это воистину так. Жаль, что это и про меня тоже, и что на мне семья Снейпов закончится. Впрочем, как знать, может это и к лучшему. Надо идти. Скоро в доме ударят в гонг, созывая семью к чаю. А кого созывать-то? Дик и так там. И я - гость.

- Профессор Снейп!

Мальчишка выскочил из дома. Мантия распахнута, шарфа в помине нет.

- Мелори, я что говорил вам про шарф? И застегнитесь немедленно!

- Да, сэр! Конечно.

Призвал шарф из дома и на ходу застёгивая пуговицы подошёл.

- Ну, что случилось?

- Вы знали, что здесь есть этот дом?

- Я знал, что ваши бабушка и дедушка жили в этом городе. Естественно я полагал, что дом скрыт от магглов. И надо полагать логично, что он скрыт не только от магглов, но и от всех, кто не является частью семьи и приглашенными.

- Вы были знакомы с ними?

- С родителями вашего отца? Нет, я никогда их не видел. Но я слышал, что для них стало большим ударом то, что ваш отец примкнул к…Волдеморту.

Во рту стало противно, как всегда при произнесении этого имени. Но парень не должен бояться. И должен знать, что никогда не надо примыкать к каким-либо организациям. Если тебя устраивает их путь, иди с ними. Но никогда не связывай себя. Если путь перестал тебя устраивать, ты всегда должен иметь возможность отойти в сторону и избрать другую дорогу. Я должен ему это объяснить. Но, пожалуй, не здесь.

- Пойдёмте в дом, Мелори. Нам надо поговорить.

В гостиной пылает камин, перед ним стоит небольшой круглый стол и два удобных стула. Фамильный серебряный чайный сервиз уже расставлен, и в блестящем выпуклом боку чайника отражаются языки пламени. Уютно. Мне снова захотелось представить себе невозможное: свою семью. Интересно, как бы я представил себе уют? Свой собственный уют, не чужой, как сейчас. Просторная кухня. Стол с вышитой скатертью. На скатерти вышиты цветы и фрукты, и непременно кружевная кайма по краю. Сервиз на скатерти фарфоровый, его достали из стоящего неподалёку массивного буфета со стеклянными дверцами. Сквозь дверцы видны полки с посудой, каждая полка украшена вышитым подзором. На блюде посреди стола торжественно возлежит яблочный пирог. Это непременный атрибут моего уюта. Запах яблок и корицы - мечта. На окнах (их в кухне непременно два и в разных стенах, чтоб было светло как можно дольше) кружевные вязаные занавески, а на подоконниках стоят горшки с цветущей геранью. Горшки пузатые и разнокалиберные, зато герань в них хорошо себя чувствует и цветет, не переставая, почти круглый год. А вокруг стола должны стоять деревянные с высокими спинками стулья. На сиденьях плоские вышитые подушки с изображением овощей: тыква, перец, лук и баклажан. Или что-нибудь еще, это как раз не принципиально. Надо очнуться, потому что следующей я наверняка представлю смахивающую на Лили женщину в переднике. Потому что когда-то я думал, что это она, та, о которой шептала мне Франческа. Хватит. Надо поговорить о важном. Этот парень не должен повторить моих ошибок и ни в коем случае не должен идти по стопам отца.

- Мелори. Как я вам только что сказал, то, что ваш отец стал упивающимся, очень расстроило его родителей. Вы уже изучали историю своего рода?

- Да, сэр. Я кое-что читал об этом.

- Можете ли вы мне сказать, что отличало представителей вашего рода во всех чреватых войной ситуациях?

- Насколько я успел понять, сэр, мои предки всегда стремились соблюдать нейтралитет.

- Совершенно верно Мелори. А когда нейтралитет соблюсти не удавалось?

- Они сражались за выбранную сторону до последнего, сэр. И они выбирали не саму сторону. Они всегда сражались не за идею, а за близкого человека.

- Как вы оцениваете такой подход?

- Полагаю его естественным, сэр. Наверное, я настоящий Мелори.

Над камином висит портрет отца Сергиуса в полный рост. Не надо быть семи пядей во лбу, чтоб понять, что Дик - уменьшенная копия деда.

- Я поступаю так же. Дерусь только тогда, когда не удается избежать драки и только за тех, кто мне дорог.

- Мелори, вы никогда не испытывали желания влиться в коллектив?

- Что вы имеете в виду, сэр? Я полагаю, что у меня нет проблем с однокашниками. Я со всеми лажу. Ну, кроме Малфоя.

- Я имею в виду другое, Мелори. Иногда человек лишенный семьи чувствует себя одиноко и в поисках поддержки вступает в какую-либо организацию. Магглы вступают для этого в партию или секту. Человек отказывается от какой-то части себя. Приносит свою индивидуальность в жертву. Зато он получает поддержку всех других членов группы. Это нередкий результат одиночества и потерянности.

- Нет, сэр. Напротив, такая мысль мне неприятна. Я предпочитаю рассчитывать только на себя. И я очень рад, что вы…принимаете во мне участие. Мне дороги ваше внимание и помощь.

- Вы поэтому, приглашая меня в свой дом, выразили это именно такой формулировкой?

- Какой?

- Вы сказали, что я здесь желанный гость в любое время. Это подразумевает, что я могу приходить сюда в любое время, когда пожелаю. Что я всегда теперь буду видеть ваш дом таким, каков он на самом деле. Если бы вы ограничились простым позволением войти, я бы забыл местонахождение дома сразу же, как только мы ушли отсюда. Вы поступили весьма неосмотрительно, использовав другую формулировку.

- Отчего же, сэр? Я, напротив, прекрасно отдавал себе отчёт в том, что делаю. Не так давно мне пришлось читать про семейные охранные чары. Я вообще очень люблю предмет профессора Флитвика. Поэтому я колебался только между этой формулировкой и желанием распространить на вас защиту рода, сэр. Как глава семьи, я мог бы это сделать, и меня остановило только то, что вы старше меня и, возможно, было бы чересчур бесцеремонно с моей стороны, сделать это без вашего согласия.

Он серьёзно смотрит на меня через стол, помешивая свой чай. Совершенно точно знает, что говорит и что делает. Приходится напомнить себе, что это первокурсник и ему всего лишь двенадцатый год. Знаний там, правда, намного побольше, чем у первогодка.

- Почему вы так поступили, Мелори?

- У меня постоянное чувство, что Вам грозит опасность, сэр. И никакая защита не будет лишней. Я не знаю, почему это так. Однако, всякий раз, как произносится имя Волдеморт, у меня перед глазами появляются одно за другим три лица: директора Дамблдора, Гарри Поттера и…Ваше, профессор. Это означает равную степень опасности для вас троих.

- О, так вы провидец, Мелори. Кто преподаёт вам прорицание? Трелони?

- Нет, сэр, кентавр Фиренц. Он учит не пренебрегать своими ощущениями. Люди слишком часто отмахиваются от них. Это ведёт к ошибкам. Я ещё до Хогвартса привык доверять таким вещам в себе.

- Тогда почему бы вам не предложить защиту Поттеру? Вы же знаете, он надежда магического мира, Избранный и всё такое.

- Вы же знаете, как поступают Мелори, сэр. Они долго держат нейтралитет и сражаются только за тех, кто им дорог. Гарри Поттер мне безразличен, по крайней мере, до тех пор, пока его ненависть к Вам, сэр, не выходит за рамки эмоции. Стоит ему попробовать причинить Вам реальный вред, и он станет моим врагом.

- А если я окажусь соратником Тёмного Лорда?

- Значит, номинально в этой войне род Мелори окажется на стороне Тёмного Лорда.

- Вы понимаете, что только что сказали, Мелори?

- Да, сэр. Потому что мне не остаётся ничего другого. У меня нет никого, кто думал бы за меня. Я глава своего рода. Ничего не меняется от того, что я же его единственный представитель. Я нахожусь на Вашей стороне, и там где будете Вы, буду я. Что бы вы ни совершили, я в меру своих сил, которые, как я чувствую,благодаря вам весьма возросли , буду защищать вас.

- В этом треугольнике есть третья сторона. Директор. Предположите на миг, что я убью его. Меня станут искать все силы магического правопорядка…

- Вы сможете укрыться здесь. Вы получите пищу, кров, медицинскую помощь, если она окажется нужна, и сможете оставаться здесь до тех пор, пока в этом не отпадёт необходимость или пока вы пожелаете. Насколько я понимаю, здесь вас никто искать не будет просто потому, что об этом доме мало кому неизвестно. Кроме того, он надежно укрыт, и вы были весьма дальновидны, создавая видимость того, что относитесь ко мне столь же строго как к остальным. Я имею в виду, никому не придет в голову, что вы можете использовать мой дом.

- Вы неплохо все рассчитали, Мелори.

- У меня был содержательный разговор с Бенджаменом и его сыном Бартоломью. Мой дед загодя усилил скрывающие дом чары и положил довольно большую сумму денег в банк на счет Бенджамена с тем, чтобы эти деньги тратились на хозяйство. После того, как в налёте погибли мои родители, все имущество семьи было конфисковано: лондонский дом, замок в Кенте, два дома на побережье Франции, немаленькие банковские счета… Но этот дом остался, значит министерству о нем неизвестно. Вы должны иметь в виду, что этот дом открыт для вас в любой момент. Всегда, когда вам нужно укрытие или просто хочется отдохнуть.

Слава Богу, он вгрызся в свой кекс, и я теперь могу спокойно всё обдумать. Главная сложность заключается в том, что он совсем еще ребёнок. Он сам нуждается в защите от того же Малфоя. Был бы он старше, я, пожалуй, рискнул бы до некоторой степени открыться ему. Но сейчас это исключено. Я слишком хочу, чтоб он был в безопасности, а лишняя информация сейчас вредна. Даже та, которой он располагает, опасна. И для меня опасна, и для него. Можно бы стереть ему память об этом дне. Но этого бесследно не сделаешь. Хотя иметь лишнее убежище полезно. К тому же убежище комфортабельное и надёжное. Отказываться от этого - грех. Жаль, что защита рода мне не светит. Сильная штука, но, учитывая моё клеймо - об этом даже помыслить нельзя. Эта защита распространится на всех. Что ж. Есть ещё один выход, как всегда трудоёмкий, но такая уж у меня судьба.

- Мелори, вы знаете, что такое окклюменция?

- Нет, сэр, пока мне не доводилось слышать этого слова.

- Окклюменция, Мелори - это искусство скрывать свои мысли от проникновения. Некоторые маги, я в их числе, обладают способностью читать мысли и чувства окружающих. Полезное, хотя и очень муторное умение. Оно называется легилименция - проникновение в сознание. Чтобы заслонить своё сознание от легилимента надо воспользоваться окклюменцией. Можно вышвырнуть пришельца вон. А можно предоставить ему фальшивое сознание, создав ложные воспоминания и даже ощущения. Это трудно, зато в этом случае легилимент убеждается, что перед ним не тот, кто владеет нужной ему информацией. Я отнюдь не намерен исповедоваться вам, скажу только, что мне действительно угрожает опасность. Чем меньше вы будете знать, тем лучше, но и того, что вы уже знаете, достаточно, чтоб вольно или невольно меня выдать. И самому нарваться на неприятности. Я бы хотел, чтобы с этого дня часть наших занятий мы тратили на окклюменцию. Учтите, что это очень трудно, эта магия, строго говоря, не по зубам многим старшекурсникам. Взять хоть того же Поттера. Окклюменция нужна ему не для защиты посторонних людей, она необходима ему, чтоб сохранить в целости собственную шкуру, казалось бы, что может быть важнее? Но нет, я потратил на этого недоумка половину прошлого года, но не добился практически никаких результатов. И не надо считать, что это потому, что я его терпеть не могу, Мелори. Что вы удивляетесь? Я же сказал, что я легилимент. Поэтому мне бесполезно врать. Я все равно узнаю. Наши студенты, в подавляющем большинстве, об окклюменции ни малейшего понятия не имеют, так что прочесть их мысли не составляет никакого труда. Я действительно терпеть не могу Поттера, почему - не ваше дело. Но я добросовестно выполняю свой долг, а мой долг как преподавателя - защищать любого студента этой чертовой школы, как бы он ни был неприятен мне лично. Так что будьте уверены, Поттер просто лодырь с весьма посредственными способностями. Итак, если вы возьмётесь за окклюменцию, то вам придется очень серьёзно работать.

- Я согласен, сэр. Это весьма полезное умение. Однако достаточно ли моей подготовки, все-таки знаний у меня пока маловато.

- Этот предмет практически не сопряжен со школьными дисциплинами, Мелори. Так что это трудно, но для вас возможно. Просто потому, что самое главное тут - как следует сосредоточиться и серьезно тренироваться.

- В таком случае, я буду рад, профессор, и постараюсь вас не разочаровать. В противном случае мне придется, чтобы не выдать вас попросить стереть мне память об этом дне. А мне этого очень не хотелось бы.

- Что в этом дне такого, что он стал вам так дорог. Ни за что не поверю, что это разговор с домовым эльфом. Вы жили без знания об этом доме до этого, прожили бы и после. Уверен в этом.

- Это без сомнения так, сэр. Но это не главное. Сегодня был момент, который мне хотелось бы сохранить в памяти навсегда, даже если это было просто эпизодом и никогда не повторится.

Почему он умолк? Что такого сегодня произошло?

- Чего вы замолчали, Мелори? Думаете, я теперь всё время буду ваши мысли читать? Не дождётесь. Этак студенты в конец обленятся, если им не надо будет формулировать результаты своей умственной работы. Раз уж начали, договаривайте.

- Сегодня была секунда, когда вы повели себя, как если бы были моим отцом, сэр. В этот момент я был по настоящему счастлив, и это стоит того, чтоб никогда не забывать.

Признаться, такого признания я никак не ожидал. Я думал, он удивился, но воспринял это как шутку, не больше. А для меня-то что это было? Шутка? Нежелание запечатлеваться в памяти маггла, владельца лошади? Или попытка выдать желаемое за действительное? В любом случае нельзя дать парню понять, что он для меня больше чем просто способный студент. Это опасно. Этого нельзя допускать.

- Не городите вздор, Мелори. И собирайтесь, нам пора. Мы здесь уже шесть часов. Да, потрудитесь сделать что-нибудь невероятное на ближайшей Защите от Тёмных искусств. Мне нужен хороший серьёзный повод для назначения вам новой длительной отработки. Сами понимаете, не могу же я вам мстить за попрание самолюбия моего крестника до конца учебного года.

Смотрит на меня спокойный и упрямый. Не надо лезть к нему в мысли, чтоб видеть на лице жесткую решимость продолжать в меня зачем-то верить. Боже, да из меня такой же отец, как из Люциуса Малфоя гриффиндорец. Даже если отбросить в сторону такие сопутствующие обстоятельства, как Нерушимый обет Нарциссе, я знаю о том, какие бывают отцы только по собственному родителю, который споил мою мать, спился сам и оставил мне на память о себе только душное чувство отвращения и несколько дюжин шрамов от ременной пряжки, разбросанных по всему телу. Этим нехитрым инструментом он на протяжении доброго десятка лет ежедневно, стараясь не делать перерывов в дрессировке, вколачивал в меня почтение к себе. Вместо почтения вколотил то самое отвращение. И едва я пошел в школу, как первым делом на ближайших же каникулах популярно объяснил папаше, почему порку лучше прекратить. С таким богатым опытом, какой из меня отец? Парень спятил. Но, по крайней мере, теперь я в некотором роде могу быть уверен, что мальчишка не врёт, когда говорит, что я ему нравлюсь. Хотя видит Мерлин, я по-прежнему не понимаю, что он во мне нашел. Он снова прижимается ко мне, и мы аппарируем на дорогу в Хогсмит. На сей раз, я могу однозначно решить для себя, что мне нравится ощущать себя рядом с ним большим и сильным. Я не слишком люблю защищать. Мне всегда казалось, что человек должен сам беречь свою шкуру. Я понимаю, что такое ответственность, но видит Мерлин, мне не нравится защищать шкуру того же Поттера. Этот заносчивый сопляк корчит из себя героя, а все колотушки, которые должны по справедливости доставаться такому недоумку за повышенное самомнение, почему-то получаю я. И хоть бы слово благодарности! Нет же, исключительно ненавидящие взгляды и возмущение из-за того, что не дали нагеройствоваться всласть. Я не герой. Я просто стараюсь выжить, выжить в глубокой яме с кольями на дне. Я просто вишу на краю этой ямы и пытаюсь уцепиться за любой выступ, любой торчащий корень. Ради того, чтоб спасти свою шкуру я сделаю практически что угодно. В том числе исполню эту проклятую клятву, чем бы мне это ни грозило. Просто потому что не выполнив, я умру наверняка, а выполнив - только может быть, и уж во всяком случае, вероятно, не сразу. Так или иначе, не являясь героем и полагая, что каждый сам должен заботиться о своей шкуре, я хочу защитить Дика. Черт, я столько раз предупреждал себя, что верить мальчишке опасно. И я всё-таки поверил. Теперь остается ждать его требования, которое я опять возьмусь выполнять, в очередной раз поведшись на свою необходимость. Если останусь жив. Но я живучий, и хочу продолжать жить любой ценой. Непонятно, правда, зачем…

Глава 6. Пошлые мысли, зелье невидимости и объяснение в любви.

Сегодня всё было так здорово. Благодаря профессору Снейпу я обрёл настоящий дом. Ещё я познакомился с портретом собственного деда, который может говорить со мной. Это, конечно, не то же самое, что настоящий дед, и ведь он совсем меня не знает, и я его тоже, но можно надеяться на более близкое знакомство. Но главное не это. Главное было по дороге, когда я подошел к лошади. Во-первых, меня приняли за сына профессора, а во-вторых, он это не только не оспорил, он поддержал это. Он назвал меня по имени. И даже дал подзатыльник. В написанном виде эти слова выглядят невозможно глупо, но я не умею передать ощущение. Это было не больно и не обидно, а наоборот весело. Так наверное родители делают, когда любимый ребёнок их не слушается. Вроде и власть показать надо, а вроде и случай не такой уж принципиальный. А ещё мы серьёзно поговорили за чаем, и по-моему профессор всё же поверил в моё хорошее отношение. Теперь он будет учить меня окклюменции. Только надо, чтоб никто не знал. А вот как это устроить я теперь не очень-то понимаю. Потому что когда я пришёл в нашу с Окти комнату, он встретил меня словами:

- Ну, и как ты?

- Что ты имеешь в виду?

- Ну, тебе понравилось? Большой у него?

Подходя к замку, я решил про себя, что если меня спросят, что я делал с деканом в деревне, то я скажу, что мы получали заказ на ингредиенты для зелий, и я как проклятый ставил галочки в списке. Поэтому сейчас ответил в соответствии с легендой:

- Здоровенный.

- Больно было?

Мне пришло в голову, что мы говорим о разных вещах. Тем не менее, я ответил:

- Что тут может быть больного?

- Ну, ты ж сам говоришь здоровенный.

- Ну да, устал как собака. А главное, названия уж больно мудрёные, а почерк у нашего декана чёткий, но такой мелкий. Жуть.

- А при чём тут почерк?

- А чем я, по-твоему, в деревне четыре часа кряду занимался?

- А разве не развлекал декана?

- Вообще-то я добросовестно сверял пришедшие для него ингредиенты со списком. Список был длиной метра полтора и исписан очень плотно. Возможно, профессор Снейп каким-то образом развлекался, пока я это делал. Хотя мне кажется, что он в это время составлял следующий заказ.

Физиономия у Окти вытянулась.

- Я-то думал, он тебя того…

- Чего?

На самом деле, живя в приюте, даже если это монастырский приют, вы недолго будете оставаться в неведении относительно некоторых аспектов человеческих взаимоотношений, хотя бы потому, что контингент приюта регулярно пополняется жертвами таких отношений. Так что я уже понял, куда клонит Окти, но продолжал разыгрывать дурачка, поскольку не знал, как на это лучше отреагировать. То, что такой слух опасен со многих точек зрения, было мне предельно понятно, но как это задушить в зародыше? Наши с профессором отношения для всех вокруг должны выглядеть однозначно прохладными. Слух о том, что декан использует меня для сексуального удовлетворения, грозит ему увольнением. Но даже если нам удастся доказать директору, что это не так, я становлюсь опасен для него по причине о которой мы говорили пару часов назад. Это надо обсудить с самим профессором. Причем желательно еще сегодня. Сейчас вот допишу и пойду.

Тем не менее Окти продолжил:

- Ну, я думал он тебя пользует. Многие мужчины предпочитают мальчиков. Это, конечно неприятно, но зато протекция декана обеспечена, а это дорогого стоит.

- Боюсь, что ничего такого не было. С чего это пришло тебе в голову? Да этого и быть не могло. Учителей за такое увольняют. Нет, я просто помог сверить заказ со списком. Трудновато, конечно, зато я побывал в деревне, а кто там еще бывал из первогодков?

Надеюсь, он поверил. Забавная вещь, хотя для меня сейчас безумно неудобная - люди обожают верить в то, во что им самим хочется, и не верят правде, если она их не устраивает. Окти хочется, чтоб декан оказался голубым педофилом, непонятно только зачем ему это? А что касается этой стороны жизни, то вообще интересно, как с этим у профессора? Он нестарый мужчина, ему это должно быть необходимо. Однако не похоже, чтоб у него кто-то был. Об этом тоже следует подумать. В конце концов, мама мне тоже бы отнюдь не помешала.

* * *

Что же всё-таки поручено Малфою, и как это выяснить? Веритасерум? Нет, черт возьми. Никакого насилия, если он расскажет, а он расскажет, более того, настучит с превеликим удовольствием - мне конец. Такого лорд не простит, это точно. Только терпение. Хреново одно, с такой тактикой я могу узнать слишком поздно. Кто там опять?

- Войдите!

- Добрый вечер, сэр.

- Виделись, Мелори! Что вам нужно? Мы провели вместе весь день, неужели вам еще не надоело?

- Сэр, я только хотел спросить. Мой сосед по комнате решил, что вы увели меня из школы, чтобы…ну…

- Не мямлите, Мелори! Что еще такое?

- Словом, он решил, что вы используете меня как сексуального партнёра, сэр.

Вот чёрт! Всё-таки долгое воздержание приводит к забавным последствиям. Я и не задумался о таком возможном аспекте взаимоотношений. Похоже у меня на редкость сексуально просвещённый факультет, раз уж даже первокурсники полагают, что между учеником и учителем возможна только такая связь. А сам-то он, надеюсь, не решил, что это я заигрываю?

- А вы что об этом думаете, Мелори?

- По-моему - это полный бред, сэр.

- Не допускаете мысли, что он прав?

- Нет, сэр.

- Почему?

- Хотя бы потому, что за четыре месяца вы уже могли бы это хоть как-нибудь проявить.

Что же с этим делать? Опровергать смысла нет, просто потому, что чем больше опровергаешь, тем больше окружающие убеждаются в своей правоте. С другой стороны, в случае чего Мелори непросто будет сказать, что нас ничего не связывало. Я бы даже сказал - невозможно. Хотя, одна идея у меня есть.

- Мелори, а как вы отреагировали на это предположение?

- Я сказал ему, что ничего подобного не было, сэр. Что я помогал вам в деревне получать ингредиенты для исследований.

- Я не об этом! Вас оскорбило подобное предположение?

- Мне показалось, что на такой бред не стоит обижаться, сэр.

- Как вы отреагируете на то, чтоб вас подозревали в этом и дальше?

- Зачем сэр?

- Мы могли бы пустить всё на самотёк, Мелори. Никак не комментировать этот слух. Вы будете ходить ко мне в кабинет по вечерам, возвращаться усталым (это я вам гарантирую) и не будете ничего комментировать. Пусть окружающие думают что хотят. В случае если мне всё-таки придётся покинуть школу, и будут искать тех, кто мог мне помочь, смело обвиняйте меня в совращении и изобразите неприязнь ко мне. То есть уверьте окружающих, что подчинялись мне из-под палки.

- Но профессор, такое обвинение повредит вам!

- Мелори, если мне придётся бежать, то только после такого проступка, после которого мне уже ничто не повредит, можете мне поверить. Это будет что-нибудь вроде убийства. Согласитесь, на этом фоне то, что я ещё и принудил к соитию несовершеннолетнего, будет всего лишь каплей в море.

- Но если вас потом оправдают…

- Потом и будем отмывать мою репутацию. Решайте проблемы по мере их поступления, Мелори. Кстати, я не слишком верю в то, что этот слух будет очень популярен. До сих пор мои любознательные студенты год за годом убеждались в моей полнейшей непорочности. Вряд ли они так вот поверят, что я нарушил своё монашество да ещё с мальчиком. С другой стороны, лучше бы поверили, потому что это идеальный способ убедить при случае следователей, что вы меня очень не любите и помогать мне ни в жизнь не стали бы.

- А может мне лучше просто пить зелье невидимости, сэр?

- Мелори, где я вам тут прямо сейчас зелье невидимости достану?

- Я уже почти сварил, профессор. Думаю, на этот раз у меня получилось.

- Что у вас получилось, Мелори! Это же уровень седьмого курса да еще для работы в паре! Не вздумайте пробовать своё варево, мне не нужен смертельный случай на факультете!

- Но сэр…

- Никаких но, Мелори!

- Но я его правда почти сварил. Хотите, проверьте.

Мальчишка говорит ерунду. Это невозможно. Даже я вынужден звать Помфри, когда варю это зелье. Двух рук там попросту мало. Но сколько уверенности. И ведь до сих пор он не страдал манией величия. Пойти, посмотреть, что ли?

- Мелори, давайте договоримся. Если вы действительно в одно лицо сварили зелье невидимости, я выдам вам премию в размере…

- Нет уж, профессор. Если я это сделал, то дайте слово, что иногда будете называть меня по имени, когда никто не слышит. Ну, а если я вру,…тогда можете меня выпороть.

- Нет! Ваше предложение абсолютно неприемлемо!

Парень, разумеется, не знает, что говорит, нельзя его винить за это, но…все равно…

- Извините меня, пожалуйста, профессор. Я не хотел вас расстроить. Что я сказал до такой степени не так? Вы ведь уже называли меня Диком…

Пусть посмотрит… Может поймёт, что не стоит связывать со мной надежды.

- Видите этот шрам у меня на руке, Мелори?

Испуганно кивает.

- Знаете, что это такое? Не знаете? Это след от ременной пряжки. На моём теле таких несколько дюжин. На руках они появляются, когда пытаешься вжаться в угол и прикрыть голову…

Похоже, хватит, на парня жалко смотреть, вот-вот разревётся.

- Это поэтому вы спрашивали меня, захочу ли я избавиться даже от воспоминаний об отце, если он будет колотить меня?

- С логикой у вас всё в порядке, Мелори.

- Ещё раз, простите меня, сэр. Я не знал. Просто хотел подчеркнуть полную ответственность за свои слова.

- Забыли. Пойдёмте уже, покажете мне, что вы там наварили.

А у Мелори тут неплохо. Даже я с моей помешанностью на зельях не лучше в своё время всё устроил. Ну, где это варево? Чёрт! Как такое может быть? Оно действительно прилично сварено и его через полчаса пора будет снимать с огня. Придётся признать, что парень не врал.

- Кто вам помогал, Мелори?

- Никто, сэр.

- Не может быть. Для этого зелья одной пары рук мало. Не вынуждайте меня залезать к вам в голову!

- Прежде чем я убедился в правоте ваших слов, профессор, я это зелье три раза запорол. А потом нашёл-таки способ варить его в одиночку. Если позволите, я продемонстрирую.

- Валяйте.

Парень подошёл к полке и как ни странно снял с неё две банальнейших вилки. Домовики, надо думать, посейчас гадают, кому они понадобились. После этого он произвел непростую трансфигурацию, превратив вилки в протезы правой и левой рук. Ну, а то, что он проделал потом, не лезло ни в какие ворота. После ещё пары заклятий он стал походить на индусскую статуэтку.

- Прежде чем я научился координировать действия четырёх рук, я запорол зелье ещё пять раз, сэр. Но сейчас результат, кажется удовлетворительный.

- Знаете, Мелори, вам уже сейчас профессор Флитвик должен зачесть чары за пятый курс. Что вы делаете у него на уроках? Пишете эссе по другим предметам?

- Нет, сэр. Я просто договорился с профессором Флитвиком о свободном посещении ещё месяц назад. В следующий раз мне к нему на сдачу в конце февраля.

- А профессору Слагхорну стоило бы зачесть вам Зелья курс за третий так точно.

- Я так не думаю, сэр. Практические занятия и опыты я, конечно, делаю с опережением графика, но сварить по готовому рецепту и понять, почему рецепт составлен так, а не иначе, это разные вещи. К тому же по большей части такие опыты бессистемны. Так что на занятиях у вас и профессора Слагхорна я узнаю массу полезных вещей. Так же как и у профессора МакГонагалл.

Что ж, я проиграл в этом споре. Надо выполнять условия. Не скажу, чтоб мне было это неприятно.

- Тебе нравится учиться, Дик?

- Да, профессор.

- Ты уже выбрал предмет, который хотел бы развивать?

- Пока мне лучше всего удаются чары, профессор. Но об окончательном выборе говорить ещё очень рано. Спасибо, что первая часть моего предложения оказалась для вас не неприемлемой.

- Я был бы рад, если бы ты направил свои поиски семьи куда-нибудь в другое место, Дик. Всё это очень трогательно, но по массе самых разных причин я не гожусь на роль отца. Не говоря о нависшей надо мной опасности, которая будет угрожать каждому, кто вольно или невольно окажется со мной рядом, ты кое-что узнал о том, как мне жилось в семье. Надеюсь, ты понимаешь, что я просто не представляю себе, что такое быть хорошим отцом.

- Я думаю, вы очень хорошо представляете себе, что такое быть плохим отцом, сэр. И точно знаете, чего делать нельзя. Я разумеется далёк от того, чтоб заставлять вас проникаться ко мне отцовскими чувствами, профессор. В конце концов, сердцу не прикажешь. Но ни вы, ни кто другой не можете запретить мне испытывать по отношению к вам чувство, приближенное к сыновнему. По той же причине. Так сложилось, профессор, и это ни к чему вас не обязывает.

Легко сказать, не обязывает. Сент-Экзюпери в своё время написал, что мы в ответе за тех, кого приручили. Это ужасно тяжело, но, к сожалению, абсолютно правильно. И это один из тех великих законов, соблюдать которые необходимо просто для того, чтобы потом не чувствовать всю жизнь вину, которую не в состоянии искупить. Мне вины в жизни и так больше чем достаточно.

Глава 7. Интервью с придурком, старые новости и очень много новых лиц.

Ну, наконец-то! Мелани прислала мне с Присциллой толстенный пакет. В нем оказались результаты расследования по тупику Прядильщиков. Очень интересно! Вкладываю целиком. Надеюсь, сюда никто не доберётся. Я перепрятал дневник. Теперь я пишу только в своей секретной лаборатории, все равно я в спальне бываю только по ночам. На дверь я наложил все запирающие заклятья, какие нашел в справочнике, войти могу только я. Даже профессор Снейп, я думаю, не сможет. Тут уж пришлось выбирать: всё или ничего. Мало того, дневник я держу в тайнике. Из стены здесь вынимаются два камня, за ними-то я его и прячу. Я, кстати, заметил, что, получив в свое распоряжение магию, люди очень быстро начинают полагаться только на неё. Руку могу дать на отсечение, что этот примитивный маггловский тайник намного надежней большинства заколдованных. Слишком просто, почти как восемь дешевых китайских замков на одной двери. Перечитаю-ка еще раз.

«Привет, Дик! На сей раз, я могу тебя порадовать результатом. Начинаю с начала, чтоб ты знал, кому при встрече должен очень большое спасибо за проделанную работу. Его зовут Кевин. Ему восемнадцать и он учится в колледже на дизайнера по интерьеру, как раз там, где летом живет твой декан.

Во-первых, тупик Прядильщиков по городским документам значится расселённым вот уже лет двадцать. Во-вторых, даже до расселения это были трущобы, где ютились рабочие прядильной фабрики, которая начала разоряться еще пятнадцатью годами раньше. Посмотри на фотографии, убедись сам. Так что у вашего профессора было не очень-то обеспеченное детство. Теперь дальше. Кевин прикинулся, что пишет курсовую работу по социологии, и в качестве темы взял «Внутригородские миграционные процессы» кошмар, я не понимаю, что это значит, но тебе на всякий случай передаю, вдруг это важно. Благодаря этому он без проблем получил в магистрате всю информацию, в том числе фамилии и адреса тех, кто жил в том же районе. А на рождественских каникулах он их обошел и взял у них интервью. Типа ему интересна история родного города, и пока район фабрики не сравняли с землёй, он хочет написать о его жизни. Я тебе пересылаю его отчёт в виде распечатки. Сама я его читала на экране и вставляла свои комментарии жирным шрифтом. Это чтоб ты отличал их от основного текста и от комментариев Кевина. Он там пишет, что его мысли и впечатления набраны курсивом.

Вообще хорошо, что ты меня на это подвиг, потому что мне с Кевином очень интересно. Думаю, после школы я тоже пойду учиться на дизайнера. Нам уже сейчас есть о чем поговорить, хотя между нами разница аж в восемь лет, а это о многом говорит.

«Привет, Мелли! Побывал я на этой улице - полный конец всему. Прикинь, там сроду не было ни водопровода, ни канализации. Впритирку друг к другу стоят домишки. Внизу у каждого кухня и гостиная, вверху - ещё две комнаты, предполагается, что спальни. Из кухни, она вторая со стороны улицы, дверь во внутренний двор, где стоит будочка. Примерно на неё этого двора и хватает. Прикинь, какой там запах летом. Вода - в колонке на улице. Электричество там было, но уже лет десять, как отрезано. Как этот чувак, про которого я узнаю, там живет, понятия не имею. Отопление в этих домах печное. Интерес представляет на всей улице только один дом, справа от заказанного. В смысле, он тоже заколочен, но на окнах там какие-то идиоты оставили занавески. Они связаны крючком и скажу тебе, подруга, это эксклюзив! Я не поленился перелопатить все журналы по рукоделию, изданные с 1905 года, ничего похожего не отыскал. В этом доме явно жили полные кретины, такое бросить! Мне даже интересно стало, кто же это ходил в соседях у вашего профессора, так что я начал именно с них. Согласно документам там, на момент отъезда вашего профессора в школу, жило три женщины: миссис Бренда Квикпенни, миссис Розамунда Квикпенни и мисс Матильда Квикпенни. На момент расселения их осталось только две: Розамунда и Матильда. Бренда умерла, когда вашему профессору было четырнадцать. Выставь своему приятелю счет за цветы, конфеты и пиво, которые мне пришлось поставить своим информантам. Пусть отдувается. Мне с тебя возмещения убытков не надо, но я хочу, чтоб твои работы были представлены на моем сайте.

Ладно, короче, я договорился с этими бабами и приехал к ним поговорить. Живут они сейчас тоже в не слишком-то престижном районе. Домик так себе, ненамного просторней, чем прежний, но, по крайней мере, все удобства имеются. Меня провели в гостиную и попросили подождать, пока согреется чайник. Ну, что тебе сказать. Это действительно дуры. Причем очень душные дуры. После разговора с ними я вынужден был зайти в паб и наврать, что мне уже исполнился 21 год. Я очень не люблю пиво, но после этого посещения хотелось как-то поправить противное послевкусие. Сразу что-нибудь вкусное употребить было невозможно, я бы это возненавидел потом, а пиво после них показалось вполне терпимым. Начать с того, что Розамунде лет шестьдесят с гаком, а Матильда ровесница вашего профессора. При этом Розамунда ведет себя так, словно ей двадцать. А Матильда, которой сороковник прикидывается маленькой девочкой мамочкиной дочкой. Обе выглядят как полные идиотки. Знаешь, бывают женщины, которые слепо следуют советам из модных журналов. Написано там, что в этом сезоне модно носить мини, они наденут мини, даже имея толстые короткие кривые ноги.

Гостиная, куда меня провели, тоже оказалась жертвой их модных устремлений. Кругом какие-то статуэтки, драпировки, подушечки, ленточки, рюшечки и салфеточки. Типа такое женское гнёздышко. Меня чуть не стошнило, когда я обнаружил, что салфетка на журнальном столике - резиновая имитация вязаной. Представляешь? Резиновая! А на ней вазочка с искусственными цветами! Я дизайнер! Я ничего не имею против искусственных цветов, но не в вазе же на столе!!! И не самая дешёвая китайская разновидность. Ладно, спокойно, без нервов. Я уже не там. Наш разговор я записал на диктофон, потом перепечатал. Баб этих буду называть по имени, чтоб не путаться. Свои комментарии вставлю курсивом.

Р: Ну, мистер Уилсон, что же привело вас к нам?

Я: Видите ли миссис Квикпенни, я пишу работу о том районе, где вы проживали до получения от города нового жилья.

Р: О! Эта ужасная дыра. Там было кошмарно.

Я: Но это все-таки часть нашей истории, поэтому я хотел бы узнать как можно больше. Жаль, что скончалась ваша матушка, её информация о более старых временах была бы бесценна.

Р: (с некоторым удивлением) Моя матушка действительно скончалась некоторое время назад, но она никогда не бывала в этом районе. Она всю свою жизнь прожила в Южной Англии. И я там жила до того как вышла замуж.

Я: А миссис Бренда…

Р: (презрительно) А, вы имеете в виду мою свекровь? Кошмарная женщина.

Я: Кошмарная? (Мне стало ясно, что занавески, скорее всего, вязала именно Бренда)

Р: Да. Представляете, мистер Уилсон, она вечно что-то шила, вязала, вышивала, это притом, что можно было купить в магазине вещи куда лучшего качества. Ну, я понимаю, в годы её молодости, когда ничего толком не умели делать, но в наши дни опускаться до дешевых поделок. Фу!

М: А еще бабушка прикормила это грязное лохматое страшилище! Помнишь, мамуся?

Я: Какая-то бездомная собака?

М: Хуже! Намного хуже. Соседский мальчишка. Как его, а Снейп! Он вечно был грязный, волосы длинные и сальные, штаны драные. А нос задирал, будто принц переодетый! Бабушка однажды привела его с собой, и с тех пор он повадился ходить.

Р: Да, кажется он помог ей донести до дома покупки. У этого парня не было ни стыда, ни совести. Воспитанный ребенок отказался бы войти. Впрочем, о чем мы говорим? С тех пор, как Тобиас Снейп женился на этой прошмандовке, где он только взял её?..

Я (продолжая разыгрывать из себя идиота): Вы имеете в виду миссис Снейп?

Р: Да. Её. Видите ли, мистер Уилсон, я очень рано овдовела. Мой муж болел астмой, и я осталась один на один с его мамашей сразу, как родилась Матильда. А Тобиас был очень положительный ответственный приятный мужчина. Благочестивый, всегда ходил в церковь по воскресеньям… Я надеялась, он обратит на меня внимание. Не то, чтобы я так сразу забыла своего бедного Рональда, просто девочке нужен был отец. Я не думала о себе, поверьте! (Во время этого рассказа она старательно выжала из себя целых две слезинки и заламывала руки, словно в немом кино играет).

Я: Конечно, миссис Квикпенни, это так ответственно с вашей стороны. (Боже, как мне жаль её покойного мужа, хотя с другой стороны, редкостный был дурак, что повесил себе на шею такое сокровище. У неё ведь еще и морда лошадиная и дочурка вся в неё.)

Р: Да, так вот. Вместо этого он привез однажды в дом это сокровище. Черноволосая бледная дылда с челюстью будто крышка гроба. Сперва у них все было тихо. Но потом Тобиас стал каким-то нервным. А когда у них родился сын, он совсем с цепи сорвался. В доме начались скандалы. Тобиас принялся пить, бил и её и мальчишку. Вскоре она тоже спилась. Если добавить к этому, что фабрика разорялась, и работы становилось всё меньше… А это чудовище, которое они назвали Северус, чуть не сутками болталось по кварталу. Представляете, мистер Уилсон, как он при таких родителях выглядел и какие у него были манеры. Повторюсь ещё раз, был бы он воспитан, постеснялся бы в таком виде являться в дом к приличным людям. А моя свекровь мало того, что кормила этого оборванца, она даже ничего под него на стул не подстилала. А нам, постоянно выговаривала за каждое пятнышко на скатерти. Представьте, мистер Уилсон, она ни за что не хотела покупать клеенку, хотя это так мило и при этом практично. Протер и все! (В это время мы уже пили чай с принесенными мной конфетами, так ты не представляешь, Мелли, как они это делали. Ни разу не налили чай в чашку так, чтоб ничего не попало на пол или на стол. Неприлично так говорить, особенно девочке, но я скажу. Руки у них у обеих растут оттуда же, откуда ноги. И вдобавок обе левые. Если у них скатерти были под стать занавескам, то я бы на месте этой свекрови их придушил!)

М: Да, представляете, мистер Уилсон, этот оборвыш повадился ходить к нам почти каждый день. Я из-за него даже получила трепку от Тима Спайка. Он решил, что я с ним дружу, и не хотел верить, что этот противный Снейп ходит не ко мне, а к бабушке. Они вечно разговаривали о какой-то ерунде, и она давала ему смотреть свои альбомы про какие-то замшелые картины вроде «Мадонны в горах» или как-то в этом духе. (На самом деле - Мадонна в скалах. Прикинь, Дик, для неё Леонардо да Винчи - что-то замшелое. Кевин даже комментировать это не стал. Ты еще прочти, что дальше было. Ухохочешься. Хотя твоему декану я не завидую). Я всего-то один раз взяла одну из таких книг с полки, чтоб сделать стену в кукольном домике, так бабушка прямо из себя вышла. А этому неопрятному оборванцу давала читать. Я раз даже слышала, что она разрешила взять её домой, но он отказался. Сказал, если отец найдет, плохо будет. Отец его каждый день колотил, и правильно делал, потому что он все время дерзил. Всем дерзил. И мне, и мамуле, и Тиму. И отцу своему тоже дерзил. Огрызался на всех. А чего огрызаться-то. Я правду ему сказала, что он не моется никогда. А он меня обозвал крысой в бантиках.

Р: Не повторяй таких слов, радость моя! Надеюсь, этот Снейп попал в тюрьму! С таким норовом и такой наследственностью прямая дорожка в Бродмур!

Ну, дальше, Мелли, пошли жалобы на работу на фабрике, что её не стало, про вашего профессора я больше ничего не услышал, так что визит свернул. И пошел, как я уже говорил, в паб. Следующим моим клиентом стал этот самый Тим Спайк. Мужик здоровый как першерон. Работает сантехником в том же районе. Вдовец. Похоже, жена померла со скуки, потому что мозгов у него как у амебы, то есть нету. С этим мы встретились в пабе, где он немедленно принялся сосать пиво. У него такая пивная мозоль, прикрыть скатерти не хватит.

Т: Ну, что тебе, Кевин сказать! Житуха в этой дыре была препоганая, но, с другой стороны, детство все-таки. Так что хороших воспоминаний тоже много. Взять, к примеру, нашу компанию! Том, Бен, Сидни и я. Мы здорово проводили время, на рыбалку ходили, в футбол играли, болтались по городу, искали приключений на свою задницу. Нам море тогда было по колено. Ну, а если не было ничего поинтереснее, всегда можно было докопаться до Снейпа.

Я: А кто это?

Т: А это парень такой, на год или на два помладше нас. В самом тупиковом доме жил. Предки у него спились, отец его вечно колотил, но он никогда не ревел, только огрызался. Он был, что называется, белой вороной. Все время книжки читал. Прикинь, в семь лет приперся к Миллеру в книжную лавку и сказал, что будет ему утром и вечером мыть пол, если в остальное время он позволит ему сидеть в магазине и читать. Мы-то туда только за комиксами ходили. А он там торчал по пол-дня.

Я: Неужели все время только и делал, что читал?

Т: Ну почему же. Еще он регулярно подсчитывал свои шишки. Казалось бы, если уж ты такой тощий хилый недокормыш, сиди тихо, не высовывайся. Так ведь нет, ты ему слово, он тебе два. Ты его кулаком, он тебя коленом. Никогда, ни разу не спустил нам ни слова. Но всегда оставался в проигрыше. Он один, а нас компания. И все друг за друга.

Я: А разве это честно? Все на одного.

Т: С одной стороны, может и нет. А с другой, чего он ходит будто лорд? Сам грязный как чучело, сквозь дыры на штанах тощая задница видна, а туда же, носом дергает. К тому же он был великий мастер делать гадости по-тихому. Сегодня мы его поколотим, а завтра нас дома порка ждет, потому что кто-то заляпал чье-нибудь чистое белье грязными лапами, и при сверке наши ладони подходят, а Снейповские - нет. И несть числа таким случаям. Когда кто-то другой бил стекла, всем почему-то казалось, что там видели кого-то из нас. И этому кому-то влипало по первое число, а мы все могли подтвердить, что там его не было. Но кто ж нам верил?! В общем, подставлял он нас тоже мастерски. Сейчас даже приятно вспомнить. А как мы поцапались, когда застукали его за чтением девчонской книжки про вышивку и прочее рукоделие. Это ему уже лет десять было. Только клочья летели, когда мы дрались. Вообще-то дрался он как девчонка, совсем без правил, разве что молча, но пощады никогда не просил, надо отдать ему должное. А потом он уехал в какую-то спецшколу, то ли для малолетних преступников, то ли для особо одаренных, кто ж его разберет. Без него в нашем квартале скучнее стало. На лето он когда приезжал, как мы ни старались, а не могли его достать. Как-то смотришь, стоит, а только соберешься сказать что-нибудь, а его уже нету.

Все остальное, Мелли, сводится к тому же. Грязный, оборванный, вечно в синяках, но при этом гордый независимый, язвительный и неглупый. Это все подтверждали. Его там не любили и побаивались из-за неуживчивого характера и наследственности. И все, кого я опросил, подтверждают, что Тобиас Снейп был очень милым человеком до женитьбы, а после рождения сына очень быстро спился и стал агрессивен. И что его мать тоже спилась вдруг и очень быстро, буквально в считанные месяцы. Я бы не исключил, что он споил её. Я посмотрел кое-какую литературу. Если спиртное добавлять в еду, то человек спивается довольно быстро и при этом незаметно для себя. Он даже не замечает, как попадает в зависимость. А женщина-алкоголик это совершенно неизлечимо.

Не пойму я, чего он за эту халупу держится? Неужели правда до сих пор там лето проводит? Там же у него вряд ли хоть одно светлое воспоминание, кроме разговоров с той старушкой, осталось. Да, еще один интересный момент. Когда ему было семь или восемь лет, его в рождественскую ночь подобрал полицейский патруль, и он провел ночь в участке. Я встречался с тамошним сержантом. Ну, то есть это он тогда был сержант, а сейчас ему уже за шестьдесят, он суперинтендант на пенсии. Он помнит носатого тощего неопрятного мальчишку, одетого не по погоде. Патруль подобрал его, когда он слонялся по улицам. По его словам родители напились и заперли дверь, пока его не было. Идти домой он отказался, мотивируя это тем, что в той стадии опьянения, которой его отец достиг к этому моменту, он обычно по поводу и без повода хватается за ремень, а ему, Северусу, его шкура дорога. Сержант его потому и запомнил. Имя редкое. Они его там в участке чем-то угостили, напоили чаем, а утром проводили до дома.

Вот, собственно и все. Надеюсь, тебе это поможет. Фотографии прилагаю. Фото твоих работ с тебя. Торжественно клянусь не покушаться на твои авторские права. Кевин.»

Ничего себе история. Интересно, а чего они от него хотели? Ровного доброжелательного отношения к окружающим? Забавные ребята. Или чтоб он расстилался перед каждым, кто сильнее? Интересно, что произошло такого между его родителями? Почему отец вдруг спился и возможно споил мать? Что случилось? Учитывая, что это началось сразу после рождения декана, он вряд или знает, с чего все началось. И теперь никто уже не узнает. Хватит думать, пора идти к профессору заниматься. А Мелани я отправил Присциллу с новым заданием. Мне очень нужно подробное интервью с Билли Прайдом. Я буду после этого Мелани должен. Очень сильно должен.

Глава 8. Эпоха Возрождения, резиновая змея и бабушка профессора Снейпа.

Мальчишка делает успехи. Пожалуй, его основной талант - это умение концентрироваться. Он все силы кладет на то, чтоб добиться результата. В дуэльной магии мы теперь только слегка практикуемся, потому что теперь надо только нарабатывать практику. И не так уж я поддаюсь, честно говоря. А учитывая, что я очень неплохой дуэлянт… Не будем скромничать, это правда. В общем, на боевую магию мы тратим не много времени. А вот окклюменция - другое дело. Все-таки это очень сложно для человека, который всего полгода назад узнал, что он волшебник. Но прошло всего четыре недели, а парень уже может выкинуть меня из сознания. Сам, правда, пока не может пробить мой щит. Я честно старался сделать его послабее, для начинающих, но похоже привычка вторая натура. Я без ментального щита на людях уже лет пятнадцать не появляюсь. Как же мне его еще ослабить?

- Профессор, я не смогу войти.

- Сможете, Мелори, просто надо еще потренироваться.

- Да нет, сэр, дело не в этом. Я уже практиковался на студентах. У меня все вполне получается. Больше того, я заранее прошу прощения, но должен же я был проверить… Я и в сознание мамам Помфри забрался, и к профессору Флитвику тоже. Я только к вам в сознание не могу залезть.

- Почему еще? Что это за выкрутасы, Мелори?

- Просто я…мне кажется, что залезть туда - это все равно, что…

- Что?! - Мерлин помоги мне. Только его деликатности мне не хватало. Я тут дурак дураком задачу ему облегчаю, а он, оказывается, деликатничать пытается! Какая, к дьяволу, тактичность в военное время!

- Это значит причинить вам боль! Каждый раз, как я пытаюсь это сделать, у меня такое чувство, что я собираюсь поковыряться в ране ржавым гвоздем. Я не хочу причинять вам боль, профессор!

Боже мой! Да он сейчас заревет?! Что это с ним такое?

- Да с чего вы решили Мелори, что мне будет это больно? Будьте уверены, чего вам знать не надо, то я вынул из памяти еще до начала занятия. Вон думоотвод стоит, полюбуйтесь.

- Просто чем больше я вас узнаю, сэр, тем больше убеждаюсь, что у вас совсем безрадостная жизнь. Когда вы проникали в мое сознание, я очень четко знал, что вы увидели, а что - нет. И мне словно вцарапывали эти воспоминания в череп изнутри. Это не больно физически, но очень тяжело эмоционально снова во всей полноте переживать то или иное событие. Даже если это радость. Вы ведь видели, как Мелани первый раз взяла у меня сливу, правда? Я не хочу заставить вас переживать какие-то неприятности еще раз. А у меня, как я понимаю, не очень-то велик шанс докопаться в вашем сознании до каких-либо приятных моментов.

- Не волнуйтесь так, Мелори. Шанс, что вы докопаетесь до чего-нибудь по-настоящему неприятного тоже весьма невелик. Основные неприятности в думоотводе, а к мелким я давно привык. У любого не слишком молодого некрасивого одинокого человека жизнь безрадостна, я полагаю. Ничего примечательного. Так что забудьте на время о своей деликатности, я уж как-нибудь потерплю.

О, господи! Да что же это такое?

- Ну, хватит, Мелори, не ревите и отцепитесь от моей мантии. Что о вас подумают, когда вы отсюда выйдете с таким лицом? И вообще, мужчинам плакать нельзя.

- Мне еще далеко до мужчины, профессор. А плакать даже взрослым иногда полезно.

- Ну, не по такому же дурацкому поводу.

- Вы хоть сами-то слышали, что сказали, сэр? Разве можно вот так спокойно расставаться с самой возможностью получать радость? Профессор Флитвик тоже одинокий человек, куда старше вас, а что до красоты, так вы по сравнению с ним просто Том Круз, но у него радостные воспоминания. О том, как он на каникулах ходил в маггловское кино, о том, как гулял по Парижу и смотрел на город с Эйфелевой башни. О том, как смешно ответил на уроке какой-то равенкловец с четвертого курса. Он просто радуется жизни, какая уж она ему досталась.

- Ну, так то профессор Флитвик. Не волнуйся так, Дик. У меня тоже есть радостные воспоминания. Правда их мало, но они есть. Просто я не часто к ним возвращаюсь. Мне сейчас надо быть собранным и твердым, я не могу позволить себе роскошь впадать в сантименты. Война у нас, Дик. И так уж мне везет, что я вынужден делать самую грязную работу. Ты ведь представляешь более-менее, как устроена маггловская канализация?

- Конечно, сэр.

Забавно, он тут же вытер слезы рукавом и зашмыгал носом. На мордочке интерес, что-то я ему сейчас скажу. Ничего хорошего, вот такой я вредный.

- Так вот представь, что я тот самый ремонтник, который вынужден нырнуть в люк, чтоб найти и завернуть вентиль. Как думаешь, человек, вынужденный раз за разом нырять в содержимое канализационных труб, будет в очень хорошем настроении?

Ну, слава богу! Фыркнул и помотал головой.

- Вот то-то. А если к этому прибавить, что все остальные, которые тоже принимают участие в ремонте, но кому не пришлось никуда нырять, морщат нос и не особенно радуются обществу этого ремонтника, то, сам понимаешь…

- Но сэр, это несправедливо!

- Может и так. А может этот ремонтник и заслужил, как знать? Хватит, Мелори! Давайте, я жду! И на сей раз без выкрутасов!

* * *

Этот маленький заморыш из меня веревки вьет. Теперь по зрелом размышлении я понимаю, как это произошло. Когда я ему сообщил, что у меня есть приятные воспоминания, я непроизвольно вытащил их на самый верх, вот он по ним и прогулялся. А вот как неприятные обошел? Вот это я хотел бы узнать. И ведь прицельно бил, в десятку. Как будто знал что искать. Если бы он попал на одно-два, но он прямо ходил по ним как по кочкам на болоте. А я даже не торопился выкинуть его из сознания. Мальчишка прав, когда это происходит явно, а я пока учу его демонстративному проникновению, тишком прокрадываться потом научится, это переживаешь заново во всей полноте. Если бы я ту сцену оставил в памяти и Поттер-младший увидел её в моем сознании, а не в думоотводе, я не знаю даже, что бы я сделал. «Избранного» этого наверняка убил бы, причем труп опознать было бы затруднительно. И хана бы настала всем дамблдоровым планам и расчетам. Полнейшая хана.

* * *

Темноватый угол книжной лавки. Книг здесь не так уж много, они не пользуются спросом. Лучше идут комиксы и газеты. Владелец магазинчика, он же и единственный продавец только что в очередной раз проверил, чистые ли у него руки. Чего зря проверяет, разумеется, чистые, хотя бы потому, что он совсем недавно мыл здесь пол. И мыл, между прочим, на совесть. Ему совершенно не хочется, чтоб его отсюда выгнали. Книги, что были в доме, он зачитал уже до дыр, а в библиотеку его без родителей не записывают. Да и что там, в детской библиотеке? Сказки? Ему уже не интересно. Он здесь перечитал все, что были. Только и понравилась, что про принца Хатта из подземного королевства. А то, взять, например, Золушку. Ну что хорошего, что она изо дня в день терпит издевательство трех дур, которым ровно ничем не обязана? Она ведь на принца при этом не рассчитывала, правда? Это был бонус, суперприз, можно сказать. Так ведь суперприз один, а помыкать стараются всеми. На всех принцев не напасешься. И что? Так и позволить сесть себе на шею и повезти? Он, Северус, ни в жизнь так не сделает. Не позволит себя захомутать, не будет ни перед кем расстилаться. Только бы ему выучиться, чтоб найти нормальную работу. Только его тут и видели. Кстати о работе. Надо бы еще где-нибудь подзаработать, а то он останется без тетрадок в новом учебном году, который наступит через каких-то полтора месяца. Да и учебники тоже мать купит не без проблем. Что бы еще почитать? Пойти посмотреть на полках с естественной историей.

Звенит колокольчик, в магазине редкий в эту пору покупатель. Кто это там? А, это старшая миссис Квикпенни. Она ничего, с виду вменяемая, не то, что её внучка и невестка. Одна лепечет и картавит, словно ей три года, хотя они в одном классе учатся, вторая - строит из себя ту самую Золушку. Вообще говоря, ему бы уже домой пора, это он про книжку так, от жадности подумал. Просто домой совершенно не хочется. Но, с другой стороны, обедать тоже иногда надо, а с утра мать вроде была относительно вменяемая, значит, что-нибудь сварила. Миссис Квикпенни, оказывается, заказывала какую-то книгу. Миллер привез её специально. Дорогая, наверное.

- Ты ведь младший Снейп, не так ли?

- Может, и Снейп.

- Не поможешь мне донести книгу до дома? Она не помещается в пакеты. Мы ведь с тобой соседи. Получишь десять пенсов.

- Давайте лучше я пакеты понесу. И не надо мне ваших денег.

Все равно домой надо, а что ему эти пенсы, даже на тетрадку не хватит. А она старенькая и не ругается.

- Ну что ж, раз ты такой джентльмен…

- Никакой я не джентльмен, просто все равно домой иду.

По пути я поглядываю на сверток с книгой. Интересно, о чем она? Большая. И должно быть дорогущая, даже упакована в специальную коробку.

- Любишь читать?

- Может, и люблю.

- Я часто вижу тебя в книжной лавке. Каждый раз, как я прихожу что-нибудь купить - ты там.

Похоже, она поставила себе целью разговорить его. Ну, почему бы нет. В конце концов, она не ругается.

- Естественно. Я там работаю уже два года.

- Даже так? И что ты делаешь?

- Полы мою. В обед и вечером. Мне за это читать разрешают.

- Хочешь посмотреть мою книгу?

Тоже ничего себе оплата за дотаскивание этих сумок.

- Хочу.

- Ну, так заходи. Выпьем чаю и поговорим. А пока чайник греется, сможешь хорошенько рассмотреть книгу.

- Спасибо.

А здесь ничего. Не то, что дома. Пол чистый, на столе скатерть с цветами. На деревянных стульях плоские подушки, тоже с цветами. Возле камина кресло, на подголовнике вязаная салфетка. И целых три полки с книгами! У него дома их всего штук десять, если не считать его учебников.

- Чего ты стоишь? Садись.

- Я бы руки вымыл, миссис Квикпенни, книжку нечаянно испачкать не хочется.

- Ну, пойдем на кухню. И называй меня Бренда, а то я буду думать, что ты путаешь меня с моей невесткой. Она, знаешь ли, тоже миссис Квикпенни.

- Хорошо…Бренда.

- Вот и славно. А тебя как зовут?

- Северус.

- Будем знакомы. Вообще-то я и раньше знала твоё имя, но говорят, надо, чтоб человек сам представился. Предполагается, что мы не суем нос в чужие дела и не слушаем, что вокруг нас болтают. Ну, вымыл руки? Тогда иди в комнату и распакуй книгу. А я займусь чаем.

Это была книга по искусству. Искусство эпохи Возрождения. Большой альбом с цветными иллюстрациями на каждой странице. Он погрузился в них с головой, в мир гордых мужчин с медальным профилем (иногда носы там были даже покруче, чем у него) и спокойных полных женщин. Эти женщины завораживали его. Они глядели на него со старых портретов бесконечно мудрыми глазами, их длинные рыжие волосы были уложены в сложные прически, они слегка улыбались, и у него возникло чувство, что все его нынешние неприятности рано или поздно закончатся. Главное соответствовать их уровню. Быть не хуже этих гордых умных мужчин в глухих темных одеждах. Не сдаваться перед трудностями. Быть достойным. Еще там были Мадонны. Как он ни вглядывался в них, он не мог заметить ничего сверхчеловеческого. Он видел все тех же спокойных, мудрых полных достоинства дам, как те, что смотрели на него со светских портретов. Только эти дамы уже вышли замуж за кого-то из гордых умных мужчин с тех же портретов, и теперь были поглощены своим недавно состоявшимся материнством. Его удивляло, пожалуй, только одно. Все младенцы как один были светловолосы и даже намеком не носаты. Совсем не походили на своих отцов. Он подолгу вглядывался в каждый портрет, в каждую картину. Впитывал кожей это ощущение спокойствия и достоинства. Сдержанной гордости. Ума. Он не мог оторваться от них.

- Тебе нравится книга?

Старушка вошла в гостиную из кухни, и в комнате упоительно запахло едой. У него ничего не было в животе со вчерашнего вечера, и сейчас внутри что-то требовательно заурчало. Он даже не ответил на вопрос, уставившись на поднос с тарелкой, от которой поднималось облако ароматного пара.

- Я подумала, что неплохо бы тебе перекусить. После подъема таких тяжестей следует восстановить силы.

По идее, надо бы отказаться, что он побирушка что ли? Но пахнет так вкусно, а дома хорошо, если овсянка или жидкий суп на рыбном бульоне из тресковых голов, заправленный всё той же овсянкой и парой картофелин.

- А вы?

Старушка вздохнула.

- Я обедаю позже, когда возвращается с работы Розамунда. Их с Матильдой одних за столом оставлять нельзя, так все изгваздают, что мне хоть новую скатерть вышивай. Ты давай налетай, а потом вместе чаю попьём. Тут уж я тебе обязательно компанию составлю.

Только сейчас он понял, что скатерть на столе вышита и, приподнявшись, уставился на сиденье стула. Подушка тоже была вышита. А он на ней грязными штанами сидел. Ну, вообще-то он не нарочно, просто других штанов у него нет. А эти он даже постирать не сможет сам. Просто потому что в чем он во время стирки и сушки ходить-то будет?

- Садись, Северус, - велела она. - И нечего глядеть на меня с таким виноватым видом. Подушки на стульях для того, чтоб на них сидеть, а штаны уж какие есть. Запомни, никогда не считай себя виноватым за то, что ты не в силах изменить. Я не страдаю склерозом и старческим слабоумием. В этих штанах я тебя вижу изо дня в день вот уже полгода. За эти полгода ты три раза не выходил из дому, после этого появлялся в чистых штанах. Какой вывод я должна была сделать?

Делать ей нечего, кроме как чужие штаны разглядывать. Тем не менее, он садится и Бренда придвигает к нему тарелку. Там гора жареной картошки, огромный кусок рыбы и зеленый горошек. Надо отказаться, но рот подло наполняется слюной, так что ничего и сказать нельзя, пока не проглотишь. Она же сказала, что сейчас есть не может, что ж ей пропадать что ли, такой куче еды? Ладно, один раз. Вообще, говорят, люди иногда ходят в гости и их там угощают. Во всяком случае, его одноклассники регулярно ходят друг к другу по праздникам. А потом пытаются периодически заставить его завидовать тому, что там был вкусный торт, а он его не пробовал. Года два назад, в первом классе, он и правда завидовал. Делал вид, что ему все равно, но завидовал. А теперь - нет. Надоело. Было бы чему, если вдуматься. Решено, он сегодня в гостях. Вкусно-то как, Пресвятая Дева! Это учительница, мисс Дженкинс, так говорит: «Снейп! Ты опять подрался с Принглом. Пресвятая Дева, сколько же можно?!» Только это не он подрался с Принглом. Это Прингл подрался с ним. Нужен он ему как дыра в мосту! Он, Северус, вообще хочет только одного, чтоб его оставили в покое. Почему бы им всем не перестать его замечать?

Как? Уже все? Когда это он успел все съесть?

- Ещё положить?

- Нет, спасибо, достаточно, - еще чего, что он с голодного острова приехал?

- Тогда будем пить чай.

Она открывает дверцы огромного резного буфета и достает оттуда фарфоровые чашки. У них дома сейчас есть только старые щербатые кружки. Он свою всегда моет, прежде чем пить из неё. А эти чашки тонкие, изящные с розовыми цветами шиповника и позолоченными завитушками. Даже в руки их брать страшно, такие они тонкие. Жалко, что они спрятаны в буфет. Он бы выставил их на видное место, чтобы можно было всё время любоваться. Вслед за чашками появляется заварочный чайник. Странно, что нет сахарницы. Бренда вносит из кухни блюдо с кексом. Кекс лежит не просто так, а на ещё одной салфетке с вязаным кружевным кантом. Это красиво.

- Бренда, а почему у вас так красиво?

- Тебе нравится?

- Да, очень. Но ведь это, наверное, так трудно.

- Последние годы мне и впрямь трудновато. Зрение, знаешь ли, уже не то. Но так уж меня учили, Северус. Был такой человек, Уильям Моррис. Он говорил так: «Не держите у себя в доме ничего, что вы не считаете полезным или прекрасным». Даже когда человек просто окружен красотой, он становится лучше. Но самое правильное, когда человек сам творит красоту.

- Как те, кто рисовал картины, которые в этой книге?

- Вроде того.

- Но ведь не каждый может нарисовать картину.

- Ну, творить красоту можно по-разному. Написать картину, сочинить песню или связать занавески в кухню. Даже заварить по-настоящему хороший чай, а потом правильно его выпить. А есть люди, которые умеют творить красоту отношений. С ними рядом становится приятно. Это тоже искусство. Не можешь писать картины, найди что-то своё. Ты не сказал, тебе понравилась книга?

- Да. Я ни разу не видел ничего прекраснее. И…

- И?

- И добрее. Нет, не добрее, не знаю, как сказать.

- Может быть человечнее?

- Да, наверное. Они как будто то, к чему следует стремиться, но не задаются по этому поводу.

- Это люди, которые жили в эпоху, когда Человек действительно мыслился всего лишь чуть ниже Бога, и люди стремились стать достойными этого. Читай, мальчик. Развивай ум и душу, и ты будешь как они. Не опускайся до того, чтоб просто существовать. Это трудно, но просто существовать безумно скучно, кроме того, это убивает душу.

Бренда была такая серьезная и печальная, когда это говорила. Он слушал её так же заворожено, как до этого разглядывал картины. С ним никогда не говорили так серьезно.

- Когда душа умирает, взгляд становится пустым сонным и сытым. А сердце обрастает салом, сквозь которое не пробиться чувствам. Глаза смотрят на красоту, но не видят её. Сердце перестает трепетать, когда случается что-то радостное, и не болит, когда приходит горе.

Дверь открылась и появилась Матильда.

- Бабушка, я была у Маргарет, у неё новая кукла. Я тоже хочу! А этот что тут делает?!

- Во-первых, здравствуй.

- Ну, здравствуй!

- Не «ну здравствуй», а просто здравствуй. И хорошо бы поздороваться не только со мной, но и с гостем.

- Я его не приглашала! Чего он пришел?

- Северус пришел не к тебе, а ко мне в гости. И неприлично говорить о присутствующих в третьем лице, Матильда. Итак, поздоровайся с гостем.

Какая она терпеливая. Уж он бы давно сказал этой крысе в бантиках все, что он о ней думает. Дурочка из переулочка. Думает только о куклах. И добро бы ей их не хватало. А так она хочет новую только потому, что такую купили Маргарет. Матильда вечно хочет, чтоб у неё было как у других. Все девчонки наклеили на тетрадки цветочек и эта тоже. И непременно чтоб такой же. Только Тилли сама нарисовала. У них в классе из девчонок только Тилли О’Мелли что-то делает сама. Все мальчишки наклеили гоночные машинки. У него, Северуса, нет денег на переводные картинки, но если б даже и были. Он не хочет машинку. Он предпочитает нарисовать что-то свое на каждой тетрадке. Зато он точно знает, по какому предмету тетрадь.

- Здравствуй, Снейп.

- Здравствуй.

Это не ей, это чтобы Бренду не расстраивать. А Матильда дура. Дура, дура, дура! Дура. Теперь книжку не досмотреть. Сейчас, наверное, миссис Квикпенни с работы придет. Он боком сползает со стула.

- Я пойду, наверное.

- Когда тебя ждать?

- Чего?

- Ты же и полкниги не просмотрел. Я видела. Когда ты придешь досматривать?

- А можно?

- Разумеется. Только условимся сразу, чтоб я была дома.

- А можно завтра?

- Естественно. Во сколько тебе удобно?

- Можно до обеда? Я потом пойду к Миллеру.

- Договорились. Да, если не трудно. Ты ведь пойдёшь в лавку вечером?

- Конечно.

- Тогда занеси, пожалуйста, мистеру Миллеру полсоверена. Мы не смогли разойтись, у меня не было при себе мелочи.

- Да, хорошо.

В тот момент, когда Бренда давала ему деньги, дверь снова открылась и вошла миссис Квикпенни.

- Мама?! Что вы делаете?!

- Розамунда, когда я приучу вас обеих здороваться при входе в помещение?

- Здравствуйте, мама, так…

- Со мной ты сегодня уже здоровалась. Если ты не заметила, у нас гость.

Её лошадиное лицо приобретает еще более недовольное выражение, и он злорадно думает, что Матильде сейчас влетит. Они обе, и мать, и дочь сперва говорят, а потом думают.

- Матильда! Я же тебе говорила, чтоб ты не смела дружить со Снейпом!

- Но я…

- Никаких но!

- Розамунда, мальчика пригласила я. Это мой друг, а не Матильды. Надеюсь, я достаточно взрослая, чтоб подбирать друзей самостоятельно. Извини, Северус, что ты оказался во все это втянут. Завтра утром я дома, так что приходи, я тебя жду.

- Спасибо, Бренда.

Он был тогда очень доволен. Её гостеприимством, доверием, доброжелательностью и пониманием. Тем, что Матильде влетело, она его раздражала и Бренду она расстраивала. Ещё он был сыт. Правда, придя домой, он и там съел все, что смог урвать. В те годы он старался есть впрок. А то мало ли, вдруг потом не будет. Полсоверена он естественно отдал Миллеру. А ночью ему снились люди с портретов эпохи Возрождения.

* * *

Робин принес в школу резиновую змею. На перемене он пугал девчонок, заставляя змею извиваться. Потом он попробовал напугать Стива, но естественно Стив ничего подобного не потерпел. Началась драка и забытая змея отлетела к группке девочек. Она упала как раз за спиной Матильды. Вот бы она сама пошевелилась. Он пристально смотрит на змею. Что это? Она шевельнулась?! Правда что ли? Точно шевельнулась, теперь свернулась кольцом. Он не сводит взгляда со змеи. Здорово! Как же это? А, ладно. Вот круто было бы, если бы она еще поползла к девчонкам и залезла Матильде на ногу. Вот она завизжит! Дура! Она вчера утащила у бабушки книгу, чтоб сделать какой-то дурацкий кукольный дом. Ну, как можно книгу ставить на пол, да еще страницы загибать? Бренда так расстроилась, а он не мог ничего сделать, потому что тогда Бренда еще больше расстроилась бы. А он так хотел дать этой девчонке по башке! Ерунда все это, что девчонок бить нельзя! Это когда они похожи на тех дам с портретов. А таких глупых как Матильда лупить сам бог велел. Они же простого человеческого языка не понимают. Из Матильды никогда не получится спокойная полная достоинства дама. Дело даже не в том, что она некрасивая. Елизавета Гонзага тоже далеко не красавица. Просто в Матильде ни ума, ни чувств, только глупая зависть, болтливость и сюсюканье. Крыса в бантиках!!! Строит из себя маленькую девочку, будто это так всем должно понравиться. Он пристально смотрит на слегка шевелящуюся змею. Ну, ползи же, ползи! И она ползёт! Прямо на ногу этой противной белобрысой девчонке, которая совсем не любит свою бабушку. Да если б Бренда была его, Северуса, бабушкой, он бы ни в жизнь не сделал ничего, что могло бы её расстроить. Иногда сидя в её гостиной, он даже шептал про себя одними губами «бабуля», словно звал её. Конечно так, чтоб она не услышала. А то еще скажет, чтоб он больше не ходил, и не будет больше рассказывать про людей, которые жили в эпоху Возрождения. Это куда интереснее любых сказок.

Сейчас, вот сейчас она завизжит! Да!! Есть!!!

* * *

Удачно. Середина дня, а отца дома нет. Пошел раздобыть денег на виски, наверное. Спиртное кончилось еще вчера, так что мать трезвая. Он любил дни, когда виски кончалось. Ему нравилось, когда мать трезвая. В таком состоянии она, конечно, хмурая, но бить не будет. Это только отец что пьяный, что трезвый лупит почем зря. Трезвая, мать его даже выслушает. Он расскажет ей про змею. Ой, что это? Да она плачет? Он её расстроил?

- Мам, ну не надо. Ну, что я сделал-то? Не плачь.

Ох, как хорошо. Это бывает так редко, чтоб мать приласкала. Это надо ценить. Прижаться к ней, обнять и пусть гладит его по голове подольше. Ничего, что как маленького.

- Северус, сыночек, ну слава Мерлину! Проявилось. Как же я боялась, что ты будешь сквибом.

- Кем?

- Не важно. Главное, что ты не сквиб, ты все-таки волшебник. В роду Принц появился еще один волшебник.

- Принц? Волшебник?

- Принц - моя девичья фамилия, милый. Все Принцы - волшебники. И женились только на волшебниках. А меня полюбил твой отец, и я вышла за него замуж, за маггла.

- Маггла?

- Магглами колдуны называют тех, кто не может колдовать. Вот. Из-за того, что я вышла за него замуж, родители отреклись от меня.

- Так у меня есть бабушка и дедушка? А ты говорила, что они умерли, как папины родители.

- Есть, но ты их не увидишь.

- Почему?

- Они считают, что я им больше не дочь, поэтому ты им не внук.

- А ты волшебница? Взаправду?

Она и раньше говорила, что волшебница, но мало ли какие сказки рассказывают мамы малолетним детям. Он никогда в это особенно не верил.

- Пойдем-ка.

Она привела его на чердак и долго рылась в старом комоде. Когда она вынула руку, в ней была зажата деревянная палочка. Пара слов, взмах, и пыль исчезла. По стенам поползли стебли вьюнка и через пару минут они сидели словно в беседке. Потом из угла появились две сломанные марионетки с оборванными нитями. Мать снова взмахнула палочкой, и куклы закружились в веселой джиге. Это было так чудесно. В глазах у матери все ещё блестели слезы, но она улыбалась и казалась помолодевшей. Как хорошо, когда нет отца. Когда мать не влила в себя бутылку спиртного. Когда она смеется и гладит по голове. Как хорошо…

* * *

Письмо. Конверт толстый и тяжелый, из желтоватого пергамента, а адрес написан тёмно-красными чернилами. Марка отсутствует. На обратной стороне пурпурная сургучная печать с гербом: лев, орел, барсук и змея, окружавшие большую букву «Х».

«ХОГВАРТС»

ШКОЛА КОЛДОВСТВА и ВЕДЬМИНСКИХ ИСКУССТВ

Директор: АЛЬБУС ДАМБЛДОР

(Орден Мерлина первой степени, Великий Влшб., Гл. Колдун, Важная Персона, Всемирная Конфедерация Чародейства)

Уважаемый м-р Снейп!

С радостью извещаем, что Вы приняты в Школу колдовства и ведьминских искусств «Хогвартс». Список необходимой литературы и оборудования прилагается.

Начало занятий - 1 сентября. Ожидаем ответную сову не позднее 31 июля.

Искренне Ваша,

Минерва МакГонагалл,

Заместитель директора

- Я уже отправила сову, Северус. Ты поедешь в школу и будешь учиться магии. Учись хорошенько, сынок. Я всегда получала хорошие баллы. Особенно по Арифмантике и Зельеделию.

- Когда?

- За учебниками на Диагон аллею поедем через неделю, когда отца не будет дома. Ничего не говори папе, Северус. Я скажу только после того, как посажу тебя на Хогвартс-экспресс.

- Но почему?

- Папа боится волшебства. Потому и пьет. Потому и руки распускает, чтоб ты не думал даже навредить ему.

- Отец боится меня?

- Не тебя. Магии в тебе и во мне. Он думает - это от дьявола.

- А на самом деле?

- Это просто есть. Кто-то слеп, кто-то зряч. Кто-то может колдовать, кто-то не может. Я пыталась объяснить ему, но он не слышал меня. Он ни разу не слышал меня, с тех пор как ты родился. С тех пор, как я призналась ему, что я ведьма.

- А школа далеко?

- В Шотландии.

- И я что…

- Ты будешь приезжать только на каникулы.

- Я буду скучать по тебе, мама.

- Я по тебе тоже. Но зато ты станешь хорошим волшебником. Я хочу гордиться тобой.

Бедная мама, сейчас-то она так говорит, но все забудет, как напьётся. Хотя сейчас она чаще бывает трезвая. И тогда она его учит колдовству. Он уже кое-что умеет. Может, он научится в школе, как отучить её от бутылки? Хорошо бы. Хорошо бы. И пусть она им гордится. А может, отец тоже будет гордиться, когда поймет, что колдун это совсем не от дьявола? Может… Жалко, что нельзя сказать Бренде. Она ему все-таки как бабушка. Нет, вдруг она тоже испугается, что колдун - это от дьявола. Он будет скучать по маме и по Бренде. Но все равно, здорово, что он поедет в школу.

* * *

- Иди ко мне, Северус. Нам пора за покупками.

- Иду, мам.

Приятно уже одно то, что на нем чистые рубашка и штаны. Сегодня ему будет не стыдно показаться у Бренды. Что бы там она ни говорила, а ему все равно жаль вышитых подушек на стульях. Правда с тех пор как мать стала меньше пить, он попросил её стирать ему штаны чаще, но все равно он не самоубийца терпеть это чаще чем раз в две недели. Отец и так норовит прибить всякий раз, как видит. Он старается дома появляться пореже, и лучше тогда, когда отец уже упьется и заснет.

- Прижмись ко мне покрепче, сына.

На это его уговаривать не надо. Ой! Что это? Словно что-то дернуло за живот. Все, прошло. Но как же страшно-то! Он стоит, прижавшись к маме, а она гладит его по голове.

- Все, Северус. Мы уже на месте. Посмотри. Не бойся. Все в порядке.

Он оглядывается. Здорово! Вокруг странные люди в широкополых шляпах с высоким верхом и в длинных развевающихся одеждах. Оказывается волшебников очень много, только они прячутся от обычных людей.

Покупки. Они, конечно, не могут купить новые вещи, но разве это важно? Пусть старые и подержанные. Он будет учиться лучше всех и станет самым великим волшебником всех времен. Он выучит все. И изобретет свои собственные заклинания. И тогда он сможет купить маме новую мантию. И они уедут от отца, и у них все будет хорошо. А может отец поймет, что может им гордиться и перестанет хвататься за ремень и орать, что он, Северус, ублюдок и грязная скотина.

- Северус, у нас еще есть время до папиного возвращения. Мы быстро управились, еще пара часов в нашем распоряжении. Может, есть какое-нибудь место, где ты хотел бы побывать?

- А ничего, если оно далеко?

- Мы с тобой сейчас в Лондоне, а через мгновение можем быть дома. Расстояние не имеет значения. А куда тебе хочется?

- В галерею Уфицци. Там есть картины, на которые я очень хочу посмотреть.

- Прижмись ко мне, сынок.

Теперь уже не так страшно. Хотя неприятно, конечно.

Он осторожно открывает глаза и оглядывается. Вокруг картины. Он идет по залам и смотрит во все глаза. Вот они, гордые умные носатые мужчины в темных одеждах, но это не так интересно. Главное - дамы. А самое главное - Женщина с веретёнами. Вот же она!

Он останавливается перед портретом. Как ему хотелось увидеть её. Вот она, спокойная и милая. В уголках полных губ прячется улыбка. Сколько раз он смотрел на репродукцию, как она ему нравилась, но сейчас, когда перед ним полотно с красками, которые когда-то положил на него Джакопо Понтормо, он чувствует еще больший восторг. Её нельзя назвать красавицей, Женщину с веретёнами, но она ему так нравится.

- Здравствуйте, - шепчет он одними губами.

«Здравствуй, мальчик!»

Этот голос, низкий, грудной и мелодичный раздается словно внутри него. Он оглядывается на мать, слышала ли она, но мать спокойно смотрит на него. Она ничего не слышала. Он опять поворачивается к портрету.

- Меня зовут Северус, - беззвучно произносит он.

«А меня звали Франческа, когда я ходила по этой земле».

- Вы мне очень нравитесь, донна Франческа.

«Ты тоже симпатичный мальчик».

Он все так же заворожено смотрит на неё и вдруг решается спросить неслыханную вещь. Просто потому, что кто знает, сможет ли он еще хоть когда-нибудь сделать это? А узнать ему кажется сейчас жизненно важно.

- Если бы мы жили в одно время, донна Франческа, согласились бы вы стать моей женой?

«Ты не слишком молод, чтобы думать о женитьбе?» - в её голосе появляются озорные нотки.

- Мне только одиннадцать, но потом я, может быть, не буду иметь возможности спросить. Если бы мы были одного возраста, ведь однажды я вырасту, а вы останетесь молодой всегда. Если бы мы встретились тогда…

«Нет, Северус. Мне жаль. У меня была моя большая любовь. Мой Джакопо. Это он написал мой портрет. Я потому и осталась безымянной, что он писал его втайне, ведь у меня был муж. Он был хороший достойный человек, меня выдали за него замуж, когда я была совсем юной девушкой, но я не любила его. Уважала, всегда была честной женой, а полюбила Джакопо. Но ты не расстраивайся. У тебя тоже будет большая любовь. Ты только верь и внимательно смотри по сторонам. Не пропусти».

- Я хочу, чтоб она была похожа на вас, донна Франческа.

«Если по-настоящему хочешь, значит так и будет».

- Северус, сынок, нам пора.

- Сейчас мам, еще чуть-чуть. - Это вслух. И опять одними губами: - До свидания, донна Франческа.

«До свидания, мальчик. Навещай меня иногда. Рассказывай, как у тебя дела»

- Я не знаю, когда смогу оказаться здесь вновь. Но я обязательно приду. Я приду.

* * *

В дом заглянула Матильда и сказала:

- Снейп, тебя бабушка зовет. Иди быстро.

Ох, он бы ей сказал, что он о ней думает. Эти её ужимки и прыжки ему надоели, еще когда они вместе учились. Так хочется наколдовать ей за шиворот большого жирного таракана. И ведь она знает, что он пойдет, бегом побежит. Бренда заболела, и он не видел её на этих летних каникулах. Совсем не видел все два месяца, а завтра он уезжает. Мать совсем сдала, так что ему придется ехать маггловским автобусом до Лондона, ночевать в «Дырявом котле» и самому садиться на Хогвартс-экспресс. Конечно, он побежит.

Она лежит на постели в верхней комнате, где он никогда раньше не был. Она очень похудела, сморщилась, как старый воздушный шарик. Он осматривается. Все, что может быть вышито - здесь вышито. Постельное бельё, полотенце возле умывальника, салфетки на столике, на тумбочке и на комоде. Ночная рубашка и халат самой Бренды…

- Здравствуйте, Бренда.

- Здравствуй, Северус. Как твои дела? Как учеба?

- Хорошо. Я перешел на четвертый курс. И у меня отличные оценки по всем предметам.

- Молодец. Я горжусь тобой.

Он вдруг без тени сомнения понимает, что больше не увидит Бренду. Что когда он приедет в следующем году на каникулы, то найдет только покрытый зеленым дерном холмик на кладбище возле церкви, что стоит на соседней улице.

- Не плачь, Северус. Не о чем. Я прожила долгую жизнь и поверь, я не боюсь уходить. Я встречу там своего Себастьяна, он, должно быть, заждался. И Рональд тоже. Я приготовила тебе подарок. Вон он, на столе. Но обещай, что распакуешь только после того, как приедешь в свою школу.

- Спасибо, Бренда. Конечно, я обещаю.

Он берет со стола большой тяжелый сверток в плотной серой бумаге. Ему очень редко дарили подарки. А такого огромного он ни разу не получал.

- Когда ты едешь?

- Завтра утром.

- Тогда сегодня нам надо попрощаться, я теперь подолгу сплю, так что ты не сможешь заглянуть ко мне перед отъездом.

Он должен сказать ей сейчас. Нельзя оставлять это так. Иначе он никогда не узнает, как она отнесется к тому, что он не такой как все. Он должен знать.

- Бренда, я должен сказать вам одну вещь.

- Говори, мой мальчик, я тебя внимательно слушаю.

- Я не говорил раньше, потому что не знал, как вы к этому отнесетесь. Боялся, что вы испугаетесь, как испугался мой отец, когда мать сказала ему об этом.

- Сейчас я ничего уже не испугаюсь, Северус.

- Поэтому я и решился сказать вам. Сейчас. Я колдун, Бренда. Я учусь в Школе магии и ведьмовства. Смотрите.

Черт с ним, с запретом на использование магии. Он должен порадовать Бренду. Это последний раз, когда он в состоянии сделать это. Он вынул палочку и трансфигурировал ветку белого шиповника из завалявшегося в кармане гвоздя. Потом левитировал с комода вазочку, а когда она подлетела к умывальнику, заставил на время исчезнуть затычку, чтоб наполнить вазочку водой. Призвав сосуд к себе, он поставил его на тумбочку и пристроил туда цветок. Только после этого он посмотрел на Бренду. Она улыбалась.

- Ты молодец, Северус. Учись и дальше как следует.

Он облегченно перевел дух.

- Вы не думаете, что колдовство от Дьявола?

- От Дьявола, мой мальчик, только то зло, что мы творим. Если ты ударил ребенка - это от Дьявола. А если вылечил - от Бога. Живи по совести, Северус, и все у тебя будет хорошо. А теперь иди. Я очень быстро стала уставать. Мне надо поспать. Того и гляди, я засну прямо при тебе, а это не согласуется с моим представлением о том, как должна себя вести хозяйка в присутствии гостя.

- До свидания, Бренда.

- До свидания, Северус. Надеюсь, мы очень долго не свидимся, но ты по мне не скучай.

- Вы…

- Иди.

Он не знает что с ним. То ли он радуется подарку, то ли грустит оттого, что в этой жизни больше не увидит её. А может быть он счастлив, что Бренда не испугалась его колдовства. Он не знает чего в нем больше. Но наверное все-таки радости.

* * *

Закат на верхушке астрономической башни. Внизу уже почти совсем стемнело, но здесь наверху можно пока читать без помощи палочки. И он читает, а точнее перечитывает письмо. Вчера, когда он приехал, у него не было времени открыть подарок. Он скрепя сердце отложил это на сегодняшний вечер. В свертке были книги. Та самая книга, с которой все началось. И еще одна, о движении «искусства и ремесла», о котором она столько ему рассказывала. И несколько альбомов по искусству разных стран и разных эпох. И тот альбом по рукоделию, который он сам подарил ей два года назад, потратив все деньги заработанные за летние каникулы. Ещё там была одна из роскошных, по мнению Северуса, вышитых Брендиных скатертей, маленькая коробочка с тонким золотым кольцом, украшенным бирюзой, её фотография и письмо. Понимая, что письмо очень важное, он ушел туда, где его никто не побеспокоит, где он сможет прочитать его и запомнить каждое слово. Сейчас он перечитывает его. Периодически строчки сливаются перед глазами, потому что на них в очередной раз навернулись слезы. В такие моменты он моргает, и слезы медленно скатываются по впалым щекам и повисают на подбородке. Ему не стыдно, хотя ему уже целых четырнадцать лет. А еще у него ноет в груди, и он опять не может понять, счастлив он или горюет, потому что так уж все переплелось в его непростой жизни.

«Здравствуй, Северус! Здравствуй долго, чем дольше, тем лучше. Когда ты будешь это читать, меня здесь уже не будет. Мне жаль оставлять тебя здесь одного, но, в конце концов, я долго живу на этом свете, пора бы и честь знать. К тому же там, за порогом меня заждались муж и сын. Теперь ты можешь быть уверен, что тебя там жду я.

Не вздумай торопиться, это не то место, куда следует спешить, просто имей в виду, что когда придет время тебя встретят и будут рады. В конце концов, ты мой единственный и любимый внук. Да-да, я именно так и думаю. Матильда с Розамундой пусть как хотят, грустно это признавать, но мы всегда были чужими людьми. Честно говоря, я никогда не могла понять, как Рональд мог не то, что жениться, а вообще посмотреть в сторону Розамунды. Я не осуждаю его, просто не понимаю. Так или иначе, я не могу считать родными чужих мне людей. А ты стал мне настоящим внуком и я буду рада, если ты будешь иногда думать обо мне как о своей бабушке. Именно как своему внуку я оставляю тебе свое обручальное кольцо. Его подарил мне Себастьян, когда признался в любви. Этому кольцу очень много лет, его дарили мужчины в его семье своим любимым женщинам. Знаешь, Северус, говорят, бирюза - это кости влюблённых, умерших от любви. Семейная легенда гласит, что это кольцо всегда приходилось впору, независимо от фигуры и роста, если женщина была по-настоящему любима. Я хочу, чтоб ты подарил его любимой девушке. Кроме тебя мне некому его оставить, других внуков, повторюсь, у меня нет. Все остальное в моем подарке просто на память. Просто то, что как я помню, тебе нравится. Помни меня, Северус. И будь счастлив.

Твоя любящая бабушка Бренда.»

* * *

Вот как оно, оказывается было. Похоже, декан Снейп не торопился выкидывать меня из своего сознания. Может, это потому что мне действительно удалось не попасть в неприятные места? Хотя, снова пережить смерть любимого человека… С другой стороны, профессор тогда узнал, что и он был любим. Для него это наверное очень много значит. Интересно, где это кольцо с бирюзой? Отдал ли он его кому-нибудь? И если да, то где эта кто-то? Все-таки он очень нелюдимый и закрытый человек. Я не такой, хотя как знать, как повел бы себя я, имей я такую семью. Теперь я понимаю, что имел в виду профессор, говоря о воспоминаниях. Может, я и захотел бы избавиться даже от памяти о такой семье. А он не избавляется, хотя и может. Есть же думоотвод, в конце концов. Все, нечего размазывать кашу по тарелке. Я знаю теперь больше и очень благодарен профессору за то, что он позволил мне это узнать, а теперь надо заниматься.

Глава 9. Фродо и Сэм, руки пианиста и прошение об отставке.

Ради тренировки в очередной раз залез в мысли мадам Помфри. Почему в её? Да просто моя секретная лаборатория рядом с больничным крылом, вот и попадается мне под руку именно наша медиковедьма. На сей раз её одолевали думы довольно невеселые. Мадам Помфри идя на обед в Большой зал (а я за ней) думала о том, что если не дай Мерлин произойдет массовое нападение на школу, то она одна не справится. А объявить набор на факультативные курсы колдомедицины для старшекурсников директор не позволил, чтоб не было паники, и добавил, что у старших курсов и так немаленькая нагрузка. А права-то, по-моему, мадам Помфри. И помощники ей бы не помешали. Это и объективно так. А субъективно я никак не мог выкинуть из головы грозящую декану опасность. Если он в результате пострадает, а обратиться в клинику Святого Мунго будет невозможно… Профессор и сам, разумеется, в колдомедицине многое понимает, хотя бы потому что прóклятую Кети Белл именно он лечил. То есть в некоторых аспектах колдомедицины он должен знать даже больше, нежели мадам Помфри. Но если он попросту не в состоянии будет оказать сам себе помощь? Должен быть рядом кто-то пусть с самыми начальными познаниями и навыками, просто чтоб выполнить, к примеру, его указания. Вопрос только в одном, как найти подход к мадам Помфри и убедить её учить меня и как выкроить на это время.

* * *

У меня появился добровольный помощник. Когда я пришел сегодня в свою лабораторию, то обнаружил там домашнего эльфа.

- Милорд, дедушка отправил меня к вам, поскольку рассудил, что господину вашего ранга без своего домашнего эльфа обходиться не подобает.

- Это Бенджамен?

- Совершенно верно, милорд.

- Тебя кто-нибудь здесь видел?

- Никак нет милорд. Я прибыл прямо в эту комнату, поскольку именно тут вас чаще всего можно застать.

Это была хорошая новость. Мой дом должен был оставаться тайной для всех, кроме декана. Значит и о домовом эльфе никто не должен знать.

- Постой, а как же ты аппарировал на территорию школы?

- Домашние эльфы не умеют аппарировать, милорд. Магия домашних эльфов весьма отличается от той, которую используют волшебники. Поскольку я связан с родом Мелори магическим контрактом, я, пользуясь магией эльфов, могу просто пожелав этого оказаться рядом с любым членом Семьи, сэр.

- Как тебя зовут?

- Деметриус, милорд.

- О Боже, не мог бы ты называть меня просто по имени? Сэр и милорд - это совершенно излишне.

- Сожалею, сэр. Но вы - глава рода. Учитывая ваш юный возраст, максимум, что я могу это называть вас мастер Ричард.

- Уже лучше. А ты не будешь против, если я буду называть тебя как-нибудь короче? Как зовет тебя дедушка?

- Деми, мастер Ричард.

- Если не возражаешь, я тоже буду называть тебя так. Это не фамильярность, а скорее проявление дружеских чувств. К тому же, мы, наверное, почти ровесники.

- Хорошо, мастер Ричард.

- Итак, Деми. У меня есть очень важная причина, вынуждающая меня скрывать, что я владею домом в Бредли. Поэтому, боюсь, тебе придется вернуться туда. Никто не должен знать, что у меня есть домовые эльфы. Есть эльфы - есть и дом, понимаешь?

- Я понимаю. Но, может быть, я мог бы помогать вам незаметно?

- Как? Где ты будешь жить, чтоб тебя не обнаружили другие эльфы?

- Во-первых, эльф может стать невидимым даже для другого эльфа, а во-вторых, в этой комнате эльфов не было уже очень-очень давно, мастер Ричард.

- Тебе так уж хочется остаться?

- Дома скучно, мастер Ричард, - признался он. - Я надеялся, у вас будет интереснее.

- Ладно, оставайся. Но помни! - ты не должен попадаться никому на глаза. О том, что у меня есть тот дом, должны знать только два человека во всей школе. Я и мой декан. Больше никто. Это вопрос жизни и смерти. А что касается того, чем ты будешь заниматься, то я над этим подумаю. То, чем обычно занимаются эльфы мне без надобности.

- Спасибо, мастер Ричард. Можно вопрос?

- Разумеется.

- Скажите, а вы любите читать детективы?

- Да, пожалуй. Правда, сейчас мне некогда. А почему ты спросил?

- Я очень люблю читать детективы, сэр. Но дедушка недоволен, когда видит меня с Конан-Дойлем в руках.

- Зря. Я тоже люблю про Шерлока Холмса. О! Раз ты это дело любишь, сделай-ка вот что…

Через десять минут Деми пропал. Я настроил его на то, чтоб следить за Малфоем, а сам занялся уроками. Мы с ним похожи на Фродо и Сэма из «Властелина колец», во всяком случае, там тоже так. Фродо называет Сэма просто Сэм, а тот его - «мистер Фродо». Хорошо хоть, что мы не Робинзон и Пятница, как это было бы, будь Деми обыкновенным эльфом.

* * *

Мальчишка спятил! Надо запретить ему столько заниматься, а то это выражение из образного превратится в буквальное. И если только я хоть краем глаза замечу, что он пытается упражняться в аппарации… Ох, он у меня получит! Он у меня будет не домашнее в тройном объеме делать и не на метле кататься, а заниматься простой полезной физической работой. Говорят, физический труд развивает мышцы и укрепляет силу духа. Вот и потрудится на благо кабинетов Зельеделия и Защиты от темных искусств. Ну, только я его там замечу! Мало ему не будет. Только мне не хватало, чтоб у меня на факультете первокурсник распался на составные. А ведь если это случится, я вовек никому не докажу, что это не я дал ему зелье невидимости. Ладно. Кажется, он понял, почему этого нельзя. До сих пор он делал все, что я скажу. Чего я зря нервничаю? Можно подумать, мне больше беспокоиться не о чем.

* * *

Да, попало мне от декана. И что делать? Идти на урок по аппарации или нет? Ведь если узнает, то точно мало не будет. Неужели это действительно так опасно? Или он просто беспокоится? И беспокоится он, потому что я слизеринец или потому что я к нему хорошо отношусь? Декан Снейп, кажется, в это поверил. Он почти на каждом нашем занятии хоть раз называет меня по имени. Это так здорово! Впрочем, когда я поднялся к себе, то обнаружил, что мне и без аппарации будет чем заняться. Во-первых, меня ждал Деми, с очередным сообщением, что Малфой пропадает где-то на седьмом этаже. Это странная комната, которая исчезает сразу, как блондин входит туда, и даже домовой эльф не в состоянии в неё попасть. М-да, грустно. Малфой туда на седьмой этаж как на работу ходит. Что-то он там делает, но вот что? Во-вторых, прилетела Присцилла с письмом от Мелани. Это уже лучше, с этим, надеюсь, можно будет работать. Ну-ка, что тут у нас? «Ну, знаешь, Дик! Просьбы у тебя, одна другой чуднее. Но последняя превосходит все прежнее вместе взятое. Ты мне точно будешь должен. Не знаю ещё, что я от тебя потребую, но отдуваться ты будешь по полной. Ты знаешь, что я подписалась до конца года за Билли домашние сочинения по литературе писать?! И только за то, чтоб выслушать и подробнейшим образом записать такие гадости!!! Да еще и вопросы наводящие и уточняющие по твоему списку задавала. Жуть! Не понимаю, как я не сгорела со стыда. Тебе ещё повезло, что у меня на Билли компромат. Он лазил в кладовку при кабинете химии, а потом запустил сестре Терезе вонючку под дверь кельи. И я одна могу его заложить. Это моя единственная гарантия, что он не протреплется о том, что я подробно расспрашивала его про такие мерзости. Вот тебе отчет. Дополнительные вопросы я ему задавать не буду, имей в виду. Меня и так тошнило, пока я его слушала. Все. Чтоб я еще раз на такое повелась. Оказывается, в чем-то моя полоумная бабушка была права. Во всяком случае, содомские вертепы существуют». Могу понять её возмущение. Мне и самому читать такое тошно. Жуткая мерзость. А что делать? Если уж пользоваться именно той легендой, которую профессор придумал, так на совесть. Не завидую я Билли. Его к нам доставили прямиком из полиции. Полицейские накрыли нелегальный публичный дом, где использовали очень несовершеннолетних. В смысле даже не 15-16, а лет с семи. И Билли там работал. Чем он занимался - понятно. А я теперь попробую на этом материале создать собственное ложное воспоминание. Мы недавно начали этим с профессором заниматься. Мелочи мне более-менее удаются, хотя в прошлый раз он поймал меня. Среди воспоминаний о приюте я подсунул ложное, где сестра Летиция вяжет носок. Так вот в позапрошлый раз носок был синий, а в прошлый раз - красный. Вообще это очень интересно, заниматься с профессором. Правда он очень резкий человек и нормальной похвалы от него дождаться весьма затруднительно. Но одно его ворчливое: «Не так плохо, как могло бы быть!» Стоит десятка: «Великолепно, мистер Мелори!» от той же мадам Спраут. По крайней мере, для меня. А еще мне бы очень хотелось знать, где же все-таки это кольцо? Не знаю, почему это так важно, но мне кажется, если я буду это знать, то…словом, эта информация по значимости будет равна всей, которой я располагаю о профессоре на данный момент. Это интуиция, а её никогда нельзя сбрасывать со счетов. А на первое занятие по аппарации я все-таки смотаюсь. Разумеется, невидимый, и разумеется даже пробовать не буду, только посмотрю. В конце концов, профессор Снейп плохого не посоветует.

* * *

Пробовал представить себе все, что прочитал в рассказе Билли. Начались проблемы. Сразу. Я никогда в жизни не видел голого взрослого мужчину. Тем более мне нужен был конкретный мужчина. Увидеть декана Снейпа в натуральном виде было примерно так же реально, как немедленно приобрести Тауэр в частное владение. Вопрос: «Что делать?» После долгих раздумий, я принял решение собрать декана из кусочков. Проще говоря, внимательно рассмотреть в душе Тома Эберкромби с седьмого курса, у него рост и фигура в общем и целом подходящие, и добавить те части тела профессора, которые я видел, то есть голову и руки по локоть. Свою малоприличную идею я привел в исполнение в ближайшее же воскресенье. Том играет в квидич, так что забраться под зельем невидимости в душевую после тренировки и посмотреть труда не составило. Вернувшись в свою лабораторию, я принялся добавлять нужные детали. Я подробно вспомнил руки профессора. У него очень красивые руки. Узкие ладони с длинными сильными пальцами словно вырезаны из слоновой кости. Я как-то был на выставке резьбы по кости, и там была такая работа, называлась «Руки пианиста», у Тома руки куда грубее. На правой ладони под указательным пальцем у декана маленький шрам. Дальше руки профессора тоже очень сильно отличаются от рук Тома. У Тома они заросли темными волосами до самого локтя, а у декана ничего такого нет, только гладкая бледная кожа. На обеих руках много мелких старых шрамов. Те самые следы от ремня. Ужас. Как он вообще после этого может чувствовать что-то человеческое? У нас в приюте были дети, которых забрали из таких семей. Это кошмарно. Мне кажется, что если взрослый смог ударить ребенка, всерьёз ударить, чтоб было больно, не как тот, полученный мной от декана подзатыльник…такого взрослого надо сажать в тюрьму, а может даже казнить. Потому что если он способен на это, то он способен на любое зло. И удерживает его только страх перед наказанием. Если такой человек будет уверен в своей безнаказанности, он совершит что угодно. Насилие над женщиной, убийство…

На левой руке у профессора Снейпа черный уродливый знак в виде черепа, обвитого змеёй. Он вызывает такое же омерзительное послевкусие, как обугленная рука директора. И причина, как я теперь понимаю, одна и та же - Волдеморт. Когда я первый раз случайно увидел этот знак, профессор Снейп недобро посмотрел на меня, сжал зубы и сощурился. У него на лице словно было написано: «Попробуй только задать вопрос или прокомментировать увиденное. Мало не будет!» Но я промолчал. Я принял к сведению испытанное ощущение, запомнил, что эта метка есть, но лезть не в своё дело не стал. Это попросту не в моих правилах. Поэтому когда я в следующий раз застал профессора за нарезанием ингредиентов для зелий, когда он снял сюртук и закатал рукава рубашки, я даже не смотрел на эту метку, хотя к тому времени уже имел исчерпывающую информацию о том, кто такие ставит и кому. Мне было значительно интереснее смотреть на то, как профессор точно и красиво подготавливает ингредиенты. Я возмечтал научиться делать это хоть вполовину так же красиво, поэтому договорился с домовыми эльфами и целую неделю исправно шинковал на кухне овощи. Теперь не стыдно и при декане что-нибудь резать. Когда он в первый раз позволил помочь ему, то одобрительно хмыкнул, увидев результат моей работы. Сначала он сразу же опускал рукава на место, но потом постепенно перестал обращать на меня внимание. Он всегда помнит об этом знаке, иногда профессор бессознательно потирает левое предплечье, а пару раз я видел, что ему здорово не по себе. По-моему эта метка иногда болит, или, во всяком случае, причиняет профессору весьма существенное неудобство. Ладно, теперь надо попытаться представить себе Тома с руками профессора. Не напрягаться, просто смотреть внутрь себя и видеть. Вот взгляд скользит по плечу, опускается вниз, вот локоть, а дальше гладкое очень белое предплечье. Не пойдет. Том загорелый. Придется представить себе очень бледного Тома. Плечо. Светлее, еще светлее, есть. Теперь взгляд снова скользит вниз. Вот он локоть и гладкое предплечье с несколькими маленькими шрамами. Стоп! Такие же должны быть и на плече. Профессор говорил, что их у него на теле несколько дюжин. Несколько - это как минимум три. А на руках их всего девять. Четыре на левой, пять на правой. Сначала. Плечо, белое и со шрамами, локоть, предплечье…кисть. Есть. Закрепляем. Вроде с руками разобрались. Теперь голова. Вспомнить во всех подробностях некрасивое, но очень выразительное лицо профессора не составляет ни малейшего труда. Голова посажена на довольно длинную шею с заметным, хотя и не слишком торчащим кадыком. А дальше торс Тома, только бледнее и с несколькими шрамами на груди. Черт! Опять проблема. У Тома на груди довольно много шерсти, как и на руках. У профессора Снейпа руки гладкие, так может и грудь тоже? Не знаю. Прямо хоть Деми проси за ним подглядеть, а потом описать это. Нет, это уж совсем ни в какие ворота не лезет. Этого он мне не простит и будет полностью прав. Ладно. На свой страх и риск уберу Тому шерсть с груди. Это будет логично. В конце концов, вряд ли мне попадется следователь, достаточно хорошо знакомый с внешностью профессора, чтоб уличить меня во лжи. А полоску на животе оставлю. А вообще-то, надо еще сделать его более худым, потому что Том более накачанный, по-моему. Тоже длинный и худой, но более сытый что ли. Так, приняли все изменения к сведению. Хорошо. Произвольно добавили известных мне шрамов. Твердо запомнили, где эти шрамы расположили. Этого нельзя забывать. Это азы достоверности. Так снова пошли представлять… Хорошо, хорошо… Да, надеюсь, похож. То, что ниже пояса, оставим без изменений, теперь ноги. Размер обуви примерно один и тот же. Непонятно только, что с растительностью делать. Сколько ни видел во время летних каникул мужчин в бермудах или шортах, у всех ноги волосатые. Как ни стараюсь, ни одного исключения припомнить не могу. Придется, наверное, так оставить. Все первая картинка готова. Муторное дело составлять эти фальшивые воспоминания. А ведь мне еще действия продумывать, свои физические ощущения при этом, впечатления… и еще и поверить в эту лабуду. Ведь я-то знаю, что профессор совершенно нормальный человек. Он так удивился, когда я ему сказал про подозрения Окти. Ладно, продолжу позже. А сейчас в больничное крыло. У меня идея, как поучиться магической травматологии.

* * *

Ну, посмотрим, как у мальчишки успехи. Все-таки два месяца непрерывных плодотворных занятий. Сейчас он занят тем, что растирает чешую русалки, то есть по идее не ждет, что я попытаюсь залезть к нему в сознание. Посмотрим, как скоро он меня там обнаружит и сможет выгнать. Так, что там у нас? Мерлин великий!!! Это еще что такое?!

- Мелори!!!

- Да, сэр?

- Что вы себе позволяете?!

- А что такое, сэр?

- А вы не знаете?! О чем вы сейчас думали?

Смотрите-ка, краснеть мы пока не разучились! И этот маленький извращенец еще выдавал все это за инсинуации соседа по комнате.

- Это… оно еще не готово…

- Нечего мямлить! Внятно и четко. Что. Это. Такое?!

- Это ложное воспоминание на случай, если… ну, вы помните, мы говорили об этом. Мне самому не нравится, но я подумал, что нужно подстраховаться. Извините, я не собирался это вам демонстрировать. Оно еще не готово, поэтому я обычно прорабатываю детали, когда голова не занята чем-нибудь более важным.

- Что вы об этом знаете?

- О чем, сэр?

- О том, о чем собираетесь «вспоминать»?

- Если вы имеете в виду, есть ли у меня личный опыт, то нет. И не хочется. Но у меня есть очень подробное описание от мальчика примерно моего возраста. Он вынужден был этим заниматься довольно долго и к тому же именно насильно. Я опирался на него, когда создавал это.

- Покажите, что вы там натворили.

- Вы уверены, что это необходимо, профессор?

- А что, меня это уже не касается?

- Ну…

- Разговор окончен. В голову лезть не буду, к думоотводу шагом марш.

Мда. Фантазия у парня отменная. Выглядит очень достоверно, особенно учитывая, что без одежды меня, кажется, видела только Помфри, в силу того, что именно она штопает каждое мое очередное повреждение. Вряд ли ей тоже будут лезть в мозги только для того, чтоб посмотреть на меня в натуральном виде, тем более что вряд ли я в её вкусе. В смысле её воспоминания скорее всего будут довольно туманны, врачи редко подробно запоминают своих пациентов. Всех помнить - это же спятить можно. Скорее всего, она помнит не меня в комплексе, а мои ранения каждое в отдельности. Для неё я состою из полученных в определенной последовательности повреждений. Сейчас мы это подкорректируем, а потом вернем Мелори. В остальном, вполне классическая картинка изнасилования малолетка. Вплоть до слез в серых глазах и ремня у меня в руке. Тьфу ты, гадость какая. Зато если это увидят авроры, они присягнут, что этот парень меня терпеть не мог.

- Изобретательно, Мелори. Немного достоверности, касательно моей внешности я добавил, в остальном, неплохо. К сожалению, не могу рекомендовать вспоминать пореже. Наоборот. Если уж работать, так на уровне. И поместите это в более правдоподобный интерьер. Кладовка при кабинете зельеделия подойдет или еще что-нибудь в том же духе. Я потом проверю, а сейчас давайте сменим тему.

* * *

Да, а шрамов-то у профессора оказывается куда больше. Четыре идут параллельно от правой ключицы через всю грудь словно следы чьих-то когтей. Ещё один - на левом боку, сразу как кончаются ребра. Поперек спины восемь рубцов, некоторые параллельно, а некоторые перекрещиваются друг с другом. След ожога на левом плече и кривой неаккуратный шрам на внешней стороне левого бедра. И за каждым боль. Ведь он еще совсем не старый человек, а уже столько раз терпел боль. И не за каждой болью следовал шрам, только за самой сильной. Это неправильно. Становится понятно, почему он такой ожесточенный. Кто может присягнуть, что сохранит в себе доброжелательность по отношению к окружающим, если эти окружающие, начиная с самых близких людей, постоянно причиняли страдания? То-то он вздрагивал каждый раз, как мне случалось неожиданно прикоснуться к нему. С этим надо что-то делать. Не знаю пока что. Но обязательно подумаю.

* * *

Давно я не гулял. И некогда было, да и не хотелось. А сейчас своды подземелья будто давят. Хожу по коридорам родного факультета и ощущение такое, будто весь замок на себе таскаю. Тоже мне нашли фундамент. Надо проветриться. Желательно так, чтоб ни одна зараза не привязалась. Не хочу ни видеть никого, ни слышать. Даже Мелори. Хочу только одного - покоя. Больше всего хочу отрешиться от мыслей о Малфое. Я замечаю его усиливающуюся активность, но ничего не могу с этим сделать и никого не могу об этом предупредить. Недавно Уизли отравился в кабинете Слагхорна мало не насмерть. Если бы не внезапный зельедельческий гений Поттера, семейство Уизли могло бы смело покупать гроб. Подержанный.

Не нравится мне то, что Поттер внезапно стал так талантлив в зельеделии. Я чую, что здесь что-то нечисто. Что ему кто-то помогает. Причем ощущение такое паскудное, будто помогаю я сам. Совершенно невозможная вещь, чтоб я добровольно подошел к этому недоноску ближе, чем на пять метров, если этого не требует служебная надобность. И тем не менее помогает ему не Гренджер, у неё для этого фантазия начисто отсутствует, что в книжках не написано, того и знать не надо. Эта лохматая гриффиндорка прямо-таки бесит тем, что превратила свою голову в копилку для цитат и больше её практически никак не использует. Собственной мыслительной деятельности очень мало. Зубрила! С детства ненавижу. Из этой мерзкой компании терпимее всего Уизли, потому что он среди них единственный, кто не выделывается.

Хорошо-то как на улице. В лес пойду, и лучше подальше, чтоб до меня и егерь наш не добрался. Как же хорошо, когда тихо. Когда можно на секунду позволить себе иллюзию того, что можешь располагать своей жизнью как хочешь. Устал я. Не могу больше прятаться и врать. Неужели он не понимает, на что обрекает меня всякий раз, как отправляет туда? Неужели не представляет себе насколько это страшно? Не верю я в это. У Альбуса достаточно воображения, чтобы представить, что он со мной сделает, если его подозрение, что я предатель, превратится в уверенность. Ведь он меня даже не убьет. Он сделает хуже. Он превратит меня в вяло размышляющий, постоянно болящий, а главное полностью бесполезный кусок мяса. Специально, чтобы я на стену лез от скуки и волком выл оттого, что перестав приносить пользу, стал никому даже намеком не нужен. А для того, чтоб я не попытался покончить с собой он наверняка оставит мне тень надежды на возвращение к нормальной жизни. Альбус прекрасно понимает, чем я рискую. Я рискую больше чем жизнью, особенно сейчас. И тем не менее он от меня этого требует. Требует раз за разом. Хватит! Сколько можно, в самом деле?! Почему я не могу жить как все? Теперь, когда появился хоть кто-то, кто видит во мне нормального человека? Альбус ведь не идиот, он точно знает, что я привязался к мальчишке. И теперь я рискую ещё и его жизнью. Просто потому, что он есть в моей. Стоит сломать мой ментальный блок, он, в конце концов, не железный, как вскроется, что я имею привязанность. И тогда за жизнь Дика никто не даст и фальшивого кната

- Ах, вот ты где, Северус. Нам надо поговорить.

Лёгок на помине. Припёрся. Сколько я один просидел? Пять минут? Ещё бы. Последнее время у меня ощущение, что и Альбус мне врет. Говорит, что уверен во мне, а на самом деле ничего подобного. Так же сомневается. Скорее всего, так и есть. Тогда мальчишка фактически заложник. Куда я от Альбуса денусь пока единственный человек, к которому я привязан, находится здесь. Подлость какая!

- Что вы хотели, Альбус?

- Я хотел знать, что ты думаешь о случае с Уизли?

- Если вы ждете комплиментов своему любимчику, то не надейтесь.

- Я жду твоих предположений о том, кто, как и зачем мог это сделать.

Какие, к черту предположения. Я и так знаю, только сказать не могу.

- Зачем, на мой взгляд, понятно. Слагхорн купил этот хмель для вас, Альбус.

- Но он купил его у Розмерты. Не думаешь же ты, что она хочет меня отравить. Не говоря о том, что Филч проверяет на входе все принесенное в школу.

Ну да, конечно. Филч так хорошо разбирается в ядах. Эксперт просто. К тому же если это было прислано от Розмерты с совой, да еще одному из профессоров, он не будет проверять, чтоб не нарушать субординацию.

- Логичнее предположить, что кто-то из студентов сделал это здесь. Причем, скорее всего это твой студент, Северус. Все деканы кроме тебя уже провели на своих факультетах расследование.

Что мне расследовать? Мне и так все ясно, просто я не могу ничего с этим сделать.

- Северус, кто-то из твоих студентов на каникулах принял метку. Неужели ты с начала учебного года так и не попытался узнать, кто это?

- Альбус, неужели вы думаете, что он мне докладывает о том, как у него идут дела с вербовкой новых сторонников? Он вообще доверяет мне куда меньше чем раньше. И Беллатрикс прикладывает все усилия к тому, чтобы это доверие еще уменьшилось. Я боюсь, Альбус. С каждым разом я приношу все меньше информации и при этом все больше рискую.

- Без этой информации нам, к сожалению, не обойтись, Северус.

- Вы возлагаете на меня слишком многое. Я устал, Альбус, я больше не могу этого делать.

- Ты начал, Северус. Так доведи дело до конца!

О, вот мы и показали зубы. Собственно, чего я хотел?

- Вы сами сделали меня слабее, Альбус. А он набирает силу. Повторяю, я больше не могу.

- Можешь, Северус. Ты слишком глубоко увяз в этом, чтоб давать задний ход. Я когда-то предложил тебе выбор, ты его сделал, так будь любезен, иди до конца! И результаты расследования на твоём факультете должны быть у меня не позднее, чем послезавтра. Разговор окончен!

Смотрю сейчас ему вслед и думаю о том, что почти готов сделать ему что-нибудь нехорошее. Если бы не то, что в конечном итоге он - моя единственная защита, точно сделал бы. Дьявол и преисподняя. Весь отдых насмарку. Мне уже пора возвращаться в замок. Дик вот-вот придет на очередное занятие. Пока я ещё могу поиграть в сколько-то нормальную жизнь, я в неё поиграю.

Глава 10. Тайны кончаются, клятва алого мага и авада кедавра.

У меня интересная новость. Я теперь не единственный, кто с помощью домового эльфа следит за Малфоем. Попросил Деми выяснить, куда два не вполне на его взгляд нормальных домовика (один одет как чучело, у другого налицо все признаки умственного расстройства плюс помешанность на чистоте крови и противоестественная для среднестатистического домовика ненависть к хозяину) передадут информацию.

Профессор Снейп на последнем занятии вел себя очень странно. С одной стороны ни разу за весь урок не назвал меня по фамилии, что более чем приятно. С другой стороны был какой-то нервный. Как будто торопился. Не знаю, как сказать лучше. Как будто очень скоро конец всему, а пока он не настал, надо взять от жизни как можно больше. Не нравится мне все это. Когда я попал к нему в сознание, то краем глаза видел только, что профессор разговаривал с директором. Выкинули меня быстро, так что я не успел ничего разобрать, но вид у обоих был недовольный. По-моему, они спорили.

Устаю я как бобик. Через Невилла купил в Хогсмитском магазине приколов подслушки и установил в больничном крыле. Теперь всякий раз, как там появляется кто-то с травмой, я прихожу и предлагаю мадам Помфри помочь. Раза с третьего она непроизвольно стала разъяснять мне, что и зачем делать в каждом конкретном случае. Так что скоро я буду еще и к ней на уроки ходить. Боже, хорошо хоть, что уроки Чар у меня свободны. А то я бы спятил.

* * *

Интересно. Те два эльфа передали информацию не кому-нибудь, а Гарри Поттеру. Отсюда мораль, он тоже подозревает блондина. Смысла следить за Малфоем особого теперь нет. Теперь есть смысл следить за Поттером, что Деми и делает. Переключился он на собственный страх и риск, но получил полное мое одобрение. Теперь я знаю, что Поттер, узнав о том, куда таскается Малфой, немедленно отправился туда же. Его попытка попасть в комнату потерпела такое же фиаско. Кстати он для перемещений по школе пользуется плащом-невидимкой. Это надо учесть. В смысле быть поосторожнее. Потому что хотя Поттер и против Малфоя, он заодно и против профессора Снейпа. Не понимаю я всех этих сложностей. Кстати декан не прав, утверждая, что Поттер так ничему у него и не научился. Когда я попытался залезть к нему в сознание, то был очень быстро выкинут, правда, гриффиндорец все-таки не понял, кто это сделал. Надо будет как-нибудь ещё попробовать. Тогда я не смог увидеть ничего, кроме короткой картины драки. Поттер с Малфоем в купе. Это и так понятно, Малфой всему Слизерину уши прожужжал, как он лихо расправился с гриффиндорцем один на один. Малфою я в мозги не полезу, его учили окклюменции, если он профессора смог не пустить, меня тем более не пустит. А мне сложности с Малфоем сейчас не нужны. Я и так должен благодарить Бога, что мне не приходится отвлекаться на его месть.

Плюнул на интересные зелья, учусь варить скелерост и прочие лекарства для мадам Помфри. Как правило, это намного проще, зато полезно. Я должен уметь их делать на полном автомате.

Это гнусное воспоминание надоело мне хуже горькой редьки. Тем не менее, его приходится прокручивать по дюжине раз на дню, чтоб детали не выветривались. Единственное, что я себе позволяю - не вспоминать об этом утром, иначе хорошее настроение пойдет хинью, а за ним весь день насмарку. Одно хорошо, я каждый день очень остро ощущаю, насколько декан Снейп несчастный человек. Это надо как-то исправить, но, к сожалению, скорее всего сейчас совсем не время, придется подождать какого-то более спокойного момента. Сейчас декан думает только о том, что идет война. Я чуть ли не кожей ощущаю его тревогу всякий раз, как оказываюсь достаточно близко. Тот раз, когда от всё занятие называл меня Диком, больше не повторяется. Наоборот. Профессор демонстрирует отчужденность на занятиях, словно делает это только потому, что это необходимо. А ведь я был уже почти уверен, что они доставляют ему удовольствие. Неужели я ошибался?

* * *

Ну, вот все и встало на свои места. Этот мерзавец пользуется моим учебником. Это так же верно как то, что моя фамилия Снейп. Ему неоткуда было иначе узнать это заклятье. Если бы этот недоумок только знал, что Сектумсемпра - темная магия… Приволок мне учебник Уизли (не думал, что тот настолько безграмотен) и думает, я поверю. Не надо быть легилиментом, достаточно просто на него посмотреть. А я еще и подстраховался. Мелори первокурсник, но его щит я пробью не сразу. А этот лодырь, по-моему, ни разу самостоятельно не потренировался защищать свое сознание. Во всяком случае, свою книгу я увидел практически как живую. Хорошо же, отработка ему обеспечена. И какая отработка! Пусть почитает, чем развлекались его обожаемый папаша с не менее обожаемым крестным. Там, конечно, не все. Но какие это были отморозки видно невооруженным глазом. А первое наказание придётся как раз на его обожаемый квидич. Хоть что-то приятное в этой жизни еще есть.

* * *

Узнал от Деми о том, что произошло в заброшенном туалете. Малфой боится, что его убьют. Кто - понятно. Блондину явно не до меня, потому он и оставил меня в покое. А профессор, по словам Деми, был взбешен и встревожен одновременно. Если его нерушимая клятва связана с Малфоем, а это так, то вероятно там есть обязательство защищать блондина. А Поттер здорово его зацепил. Вообще же профессор с каждым днем становится все мрачнее. Что бы я ни пытался сделать, реакция - слегка негативное недоумение. Впечатление такое, будто не было ни чаепития в вагоне, ни занятий дуэльной магией, ни совы на Рождество, ни дома в Бредли, ни даже этого паскудного ложного воспоминания. Хотя, оно-то как раз очень даже есть. Надо еще раз повторить его.

* * *

Поттер попал на профессора Трелони возле той комнаты. Из их разговора Деми узнал, что Малфою удалось сделать то, ради чего он торчал в этой комнате часами, и что перед устройством на работу в Хогвартс профессор Снейп подслушал разговор прорицательницы с директором. Это сильно вывело Поттера из себя, он немедленно побежал в кабинет директора, но туда соваться Деми не рискнул. И правильно сделал. В принципе общей совокупности бродящих по школе слухов достаточно, чтоб понять, что речь о пророчестве про Волдеморта и Поттера. Но почему это так вывело гриффиндорца из себя? Именно то, что это был декан. Это тоже причина его ненависти? Слишком мало данных. Сразу после этого директор и Поттер куда-то ушли. Деми проводил их до ворот. Дальше он идти не может, он связан со мной. Или в Хогвартсе, или в Бредли. Так или иначе, сейчас надо следить за Малфоем. И лучше это сделать самому. Он сейчас все еще в той комнате. Пью зелье и выхожу. И чего-нибудь перекусить надо взять, а то мало ли, сколько там торчать придется.

* * *

Какого гоблина, поспать не дают спокойно. Стоп! Там, за дверью, Мелори. Похоже, что-то стряслось. Пойду, открою.

- Профессор! Профессор Снейп.

- Ну, я уже скоро сорок лет как Снейп и половину этого срока - профессор. Чего вам, Мелори, понадобилось так срочно глухой ночью?

- Ваш крестник только что привел в школу «упивающихся смертью». Пока они на седьмом этаже, возле странной комнаты, которая то появляется, то исчезает. Во всяком случае, они там были пять минут назад. В коридоре трое гриффиндорцев: брат и сестра Уизли и Невилл Лонгботтом.

- Что?! Дьявол и преисподняя! Я должен быть там. Отвернитесь, мне некогда идти в ванную.

Черт! Черт, Черт, черт!!!! Он все-таки сделал это. Идиот! Что дальше?! Я должен быть там.

- Мелори! Оставайтесь здесь. Никуда не уходите. Активируйте свою невидимость, сядьте в самый дальний угол, а еще лучше заберитесь в шкаф.

- Профессор, а как же вы?

- Если не вернусь, у вас есть чудесное воспоминание. Лучше будет, если вы как следует убедите себя, что именно так все и было. Забудьте обо мне Мелори!!!

- Профессор, вы же понимаете, что это невозможно. Что бы ни случилось, я на вашей стороне. Дом Мелори открыт для вас, и я сделаю все, чтоб помочь вам, если это понадобится.

- Марш! Шкаф вон там. Запирать не буду, утром выйдете. А сейчас чтоб ни шороха.

- Хорошо. Только, пожалуйста, скажите мне на прощание, на чьей вы все-таки стороне?

Только душещипательных исповедей мне не хватало! Черт! Но я обязан, я за него в ответе. Если я выживу, а он - нет, то это опять будет на моей совести.

- Мелори. Вы сейчас здесь дадите мне магическую клятву, что ни под каким видом не примкнете к Волдеморту. Эта клятва почти так же сильна, как нерушимая. На чьей стороне я - не ваше дело. Это слишком опасное знание. Выньте палочку. Начали.

- Нет, профессор.

- Что вы сказали?

- Нет, профессор. Я не дам вам клятвы до тех пор, пока вы не скажете мне, на чьей вы стороне и не поклянётесь в истинности сказанного клятвой Алого мага.

- Вы зарываетесь, Мелори!

- Время, профессор. Вам очень некогда. Не тяните резину.

В конце концов, мальчишка имеет право знать. Пусть успокоится. У меня все равно шансов практически нет, а после смерти мне будет без разницы, кто об этом узнает.

- Черт с вами, Мелори. Вынимайте палочку.

Сейчас, глядя на него, я действительно понимаю, что такое Кровь. Его предки воплощаются сейчас в нем. Рыцари, судьи, полководцы, ученые. Кровь ничего не решает, но отрицать её - глупо. Я весь год называл его лицо мордочкой, а сейчас это лик. Он серьезен как никогда, это притом, что легкомысленным его назвать всегда было трудно. Начнем, не будем тратить время.

- Я, Северус Александр Снейп, приношу клятву Алого мага Ричарду Реймонду Мелори. Я клянусь, что несмотря на носимый на руке знак мрака, борюсь с тем, кто впечатал его в мою руку, и буду делать это вплоть до моей или до его смерти. Vox meus - vox veritacis.

- Благодарю вас, профессор Снейп.

Похоже, я его успокоил.

- В свою очередь я, Ричард Реймонд Мелори, даю клятву Северусу Александру Снейпу. Клянусь, что не примкну к тому, кто впечатал ему в руку знак мрака, и буду помогать Северусу Александру Снейпу в борьбе против него всеми силами своего тела, души и ума.

Мерзавец! Успел-таки добавить вторую часть фразы! Хорошо, что все это ненадолго. У меня нет шансов. У меня их просто нет.

- Все, Мелори! Марш на место! Я проверю, чтоб все выглядело естественно.

Теперь, слава Мерлину, идет, куда велено. Ну, что еще?

- Профессор, пожалуйста, берегите себя. Я буду ждать вас. Очень буду ждать. Я сказал вам это первый раз ровно год назад. Вы мне тогда не поверили. Поверьте сейчас. Пожалуйста.

- Лезьте. И не пытайтесь выбраться отсюда до утра.

- До свидания, профессор.

- Прощайте, Мелори.

Закрыть поплотнее. Черт! Кого опять несет?! Филиус. Ну, вот оно, начинается. В астрономической башне? Очень хорошо. Скорее бы уж.

- Петрификус тоталус!

Бежать. Сейчас, когда все случилось мне почти не страшно. Я испытываю почти облегчение. Воистину, лучше ужасный конец, чем ужас без конца. Обдурить этих девчонок не составило ни малейшего труда. Все-таки в Гриффиндор берут не за мозги. Это точно. Бегом, бегом, бегом.

Вот она, площадка башни. Грейбек, Алекто и Амикус. Дрожащий Малфой. Мерлин, какой все-таки слизняк. Делай, что должен, если хочешь выжить, раз уж вляпался в это дерьмо по самое не могу. С Альбусом все понятно. Одного взгляда хватит, чтоб понять, что старик безо всякой помощи отдаст коньки через пару часов. Если бы я имел такую возможность и очень постарался, он протянул бы дня два. Все. Предел. Я видел, как выглядел Регулус. Регулус умер. Какой все-таки фарс!!! И все в тайне, в тайне. Нет, чтобы мне сказать. Все бессмысленно, все ради побрякушки, которая ровно ничего не стоит, в чем они скоро и убедятся. Ради этого риск, ради этого смерть. И моя подлая судьба меня в очередной раз здорово подставила, потому что я могу спорить на что угодно, что где-нибудь тут в углу обретается еще и невидимый Поттер. Недвижимый и молчаливый (то есть почти терпимый), на это у директора мозгов хватило. Но теперь я буду словно на выставке. О, меня заметили, не прошло и часа. Мило. Амикус раскрыл рот.

- У нас тут проблема, Снейп, мальчишка, похоже, не может…

Что же мне делать? Тотальное недоверие, тотальная ненависть. У меня нет сил терпеть еще больше, чем уже есть, а будет больше. По идее было бы так просто…просто развернуться и все. Я и слова-то сказать не успею. Достаточно направить палочку на Драко. И все. И все кончится, а я так устал. Но там Дик…я отвечаю…

- Северус…

Этот умоляющий голос. Я почти физически ощущаю, как внутри меня клокочет бешенство. Мерлин. Директор, вы просите о помощи. Кого? Неужели меня? Опять меня? Кроме меня что, как всегда некому? Это мило! Сперва вы выгораживаете за мой счет оболтусов с любимого факультета, потом годами используете меня на грязной работе. Вы такой благородный, приняли кающегося грешника. Какая доброта, а главное бескорыстие. Ну, давайте, вы же тоже легилимент. Читайте. Мне так давно хотелось вам это сказать. Вам плевать на меня и мою жизнь. Вы не брезгуете ничем, чтоб связать меня по рукам и ногам. Там внизу в моей комнате сидит веревка, которой вы меня надеялись к себе привязать. Только вы просчитались. Вы привязали меня не к себе, а к жизни. Это раньше я мог развернуться и умереть. Глупо, практически по-гриффиндорски. Зато получил бы орден Мерлина посмертно и шанс на возрождение в гордых балладах. Это раньше мне незачем было жить. А теперь, черта с два. Хватит. Если у меня есть хоть одна тысячная шанса выжить, я не упущу её. Я заплачу любую цену, потому что мне есть зачем. Потому что там внизу меня ждут. И мне плевать с этой башни, сколько мне жизней будет стоить гипотетическая возможность увидеть Дика Мелори еще хоть один раз. Вашей я пожертвую. Видит Бог, Альбус! Я ненавижу себя больше всего на свете, но вас я тоже ненавижу; а также всех здесь присутствующих (в особенности Поттера), Волдеморта и собственную сволочную судьбу, которая вот уже скоро сорок лет регулярно окунает меня с головой в дерьмо! Может быть, на сей раз я не выплыву и потону в этом дерьме, но я все равно попытаюсь!

- Северус… пожалуйста…

- Авада кедавра!

Бежать, бежать, бежать. Все, я выполнил свою клятву, я в очередной раз сделал все, чтобы выжить. Надо довести это до конца. Бежать, бежать, бежать. Быстрее, быстрее. К черту этого ожившего, наконец, мерзавца, досмотревшего свой спектакль из самого первого ряда. Хотя, нет, похоже, он не успокоится. Ну, так я его успокою.

- Драко, беги!

Чертов блондин. Поскорее бы свалил отсюда мамаше под подол, чтоб не отвечать еще и за него.

- Кру…

О, святой Поттер опустился до непростительного. Как мы меня ненавидим. Придурок. Поваляйся, поваляйся, Светлый Лорд недоделанный. А, черт! Дом Хагрида загорелся. Ничего, лучше видно будет этого остолопа. Он-то по мне все равно промажет. Он даже близко не представляет себе, на что я готов, чтобы выжить.

- Кру…

Идиот. Сколько я его учил. И добросовестно ведь учил.

- От вас - никаких непростительных проклятий, Поттер! У вас нет ни выдержки, ни умения…

- Инкар…

Мерлин! И он еще кого-то чему-то учил? Чему он может научить? Он, не умеющий учиться. Даже из собственных ошибок выводов не делает. Все напролом, все как мамонт в лаборатории.

- Сражайся! Сражайся, ты, трусливый…

Ах ты дрянь!!!!

- И ты еще назвал меня трусом, Поттер? Твой отец ни за что бы не напал на меня, если бы их не было четверо на одного, и интересно, как бы ты его назвал?

- Остол…

- Отражаю снова и снова, и снова, пока ты не научишься держать рот закрытым, а разум защищенным, Поттер! - весь в папашу. Тупой и еще тупее. И зачем я издевался над Лонгботтомом? Он же титан, по сравнению с этим… Я тоже хорош, учитель во мне перешел в хроническую стадию. Вот-вот авроры понабегут, а я все пытаюсь чему-то научить этого недоумка. Пора валить, хватит, что-то это скучное представление затягивается. Этого здорового, черт, забыл как зовут, надо с собой забрать, чтоб дел не натворил. - Идем! - Пора уходить, пока не объявилось Министерство…

- Импеди…

А, дьявол, это же он Круцио в Поттера послал. В общем, мне самому давно хотелось, но я пока еще учитель этой чертовой школы и отвечаю даже за этого маленького выродка. Не говоря уж о том, что пророчество зашло настолько далеко, что без Поттера мне от лорда не освободиться. Фините инкантатем!

- Нет! Ты что, забыл о приказе? Поттер принадлежит Темному лорду - мы должны оставить его! Скорее! Скорее!

- Сектум…

Ах ты, мразь! Я в очередной раз спас твою шкуру, а ты… Ну все, подонок, да я тебя…

- Нет, Поттер! - Так тебя. Жаль, погода была последнее время хорошая, мордой в грязь было бы педагогичнее. Может, понял бы каково это, когда тебя так окунают чуть не каждый день. - Ты посмел применять против меня мои собственные заклинания, Поттер? Это я их придумал - я, Принц-полукровка! И ты бы обратил мои изобретения против меня, как твой мерзкий отец? Думаю, что нет… нет.

- Тогда убей меня. Убей меня, как ты убил его, ты, трус…

- НЕ СМЕЙ НАЗЫВАТЬ МЕНЯ ТРУСОМ!

Все, сволочь неблагодарная! Ты меня достал. Убить не убью, но изувечу как бог черепаху, это точно! Плевать на пророчество! Сам потом справлюсь!

А, дьявол и преисподняя, троллево отродье. Только гиппогрифа мне тут не хватало! Ладно, пока ты уцелел, считай, тебе повезло. Но мой счет резко вырос, а я по счетам плачу всегда. Пусть даже и с опозданием.

Глава 11. Большая игра, клюв гиппогрифа и кольцо с бирюзой.

Едва я сумел выбраться из комнат декана и пробраться к себе в лабораторию, вернулся Деми. Он сообщил, что согласно добытым им сведениям (он по-прежнему следит за Поттером) декану удалось уйти. Неизвестно был ли он ранен. Поттер выражал надежду, что профессору Снейпу досталось от гиппогрифа. Гад он все-таки. Деми сам видел, как профессор Снейп помешал одному из упивающихся мучить гриффиндорца. Ну и что, что он это аргументировал приказом Темного Лорда? А чего Поттер от шпиона хотел? Теперь, благодаря принесенной профессором клятве я точно знаю, что он шпион. Или, как Мелани выражается, «крот». Теперь я должен ждать. И держать в готовности это противное воспоминание. Сейчас для меня начнется то, что в кино называют «крупной игрой». Ставка очень велика и я не имею права проиграть. К тому же, раз профессор уцелел, значит, есть надежда на то, что рано или поздно его оправдают. Значит, я должен сейчас здесь, на бумаге прикинуть свои козыри, чтобы сыграли все. Не только в этой партии, но и потом. Мой главный козырь в сегодняшней игре заключается в том, что ни один аврор в здравом уме и твердой памяти не заподозрит первокурсника (пусть даже и отличника) во владении окклюменцией, а уж легилименцией и подавно. Отсюда мораль! Во-первых, я почти гарантирован от того, что моё воспоминание признают за ложное, это дает профессору хорошо спрятанное убежище. И возможно я даже смогу получать о нем новости от домовиков. Во-вторых, я могу попытаться тихонько читать чужие мысли. Не у всех, конечно, но…

Далее. На правах «сильно пострадавшего от профессора Снейпа» студента я могу рассчитывать на большую симпатию Поттера, что, в свою очередь позволяет рассчитывать на больший уровень информации. Одна загвоздка. Невилл Лонгботтом. Он знает, что я хорошо отношусь к профессору. Вряд ли Невилл поверит этой байке про сексуальное насилие. С другой стороны, об этом должно будет узнать считанное количество человек, по идее, дабы не ранить меня, несчастного, профессора постараются скрыть факт моего «изнасилования». Так что Невилла в это вряд ли вообще посвятят. В любом случае он не поверит в мою внезапную симпатию к Поттеру. И попытается предостеречь Золотого Мальчика. Это профессор так его периодически называет. И ухмыляется при этом. Я специально пишу в настоящем времени, потому что так должно быть. Мы встретимся еще с профессором Снейпом. Я так хочу и приложу все усилия к достижению этой цели.

Хватит. Сейчас надо идти к себе и не высовываться. Типа я просто слизеринец-первогодок. Ничего не видел, ничего не знаю. Профессора очень не люблю.

* * *

Последний раунд в этом матче. Так, кажется, магглы говорят. Господи, помоги мне. Хоть один раз можно сделать так, чтоб я не оказался в проигрыше? Осталось выстоять перед Лордом. Если я это сделаю - у меня таймаут.

Ментальный щит. Потом привычное чувство страха. О да, оно давно вошло в привычку. Я его боюсь. Боюсь до тошноты и колотья в боку. Как это мерзко, но он без этого не может. Ему необходимо, чтобы его боялись. Он питается нашим страхом. Я знал это когда шел сюда, но думал, чего мне бояться? У меня не за что, не за кого бояться. Люциуса он заставил бояться за сына. Забавно, Люциус такой бабник, а вот зачать что-то у него получается очень плохо. Удобно для походов налево, а вот для обзаведения наследником - увы. Для покойного Розье был жизненно важен его дом. Лорд дал ему могущество, власть, пропасть недвижимости, но всегда держал в страхе, что поместье Розье может в любой момент рухнуть. В прямом самом что ни на есть буквальном смысле. Да. Мне нечего было бояться. Но он нашел, что в обмен на силу, знания и безнаказанность взять с меня. Отвращение. Отвращение к самому себе. Я никогда себе особенно не нравился, а он взрастил это чувство до небес. Я себя возненавидел благодаря ему. Не лучшее ощущение для человека с такой жаждой жизни как у меня. И руки-то на себя наложить силы не хватает. А способ, как изящен был способ. Он дал мне то, в чем, как мне тогда казалось, я нуждался, чего сильно хотел. А потом вместе с собой я возненавидел его. Ненавижу. И отомщу за те взгляды, которые пережил благодаря ему. Отвращение к себе, притупляющееся вдали от него сейчас тоже нахлынуло словно дурно пахнущая жижа из неисправного унитаза. От страха как-то ничего мерзее уже не представляется. Противно. Противно все: моя внешность, характер, былые поступки и то, что я еще совершу, чтобы остаться в живых. Все сделанные мною гадости, все, за что мне стыдно смотреть самому себе в глаза, когда я вхожу утром в ванную, чтобы побриться. Все это всплывает наверх, заполоняет собой все пространство вокруг меня и душит. И чем ближе к нему, тем страх и отвращение сильнее, но идти все равно надо. И надо у него выиграть. И провались все на свете, я выиграю, потому что иначе все бесполезно.

- Снейп. Подойди.

- Да, мой Господин.

- Ответь мне, как ты посмел нарушить Мой приказ?

- Мой Лорд…

- Я приказал убить Дамблдора Драко Малфою. Как ты смел сделать это вместо него?!

- Мой Лорд, Малфой оказался не способен на убийство. Он мялся и тянул время. В любой момент могли нагрянуть авроры. У меня не было времени пытаться укрепить его дух. Поэтому я вынужден был поступить согласно третьему пункту данной мною нерушимой клятвы. Я поклялся, что выполню за Драко задание, если тот окажется не способен на это. Директор должен был умереть. Если бы нам пришлось бежать, вся операция оказалась бы бессмысленной, как до этого провал в Министерстве. Мне уже не вернуться в Хогвартс, но и в случае, если бы мы потеряли время впустую, старик раскрыл меня. Он ясно видел, на чьей я стороне. Поэтому я пошел по пути, который как я полагал, принесет нашему делу больше пользы.

- Убеждает, Снейп, убеждает. Вот только непонятно, что тобой все-таки двигало? Верность Мне или подлое желание спасти собственную шкуру? Круцио!

Боль. Боль. Боль. Она выворачивает суставы, скручивает мускулы в узел и заставляет слезы градом катиться из глаз. И кажется, что это не слезы, а кровь. Хочется только, чтобы она прекратилась. Сознание вот-вот покажется из-под щита. На! Смотри, убей, только прекрати боль! Нет, я не могу. Я заплатил за свою жизнь чужой. Заплатил дорого, это был человек, который хоть немного, но доверял мне. Вторую я не отдам. Нет, не отдам. Щит. Щит будет в виде щебечущей как канарейка бабочки. Пусть порхает у меня в сознании, загораживая всё, что он не должен знать. Пусть он решит, что я спятил.

- Хватит с тебя пока. Фините инкантатем. Еще вопрос. Почему ты помешал Бернгарду наложить на Поттера непростительное?

- Он мог убить его, Мой Лорд.

- Прекрасно. Я избавился бы еще от одного врага.

- Но разве Вы не запрещали трогать Поттера? Вы же хотели уничтожить его собственноручно, разве не об этом сказано в пророчестве?

- А разве Упивающиеся Смертью не то же самое, что Я? Разве вы не продолжение Мое?

- Я…это моя ошибка Мой Лорд.

Все, это конец. Все было бессмысленно. Сейчас он убьет меня.

- Да, ты ошибся, Снейп. И ты будешь наказан. Но не сейчас. Позже. К тому же ты принес и пользу, так что я хочу сперва наградить тебя. Пусть все знают, что Темный Лорд справедлив. За проступком у него следует наказание, а за преданностью - награда. Чего ты хочешь?

- Освобождения, мой Лорд. Свободы от нерушимой клятвы.

- Беллатрикс, Нарцисса, подойдите сюда. Подай ей руку Снейп. Начинайте.

- Я освобождаю тебя от твоей клятвы, Северус Снейп. Ты выполнил её сполна.

- Обе - на место! Что ж. Ты свободен, Снейп. Но это и так было в моих планах, потому что Драко Малфоя ждет очень серьёзное наказание за то, что он так и не сумел выполнить мою… просьбу. А такого талантливого раба как ты, Снейп, терять невыгодно. Я так и так освободил бы тебя. Проси еще.

- Мой Лорд. Я при свидетелях убил директора Хогвартса, применив при этом непростительное проклятье из собственной палочки. Меня будут искать все силы магического и, я подозреваю, маггловского правопорядка. К тому же я ранен. Я прошу позволения не участвовать в акциях возмездия, проводимых в ближайшее время. Мне нужно время, чтоб залечить раны и сделать свое появление на людях менее опасным.

- Твоя просьба будет удовлетворена, Снейп. О наказании за твой последующий поступок я подумаю. Это будет не то же самое, что для Драко, все-таки ты только ошибся… Так что останешься цел. А пока, можешь убираться.

Победа! Я жив, значит можно еще попрыгать.

* * *

Я победил в этом раунде. Когда прибыли авроры, они первым делом пришли на наш факультет. Здесь немедленно началась проверка. Всех студентов осматривали на предмет метки, такой, как у профессора. Никого не нашли, но дело не в этом, а в том, что Окти меня, разумеется, заложил. Я и не сомневался. Они меня вызвали и принялись спрашивать, что я делал с профессором в деревне. Я ответил, как и Окти, что мы ходили туда за заказом из столичной лавки зелий. Я понимал, что это не выдержит проверки фактами, но хотел быть последовательным.

- Есть свидетели, утверждающие, что вы регулярно посещали профессора по вечерам.

- Декан назначил мне периодически отработки.

- Что вы делали на таких отработках?

- По разному. Подписывал ярлыки, мыл котлы, убирал кабинет…

В этот момент я почувствовал, как один из авроров, не тот, что допрашивал меня, а тот, что рядом, проник ко мне в сознание. А что, пожалуйста. Воспоминаньице-то вот оно, во всей красе. Он прочел, потому что покраснел и зашептал что-то на ухо соседу. Тот тоже вспыхнул как свекла. Значит не зря я часами репетировал перед зеркалом и даже пару раз сам себя хлестнул по ноге ремнем, надо же было точно знать, что представить в плане ощущений. Они что-то тихонько спросили у мадам Мак-Гонагалл, которая присутствовала при допросе в качестве заместителя директора. Она вспыхнула и воскликнула:

- Нет, это невозможно! Северус никогда не давал повода…

Она осеклась, видимо подумав, что декан не давал также повода подумать, что однажды прикончит директора. Внимательно поглядев на меня, мадам Мак-Гонагалл все-таки спросила. Голос у неё слегка подрагивал.

- Мистер Мелори, неужели это правда? Неужели профессор Снейп вас действительно мог так…унизить.

Я промолчал, только старательно опустил глаза, и губы у меня дрогнули. Вообще-то я был близок к тому, чтобы засмеяться, но крепко держал себя в руках. Это воспоминание служило для меня одновременно ментальным щитом. Оно было идеальным прикрытием. В самом деле, о чем еще может непрестанно думать несчастный, изнасилованный жестоким профессором ребенок. Поэтому сейчас я «вспомнил» сильную длиннопалую руку у себя на затылке, как она хватает меня за волосы и дергает к себе. Одновременно я подумал, что неизвестно, что сейчас с профессором, где он, не ранен ли? На глаза навернулись искренние слезы.

- Сколько раз?

- Много…очень много…не знаю…

- Как долго это продолжается?

- Почти с самого начала учебного года…

- Мерлин всемогущий! Какая гадость! Надо немедленно избавить вас от этого груза, мистер Мелори. Пойдемте, я помогу вам воспользоваться думоотводом.

Ещё чего! А мне потом опять эту гадость придумывай? Размечталась!

- Нет, мадам Мак-Гонагалл. Мне не нравилось, что со мной делал профессор, но это моя жизнь. Нельзя оставлять в голове только приятные воспоминания. Мне больно так говорить, но любой опыт бесценен, даже такой…

Ещё бы! Такие успехи в окклюменции не каждому взрослому волшебнику по плечу. Этот опыт точно бесценен.

- Вы уверены в своих словах, мистер Мелори?

- Более чем уверен, мадам Мак-Гонагалл.

- Что ж. Если у авроров больше нет к вам вопросов…

- Нет, никаких. Понятно, что этому парню вряд ли известно, где скрывается преступник.

- Хорошо. Мистер Мелори, идите к себе в спальню. Завтра профессор Слагхорн отвезет вас обратно в приют. Там вы проведете летние каникулы. Если школу не закроют, вы вернетесь к занятиям в сентябре. Экзамены в этом году в виду чрезвычайных событий отменяются.

- Благодарю вас, мадам Мак-Гонагалл.

Выйдя из кабинета, я сперва отошел подальше и только потом выдохнул. Я почувствовал себя жутко уставшим. Все-таки я очень нервничал, что меня раскроют. Я потряс головой, прогоняя гадостное «воспоминание» вглубь памяти. А для контраста вспомнил те же изящные длиннопалые руки, порхающие над котлом. Когда профессор Снейп работает, на это хочется смотреть снова и снова. Я уже сейчас понимаю, что таким зельеделом как он мне не стать никогда. Он - гений. А я смогу быть в зельеварении только толковым ремесленником. Одна надежда, что я в чарах буду лучшим. Пока именно они даются мне лучше всего.

* * *

Вчера я проснулся оттого, что кто-то сдернул с меня одеяло. Я собирался было натянуть его и лечь обратно, но увидел на тумбочке записку с одним только словом: «Деми»

Перед возвращением в приют на лето я отпустил Деми домой, с уговором, что раньше сентября он не вернется. Что-то случилось, раз он явился сюда всего через неделю после начала каникул. Эльф был где-то тут, рядом. Я шепнул: «Чердак» и принялся одеваться. Выйдя в коридор, я три раза тряхнул маленькой коробочкой с горошинами. Ещё в школе я заколдовал эту штуку. Тот, у кого вторая такая же, слышит шум. Вторая - у Мелани. Этот сигнал означает, что нам надо немедленно встретиться на чердаке. Мы добрались до чердачного люка одновременно, а в нашем местечке уже ждал Деми.

- Мастер Ричард, у меня плохие новости. Тот высокий черноволосый человек, которого вы представили дедушке как своего профессора и пригласили приходить, когда он захочет…

- Что?! Что с ним!???

- Он появился в вашем доме на следующее утро после нападения на школу. Его мантия была в крови. Дедушка оказал ему помощь и в соответствии с вашим распоряжением поселил в одной из лучших комнат. Но рана воспалилась. Сейчас ваш профессор очень плох, а дедушка не может вызвать доктора. Он не член семьи, он не может пригласить его войти.

- Ты можешь перенести меня туда?

- Нет, мастер Ричард. Не в возможностях эльфа.

- Метла! Мне нужна метла!

- Вон там, Дик!

- Спасибо, Мелани.

- Что ты хочешь делать?

- Полечу в Бредли.

- Ты с ума сошел, а что скажет сестра Конкордия? И мать Патриция?

- Не знаю, но мне наплевать.

- Тогда я с тобой.

- Ты не боишься высоты?

- С тобой - не боюсь.

- Лады! Познакомлю тебя с портретом деда. И вообще, поможешь. Только держись крепче, полетим очень высоко. К черту запрет на магию вне школы. Хотя, лучше бы не поймали. Стоп! Деми, пожалуйста, смотайся в мою спальню, принеси все зелья, какие найдешь у меня в шкафу. Сможешь?

- Да, мастер Ричард.

Он появился через минуту с коробкой.

- Деньги есть? - спросил я, произведя ревизию и откладывая ненужное.

- Немного.

- Тогда давай сюда, я потом верну.

Получив деньги, я отправил эльфа домой.

- К утру ждите.

Он махнул на прощание ушами и исчез. Я взял в руки метлу. Велел Мелани сесть сзади и пару раз попробовал взлететь. Эта метла слушалась хуже школьных. Все-таки это была старая потрепанная метла, которой мели двор. Она создавалась без учета законов аэродинамики. Но долетим мы без проблем. Мы выбрались на крышу и сиганули вниз. Мелани молодец, она не завизжала, так что наш отлет прошел незамеченным. При удачном раскладе нас не хватятся до вечера. Мы с Мелани ранние пташки. Никого не удивит, что мы встали до звонка, а ко всему прочему у Мелани этюды, так что она может уходить на весь день, а я её обычно сопровождаю. Метла слушалась прилично, а летела даже быстрее школьных. Так что мы успели и залететь на Диагон аллею и разбудить там аптекаря, и прибыть на рассвете в Бредли.

Профессор лежал на кровати в комнате рядом с хозяйской. Это действительно была лучшая спальня, но боюсь, декан был не в состоянии оценить её. Его глаза были закрыты, но он не спал, а был без сознания. На серых впалых щеках горели пятна лихорадочного румянца. Декан метался по постели и бредил. При помощи Женевьевы, она была самой подкованной в колдомедицине из всех моих домашних эльфов, я снял повязку. Гиппогриф сильно зацепил профессора клювом. Под правой ключицей багровела глубокая воспаленная рана. Я подумал, что наверняка до этого гиппогриф съел какую-нибудь падаль. Вероятнее всего это была волшебная падаль. Закрыв глаза, я вызвал в памяти нужную страницу учебника по магической травматологии. Признаки отравления ядом корнуэльского эльфа, красной кикиморки, гнолла, докси… Вот оно. Это докси. Яд докси в сочетании с обычным трупным ядом. Слава Богу, зелье варить не надо, мы купили в аптеке подходящее противоядие. Теперь надо колдовать. Стоп! Как же колдовать, если меня засекут за применение магии несовершеннолетним? Наверное, растерянность отразилась у меня на лице, потому что старая Женевьева положила лапку мне на руку и погладила.

- Мастер Ричард, помните, это дом ваших предков, а вы Хозяин.

Да, точно, я вспомнил, что читал о чарах рода. Вспомнил, как предлагал защиту рода декану и как тот отказался. Потом я чувствовал себя таким дураком, когда понял, что он сделал это, не потому что счел меня наглым, а потому что такая защита распространится на всех упивающихся смертью. Сейчас я должен был простереть родовые чары на это место, укрыть его от всего мира. Я Хозяин. Такие чары творят не палочкой. И обычно им учатся с детства. Меня некому было учить. Я мысленно вспомнил портрет деда из гостиной и попросил его помочь.

- Здравствуй внук, - услышал я немедленно.

Дед пришел в пейзаж, украшающий стену этой спальни.

- Здравствуй, дедушка.

- Проблемы?

- Некоторые. Мне необходимо поколдовать и так, чтоб не засекло министерство.

- Ты уже знаешь как…

- Только теоретически дедуля. Никогда не пробовал.

- Давай, внук. Ты - настоящий Мелори, не то, что мой сын. У тебя получится. Начинай. Но когда начнешь вспоминать начинай с меня. Я сожалею, но твой отец, получив метку на руку, перестал быть Мелори. Я отрекся от него. Да, правду сказать, он никогда не был Мелори. Начинай же. У твоего декана тоже есть такая метка, но мне что-то думается, что человек он хороший.

И я начал. Я должен был вспомнить всех кого мог из членов Семьи. Вспомнить и попросить укрытия. И я вспоминал. Дедушку и бабушку. И их братьев и сестер. И прадедов с прабабками. В памяти всплывали все новые имена. За ними из тумана прошлого выплывали ранее незнакомые мне лица и начинали звучать голоса. Кровать, на которой лежал профессор, окружали призрачные фигуры. Их становилось все больше, а я вспоминал и вспоминал, пока, наконец, постель и мы с Мелани не оказались в сплошном круге. Предки стояли, держась за руки, между ними не было никакого просвета. Теперь я мог колдовать. Меня не поймают. Это очень древняя и трудная магия, доступна она не всем, и уж во всяком случае, применять её по пустякам нельзя. Но сейчас меня заставил сделать это далеко не пустяк, поэтому предки вернулись из-за черты, чтобы укрыть потомка.

Через час все было закончено. Оставалось ждать, когда организм профессора при помощи мази справится с болезнью. Декан притих на то время, что я с Женевьевой менял ему повязку, но потом снова начал метаться и бредить. Лихорадка должна была пройти только через несколько часов. В бреду профессор просил прощения, кричал, словно от боли, что-то кому-то обещал. У меня возникла мысль, что сейчас самый удобный случай, чтобы проникнуть к нему в сознание. Что бы он ни прятал от меня раньше, сейчас оно должно было быть на поверхности, потому что оно было самым важным в его жизни. Некоторое время я колебался, все-таки делать это без разрешения казалось мне очень нехорошо. Но с другой стороны я собираюсь сделать это не из праздного любопытства. Было несколько очень важных вопросов, я должен был получить на них ответ. Рассчитывать на то, что профессор Снейп позволит их увидеть нереально. В душе у меня прочно утвердилась мысль, что мне непременно нужно для чего-то знать, куда подевалось обручальное кольцо Бренды. Такое ощущение, что от этого напрямую зависит счастье профессора Снейпа. Его покой. Все то время, что я общался с этим мрачным, язвительным, ожесточенным, местами беспринципным, но в главном удивительно порядочным человеком, я ощущал его нелюбовь к самому себе. Даже сейчас, когда он бредит, главная тема - прощение. Он хочет его, но не получает. По-моему, в первую очередь он сам себя простить не может.

В конце концов, я решился рассказать Мелани, что я видел в сознании профессора раньше и о своем предчувствии. Она поддержала меня в моем намерении. Я действительно собирался сделать это не для баловства. Результаты ниже. Все-таки это был бред. Так что ни начала, ни конца. Но главное, главное мы все-таки узнали.

* * *

Почему раньше она смотрела на него с фотографии с улыбкой, а сейчас так печальна. Этот укоризненный взгляд, почему? Он только хотел быть как все. У всех это есть, почему он обделен? Значит надо взять это, так он решил.

* * *

«Как ты мог так поступить?!»

- А как иначе? Ты говоришь что-то про большую любовь, где она?! Она предала меня! Она предпочла это безмозглое лохматое ничтожество.

«Значит, это была не она».

- Взгляни на меня, кому я нужен?! Тощий, с вечно сальными волосами, рожа серая, носом пахать можно! Какая любовь, никто из них даже не смотрит в мою сторону! И я не должен был хотя бы попробовать как это?

«Это твой выбор. Но ты потерял себя. Ты пожалеешь»

- Вот еще, и не подумаю!

«Прощай, Северус!»

* * *

Юное нагое тело на полу. В её глазах страх. На его лице отвращение. Отвращение не к ней, к себе. Но уже поздно что-то менять. Его бледные губы возле розового изящного уха: «Прости»

* * *

Дом. Пустой и страшный. Беленые стены залиты кровью. На полу трупы: ребенок, мужчина, женщина, обнимающая мертвого младенца. Пальцы в крови. И мантия тоже. Это не он. Не он…

* * *

«Ты вернулся. Я оказалась права»

- Да, я пожалел. Ты не знаешь, я жалел и тогда, когда пришел к тебе в первый раз.

«Я знала. Просто ты так хотел казаться сильным и независимым»

- Что мне делать?

«Искупать! У тебя нет другой дороги. Иначе умрешь. Ты уже полумертв. Сохрани то, что осталось».

* * *

«Когда душа умирает, взгляд становится пустым сонным и сытым. А сердце обрастает салом, сквозь которое не пробиться чувствам. Глаза смотрят на красоту, но не видят её. Сердце перестает трепетать, когда случается что-то радостное, и не болит, когда приходит горе. Зачем ты так поступил? Зачем?»

- Бренда, прости меня!

* * *

Ранний вечер. Он быстро идет к озеру. Губы шевелятся, беззвучно шепча заготовленные слова. Она там, она в это время почти всегда сидит на скамейке у озера. Он замедляет шаг. Трудно, очень трудно решиться на это. Осторожно раздвинув ветки кустов, он хочет выйти на открытое место и застывает. Это так ужасно, так больно и так неожиданно, что сначала он отказывается верить своим глазам. А потом его затапливает жгучая ненависть к этому лохматому очкастому мерзавцу. Он снова обошел его! Снова нагло взял себе то, что он, Северус, уже почти считал своим. Резкое движение, и маленькое колечко, блеснув на прощание, с тихим плеском исчезает в озере. Не надо ему никакой любимой девушки, никого ему не надо! А ему… ему он еще отомстит.

* * *

- Она умерла из-за меня, директор! Я виновен!!! Я никогда себя не прощу!

* * *

- Ну… Ну... тебе понравилось, Поттер?

- Н-нет

Трясущиеся губы на мертвенно бледном лице. Дико и безобразно оскаленные зубы.

- Остроумный человек, твой папаша, правда? - он стал изо всех сил трясти Поттера, и очки сползли тому на кончик носа.

- Я... я не...

Он отшвырнул Поттера от себя, и тот рухнул на пол.

- Ты никому не расскажешь о том, что видел!

- Нет, - Поттер стал отползать от него как можно дальше, одновременно пытаясь встать на ноги. - Нет, конечно, я не...

- Прочь, прочь, и не смей больше появляться в моём кабинете!

* * *

Я не хотел, не хотел. Почему он не увез её, ведь я предупреждал. Надутый болван. Я предупреждал его, а теперь она мертва.

* * *

- Кто хочет посмотреть, как я сниму с Хныкалуса трусы?

* * *

Вылитый папаша, и характер наверняка такой же! Ненавижу. Почему она предпочла его? Чем я был хуже?!!!

* * *

- Ты трус, Блек. Сидишь тут в безопасности, пока другие рискуют жизнью. Как по-гриффиндорски, существовать в тиши и покое, да еще за счет кассы ордена.

- Заткнись Снейп.

- Правда глаза колет?

После этого я решил прекратить. В конце концов, главное я выяснил. Кольцо брошено в озеро. Судя по всему, оно до сих пор там. Да и причины ненависти между деканом и Поттером более-менее ясны. Скорее бы закончилась война. Надо что-то делать, чтобы профессор смог простить сам себя. Только вот что?

Я не я буду, а придумаю. Декан, кажется, приходит в себя. По крайней мере, он заснул спокойно. Надо бы возвращаться в приют, пока нас не хватились. Полет займет не меньше трех часов. Хотя сейчас будет проще, я возьму здесь нормальную метлу. Если что, сгоняю сюда еще раз.

Глава 12. Узник замка Иф, громкая связь и девочка из шоу.

Как он все-таки неизобретателен. Уже месяц мурыжит. Сиди, ужасайся, жди неотвратимого наказания… Я давно научился отвлекаться. А здесь для меня вообще курорт. Тишина, покой, уют, предупредительные домовики и целая вселенная книг, которые можно спокойно читать, зная, что никто тебя не дернет. Никаких взорванных котлов, тупых лонгботтомов, хамящих поттеров. Никакой поджимающей губы Минервы. Дика, правда, тоже нет… Зато есть портрет его деда. Очень интересный был человек. И чрезвычайно интересуется внуком. А кто ему еще расскажет? Я знаю больше всех. Я окончательно перестал понимать Сергиуса. Если бы у меня были такие родители, мне ничего не было бы нужно. Я-то сунулся в эту клоаку от одиночества и глупой обиды на весь свет. Ни одиночество, ни обида никуда от этого не делись, только появился повод ненавидеть себя еще сильнее чем раньше. Вот уж воистину: вырву себе глаз, пусть у моей тещи будет зять кривой. Мелори-старший рассказал мне о том, что здесь происходило, пока я был не в себе. Сопляк спятил. Прилететь сюда в одиночку. Хуже чем в одиночку, он еще и приютскую магглу с собой прихватил. Но я ему опять обязан. По словам домовиков, мальчишка для своего возраста толковый колдомедик. То-то я заметил, что он зачастил в больничное крыло. Все-таки у меня смутное ощущение, что чары для него вариант промежуточный. Уж больно он предусмотрителен, даже не верится. Не удивлюсь, если однажды окажется, что Сибилла Трелони с её парой сбывшихся пророчеств окажется по сравнению с Мелори далеко позади.

* * *

Как же будет в следующем году? Если школу не закроют, то кто будет вести Защиту? И как я смогу обходиться без профессора? Мне уже сейчас грустно, а мы не виделись только месяц. Правда Деми раз в неделю появляется и рассказывает о том, что происходит в Бредли, но…

Забавно, я ни разу не назвал дом в Бредли домом. Интересно, почему? Я ощущаю его своим Владением. Именно так, с большой буквы, но это не дом. Наверное, это потому, что по-настоящему близкие мне люди там не живут. А еще точнее - это не их дом. Назовем вещи своими именами. У меня есть сестра и отец. Отец сейчас там, но для него это место никогда не станет домом. Кстати его комнаты в подземелье ему тоже не дом. И думаю, не ошибусь, если предположу, что дом в тупике Прядильщиков тоже таковым не является. Именно от бездомности у профессора Снейпа при нашей первой встрече мелькнул тот взгляд. Именно от этого его неприкаянность. У него нет такого места, где его всегда ждут.

У меня есть такое место - это здесь, и меня здесь всегда ждет Мелани, моя сестра. Но приют временен сам по себе. Он не может быть домом. Думаю, дом в Бредли станет мне домом, когда я вырасту и женюсь. Тогда меня всегда будет ждать там моя Семья. А вот для декана этот дом не подходит. Он должен построить свой. Он один. У него не было настоящей семьи, поэтому он должен стать родоначальником. Чтобы лет через триста его потомок чувствовал себя в своем доме примерно так же, как я чувствую себя в Бредли. Чтобы он мог так же вызвать предков для защиты.

Неужели кольцо так и лежит на дне озера? Неужели профессор не попытался его достать? Не раскаялся в своей поспешности? Ведь раскаялся, я сам видел. Что это была за женщина? Она не хотела быть с профессором? Хотя, тогда он еще не был профессором. На вид он там чуть постарше Поттера. Он тоже не хотел быть с ней. Но был?

И что это был за мертвый дом? Кто эти люди? Почему декан там был? Я-то верю, что это не он, но как знать? Что ему тогда наговорили? Эта девушка, кто она? Судя по тому, что парень очень похож на Поттера и учитывая полученную когда-то от Невилла информацию, это может быть Поттер-старший. Тогда девушка - мама нынешнего Поттера. Профессор был влюблен в неё? А Блек - это крестный Поттера, я помню. Это они в школе так унизили профессора, так что тут все понятно. Всегда надо платить по счетам. Пусть даже и с опозданием. Ладно. До возвращения в школу я все равно ничего не поделаю. Кольцо надо будет попробовать достать. Пошлю-ка я сову Окти. Он, конечно, меня заложил, но что с дурачка возьмешь. Зато у него приличная библиотека дома, а мне надо бы уже сейчас почитать о хогвартском озере. В Бредли Присциллу не пошлешь, надо, чтоб профессор ничего не знал о моем интересе к озеру. А почитать нелишне. И время сэкономлю.

* * *

Дождался. Лежу теперь на животе, прихожу в себя. Женевьева смазала мне спину мазью, но следы наверняка останутся, время-то упущено. Теперь на спине будет не восемь рубцов от бича, а одиннадцать. Ненавижу! И отомщу. Все-таки, почему он так неизобретателен? Он со мной это проделывал уже два раза. Сейчас повторил в третий. Мне не менее больно. Да, это так. И унижение не стало менее острым. Я не Мелори, я точно знаю, что испытываешь в тот момент, когда тебя насилуют. Не стал его разочаровывать, все-таки парень старался, а если он покажет это аврорам, то в любом случае прокатит. Ни один аврор даже предположить не сможет, что в неполных двенадцать лет парень умеет творить ложные воспоминания, да еще загораживать ими сознание. Хотя, у нас серьезная разница в возрасте, так что…

Но все-таки, неужели по его мнению меня можно этим пронять? Даже нет, не так. Неужели только этим меня и проймешь? Если бы не ужас, не животный страх, который меня охватывает всякий раз, как я к нему приближаюсь, и на борьбу с которым уходит вся воля, я бы рассмеялся. Ничего, хорошо смеется тот, кто смеется последним.

Сейчас мне надо придти в себя, а потом на площадь Гриммо. Передать им кое-что, что узнал сегодня. Главное, чтоб они меня не засекли. Чертовы фанатики. Идиоты. Ещё и от них теперь прячься. А не пойти - еще дюжина жизней будет на моей совести. Как же, знал когда рейд, куда, против кого и не помешал. Тем более что сейчас я хоть у Лорда вне подозрений. Хоть бы они, придурки в красном, поняли, что Альбус там, на крыше, уже ласты заворачивал. Протяни я время, будь у меня два часа, я был бы от этого избавлен. Впрочем, что попусту думать о том, что было бы если бы. Пока мне придется прятаться и от них. Да, еще одна милая деталь, они ведь могут решить, что я их дезинформирую. Не знаю даже, как это провернуть. Ладно, у меня все равно нет выбора. Все, что я могу - это попытаться. Только все равно не сейчас, потому что сейчас можно только лежать на животе, скрипеть зубами от злости и ждать, когда спина заживет. То есть до завтра. Если не шевелиться, то можно даже заснуть. Это идея.

* * *

По сведениям Деми у профессора прибавилось шрамов на спине. Женевьева лечила его, но, по словам самого профессора, рубцы останутся. Это был бич, я уже знаю и это. Определенно этот Волдеморт ненормальный. Ведь по идее профессор доказал свою верность. Зачем же его так наказывать? Странно как. Когда мы были в том доме в самый первый раз, декан Снейп высказал предположение, что может убить директора, и так оно и случилось. Может, он провидец? Хотя нет, вряд ли.

Почитал про русалок. Оказывается у них на дне Хогвартского озера что-то вроде поселения. Грустно будет, если они колечко подобрали. А ведь, похоже, так оно и есть. Почему похоже? Да потому что профессор не достал его. Я достаточно хорошо знаю его, чтоб быть уверенным: он наверняка пытался. С русалками до сих пор мог договориться только директор. Больше никто. А декан ведь очень сильный маг. Интересно, кстати, а почему он не попросил директора? Неужели это так уж унизительно? И как мне это сделать? Как достать кольцо, если даже такой сильный маг как декан не справился? Стоп! Есть еще одно существо, которое периодически общается с русалками. Это та девочка-призрак из туалета. Плакса-Миртл. Придется наладить с ней дружбу. Боже, помоги мне! Она такая душная. В остальном, есть такая вещь, как жаброводоросли, спасибо хогвартским слухам, сейчас о них каждый первокурсник знает. То есть моя задача спуститься в озеро и наладить контакт с русалками. Ни больше, ни меньше. Это притом, что русалки его за столько лет ни разу ни с кем не наладили.

* * *

- Мистер Сплин? Следователь к Люциусу Малфою? Сдайте палочку, пожалуйста.

- Прошу.

- Бук, 15 дюймов с волосом из гривы единорога. Потрясающе, а я думал, такими палочками могут только женщины пользоваться.

Правильно, я её у женщины и украл полчаса назад. Значит, правильно она мне старой девой показалась. Только тебе, крыса тюремная, знать об этом не положено.

- Прекрасно. Теперь пойдемте. Заключенный вас ждет.

Как же я ненавижу это место. Я пробыл здесь совсем недолго и очень давно, но та смесь отчаяния и страха, которая здесь царит… Бр-рр. Ничего, мне надо сделать это. Я не должен. Я теперь никому ничего не должен, потому что один предал меня, а другие думают, что я предал их. Я теперь сам по себе. Но мне нужно. Иначе я опять буду виноват. А я и так виноват.

Как только авроры тут обитают? Кошмар какой-то. Хотя теперь я один из них. Пока. Наконец-то. Вот его камера.

- Вы должны выйти. Показания, которые я сегодня буду снимать должны оставаться строго конфиденциальными.

Слава Мерлину, вот мы и одни. А его здорово потрепали. Еще немного и красавчик Люц будет почти такой же страшненький как я. Надо поторопиться. У меня не так много времени.

- Здравствуй, Люциус.

Смотрите какой удивленный взгляд. Ничего, сейчас перестанешь удивляться.

- Нечего на меня смотреть как на родовое мстительное привидение. Приходи в себя, работать будем. У меня мало времени, так что чем скорее ты заплатишь по счету, тем будет лучше.

- Северус?

- Смотри-ка, не успело выветриться многосущное зелье, как ты меня узнал.

- Как ты сюда попал и за что это я тебе должен?

- Как попал - не твое дело. А должен ты мне за то, что твой сыночек жив и относительно здоров. Правда, красавчиком вроде тебя ему уже не бывать, но святое Лорд при наказании, кажется, не тронул, так что если ты подыщешь ему слепую жену, то он вполне порадует вас с Нарциссой внуками.

- Что ты…

- Заткнись и не перебивай. Ты наломал дров, запорол задание и сел. В отместку Лорд дал Драко задание убить Дамблдора.

- Мерлин…

- Вот-вот. Твоя белобрысая курица кинулась ко мне и развела на нерушимую клятву, в которой, между прочим, был пункт, согласно которому я обязался сделать это за Драко, если он не сможет. Скажи спасибо, что я не знал, что ему приказано сделать. Знал бы - не повелся бы. В общем, Дамблдор мертв. Угадай с трех раз, который из нас его прикончил?.. правильно, это был не твой сын. Так что Лорд его, разумеется, наказал, но в живых оставил. А ты мне должен за его шкуру. Смотри, он мне попил очень много крови, весь год бухтел что-то о том, что скоро станет самым любимым соратником Темного Лорда и перестанет кланяться какому-то плебею-полукровке. Это ты ему о моей родне рассказал, а, Люц? А от клятвы-то я между прочим уже свободен, так что…

- Что ты хочешь?

- Ты не выкобениваешься? Это приятно. Мне нужна твоя память, Люц. Память о том, как вы с Регулусом на заре туманной юности решили подстраховаться и сперли медальончик из пещеры. Вернее как Регулус решил дать задний ход, а ты одним заклятьем попытался убить двух тестралов, и задание Лорда прикончить Регулуса выполнить, и припрятать козырь в рукаве.

- Откуда ты знаешь?

- Я просто не идиот, как ты иногда наивно думаешь. Я умею делать логические выводы из того, что вижу и слышу. Итак. Мне нужно все, что касается этой истории.

- Зачем тебе это? Ты же теперь и в светлом стане вне закона.

- Для себя, Люц. Я хочу жить. Для этого мне надо выиграть. Обыграть и Лорда и Поттера со товарищи. А выиграет тот, кто знает больше.

- Я все равно не знаю, куда Регулус дел медальон. Он обыграл меня, обставил по очкам.

- Я и не сомневаюсь, что ты не знаешь. Тем не менее, ты владеешь ценной информацией, и я хочу её в обмен на жизнь Драко. Со своей стороны обещаю, что сделаю все, что может сделать Зельедел для того, чтоб твой сын не слишком напоминал Квазимодо. Хотя, боюсь, в моих силах очень немногое.

- Хорошо. Доставай думоотвод. Да, скажи Лорду, что я крепко увяз. У меня нет желания продолжать играть в войнушку. Я предпочту отсидеться здесь.

- Разумеется, скажу. Собственно он полагает, что я здесь как раз для того, чтоб оценить насколько серьезно твое положение.

- Фактически средне, но я предпочту пересидеть здесь. На воле сейчас хуже. А Нарси и Драко я все равно ничем не могу помочь, так что…

Ну вот. Я так и думал, что Люц расколется. Это не та информация, которую можно приберечь для себя. Ему она не пригодится, он это понимает. А вот для меня это мощный козырь. Это половина моей реабилитации. Впрочем, об этом Малфою знать не обязательно.

Он с любопытством смотрит на то, как я достаю из кармана потертый синий атласный кисет. Очень полезная вещь, я её позаимствовал в доме у Мелори. Кисет настолько стар, что примененная при его изготовлении магия не распознается современными тестовыми заклятьями. Этот кисет у меня отобрали бы при посещении Азкабана лет триста назад. А сейчас - пожалуйста. Из кисета, к изумлению Малфоя появляются: моя собственная волшебная палочка, фляга с многосущным зельем (надо бы, кстати, глотнуть), думоотвод и флакон для сброса туда готового воспоминания.

- Начали!

- Время истекло, мистер Сплин, сэр.

- Прекрасно. Я закончил.

- Ваша палочка, мистер Сплин.

- Благодарю вас.

- До свидания.

- До свидания

Нет уж, прощайте, больше меня сюда пряником не заманишь. Ненавижу шоколад, но придется-таки его есть. Мало мне неприятностей, так еще шоколад. Черт. Хорошо хоть, ходил не зря.

* * *

Дьявол, и почему у меня нет ни одной колдографии мальчишки. Мне без него тоскливо. Надо признать, ужасно тоскливо. Я хочу увидеть его. Это похоже на наркотик. Наверное, это потому, что перемолвиться словом я теперь могу только с портретом. Сам себе удивляюсь. Никогда не страдал от недостатка общения, скорее наоборот. А сейчас, кажется, даже Хуч обрадуюсь. Хотя обычно её плоские шутки меня бесят. Ладно, надо писать. Надеюсь, это их вразумит.

* * *

«Прежде чем жечь это письмо посмотрите память. Пусть и Поттер посмотрит, авось до него что-нибудь дойдет, и он сделает правильный вывод хоть раз в жизни. Теперь дальше. Медальоном сами не занимайтесь. Ищите другие хоркруксы. С этим я разберусь. Я просто знаю больше. Пока не представляю, как этим знанием воспользоваться, но скоро узнаю. Следующий налет будет 28 августа. Планируют устранить семью Джонаса Шекли, он работает в Министерстве. Время не знаю, сообщу дополнительно. Теперь о том, как я смогу выходить на связь, если вы коллективно наскребете достаточное количество мозгов, чтоб брать у меня информацию. Приходить сюда я не могу, это рискованно. Я сейчас в том лагере на очень хорошем счету. Чего бы это ни стоило, раз уж так произошло, надо этим пользоваться. Честно говоря, я и не хочу к вам приходить. Ни на грош не поверю ни одному вашему заверению. Не понимаю ваших странных принципов, согласно которым надо жертвовать людьми словно пешками во имя светлого будущего для кого-то другого. Я не пешка и жертвовать собой не хочу. У меня более простая и приземленная цель - выжить. Иметь дело согласен только с Тонкс. Встречаться со мной она будет одна. Я позабочусь об этом. С помощью маггловского агрегата, который я оставил на столе, я буду поддерживать с ней связь. Я его заколдовал так, чтоб он все время работал. То есть вам с ним ничего делать не надо. Я буду через него передавать Тонкс инструкции, куда идти и что делать, чтоб со мной встретиться. Не пытайтесь послать за ней хвост. Потому что если я замечу хоть малейшие признаки слежки, встреча не состоится. На этом все».

* * *

- А я говорю, он гнусный, мерзкий, отвратительный, ублюдочный предатель!!!!

Поттер. Как мило. И почему я не удивлен?

- Он хочет завести нас в засаду, я стреляный воробей, меня не проведешь.

А это Хмури. Потрясающе. Этот стреляный воробей даже не удосужился проверить, что я включил громкую связь на оставленном им телефоне. И теперь мне все слышно. Стадо кретинов. Я просто диву даюсь, как они еще живы при таком градусе дебилизма. Разве что тут работает принцип: дуракам везет. Если уровень везения зависит от количества мозгов, то я могу своими гордиться. У меня, стало быть, рекордный IQ. Судя по тому, насколько мне не везет.

- А по-моему, прежде чем что-то заявлять и делать выводы, стоит посмотреть, что Снейп нам прислал. Это всего лишь память, вреда от неё не будет.

Браво, Люпин, я всегда знал, что если не считать Альбуса, ты в этой компании самый здравомыслящий.

- Я не собираюсь смотреть на то, что он мне подсовывает.

Поттер в своем репертуаре. Как всегда туп и уперт.

- Мистер Поттер, боюсь, если мы все-таки примем решение последовать совету профессора Снейпа, то вам тоже придется посмотреть. Просто потому, что при всем моем недоверии к нему, я не могу отрицать, что он умен. Если он пишет, что именно вам это будет полезно, значит, в этом есть какой-то смысл.

Преклоняюсь перед вашей объективностью, Минерва. Где она была, когда Блек сдавал вам отнятые у меня домашние работы, близко не соответствующие его уровню знаний?

- Я его убью! Сразу, как встречу.

Поттер, ты мне уже остое…надоел, в общем.

- Может, все-таки перейдем к делу. Нам дали информацию, надо с ней работать. Пока мы не посмотрим что там, мы не поймем, как относиться к этому письму и принимать ли предложенную нам информацию.

Ага, а это Тонкс. Девчонка на стену полезет ради того, чтоб ей дали это задание. Ей наверняка, как любой гриффиндорке не хочется быть на подхвате.

- Мне плевать, что он там пишет! Этот гад одного за другим убивает тех, кто мне дорог, а я должен с ним сотрудничать?!

- Ну, вот что, Гарри! Любая информация нам важна. А ты, в отличие от меня, не читал письма, оставленного директором Дамблдором на случай его преждевременной кончины.

- Альбус предвидел свою смерть?

Еще бы он её не предвидел, Минерва. Он даже примерно знал, когда она наступит. Кто ж ему виноват, что он как всякий долбанный гриффиндорец решил погеройствовать напоследок. Ему так давно это толком не удавалось. Не скрывал бы он от меня своих намерений - не пошел бы он в этот дурацкий поход. Не пошел бы в поход - не оставил бы школу. Не оставил бы школу - у Драко не было бы ни шанса. А значит, я может и помер бы, но директор бы еще потрепыхался. Месяц-полтора.

- Рука Альбуса была неизлечима, Минерва. Он медленно умирал от проклятья, полученного при уничтожении перстня Слизерина. Кстати в его письме, которое он почему-то не велел никому показывать, пока не наступит один вполне конкретный момент, не имею права сказать какой, несколько раз рефреном проходит требование доверять Снейпу. Альбус раз за разом настаивает, чтоб мы не отталкивали его. Говорит, мы это однажды уже сделали.

- Он сам предал нас. Предал директора.

Опять Поттер. Он скучен, ей-богу.

- Гарри, возможно, у профессора Снейпа не было выбора. Пока мы не посмотрим, говорить о чем-то рано.

- Да, давайте смотреть! У нас не так много времени. Дата налета всего через две недели.

Ну, слава Мерлину! Благоразумие торжествует.

* * *

Чудненько. Они все-таки решились попробовать. Поттер вынужден был признать, что Регулус и директор выглядели одинаково, после того как выпили это мерзкое зелье. И Регулус умер. Умер, хотя я сделал все, чтоб спасти его. А еще до них дошло, во что я ввязался с этой поганой клятвой. Дошло, что я не мог поступить иначе. Поттер, правда, орал, что я должен был там же на башне лечь и умереть во имя непонятно каких светлых идеалов, но в конце концов даже он нехотя признал, что толку от этого было бы немного. Хорошо. Первый шаг сделан. Сегодня вечером я встречаюсь с Тонкс. Представляю себе физиономию нашего карманного оборотня. Держу пари, он ревнует. Вот ведь собака на сене, ни себе, ни людям. Ничего, ему полезно. Многосущное зелье, ножницы, сменная маггловская одежда. Все готово. Пора.

- Здравствуй Тонкс. Будь любезна, нажми на своем аппарате кнопочку. Я тебе её пометил красным. Не думаю, что будет здорово, если мои инструкции будет слышать вся улица.

- Снейп?

- Ты меня узнала? Странно. Не быть мне богатым. Тебе пора. Выходи из блековского гадюшника и двигайся к центру города. Или пешком, или маггловским транспортом. Я тебе позвоню попозже, когда ты будешь в районе Гайд-парка. Как раздастся звонок, нажми кнопочку с телефонной трубкой. Тебе ведь не надо объяснять, что это такое, правда?

- А как ты…

А как я? А не твое собачье дело. У меня было достаточно времени, чтобы освоить маггловские способы слежения. И всего-то GPS к телефону присобачил. Поттер со своей дурацкой картой отдыхает. Чудно. Мне тоже пора выходить.

Ага, вот эта девица вполне подойдет. Чик, и готово. Её волос мне на вечер хватит. Самое то, что надо для того места, которое я выбрал. Тощая, модная и противная, но выпуклости где надо имеются.

- Алло, Тонкс. Теперь садись на 25 автобус. Остановка метрах в трехстах от тебя, дальше по улице. Через четыре или пять остановок (смотря, в какую сторону ты пойдешь) будет клуб «Чакки». Я тебя там жду.

Прекрасно. Только не пытаться одергивать юбку. Запомнить, что ничего особенного, кроме ног из-под неё торчать не может. Главное не забывать прикладываться вовремя к зелью и все будет путем. Мерлин! И как они ходят на таких каблуках?! Пытка просто. Какое счастье, что это ненадолго и что скоро можно будет сесть. А главное, что это все-таки зелье. Если бы я гримировался маггловским способом… Говорят, есть такой кошмар как эпиляция. Мерлин, о чем я думаю?

Прекрасно. Столик я заказал заранее, стало быть, можно сесть и расслабиться. И что-нибудь выпить.

- Маргариту, пожалуйста.

Кивнула и убежала. Каблуки у этой официантки еще выше, чем у меня, а она целый день на них носится как угорелая. Сие вне моего понимания. Забавно, я прекрасно помню, что мне даже в школе не нравились ультрамодные девицы на высоких каблуках. Лили, помнится, никогда ничего выше двух сантиметров не носила. Стоп! Не надо воспоминаний. Я тут по другому делу. Ага, вот и Тонкс. На сей раз её фиолетовые волосы очень к месту. Черт! От шума уже виски ломит. Ничего, зато здесь нас никто не услышит. А главное, никакие авроры не будут работать при таком скоплении магглов. Меня, конечно, могут попытаться взять на выходе, но вряд ли им это удастся, я все-таки не идиот.

- Алло, Тонкс, видишь впереди за столиком девицу в кожаной юбке и розовом жакете?

- Что это у тебя с голосом, Снейп?

- Не важно. - Черт, надо хоть пониже говорить, что ли. - Видишь?

- Блондинку с хвостиками?

- Ага.

- Вижу.

- Вот к ней и подсаживайся.

- Снейп! Это ты?!

- Нет, это твоя покойная прабабка, неужели не узнаешь?!

- Классно выглядишь. Я тоже хочу такую юбку!

- Заткнись, Тонкс! К делу. Во-первых, будь любезна, верни мне мою память.

- Вот она.

- Хорошо. А то, я, знаешь ли, не люблю иметь дыры в сознании. Дальше. Рейд, о котором я писал, не состоится. Вместо него они попытаются напасть на «Нору». По их сведениям там Поттер. Рассчитано это неплохо. И там должно быть десятка два упивающихся. Меня там не будет, я на особом счету. Малфоя-младшего тоже. Он еще в себя не пришел. Дополнительная информация. Малфой-старший только делает вид, что хочет выйти. На самом деле у него голубая мечта отсидеться в Азкабане до конца заварушки. Поцелуй дементора ему пока не грозит, так что там ему кажется безопаснее.

Вот и заложили Люца. Лорду я о нем говорить не буду, а насчет Фениксов у нас уговора не было.

- Рейд назначен на то же самое 28 августа, в расчете на то, что все Уизли и Поттер будут готовиться к школе. Начало в пять утра. Так что готовьтесь. Поттера велено взять живьем, Лорд собирается прикончить его лично. Это пока вся информация, которой я располагаю. Когда узнаю еще что-нибудь полезное, выйду на связь снова.

- Расходимся?

- Рано. Мало ли что? Мы подружки, сидим, болтаем. Подозрительно будет, если разойдемся через пять минут после встречи.

- Тогда я схожу, попудрю носик. Косметичку я забираю, а ты пригляди за сумочкой.

Свалила. Готов спорить на что угодно, пошла отдавать распоряжения по моему захвату. Наивная. Так. Нажимаем на кнопку. И чего она, дура, телефончик оставила? Думает, не пригодится? Размечталась. Что-то она долго. Мне тоже пора. А, идет!

- Теперь моя очередь пудрить носик.

- А, Снейп. И не стыдно тебе в туалете за девушками подглядывать?

Шутки шутим, ну-ну. Я тоже умею. Хотя и не люблю.

- Когда еще представится такая возможность?

- И то верно.

Только её жалости касательно того, что на меня не смотрят женщины, мне и не хватало для самого полного счастья. Можно подумать, оно мне надо! Давно не надо! Я уже привык. Чертовы каблуки. Надо поспешить. У них тут через час стрип-шоу. Мне надо быть в женской раздевалке первым. Так, сейчас направо…

- Куда это ты собралась, детка?

- Я новенькая, меня взяли в шоу…

- Что-то я тебя раньше не видел…

- Я только второй день.

- А, ну понятно, вчера была не моя смена. Иди, киска. Ты будешь в первой гримерке?

- Нет, сэр, во второй…

Ага, клюнул. И на смущение и на «сэр». Так, вот дверь. Он дождется, когда я разденусь. Ну-ну. Удачи тебе, мужик.

- Петрификус тоталус!

Ну, вот теперь можно и раздеться. И прядь волос из хвостика этого мачо срезать. Вот козел! Нужна мне его эрекция как собаке пятая нога. А брюки-то, брюки! С мылом он в них влезает, что ли? Охранник называется! Черт! Я это туда не запихаю. Это просто больно. Опять же не логично. Вошел с эрекцией к девице и вышел с ней же. Черт! Еще и на это время тратить! М-да, а быстро он кончает. Вряд ли на его счету много удовлетворенных женщин. Ну вот. Можно их теперь застегнуть.

- Пока, приятель. Ты меня здорово выручил. Привет жене. Хотя, какая у такого кобеля жена?

Ну вот, пусть теперь ждут длинноногую девицу в мини-юбке до полного окоченения. Ага, вон они. Вон один, а вон и второй. И еще где-нибудь засада. Забавные ребята. Неужели еще не поняли, с кем связались? Пока, парни. Мне пора. У меня там книжка не дочитана.

Глава 13. Подержанные вещи, профессор Поттер и принц-полукровка.

Школа не закрывается! Это просто здорово! Я должен столько сделать. Ох, только как же я без профессора? Я по нему так соскучился. Недавно поймал себя на мысли, что повторяю это ложное воспоминание не столько для того, чтобы освежить в памяти, сколько просто, чтобы вспомнить профессора. Нет, я совершенно не хочу, чтоб он со мной что-нибудь подобное проделал. Да и самому декану такая мысль явно будет не по душе. Просто глядя на его шрамы, я всякий раз вспоминаю, насколько он ожесточился в своем страдании. Для меня это вроде напоминания о конечной цели. Я хочу, чтоб декан был счастлив. В эту задачу как одна из частных целей входит цель сделать так, чтоб прикосновения другого человека не ассоциировались у профессора Снейпа с болью. Это будет очень трудно. Не знаю, если честно, как этого добиться. Зато с русалками кое-что сдвинулось за это лето. Во-первых, у Окти нашелся словарь их языка с зачатками грамматики. Во-вторых, жаброводоросли продают несовершеннолетним. Так что Присцилла просто раз в неделю летала на Диагон-аллею и назад, а Мелани на своих этюдах рисовала в основном реку. Пока она рисовала, я на часок-другой забирался под воду и упражнялся. Не знаю, насколько я продвинулся, ни одной русалки здесь, разумеется, не водится, но по крайней мере что-то я смогу сказать в случае необходимости.

Сегодня мы с профессором Слагхорном, он мой новый декан, ездили за учебниками и формой. Судя по тому, что мы купили подержанные учебники и ношеную мантию, я могу сделать два альтернативных вывода. Либо профессор Слагхорн жулик, и присвоил себе часть денег предназначенных на мою экипировку. Либо в прошлом году профессор Снейп вкладывал в неё собственные средства. Я бы с большей долей вероятности предположил второе. Профессор Слагхорн вряд ли будет рисковать из-за такой ерунды своей репутацией. А вот профессор Снейп был в детстве, мягко говоря, не богат. Учитывая царящие на нашем факультете настроения, его неухоженность и очевидная бедность доставили ему массу неприятных моментов, это уж наверняка. Встретимся - обязательно скажу спасибо. А он фыркнет и пожмет плечами. И скажет, что ничего подобного у него и в мыслях не было, и я должен прекратить идиотские инсинуации.

Теперь я готов пожалеть, что не в Равенкло. На фига мне Слизерин без профессора Снейпа. А если выбирать между профессорами Флитвиком и Слагхорном, я предпочту Флитвика. Но мне не светит. Надо смириться. Ладно. У меня есть свои цели и надо сосредоточиться на них, а не думать о том, чего все равно не случится. Тем более, что несмотря на мою принадлежность к подозрительному факультету, у меня в Равенкло полно приятелей.

* * *

Начался учебный год. Мелори вернулся на второй курс. Его домовик отбыл в школу. Вернулся вчера и сказал деду, что у мальчишки потерханная мантия. А чего я от Слагхорна ждал? Этот жлоб ни кната просто так, без прицела, на чужого не потратит. Все приходится делать самому. Выяснил у эльфа, насколько мальчишка вырос, и аппарировал на Диагон-аллею сам. Мерлин, как же я по нему соскучился. Вот уж не ожидал, что окажусь способен на такую привязанность. Надеюсь, моя реабилитация все-таки возможна. Сижу в его доме и думаю о том, что хочется вернуться в школу. Я согласен терпеть тупых студентов и даже хамящего Поттера. Черт с ним, ладно! Я бы даже согласился быть Лонгботтому репетитором, лишь бы время от времени видеть улыбку Дика и слышать от него что-нибудь вроде давешнего прощания. Надеюсь, он меня все-таки ждет. О жене мне давно следует забыть, а вот что-то вроде сына в моей жизни появилось, не передать до чего это странно. Гонг! Черт, у меня дома точно не будет лишних звуков. Хотя, откуда бы у меня взяться дому? Пора обедать.

* * *

Потрясно! Защиту от Темных искусств у младших трех курсов будет преподавать Гарри Поттер. Я знал, что мне повезет. Не может не повезти! Через него я смогу возможно хоть что-то узнавать о профессоре. Кстати не такой уж он дурак, как декан говорит. Хотя мне на его уроках немного скучновато. Но так ведь то я. Я почти весь прошлый год занимался с профессором Снейпом дуэльной магией. А вот когда профессор Поттер рассказывает о всяких злобных магических существах - это весьма познавательно. Забавно называть его профессором. Еще довольно трудно делать вид, что все эти давно выученные и сотни раз отработанные заклинания слышу впервые. Но пока я не прокололся. Все-таки считается, что профессор меня в своем кабинете по вечерам…того. А вовсе не учил. Надо бы как-нибудь ненавязчиво завязать с Поттером более близкие отношения. Только очень ненавязчиво. Так чтоб ему в голову не могло прийти в своей комнате кому-нибудь рассказать, что такие отношения имеют место. Еще я решил не размазывать кашу по тарелке, а сразу брать за жабры Плаксу-Миртл. Чего тянуть-то? Уже неделя учебы прошла. Миртл действительно частенько болтается в озере и с русалками общается. Однако она не так уж глупа, чтоб за просто так мне все выложить. А вот то, что она потребовала в качестве платы за информацию… Мне предстоит здорово пораскинуть мозгами. Ей надо ни больше ни меньше свидание с Гарри Поттером. Вот не подумал бы никогда, что призраки влюбляются. Это надо обмозговать.

* * *

Снова повезло. Надо бы почитать еще что-нибудь по фэншуй. Если так и дальше пойдет, то выяснится, что именно на этот год приходится мой «столп удачи». Во всяком случае, это просто здорово. Я подслушал разговор «золотого трио». Я сам не старался, просто оказался в зоне слышимости, а они не думали, что в таком глухом углу библиотеки кто-нибудь есть. Разговор постараюсь записать дословно.

- Я принес книгу.

- Что собираешься с ней сделать, Гарри?

- Выкинуть, а лучше сжечь.

- Почему?

- Это книжка Снейпа.

- Но ведь он продолжает работать на Орден. Ты же сам видел его память. И воспоминания старшего Малфоя.

- Знаешь, Герми, я не знаю, что мне думать. Не знаю, что делать. В позапрошлом году, когда он наотрез отказался учить меня… Я был сам виноват. Я залез в его думоотвод. Я думал, там что-то, что доказывает его приверженность Волдеморту, но я ошибся. Там было школьное воспоминание. Воспоминание о том, как унизили Снейпа мой отец и Сириус. Как они издевались над ним. И самое ужасное, они сами, сами сказали, что делают это не за что-то, а просто так, потому что их не устраивает сам факт его существования! Я даже в худшем из кошмаров не мог себе представить, что мои отец и крестный способны вот так компанией измываться над безоружным человеком. Просто так, безо всякой вины. Он, правда, не сдавался и не просил ни пощады, ни помощи. Моя мама пыталась заступиться за него. Но он только обругал её, назвал грязнокровкой и заявил, что не нуждается в защите. Когда я видел это, я даже почти не сердился, я был в слишком большом шоке от увиденного. Я понимаю, за что Снейп ненавидел моего отца. В тот момент я сам готов был возненавидеть его. Но потом он не дал мне ни извиниться, ни вообще слова сказать… И в результате, мне было легко успокоить себя словами Ремуса о том, что это просто детские шалости. Мне было легко продолжать оправдывать отца и Сириуса, а на Снейпа вешать всех собак и обвинять его в том, что он злобный ублюдок. Он ведь и вел себя как злобный ублюдок. Но эта заноза, она все равно там сидит. Сидит понимание того, что тот, кого так травят, просто не может быть другим. Что он не настолько виноват, насколько мне хочется. А мне очень хочется. И я не знаю…не знаю, прав ли я, что продолжаю его ненавидеть и не могу перестать. Он с самого первого дня возненавидел меня, хотя я-то не отвечаю за то, что ему сделал мой отец. Не знаю, что мне делать… Но и пользоваться этой книгой не могу, она жжет мне пальцы.

- Что они с ним такого сделали? Чтоб настолько за это ненавидеть?

- Лучше не спрашивай, Рон. Уверен, проделай с тобой кто-нибудь такое, ты тоже возненавидел бы этого человека на всю жизнь. И я бы возненавидел. А еще в какой-то момент я почувствовал, что тоже ненавижу Снейпа за то, что он существует. Потому что если бы его не было, не было бы и этих мерзких поступков моего отца и Сириуса. Они были бы чисты.

- Если я тебя правильно поняла, Гарри, то тогда тебе просто пришлось бы ненавидеть кого-нибудь другого, потому что вместо Снейпа мародеры выбрали бы какой-нибудь другой объект для издевательств.

- Надеюсь, что это не так.

- Ты сам только что сказал, что они делали это просто для развлечения. Или я не права?

- Права.

- Кто может для развлечения измываться над Снейпом, тот может делать это и с кем-то другим. Если такая способность есть, она непременно находит для себя подходящий объект. Извини.

- Что мне делать-то?!

- Это тебе решать. Но по-моему, тебе надо просто смириться с тем, что твой отец не святой. Что тут можно поделать? Ничего. И Сириус святым отнюдь не был. Если ты припомнишь, то их со Снейпом перепалки не всегда начинал Снейп. А что он мстителен, ты прекрасно знаешь. Снейп не простит унижения никому. И я бы сказала, это можно понять. Хотя это и не похвально. Однако я тоже, знаешь ли, не упущу случая поквитаться с тем же Малфоем за свои отросшие зубы. Просто у меня будут другие методы.

Я сидел за шкафом как мышка и боялся пропустить хоть слово. Я знал больше, намного больше, чем Поттер. Я знал, что декан скрывал свое нечистокровное происхождение, что был влюблён в маму Поттера, что, передав подслушанное пророчество, оказался косвенной причиной её гибели. Что пытался её спасти, и что ненавидел отца Поттера еще и за то, что тот не прислушался к предупреждению. Что Поттер-младший всем своим видом, всей похожестью на отца изо дня в день напоминал декану о том, что любимая девушка предпочла ему другого. Если бы Гарри был больше похож на маму, отношение к нему у декана Снейпа было бы намного теплее.

Между прочим, у меня лично, сложилось впечатление, что он не пытался произвести на неё впечатление. Что никогда не говорил с ней о чувствах, а когда собрался, и собрался сразу очень серьезно, то оказалось, что он опоздал. По-моему, мама Поттера понятия не имела, что он к ней неровно дышит. М-да. А разруливать все это мне. Просто здорово!

Потом они заспорили о судьбе этой книжки. Тут я уже не стал дожидаться результата. У меня было больше морального права на эту книгу, чем у этих троих вместе взятых. Так что я попросту послал тихонько заклятье в тот книжный шкаф, что стоял у них за спиной. Оттуда с грохотом посыпались книги, результатом чего стало немедленное появление разъяренной мадам Пинс, которая не слушая никаких возражений потребовала немедленно привести все в порядок. Под шумок я призвал к себе учебник и потихоньку, прячась за мебель, покинул библиотеку.

Там полно заметок на полях. Большинство из них сделал в школьные годы декан, но попадались и те, что в прошлом году делал Поттер. Я надел на книгу обложку подаренную мне Мелани на прошлое Рождество. Во-первых, так книгу будет не узнать, а во вторых, вещи двух близких мне людей соединились, и в этом есть что-то очень правильное. К тому же я не был готов расставаться с принадлежавшей профессору вещью ни на минуту, поэтому вытащил из чемодана последний подарок Мелани, маленький вышитый мешочек на затейливом плетеном шнурке, уменьшил книгу, сунул её в мешочек и надел его на шею. Это будет мой талисман. К тому же, всегда будет, что почитать, ведь в любой момент я могу увеличить книгу обратно. Потом я затянул завязки и наложил чары прочности, не прощу себе, если с книгой что-то случится.

А Поттер не так безнадежен, как казалось. Профессор все-таки чересчур предвзят. Надо бы поразмыслить, что сделать, чтоб эта ненависть хоть немного затухла. И сдается мне, тут дольше придется работать с профессором, чем с Поттером. Уж больно Поттер похож на отца. Но я все равно попробую.

* * *

Определенно, что-то там у меня со «столпами удачи»… Я, похоже, нашел способ устроить Миртл свидание с Гарри Поттером. Она получит даже больше, чем надеялась. А все благодаря профессору Снейпу и его учебнику. На одной из страниц на полях была записана формула озаглавленная «Универсальный растворитель». Формула была довольно сложная, а рядом с одним из значков другой рукой (наверняка это был Гарри Поттер) были пририсованы три больших вопросительных знака. Значок и вправду был странноватый, но смутно напомнил мне что-то. Где-то я такое уже видел. Это был крючок, который сверху пересекала слегка косая черточка. На всякий случай я перерисовал значок и отослал Мелани с вопросом, не знает ли она, что это такое. Ответ пришел неожиданно быстро. Уже на следующий день Присцилла принесла записку, в которой Мелани пишет, что не знает как у волшебников, а у магглов так обозначается рельефный столбик с накидом при вязании крючком. Я был немало озадачен, однако еще несколько раз прочитав формулу, понял, что таким способом профессор попросту обозначил переменную. Использовать для этого букву или руну ему, видимо, показалось скучно. В зависимости от того, какой ингредиент подставить в это место растворитель будет растворять только конкретные вещи. Если я изготовлю растворитель, который начисто растворяет текстиль… Да, надо провести опыты.

14. Шоколадное мороженое, цветные машинки и две карамельки.

Похоже, я нашел, куда маменькин сынок Регулус дел медальон. Не уверен, конечно, но внимательно просканировав собственную память, прихожу к выводу, что это надо проверить. То-то портрет этой заразы никакими силами со стены не снять. Это кому-то очень было нужно, чтобы портрет все время находился на стене. Чтобы никуда не исчез. Очень интересно. Теперь, прочесав все закоулки памяти, я понимаю, что кое-что в этом портрете изменилось. Когда я на четвертом курсе приходил в гости к Нарциссе (меня забавляло её желание выбесить Люца дружбой со мной, посему я терпел её выкрутасы) портрет мамаши уже висел в холле. Она, правда, реже орала, но это только потому что тогда дом редко посещал кто-то нечистокровный вроде меня. Насчет меня у неё были некоторые подозрения, поэтому я шмыгал мимо со всей возможной скоростью, чтоб она не успела начать облаивать. Не то, что для меня это было важно, просто не терплю лишнего шума. Больше всего меня удивляло, что оригинал был куда громогласнее. Никогда не мог понять, как можно считать себя аристократкой и при этом орать словно базарная торговка. Мне всегда казалось, что настоящий аристократ прежде всего вежлив. Всегда вежлив. И сдержан. Иногда я радуюсь, что я не аристократ, это позволяет мне забывать о сдержанности, когда меня кто-нибудь по-настоящему взбесит, тот же Поттер, к примеру. Что-то не туда меня заводит сканирование собственных воспоминаний. Так или иначе, я помню, что на её поясе висел бархатный кошель. И он был пуст. Художник нарисовал его легким. Максимум, в таком мог бы лежать носовой платок. Глядя в думоотводе на последнее свое посещение дома на площади Гриммо, я отчетливо увидел, что кошель оттянут вниз чем-то не очень большим, но увесистым и слегка выпуклым. Там что-то лежит! Не то, чтобы я был уверен на все сто процентов, что это искомый медальончик, но Регулус мог заранее изыскать способ поместить в портрет материальный предмет. А уж договориться с мамашей о бережном хранении артефакта можно было без проблем. Это всегда был её любимый сынуля. Пока Люц аппарировал за мной, чтоб я попытался вернуть Регулуса к жизни, тот дополз до портрета, передал вещичку и отполз в сторонку, чтоб никто не догадался. Никто и не догадался. Не до того было. Держу пари, Люциус потом все что мог там перерыл, но ничего не нашел, только нарвался на порцию проклятий от этой старой дуры. По мере утери остатков рассудка оригиналом, портрет тоже их лишался, так что даже чистокровный до мозга костей Малфой виделся ей периодически чем-то стоящим на одной ступеньке с домовым эльфом. Надо попытаться снять-таки этот портрет, отнести его сюда и достать медальон. А потом я с наслаждением полью эту тварь растворителем. Это единственное в чем я с Блеком всегда был солидарен.

* * *

Опыты, наконец, завершены! Почти два месяца непрерывной работы, но результат! Любая тряпка бесследно исчезает, как только растворитель попадает на неё. Для кожи, глаз, волос и ногтей совершенно безопасно. На себе проверил! Можно проворачивать это дельце с Поттером. На скорую руку оборудую поддельную лабораторию, не надо ему в мою ходить. Потом заманю его туда. Вот только чем его можно заманить? На что может клюнуть Гарри Поттер? Квиддич! Только квиддич. Автограф новой суперзвезды, Телемаха МакЛахлана. У Окти есть фигурка, которую МакЛахлан заколдовывал на движение лично. Он даже вроде бы что-то говорит. Интересно, что он за него запросит? Наверно немало. Но за то, чтоб провернуть этот трюк я готов на многое.

* * *

Домашнее по чарам до самого Рождества. Могло быть и хуже. Все почти готово, теперь в туалет к Миртл, а потом к «профессору» Поттеру. Только бы он клюнул.

* * *

Нашел неплохое отдирательное заклинание. Может, если его применить, то чертов портрет оторвется, наконец, от стены? Надо будет попробовать. Судя по трепу в моем телефоне (они так и не догадались, что я включил им громкую связь, неужели Уизли хоть что-то знает про магглов?) на площади Гриммо все время дежурит кто-нибудь из авроров. Но когда дежурный один, он обычно сидит на кухне. Там же, где лежит телефон, и где эти ненормальные устраивают совещания. Уютнее так, видите ли. Так что если провернуть все по-тихому, то… Завтра там кроме дежурного никого не будет. Надо попытаться.

* * *

Ну вот. Теперь можно попробовать. Дежурный на кухне, в доме пусто, главное, чтоб ни шороха. Чтоб эта тварь не проснулась. Палочку на изготовку. На счет три. Раз, два…

- Тролли и гоблины!!! Это еще что такое?!

Больно-то как. Локтем об пол со всего размаху. Что это на меня рухнуло? Черт возьми! Дик!?

- Мелори?!

- Профессор?!

- Мерзкие нечистокровки!!! Гнусные твари! Как вы посмели войти в дом Блеков!!!

Вот дьявол, еще и эта очнулась. Надо валить!

- Быстро за мной.

Из кухни уже торопится дежурный аврор, надо делать ноги. И никаких аппараций. Согласно новейшим магическим разработкам по аппарационному следу можно в течение получаса проследовать за аппарировавшим. Так что ножками, ножками. Я волоку этого ошарашенного сопляка за собой по маггловскому Лондону. Черт с ним, что он в мантии, главное убраться подальше и по максимально извилистой траектории. Да что ж он так спотыкается?!

- Шевелитесь, Мелори! Что вы ползете, как скучечервь с артритом?!

Ну, слава Мерлину, похоже, эта идиотская зоологическая метафора приводит его в себя. Разумеется, я знаю, что у скучечервя по отсутствию суставов артрита никакого быть не может, но надо же было чем-то его подстегнуть.

Ну вот, отсюда уже можно и аппарировать. Первый раз. Для начала в Манчестер. Снова бегом. Так, теперь трансфигурируем ему мантию в куртку.

- Профессор, как вы…

- Молчите, Мелори! Это я вас буду спрашивать, как вы там оказались! Но сперва нам надо однозначно запутать следы. Быстро. Очень быстрым шагом! Не бегом. За мной.

Еще немного попетлять по улицам. Ага! Вот из этого тупичка можно снова аппарировать. Теперь уже, пожалуй, в Борнмут. Пусть авроры, если доберутся, конечно, морским воздухом подышат. А то работа у парней нервная, а если приходится ловить кого-нибудь вроде меня, так еще и бесполезная. Не поймают ведь. Здесь уже можно идти спокойно. Да оно и безопаснее. В случае если они все-таки выйдут на Борнмут, нас уж точно никто не запомнит. Просто двое гуляющих. Курортный город, почти бархатный сезон. Святое дело.

- Вот теперь, Мелори, объясните мне четко и внятно, как вы оказались средь бела дня, в Хогвартсе только что уроки закончились, в штаб-квартире Ордена Феникса?

- Профессор, я ей-богу не знаю. Я просто открыл коробочку, которую нашел на полу. И вот.

- И часто вы на полу порт-ключи находите?

- Первый раз.

Не нравится мне все это. А главное, я всегда знаю, когда мне врут. Для этого даже в голову лезть не обязательно. Тем более это Дик, он всегда говорит мне правду. Всегда ли? Может, я его уже идеализирую? Но вранье я почувствовал бы в любом случае.

- Где вы её нашли?

- В одном пустом классе неподалеку от моей лаборатории. Я её подобрал, открыл… и вот.

Он растерян и немного испуган. Сейчас уже немного. А сначала был перепуган до ватных ног и остекленевшего взгляда. Дурак я твердокаменный. По нему и так было видно, насколько это для него самого сюрприз. Надо его как-то успокоить что ли.

- Испугался?

- Не то слово. Даже не сразу обрадовался, когда вас увидел. А почему мы убежали?

- А это, не ваше дело, Мелори!

Насупился, даже вроде обиделся, что ли.

- Поверь, Дик, тебе лучше об этом не знать. Я сейчас доставлю тебя к школе и будет лучше, если ты забудешь, что встречал меня и вообще куда-то ходил.

Как только я назвал его по имени, мальчишка мгновенно расцвел и заулыбался. Надо это запомнить и пользоваться при случае.

- Прямо сразу? И все? Неужели мы не можем совсем немножко погулять? Я так соскучился, профессор. И еще, я хотел сказать спасибо за прошлый год…и за этот…

- За что еще?

- Ну, вы наверняка тратили в прошлом году собственные деньги на мою экипировку. Не только фондовые.

- С чего вы взяли?

- В этом году хватило только на ношеные мантии и подержанные учебники… а потом Деми привез из Бредли новые вещи…

- А я тут при чем? Ассигнования каждый год разные. Нечего приписывать мне несуществующие добродетели.

По-моему он мне не поверил. Черт! Ну и ладно. Его проблемы. А ведь я тоже соскучился. И тоже не против с ним немного погулять. Господи, что со мной происходит? Как это получается, что я беру его за руку? А главное, он почему-то не вырывается. Да если б меня кто-нибудь в двенадцать лет на улице взял за руку как младенца… А этот почему-то совершенно спокоен, как будто так и надо. А мне-то это зачем? Не понимаю. Но все равно держу. Может того? Бог троицу любит? Может со мной что-то не так? После последнего наказания? Да нет, вроде. Он просто ребенок. Все со мной в порядке, ничего непристойного не происходит. Точно? Точно. У него шевельнулись губы, словно он что-то беззвучно сказал. Не знаю что и не хочу уточнять. А вон там кафе. Мне почему-то очень хочется посмотреть, как мальчишка будет есть мороженое. Мне так редко чего-нибудь хочется. А еще реже выпадает возможность безболезненно удовлетворить желание. Так почему бы и нет?

- Мелори, вы любите мороженое?

- Конечно сэр. Кто же его не любит?

- Я не люблю. Я вообще не люблю сладкое.

- Почему?

Что тут скажешь? Можно только пожать плечами. Не люблю - и все. Единственное, что я восприму с удовольствием - это яблочный пирог. Но это из области фантастики. Потому что покупной или приготовленный эльфами меня не устроит. А такое понятие как любимая женщина…об этом лучше не думать вовсе. Я давным-давно понял, мне не светит. А было бы забавно влюбиться, а потом узнать, что она не умеет печь пироги и вообще терпеть не может готовить. Интересно, это повлияло бы на степень моей привязанности? О чем я думаю? Это мальчишка меня провоцирует. Сын. Имея сына, начинаешь задумываться о жене, потому что ребенку нужна мама. Боже, помоги мне. Мелори - это Мелори. Он не Снейп, он мне не сын. Надо это повторять по утрам как мантру. Ладно, пожалуй, начну с завтрашнего утра. А сейчас мороженое.

- Какое мороженое ты больше любишь?

- Шоколадное, профессор.

- Ясно. Пошли.

- Куда мы?

- Ты что, слепой? Нет? Тогда разуй глаза!

Раздражение от собственного глупого поведения скрашивается его радостной улыбкой.

- Двойное шоколадное мороженое, большую пепси-колу и двойной эспрессо без сахара.

И почему у парня такой вид, словно я осчастливил его на всю оставшуюся жизнь? А забавно смотреть на него. Он так старается есть помедленнее, но у него плохо получается.

- Шоколадку будешь? - в этом кафе к кофе полагаются маленькие плиточки черного шоколада. Я не люблю, а этот сладкоежка пусть порадуется. Чувствую себя полным идиотом, доставая платок и вытирая через стол перепачканную мороженым физиономию. А этому хоть бы что, только радостно кивает. А потом этот стервец делает попытку припрятать лакомство. Это уже не хаханьки.

- Нет уж! Или ешь тут, или оставь. И обертку с собой брать не разрешаю. Тебя тут вообще нет. И меня тоже.

Мерлин, какой тяжелый вздох. Ладно. В конце концов, насколько я знаю Слагхорна, он парня до самого отбоя не хватится. А сейчас от силы четыре часа.

- Наелся?

Кивок.

- Точно ничего больше не хочешь?

Мотает головой. У него сейчас снова щенячьи глаза. Не понимаю все-таки, что он во мне нашел? Ни в одном студенте не вызывал даже проблеска симпатии за все время работы в школе, а вот, поди ж ты.

- Тогда пошли.

Поднялся молча. Также молча уцепился за мою руку, на сей раз, между прочим, по собственному промыслу. Похоже, решил показательно не спрашивать куда идем. Сколько я помню, в Борнмуте почти весь год работает Парк Аттракционов. Могу я сделать мальчишке приятное? В конце концов, он меня практически с того света вытащил.

Когда он увидел карусели, то на его мордочке появилось откровенно удивленное выражение.

- Мы что, будем кататься на каруселях?

- Не «мы», а вы, Мелори. Я что похож на сумасшедшего?

Совсем обалдел парень. Чтобы я катался на карусели? Вот еще! В парке почти никого нет, все-таки конец октября. Водные горки уже закрыты. Со дня на день все карусели отключат на зиму. Но сегодня немногочисленные родители привели своих чад поразвлечься. Ну и я туда же. Старый дурак. Мальчишка оглянулся на меня испрашивая разрешения, а получив кивок устремился к автодрому. Я подошел не торопясь:

- Сколько тебе билетов купить?

- А разве не…

- Ты когда последний раз уши мыл?

- Вчера вечером, а что?

- А я уж грешным делом подумал, что там все грязью заросло. Ты хорошо меня слышишь?

- Да, сэр.

- Тогда отвечай на поставленный вопрос. Коротко, ясно и без выкрутасов.

Молчит. Смотрит на меня круглыми серыми глазами и прикидывает, не пошлю ли я его подальше, если он скажет что-нибудь вроде «десять». Потом оглядывается на автодром, где не ездит ни одна машина и говорит:

- Два.

Я покупаю. Он садится в дурацкую ярко-красную машинку (совершенно гриффиндорский цвет, ужас просто) и принимается рулить по пустому пространству. Стоять и смотреть на это, опершись локтями на барьер трогательно и немного грустно. Что это со мной? Я кажется окончательно впадаю в сентиментальность. Однако недолго его одиночество продлилось. Не прошло и минуты, как явились папаша с сыном. Мальчишке лет восемь, а папаше слегка за тридцать. Отпрыск немедленно загружается в машинку ядовито салатовой окраски и принимается неумело гоняться за Мелори, пытаясь таранить его. Папаша пристраивается рядом со мной. Некоторое время мы пялимся каждый на своего мальчишку. Потом я скашиваю глаза на него. Он в это время делает то же самое в мою сторону. Обнаружив внимание соседа мы оба как по команде отвернулись, два идиота, но тут же снова переглянулись. Держу пари, мужику тоже захотелось покататься, но он не решается сделать это у меня на глазах. Но самое ужасное, мне тоже хочется. Я ни разу в жизни не катался на аттракционах. Я могу сделать каменное лицо и все, в том числе этот мужик, будут думать, что машинки мне до матовой лампочки. Но себе-то чего врать. Я вдруг отчаянно позавидовал Мелори, что у него есть возможность покататься на машинках. Возможность, которой я лишен. Я снова переглядываюсь с соседом. Он вдруг ухмыльнулся и мотнул головой в сторону кассы. Если бы он этого не сделал, я вряд ли пошел бы на это. Но тут…В конце концов, не я это предложил. Плевать на все. Киваю. Мы оба идем к кассе и через минуту я уже чувствуя себя полным кретином усаживаюсь в машинку самого приемлемого темно-синего цвета. Единственное, что её портит - молния сбоку. Она мне Поттера напоминает. Вечный мой метафорический больной зуб. Черт, как тут можно сидеть? У меня ноги не помещаются! Колени приходится пристроить по сторонам от руля. Так, здесь какие-то педали. Что с ними делать?

- Покажем соплякам, как ездят настоящие Шумахеры? - весело спрашивает сосед, с таким же трудом запихивая себя в желтую машинку. Ага, с педалями все ясно. Одна разгоняет эту колымагу, другая тормозит. Похоже, я сейчас позорно продую даже этому мелкому восьмилетку. Что с меня взять? Я первый раз на такой штуке езжу. Но вообще, ничего сложного. Идиотскую позу, тесноту и неловкость ситуации искупает разве что восторженное выражение лица Мелори. Он ничего не говорит, но не надо быть легилиментом чтоб понять… Не знаю, зачем все это. У меня снова такое чувство, что скоро конец. Конец страшный и неотвратимый, и пока он не настал надо играть в нормальную жизнь. Цепляться за то, что у меня как будто бы есть. Я как будто бы нормальный человек. У меня как будто бы есть сын. Он меня как будто бы любит…

- А ваш сын неплохо водит, мистер! Вы его, наверное, часто сюда водите.

Я переглядываюсь с Диком. У мальчишки опять шевельнулись губы, а я снова не стал вдаваться. Когда-то я сам не хотел, чтоб кто-то вникал в такое мое шевеление губами. Так или иначе, но он, кажется, ощущает примерно то же, что и я. Что скоро все закончится и надо взять как можно больше. Так оно, в сущности, и есть. Скоро я аппарирую его к воротам школы и снова ударюсь в бега. Нет. К воротам нельзя. Там открытая местность, меня могут заметить. Лучше в Запретный лес и проводить его до опушки. Авось на Хагрида не нарвемся. Я и не заметил, что время катания вышло. Мерлин, какое это оказывается наслаждение просто распрямить ноги.

- Ну? Куда дальше?

Он опять таращит на меня глаза, но скоро на физиономии появляется хитрое выражение. Через пару шагов становится ясно почему. На кассе Русских горок висит объявление, гласящее, что дети до тринадцати лет катаются только в сопровождении взрослых. А он же еще и тощенький заморыш к тому же. Ему и его двенадцати ни за что не дашь. Нет, не зря он все-таки в Слизерине. Ладно, черт с ней, с моей репутацией. Если вдуматься, то Дик все равно знает обо мне больше, чем весь Хогвартс вместе взятый. Хуже уже не будет.

Ну, что тут скажешь, это страшно. А меня еще и злит. Мне в жизни страха вполне достаточно, чтоб его еще и добавлять. Стиснул зубы и молчу, а Мелори сидит прямо передо мной и орет как блажной. Не понятно, правда, чего в этом вопле больше: ужаса или восторга. А лица я не вижу. Все, слава Мерлину, тормозим.

- Мелори! Больше чтоб этого не было!

- А страшно было, правда, сэр?

- Да.

- Вам не понравилось?

Ну что ему сказать? Остается-то только правда. Так оно лучше.

- Пойми, Дик, мне вообще страшно жить. Не дай тебе Мерлин испытать хоть сотую долю того ужаса, который испытал я. И который все еще регулярно испытываю. Я этого даже Поттеру не пожелаю. А он, кстати, единственный в школе, кто меня может в этом отношении хоть чуть-чуть понять. Правда вряд ли захочет.

- Он захочет.

- Что?

- Он захочет, если вы дадите ему такой шанс.

- С чего ты взял?

- Разговор подслушал, нечаянно. Он с друзьями говорил. Говорил, что в позапрошлом году испытал какой-то шок и что готов был возненавидеть своего отца за то, что он оказался способен на какую-то гнусность по отношению к вам.

Так я и думал, Поттер не в состоянии держать язык за зубами. Подонок!

- Он сказал, что это было?

- Нет, сэр. Он только сказал Уизли, что на вашем месте тоже возненавидел бы такого человека. Он сожалел, что вы не дали ему ни извиниться, ни вообще слова сказать тогда, но он понимает, что сам виноват. Я так подумал, что если вы будете с ним помягче, то он найдет в себе силы признать свою вину и извиниться за отца и крестного.

Нужны мне его извинения.

- За такое не прощают, Дик, поверь мне.

- Вам виднее, профессор. Просто имейте в виду, он не так кошмарен, как вы говорите. А уж за то, что сделал его отец, он действительно не в ответе.

Ну вот, мальчишка теперь тоже в адвокатах у Поттера. Тем лучше. Мне действительно стоит повторять каждое утро раз по двести: «Ричард Мелори мне не сын!» Это поможет.

- Хватит, Мелори! Это мое дело. Мы идем еще куда-нибудь?

- Можно мы просто погуляем?

Получив мой кивок, медленно идет рядом. Молчит. По-моему, он понял, что меня не слишком порадовала его адвокатская речь.

- Профессор.

- Ну?

- Я это не ради Поттера сказал. Он способен забыть об этом. Он забудет, если перестанет с вами видеться. Если вы совсем исчезнете из его жизни, даже не будете упоминаться, то через какое-то время он снова поверит, что его отец и крестный святые с белыми крылышками за спиной. Он забудет о той занозе, которая сейчас в нем сидит. Она благополучно зарастет, если вы её шевелить не будете. А вот вы никогда не забудете. Я ради вас говорю, что вы можете примириться с Поттером. Не друзьями стать, а просто обрести немного покоя.

- Мелори, у вас когда-нибудь заноза зарастала в пальце или там в ступне?

- Нет.

- Она может довольно долго не напоминать о себе, а потом вдруг появится такой нарыв, что руку или ногу впору ампутировать.

- Хотите сказать, что тут будет то же самое? Так ведь этот нарыв может вспыхнуть только на смертном одре лет через шестьдесят. И все это время с ним будет все в порядке, а вы так и будете помнить. Помнить и ненавидеть. И страдать. Да что мне с вами говорить, когда вы меня слушали? «Не ваше дело, Мелори! Не ваше дело! Я сам разберусь!» Вы не разбираетесь! Вы только терпите, скрипя зубами от ярости и злости! Однажды вы стиснете их так, что только крошка брызнет и что потом?! Может, этот Поттер в отца только физиономией пошел? Ну, гены так распорядились. Может, характер у него при этом вполне материнский, но характер на лице не нарисован. А может, он вообще сам по себе. Вы же сами говорите, что я на своих родителей вовсе не похож. А Поттер потерял своих в еще более раннем возрасте.

Он странный, Мелори. Только что он с упоением катался на машинках и орал на Русских горках. И глаза у него бывают словно у бездомного щенка. А потом вдруг раз и такие перлы красноречия. Даже хочется поверить. Только вот все равно не поверю. Сбоку заиграла какая-то шарманка, и Мелори развернулся в ту сторону, словно дает мне понять, что разговор окончен. Оно и слава богу.

Здесь, похоже, самая старая карусель парка. Не на ручном приводе, конечно, но сделанные с претензией на достоверность и раскрашенные в относительно натуральные цвета лошади, олени и слоны словно вышли из прошлого века. На серой в яблоках лошади сидит плотная рыжая девочка лет десяти с косичками, уложенными на затылке в корзиночку. В косы вплетены ядовито-зеленые капроновые ленты, увязанные над ушами в огромные банты. Девочка одета в клетчатое зеленое пальто с откинутым капюшоном, из-под пальто торчат бежевые брюки. Интересно, почему я так четко её вижу, ведь от ограды до карусели метров десять, не меньше. А я могу разглядеть даже пуговицы на её пальто. Длинные, темно-зеленые как огурцы. И косой пробор на её голове я тоже вижу. И что у неё тонкие пушистые прямые волосы и ясные серые глаза. Мелори тронул меня за руку. Можно ли ему тоже, когда карусель остановится? Я, разумеется, кивнул и купил ему билет. Хорошо, что он сейчас не будет мельтешить, мне надо подумать.

Девочка, похоже, купила два билета, потому что мой пристраивается на оленя, а она не трогается с места, только гладит своего коня, словно он живой. Снова раздается заунывная шарманочная мелодия. Карусель начинает вертеться.

- Здравствуй, мальчик. Ну, как ты тут без меня?

Какой знакомый голос. Бренда?!

- Бабушка?!

Она стоит рядом со мной и тоже опирается локтями о решетку ограды. Только мне чтобы подпереть подбородок приходится наклоняться, а ей в самый раз.

- Симпатичная девочка, правда?

- Откуда ты…

- Она была такой, когда тебе было восемнадцать.

- Что ты имеешь…

- Тебе всего-то надо было немного подождать, а потом все бы могло случиться. Оттуда сверху все так хорошо видно.

Гляжу на неё во все глаза и не понимаю ничего. Не привидение, настоящая, живая Бренда.

- Ей так хотелось выйти в восемнадцать лет замуж, родить детей. А теперь что? Тебе скоро сорок, ей скоро тридцать. Два несчастных человека. Оба одиноки. Я жалею, что рано ушла. Не думала, что ты будешь так безрассуден, ты мне казался таким сильным. Оказывается, я ошибалась.

- Прости меня, бабушка.

- Да нет. Не за что тебе просить у меня прощения. Только глупые родители пеняют детям на то, что те не оправдали их ожиданий. Что случилось, то случилось. Просто жалко вас обоих. Ничего. Может все еще сладится. Сын у тебя хороший. У вас как раз такой сейчас бы и был, если бы вы вовремя встретились.

- Ты хочешь сказать, что где-то есть женщина, с которой я мог встретиться намного раньше?

- К тому все шло, мальчик. Но когда ей было девять, когда она была вот такой, как ты сейчас видишь, ты сделал тот шаг, за который до сих пор так себя казнишь. Теперь вам трудно будет найти друг друга.

- То есть она намного моложе меня?

- На девять лет, Северус. Это нормально. Тебе надо было просто потерпеть.

- Минимум девять лет? Да как я могу быть уверен, что это для меня было лучше. И для неё, если уж на то пошло?

- Знаешь, она и в шестнадцать была очень рассудительна. Вам уже тогда нашлось бы, о чем поговорить. Но дело не только в этом. Я же говорю, оттуда все очень хорошо видно. Сверху земная жизнь выглядит как ковер. Каждая нить - судьба. Где-то они сплетаются вместе, где-то пересекаются, где-то идут параллельно, вроде бы совсем рядом, а не соединятся никак. Ваши нити сходились и должны были, соединившись, продолжить очень красивый узор. Но люди не куклы, у них есть воля, свобода выбора. И ты сделал выбор. И в узоре появился неаккуратный узел. Он там так и останется, потому что это в прошлом, такие узлы вообще редко можно распутать. Что сделано, то сделано. Так что ты не кори себя зря, твой узел далеко не единственный. Просто иди дальше. Найди в себе силы продолжить узор. А то все топчешься на месте.

- Она уже давно с другим.

- Я же сказала. Вы оба одиноки. Она тоже топчется на месте. Ждет тебя. Если ради себя не хочешь двигаться, так хоть ради неё. И ради сына, если уж на то пошло.

- Бабуль, ты ж говоришь сверху все видно. Это не мой сын. Ты-то прекрасно это знаешь.

- Не мели вздор! Вроде такой рассудительный мальчик, а иногда скажешь, прости Господи. Мой сын, Рональд, когда был школьником, иногда говорил: «Сказал, как в лужу пернул!» Я его одергивала, конечно, но вот именно это ты периодически и делаешь. По-другому не скажешь. Разумеется это твой сын. Ты же называл меня бабушкой, думаешь, я не видела? Не обязательно что-то говорить вслух, чтоб оно существовало. То, что твой отец не был мне сыном, отнюдь не помешало тебе стать моим внуком.

- Бабушка, а почему ты раньше не приходила?

- Сперва была очень обижена. Забавно, не думала, что там можно обижаться. Потом рассержена. А потом ты должен был сам выбраться. Есть определенные правила, которым лучше следовать. Мне бы и сейчас лучше не приходить.

- Почему же ты пришла?

- Соскучилась я, глупый. Да и потом устаешь на тебя смотреть. Оттуда сверху ты похож на тигра, который хочет сбежать из клетки. Дверь не заперта, но он не замечает и настойчиво бегает кругами, воет, рычит и пытается то грызть прутья, то рыть подкоп в бетонном полу. Подумай об этом. Ну ладно, мне пора. Карусель останавливается.

Я совсем перестал смотреть в ту сторону. Отвлекся. Я давно не вспоминал о Бренде, это было слишком больно. И кольцо. Мне было стыдно за потерянный подарок. Теперь я не мог наглядеться на неё. Она была точно такая, как я её помнил. Когда она сказала, что карусель останавливается, я машинально посмотрел туда, Мелори сидел на олене в гордом одиночестве. Девочка исчезла, из-за этого серая в яблоках лошадь показалась мне удивительно одинокой. Чертовщина какая-то. Я уже хотел спросить у Бренды, что все это значит, как вдруг…

- Какой у вас симпатичный сын. Хорошо, что вы с ним гуляете. Мой сын совсем заработался, внука моего, своего сына почти совсем не видит. Все деньги зарабатывает.

Рядом со мной стояла незнакомая старушка из категории «божий одуванчик». Маленькая сухонькая, седая, в шляпке с букетиком искусственных фиалок, мешковатой юбке видневшейся из-под плаща и с палочкой в руках. Может у меня не все дома? В конце концов, Бренда умерла двадцать пять лет назад. Может здесь все время эта старушенция стояла, и все это была галлюцинация? К бабке притрусила такая же древняя как она сама болонка. Карусель окончательно встала, и Дик побежал по дорожке в мою сторону. А может, мне и эта бабка мерещится? Впрочем, это сейчас станет понятно.

- Вы хороший отец, - добивает меня старушка потрясающий логикой. Давно я себя так неуверенно не чувствовал. Слава богу, Мелори уже почти рядом. Если он с ней поздоровается, значит бабка есть на самом деле, а вот если нет…Ну, тогда я не знаю даже.

Старушка начинает рыться в карманах плаща, бормоча что-то нечленораздельное. И как раз в тот момент, когда Дик выходит за калитку, торжествующе вытаскивает руку из кармана.

- Я нашла, чем вас угостить! - торжествующе объявляет бабка, протягивая нам пару весьма замызганных карамелек. Судя по обшарпанности фантиков, они провалялись в кармане не один год. Я беру одну просто для того, чтоб убедиться, что это не галлюцинация. Дик, вежливо сказав спасибо, берет вторую, немедленно запихивает её в рот, а фантик суёт в карман штанов. Значит, по крайней мере, эта старушка настоящая. А вот что касается Бренды…

Ладно, хватит. Хорошенького понемногу.

- Мелори, вам пора назад в школу. Идите сюда.

- Профессор, где мы сейчас?

- В Запретном лесу. До опушки отсюда вон в ту сторону метров пятьсот. Я провожу вас до края леса, а потом аппарирую назад. Если нас кто-нибудь увидит, тот же Хагрид, начинайте немедленно вырываться и кричать. Ну не мне вас учить, наша легенда все еще в силе.

Судя по его лицу, он не в восторге, но возражать не пытается. Надо идти. Жаль, что этот день кончился. Я теперь долго его не увижу. Лучше бы и не видел. Такие вот приятные сюрпризы разбередят душу, а потом хочется непонятно чего, чего все равно не получишь.

Ну, вот и все. Здесь в трех метрах от опушки с ним уж точно ничего не случится.

- Прощайте, Мелори.

- До свидания, профессор. Берегите себя.

- Попытаюсь. Идите.

Я дождался, пока он выйдет на открытое место, и выдохнул. Вот теперь можно и аппарировать.

Глава 15. Госпожа Хэ, пророчество и золотая сережка.

Это был воистину безумный день. Писать придется долго. Но начать все равно придется с начала. Началось с того, что я заманил-таки Поттера в свою поддельную лабораторию. Дальше все было делом техники. А я заранее прорепетировал. Фигурка Телемаха стояла рядом с котлом на полке. И я её естественно слегка приклеил, чтоб резкое движение вышло как бы само собой. Я убедился, что Поттер встал точно под котлом, залез на стул и дернул. Все прошло как по маслу. Через минуту в комнате стоял Поттер одетый в ботинки, часы, брючный ремень и цепочку на шее. Зеленые глаза за стеклами очков расширились до размера, принятого в японских комиксах. По полу раскатилась мелочь и еще какие-то вещи, упала и волшебная палочка. Поттер не стал её поднимать, даже, кажется, не заметил, на полном автомате прикрыв руками понятно что. Старательно загородив сознание все тем же воспоминанием (во-первых, точно не рассмеюсь, во-вторых, Поттера тоже учили легилименции, в-третьих, если он это увидит, мне будет полезно), я принялся сбивчиво извиняться. Извинялся витиевато и униженно. По-моему, мой монолог мог бы сделать честь любому домовому эльфу. Ну, кроме моих собственных, естественно. Одновременно прочел его мысли о том, что надо как-то выкручиваться из этой ситуации. С одной стороны проще всего дать мне пароль от гриффиндорской башни, чтоб я принес одежду. С другой - я слизеринец. А если потребовать кого-нибудь привести на помощь… Это слишком стыдно.

- Давайте, я принесу свою одежду, и увеличим. Ну, придется, конечно, в слизеринской мантии побегать, но отсюда до гриффиндора ближе, чем до слизерина. Как это произошло, профессор, сам не понимаю. Простите меня, пожалуйста.

- Ладно, тащи свою одежду.

- Я быстро. И дверь запру, чтоб никто не вошел.

- Да уж, будь любезен.

Я выскочил из класса, запер заклинанием дверь и хихикая понесся в туалет к Плачущей Миртл. Отправив её на обещанное свидание, я не торопясь пошел в слизеринские подземелья. Торопиться не стоило. Надо было, чтоб Миртл получила все сполна, а то она захомячит информацию. А это был фокус из тех, что повторять больше одного раза нельзя. А что меня задержало? О, об этом можно сочинить поэму. Декан Слагхорн остановил в коридоре и принялся разговоры разговаривать, на Филча не вовремя нарвался. Да мало ли?

По дороге поболтал со знакомым равенкловцем, Ма Сяо-Женем. Он китаец, и периодически мы разговариваем о китайской литературе. Не так давно я наткнулся на их средневековые повести, такое классное чтение. Вау! Один «Трижды оживший Сунь» чего стоит. В общем, когда я принес Поттеру загодя увеличенную мантию, он был багрового цвета, а уши у него, кажется, слегка дымились. Надо будет попенять Миртл. Ни слова не говоря, Поттер выхватил мантию у меня из рук, накинул на себя и побежал оттуда так, что я и не пытался догнать. Ничего, потом извинюсь. Чем-нибудь заглажу досадное происшествие. Главное, искренне раскаиваться в своей неловкости всякий раз, как он на меня посмотрит. А я это могу. Тем более что я действительно сожалею. Будь у меня альтернатива, я не стал бы ничего такого делать. Но мне действительно нужна информация от Миртл, а она по-другому не поделилась бы.

Когда Поттер убежал, я собрал с пола раскатившиеся монетки, бумажки и какую-то коробочку. С деньгами все ясно, записка оказалась от Ромилды Вейн. Я её благородно возверну, хотя, учитывая взрывной характер Джиневры Уизли, можно было бы Поттера ей шантажировать. Положив все это барахло на стол, я с интересом раскрыл коробочку.

Ну, что тут скажешь, сказать, что я испугался это ничего не сказать. Когда вокруг меня все исчезло, а самого меня неизвестно куда понесло на дикой скорости, я заорал благим матом. С тем же воплем приземлился неизвестно где, неизвестно на что, точнее на кого, потому что подо мной кто-то выругался. В следующий момент обнаружил, что упал на профессора Снейпа. Он был зол, я его, кажется, ушиб. К тому же, он пришел в это место по делу, а из-за меня приходилось бежать. Он схватил меня за руку и выволок из холла дома, где мы находились. А за нами набирали обороты вопли. Орала какая-то тетка с картины. Сперва мы опрометью понеслись неизвестно куда, часто сворачивая в узкие улочки и меняя направление движения. Потом профессор рывком подтащил меня к себе и мы аппарировали, а едва очутившись в другом месте снова куда-то бежали. Декан был жутко зол, даже ругнулся на меня, что медленно бегу. Потом в какой-то подворотне он преобразовал мою школьную робу в куртку, а еще через некоторое время мы аппарировали во второй раз. Я не знаю, где мы оказались, это был какой-то приморский город. И там я был по-настоящему счастлив. Потому что профессор перестал сердиться. К счастью, он не слишком серьезно спрашивал меня, как я там оказался. Поэтому я не соврал, но и всей правды профессору тоже не сказал. Пока я не найду кольцо, лучше ему вообще не знать о поисках. Да и потом тоже. А вообще я сказал правду. Что подобрал какую-то коробочку на полу в классе рядом со своей лабораторией. И все. А что вру? Так и было. Я просто не стал говорить о сопутствующих обстоятельствах. Зато потом… Я думаю, теперь у меня должен получиться нормальный патронус. При таком-то счастливом воспоминании. И в кафе ходили, и на аттракционах вместе катались. И меня два раза называли его сыном, а он этого не оспорил. Все-таки, я его очень-очень люблю. Так же как Мелани. Вот еще маму найду, и у нас будет прекрасная семья.

Вытащил из кармана фантик от карамельки, которой меня угостила старушка в парке. Это единственное материальное доказательство того, что это со мной случилось наяву, а не во сне. Конфета не наша. Не по-английски написано. Я даже прочитать не могу. На фантике забавные слоники. Золотой, голубой и половинка розового. И по краям с одной стороны голубая, а с другой стороны розовая волнистые каёмочки с золотыми крапинками. Милый фантик. Я спрятал его в мешочек к уменьшенной книге по зельям. У меня еще оставалось вполне приличное количество времени до отбоя, так что я решил идти к Миртл.

Информация оказалась весьма существенная. Собственно, она оказалась бесценной. Ради этого вполне можно было оставить голого Поттера на часок с приставучим привидением. Потому что Миртл видела это кольцо. Она видела его в пещере у одной русалки, помешанной на украшениях. По словам Миртл, вся её пещера заставлена ракушками, шкатулочками и коробочками, в каждой из которых спрятано то или иное украшение. Золотое кольцо с бирюзой - гордость её коллекции, поэтому русалка держит его в самой красивой позолоченной раковине с алым кантом. Вход в пещеру, по словам Миртл, ничем не заперт, так как у русалидов считается жутким бесчестьем брать чужое. Место расположения пещеры Миртл мне тоже назвала. Сейчас уже поздно, но завтра после уроков я туда поплыву. Жаброводоросли у меня есть.

* * *

Надо записать, пока чего-нибудь не забыл. Случилось нечто очень странное. Вечером вытащил книжку из мешочка, вместе с ней выпал кусок ткани. Я его развернул и обнаружил, что это белый шелк. Тряпочка была размером с носовой платок и на ней были иероглифы. На то, чтоб понять, что это иероглифы моей образованности хватило, но написаны они были очень странно, не так как в словаре. Я мог бы голову дать на отсечение, что ничего подобного в мешочке раньше не было. Порывшись в нем на всякий случай, я обнаружил, что исчез тот фантик со слониками. Чертовщина какая-то. На всякий же случай я немедленно достал тетрадку и переписал иероглифы. Мало ли, вдруг завтра там снова будет фантик. А так я могу спросить Сяо-Женя, что там написано. Срисовал все точнейшим образом, обнаружил, что читать уже поздно, спрятал книгу и шелковый лоскут обратно в ладанку и заснул.

Мне приснилось, что я оказался в старом китайском доме. Мы на летних каникулах ходили с Мелани в гости к её подружке Саре. У неё много таких фильмов, поэтому я сразу понял, что это старинный богатый китайский дом. Я стоял не в самом доме, а во дворе. Дом был прямо передо мной, с красными лаковыми колоннами и фонариками с золотыми кисточками. На крыльцо вышли две девочки-китаянки в красных кофтах и зеленых юбках. Им было лет по четырнадцать, но из-за довольно сложных причесок украшенных золотыми шпильками, они казались немного старше. Девочки что-то сказали, точнее, прощебетали, потому что с одной стороны я ничегошеньки не понял, так что для меня их речь оказалась не более вразумительной, чем чириканье воробьёв, с другой стороны, голоса у них были очень певучие, а китайский язык оказывается похож на птичьи трели. Увидев, что я их не понимаю, девочки поклонились и пригласили меня в дом жестами. Я естественно вошел. Чего во сне не войти-то? И вообще интересно. Я прошел вслед за девочками через несколько красивых разноцветных залов и в конце концов оказался в просторной светлой комнате, где сидели две женщины с пяльцами в руках. Одна из них была очень красивая китаянка лет тридцати. Она была одета в красную шелковую кофту с вышитыми на ней лотосами и длинную темно-синюю юбку, подол которой также был вышит. Я поразился качеству работы, цветы были совсем как живые. Высокая прическа китаянки тоже была украшена живыми цветами, которые очень приятно пахли. За поясом женщины была, как мне сперва показалось, волшебная палочка. Однако, приглядевшись, я понял, что это тонкая флейта из светлой древесины. С конца флейты свисала яшмовая подвеска. Я прочитал достаточно китайских повестей, чтоб, никогда не видя вживую этого камня догадаться, что подвеска была именно яшмовая. Не знаю почему, но я сразу понял, что это была хозяйка дома, поэтому и смотрел в первую очередь на неё. Даже попробовал изобразить что-то вроде вежливого поклона. Потом я посмотрел на вторую женщину и очень удивился, потому что это была Бренда. Бабушка профессора Снейпа. Если я ничего не говорил хозяйке, то только потому, что по-китайски не знаю ни слова, а тут я язык проглотил от удивления. Между тем пожилая дама, одетая в длинное шелковое вполне, впрочем, европейское платье, внимательно меня осматривала. У меня появилось странное чувство, словно я на экзамене. Даже не так, словно меня пробуют на роль в кино. В общем, от меня ничего толком не зависит. Подхожу я или нет, решит кто-то другой. Когда она одобрительно кивнула головой, у меня вырвался вздох облегчения. Бренда улыбнулась и кивнула китаянке. Та тоже внимательно осмотрела меня, потом заговорила. Голос у неё был певучий, но я, разумеется, ни слова не понимал. Правда, на мой непросвещенный взгляд это были стихи. Сяо-Жень иногда читал мне старые китайские стихи, а потом переводил, в прозе естественно. Когда женщина закончила, заговорила Бренда.

- Эту даму, Ричард, зовут госпожа Хэ Сяньгу. Она бессмертна, ей около тысячи ста лет. Она знает все языки, на которых говорят люди, но пророчества принципиально делает на своем родном. Я тебе переведу. А ты должен запомнить слово в слово. Это очень важно. Только не забывай, пророчества всегда туманны. Выбор всегда за самим человеком. То есть в данном случае за тобой. Впрочем, думаю, ты не ошибешься. Ты из тех, в ком есть стержень. Такие редко ошибаются. Правда, по-крупному. Но от самой большой ошибки мой внук тебя уже подстраховал. Слушай и запоминай:

Двум семьям дабы помочь

На год раньше на Путь вступил

Не забывай и чти

Тех, кто тебя впустил.

Тех к кому ты пришел

Ты, отыскав, полюби.

В день, когда Черный король падет,

Родного отца защити.

Горшечник справится сам,

А ты держись возле Дна.

Не только лишь в небесах

Сияет дивно Луна.

Сестра поможет всегда

Других помочь убеди.

Когда на душу опустится тьма

Последний поиск начни.

Черный Кузнец - кисть

Мудрый Тартан - мысль

Рыжий Медведь - власть

Алый Рассвет - песнь.

Всех четверых благородный Храбрец

Свяжет кольцом любви.

Мысли рождая в груди,

Навстречу солнцу иди.

Когда на ребре монета замрет

Конец твоего пути.

Она повторила еще дважды и потребовала, чтоб я произнес это вслух. Убедившись, что я выучил наизусть, она сказала.

- Очень хорошо, что у меня появился такой правнук. Надеюсь, ты и внука моего в сознание приведешь. А то он последние годы не вполне вменяемый.

Она взяла в руки пяльцы, которые до этого лежали у неё на коленях, и продолжила работу.

- Да ты садись. В ногах правды нет, а мне тебе надо кое-что сказать. Не обижайся, что я уткнулась в работу, мне это помогает сосредоточиться и подобрать нужные слова.

Я огляделся и обнаружил рядом с собой низенькую деревянную скамеечку. Не очень-то она показалась мне удобной, но раз говорят, лучше послушаться, так что я сел.

- Я когда-то говорила Северусу, что душу можно умертвить. Нарастить на сердце слой сала, и душа задохнется. Он очень трепетно это воспринял, но когда дошло до дела, умудрился изувечить свою душу ничуть не хуже. Слава всем богам, что он не угробил её окончательно. Душу, милый мой, можно не только удушить, как поступают очень многие тупые обыватели. Знаешь, есть такие люди, которые свели развлечения к телевизору, общение к сплетням, а плотские удовольствия к фастфуду и продажным женщинам. Прости за прямоту, но ты уже достаточно взрослый, как мне кажется. Душу можно еще и изрезать или изорвать на куски.

Она вздохнула.

- Иногда это делают с нами другие. Полюбит, к примеру, человек. Сильно полюбит, изо всех душевных сил, и его вроде тоже любят, ан вдруг окажется, что солгали, не было никакой любви. И ложь оставляет в душе рану. Душа долго заживает. Куда дольше, чем тело. А мой внук сам свою душу изранил. Он совершил ошибку. Был обижен, одинок, не понят. И поступил скверно. А человек, знаешь ли, всегда точно знает, когда поступает скверно.

Я осмелился уточнить:

- Но ведь вы сказали - ошибка.

- Это-то и хуже всего. Его ошибка заключалась в том, что он наивно полагал, что имеет право поступить скверно. Если человеку не наплевать на свою душу, он не имеет такого права. Северус этого не учел. Есть в мире мерзавцы. Законченные мерзавцы. Не будем вдаваться в теологию и вопрошать Небеса: зачем они существуют. Сволочи просто есть. Так вот, такому мерзавцу глубоко наплевать на свою душу. Он о ней то ли не думает, то ли вовсе не знает. Никогда не общалась близко с мерзавцами, не в курсе. А Северус знает, что у него есть душа. И совесть у него всегда имелась. Так вот он ошибочно решил, что раз с ним обходятся гадко, то у него развязаны руки, и он может обходиться гадко с другими.

- Разве это не справедливо?

- Послушай, у моего внука отнюдь не сахарный характер. Он никогда никому не подставлял щеку ни одну, ни вторую. Он всегда бил в ответ. Но именно в ответ! Иногда это был предупреждающий удар, но только тогда, когда на него уже замахнулись. Он защищался. А тогда он решил обобщить, постричь весь свет под одну гребенку. Он принял это гнусное клеймо и оказался вынужден совершать гадости по отношению к тем, кто ему ничего плохого не сделал. И каждый такой поступок ранил его душу, а иногда, в особо серьезных случаях, даже выдирал из неё куски. С мясом выдирал.

Мне стало нехорошо от того, с каким выражением она произнесла последнюю фразу. Она заметила это и удовлетворенно кивнула. Видимо на это и был расчет. Следующая фраза подтвердила мое предположение.

- Я вижу, ты представил себе это. Это хорошо. Тебе полезно, учитывая цель, которую ты перед собой ставишь. Так вот, мой внук сумел вернуться на Путь, - она произнесла это слово с таким уважением, что иначе как с большой буквы это и не напишешь. - Но его душа к тому времени была так изорвана, так почти непоправимо искалечена, что сам он залечить её просто не в состоянии. Лечить душу вообще трудно, а уж самому себе да еще в одиночку практически невозможно. Так что он инстинктивно сделал единственно возможное, чтоб успокоить боль и прекратить кровотечение. Он приложил к ранам лед. Вот таким ты его и встретил. С истерзанной заледеневшей душой. Скажу тебе сразу, отогреть и залечить её будет очень трудно, хотя тебе многое удалось. Но один ты не справишься. Поэтому тебя сюда и позвали. Ты понимаешь, что один не справишься?

Я кивнул. Я действительно это понимал.

- Вот и хорошо. Подсказывать куда тебе идти и что делать я не могу. Это не по правилам. Но один совет сверх пророчества я тебе дам. Когда ты перестанешь понимать, что тебе делать дальше, совсем перестанешь, когда тебе будет казаться, что перед тобой беспросветный тупик, посоветуйся с женщиной. Её возраст не имеет значения. Это может быть бабушка, а может быть девочка. Главное - не младенец, который еще не осознает своего пола. Женщине дано знать то, что знали все женщины до неё. Она скажет то, что проверено тысячелетиями. Запомни это, но прибегай к этому нечасто. Женская мудрость редко подходит мужчине. Это тоже закон. А теперь иди, тебе пора.

- Спасибо.

- Да не за что. Моему внуку повезло, что у него такой сын.

Я встал, еще раз неумело поклонился хозяйке, потом Бренде, и вслед за девочками пошел к выходу. Они проводили меня до двери, и я, не очень-то представляя, что дальше делать вышел во двор. Двор был просторный, вымощенный круглой галькой, впереди были ворота. Высокие, под затейливой черепичной крышей с загнутыми углами. Я уже подошел к воротам, как услышал, что девочки что-то кричат мне вслед. Я обернулся, увидел, что они зовут меня обратно в дом, и совсем было развернулся, чтобы подойти к ним, но тут где-то у меня над головой ударил колокол. Звук был такой громкий, что я зажал уши руками и зажмурился, а когда осторожно открыл глаза, обнаружил, что лежу в своей постели. За окном было утро, а Окти тряс меня за плечо, и вопил, что давно пора вставать. Мощь его голоса заставляла предположить, что он применил Сонорус к своему горлу. Первое, что я сделал, оказавшись в ванной, это проверил содержимое своей ладанки. Вместо шелкового лоскута там снова лежал фантик со слониками. Голубой, золотой и половинка розового.

* * *

Вернулся в поместье, попросил у Бенджамена крепкого кофе и взял в руки книгу. Надо отвлечься, во что бы то ни стало отвлечься. То, что сегодня произошло, не укладывается ни в какие разумные рамки. Никогда в жизни я не страдал галлюцинациями, но с другой стороны, я и на детских аттракционах никогда раньше не катался. Что же это такое? Она давным-давно умерла. Каждое лето я приношу цветы на её могилу. Как она могла оказаться сегодня рядом со мной? Я похож, оказывается, на тигра в клетке. Хотел бы я знать, где она видит открытую дверь. Черт, я уже рассуждаю так, словно она действительно со мной разговаривала. Странно, вместо того, чтобы взбодрить, кофе нагоняет на меня сон. Спать хочется мертвецки. Как странно, я хочу спать. Я, для кого вот уже столько лет сон - наказание. Почти каждую ночь с тех пор, как я пришел к Дамблдору, мне снится кошмар. Он привычен, но от этого не менее страшен. Из ночи в ночь мне жутко, потому что приходят получать по счетам мертвецы. И я помню каждое лицо, хотя многих никогда не видел наяву. Как ни странно, та семья не приходит никогда. Я могу вспоминать их наяву. Тот жуткий дом с залитыми кровью белеными стенами. Трупы на полу, кровь на мантии и на руках. Но в мой сон они не приходят никогда. Должно быть, их и вправду убил не я. А другие приходят из ночи в ночь. Стоят молча рядом. В их глазах требование. Они чего-то хотят, но я не понимаю, что им нужно. Когда-то давно, когда я в очередной раз проснулся в холодном поту, я бросился в лабораторию и выпил яд. Я думал, они хотят, чтоб я разделил их участь, чтоб тоже умер. «Глупцы! - шептал я тогда между глотками. - Да я счастлив буду убраться отсюда. Все равно куда, нигде не будет хуже, чем здесь». Но в тот раз все было по-другому. Когда я стал медленно погружаться в небытие они пришли снова. Их лица были полны гнева, и они принялись молча трясти меня и куда-то толкать. Я пришел в себя и выпил противоядие, потому что понял, что они не дадут мне просто умереть. И они по-прежнему каждую ночь молча стоят вокруг, а я силюсь понять, что им нужно. Самый ужас оттого, что я знаю, из-за моего непонимания они не могут обрести покой.

Сейчас мне хочется спать. Я почти волоку себя в спальню. Почему-то мне кажется, что это надо, хотя я очень часто сплю сидя в кресле. И в Хогвартсе, и здесь. Стоит ли ложиться на те два-три часа, которые я провожу в забытьи? Сейчас я тащу себя в отведенную мне парадную спальню чуть ли не за шкирку. Сам не понимаю, зачем мне это нужно. В спальне начинаю раздеваться. Что-то выпало из кармана брюк и деревянно стукнуло об пол. Я вспомнил о полученной от старухи карамельке. Странно, это была обыкновенная круглая карамелька, твердый шарик сантиметра полтора в диаметре. Я прекрасно помню темно-сиреневый фантик с белыми, украшенными снежинками краями. Но теперь на полу лежит маленький алый мешочек на черном шнуре. На мешочке вышит иероглиф. Никогда не интересовался идеографией, понятия не имею, что это такое. Но внутри по-моему та же самая карамелька, во всяком случае вид такой же. Машинально подбираю. Столь же машинально вешаю себе на шею. Зачем? Вопрос не ко мне. Спать, хочу спать.

Я стою во дворе китайского дома. Впереди крыльцо с красными лаковыми колоннами и шелковыми фонарями с золотыми кисточками. Две юных пигалицы, по-моему, третий курс, максимум четвертый, жестами приглашают войти. Не нравятся мне эти красные фонари. Не люблю я такие заведения. Но вообще, странный сон. Так хотеть спать только для того, чтоб приснился средневековый китайский бордель? Вряд ли. Надо посмотреть, что там внутри. Иду. Залы, по которым меня ведут эти девицы, пусты и невыносимо ярки. Наконец, мы заходим в комнату, где кто-то есть. Нет, это не кто-то. Это Бренда. Кроме неё в комнате еще женщина. Китаянка лет тридцати, но это не важно. Я во все глаза гляжу на Бренду. Китаянка смотрит на меня, потом на неё и что-то весело говорит.

- Госпожа Хэ спрашивает, всегда ли ты, придя в гости, игнорируешь хозяйку, - переводит она мне. Становится неловко. Я раздраженно кланяюсь и говорю что-то вроде: «Моё почтение». Женщины тихонько смеются, а я начинаю злиться.

- Не кипятись, Северус, - говорит Бренда. - Мы позвали тебя по делу. Во-первых, прекрати отмахиваться от меня. Я тебе не бред сивой кобылы в лунную ночь. Если раньше к тебе не являлись родственники с того света, так это только потому, что у тебя их не было. Я имею в виду настоящих родственников. Во-вторых, будь добр, обязательно передай своему сыну, чтоб он остерегался недавних покойников. Доверять им не стоит. Дело даже не в том, что он вредить будет. Просто не понимает ни черта в том, о чем соберется давать совет. Лучше сам передай.

Китаянка снова что-то говорит, я не прислушиваюсь. Мне, вообще говоря, не интересно, но Бренда переводит:

- Госпожа Хэ говорит, что тебе так и так придется передавать это лично, говорит, ты не вытерпишь. Это было, как я сказала, во-вторых. И в-третьих. Открой свою ладанку.

Я обнаруживаю, что шелковый алый мешочек по-прежнему висит у меня на груди. Учитывая, что я одет в свой привычный наглухо застегнутый черный костюм, вид более чем идиотский. Я потряс его над ладонью и оттуда выпал кораллово-красный шарик.

- Что это?

- Это, Северус, легендарная киноварная пилюля, дарующая бессмертие. Ну, насчет бессмертия люди всегда склонны преувеличивать. Но эта пилюля даст тому, кто её проглотит, одну нормальную человеческую жизнь. В идеале лет восемьдесят. Жизнь у тебя беспокойная, так что держи всегда при себе, пригодится.

Я сразу вспомнил Дика. Лучше отдать ему. Мало ли что.

- Я могу это кому-нибудь отдать?

- Носи при себе. А как распорядиться поймешь, когда время настанет. И вряд ли тебя надо предупреждать, чтоб ты молчал о её наличии. Ты никогда не был болтуном. Все, давай, тебе пора назад.

- Я еще увижу тебя?

- Я же писала тебе, что когда ты придешь окончательно, тебя будут ждать.

- Я… твое кольцо…

- Не время сейчас об этом говорить. Иди. У нас с госпожой Хэ еще дел невпроворот. Во всяком случае, сегодня ты выспишься. Как выйдешь из дома, иди вправо. За калиткой яблоневый сад. Там под деревом кушетка, ложись и спи. Всё будет в порядке.

Спорить бесполезно. Когда Бренда говорит таким тоном сразу ясно, что победа останется за ней. Поэтому я послушно выхожу из дома. Девиц нигде нет, и меня это радует. Справа действительно обнаруживается калитка, а за ней море цветущих деревьев. И обещанная кушетка стоит под яблоней. На ней красное вызывающе яркое шелковое одеяло, которое мне невозможно коротко. К тому же на нем то ли вытканы то ли вышиты дракон и феникс, а вокруг играет чертова пропасть детей. Впрочем, наплевать. Я опять чувствую, что глаза закрываются, а ноги становятся ватными. Как странно видеть сон, в котором ложишься спать. Еще забавнее то, что я второй раз раздеваюсь. Скоро мое барахло будет валяться где ни попадя. Даже на том свете. Спать. Подо мной что-то твердое, я шарю рукой по кушетке и вынимаю откуда-то из-под себя маленькую золотую сережку. Колесико с цветочком внутри. Странно это. Здесь ничего не бывает просто так, такое мое ощущение. Я засовываю сережку в ладанку, затягиваю потуже красный шнурок и чувствую, как медленно проваливаюсь в сон.

Глава 16. Земноводный обмен, магия имени и тигр в клетке.

Как я жив остался, не понимаю. Но игра стоила свеч. Надо записать все с самого начала. А то прошло уже десять дней. Пока не забылось, надо зафиксировать. После уроков прихватил с собой жаброводоросли, набил карманы всякой бижутерией и пошел к озеру. Чувствовал себя при этом подлым колонизатором Африки. Ну, типа собираюсь драгоценную слоновую кость на зеркальца и стеклянные бусы выменивать. А что я мог поделать? Не с моими финансами на золото заглядываться. Сразу выполнить задуманное не удалось, потому что на полпути меня догнал Невилл. Вид у него был весьма решительный, предстоял какой-то серьезный разговор.

- Дик, я хочу кое-что у тебя узнать.

- Что случилось Невилл, - полюбопытствовал я, придавая лицу достаточно беспечное выражение. На самом деле мне было совершенно не до Невилла.

- Можешь мне объяснить, что между тобой и Гарри вчера произошло?

- Прости, боюсь это невозможно. Спроси Гарри, если он тебе расскажет, то узнаешь. Я совершил очень неловкий поступок по отношению к нему. Чувствую себя виноватым, и уж во всяком случае, не буду трепаться о том, что человек из-за меня пострадал, пусть даже и не очень сильно.

- Пострадал? О чем ты? Гарри со вчерашнего вечера ходит как потерянный, бормочет что-то о том, что понимает теперь, почему мадам МакГонагалл советовала особенно щадить твое достоинство. И приговаривает, что Снейп от него теперь точно пощады не дождется. Что ты ему такого сказал? Если я ничего не перепутал, ты очень хорошо относишься к профессору Снейпу.

Выслушав это откровение, я здорово порадовался про себя, что не поленился загородить от Поттера сознание. Однако просвещать Невилла я тоже не собирался. Поттер в своем нынешнем состоянии был мне выгоднее. Не так будет от меня шарахаться, когда я захочу искупить свою вину. А я захочу, поскольку виноват. Тем не менее, врать Лонгботтому тоже резона не было, поэтому я заговорил медленно, тщательно подбирая слова.

- Гарри убежден, что профессор Снейп очень виноват передо мной. Мадам МакГонагалл тоже так думает. Они оба сильно ошибаются.

- Тогда почему бы тебе не разубедить их в ошибке?

- Сейчас просто не время. Сейчас для профессора лучше, чтоб о нем думали намного хуже, чем он есть.

- Яснее высказаться не можешь?

- Сожалею. И прости, пожалуйста, у меня еще дело.

- Что ж. Никакого результата это тоже результат.

- Ты все узнаешь. Только позже. Если Поттер тебе расскажет, я не обижусь. Просто знай, он ошибается. И я бы тебя попросил не говорить Гарри о том, что я тебе сказал.

Невилл покачал головой и пошел назад к замку, а я продолжил путь к озеру. Просто войти в ледяную осеннюю воду было страшно. Все-таки конец октября. Завтра у профессора день рождения. Надо его поздравить. Было бы здорово принести ему на день рождения это кольцо, но это невозможно. У меня нет никакого плана, но я откуда-то знаю, что это не тот момент. Он не должен знать, что я знаю о кольце. Я все-таки решился. Скинул мантию и верхнюю одежду, меня здесь не видно от зданий, так что надеюсь, мой заплыв пройдет незамеченным. Потом зашел по пояс в воду и тщательно прожевал жаброводоросли. Пакет с бижутерией в руке. Через минуту я почувствовал, что не могу вдохнуть. Привычное ощущение. Хоть вода и холодная, теперь я мог только нырнуть. Холод отступил, как только на пальцах у меня отросли перепонки. Вода стала просто прохладной. Повесив на руку пакет с обменной бижутерией, я поплыл туда, где по приблизительным данным находился искомый грот. Миртл оказалась точна, я нашел пещеру без проблем. А вот заплыть в неё… Сначала я очень рассердился на Миртл, но потом сообразил, что она бесплотна, поэтому на неё они никак не реагировали, просто не замечали. А вот на меня. У входа в пещеру росли ничем не примечательные тонкие зеленые водоросли. Если бы я встал на дно, они едва достали бы мне до колена. Но едва я переплыл некую невидимую черту, как они выметнулись вверх на несколько метров. Хуже того, я оказался туго связан ими без единого шанса освободиться. Хозяйки дома не было, и я это знал, когда плыл. Я планировал забрать кольцо, оставить все, что принес в возмещение и смыться, пока русалка не вернулась. Судьба подкорректировала мои планы. С хозяйкой встретиться придется, и она вряд ли будет довольна, обнаружив меня здесь. Это если она вернется до того, как окончится действие жаброводорослей. Потому что если это случится после… Об этом лучше не думать.

Вообще-то мне стало страшно, но потом я подумал, что все должно кончиться хорошо, потому что пророчество, которое я получил накануне, затрагивает довольно значительный отрезок времени. Волдеморт пока еще не падает, к сожалению. В тот момент, каюсь, я подумал «к счастью». Хозяйка пещеры приплыла за четверть часа до того, как у меня должны были исчезнуть жабры. Обнаружив меня, спутанного водорослями наподобие воздушного шара, к которому на сетке привязана корзина, она не слишком рассердилась, но удивилась до крайности. Оно и понятно, ведь не каждый день русалку посещает земной человек. Впрочем, развязывать меня она тоже не спешила. Она задумчиво сделала вокруг меня несколько кругов и протянула:

- Земной вор, надо же, как странно.

Я так удивился, что понимаю её, что на меня не сразу накатили эмоции по поводу смысла сказанного. Наименование «вор» вызвало бурю весьма разнородных чувств. Она была вроде бы права, поскольку я намеревался стащить то, что она считала своим. Но с другой стороны, это ведь было кольцо профессора, так что совесть меня отнюдь не мучила. Я вспомнил все, что выучил летом и сказал:

- Не вор. У меня дело.

- Вор! Если в голове нет мысли взять что-то в доме, сторожки не растут и не цапают.

- Я хотел менять!

Я с трудом пошевелил пальцами руки, в которой был пакет.

- А откуда ты знаешь наш язык, воришка? Сухопутные жабы не знают наш язык.

Вот мы для них кто, сухопутные жабы? Почему, интересно?

- Я учил. Хочу говорить. Хочу менять. Если вор, не учить язык, не хотеть говорить.

Мне катастрофически не хватало грамматики и если бы не форс-мажорные обстоятельства, было бы еще хуже.

- Что хочешь менять?

- Земные украшения на одно твое. Сперва отпусти.

- Убежишь, вор.

- Не убегу! Мне надо!

- Слово давай!

- Даю слово.

Она пошептала над водорослями, и я получил долгожданную свободу.

- Отдай палку!

- Нету, сама погляди.

Я намеренно оставил палочку на суше, чтоб не провоцировать её.

- Волшебник без палки! Умора! А если я опять натравлю на тебя сторожек?

- Зачем?

- Просто так! Вы, сухопутные жабы, думаете, вы главные? Так это смотря где. Здесь я главная.

Эта чертова рыба снова что-то прошептала, и я опять оказался спеленат как младенец. Времени оставалось все меньше.

- Впрочем, я тебя выпущу, если отгадаешь загадку.

- Какую?

- Я вынесу коробочку. Ты скажешь, что внутри.

- И если угадаю?..

- Вернешься на сушу.

- И все?

- А что ты хочешь?

- То, зачем я пришел.

- Слишком много.

- Я отдам тебе то, что принес собой. Там не одно украшение, больше!

- Земные? Не ракушки?

- Не ракушки.

- Хорошо. Но если угадаешь. Иначе останешься здесь, и тебя съест кальмар.

- Ладно.

Мне только и оставалось, быть покладистым.

- Я немного облегчу тебе жизнь. Я дам три коробки. Ты выбирай одну, говори, что внутри.

- Хорошо.

Честно говоря, я тогда подумал, что мне крышка. Пророчества туманны, в тот момент на уме у меня было только это. Оставалось около семи минут. А у русалки, по словам Миртл, коробочки и раковины с украшениями исчислялись сотнями. Я знаю о содержимом всего одной. Она вынесла голубую деревянную шкатулку, темный стеклянный пузырь и золотую раковину с красным кантом. Я выбрал её молясь, чтоб такая была одна на всю коллекцию. Мне было очень страшно, но выбора все равно не было, поэтому ровным голосом я произнес:

- Там земное кольцо. Золотое, украшено голубым камнем.

- Как ты узнал?! - воскликнула она, но честно распутала меня.

- Сначала дай.

- А ты?

- Я тоже.

Мы немного попрепирались, кто первый должен отдать оговоренное. Наконец передали друг другу вещи одновременно. Я немедленно раскрыл раковину. Да, это было оно. Кольцо профессора Снейпа. Тщательно спрятав его в кармашек на плавках, я вернул русалке коробочку. Она, поглядев на содержимое пакета, заметно подобрела.

- Если хочешь, я потом принесу еще, - предложил я.

- Не жалко?

- Совсем не жалко. Я принес бы больше, но истратил все деньги. Покажешь свою коллекцию?

- Не воровать? Не брать себе?

- Нет. Мне нужно было только это кольцо. Его потерял человек, которого я очень люблю. Без этого кольца ему очень плохо. Только поэтому я приплыл.

- Хорошо. Плыви. Сперва зови.

- Как?

- Вот, - она протянула мне большую раковину на шнурке. - Опусти в воду и дунь. Если слышишь такое же, плыви. Если нет - не плыви.

- Понял. Как тебя зовут?

- Кимберли.

- Я - Дик. Теперь извини, Кимберли, мне пора. Скоро мне будет нечем дышать.

- Уходи.

Я повесил раковину на шею и заработал изо всех сил ногами, чтобы успеть выплыть к поверхности. Успел, только на этом мои успехи кончились. Я оказался в ледяной воде в ста метрах от берега. Первая судорога свела ноги уже через десять метров, справился с ней с помощью старой доброй французской булавки, но при борьбе со второй судорогой уронил булавку в воду. Последнее, что помню, зеленая вода перед глазами.

Потом помню горечь во рту, белый сводчатый потолок больничного крыла и склонившееся надо мной бледное лицо профессора Снейпа. Он странно качается и расплывается, словно это не он, а его отражение в кривом зеркале. Голосом гулким, словно из бочки, он говорит мне: «Мелори, остерегайтесь недавних покойников. Запомните, нельзя доверять недавним покойникам». Я попытался поздравить его с днем рожденья, но не уверен, что у меня получилось. Потом я открыл глаза и понял, что со мной все в порядке. Оглядевшись, я увидел, что все еще в больничном крыле. Надо мной стоял не профессор Снейп, а Гарри Поттер. Надо не забыть, что он мне тоже профессор. Он заговорил первым.

- Дик, зачем ты это сделал?! Ну да, он ублюдок, но зачем?

Я перестал понимать, что происходит. К счастью, Поттер объяснился немедленно.

- Прости, пожалуйста, я проник в тот день в твои мысли, наверное, ты снова пережил весь ужас и унижение, которому тебя подверг этот гад. Я не хотел, честное слово не хотел. Не вспоминай о нем больше. Если я его встречу, я отомщу и за тебя тоже.

- Профессор, я не понимаю, вы что, решили, что я пытался утопиться?

- А разве нет? Невилл пришел, сказал, что ты пошел в сторону озера серьезный и сосредоточенный как никогда. А я же знаю, что бывает, когда кто-то видит твои воспоминания… Когда мы прибежали к озеру ты уже перестал выныривать.

- Вы меня вытащили?

- Ну да.

- Спасибо, профессор Поттер. Только вы ошибаетесь. У меня и в мыслях не было топиться. Просто я не сумел вовремя закончить разговор с одной русалкой, и вынужден был всплыть далеко от берега. Действие жаброводорослей кончалось.

- Разговор с русалкой? Ты можешь говорить с русалками?!

- Я провел почти все лето за изучением русалочьего, мне хотелось посмотреть научился ли я чему-нибудь на самом деле.

Он заинтересовался.

- Ну да? А зачем тебе?

- Не знаю даже. Просто стало интересно. Всегда интересно поговорить с кем-то, кто не такой как ты. Вы извините меня, пожалуйста. И та неприятность с котлом, и теперь еще это.

При словах «неприятность с котлом» Поттер сильно покраснел.

- Я даже не успел вам ваши вещи отдать. Там деньги выпали, бумажки какие-то…

- Потом.

- И потом, фигурка… В общем, я её у Октавиуса выменял, хочу отдать вам. Это будет справедливо.

- Нет, что ты. Не надо.

- А мне-то она тогда зачем? Я же совсем не интересуюсь квидичем. Я специально для вас выменивал, чтоб как-то загладить свой промах и все такое.

- Ладно, я понял, что ты не успокоишься.

- Вот и хорошо. Уж очень вчера неловко получилось.

- Вчера? Ты хочешь сказать неделю назад?

- Неделю?!

- А то! Мадам Помфри вообще говорила, что ты можешь умереть. Потому, видите ли, что этот паскудный мерзавец больше не снабжает её своими зельями.

Я понял, что он говорит о профессоре Снейпе, и с трудом стерпел такое обращение. Пришлось повторить себе, что для Поттера профессор Снейп убийца Дамблдора, а теперь вдобавок голубой педофил, виновный в изнасиловании студента. Многократном изнасиловании, между нами говоря. Да, он же меня еще и порол. Эта деталь меня особенно развлекает. Я-то точно знаю, что профессор способен на многое, только не на физическую расправу над ребенком. На всякий случай я вызвал в памяти это воспоминание. Одна сильная рука сжимает ремень, другая - крепко держит меня за шею в согнутом состоянии. Загородившись этой гадостью, я вспомнил, как совсем недавно эти руки охватывали меня в почти полное кольцо, когда мы сидели друг за другом в вагончике Русских Горок. Я был прижат спиной к груди декана, а его подбородок упирался мне в макушку. Мне было почти совсем не страшно, потому что он был рядом. Мой отец. Я так решил. Это мой отец. В этом есть какая-то магия. Надо попробовать все время писать в дневнике именно слово «отец» или «папа» в адрес профессора Снейпа. Может, это поможет приблизить встречу. Или он станет со мной менее настороженным. Истерзанная заледеневшая душа, так она сказала. Больно. Мне было больно, когда я слушал её, как будто это моя душа кровоточит. Папа. Мой папа и я его люблю.

* * *

Что он натворил этот недоумок?! Зачем он полез в озеро? Зачем вообще, а тем более тридцатого октября?! У меня сердце оборвалось, когда явился его школьный эльф и сообщил, что его едва выловили нахлебавшегося воды и переохлажденного. А еще через полчаса он появился снова, чтобы рыдая сообщить, что Поппи бессильна. Они что, хотят сказать, что Дик умрет? Вот так глупо умрет, просто потому, что Поппи не хватило зелья на его долю?! Да его и варить-то всего час! Я сделаю это с закрытыми глазами! Только вот через час будет почти поздно. Но почти это еще не совсем.

Ну вот! Деметриус сумеет напоить его. Все будет хорошо. Будет? Не может не быть. Но я не могу успокоиться, к тому же этого зелья будет мало. Шаг, шаг и еще шаг. От стола к дивану, от дивана к серванту, от серванта к камину, а от камина снова к столу. Тигр в клетке. Да, вот теперь я точно тигр в клетке. И дверь гостеприимно распахнута. Вот только стоит мне сунуться из моей клетки наружу, как я напорюсь в джунглях на засаду. Там меня караулит целая толпа. Загонщики с трещотками и барабанами готовы в любой момент погнать тигра к секретам, где сидят в засаде охотники. Они будут спокойно прицельно бить по выбежавшему на них зверю. Они уложат его не одной пулей, нет. Это не так уж весело. Они прострелят тигру лапы, чтоб он не мог двигаться, потом сунут палку в пасть и замотают. И только после этого, вволю натешившись его унижением и своей вседозволенностью, запорют насмерть кнутом или уморят голодом. Я слишком хорошо знаю сторонников так называемых «светлых сил». Они не знают удержу в своем фанатизме. Они преисполнены уверенности в собственной белизне и правоте. Они готовы переступить через законы природы. Только сторонники светлых сил осмелятся осудить волка за то, что тот зарезал оленя. Шаг, шаг и еще шаг. Нет! Я не могу. Бренда как всегда права, я не выдержу, я должен быть там. На всякий случай надо взять с собой не только полиморфное зелье и укрепляющее для Дика. Я возьму с собой ещё и яд. Что угодно, но живым я им не дамся.

Сначала в Хогсмит. В виде женщины меня там не признают, потом посмотрим. В конце концов, сегодня суббота.

Вот это удача, Слагхорн приперся затариваться сластями. Ну, вот как я могу любить сладкое, если оно ассоциируется у меня с этим расчетливым приторным по отношению ко всякому полезному человеку толстяком и с неприятностями, которые неизбежно следовали почти за каждым вопросом Альбуса, не хочу ли я лимонную дольку. Сейчас я должен превзойти самого себя. Я - женщина. Привлекательная женщина и я должен развести этого карьериста на посещение «Трех метел».

Ну, слава Мерлину. Я это сделал. Слагхорн не выйдет из уборной по меньшей мере в течение четырех часов. Неужели мужчины всегда на такое покупаются? Я не куплюсь. Стоило только сказать, что мне нравятся видные мужчины, и что у него потрясающие усы. Какая глупость. Или это просто Слагхорн такой дурак? Мерлин, как кошмарно быть таким тучным. Да еще эти тяжеленные тряпки. Его шуба весит полтонны, не меньше! И ходит он, оказывается, исключительно вперевалку. У меня такое чувство, будто мне привесили на живот здоровенный рюкзак, а внутри у него желе. Оно противно колышется при каждом шаге, а главное, существенно замедляет движение. Ничего, я еще смогу глотнуть зелья. У меня достаточно волос этого престарелого моржа. Они не имеют права распознать подмену. Просто не имеют права. А присутствие декана Слизерина в палате у больного слизеринца, только естественно. Особенно, если декан - зельевар.

А все-таки интересно, если бы меня попытались окрутить, как я сейчас Слагхорна, на что я бы повелся? В то, что кому-то понравился мой длинный нос, я бы точно не поверил. Ну, что я ведусь на собственную необходимость, это ясно, но это меня неплохо знать надо. А вот так, чтоб с первого взгляда? Есть ли у меня в лице и фигуре хоть что-то, что я сам счел бы достойным если не восхищения, то хотя бы внимания?

Что-то странные идеи меня начинают посещать. Не надо мне больше в женщин перевоплощаться. На меня это плохо действует.

Хорошо, что сегодня в школе мало народу. Все в деревне. Это очень к лучшему. Так, собраться, вспомнить, как выражается Слагхорн. Вперед.

- Поппи! Добрый день вам еще раз! Как тут наш больной? Надеюсь, ему лучше?

- Да, Гораций. Я просто счастлива. Мальчик оказался сильнее, чем я думала. Он еще очень плох, но пока жив, а значит, есть надежда. Мне бы надо было попросить у Северуса рецепт того, более сильного зелья, но мне все казалось, что я еще успею, а потом, так неожиданно… Я никак не могу поверить, что Северус вот так взял и хладнокровно убил директора.

Ну, почему же хладнокровно, Поппи? Я его убивал, будучи очень возбужден, можешь мне поверить. И будь уверена, если бы можно было обойтись без этого, я бы обошелся. Все-таки он мне поверил и не отправил гнить в Азкабане. Это стоит очень дорого. Просто выхода-то у меня как раз не было. Зато был Дик. Хватит. Я тут по делу, мне некогда точить лясы. Я - Гораций Слагхорн.

- Я принес нашему болящему укрепляющего зелья. Давайте, я сам пойду дам ему лекарство. Занимайтесь другими пациентами. Кто там у вас?

- Двое Равенкловцев из квидичной команды. Один получил бладжером по ноге, другой - по голове. И гриффиндорец. В той же игре сверзился с метлы, сломал лодыжку.

Жаль, что этот гриффиндорец не Поттер. Его она назвала бы по имени.

- Что ж мистер Поттер не тренирует свою команду? От посещения моих вечеринок отговаривается тренировками, а сам тем временем глупостями занимается?

- Гарри у нас герой! Вы же знаете, это он вытащил из озера мистера Мелори! Вообще-то, Гораций, вам надо повнимательнее отнестись к мальчику, когда он поправится. Ходят слухи, что он хотел покончить с собой.

- С чего бы двенадцатилетнему ребенку топиться, Поппи?

- Не знаю, но директор МакГонагалл, кажется, уверена, что это была попытка самоубийства, и что у мистера Мелори есть для этого причины.

Час от часу не легче! С чего бы Дику кончать с собой? Я его видел позавчера, он был совершенно нормален. А самое кошмарное, что я опять обязан Поттеру. Отцу я был обязан за спасение собственной шкуры, сыну - за спасение жизни моего сына. История повторяется. Вот черт, я опять назвал Мелори сыном. Это неправильно, что бы там Бренда ни говорила. Он Мелори! За его спиной Род, которому 900 лет. Он не может быть моим сыном. Он сам по себе. Однажды он это осознает.

Да, видок у него неважный. Мальчишка совсем зеленый. Сразу видно, что с зельем эльф успел в самый последний момент. Ну, ничего. Сейчас он выпьет еще и будет вне опасности. Так, надо запереть дверь наглухо, чтоб никто не вошел.

Вот так. Теперь антидот к многосущному зелью. Ну, слава Мерлину, нет больше этого колышущегося брюха. Мальчишка открыл глаза, но по-моему не больно-то он ими видит.

- С Днем Рожденья, профессор Снейп.

Господи, он еще и об этом помнит? Ну, дайте мне только встретиться с ним, когда он поправится. Ух, я его взгрею за такой подарочек! Надо, пока мальчишка в сознании, передать ему то, что просила Бренда. Не вижу в этих словах большого смысла, но хуже-то не будет.

- Мелори, остерегайтесь недавних покойников. Запомните, нельзя доверять недавним покойникам.

Он снова закрыл глаза. Сейчас он заснет на несколько дней, а потом будет здоров. Все, главное, чтоб он запомнил мои слова. Пора уходить. Скоро Слагхорн выйдет из уборной и обнаружит пропажу своей драгоценной шубы. Я к тому времени уже должен буду аппарировать отсюда. Глоток зелья… Ну вот. Можно отпереть дверь.

Вот дьявол! Поттер-то зачем сюда приперся?!

- Здравствуйте, профессор Слагхорн.

- Здравствуй Гарри! - невозможно, плеваться хочется! - Пришел проведать спасенного?

- Не стоит вспоминать об этом.

Ах, какие мы скромные. Аж противно.

- Ну, не буду тебе мешать.

Пора, надо побыстрее в Запретный лес и прочь отсюда. Тигр в очередной раз одурачил охотников и снова возвращается в клетку. Пусть поищут.

Глава 17. Недавний покойник, право любви и начало конца.

Слава богу, что у меня есть Деми. Он позаботился обо всем. Когда меня принесли в больничное крыло, он забрал мои плавки, и как только я вернулся в свою лабораторию, Деми тут же вручил мне кольцо. Вот был бы кошмар, если бы оно потерялось снова! К тому же он догадался слетать в Бредли и принести от отца зелье, необходимое для моего выздоровления. Что бы я без него делал? Папа мне, наверное, в бреду примерещился, хотя я очень четко помню его склонившееся надо мной бледное лицо. Черные волосы свисали вниз по бокам и почти касались моих щек. И эта странная фраза про недавних покойников. Не вяжется с папиным характером. Ничего. Главное, я снова здоров и готов к новым свершениям. Но к Кимберли я снова поплыву нескоро, хотя раковину мне Поттер вернул, она не потерялась. Мне интересно, но второй раз тонуть совершенно не хочется, так что я подожду, пожалуй, когда вода потеплеет.

С Поттером у нас теперь нечто вроде общей тайны, поэтому он ведет себя со мной не так сдержанно как раньше. Про коробочку он меня не спрашивал, но Деми, который все еще за ним следит, сообщил мне, что он обшарил в её поисках весь тот класс, где все это происходило.

Наверное, потеплению наших взаимоотношений способствует еще и то, что Невилл ко мне неплохо относится, а Поттер не дурак и понимает, что Невилл человек довольно проницательный. Пока я не знаю, как убедить Поттера лучше относиться к моему отцу. Боюсь, даже скажи я ему правду о ложном воспоминании это не пойдет ему на пользу. Он скорее всего попытается захватить папу и передать в руки авроров. А я не хочу, чтоб мой отец сидел в Азкабане, как у некоторых, по ком тот Азкабан плачет. Не будем показывать пальцем.

Деми пару раз подслушивал разговоры Поттера с директором МакГонагалл. (Это не Дамблдор, поэтому он периодически рискует делать это, и надо сказать, ни разу не попался). Так вот из этих разговоров становится понятно, что папа продолжает доставлять им информацию. Теперь у него даже лучше получается, потому что в том лагере он доказал свою полную лояльность. Но Поттер все равно считает, что отца надо арестовать и судить за убийство и совращение. Господи, только бы мне дали возможность выступить на суде! Если он когда-нибудь состоится.

* * *

Со второй попытки смог упереть эту картину. То-то Блек бы порадовался! Как представлю себе его наглую усмешку и издевательским тоном высказанную благодарность, так внутри в узел все завязывается. Сунул эту стерву в звуконепроницаемый подвал, теперь думаю, как заставить её поделиться вещичками. Хорошо бы еще кляп ей в рот вставить. Но пока я не придумал даже как проникнуть в картину.

* * *

Сколько же можно?! Чего я только на этой заразе не перепробовал. Как её распатронить?! А тут еще маньяк этот. Ненавижу его награды. Это еще хуже, чем наказание. Почему я всякий раз должен испытывать чувство ненависти к себе и стыд за то, что приходится делать? Неужели нельзя хоть один раз наградить не женщиной?! И ведь знает, что не хочу… Мерзавец!!! Мерлин всевеликий, самое ужасное, что я сам в этом виноват! Сам, пенять не на кого. Если бы не то, что он прочел тогда в моем сознании… О, он нашел беспроигрышный способ заставить меня ненавидеть и презирать себя. И награда, и наказание одинаково постыдны и отвратительны. И когда-то я сам хотел такой награды. Нет, неправда, не хотел. Думал, что хочу. Неужели за одну единственную ошибку надо платить так долго?! Когда я, наконец, перестану платить?! Когда конец этому долгу?!

Скоро Рождество. В этом году оно будет совсем не такое, как последние восемнадцать лет. Не будет ни глупых студентов, ни ёлки в Большом зале, ни пакета сластей от Дамблдора. Странно, меня всегда бесил этот кулек с конфетами, а сейчас кажется, что без него хоть вешайся. Нет, хоть травись. Я все-таки Мастер Зелий. И Дика не будет. В прошлом году я получил настоящие подарки, чуть ли не первое Рождество за всю мою жизнь было с подарками специально для меня. Я переживу без них, разумеется, переживу, столько лет обходился без этого. Посижу до полуночи с книгой, выпью стакан глинтвейна, мне будет покойно. Чем не праздник, если подумать.

* * *

Скоро Рождество. Надо отпраздновать его как следует. Во-первых, надо уехать на каникулы из школы. Во-вторых, посажу Мелани на метлу и свожу в Бредли. Деми говорит, папа там живет, никуда не уехал. Уходит редко и, как правило, ненадолго. У нас будет семейное Рождество. В этом году еще без мамы, но уже втроем. Кольцо положил на самое дно ладанки, чтоб всегда было под рукой. Но папе о нем говорить не буду. Рано еще. Вот найду маму, тогда и отдам, пусть ей подарит. Регулярно упражняюсь в легилименции. Папа мне говорил, что можно так подсмотреть, что человек почти ничего не почувствует. Этому надо научиться, а то не видать мне сознания Поттера как уха от селедки. Пока получается не очень-то. Но поскольку дел у меня меньше, чем в прошлом году, я могу отдавать этим тренировкам и колдомедицине больше времени. Чую я, мне это понадобится.

* * *

Вот теперь я сомневаюсь, что отец привиделся мне в бреду, потому что эта странная фраза про покойников, похоже, имеет смысл. Сегодня я обнаружил в своей лаборатории призрак директора Дамблдора. Чем не недавний покойник? А значит, доверять ему не следует. На всякий случай разговор с ним запишу сюда. Чтоб ничего не забыть. Я по-прежнему не думаю, что директор Дамблдор был плохим человеком. Но мне кажется, его отношения с отцом были далеки от безоблачных. Обнаружил я его зависшим над моим рабочим столом.

- Здравствуй, Дик.

- Здравствуйте, сэр.

- Называй меня Альбус, мальчик. Оно мне привычнее. А я тебе уже не директор.

- Хорошо, Альбус.

- Ты неплохо здесь устроился. Когда-то у Северуса тоже была своя тайная комната, где он все свободное время проводил за исследованиями.

Я промолчал, потому что помнил о предостережении. Надо говорить поменьше. Так оно безопаснее. К тому же, на мой взгляд, это замечание не требовало ответа.

- Это он тебя надоумил?

- Я всегда думаю сам…Альбус.

Все-таки мне трудно называть призрак директора просто по имени.

- Как ты относишься к Северусу?

Сложно было решить, что ответить на такой вопрос. В конечном счете, я решил просто пожать плечами.

- Ты сказал сортировочной шляпе, что он тебе нравится.

- Может, и сказал.

- Почему же не хочешь повторить это вслух?

- Зачем?

Призрак выглядел озадаченным, а я, чувствуя, что перехватил инициативу, развил свою мысль:

- Мои симпатии и антипатии не касаются никого, кроме меня и тех, на кого направлены мои чувства. Моя симпатия к профессору Снейпу касается только меня и профессора Снейпа. Вам не должно быть до этого дела.

- Это я отправил Северуса передать тебе письмо. И надеялся я именно на то, что он понравится тебе.

- Ну и что? У вас не было никакой гарантии, что что-либо произойдет. А если бы и были, межличностные взаимоотношения все равно касаются только тех, кого они касаются. А вас вообще ничего касаться уже не должно, потому что вы умерли.

- Сурово, - усмехнулся призрак. - Ну, уж во всяком случае, моя смерть меня касается, с этим ты не станешь спорить, не так ли? А учитывая, что убил меня Северус, я хотел бы знать, как ты относишься к этому его поступку.

- У декана не было выбора. Уверен, ему тоже жаль, что пришлось так поступить.

- Выбор всегда есть, мальчик. Иногда его очень трудно сделать, и человек идет по пути наименьшего сопротивления.

- Только не профессор Снейп.

- Ты так полагаешь?

- Он выбрал более трудный путь. Из того, что мне известно, я делаю вывод, что умереть ему было значительно проще. Вместо этого он ценой одной жизни спас две, а ценой тотальной ненависти к себе продолжает поставлять информацию о планах Волдеморта.

Между прочим, вы прожили жизнь долгую и весьма богатую как событиями, так и радостью. А Малфой младший жить еще, в общем, и не начинал. Хотя я его не люблю, и ради него вряд ли почесался бы. Что касается профессора Снейпа, то его жизнь была настолько безрадостной, что грешно, на мой взгляд, обрывать её просто потому, что человек толком и не жил. Одно сплошное выживание. Должен же у человека быть шанс на счастье.

- Ты полагаешь, Северусу он еще не выпадал?

- Не знаю, знаю только, что он несчастен.

- Будь он более дружелюбен, все могло бы сложиться по иному.

- Если бы да кабы, да во рту росли грибы, это был бы не рот, а был бы целый огород, Альбус, - меня начинало все это раздражать. - Если бы его родители о нем больше заботились, если бы его не бил смертным боем отец, если бы покойные Сириус Блек и Джеймс Поттер не унизили его на глазах у всей школы… Все случилось так как случилось. Сослагательное наклонение уместно только в беспредметных философических дискуссиях. Меня не интересуют бесполезные логические построения. Меня интересуют факты. Факты говорят мне, что профессор Снейп нашел в себе силы и смелость уйти оттуда и вернуться к вам. А его за совершенный подвиг не только на руках не носят, а еще и нос воротят все, кому не лень, вплоть до этой вашей дряхлой сортировочной шляпы. Я в прошлом году не поленился поднять в библиотеке все подшивки «Ежедневного пророка» за последние двадцать лет и сделать выписки из статей, касающихся Волдеморта. Он не принимает прошений об отставке. Либо с ним, либо в гроб. Но это почему-то никто не счел важным.

Я не заметил, как разгорячился, даже голос повысил. Призрак, слушая мою оправдательную речь, качал головой и чему-то улыбался. Опомнился я только после того, как он тихонько рассмеялся.

- Хорошо, что у Северуса появился защитник. Я не склонен снимать с себя ответственность за то, что мало внимания уделил этой школьной войне. Мне казалось, что у Северуса хватит великодушия…

Я понял, почему ему нельзя доверять. Он не был злым ни при жизни, ни после смерти. Он даже был очень сильным магом и умным человеком. Его знания превосходили всяческое разумение. Но его иллюзии относительно окружающих его людей были таковы, что он не мог бы дать на их счет никакого дельного совета. Он мог узнать, чего ждать от человека, только проверив это на практике. Когда мне это открылось, я осознал смысл предостережения. Соответственно этому я и буду строить свою линию общения с новым хогвартским привидением. Буду брать от него факты и старательно отсеивать его мнение о них, потому что его мнение однозначно необъективно. Взять хоть это высказывание про великодушие. Откуда ему взяться у профессора Снейпа? Я решил поделиться своим мнением на это счет, а потом разговор свернуть, мне заниматься надо было.

- Великодушие, Альбус, могут позволить себе те, кто знает, что это такое. Человек, который никогда этого не видел, не может это проявить. Тот, кого не прощали, никогда не научится прощать сам. И вряд ли будет ласков тот, кого никогда не ласкали. А теперь простите, я пришел сюда заниматься, а не разговаривать о том, что может быть, могло бы быть. Буду признателен, если в следующий раз, когда вам придет охота пообщаться, вы попросите разрешения войти.

Призрак директора тихонько хмыкнул, улыбнулся и покачал головой.

- Я с удовольствием поговорю с тобой еще, Ричард. А насчет разрешения, не обессудь, я привидение, мне даже стены нипочем.

С этими словами, словно демонстрируя мне их весомость, он просочился сквозь восточную стену помещения и оставил меня в покое. Забавно. Поймал себя сейчас на мысли, что автоматически всякий раз определяю в любом помещении стороны света. Это у меня от обилия китайской литературы.

* * *

Не нравится мне все это. Лорд что-то затевает. Скорее всего, нападение на школу. С одной стороны, вроде бы логично напасть в Рождество, когда почти все ученики и половина преподавателей разъедется. С другой - зная этого ненормального, я бы скорее предположил, что он сделает это на вручении аттестатов о полном среднем магическом образовании. Так оно будет показательнее и страшнее, чтоб толпа школьников, и полчища магглов-родителей, которым позволяется приехать в школу поддержать детей. Родители-волшебники, естественно тоже будут и даже дадут какой-никакой отпор, но вряд ли сильный и хоть сколько-то организованный. Разве что его цель только Поттер. Но я бы на это не очень надеялся. У меня такое ощущение, что Лорд окончательно съехал с катушек. Когда-то я называл его маньяком исключительно от раздражения и прекрасно понимал, что все, что он делает, продиктовано разумом. Холодным, жестоким, беспощадным, но, несомненно, ясным рассудком. Теперь я всё чаще ловлю себя на мысли, что он безумен. Слово «маньяк» теперь всего лишь отражает действительное положение вещей. Он не только одержим жаждой власти, он не в состоянии правильно оценить ситуацию. Так или иначе, я предупрежу их о том, что что-то затевается.

* * *

Очень многие с нашего факультета, кто раньше собирался остаться в школе на Рождество, теперь говорят, что уедут. Мне все это не нравится. Это не может быть совпадением. В конце концов, учителя все время говорят, что в Слизерине много детей «упивающихся». Некоторые вовсе не приехали в этом году в школу, но не надо быть провидцем или иметь семь пядей во лбу, чтобы догадаться, что у них тут остались друзья, а значит, обмен информацией не просто возможен, он обязателен. Что-то затевается, наверняка опасное. А эта информация не выходит за пределы Слизерина. Это неправильно. Надо, чтоб шансы спастись в случае опасности были у всех. Поэтому сегодня я рассказал об этих настроениях Невиллу. Он не стал отмахиваться, отвел меня к директору и я повторил ей все, что сказал Невиллу, все, что знал. По правде говоря, знал я немного, просто привычка наблюдать за царящими на факультете настроениями и делать выводы из случайно услышанных обрывков разговоров. Мадам МакГонагалл тоже не стала отмахиваться. Но не сказала мне, что собирается делать с полученной информацией. Я со своей стороны выговорил себе возможность отъезда на каникулы в свой приют, меня отвезет мадам Трелони, потому что больше будет некому. Тревожно мне.

* * *

Черт, эти типы нашли все хоркруксы, а я все еще не знаю, что делать. Не знаю, я уже даже поделился проблемой с Мелори старшим. Он попробовал её разговорить, но отступился. Мы сидим в гостиной и пьем вино. Я пью Божоле, которое принес из погреба Бенджамен, а сэр Николас ходит за вином на соседний натюрморт. Недавно он жаловался мне, что ему смертельно надоело токайское, которое там нарисовано. Я хотел купить какую-нибудь другую картину с выпивкой, но пока не попалось ничего подходящего. Так или иначе, мы вот уже час обсуждаем эту проблему. Сэр Николас отпил еще немного из высокого венецианского бокала, взятого с того же натюрморта.

- Я вот тут подумал, профессор, а вам вообще нужна эта картина?

- В смысле?

- Ну, вы собираетесь вернуть её туда, откуда взяли или можете выкинуть?

- Я её с наслаждением уничтожу. Надеюсь, я не слишком вас шокировал?

- Не слишком. Я был при жизни довольно сдержанным человеком, и галантным с дамами, так уж меня воспитали. Но это кошмарное создание будит во мне все кровожадные инстинкты, какие в человеке остались со времен каменного века. Будь мы с ней оба живы, я, возможно, придушил бы её, если бы не удалось избавиться каким-нибудь другим способом.

- Полностью с вами солидарен.

- Тогда в чем проблема, молодой человек? Сдается мне, вы перемудрили. Я не знал, что вы будете рады от неё избавиться, иначе сказал бы раньше. Почему бы вам не уничтожить её? При этом искомая вещь либо также будет уничтожена, а в этом, как я понимаю, ваша главная цель, либо обретет материальность, что также вас вполне устроит.

Я застыл с бокалом в руке. Да, определенно мои умственные способности переживают не лучшие времена. Это же надо столько времени выискивать самые изощренные чары, раз за разом выслушивать оскорбления, которым у этой сумасшедшей стервы нет перевода. И такое простое решение не пришло в голову.

- Спасибо, сэр Николас! Это действительно прекрасный способ. Не понимаю, почему я до этого не додумался?

- Знаете, молодой человек, по-моему, это из-за того, что вы не концентрировались полностью на этой проблеме. Она для вас теперь не единственная. Хотя раньше, надо думать была основной.

Я посмотрел на лорда Мелори с удивлением. Все-таки мне всегда казалось, что я умею следить за своим поведением и выражением лица. Что же он во мне такого углядел?

- Скажите, профессор, как вы относитесь к моему внуку?

- Это один из лучших моих студентов, сэр Николас.

- Я не об этом, хотя мне тоже показалось, что мальчик далеко не глуп, в отличие, кстати, от Сергиуса. Я о том, как вы отреагировали на известие о том, что он при смерти. Надо сказать честно, я очень признателен вам. Вы спасли жизнь последнему из рода Мелори. Благодаря вам наш род не прервется. Но мне показалось, что вами двигала не только благодарность за предоставленное укрытие.

Что мне ему сказать? Как мне признаться, что я про себя никак не могу перестать называть последнего из рода Мелори своим сыном. Ненавижу сентиментальность и розовые сопли, но если называть вещи своими именами, приходится признать, что Дик Мелори заставил меня полюбить себя. Как мне признаться в том, на что я считал себя полностью неспособным. Я сам в себе сомневаюсь. Какие уж тут признания. Старик с портрета смотрит на меня почти так же, как смотрел Дамблдор, когда я прибежал к нему каяться. Нет, об Альбусе лучше не вспоминать…

- Я вам немного помогу, молодой человек.

Забавно. Он все время называет меня молодым человеком. Нет, я понимаю, что ему на портрете вдвое больше, чем мне сейчас, но все-таки.

- Почему вы называете меня молодым человеком, сэр Николас?

- Потому что вы куда моложе меня, это во-первых. А во-вторых, кто такие неженатые короли? Это всего-навсего состарившиеся принцы. Когда женитесь и примете на себя ответственность за собственную семью, тогда и станете зрелым мужем, как говаривали мои далекие предки. Так вот, что касается помощи… Вы очень беспокойно спали в ночь перед тем, как посещали моего внука в больничном крыле. Вы так сильно волновались за его судьбу, что разговаривали во сне. Признаюсь, я подслушивал. Мне не так уж много осталось радостей в том странном существовании, которое я веду. Вы называли Дика во сне своим сыном. Вы действительно так его воспринимаете?

Черт! Ну, надо же так попасть! Только я так могу. И что теперь делать? Что я ему скажу? Что да, я Северус Снейп, полукровка, думаю о 109-м лорде Мелори как о своем ребенке? Может мне ему еще признаться, что я далеко не один раз спал с его невесткой? Так это все равно не играет роли, потому что я прекратил с ней спать за пять лет до рождения Дика. Дик Мелори мне не сын! Теперь мне об этом напомнили вслух, что бы там Бренда ни говорила. Он мне не сын! Что же ему ответить?!

- Не смущайтесь, профессор. Разве я сказал, что имею что-то против? Откровенно говоря, с тех пор, как я с вами познакомился, я не раз пожалел, что моим сыном был Сергиус, а не вы. С другой стороны, у вас тоже есть эта отметина. Я думал, что согласиться на это мог бы только такой туповатый и недобрый человек, каким к моему немалому удивлению и огорчению вырос мой сын. Я решительно не могу понять, что движет людьми, которые вступают в это сообщество. Раньше я думал, что это глупость, но, познакомившись с вами, я стал в этом сомневаться. Вы далеко не глупы, а вот же… Впрочем, как я понимаю, вы стремитесь если не избавиться от неё, то уничтожить того, кто вам её поставил.

Как это странно, слышать, что кто-то жалеет, что я не его сын. У моего отца никаких более лестных определений чем «мерзкий ублюдок» и «ведьмино отродье» для меня не находилось. Странно. У меня мог бы быть нормальный отец. Если бы он у меня был, пошел бы я туда? Что толку говорить о прошлом в сослагательном наклонении. Но все-таки я благодарен старому лорду за эти слова. И это лучше сказать вслух. Если я отвечу ему правду на его вопрос, это будет что-то вроде благодарности за теплоту.

- Если бы моим отцом были вы, сэр Николас, я бы вряд ли принял этот знак рабства. Я сделал это когда-то от одиночества и обиды на весь свет. От того, что я никому не был нужен. И не просто безразличен, а мной, как мне тогда казалось, демонстративно пренебрегали.

- Вы тоже сирота, как мой внук?

- Хуже. Мой отец меня боялся и ненавидел. И мою мать тоже. Это плохо для неё кончилось. Я мало хорошего могу вспомнить о своем детстве. Впрочем, у меня вообще мало хороших воспоминаний. Ваш внук одно из них. Он действительно стал для меня больше, чем просто учеником. Но я понимаю, что он не может быть мне сыном.

- Почему? Он, конечно, останется Мелори по крови и духу. Но по праву любви…почему бы ему не быть Снейпом? Я так понимаю, он вас тоже любит. Любит как отца. Если два человека нашли друг друга, им следует быть вместе. Я не заменю ему живого человека, как бы ни старался. Я не могу прокатиться с ним на метле, сводить его в зоопарк, даже обнять не могу. А это важно. Иногда простое прикосновение к плечу важнее, чем самый мудрый совет. Вы можете прикоснуться к нему, дать ощущение поддержки и тепла, а я могу только поговорить. И не надо думать, что вы чего-то лишите его, если назовете сыном. Он не перестанет от этого быть 109-м лордом Мелори. Он просто будет счастливее. И вы, кажется, тоже.

Оно, пожалуй, хорошо, что я давно разучился плакать. Потому что очень хочется, но напрочь не согласуется с моими представлениями о том, что пристало и что не пристало мужчине. Впрочем, когда-то я считал, что и любить разучился. Может, еще и заплачу? Особенно, если напьюсь. Хватит! Надо спуститься в подвал и полить эту дрянь растворителем. И вся недолга. Я его два ведра сварил. Самый лучший, патентованный. Личного моего изобретения. Строго говоря, с этого растворителя медальон как раз останется цел. Я же его только на краску настроил. Нет, в самом-то деле, затмение какое-то на меня нашло, не иначе.

* * *

Отправил Деми в Бредли с просьбой подготовить все к Рождеству. Это должен быть настоящий праздник, и мы втроем плюс портрет дедушки оттянемся как следует. Здорово, что у меня есть семья. Вот только еще бы маму найти. Но пока с этим придется подождать. Сейчас надо тихонько предупредить всех, кого могу, чтоб разъезжались на каникулы. Собственно это несложно, у меня репутация человека, который просто так не треплется. Что бы такое папе подарить? Мелани я купил волшебные краски. Не знаю, будут они в её руках действовать или нет, но вдруг? А папе не знаю. Надо подумать.

По идее его порадует какая-нибудь подложенная Поттеру свинья, но мне не хочется поощрять в нем такие непохвальные мысли. Родителей надо воспитывать.

* * *

Вот он! Настоящий хоркрукс. Теперь его требуется уничтожить. Склонен думать, что это не так уж просто. Это предмет из тех, которые надо кидать куда-нибудь в жерло вулкана, как рекомендовано в одной знаменитой маггловской книге. Вопрос: куда его запузырить. До Ородруина мне как-то далековато. Определенно что-то со мной происходит. Если уж я про себя шутить начал… Почитаю-ка я то, что недавно нашла Женевьева. Она не только толковый колдомедик, она еще и очень неплохой библиотекарь. А библиотека здесь огромная.

* * *

Вернулся в приют. Профессор Трелони всю дорогу завывала, что у неё дурные предчувствия на мой счет. Не меньше трех раз предрекла мне мучительную гибель из-за некоего черного человека. Тоже мне, нашла Моцарта. Невилл мне как-то рассказал, что Рон с Гарри пару лет назад на уроках прорицания каждый раз придумывали себе смерти одна другой страшнее. Иногда им приходилось помирать согласно своим предсказаниям по три раза в неделю, причем между этими смертями на них обычно сваливалось всякое разное неземное счастье, но мадам Трелони ни разу не заметила ни одной несостыковки.

«Ей чем страшнее и кровавее, тем лучше», - сказал тогда Невилл. Сейчас я убедился, что он был прав. Хорошо, что в нашем классе прорицание преподает Фиренце.

Кстати, интересно будет как-нибудь наладить контакт с кентаврами. Фиренце, правда, изгнан из их сообщества именно за то, что считал возможным налаживание контактов с людьми… Но, в конце концов, смог же я договориться с русалкой. На самом деле, мне начинает казаться, что расизм во всех видах пронизывает это волшебное сообщество. На словах они против Волдеморта, который призывает к порабощению и чуть ли не полному уничтожению магглов, а по факту веками относятся ко всем, кто не волшебник, с презрением и плохо скрытым недоверием. И учебник магической истории, наполненный сведениями о восстаниях гоблинов и войнах с кентаврами, говорит о том же. Я не понимаю.

У магглов ведь то же самое. На словах все равны, а по факту все стараются обозвать Лейлу Керим черномазой. Я недавно читал об этом, это называется ксенофобия. Не понимаю, откуда она берется. Мне, к примеру, интересно поговорить с теми, кто не такой как я. Лейла попала к нам через месяц после того, как родители привезли её из Алжира. Они умерли, а она осталась одна. Ей в Англии все чужое, она привыкла к другому. Мне было интересно, когда она рассказывала о своей родине. Мне кажется, что страх и презрение к чужим обратно пропорциональны интеллекту. Чем человек умнее, тем он лояльнее. Тем меньше подвержен предрассудкам. Хотя, папа очень умный человек, но попал ведь к Волдеморту? Договорились с Мелани о том, как сбежать из приюта на два дня. Типа нас пригласила в гости её подружка Сара. Мы на хорошем счету, так что нас отпустили. А на самом деле мы просто ночью 23-го числа заберемся на чердак, оденемся потеплее и полетим на метле в Бредли.

Глава 18. Вотум доверия, бобовый король и последняя запись в дневнике.

Можно отдыхать. Я все передал Ордену. И уничтожить этот хоркрукс они взялись лично. Лорд еще не в курсе, что у него остался только тот кусок души, который в нем. Надеюсь, он и не узнает об этом до самого конца. Выступление состоится 25го декабря, это я тоже передал. Туда уже собираются тихонько авроры. Скримджер, правда, как всегда не верит в то, что ему говорят Фениксы. Или верит, но по политическим соображениям не реагирует. Но это уже не моя забота. Когда это побоище состоится, он полетит со своего поста, по маггловскому выражению Мелори, как фанера над Парижем. Интересно, с чего бы это над Парижем летать какой-то фанере? И почему именно над Парижем?

Эльфы что-то подозрительно суетятся. По всему дому идет мытье и чистка. В прибранных помещениях словно сами собой образуются цветные фонарики и гирлянды. Если это ради меня, то они однозначно зря стараются, но насколько я знаю мальчишку, следует ждать его появления. Совершенно точно на метле и как пить дать с подружкой. Пойду, сварю свежего перечного зелья. Они же будут покрыты инеем толщиной не меньше сантиметра словно хрим-турсы.

* * *

Мы прилетели глубокой ночью. Я пока для конспирации не приглашаю Мелани в дом насовсем. Так что она всякий раз видит какую-то развалюху прежде чем войти. Так или иначе, мы пробрались в дом на цыпочках, чтоб не разбудить папу, но оказалось, что он сидит у камина в темной гостиной. Когда мы крались мимо к лестнице наверх, он ровным голосом заявил:

- Мелори, потрудитесь войти, заодно поздороваетесь.

И ведь сидел спиной к двери и спинка у кресла высокая. Когда мы вошли, он развернул кресло в нашу сторону и внимательно осмотрел нас. Из-за камина с нас натекли две неслабые лужи. Мы довольно высоко летели, так что заиндевели порядочно. После его взмаха палочкой на столе образовались два дымящихся бокала.

- Оба немедленно разделись и выпили вот это. Только мне вашей простуды не хватало.

Надеюсь, я не выдаю желаемое за действительное, по-моему, он нас во-первых ждал, а во-вторых позаботился. Это так здорово.

Когда мы допили перечное зелье, то на столе уже образовался ужин.

- Ешьте и спать, оба. Мелори, вам приготовили хозяйские апартаменты, вы у нас лорд. А для вас, мисс Смит, эльфы привели в порядок Голубую спальню. Постели согреть я распорядился.

Ну, точно, он нас ждал. Но мне все равно захотелось получить подтверждение.

- Профессор, а откуда вы знали, что я…что мы прилетим?

- Я с вами довольно давно знаком, Мелори. Молоды вы еще, чтобы быть для меня непредсказуемым. Все съели? Ну и марш наверх!

- Спокойной ночи, профессор Снейп.

- Марш, я сказал!

Мелани подошла и поцеловала его в щеку. По-моему он удивился донельзя, даже сказать ничего не смог. А Мелани он тоже, кажется, нравится. Хорошо быть девчонкой. Я не могу себе такого позволить. По крайней мере, очень редко могу что-нибудь такое отмочить. А иногда так хочется. Так хочется вслух сказать «папа». Прекращаю писать, потому что в коридоре звучат шаги. Тсс. Нокс!

Точно. Сейчас-то отец уже у себя в комнате, но в тот момент… В общем, дверь открылась, и он прошипел:

- Я сказал спать! Мне у вас что, палочку отобрать?

Это было так забавно, что я хихикнул, хотя до этого собирался притвориться спящим. Он вошел с грозным видом и подошел к постели. Желание повторить подвиг Мелани стало совершенно нестерпимым, так что я очертя голову заявил:

- Профессор, идите сюда, я что-то скажу.

- Я хорошо слышу, Мелори.

- Нет, вы наклонитесь, это только на ухо можно говорить.

Он сел на край постели и наклонился надо мной как в больничном крыле, если только мне тогда не привиделось. Его длинные волосы действительно коснулись моей щеки.

- Ну? - тон не то суровый, дескать, попробуй только сказать какую-нибудь ерунду, не то насмешливый.

Я вытянул руки из-под одеяла и обнял его за шею. Плевать, что я поступаю как маленький ребенок. И я прошептал ему в ухо:

- Папочка, я тебя очень-очень люблю.

И подвиг Мелани с поцелуем в щеку я тоже повторил.

Я очень боялся, что он примется отцеплять меня от своей мантии, как делал это в школе, но, наверное, Рождество уже вступало в свои права, хотя вроде бы было еще рано. А в Рождество сбываются самые невозможные желания, во всяком случае, так бывает в кино.

Он меня тоже обнял. И погладил по спине. И поцеловал в макушку. Мне показалось, что раньше ему ничего подобного делать не приходилось. А потом он сказал: «Спасибо», - и быстро вышел. И палочку не стал забирать. Вот оно, счастье!

* * *

Дик. Мальчик мой. Как странно все получается. У меня ровно один день на то, чтобы чувствовать себя твоим отцом и не сомневаться в том, что я имею на это право. Кажется, я слышу твое сонное дыхание там за стеной. Теперь я точно знаю, что ты мой сын, потому что ты сам это озвучил. Озвучил не приблизительно, как раньше, а самым что ни на есть прямым текстом. И твоя подружка, больше похожа на сестру, а значит, она моя дочь. Как это странно, на одни сутки стать отцом двоих детей. Всего на одни сутки. Потому что в затевающейся бойне я буду под ударом с обеих сторон. И рассчитывать на удачу не стоит. Нет, если бы я был как раньше один, я бы, наверное, выжил. У моей судьбы весьма своеобразное чувство юмора, но сейчас глупо на это рассчитывать. У меня слишком много есть того, что не хотелось бы терять, а эта строгая дама всю мою жизнь ревниво следит за тем, чтоб у меня было ровно столько, чтоб поддерживать в тощем теле жизнь. И ни каплей больше. Сейчас у меня чувство, будто я купаюсь в роскоши. Долго такому не бывать, это точно. Но завтрашний день - мой. И у нас будет такое Рождество, о котором я мечтал, когда был таким как ты. Чтобы елка, подарки, свечи. Чтобы ласковые родители. Мамы у нас не будет, но я постараюсь быть нежным за двоих. Не очень-то я это умею, быть нежным, но я попробую. Во всяком случае, как могу, приглажу свой нелегкий характер. Наверное, ты был прав, мальчик мой. Я знаю, какими бывают плохие отцы, и таким я для тебя однозначно не буду. Если поступать строго наоборот по сравнению с моим собственным папашей, то может быть получится что-нибудь сносное. Если бы только у меня был шанс попрактиковаться, у меня бы наверняка получилось. Но у меня только завтрашний день. Ничего, я буду очень стараться, и тогда ты сможешь вспоминать меня теплом, когда я уйду. Хороших тебе снов, мальчик мой. И счастливой долгой жизни.

* * *

Как это странно проснуться утром с праздничным настроением. Со мной такого не случалось раньше. Ждать праздника я ждал. Лет до семи. Потом понял, что надеяться мне не на что. То, что случилось в прошлом году, стало для меня сюрпризом. Я не ждал тогда для себя никакой радости. А сегодня все так, словно сказка наконец-то добралась до меня. Даже в Санта-Клауса того и гляди поверю. В гостиной перед камином висят четыре носка. Как странно. То есть мой там тоже есть. Последний раз я вешал носок перед камином в слизеринской гостиной курсе на… ну точно, на третьем. Тогда он остался не просто пустым, а кто-то особенно добрый (до сих пор не знаю, кто это был) напихал туда мусора из корзинки в углу. После этого я окончательно плюнул на традиции. Сейчас оттуда торчит яркая зеленая нитка и тянется она под елку. Бартоломью принес очень красивую елку до самого потолка. И украшена она красиво. Странно, у Малфоев всегда соблюдались все атрибуты праздника, да и эльфов в доме на порядок больше, но такой красивой елки никогда не было. Или это я только сегодня в состоянии оценить? В то, что зеленая нитка тянется именно от моего носка можно понять, если подойти поближе. Каждый из них подписан и вышит. На носке Дика вышиты скрещенные метла и волшебная палочка. У Мелани - палитра с красками. А у меня - котел. Забавно. Девчонка постаралась. Из носка Дика под елку бежит ярко-желтая нитка, а у девочки она синяя. Четвертый носок для сэра Николаса. На нем вышита алая роза, а нитка из него тянется густо фиолетовая. Надо подложить туда мои подарки. Кстати во время последнего моего посещения Диагон Аллеи я таки обнаружил в антикварной лавочке очень приличный натюрморт и купил его для Мелори-старшего. Будем надеяться, что изображенное на нем вино понравится старому лорду. Что-то они заспались. Я тут сижу, жду их завтраком кормить, а они там валяются! Пойду-ка схожу наверх…

Ну, точно! Дрыхнет, маленький паршивец!

- А ну, вставай! Рождество проспишь!

Мерлин Всевеликий, как же это приятно, тормошить мальчишку. Он упирается и бормочет совсем не долго. Надо думать ровно до того момента, пока не понял, что бужу его я. Все-таки глазищи у него… Особенно когда он так таращится. Мне смешно и я не вижу решительно никакой причины это скрывать. А его удивление только подливает масла в огонь моего веселья. Ах, ну да. Он же, кажется, ни разу не видел, как я смеюсь. Мерлин, это же еще смешнее, почти так же смешно как читать «Три билета до Эдвенчер», которые он мне подарил в прошлом году на день рожденья. Я намерен сегодня оттягиваться по полной и делать все, что взбредет мне в голову. Мне кажется, будет здорово, если я чмокну его в нос. Это простое действие заставляет его расхохотаться со мной вместе. И, черт побери, я тоже получаю поцелуй в нос!

- Давай, одевайся и пошли будить сестру.

Хорошо, что ему не надо ничего объяснять. Он все понимает сразу. И ничего не говорит. То ли понимает, что не надо, то ли боится спугнуть то, что сегодня происходит. Я и сам, честно говоря, немного боюсь, но предпочитаю не обращать на это внимание. Я точно знаю, сегодня последний день, когда я могу поиграть в нормальную жизнь. Больше того, я сегодня ею обладаю в полной мере. И то, что это всего на сутки, дает мне однозначное право насладиться жизнью по полной программе. Это моё неотъемлемое право и я намерен им воспользоваться. Пока я спорил с собственными страхами, он оделся, и мы отправились будить девчонку.

М-да. Это же все-таки девочка. Я собирался хотя бы постучать. А этот с гиканьем ворвался в комнату и запрыгнул на кровать. Нет, я понимаю, они дети… Но наверное я все-таки немного по-другому себя воспитал. Или это Бренда в свое время постаралась? Да нет, мы с ней об этом даже и не говорили толком никогда. В общем, на то время, пока она одевается, Дик вышел из комнаты без возражений, в остальном, помоги мне Мерлин воспитать у парня уважение к приличиям. Хотя, вряд ли мне доведется этим заниматься.

Завтрак получился веселым и шумным. Я давно уже не получал настоящего удовольствия от шума. Если такое вообще когда-нибудь случалось. После того как они доели мороженое, я понял, что хочу вывести их куда-нибудь погулять. Поэтому дал команду одеваться. Забавно, когда в прошлом году я выводил Мелори из школы, чтобы показать ему этот дом, меня действительно раздражало, что он ведет себя как расшалившийся щенок. А сейчас, когда эти двое смеются и метят друг в друга снежками, я радуюсь. Мерлин, я и не подозревал, что способен столько времени прожить, ни на что не раздражаясь. С самого утра я исключительно радуюсь, когда такое было? Они убежали слишком далеко вперед. Надо бы все-таки призвать их к порядку. Напомнить, что они, вообще-то, не одни! Кричать неохота. Изображать из себя ошпаренного клобкопуха и носиться за ними - тоже. Остается одно, снежок. С меткостью у меня все в порядке. Какая разница, что метать заклятье или ком снега? Ну вот! Получили? Как только каждому досталось снежком по затылку, они остановились. Переглянулись. Вот черт! Их же двое! Ничего, фиг я им сдамся.

- Ага, съел, Дик?! Получи! Еще получи! И тебе достанется, Мелли, я не посмотрю, что ты девчонка!

Странный все-таки город. На улицах почти никого нет. Еще более странно, что те, кого мы встречаем, улыбаются в мою сторону. Я к этому как-то не привык. Честно говоря, если бы не то, что они мне все никто и звать их решительно никак, я бы принялся прикидывать, чем эти улыбки могут мне грозить. Но сегодня мне наплевать. Даже если чем-то грозят, они попросту не успеют. У меня так мало времени. Еще более странно, что четкое осознание того, насколько мало у меня времени, напрочь не портит мне настроение. Ох! Куда это он свалился?!

Фу-уу, пронесло. Мы всего лишь выбрались на берег реки, и Дик с хохотом покатился вниз по склону. Я тоже хочу! Но совершенно точно, что не на заднице.

- Эй! Ты цел? Тогда поднимайся.

Пока мальчишка поднимается, я преобразовываю валяющийся рядом сук в довольно приемлемые санки. Надеюсь, сук был крепкий. Мелли смотрит на меня во все глаза, она такого еще не видела. Глаза у неё тоже огромные, как у Дика, но карие, почти как мои, немного светлее. Дочка. Мне раньше, когда я еще не перестал мечтать об этом, казалось, что первой у меня обязательно родится дочка. А вместо этого в моей жизни появился Дик. Я не жалею, нет, просто теперь мне довольно легко проникнуться к ней отцовскими чувствами. И она ласковая, потому что только очень ласковый человек способен подойти к такому, как я и обнять. Я не строю себе иллюзий, внешность у меня довольно угрожающая и никак не располагает к сантиментам. Тем не менее, Мелли это не мешает.

- Папа, а правда Дик говорил, что взрослые волшебники могут в одну секунду оказаться в любом месте?

Она тоже называет меня папой. Здорово. Хочется погладить её, что я и делаю, еще раз напомнив себе, что сегодня мой день, и я отец двоих детей.

- Правда, Мелли.

- А можно ты нас отвезешь в Лапландию?

- А почему именно в Лапландию?

- Там живет Санта-Клаус. И еще там северное сияние.

- Договорились. Дик! Ты что, ползком полз наверх?! Мы тут обсуждаем планы на после обеда.

- Здорово, ой, пап! Ты санки сделал?! Класс!

- А ты как хотел? Не на попе же мне кататься. Это вы себе можете позволить, а я все-таки профессор и до недавнего времени декан!

- А на попе неудобно. Здесь же не лед, а снег. Скользит плохо.

- Тем более. Ну, садимся, что ли?

Они с визгом кидаются устраиваться. Забавно, оказывается, сидеть сразу передо мной хотят оба. Приходится призвать их к порядку. Надо, чтоб никому не было обидно.

- А ну, цыц! По очереди, будете здесь сидеть. Первая Мелли, потому что она девочка. Не дуйся, Дик. Обещаю, что тобой закончим.

Все, расселись, поехали! Да, это вам не Русские горки. Это просто весело. А ко всем прочим радостям маггловская поговорка насчет того, что надо с удовольствием возить саночки, не про нас. Я просто всех нас аппарирую обратно наверх. Маггловские мальчишки катаются не здесь, а чуть ли не в километре ниже по течению, я их едва вижу, так что совершенно не обязательно соблюдать конспирацию. Наверху они ревниво пересаживаются. Мерлин великий, неужели им это действительно так же важно, как мне? Потому что мне действительно хочется быть максимально близко к ним обоим. Вперед!

Надолго хватило этой палки. Санки сломались на сорок втором спуске, я специально сосчитал. По идее стоило бы отчистить с нас со всех снег сразу, но почему-то мне чуть ли не всему городу хочется продемонстрировать, что я катался с детьми с горки и последний раз мы летели с середины спуска вниз кубарем и въехали под конец в сугроб. Есть что-то безумно веселое в том, чтоб предвкушать, как мы будем отряхивать пальто вениками, когда доберемся до особняка. Нас ждет обед и горячий сок с пряностями. Ну, то есть кому сок, а кому и… А что такого? Напиваться как некоторые, о ком совершенно вспоминать не хочется, я не собираюсь. А от стакана глинтвейна никто еще не пьянел. А после обеда…

Как красиво. Безумно красиво, почему я раньше этого не видел, ведь я же знал, что это бывает. Разноцветные колышущиеся занавески в небе. Мне кажется, они кружевные, словно на кухне у Бренды. И она вот-вот выглянет из-за них. Она сама говорила, что сверху все хорошо видно. Чувство реальности пропадает напрочь. Мы здесь втроем, никого рядом нет. У меня такое чувство, что мы вовсе не в сугробе лежим, а на облаке. И ничего нет ни внизу, ни наверху. Снизу несуществующее облако, сверху призрачные занавески. А реальны только детские ладони у меня в руках. Слева Дик, справа Мелли. Мне хорошо. И так будет вечно. Хочется закрыть глаза. Чтоб ничего не отвлекало от ощущения тепла в моих руках. Дети. Мои дети и они со мной. И я не один. Не один… Брр…Это еще что такое?!

- Папа, нельзя засыпать! Здесь же холодно, ты можешь замерзнуть!

- Дик, ты что, спятил? Разве ж можно так орать? Во-первых, у волшебников иммунитет в три раза выше, чем у обычных людей, а во-вторых, с чего ты взял, что я сплю.

- Знаешь, бодрствующие люди очень редко храпят.

- Я не храпел!

- Храпел.

- Я вообще никогда не храплю!

- Все когда-нибудь случается в первый раз, - философски пожал плечами этот паршивец. Ладно, хватит тут прохлаждаться, действительно.

- Куда дальше?

- Папа, а ты смотрел кино про Рождество? - это Мелли.

- Нет. Я вообще никогда не смотрел кино.

- Давай тогда в кино.

- Ну, пошли.

Честно говоря, в темном зале меня сильно клонит в сон. Но за ними наблюдать интересно. А фильм… да ну его, если честно. Чего мне смотреть на чужое рождество, когда у меня есть мое собственное, про которое тоже впору это самое кино снимать. Скоро мы аппарируем домой, развернем подарки, которые терпеливо ждут своего часа под елкой, потому что Дик заявил, что подарки надо открывать вечером. Не понимаю, зачем тогда было класть их утром? А потом будет ужин с индейкой и непременным бобовым пирогом. Нас всего трое, но Дик настаивает, чтоб в игре приняли участие все домашние эльфы. Я-то не против, но вот Бенджамен долго не соглашался на нарушение субординации. А потом мы с Диком будем рассказывать Мелли истории о привидениях, как положено всем нормальным семьям в сочельник. Мы знаем много историй о привидениях. Забавно это, я вспомнил все маггловские традиции, а про магические, к которым приобщился в дни младенчества Драко у Малфоев, забыл, словно их и нет. Дика потом сэр Николас просветит, как встречают Рождество старинные волшебные семейства. А сегодня все будет по-моему. Впрочем, старый лорд, кажется не против.

Ну вот. Теперь надо быстренько съесть пирог. Вот черт, ну, надо же?! Бобовый король тоже я? И я могу загадать желание? Хорошо, я загадаю. Я понимаю, что оно все равно не сбудется, но раз уж мне это предложено…Я конечно сделаю это про себя. Никто не должен это знать. Я хочу, чтоб у меня была моя семья. Чтоб в моей жизни появилась любимая женщина похожая на донну Франческу. Мои дети должны остаться со мной, а со временем их станет больше. И у нас будет просторный дом, где нам всем будет хорошо. Дом, где меня всегда будут ждать, и где я всем буду нужен. Именно я, Северус Снейп.

Ну, хватит. Раскатал, понимаешь, губу. Не стоит особенно расслабляться и забывать, что моё время заканчивается. Еще только ночь. Утром он призовет меня. Ничего, я сделал все, что мог, чтоб ослабить его. И завтра его встретят не похмельные после рождественских посиделок у Минервы профессора и горстка перепуганных студентов, а отборные подразделения Авроров и Орден Феникса в полном составе, включая сюда и Северуса Снейпа. Я всегда плачу по счетам, и он ответит за весь тот стыд, за все то унижение, которому он меня подверг. Ответит за мою ненависть к самому себе, за то, что он принудил меня совершить. За эту проклятую нерушимую клятву и за клеймо, которое он впечатал мне в руку. Последний удар, возможно, нанесет Поттер, но я тоже в стороне не останусь. Не останусь, хотя этот счет обойдется мне очень дорого.

Ничего. Кое-что мне дали авансом. Я все-таки знаю, каково это - быть отцом. У меня до самого моего конца будут эти сутки. Память о двух головах четко очерченных пламенем камина, перед которым они сидят у моих ног. Дик нашел где-то паззл, и они его увлеченно собирают. Забавно смотреть на них. И немного больно. Мерлин всевеликий, как же я сейчас счастлив.

- Ну, скоро полночь. Давайте разворачивать подарки.

Мне самому очень интересно, но я терплю. Пусть сначала они под ёлку слазят. Потом уже…Ой! Но ведь еще только полночь?! Даже без четверти. Зачем?! И за что?! Черт, они этого не ждут!

- Деметриус!

- Да, сэр.

- В школу! Немедленно отправляйтесь в школу!

- Сожалею, сэр. Согласно особенностям магического контракта я могу оказаться в школе только в том случае, если там есть мастер Ричард.

- Папа, что случилось?

- Вызов случился, Дик. Волдеморт планирует напасть на школу раньше.

- Тогда аппарируй меня туда, я предупрежу директора.

- Ты останешься здесь.

- Я обещал помогать тебе бороться.

- Лучшей помощью будет знание, что ты в полной безопасности. Я буду спокоен, не буду за тебя переживать. Но аппарировать туда нам придется. Акцио, пальто. Одевай, быстро! Деметриус. Вы - сразу за нами, но не на опушку Запретного леса, а в кабинет директора. Вот это вам, чтоб они поверили, что вы от меня. Когда передадите, перемещайтесь к нам. Я буду знать, что все сделано и аппарирую сюда.

- Папа, но ведь если ты аппарируешь меня будет быстрее. Ты не должен задерживаться. Вдруг он снова тебя накажет?

- У меня должно быть время одеться. Я скажу, что спал, когда меня застал зов.

- С помощью палочки можно одеться мгновенно.

Черт! Кто из нас тянет время?!

- Я взрослый мужчина, Дик. В постели я могу находиться не один. Ко мне, быстро!

Слава всем богам, он слушается. Вперед!

Ну вот, теперь главное, покрепче держать его за шкирку, чтоб он не пытался сбежать. Только бы они поверили эльфу. Только бы их впечатлил этот проклятый мобильник, по которому я столько времени передавал сведения. Минута, две, три…Ну, хвала Мерлину, вот он.

- Они начали приводить силы в боевую готовность, сэр.

- Хорошо. Аппарируем.

- Все, Дик. Прощай. Береги сестру, учись как следует. Ты видел в моей памяти письмо от Бренды. Так вот помни, если что, я тебя там жду. Но не вздумай торопиться. Один раз я тебе так и быть это скажу, потом такой возможности не будет. Я люблю тебя, Дик. Люблю как сына.

Мелани тоже обнимает меня.

- И тебя я тоже люблю, хотя у нас с тобой мало времени было, чтобы узнать друг друга. Прощайте оба.

* * *

У меня мало времени. Возможно, то, что я сейчас пишу, будет последним, что мне вообще суждено написать в жизни. Я лечу в Хогвартс. «Делай что должно, и будь, что будет». Этот девиз, верой и правдой служивший британскому рыцарству много веков, видимо заложен во мне где-то на генном уровне. Глупо говорить, что мне не страшно. Мне страшно. Очень страшно. Но я не могу не быть там, где мой отец. Я клялся помогать ему в борьбе против Волдеморта. Да, оставшись здесь, я даю ему некоторое спокойствие. Я не нарушаю клятву, но это слишком мало. Я должен больше, хотя расчетливый рассудок говорит мне, что старших надо слушаться. А особенно надо слушаться любимого папу, который плохого не посоветует. А вот сердце…сердце и память. «В день, когда черный король падет, родного отца защити».

Только что ко мне подходили эльфы. По их просьбе я всех кроме Деметриуса отрешил от магического контракта, связывающего их с нашим родом. Оба старших поколения намерены от лица всего своего народа выступить в этой битве на стороне светлых сил. Слишком памятны традиции, продолженные последователями Волдеморта, когда состарившихся домовых эльфов для развлечения вешали, топили или заживо разрубали на части. Деметриус должен продолжить род, но боюсь, он увяжется за мной. Кто я такой, чтоб мешать ему следовать тому, что он считает своим долгом.

Здесь остается только Мелани. Я дал ей защиту рода Мелори. Теперь она мне сестра по праву вступления в Род. Дай Бог, чтоб и я и отец, и вообще все, кто мне дорог, остались в этой битве хотя бы живы. На всякий случай: «Прощай, дорогой дневник». Пусть конец будет таким же дурацким, каким было начало.

* * *

Хорошо, что я так же легко читаю наши шифровки, как Дик. Никогда в жизни не вела дневник. Свои эмоции и впечатления я и так могу вызвать в памяти в любой момент, а больше он мне ни на что не годен. Есть, правда, рабочая тетрадь, куда я заношу все, чему учусь вне художественных классов, но это не то. Сейчас я тоже хочу оставить след. Память о себе. Пусть даже этого никто не прочтет. У меня такое чувство, что если я оставлю по себе запись в этой тетрадке, то даже если я погибну, у меня будет шанс вернуться сюда. Стану привидением, к примеру. А что? Дик говорит, у них в школе полно призраков. Он хорош! Даже рассматривать не стал возможность взять меня с собой. Я, конечно, не ведьма. Мне в той битве вроде бы делать нечего… Но я не могу оставаться здесь одна и беспомощно ждать вестей о своей семье. Этот мрачный профессор, которого я вчера увидела второй раз в жизни…Он бывает очень нежным. У меня никогда не было отца. Бабка ругала мать за беспутство, но я-то знаю, бабушка была пуританка. Для неё не было разницы не только между распутством и легкомыслием. Она и изнасилование ставила в этот же ряд. Мою мать изнасиловали пятеро подонков, об этом даже в газете писали, а бабка её столько лет пилила. Так что мой отец, биологический отец, я имею в виду, редкостная скотина. А этот человек - хороший. Вчера я окончательно поняла, что мы втроем - семья. Я не хочу киснуть тут одна. Деми сможет присоединиться к Дику, как только тот долетит до школы. Отсюда не очень далеко. Немного ближе, чем до нашего приюта. Он возьмет меня с собой. Человека нести он не может, но может переносить большие предметы. Как ни странно, просто меня он взять не может, а вот если я залезу в хлебный ларь в кухне, то весь ларь - пожалуйста. Странная она, эта магия.

Сижу тут, пишу всякую чушь. Это потому, что руки трясутся от страха и нетерпения. Дик писал, что ему страшно. Мне тоже страшно. А я вынуждена ждать. Все готово для того, чтобы двигаться. Я одета тепло, но не обильно. У меня возле руки лежит самый большой нож с кухни. Не знаю, смогу ли я им кого-нибудь пырнуть. И дадут ли мне такой шанс, если уж на то пошло. Но с ним мне спокойнее. И средства первой помощи у меня по карманам распиханы. Забавно, там лежит еще и заводной таракан из аптечной резинки, большой пуговицы и шпильки. Он заведен, завернут в бумагу, и я чувствую, что с ним мне как-то спокойнее. Глупо. Чувствовать спокойствие из-за заводного таракана.

Интересно, доведется ли мне связать занавески по тому рисунку, что Кевин снял с оригинала, все еще висящего на окне заколоченного дома в тупике Прядильщиков? Мне кажется, папа Северус порадуется им. Папа Северус. Как странно. Но я почему-то так и чувствую. Дик понял это раньше, ну, так ведь они и общались больше. Я даже не знаю, что тут первично, то, что мы с Диком как брат с сестрой, а значит и папа у нас должен быть общий? Или то, что Дик мне много рассказывал про него, и он понравился мне заочно? Или все еще проще? Я посмотрела вчера в эти черные глаза и увидела там пропасть накопленной нежности? Наверное, нежность, как вино. С одной стороны, чем дольше хранится, тем лучше, а с другой, при неправильном хранении превращается в уксус? Я не могу понять, что взрослые находят в вине, но о нем столько красивых слов написано, что не может же это быть полной неправдой. Во всяком случае, мне вчера показалось, что в этих черных глазах спрятано очень много невостребованной нежности. И нам досталось её полной чашей. Мы оказались взаимно нужны друг другу. Нам с Диком нужна нежность взрослого. Нежность родителей, которых у нас нет. А профессору Снейпу нужна нежность…да все равно кого. Если бы к нему собака с терпением подошла, он стал бы самым лучшим хозяином собаки. Неправильно как-то пишется. Выглядит, как будто ему что мы с Диком, что собака. Нет. И мы, и собака, и сэр Николас, хотя он только говорящий портрет… И у него на всех хватит этой не то терпкой, не то кислой нежности и еще много останется. Я хочу, чтобы он остался жив. Хочу назвать его папой еще раз. Да ладно, не раз. Хочу, чтоб летом мы все втроем ходили купаться. И папа станет больше бывать на солнце. Тогда у него будет здоровый цвет лица, а то он такой бледный. И чтобы он рассказывал истории. Не обязательно о привидениях. И чтоб у нас был дом… Пора. Деми чувствует, что уже может переместиться. Пусть нам сопутствует удача. Мы победим!

Глава 19. Кровавое Рождество, выбор отца и заводной таракан.

- Снейп, ты уже давно не работаешь в школе. У тебя нет оправдания, что надо идти за территорию, чтобы аппарировать. Чем ты объяснишь свою задержку на этот раз?

Если бы только это говорила не Беллатрикс. Но это она, и я кожей ощущаю согласие Лорда с её словами. Однако отвечать я буду не ей. Облезет, вобла сушеная.

- Мой Лорд, я пришел сразу, как смог…остаться один.

В голове услужливо вертится на самой поверхности образ проститутки, которая «развлекала» меня лет двадцать назад, когда Малфой однажды затащил-таки меня в свой любимый бордель. Я тогда решил поставить и такой эксперимент. Убедился, что по ощущениям это ничем не отличается от моих «наград», только еще и за деньги, а значит опять надо делать вид, что ты в восторге. А то получится, что деньги потрачены бесцельно и будешь выглядеть дураком. Больше не ходил. Но на память не жалуюсь. В памяти самое начало сеанса. До того, как я запретил себя «ласкать». Там висел в холле прейскурант, сколько какая «ласка» стоит. Я в те времена не мог бы себе еще почти ничего позволить, но Малфой меня тогда «угощал», а он не признает ничего меньше чем «все включено». Эти крамольные воспоминания надежно загорожены образом стройного обнаженного тела. Забавно, Малфой тогда заказал двух самых дорогих девушек, причем не учел, что, в отличие от его, мой вкус не зависит от стоимости. В ней было все, что мне не нравится. Крашеные в блондинку короткие прямые волосы, маленькая грудь с большими очень темными сосками. Вся растительность на теле была сведена, а когда она лежала, выступали тазовые кости. Кошмар! Но мне полагалось восторгаться. Если не её «красотой», то уж, по крайней мере, щедростью Люциуса Малфоя. Воспоминание сработало на «пять».

- Странно, Снейп. А совсем недавно у тебя был довольно кислый вид, когда ты получал свою награду. У тебя что, были проблемы?.. Странно, ты же зельевар.

- Нет, мой лорд. Просто предпочитаю, когда меня развлекают сознательно. Женщина под империо никакой фантазией не обладает. С ними я удовлетворяю немного другие желания.

- Как ты разносторонен, Снейп. Просто оторопь берет.

Это снова Беллатрикс. Такое ощущение, что она хочет меня вывести из себя. Зря старается, я давно научился пропускать её слова мимо ушей. Это же бред в чистом виде. Безумие Лорда заразно, причем, если сам он сдался недавно, то Белла съехала с катушек давным-давно и почти мгновенно. А еще странно, что на меня с какой-то особой ненавистью смотрит Палмер. Он, разумеется, в маске, но мы так давно мозолим друг другу глаза, что маска для нас не скрывает ничего. В его взгляде ненависть и какое-то веселое любопытство. Словно он знает о чем-то, что приготовлено специально для меня, и ему интересно, как я с этим справлюсь. Мне не нравится эта мышиная возня, но меня как всегда не спрашивают.

Пора. Все собрались. Что характерно, опоздал не я один, но попало только мне. Хорошо хоть до пыточного проклятья не дошло. Аппарировав, я оказываюсь на том самом месте, где стоял с Диком четверть часа назад. Надо потоптаться здесь хорошенько, чтоб на снегу не было следов мальчишки. Ну вот, теперь ждать. Сначала пойдут инферны. Они естественно все полягут на магической границе. Надо думать, они постараются прорвать границу количеством, инфернов не жалко. Я стою далековато от театра боевых действий, но оно, в общем-то, и хорошо. Не люблю инфернов. Авроры шлют проклятья, им помогает педсостав и старшеклассники. Все как ожидалось. В смысле, это я этого ожидал. Для моих «соратников» такое организованное сопротивление явилось полной неожиданностью. Инфернов хватило всего на пару часов. Ждать. Я должен ждать. Я буду мстить Ему. Скрип снега. Кто здесь?!

- Здравствуй, Снейп.

А я-то надеялся, что инфернов на мою долю не будет. Зря надеялся. Определенно, надежда не для меня. Мне как обычно повезло как утопленнику. Аврорам так обыкновенные, спертые в полицейских моргах и институтских анатомичках или накопанные на ближайшем кладбище. Мне - нет. Мне достается маг-инферн. Чтобы не скучно было, что ли? Его же хрен чем прикончишь, кроме патронуса, а откуда у меня может взяться приличный патронус?! Это не тупой зомби, это колдун. И как будто мне этого мало, это не кто-нибудь. Это Сергиус.

- Что же ты молчишь? Не узнал старого друга? Или чувствуешь, что есть в чем каяться?

- Пошел ты! - это я зря. Это бессмысленно. Это нервы. Что делать, что мне с ним делать?

- Как грубо. Ты мне здорово задолжал, Снейп. Не хочешь уплатить по счету?

- Не припоминаю, чтобы брал у тебя в долг.

- Ты спал с моей женой, Снейп! Думаешь, если я предпочитал проводить время с Палмером, мне нравилось, что на ней скачет какой-то грязный плебей-полукровка?!!!

- Если бы ты бывал на ней чаще, чем под Палмером, она, возможно, ложилась бы под других пореже. Немного. Ты собрался прикончить всех, с кем трахалась твоя жена? Бедняга, тебе придется перемочить весь ближний круг. Кстати, ходят слухи, что Малфой её тоже окучивал, так что тебе придется наведаться и в Азкабан.

Главное не пропустить, когда он начнет накладывать заклятье. И не дать загнать себя в угол. Хотя, откуда здесь угол. Ага, вот оно! Мимо.

- Но тебе было мало моей жены, Снейп!.. Ты отнял у меня сына!.. - Опять мимо! - Оттуда все видно! Он не вспоминает обо мне, зато смотрит тебе в рот!

- Сына? Что ты для него сделал, кроме того, что на одну ночь расстался с Палмером?

- Он Мелори! И я Мелори! И не тебе жалкому мугродью называть его сыном, как ты осмелился недавно сделать!

-У твоего отца другое мнение, Сергиус. И по поводу того, Мелори ты или нет, и по поводу того, кого Дику называть отцом.

- Не смей называть его Диком, ты, грязный ублюдок!

- Тебя не спросил, кого мне как называть, бифштекс протухший.

- Ненавижу тебя, Снейп!

- Ради Мерлина. Пожалуйста, ненавидь сколько хочешь. Главное оставь в покое.

- Я убью тебя!

Снова мимо. А я, похоже, попал.

- Вряд ли! Ох!

Черт, как больно!

- Нет, убить это слишком просто. Ты будешь мучиться долго. Animus tenebrae…

* * *

Вот он, мой папа, на краю Запретного леса. Пока с ним все в порядке, даже близко никого нет, кроме… кто-то идет к нему. Надо вниз, только осторожно. Господи всемогущий! Это же мой…отец. Мертвый отец. Трупные пятна на лице, сгнившая плоть, висящая на местами обнажившихся костях. Глаза. Мертвые и яростные одновременно. И они дерутся! «В день, когда Черный король падет, родного отца защити». Вот он, этот день. И вот они, два человека, один из которых мой родной отец. Только один. И выбор за мной. Тот, кто зачал меня, и тот, кто стал всем. Тот, кто дал имя, и тот, кто дал знания. Кто же?! Кто из них мой родной отец?! Как сделать выбор и не ошибиться? Нет!!!!

- Убирайтесь вон! Оставьте моего отца!

- Я - твой отец!

- Вот мой отец. И если вы, не уберетесь назад в могилу сами, я загоню вас туда!

- Ты не посмеешь. Ты не можешь променять меня на нищего плебея. Я - твой отец. Я, Сергиус Николас, 108 лорд Мелори!

- Моего отца зовут Северус.

- Ах ты, неблагодарный сопляк…

- Я всегда буду помнить, что обязан вам биологическим существованием. Но вам надлежит вернуться туда, где вы должны быть. В противном случае, я применю силу. Вы не тронете больше моего отца.

- Ты безразличен ему. Не нужен. Ему кроме его котлов и пробирок никогда ничего не нужно было. Он не любит тебя.

- Это не так.

- Ты упорствуешь? Ты по-прежнему утверждаешь, что это нищее носатое чучело твой отец?

- Это правда.

- Так сдохни! Мне не нужен такой сын! Ава…

- Экспекто патронум!

Ну, надо же! Первый раз он у меня получился. И такой мощный. И забавный. Он выглядит как машинка с автодрома. Она несколько раз проехала туда-сюда по покойному Сергиусу Мелори, который не смог оказать практически никакого сопротивления. Последнее, что я помню, это его взгляд из-под колеса. Взгляд, полный ненависти и удивления. Он словно не ожидал, что я подниму на него руку. Я не жалею, это точно. Я сделал свой выбор, и он правилен. Я никогда не уподоблюсь хозяину попугая из индийской сказки. Нет смысла жалеть о сделанном. Я выбрал. Моего отца зовут Северус. Точка.

- Папа! Ты жив?

Он стонет, и кровь течет. Надо остановить кровь. Сейчас, сейчас, папа…

- Экспеллиармус!

Черт! На меня идет какой-то «пожиратель». Где моя палочка? Куда её отбросило? Говорил мне папа, следи за тем, что творится вокруг. А я что? Дурак.

- Какой милый мальчик. Ничего так себе. Мне нравятся мальчики. И твой отец мне нравился, а я ему. Иди сюда. Иди к дяде Палмеру. Он тебе плохого не сделает. Он тебя приласкает.

Вот черт! Это я попал. Спасибо, мне хватит ложного воспоминания. Не надо мне практического воплощения, да еще с такой мордой. Эти их маски, бр-рр. А все, что остается - это отползать тихонько в сторону. Как же не вовремя. Папа там…папа.

- Папа! Очнись!

- Зачем нам Сергиус? Кончил его Снейп, значит так тому и быть.

- Оставьте меня в покое! Папа!

- Перестань, такой патронус из кого угодно остатки души вытрясет, не то, что из инферна. Твой папа и так был жив весьма относительно. Никогда не был силен в воскрешении трупов, честно говоря.

- Так это вы напустили на моего отца этого инферна?!

Ах ты, гад! Что-то там профессор Поттер упоминал про беспалочковую магию. Надо сосредоточиться и представить, как магия струится в пальцы и дальше…

- Опомнись, мальчик. Твой отец - Сергиус Мелори, вон он, точнее то, что от него осталось.

- Акцио, палочка! - получилось! - Петрификус тоталус!

- Вот теперь поговорим, старый извращенец! Только кровь отцу остановлю.

Ну вот, теперь можно кое-что выяснить. Палочку я у него забрал, окаменение снял, путы наложил.

- Опомнись, сопляк!

- Левикорпус

Он повис словно подвешенный за ногу, длинная мантия «пожирателя» свесилась до самой земли. Пару минут я его подержал.

- Теперь быстренько, зачем вы напустили на моего отца это чучело?

- Ты не в себе.

Я хотел быть вежливым. Меня в принципе воспитывали так, чтоб я всегда был вежливым со старшими. Но почему-то сейчас я не горю желанием сохранять вежливость с этим мерзавцем.

- Специально для глухих гомиков повторяю. Мой отец - Северус Снейп. А Сергиусу Мелори лучше было не покидать гроба. Лежи он там спокойно, как подобает всякому нормальному мертвецу, я бы его всемерно уважал и чтил память. А теперь я хочу знать, зачем ты откопал его и заставил меня нарушить сыновний долг?

Это я китайских повестей перечитал, точно, но что делать? Надо понять все это безобразие. Что-то здесь снова накручено, и лучше бы мне это знать.

- Почему ты решил, что я скажу тебе? Ты, маленький сопляк.

- Потому что мне надо знать все, что касается взаимоотношений моих биологических родителей и моего нынешнего отца. И если я не получу этого от тебя по-хорошему, значит я просею твое сознание как решетом и вытяну из тебя нужные воспоминания. Мне не трудно. И круцио не круцио, но пару-тройку очень неприятных проклятий я знаю. И не постесняюсь применить, если ты не будешь покладистым.

- Гаденыш. Дай только мне освободиться.

- Не дам. Ну, быстро.

- Маленький мерзавец. Я хотел поиметь тебя аккуратно, но теперь пожалуй не буду стараться…

- Titillare maxima

Он не долго протянет. Такую щекотку долго никто не выдерживает. Мне почему-то кажется, что боль терпеть ему будет проще. Вообще у меня противоестественное чувство, что причини я ему боль, он только порадуется. То-то он не испугался моих угроз. А сейчас корчится как уж на сковородке.

- Ну, будешь говорить?

- Черт с тобой! Твоя мать и Снейп были любовниками. А Сергиус спал со мной.

- Так он может быть на самом деле мой отец?!

- Нет, они расстались лет за пять до того, как ты родился. И Лорд не терпит бастардов. Ты сын Сергиуса.

- Едем дальше. Зачем ты откопал его и сделал инферна?

- Он сам меня попросил. Приходил в сны, грозился. Он хотел отомстить Снейпу. За тебя.

- За меня?

- Его бесило, что ты смотришь Снейпу в рот. Там за чертой все знают. Он хотел, чтоб ты был похож на него.

- Дрянь какая! Сам не любил маму, а еще что-то не нравится. Мама и профессор Снейп любили друг друга?

У него стало невыразимо гадкое лицо при этом вопросе. Он очень противно рассмеялся.

- Мальчик, у твоей матери обычно бывало с полдюжины любовников одновременно. Как и у всех членов ближнего круга. Я, к примеру, трахал не только твоего батюшку. Я и Снейпа имел, правда, нечасто, и он этому отнюдь не радовался, но распоряжения Лорда не обсуждаются. Я, во всяком случае, получил удовольствие.

Сволочь! Так это был не только бич. Ненавижу этого проклятого Лорда. Сейчас найду его и хоть что-нибудь нехорошее ему сделаю… «Горшечник справится сам, а ты держись возле дна»…Почему я вспомнил эти строчки из пророчества. Горшечник. Поттер. Поттер должен биться с Лордом. Я там только помешаю. Хочу быть полезным должен держаться… Основное я знаю, пока хватит. А там что?

- Невилл!!! Сзади!!!... Петрификус тоталус.

Пусть полежит. Палочку пополам. Целее будет. И левитировать его подальше от отца. «Возле дна»… похоже на Лонгботтома, вряд ли мне надо нырять в пруд. А Невилл у нас куда глубже, чем о нем принято думать. И фамилия соответствующая.

- Дик! Что ты тут делаешь?!

- То же, что и ты, Невилл. Серпенсортия!

Как обычно! У меня еще ни разу не получилась в результате кобра. И вообще ни разу ядовитая змея не выходила. Всегда удавы разных видов. Но сейчас анаконда получилась рекордная. И быстрая.

- А круто для второкурсника.

- Я в прошлом году с профессором Снейпом занимался. Он здорово знает боевую магию. Левикорпус. Titillare maxima. Забирай у него палочку, Невилл и ломай, к чертям.

- А Гарри мне сказал…

- А я говорил, что Гарри ошибается.

- Но он сам видел в твоем сознании…

- Это ложное воспоминание. Сделано специально, чтоб те, кому не надо знать, не догадывались о моем хорошем отношении к декану.

Сейчас все заканчивается, можно не скрывать больше правду. Можно…Боже всещедрый!

- Деми, что с тобой?!

- Мастер Ричард, там мисс Мелани в лесу, на неё напали. Я не смог помочь, Бегите скорее, это там.

Кто-то кричит в лесу. Черт, Мелани?!!!

- Невилл! Там, кажется, моя сестра! Бежим.

- Сестра?!

- Потом объясню. Скорее.

* * *

Осторожно вылезаю из ларя. Темно. Терпеть не могу зиму именно за то, что все время темно. Свет только тот, что от полной луны. Деми доставил меня в лес. Дик говорил, что тут по-настоящему опасно, но зимой большинство опасных тварей в спячке. Надо идти к опушке. Там сражение. В самое пекло я, понятное дело, не полезу. Нечего мне там делать. Но подойти поближе надо. Ай! Кто это?! Похоже, плохие парни, хотя одна из них женщина.

- Рудольфус, дай я посмотрю, что с тобой.

- Не волнуйся, Белла, это просто оглушающее заклятье. Сейчас я приду в себя и аппарируем обратно. О, да мы не одни. Смотри, какая хорошая девочка. Белла, ты ведь не будешь возражать, если я немного развлекусь?

- Что за удовольствие трахать малолетку, которая даже не вырывается с перепугу? Ладно, но потом я с ней позабавлюсь.

- Конечно, дорогая. Только отвернись, пригляди за окрестностями.

- Иди к дяде, деточка. У дяди хорошая игрушка, он с тобой поиграет.

Черт, что же делать?

- Убирайся, мерзавец!

Это Деми. Он что-то сделал своей эльфийской магией, но на здорового мужика, что пытается до меня добраться, это впечатления не произвело. Он только отмахнулся палочкой, и Деми снесло в сугроб, который немедленно окрасился кровью.

Надо что-то делать, только не бежать. Бежать по таким сугробам не получится, споткнусь сразу. Судорожно роюсь в карманах. В одном нож. Я не успею его вынуть. В другом…да, это идея.

- Дяденька, не надо. Лучше я вам все, что у меня есть отдам. Вот возьмите, это самое ценное, что у меня есть.

Да, он купился. Он взял всунутый ему в руки сверток. Тетка мне сейчас не помеха, она смотрит в другую сторону. Ну же, разверни.

- Тролли и гоблины! А-ааа… Маленькая др…

- А-ааа!

Это кровь! Я его убила?! И тетка обернулась.

- Ты посмела тронуть моего мужа? Я тебя уничтожу.

Черт, что же мне делать? Она идет на меня, а я даже нож, которым пырнула-таки этого извращенца из рук выпустила… Почему она не применяет палочку? О, кто-то там сзади появился.

- Помогите!

- Круцио!

Боль. Боль, боль, боль…красный туман перед глазами, колоколом гремят в ушах слова…

- Тварь, подняла руку на Рудольфуса. Грязное мугродье.

Из-за её плеча выплывает девичье лицо с огромными безмятежными серыми глазами. Их спокойствие и безмятежность я вижу даже сквозь боль. На её губах легкая улыбка. Боль.

* * *

Бежать по сугробам очень неудобно. Когда мы добрались, все уже закончилось. Мелани лежит на снегу, изо рта на снег вытекла струйка крови. Рядом валялются два трупа. У мужчины из солнечного сплетения торчит нож, у женщины из глаза - волшебная палочка. Рядом с Мелани сидит на корточках девушка. Когда она обернулась, я понял, что видел её в школе. Она, кажется с Равенкло.

- Луна, что тут случилось?

«Не только лишь в небесах сияет дивно луна» Это о ней что ли?

Девушка безмятежно посмотрела на Невилла. Странноватое у неё лицо. Невозможно быть настолько безмятежной, в такой ситуации. Меня, к примеру, мутит от одного вида этих трупов. Невиллу тоже не по себе. А эта Луна смотрит вокруг так, словно в зоопарк пришла. Наивно-удивленно.

- Эта маленькая маггла только что прикончила Рудольфуса Лестренджа, представляешь, Невилл? Сунула ему в руки какую-то бумажку, из которой что-то с треском вылетело прямо ему в лицо, а когда он машинально отшатнулся, выхватила нож и одним ударом всадила ему в живот. Глянь, как удачно.

- А рядом?

- Ну, это уже моя работа. Это Беллатрикс. Пришлось воспользоваться палочкой её супруга.

- Ты её вот так по-маггловски…

- Ну, вряд ли я способна на аваду, согласись, Невилл. И потом, чем я хуже этой маленькой магглы? Тем более, такого никогда не ждешь, чтобы колдунья даже не попробовала применить палочку по назначению. Вряд ли я победила бы её в магическом поединке. Скорее всего, нарвалась бы на круцио, как эта девчонка. Её в лазарет надо.

Я пригляделся. На снегу рядом с мужчиной валялась конструкция из резинки, шпильки и пуговицы. Все ясно, заводной таракан. Вот что вылетело ему в лицо. Мелани молодчина, хотя за то, что она натворила надо ей дать портфелем по голове ей-богу. Ну вот зачем она приперлась?! Что она может? Хотя, с другой стороны…вон он лежит, один из самых крутых упивающихся ближнего круга. Я читал о Лестренджах в Ежедневном пророке. Вот так запросто зарезать его при помощи кухонного ножа и заводного таракана…

Ладно, надо осмотреть её. Так, ну, после круцио она, конечно, не скоро в себя придет, это ясно. А кровь изо рта? А, она просто прокусила губу. Не смертельно, но в лазарет её доставить надо. Надо мной раздается вздох. Я поглядел. Луна смотрит куда-то поверх нас с Невиллом. Лицо у неё все такое же безмятежное, чуть изумленное, но именно чуть.

- Не хочется вас расстраивать, мальчики, но с лазаретом придется повременить. У нас, кажется, проблемы.

Нет, я решительно не понимаю эту девицу. Ну, как можно оставаться настолько спокойной, когда видишь разом две дюжины оборотней?! Мы не отобьемся, это сразу ясно, просто нас слишком мало

- Что будем делать?

Это спрашивает Невилл. Черт побери, я ему что, генеральный штаб?! Нашел стратега всех времен и народов. Кто из нас старше, в конце концов?! Пожимаю плечами, нам просто придется драться. Выхода-то нет. Только подороже продать свою жизнь и потрепать их. На помощь рассчитывать не приходится. Неоткуда её ждать. Мы не сговариваясь встаем в круг, так чтоб Мелани оказалась в центре. Она все еще без сознания и сейчас это к лучшему. Сейчас они подойдут…

* * *

Холодно. И мокро, черт дери! Дьявол, давно я здесь валяюсь? Так, все почти в порядке, кровь…кровь кто-то остановил. Надо посмотреть, как идет бой. Похоже, все путем. Скорее бы уже Поттер что-нибудь сделал. В кои-то веки надо действовать и нате вам, черт его знает, чем он занимается.

- Профессор Снейп, сэр!

- Деметриус? Как вы здесь?..Где мой сын?!!!

- Там, возле опушки. Профессор, там оборотни!

Из леса доносится рычание и… крик? Мальчишка все-таки плюнул на мои слова? Ах он…

- Сектумсемпра!

Оборотень не закончил прыжка. Упал мордой в снег и скуля попытался ползти. Ничего, сейчас сдохнет. Бить их! Бить, чтоб ни один не добрался до моего сына.

- Дик! Какого черта! И сестру приволок?!

- Она сама. Я её дома оставил. Левикорпус!

- Сектумсемпра.

Ах, черт! Он достал меня… Когти… Боль, как тогда в коридоре… Мой живот…

* * *

- Папа! - этот подлый оборотень все-таки достал его. - Сектумсемпра!

Получилось, вот и хорошо. У проклятого волка хлынула кровь из пасти, но вот папа…

- Папа, очнись! АЙ!

* * *

Яркая алая вспышка. Оставшиеся оборотни несутся куда-то, поджав хвосты. Похоже, Темному Лорду все-таки конец. Как больно. Мантия на животе промокла от крови. Кровь все течет, я чувствую, как с нею уходит жизнь. Где он? Где мой сын? Дик! Вот же он, совсем рядом и тоже весь в крови. Он умирает? Нет, у меня же есть этот шарик. Киноварная пилюля. Надо только добраться, доползти до него.

- Дик, не умирай. Подожди. Папа сейчас тебе поможет.

На это меня еще хватит. Ну вот, он совсем рядом. Где она, эта ладанка?! Черт, зачем на мне столько одежды? Не все ли равно, как умирать?! Ну, наконец-то. Вот она, эта пилюля. Только бы это оказалось правдой, только бы это не была обыкновенная карамелька… Ну вот и все. Он проглотил её. Слава Мерлину, кровь остановилась. И дышит он ровно. Ну же, Дик, открой глаза.

- Папа?

- Да, мой мальчик. Это я. Ты жив, слава Мерлину. И битва окончена. Живи долго и счастливо. Восемьдесят лет тебе обеспечены. Береги сестру, она кажется жива.

- Жива. Папа, ты что, умирать собрался? Не умирай!

Это конец. Темно…

* * *

- Невилл, Луна, помогите же мне. Папу надо в лазарет, срочно!

- Папу? Дик, ты что-то путаешь, это профессор Снейп. Но в госпиталь его разумеется надо.

Некогда мне ему объяснять. Надо спасать отца. Мы успеем. Обязательно успеем. Луна левитирует Мелани, мы с Невиллом - отца.

Ну, вот и он, лазарет. К счастью, здесь не одна мадам Помфри, прибыла целая бригада колдомедиков из Сент-Мунго. Папу сразу начали приводить в порядок. Потом с помощью портключа отправили в больницу. С ним отправился аврор, но сейчас это не важно. Только бы он выжил! С Мелани все в порядке. Ей можно просто полежать в школе в больничном крыле, через пару дней она оправится.

- Мистер Мелори?

- Мадам МакГонагалл! Папу… то есть профессора Снейпа отправили в Сент-Мунго под конвоем!

- Профессор Снейп был здесь?

- Да! Мадам МакГонагалл, что они с ним сделают?!

- Скорее всего, его ждет суд, мистер Мелори. И я позабочусь, чтобы то, что он совершил над вами, не осталось безнаказанным.

- Но мадам МакГонагалл! Он никогда ничего подобного не делал! Он меня учил, он мне как отец, я его люблю!

- Мистер Мелори, вы же сами…

- Я солгал тогда.

- Но авроры…

- Авроры видели ложное воспоминание. Я сам его создал.

- Но зачем?!

- Чтобы никто не догадался, что профессор относился ко мне хорошо, и что я отвечал ему взаимностью. Он прятался в моем доме, этого никто не должен был знать. Поэтому я сделал это воспоминание. На самом деле, там даже не совсем профессор. Там по большей части один из семикурсников с моего факультета. Профессора Снейпа я без одежды никогда в жизни не видел.

- Мистер Мелори. Вы утверждаете, что оказались способны к высшему уровню окклюменции…

- Профессор Снейп занимался со мной и окклюменцией и легилименцией, мадам МакГонагалл. Именно поэтому я пропадал у него по вечерам. Свои слова я готов повторить под веритасерумом. Профессор Снейп великолепный преподаватель, хороший человек, и я его люблю как отца. Невилл, ну скажи же ей!

- Мадам МакГонагалл, профессор Снейп спас нас всех: меня, Луну, Дика и эту маленькую магглу. Без него мы не справились бы с оборотнями. И он спас жизнь Дику. Сейчас Дик совершенно здоров, но я сам видел, как его порвал оборотень. Горло порвал. Профессор Снейп из последних сил подполз к нему и заставил что-то проглотить. И Дик называл его папой, я сам слышал.

- Мадам МакГонагалл, что с ним сделают?!

- Я не знаю, Дик. Но обязательно предоставлю тебе возможность сказать в защиту профессора Снейпа все, что ты знаешь. Он совершил много дурных дел, но и смягчающих вину обстоятельств тоже хватает.

- Мне можно к нему в больницу?

- Об этом нужно спросить у колдомедиков.

- Если разрешат, я…можно?

- Да, мистер Мелори. Если колдомедики сочтут это возможным, вы можете воспользоваться камином в кабинете любого из профессоров. Полчаса назад их подключили к сети.

- Спасибо, мадам МакГонагалл.

Скорее, надо в лазарет, спросить…

- Постойте, мистер Мелори.

- Да? Что, мадам МакГонагалл? - надо скорее…скорее, там папа…

- Не торопитесь так. В любом случае сейчас профессором Снейпом занимаются колдомедики. Скажите мне вот что. Когда профессор рассказал вам о том, кем были ваши родители?

- Он мне не рассказывал об этом, мадам МакГонагалл. Мне рассказал Окти, Октавиус Апплкорт, мой сосед по комнате. Это уже потом я поинтересовался у профессора Снейпа, какими были мои родители, что он о них знает. Он сказал только, что учился с Сергиусом Мелори на одном курсе, а Люсинда была годом младше. Еще он тогда сказал, что они оба были не очень умны, так что ум не зависит от чистокровности. Это и так знал, вообще-то.

- Почему вы говорите «Сергиус Мелори», а не «отец» или «папа»?

- Мне странен ваш вопрос, мадам МакГонагалл. Я совсем недавно сказал, что мой отец Северус Снейп. Как я могу называть этим словом другого человека?

- Но все-таки…мистер Мелори, Сергиус Мелори …

- Зачал меня. И только. Мадам МакГонагалл, несколько месяцев назад мне дано было пророчество, где было сказано среди прочего: «В день, когда Черный король падет, родного отца защити». Сегодня несколько часов назад я видел дуэль профессора Северуса Снейпа и инферна Сергиуса Мелори. И я сделал свой выбор, когда послал патронуса в Сергиуса Мелори, чтоб защитить Северуса Снейпа. Моего отца, зовут Северус. Как зовут мать, я пока не знаю. Я её еще не нашел. Я не могу считать родными людей, которых не помню. Им можно быть благодарным за то, что они произвели меня на свет. Можно чтить их память, ухаживать за могилами, но любить их?.. А теперь, пожалуйста, простите меня. Я хочу проведать в больничном крыле сестру, прежде чем отправляться в Сент-Мунго.

Хватит с меня этих идиотских расспросов. Вот когда суд будет, я все, что они попросят, расскажу, даже исповедуюсь, о чем думаю, посещая уборную, а сейчас увольте. Я хочу видеть своего отца. Хочу знать, сколько он будет болеть. Хочу быть с ним рядом, когда он очнется. Но сперва надо еще разок взглянуть, как там Мелани. О, нет! Только его мне не хватало!

- Ричард, я рад, что ты сражался в этой битве на стороне света…

- Альбус! - хотел, получи! - Я сражался в этой битве не на стороне света. Я сражался на стороне того, кого люблю! Мне начхать на ваши стороны, ясно?! Мне непонятно зачем надо делить всех на хороших и плохих парней и жертвовать хорошими, ради того, чтоб истребить плохих. Я не понимаю! Я просто нашел себе отца и сестру, я просто люблю их обоих. И ради их блага я черту душу продам. Я убью кого угодно, если этот кто-то будет мешать их счастью или угрожать их жизни! Будет это хороший парень или плохой, мне плевать с Гриффиндорской башни! Уясните себе хотя бы после смерти, что люди не всегда стоят с двух сторон баррикады, есть те, кто предпочитает держать нейтралитет. Я не лезу в свары! Я предпочитаю вообще не драться.

- Но иногда приходится сделать выбор. Каждый его делает рано или поздно. Выбирает с кем он.

- Да, каждый. Но я выбираю не хороших или плохих парней. Я выбираю свою семью. Я за них, против тех, кто им угрожает! Неужели это не понятно?!

- Северус…

- Выбрал то же самое. Желание жить и жить со своей семьей!

Хорошо хоть, что я могу говорить все это, не прерывая ни на миг быстрого движения в сторону больничного крыла. Терять время с этим привидением я решительно не хочу. Когда он со вздохом отвалил от меня, я почувствовал искреннее облегчение.

С Мелани все нормально. Она просто крепко спит. Этот сон продлится не меньше суток. Возможно, ей немного надо будет подкорректировать память. Нехорошо это, чтоб она помнила, как зарезала человека. Это может на неё плохо подействовать.

Ага! Вон он, тот врач, что осматривал папу. Не забыть только, называть его профессором. А то меня неправильно поймут.

- Простите, пожалуйста, можно спросить?

- Что тебе, мальчик?

- Можно мне к профессору Снейпу? Его полчаса назад в Сент-Мунго отправили.

- Возможно, он уже в палате. У меня нет возражений, но это преступник, так что конечное решение пустить ли тебя к твоему профессору будет зависеть от авроров.

- Спасибо! Главное, что это не повредит его здоровью.

Все, теперь в кабинет какого-нибудь профессора. Пойду к профессору Флитвику. Вряд ли он будет задавать лишние вопросы.

- Профессор Флитвик, к вам можно?

- Мистер Мелори? Вы не у себя в приюте? Заходите-заходите, добро пожаловать! А я только-только устроился отдохнуть. Бой закончился, от моих чар теперь мало проку, так что…

- Я не помешал?

- Нет-нет! Я как раз наливал себе чаю. Составите мне компанию? Судя по состоянию вашей мантии, вы тоже участвовали в сражении. На вас так много крови.

Ох, Господи, и правда. В таком виде мне в Сент-Мунго нельзя. Папа увидит - поседеет. Кровь-то ведь моя. Я помню… Мне нужен дневник, немедленно. И хоть что-нибудь из моих вещей. Этой мантии уже никакими заклинаниями не поможешь. Надо позвать Деми. И узнать, между прочим, как там у него. Только теперь надо вежливо свалить от профессора Флитвика. Как-то… Наверное у меня стал сконфуженный вид, потому что профессор понимающе покивал головой и заметил:

- Вам надо спуститься в слизеринскую гостиную, мистер Мелори. Приходите, когда приведете себя в порядок.

Я выдохнул.

- Извините меня, профессор. Я как-то не посмотрел на себя…

- Все в порядке, молодой человек. Если что, я всегда к вашим услугам.

- Можно, я немного приведу себя в божеский вид, а потом воспользуюсь вашим камином?

- А разрешение…

- Директор МакГонагалл позволила, профессор. Мне очень надо в Сент-Мунго.

- Тогда лучше поторопиться, промедление может быть опасным.

- Нет-нет, профессор. Я совершенно здоров, но туда отправили профессора Снейпа, и он в очень тяжелом состоянии.

Преподаватель чар помрачнел:

- Профессор Снейп? И вы…

- Я за него очень беспокоюсь.

- Простите мою возможную бестактность, мистер Мелори, но по поводу вас и профессора Снейпа в конце предыдущего учебного года был созван специальный педсовет…

- Я понимаю, но сейчас директор МакГонагалл уже в курсе, что уж в чем в чем, а в этом профессор Снейп совершенно неповинен. Это было ложное воспоминание, призванное закрыть мое сознание от проникновения и убедить окружающих в моей глубокой неприязни к человеку, который на самом деле заменил мне отца.

Все-таки профессор Флитвик очень добрый человек. Услышав о том, что мой папа ничего плохого мне не делал, он тут же облегченно выдохнул и радостно улыбнулся. Профессора Флитвика всегда очень радуют такие вещи. Но я все равно не жалею, что попросился в Слизерин.

В гостиной пусто. Похоже, слизеринцев сейчас в школе нет, хотя…Первым делом в ванную. Да…хорошо, что папа меня такого точно не увидит. Я как-то уже привык, что у него волосы как вороново крыло. Не думаю, что в его возрасте иметь седые виски уже элегантно. Ничего десять минут под душем быстро поправят дело.

Хорошо-то как. Век бы так стоял, но лучше поторопиться. Ничего, потом постою. А это что?

- Мастер Ричард.

- Деми? - занавеску отдергивать, чтобы убедиться, я, пожалуй, не буду.

- Да, это я, мастер Ричард.

- Что-то случилось?

- Бабушка умирает. Она просила позвать вас, чтобы проститься. К тому же для неё очень важно умереть, находясь в прежних отношениях с вашим родом. Все-таки домовой эльф не должен быть бездомным, сэр.

- Я сейчас вылезу. Не мог бы ты раздобыть где-нибудь одежду?

- Конечно, мастер Ричард. Через минуту все будет.

Жаль, что Женевьева умирает. Она печет такие вкусные кексы. То есть пекла. Боже, о чем я думаю? Тут человек…тьфу ты, эльф в мир иной отходит, а я о кексах. Мне о восстановлении магического контракта подумать надо. Ага, вот и Деми. Можно одеваться. Я уж думал, мне придется рыться по чужим сундукам, а так куда лучше.

- Куда идти?

- Это возле теплиц, сэр.

- Мы же договаривались, Деми. Я вообще согласен на «Дика».

- Да, мастер Ричард. Конечно.

- Тебе очень больно?

- Не знаю. Мне не верится. Бабушка всегда была, и вдруг не будет больше? Вроде как я понимаю, что все мы не вечны, что ей здорово досталось в сражении, что она очень старенькая, но…все равно не верю.

У него в глазах стоят слезы. Интересно, как он воспримет, если я возьму его за руку? А, плевать. Он не стал вырываться и говорить, что это нарушение субординации. Дескать, он-то со мной магическим контрактом связан. А я, сделав это, вдруг полностью погрузился в его настроение. Это была странная недоуменная грусть, нерешительная, но от этого не менее глубокая. Хорошо, что со мной это случилось, а то всю дорогу я слегка терзаюсь совестью, что не скорблю как положено, когда умирает член семьи. Ведь Женевьева тоже в какой-то степени часть моей семьи…А теперь все в порядке, хотя это и не совсем мои чувства. Наверно, я просто не успел привыкнуть к ним ко всем.

Вот они. Женевьева лежит на подстеленной кем-то черной мантии. С упивающегося они её что ли сняли? Теперь, когда я её вижу, к горлу подкатывают мои собственные слезы. Как-то очень остро осознается, что я так уже к ней и не привыкну. Спокойно. Я 109й лорд Мелори. От меня ждут не слов и соболезнований, а конкретных действий. Вся семья хочет возобновить магический контракт с моим родом, и я полностью согласен, что это правильно. В конце концов, наши семьи вместе уже лет девятьсот. Произнести формулу вассальной магической клятвы довольно легко. Каких-то пять минут, и у меня снова пятеро домовиков. Впрочем, скоро их будет только четверо. Женевьева покрыта ранами, они зашептаны, но старый организм не справляется. Жизнь покидает его, это понятно. Наверное, папа вот также понял это, когда увидел свою умирающую бабушку. Она прощается. Сначала с сыном и невесткой. Потом с внуком. Потом доходит очередь до меня. Это правильно. Кто ближе к нам, чем наша семья? А я с её точки зрения в этой иерархии не седьмая вода на киселе, конечно, ваша Мери нашей Саре двоюродная Розабелла. Но все же дальше, чем дети и внуки.

- Мастер Ричард. Я ухожу отсюда. Я рада, что ухожу, будучи привязана к вашей семье. Для меня всегда было честью служить роду Мелори. Я знала не только вашего деда, но и прадеда. И слышала от старших, о других членах Семьи. Я очень рада, что сейчас глава рода вы. Вы настоящий Мелори, как ваши дед и прадед. Я нарочно не называю вашего отца, потому что он, как ни странно не был Мелори. Ваш род не должен прерваться. Наши семьи очень долго шли рядом и этот союз не должен закончиться. Берегите себя, лорд Мелори. И будьте счастливы.

Она медленно обвела взглядом нас всех, почему-то почти не задержав его на Бенджамене. Потом её глаза закрылись, и с тонких губ слетел последний вздох. Как-то сразу мы все поняли, что он был именно последний.

Мы помолчали. Это не было почтение памяти, просто, что говорить-то, все и так понятно. Тишину прервал кашель Бенджамена.

- Ну вот и все. Мне тоже пора. У меня еще есть немного времени, поэтому я сейчас попрощаюсь и схожу проститься с Домом. Бартоломью, через час ты станешь главой семьи. Надеюсь, ты удержишь этого молодого остолопа, моего внука, от выходок вроде сегодняшней. Надо, впрочем, думать, что войн такого размаха тоже больше не предвидится. Прощай, Деметриус. Ты стал сегодня взрослым. Запомни это ощущение и не пытайся от него отбрыкаться. У ребенка должно быть детство, это правда, но кто сказал, что оно должно обязательно быть долгим. Уж, какое досталось. Ты теперь единственная подмога отцу с матерью, так что веди себя соответственно и пять раз подумай, прежде чем кидаться совершать подвиги как сегодня. Я не ругаю тебя. Ты остался жив и помог мастеру Мелори, а значит, все было не зря, просто впредь не забывай думать, прежде чем делать. Теодора, поваренная книга Женевьевы на полке справа. Я помню, что тебе не очень удаются пироги, но ты уж постарайся, ладно? Там все фамильные рецепты, потренируйся, пока мастер Ричард не переселился домой насовсем. Все, прощайте. Мне пора.

Мы с Деми были удивлены. А вот его родители выглядели так, словно происходящее было в порядке вещей. Когда старый эльф исчез, Деми вопросительно посмотрел на мать.

- Да, Деми. Когда домовые эльфы женятся, они женятся навсегда. И их жизнь заканчивается почти одновременно. Разница составляет всего один час. По-другому бывает, только если есть маленькие дети, за которыми некому ухаживать. Тогда один из супругов остается на этом свете, а второй ждет его за порогом, на самом краю. Эльфы не могут уйти друг без друга, сынок. Люди редко решаются так связать себя, а эльфы иначе не могут.

- А люди тоже могут так пожениться? - вмешался я. Меня все мучил вопрос, почему мама профессора Снейпа не ушла от своего мужа хотя бы ради ребенка. Может она…

- Да, мастер Ричард. Знаете, в сказках так пишут: «Они жили долго и счастливо и умерли в один день»? Это про тех, кто связал себя обрядом Мерлина. Долго и счастливо - не гарантируется, это зависит от самих супругов. Но вот умереть в один день - это да. К тому же такие супруги не могут даже расстаться друг с другом больше чем на сутки. После этого они оба начинают медленно чахнуть и в скором времени умирают. Поэтому очень мало людей решается сочетаться браком по обряду Мерлина.

- Понятно. А почему эльфы не могут иначе?

- Так уж мы устроены, у нас для этого нет никаких специальных обрядов. Просто согласие обоих и брачная клятва, - развела руками Теодора. Добавить было нечего. Пора было двигаться в Сент-Мунго. На сей раз все было без проблем. Из кабинета профессора Флитвика я попал прямо в холл больницы, где было очень тихо, тише даже чем в библиотеке или музее. Мне показалось, что мои шаги гремят, словно я оживший каменный памятник. Пахло зельями. Молодая медиковедьма отвела меня в нужный коридор. Возле палаты профессора сидел дежурный аврор. Между прочим, тот самый, который читал мои мысли во время предварительного расследования. Это мне опять повезло. Мда. Страшно подумать, что мне за такое везение будет в следующем году. Фиренце говорит, что ничего просто так не бывает. За удачу в одном, мы неминуемо расплачиваемся несчастьем в другом. Не бывает так, чтоб кто-то получил все, а кто-то - ничего. Он говорит, что миром правит справедливость и в конечном счете все получат поровну. Рано или поздно, так или иначе, но удача придет на смену невезению и наоборот. Больше всего повезло людям с так называемой средней жизнью. Им все отмерено по очереди и в гомеопатических дозах. Жизнь у них скучная, зато и больших потрясений им не грозит. Немного хорошего, немного дурного. Мне в этом учебном году что-то несказанно везет. Скоро начнутся проблемы. А уж папа просто рекордсмен, чтоб полжизни прожить в сплошной черной полосе. Почти ведь без проблесков. Нет, были, конечно, белые полосы, но такие тонкие, что без лупы не разглядишь. Ничего, главное - он жив. Белая полоса у него тоже должна быть огромная, под стать черной. Аврор, кажется, узнал меня. То есть помнит, что где-то видел, но не помнит где и когда.

- Здравствуйте. Я из Хогвартса. Можно мне к моему декану?

Он, похоже, вспомнил.

- Постой-ка. Я тебя уже видел. Ты не тот мальчик, с которым этот «упивающийся» проделывал…

- Я не тот мальчик, потому что профессор Снейп никогда не делал ни с кем ничего подобного. Но вы видели это в моем сознании. Это так.

- Что ты хочешь сказать?

- Что вы видели ложное воспоминание. Я хотел помочь своему профессору. Поэтому создал свидетельство своей законной неприязни.

- Не ври, пацан. В таком возрасте окклюменцию не изучают. Её вообще нет в школьной программе.

- Я в курсе. Но профессор Снейп занимался со мной больше полугода почти ежедневно. Да зачем нам лясы точить? Посмотрите, что было на самом деле. Я приглашаю. Обещаю не ставить никаких блоков, но если мне не понравится ваше присутствие в моем сознании, думаю, что смогу вас оттуда выставить. Тогда вы убедитесь, что я не лгу.

- Давай-ка по-другому. Сперва загородись, чтоб я не прошел.

- Ну, пожалуйста. Но профессор не успел научить меня выпроваживать незваных гостей вежливо, так что в случае чего, не обессудьте.

Он недоверчиво хмыкнул. А зря. Через минуту он уже ошалело тряс головой, пытаясь избавиться от настойчивого звона в ушах. Меня действительно не учили делать это деликатно, я от большого старания обычно вышвыривал папу очень энергично. Как ни старался поосторожнее, а всякий раз у него было ощущение, будто его по голове стукнули. У меня это вообще довольно долго не получалось. Папа ругался на чем свет стоит целых две недели, даже умудрился почти вывести меня из себя. Я тогда ощутил нечто вроде возмущения, и сумел его, наконец, вышвырнуть. Так оно и осталось не вежливое «не лезьте мне в мысли, будьте столь любезны», а «пшел вон, и не вздумай возвращаться, убью гада!!!».

- Простите, пожалуйста. Я предупреждал.

- Ну, ты, парень, даешь, - уважительно протянул аврор. - Так чем ты на самом деле занимался со своим профессором по вечерам?

- Сначала он меня дуэльной магии учил, а потом в основном как раз окклюменции и легилименции.

- А он был в курсе твоего «воспоминаньица»?

- Это я скажу только на суде. Или следователю, если будет проводиться дознание. Так мне можно к моему декану?

Не фиг ему все рассказывать. Рановато.

- Ладно, вали. Вряд ли ты сможешь помочь ему сбежать снова. Он не в той кондиции.

Что там с папой? Господи!

- А что с ним?

- С доктором поговори, он еще в палате.

В палате полумрак, возле кровати что-то делают двое колдомедиков в форменных бледно-голубых мантиях. Надо как-то привлечь их внимание. Кашлянуть что ли?

- Мальчик? Ты что тут делаешь?

- Я пришел к своему декану. Как его самочувствие?

Их лица из озабоченных и деловых стали вдруг словно по команде сочувственными. Мне не слишком понравилась эта перемена, потому что это было какое-то дежурное сочувствие. Не потому что они так чувствуют, а потому что так полагается. А зачем им, собственно мне сочувствовать? Оно мне надо?

- Нам нечем тебя порадовать, мальчик. У твоего декана было много ранений. Но это не самое страшное. Самое страшное то, что кроме этого на него наложено было как минимум два черномагических проклятья, снять которые не представляется возможным.

В животе у меня стало вдруг пусто и холодно.

- Он…будет жить?- голос хриплый и словно бы чужой.

- Он жив и прямой угрозы жизни нет. Но он находится в бессознательном состоянии и неизвестно, придет ли он когда-нибудь в себя.

- А почему проклятья нельзя снять?

Они переглянулись, словно прикидывая, как попроще объяснить детсадовцу, откуда берутся дети.

- Видишь ли…как, кстати, тебя зовут? - начал один.

- Дик.

- Да, видишь ли, Дик, что получается. Сперва твой декан получил некое проклятье, а сразу затем был ранен. У него текла кровь. Кровь - это очень важно для черной магии. Использование крови там чрезвычайно разнообразно, она служит катализатором, усиливает эффект любого проклятья…

Не уверен, возможно, я как-нибудь нетерпеливо дернулся, поскольку не был готов к пространной лекции. Не то, чтобы мне оно было неинтересно, просто немного не вовремя. Так или иначе, он прервал свой рассказ об использовании крови в черной магии и продолжил о насущном.

- Так вот. После ранения он тут же получил второе проклятье. А вскоре после этого кто-то остановил ему кровь.

Не кто-то, а я же и остановил. Что ж мне было смотреть, как она течет? Похоже, я что-то сделал не так. Черт!

- Так вот получается, что его кровь была заперта магией вместе с попавшими в неё проклятьями. А они, будучи посланы сразу друг за другом и почти немедленно заперты, перемешались и переплелись между собой так, что уже не распознать, что это были за проклятья. Полученные позднее раны ослабили убойную силу такого смешения, поэтому твой декан жив. Но сколько он пробудет без сознания, придет ли в себя, и как проявится то, что он проклят, никто сказать не возьмется.

- Но надежда ведь есть?

- Есть, конечно. Он ведь жив. Пока человек жив - надежда есть.

- Мне можно приходить к нему?

- Конечно. Аврор, я гляжу, пустил тебя. А декану твоему вреда от этого точно не будет. Так что хоть поселись здесь, если захочется и родители позволят.

Ага, родители. Вон он, мой родитель. Оказывается я же и виноват в том, что случилось. Но я же не знал. Не мог же я оставить его истекать кровью.

- Вам поможет, если я скажу, кто его проклял?

- А ты знаешь?

- Я это видел. Это я остановил ему кровь, примерно через четверть часа после ранения. Я не знал…

- Не кори себя. Конечно, ты не знал и не мог бросить истекающего кровью человека. Не останови ты её, он мог просто умереть от потери крови, и это было бы хуже. Кто же это был.

- Инферн.

- Инферн? Маг-инферн это очень большая редкость. И его очень трудно победить, неужели рядом был какой-то взрослый волшебник, и не распознал…

- Нет, сэр…- я пригляделся и прочел на нагрудном кармане мантии имя, - …мистер Крукшанк. Это я убил того инферна. Декан в начале этого года научил меня вызывать патронуса. Правда, он у меня ни разу до этого дня толком не получался. Но сегодня у меня был совсем небольшой выбор или уничтожить инферна, или дать ему убить декана. Так что патронус получился дееспособный.

Передо мной снова как наяву встала эта картина. Сияющая кругленькая машинка и яростно-недоуменный взгляд из-под колеса. Наверное, я буду теперь помнить об этом до конца моих дней.

- Ну, вот что, Дик. Декан твой выжил, это уже лучше, чем умер. Ты ему помог. Не надо корить себя, ты всего-то первокурсник…

- Второкурсник, сэр.

- Это не очень принципиально, можешь мне поверить, по большей части и на седьмом курсе этого не знают. Так или иначе, ты не мог знать, как оно действует. Ты наверняка первый раз в жизни увидел мага-инферна…

- Я вообще первый раз в жизни увидел инферна.

- Тем более. В общем, надейся на лучшее, Дик. Оставайся, если хочешь. Декана своего не тормоши, толку не будет, а так, делай что хочешь.

- Спасибо, сэр.

- До свидания, Дик.

Ну, вот я и один. Папа лежит на кровати. Его одели в больничную ночнушку и укрыли до пояса одеялом. Он как бы спит. Дышит ровно, глаза плотно закрыты. Вообще-то, поза у него совершенно неестественная. Мне кажется, люди никогда не спят лежа на спине и вытянув руки вдоль туловища. Словно на посту у королевского дворца стоит, только в горизонтальной плоскости. Одеяло темно-синее и папины руки лежат сверху как те костяные «Руки пианиста» На той выставке работы расположили на темно-синем бархате.

- Папа, ты меня слышишь?

Никакой реакции. А чего я, собственно, хотел? И фраза-то дурацкая. Хочется взять его за руку. Ну, и почему, собственно, нет? Кто мне запретит-то? Можно сесть рядом и держать его за руку. Хочется плакать. Не надо бы, мальчик все-таки и войти могут, но, в конце-то концов! Мне всего двенадцать лет. Черт с ними со всеми…

- Мистер Мелори…мистер Мелори.

- А?! Что?!

Рядом со мной стоит мадам МакГонагалл. Я, похоже, заснул.

- Пора. Не ночевать же вам тут, в самом-то деле.

- А как вы узнали, что я здесь, мадам МакГонагалл?

- Ну, а где же вам еще быть, после всего, что вы мне сегодня наговорили?

- Вы не сердитесь? Кажется, уже отбой был.

- Нет, мистер Мелори. Я не сержусь. Пойдемте-ка в школу.

- Можно мне будет потом…

- Конечно, мистер Мелори. Это же ваш отец.

Хорошо, что она меня понимает. Это вселяет надежду, что папу не посадят в Азкабан. И вообще…

Глава 20. Оправдание профессора Снейпа, философская концепция и памятная медаль.

Папа спит. В магической Британии крупные потрясения. Руфус Скримджер вынужден был уйти в отставку. Новым министром магии стал Артур Уизли. Прошли недельные гуляния по случаю победы над Волдемортом. Даже в маггловской Британии объявлен внеочередной выходной день под каким-то благовидным предлогом.

Папа спит. Сегодня начались занятия в Хогвартсе, пока еще через пень колоду, но скоро все вернется в свою колею. Зелья пока преподает профессор Слагхорн.

Папа спит. Всем, кто участвовал в сражении выдали медали, даже Мелани. Спросил про папу, молчат.

Папа спит. Уже месяц прошел. Никаких изменений. Я каждый день после уроков прихожу сюда. Делаю домашнее задание, читаю папе новые журналы по алхимии, разговариваю с ним. Он не реагирует, но это не то чтобы не важно, но не принципиально, на мой взгляд. Я все равно думаю, что надо продолжать.

Сегодня пришел позже обычного, потому что началось, наконец, дознание насчет него. То есть началось-то оно давно, но сегодня добрались до меня. В аврорате очень забавно. Все эти летающие самолетики… Мадам МакГонагалл сначала хотела непременно присутствовать при допросе, поскольку я несовершеннолетний и к тому же сирота, типа на меня могут давить, но я её убедил, что где сядут там и слезут. Так что она вышла, а я спокойно уселся на стул напротив молодого аврора, который вел дознание.

- Итак, молодой человек. Ваше имя?

- Ричард Реймонд, 109й лорд Мелори.

На него это, кажется, не произвело впечатления. С одной стороны вроде, слава богу, а с другой - может и жаль, мало ли что.

- Полных лет?

- Двенадцать.

- Профессия?

- Какая может быть профессия в таком возрасте? - изумился я.

- Какая-какая… В школе учишься?

- Учусь.

- Стало быть, студент.

- А-ааа

- Школа, курс и факультет?

- А то вы сами не знаете?

- Знаю, но во всем должен быть порядок.

Я смирился.

- Второй курс факультета Слизерин школы магии и волшебства Хогвартс, - и не удержался от шпильки. - На мне, кстати, школьная форма, так что видно все кроме курса.

Он не прореагировал.

- Северус Снейп являлся вашим деканом, не так ли?

- Совершенно справедливо.

- Как бы вы охарактеризовали его качества как преподавателя и декана.

- Профессор Снейп несомненно очень знающий преподаватель и на его уроках очень интересно. Я многому у него научился и меня его стиль преподавания устраивает. При этом чтобы быть объективным скажу, что человек он желчный и раздражительный, так что допускаю, что его манеры нравятся не всем. Что касается того, какой он декан, то за ним любой слизеринец мог чувствовать себя как за каменной стеной. Он защищал своего ученика всеми доступными средствами, о каких бы неприятностях ни шла речь. Однако он никогда при этом не потакал нам. Если тот, кого декан защищал и отстаивал, скажем, на педсовете, действительно был виновен, то этот ученик получал суровое наказание в стенах факультета.

- Какого рода могло быть такое наказание?

- Вообще-то на факультете правила вывешены, проще ознакомиться с ними. Я могу долго перечислять. К тому же весь кодекс наизусть не помню. Я же практически не получал взысканий.

- Хорошо. Я читал правила. Были ли случаи, когда декан нарушал их?

- Нет. Такого ни разу на моей памяти не случалось. Профессор всегда был предельно последователен.

- Вы утверждаете, мистер Мелори, что не получали отработок и взысканий у профессора Снейпа. Однако у меня есть показания Теренца Терви, третьекурсника факультета Гриффиндор. Он утверждает, что согласно вашим же словам, профессор Снейп назначил вам длительную отработку за то, что вы оскорбили его крестника Драко Малфоя.

- Я сказал Теренцу неправду. Накануне этого разговора я имел неосторожность сильно задеть Малфоя. Декан Снейп очень выручил меня, когда сделал вид, что взбешен и увел меня к себе в кабинет. Но на самом деле он был озабочен этой стычкой. Малфой непременно отомстил бы за то, что я выставил его дураком перед всем факультетом. Поэтому профессор велел говорить всем, что назначил мне отработку, а на самом деле занимался со мной по вечерам дуэльной магией.

- Разве на Малфоя нельзя было повлиять другими средствами?

- Не мог же профессор Снейп все свое время посвятить слежке за Драко Малфоем. Ведь он мог отомстить в любой момент, к тому же не обязательно сам. Научить меня постоять за себя, продержаться хоть какое-то время, было самым правильным решением.

- Летом прошлого года в Хогвартс проникли «упивающиеся смертью». Знаете ли вы, кто привел их в школу?

- Это сделал Драко Малфой.

- У вас нет в этом ни малейших сомнений?

- Ни малейших. Я видел, как это происходило.

- Это случилось ночью, когда согласно школьному распорядку вы должны были спать!

- Я вместо этого сидел за гобеленом на седьмом этаже восточного крыла школы.

- Почему вы не находились в своей спальне?

- Я следил за Драко Малфоем.

- Что побудило вас делать это? И когда вы начали слежку?

- Что побудило? - Я задумался, честно припоминая, когда принял решение присматривать за блондином. - Вообще говоря, он никогда мне не нравился…

Он прервал меня:

- Что заставляло вас плохо думать об однокашнике?

- Его спесь и наглость. Это бросилось мне в глаза в первый же день в школе. На почве его чистокровного гонора произошла и наша, скажем так, размолвка. Затем я понял, что он ленив. Наконец, он дурно относился к декану, мои же чувства к нему были и остаются очень теплыми.

При этих словах он пристально посмотрел на меня, но я спокойно выдержал этот взгляд. Он не стал комментировать мое высказывание, но, кажется, сделал себе пометку в памяти, о чем-то спросить меня позднее.

- Мне вернуться к детальному ответу на предыдущий вопрос, - осведомился я, взяв себе его реакцию на заметку.

- Несомненно.

- Решение приглядывать за ним я принял на прошлое Рождество. Я нечаянно услышал разговор декана и Малфоя, состоявшийся в кабинете зельеварения. Я не возьмусь передать точные цитаты, это было давно, а я был слишком озабочен тем, чтоб меня не обнаружили. Но из разговора мне стало ясно, что, во-первых, Волдеморт дал Малфою какое-то неизвестное декану Снейпу задание, - когда я произнес имя покойного Темного Лорда, аврора передернуло. Я заметил, что его так и продолжают бояться называть по имени. Мне это непонятно. С его смертью меня полностью покинули неприятные ощущения от его имени. Остались только воспоминания, так что я не стремлюсь произносить это имя часто, но силы оно больше не имеет. Я продолжил:

- Профессор пытался выведать у Драко, что ему поручено, даже пытался применить легилименцию, но не преуспел.

Аврор при слове «легилименция» опять что-то для себя пометил. Затем он спросил меня:

- Предлагал ли профессор Снейп мистеру Малфою свою помощь в выполнении его задания?

Что на это ответить? Да, предлагал, аргументируя это все той же клятвой, но это может произвести плохое впечатление. Но и врать, учитывая, что мне может быть предложено ответить на все те же вопросы под веритасерумом… Ладно.

- Он говорил, что дал нерушимую клятву матери Драко, что будет помогать своему крестнику. Я тогда очень испугался, потому что Драко заявил, что придется декану клятву нарушить, потому что он, Малфой, в его помощи не нуждается.

- Вы испугались?

- Конечно! Ведь нарушивший нерушимую клятву умирает. А для меня уже тогда не было во всем мире человека ближе профессора Снейпа.

- Даже так? - удивился аврор.

- Так же сильно как профессора Снейпа я люблю только свою названную сестру Мелани Смит. Она из того же приюта, что и я.

- Давайте продолжим о том разговоре, что еще вы помните?

- Профессор обвинял Драко в том, что это он наложил проклятье на Кэти Белл, это девушка с гриффиндора. Она была страшно проклята незадолго до этого.

- Драко признался в том, что это сделал он?

- Нет, он отказывался от своей причастности. Но я ему не верю.

- Почему? Разве не может случиться так, что на сей раз он сказал правду?

- Потому что утром того дня, когда это случилось, в слизеринской гостиной Драко Малфой и Панси Паркинсон обменялись волосами, и Панси сказала, что «пойдет к старухе и обеспечит Малфою алиби». Это я практически цитирую.

- И они вас не видели?

- Я тренировал заклинание Confluere. Сначала применил его на кресле, затем на себе. И специально ждал, когда кто-нибудь войдет, чтоб проверить, слился я со стеной или нет. А когда вошли они, я, разумеется, старался даже не дышать.

- Понятно. То есть, для вас нет ни малейших сомнений в том, что мисс Паркинсон знала, что собирается делать Малфой?

- Э нет! Я этого не говорил. Вполне возможно она всего лишь избавляла своего возлюбленного от наказания у мадам МакГонагалл. В то время как он, по её мнению, просто ходил в деревню поразвлечься.

- Зачем вы выгораживаете мисс Паркинсон. Ведь сами сказали, что прозвучало слово «алиби»?

- Я никого не выгораживаю, просто не хочу, чтоб мне приписывали то, чего я не говорил. Я не знаю, была ли Панси в курсе того, что задумал Малфой.

- Тогда вы не можете быть уверены, что именно он это сделал?

- Если бы это делал не он, то вряд ли он стал бы заслонять сознание от своего крестного. Впрочем, вы правы. Считать мое мнение истиной в последней инстанции не стоит. Но я ведь имею право на мнение. От того, что я думаю, Малфоя в Азкабан не посадят. А факты я изложил верно.

- Хорошо. Подведем итоги. Как я понимаю, вы решили следить за мистером Малфоем после услышанного разговора, так?

- Да.

- Почему вы сочли, что это ваше дело? Не проще ли было предоставить этим людям самим выяснить отношения?

- Я и не пытался мешать им выяснять отношения. Но Драко мог повредить декану, а этого я допустить не мог. Впрочем, поначалу я практически не следил за ним, у меня просто не было времени.

- Потом его стало больше?

- Потом у меня появился помощник.

- Кто это?

- Мой домашний эльф, Деметриус.

- Откуда у вас домашний эльф?

- Из дома.

- Вы же сами сказали, мистер Мелори, что воспитывались в приюте.

- Это не отменяет наличия у меня родового дома.

- Имущество семьи Мелори было конфисковано десять лет назад, после гибели Сергиуса Николаса, 108го лорда Мелори, и его жены Люсинды.

- Оно не все было конфисковано.

- Все домашние эльфы были вызваны…

- Не все, - перебил я аврора.

- Мистер Мелори, это не маггловская повестка в суд, это магия…

- Правильно. И вызваны были все, находящиеся в личной зависимости от рода Мелори. Но вызвать куда-либо домового эльфа, служащего на контрактной добровольной основе…

- То есть, у этого эльфа есть одежда?

- С самого его рождения. И у всех представителей его семьи тоже.

- Хорошо, мы вернемся к этому вопросу позднее. Итак…

- Деметриус по моей просьбе следил за Драко Малфоем и выяснил, что тот что-то делает на седьмом этаже в исчезающей комнате. Он также узнал, что за Малфоем следят еще два домовика. Информацию они передавали Гарри Поттеру…

- Вы кому-нибудь сказали о своих наблюдениях?

- Нет.

- Почему?

- Во всем этом не было никакого состава преступления. Мало ли кто куда ходит. Я понятия не имел, что в конце концов раскопаю. У меня вообще была только одна цель, убедиться, что декану Снейпу ничего не грозит. Мне продолжать?

- Да.

- После того как были обнаружены другие наблюдатели Деми… то есть, Деметриус установил наблюдение за Гарри Поттером.

- Для чего?

- Это было стратегически выгоднее. Во-первых, Добби и Скричер (так звали эльфов мистера Поттера) так и так следили за Малфоем. Во-вторых, Гарри Поттер тоже подозревал Малфоя в связи с Волдемортом. В-третьих, хотя против Малфоя он мог бы быть мне союзником, он очень не любил профессора Снейпа, поэтому с моей точки зрения за мистером Поттером тоже лучше было присматривать. Помимо прочего, ненависть между ним и деканом плохо влияла на профессора Снейпа. Я хотел понять причины этой ненависти, чтобы попытаться впоследствии устранить их.

Он усмехнулся:

- И как? Поняли?

- Понял. Правда, отнюдь не в результате наблюдения за мистером Поттером. Причины, к сожалению, неустранимы. Но думаю, профессор все-таки не безнадежен, хотя закадычными друзьями им не быть никогда.

Аврор поглядел на меня с интересом:

- Вы полагаете, мистер Мелори, что в этой ненависти виноват профессор Снейп? Несмотря на декларацию вашей к нему симпатии.

- Это больше чем просто симпатия, но мое теплое к профессору отношение не делает меня необъективным. В любой вендетте нет правых и виноватых. Оба хороши.

Дальше конкретизировать я не стал, незачем.

- Ну, вернемся к нашим баранам. Вы так и не объяснили, почему вместо того, чтобы спокойно спать в своей постели, находились на седьмом этаже восточного крыла.

- Дело в том, что ко мне поступили сведения о том, что Драко закончил то, чем занимался в той исчезающей комнате. Это означало возможное выполнение им задания и, соответственно, было опасным, поэтому я решил подежурить сам. И увидел, как он привел в школу «упивающихся».

- Ваши дальнейшие действия?

- Я спустился в подземелья и рассказал декану.

- Вас видели?

- Ну, если я до сих пор жив, значит, не видели, - усмехнулся я. Про зелье невидимости я решил не распространяться.

- Почему вы не пошли к директору?

- Потому что я слизеринец. В начале года нам было велено обо всем, что покажется нам опасным, докладывать своим деканам. Я поступил по инструкции.

- Но на сей раз опасность была отнюдь не кажущейся. К тому же у меня есть детальные показания, касающиеся того рождественского разговора между профессором Снейпом и мистером Малфоем, его не только вы подслушивали. Вы не могли не сделать хотя бы предположения, что профессор Снейп мог быть шпионом темных сил.

- Допустим, - осторожно согласился я. - И что?

- Ваши действия можно в этом случае определить как вредительство.

- Мои предположения не являются фактами. Фактом на тот момент было то, что профессор Снейп являлся моим деканом и по инструкции я обязан был сообщить о происшествии именно ему. К слову сказать, тогда же я получил от профессора бесспорное доказательство того, что он борется против Волдеморта.

- Что это за доказательство?

- Клятва Алого Мага.

- Почему профессор дал вам такую клятву?

- Потому что я того требовал.

- Профессор Снейп не тот человек, у которого можно что-нибудь потребовать без риска для здоровья, - неожиданно развеселился аврор. - Я не так давно закончил Хогвартс, так что прекрасно помню его мерзкий характер и сальные патлы.

И что они все к папиным волосам прицепились?

- У вас вряд ли было право на его откровенность.

- А у вас?

- У меня было. И есть сейчас.

- И что же это за право? - его тон стал пренебрежительным, словно он знал ответ, и в этом ответе было нечто непристойное. Того и гляди, мы доберемся до моего ложного воспоминания. Тем не менее, я спокойно ответил:

- Это право любви, сэр. Я уже говорил, что люблю профессора Снейпа так же сильно как свою сестру. И знаю, что это взаимно.

- Я так понимаю, мы добрались до сути. В чем поклялся декан Снейп?

- Профессор поклялся мне клятвой Алого Мага в том, что борется против Волдеморта. Потом он заставил поклясться меня. Я поклялся магической клятвой, что никогда не примкну к Волдеморту. Профессор Снейп хотел от меня только этого, но я успел добавить, что обещаю помогать ему в борьбе всем, чем смогу.

- Потом?

- Потом я забрался в шкаф и сидел там до тех пор, пока не настало утро. Так велел мой декан.

- Прекрасно. Теперь перейдем к тому моменту, когда авроры принялись выяснять, куда мог деться преступник. Вы заявили, что не имеете об этом ни малейшего понятия, и дознаватель прочел в вашем сознании воспоминание о том, как ваш декан насилует вас.

- Совершенно верно. Я приложил много усилий к созданию этого «воспоминания».

- Вы говорите, что владеете окклюменцией…

- И легилименцией тоже. Не очень хорошо, все-таки опыта мало, но я стараюсь регулярно практиковаться.

- Кто обучал вас?

- Профессор Снейп.

- С какого времени и зачем?

- Мы начали заниматься сразу после прошлого Рождества. Зачем? Декан Снейп показал мне мой дом, и я предложил ему постоянное гостеприимство. Мы начали заниматься окклюменцией, чтоб об этом никто не узнал. В противном случае ему пришлось бы стирать мне память об этом дне. А это было бы очень печально. Это был один из самых счастливых дней в моей жизни.

- Давайте уточним, Северус Снейп никогда не использовал вас как сексуального партнера?

- Никогда.

- Тем не менее, что-то вы там упоминали про взаимную любовь.

- Я люблю профессора Снейпа как отца. Он относится ко мне как к сыну.

- Снейп как к сыну?..

Он не верил мне. Для меня это было не слишком принципиально. Пусть не верит, лишь бы занес в протокол. Однако это восклицание требовало реакции собеседника. Игнорировать его было бы неправильно.

- Разве профессор Снейп не человек? Почему бы ему не привязаться к кому-либо?

- Хотя бы потому, что раньше с ним этого не случалось.

- Во-первых, все когда-нибудь случается первый раз, во-вторых, никто раньше просто не стремился заслужить его симпатию и не выказывал симпатии к нему. Так я полагаю.

Он пожал плечами. С точки зрения здравого смысла мое суждение нареканий не вызывало, а то, что по его мнению на фиг кому-то нужна симпатия профессора Снейпа, было ясно с самого начала.

- Встречались ли вы с профессором после его бегства из Хогвартса?

- Да.

- Где?

Пришлось рассказывать про папины раны, про то, как я оказался в штаб-квартире ордена Феникса, про наше катание на каруселях… Про Последнюю Битву. Потом было путешествие по моему сознанию, было неприятно, но я показал им почти весь процесс создания мною ложного воспоминания и папино возмущение, когда он первый раз на это напоролся… В заключение я раз двадцать повторил, что готов повторить все это под веритасерумом и буду добиваться того, чтоб меня выслушали на суде. Он только отмахнулся. Записываю сейчас все это и не могу понять, что же будет дальше.

* * *

Снова вызывали в аврорат, задавали те же самые вопросы, но в другом порядке. Не понимаю, они что, надеются, что что-то изменится? Или думают, что я вру? Так дали бы веритасерум и дело с концом. Спросил мадам МакГонагалл, она в ответ посоветовала почитать магическое законодательство. Ага! Почитать! Заглянул я в библиотеку, эти кодексы два шкафа занимают! Пожаловался папе, но он как всегда не прореагировал. Через полчаса сидения возле его постели с книжкой осенило. Вышел в коридор и спросил дежурного аврора. Папу продолжают стеречь, так что аврор всегда под рукой. Оказывается, допрашивать под веритасерумом можно только в особых случаях, со специальной процедурой. Как правило, это применяется к подозреваемым, а не к свидетелям, и только в особо трудных случаях. А со мной вообще затык, я несовершеннолетний и даже если буду настаивать на допросе под веритасерумом, сделать это можно будет только с разрешения родителей или опекунов. А самый писк заключается в том, что моим официальным опекуном в магическом мире является мой декан. Вот хохма. Правда, сейчас это профессор Слагхорн, но он только исполняющий обязанности, потому что профессора Снейпа никто не увольнял. И заставить это сделать мадам МакГонагалл никто не может. Тоска. Скорее бы папа выздоровел.

* * *

Писать совершенно нечего. Уже апрель кончается, а папа все спит. Хорошо хоть, что магическая медицина не позволяет его мышцам атрофироваться, так что он, когда придет в себя, просто встанет и пойдет. А то я слышал, магглы, которые так долго пролежали, должны потом заново учиться ходить и вообще двигаться, потому что мускулы напрочь отвыкают работать. А еще Мелани в каком-то кино видела, что через какое-то время у того, кто лежит в коме, начинает умирать мозг. Кошмар какой-то. Хорошо, что это все-таки не настоящая кома, а проклятье. Так что неизвестно чем все закончится. Шанс какой-то есть, по крайней мере, что все будет нормально.

* * *

Хожу в этот дурацкий аврорат, как на работу. Как минимум раз в неделю, и все вопросы одни и те же. Когда им надоест?

* * *

Ура! Мадам МакГонагалл сказала, что дознание закончено. Закрытым заседанием Уизенгамота папа признан полностью невиновным! Его оправдали! Ввиду его нерушимой клятвы ему даже убийство директора списали. Жаль, что сам он себя вряд ли когда-нибудь простит. Я попросил у неё копию решения, чтоб зачитать папе. А она сама поехала со мной в Сент-Мунго и прочитала вслух лично. Сказала, что хоть папа (Ну, она сказала профессор Снейп.) и не реагирует, но все равно так положено, и она рада. Но копию она мне все равно дала, просто для моего спокойствия. Опять же, каникулы не за горами, Мелани покажу.

* * *

Договорился с Дибби Гроу, он живет в Эдинбурге, что на каникулах буду пользоваться его камином. Сегодня экзамены закончились. Я со всеми этими сложностями и профессором Слагхорном впридачу зельеделие совсем запустил. Получил всего лишь Отлично, а ради папы я хочу, чтоб было Великолепно. В будущем году придется нагонять. Хорошо бы под папиным руководством. А так все в порядке. В этом году я расслабился, но оно и понятно, с этими сражениями все чуть ли не месяц дурью маялись, пока оно все в нормальное русло вошло. Так что до результатов прошлого года мне далеко. Но вообще-то я прикинул, оно и правильно. На фига мне Великолепно по всем предметам? Я так думаю: Чары, Зельеделие, Руны и Арифмантика. А все остальное и на простое Отлично вполне сойдет. А что касается Прорицания, так это вообще, как Бог даст. Зависит-то от способностей, а не от потраченного времени и сил. Но по прорицанию у меня пока Великолепно. Наверное, это потому, что методика Фиренце мне понятна. Мадам Трелони я послушал тогда в поезде и понял, что у неё мне больше Посредственно не светило бы. А у Фиренце все прозрачно: слушай себя, слушай природу, не забывай, что под ногами у тебя Земля, а над головой - Небо. И все. Мне казалось, когда я слушал первый раз, что это и так понятно. Разве можно жить как-то иначе? Я когда в школу попал был счастлив прежде всего оттого, что здесь много неба видно. Поглядел вверх - и над тобой купол. Никаких домов. И звезд раза в четыре больше, чем над Эдинбургом. А потом я посмотрел на других, не только на магглов, на волшебников тоже, и поразился, насколько часто люди умудряются существовать не внутри себя и не в окружающем мире, а в каком-то странноватом условном пространстве, расположенном, на мой взгляд, рядом с человеком. Это пространство постоянно меняется, потому что должно соприкасаться с окружающими. И оно грязное и шумное это пространство, как дешевый и к тому же слегка неисправный радиоприемник, который на какую волну не настрой, всегда звучит с помехами. Я не вижу это пространство, это вообще скорее фигура речи такая. Есть у нас один третьекурсник с Равенкло, тот ауры видит и биополя. Я - нет. Я скорее воспринимаю это как философскую концепцию и ощущение.

* * *

Начались каникулы. Вернулся в сопровождении профессора Слагхорна в приют. Грустно, если и в следующем году он меня экипировать будет. Опять деньги будут впустую потрачены на побитые молью мантии. Не то, чтобы мне было не все равно в чем ходить, лишь бы чистое. Просто потом папа рассердится. Что бы он тогда ни говорил, а только я-то точно знаю, что он вкладывал свои деньги.

* * *

Мы с Мелани сегодня вдвоем к папе в больницу ходили. Он все также спит. Господи всемогущий, пожалуйста, сделай так, чтобы он очнулся. Мелани так даже разревелась. Ну, я-то когда первый раз его там увидел, тоже плакал, я помню. Грустно.

* * *

Сегодня ходили к подружке Мелани Саре в гости. Прихватили с собой Дибби. Это было смешно. Он первый раз был в настоящем маггловском доме. И первый раз смотрел кино. Мы «Матрицу» смотрели. Мне не понравилось. Хотя общая идея очень даже ничего. Примерно это я и имею в виду, когда думаю о том условном пространстве, которое окружает каждого человека. Люди видят мир будто сквозь грязное и кривое зеркало. Не все, но многие. Мелани, к примеру, не такая. Она видит красоту в каждом предмете. И Сара тоже. Мы гуляем по городу и радуемся тому, насколько мир красив и совершенен, а много людей вокруг нас идут с недовольными лицами или фальшивыми, будто нарисованными улыбками. Мы видим одно и то же, но наверное по-разному смотрим. Конечно, у людей бывают неприятности, но ведь они происходят не прямо в тот момент, когда они идут по улице и вокруг них этот прекрасный мир? У нас с Мелани тоже, если разобраться, неприятности. Мы утратили отца, едва найдя его. Он уже полгода лежит в Сент-Мунго и ни на что не реагирует. И что нам теперь? Не видеть, как солнце отражается в каплях дождя, оставшихся на листьях старого каштана во дворе приюта? Не замечать, что мимо пробежала маленькая черная собака? У неё хвост колечком, висячие уши и белые новые зубы. Она молодая и веселая. Она дает лапу, если попросить. Дибби назвал её Мусти, а когда мы спросили, что это значит, то ответил, что по-фински это Черныш. У Дибби мать финская колдунья, так что он знает некоторые вещи, которых у нас в школе совсем не проходят. Но, надо правду сказать, здесь они плохо работают. Это потому, Дибби говорит, что в каждой земле своя магия. У него родители всегда ездят в отпуск в Финляндию, чтобы мама могла хоть иногда побыть круче папы. Вообще-то в Европе единое магическое пространство, но Финляндия стоит особняком. И вообще, чем дальше на восток, тем больше отличий, и возле России уже совсем другая магия. Ну и в самой России тоже, естественно. Наша там не то, чтобы работать не будет, но будет куда слабее, и говорят, может сбои давать. Ну, типа нашим приворотным зельем там никого не приворожишь, а то еще и отравишь, не дай Бог. Но и наоборот тоже. Было бы интересно посмотреть на это. Ну, не на приворотное зелье, а просто на чужую магию. А насчет неприятностей… Я так понимаю, большинство людей живет не в данный момент. Они вечно то вспоминают о прошлом, то строят планы на будущее. И они живут не сами собой, а постоянно соотнося себя с тем, как их видят окружающие. Причем ориентируются не на близких, а наоборот, на посторонних людей. От этого-то и появляется это грязное размытое поле вокруг. Наверное поэтому у меня не так уж много друзей или хотя бы хороших приятелей. Мне неприятно находиться рядом с этим полем, которое навязчиво противно шуршит, словно телевизор из которого выдернули антенну. А вот эта наша компания: я Мелани, Сара и Дибби, очень шорошо спелась между собой. Дибби честно старается не упоминать про то, что мы с ним волшебники при Саре. Хотя иногда получаются всякие глупости. Он тут предложил девчонкам покататься на метлах. Если бы нам было хотя бы лет по восемь можно было бы выкрутиться поскакав верхом на метлах по земле. Но в двенадцать-то лет… В общем, замяли. Но Сара теперь иногда смотрит на него как на идиота. Хорошо хоть, что мы не всегда вчетвером ходим. А при Мелани можно не стесняться. Память ей стирать не стали, просто убрали страх и как-то все так подкорректировали, чтоб она не помнила, как все это выглядело. Так что кошмары ей не снятся, а полученная медаль «За победу над Волдемортом», которую вручили всем участникам сражения, исключительно греет душу. На медали каждого участника сзади выгравированы имена тех, кто был побежден этим человеком. У Мелани там только одна фамилия. У меня - полторы дюжины. Это не только убитые, просто выведенные из строя или взятые в плен тоже считаются. Но я свою медаль не надеваю. Потому что самым первым там стоит имя Сергиус Мелори. Я просил не включать его в список моих побед, но это оказалось невозможно. Жаль. Я проследил, чтоб тело моего биологического отца было возвращено в фамильный склеп. Были проведены все надлежащие церемонии. Я по-прежнему благодарен этим двум людям за то, что они произвели меня на свет. Но мертвые должны лежать в своих могилах и не пытаться вредить живым. И я не могу назвать папой никого кроме Северуса Снейпа.

Глава 21. Апостол второго эшелона, оборванная веревка и барьер с сигнализацией.

Тихо. Пахнет деревом. Немного затхлым, словно деревяшка долго валялась под дождем, а потом её принесли в дровяной сарай. Вряд ли это ад. На рай тоже не тянет. Отсюда следует логичный вывод, я опять выжил. Если я выжил, то где я в таком случае? Не в Запретном же лесу до сих пор в самом-то деле. Надо открыть глаза. Только как? Идиотское чувство, словно тело забыло о своих прямых естественных обязанностях. Ну же! Давай! Все-таки до него, до тела в смысле, очень медленно доходит. Ага, ну наконец-то! Коричневый потолок, такие же стены, ночная рубашка. Плюс запах древесины. Сент-Мунго. Ясно. По коридору кто-то идет. Не сюда. Мимо. Надо бы попробовать встать. Ага, сейчас. Ноги, похоже, тоже забыли свои прямые обязанности. И руки. Это уже бесит. Шевелитесь, бездельники! А это помогло, смотри-ка, надо же. Надо попробовать вслух. Вот черт! И горло в том же состоянии. Что это со мной, в самом-то деле? Хотя, насчет горла это даже, пожалуй, к лучшему. Пока я не убедился, что рядом с палатой нет поста, лучше соблюдать тишину. Куда-куда, а в Азкабан из Мунго я не хочу. Лучше в ад, ей-Мерлин! Хвала всем богам, походка у меня осталась бесшумной, можно подойти к двери послушать. Тело быстро вспоминает свои обязанности. Похоже, я просто очень долго лежу здесь, и оно отвыкло работать. Ничего, привыкнет снова. Хватит прохлаждаться. Тишина. Никто не дышит рядом с палатой. В коридоре абсолютно пусто. Шаги. Разговор.

- А почему это ты сегодня дежуришь в ночь? Ты ж по средам всегда в утро.

- Поменялся сменами с Патрисией МакТавиш. У меня завтра годовщина свадьбы. Позарез надо быть дома.

- А отгулов у тебя разве нет?

- Есть, но я их коплю. У нас со Сьюзи грандиозные планы на этот отпуск.

- Ясно. Ну, пока, Реджи. Легкого дежурства.

- Спасибо, Дик.

Дик. Дик Мелори. Мой сын. Я хочу увидеть своего сына. И дочку тоже. Поста, похоже, нет. И халата нет. Я что должен в общественном месте чуть ли не голым обретаться?! Мантикрабовы дети! А палочка? Где, черт бы их всех драл, моя палочка?! Так, ага, есть одеяло. Выгляжу дурак дураком, но не болтаться же по больничным коридорам в одной ночнушке! Вот хорошо, что я это сделал. В соседнем коридоре аж полдюжины больных торчит. Еще, наверное, не слишком поздно. Ну, вот и пост, наконец. И чего эта младшая медиковедьма пялится на меня как на дементора? Это бесит, черт возьми! Ну, да, я никогда не был красавцем, но это в конце концов не моя вина, так какого черта надо портить мне настроение такой рожей?!!!

Она касается палочкой настольного зеркала и начинает орать:

- Мистер Крукшанк! Больной из сто тридцатой палаты очнулся! Сам на пост пришел.

Мне не до её криков, потому что за спиной у неё висит календарь. Сегодня четвертое сентября. Восемь месяцев и десять дней. Я лежал больше полугода. Неудивительно, что они сняли пост. Если бы не отсутствие палочки, я бы бежал… Поздно. По коридору ко мне уже идет колдомедик.

- Мистер Снейп! Ну, наконец-то! Мы уж боялись, что вы уснули на сто лет, как спящая красавица.

Нужны мне его плоские шутки! Я хочу знать одно, когда здесь появятся авроры. Вместо этого приходится идти за ним назад в палату, где он устраивает мне осмотр. По мне так все в порядке, я чувствую себя совершенно здоровым. Но его лицо остается озабоченным. С чего бы? Кто-то идет по коридору.

- Северус! Вы поправились. Ну, слава Мерлину!

Минерва? Без поджатых губ, без подозрений и неприязни…Кентавр в лесе сдохнет. Чего это с ней?

- Да, Минерва, я чувствую себя нормально.

Не собираюсь спрашивать про арест. Она и сама прекрасно проговорится. Что-что, а «порадовать» она всегда умела. Где же мой сын?

- Северус, как вы смотрите на то, чтоб вернуться на должность преподавателя Зельеделия и декана Слизерина?

- А что, кроме меня некому?

- Гораций уволился. Категорически заявил, что уходит на пенсию. А Поппи не справляется с преподаванием, у неё своих забот полно. И потом, вы высококлассный специалист и опыт преподавания у вас громадный. Да, чуть не забыла. Я принесла вам вашу палочку.

- Благодарю вас, Минерва.

Мой сын. Ради того, чтоб увидеть Дика, я согласен работать где и кем угодно.

- Так вы согласны?

Судя по всему меня не особенно стремятся привлечь к ответственности. Или это ход? В любом случае, согласившись, я попадаю в школу, к Дику. Мой мальчик, как же я соскучился по тебе.

- Да, Минерва, я согласен. Когда можно приступать?

- Ну, собственно, учебный год начался, Северус… Если колдомедики не против…

- Колдомедики не против. Только мистеру Снейпу придется проходить еженедельный медицинский осмотр здесь, в Сент-Мунго. Проклятья, которые были на него насланы не выдумка. Необходим контроль над их возможным проявлением. Сейчас я ничего такого не вижу, но как знать.

- В таком случае, я буду вам признателен, если мне вернут, наконец, одежду. Изображать тут скверную пародию на апостола второго эшелона я не хочу, а приходится вот уже целый час!

- Апостола второго эшелона? Что вы имеете в виду, Северус?

- Одного из семидесяти апостолов. У меня пока не настолько развита мания величия, чтоб я возомнил себя одним из двенадцати. Разве что вы наречете меня Иудой.

- У вас странные шутки, Северус, тем не менее я привезла вам ваш костюм из школы. Так что переодевайтесь. Я подожду вас в коридоре.

- Вы чрезвычайно любезны, Минерва.

Где же, где мой сын? Почему не пришел сейчас? Может с ним что-нибудь не так? Болен?!

- Минерва, а как поживает мистер Мелори?

- С ним все в полном порядке, Северус.

Она еще улыбается! Но если ничего не случилось, почему он не пришел?! Восемь месяцев и десять дней…а он даже не соскучился? Не понимаю. Ну, вот и камин. Сейчас я окажусь…а где, собственно?

- Минерва, я хотел бы знать, подключены ли камины гостиных факультетов к сети?

Да что с ней такое?! Все время была чопорная как вдовствующая герцогиня и сухая как старая забытая на полке корка, а теперь прямо мать всей школе и мне в особенности!

- Разумеется, мы не подключаем камины в ученических гостиных к сети. Но когда меня известили, что ты поднялся, я подумала, что… Словом ты можешь попасть прямо в слизеринскую гостиную. Но через четверть часа камин от сети отключат.

- Через четверть часа я не буду в этом нуждаться. Всего доброго, Минерва. Я подпишу новый контракт завтра после ланча, хорошо?

- Да, Северус. Меня это устраивает. Иди, проводи ревизию на своем факультете.

- До завтра.

- До завтра.

* * *

Вот она, эта привычная с детства комната. Несколько учеников делают уроки. Среди них Дик Мелори. Он занят делом. Просто занят, дела у него! Просто что-то пишет. И когда поднимает глаза от пергамента…

Вот и все. А чего я хотел? Я с самого начала не хотел ему верить. С самого начала знал, что все это вранье! Он увидел меня, но никакой радости я на его лице не заметил. По крайней мере в первый момент. После секундной оторопи это лицо отражает то, что и отражало весь период нашего знакомства: отвратительную лизоблюдскую улыбку. А я, идиот, купился! Знал же, знал, что это невозможно. Не для меня! И все-таки. Этот маленький расчетливый подлец попросту хотел обеспечить себе тыл, а когда я стал ни на что не годен тут же позабыл о моем существовании. Что ж, поделом вору и мука, мог бы уже и привыкнуть, что тебя только используют. Раз за разом. Теперь он понимает, что я снова декан и начнет бурно выражать свою радость. Только мне на него плевать. Гнусный актеришка! Ненавижу!

- Чего вы скалитесь, мистер Мелори? Да, я пока жив. Увы! И хотелось бы вас тут всех порадовать, но безнаказанность и разгильдяйство окончены. На часах уже десять, какого дьявола вы еще не в своих комнатах? Марш! И если хоть звук из спален услышу… Вы меня знаете, а если успели забыть, то я напомню!!!

Больно. Мерлин всевеликий, больно-то как. Не ожидал от себя, что просто отсутсвие искренности от какого-то сопляка вызовет у меня такую боль. И слабость. Ноги подкашиваются, руки дрожат от бессилия и злости на самого себя. Опять. Я опять купился. Я привязался к нему. Больше! Я его полюбил, поверил, что у меня есть ребенок. А все это было враньем. Он ценил новые мантии, новые знания и безопасность. И только! Я просто прикрытие, которое к тому же делится знаниями и предоставляет новые вещи. Я презираю тебя Дик Мелори, и предрекаю, что рано или поздно ты ответишь за это, потому что ты нарушил один из великих законов вселенной, сформулированный лет пятьдесят назад талантливым французским летчиком. Мы всегда в ответе за тех, кого приручили. Я знаю, как горько и тяжело платить по таким счетам, но я не сочувствую тебе, Дик Мелори, потому что за это не прощают.

* * *

Вот почему так? Задержался сегодня в своей лаборатории с опытом по зельеделию, единственный раз не пошел в Сент-Мунго и вот же! Именно сегодня отец пришел в себя. Я так хотел быть первым, кого он увидит, когда откроет глаза. Неудивительно, что он обиделся. Появился в нашей гостиной из камина, накричал на всех. Прямо, как будто не было этих восьми месяцев. Все такой же желчный, решительный и острый на язык. Такой же строгий, но у меня такое чувство, что он действительно на меня обиделся и обиделся всерьез. Надо что-то делать, первым делом естественно порадовать Мелани.

* * *

Он мне осточертел! Надо же, и ведь хватает наглости приходить ко мне с вопросами. Нашел себе справочное бюро! Велел ему убираться и больше в мой кабинет без вызова не являться, даже если у школы крыша рухнет. Мне его мерзкая физиономия поперек горла! Нечего ходить за мной хвостом и изображать брошенного щенка! Хватит, я больше себя дурачить не дам.

Вообще тут все с ног на голову повернулось! Сту