КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 424080 томов
Объем библиотеки - 577 Гб.
Всего авторов - 202008
Пользователей - 96168

Последние комментарии

Впечатления

ZYRA про Андрианов: Я — некромант. Часть 1 (Альтернативная история)

Отстой, кстати и стиль изложения такой же. Добила реакция ГГ на эльфов: "так и хочется подойти и зарядить в красивую дыню, чтоб сбить спесь. А чё? Россия, щедрая душа!"(с) Вот так просто. И довольно показательно. В общем,после прочтения около тридцати процентов книги, дальше ее читать пропало все желание. Стиль подачи событий просто раздражает.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
каркуша про ДжуВик: Мой любимый монстр (Любовная фантастика)

Аннотация производит такое впечатление, что книгу читать как-то стремно. Особенно поразила фраза "огонь из внутри"...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
владко про серию Неизвестный Нилус [В двух томах]

https://coollib.net/modules/bueditor/icons/bold.jpg

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
ZYRA про Солнцева: Коридор в 1937-й год (Альтернативная история)

Оценку "отлично", в самолюбовании, наверное поставила сама автор. По мне, так бредятина. Ходит девка по городу 1937 года, катается на трамваях, видит тогдашние машины, как люди одеты, и никак не может понять, что здесь что-то не то! Она не понимает, что уже в прошлом. Да одно отсутствие рекламных баннеров должно насторожить!

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
кирилл789 про Углицкая: Наследница Асторгрейна. Книга 1 (Фэнтези)

вот ещё утром женщина, которую ты 24 года считала родной матерью так дала тебе по голове, что ты потеряла сознание НА НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ! могла и убить, потому что "простая ссадина" в обморок на часы не отправляет. а перед тем, как долбануть (чем? ломиком надо, как минимум) тебе по башке, она объяснила, что ты - приёмыш, чужая, из рода завоевателей, поэтому отправишься вместо её родной дочери к этим завоевателям.
ну и описала причину войны: мол, была у короля завоевателей невеста, его нации, с их национальной бабской способностью - действовать жутко привлекательно на мужиков ихней нации.
и вот тебя сажают на посольский завоевательский корабль, предварительно определив в тебе "свою", и приглашая на ужин, говорят: мол, у нас только три амулета, помогающие нам не подвергаться "влиянию", так что общаться в пути ты и будешь с троими. и ты ДИКО УДИВЛЯЕШЬСЯ "что за "влияние"???
слушайте две дуры, ггня и афторша, вот это долбание по башке и рассказ БЫЛО УТРОМ! вот этого самого дня утром! и я читаю, что ггня "забыла" к вечеру??? да у неё за 24 тухлых года жизни растением: дом и кухня, вообще ничего встряхивающего не было! да этот удар по башке и известие, что ты - не только не родная дочь, ты - вообще принадлежишь к нации, которую ненавидят побеждённые, единственное, что в твоей тухлой жизни вообще случилось! и ТЫ ЗАБЫЛА???
я не буду читать два тома вот такого бреда, никому не советую, и хорошо, что бред этот заблокирован.

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).
кирилл789 про Ивановская: От любви до ненависти и обратно (Фэнтези)

это хорошо, что вот это заблокировано. потому что нечитаемо.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).

Новый мир, 2012 № 08 (fb2)

- Новый мир, 2012 № 08 (пер. Григорий Михайлович Кружков) (и.с. Журнал «Новый мир») 1.64 Мб, 485с. (скачать fb2) - Мария Семеновна Галина - Олег Ильич Дарк - Уильям Шекспир - Сергей Александрович Нефедов - Лев Владимирович Оборин

Настройки текста:




Дуб по имени Филимон

Фаликов Илья Зиновьевич родился в 1942 году во Владивостоке. По образованию филолог. Поэт (десять книг лирики), эссеист, критик, романист. В “Новом мире” печатается с 1971 года. Живет в Москве. Пользуясь случаем, сердечно поздравляем нашего автора с юбилеем.

 

*       *

     *

Обидчивости маловато.

Ну, не тяну.

Холодного ума палата,

изба да хата

на всю страну.

Ну никого, куда ни выдь.

Отпеть? Отвыть?

Была обида, да пропала.

Тайга пустеет после пала.

Закон — тайга.

Душа не стала после бала

искать врага.

Пришла хорошая погода,

не до обид.

Рекорд 27-го года

в Москве побит.

Тринадцать градусов тепла

плюс ноль четыре.

Москва растаянно стекла

с граненого стекла бутыли.

Забудь упреки и уколы,

всем тяжело.

На окнах музыкальной школы

растрескивается стекло.

Там, брат по крови,

поет над розой соловей,

и в черной шапочке по брови

в округе множится злодей.

А я стою посредь бульвара,

где Гоголь в воздухе висит,

и девушка, ему не пара,

наносит облаку визит.

По-видимому, не без дозы

она ему приносит розы,

а розы смотрятся скорей

кварталом красных фонарей.

Ну, вот мы и достигли, морда,

температурного рекорда.

Да кенигсбергским коньяком

залить бы, Ваня,

пространство, где ползешь пешком,

с тугим мешком

пустых переживаний.

*       *

     *

Тучу кромешную с площади сдуло, пусто на площади — лишь

ты, из породы вошедших со стулом, в голом пространстве стоишь.

Площадь? Лепешка, собачья плацента, сброшенная на ходу,

плоская крыша торгового центра в огнеопасном аду.

Дует и воет, и вьется поземка, и не осталось следа

от запланированного потомка, и разбежались стада.

Были дома — за громадой громада рухнули, стали дырой.

Слава те господи, нет и не надо площади как таковой.

Твой просвещенный избранник, невеста, вдруг не сумел усидеть,

со своего перегретого места канув топориком в Сеть.

Шутки истории столь искрометны, кто-то чего-то раздул,

пропиты плотницкие инструменты — чем ремонтировать стул?

Чем ты опять нагрузилась, подружка, что ты тут делаешь, мать?

Вьется поземка, древесная стружка стелется, — трудно стоять.

Yersterday

Откосил от армии — спрятался в сельце.

Слушал шорох дерева, сидя на крыльце.

Небо урожайное, золотая рожь,

трех шестерок не было, трех семерок тож.

Церковь опустелая мохом поросла,

а невеста белая с облака сошла.

Не ударил колокол, и на купола

не садились соколы, не было орла.

Были брови ласточкой, белое лицо.

Брачной ночью сделалось тихое сельцо.

Третьих лишних не было, из-за синих гор

не гремел русалочий уссурийский хор.

Шум большого города по небу не шел.

Пел высоким голосом ливерпулец Пол.

Лотос рос на озере свадебным венком.

Оглашал окраину хриплый военком,

облака облаивал, защищал Вьетнам —

откликались шарики по глухим дворам.

Евтушенко бодрствовал, на передовой

Аллен Гинсберг встряхивал буйной бородой,

Рэмбо не бездействовал с грустью на лице —

я сидел под деревом на своем крыльце.

Колокол не вкалывал, колокол не вол,

зимнего и летнего не было Никол, —

джунглями таежными мимо ливня пуль

нас водила молодость в город Ливерпуль.

На восходе солнечном, выхлебав закат,

поправлял здоровьице весь военкомат.

Кантилена

Un Marito per Anna Zaccheo” (“Дайте мужа Анне Дзаккео”), в советском прокате “Утраченные грезы”, режиссер Джузеппе Де Сантис, 1953

Мандолина, мандолина, — мучается Анна

тем, что вся она невинна, всем она желанна.

Ах, она не виновата в том, что мы пахали,

что у каждого юнната вены разбухали.

В кинозал, глаза протерши, копия скелета

мимо юбки билетерши юркнет без билета.

По весне живые мощи сохнут о высоком,

ствол березы, тоже тощий,