КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 400529 томов
Объем библиотеки - 524 Гб.
Всего авторов - 170332
Пользователей - 91047
Загрузка...

Впечатления

Гекк про Ерзылёв: И тогда, вода нам как земля... (СИ) (Альтернативная история)

Обрывок записок моряка-орнитолога, который на собственном опыте убедился, что лучше журавль в небе, чем синица в жопе.
Искренние соболезнования автору и всем будущим читателям...

Рейтинг: 0 ( 1 за, 1 против).
ZYRA про В: Год Белого Дракона (Альтернативная история)

Читал. Но не дочитал. Если первая книга и начало второй читаемы, на мой взгляд, то в оконцовке такая муть пошла! В общем, отложил и вряд ли вернусь к дочитке.

Рейтинг: 0 ( 1 за, 1 против).
nga_rang про Бердник: Пути титанов (полная версия) (Космическая фантастика)

Для Stribog73 По твоему деду: первая война - 1939 год. Оккупация Польши. Вторая, судя по всему 1968 год. Оккупация Чехословакии. А фашизм и коммунизм - близнецы-братья. Поищи книгу с названием "Фашизм - коммунизм" и переведи с оригинала если совсем нечем заняться. Ну или материалы Нюрнбергского процесса, касаемые ОУН-УПА. Вердикт - национально-освободительное движение, в отличие от власовцев - пособников фашистов.
Нормальному человеку было бы стыдно хвастаться такими "подвигами" своего предка. Почитай https://www.svoboda.org/a/30089199.html

Рейтинг: -2 ( 3 за, 5 против).
Гекк про Бердник: Пути титанов (полная версия) (Космическая фантастика)

Дедуля убивал авторов, внучок коверкает тексты. Мельчают негодяйцы...

Рейтинг: +2 ( 6 за, 4 против).
ZYRA про Бердник: Пути титанов (полная версия) (Космическая фантастика)

Судя по твоим комментариям, могу дать только одно критическое замечание-не надо портить оригинал. Писатель то, украинский, к тому же писатель один из основателей Украинской Хельсинкской Группы, сидел в тюрьме по политическим мотивам. А мы, благодаря твоим признаниям, знаем, что твой, горячо тобой любимый дедуля, таких убивал.

Рейтинг: -4 ( 4 за, 8 против).
Stribog73 про Бердник: Пути титанов (полная версия) (Космическая фантастика)

Ребята, представляю вам на вычитку 65 % перевода Путей титанов Бердника.
Работа продолжается.
Критические замечания принимаются.

2 ZYRA
Ты себя к украинцам не относи - у подонков нет национальности.
Мой горячо любимый дедуля прошел две войны добровольцем, и таких как ты подонков всю жизнь изводил. И я продолжу его дело, и мои дети , и мои внуки. И мои друзья украинцы ненавидят таких ублюдков, как ты.

2 Гекк
Господа подонки украинские фашисты. Не приравнивайте к себе великого украинского писателя Олеся Бердника. Он до последних дней СССР оставался СОВЕТСКИМ писателем. Вы бы знали это, если бы вы его хотя бы читали.
А мой дедуля убивал фашистов, в том числе и украинских, а не писателей. Не приравнивайте себя и себе подобных к великим людям.

2 nga_rang
Первая война - Халхин-Гол.
Вторая война - ВОВ.
А ты, ублюдок, пососи у меня.

Рейтинг: +3 ( 8 за, 5 против).
ZYRA про Юрий: Средневековый врач (Альтернативная история)

Начал читать, действительно рояль на рояле. НО! Дочитав до момента, когда освобожденный инженер-китаец дает пояснения по поводу того, что предлагаемый арбалет будет стрелять болтами на расстояние до 150 МЕТРОВ, задумался, может не читать дальше? Это в описываемое время 1326 года, притом что метр, как единица измерения, был принят только в семнадцатом веке. До 1660года его вообще не существовало. Логичней было бы определить расстояние какими нибудь локтями. В общем, не "асилил"! Книга ни о чем. Меня конечно сейчас забросают грязными носками, но это, на мой взгляд, такой собирательный образ еврейства, какой сложился в народе. Ничего не делать, получить все на дармовщинку, про успехи в сражениях не надо! Это как "белый господин" с ружьем среди индейцев. Ну и конечно еврейское кумовство, сиречь коррупция. " Отнеси подарок тому, а я с ним поговорю, чтобы он сделал все как надо". Ну и, опять повторюсь, какие могут быть метры в устах китайца 13-го столетия? Автор тупо поленился заглянуть в Вики. А мог бы быть великим прогрессором введя метричную систему мер.

Рейтинг: -3 ( 2 за, 5 против).

Серенада Ностальгии (fb2)

- Серенада Ностальгии (пер. Tonkatsu) (а.с. Нулизин Фамильяр-8) 2.31 Мб, 163с. (скачать fb2) - Нобору Ямагути

Настройки текста:



Нобору Ямагути. Серенада Ностальгии

Предисловие переводчика

Уважаемые читатели.


Во-первых, все новые переводы из этой и других серий, а также ранее выполненные переводы с исправлениями выкладываются на сайте http://tonio69.ya.ru/

Во-вторых, не буду обременять вас долгими увещеваниями, просто приведу требования, которые вы должны выполнять, если у вас появился этот файл:


1. Не использовать мои переводы для последующих переводов на любой язык.

2. Не использовать части моего перевода (в первую очередь — стихи) в других произведениях.

3. Не публиковать мои переводы в бумажном или электронном виде в различного рода книгах, журналах, форумах, ВИКИ-проектах и т. п.

4. Не выкладывать мои переводы или ссылки на их скачивание на других сайтах.


Выполнение этих требований лежит целиком на вас. При их нарушении я не смогу натравить на вас какие-либо контролирующие организации, ведь проект — некоммерческий. Поэтому я просто перестану предоставлять в общее пользование переводы последующих томов этого произведения и других произведений. Так что, выбор за вами: либо вы выполняете эти требования, либо наказываете себя и других читателей.


Желаю приятного чтения,

Тонкацу.

Иллюстрации













Сайто

(Хирага Сайто)

Ученик старшей школы, призванный Луизой в качестве фамильяра. В сражении против армии Альбиона получил серьезные повреждения.


Луиза

Управляет легендарной магической стихией Пустота. Надменная и упрямая, однако Сайто чувствует к ней сильное влечение.


Табита

Руническое имя — Табита Вьюга. Неразговорчивая, любит книги. У нее — ребяческая внешность, однако она — могучий маг.


Кирхе

Руническое имя — Кирхе Тлеющая. Отношения с Луизой — как у обезьяны с собакой, однако она и Табита — близкие друзья.


Тифания

Девочка, которая спасла получившего ранения и находящегося на грани смерти Сайто. Она — слабая и застенчивая.


Аньес

Капитан Полка Мушкетеров в Тристейне. Предана Анриетте, до сих пор жила ради отмщения, однако…

— Ну и как вам? Это — Орден Щетинистого Духа[1] в комплекте с жезлом.

Гиш, задравший от гордости нос, щеголял перед одноклассниками орденом, отделанным по краю белыми перьями. "Ах", — доносились от ребят вздохи.

— Не Щетинистого, а Белокрылого, разве не так? — задал кто-то каверзный вопрос, и Гиш покраснел.

— Ага! Именно так! Орден Белокрылого Духа!

Он мельком взглянул в угол аудитории. Там находилась Монморанси. Хотя одноклассники собрались вокруг Гиша, что касается самого важного из них — его подруги, то она, облокотившись на стол, со скучающим видом смотрела за окно и еще куда-то. "Мне хочется, чтобы ты подошла и послушала мой рассказ, и, тем не менее…" — мальчик почувствовал себя слегка опечаленным.

— Поразительно… Гиш, рота под твоим командованием осуществила прорыв в город Саксен-Гота самой первой, ведь так?

— Пожалуй, — задаваясь, мальчик кивнул. Все единогласно восхваляли своего одноклассника, который достиг огромного успеха в бою.

— Ну право, Гиш. Честно, мы думали, что ты — простой болтун, тем не менее, похоже, мы должны изменить свое представление о тебе!

— Поразительно! Гиш! Ты изменился к лучшему!

Мальчик откинулся назад, всем своим видом выражая: "И при всем этом?" Затем он положил ногу на ногу и горделиво поднял палец:

— Я собираюсь рассказать о том, как я и эта отважная рота уничтожили отряд орков.

— Ого, — в толпе возникло волнение.

Гиш еще раз посмотрел в сторону Монморанси. Тогда она тяжело вздохнула. "Почему она так вздыхает…?" — мальчик все больше погружался в печаль. Чтобы привлечь ее внимание, он намеренно заговорил громким голосом:

— Когда мы достигли обрушившейся стены, из города один за другим вылезли орки! В тот момент я хладнокровно отдаю команды подчиненным мне отрядам стрелков! "Первый взвод! По врагу! Товсь! Огонь!"

Произнося последнюю команду, Гиш взмахнул сверху вниз своей палочкой в виде розы.

— И все-таки враг не бросается в бегство! И тут вступает моя магия! Вскинув свою розу, произношу заклинание! "Земляная Рука"!

Это было заклинание, от которого из поверхности земли вырастают руки, которые хватают врага за ноги.

Однако, в аудитории не было почвы. Ничего не произошло. На некоторое время по помещению распространилось странное молчание.

— Бум! Теперь — выход валькирий!

Похоже, воспрянув духом, Гиш снова взмахнул своей волшебной палочкой. Кружащиеся в танце лепестки искусственной розы превратились в семь бронзовых женщин-воинов.

— Упавших орков решительно атаковали мои отважные големы!

Валькирии начали исполнять танцевальное представление, описывающее бой.

Кто-то произнес заклинание Ветра, направленное на големов Гиша.

Отброшенные вихрем валькирии с лязгом попадали на пол.

— Кто это сделал?!

На Гиша уставился де Лоррен, на лице которого появилась улыбка, выглядевшая весьма отвратительной. Это был подросток, который некогда из зависти к делающей успехи Табите, устроил с ней дуэль.

— Твои големы, которые были сметены подобным заклинанием Ветра, смогли спокойно выдержать удар орка?

— Нууу…

У Гиша выступил холодный пот. Невольно увлекшись, он раздул свой рассказ, однако и не помышлял, что его могут так каверзно подловить.

— Нуу, знаете… это же — приманка, именно приманка! Используя моих големов в качестве приманки, подманить врагов в нужное место и там дать залп!

— Эй-эй, когда я слышал про это событие раньше, похоже, теми, кто играл активную роль, были стрелки. Твоя магия всего лишь заставила орков упасть? Тоже мне — великое дело! Гиш!

— З-заслуги находящихся в подчинении солдат — заслуги командира, разве не так?

— В таком случае, разве не было бы лучше, если бы ты не рассказывал, что это — результат примененного тобой волшебства? Тогда бы ты заставил нас восхищаться манерой своего командования. Однако, знаешь, правда ли то, что ты смог командовать? Возможно, ты доверился находившемуся рядом адъютанту, не так ли?

Эта фраза была не в бровь, а в глаз, однако Гиш перетерпел. Его возвышенный вкус восстал против того, чтобы стать серьезнее. И когда он с напускным спокойствием закинул ногу на ногу и произнес: "Итак, я продолжу рассказ"… он смог заметить, что его подруга встала и покинула аудиторию.

Гиш растерянно побежал за ней.

— Монморанси! — воскликнул он, находясь уже в коридоре, вымощенном камнем. Однако девочка не обернулась. Она торопливо пошла прочь. Ощущая негодование, исходящее от ее плеч и спины, мальчик снова погнался за ней.

— Эй-эй, подожди меня! Собственно говоря, а что произошло? Любимая! Я просто хотел, чтобы ты меня послушала, и тем не менее, ты меня совершенно проигнорировала, разве не так?!

Гиш положил руку на плечо Монморанси и вынудил ее остановиться.

— Эй, взгляни на это. Орден! Радуйся! Ведь твой возлюбленный совершил достойный подвиг! Как насчет того, чтобы ты здесь тоже обо мне…

— У меня нет причин пересматривать свое мнение о тебе, разве не так? — наконец-то обернувшись, заявила Монморанси.

— П-Почему?

— Что мне с этого ордена? Ты пошел добровольцем в армию, не посоветовавшись со мной — вот в чем проблема!

От такой непредвиденной критики Гиш даже попятился. Он даже не предполагал, что его будут вот так упрекать, хотя стоило бы именно хвалить.

— Р-разве я вовремя тебя не известил?! Разве я не написал тебе письмо о том, что вступил добровольцем в Королевскую армию?!

Монморанси сердито посмотрела на своего ухажера ледяными глазами. Ощущая, что нынешний гнев имеет совершенно иной характер, нежели обычный, Гиш замолчал.

— Только известил, не так ли?! А разве я не сказала, что это нужно было обсудить?! По сравнению с орденом есть нечто более ценное, не так ли?!

Ненадолго задумавшись, мальчик с серьезным видом задал ответный вопрос: "Например?" — из-за чего Монморанси изо всех сил дала ему пощечину.

— Аай! Почему ты меня ударила?!

— Эта ценность — я. И-мен-но я.

— У-угу.

— Ведь ты — мой рыцарь, так? Разве ты сам мне это не сказал? Раз так, когда началась война, твоя задача — быть рядом и защищать меня, так? Теперь понимаешь?

— Д-да, — стоя навытяжку, Гиш кивнул.

— Ведь когда мальчишки отправились на фронт, в Академии случилась беда! Поскольку в то время как вы потеряли голову из-за наград и подвигов, на нас напали враги!

— Вот оно что… — Гиш кивнул. Сразу после возвращения в школу он слышал эту историю.

— Вас рядом не было, поэтому учитель, рискуя своей жизнью, спас нас. Если бы я могла искуснее владеть магией…

Монморанси, закрыв глаза, вспомнила события того дня. Намереваясь вылечить Кольбера, который был ранен заколдованными стрелами, она повторяла заклинания стихии Воды, однако… в середине процесса исчерпала свою душевную энергию и, неспособная закончить лечение, упала в обморок.

Гиш тоже был растроган и потупился.

— Я собираюсь учиться более аккуратно. Несмотря на то, что я являюсь членом семьи Монморанси, в которой из поколения в поколения брали на себя обязанность вести переговоры с духом воды… я не смогла спасти. Если бы я лучше разбиралась в управлении стихией Воды… вероятно, я сумела бы спасти учителя.

Тело Кольбера, у которого не было родни, почему-то забрала Кирхе. Возможно, она сейчас едет на родину, ведь ее нигде не было видно. Вероятно, у рыжеволосой девицы было намерение похоронить его в землях Германии, ведь он также являлся магом стихии Огня. Кстати, та синеволосая девчушка тоже исчезла.

— И это еще не все. Ведь есть еще ребенок, который потерял самого дорогого для него человека. Будь же немного внимательнее к проблемам других. Это — не та ситуация, когда стоит веселиться и пребывать в упоении, не находишь? Даже ты был с ним в дружеских отношениях, не так ли?

Гиш вспомнил.

На борту корабля, отходящего из Росайта, в слухи превратился разговор о том, что именно Сайто, фамильяр Луизы, противостоял приближающейся альбионской армии.

Расстроенная хозяйка снова и снова кричала: "Дайте же мне сойти!" — и договаривалась об этом с генералами, однако флот, выполняющий эвакуацию людей, не должен был возвращаться назад ради фамильяра.

Более того, и капитан корабля, и командиры посмеивались над этим слухом. О том, что невозможно такое помыслить, чтобы слуга в одиночку отправился останавливать армию. И о том, что невозможно в одиночку суметь остановить войско численностью в семьдесят тысяч солдат.

Высшие чины, утверждавшие, что, возможно, была какая-нибудь другая причина, замедлившая натиск альбионской армии, не обращали на бьющуюся в истерике девочку никакого внимания. Появились даже люди, говорившие, что, вероятно, этот подросток-фамильяр попросту сбежал.

Итак, все вокруг Луизы высказывали подобное:

— Даже если принять тот разговор за правду, не выйдет остаться в живых, если противостоишь огромной армии численностью в семьдесят тысяч солдат. Жалко, тем не менее, лучше бы смириться с этим…

Луиза не соглашалась с таким мнением, однако больше ничего не оставалось. В эскадре, поспешно ретирующейся в Тристейн, знали о вступлении Галлии в войну и о капитуляции альбионских войск. Смятение достигло апогея, и уже не осталось людей, которые бы принимали во внимание проблемы одного юнца, превратившегося в сплетню об остановленной альбионской армии.

В конце концов, в бесконечной череде погибших в бою дело Сайто было закрыто формулировкой, близкой по смыслу к "пропал без вести".

По этим и другим причинам Луиза, вернувшаяся в Академию Волшебства, была страшно подавлена, и не стала ни с кем разговаривать. Совсем словно оставив где-то свою душу, она заперлась в своей комнате в общежитии и не выходила оттуда.

Такая судьба Сайто в Академии Волшебства тоже превратилась в слухи. Поскольку, как бы там ни было, но мальчик здесь был знаменит по двум причинам: первая — "Считается, что он — какой-то там легендарный фамильяр", и вторая — "Он совершил множество подвигов".

Слышавшая подобные сплетни Монморанси, похоже, волновалась за Луизу, которая закрылась в комнате и не выходила наружу.

— Поэтому я хочу хотя бы успокоить ее. После уроков я намерена ненадолго сходить проведать Луизу.

— Все именно так. Монморанси, ты такая добрая.

— Никакая я не добрая. Ты знаешь, даже я сражалась. Воевали не только вы. Хоть и говорю, что принимала участие в сражениях, я не имею в виду, что по-настоящему сражалась, однако…

— Угу.

— Я — маг стихии Воды. Для меня существует мой собственный метод сражаться… я всего лишь хочу стать еще более сильной.

Монморанси взглянула вверх на небо, которое проглядывало через окно, после чего пробормотала:

— Я не могу позволить, чтобы вокруг меня была печаль. Если я не смогу ее исцелить, когда она появится, я не найду себе покоя.


* * *

Завершение войны между Республикой Святого Альбиона и союзом Тристейна и Германии было объявлено одновременно с окончанием праздника Сошествия.

После того, как благодаря жертве Сайто объединенная армия благополучно эвакуировалась, флот Галлии, внезапно вступивший в войну на стороне Тристейна и Германии, разнес в Росайте здание штаба вместе с Кромвелем и принудил расквартированную в этом порту альбионскую армию к капитуляции.

Войска Белой Страны утратили боевой дух из-за хаоса, возникшего после произошедшего за один миг уничтожения Императора, и из-за подавляющей разницы в военной мощи. Вдобавок, отряды, которые, должно быть, откололись от объединенной армии, пришли в себя, словно проснулись ото сна, и снова направили свои волшебные палочки против альбионской армии. Находясь на пике этого хаоса, войска Белой Страны капитулировали без всякого боя.

Армия Галлии, все также расквартированная в Росайте, организовала чрезвычайный стол переговоров при своем посредничестве и начала урегулирование военных действий…

Соответственно, война, которая продолжалась примерно целых восемь месяцев, завершилась в таком виде, что ведущую роль в этом сыграло неожиданно вступившее в схватку Королевство Галлия.


* * *

Через две недели после капитуляции Республики Святого Альбиона…

По прошествии третьей недели, называемой Эол, месяца Яра, с которого начался нынешний год, объединенная армия была надлежащим образом расформирована. Тогда ученики Академии Волшебства, вступившие добровольцами в качестве временно исполняющих обязанности офицеров, один за другим вернулись в школу.

Если имелись такие студенты, которые возвращались, окрыленные успехом, то были и такие, кто вернулся, не сумев совершить военные подвиги. Если имелись такие студенты, которые прошли через ожесточенные сражения, то были и такие, кто выполнял свои задачи, которые не способствовали достижению военных успехов.

За исключением некоторых из них, ученики Академии Волшебства были разосланы в тыловые подразделения, связанные со снабжением или чем-либо подобным, поэтому, хоть среди них не было жертв, однако и студентов с особыми военными заслугами тоже не было.

По этой причине, что касается чванства тех учеников, которые имели военные достижения, то оно достигло небывалых высот.

Гиш таким манером тоже ужасно кичился своим подвигом, однако…


* * *

Вечером…

У Гиша, который проводил Монморанси в ее комнату, настроение стало немного тягостным, и он отправился прогуляться. Он бродил туда и обратно по двору Вестри, куда не заходило слишком много народа.

"К слову сказать… в тот день, когда я встретился с Сайто, мы дрались здесь на дуэли, даа, — подумал он. — Тогда мой соперник, получая и получая ранения, снова и снова вставал на ноги".

Следующими предметами, которые попались на глаза, были ванна, оборудованная Сайто рядом с башней Огня, и тряпичная палатка, где фамильяр некоторое время ночевал, когда был изгнан Луизой. Гиш вспомнил, что были дни, когда они вместе пьянствовали здесь до самого утра.

И вот когда он таким образом предавался воспоминаниям о Сайто…

В уголках его глаз защипало. Даже Гишу было очень грустно. Вероятно, он так расшумелся в аудитории, поскольку ему было грустно.

— Сайто. Кроме Луизы, никто не верит, однако… я полагаю, что все-таки ты остановил семидесятитысячную альбионскую армию. Ведь, что ни говори, ты был мужчиной, который, получая и получая удары от моих валькирий, снова и снова поднимался на ноги… И я считаю: нет тут ничего странного, что именно ты это сделал.

Гиш сильно потер глаза.

— Ты — простолюдин, однако я питал к тебе дружеские чувства.

И когда он вот так в одиночестве пускал скупые слезы, в палатке кто-то шумно зашевелился.

— Сайто…?

Однако, тем, кто показался наружу…

— Верданди!

Это был огромный крот, фамильяр Гиша.

— Что ты здесь делаешь…?

Мальчик присел и начал гладить своего любимого зверя.

— Все-таки ты тоже с добрыми чувствами вспоминаешь о нем?

Крот потерся носом об своего хозяина. Его круглые глаза отчего-то были печальными.

— Вот как, тебе тоже грустно…

Некоторое время Гиш обнимал Верданди, однако… затем медленно поднялся.

— Сайто, я думаю, что ты — герой. Поэтому я придумал вещь, которую смогу сделать. Верданди! Сгреби сюда столько почвы, чтобы было, словно гора!

Фамильяр кивнул, после чего начал с яростной энергией перекапывать землю. Перед Гишем начала подниматься гора почвы.

— Я — маг стихии Земли. Поэтому я выражу уважение к тебе с помощью этой почвы. Я намереваюсь создать здесь твое огромное изваяние. Чтобы не забывать тебя.

Гиш наложил заклинание на груду земли. Тогда почва трансформировалась, словно глина. Погрузив в нее обе руки, мальчик, словно осуществляя тщательное перемешивание, начал возводить статую.

— Сайто — великий парень. Возведу-ка я огромное изваяние, высотой так мейлов пять. Ты не умел пользоваться магией, поэтому… я сделаю эту статую голыми руками. Это — уважение к Сайто. Уважение, которое выражаю тебя я, дворянин. Будь счастлив!


* * *

И Гиш, и Монморанси были глубоко опечалены, однако… Все равно той, кто горевал больше всех, была Луиза.



Она сидела в своей комнате на кровати, обхватив руками колени. На девочке была повседневная школьная униформа, однако на голове был надет странный головной убор.

Это был свитер, сделанный ее руками, который она когда-то подарила Сайто. Стоит сказать, что через ворот этого предмета, который по виду был близок к произведениям искусства авангардистского течения, даже если применить силу, голову не просунешь. А вот надеть в качестве головного убора оказалось в самый раз.

Перед Луизой лежал ноутбук — единственная вещь, принадлежавшая Сайто. Электропитание не было подключено, поэтому монитор был пуст.

Девочка пристально уставилась на черный экран компьютера. Она вспомнила изображение, которое мальчик показал ей в тот день, когда впервые явился в этот мир.

Это было красиво.

От этих мыслей в глазах защипало.

Если поразмыслить, то Сайто… всегда показывал мне этот пейзаж. Непонятно почему, но он показывал изображение, которое было красивым, чем-то волновало и вызывало загадочные ощущения.

Отличающиеся друг от друга идеи, образы и поступки… одно за другим оживали в ее душе.

Луиза уставилась на кулон, который висел у нее на груди. Из ее глаз невольно потекли слезы.

Сайто… всегда защищал меня. Как этот кулон, висящий на моей шее, он всегда был рядом и служил мне щитом.

Когда голем Фуке намеревался меня раздавить.

Когда Вард собирался меня убить.

Когда мы противостояли гигантскому военному кораблю.

Когда на меня был направлен магический вихрь, созданный Анриеттой, которая была околдована врагами и поэтому была не в себе.

И… когда мне приказали умереть, чтобы дать спастись нашим войскам…

Сайто непременно становился передо мной и обнажал меч.

Легендарный Гандальв — согласно этому имени он стал моим щитом.

Но относилась ли я к такому Сайто по-доброму?

Мне кажется, что я всегда упрямилась и сваливала на него свои капризы.

— Дурак, — слезы жгли глаза. — Ведь было бы лучше, если бы ты не обращал на меня внимания. Было бы лучше, если бы ты сбежал, не обращая внимания на меня, такую неблагодарную, своенравную и совершенно не милую.

Луиза, даже не вытирая льющиеся слезы, глубоко погрузилась в свои мысли.

— Несмотря на твои высказывания о том, что выглядит глупостью умирать во имя чести… разве не удивительно, что ты сам так и поступил?

Слова, которыми она упрекала Сайто, в том же виде обращались на нее. Превратившись в пронзающие сердце копья, ее собственные слова жестоко ранили ее саму.

— При том, что ты сказал, будто любишь меня… не оставляй меня в одиночестве, — бормотала Луиза, уставившись на по-прежнему черный экран. — Когда тебя нет, я не могу даже уснуть.

Обхватив руками колени, девочка продолжала непрерывно плакать.


* * *

В Тристании, столице Тристейна, в кабинете Королевского Дворца Анриетта сидела на стуле с словно бы безжизненным лицом.

Мятеж части Королевской армии в Альбионе, гибель генерала де Пуатье и маркиза Харденберга, командующего германской армии, беспорядочное бегство всей армии… и рапорт, в котором запрашивалось разрешение на отвод войск.

Когда поступила депеша от начальника штаба объединенной армии Вимпфена, все в Королевском Дворце, включая Анриетту и Мазарини, находились в смятении. Существовало даже подозрение: не фальшивый ли это рапорт, отправленный врагами?

Эвакуация войск или продолжение боевых действий? Именно Кардинал Мазарини собрал преисполненное сложностей заседание.

— Здесь — Королевский Дворец, а не поле битвы, — эти слова обуздали министров, которые не признавали эвакуации войск.

Однако… в результате отвод армии стал бессмысленным делом.

Внезапно появившийся галльский флот принудил альбионскую армию капитулировать. Затем через некоторое время Галлия направила в Тристейн, который уже дошел до крайней степени смятения, специального курьера. Тот уведомил о проведении конференции относительно дальнейших отношений с Альбионом…

Королевский двор Тристена колебался, поскольку не был способен определить позицию Галлии, однако не следовало идти против королевства, которое окончательно уладило этот военный конфликт.

С тех пор прошло около двух недель, и сегодня Анриетта, которая должна была присутствовать на запланированной к проведению в Росайте конференции, занималась приготовлениями.

Принцесса взяла в руки лежащее на столе письмо, которое было отправлено послом королевства, остановившего Альбион.

"Монархическое правительство Галлии ощущает необходимость наладить еще более тесные связи всех составляющих Халкегинию стран в связи с тем, что нужно удержать быстрое развитие так называемого республиканского строя, который нарушает порядок в Халкегинии…" — продолжалось вступление к письму.

Однако, фразы, которые она читала, не формировали в ее мозгу нечто, имеющее смысл.

В сердце у Анриетты была дыра. Глубокая, холодная, темная пещера, ведущая неизвестно куда. Пустая дыра, в которую даже если заглянуть, невозможно было бы оценить ее глубину.

Кромвель, которого Принцесса так ненавидела, умер. Дворянская клика Альбиона разгромлена.

И тем не менее, почему мое настроение не улучшилось?

— Почему? — пробормотала она, хотя вокруг не было ни единого собеседника. — Дворянскую клику, которая убила принца Уэльса, невозможно было простить. Тех, кто играл с этой смертью и обманул меня, невозможно было простить… И что же?

Что-нибудь изменилось?

Ничего не изменилось вообще.

Анриетта закрыла лицо ладонями. Чувства хлынули наружу, словно прорвало плотину, и этому уже нельзя было помочь.

В дверь постучали, однако… Принцесса была не в состоянии ответить. Даже когда, открыв дверь, вошел Мазарини, Анриетта так и осталась, положив руки на стол и уткнувшись в них лицом.

— Похоже, вы устали, — Кардинал проговорил таким тоном, словно бы он ворчал.

Принцесса медленно подняла голову от стола, словно она здесь была впервые, а затем кивнула:

— Да. Однако, все в порядке.

— Вы не счастливы? Что бы ни случилось, война закончилась. Пусть вся армия беспорядочно отступила, однако, даже если мы победили, получив неожиданное подкрепление, победа есть победа. Что ни говори, сколько бы раз мы ни выражали благодарность Галлии, этого все равно не будет достаточно.

— Это так, — сказала Анриетта, уставившись в пространство.

Обеспокоенный ее состоянием, Мазарини продолжил свою речь:

— Однако, мы не можем стать небрежными, Ваше Величество. Галлия, которая сохраняла нейтралитет, хотя мы до такой степени принуждали ее вступить в войну, вдруг неожиданно сама ввязалась в боевые действия — для этого обязательно должны быть какие-то причины.

— Полагаю, что так, — Анриетта ответила с таким видом, словно слова собеседника влетали в одно ее ухо, а из другого тут же вылетали.

Мазарини положил большую стопку бумаг на стол, на который облокачивалась Принцесса.

— …Документы?

— Да. Документы, которые Ваше Величество непременно должны просмотреть.

— Это может подождать? Сейчас я немного…

— Нет, сейчас, вы должны их просмотреть.

— Если требуется утверждение, я предоставляю это на ваше усмотрение. Кардинал, вы лучше справитесь. Ну что за беспокойство…

— Просмотрите же их.

Анриетта помотала головой.

— Я искренне прошу меня простить. Честно говоря, я устала.

— Просмотрите же их! — твердым тоном повторил Мазарини. Под давлением гневного вида этого худого мужчины средних лет, над которым в народе подшучивали: "Птичий скелет", Анриетта взяла в руки верхний документ.

На нем сверху донизу были плотно записаны имена.

О боги, что это за имена?

— …Это? — Мазарини ледяным голосом объявил, — Это — поименный список погибших во время нынешней войны.

Анриетта потеряла дар речи.

— Дворяне, простолюдины, офицеры, солдаты… не взирая на ранги и социальное положение, все имена, которые можно было узнать, записаны здесь.

— Ооо… — Принцесса закрыла лицо руками.

— Ваше Величество знает, на основании чего они умерли?

Анриетта помотала головой:

— …Я не понимаю.

— Вы не понимаете? Нет, полагаю, вы поймете. Они умерли во имя Вашего Величества и своей Родины.

Принцесса низко поникла головой.

Мазарини заявил ледяным тоном:

— Среди министров есть субъекты, которые бредят всякое вроде: "Война тоже является внешней политикой" и, используя офицеров и солдат в роли рабочего скота, ставят под вопрос правильность военных действия, исходя из выраженных в числах материальных интересов. Ха-ха, не так уж они и ошибаются. Просто, не забывайте. О том, что даже у этих "рабочих животных" есть семья, быт, в конце концов — любимый человек. О том, что у них имелось нечто, заслуживающее того, чтобы в него верить, — Мазарини постучал по списку имен. — У лица, обличенного монаршей властью, могут иметься обстоятельства, когда оно должно решиться на военные действия. Могут иметься обстоятельства, когда оно пошлет офицеров и солдат на смерть. Просто, не забывайте. О том, что, по крайней мере, у тех, чьи имена здесь записаны, была правда и честь. О том, что, по крайней мере, у тех, чьи имена здесь записаны, был кто-то, кого они должны были защищать.

Анриетта начала плакать.

Рыдая как ребенок, она упала на колени и спрятала лицо в ногах Мазарини.

— Сколько раз мне сгореть дотла в адском пламени, чтобы стало лучше? Я все скажу. Грешная королева раскаивается у ваших ног, у ног Кардинала, который являет собой представителя бога. Ах, я скажу честно. Эта война было всего лишь отмщением, которое жило в моем сердце. Я упорно думала: если для свершения этой мести необходимо, чтобы я продала душу дьяволу, даже это меня бы не беспокоило. Однако, на самом деле, если попытаться продать душу… внутри ничего не останется. Нет даже раскаяния. Только пустота. Только простирается глубокая-преглубокая дыра.

— …

— Я… была дурой, которая не замечала всех тех вещей. Я даже не замечала, что, забывшись от любви, обрекла на смерть всех воинов из отряда Магической Стражи и ударила по своей подруге ужасающим заклинанием. Я даже не замечала, что продолжаю войну, не ставя под вопрос, нужна она или нет. Я даже не замечала, что намереваюсь использовать силу важных для меня людей для осуществления своей личной мести. И вот, месть свершилась, и я впервые… заметила. Я заметила, что ничего не изменилось, — Принцесса, захлебываясь слезами, бормотала таким голосом, словно она молила простить ее и дать ей наставление. — Пожалуйста, объясните мне. Я… что мне лучше сделать? Исчезнут ли мои грехи, если я, по крайней мере, своими руками перережу себе горло?

Мазарини оттолкнул от себя тело Анриетты. Она подняла на него взгляд напуганного ребенка.

— Только бог может осудить Ваше Величество. Ваше Величество также не вправе судить саму себя. Монаршая власть, предоставленная от бога во имя Основателя, именно таковой и является. Несите же ее. Хоть это бремя и тяжкое, хоть оно и горькое, вы его не отбросите в сторону. Даже если в дальнейшем, полагаю, будут продолжаться ночи, когда невозможно будет уснуть, ни в коем случае не забывайте этого. Ведь все эти люди умерли во имя Вашего Величества и своей Родины. Ведь даже если кажется, что вы — правитель для декорации, все эти люди умерли во имя этого декоративного монарха. Ни смерти, ни грехи никогда не исчезнут. Скорбь никогда не будет исцелена. Все это навсегда будет терпеливо сидеть здесь и пристально смотреть на Ваше Величество.

Сердце Анриетты, словно камень, похолодело и застыло, оно желало отвергнуть любые вмешательства.

Принцесса ошеломленно уставилась на список имен… и пробормотала:

— Монархом… я так и не стала.

— Не существует монархов, которые бы так не думали.

Мазарини низко поклонился, после чего покинул кабинет.

Оставленная в комнате Анриетта некоторое время сидела тихо. Она была неподвижна.

Когда Луны-Близнецы начали освещать кабинет, явившись с неба в царство ночной тьмы… Принцесса с большим трудом подняла лицо.

Через окно Анриетта… уставилась на лунных сестер.

Слезы высохли и оставили следы у нее на щеках.

— Именно так… совсем ничего нет. Я больше даже слезинки не пролью.

Затем Анриетта позвала пажа и поручила ему привести Суперинтенданта финансов. Прибежавшему впопыхах чиновнику Принцесса объявила:

— Этот кабинет и спальню… нет, все имущество Королевской семьи, которое имеется во Дворце — пожалуйста, распорядитесь им и обменяйте на золото.

— …Что?

— Все. Хорошо? Оставить одежды по минимуму вполне достаточно. Мебель тоже распродать, причем всю. И кровать, и стол, и туалетный столик…

Суперинтендант финансов с лицом, на котором читалось смятение, сказал:

— И кровать? О-однако, где Ваше Величество будет спать?

— Пожалуйста, принесите хотя бы вязанку соломы. Этого будет достаточно.

Чиновник потерял дар речи. Ему еще не приходилось слышать о Королевах, спящих на полу.

— Полученное от распродажи золото, пожалуйста, направьте в качестве соболезнования семьям погибших. Дворяне ли, простолюдины ли — без разницы. Распределите, пожалуйста, всем поровну.

— О-однако…

— Кажется, казначейство находится в тяжелом финансовом положении? Я осведомлена.

Анриетта начала снимать все драгоценности, которые были на ней.

Она отдавала их одну за другой Суперинтенданту финансов, который продолжал смотреть на нее широко раскрытыми от изумления глазами. Заметив надетый на безымянный палец левой руки прощальный подарок Уэльса — Рубин Ветра — Принцесса на мгновение закрыла глаза, однако сняла его тоже и передала чиновнику.

— Продайте также и это.

— Вы уверены?

— Да. Далее, и это тоже…

Она указала на изваяние Основателя, перед которым она возносила молитвы во время войны. Это была статуя Бримира, которая многие сотни, многие тысячи лет продолжала следить за Королевской семьей.

— Но, однако…

— Сейчас то, в чем нуждается родина — это не молитвы богам. Необходимо золото. Ошибаюсь?

Суперинтендант финансов, содрогаясь, яростно замотал головой.

Он уже намеревался покинуть кабинет, и тут Анриетта окликнула его:

— Я искренне прошу меня простить. Верните мне, пожалуйста, только это.

— Конечно, конечно! Заберите назад все, что угодно!

Принцесса протянула руку и взяла упомянутый предмет с подноса, который держал Суперинтендант финансов.

Это была корона. Оба собеседника были растеряны, поэтому не заметили подобной оплошности.

— Ведь если хотя бы этого не будет, полагаю, никто не заметит монарха в такой дуре как я.

После того, как чиновник, который демонстрировал смущение тем, что больше ничего не забрано, покинул кабинет, Анриетта начала перелистывать поименный список.

Разумеется, это был не тот объем информации, который можно запомнить.

Однако она настойчиво гравировала записи в своей душе. Она вспомнила про жизни, которые скрывались за этими именами. Она раздумывала, а не умолять ли ей о прощении, однако отказалась от этой мысли.

Когда она закончила читать поименный список, небо начало светлеть.

Анриетта взяла в руки последний лист.

Она заметила имя, написанное в конце документа, и у нее перехватило дыхание.

Там было записано имя с диковинным звучанием, которое Принцесса когда-то слышала.

Сработал будильник, и Сайто открыл глаза.

И резко поднялся с кровати.

Это была Земля, Япония, комната в шесть татами на втором этаже их семейного дома в Токио… его собственная комната.

В этот момент у него возникло неприятное ощущение. Чувство дискомфорта, которое, так или иначе, было трудно объяснить.

Это — моя комната, и, тем не менее, что это за неприятное чувство?

Когда все еще полусонный Сайто взял в руки часы в виде кота-робота, оказалось, что уже полдевятого утра. Ощущение дискомфорта мгновенно исчезло, мальчик воскликнул: "Проклятье!" — и выпрыгнул из кровати.

Опаздываю, ведь так?!

Прыгая через две ступеньки, Сайто по лестнице спустился на первый этаж и вылил недовольство на свою мать, которая мыла посуду на кухне:

— Мам! Почему ты не разбудила меня?

— Разве я постоянно не говорю тебе, чтобы просыпался самостоятельно?

В тот момент грудь мальчика внезапно пронзило нежное чувство.

Когда он взглянул на спину своей матери, на ее уложенные узлом волосы на затылке, то неожиданно расчувствовался. Хотя это была мамина спина, которую я, должно быть, постоянно вижу, с чего бы это у меня такие чувства?

Однако, сейчас не до этого. Похоже, я опаздываю в школу. Сайто влетел в гостиную, где стоял телевизор, надел брошенную там вечером школьную форму, снова вернувшись на кухню, сообщил маме: "Не успеваю, поэтому уже ухожу!" — свернул в трубочку тост, лежащий на тарелке, и, засовывая его за щеки словно хомяк, выскочил через парадный вход.

Если выйти из двери их дома, сразу начинается жилой район.

Сайто внезапно остановился.

Забор красного цвета у дома напротив, про который мама постоянно ворчала: "Отвратительный у них вкус".

Дерево хурмы в доме по соседству, с которого Сайто изредка воровал плоды. Автомат по продаже сока, установленный в начале квартала рядом с телеграфным столбом.

Обычный вид.

И хотя это должна быть привычная картина, мальчик ощутил, что все это каким-то образом дорого сердцу и почти родное.

Это было неприятное чувство, возникшее за сегодня уже в третий раз.

И вот когда он в растерянности застыл на месте, не понимая причины…

Его окликнули:

— Сайто!

Когда он обернулся, там стояла черноволосая девочка в униформе той же школы, что и он сам.

— Сиеста!

Да, это была она.

Это действительно стояла одетая в униформу его школы Сиеста, которая работала служанкой в Академии Волшебства Тристейна в параллельном мире Халкегинии.

Девочка, на которой был надет привычный глазу Сайто приталенный форменный пиджак, выглядела на удивление свежо и мило. Укороченная клетчатая юбка, как носят все школьницы. Под синим пиджаком — белая блузка. И чистенькие темно-синие гольфы.

Почему Сиеста находится в Токио?

Почему она одета в униформу той школы, которую посещаю я?

Ему показалось, что кроме этого есть много других интересующих его вещей, однако первым делом с его губ сорвался вопрос:

— Почему ты в такой одежде?

У Сиесты сделалось такое лицо, словно она спрашивала: "Что ты такое говоришь?"

— Да ведь я посещаю ту же школу, что и ты. Разве это не само собой разумеющееся — надевать эту униформу?

— Вот оно как? — Сайто кивнул. — И в самом деле, когда ты это упомянула, вероятно, так оно и есть. К слову сказать, у меня — туман в голове, и я не могу нормально соображать.

Сиеста подбежала и схватила его за руку.

— Я жда… жда… ж… жда… — с пунцовыми щеками мямлила девочка.

— Что стряслось?

— Я-я ждала тебя… Я хочу пойти в школу вместе… Так что…

— В-вот как…? Ладно, идем вместе.

"Ага, она — такая милая, поэтому и идешь?" — Сайто отверг возникшее у него сомнение.

— Ураа! — улыбаясь, Сиеста пошла первой. И тут на нее налетел весенний ветер. — Ай!

Сильный порыв весеннего ветра задрал черноволосой девочке юбку. От вида появившейся из-под одежды белой гладкой девичьей кожи Сайто невольно зажал нос.

— С-сиеста, почему… на тебе нет трусиков?

Прижимая руками подол юбки, она с застенчивым видом ответила:

— Д-да ведь… у меня… в отличие от дворянок нет такого кружевного белья…

— В Японии нет каких-то там дворян.

— Именно так и было.

"Странный разговор, — подумал Сайто. — Опять — ощущение дискомфорта.

Вроде как все сходится, однако что-то не ладится".

Когда он вот так углубился в свои мысли…

— Опаздываю, опаздываю!

Сбитый ударом сзади, Сайто повалился на землю.

Тем, кто сбил его, оказалась девочка с розовыми волосами. Продолжая держать во рту кусочек хлеба, она ловко двигала губами.

— Опаздываю, опаздываю! Уже опоздала! — восклицая это, она вернулась обратно и стала топтать растянувшегося на земле Сайто ногами.

— С-слышишь… — когда мальчик уже намеревался подняться на ноги, с криком: "Ах, опаздываю! Я опаздываю!" — девочка с розовыми волосами ударила его ногой в лицо. Сайто растянулся на земле.

— Мисс Вальер! — воскликнула Сиеста.

— Вот же… опаздываю! Уж опаздываю, так опаздываю!

Девочка, к которой обратились "мисс Вальер", начала танцевать на распластавшемся Сайто, одновременно выкрикивая: "Опаздываю, опаздываю, опаз-ды-ваю". Так и лежащий на земле мальчик заорал:

— Если тебя беспокоит, что ты опаздываешь, то прекрати плясать на человеке!

Тогда эта невысокая девочка с розовыми волосами скрестила на груди руки, посмотрела на него сверху вниз и дрожащим голосом пробормотала:

— У кого и куда ты пялился с похотливыми мыслями?

Эта девочка была одета в униформу того же фасона, что и Сиеста — в форменную одежду школы, которую посещал Сайто. Вид у нее был неопрятный: пуговицы на пиджаке расстегнуты, галстук ослаблен. Мешковатые неряшливые носки, идущие вразрез со школьными правилами. Тем не менее, розовые волосы и глаза каштанового цвета, несомненно, принадлежали его хозяйке.

— Почему у тебя такой внешний вид?

Однако Луиза не ответила ни на одну из реплик Сайто.

— У кого и куда ты пялился? Говори!

— Это не имеет к тебе никакого отношения, не так ли?! — парировал мальчик, и его лицо тут же оказалось придавлено ногой к земле.

— Имеет, и самое прямое! Ведь ты — мой фамильяр. Поэтому, если ты все время на меня не смотришь, это недопустимо. Если будешь глазеть по сторонам — будешь наказан.

Луиза с ненавистью уставилась на Сиесту.

— П-п-п-поэтому, если ты пялился на эту служанку с большой грудью, то будешь подвергнут пыткам. Понятно?

— Хватит надо мной издеваться! — воскликнув это и поднявшись на ноги, Сайто крепко схватил ее.

— Ах… — тонко простонав, Луиза упала на асфальт. Мальчик навалился на нее сверху и заглянул ей в лицо.

— Ч-что ты творишь…? С-с-с-собираешься напасть на свою хозяйку?

— Именно так.

— Что это ты станешь делать со мной, дворянкой! Хотя ты — всего лишь простолюдин!

— Вот как, дворянка, а так небрежно оделась?! — воскликнул Сайто, указывая на неряшливые носки, надетые на ней.

— А разве плохо? Собрался решать за меня, что мне надевать на ноги?! Хотя — всего лишь фамильяр! Отпусти меня!

— Ни фамильяры, ни их хозяева, ни дворяне здесь не катят! Что ни говори, ведь это — Япония.

Воскликнув: "Отпусти!" — Луиза бушевала и брыкалась. Сайто сильнее прижал бесчинствующую девочку и заглянул в ее горящие глаза.

— Ты… действительно хотела, чтобы это произошло?

Эта фраза вылетела из его рта, однако эти слова, казалось, совершенно ему не принадлежали. Образно говоря, было ощущение… словно он смотрел кино, где сам играл главную роль.

— …Что?

— Ты хотела, чтобы я тебя вот так завалил. Я не прав? Поэтому ты надела тот черный костюм кошки. Полагаю, вот в чем было дело. Ну, так что? Попытайся объяснить. Ну же, попытайся все объяснить! — закричал Сайто, а в его до странности холодной части рассудка теплилась мысль: "Когда-то мне приходилось говорить подобные слова".

Тогда щеки девочки стали розовыми, как цвет ее волос. Словно бы увиливая от ответа, она отвернулась в сторону.

— Б-болван, что ли? Кто тут хотел, чтобы его завалили? Будешь шутить — и я ведь пну тебя в твое ценное место, которое страдает непостоянством.

— Ну, так попытайся пнуть, — когда он произнес это решительным тоном, Луиза закусила губу.

— Пошел прочь… — пробормотала она слабым голосом.

— Ладно, приступим, — он послушно кивнул и уже намеревался расстегнуть пуговицы на блузке, которая скрывала плоскую равнину, на которой не было ни единой выпуклости. И при этом он думал: "Когда-то я делал нечто подобное". И тут же он получил по голове удар сковородой от Сиесты, которая стояла сзади.

— Ай!

— Это — общественное место. Пожалуйста, остановитесь, поскольку то, что вы делаете — неприлично.

— Почему эта сковорода…

— Я ношу ее с собой только для того, чтобы готовить еду.

— Не делай того, о чем тебя не просят! — закричала Луиза на Сиесту, совершенно не проявляющую робости. Та повернулась к своей сопернице.

— Хотя я вам помогла, это было ненужным действием? Тогда все-таки фраза "Пошел прочь" — обман. Это не является вашим истинным намерением. Все-таки вы хотели, чтобы с вами совершали развратные действия.

— О-ошибаешься! Раз ты служанка — займись хотя бы стиркой, и делай это молча!

— Ладно, я буду стирать, поэтому одолжите мне, пожалуйста, стиральную доску.

— Что? У меня нет какой-то там стиральной доски!

— Разве у вас ее нет? Вот там есть превосходная доска, — она указала на грудь соперницы. Луиза издала такой крик, словно являлась оборотнем-птицей:

— Keeeeeeeeeeee!

Плоская грудь нам с руки
Вместо стиральной доски.
Мыло в тазу разведем,
Белье хорошенько потрем.

Луиза набросилась на поющую Сиесту:

— Что за дела! А такая как ты пустоголовая служанка, у которой только большая грудь и имеется?! Ты не думаешь ни о чем, кроме как пофлиртовать с мужчинами! Надень хотя бы нижнее белье!

— Да ведь разве вы — не такая же?! Несмотря на то, что спите с Сайто в одной постели, изо всех сил надеясь на что-то! В такой одежде, что недалеко и до полной наготы! Просто смехота, а не дворянка! В глазах — блеск, а сама с нетерпением ожидает, когда Сайто на нее набросится, разве не так?! Даже не существует более вульгарной особы!

Обмениваясь грубостями: "Что за дела!" — "Плоскодонка!" — "Тупая служанка!" — и многими подобными, две девицы начали эффектную потасовку. Вот же, юбки у них развеваются, соперницы пустили в ход ногти, хватают друг друга за волосы, и вообще сцепились, словно свирепствующие петухи.

— О-остановитесь же… — проворчал Сайто, однако девчонки его не слушали.

К ребятам подъехал черный лимузин.

Тем, кто со щелчком открыл переднюю пассажирскую дверь и появился наружу, был одетый в черный костюм и белые перчатки Мазарини. Он открыл дверь салона, после чего почтительно поклонился.

Из машины появилась одетая в белое платье Анриетта. У нее на голове была украшенная цветами шляпка без полей. Это был костюм скорее для какой-нибудь девушки-дворянки, нежели для Принцессы. Под мышкой она сжимала сумочку, которая смотрелась дорогой.

Дробными шажками Анриетта подбежала к Сайто, после чего протянула ему руку.

— Ты остановил огромную семидесятитысячную армию.

— Да, — рассеянно ответил Сайто.

— Ты действовал по-настоящему решительно. Ах, ты — спаситель Тристейна. Перед тобой — беспомощная королева, не способная ничего сделать, однако я должна вознаградить такую преданность. Итак, пожалуйста, поцелуй, мне руку.

Сайто взял ее за кисть и прижал к своим губам, после чего Анриетта дерзко обвила руками его шею.

— П-принцесса?

— Пожалуйста, называй меня Анной. Итак, далее прояви, пожалуйста, сострадание к этим губам.

Мальчик растерялся, и Анриетта внезапно притянула к себе голову Сайто и прижалась губами к его губам.

"Рискованно", — в тот момент, когда он так подумал, до него долетели крики:

— Что ты делаешь с Принцессой?!

— Исключительно аристократические особы! Тебе нравятся только те, кто занимает более высокое социальное положение! С какой-то там деревенской девочкой ты любовь не закрутишь, ведь так?!

Сайто, осведомленный, что значит стать объектом нападок Луизы и Сиесты, вырвался из рук Анриетты и бросился бежать.

— Ожидай! Продолжения в той самой дешевой гостинице! — воскликнула Принцесса.

— В дешевой гостинице продолжения чего?! Что это все значит?! — Ты там что-то делал?! Наверняка тебя обряжали в странную одежду! — крича это, Сиеста и Луиза бежали за ним.

Задыхаясь от бега, он спасался от них, и тут из-за угла с рокотом появился американский мотоцикл. На нем друг за другом сидели Скаррон и Джессика, одетые в одинаковые нелепые кожаные костюмы.

Мотоцикл опрокинул Сайто.

Джессика легко соскочила с седла и посмотрела вниз на лежащего на земле мальчика:

— Это никуда не годится, ведь так? Прохлаждаться[2] в таком месте. Быстро, помоги мне в таверне.

— Т-ты…

— Что? Ты в унынии, не так ли? Ладно, сделаем то, что поднимет тебе настроение? — бросив на него шаловливый взгляд, она уже намеревалась поместить его руку в ложбинку между двух роскошных грудей, которые проглядывали через вырез в кожаной куртке.

Ну, не до такой же степени, тем более — сейчас.

— П-подожди секунду!

— Подождать чего? — Джессика, расточая сексуальность, которая щекочет сердце мужчин, уставилась на Сайто обворожительным взглядом. — Ведь ты не знаешь, как вести с девушками? Поэтому так жестоко и пострадал.

И в тот момент, когда мальчик был словно поглощен ее глазами…

— Снова эта черноволосая!

— С моей кузиной! Такие действия!

Оставив Джессику, Сайто бросился бежать. Выскочив на проспект, он спасался бегством, протискиваясь сквозь толпу людей, и тут налетел на кого-то.

— П-прошу прощения.

Тем, с кем он столкнулся, оказалась женщина с длинными розовыми волосами. У нее на плечах был наброшен светло-фиолетовый кардиган, и она сжимала в руке поводки, удерживающие множество собак.

Громко лая на разные голоса, псы приблизились к Сайто.

— Собака! Много собак! Собакиии! Ай! Ой-ой-ой!

— Ах-ах, похоже на то, что ты сильно понравился этим ребяткам.

Он узнал обернувшуюся к нему женщину. Он видел это лицо в родовом поместье Луизы.

Эти длинные розовые волосы и эта окружающая ее мягкая атмосфера взрослой женщины.

Она положила палец на подбородок и звонко рассмеялась. Действительно, это была Каттлея, средняя сестра Луизы. Сопровождавшие ее собаки принялись дробно тыкаться носами в тело Сайто.

— Ай! Слышите! Остановитесь! Прекратите, я говорю!

Вокруг продолжался разноголосый лай.

— Что за дела! На этот раз — с собаками! Собаки для тебя — самые подходящие товарищи, разве не так? Или лучше сказать — всякий сброд! Что же это! Такому болвану как ты все-таки лучше с существами без всякого социального положения! — кричала почти догнавшая его Луиза.

— В конце концов — даже с собаками! Такое невозможно простить! — кричала Сиеста.

У обеих девчонок было зловещее выражение на лицах. Если они меня схватят, то моя жизнь — в опасности. Однако эти собаки так навалились, что не получается даже пошевелиться.

— Я сделаю из тебя собачий коврик! — в тот момент, когда кричащая это Луиза набросилась на него… Сайто был внезапно поднят в небо.

— Л-лечу?

Мальчик взглянул вверх, и оказалось, что он был схвачен ветряным драконом. На загривке у зверя сидела девочка с синими волосами. Это была Табита и ее фамильяр, Сильфида. Раз — и дракон поднял Сайто себе на спину.

По какой-то причине синеволосая девочка была одета в униформу стюардессы. То, что Табита, напоминающая ребенка, одета в такой костюм, не выглядело ничем иным, кроме как дурной шуткой.

Девочка, не обернувшись на его появление, внимательно уставилась на страницу книги.

— Ч-что это ты… Как бы там ни было, я спасен. Спасибо тебе, — облегченно вздохнув, Сайто высказал слова благодарности.

Однако Табита, как обычно, не ответила ни на одну из его реплик.

Мальчик тоже некоторое время хранил молчание, и все же… скоро он почувствовал себя неловко. Он намеревался найти какую-нибудь тему для разговора, и тут его взгляд остановился на книге, которую читала девочка.

— Извини за беспокойство… что ты все время читаешь?

Табита не ответила.

Сайто поневоле заглянул в книгу, которую она читала. Увидев напечатанный там заголовок, мальчик изумленным голосом воскликнул:

— Что? "Формула любви — для того, чтобы нравиться мальчикам"? Ты читаешь такие книги?! Ха-ха-ха-ха! У тебя тоже действительно имеется интерес к подобным делам!

Табита безмолвно перелистывала страницы. Гневалась ли она или пребывала в смущении — невозможно было что-либо прочесть в ее глазах.

— Все это так, однако, сколько бы книг ты ни прочла, это бесполезно. Ведь для начала научись умению обмениваться репликами, хотя бы полностью проведи одну беседу. Очень важным делом является выражение в словах своих чувств. Вот так, — пробормотал Сайто, благовидно кивая. — Как бы там ни было, с такой вечно молчаливой особой, как ты, не стоит об этом и говорить.

Мальчик погладил Табиту по волосам. "Продолжай", — как бы выражая это, девочка помотала головой.

— Точно. Давай, попытайся попрактиковаться в разговоре со мной в качестве собеседника.

Табита молча впилась взглядом в лицо Сайто. Он прождал достаточно долго, однако губы девочки ни на миг не шевельнулись.

— Эй, в чем дело? Так ты точно любимого не заведешь. Ну же. Слышишь, давай. Разве ты не знаешь каких-либо слов кроме формул заклинаний?! Давай, попытайся что-нибудь сказать.

Полушутя, он покачал голову Табиты вправо-влево.

Тогда девочка быстро встала.

— Поняла.

— Что?

Табита, совершенно не меняя выражения лица, начала выговаривать слова, словно пулемет:

— Не заведу себе любимого? Это — не твоего ума дело. Не желаю, чтобы мне это говорил такой, как ты, который постоянно колеблется между служанкой и волшебницей без груди, не сходясь ни с одной из них. Что касается тебя, то стоит тебе увидеть кого-нибудь с грудью побольше: принцессу, ту городскую девчонку или мою старшую сестричку, — и сразу виляешь хвостом, как кобель[3], просто ужас. "Это — плохо, так нельзя, это действительно никуда не годится, не могу принять твою любовь, ведь я — человек, прибывший из параллельного мира", — утверждаешь ты, а в это время твое тело говорит совсем обратное.

— Эй, ты, — лицо у Сайто стало пунцовым.

— То есть, обе девицы гневаются. Гонятся за тобой. Даже будет жестокое наказание.

— Хоть ты — еще ребенок, а говоришь дерзости, не так ли? — произнес Сайто, взглянув на ее рост. Даже по сравнению с маленькой Луизой рост у Табиты был на целую голову ниже. Девочка, не меняя выражения лица, продолжила свою речь:

— Кто здесь — ребенок? Разве не ты?! Такой как ты тупой парень, ведущий двойную игру, еще не достиг и десятилетнего возраста.

— Ай! — находясь на спине ветряного дракона, Сайто, скорчившись, присел. Ведь Табита изо всей силы ударила его ногой в пах. Затем девочка поставила ногу ему на затылок.

— Я сделаю из тебя своего домашнего зверька.

— Не издевайся надо мной!

— О чем ты говоришь? Кажется, ты ведь рад. Полагаю, тебе такое по вкусу. Полагаю, тебе хочется, чтобы такая маленькая девочка, как я, господствовала над тобой. Это написано на твоем лице.

— Н-ну знаешь… — он вскочил на ноги, после чего схватив Табиту за плечи.

Их взгляды встретились.

В этот момент девочка покраснела и отвернулась.

Сайто, питающий слабость к таким жестам, моментально опешил.

— Не делай без предупреждения такое лицо!

Следующая атака, предпринятая Табитой, превзошла все его ожидания.

— Бу…

— Бу?

— Будь со мною нежным…

— Бу-будь со мною нежным, т-т-ты… — Сайто хватал ртом воздух, словно задыхающаяся золотая рыбка.



Следующая ее атака одним ударом заставила его сдаться.

— Ц-ц-ц

— Ц-ц?

— Целоваться, научи меня, как это делать…

Не понимаю смысла.

Совершенно не понимаю.

Однако, это так мило.

Табита всегда была невыразительна, поэтому такая атака оказалась для Сайто неожиданностью. Но не заурядной неожиданностью. Это был так называемый приятный сюрприз. Удивление, радость и возбуждение на несколько секунд окутали мальчика, обнадеживая его, что, по-видимому, что-нибудь да выйдет. Нет, уже что-нибудь да вышло.

"Если внимательно посмотреть, у Табиты — красивая кожа, словно белый снег. И еще — пронзительно голубые глаза, совсем как сапфиры, — эти голубые озера, в которых наряду с незрелостью отражалась удивительная строгость, заставили сердце Сайто биться быстрее. — И еще — благородные, изящные черты лица не хуже, чем у Луизы… Всегда думал: "Незрелое дитя", поэтому не замечал, однако она красивая…

До такой степени напридумал себе, а что я чувствую по отношению к этому ребенку?" — раздумывая так, он замотал головой.

— Т-ты глупая, отец однозначно разгневается. Ведь под этим подразумевается, если я тебя поцелую, то меня арестуют!

Не дрогнув, Табита вытянула губки.

— Братик…

Это было нарушение правил. На спине ветряного дракона Сайто разрывался в жестоких противоречиях со своим телом, и тут сзади послышался гул самолетного двигателя. Когда мальчик обернулся, оказалось, что там летит истребитель Зеро.

— Ты!

В кабине виднелись лица обеих преследовательниц.

— Почему вы можете вести этот самолет?! — когда Сайто так заорал, Сиеста в ответ воскликнула:

— Научилась у своего прадедушки!

Затем до него долетел гневный вопль Луизы, не давая ему времени задаться вопросом, а почему среди настолько громкого рокота двигателя слышны голоса:

— На этот раз — даже с ребенком, который меньше меня! Такому болвану как ты кто больше по нраву: маленькие или большие?! Или лучше сказать, что тебе все хороши?! Как отвратительно!

Бах-бах-бабах! Крылья истребителя Зеро затряслись.

"И это при том, что заряды калибром 20мм для пушек должны были закончиться?" — когда он так подумал, пролетающие снаряды оказались… бутылками с вином.

— Пей с удовольствием! — долетел до мальчика голос пьяной Сиесты.

"Она ведь, напившись, пилотирует самолет", — Сайто охватило гнетущее ощущение.

— Ох, и это — управление самолетом? — когда он пробормотал это, ему в подбородок попала бутылка. Больно.

Мальчик нетерпеливым голосом закричал:

— Табита, гони! Если использовать ускорение ветряного дракона, то можно оторваться от истребителя Зеро!

— Табита? Дорогой, ведь я — Кирхе?

Синеволосая девчушка незаметно превратилась в свою рыжеволосую подругу. Более того, в своем костюме, состоящем только из нескольких ракушек, которые закрывали самые интимные места, она выглядела так, словно сошла с гравюры.

— Все в порядке, поэтому быстрее спасаемся бегством! Если двигаться так же медленно, как сейчас, будем убиты! Лети быстрее!

— Да ведь она не может летать!

— Кажется, это — ветряной дракон!

— Это — моя огненная ящерка.

Незаметно зверь, на котором верхом сидел Сайто, превратился в Пламя, саламандру Кирхе.

— Но почему?!

Ящерица тут же начала падать. В панике мальчик уже намеревался схватить рукоятку Дерфлингера. "Если это получится, то с помощью силы Гандальва я запрыгну на преследующий нас истребитель Зеро!" — подумал он, однако…

— Что за! Тело не становится легким!

Он взглянул на свою левую руку, и оказалось, что руны исчезли.

— Аа! Что за! Аааа!

Он неуклонно приближался к поверхности земли.

— Падаю! Падаю! А? Что это?!

Что-то виднелось.

Это был сияние.

— …Сверкает. Золотой?

В момент удара о землю он оказался окутан чем-то ослепительным, что сияло золотым цветом.


* * *

— Падаю! — громко закричал проснувшийся Сайто.

Переведя тяжелое дыхание, он пробормотал голосом, в котором чувствовалось облегчение до глубины души:

— Сон…?

В голове, где был полный сумбур, мальчик обдумывал недавнюю вульгарную пьесу.

Это был шумный беспорядок с нелепым содержанием, где Сиеста и Луиза преследовали его, а Анриетта, Джессика, собаки и Табита настойчиво шли с ним на сближение.

Нуу, если это — не сон, то не было причин, чтобы Луиза и Сиеста были одеты в униформу школы, которую я посещал в Японии на Земле, и чтобы Табита в костюме стюардессы сближалась со мной. Однако, такое, что я вижу подобные сны…

— До такой степени сильное желание иметь успех у женского пола? Я… — слегка смутившись, он содрогнулся. После того, как тело Сайто некоторое время судорожно подергивалось, он забеспокоился: "Надеюсь, что никто не мог видеть нынешнего меня?" — и огляделся вокруг.

— Ох.

У него имелись внимательные зрители.

То, что бросилось Сайто в глаза, были лица детей, уставившихся на него самого.

Это были различные лица: большие и маленькие, мальчишечьи и девчоночьи — все вперемешку. Также были всевозможные цвета волос: золотистые волосы, ребенок с рыжими волосами… черные волосы. С заметной озабоченностью на лицах дети пристально уставились на подозрительное поведение незнакомца: как он, проснувшись, беспокойно подергивался всем телом, как у него покраснело лицо, как он с облегчением вздохнул. Хотя одежда на этих детях была испачкана, их глаза бодро сверкали.

Один мальчик с волосами золотистого цвета, наклонившись над Сайто, пристально вглядывался в его лицо.

— Слушай… ты видел меня сейчас? — когда фамильяр спросил это, лицо мальчика искривилось от ужаса.

— Это — странный человек! Подозрительный человек! — выкрикивая подобные фразы, маленький наблюдатель бросился бежать.

— Э-эй… это — недоразумение, недоразумение!

— Странный человек! Человек, к которому опасно приближаться!

Остальные тоже бросились следом.

— По-подождите! Я нисколечко не странный!

Однако дети, у которых такое оправдание Сайто не нашло отклика, стремглав выскочили из комнаты.

— Что же это… они. Я всего лишь злился, поскольку был слегка смущен по поводу своего сна, не так ли…? Однако, где это я?

Сайто осмотрел комнату, в которой находился.

Это было небольшое помещение. Сбоку от кровати — одно окно, в противоположной стене — дверь. В центре комнаты был установлен маленький круглый стол, а к нему были придвинуты два деревянных стула.

Кровать, на которой спал Сайто, была грубая, однако чистая. На белоснежных простынях было уложено мягкое одеяло.

— Какая-нибудь гостиница…? Полагаю, не более того. Я получил тяжелые ранения…

Нервничая, он уставился на свое тело. Его там и тут покрывали повязки. Затем он наконец-то ясно и отчетливо вспомнил ожесточенное сражение, которое загнало его на грань смерти.

Точно.

Я… чтобы дать Луизе и всем нашим возможность сбежать, в одиночку противостоял семидесятитысячной армии. Это было жестокое сражение, при одном только воспоминании о котором тело трепещет.

После того, как я вклинился в авангард того огромного войска, по совету Дерфлингера я беспрестанно выбирал в качестве целей волшебников-командиров.

И все шло хорошо, ведь я расправился с изрядным числом магов, однако я подвергался множеству магических атак, и сознание начало меня покидать. Уже ослабевая, я заметил окруженного рыцарями волшебника, который напоминал генерала, и атаковал их.

И в этом месте память обрывается, однако…

— …Во всяком случае, по-видимому, я спасся, — пробормотал Сайто голосом, в котором, похоже, ощущалось облегчение и какая-то вялость.

Одновременно с пришедшим спокойствием внутри заворочалось подозрение.

Его поражали заколдованные стрелы и сгустки пламени, а этого было более чем достаточно, и, несмотря на это, не выглядело так, словно он настолько серьезно ранен. Мальчик запомнил, что на кратчайшей от него дистанции взорвалась огненная сфера, и его левая рука стала напоминать обугленную деревяшку. И это еще не все. Из его тела в такой мере, что он мог это чувствовать, ужасно текла кровь. Зияющая рана в животе. Ощущение того, что сломанные ребра прорвали несколько внутренних органов. Иначе говоря, то были смертельные раны.

И все же, если взглянуть сейчас на мое тело…

До такой степени ужасный ожог на левой руке исчез, и свежая розовая кожа проглядывала через щели в повязках. Похоже, раны по всему телу на данный момент затягивались.

Сайто в недоумении склонил голову набок.

Собственно говоря, что же произошло с моим телом?

— Нуу, это — мир, в котором полно волшебников, поэтому, что бы ни произошло, загадочного в этом нет, ведь так…? — пробормотал себе Сайто в присущей ему оптимистической манере.

В следующий момент он спохватился, что неясная проблема "Я спасся" — это еще не все. Когда он с облегчением успокоился, то вспомнил много других вещей.

Именно, с моим телом все так и обстоит, однако есть и другие важные вещи, не так ли?

То, что я атаковал огромную семидесятитысячную армию — это чудесно, и все же…

В действительности, я сумел заставить вражеское войско впасть в панику?

Я выиграл время, чтобы союзники эвакуировались?

Смогли Луиза и все остальные благополучно убежать?

— Хмм… как обстоят дела? Я беспокоюсь. Ага, спросить у Дерфа, что ли?

Сайто рыская глазами вокруг, искал Дерфлингер.

Однако нигде в комнате разумного меча не обнаружилось. "Разыскав его, я хочу спросить, что с того момента случилось", — размышляя об этом, Сайто попытался встать, однако…

— Больно!

Из его горла вырвался крик, словно у агонизирующей лягушки.

Острая боль, словно при судорогах, пронзила его бока, ноги, руки, лодыжки и шею. От боли, которая, казалось, обволакивала каждую клетку его тела, у Сайто в глазах замелькали мушки. Его жизнь была спасена, тем не менее, похоже, ужасные раны никуда не делись.

То жестокое сражение, которое с момента пробуждения и до сих пор ощущалось, словно часть сновидения, внезапно получило реальные очертания, и мальчика затрясло. Он начал сильно дрожать. Сайто попытался подавить это, однако дрожь не прекращалась.

Один неверный шаг — и я бы погиб, наверняка я вырвался из лап смерти[4].

Хочу полежать на кровати, пока эта дрожь не утихнет.

— И все же… не мог же я спать.

Я должен кого-нибудь увидеть.

Он хотел точно знать, принесли ли пользу его действия, совершенные с риском для жизни, или нет.

Поэтому он пытался встать много раз.

Когда он, выкрикивая: "Больно! Ай-ай!" — по-разному пробовал, каким же образом он сможет встать так, чтобы его не пронзила боль…

— Тебе все еще нельзя двигаться.

Из дверного проема, куда убежали дети… прозвучал освежающий, словно журчащая ключевая вода, красивый голос.

Когда Сайто, вздрогнув, повернулся в ту сторону, в комнате, открыв дверь, появилась девочка с золотыми волосами, напоминающими ниспадающую реку из звезд.

От увиденного облика появившейся девочки на ум Сайто сначала пришло…

Это было золотое сияние.

Это — золотое сияние, которое я видел под конец недавнего сна.

Превратившись в реальность, тот блеск жег мальчику глаза.

Он торопливо напряг зрение. Если внимательно присмотреться, то в действительности дело было не в том, что девочка сияла. Просто впечатление, которое она производила, было чересчур сильным, и поэтому ощущалось нереальное свечение.

Появившаяся перед Сайто девочка была, по меньшей мере, красивой. Или нет, такое слово как "красивая" казалось банальностью, поэтому она была окутана божественной красотой. Когда ее тело двигалось, вероятно, все падали на колени и благоговели перед ней.

А пока что Сайто хватал ртом воздух, выдавливая из себя стоны, так и не ставшие его голосом.

— Что случилось? — рассеянно наклонив голову на бок, переспросила девочка.

— Нет, нуу, ничего, нуу.

Незнакомка, словно робея, мгновение пребывала в нерешительности, однако затем, как бы решившись, глубоко вздохнула и приблизилась к Сайто. На ней было надето грубое короткое платье зеленого цвета, однако оно скорее не портило ее красоту, а наоборот, подчеркивало ее чистоту. Из-под короткого подола тянулись стройные прекрасные ноги, и их мило украшали белые сандалии.

Это простое одеяние смягчало ее чрезмерно ослепительную красоту и создавало дружественную атмосферу.

Оказавшись рядом с Сайто, девочка через силу улыбнулась. Это улыбающееся лицо словно бы заявляло: "Я буду стараться изо всех сил, чтобы заставить тебя успокоиться". Однако, это не создавало проблем ее красоте. Скорее от нее струилась доброта.

— Как чудесно. Ведь ты спал почти две недели… я волновалась, поскольку думала, а вдруг ты не проснешься.

— Спал так долго…?

То, что он спал почти две недели, тоже было удивительным, однако красота этой девочки была еще большим потрясением.

Ах, ощущение того, что она словно окутана сиянием, возникает благодаря ее длинным волосам, разделенным пробором посередине лба. Эти светлые волосы, которые подобны набегающему на берег золотому морю, отражают солнечный свет, проникающий через окно, и стоит ей только наклонить голову набок, как они с шелестом обрушиваются вниз и колышутся над ее щеками.

Когда видишь это лицо, имеющее безупречные черты и силуэт, словно объект компьютерной графики, который затруднительно выполнить, тут же приходит мысль: "Красивое", и в то же самое время становится тревожно. Такое красивое человеческое существо ничем, кроме как какой-нибудь ошибкой, и представить невозможно.

И тогда… через просветы в ее золотых волосах стали видны заостренные уши, которые ему до сих пор не приходилось видеть.

"Даа, форма ее ушей очень необычная", — в тот миг, когда, размышляя над этим, он попытался пошевелиться, его бока пронзила острая боль, которая не шла ни в какое сравнение с ранее испытанным мучением. Это была сильная боль, которую он до сего момента еще не ощущал.

Благодаря этой боли он вдруг реально ощутил Жизнь. Из-за того, что он ранее думал: "Безусловно, я умру", это реальное ощущение жизни потрясло Сайто до глубины души.

Подобно тому, как поникший цветок жадно впитывает воду, внутри мальчика растекался покой. Это был стремительный поток душевного спокойствия. Это был бурный поток чувств, которые шептали: "Жизнь спасена".

— Да неужели… я живой…

Постепенно во внутренних уголках его глаз стало горячо. Он подумал: "Я живой", и даже раны на его теле, которые все еще болели, словно в момент судорог, стали для него дороги.

— Ах! То, что они болят, говорит о том, что я живой, — пробормотал Сайто со слезами на глазах.

— П-послушай… повязки не тугие? — глядя на такое его поведение, девочка моргнула своими прозрачными, словно огромные дождевые капли, зелеными глазами и протянула к мальчику руку.

Когда Сайто в действительности ощутил себя живым, красота находящейся перед ним девочки, на этот раз обретя реальные черты, заставила его сердце задрожать.

Аах, когда к тебе прикасается такой красивый человек, это — словно божественная кара.

Мальчик, на миг ощутивший подобные идиотские мысли, резко отпрянул назад.

От этого девочка, ахнув, широко раскрыла глаза.

Заметив, что ее уши стали видны через просветы в волосах, она прикрыла их обеими руками. Прямо на глазах ее щеки порозовели.

— П-прошу прощения.

— Что?

— Однако, будь спокоен. Ведь я не причиню тебе вреда.

У Сайто был рассеянный вид. Видимо, она неверно подумала, будто я испугался, ведь я откинулся назад. Нелепое недоразумение. Из-за этой излишней красоты я всего лишь потерял присутствие духа, а пугаться мне не от чего.

— Все не так, ты ошибаешься! Знаешь, у меня нет никаких причин пугаться. Просто, ты очень, нуу, к-к-кк…

— К-к?

— Красивая, именно поэтому…

От этой своей фразы Сайто покраснел. От того, что он сказал девочке: "Красивая", просто невозможно обидеться.

Лицо у незнакомки сделалось удивленным.

— Красивая?

— У-угу.

— Ты думаешь так даже после того, как видел мое ухо? — сказав это, она убрала руки, которыми укрывала свои уши.

— Да.

С озадаченным видом Сайто кивнул. "Определенно заостренная — это необычная для ушей форма. Однако, в Халкегинии существует множество удивительных живых существ: и орки, и драконы, и духи воды, которые и живыми существами-то не выглядят. Теперь уже меня и заостренными ушами не изумить. Нуу, полагаю, что и люди с такой формой ушей здесь существуют", — по крайней мере, он только так и смог размышлять.

— …Ты действительно не изумлен? Тебе не страшно? — девочка уставилась на Сайто, и на ее лице было заметно сомнение.

— Правда-правда, я не изумлен, и мне не страшно. Зачем мне бояться? Откуда такой вопрос? Кстати, полагаю, что есть множество других страшных существ. Драконы, например, или тролли.

Похоже, незнакомка почувствовала облегчение.

— Такой человек, который не боится эльфа — большая редкость.

— Эльфа?

"Такое название уже приходилось слышать, — Сайто пошарил по закоулкам памяти и вспомнил. — Таак, определенно, это — название расы, которая живет в "Восточном Краю", и время от времени становится предметом для разговоров. По слухам они свирепы и, похоже, по тем или иным причинам не ладят с людьми из-за Святой земли.

Что за ужасная компания там подобралась?" — размышлял он, однако находившаяся перед ним девочка была далека от таких отзывов.

— Да, эльф. Я — полукровка, и, тем не менее… — пробормотала незнакомка с оттенком презрения к самой себе. После чего тень огорчения упала на ее красивый как у фарфоровой куколки лоб.

Однако, надо же, это печальное лицо словно зачаровывает.

Мальчик на некоторое время загляделся на нее, а затем… опомнился.

Эй, Сайто, не время наслаждаться тем, что восхищаешься красивой девицей.

Есть множество вещей, которые тебя беспокоят, не так ли?

Каким образом я спасся?

Что случилось дальше на войне?

Что с Луизой?

Что с Сиестой?

Что со всеми остальными?

Однако, для начала есть дело, с которым не следует медлить. Лучше будет позднее постепенно обо всем расспросить.

— Ты спасла меня? — указывая на повязки, которыми было обмотано его тело, сказал Сайто

— Да, — кивнула девочка.

— Вот оно что… Спасибо. Действительно, спасибо.

Он бесчисленное множество раз высказал ей слова благодарности. Однако, сколько ни благодари, всегда будет недостаточно.

Незнакомка улыбнулась застенчивой улыбкой.

Похоже, разговор с Сайто как-то приводил ее в замешательство. Настолько робкая хозяйка такой красоты, и при всем том — кажется весьма наивной.

От такого ее поведения Сайто невольно готов был расслабиться, однако мальчик пересилил себя. "Сейчас — не время терять голову от любви. Есть много вещей, о которых я должен расспросить.

Однако… — и тут в его мозгу что-то щелкнуло.

Секундочку, разве это не странно?

Она меня спасла?

Эй-эй, да ведь я атаковал огромное семидесятитысячное войско?

С виду у этой незнакомки — облик обычной деревенской девочки. Каким образом он смогла спасти меня из рядов огромной армии?"

Постепенно в душе у Сайто начало зарождаться подозрение.

Тогда к нему пришло ощущение, что ее красота таит в себе скрытый смысл.

Возможно, эта девочка-эльф является врагом, не так ли?

Заставив меня расслабиться, она намеревается вытянуть из меня какие-нибудь сведения…

Только он так подумал, и красивая девочка перед ним тут же предстала как вражеская западня. Общепризнанный штамп: в кинофильмах и манге шпионы — красивые девицы.

Кроме того, явившись в этот мир и встретившись с Луизой, Сайто постиг одну истину: "Даже если нечто внешне смотрится мило, не всегда его содержимое тоже является таким же".

Такова эта истина. Это была непоколебимая истина, живым примером для которой служили полученные его телом увечья.

Благодаря такой истине его сомнение в отношении этой девочки еще более разрослось.

— Кхм-кхм…

— Что случилось?

— Нуу, кхм, — Сайто откашлялся, после чего и спросил спокойным голосом. — Я искренне благодарю тебя за то, что спасла меня, однако разреши задать один вопрос?

— К твоим услугам.

— Где ты меня спасла?

— Ты лежал в лесу, поэтому мы перенесли тебя сюда.

Лежал в лесу?

Да ведь я упал, окруженный огромной армией?

Почему в каком-то лесу?

Прищурив глаза, Сайто уставился на девочку взглядом, полным подозрения.

Возможно, ощутив неприятную атмосферу от такого его поведения, девочка произнесла, по-видимому, сглаживая ситуацию: "Нуу, ладно, пойду, принесу поесть", — и уже намеревалась уйти. Сайто схватил ее за руку.

— Куда ты дела мой меч?

— Ах, меч, который лежал рядом с тобой? Понимаешь, тот меч, не знаю почему, но он протестовал. Я подумала, что тебя нельзя будить, поэтому положила его в комнату на другой стороне…

Сайто резко нахмурился. Он вспомнил слова из детективного фильма, который когда-то видел. "И у красивой розы есть шипы". Там в итоге красавица оказалась преступницей. Черт, эта девчонка все-таки заморочила мне голову?

— Должна быть какая-то причина, чтобы Дерф протестовал.

— Даже если ты говоришь, что должна быть причина… — сказала она голосом, в котором, похоже, чувствовалось беспокойство. Тогда, глядя на руку Сайто, которая сжимала ее собственную кисть, девочка с застенчивым видом закусила губу. — П-послушай… пожалуйста, нуу, рука…

Незнакомка билась, желая стряхнуть захват Сайто. Однако мальчик не отпускал. Продолжая кривиться от боли, он потянул ее тонкую девичью руку на себя. От этого щеки незнакомки краснели все больше и больше.

— Послушай… отпусти… пожалуйста.

— Будем говорить правду? — однако, что касается Сайто, то в нем раскрылся характер великого детектива, который вот-вот загонит преступницу в угол. У него был весьма беспокойный характер. Даже тот факт, что он, кажется, лицом к лицу столкнулся со смертью, похоже, не исправил эту его неприятную часть.

— Ты из армии Альбиона. Скажи, я в Аль-би-о-не.

— О-ошибаешься. Мы — альбионцы, однако мы не имеем к армии никакого отношения, — девочка с испуганным видом замотала головой. Однако Сайто, вошедший в роль детектива, окончательно утвердился в подозрении, что она является подручной альбионских военных.

— Ты сказала, что я лежал в лесу, так? Но место, где я находился, когда потерял сознание — в окружении вражеской армии! Вот так!

— Э-этого я не знают…

— Признавайся!

— Ай…

Девочка, которую Сайто тянул за руку, потеряла равновесие. И как есть, она упала мальчику на бедро.

— Признавайся! Ч-что?

В тот миг лицо Сайто стало мертвенно-бледным.

Что-то расплющилось об его бедро.

Детективные раж и подозрения по отношению к незнакомке были сметены, и в его мозгу начала разбухать совсем другая проблема.

"Эй, Сайто, есть вопрос.

Что это за часть ее тела, которая сейчас расплющилась об твое бедро?

…Грудь?

Судя по ее положению это — ее грудь.

Однако… навряд ли, невозможно представить, что это — грудь. Не должно существовать такого размера груди. Именно, не существует.

В обычной жизни есть же люди, которые подкладывают что-нибудь в то место, где у них имеется грудь? — воображал себе Сайто, а мозг его продолжал кипеть. — Нуу, например, мягкие булочки. Или тряпичных кукол. Нуу, или скатанные в шарик подушки для сидения[5].

Здесь же нет необходимости.

В таком случае все-таки это — ее грудь. Игнорирующая все законы природы недопустимая грудь".

Мальчик мельком заметил профиль незнакомки. Ее лицо краснело и краснело. От стыда и напряжения она, похоже, была не в состоянии говорить. Поскольку Сайто крепко держал ее руку, она никак не могла встать. И, тем не менее, девочка отважно металась и билась, пытаясь подняться.

У мальчика мучительно сжалось горло.

Если уж такое сталось. Я, ах, я…

Эти мягкие, тяжелые объекты на его бедре плавно меняли свою форму.

Сайто, разинув рот, уставился на девочку. Ему казалось, что обладающая чрезмерной мощью кровь прорывает клапаны его сердца и собирается хлынуть из носа. Пульс застучал в барабаны, и внутри мальчика пробудилась жизнь, исполненная возбуждения.

Уставившись на остроконечное ухо, которое проглядывало через просвет в ее тонких золотых волосах… Сайто осознал, что в его мозгу вспыхивают два впечатляющих символа.

Р и Б.

Да, если это произнести…

Революция Бюста[6].

Именно так… это была революция в размерах груди.

По сравнению с линиями тела такой размер полностью являет собой отклонение от нормы. У этой девочки-эльфа — стройное тело. Если смотреть сверху на ее тело, упавшее вот таким образом, то становится заметно. Тонкие лодыжки. Тонкие руки. И шея тонкая, и талия тоже, в общем, все тело — стройное. Однако… только ее грудь являет собой отклонение от общих правил. Грудь восставала против остального тела.

Или лучше сказать, если бы существовал закон, регламентирующий размеры груди, то, без всяких сомнений, эту незнакомку бы ждала пожизненная каторга. Нет, возможно, даже — смертная казнь. По крайней мере, если бы Луиза была судьей, то это была бы смертная казнь.



Ах, я этого не понял, поскольку она носит свободно сидящую одежду. Aах, ее руки — такие изящные, и поэтому я безотчетно предполагал, что, возможно, все тело такое же. Ах-ах, я добросовестно проверил размер ее груди.

— А, ост…, ну, — издавая очаровательным голосом какие-то нечленораздельные звуки, девочка билась и металась. "Вот же хитрюга, все ее тело такое стройное, тем не менее, только грудь почему-то необычная. Полагаю, она наверняка скапливала в груди все питательные вещества, кажется, это действует так называемый фундаментальный принцип. Мистер Мендель, я когда-то изучал ваши работы на уроках естествознания, объясните, пожалуйста… Объясните, пожалуйста, это чудо с точки зрения закона доминирующих признаков[7]…" — и вот когда Сайто размышлял так окончательно закипевшими мозгами…

— Со старшей сестричкой беда!

— Что ты делаешь с сестричкой Тифой?!

— Ты делаешь со старшей сестричкой что-то странное!

В помещение вдруг валом хлынули те самые дети, которые недавно находились рядом с Сайто. По-видимому, они внимательно наблюдали за событиями в комнате через приоткрытую дверь.

— Руки прочь от сестрички Тифании!

Кажется, такое имя было у красивой девочки-эльфа. Дети начали осыпать Сайто, который держал ее за руку, градом ударов.

— Ой! Нет! Послушайте! Это — ошибка! Дети, вы ошибаетесь!

Опомнившись, мальчик старался оправдаться, однако… Напор детей был бурным. Даже при том, что эти бесята недавно бросились бежать, словно бы испугавшись незнакомца.

Похоже, эта изящная девочка-эльф, скрывающая свою огромную грудь — этот потенциал, который невозможно описать одним словом, — являла собой сокровище собравшихся здесь детей.

— Это — пустяковое недоразумение! Поскольку у нее — необычная грудь! Я был потрясен! Поэтому вы ошибаетесь! Я был всего лишь изумлен, поэтому напал, только и всего!

— Не ошибаемся! Как ни взгляни, ты намеревался сделать с ней что-то странное!

Это было резонно.

— Негодяй! Я покончу с тобой!

— Подождите! Я виноват! Послушайте! Ох!

— И все-таки получи! — девочка с короткими золотистыми волосами изо всей силы ударила его по голове сковородой. "Кстати, во сне меня тоже били сковородкой", — несвязно размышляя об этом, Сайто снова отправился в мир бессознательного.


* * *

Поглаживая наполненную болью голову, мальчик снова очнулся.

Открыв дверь, в комнату вошла Тифания. Опять взглянув на нее, он осознал, что все-таки девочка красива. Увидев, как ее волосы, ослепительно сверкая, переливаются с золотого цвета на белый, он подумал: "Ах, изумительно, тре бьен".

— П-прошу прощения за недавнее поведение детей… Я их предупреждала, поэтому… ну, знаешь, чтобы с ними не сделали чего-нибудь странного, — пребывая в смущении, произнесла она. Тифания держала в руках Дерфлингер, и, по-видимому, ей было тяжело. С не соответствующим ее лицу исполненным напряжения возгласом: "Раз-два, взяли!", она прислонила меч к кровати.

— Дерф!

— Привет, партнер… Ты наконец-то очнулся? Замечательно, отлично.

Дерфлингер объяснил, что произошло после того, как Сайто потерял сознание.

О том, что мальчик упал на землю непосредственно перед тем, как напасть на генерала.

О том, что меч благодаря заложенной в него способности: "И сможешь ты, используя всего лишь часть поглощенной тобой магии, заставлять Гандальва двигаться", принудил Сайто сбежать в чащу леса.

— Однако знаешь, я был потрясен. Честно говоря, партнер, ты умирал. Твое сердце останавливалось. Я был расстроен, знаешь, мы с таким трудом подружились, и при всем том ты-таки умер, ах, я пребывал в замешательстве: "Че делать-то будешь, Дерф, че предпримешь, легенда?"

— К счастью, я спасся… — Сайто вновь пристально уставился на свое тело.

— Как и положено партнеру.

— Помолчи. Хотя у тебя имелась такая способность, разве ты не умолчал про нее?

— Я забыл… знаешь, я довольно забывчив. Однако мне было грустно, что партнер умер. Все-таки, партнер есть партнер. Нуу, легендой быть перестал, но партнер есть партнер… — он сказал это, по-видимому, нерешительным тоном, однако Сайто уже не слушал нытье меча.

Не обращая внимания на исполненное болью тело, он изо всех сил преклонил перед Тифанией голову:

— Я и правда прошу твоего прощения! Я… ты спасла меня, и, тем не менее, я подозревал, что ты — вражеская ловушка…

— Что? Да все хорошо. Знаешь, нуу, не беспокойся, — пробормотала Тифания с застенчивым видом.

— Однако, так отлично залечить такие ранения… — мальчик перевел дыхание, а присущее ему любопытство уже пробудилось. И Сайто спросил о том, что лежало у него на сердце, — Если это позволительно, не объяснишь ли мне? Собственно говоря, какую магию ты использовала, чтобы излечить меня, находившегося на пороге смерти?

Тифания продемонстрировала нерешительность, рассказать или нет, после чего… показала кольцо.

Это было видавшее виды украшение, от которого осталась только потускневшая серебряная оправа.

Виднелось четыре выступающих из этой оправы держателя, в которых, возможно, прежде был вставлен камень.

— Я был излечен этим кольцом?

Тифания кивнула с серьезным лицом.

— Поразительное кольцо! Вылечить настолько тяжелые ранения! Если бы такие существовали, то не стало бы людей, которые умирают от ран или болезней!

Девочка помотала головой:

— Это уже невозможно.

— Почему? — когда у Сайто стало видно удивление, Дерфлингер объяснил:

— Это — "Магия Предков". Сокровище эльфов, не так ли? Девочка — полуэльф.

У Тифании на лице отразилось изумление.

— "О, боги, откуда ему это известно?" — вопрошает твое лицо, не так ли? Что ни говори, я живу очень долго, посему я едва ли не ходячая энциклопедия.

— Вот как… раз так, даже если я расскажу, будет понятно. Как сообщил мистер меч, в этом кольце была заложена сила стихии Воды "Магия Предков", нет, до недавнего времени была заложена. Я не понимаю этого названия, однако… это — вещь, которую я получила в качестве прощального подарка от моей умирающей матушки.

— Твоя мать была эльфом?

Тифания кивнула.

— К слову, по-видимому, ситуация весьма запутанная. Нуу, подробностей я, как меч, не спрашиваю, однако… однако, у тебя здесь не осталось ничего, кроме оправы, похоже, вся заложенная в кольце магическая сила полностью израсходована.

— Именно так, как ты сказал. Здесь был вставлен камень, включавший в себе силу стихии Воды, однако, в конце концов, магическая сила была израсходована, и он исчез. Поэтому не осталось ничего, кроме оправы. Как бы там ни было, обстоятельства таковы, что это — конец. Больше не получай смертельные ранения. Ведь я не смогу их излечить.

Сайто почувствовал себя до глубины души неловко. Что-то мне это не совсем понятно, однако, как бы там ни было, она использовала ценное кольцо, которое является прощальным подарком ее матери, чтобы излечить меня.

— Мисс Тифания… так?

— Тифания — этого будет достаточно. Если слишком трудно называть меня так, я не обижусь, если назовешь меня "Тифа", — произнесла девочка с улыбкой, которую можно было спутать с олицетворением красоты. Честно говоря, трудно называть ее полным именем.

— Тогда, Тифа. Правда-правда, знаешь… позволь мне выразить тебе признательность… Это — настолько ценное для тебя кольцо, тем не менее, чтобы как-то излечить меня…

— Что? Все нормально, все в порядке! Инструменты, знаешь ли, существуют, чтобы их использовать! — взволнованным тоном произнесла Тифания.

— Вот оно как…? — Сайто поднял на нее взгляд. — У меня нет ни единой вещи, которую бы я смог преподнести тебе в качестве благодарности, однако у меня есть приличная сила!

— Партнер, — смущенным голосом пробормотал Дерфлингер. Не обратив на это внимания, Сайто продолжал:

— Я не могу рассказать подробно, но я обладаю способностью управляться с любым оружием! Поэтому, скажи мне, если есть что-то, что создает вам трудности! Например, если хищный зверь нападает на деревню или монстр подстерегает на дороге по ночам…

Лежа на кровати, Сайто сжимал руку Тифании.

— И-именно сейчас… — пробормотала девочка, натянуто улыбаясь.

— Ладно, смотри! Оружие вот так! Хватаю! И поскольку руны на моей левой руке засияли! Вот так!

Протянув руку, Сайто схватил рукоять Дерфлингера, прислоненного к кровати.

— Ах, партнер… — почему-то голос у меча был смущенным.

— Смотри! Когда я вот так хватаю меч, руны на моей левой руке… ч-что?

Вид у Сайто был рассеянный. Мальчик сжимал рукоятку Дерфлингера, тем не менее, ничто не засияло. Если говорить про обычную ситуацию, то руны на его левой руке начинали светиться, и его тело становилось легким, словно у него выросли крылья, однако… сейчас легкости не было.

— Ч-что случилось? — Сайто взволнованно впился взглядом в свою левую руку и изумленно разинул рот. — Ру-ру-ру…

— Отвратно? Партнер. Поэтому я, кажется, говорил. Легендой быть перестал, но партнер есть партнер. В любом случае отношения-то у нас старые? Друзья? Поэтому не особо-то падай духом. Ведь партнер все сделает для партнера. Наплюй… — голос у Дерфлингера был успокаивающим.

— Руны, их нет! — закричал Сайто.

Именно так.

Выгравированное там клеймо Гандальва исчезло без следа.

Через неделю после того дня, когда Сайто очнулся…

Во внутреннем дворе Академии Волшебства Тристейна приземлился ветряной дракон.

Студенты, которые вели во дворе непринужденную беседу, все как один обернулись.

Когда они увидели юношу, который сидел верхом на спине дракона, среди учениц раздались вздохи:

— Взгляните! До чего же красивые волосы!

— Он посмотрел сюда!

Студентки обратили внимание на глаза юноши, и лица у них, по-видимому, приняли испуганное выражение. Цвет правого и левого глаза отличались.

— Это — "Лунные глаза", — пробормотала одна из девочек.

Когда у человека цвет правого глаза отличался от левого, здесь, в Тристейне, это называли "Лунными глазами", уподобляя их Лунам-Близнецам. В районах, где суеверия были сильны, считают, что такой человек приносит несчастья, и питают к нему отвращение.

Однако… прибывший верхом на драконе юноша был до такой степени красив, что девочки завороженно уставились на него.

— Право… из какой же страны этот дворянин? Он совсем как добрый дух!

Это был Джулио Чезаре, священник из Ромалии.

Ученицы взволнованно переговаривались. Юноша, даже не показывая вида, что его волнует этот переполох, намеревался браво спрыгнуть со спины дракона на землю…

И свалился.

Однозначно упал на землю.

Студентки ошеломленно переглянулись, после чего подбежали к Джулио.

— С вами все… в порядке?

Продолжая лежать на земле, юноша приветливо улыбнулся. Из-за такой очаровательной улыбки ученицы, обманутые таким несоответствием между неприглядностью падения и этим улыбающимся лицом, были еще больше сражены.

— На вашем лице — земля… П-пожалуйста, воспользуйтесь этим… — одна из девочек намеревалась передать Джулио свой носовой платок, после чего другие ученицы изменились в лице.

— П-пожалуйста, воспользуйтесь лучше этим!

— А этот платок хорошо надушен!

— Исключительно для настроения этого вполне достаточно.

— Ну же! Ведь к этому восхитительному облику грим из почвы не идет!

— Все хорошо. Совсем чуть-чуть.

— Однако…

— С тех пор, как закончилась недавняя война, я еще не мыл свое лицо. Поэтому мой внешний вид выглядит более чем неопрятным, — Джулио помахал рукой.

— Почти три недели? Едва ли!

— Вы так не любите мыть лицо? — раздался смеющийся голос.

— Недопустимо пачкать платок, принадлежащий леди, поэтому я стесняюсь.

Он быстро встал и поклонился.

— Ах! Он еще и проворный! — среди учениц забурлили радостные возгласы.

Мальчики с неприязнью уставились на такое поведение студенток. Один из учеников с вызывающей улыбкой приблизился к Джулио.

— Пелиссон! — воскликнула одна из девочек. Это был самый популярный среди женского пола студент Академии Волшебства Тристейна, обучающийся на третьем курсе. Он обладал совершенной красотой, словно старинное изваяние, однако обходительности ему недоставало. Он был ревнив, и неожиданно появившийся новый кумир, так или иначе, вывел его из себя.

Пелиссон, который, скрестив руки, злобно уставился на Джулио, заметил висящий у того на груди символ святости.

— Хм, — у студента появилась издевательская ухмылка. — Священник, вы прибыли, чтобы клянчить пожертвования?

Без всякой робости Джулио парировал:

— Я прибыл, чтобы встретиться с другом.

— Здесь — школа для дворян. Если вы занимаетесь уличными проповедями, то не отправиться ли вам в другое место?

— Не помню, чтобы вы мне давали указания.

На лбу у Пелиссона проступили голубые жилки. Осознав, что у Джулио нет палочки, студент вытащил свой тонкий жезл с длинным эфесом. Это был совершенно новый волшебный жезл, оснащенная эфесом армейская модель, выполненная, вероятно, в желании подражать древним рыцарям.

— Судя по вашему стилю разговора, который я недавно слышал, вы, вероятно, также участвовали в альбионской кампании, священник?

— Да.

— Я был назначен в Наваррский полк посыльным офицером. Вы?

— Разные обязанности, — помахав рукой, сказал Джулио.

— Мне кажется, что вы занимались только уходом за драконами. А сзади, похоже — ваша награда? Да.

— Для радушного священника — подходящее занятие.

Пелиссон ударил концом своего волшебного жезла Джулио по голове.

— Бить меня по голове — все равно, что наносить оскорбление богам и Основателю Бримиру. Мистер офицер.

— У меня нет причин наносить оскорбление богам. Я всего лишь обучаю некоего священника, который пытается подражать дворянам, аристократическим манерам. А если для вас это — оскорбление, то продемонстрируйте нам процесс изгнания зла.

— И где же в вас дворянин? Что ж, возможно, внешность у вас — аристократическая, однако внутри — логово ревности, не так ли?

Лицо у Пелиссона покраснело. Собравшиеся вокруг ученицы испугались и отступили назад.

— И это — несмотря на то, что вы не умеете использовать магию! — когда ревнивец, воскликнув это, уже намеревался произнести заклинание…

Сидевший за спиной Джулио ветряной дракон внезапно вскочил на ноги и набросился на Пелиссона. В мгновение ока студент был прижат огромным зверем к земле, не сумев оказать какого-либо сопротивления.

— Э-эй! Это — подло! Ты натравил на меня дракона! Черт!

Пелиссон, чья спина была прижата к земле огромным зверем, потерял сознание.

— Ведь я не способен применять магию. Поэтому позвольте мне хотя бы пускать в ход дракона.

Разразился переполох, и тогда к ним вприпрыжку подбежала низенькая пухлая учительница Шеврез.

— Что это?! В чем дело?! Я полагала, что война наконец-то закончилась, а она на этот раз началась во внутреннем дворе! Это — уже не шутки!

Учительница заметила стоявшего Джулио, и у нее округлились глаза.

— Ах, разве вы не иностранец?! На основании чьего разрешения вы сюда явились? И вдобавок притащили с собой этого дракона!

Взяв непрерывно говорящую Шеврез за руку, Джулио изящно поклонился.

— …Что?

Продолжая держать учительницу за руку, юноша заглянул ей в лицо. От такой красивой внешности женщина залилась краской, что не приличествовало ее возрасту.

— Я искренне прошу меня извинить. Я прибыл исключительно для того, чтобы встретиться с другом…

— А-ах, вот оно что? И кто же это?

— Да, это — мисс Вальер. Я хотел бы попросить у вас, такой красивой женщины, разрешение осведомиться о ее самочувствии.

— Красивая? Я?

— Да. В моей родной стране Ромалии имеется множество икон, на которых изображена святая женщина. Когда вы появились, я принял вас за сошедшую с тех икон святую женщину.

— Ах! Святая женщина! Вот как! — шаловливым голосом воскликнула Шеврез.

— Я могу войти в здание Академии?

— Та, кого мистер священник назвал святой женщиной, не в силах отказать! Ах, пожалуйста, возьмите это!

Учительница с таким лицом, словно видела сладкий сон, с легкостью выписала на бумаге разрешение на свидание и вручила его Джулио.

— Искренне благодарю. Ах, если это возможно, я хотел бы поручить вам заботу о драконе.

— Д-да! Пожалуйста, доверьтесь мне!

Шеврез встала навытяжку. У нее было побуждение чуть ли не отдать честь.

— Азуро! Я пойду.

Взревев, ветряной дракон сделал вид, что кивнул своему хозяину.

Студентки ледяными взглядами сердито смотрели на Шеврез, которая зачарованно уставилась в спину уходящего Джулио.

— Н-на что это вы смотрите?!

— Ну, конечно же… учительница, к тому же еще и женщина. Так ведь?

— Н-не смейте дразнить своего педагога! А теперь, ты! Тебе не удастся бесконечно валяться на земле! Быстро, убирайся из-под лапы дракона, принадлежащего мистеру священнику! — Шеврез с пунцовым лицом заорала на стенающего Пелиссона, затоптанного мистическим животным.


* * *

В дверь постучали, и Луиза рассеянно подняла взгляд.

— Кто там? — спросила она.

На некоторое время повисла пауза, а затем последовал ответ: "Это же — я. Я".

Когда Луиза услышала этот голос, она тут же подскочила. Однако… опомнившись, натянула на голову одеяло. Без сомнений это — звуковая галлюцинация. Девочка так интенсивно умоляла, и ее мозг самовольно начал создавать голоса.

— Открой же. Ведь это — я, — снова прозвучал голос. Луиза медленно выглянула из-под одеяла и впилась взглядом в дверь.

— Ты — настоящий?

— Полагаю, ведь нет причин, чтобы я был самозванцем? Ладно, быстрее открой дверь.

Луиза вскочила на ноги. Все еще одетая в тонкую ночную рубашку, она спрыгнула с кровати и нетерпеливыми движениями распахнула дверь.

Там стоял тот, лицо которого она видела даже во сне.

— Сайто…

Лишившись сил, она осела на пол.

Тепло улыбаясь, фамильяр опустился на корточки, после чего обнял девочку за плечи.

— Извини, что запоздал.

— Ду…

— Ду?

— Дурак…

Из глаз Луизы ручьями хлынули слезы.

— Ведь я страшно, ужасно беспокоилась… Ведь я ужасно беспокоилась, не погиб ли ты… — Луиза начала всхлипывать. Сайто так ласково прижал меня к груди.

— Извини… Действительно прости. Я так отчаянно бросился бежать, что все было хорошо, тем не менее, потребовалось время, чтобы найти корабль для возвращения, — чрезвычайно ласковым голосом произнес мальчик.

— Почему, ну почему ты оставил меня и отправился один? Дурак, дурак, дурак-дурак! — Луиза осыпала грудь Сайто градом ударов.

С озадаченным видом фамильяр почесал нос и ответил:

— Да ведь не годиться заставлять тебя жертвовать своей жизнью?

— Разве не лучше было бы как-нибудь покинуть такую неблагодарную особу как я…?

— Так нельзя, — заметил Сайто.

— Почему? — спросила девочка.

— Потому, что люблю тебя.

У Луизы, которой откровенно сказали такое, зарделись щеки.

— Н-ну разве не дурак? Я не питаю к тебе ни любви, ни других подобных чувств.

— А голос-то у тебя дрожит.

— Не дрожит.

— Полагаю, ты ведь любишь меня?

Когда ей сказали это с такой большой самоуверенностью, Луиза потупилась. Против таких прямых слов она была бессильна.

— Д-дурак. С какой это стати это я должна полюбить тебя?

— Твое лицо заявляет об этом, смотри, оно уже пунцовое.

— Ничего оно не заявляет. Никакое оно не пунцовое. Я тебя совсем не люблю.

— Полагаю, ты надела этот костюм, поскольку хотела, чтобы я завалил тебя на постель? Что же это? Так стыдно.

Только сейчас она заметила, что сама незаметно оказалась одетой в недавний костюм черной кошки.

— О-ошибаешься. Я всего лишь имитирую фамильяра. "Это сразу станет понятно, если надеть костюм черной кошки", — сказал тот потасканный меч, исключительно поэтому я так и сделала.

Сайто крепко обнял ее и повалил на кровать.

— …Ах! — Луиза уже собиралась выразить недовольство, тем не менее, все, что у нее вырвалось изо рта, — это всего лишь жаркий стон.

Лицо фамильяра приблизилось. Девочка намеревалась оказать сопротивление, однако только закрыла глаза.

Сайто целовал ее в шею, пока она выкрикивала: "Ах, ах, ах…" — почувствовав себя расслабленно.

Он закрыл ее губы своими, и она только стонала.

Луиза крепко прижала его к себе.

Почему же он до такой степени преисполнен самомнения?

Неужели же я хотела, чтобы меня вот так крепко обняли?

Ошибаешься. Все не так.

Однако, мое тело не слушает, что я ему говорю.

Когда тебя вот так крепко обнимают, словно руки тебя окутывают, так хорошо, словно уже в раю.

Как бы там ни было, Луиза, которая все время хотела, чтобы все произошло именно так, прятала лицо на груди у своего фамильяра.

Тогда…

— Кажется, если ты — настоящая кошка, то эту часть не надо надевать? — с легкостью произнеся это, Сайто сорвал с нее костюм черной кошки. Часть, которая закрывала ее грудь.

— Н… Не! — Луиза моментально прикрыла грудь.

С изумлением на лице она подняла взгляд на Сайто. Если бы все было как обычно, то безо всяких споров и возражений она бы уже била его кулаками, пинала ногами и орала бы на него, однако из ее рта раздался такой голос, словно она кокетничала:

— Н-нет…

Пробормотав это, она потупилась.

— Покажи ее, — Сайто с безрассудной дерзостью произнес это.

— Д-Дурак… это… нельзя. Нельзя.

— Почему? Разве когда-то ты не переодевалась безо всякого стеснения?

— Д-да ведь… это потому, что в те времена ты был фамильяром…

— Я и сейчас являюсь фамильяром.

— Это так, однако, теперь все иначе.

— В чем же отличие?

— Нуу… — промямлила Луиза. — В-в любом случае, сейчас нельзя.

— Почему?

— Да ведь, знаешь…

— Пожалуйста, скажи мне.

Нынешние слова Сайто были совсем как заклинание. Луиза, словно на нее наложили чары, честно высказала то, что было у нее на уме:

— …ленькая.

— Ленькая?

— М-маленькая. Поэтому и нельзя, — Луиза с пунцовым лицом только это и смогла произнести.

— Я это знаю.

— …Она действительно маленькая. Или лучше сказать, ее нет. Поэтому, если ты увидишь, ты меня возненавидишь.

— Не возненавижу.

— Возненавидишь. Я знаю. Ты, такой ветреный, всегда смотришь на грудь других девиц. У Принцессы или у служанки или у Джессики… если сравнить с ними, у меня такая…

— Если ты мне ее покажешь, я больше не буду смотреть на других.

— Действительно?

— Да, — он сказал это с возбужденным взглядом, и у Луизы обессилели руки.

Взволнованным голосом она произнесла:

— Только посмотри. Ведь ты только посмотришь? Поскольку если ты собираешься делать что-нибудь странное, я н-не соглашусь.

— Не собираюсь.

Сайто взял руки Луизы и медленно поднял их. Ощущая стыд, девочка закрыла глаза, словно бы находясь перед лицом смерти.

Пролетели минуты, которые словно казались ей вечностью.

— …К-какая она? Маленькая? Или же нет? Средняя? — Луиза потребовала выразить правдоподобное мнение.

Однако, ответа не последовало.

— С-скажи что-нибудь. Вот же, — произнесла она, словно бы поторапливая мальчика, тем не менее, ответа не последовало.

Сайто не высказал никакого мнения, поэтому девочка забеспокоилась.

Ах, все-таки нельзя было показывать ему!

Нет никаких сомнений: там — действительно равнина, поэтому Сайто изумлен.

— Луиза.

— Ч-что… дурак… разве не поэтому я говорила тебе, что нельзя…

— Луиза, — он снова позвал ее, и девочка заорала:

— Замолчи! Дурак! Больше не смотри!

Она не обращала внимания, что все происходит во сне. Она таким же образом искала с ним встречи в своих снах… вероятно, в этом Сайто и Луиза были схожи друг с другом.

— Так или иначе, она — маленькая! Делаешь из меня дуру?! Поэтому без всяких сомнений я больше никогда не покажу ее! — звучал в комнате сонный бред девочки.

— Я люблю тебя, поэтому все в порядке.

Когда во сне ей сказали такое, все ее тело обессилело.

— Действительно меня любишь?

— Да.

"Нежные, и при всем том, наполненные уверенностью слова… — подумала Луиза.

Я тоже должна сказать это.

Должна сказать эти важные для Сайто слова.

Однако… даже в такой момент я никак не могу их произнести".

И вот когда она, собрав все свое мужество, все-таки намеревалась их произнести…

Она проснулась.

— …Что?

Перед ней не было Сайто. И на ней все также была надета ночная рубашка.

— Это — сон…? — усталым голосом пробормотала девочка.

Даже во сне она не смогла сказать эти важные слова. Опечалившись, она закрыла лицо ладонями. И в тот момент…

— Луиза.

Ее позвали по имени из угла комнаты, и девочка, ахнув, обернулась.

Там, прислонившись к стене, стоял красивый юноша с золотистыми волосами.

— …Джулио?

Это был священник из Ромалии. Глазами, которые различались по цвету, он, по-видимому, с пристальным вниманием уставился на нее.

Луиза натянула на себя одеяло.

— Почему ты здесь?

— Я прибыл, чтобы встретиться с тобой. Мне показалось, что тебе снился весьма увлекательный сон. "Больше не смотри! Так или иначе, она — маленькая!" — заявляла ты. Собственно говоря, интересно, что же ты показывала?

Луиза покраснела так, что даже уши стали пунцовыми.

— Нельзя заходить к кому-либо по собственному желанию, не так ли? Здесь тебе — не палатка на фронте, — произнесла Луиза голосом, в котором отсутствовали какие-либо эмоции.

Джулио помахал разрешением, которое он недавно получил у Шеврез.

— Эта бумага оформлена правильно?

— Почему ты вошел в комнату леди без разрешения?

— Мы связаны крепкими узами.

Джулио протянул Луизе правую руку в белой перчатке.

Девочка не обратила на этот жест внимания.

— Хватит шутить.

Не принимая это близко к сердцу, священник улыбнулся.

— Наконец-то я сложил полномочия в батальоне драгун, и с сего дня возвращаюсь в Ромалию. Тристейнцы действительно жестоко обращаются с подчиненными! Ведь меня как иностранца все это время задерживали в эскадроне, чтобы я оформлял письменные отчеты! И я тем временем играл с бумагами в игру "Кто кого переглядит".

— Хорошо потрудился.

— Перед тем, как вернуться на родину, я хотел поприветствовать тебя.

— Неужели…? Спасибо, — поблагодарила Луиза с ничего не выражающим лицом.

— Ты подавлена?

Девочка сильно закусила губу и уткнулась лицом в одеяло.

— Я — тот, которому ты обязана жизнью. Хотелось бы получить немного больше признательности.

— Что ты имеешь в виду?

Подняв лицо, Луиза уставилась на Джулио.

— Тем, кто посадил тебя на корабль, был я.

Девочка вскочила с кровати и подступила к священнику.

— Почему ты позволил Сайто уйти?

— Он все ясно сказал. Он сообщил: "Наверняка я умру".

— Ты мог его остановить!

— Он не мог быть остановлен!

Джулио сделался серьезным.

— Что ты такое говоришь?! Ты же все-таки — священник?! Раз ты понимал, что он умрет, почему не мог остановить его?!

— Он намеревался выполнить свои обязанности. Не было причин его останавливать, не так ли?

— Почему это — обязанность Сайто?!

— Он — Гандальв. Его обязанность — стать щитом для своего хозяина.

Луиза пристально уставилась на Джулио.

— Откуда я узнал? Такое не услышишь. Мисс Пустота. Это — странное прозвище, однако, похоже, называет точно. Волшебница, управляющая могущественной стихией Пустота.

— …Откуда ты узнал?

— Я — священник из Ромалии. Я прибыл из страны, которая является наиболее передовой в исследовании богословия. И по сравнению с Тристейном, и по сравнению с Галлией.

Обессиленная Луиза опустилась на пол на колени. Она была поражена, что Джулио хорошо осведомлен о стихии Пустоты, однако по сравнению с этой проблемой сейчас ее больше беспокоила судьба Сайто. Возможно, понимая ее состояние, священник заговорил таким голосом, словно он мягко ее увещевал:

— В действительности, я послан за тобой. Однако, вероятно, не настолько.

— Станет лучше, даже если ваше богословие будет съедено собаками.

— Дело не в том, что я послан за тобой, поскольку хочется читать тебе лекции по богословию. Действительность в том, что Ромалия хочет заполучить тебя.

— Оставь меня в покое.

— Так не годится, однако… расписание — важное дело. Ладно, Луиза, скажи, что тебе по душе: правда или ложь?

Некоторое время девочка размышляла, после чего вздохнула:

— Правда.

— Хорошо. Я не являюсь волшебником, однако знаю правила магии. Не прочтешь ли мне лекцию про заклинание "Призыв Подручного"?

— Это — заклинание, которое призывает фамильяра.

— При условии?

После такого его вопроса на лице у Луизы отразилось, что она потрясена.

— Для мага фамильяр — важное существо, однако… нет оснований для того, чтобы его невозможно было заменить. Разлука в то же самое время является новой встречей. Я считаю, что именно это символизирует заклинание "Призыв Подручного".

— Умолкни.

Произнеся напоследок: "Я буду молиться, чтобы эта новая встреча произошла. А сейчас — до свидания", Джулио бодро вышел из комнаты.

На некоторое время Луиза глубоко погрузилась в размышления, однако… скоро начала дрожать.

— Он не мертв… — бормотала она таким голосом, словно произносила молитву. — Он жив.

После того, как на некоторое время она понурилась…

Девочка медленно подняла взгляд.

— Я должна собраться с духом. Решить, что он умер из-за того, что он числится пропавшим без вести — на это пока еще нет причин, — убеждала она себя.

В дверь снова постучали, и Луиза подскочила.

— Джулио? У тебя есть еще ко мне дело? — воскликнув это, она открыла дверь. Однако, тем, кто стоял там, оказалась…

— Луиза, это — я, — за дверью со смущенным видом стояла Монморанси. Она вздохнула, как только увидела лицо одноклассницы.

— Ты очень опечалена. Нуу, я понимаю твои чувства, однако… Посещай, по крайней мере, занятия. Тебе не следует все время продолжать бездельничать. Ведь война окончена…

С обеспокоенным видом показался Гиш, который стоял за спиной у своей подруги. Монморанси села на корточки рядом с Луизой и произнесла мягким голосом:

— Знаешь… решить, что он умер — на это ведь нет причин.

Некоторое время Луиза просидела на коленях, однако затем, выпрямившись, вскочила на ноги. Словно бы в отчаянии вернув себе отвагу, она стиснула кулаки.

— …Я знаю. Он жив.

— Именно! Разве Сайто умрет так легко?! — произнес Гиш таким голосом, словно он воодушевлял Луизу. Затем Монморанси и ее кавалер переглянулись и кивнули друг другу.

— Правильно. Он жив.

Луиза вскочила на ноги и забормотала; при этом у нее было такое лицо, словно она приняла какое-то решение:

— Сейчас я удостоверюсь в этом.

— Что? — у Гиша и Монморанси на лицах проявилось сомнение.

— Безусловно, он жив. Я удостоверюсь в этом, — Луиза продолжала говорить таким тоном, словно она монотонно читала сутры.

— К-каким же образом? — спросил Гиш. Монморанси ахнула — ее вид показывал, что она о чем-то догадалась.

— Заклинание "Призыв Подручного"?

— Именно так, — Луиза кивнула. — Магия, призывающая фамильяра… чтобы снова произнести заклинание "Призыв Подручного", мой фамильяр не должен существовать в этом мире.

— П-правильно.

— Поэтому… если Сайто жив, должно быть так, что заклинание не завершится.

Гиш произнес нервным голосом:

— Однако, если же оно завершится…

Монморанси сжала голову своему кавалеру, который уже намеревался продолжить эту реплику.

— Луиза… даже если ты будешь иметь возможность немного больше морально подготовиться…

Однако та замотала головой.

— Если я смогу решиться на это сейчас, то потом это будет невозможно.

Она взяла волшебную палочку, и тогда, закрыв глаза, взмахнула ей над головой.

Гиш начал дрожать. Монморанси зажмурилась.

Луиза начала тихо произносить заклинание.

От напряжения ее руки тряслись.

От страха ее сердце дрожало.

Заклинание "Призыв Подручного", как и заклинание Отпирания, не относилось к магии, связанной с определенными стихиями, а было общеупотребимым волшебством. Поэтому Луизой произносилась формула заклинания, не содержащая руны, а только обычный разговорный язык.

— Мое имя — Луиза Франсуаза Ле Бланш де Ла Вальер. Пентаграмма, управляющая пятью стихиями. Следуя моей судьбе, призови фамильяра.

Она взмахнула волшебной палочкой сверху вниз, направив ее в пространство перед собой.

Если бы Сайто, который в качестве фамильяра заключил со своей хозяйкой договор, был жив… то в этот момент предназначенные для призыва врата не открылись бы.


* * *

Прошло несколько мгновений.

У зажмурившейся Монморанси никак не находилось мужества, чтобы открыть глаза. Ей было до ужаса страшно, ведь ни ее кавалер, ни Луиза почему-то ничего не говорили.

О, боги, что же случилось?

— Эй, Гиш. Что случилось? — попыталась она спросить тихим голосом, однако ответа не последовало.

— Ладно! — Монморанси бесстрашно открыла глаза. Из ее губ вырвался вздох разочарования.

И тогда… ослабев, она опустилась на колени.

Перед Луизой были врата, по форме напоминающие сверкающее белизной зеркало.

Она ошеломленно уставилась на врата, и у нее было такое выражение лица, словно из девочки вынули душу.

— Ах, как же это?! Мы лишились достойного сожаления парня. Из-за несчастного случая мы потеряли достойного сожаления парня. Мне… он очень нравился, — горестным голосом произнес Гиш.

— Луиза… — пробормотала Монморанси.

Это были врата Призыва, которые невозможно с чем-либо перепутать. В то же самое время перед избранным магией зверем или же мистическим животным, вероятно, сияли такие же врата. Фамильяры могли пройти через врата по своей воле.

Прежде, чем кто-либо совершил это…

— Закрой проход.

Луиза закрыла врата. Монморанси, не понимая, хорошо ли это, что она так выкрикнула, крепко обняла свою одноклассницу со спины.

— Луиза… Ах, Луиза…

Та, обессилев, осела на пол.

Ее мужество, которое она выжала из себя до последней капли, было разбито вдребезги… и девочку поглотило отчаяние.


* * *

Как раз в то же самое время в Альбионе, в лесной деревне в окрестностях города Саксен-Гота…

Крепко спавший Сайто проснулся.

Ему почудилось, что перед ним что-то сияет.



Тем не менее… когда он поднял взгляд, там ничего не оказалось.

— Показалось… или это был сон? Однако, недавно я видел сон про ярко сияющий предмет, — пробормотал себе под нос Сайто.

Затем он опять впился взглядом в свою левую руку.

Он надеялся: "Когда этой ночью буду спать, возможно, они восстановятся", однако…

Все равно ничего не менялось — руны исчезли.

Прошло десять дней с тех пор, как Сайто очнулся.

За три недели (если учитывать те две недели, когда он спал) смертельно израненный мальчик почти полностью выздоровел благодаря истраченной Магии Предков, заложенной в кольце Тифании, однако…

Он не возвращался в Академию.

Опершись на локти, Сайто уныло вздохнул:

— Оох.

Это был такой тяжелый вздох, что если бы кто-либо услышал его, это заставило бы того почувствовать себя совершенно угнетенным.

Мальчик сидел на поленьях, наваленных позади дома Тифании. Этот дом был выстроен из бревен и известкового раствора.

Перед Сайто пышно росли великолепные деревья, освещенные солнечными лучами.

По-видимому, это была деревня Вествуд, относящаяся к провинции Саксен-Гота. Маленькая деревушка, расположенная в лесу в стороне от главной дороги, соединяющей город Саксен-Гота и портовый город Росайт.

В рассказе Тифании прозвучало, что это — место, не сильно удаленное от того холма, где Сайто сдерживал армию Альбиона.

Действительно, это — крошечная деревушка, про которую, похоже, и впрямь совершенно забыли в остальном мире. Даже если вот так попытаться окинуть ее взглядом, то здесь, на расчищенном от леса участке, только-то и стояло едва ли с десяток крытых соломой домиков, словно бы жмущихся друг к другу.

Прислоненный к груде поленьев Дерфлингер произнес голосом, в котором слышалось спокойствие:

— Право же, кажется, войска Альбиона проворонили в Росайте объединенную армию. Мы смогли выиграть время, чтобы союзники благополучно эвакуировались — вот в чем суть. Партнер, есть польза от того, что ты, рискуя своей жизнью, сдерживал врага, не так ли?

Они услышали это на днях от торговца, прибывшего в деревню, чтобы торговать вразнос.

Купец, приехавший, чтобы продавать ткани и тесьму, рассказывал о внезапно произошедшем поражении альбионской республиканской армии, совсем как если видел это собственными глазами. Он с радостным видом произнес: "От этого жизнь станет немножко веселее". Похоже, дворянская клика Альбиона не заслужила любви даже народа своей страны.

— Вдобавок, война закончилась. Это невозможно передать словами.

Кроме того, жители деревни также узнали, что внезапно вступившая в войну Галлия принудила войска Альбиона к капитуляции.

— Партнер, наша армия спаслась бегством, и все же победа есть победа.

Однако, лицо у Сайто совершенно ничего не выражало:

— …Да уж.

Без всяких сомнений Луиза и другие смогли благополучно сбежать. Это очень радует, тем не менее…

Он рассеянно уставился на свою левую руку и пробормотал:

— Все так же чисто.

Да, исчезнувшие руны не появились вновь.

Вероятно, договор был полностью разорван.

— Я действительно перестал быть Гандальвом.

— Даа. Право, с тех пор я все думал, почему же был расторгнут договор фамильяра…

— И почему же?

— Полагаю, поскольку твое сердце однажды остановилось. И в тот момент руны у партнера пришли к заключению: "Умер". То, что происходит с Магией Предков, превыше того, на что способна магия, которой управляют простые волшебники. И подобно блохам, которые бегут с умершей собаки, рунам показалось, что все это уже бесполезно.

— Вот оно как?

Дерфлингер заговорил таким голосом, словно бы пытался развеселить Сайто, который был не в настроении:

— Эй-эй, разве ты не чувствуешь себя беззаботным? В связи с этим больше не будешь выслушивать недовольство этой привередливой и нервной дворяночки. И тебе больше не придется попадать в смертельные ситуации.

— Все так, и, тем не менее, это только может быть так.

У него было горькое чувство: "Не могу с этим примириться". Он поднял взгляд и спросил у Дерфлингера:

— … А нельзя ли мне еще раз заключить с Луизой договор?

— Зачем?

— Слышишь. Ответь на мой вопрос.

— Существует два препятствия.

— Угу.

— Во-первых, то, будешь ли ты призван заклинанием "Призыв Подручного" или нет. Когда та девчонка произносит его, неизвестно, откроются ли перед тобой врата или нет.

— …

— По правде говоря, все еще непонятно, почему кто-либо избирается в качестве фамильяра. Если дело касается четырех основных стихий, то врата открываются перед животным или мистическим зверем, который, скорее всего, символизирует стихию, используемую данным волшебником, однако… Как бы там ни было, та девчонка ведь — маг стихии Пустоты. Даже мне непонятно, на каком основании она выбирает себе фамильяра. Просто…

— Просто?

— Все-таки это — так называемая "судьба".

— Хм, если я и Луиза связаны, как ты выразился, "судьбой", тогда врата снова откроются?

— Кто знает. Однако, ведь именно в этот момент происходит разветвление нитей судьбы. Если так произойдет, обратно ничего не вернуть.

— Хмм… ладно, а второе препятствие?

— Заклинание "Договор с Подручным".

Сайто вспомнил поцелуй с Луизой в тот день, когда он был призван в этот мир. Если подумать, с того момента все и началось.

— Ах, ты имеешь в виду тот поцелуй?

— Именно. "Призыв" и "Договор". Только преодолев эти два этапа, становятся фамильяром.

— Ты ведешь речь только о том, что если бы она меня поцеловала, все было бы хорошо?

— Вероятно, это — только внешнее проявление. В действительности, гравировать руны на своем теле — довольно смелый поступок, верно?

Сайто вспомнил, как в то мгновение ощутил боль, словно его тело прижигали.

— …По крайней мере, это — пустяки.

— Однако я не рекомендовал бы, — пробормотал Дерфлингер так, словно слова давались ему с большим трудом.

— Почему?

— Эх, знаешь, как бы это сказать, если у мага умирает фамильяр, то он может призвать другого фамильяра, однако… Для фамильяра же все иначе. Для фамильяра "договор" — на всю жизнь. Поскольку оставаясь живым, "расторгнуть договор", так или иначе, невозможно.

— Хмм…

— Поэтому, мне не приходилось слышать о существовании такого фамильяра, который дважды заключал бы договор со своим хозяином, и если ты это прискорбное дело совершишь, я не знаю, что произойдет с твоим телом… — сказал Дерфлингер невнятным голосом.

— …

— Посему, не говори плохих вещей. Нет необходимости так легко подвергать опасности жизнь, которая была спасена с большим трудом…Вдобавок, если процесс заключения договора потерпит неудачу, в затруднительное положение попадешь не только ты, партнер. Та девчонка не будет понимать, что ей дальше делать. Знаешь, мне бы не хотелось этого видеть. Ведь от такого зрелища будешь в подавленном состоянии.

…Именно так.

Рискую не только я. Существует возможность, что Луиза тоже будет рисковать.

Тем не менее, Сайто не мог с этим смириться.

Мне почему-то кажется, что у меня в душе разверзлась обширная дыра. Я ощущаю, что узы, связывающие меня и Луизу, исчезли. Это намного тяжелее, чем если бы мое тело было разорвано.

— Посему, не делай такое мрачное лицо. Теперь ты можешь со спокойной душой направиться на восток, не так ли? Я составлю тебе компанию.

— Я перестал быть Гандальвом, и, тем не менее, у тебя все замечательно?

— Все нормально. Я жил в течение целых шести тысяч лет. Для меня время, проведенное с партнером, напоминает миг.

Вздохнув, мальчик произнес:

— И все же, у Луизы ведь все не так, как у тебя.

— Слушай. Да ведь для той девчонки имеются "преданность и патриотизм", — беззаботным голосом сказал Дерфлингер. Сайто согласно кивнул, словно бы убеждая себя:

— Да. Поэтому у нее была цель — вынудить меня это признать… Я являлся не более чем обычным человеческим существом, не способным использовать магию, поэтому я выступал как источник проблем…

И вот когда мальчик таким образом впал в уныние, у него за спиной донесся голос:

— Послушай…

Сайто обернулся, и оказалось, что там стояла Тифания, и ее лицо выражало, что она чувствует себя неловко.

— Что?

— Дрова…

Вероятно, она пришла собрать поленья, на которых сидел мальчик. Она надела большую шляпу, по-видимому, скрывающую ее остроконечные уши.

— Ах, прошу прощения, — Сайто поднялся. Тифания потупилась, избегая встречаться с ним взглядом, и протянула руки к дровам. "Она меня остерегается, — подумал мальчик. — Если рассудить, то я — пришелец из иного мира. Она даже не знает, что я за птица и поэтому, если я буду здесь пребывать бесконечно, полагаю, это будет ее беспокоить. И пускай даже она спасла мне жизнь, однако… раз я выздоровел, то буду только в тягость, если не уйду".

— Прошу прощения, я очень долго пробыл у тебя на попечении. Поэтому мне пора убираться восвояси. Так что можешь так не бояться. Именно, война ведь только что закончилась, и если в деревне будет находиться такой странный парень, как я, то вы, вероятно, будете испытывать неудобства.

Тифания широко раскрыла глаза.

— Ах, ты ошибаешься! Ошибаешься! Все не так! Я… знаешь, мне еще не приходилось разговаривать с мальчиками приблизительно одного со мной возраста… Я имею в виду, что чувствую себя немножко напряженной… Но чтобы остерегаться или бояться — такого нет. Поэтому все в порядке, если ты все время будешь в деревне, пока твои раны полностью не заживут. Как раз именно мне нужно просить прощения.

Тифания с нерешительным и смущенным видом потупилась.

Глядя на ее поведение, мальчик почувствовал, что у него на душе стало немного легче. После чего он расчувствовался. Похоже, эта девочка очень боится незнакомых людей. И, несмотря на это, она спасла меня.

— Вот оно как, ты не только прелестная, но еще и добрая.

— Я-я — не прелестная!

— Прелестная. И к тому же — действительно добрая, я так полагаю, — когда Сайто произнес это, Тифания глубоко натянула свою шляпу. Похоже, она была смущена.

— И совсем я не добрая… Просто, моя матушка ведь говорила.

— Твоя матушка? — переспросил мальчик. Это были слова, которые содержали в себе отзвук чего-то дорогого сердцу.

— Да. Моя… умершая матушка-эльф. Отдавая мне это кольцо, она сказала: "Если встретишь человека, нуждающегося в помощи, непременно помоги ему". Моя матушка была именно такой. Не думая о себе, она отдавала все свои силы во имя любимого человека. Поэтому я тоже…

Сбоку вмешался Дерфлингер:

— По-видимому, какая-то запутанная ситуация.

Тифания потупилась.

— Так или иначе, в этой деревне Вествуд все именно так, как я сказал. По виду здесь нет никого кроме детей, не так ли?

— И точно, — Сайто кивнул. Он был невнимателен из-за того, что его голова была забита исчезнувшими рунами, однако… Он еще не видел здесь ни единого взрослого.

— Эта деревня — сиротский приют. Взяв на попечение детей, потерявших своих родителей, мы все здесь живем.

— Ты заботишься о них?

— Я, в общем-то, старше, поэтому я помогаю с такими вещами, как приготовление пищи, однако…

— А откуда берете деньги? — спросил Дерфлингер.

— Старый знакомый посылает нам деньги. Этим мы оплачиваем все необходимые для жизни расходы, — сказала Тифания, и эти слова, по-видимому, дались ей с трудом.

— Хотелось бы знать, по какой причине вы, мисс, являющаяся наполовину эльфом и владеющая кольцом, скрывающим в себе силу "Магии Предков", живете в этой деревушке, наполненной сиротами?

— Дерф! — упрекнул свой меч Сайто.

— Итак, вашими тайнами, мисс, являются не только эти причины и это кольцо. Вы скрываете от нас и что-то еще, не так ли?

Девочка хранила молчание.

— Прошу прощения, Тифа, ты имеешь право не рассказывать нам то, о чем не желаешь говорить. Дерф, знай же меру. Вот же, ты хоть и меч, а допытливый…

Когда Сайто это произнес… Щелк! Раздался глухой звук.

Оказалось, что в одно из поленьев, на котором он сидел, вонзилась стрела.

— Осторожно! У вас тут даже есть охотники?

Щелк! Щелк!

Одна за другой полетели стрелы, вонзаясь в землю вокруг ребят.

— Кто это?! — закричал Сайто, и тут из чащи леса появилась группа людей, по внешнему виду напоминающих солдат-наемников.

— Эй, вы. Здесь есть староста? Если есть, сходите и позовите его.

Появившихся людей было где-то с десяток. Все они были вооружены луками, пиками и тому подобным.

— У-у вас к нему какое-то дело? — испуганным голосом пробормотала Тифания.

— Надо же, какая изрядная красавица. Так не годится — упрятать такую красоту в чаще леса, — произнес один из людей и приблизился к ним. Это был мужчина со слегка плутоватым выражением лица и резаной раной на лбу. Вероятно, он был в этой группе главным.

— Кто вы такие? Наемники?

— Бывшие наемники. Война закончилась, поэтому мы вернулись к нашей основной профессии.

— Профессии?

— Мы — грабители, — произнес один из мужчин, и остальные засмеялись, словно он сказал что-то забавное.

— И действительно, нам не везет. Когда мы полагали, что предстоит легкий бой при преследовании, происходит капитуляция из-за внезапного вступления Галлии в войну. Смысл этого нам не понятен. Как бы там ни было, вознаграждение-то тю-тю. Поэтому, если мы не будем зарабатывать с помощью своей основной профессии, то не сможем даже поесть.

— Уходите. Здесь нет ничего, чем вы можете поживиться.

Глядя на энергично возразившую Тифанию, мужчины рассмеялись:

— Так уж и нет?

— Что?

— Мы и не предполагали, что в такой нищей на вид деревушке есть ценная вещь. То, чем мы воспользуемся — такая красивая девица как ты.

— Если уж только эта драгоценность, то мы получим две тысячи золотых монет, не так ли?

Вероятно, эти грабители занимались и похищением детей.

В тот момент, когда один из них приблизился и намеревался схватить Тифанию…

Сайто преградил ему путь:

— Прекрати.

— Что это? Недоросль. Если тебе дорога жизнь, сгинь с глаз. Мы не питаем интереса к чему-либо за исключением того, что по виду можно продать.

— Не трогайте Тифу.

— Мы — серьезные коммерсанты. Товарам вреда не наносим. Так что успокойся.

— Разве только немножко снимем пробу, — грубо пересмеивались грабители.

Сайто протянул руку к Дерфлингеру. Меч прошептал смущенным голосом:

— …Партнер, остановись. У тебя сегодня нет шансов на победу.

— Эй, юнец. Мы больше не хотим убивать людей. Если это возможно, мы хотим мирно зарабатывать себе на жизнь, — взяв пику наизготовку, сказал один из грабителей. Сайто крепко стиснул кулаки. Нынешний я — простой старшеклассник, не способный использовать силу Гандальва.

Однако…

Мальчик сжал рукоятку Дерфлингера.

— Полагаю, мне не годится бросать в беде человека, которому я обязан жизнью.

— Партнер…

— Эй, малец. Понимаешь ли…? — сказал мужчина, держащий пику.

— Ч-что же?

— Мы направлялись в Росайт, чтобы разгромить объединенную армию Тристейна и Германии. Однако, мы были остановлены всего лишь только одним человеком. Я был в арьергарде, поэтому детально всего не знаю, тем не менее… Нуу, ты только храбростью не отличаешься от того парня. Я это одобряю.

— То был я, — дрожащим голосом сказал Сайто, размахивая Дерфлингером. Мужчины начали смеяться:

— Эй-эй! Ты, который дрожит, только схватив в руки меч, утверждаешь, что остановил армию Альбиона?!

— Если уж врешь, ври немножко получше! Там была семидесятитысячная армия! Семидесятитысячная!

— Замолчи! — замахнувшись Дерфлингером над головой, Сайто бросился на смеющегося мужчину. Противник сразу стал серьезным и пикой блокировал меч.

— Ух!

Дерфлингер без затруднений был отбит. Мужчина, умело орудуя пикой, подсек мальчику ноги. Ошеломленный Сайто упал на землю.

Направив копье ему в лицо, противник жестоким голосом произнес:

— Эй, юнец.

— А…

— Когда ты заново родишься в следующий раз, подумай над манерами своего хвастливого бахвальства.

И в тот момент, когда Сайто, примирившись, закрыл глаза…

— НАУТИЗ ИСА ЭВАЗ…[8]

Сзади послышался голос.

Мягкие спокойные звуки, похожие на песню.

Звуки заклинания, которые раньше постоянно слышались у Сайто за спиной.

— ХАГАЛАЗ ЮР БЕОРГ

…Звуки такие же, как произносила в заклинаниях Луиза.

— НИД ИС АЛЬГИЗ…

Когда мальчик оглянулся, оказалось, что Тифания сжимает в руке короткую волшебную палочку, которую незаметно вынула. Это была тонкая палочка, короткая, словно карандаш.

— Что за дела, сестрица? Подражаешь дворянам? Черт побери, знай же меру, когда блефуешь…

— БЕРКАНА МАН ЛАГУЗ…

В тот момент, когда один из грабителей приблизился к ней…

Преисполненным уверенности жестом Тифания взмахнула палочкой сверху вниз, словно дирижер управляется со своим жезлом.

Воздух задрожал, как будто марево во время жары.

Окружающее грабителей пространство исказилось.

— Хм…?

Когда искаженное пространство вернулось к нормальному состоянию, как будто рассеялся туман… мужчины, словно выжив из ума, уставились в небо.

— А? Чем это мы занимались?

— Где это мы? Почему мы находимся в этом месте?

Невозмутимым голосом Тифания сообщила грабителям:

— Вы отправились в лес на разведку и сбились с пути.

— Д-да неужели?

— Ваше подразделение там. Как только выйдете из леса, то попадете на главную дорогу, поэтому направляйтесь на север.

— С-спасибо…

Мужчины машинально двинулись прочь нетвердой походкой.

Ошеломленный Сайто уставился им вслед.

После того, как последний грабитель исчез в лесу, мальчик повернулся к Тифании.

Девочка произнесла голосом, в котором ощущалось смущение:

— …Я стерла их воспоминания. Воспоминания о том, зачем они пришли в лес. Когда они выйдут на главную дорогу, они должны полностью забыть и про нас тоже.

— Это — магия?

Тифания кивнула.

В голове у Сайто моментально возникла какая-то ассоциация.

— Значит, то событие, когда ребятам-драгунам была оказана помощь, а их воспоминания были стерты, тоже…

— Да. Те ребята были твоими знакомыми?

Мальчик кивнул.

Магия, которая стирает у людей воспоминания…

Ветер, Вода, Огонь, Земля…

Ни одна из стихий не выглядит подходящей.

Тогда это означает…

Однако, ведь то — легенда, не так ли?!

Дрожа от нетерпения, Сайто спросил:

— …Что это сейчас была за магия?

Вместо девочки ответил Дерфлингер:

— Это было Пустота. Пустота.

— Пустота? — Тифания растерянно уставилась на меч.

— …Что же, вы, мисс, использовали эту силу, даже не зная ее истинного характера?

Сайто с разинутым ртом уставился на нее. Эта обладающая невероятной грудью девочка… скрывала в себе невероятную силу.

— Как бы там ни было… не хотите ли вы, мисс, нам рассказать, как вы научились способности использовать эту магию?


* * *

Тем вечером мальчик вместе с Дерфлингером отправился в гостиную, чтобы услышать историю детства Тифании.

В ее доме было три комнаты. Комната, куда уложили Сайто, спальня хозяйки дома и эта гостиная. Для каждой группы из трех детей был выделен один дом, где они проживали, однако все сироты ели в доме девочки-эльфа. После того, как Тифания по окончанию ужина проводила своих подопечных по домам, она сходила в сарай принести вина и поставила бутылку на стол вместе со стаканами.

В очаге горели дрова, на огне жарилась курица.

— Прошу прощения, что заставила вас ждать. Ведь до наступления ночи я не могла озаботиться этой историей.

— Все в порядке, — возразил Сайто.

Тифания, уставившись на жарившуюся в очаге курицу, медленно начала свой рассказ:

— Моя мама была любовницей младшего брата Короля Альбиона… Великого герцога, который кроме этих окрестностей, области, называемой Саксен-Гота, управлял обширными территориями. Отец, являвшийся Великим герцогом, по-видимому, занимал высокий пост — ему было доверено заведовать сокровищницей Королевской семьи. Моя мама называла его "господин финансовый инспектор".

— Любовницей? — спросил Сайто.

— Партнер, если сказать изящнее, то это — возлюбленная. Другая женщина кроме жены.

— Действительно.

— Мисс, а как женщина-эльф стала любовницей Великого герцога?

— Связанные с этим события неизвестны. Я не знаю, по какой причине моя мама-эльф прибыла сюда, в Белую Страну, и стала возлюбленной моего отца. Мама тоже ни при каких обстоятельствах не намеревалась это рассказывать… Однако в Халкегинии нет людей, которые находили бы эльфов приятными, поэтому, как я считаю, без сомнений имеются какие-то запутанные обстоятельства.

— Да ведь все говорят, что надо отобрать у эльфов Святую землю.

— Именно так. По этой причине моя мама была в прямом смысле отверженной. Она не могла даже изредка выйти наружу, не говоря уже, разумеется, про общественные места. В особняке она все время ждала возвращения моего отца — так продолжалась ее жизнь. Даже сейчас я вспоминаю. Спину моей мамы, которая рассеянно уставилась на дверь… Мне, обладающей формой ушей, которая передалась мне по материнской линии, также не разрешали выходить наружу.

Растроганный Сайто выпил глоток вина. Такова была причина, по которой Тифании "не доводилось болтать с мальчиками приблизительно одного с ней возраста". Без всяких сомнений, у нее не было подруг-девочек, не говоря уже, разумеется, про мальчиков.

— Однако, такая жизнь с мамой не стала настолько уж тоскливой. Ведь и изредка приезжавший отец был со мной ласков, и мама рассказывала мне множество различных историй. Знаешь, она же учила меня играть на музыкальных инструментах и читать книги.

— Вот как?

— Наступил день, когда этой жизни пришел конец. Четыре года назад. Отец с изменившимся выражением лица приехал к нам. И тогда он сказал: "Здесь опасно", и отвез нас в дом человека, который являлся его вассалом.

— Почему?

— Полагаю, существование моей мамы было тайной даже для Королевской семьи. И все же однажды тайна, вероятно, была раскрыта. Такое, что мой отец, который являлся членом Королевской семьи и финансовым инспектором, имеет возлюбленную-эльфа — не бывало большего скандала. Тем не менее, отец отказался изгнать мою маму и меня. Строгий Король бросил отца в тюрьму и использовал всевозможные приемы, чтобы выяснить наше местонахождение. И, в конце концов, мы были найдены.

Сайто затаил дыхание.

— Даже сегодня я все это четко помню. Это был день, когда начинался праздник Сошествия. В дом, где мы скрывались, приехало множество рыцарей и солдат. Дворянин, который был вассалом отца, отчаянно сопротивлялся, тем не менее… он не мог соперничать с войсками Короля. Скоро послышались шаги рыцарей, идущих толпой по коридору, и тогда мама спрятала меня в чулане, а сама встала перед ним, загораживая проход. Я сжимала в руке полученную от отца волшебную палочку и все время дрожала. Когда солдаты вошли в комнату, мама сказала.

Сайто закрыл глаза.

— "Я не окажу никакого сопротивления. Мы, эльфы, не желаем ссор". Однако ответом была магия. До меня доносились звуки, когда ужасные заклинания поражали мою маму одно за другим. Затем преследователи открыли чулан, в котором я спряталась…

Тифания со страдальческим выражением лица выпила глоток вина.

— И ты была схвачена?

Она замотала головой:

— Нет…

— Значит, кто-то тебя спас?

— Нет. То заклинание, которое я недавно применила. Оно спасло меня.

— Каким же образом в тебе пробудилась та магическая способность? — спросил Сайто, не сдержав по-видимому переполняющее его любопытство. Тифания закрыла глаза и начала рассказывать:

— В моем доме хранилось множество ценных предметов, которыми заведовал мой отец, являясь финансовым инспектором. В детские годы я часто играла с ними. Среди них была видавшая виды музыкальная шкатулка.

— Музыкальная шкатулка?

— Именно. По словам моего отца это — сокровище, передаваемое в Королевской семье из поколения в поколение… Однако, даже если ее открыть, она не играла. Тем не менее, однажды я обнаружила. Что если открыть эту шкатулку, надев на палец кольцо, которое также называли сокровищем, тогда из нее слышна мелодия. Красивая мелодия, пробуждающая милые сердцу ощущения. И странно, что никто кроме меня не мог слышать ту мелодию, хотя… даже если таким же образом надевал то кольцо.

Сайто затаил дыхание. Он вспомнил нечто, вероятно, похожее на предметы из ее рассказа.

— Когда я слушала ту мелодию, в мозгу появилась песня… и руны заклинания. Если бы раскрылось, что я играла с сокровищами, родители были бы разгневаны, поэтому я никому этого не говорила.

— То было заклинание, которое ты недавно произнесла?

— Именно. Когда солдаты открыли чулан, единственное, что возникло в моем сознании — это те руны. И я начала напевать заклинание, размахивая волшебной палочкой, которую дал мне отец.

Эффект от заклинания, которое тогда произнесла Тифания, был такой же, как и у заклинания, произнесенного недавно. "Солдаты, находившиеся в том доме, забыли, с какой целью они туда пришли, и отправились восвояси, — рассказала девочка. — Те руны вместе с мелодией, которую я могла слышать, когда открывала музыкальную шкатулку, навсегда сохранились в моем мозгу. С тех пор то заклинание много раз выручало меня…"

Тифания закончила свой рассказ, после чего медленно допила стакан вина. Затем она пробормотала, словно бы говорила сама с собой:

— Значит, говоришь — Пустота. Хотя я считала, что это — загадочная сила…

— Не стоит рассказывать об этом каждому встречному.

— Почему?

— Пустота — это легенда. Не гарантировано, что не найдутся люди, которые вознамерятся воспользоваться подобной силой. Это опасно.

— Легенда? Это — преувеличение! — Тифания засмеялась. — Такой никудышный человек как я — легенда? Ты сошел с ума!

— Это — правда, — когда Сайто сказал подобное с серьезным видом, девочка кивнула:

— Поняла. Если ты так это утверждаешь, то я никому не выдам секрет. Или лучше сказать так: людей, которые способны рассказать, изначально не существует, и даже если это откроется, будет только лучше стереть этим невольным слушателям воспоминания — вот такое положение дел…

Похоже, ей, выросшей в забытом богом и людьми месте, была не совсем понятна вся серьезность этой проблемы.

Мальчик хлебнул из стакана.

Пока он пил, веки у него стали тяжелыми.

Освещенная лунным сиянием Тифания буквально сверкала.

Сайто обдумывал ее недавний рассказ.

У такой красивой, словно фея, девочки — настолько печальное прошлое.

Он закрыл глаза. Благодаря опьянению он моментально провалился в мир зыбкого неглубокого сна.


* * *

Гандальв по левую руку от бога стоит.
Он — бесстрашный божественный щит.
Огромный клинок боевой
Держит он левой рукой.
Пику с немалой длиной
Сжимает он правой рукой.
От меня отведет он любую беду,
А я весь мир к счастью веду.
Виндальв по правую руку от бога идет.
Он доброй божественной флейтой слывет.
Со всяким животным за миг
Отыщет он общий язык.
К зверю подход он найдет,
Куда надо меня довезет
В небе, на море, в горах, хоть в аду…
А я весь мир к счастью веду.
Разум для господа — Мьедвитнир.
Божественной книгой слывет на весь мир.
Он воплощает в себе
Плоды всех умов на земле.
Знания все он собрал,
На пергаменте их записал.
Мудрый совет у него я найду —
Ведь я весь мир к счастью веду.
Был и еще один спутник у нас…
Даже упомянуть его страшно сейчас…
Четыре помощника было со мной,
Когда я ступил на сей берег пустой…

Сайто проснулся от пения.

Похоже, еще — не рассвет: в небе за окном плыли Луны-Близнецы.

— …Прошу прощения. Я тебя разбудила?

Перед очагом, держа в руке арфу, сидела Тифания.

— Не споешь ли для меня еще раз?

Девочка снова начала петь.

Ее голос звучал так, словно проникал прямо в сердце. Ее поющий голос был такой же красивый, как и ее волосы, сияющие в лунном свете.

— Это — песня, которую ты услышала вместе с рунами?

Тифания кивнула.

Затем она снова начала играть мелодию на арфе. На сей раз она не пела. Слушая эту музыку, Сайто тихо спросил у меча, который был прислонен к стулу:

— …Эй, Дерф. Полагаю, ты это знал?

— Что именно?

— Если существуют и другие маги, управляющие Пустотой… вероятно, кроме Гандальва имеются и другие фамильяры.

— Ага.

— Скажи же мне.

— Имеется вероятность этого. Однако, именно вероятность. Полагаю, нет необходимости говорить про это.

Сайто рассердился на Дерфлингера, который дурачился таким способом.

— Объясни же мне.

— Что именно?

— То, что в Луизе и в Тифе пробудилась способность управлять Пустотой — это не случайность. Полагаю, имеются какие-то причины?

— Кто знает. В конце концов, я — не более чем меч. До такой степени глубокие вещи мне не понятны. Однако, даже если бы знал, что с этим делать? Партнер же больше — не Гандальв.

— Полагаю, ты ведь не скрываешь от меня какие-либо секреты?

И тогда голос у Дерфлингера на мгновение стал серьезным:

— Партнер, я скажу тебе только одно.

— И что же?

— Ты мне нравишься. Ведь ты, что удивительно, прямой и честный. Поэтому запомни только одну вещь. Даже если я что-то говорю или делаю, все это — вещи, которые я считаю полезными для тебя. Если я сказал, что тебе нет необходимости это знать, или…

— Или?

— …Или если я сказал, что не знаю, то так оно и есть.

Мальчик собирался что-нибудь возразить, однако… промолчал.

Тифания продолжала играть на арфе. Сайто закрыл глаза:

…Проклятье. Я выбит из колеи.

— Что на этот раз?

— Когда я слушаю эту мелодию, почему-то вспоминаю Землю.

— Земля…? Это — твоя родина, партнер?

— Ага.

— То, что в тебе пробудились дорогие сердцу воспоминания, вполне обосновано. Это — мелодия, которую играл Бримир, когда думал о своей родине. Иными словами, это — тоска по дому, если уж быть точным.

— Родина Бримира — Святая земля?

— Именно так. Возможно.

— Возможно? Вспомни. Поточнее.

— Прекрати говорить глупости. Подумай сам, это было много веков назад. Помнить все до мелочей?

Сайто налил в стакан вина.

Выпив до дна, мальчик пробормотал:

— Мне кажется, что Бримир — бог. Все молятся, произнося: "Основатель Бримир, перед ликом твоим…" — и все такое прочее.

— Чушь. Он — не бог. Бримир — обычный человек. Нет, не "обычный", однако… Нуу, что же, представитель ли он бога… самое ли близкое к нему существо… Мне это тоже доподлинно непонятно.

— Как бы там ни было, он — великий человек?

— Именно так.

— Люди устраивают суматоху, чтобы отобрать эту землю у эльфов, поскольку она — родина такого великого человека, или из-за чего-то подобного?

— Разве это не так?

Играя на арфе, Тифания плакала.

Может быть, она вспомнила родину своей матери, где были ее предки… земли, где живут эльфы?

Сайто ощутил свое сходство с Тифанией.

Ее родина — тоже не здесь.

Она, как и я, — чужеземец. Полагаю, мысли о том, что она принадлежит к категории существ, у которых заостренные уши, — жестокие мысли.

Слезы Тифании, освещенные лунным сиянием, ослепительно искрились.



В мозгу у Сайто кружился водоворот из всевозможных мыслей.

О войне, которая наконец-то закончилась.

О клейме Гандальва, которое окончательно исчезло.

О новоявленном маге, способном управлять Пустотой, на которого они наткнулись.

И… о Луизе.

Девочка со светло-розовыми волосами, находиться рядом с которой у меня, переставшего быть Гандальвом, уже больше нет права.

Я уже не могу вернуться в Тристейн.

Я не могу встретиться с Луизой.

Ведь… тот, кто необходим Луизе — Гандальв… а не Хирага Сайто.

Эта мысль заполнила его сознание, и он незаметно заплакал.

Мальчик ощутил, что его слезы словно бы растворяются в этой мелодии, наполненной мыслями об отечестве и тоской по родному дому.

Шел только второй месяц года, называемый Хаегл, почти месяц спустя после окончания войны… в первую неделю, именуемую Фрейя, в Лондиниуме, столице Альбиона, один за другим собрались аристократы из всех стран.

Лондиниум.

Это был город, который по сравнению с каждым крупным городом Халкегинии, имеющим свою историю, окутывала относительно свежая атмосфера. В центральной части города ряды домов, без исключения каменных, следовали установленному порядку.

Сто лет назад случился пожар, охвативший Лондиниум, и город, где рядами стояли дома, выстроенные из древесины дуба и известкового раствора, почти полностью сгорел[9]. Согласно указу тогдашнего короля Альбиона было впредь запрещено использовать при строительстве столичных зданий лесоматериалы.

Этот указ был вызван необходимостью защитить лесные богатства также и по следующей причине: чтобы Военно-Воздушные Силы Альбиона смогли сформировать свое могущество, которое гремело по всей Халкегинии. Владея мощным боевым флотом, выстроенным из имеющейся в изобилии древесины, Белая Страна, взирающая с облаков вниз на Халкегинию, могла бы держать всех в страхе как великая держава…

Однако, теперь это была только сказка прошлого.

Нынешний Альбион был курицей, поданной на обеденный стол. Курицей, у которой общипаны крылья, удалены когти, которая изжарена и дожидается на блюде, когда ее разорвут на части. Стоит ли говорить, что все страны нацелились на эту плоть, словно голодные волки.

Белый Зал Хавиландского Дворца в Лондиниуме был переполнен собравшимися на совет.

Галлия, Германия, Ромалия… короли и императоры наконец-то лично приступили к делу, и теперь оспаривали свою долю курятины, чтобы обслужить многочисленных вассалов.

Королева Анриетта из Королевства Тристейн являлась одним из людей, присутствующих на этом приеме, который был назван "Конференция Стран" и продолжался целых две недели.

Девочка сидела за Круглым Столом в Белом Зале.

Рядом с ней виднелась фигура Кардинала Мазарини. По соседству можно было заметить Императора Германии Альбрехта III, за которого когда-то Анриетта должна была выйти замуж. Этот словно бы собравший в себе уйму честолюбия сорокалетний мужчина, завоевавший императорский трон в результате борьбы за влияние, с недавних пор бросал, по-видимому, сладострастные взгляды на девочку, которая должна была стать его супругой.

Когда она уверенно посмотрела на него сердитыми глазами, он тут же ухмыльнулся:

— Рад вас видеть. Ваше Высочество, Принцесса Анриетта.

— Покорнейше спешу напомнить, что теперь я — Королева. Ваше Превосходительство.

Альбрехт III выглядел обескураженным.

Напротив Анриетты со смущенным видом сидел посол, прибывший из Ромалии. Эта страна, которая направила для участия в войне всего лишь ничтожную армию добровольцев, на этой конференции почти не имела права голоса. Поэтому участвовал только посол.

Рядом с ним находился генерал Хокинс, который, как было решено, исполнял обязанности полномочного представителя Альбиона. Это был мужчина в расцвете сил с бесстрашным обличьем. Несмотря на то, что он находился перед лицом сидевших в ряд королей и императоров, генерал нисколько не оробел. Он открыто выпятил грудь, и на его лице невозможно было заметить грусть командующего побежденной армии. По сравнению с Императором Германии, сидевшим по соседству, к генералу можно было питать гораздо большую симпатию.

— Однако… он опаздывает, — пробормотал Анриетте Альбрехт III.

— Король Джозеф?

Короля Галлии Джозефа все еще не было.

— Да. Бездарный ловелас. Никто больше из страны не подходил для того, чтобы стать королем Галлии. Галлия тоже получила короля, не подходящего для той страны. Вы знаете? Он захватил трон, убив своего высокоодаренного младшего брата. Кажется, таких людей называют бесстыдными.

Все это взято из слухов…?

Послышались громкие шаги, затем дверь с грохотом распахнулась.

Оказалось, что там стоял красивый мужчина с синими волосами.

Охранник-глашатай растерянным тоном объявил появление ведущего лица:

— Его Величество, Король Галлии!

У вошедшего была такая внешность, на которую чем больше смотришь, тем очаровательнее ее обладатель кажется. Этот весьма мускулистый мужчина по телосложению напоминал античного гладиатора. На подтянутом лице колыхалась синяя борода.

Это был Джозеф, Король Галлии.

Пристально посмотрев на всех собравшихся, он широко улыбнулся:

— Надо же, надо же! В полном составе, не так ли?! Такое, чтобы в одном зале собрались все правители Халкегинии, еще ни разу не случалось, не так ли?! Счастливый день! Действительно счастливый день!

Джозеф, заметив Альбрехта III, похлопал того по плечу:

— Ваше Превосходительство, дорогой Император! Я прошу прощения, что не смог присутствовать на вашей коронации! Ваши дражайшие родственники, они все здоровы? Я имею в виду тех, кому вы предоставили замок, чтобы самому получить корону!

Альбрехт III стал мертвенно бледным. "Предоставил замок" — это была едкая насмешка. Джозеф издевался над Императором, который посадил в башню под арест своих политических противников.

— Похоже, они защищены прочными дверями, к тому же снабженными прекрасными цепями! Вдобавок вы озаботились даже их пропитанием. Одна лепешка, одна кружка воды и даже дрова для очага, согревающего их тела, — говорят, по два полена на неделю, не так ли?! Во имя их здоровья! Поскольку роскошь вредна для тела. Вы — действительно добрый Император! Я тоже хочу следовать вашему примеру!

— Хм, спасибо, — со смущенным видом пробормотал Альбрехт III. Джозеф тут же отвернулся от него и на сей раз взял руку Королевы Тристейна:

— Оо! Принцесса Анриетта! Вы выросли! Помните? Последний раз, когда мы с вами встречались, это было на озере Лак-Д'Ориент во время устроенного там приема под открытым небом! В то время, право же, вы были красивы, однако ныне вы — такой цветок среди цветов Халкегинии, перед которым хочется преклоняться! Имея до такой степени красивую Королеву, Тристейн — в безопасности. Хм! В безопасности!

Не останавливая свой взгляд на Хокинсе и ромалийском после, Король Джозеф занял почетное место за столом. Все его поведение словно бы заявляло, что это — само собой разумеется.

Альбрехт III всем телом подался вперед, и на его лице отразилось, что он хочет что-то сказать, однако… Король Галлии взмахом руки сдержал его порыв. Затем Джозеф щелкнул пальцами так, словно находился в своем собственном Королевском Дворце.

И тогда слуги и официанты толпой хлынули в Белый Зал, держа в руках подносы, на которых были насыпаны горы яств.

Перед Анриеттой и Альбрехтом III было последовательно расставлено большое количество кушаний. Присутствующие за столом ошеломленно уставились на блюда перед ними. На их приготовление без всякого сожаления были использованы расточительно роскошные ингредиенты. На деньги, заплаченные за одну тарелку этих яств простолюдин, вероятно, смог бы прожить целый год.

— Это — кушанья и вино, выписанные из Галлии! Я приношу извинения за жалкое угощение. Это не идет ни в какое сравнение с блюдами ваших стран, тем не менее, наслаждайтесь же насколько возможно!

Официант налил вино в бокал, который поднял Король Джозеф.

Перед остальными гостями тоже были поставлены бокалы, и их наполнили красным, словно кровь, вином.

— Дамы и господа, правители Халкегинии! Не начать ли нам праздничный банкет, хотя и достаточно скудный?! Война закончилась! Давайте поднимем бокалы за мир и наше здоровье!


* * *

Банкет продолжался целых три часа… и был прерван внезапным уходом Короля Джозефа. После того, как он устроил пирушку, заполненную только едой, выпивкой и болтовней, он разок зевнул, произнеся: "Спать хочется", поднялся и поспешно ушел.

Не состоялось ни единой полезной беседы. Король Галлии только предлагал сидевшим перед ним правителям различные кушанья и, что ни слово, повторял: "Поднимем бокалы!"

Все еще не понимая, что к чему, остальные гости тоже решили разойтись.

— Полагаю, он просто нас расположил к себе, а с завтрашнего дня будет главное действо? — пробормотал Император Германии и, тряся своим животом, наполненным великолепными кушаньями, покинул Белый Зал. Анриетта лениво облокотилась на стол, однако потом поднялась.

В этот момент… генерал Хокинс, который находился напротив нее, подошел к Королеве. И низко склонил голову:

— Покорнейше позволю себе сделать доклад Вашему Величеству.

Державшийся рядом с Анриеттой Мазарини уже намеревался выбранить генерала, но девочка сдержала его.

— Прежде всего, покорнейше прошу вас удостоить альбионский народ великодушными распоряжениями. Из-за длительной войны люди обеднели. Ваше Величество, умоляю, не волшебной палочкой, а хлебом. Ваше прекрасное Величество, благодаря вашему авторитету, который повсеместно несет свет, вы, несомненно, поведете за собой народ Белой Страны. Умоляю вас, великодушные распоряжения… Если мы сможем их получить, то не будем беспокоиться, что затем станется.

— Нет причин, чтобы возлагать на народ вину за правые и неправые стороны войны. Пожалуйста, успокойтесь.

Хокинс низко склонил голову. Анриетта намеревалась обойти его сбоку, но он все еще задержал ее.

— Что-нибудь кроме этого?

— Ваше Величество… армия Вашего Величества была спасена одним-единственным героем. Вы знаете об этом?

Анриетта помотала головой.

Честно говоря, ей не были представлены слухи о том, что Сайто остановил войска Альбиона. Высшие армейские чины Тристейна ни в коем случае не намеревались признавать, что сами были спасены одним воином. В результате до того, как это будет предоставлено Анриетте в форме рапорта, данный слух был замят.

— Мне это не известно.

— Вот как? Все-таки, именно так…? Натура генералов, сбежавших, чтобы спасти свою шкуру, неизменна, в какой стране ни взгляни.

— Как это произошло?

Хокинс рассказал Анриетте.

О том, как войска Альбиона, которые преследовали объединенную армию Тристейна и Германии, были остановлены одним воином-мечником.

О том, что таким образом альбионские силы упустили вражеское войско, намеревавшееся сбежать из Росайта…

Анриетта ощутила в душе сумбур. Сердце, которое никогда не дрожало после окончания войны, теперь начало трепетать.

— Вы сказали… воин-мечник?

— Да, мечник. Черноволосый подросток с внешностью иностранца, — произнес Хокинс, и его лицо выражало, что он не в силах совладать со своими чувствами. — Тот храбрец бушевал в ярости и уже коснулся острием своего меча кончика моего носа, но тут упал обессиленный. Затем он начал двигаться, словно подброшенный, и исчез в лесу, однако… я полагаю, он не выжил с такими ранами. И все-таки, благодаря его усилиям армия Вашего Величества была спасена. Был совершен такой подвиг, когда один-единственный воин-мечник… был равен войску численностью в десятки тысяч. Герою должны быть возданы почести, соответствующие его деяниям.

— Я поняла. Спасибо, — дрожащим голосом поблагодарила генерала Анриетта.

Черноволосый воин-мечник с внешностью иностранца.

…Разве это был не мальчик-фамильяр Луизы, занесенный в поименный список погибших в войне?

Хирага Сайто.

Странно звучащее имя.

Подросток, который пришел из другого мира.

Фамильяр стихии Пустоты.

Легендарный Гандальв…

Анриетта вспомнила, как он однажды остановил посланное ею самой заклинание… когда у нее душа пребывала в смятении, и она направила свой волшебный жезл на Луизу и ее товарищей.

Теперь он снова остановил.

Он остановил… не один раз, но дважды.

Глядя в пространство, Хокинс произнес:

— Если бы не он… то сегодня мы бы поменялись местами. Умоляю о благословении этому храбрецу. От имени Вашего Величества даруйте ему благословение.


* * *

В тот вечер… в одном из гостевых покоев Хавиландского Дворца Анриетта с головой ушла в свои думы. Это была роскошная комната, оборудованная для приема почетных гостей из зарубежных стран.

В дверь постучали. Три длинных и два коротких удара. Существовал единственный человек, кому был установлен такой сигнал.

— Войдите.

Открыв дверь, появилась Аньес. Когда она не носила оружия, то выглядела всего лишь как простолюдинка. На ней была неприхотливая одежда.

— Узнала что-нибудь? — спросила Анриетта, и тогда девушка-мушкетер помотала головой:

— Нет… не обнаружено никаких следов и улик.

— Вот как? — Королева кивнула.

Опередив делегацию, возглавляемую Анриеттой, Аньес прибыла в Альбион. Неожиданный мятеж армии Тристейна в городе Саксен-Гота… в Росайте те люди, словно очнувшись от сна, пришли в себя и разом возобновили атаки на альбионские войска, считавшиеся союзниками.

И солдаты, и офицеры только и отвечали однотипными фразами по поводу участия в мятеже: "Мне казалось, что я должен так поступать". Вероятно, источником этого являлась какая-то магия, однако действительная причина была непонятна. Загадочное происшествие, в которое попали десятки тысяч солдат и офицеров, было задвинуто на задний план из-за неожиданной победы, тем не менее, в этом деле, которое невозможно было оставить без внимания, никаких сдвигов не происходило. По приказу Анриетты Аньес все время расследовала это происшествие.

— Полагая, что причина — вода города Саксен-Гота, я дала распоряжение сопровождавшим меня магам проверить, однако, сколько бы ее ни проверяли, это — обычная вода, в которой нет ничего ненормального. Нашелся один дворянин, который указал на возможность воздействия "Магии Предков", тем не менее… доказательств нет. Мы в тупике.

— Вот как… имело место странное происшествие, однако, по-видимому, лучше было бы отказаться от мысли докопаться до сути дела. Это затянется до бесконечности.

Аньес поникла головой:

— У меня нет слов для оправдания, ведь я не соответствовала ожиданиям Вашего Величества.

— Аньес, прошу, подними голову. Мой уважаемый капитан. Ответственность на тебе не лежит. В этом мире существует уйма загадочных вещей и необъяснимых происшествий. И Магия Предков, и Святая земля, и полулюди, и эльфы, и Восточный Край, и другая сторона океана, и наконец, — Пустота. Если они все, одно за другим, введут душу в заблуждение — это будет ужасно.

— Именно так, — голос у Аньес был усталым. В последнее время девушка-мушкетер постоянно пребывала в подобном состоянии. У нее было такое выражение лица, словно она оставила где-то свой душевный пыл.

— Мисс капитан, я хочу поручить тебе новую миссию.

— К вашим услугам.

Анриетта рассказала о том, что услышала сегодня в Белом Зале от генерала Хокинса.

— Мальчик-фамильяр мисс Вальер?

— Именно так. Он спас нашу объединенную армию… и нашу родину. Во что бы то ни стало необходимо установить его дальнейшую судьбу. Место, где он сражался с альбионскими войсками, находится в области Саксен-Гота… к северо-востоку от Росайта.

— Слушаюсь, — произнеся это, Аньес склонила голову, после чего уже намеревалась снова покинуть комнату.

— Пожалуйста, подожди.

— Что-то еще?

Анриетта указала девушке-мушкетеру, у которой был озадаченный вид, на стоявший на столе бокал.

— Вино? — как ей и было сказано, Аньес взяла предложенный напиток, однако даже не пригубила ее.

— Хочу кое-о-чем тебя спросить. Не как королева, а как неопытная девушка… у меня к тебе, как к взрослой женщине, есть вопрос.

— О чем угодно.

— …Свершившееся отмщение, что оно приносит душе? Опустошенность? Печаль? Навеки продолжающееся раскаяние?

— Месть? — Аньес закрыла глаза. — Я тоже… не понимаю этого.


* * *

После того, как капитан Полка Мушкетеров ушла…

Анриетта вспомнила имя подростка, который спас ее саму, ее родину и всю Королевскую армию.

Она снова налила вино в бокал.

Уставившись на колышущуюся внутри жидкость, она медленно провела пальцем по своим губам.

Обнаружив, что те пылали, словно на них было наложено заклинание пламени… Анриетта слегка покраснела.


* * *

Сайто злобно взглянул на поленья, свисающие на веревке с ветки дерева.

Издавая протяжный боевой крик, он взмахнул мечом сверху вниз. Полено с грохотом отлетело.

И тогда он повернулся к стоявшей макиваре[10] и снова взмахнул мечом сверху вниз. Разрубленная наискось макивара соскользнула на землю. Со стороны стоявших вокруг детей, которые пристально смотрели на такие упражнения, донеслись аплодисменты.

Сайто вытер пот со лба.

Пока мальчик пребывал здесь, он прямо с утра тренировал свое тело. Это были действия, совмещенные с восстановлением сил. Когда он рано утром вставал с кровати, то для начала совершал пробежки по лесу. Основательные пробежки. После этого взяв на весь день меч в руки, он наконец-то упражнялся в фехтовании. Дерфлингер приносил пользу как тренер. А дети были зрителями, уставившись на такое странное поведение.

— Ну как? — Сайто задал мечу вопрос.

— Средненько. Вредного тут ничего нет. Нуу, так много махать мечом. Полагаю, в своем роде, накапливается физическая сила, и тело приобретает сноровку.

— Вот как? Однако, с противниками-наемниками ничего не смог поделать…

— Естественно. Ведь противники были профессионалами? Вероятно, ты проиграешь даже ребенку, который всего чуть-чуть может обращаться с мечом?

— Не говори это с такой прямотой и уверенностью, — Сайто сердито уставился на Дерфлингера.

— Вдобавок, партнер был напуган, не так ли? Нет людей, которые проиграют напуганному противнику.

— Проклятье…

— Если это так уж прискорбно, то давай, упражняйся в фехтовании. Тебе, партнер, сегодня нет иного способа приблизиться к уровню Гандальва.

— Да понимаю я.

Взяв Дерфлингер наизготовку, Сайто начал отрабатывать махи мечом.

Он продолжал выполнять это два часа…

— У-устал… — мальчик лег на землю.

— Жалкое зрелище. Уже выдохся?

— …Эй, ты, с утра ведь этим занимаюсь.

Тем не менее, это была приятная усталость. Когда он жил в Японии, то никогда до такой степени не напрягал свое тело. Солнце слепило через просветы между деревьями, и Сайто прищурился.

— Однако же… — мальчик уставился на свою руку.

— Что случилось?

— Не предполагал, что мое тело может так двигаться, — он был слегка удивлен.

По сравнению с тем периодом, когда он жил в Японии, его физическая сила изрядно увеличилась. Он пробегал дистанцию, которая, вероятно, вымотала бы его в прошлом, и даже упражнялся после этого в фехтовании. Дерфлингер отнюдь не был легким. Это — большой меч. В прошлом если бы мальчик совершал вращательные взмахи таким мечом, то, вероятно, завертелся бы и сам.

— Да ведь ты никогда довольно много не работал, согласен? Скажу тебе откровенно, но ветеранами становятся, только получив опыт в настоящих битвах. Стоит отметить, что ты — совершеннейший дилетант, поэтому не очень-то потакай своим слабостям.

— Я и не потакаю.

— Несмотря на то, что я говорил, ты еще не на том уровне, чтобы суметь вынести настоящее сражение. Не возомни о себе много.

— В чем же?

— Ах, если бы, по крайней мере, имелся соперник, у которого ты мог бы учиться владению мечом… — расстроенным голосом пробормотал Дерфлингер.

— Ладно, полагаю, не имеет смысла желать о чем-то несбыточном. Займусь-ка упорно тем, что могу.

Сайто поднялся с земли.

— П-послушай…

Когда мальчик обернулся, там стояла Тифания и со смущенным видом не решалась что-то сказать.

— Что-то случилось?

— …Т-ты будешь обедать?

Со стороны стоявших вокруг детей донеслись радостные крики.

По обыкновению место для обеда было устроено в саду рядом с домом Тифании. Хотя это называлось садом, однако у него не было границы с лесом, поэтому было непонятно, докуда простирается непосредственно сад.

Девочка-эльф начала расставлять на стол кушанья. Тушеное мясо с грибами и хлеб. Только сейчас Сайто впервые обратил внимание, что он чертовски голоден.

— Ваше здоровье! — громко воскликнул он и принялся уплетать за обе щеки. На мгновение Тифания была ошеломлена, однако затем улыбнулась. Расшалившиеся дети, передразнивая Сайто, с шумом и хлюпаньем прихлебывали рагу. Заметив такое поведение детей, мальчик покраснел и начал есть медленнее.

— Очень вкусно. Спасибо.

Тифания тепло улыбнулась.

Дети, которые быстро съели свою порцию, начали ластиться к девочке-эльфу.

— Сестричка Тифа! Давай поиграем!

— Эй-эй, обед еще не закончился…

— Ух ты! Сестричка Тифа — совсем как мама…

Мальчик примерно десятилетнего возраста уткнулся лицом в огромную грудь Тифании и начал там что-то невнятно бурчать, из-за чего Сайто невольно выплюнул тушеное мясо.

— Джим! Эй-эй, ты уже большой, поэтому нельзя все время повторять: "Мама, мама", не так ли?

— Да ведь… поскольку сестричка Тифа такая большая, совсем как мама…

Во взгляде мальчика, которого назвали Джимом или как-то подобно, Сайто ощутил что-то подозрительное.

— …Эй, твой взгляд совсем не такой, каким смотрят на маму. Через два-три года попытайся сделать подобное с таким же взглядом. И тебя арестуют.

Когда он сказал так, Джим злобно на него уставился:

— Я ни за что не отдам тебе сестричку Тифу!

— Что?

Ребенок бросился бежать и исчез.

— Что это с ним… в лучшем случае он меня неправильно понял.

Когда Сайто повернулся к Тифании, чтобы убедиться в своей правоте, оказалось, что девочка крепко стиснула кулачки у себя на коленях.

— Тифа?

— В-все совсем не так! Недавно я тихонько смотрела, а ты с каким-то увлеченным видом упражнялся, поэтому, когда я смотрела, то мне стало интересно, и только по этой причине, знаешь…

Вероятно, она все время наблюдала за его тренировками. Возможно, именно поэтому Джим ревновал.

Сайто натянуто улыбнулся:

— Я понимаю. Тебя интересует то, что я делаю, поскольку я примерно твоего возраста?

Тифания кивнула. Она выросла взаперти в особняке, и ей еще не приходилось разговаривать с людьми приблизительно одного с ней возраста.

— …Тем не менее, это странно.

— Что именно?

— Почему-то ты не напуган до такой степени. Хотя ребята-драгуны, которых я спасла ранее, почему-то были напуганы…

— Почему же?

— Кто знает… наверняка, вероятно, полагаю, это потому, что ты меня не боишься. Когда меня боятся, я становлюсь неуверенной. Не сделала ли я что-нибудь наоборот…

Вероятно, Рене и его подчиненные испугались Тифании. Что ж, вполне резонно. Похоже, дворяне Халкегинии боятся эльфов, а еще шла война…

Однако Сайто не принадлежал к дворянам Халкегинии, и сейчас не было войны.

— Разве я тебе не говорил? О том, что нет причин бояться такой милой девочки как ты?

Когда он это произнес, Тифания, по-видимому, чувствуя себя некомфортно, отвернулась.

Однако… когда она пребывала в нерешительности, приняв позу со сжатыми кулачками на коленях, то, само собой разумеется, зажатые предплечьями груди тоже заколыхались. Огромные ягоды свободно меняли свою форму. Так или иначе, Сайто не знал, куда девать свой взгляд.

Как только Тифания заметила, что он со смущенным видом отвел глаза, она торопливо прикрыла грудь.

Она взглянула на мальчика слегка сердито, однако… словно бы опомнившись, снова стала серьезной:

— И все-таки… действительно можно их не извещать?

Сайто с серьезным видом кивнул. Сегодня утром Тифания спросила: "Будет ли лучше не сообщать твоей семье, что ты жив и здоров?" Она также сказала: "Ты хочешь, чтобы осталось в тайне место, где ты находишься, однако дать знать, что ты выжил, — это не принесет проблем", тем не менее…

— Разве твоя оставшаяся в Тристейне родня не беспокоится?

— Все в порядке.

— Если хотя бы отправить письмо, это…

— Все в полном порядке, — с унылым видом повторил Сайто.

— Должна же оставленная там родня беспокоиться по поводу твоего самочувствия.

— У меня нет родных в Тристейне.

— Тогда где есть?

— Там, куда письма не дойдут.

— …Что?

— Не имеет значения. Забудь.

Тифания ничего не могла добавить к вышесказанному, поэтому замолчала. Заметив, что у Сайто почти пуста тарелка с рагу, девочка взяла ее и, бросив напоследок: "П-принесу-ка я добавку", исчезла в доме.

Мальчик слегка прикусил губу.

Возможно, все-таки будет лучше сказать правду?

О том, что помимо Тифании есть еще волшебница, управляющая Пустотой, и я являлся ее фамильяром.

И вот когда он так растерялся…

Ему показалось, что перед ним кто-то сидит. Возможно, Тифания уже вернулась? Довольно-таки быстро. Хотелось бы иметь еще немного времени, чтобы душевно подготовиться, тем не менее, ничего не поделаешь.

Сайто сказал голосом, в котором ощущалось напряжение:

— У меня нет семьи в Тристейне, и все же… есть важный для меня человек. Однако… у меня уже нет прав появиться перед тем человеком. Ведь я уже перестал быть фамильяром того человека. Поэтому…

И вот когда он таким образом, запинаясь, объяснял ситуацию, прозвучал низкий женский голос:

— Что ты делаешь в этом месте?

Это не был голос Тифании.

Сайто испуганно поднял голову.

Перед ним находился капитан Полка Мушкетеров.


* * *

— Я полагала, что это будет трудно, однако ты был обнаружен без проблем. Я разочарована.

Мальчик сидел напротив Аньес в гостиной в доме Тифании.

Одетая в темно-зеленую тунику под черным плащом девушка-мушкетер, усевшись на стул, уставилась на Сайто, и на ее лице читалось изумление.

— Я намеревалась зайти с главной дороги в лес, и обращаться в каждый дом в деревнях и поселениях. Смотри, я приготовила только это. Двухнедельный запас продуктов, поскольку предстояло производить поиски в обширном лесу… постельные принадлежности, которые спасают от росы. У меня даже есть сменная обувь. А ты обедаешь в саду в поселении, в которое я зашла с самого начала своих поисков. Я действительно разочарована, — произнесла Аньес, указав пальцем на раздувшийся до пределов рюкзак.

— Вот как? Ты утверждаешь, что, похоже, Принцесса разыскивает меня?

Выслушав обстоятельства, Сайто, смутившись, весь сжался. Рядом с ним Тифания с лицом, на котором читалась неловкость, как обычно пребывала в нерешительности. Все случилось так неожиданно, поэтому у девочки-эльфа не оказалось времени, чтобы надеть шляпу.

Когда Аньес допила чай, стоявший на столе, она поднялась со стула.

— Ну что, пойдем? Леди, наш товарищ был на вашем попечении. Это — крохи, тем не менее, примите в качестве вознаграждения.

Бросив Тифании мешок с золотыми монетами, Аньес направилась к входной двери.

— Что случилось?

Девушка-мушкетер заметила, что Сайто не поднялся с места, и ее лицо стало озадаченным.

— Послушайте… не могли бы вы передать Принцессе, что я умер?

— Зачем? Твое социальное положение — простолюдин, а Ее Величество дало мне приказ о твоем розыске, это же — невероятная честь, не так ли?

Мальчик сказал:

— Полагаю, Принцесса даст знать Луизе.

— Вероятно, да. Ведь ты — фамильяр мисс Вальер.

— Ошибаетесь, больше нет.

— Почему это?

Сайто показал Аньес левую руку, с которой исчезли руны.

— Я не являюсь магом, поэтому не понимаю, однако… определенно здесь были выгравированы знаки.

— Раз я был смертельно ранен, руны окончательно исчезли. Я — не фамильяр, а никому не нужный простой человек. Поэтому, пожалуйста, сообщите, что я умер.

Аньес пристально уставилась на Сайто, однако… затем перевела взор на девочку-эльфа. Чувствуя на себе взгляд девушки-мушкетера, Тифания с застенчивым видом прикрыла свои уши. Когда она будет уходить, я намереваюсь сзади стереть ее воспоминания, и все же… кажется, она видит мои замыслы насквозь?

— Эльф?

— …Наполовину.

— Вот как, — произнесла Аньес, так, словно бы ворчала себе под нос.

Увидев, что девушка-мушкетер совершенно ее не страшится, Тифания робко спросила:

— Вы не боитесь эльфов?

— Я не имею привычки напрасно страшиться собеседника, который не питает враждебных чувств.

Аньес вздохнула, после чего снова села на стул.

— Вероятно, так будет лучше. Я сообщу, что ты умер.

— Правда?

— Ага. А взамен… Я тоже остановлюсь здесь на некоторое время.

— О чем это вы? — Сайто и Тифания, разинув рты, уставились на Аньес.

— Не было оснований устанавливать мне срок поисков. К тому же… — почему-то девушка-мушкетер продолжала усталым тоном, — Хочу немного отдохнуть. Ведь у меня не было времени поспать с тех пор, как началась война.


* * *

Той ночью.

Сайто, не сомкнув глаз, лежал на кровати и смотрел в потолок. И тут в коридоре скрипнули доски на полу. Затем в дверь постучали.

— Мисс Аньес?

Он подумал, что это была девушка-мушкетер, которую уложили спать в гостиной, но он ошибся.

— Это я, — из-за двери донесся немного застенчивый голос девочки-эльфа.

— Открыто.

Дверь со щелчком отворилась, и вошла Тифания. На ней была надета тонкая ночная рубашка, сшитая из единого куска полотна, а в правой руке девочка держала подсвечник с вставленной в него свечой. Золотые волосы Тифании мягко таяли в тусклом свете пламени.

— Что случилось? — напряженным голосом спросил Сайто.

— Мне захотелось немного поговорить с тобой. Ведь можно?

— Хорошо.

Это был первый раз, когда он видел Тифанию, переодевшуюся для сна. Свободно сидящая ночная рубашка неплотно окутывала ее чарующее тело с привлекательными выпуклостями и ложбинками. У нее были детские черты лица, и поэтому, когда она скрывала силуэт своего тела, то смотрелась совершенно как ребенок.

Тифания поставила подсвечник на стол, после чего села на стул.

И спросила у мальчика серьезным голосом:

— Послушай, Сайто. Кто ты? В Тристейне у тебя нет родных, однако Королева Тристейна разыскивает тебя. Вдобавок ты сказал: "Я больше не фамильяр". Человек — и вдруг фамильяр, как это понимать? Если ты не хочешь говорить, все в порядке, однако… Однако, я беспокоюсь.

Сайто изнывал в сомнениях.

Если он начнет это объяснять, разговор приведет к стихии Пустоты.

К тому, что существует девочка Луиза, которая, как и Тифания, является магом, управляющим этой стихией…

Сайто показалось, что не стоит рассказывать об этом девочке-эльфу, спокойно живущей в лесу. Возможно, это вовлечет ее в неожиданную опасную ситуацию.

Мальчик хранил молчание, и тогда Тифания продолжила говорить:

— К тому же, когда я играла на арфе, ты плакал…

— Ты заметила?

— Да. Когда я слушаю эту мелодию, я тоже плачу. Сердце волнуют мысли о землях, где родилась моя мама. Я не знаю, что в тех землях… мне не приходилось там бывать, тем не менее, там — моя родина. Ты тоже вспоминал свою родину?

Сайто кивнул. "Если, отставив объяснение о Пустоте в сторону, говорить обо мне, то, вероятно, не будет никаких проблем", — рассудил он.

— А где она? Если ты не против, расскажи.

— …В стране Японии на Земле.

— Что это такое? — глаза у Тифании округлились.

— Как бы это сказать, это — не здесь, в другом мире. В мире, отличающемся от этого. Я — существо, прибывшее оттуда.

— Я не понимаю.

— Не понимаешь? Именно поэтому я не хотел рассказывать.

— Ты говоришь, что прибыл из другого мира? Каким образом?

— Понимаешь… по какой-то причине я был призван в качестве фамильяра. И эта причина мне тоже непонятна.

— Чтобы такие вещи существовали…

— Похоже, существуют. Ведь в действительности я нахожусь здесь именно так.

— Мне не приходилось слышать, чтобы человек был фамильяром.

— У фамильяра, которым я стал, имелась способность: он мог управляться с любым оружием, — произнес Сайто, словно говорил сам с собой.

— Ты больше не можешь управляться с ним?

— Да.

— Поэтому ты не возвращаешься в Тристейн? Действительно ли это хорошо для твоего хозяина…?

— Все в порядке.

— Ты не хочешь встретиться с тем человеком?

— Все не так, я не могу с ним встретиться. Поскольку я теперь — бесполезное, ненужное человеческое существо…

Вероятно, заметив такое поведение Сайто, Тифания произнесла голосом, в котором ощущалось сострадание:

— Ты ее любил?

В тот момент, когда она это произнесла, у мальчика из глаз хлынули слезы. Чувства, которые он сдерживал до сего мгновения, перелились через край, и мальчик зарыдал. Тифания моментально поднялась и прижала к себе его голову.

— Прошу прощения. Прости. Не плачь, не плачь.


* * *

Сайто некоторое время поплакал, после чего извинился перед девочкой:

— Прошу прощения за то, что расплакался.

— Все хорошо. Я тоже иногда плачу…

Несмотря на то, что мальчик перестал плакать, Тифания прижала его к своей груди. Ее большая грудь своей мягкостью заставила душу Сайто успокоиться.

— …Вот как? Именно поэтому я ощущаю с тобой сходство.

— Со мной?

— Именно. У тебя тоже есть родина, куда ты не можешь вернуться. И у меня тоже. Когда ты плакал, слушая, как я играю на арфе, почему-то я это ощутила. Все-таки именно так.

Тифания уставилась на ночную рубашку, в которую была одета.

— Диковинное одеяние, правда?

— Точно.

У Тифании было одеяние, которое совершенно отличалось от того, что надевали Луиза и другие девочки в Академии.

— Это — одежда эльфов. Я получила ее от своей матери. Эльфы живут в пустыне, поэтому… они носят такую одежду. Днем она защищает кожу от солнца… ночью защищает тело от холодов и сохраняет его температуру. Это одеяние теплое, поэтому я использую его как ночную рубашку, — Тифания продолжила голосом, в котором ощущалось, что она с любовью думает о своих родителях, — Когда наступает ночь, я вспоминаю маму. Она была очень красивая и добрая. Когда я, надев эту рубашку, ложусь спать, то чувствую себя, словно мама меня обнимает.

— Угу.

— Восточный Край… Родина моей мамы… я хочу попытаться отправиться туда. Но не могу.

— Почему?

— Эльфы ненавидят людей. Непонятно, что они сделают, если увидят такую полукровку, как я, — печальным голосом сказала Тифания. — И люди боятся эльфов. Только дети, которые еще ничего не знают, не боятся меня. Днем я — человек. А ночью — фея. Ни то, ни другое. Никудышное создание.

— Ты совсем не такая, — подняв лицо, произнес Сайто.

— Почему?

— Ты до такой степени красивая, разве не так? Когда я впервые увидел тебя, то подумал, что ты — фея. Действительно так и подумал. Так что наберись побольше уверенности в себе.

Тифания покраснела.

— …

— П-прошу прощения… я не сказал это с каким-то странным смыслом…

— Не произноси этого снова и снова. Поскольку я чувствую себя неловко.

— Угу.

— Это — первый раз, когда кто-то сказал мне, что я красивая. Ты — действительно странный человек. Меня не боишься, говоришь, что я красивая.

— Да ведь ты — красивая… — только Сайто это произнес, как Тифания легонько оттолкнула его.

— Тифа?

— …Хватит, не произноси этого снова и снова.

— П-п-почему ты гневаешься? Что плохого в том, чтобы называть красивое красивым?

Заявив напоследок: "Поскольку ты еще раз сказал, что я — красивая, то я с тобой разговаривать не буду. Из-за этого буду хранить молчание", — девочка поднялась со стула и ушла.

Оставшийся в комнате Сайто, не понимая причин произошедшего, почесал в затылке.


* * *

На следующее утро…

— Вставай.

— А? — когда, почесывая голову, Сайто проснулся, снаружи все еще было достаточно темно.

— Разве еще не ночь…? — бормоча это, он забрался под одеяло. И тогда оно было с него сорвано.

— Что ты делаешь?! — когда мальчик это воскликнул, к его лицу был приставлен меч.

— Вставай. Я не буду повторять третий раз.

В темноте виднелось лицо Аньес. Когда мальчик внимательно присмотрелся, оказалось, что приставленным к его носу мечом был Дерфлингер.

— Это превосходно, партнер!

— Что именно?

— Капитан Полка Мушкетеров отныне будет тебя тренировать! Как только она сжала мою рукоять, я сразу это понял: право же, у нее — изрядные способности!

Аньес улыбнулась.

— В конце концов, я начала скучать. Чтобы убить время, я буду тебя тренировать. Радуйся.

— Н-нуу, спасибо… — мальчик почесал голову, и тут его изо всей силы потянули за щеку. — Ч-что вы делаете?!

Его подтянули вперед, резко схватив за ухо. Приблизив к мальчику свое лицо, Аньес сказала:

— Ты меня слушаешь? Отныне твой единственный ответ: "Так точно". Понятно?

Подавленный такого рода действиями, которые отличались от действий Луизы, Сайто невольно кивнул. Серьезный взгляд капитана Полка Мушкетеров не позволял почувствовать даже капли той мягкости и доброты, которыми обладает молодая красивая женщина.

— Т-так точно…

— Не слышу.

— Так точно!

— Даю одну минуту. Одевайся и иди в сад.


* * *

Когда он, впопыхах натянув одежду, направился в сад, там стояла Аньес, скрестив руки на груди. Как только Сайто встал перед нею, она низким голосом объявила:

— Опоздание на десять секунд.

— Ну же, каких-то десять секунд…

Его щеки тут же оказались растянуты, и он воскликнул таким голосом, словно был готов заплакать:

— Так точно! Опоздание!

— В наказание — отжимания, сто раз.

Она сказала это так непринужденно, и Сайто начал выполнять отжимания.

Затем адская базовая тренировка продолжилась. Ему было приказано выполнять пробежку по лесу без всяких остановок, после чего последовала отработка мускульной силы с использованием деревьев. Это была очень интенсивная тренировка, по сравнению с которой те упражнения, которые он выполнял недавно по собственному почину, казались развлечением.

Когда наступил полдень, и Сайто, как и ожидалось, рухнул на землю, на него плеснули водой:

— Что случилось, псина? Выдохся?

Когда его назвали псом, мальчик разозлился:

— Да прекратите же все называть меня псом. У меня определенно есть имя "Сайто".

— Если хочешь, чтобы тебя назвали по имени, попытайся стать таким, как все.

Тогда она бросила ему боккэн[11].

— Далее — фехтование.

Когда Сайто, пошатываясь, поднялся на ноги, он тут же получил удар в живот с разворота.

— Х-хотя я еще не изготовился… что вы делаете… — пробормотал он, теряя сознание в конвульсиях, и тогда Аньес усмехнулась:

— Ты думаешь, в настоящем бою имеется такое "Только после готовности"? Если посещать уличный зал для фехтования, то там только полгода могут заставить набираться базовых физических сил, а затем приступают к тренировкам приемов, однако… — Аньес сместила ноги в боевую стойку и мгновенно выполнила выпад боккэном. Эти движения были, словно у плавно текущей реки. — Я — грубый военный человек. Отметаю все приемы и изящные стили. Я буду учить тебя "Мастерству фехтования".

Спустя час мальчик снова рухнул на землю. Он потерял сознание. Аньес снова вылила на него ведро воды.

Очнувшийся Сайто затуманенным взглядом уставился на девушку-мушкетера.

За этот час… он был основательно избит. А его боккэн даже не поцарапал Аньес. Когда мальчик замахивался, его противница ловко уклонялась, а затем ударяла своим боккэном в подходящее место на его теле.

— Понимаешь, почему твои атаки не оказывают на меня никакого воздействия?

— Не понимаю.

— Поскольку приемы фехтования абсолютно одинаковы. Хотя бы это ты понимаешь?

Сайто кивнул. Когда он рубил мечом, используя скорость Гандальва, не существовало врагов, которые бы увернулись.



— Если атакуешь внезапно, это подходит. Однако врага, который худо-бедно владеет фехтованием, этим, несомненно, не достанешь.

— Да.

— Послушай, для успешного проведения своей атаки воспользуйся шансом, который предоставит тебе противник. Напряги зрение и отыскивай возможность.

— А если возможностей нет… что тогда делать?

— Создай ее.

До вечера Сайто атаковал боккэном Аньес, выступающую в роли противника, однако даже не оцарапал ее.

Без сил упав на землю, мальчик пробормотал, словно в бреду:

— Почему… почему я даже не задел…

Аньес сказала изумленным голосом:

— Послушай-ка. Я — рыцарь, который одним лишь мечом завоевал себе дворянское имя. Проиграю ли я дилетанту, который побывал всего-то в нескольких настоящих боях?

— …Хотя я полагал, что хоть что-то умею. Все-таки я бесполезен? Ведь я — бахвал[12], - бормотавшему подобные вещи Сайто Аньес ответила:

— Если у тебя есть время, чтобы заниматься самобичеванием, подними боккэн. У собаки нет права критиковать себя.

Холодная ночь продолжалась.

Бесконечная ночь, которая, казалось, будет длиться вечно, минула. В тишине начался рассвет, и девочка смогла уснуть. Около полудня она вырвалась из сетей Морфея и снова заснула. Когда такой неглубокий сон повторяется раз за разом в течение дня, то ощущаешь, словно голова совершенно окутана тяжелым туманом.

После того, как было произнесено заклинание "Призыв Подручного" и она узнала о смерти Сайто… минуло две недели. За это время Луиза не сделала из своей комнаты ни шагу. Иногда она вылезала из постели и только съедала кушанья, поставленные перед дверью. Ее уже не беспокоил даже вопрос, кто же ставит здесь эту еду.

Только во сне девочка могла встретиться с Сайто. Поэтому она пыталась спать целый день. Когда она не могла уснуть, пила вино. Для нынешней Луизы различие между утром и ночью уже давно утратило свое значение. Занавески в ее комнате были задернуты, и в помещении всегда был полумрак.

Когда продолжаешь так жить, разница между днем и ночью тоже постепенно исчезает.

Граница между сном и явью также становится размытой.

Однако, это был именно тот мир, которого девочка желала.

Она хотела бесконечно долго предаваться существованию в этом мире снов, где она могла встречаться с Сайто.

Даже если кто-то стучал в дверь, нынешняя Луиза не отвечала. Чтобы не иметь возможность слышать, даже если чей-то голос ее позовет, она заткнула уши комками ваты. Крепко запершись на ключ, девочка сделала так, чтобы в комнату никто не мог зайти. И тогда Луиза, крепко обняв подушку, как она всегда делала это со своим фамильяром… прижималась к ней щекой и закрывала глаза.

Сайто во снах девочки всегда нежно… обнимал ее.

И многократно повторял, что любит ее.

Это был Сайто, соответствующий бессознательным внутренним идеалам Луизы.

Это была манера поведения любимого фамильяра, о которой она молилась: "В глубине души я хочу, чтобы так и было".

…Вечером того дня девочка снова увидела сон о Сайто.

Местом действия был берег озера Лак Д'Ориент, куда они когда-то ездили.

— Вода такая красивая.

— Да.

Взявшись за руки, пара прогуливалась по берегу озера.

На Луизе было черное платье и берет, которые она надевала, когда впервые ходила на свидание с Сайто. Это одеяние отражалось на красивой водной глади.

— Когда-то мы вместе видели здесь духа воды.

— Угу.

Слова не шли.

И хотя было то, что хотелось сказать, она не могла произнести ни словечка.

Ей казалось, что если она заговорит, этот мир разрушится.

Она ощущала, что если это зеркало, в котором отражается добрый мир обмана, расколется, то она словно бы будет поглощена совершенно непроницаемым мраком.

— Луиза, эй, иди сюда. Вода, отражающая свет, очень красивая.

— Ах, действительно красивая!

— И все же ты еще прекраснее, Луиза.

— Н-не говори глупости!

— Это — правда. Я считаю, что ты — прекраснее всех. Поэтому я хочу быть с тобой. Вместе навсегда.

— Значит, ты никуда не уйдешь?

— Ага, я никуда не уйду.

Где-то внутри девочка знала. Что все это — во сне. Она и Сайто, словно в нескладном спектакле, повторяли неестественные роли. А настоящая Луиза — не более чем зрительница, пристально за этим наблюдающая.

— Есть то, что я хочу тебе сказать.

— Что же?

Когда девочка как раз намеревалась это произнести, она почувствовала себя смущенной и тогда зашла в воду.

— Луиза, не стоит этого делать. Вода холодная, поэтому ты замерзнешь.

Вероятно, если я буду в воде, то смогу это сказать. К слову, ведь здесь есть дух воды, не так ли? Дух клятв. Поговаривают, что произнесенные перед ним клятвы, никогда не могут быть нарушены…

Луиза, пребывающая во сне, хотела сказать те слова Сайто именно на этом озере.

— …Я хочу купаться. Не искупаться ли нам вместе?

— Я понял. Если ты замерзнешь, я смогу тебя согреть — только об этом твой разговор.

Да.

Это — сон.

Настоящий Сайто не настолько нежный.

Однако… несмотря на это, все прекрасно. Ведь я не могу еще раз встретиться с реальным Сайто…

Мальчик с плеском зашел в озеро.

Она думала, что он подойдет поближе к ней, и ошиблась.

Фамильяр энергично шагал в глубины вод.

— Сайто… куда ты идешь?

Все так же с улыбкой на лице мальчик помахал ей рукой.

— Нельзя! Если ты туда пойдешь, утонешь!

Медленно… тело Сайто исчезло в воде. Луиза бросилась вслед за ним.

— Подожди! Не уходи! Пожалуйста!

Однако, ее крики не достигали мальчика. Он целиком зашел в озеро.

Разбрызгивая воду, Луиза подбежала к тому месту.

Глядя, как лежащая, словно во время сна, фигура Сайто погружается на дно, девочка впала в полубезумное состояние.

— Подожди! Нет! Нельзя туда идти! Нельзя!

Фигура фамильяра становилась все меньше и меньше.

— Подожди! Пожалуйста!


* * *

— Подожди!

Луиза резко вскочила с кровати. В комнате было совершенно темно. Вероятно, сейчас — ночь. За ночным пробуждением последовало отчаяние. Утренние пробуждения тоже не очень-то отличались, однако в момент ночного пробуждения усталость была еще более сильной.

В такой момент девочка давно уже не бормотала: "Это был сон?" Явь или сон — разницы не было. И то, и другое до боли пытали Луизу, словно ее сердце было пробито.

Тот день, когда она позволила фамильяру уйти, теперь навсегда будет жестоко мучать ее.

— Где ты, Сайто?

Она понимала.

— Там… место, где очень холодно? Место, подобное дну озера Лак Д'Ориент… где холодно, и куда не проникает солнечный свет?

Сайто отправился в такое место, куда и сегодня я не могу добраться… куда ни в коем случае не дойдет мой голос. Несмотря на то, что я знаю это, я не могу жить дальше, не сказав ему этих слов.

— Я хочу встретиться с тобой.

Луиза закрыла глаза.

И тогда… она пробормотала таким голосом, словно внутри нее что-то отключилось:

— Мне можно туда пойти?

Слезы уже не текли. Только тело охватило ощущение усталости, что другого выхода уже нет, и это чувство тяжело окутывало девочку.

— Кажется, я больше не могу этого вынести. Я не могу вынести прощаний с тобой, даже если это во сне. Поэтому, можно мне пойти туда, где находишься ты?

Луиза знала.

Есть только один способ добраться туда…

Однако это был бы поступок, которым она предала бы все.

Поступок, которым она предала бы и долг по отношению к родине, и миссию в качестве мага, управляющего Пустотой… и мечты, и надежды, и веру, и любимых людей… и Сайто, который под угрозой смерти защищал ее.

Луиза прекрасно это понимала. Однако она уже не могла думать ни о чем ином.

Не было иного способа, чтобы иметь возможность встретиться с фамильяром, который всегда выручал ее и был по-настоящему добр к ней.

— Есть то, что я хочу, во что бы то ни стало, сказать тебе. Хотя я не смогла произнести это даже во сне… можно мне пойти, чтобы встретиться с тобой? Любой ценой я хочу сказать это. Передать тебе это…Поэтому, позволь мне сделать это.

Девочка резко поднялась с кровати и, оставшись босиком, направилась к двери.


* * *

Была уже глубокая ночь.

Луиза выбрала башню Огня, в которую редко кто-либо приходил. Девочка не понимала, куда и каким образом она взобралась. Когда она опомнилась, оказалось, что она стоит на крыше. На вершине круглой башни не было ничего, за исключением отверстия, в котором находилась лестница, ведущая на нижний этаж. Не очень-то высокая каменная стенка ограждала крышу по окружности.

Нетвердой походкой, которая словно утверждала, что в теле уже нет души, Луиза приблизилась к каменной стенке, доходившей ей до уровня груди, и взобралась на нее.

Стоя на ограждении, девочка взглянула вниз. Было совершенно темно, поэтому земли не было видно. Луиза словно бы чувствовала, что на другой стороне этого мрака находится Сайто.

— Если я отправлюсь в такое же место… мы сможем встретиться, — прошептав это, она уже намеревалась сделать один шаг в пространство.

Однако… она не могла шагнуть. Ее ноги не слушали, что им говорится. Луиза почувствовала злость по отношению к телу, которое намеревалось жить в противовес ее воле.

— Хотя Сайто… находится в том совершенно темном месте… ты сожалеешь о свете?

Когда она решительно закусила губу… сзади прозвучал голос:

— Мисс Вальер! Пожалуйста, остановитесь!

Когда она обернулась, оказалось, что там стоит Сиеста.

Вероятно, служанка пришла сюда, следуя за Луизой. Возможно, именно она была тем человеком, кто приносил под дверь еду.

Хозяйка Сайто не могла прямо смотреть ей в лицо. Поэтому она невольно отвернулась.

— Что вы намереваетесь сделать?!

— О-оставь меня в покое.

— Если вы это сделаете, Сайто все равно не вернется!

— Разве у меня есть иной путь… ведь я не могу с ним больше встретиться. Когда я произнесла заклинание "Призыв Подручного", врата открылись. Если я этого сейчас не сделаю, я не смогу встретиться с ним, ведь так?

— Заклинание "Призыв Подручного" — это что такое?!

Намереваясь схватить Луизу, Сиеста побежала вперед.

Однако по пути ее ноги запутались в длинной юбке… и служанка упала.

— Ах!

Продолжая падать вперед… Сиеста толкнула Луизу.

Хозяйка Сайто, тело которой мягко парило в пространстве, невольно закрыла глаза.


* * *

В ее мозгу вспыхнули слова.

Сайто, благодаря этому я смогу с тобой встретиться…

Когда я доберусь в то место, ты же меня согреешь?

Ведь там наверняка холодно, как мне кажется…

А когда я согреюсь, я хочу сказать тебе.

Слова, которые я не могла сказать тебе долго-долго… я хочу сказать тебе.

— Скажу. Обязательно скажу. Скажу тебе… — тихо бормоча это, она с нетерпением ждала момента, когда ударится о землю, однако…

Этот момент не наступил.

— …Что?

Луиза с трепетом открыла глаза.

Тогда… стала видна Главная башня, освещенная луной. Однако небо и земля поменялись местами. Когда Луиза снова опустила взгляд, там оказалась служанка, которая схватила ее за лодыжку.

— Сиеста?

— Ч-чтооо…?

При ближайшем рассмотрении положение дел оказалось таково, что не было возможности успокаиваться. Служанка как-то зацепилась ногами за каменное ограждение и теперь висела из последних сил — такова была ситуация.

— О-отпусти.

— Н-н-не отпущу.

— Ведь даже ты упадешь! Ладно, отпусти меня!

— Не-от-пу-щу! — уверенно произнесла Сиеста. — Если мисс Вальер умрет, то Сайто будет горевать. Ведь он… чтобы дать вам возможность убежать, использовал снотворное, которое я дала ему…? Хотя я сказала ему, чтобы он применил это и сбежал сам! Поэтому, я не отпущу. Сайто почему-то не позволил вам умереть! Поэтому я тоже не позволю вам умереть. Категорически!

— О-оставь же меня в покое… — слабо сказала Луиза, однако Сиеста все еще кричала на нее:

— Пожалуйста, не поймите меня неправильно! Что еще хорошего в мисс Вальер кроме честности?! Однако я не хочу видеть слезы любимого человека…

— Сайто больше не может ни плакать, ни что-либо иное!

— Почему это? У вас есть доказательства, что он умер?

— Разве я тебе не сказала?! Заклинание "Призыв Подручного"…

— Я не понимаю эти волшебные штучки! Заклинание "Призыв Подручного" — что с того?! Что мне с того, если я верю в любимого человека вместо всех этих вещей!

Как только было сказано: "Верь в любимого человека", что-то зажглось в сердце Луизы.

Чувство, которое не успело оформиться, когда она в одиночестве рыдала на кровати.

Сиеста громко повторила:

— Вы любите его?! В таком случае, почему вы не можете верить в него?!

— Д-да ведь…

Ее слезные железы, которые, как она считала, уже истощились… извергли из себя слезы. Поскольку девочка висела вниз головой, капли падали ей на лоб.

— Даже я… по-видимому, пала духом. Однако, если мы не будем верить, кто же в него поверит? Правильно?

— У-угу…

— В Альбионе Сайто сказал мне. Когда я заявила, что с ним, возможно, произойдет что-то плохое… "Успокойся. Все в порядке. Когда мы вернемся в Академию, приготовь мне опять тушеное мясо", — сказал он. Я не верю ни в богов, ни в Основателя Бримира, ни в королей, ни в кого-либо еще… я верю только в эти слова!

Именно так. Все, как сказала Сиеста.

Разве Сайто не сказал мне это?

"Я буду защищать Луизу".

Невозможно, чтобы после таких слов он по собственной воле в одиночку отправился в такое место, где он не может защитить свою хозяйку.

Ведь, как и говорил, он защищал все.

Он всегда спасал меня, поскольку я для него важна. Поэтому…

Луиза вытерла слезы рукой.

Я стала застенчивой и беспомощной.

Почему же я такая слабая?

Сиеста, которая не может использовать ни магию, ни что-либо подобное, многократно сильнее, не так ли?

И пускай я управляю легендарной стихией… когда душа слаба, это — не более чем бесполезное сокровище.

Увидев плачущую Луизу, Сиеста сказала трогательным голосом:

— …Послушайте, мисс Вальер. По-видимому, я сказала ужасные слова. Прошу меня простить.

— Все хорошо. Все действительно в порядке. Именно мне надо просить прощения…

— Действительно, знаете, это, прошу прощения. Мои сегодняшние слова, по-видимому, оказались напрасными.

— И совсем не напрасными. Ты преподала мне важный урок. Я не забуду его. Не беспокойся.

— Я не о том.

— Что?

— Мои ноги на пределе.

Соскользнув, из последних сил державшиеся ноги Сиесты отцепились от кромки ограждения.

Издавая вопли, две девочки падали прямо на землю.


* * *

Внутренний двор Вестри…

Монморанси спросила стоявшего рядом Гиша:

— …Что ты хочешь показать мне посреди ночи?

Она уже намеревалась ложиться спать, и тут ее ухажер внезапно позвал ее, утверждая, что хочет что-то показать. "Однако… когда мы сюда добрались, и я осмотрелась, здесь ничего нет, ведь так? Он замышляет какие-то странные вещи, не так ли?" — Монморанси сердито взглянула на Гиша.

— Нуу, это — та вещь, которую я наконец-то завершил. И я хотел, чтобы ты увидела самой первой… поэтому позвал тебя сюда в такое время, когда никого нет.

— Завершил? Собственно говоря, что ты сделал?

— Это.

Гиш с шуршанием потянул пространство, которое выглядело так, словно там ничего не было.

— Что это… статуя?

То, что проступило из темноты, оказалось… гигантским изваянием высотой, вероятно, в пять мейлов.

На него была наброшена магическая ткань, которая меняла рисунок, сливаясь с окружающим пейзажем, поэтому смотрелось так, словно ничего нет. Указывая на изваяние, Гиш с удовлетворенным видом кивнул:

— Статуя Сайто.

— Ух ты…

Это было великолепное изваяние, изображавшее человека, который, подбоченившись обеими руками, выпятил грудь. Оно было аккуратно проработано до малейших деталей.

— Это заняло несколько недель. Если бы меня обнаружили, я бы разозлился, поэтому вел работы, когда наступала ночь. Очень много потрудившись, я с настойчивостью довел дело до конца.

— А ты — мастер.

Монморанси уставилась на Гиша с восхищенным выражением на лице.

— Сейчас я наложу на него заклинание Трансформации и превращу из мягкой земли в бронзу. И тогда… я хочу навсегда превознести героя, который на некоторое время был забыт.

— Давай позже и Луизе тоже покажем. Это непременно успокоит ее.

— Конечно.

Монморанси, слегка потупившись, вопреки обыкновению покраснела.

— Прости меня, Гиш. Похоже, я заблуждалась относительно тебя. Я думала, что ты — грубый, и тебе недостает деликатности.

— В-вот как? Ах, даже если ты думала так, полагаю, у тебя не было иного выбора…

— Однако, я улучшила свое мнение о тебе. Ты — нежный, замечательный парень, Гиш.

Мальчик, приведенный в замешательство, почесал у себя под носом.

Подняв лицо, Монморанси, словно бы смутившись, коснулась пальцем своих губ. Без промедления Гиш приблизил к ним свои губы.

— М-монмон…

Девочка по собственной воле всем телом подалась к нему.

И вот когда их губы уже готовы были соединиться… Монморанси, вместо того, чтобы закрыть глаза, широко их раскрыла:

— Д-девочки падают.

Гиш скривил губы.

— Опять? Всякий раз, как только мы пытаемся поцеловаться, ты говоришь нечто подобное и дуришь меня! В прошлый раз пролетала голая Принцесса, теперь — нечто подобное!

— На этот раз — правда! Смотри! Ай!

Монморанси закрыла глаза.

Услышав за спиной громкие звуки падения, Гиш невольно повернулся.

— М-мое произведение искусствааааааааааааааааааа!

Его шедевр приобрел жалкий вид. Разрушенный упавшими сверху девочками, он снова стал простой кучей глины.

На горе земли лежали две выбившиеся из сил девочки.

Это были Луиза и Сиеста.

— Что это с вами?! Вы таили обиду против моего произведения искусства?! Если уж падаете, то выбирайте заранее место! Место выбирайте!

— …Произведение искусства?

Ошеломленно повторила Луиза, которая превратилась в ком земли.

— Статуя Сайто! Ааах, много недель, из вечера в вечер, понемногу, деталь за деталью, я сумел это завершить вручную, и при всем том… разве я смогу сделать это вновь?!

— …Статуя Сайто?

Луиза глянула в сторону. Там… было лицо ее фамильяра. Они с Сиестой ударились об плечи изваяния, и в результате падения разрушили их, поэтому та часть, где располагалась голова, уцелела.

И мягкая почва послужила подушкой для двух падающих девочек.

— …Сайто. Он спас меня, — пробормотала Луиза. Сиеста схватила ее за руку:

— Видите! Сайто спас, даже приняв форму статуи, не так ли?! Поэтому он жив! Безусловно!

Луиза кивнула.

Ее красивые глаза каштанового цвета вернули себе былой блеск.

Внезапно она вскочила на ноги. К ней подбежала Монморанси:

— Луиза! Что ты делаешь?! Ты в порядке? Ты не ранена?

— Успокойся. Я не ранена.

— Право, ты сама не определишь, есть у тебя раны или…

Луиза сердито взглянула в Монморанси.

— Я так решила. Значит, ошибки нет. Ладно, Сиеста. Идем.

— Да! — ее упавшая соперница с радостным видом тоже поднялась.

Глядя на такой дуэт одноклассницы и служанки, Монморанси была озадачена. Они упали с неба, были на грани смерти… почему же они до такой степени энергичны?

— К-куда это вы собрались?!

— Мы отправляемся искать Сайто.

— Аа, но ведь…

— Он жив, — пробормотала упавшая девочка, преисполненная самоуверенности.

— Луиза? — Монморанси с озабоченным видом впилась взглядом в лицо одноклассницы. Она подумала, что та не в себе из-за шока.

— Успокойся. Поскольку я нисколечко не сошла с ума.

— О-однако… в действительности врата открылись…

— Он меня постоянно баловал. Этот глупый фамильяр… И все же этот идиот защищал меня.



— Луиза, Луиза, крепись. Заклинание "Призыв Подручного" абсолютное. Пока фамильяр, с которым заключен договор, существует в этом мире, ворота не откроются!

— Однако, знаешь, я тут подумала. Разрешенные для него вещи — что к ним относится?

— Луиза! — воскликнула Монморанси.

Однако, выражение лица у ее одноклассницы не изменилось. Заключенная в ее глазах сила была непоколебима.

— Вера.

— …Вера?

— Да. Даже если все в мире скажут: "Сайто умер", я не поверю до тех пор, пока не увижу это собственными глазами. Даже если магия сообщит, что он мертв, я не поверю.

Монморанси задержала дыхание под действием такой таинственной силы своей одноклассницы.

— Он сказал мне. "Что бы ни случилось, я защищу тебя". Я верю в те слова. Поэтому он жив. Безусловно, — решительно глядя вперед, произнесла Луиза. — К тому же, он — мой фамильяр. Поэтому ему непозволительно умирать без моего разрешения.


* * *

Одновременно с тем, как Луиза висела на башне…

В деревне Вествуд все время, исключая ночи, продолжалось ожесточенное обучение.

Аньес устанавливала время тренировок так, словно руководствовалась внезапно возникающими идеями.

Вечером, утром… во время приема пищи.

Девушка-мушкетер могла без предупреждения швырнуть сопернику боккэн. И тогда место, где они находились, становилось площадкой для тренировки.

Сад перед домом Тифании…

Аньес стоит перед Сайто, который держит наизготовку боккэн. Мальчик дышит тяжело и неровно, у его противницы дыхание ни на йоту не сбилось.

Ученик принял нужную позицию, и тогда нанес рубящий удар в направлении девушки-мушкетера. Однако, та ловко увернулась, и изо всей силы ударила противника по руке, после чего он уронил оружие.

— Черт… — схватившись за руку, Сайто упал на колени.

— Что стряслось?

— Руке больно.

— Естественно. Когда тебе нанесли удар, это больно. А если бы тебе ее отсекли, было бы еще больнее. Поэтому хорошо, что мы тренируемся этим оружием.

Сайто стукнул боккэном по земле.

— Эх… почему мои удары не попадают в цель?

— Хоть ты и псина, но думать будешь?

— Именно поэтому я — человек.

— Ты слушаешь меня? — проговорила Аньес, постучав Сайто по голове боккэном.

— …Что?

— Попробуй хорошенько поразмыслить. Тот, кто постоянно первым совершает взмах мечом — это ты. Я всего лишь совершаю движения оружием, приноровившись к такому твоему стилю. Если многократно понаблюдать, то запоминаешь мастерство фехтования, присущее противнику. Приноровиться к этому мастерству — даже это превращается в некоторую тренировку. Если внимательно изучить, то и умение, и сноровка, и все такое прочее есть ничто иное, кроме как результат таких тренировок.

— Однако мои атаки даже не задевают вас. Значит, умение — прежде всего.

— Дистанция до противника. Единственное, на что я смотрю, — это расстояние до тебя. Дистанция до противника определяется позицией ступающих ног. Если затем двигаться, удерживая это расстояние, твой меч в меня не попадает.

— Действительно.

— Ты видел мое мастерство фехтования?

Сайто кивнул.

Аньес взяла боккэн наизготовку.

— Слышишь? Расстояние. Ощущай дистанцию до противника кожей.

И тогда… она сделала мах оружием сверху вниз.

Сайто с поспешностью сильно откинулся назад.

— Не смотри на оружие. Смотри на ноги.

Как и было сказано… мальчик впился взглядом в ноги Аньес. Девушка-мушкетер начала медленно атаковать его боккэном.

Наблюдая за ее ногами, Сайто своим телом ощутил расстояние и отклонился.

— Не пытайся заблокировать меч мечом. Все время уклоняйся от атак противника.

Скоро взмахи боккэна Аньес стали быстрее.

— Время, когда лучше переходить к атаке — это момент, когда противник совершил взмах мечом сверху вниз. Если ты в это мгновение сдвинешь тело, то, как только соперник завершил рубящий взмах, твоя атака достигнет цели. Угадай эту последовательность.

Наблюдая за ногами Аньес, Сайто также обратил внимание и на ее оружие.

И тогда…"Разве именно этот момент подойдет?" — наступил миг, когда можно было так подумать.

Пока он многократно наблюдал это, подошло время, когда можно было с уверенностью рассуждать.

Определив последовательность… и в тот миг, когда она наполовину согнулась, мальчик перешел к атаке.

— Ох! — Аньес застонала.

Боккэн Сайто поразил ее плечо.

— П-попал! Поразил цель!

Девушка-мушкетер усмехнулась на такое его шумное веселье.

— Теперь — установление момента. И даже если будут использоваться ложные выпады, в конечном счете, все это — практическое применение.

— Так точно.

— Если все ясно, то ощути это телом.

В тот день тренировка по фехтованию на мечах продолжалась всю ночь напролет.


* * *

Небо начало светлеть, наступало утро… наконец-то освободившийся от тренировок Сайто мылся возле источника.

Используя насос, он набрал воды в ведро, которое было сделано из досок, собранных железными обручами, и облил себя, начиная с головы. Для разгоряченного тела холодная вода была приятной.

— Больно!

Однако… в раны проникала вода.

Повсюду на его теле было полно синяков и ссадин. Когда Аньес входила в раж, она била без всякого снисхождения.

— Похоже, она — натуральный садист… Называет меня псом, и даже если я падаю в конвульсиях, в ее глазах таким и остаюсь — с озадаченным видом пробормотал Сайто.

Однако, эта боль была приятной.

Мальчик ощущал это как доказательство того, что он понемногу становится сильнее.

Настоящую собственную силу, а не предоставленную ему как Гандальву…

Ощущение, что он словно бы день ото дня развивается, не являлось плохим чувством.

Обнаружив, что забыл полотенце, которым намеревался вытереть тело, Сайто, все еще голый до пояса, растерялся. Если говорить о времени года, то сейчас все еще было похоже на зиму. И хотя его тело горело, он все-таки озяб.

— Воспользуйся этим.

Напуганный прозвучавшим голосом, он обернулся, и оказалось, что там стоит Тифания, держа в руках полотенце. Вероятно, увидев голого до пояса мальчика, она засмущалась, поэтому отвернула в сторону свое покрасневшее лицо.

— Спасибо, — Сайто взял полотенце и начал вытираться.

Девочка пребывала в нерешительности. У нее было такое выражение лица, словно она хочет что-то сказать.

— Что случилось? — подбодрил ее Сайто, после чего Тифания заговорила:

— Т-ты упорно тренируешься.

— Ага. Ведь я хочу стать более сильным.

— Я могу спросить кое-что?

— Конечно.

— Знаешь… те твои ранения. Ты противостоял альбионской армии…? Ты атаковал войска, совершавшие марш?

Кивнув, Сайто ответил:

— Кто тебе рассказал?

— Тот мистер меч. Мистер Дерф.

— Тот парень — действительно болтун…

— Что ты чувствовал, когда противостоял семидесятитысячному войску?

— Когда больше ста — все одинаково. Я уже даже не понимал, многочисленное это войско или нет. Ощущение такое, словно броситься в огромный тайфун.

— Тайфун?

— Ну… лучше сказать — ураган или большое природное бедствие…

— А ты — храбрый.

Сайто замотал головой.

— Ошибаешься. Ведь у меня тогда была сила… Ну, знаешь, та сила, о которой я недавно рассказывал.

— Способность управляться с любым оружием?

— Именно. У меня была эта способность, поэтому я атаковал семидесятитысячную армию. Нынешний я такого бы не сделал, — произнес Сайто, уставившись на свою обновленную левую руку.

— Насколько бы ты ни был силен… все же на такое не каждый способен. Броситься в атаку, чтобы защитить человека, которого ты любишь. Ты недавно сказал — важного для тебя человека…

— Да.

— И сейчас тоже… ты тренируешься, чтобы защитить того любимого тобой человека?

— Ошибаешься. Кажется, я уже говорил. У меня больше нет прав защищать того человека.

Тифания молчала.

— Ее враги сильны. Ее цели велики. Если я худо-бедно научился махать мечом, и поэтому все как-нибудь обойдется — так дело не пойдет.

— Тогда зачем ты подвергаешь себя таким суровым тренировкам?

— Чтобы вернуться.

— Чтобы вернуться?

— Да. На днях… когда я услышал твое пение, я вспомнил родину, милую сердцу и недоступную. Я хочу туда вернуться. Это то, что я должен сделать. У Луизы есть вещи, которые она должна сделать… и у меня есть такие вещи. И ради того, что я должен сделать, я тренирую свое мастерство фехтования. Ведь этот мир полон опасностей. Пускай я отправлюсь на поиски, если я не смогу защитить себя сам… — произнес Сайто голосом, в котором слышалось облегчение.

— Ее зовут Луиза?

Слегка смутившись, мальчик отвернулся в сторону и кивнул:

— Угу.

— …Какая она?

— Светло-розовые волосы… маленького роста…

— Она прекрасна?

Сайто больше не отвечал. Он начал одеваться.

Тогда Тифания, покраснев, уставилась на него.

— Ты — замечательный.

— Никакой я не замечательный. Как я уже сказал, я просто хочу вернуться.

— Ради этой цели ты упорно трудишься. Это замечательно. Я… — девочка-эльф говорила так медленно, словно бы подбирала слова, — …Когда у меня, подобно тебе, не стало человека, которого я любила, я не принялась усердно стараться что-либо совершить. Просто… я захотела праздно и тихо жить в таком месте, где нет несчастий. Я желала отправиться на родину своей матушки, тем не менее, я только думала об этом, и ничего для этого не делала.

— И разве это не замечательно. Поскольку подобный поход был бы ужасен.

— Нет. Мне кажется, что я просто пряталась и убегала, — Тифания сжала его руку. — Спасибо, Сайто. Теперь мне хочется попытаться увидеть более разнообразные вещи. Я не ведала ничего, за исключением этой деревни… и особняка, в котором я раньше жила, поэтому для начала я попытаюсь увидеть мир. Ведь в нем есть не только отвратительные вещи. В этом мире непременно есть и радостные вещи, и прекрасные вещи, не так ли…? Когда я увидела тебя, по-видимому, я утвердилась в этой мысли.

Сайто покраснел.

— Послушай, ты станешь моим другом? Моим первым… другом.

— Конечно.

— Когда ты только появился в деревне, я намеревалась стереть твои воспоминания, однако… я не сделаю этого. Мне хочется, чтобы меня все время помнили как друга.

— Вот как? — слегка покраснев, произнес мальчик.

Когда их лица вот так сблизились, ложбинка между ее грудей стала отлично видна.

Заметив взгляд Сайто, Тифания внезапно отстранилась.

— Прошу прощения…

— В-все хорошо. Мы — друзья, поэтому все хорошо.

Повисло неприятное молчание.

— З-завтрак готов. Давай поедим.

Мальчик кивнул. Они двинулись к дому. Изнутри плыл приятный запах, и тут Сайто впервые обратил внимание, что хочет есть.

управляющие Пустотой

Растянувшаяся на целых две недели Конференция Стран завершилась без особых дискуссий.

В результате было решено, что Тристейн и Германия получат в свои владения обширные территории, являвшиеся частью Альбиона.

Также договорились, что остальные земли будут под совместным управлением тремя стран: Тристейна, Германии и Галлии, — и выбрав удобное время, там в принудительном порядке восстановят власть короля. Для этой цели весь этот район, включающий столицу Лондиниум, в качестве территории совместного управления попал под контроль трех государств.

В качестве нового наследного монарха этих земель был рекомендован тристейнский пожилой аристократ, герцог Марсильяк. Он был далеким от честолюбия мягким человеком преклонных лет. Утверждалось, что если поставить во главе этого дворянина, имеющего выдающиеся способности в отношении внутренней политики, то он возродит опустошенный Альбион. Было решено, что в Германии и Галлии будет избрано по вице-королю, которые будут представлять интересы этих стран, и их назначат на посты помощников нового правителя.

И тогда для четырех стран, принимавших участие в Конференции, был провозглашен "Союз Монархов", который должен был предотвратить быстрое распространение республиканского строя и защитить власть королей в Халкегинии.

Это был особый союз, который позволял королевству, участвующему в нем, просить три другие страны о начале военного вторжения на свою территорию в случае, если в нем поднимут восстание протестанты или сторонники республиканизма. Таким образом, те, кто вновь намеревался предпринять восстание, должны были стать противниками Королевских армий, принадлежащих всем четырем странам.

Конференция завершилась заключением договора об этом Союзе.

Вечером перед завтрашним днем, когда посланники собираются вернуться в свое Королевство…

Анриетта в отчаянии пробегала глазами лежащие перед ней документы в отведенной для нее комнате в Хавиландском Дворце. Рядом с Королевой виднелась фигура Кардинала Мазарини.

— Ваше Величество, вам пора отдохнуть… Мне кажется, в настоящее время вы почти не спите.

С самого начала Конференции девочка почти без сна и отдыха принимала в собраниях активное участие. Она скупо высказывалась во имя государственных интересов Тристейна. По завершении изумленный Альбрехт III тихим голосом пробормотал: "Не брать вас в невесты было правильным решением".

— Несмотря на то, то мы возвращаемся домой, работы — целая гора. Я хочу закончить это насколько возможно.

— Но стоит заметить, что уже — полночь.

— Теперь отдохните, пожалуйста.

Однако немыслимо, чтобы вассал лег спать раньше Королевы.

— Если вы поручите эту опись секретарю…

— Я хочу просмотреть все. Если я этого не сделаю, то не было никакой пользы вот так забираться на самое небо.

Мазарини вздохнул. Возможно, по причине своей молодости Анриетта впадала в крайности, и это, так или иначе, беспокоило министра. Однако… Кардинал, прищурившись, впился взглядом в девочку. Он с младенческих лет продолжал наблюдать за неуверенностью принцессы, и навсегда убедился, что она повзрослела.

Кардинал откашлялся, ведь он должен был прочесть лекцию ученице, которая горела энтузиазмом.

— Ваше Величество, еще раз замечу, однако необходимо обратить внимание на позицию Галлии.

— Да.

Анриетта кивнула, не отрывая взгляда от документов.

— Тем, кто положил конец нынешней войне… следует честно отметить, была Галлия. Тем не менее, их требования ничтожны… Они хотели получить только один порт. Все их поведение полностью демонстрирует: "Что хотели, мы уже получили".

И хотя Тристейн и Германия получили приличные земли в качестве территорий непосредственного верховного управления, Галлия не пожелала таких владений. Мазарини проявлял настороженность к такому бескорыстию этой страны.

— Именно так, — Анриетта кивнула.

Кардинал широко зевнул.

— По-видимому, вы хотите спать. Отдохните, пожалуйста.

— Нет… немыслимо, чтобы я отправился лечь спать раньше Вашего Величества.

Анриетта улыбнулась, после чего начала убирать документы.

— Вы собираетесь лечь спать?

— Да. Поскольку нельзя наносить вред вашему здоровью.

— Это — вопрос не только моего здоровья. Сон — тоже часть работы.

— Да, — Королева послушно кивнула.

После этого… похоже, успокоившийся Мазарини покинул комнату. Анриетта, как маленькая девочка, упала на кровать. И, словно бы пребывая в рассеянии, пробормотала:

— Устала…

По-видимому, она в этом состоянии заснет как убитая[13]. И все же есть то, что она хочет перед сном проверить. Это было действие, которое здесь стало привычным каждый день перед отходом в постель.

Анриетта дернула за шнур рядом с подушкой.

Тут же… перед дверью появилась фрейлина.

— Вызывали, Ваше Величество?

— Аньес вернулась?

— Капитан Полка Мушкетеров, мисс Аньес, еще не вернулась.

— Я поняла. Спасибо.

После того, как донесся звук шагов уходящей фрейлины, Анриетта страдальчески прищурилась. Она, совсем как маленький ребенок, грызла ноготь. Склонив голову набок, она прижалась щекой к подушке и закрыла глаза.


* * *

Как раз в то же самое время в других покоях Хавиландского Дворца…

Хозяин комнаты сидел спиной к пылающему камину и, положив локоть на подлокотник софы, с видимым любопытством уставился на гостя.

— Итак, какое же дело имеется у высокоуважаемого чрезвычайного посла Ромалии к "бездарному королю Галлии"?

Джозеф, сдержанно улыбаясь, взглянул вниз на посла, который явился, доставив "Личное послание от Папы Ромалийского".

У гостя волосы имели золотой цвет, а глаза различались по цвету… это был Джулио.

Все также преклоняя одно колено, он ответил:

— Бездарному королю… осмелюсь заметить, что ваша скромность превосходит все пределы.

— Никакой скромности здесь нет. В действительности и народ, и чиновники, и правительство, и аристократия за глаза насмешливо называют меня "бездарным". Все обмениваются слухами: если мне доверяют внутреннюю политику, страна клонится к упадку, если мне доверяют внешнюю политику, это дурно влияет на престиж страны. Постоянно звучат подобные насмешки: будет лучше, если мне давать игрушки.

— Ваше Величество, вы положили конец войне. Вероятно, ваше имя останется в истории как имя великого монарха.

— Комплимент неплох. Я вообще-то не интересуюсь историей и подобными вещами.

Джозеф взял в руки стоявшую на столе музыкальную шкатулку. Это был видавший виды ветхий предмет. Потемневший светло-коричневый лак совершенно облупился. Кое-где виднелись царапины. Тем не менее, Джозеф погладил ее с таким видом, словно это была драгоценность.

— Антикварная вещь?

— Да. Это — передававшаяся в Королевской семье Альбиона из поколения в поколение редкостная вещь, которая носит название "Музыкальная шкатулка Основателя".

— Сокровище Основателя?

Глаза Джозефа сверкнули:

— Именно так.

— Ромалия, Галлия, Тристейн и Альбион… В каждой Королевской семье существует определенный предмет, носящий название "Сокровище Основателя".

— И что с того? Что касается народа Халкегинии, то каждый об этом знает.

— И еще кольца, носящие названия четырех стихий…

— Эти?

Джозеф показал Джулио кольцо, надетое на своем пальце.

— Именно такое.

— Ладно, и что с того? Я постепенно впадаю в сонливость. Поскольку, что ни говори, каждый день проводились эти совещания. Я устал от этой жадной девчонки и ее деревенщины-компаньона, который не понимает и доли сказанного. Я хочу просить, чтобы ты был краток.

— Со всем почтением это — разговор, связанный с историей, которой Ваше Величество не увлекается. В Ромалии было сообщено, что в эти сокровища вложена воля Основателя и его кровь. И недавно… было открыто некое "пророчество".

Джозеф впился взглядом в Джулио, словно оценивал его. У него — такой облик, что выражение "красивый" кажется в высшей степени банальным. Его черты лица, похоже, заставляют поэтов думать: "Теперь нам придется заново изобретать какие-нибудь особые слова и выражения"… И в его глазах, где цвет левого глаза отличается от правого, заметен свет силы.

Этот парень… священник, носящий имя Джулио Чезаре или что-то подобное, которое звучит как шутка… его способности отличаются от бездарного посла, отправленного на Конференцию Стран. Кажется, для Ромалии это — предпочтительная дипломатия.

— Хм, о чем это пророчество?

— Сила Основателя была огромна. Разделив эту могущественную силу на четыре части, он вложил ее в сокровища и кольца. Кроме того, он распределил все это между людьми, которые должны были управлять силой, и их число такое же — четыре. В придачу Основатель объявил: "Четыре сокровища, четыре кольца, четыре фамильяра, четыре мага, способных этим управлять… когда все эти шестнадцать компонентов соберутся вместе, моя стихия Пустоты пробудится".

— Что это такое?! То есть, существует четыре человека, способных управлять стихией Пустоты?! Суть в этом?! — Джозеф громко рассмеялся. — Говори глупости хоть не все время! Если бы существовали четыре человека, способные управлять Пустотой, разве это не было бы ужасно?! Есть четыре человека, способные обращаться со стихией Основателя? Потрясающая шутка!

— Это — не ложь. Ромалия на самом деле будет все это собирать. Два человека, способных управлять Пустотой, уже признаны.

— Ладно, и кто же они?

— Я не могу этого рассказать. Только когда мы почувствуем уверенность в том, что сможем положиться на содействие Вашего Величества, мы, вероятно, известим вас.

— Что мне следует делать для так называемого содействия?

— Что же, это просто. Нам бы хотелось, чтобы вы проинформировали наше Королевство, как только обнаружите мага, управляющего Пустотой. Пожалуйста, будьте спокойны. У нашего Королевства нет ни капли честолюбия. Просто, мы в полном смысле хотим следовать воле Основателя… всем сердцем. Мы молимся, чтобы заключенный сегодня "Союз Монархов"… тот союз стал помощью, которая поведет три Королевства и одну Империю точно к истинным намерениям Основателя.

— Нуу… — Джозеф покачал головой, и его красивая синяя борода заколыхалась. — Ни о магах, управляющих Пустотой, ни об иных подобных вещах… я ничего не знаю. Что ни говори, ведь я — "Бездарный король". Что касается моих вассалов, то они совершенно не извещают меня о важнейших вещах.

— Существует способ, чтобы обнаружить мага, управляющего Пустотой. Заставьте человека, про которого вы думаете, что это — он, надеть одно из четырех колец, и откройте перед ним крышку этой музыкальной шкатулки. Если он и есть маг, управляющий Пустотой, его уши, вероятно, способны услышать мелодию Основателя.

Джозеф кивнул:

— Понял. Если подвернется благоприятный случай, попытаемся проверить.

— В таком случае… — Джулио поднялся.

— Подожди.

— Что?

— Раз уж так, не расскажешь ли всю правду о том, что известно в Ромалии?

— Да ведь, кажется, вы утомились.

— Что же, это — превосходное развлечение, чтобы потратить время длинными ночами.

— Прошу прощения. Кажется, я недавно сказал: только когда мы сможем положиться на содействие Вашего Величества, мне будет предоставлено разрешение все вам изложить.

— Его Преосвященство Папа хотя и молод, но хитер.

— Его благочестие необычайно пылкое. Поэтому он требует соответствующего уровня веры и от других людей.

— Когда ты мне это говоришь, у меня такое чувство, что во мне, по-видимому, пробуждается вера в Основателя и богов.

— В таком случае… — Джулио улыбнулся, — …имеется одна тема для разговора, которая утолит интерес Вашего Величества.

— Отлично.

— Вся материя в этом мире сделана из маленьких частиц. Эти частицы меньше, чем капли воды или песчинки. В нашем новейшем богословском учении, которое все разъясняет, сформулировано, что заклинания четырех основных стихий оказывают влияние на эти частицы.

— Хм.

— Все эти частицы сформированы из еще более мелких частиц. Утверждается, что стихия Пустоты оказывает влияние именно на эти более мелкие частицы.

— Ну и что с того?

— Следуя воле Основателя, собрать все шестнадцать компонентов воедино… если они полностью освободятся… иными словами, если "Стихия Пустоты Основателя" полностью воскреснет, возможно, магия Пустоты приобретет ужасающую эффективность. Огромное влияние на "еще более малые частицы", вероятно, перевернет естественные законы этого мира. Фактически подобное заклинание записано в пророчестве.

— Что за заклинание?

Джулио поклонился.

— Мне более не следует служить помехой отдыху Вашего Величества.

— Хоть ты и священник, а к проповедованию у тебя нет рвения, как мне кажется, — и Джозеф снова окликнул юношу, который уже намеревался уйти. — Постой-ка.

— Вы пробуждены истинной верой в Основателя и богов?

— У меня есть вопрос относительно этой веры. Вы все в Ромалии и та злосчастная Реконкиста… в чем различаются ваши идеи? — глубокомысленно улыбаясь, поинтересовался Джозеф.

— В конце концов, Реконкиста была лишь беспорядочной толпой народа. Не более чем сборищем детишек, пожелавших стать Королем. Они использовали лозунг "Возвращение Святой земли" исключительно в целях своего сплочения. Никто из них по-настоящему и не помышлял о том, чтобы отобрать Святую землю у эльфов.

— …

— Мы, Ромалия, БУДЕМ возвращать Святую землю. Кроме этого мы не помышляем больше ни о чем.

Джозеф уставился на священника взглядом единомышленника.

— В противовес могучей "Магии Предков", которой управляют эльфы, отнявшие Святую землю, у нас нет ничего, кроме "Стихии Пустоты Основателя". Значит, если она существует, мы ее используем… — в спину Джулио, бормотавшему это так, словно это были мысли вслух, и уже намеревавшемуся выйти, Король Галлии произнес голосом, в котором слышалось веселье:

— Ты помешался.

Сверкая "Лунными глазами", где цвет правого глаза отличался от левого, священник радостно ответил:

— Вера именно такова.


* * *

После того, как Джулио ушел, Джозеф взял со стола куклу. Та была выполнена в виде стройной женщины с черными волосами. После того, как мужчина некоторое время поглаживал ее с таким видом, словно это была драгоценность, он поднес ее к своим губам.

— Вы это слышали? Моя милая богиня. Вот как?! Прекрасно слышали?! В Ромалии полностью известна та правда, которую знаем мы. Сборище, которое уже многие века гонится по следам Основателя. И все же по объему мудрости они с нами не сравнятся!

Джозеф приблизил к кукле ухо.

— Вы совершенно правы! Все именно так, как говорит моя муза! Что же, хотя эти ребята обладают информацией, у них нет инструментов. Ха-ха, в этой партии у нас — неоспоримое преимущество. Рубин Земли, Кадило Основателя, Музыкальная шкатулка Основателя… у нас имеются три компонента. Да, у Тристейна тоже три… однако они не обладают информацией. Ведь если бы они имели сведения о пророчестве, Анриетта не должна была бы не проявлять беспокойства по поводу Музыкальной шкатулки Основателя, являющейся сокровищем Королевской семьи Альбиона. Что касается той девчонки, похоже, у нее нет иных интересов, кроме как золото и территории. Ха-ха, глупость, которой невозможно помочь! Другими словами, тем, кто продолжит собирать информацию и инструменты, буду я. Ни кто-либо иной, а я.

Джозеф замолчал.

— Что? Да неужели?! Тристейнский маг, управляющий Пустотой, здесь, в Альбионе? И вдобавок — в одиночку? Однозначно на ловца и зверь бежит[14], не так ли?! Напасть на него немедленно. Я смогу получить Молитвенник Основателя и Рубин Воды. Ведь непонятно, перехватят ли его ромалийские лисы. Поторопись.

Джозеф отдал фамильяру приказ посредством куклы, после чего развалился на софе.

По-видимому, этой ночью буду спать хорошо.

Король открыл крышку поставленной на стол Музыкальной шкатулки Основателя.

И тогда… закрыл глаза.

Некоторое время он пребывал в таком виде, после чего дверь, ведущая в спальню, открылась. Показалась госпожа Мольер, одетая в измятую ночную рубашку.

— Ваше Величество, ваш посетитель ушел?

— Ага.

— Настолько нетактичное поведение такой поздней ночью! Я очень ненавижу подобных священников! Я считаю, что для них если только существует вера в Основателя и богов, то их не беспокоит, что они отнимают время у влюбленных!

Госпожа Мольер обвила Джозефа руками за шею. Обворожительными движениями она зачесала наверх его красивую бороду.

— Послушайте, Ваше Величество, вы позволите?

— Что такое?

— Эта музыкальная шкатулка, которую вы все время слушаете… Она ведь испорчена? Совершенно ничего не слышно. Может позвать мастера-реставратора и приказать ему починить эту вещь? Я знаю мастера с золотыми руками, который по моему распоряжению изготавливает мне драгоценности. Вот, взгляните, пожалуйста, на это ожерелье. Что касается этого предмета, то он действительно искусно…

Джозеф с раздраженным видом, размахивая руками, прервал болтовню госпожи Мольер:

— Ты — помеха для наслаждения прекрасной мелодией. Замолчи.

— …И все же мне…

— А мне слышно.

На его пальце… сиял Рубин Земли, имевший яркий коричневый цвет.


* * *

Когда Луиза и Сиеста прибыли в Росайт, был вечер четвертого дня, носящего имя Рааг, третьей недели, носящей имя Эол, второго месяца в году.

Дорога сюда потребовала в два раза больше времени по сравнению с обычной ситуацией.

Суда, осуществлявшие рейсы между островом Альбион и Халкегинией, были переполнены людьми, следующими как в одном, так и в другом направлении. На пристани в Ла-Рошели образовалась длинная очередь из людей, направлявшихся в Белую Страну.

Мандат Ее Величества Королевы на частных судах, представляющих собой царство суеты, был недействительным.

По этой причине срок, за который две девочки прибыли в Росайт, втиснувшись на какой-то военный корабль, который осуществлял регулярные рейсы, превысил одну неделю.

Прибыв в Альбион, Луиза и Сиеста были снова ошеломлены.

Ведь суматоха в портовом городе Росайт не шла ни в какое сравнение с ситуацией в Ла-Рошели.

Купцы, прибывшие в опустошенную войной Белую Страну, чтобы вести торговлю вразнос, спекулянты и мошенники, намеревавшиеся быстро разбогатеть, правительственные чиновники, люди, которые навещали своих родственников, поскольку из-за войны они не могли встретиться, и так далее… переполненный приехавшими из Халкегинии людьми город являл собой ужасное столпотворение.

— Какой кошмар, — вздохнув, пробормотала Луиза, спустившись с пристани, похожей на железную башню. Дорога от пристани до городских кварталов, где стояли в ряд арсенал и штаб, была подобна ярмарке в Халкегинии.

Обочины дороги были запружены торговцами-разносчиками, ведь там стояло множество людей, держа дощечки с написанными на них именами.

— Что это за имена? — спросила Сиеста, весь вид которой словно заявлял: "Конечно, я прилетела сюда впопыхах", ведь на ней был костюм горничной из Академии Волшебства, однако фартук она сняла, набросила сверху пальто, а на голову надела шляпку. Она несла на спине большой джутовый мешок. Он был доверху набит вещами, необходимыми для путешествия.

— Они ищут людей, которые пропали без вести на войне, — печальным голосом пояснила Луиза. На ней была повседневная униформа Академии Волшебства, однако за спиной она тоже несла большой кожаный рюкзак.

— Найдем ли мы… Сайто?

Единственной зацепкой был текст письменного приказа, отданного Луизе. Определенно, там было написано: "Останови продвижение врага на холме, удаленном на пятьдесят лиг на северо-восток от Росайта".

Девочка пыталась навести справки относительно пропавшего без вести Сайто у армейского командования, однако никаких зацепок не было получено. Она хотела встретиться с Анриеттой, но той не было в Королевском дворце. Вероятно, она отправилась на конференцию сюда, в Альбион.

— Ладно, короче говоря, мы можем надеяться исключительно на самих себя.

— Однако, при таком положении вещей мы не сможем взять напрокат лошадь, — проговорила Сиеста, глядя на людскую толпу.

— Ладно, пойдем пешком. Расстояние не такое, чтобы мы не смогли дойти.

После этих слов они тронулись пешком, однако… уставшая Луиза рухнула на землю.

— Ауу… — воскликнула она, поскольку добралась сюда, неся на себе тяжелый багаж. — Какой стыд.

— Мы весь путь простояли на палубе корабля, так что ничего не поделаешь. Уже ночь, поэтому сегодня заночуем здесь, а завтра отправимся в путь.

— А ты — сильная, — произнесла Луиза, глядя на мешок, который тащила на спине Сиеста. Его размер был в три раза больше рюкзака, который несла она сама. И, взвалив на спину такой багаж, служанка выглядела совершенно спокойно.

— Я ведь выросла в деревне. Для меня это не составляет труда, — беззаботно объяснила Сиеста.


* * *

Разумеется, невозможно было снять комнату для ночлега. Было решено направиться на пустырь, где собирались люди, не нашедшие себе пристанища, натянуть там палатку и переночевать. Когда они подумали, где же им приходилось видеть здесь пустыри, таким местом оказался сад перед командным центром, снесенным в результате атаки галльского флота. Красный кирпич, разбросанный в результате артиллерийского обстрела, являл собой жалкое зрелище.

Однако люди, не обращая внимания на эти ужасные вещи, упрямо устраивали там и тут палатки и жили в них. Находились даже те, кто торговал найденными в развалинах красными камнями, называя их "Кирпич в память об окончании войны".

Сиеста достала из мешка ткань, после чего начала быстро сооружать палатку. Установила шесты и натянула на них ткань. В мгновение ока было возведено жилище, в котором могли спать два человека.

Луиза была ошеломлена подобным зрелищем, а тем временем служанка собрала кирпичи и составила из них импровизированный очаг. Она с шуршанием достала из джутового мешка котелок и принялась готовить в нем тушеное мясо.

Когда процесс был закончен, она положила еду в деревянную миску и протянула ее своей спутнице:

— Прошу.

— С-спасибо.

Луиза с сомнением на лице уставилась на поданное ей рагу. Девочке ранее не приходилось видеть такой цвет у тушеного мяса. Рагу было мутное, горные травы и мясо осели на дно, а в воздухе плыл специфический запах.

Как только Луиза с обеспокоенным видом заглянула в миску…

— Все в порядке. Это — традиционное блюдо моей деревни, называемое "Ёсенавэ".

— Ёсенавэ?

— Да. Блюдо, которое готовил мой прадед.

— Ух ты… — Луиза неуверенно попыталась сделать один глоток. — Вкусно!

— Хе-хе. Хорошо, что оно вам понравилось, — после чего Сиеста вскользь обронила, — Мой прадедушка прибыл из той же страны, что и Сайто.

У ее собеседницы округлились глаза:

— Что, действительно так?

— Да. Понимаете… он прибыл в этот мир на "Панцире Дракона". Шестьдесят лет назад…

— Вот как.

Луиза была слегка поражена такому неожиданному родству Сиесты и Сайто.

— Вы не знали?

Ее собеседница кивнула.

Тогда служанка злорадно улыбнулась.

— Что это у тебя за ухмылка?

— Одна победа в мою пользу. Хе-хе-хе.

— Что это за победа?! Эй!

Луиза всем телом подалась вперед, а Сиеста начала со странной интонацией напевать в сторону своей соперницы:

Страна, из которой мой прадед пришел, —
Отчизна того, кто смелость нашел
Сердце мое любовью смутить
И теплые чувства во мне пробудить.
Это мне с руки —
Мы с любимым моим — земляки.

— Кто это — любимый?! Эй! — когда Луиза закричала, еще больше подавшись вперед, Сиеста сказала полным триумфа голосом:

— Мы целовались.

— Ч-что ты такое говоришь?

— К тому же — много раз.

Луиза крепко стиснула кулаки, сдерживая досаду. Если она сейчас сорвется, это будет на руку ее сопернице. Она вздохнула так глубоко, как только могла, после чего помотала головой. И тогда похлопала себя ладонями по щекам.

Отчаянно изображая напускное хладнокровие, она поправила волосы и скрестила на груди руки:

— Я-я тоже много раз это делала. Вернее сказать, он делал это со мной.

— Да неужели? И сколько раз? — спросила Сиеста с ледяным взглядом.

— И-итак… сначала — первый раз. Мы должны были поцеловаться, когда он заключал договор в качестве фамильяра.

— Разве это не сделка? Это в расчет не берется.

Сиеста с такой легкостью отмела этот случай, что у Луизы глаза полезли на лоб.

— Итак, второй раз! Это было на спине дракона! Он поцеловал меня, спящую, против моей воли!

— Против вашей воли?! Сайто никогда бы так не сделал!

— Против моей воли! Ведь я спала! — Луиза самодовольно продолжила. — Ведь, знаешь, он, когда я сплю, просто ужасен! Всегда рядом, и всегда на меня, свою хозяйку, смотрит и смотрит, смотрит и смотрит, так и охватывает взглядом. И в кровати, и за столом, и в аудиториях, ну почему везде смотрит? К тому же — глазами собаки! Чего он впивается взглядом, разве только слюни не пускает? Как будто не знает своего места в этом обществе! Я всегда думаю: "Ну разве не идиот?", поэтому делаю вот так! Фу! Такие ощущения! Фу! — и Луиза продемонстрировала сцену, как она отворачивается в сторону.

Сиеста ледяным взглядом уставилась на свою соперницу, которая болтала приукрашенную чушь[15], после чего хладнокровно нанесла удар:

— Почему же вы так подробно все помните, хотя утверждаете, что спали?

Ее собеседница не нашла слов для ответа.

— Это не было "против вашей воли", не так ли? Вы могли оказать сопротивление, и все-таки позволили всему идти своим чередом, не так ли?

Прямо в яблочко. Однако, Луиза не могла этого признать. Она отвернулась в сторону и, по-видимому, чувствуя себя неловко, пробормотала:

— Я-я онемела и не могла пошевелиться.

— Почему это вы онемели?

— М-меня ужалила оса… Отвратительная оса.

— Не лгите, пожалуйста, так самозабвенно.

Луиза, которая не смогла завершить свое плутовство и увиливание, перешла к следующему случаю:

— Третий раз!

Однако, третий раз определенно был ее собственной инициативой. Когда она посмотрела на спящего Сайто, то почему-то не удержалась и пошла в атаку первой. Поэтому, она решила пропустить этот случай.

— Четвертый раз!

— Погодите! Что случилось в третий раз?

— Ничего!

— Что значит "ничего"? Объясняйте как следует! Так нечестно!

Четвертый раз, определенно, был в маленькой лодке.

Если уж говорить, почему в тот раз они целовались… когда Луиза сказала что-то вроде: "Можешь дотронуться до любого места", фамильяр поцеловал ее. Девочка изнывала в сомнениях. Если объяснять подробно, служанка обо всем догадается. Поэтому она решила и это пропустить.

— Пятый раз!

Сказав это, она порылась по сусекам своей памяти, однако… пятого раза не было. Чтобы увильнуть, Луиза ткнула пальцем в направлении своей соперницы.

— Все именно так! Поскольку он меня поцеловал целых пять раз! Ну, право, мне это совсем не нравится! Я чувствую себя неловко!

Она злобно взглянула на служанку, всем видом выражая: "Убью одним только взглядом".

Однако Сиеста оказалась достойной соперницей и сторицей отразила этот взгляд собеседницы:

— А у меня вот — семь раз.

— Что?!

— Хотя только в одну ночь.

— Тогда это — один раз! Всего один раз! После того, как взошло солнце, до заката был хоть один раз?!

Сиеста с сожалением уставилась на Луизу. Почему-то в ее глазах угнездилось спокойствие победителя.

— Пожалуйста, сохраните присутствие духа. Вы же не будете применять ко мне волшебство?

— Не применю, так что говори.

— Знаете.

— Ну.

— Мы целовались с языком.

Луиза покраснела до кончиков волос. Ее тело затряслось от ярости.

Две девочки некоторое время злобно смотрели друг на друга, а потом одновременно вздохнули.

После некоторого перерыва Сиеста тихонько пробормотала:

— Несомненно, он жив.

Потупившаяся Луиза тут же подняла взгляд:

— Если мы не будем верить в него, что нам остается?

— Именно так.

И вот когда их души таким образом нашли общий язык…

Сзади донеслись радостные голоса.

— Что?

Когда соперницы обернулись, оказалось, что там образовалась толпа народа.

— Интересно, что же это?

Девочки попытались приблизиться и увидели, что у ног собравшихся зрителей танцует множество маленьких кукол. Рыцари, солдаты, полулюди, грифоны и драконы… похоже, это была танцевальная пьеса.

— Альвы? — тихо прошептала Луиза.

— Альвы — это что такое? — растерянно спросила Сиеста.

— Разновидность горгулий.

— Горгулий?

— Да. В отличие от големов это — магические куклы, которые движутся по собственной воле. Среди них всех альвы — самые маленькие. Помнишь, в Обеденном зале в Академии по сторонам стоит множество маленьких изваяний? То — альвы. Когда наступает ночь, наложенное на них заклинание приводит их в движение, и они начинают танцевать…

По другую сторону от танцующих альвов виднелась фигура человека, устроившего уличное представление. Это была красивая женщина, глубоко надвинувшая на голову капюшон своего одеяния. Из капюшона выглядывали длинные черные волосы. Она стояла неподвижно и пристально уставилась на танцующих кукол.

Похоже, танец имитировал битву.

Каждый раз, когда единственный мечник расправлялся с бесчинствующим драконом и магом, со стороны зрителей доносились радостные крики. Похоже, сценарий представления был таков, что этот мечник играл главную роль, и это, по-видимому, имело успех у простолюдинов.

Одолев дракона, мечник повернулся к зрителям и поклонился. Игравшие роль жертв маги и драконы тоже поднялись и аналогично поклонились публике. Собравшиеся люди один за другим бросали монеты и расходились. Сиеста тоже достала из кармана медную монету и бросила ее.

И тогда… три альва подбежали к стопам Луизы и ее спутницы, после чего с легкостью уселись им на ботинки.

— Ах, ах-ах! Так мы не сможем уйти, — Сиеста мягко протянула к ним руку. — Больно! — тонко воскликнула она. Ее задел меч, который неожиданно задвигавшийся мечник взял наизготовку. У служанки был порезан палец, из которого потекла кровь.

— Вот поэтому — не протягивай руки к альвам, — взмахнув ногой, Луиза скинула куклу на землю. — Пойдем, — подтолкнула она свою спутницу, и они направились обратно к палатке.


* * *

Уставившись вслед двум уходящим девочкам, женщина в капюшоне улыбнулась.

Она слегка приподняла капюшон.

У нее на лбу виднелись древние руны.

Когда она схватила альва, знаки тускло засияли.

Это была Шеффилд.

Луиза и Сиеста, стоя на холме, где сражался Сайто, пристально смотрели на полого опускающееся поле, заросшее травой.

Утреннее солнце поднималось из-за горного хребта и, разбрызгивая свой свет через долины между отдельными горами, окрашивало окрестности в разные цвета.

Две девочки, потратив почти целый день, прошли пятьдесят лиг. И хотя они натянули палатку и проспали всю ночь, их ноги все еще были онемевшими, словно колоды.

Однако у путешественниц перед глазами было зрелище, которое словно бы исцеляло их усталость.

Контраст между видневшимся вдали горным хребтом и бледной зеленью травы был во всех отношениях бодрящим. Даже не верилось, что всего месяц назад это пространство являлось полем боя. Освежающий пейзаж, который был перед глазами девочек, не имел никакой связи с жестоким пиршеством железа, крови и магии.

Тем не менее, именно здесь фамильяр сдерживал врага.

— …Здесь Сайто перехватил семидесятитысячную армию.

Заменив меня, он встал здесь щитом.

Что творилось у него в душе?

Сбоку от поля виднелся величественный лес. Луиза развернула карту Альбиона, изданную Тристейнским Географическим Обществом, которую девочка взяла на время в библиотеке Академии Волшебства.

Сиеста заглянула сбоку:

— Это — карта чуть ли не всей территории острова Альбион, не так ли?

Луиза прокашлялась, словно пытаясь отделаться от назойливых вопросов, после чего свернула документ:

— Нет ли здесь поблизости деревни?

Сиеста порыскала глазами вокруг. И указала пальцем на угол леса:

— Там есть тропинка.

Это была дорожка, которую девочки не заметили вечером.

— По-видимому, она ведет в лес.

— Возможно, человек, считающийся пропавшим без вести, исчез в лесу?

Тропинка была не настолько широкой, чтобы по ней проехала конная повозка, однако, похоже, по ней приходили и уходили человеческие существа, ведь она была относительно твердо утоптана.

— Судя по запаху — там живут люди, — сказала Сиеста.


* * *

В это время…

В лесу, где располагалась деревня Вествуд, Аньес и Сайто, взяв боккэны наизготовку, злобно смотрели друг на друга.

Девушка-мушкетер когда-то сказала: "Отметаю все приемы и изящные стили", однако с того момента она обучила мальчика нескольким мастерским приемам. Нанесению удара после отвлечения внимания противника и обманным движениям.

Итак, теперь… по словам Аньес наступило "испытание".

Сайто было сказано следующее: "Используй любые приемы и трюки, которым я тебя обучила до сего момента, делай, что считаешь нужным, и попробуй только получить от меня хоть один удар. Если ты достигнешь успеха, я буду обращаться к тебе по имени".

Мальчика, которого до сих пор обзывали псом, это воодушевило.

— Что мне лучше делать?

— Вести себя как в настоящем бою. Само собой разумеется.

Сайто сделал глубокий вдох и опустил свой боккэн.

— …Что это за поза?

Мальчик зачерпнул острием оружия почву с поверхности, после чего метнул ее, целясь в лицо Аньес:

— Вот вам!

Однако… девушка-мушкетер не шелохнулась.

— А?

— Если бы это был песок — другое дело. Невозможно удачно попасть землей в лицо.

— Вот как?

Сайто стал серьезным, после чего взял боккэн наизготовку.

Некоторое время они все так же продолжали обмениваться злобными взглядами.

— Не наступаешь? В таком случае я иду.

Аньес обрушивала на него взмахи без всяких церемоний.

Быстрая… однако, даже поразмыслить нет возможности.

Приноровившись, Сайто начал двигаться.

Когда они вступили в поединок, в своей душе он принял решение.

А если с самого начала — один длинный удар мечом…

Аньес думает, что я едва ли пойду в атаку сразу же. Несомненно, она считает, что я, уклоняясь, буду выгадывать время, как она меня учила.

Значит — один длинный удар мечом с самого начала.

Раздался звук, когда боккэн со всей силы ударился в плечо.

И сразу же послышался другой звук — от падения деревянного оружия на землю.

Сайто ошеломленно уставился на свои руки.

Они крепко сжимали боккэн.

Оказалось… что Аньес, уронив свое оружие, опустилась на одно колено.

— В-вы в порядке? — Сайто торопливо подбежал к ней. Девушка-мушкетер, сдерживая его порыв, поднялась на ноги.

— Все нормально, — затем она тепло улыбнулась. — Едва ли я смогла бы противостоять длинному удару мечом, нанесенному с самого начала…

— Я считал, что у меня нет шансов на победу, кроме этого, — произнес Сайто, все также пребывая вне себя. Он был все еще взволнован, что вряд ли сумеет не получить от капитана Полка Мушкетеров хотя бы один удар.

— Ладно, как обещала. Я буду звать тебя по имени. Файто.

— Я — Сайто, — разочарованно проговорил мальчик.


* * *

Прислонившись к дереву, Аньес и ее ученик сделали передышку.

Вздохнув, девушка-мушкетер завела разговор:

— Итак… есть то, что я должна сказать тебе, хотя ты в целом выдержал испытание.

Сайто подался вперед:

— Что именно?

— У приемов и трюков, которым я тебя обучила, имеется только одна общая черта.

— Хмм.

— Все они одинаково бесполезны.

— Что?

— В настоящем бою противник не обязательно вооружен мечом. Бывает, когда ты должен сразиться с врагом, который вооружен пикой, есть вероятность столкнуться со стрелком. Что еще страшнее — вероятность столкнуться с магом. Право, враг не всегда будет человеческим существом. Возможно, это будет мистическое животное, возможно — получеловек. Не говоря уже о том, что такая ситуация, когда ты один на один со своим противником, почти не встречается. Пока ты уклоняешься от атак одного противника, другие не будут тебя атаковать? Несет ли пользу искусство фехтования?

— Тогда что лучше делать…?

— Что ты делал, когда сражался со мной самый первый раз?

— Нуу… выполнял мах мечом сверху вниз.

— Далее?

— Пытался нанести удар.

— Именно. Почти единственные движения в реальном бою — то ли взмахнуть мечом сверху вниз, то ли нанести колющий удар. И это отлично. Выполняй только эти движения. Просто обращай внимание на обстоятельства.

— Обстоятельства?

— Первым делом — внезапная атака. Бей сзади. В случае если ты промахнулся, и должен столкнуться с противником лицом к лицу, — ищи шанс. Делай что угодно, но отыщи шанс. Если его нет — создай.

— …А если я не смогу его создать?

— Атакуй, очертя голову.

— Вы серьезно?

— В реальном бою, если ты думаешь о поражении, то ты проиграешь. В конце концов, и приемы, и финты — не более чем способ придать себе уверенности. Не страшно даже, если это — ложь, твердо верь, что ты победишь. Созданные в голове мысли становятся реальностью. Это — сущность победы.

— Значит, сегодня…

Сайто вспомнил взмахи Аньес. Он ощущал, что в них нет ни скорости, ни злости. Другими словами, она…

— Разумеется, у меня была цель — заставить тебя пробудить в себе уверенность. Возможно, ты решишь, что это — умышленно. Однако это — для того, чтобы ты кожей ощутил вкус победы.

Сайто просиял.

— Большое спасибо!

— Теперь, раз ты все понял, пойди и вымой свое лицо.

По ее словам оказалось, что его лицо превратилось в ужасную маску из-за пота и грязи.

— Так точно! — Сайто бодро побежал к источнику.

Прислоненный к дереву Дерфлингер спросил у Аньес, которая, вздыхая, глядела на свои руки:

— Умышленно?

Сердито уставившись на меч, девушка-мушкетер сказала:

— Ну, он очень быстро достиг успехов. Если бы его потренировать в течение целого года, вероятно, он бы стал приличным мастером клинка.

— Само собой разумеется. Если говорить только об опыте реальных боев, то у паренька его больше, чем у тебя. Тело, у которого изменился стиль жизни, все помнит. Этот опыт был только извлечен из закоулков памяти.

Аньес молча посмотрела на свои руки, однако затем со скучающим видом помотала головой:

— Нуу… Он уже продемонстрировал восемьдесят процентов от моего уровня. Именно так.

— Восемьдесят процентов?

— Ну, учитывая, что его состояние здоровья было не ахти, возможно, речь идет о девяноста процентах. Воз-мож-но.

— В тебе тоже заложено необыкновенное стремление победить.


* * *

Когда Сайто умывался возле источника… к нему вместе с маленькой девочкой подбежала Тифания.

— Что случилось? — когда он спросил это, запыхавшаяся девочка-эльф проговорила:

— По твоему описанию у мисс Луизы — светло-розовые волосы, и она — небольшого роста?

— Д-да… — мальчик утвердительно кивнул, размышляя, что это она так неожиданно об этом спрашивает.

— У нее — длинные волосы, она — очень миленькая, однако, действительно прошу простить меня за грубость, но у той девочки — совершенно плоская грудь?

Изумленный Сайто кивнул:

— И-именно так, однако… что случилось?

— В таком случае, возможно, все-таки мисс Луиза…

— Что?

— Эмма рассказала, что когда она отправилась в лес собирать грибы, там шла описанная нами девочка вместе с другой, у которой были черные волосы.

— Девочка с черными волосами?

— Та, у которой были светло-розовые волосы, называла свою спутницу Сиестой…

— Ч-чтооо?!

Сайто был поражен.

— Мисс Луиза! П-по-видимому, направляется прямо сюда! Что же делать!

Луиза?

Встретиться со мной?

В груди у мальчика забурлили различные чувства и устремления. Они тут же слились в одно желание. И оно, словно аэростат, в который непрерывно подают газ, начало разрастаться.

Я хочу встретиться с ней.

Очень хочу встретиться.

Луиза… Очаровательная хозяйка, которую я самоотверженно продолжал защищать.

Я хочу встретиться с ней.

По-видимому, он был близок к тому, чтобы зарыдать.

Та девочка-дворянка со светло-розовыми волосами пришла в поисках меня.


* * *

Сиеста и ее спутница добрались до деревни Вествуд.

Когда они полдня бесцельно брели по тропинке, отходящей в лес от главной дороги, которая вела в город Саксен-Гота, то к счастью наткнулись на девочку, собиравшую грибы.

Ей было около пяти лет. Когда путешественницы обратились к девочке с вопросом: "Не видела ли ты здесь поблизости мальчика?" и описали внешность Сайто, ребенок в испуге бросился бежать.

Затем Луиза и ее спутница добрались сюда, полагая, что они, возможно, смогут встретить здесь взрослого, который, по-видимому, будет более склонен к разговорам. Оказалось… что они вышли на это компактное поселение.

Маленькая деревня, где на расчищенном от леса участке стоял едва ли десяток домиков, словно бы жмущихся друг к другу… Это была скорее колония, чем деревня.

— Это — деревня первых поселенцев? Она выглядит так, словно с момента своей постройки не очень-то поднялась… — поделилась впечатлениями Сиеста.

— Давай попытаемся кого-нибудь расспросить, — сказала Луиза, после чего они начали разыскивать взрослого, с которым можно было бы поговорить.

Тогда… как раз вовремя появился человек.

Из одного дома вышла девочка, которая несла корзину, доверху наполненную овощами.

Это была красивая девочка, у которой из-под большой шляпы виднелись золотые волосы, словно бы текущий водопад.

— Послушайте, я хочу у вас кое-что спросить, — когда Луиза обратилась к незнакомке, девушка, словно испугавшись, съежилась.

— Успокойтесь. Мы не являемся подозрительными субъектами.

Сиеста, сгорая от нетерпения, спросила:

— Послушайте… не случалось ли вам видеть здесь поблизости мальчика? У него — черные волосы, как у меня… ему — примерно семнадцать лет…

После этого незнакомка с золотыми волосами печально понурилась. И тогда она произнесла: "Сюда…" — и повела путешественниц в лес в сторону, противоположную той, откуда они пришли.


* * *

— Когда я обнаружила его… было уже слишком поздно.

Представившаяся Тифанией золотоволосая девочка проводила Луизу и ее спутницу к подножию одного из дубов. Там был установлен большой камень, и его украшали цветущие в лесу цветы.

И на этом камне… была повешена куртка Сайто.

Пораженная Сиеста, лишившись сил, упала перед этим надгробием.

— Его тело было покрыто ранами от заклинаний и пуль. Вот… взгляните, пожалуйста, на эту одежду. Она изорвана, ведь так? Его тело было точно таким же. Я усердно ухаживала за ним, тем не менее… Это было бесполезно. Боюсь, что даже заклинания стихии Воды не сумели бы помочь.

Служанка зарыдала. И крепко обняла надгробие.

— Почему… почему ты умер…? Хотя я категорически говорила тебе, чтобы ты спасался бегством…

Глядя на такое поведение Сиесты, Тифания продолжила говорить, что, по-видимому, причиняло ей страдания:

— И тогда… перед самым концом… он попросил передать следующие слова, если вдруг найдется человек, который явится, чтобы встретиться с ним.

— Что он сказал? — спросила Луиза таким голосом, словно ее душа куда-то исчезла.

— Он сказал: "Забудь меня".

— И все?

Тифания кивнула.

После чего она обняла всхлипывающую служанку за плечи.

— Здесь становится холодно, поэтому… пожалуйста, по крайней мере, пойдемте ко мне в дом. Сегодня вечером, если вопрос стоит об одной ночи, я предоставлю вам ночлег.

Сиеста, похоже, уже ничего не соображая, поднялась на ноги, как ей и было сказано.

— Вы тоже… пожалуйста, пойдемте. Ведь вы замерзнете, — хотя это было предложено, Луиза не ответила. Она всего лишь пристально… впилась взглядом в куртку Сайто.

Тифания покачала головой, после чего сообщила девочке:

— Ладно, мы подождем в доме…

Оставленная в одиночестве Луиза взяла с могильного камня куртку своего фамильяра.



И слегка прижалась к ней губами.

Закрыв глаза, она заговорила мягким голосом:

— Сайто… ты можешь меня слышать? Для начала я хочу много раз поблагодарить тебя. Ладно?

Не было никакой возможности услышать ответ.

— Когда меня чуть не раздавил голем Фуке… и когда меня чуть не убил Вард… ты всегда спасал меня. И когда флот Альбиона напал на Тристейн, и когда Принцесса потеряла над собой контроль… и, наконец, когда я должна была остановить семидесятитысячное альбионское войско… ты всегда вставал передо мной. Даже если я капризничала, даже если я требовала абсурдные вещи, в конце концов, ты обязательно защищал меня. Даже когда я выражала недовольство, ты спасал меня. И тогда… — Луиза продолжила говорить, — …ты сказал, что любишь меня. Ты знал, насколько мне было это приятно? Именно ты сказал, что любишь такую меня. Ведь только ты сказал мне, совершенно не симпатичной, даже на девушку не похожей, что ты любишь меня.

Она закрыла глаза.

— Есть слова, которые я хотела сказать тебе. Важные слова… тем не менее, из-за своего упрямства я не смогла сказать их даже в самом конце.

Положив руку на грудь, Луиза погрузилась в раздумья.

— Однако я не произнесу эти слова здесь. Ведь я решила, что скажу их, когда мы встретимся. Знаешь, до того момента, как я их произнесу, я категорически не примирюсь. Даже если все заявят, что ты мертв… даже если магия подтвердит, что ты мертв… даже увидев это надгробие, я не поверю. Я буду продолжать ждать тебя в течение всей своей жизни. Если я этого не сделаю, значит, я недостойна всего того, что ты сделал для меня. Раз ты рисковал жизнью, то и я буду. Кто-то захочет сказать: "Вот же дура", однако, я буду ждать тебя. Знаешь, я буду отрицать твою смерть, поставив на кон свою душу и свое тело.

Луиза накинула на себя куртку Сайто.

— Я — волшебница. У меня есть сила, под действием которой произнесенные слова становятся реальностью. Поэтому я говорю. Я не признаю того, что ты умер.

Впившись взглядом в могильный камень ее фамильяра, девочка проговорила:

— Когда-нибудь мы сможем встретиться. Непременно сможем встретиться. Я верю.


* * *

Сидя на корточках за дубом Сайто услышал звук шагов, когда Луиза удалялась. Рядом с мальчиком находилась Аньес, которая ранее помогла сделать надгробие.

— Все хорошо?

Девушка-мушкетер обняла за плечи Сайто, который уткнулся лицом в колени.

Тот кивнул:

— Все отлично. Не являясь Гандальвом, я не могу защитить Луизу. Поэтому…

— Вот как, — произнесла Аньес….

Она тихонько поглаживала беззвучно плачущего мальчика по голове.


* * *

Было решено, что этой ночью… путешественницы остановятся на ночлег в доме Тифании.

Луиза заняла комнату, где ранее спал Сайто, Сиеста легла в комнате хозяйки дома. Та, сообщив девочкам: "Буду спать в гостиной", поспешно удалилась. Тифания предоставила уставшим путешественницам постели.

Луиза легла в кровать, в которой недавно спал Сайто, и пристально уставилась в потолок.

Девочка тихонько приблизила одеяло к носу.

Она словно бы разыскивала запах Сайто, и тут же его учуяла.

Если я ничего не буду делать, то мое сердце наверняка разорвется. Она уже находилась в таком состоянии, когда не могла ни о чем хладнокровно размышлять. Просто ее мозг снова и снова пронзало раскаяние, а в ее сознании постоянно звучал голос самоосуждения и возникал силуэт Сайто. Это было тягостно и печально. Это было мучительно, и, по-видимому, с этим так или иначе предстояло смириться. У девочки даже не было предположения, как долго она должна это выносить.

И вот когда Луиза таким образом коротала ночь без сна…

Дверь со скрипом открылась.

— Сиеста?

Да, это была служанка.

— Что случилось? Ты тоже не можешь уснуть?

Ее спутница помотала головой. При ближайшем рассмотрении оказалось, что она дрожит как осиновый лист.

— Что такое… что случилось?

— Сайто…

Луиза вскочила с кровати:

— Что Сайто? Говори!

— В лесу…

— В лесу!

Она выскочила из комнаты, прихватив Молитвенник Основателя. Все-таки Сайто был жив! Обо всех остальных мелочах будем размышлять после. А ведь у служанки был такой тон, что у Луизы была высокая вероятность оказаться втянутой в какую-нибудь опасность.

— Куда?

— С-сюда.

Девочка побежала следом за Сиестой.


* * *

Сияние Лун-Близнецов, проникающее через просветы между деревьями, служило единственным ненадежным указателем.

Ступни ног почти сливались с темнотой.

Луиза часто падала. Однако Сиеста, как и следовало ожидать от деревенской девчонки, по-видимому, была привычна к ходьбе по лесу, поэтому быстро шла впереди.

— П-подожди…

Между тем силуэт служанки был окончательно поглощен темнотой, царящей в лесу.

— Сюда!

Только ее голос долетал из мрака.

В отчаянии Луиза бежала за этим голосом.

Скоро она вышла на поляну, залитую лунным светом. Подлесок сверкал серебром. При ближайшем рассмотрении оказалось, что там и сям растут фосфоресцирующие грибы.

Сиеста стояла, подняв взгляд куда-то в небо.

— Эй, Сайто здесь…

— Где? — Луиза напрягла зрение, однако ее фамильяра нигде не было видно.

Может, из-за темноты я чего-то не осознаю?

И вот когда она, нервничая от нетерпения, намеревалась произнести общеупотребимое заклинание Свет…

Сиеста схватила Молитвенник Основателя, который висел на кожаном шнуре у Луизы на плече.

— Эй! Что ты делаешь?!

Однако выражение лица у служанки не менялось. Все с такой же странной улыбкой на губах она сильно потянула Молитвенник Основателя.

— Тобой… управляют?

Ощутив в блеске глаз своей спутницы какое-то несоответствие, Луиза изо всей силы ударила ее ногой. В такой ситуации было не время церемониться. Сиеста упала на землю.

Не теряя ни секунды, хозяйка Сайто выхватила волшебную палочку из-за ремешка, затянутого на бедре.

И коротко произнесла заклинание.

Это была магия Рассеивания.

Ввиду того, что время произнесения заклинания было укороченным, радиус действия волшебства оказался ограниченным. Тем не менее, этого было достаточно, чтобы аннулировать магию, наложенную на Сиесту.

Все тело упавшей служанки засветилось.

"Она находится под управлением какого-то заклинания…" — подумала Луиза, однако, похоже, это было не так.

— …По-видимому, причина не в том, что ею управляют.

Сиеста бесследно исчезла. О, боги, что же это было?

Луиза пристально вглядывалась поблизости того места, где упала служанка.

Оказалось… что там виднелась лежащая маленькая кукла.

Девочка узнала этот предмет.

На днях в Росайте… это — кукла мечника, которой управлял уличный комедиант, разве не так?

— Альв…

Именно.

Это была маленькая разновидность горгульи, которая под действием магической силы двигалась по собственной воле.

Почему она была здесь?

Услышав звуки шагов, топчущих подлесок у нее за спиной, Луиза обернулась:

— …Кто там?

Это была человеческая фигура, с головы до пят закутанная в черный плащ. По линиям тела можно было усмотреть, что это была женщина. Луиза рассеянно припомнила внешность уличного комедианта из Росайта.

Это была та самая женщина.

— Ты следила за нами? Кто ты?

Луиза взяла наизготовку волшебную палочку, вероятно, чтобы в любое время иметь возможность произнести заклинание.

— Представься.

— Вот как… кого же тебе представить?

— Хватит шутить.

— Хотя ты, возможно, и не знаешь, я приняла имя Шеффилд. Однако, это — не настоящее мое имя.

Луиза произнесла формулу:

— ИСА УНЗЮУ…[16]

И сразу же послала магию. Заклинание Взрыва атаковало женщину в черном плаще.

Однако, после того как эта черная фигура лопнула, ничего не осталось. Когда девочка приблизилась к тому месту, оказалось: то, что распалось там на части, тоже было маленькой куклой. Вероятно, в то время, когда магия приводила альва в движение, он разрастался под действием волшебной силы до размеров обычного человека.

— Это — подло! Покажись!

И тогда…

Из тьмы появилось множество женщин, закутанных в черные плащи.

Являлись ли они все перевоплотившимися альвами или среди них была настоящая женщина-уличный комедиант — нельзя было различить.

Все закутанные в черные плащи женщины хором заговорили:

— Приятно познакомиться, мисс Вальер, могущественный маг, управляющий Пустотой.

Кто такая эта женщина, которая осведомлена, что я — волшебница, управляющая Пустотой?

— …Ты — та, кто использует горгулий?

— Я могу использовать не только горгулий.

Луиза уже намеревалась произнести заклинание.

Она собиралась с помощью магии Рассеивания довести это дело до конца одним ударом.

— Остановись. По сравнению с твоим заклинанием мои куклы пронзят тебя намного быстрее.

Мгновенно… сзади закутанных в черные плащи женщин появилось множество горгулий, принявших вид рыцарей и солдат.

Эти куклы, одна за другой, становились наизготовку. Они держали мечи, копья и топоры… разное страшное оружие.

Представившаяся как Шеффилд женщина, подчинившая себе несколько десятков горгулий, пробормотала:

— Рассказать тебе о моих способностях?

— Ну…

— Твой Гандальв, левая рука бога, может использовать всевозможное оружие. Верно?

Луиза просто молчала и сердито смотрела на Шеффилд.

Откуда она это знает?

И кто она такая, эта женщина, которая знает такие вещи?

— Я — Мьедвитнир, разум бога. Я могу использовать любые магические предметы.

Мьедвитнир?

Она и не является магом, и все-таки может управлять всевозможными магическими предметами?

Горгульи двигаются благодаря этой ее способности?

В отличие от големов, которых должен был продолжать держать под контролем создавший их маг, горгульи, встав на ноги, двигаются благодаря псевдо воле. Тем не менее, существовала необходимость в соответствующем заклинании.

Заставить функционировать такое количество горгулий одновременно… непосильно даже для выдающегося мага. Собственно говоря, какой же магической силой она обладает?

Закутанная в черный плащ женщина легко скинула с головы капюшон.

На ее лбу сияли символы.

Руны, относящиеся к древнему языку. Луизе приходилось когда-то видеть подобные древние письмена.

Знаки, которые были выгравированы у Сайто на тыльной стороне левой кисти… 

— Приходилось ли тебе видеть руны, относящиеся к древнему языку?

У девочки на лице не было ни кровинки.

— Ты…

— Верно, я — тоже фамильяр Пустоты.

Тем временем…

В доме Эммы неспособный уснуть Сайто коротал ночь в разговорах с Аньес.

Было решено, что Луиза и Сиеста остановятся на ночлег в доме Тифании, поэтому мальчик оказался без жилья. В одной комнате Сайто и девушка-мушкетер сидели по разные стороны стола. Рядом на кровати сладко сопела во сне Эмма.

— То есть, у тебя нет прав защищать ее? — выслушав до конца рассказ мальчика, Аньес проговорила так, словно издавала ворчание.

— …Да. Поскольку я — уже не Гандальв.

Девушка-мушкетер ненадолго задумалась, после чего спросила:

— Ты защищал мисс Вальер, поскольку являлся Гандальвом?

— Именно так. Я был Гандальвом, поэтому я мог защитить Луизу.

— Ты не понял.

— Что?

— В моем вопросе был заложен иной смысл. Здесь стоит вопрос о желании. У высказываний "Я — Гандальв, поэтому могу защитить" и " Я — Гандальв, поэтому буду защищать" суть различается.

Мальчик был захвачен врасплох.

— Иначе говоря, тем, кто защищал мисс Вальер, был Гандальв? Или Хирага Сайто? Я спрашивала, кто же из них.

— Нуу…

— Принижать себя — плевое дело. Чтобы, бормоча: "Не могу", примириться с этим, тоже нужна крупица мужества, нет никаких сомнений. Однако, знаешь… — продолжала Аньес, глядя на затрудняющегося с ответом мальчика. — Если появляется женщина, рядом с которой можно подумать: "Даже если я пожертвую ради нее собой, меня это не будет беспокоить", то она — одна на всю жизнь.


* * *

Впившись взглядом в Шеффилд, которая назвалась фамильяром Пустоты, Луиза проговорила:

— …Это — плохая шутка. Что существуют другие фамильяры Пустоты.

— Ты вольна верить. Ты вольна не верить. У тебя есть выбор: отдать ли тот Молитвенник Основателя мирно…

Нахмурившись, Луиза продолжила:

— …Или оказать сопротивление и быть убитой, после чего книгу просто отберут?

— А ты проницательна, не так ли?

— Хватит шутить!

Девочка нацелила свою волшебную палочку на закутанную в черный плащ женщину, которая продолжала обращаться с соперницей как с дурочкой, и послала заклинание Взрыва.



Однако это тоже была еще одна горгулья.

Моментально заговорила другая фигура:

— Эти волшебные куклы не являются просто горгульями. Это — древние магические артефакты, называемые "скирнир"[17], которые способны превращаться в те человеческие существа, кровь которых они всосали в себя. Вместе с этой способностью… В древности короли, используя этих скирниров, играли в войну. Хочу поблагодарить тебя, что ты соблаговолила составить мне компанию в этой славной элитарной игре.

Горгульи медленно приближались.

— Не следует пренебрежительно относиться к простым мечникам и солдатам. На оборотной стороне истории славы любого волшебника существует способная устрашить компания из подобных мастеров своего дела, которых называли "Убийцы магов".

Луиза опять послала заклинание Аннулирования в одну из приближающихся горгулий.

Тем не менее… это было не более чем пустяковое противодействие надвигающейся огромной толпе.

Сила заклинания Пустоты пропорциональна времени его произнесения. Однако… не было возможности произносить его длительно. Во время произнесения заклинания маг беззащитен. Не успеешь оглянуться, как будешь схвачен противником.

— Кажется, я тебе говорила? Ими играли в войну! Как думаешь, сколько их у меня имеется?! С помощью твоей удручающей магии уничтожать их по одной — на это уйдет целая вечность, ведь так?! Смотри!

Горгульи, изображающие мечников, одновременно бросились в атаку.

Не зная, как ей поступить, Луиза бросилась бежать.

— Ха-ха-ха! Забавно! Маг, управляющий Пустотой — и такого уровня? Если рядом нет Гандальва, ты даже не можешь произнести заклинание!

Девочка сломя голову бежала по лесу. Сзади ее преследовали волшебные куклы Мьедвитнира. Возможно, они намеревались позабавиться, играя с ней, или у них была цель оценить ее способности, но они бежали сзади, приноровившись к ее скорости и не сокращая дистанции.

Луиза споткнулась о корень дерева и упала.

— Больно…

Из непроницаемой тьмы доносились чавкающие звуки шагов, когда горгульи топтали подлесок и почву.

Ужас окутал все ее тело.

И в тот момент… то, что пришло ей на ум, не было ни решимостью: "Я должна произнести заклинание Пустоты", ни молитвой богам. С ее губ сорвалось…

— Сайто!

Имя фамильяра, которого не должно быть в этом мире.

Луиза бормотала таким голосом, словно готова была расплакаться:

— На помощь. На помощь, Сайто.

Чавкающие звуки шагов становились все громче.

Хладнокровная часть ее мозга… разум, который еще удержался, отрицал существование Сайто.

Сколько бы ты ни верила… он мертв.

Смирись.

Смирись, Луиза.

Твой фамильяр мертв!

Луиза до боли закусила губу:

— Ну и что…

Я это понимаю.

Она закричала таким голосом, словно была в слезах:

— Ну и что! Ну и что, ну и что!

Моему разуму не позволено нашептывать: "Он мертв".

— Все и каждый твердят мне: "Мертв, мертв, мертв"… я это понимаю! Он мертв!

Луиза встала.

И начала произносить заклинание.

Формула, которая срывалась с ее губ, не была составлена из древних рун. Общеупотребимое волшебство, которое может использовать любой при условии, что он — маг.

— Мое имя — Луиза Франсуаза Ле Бланш де Ла Вальер…

Я понимаю.

Это — не то заклинание, которое произносится в такой момент.

То, что сейчас следует произносить, даже если это — тщетно… заклинание Пустоты.

Тем не менее, я решила верить.

Поэтому я полагаюсь на него.

Рискуя своей жизнью… я полагаюсь на это имя.

В душе у Луизы что-то сложилось воедино.

Я верю.

Ведь я еще не сказала тех слов.

Луиза произносила заклинание для встречи с Сайто так, словно она кричала:

— Пентаграмма, управляющая пятью стихиями. Следуя моей судьбе, призови фамильяра.

Девочка взмахнула своей волшебной палочкой сверху вниз.


* * *

Перед Сайто, который, обхватив колени руками, погрузился в размышления…

Открылись врата.

Врата, которые он когда-то видел в Токио.

Ошеломленный мальчик уставился на них.

— Это же…

Дерфлингер будничным голосом произнес:

— …Даа, по-видимому, стать фамильяром той девчонки — это твоя судьба.

— Однако…

— Именно так. Заклинание "Договор с Подручным" не обязательно пройдет удачно.

— По-видимому, сейчас — не время для подобных разговоров, — произнесла Аньес, указывая на врата. Оттуда послышался крик Луизы: "Приди! Приди! На помощь! Неет!"

— …Похоже на то. Что будешь делать, партнер? — в тот момент, когда Дерфлингер это произнес… Сайто схватил его.

— Ладно, возможно, это именно так. И все же, партнер, то, что ты — обычный живой человек…

Крепко сжимая рукоять ворчащего меча, мальчик бросился во врата.


* * *

По другую сторону врат во мраке проступили силуэты горгулий.

Однако Луиза не дрожала.

Горячее воодушевление окутало все ее тело.

Он пришел.

Сайто пришел.

Все твердили, что он умер… а он явился спасти меня.

Возле врат одна горгулья занесла над головой меч, чтобы зарубить Луизу.

В тот же миг… верхняя часть тела куклы соскользнула вниз.

То, что первым бросилось девочке в глаза, был клинок Дерфлингера.

А когда девочка увидела привычные черные волосы, которые появились в ее поле зрения следом… она почувствовала, как из глаз хлынули слезы, которые она все время сдерживала.


* * *

В тот момент, когда Сайто выскочил из врат, то, что бросилось ему в глаза, оказалось мечником, который уже намеревался совершить рубящий удар. Мальчик бесстрашно увернулся и в свою очередь ударил Дерфлингером сверху вниз.

Враг, которого совершенно застали врасплох, был разрублен.

Сзади… донесся дорогой сердцу крик Луизы, смешанный с рыданиями:

— Г-гг-где ты шлялся?!

Ответив какой-нибудь остротой, Сайто хотел заставить девочку успокоиться, однако сорвавшиеся с его губ слова: "Н-ненадолго туда…" — прозвучали поистине жалко.

Луиза в полубезумии заорала:

— Ты, болван эдакий, — мой Гандальв! Поэтому не шляйся, где попало, а ответственно защищай меня! З-защищай…

От волнения она не нашлась, что сказать дальше.

— Отстань, дурочка!

— Кто это здесь дурочка?!

— Все хорошо, соберись.

— Что за дела?!

Из темноты послышался голос Мьедвитнира, иначе именуемого Шеффилд:

— Эй-эй. Явление Гандальва? Ты не очень-то запоздал. Где это ты прохлаждался?

— Я — не Гандальв.

— В таком случае — кто же ты?

— Обычный землянин.

— Вот как. Я полагала, что наконец-то смогла встретиться с родственной душой, тем не менее… какая жалость.

Услышав этот обмен фразами между Сайто и Шеффилд, Луиза воскликнула:

— Ч-что это значит?!

— То, что я сказал. Теперь я — не Гандальв.

— Что? Что ты говоришь?

— Руны исчезли. Ведь я был на грани смерти.

— Н-н-ну не идиот?! Тогда зачем ты прошел через врата?!

— Вот пристала. Я защищал тебя не потому, что являлся Гандальвом.

— И какую иную причину ты можешь назвать?

— Я влюбился в тебя, поэтому и защищал.

Лицо у Луизы стало пунцовым. Даже в такой момент она покраснела до кончиков волос.

Откашлявшись, девочка произнесла чопорным голосом:

— Т-тогда, как бы там ни было… еще раз заклинание "Договор с Подручным"…

— Оно не обязательно пройдет удачно, да и, в любом случае, у нас нет времени. Ты произноси заклинание Пустоты. А я выиграю время.

— О чем ты говоришь?! Для тебя, не являющегося Гандальвом, справиться с таким количеством противников-горгулий…

— Горгулий?

— Волшебных кукол.

— Вот оно что, это — не люди, как великолепно. В таком случае — подъем!

Толпа горгулий настойчиво приближалась.

Уничтоженная недавно была разведчиком?

Сайто взял наизготовку меч.

— Все хорошо, доверь свою безопасность мне.

Он сказал это преисполненным самоуверенности голосом… и Луиза закусила губу. Она вытерла рукой глаза.

Она была счастлива.

Взяв свою волшебную палочку наизготовку, девочка начала произносить заклинание.

Слушая звучащую за спиной дорогую сердцу мелодию заклинания Пустоты, Сайто уставился в том направлении, откуда, вероятно, явятся враги.

Из темноты выскочила горгулья, на которой были надеты доспехи, отличающиеся по форме от тех, что были на ранее поверженном противнике. Отпрянув назад, мальчик увернулся от атаки вражеской куклы, налетевшей как вихрь.

В его голову был намертво заложен принцип: "Следить за положением ног противника".

Интенсивные тренировки, осуществленные Аньес, научили Сайто чувствовать дистанцию.

— Значит… следи за ногами.

Мальчик смог выяснить схему вражеских атак, пока несколько раз увертывался от них.

И пронзил противника в тот момент, когда тот только совершил удар мечом сверху вниз.

Горгулья, у которой было разрублено плечо, уронила меч на землю.

— Я п-попал!

Дрожа, Сайто зарубил врага, который лишился руки.

Однако, пока он радовался… один за другим появились новые горгульи.

— Проклятье…

В мозгу вспыхнули слова, произнесенные Аньес: "Такая ситуация, когда ты один на один со своим противником, почти не встречается".

Он уже помышлял, а не сбежать ли ему, однако за спиной слышался голос Луизы, произносящей заклинание.

Она доверяет свою жизнь мне, ведь я ей об этом сказал.

Тот, кому она доверяет свою жизнь, — не Гандальв, а я, Хирага Сайто.

Даже если я погибну, я должен оправдать эти надежды.

Сделав глубокий вздох, он собрал все свое мужество.

Враги неуклонно приближались.

Пять силуэтов.

Дерфлингер, молчавший до сего момента, заговорил:

— Партнер, слышь, вопрос есть. Сейчас ты зарубил двух противников. Понимаешь? Ты — простой смертный, однако ты уничтожил двух горгулий.

— Ага.

— Будь уверен в себя. Ты силен. С нынешнего момента я буду давать указания. Двигайся согласно им. Договорились? Если так поступишь — непременно победишь.

— Угу.

Исполненный уверенности в себе голос Дерфлингера заставил Сайто успокоиться.

— В самом центре.

Это была горгулья с пикой.

— Уклонись вправо.

Согласно указанию Дерфлингера, мальчик увернулся вправо.

Пика просвистела сбоку, едва коснувшись его. Сократив дистанцию, Сайто рубанул горгулью с плеча наискось.

— Сосед справа. Присядь. Бей по ногам.

Мальчик присел на корточки.

В пространстве, где раньше находилась его голова, просвистел меч горгульи, стоявшей справа. В такой позе Сайто взмахнул клинком. Враг, у которого были перерублены ноги, повалился на землю.

— Еще раз справа. Руби снизу вверх.

Поднявшись, мальчик нанес восходящий удар. У горгульи, которая уже намеревалась атаковать сидевшего на корточках Сайто, оказалось разрублено бедро.

— Руби с разворота.

Мальчик обернулся. Мимо уха просвистела пика, однако он не ощущал страха.

Классическим фехтовальным ударом с полного разворота он разрубил горгулью пополам, и та повалилась.

Оставшийся враг занес меч над головой.

— Получай!

Это был удобный момент, поэтому Сайто проткнул противника.

— Идиот! Не надо колоть! — заорал Дерфлингер, однако мальчик уже ударил. Меч полностью вошел в тело горгульи.

— Это — седьмой! — радостно прокричал Сайто, и в тот же самый момент с испугом заметил, — Н-не могу вытащить!

— Поэтому я сказал, чтобы ты не колол, не так ли?! Категорически не совершай таких ударов, когда имеешь дело с большим числом противников!

Появилось пять новых горгулий, и мальчик ударился в панику:

— Ч-что же делать?!

— Поздно! Да, это — конец! Прощай!

— В-вот же!

Упершись ногой, Сайто пытался вытащить меч, однако тот никак не извлекался.

Новая горгулья бросилась на оказавшегося в трудном положении мальчика.

В тот момент, когда он уже подумал: "Мне конец!" — прозвучал выстрел. Нацелившийся на Сайто враг разлетелся на куски.

— Что это ты тут прохлаждаешься?

Оказалось, что рядом стояла девушка-мушкетер с пистолетом наизготовку.

— Мисс Аньес!

Она отбросила разряженный пистолет, после чего достала из-за пояса еще один и выстрелила в противника, нацелившегося на нее. Раздался грохот, и горгулья упала лицом вперед.

Как раз в этот момент Дерфлингер высвободился, и от чрезмерного усилия мальчик повалился на спину.

Отбросив и второй разряженный пистолет, Аньес с легкостью выхватила свой меч.

— Вперед, — указав подбородком в сторону врагов, обратилась она к Сайто.

В мальчике, который приобрел внушающего уверенность союзника, снова волной поднялось мужество.

Однако, с другой стороны появилась еще одна горгулья, которая приближалась к произносящей заклинание Луизе.

Сайто мгновенно бросился к ней, однако, по-видимому, он не успевал.

И в тот момент, когда он впервые пожалел: "Был бы я Гандальвом, успел бы!"… что-то со звоном ударилось об голову той горгульи.

Это была сковородка.

И та кукла медленно осела на землю.

Рядом виднелась фигура одетой в ночную рубашку Сиесты, которая, дрожа, стояла за спиной Луизы. Похоже, это она бросила сковородку в приближающегося к колдующей девочке врага.

— Сиеста!

— Я п-попала…

Служанка заметила Сайто, и ее лицо исполнилось радостью.

— Мне не спалось, и когда я смотрела в окно… там мне попалась на глаза эта мисс девушка-воин, которая бежала с изменившимся лицом, и я последовала за ней! А тут — Сайто! Уааа! — и она заплакала.

Глядя рыдающую от переполняющих ее чувств служанку, мальчик снова сильно сжал рукоять Дерфлингера.

От того, что он видит здесь даже Сиесту, вся разворачивающаяся картина не выглядела еще более странной.

Сайто атаковал трех горгулий, с которыми уже скрестила мечи Аньес.

Возможно, он уже привык… однако движения оружия, которым сражались девушка-мушкетер и ее противники, так или иначе, выглядели замедленными.

Разумеется, не настолько, как это было в то время, когда мальчик демонстрировал силу Гандальва, однако этого было достаточно.

Для того чтобы Сайто и Аньес расправились с оставшимися горгульями, потребовалось не так уж много времени.


* * *

В темноте Шеффилд пребывала в крайнем недоумении.

Разве они не являются простыми человеческими существами?

И, тем не менее… двое мечников рубят моих горгулий одну за другой.

Понятно, что женщина является приличным мастером фехтования, однако… еще один, совсем юнец, меня изумил.

Пока он сражается с каждой горгульей, его движения становятся решительнее.

Его взмахи мечом становятся более плавными, совсем как если бы он вспоминал забытые движения.

— Хммм… наследие, оставшееся от Гандальва? Он и в самом деле — такой же, как и я. Обычными методами с ним не справиться.

С хищной улыбкой женщина наблюдала за сражением.

Через мгновение выражение ее лица изменилось.

С видом, присущим влюбленной девочке, Шеффилд громко произнесла:

— Господин Джозеф!

Затем по ее лицу пробежала тень.

— Почему? Право, если проявить серьезность, то я продемонстрирую вам, как с легкостью поубиваю их всех!

Затем под действием прозвучавших в голове фраз ее лицо снова расцвело улыбкой.

— Понятно. Вы получаете наслаждение от этой стратегической игры? Действительно… Пустота против Пустоты. Иначе говоря, то, что я осмелилась вам указать… По сравнению с тем, чтобы просто наблюдать, собирая сокровища и кольца — без всяких сомнений, так веселее. Значит, напоследок оценим силу той волшебницы. Отныне мы принимаем ее в игру в качестве соперника, поэтому, если точно не оценить…


* * *

Внутри Луизы бурлила магия.

Волна Пустоты вздымалась, требуя объекта применения.

Вложив свою душевную энергию до предела… девочка высвободит эту магию.

Длинная формула произнесена, заклинание закончено.

Магия Рассеивания.

Охватив всех собравшихся горгулий, наложенное на них заклинание… влияние магии, которая заставляла кукол двигаться, было аннулировано вмешательством "еще более мелких частиц".

Горгульи упали… и превратились обратно в изначальные фигурки альвов.

Совсем как если было наложено заклинание Тишины, в одно мгновение в лесу снова наступило безмолвие.

Эпилог

— Мое имя — Луиза Франсуаза Ле Бланш де Ла Вальер. Пентаграмма, управляющая пятью стихиями. Даруй благословение этому человеку и сделай его моим фамильяром.

В гостиной дома, принадлежащего Тифании, совершалось заклинание "Договор с Подручным".

С момента окончания сражения они обыскали лес, однако… женщина в черном плаще, назвавшаяся Шеффилд, исчезла. Только в качестве напоминания о ней под деревьями было разбросано большое количество альвов.

Как только Луиза и остальные вернулись в дом девочки-эльфа… было решено немедленно заключить договор с Сайто. Ведь если они снова, как это случилось недавно, подвергнутся нападению, будет беда.

Сиеста и Тифания с обеспокоенным видом уставились на Луизу и мальчика, заключавшего с ней договор. Аньес со скучающим видом, скрестив руки на груди, наблюдала за магическими действиями.

— Незачем по собственной воле становиться магическим оружием. Полагаю, чтобы махать мечом, руны не требуются.

— Даа уж… — каким-то мучительным голосом вторил ей Дерфлингер, прислоненный к стоящему рядом дивану. Девушка-мушкетер с изумленным видом взглянула вниз на клинок.

— Какой-то у тебя недовольный вид. Ведь твой партнер возвращается, разве нет?

Даже не ответив на этот вопрос, заданный Аньес, Дерфлингер умолк.

Завершив заклинание, Луиза приблизила свои губы к Сайто.

Мальчик впился взглядом в ее маленькие, и все-таки красиво очерченные уста.

Если подумать… все началось с этого.

Всевозможные опасные приключения пронеслись в его голове.

Полагаю, отныне опять с этого начнутся новые авантюры. Его надежды и тревоги смешались, и Сайто слегка дернулся. Заметив такое его поведение, Луиза спросила:

— Не раскаиваешься?

Глядя прямо ей в глаза, мальчик проговорил:

— Если бы я хотя бы сожалел, то не полез бы во врата.

Луиза кивнула, после чего прижалась губами к его губам.

Немедленно… боль пронзила все его тело, словно он сгорал.

— Ооооооох! — к мальчику, теряющему в муках сознание, уже намеревалась подбежать Сиеста:

— С-сайто!

— В-все в порядке… ведь это всего лишь гравируются руны фамильяра… — мальчик произнес слова, когда-то сказанные его хозяйкой.

Скоро боль утихла.

Сайто с трепетом впился взглядом в свою левую руку.

— Ох… — вздохнул он. Зажмурившаяся Луиза взволнованно подступила вплотную к нему:

— Н-неудача?

— Нет… все успешно.

Сайто показал девочке тыльную сторону кисти левой руки.

Руны Гандальва были отчетливо выгравированы.

Луиза обвела пальцем эти знаки, один за другим. Эта строка рун… в радости ли, в горе ли, являлась связью между мной и Сайто. Как только девочка провела по знакам… ее переполнили эмоции только того времени, когда она была в разлуке со своим фамильяром, и когда ее окутывала пелена отчаяния.

Несмотря на то, что все находились рядом, Луиза изо всех сил обняла Сайто… и уткнулась лицом в его грудь. И в таком виде даже не шевелилась. Мальчик мягко обнял ее за плечи.

Наблюдая за таким поведением этой парочки, Аньес пробормотала:

— Даа, кажется, это называется: "Простили и забыли"[18]?

У Сиесты на мгновение глаза полезли на лоб, однако, словно бы передумав, служанка улыбнулась.

Невинная Тифания покраснела.

— Левая рука…? Я сразу же почувствовал облегчение…Проклятье, меня беспокоило, что же нам делать, если бы это появилось на груди[19], - Дерфлингер пробормотал так, что этого никто иной не услышал.


* * *

Такое деликатное время продолжалось недолго, однако…

Тифания сказала: "Ну, вероятно, вам нужно о многом поговорить", и торопливо покинула спальню.

Сиеста подошла к Луизе и тихонько прошептала ей прямо на ухо:

— …Только сегодня я разрешу тебе им воспользоваться.

И тогда служанка вышла в такой же спешке, как и Тифания.

Когда Дерфлингер уже намеревался что-то сказать, его схватила Аньес:

— Все в порядке, ты тоже уходишь.

Оставленные в комнате Сайто и его хозяйка молча смотрели друг другу в лицо.

Когда они вот так обменивались пристальными взглядами… из глаз девочки потекли слезы.

— Луиза.

Когда Сайто невольно сжал плечи девочки, из ее глаз хлынули еще более крупные слезы. Даже не вытирая их, она заговорила:

— М…

— М?

— Мм…

— Мм?

— М-мне казалось, что я больше не смогу с тобой встретиться… — Луиза всхлипывала, все так же глядя перед собой. — Х-хотя… б-бб-было много вещей, о которых я хотела тебе сказать, ты, такой жестокий, быстро куда-то ушел…

Похоже, переполнявшие ее чувства и мысли не находили выхода в виде подходящих слов.

— Когда я проснулась на палубе корабля, тебя не было, когда я просыпалась дома в кровати, тебя тоже не было… до какой же степени я волновалась… я не могу больше такого позволить… не могу позволить…

Луиза произносила слова, которые было трудно понять, поскольку они были смешаны с рыданиями. Ее речь была бессвязной и непонятной, тем не менее, охватывающие девочку чувства, похоже, ударяли Сайто прямо в сердце.

— И все же т-ты, такой жестокий, бесчисленное множество раз являлся мне во снах… был со мною ласков, кроме того, кроме того…

— Не плачь… — фамильяр крепче прижал к себе Луизу, обнял ее рукой за голову. И тогда она еще сильнее заревела.



— Жестоко… уходить без меня — жестоко…

— Я не уйду, — сказал Сайто. — Больше не уйду.

Как только он произнес эти слова… ему почудилось, что некая игла, угнездившаяся в его душе с момента исчезновения рун, растаяла.

— Больше никуда не уходи.

— Угу.

— Все время будь рядом со мной.

— Угу.

Сайто кивнул много раз.

В носу заболело.

Вот оно что, я действительно хотел этого.

Луиза хотела, чтобы ее защищал не Гандальв, а я сам, и, тем не менее… я по собственной воле неправильно это истолковывал. Я полагал, что перестав быть Гандальвом, не имею права защищать ее.

Однако то была ошибка.

Мне можно защитить Луизу.

Не любому, а только мне… можно защищать ее.

Когда он об этом подумал, нечто теплое зародилось в его сердце.

И это теплое нечто заставило Сайто принять одно решение.

Когда-нибудь я вернусь домой.

Однако… прежде я помогу Луизе осуществить ее идеалы.

Прежде я исполню мечты своей хозяйки, которая до такой степени нуждается во мне.

Когда он принял такое решение, на душе стало легко.

Луиза все еще плакала.

— Т-ты можешь смотреть на других девчонок… Можешь трогать их… Можешь ц-цц-целовать их… только никуда не уходи…

Она еще некоторое время продолжала плакать.


* * *

Прекратившая рыдать Луиза с опухшими до красноты глазами хранила молчание.

Когда он уложил ее спать, она послушно легла. Однако девочка, вцепившись в рукав его куртки, не отпускала его. И тогда, закусив губу, она настойчиво потянула к себе. Волей-неволей Сайто лег рядом с ней. Луиза немедленно положила голову на его плечо.

От ее волос исходил дорогой сердцу аромат.

Девочка тихонько приблизила свои губы к уху Сайто.

— Ч-что такое? — ощутив в ее глазах какой-то огонь, мальчик перепугался.

— Пожалуйста.

— Д-да?

— До рассвета еще далеко, будь со мною нежным.

Если бы это было сказано слегка иначе… и в такой рискованной обстановке, мальчик обнял ее голову.

Луиза застонала.

От такого поведения своей хозяйки, Сайто был близок к смерти.

Так или иначе, я хочу этого, тем не менее, ничего не могу. Что ни говори, в соседних комнатах находятся все остальные.

Когда мальчик таким образом отчаянно боролся с внутренними противоречиями… Луиза сказала таким тоном, словно она гневалась:

— Ты, жестокий…

— Что?

— Использовал свой язык, когда целовался со служанкой?

"К слову сказать, тем, кто использовал язык, был не я, а Сиеста, и все же…

Полагаю, если твой собеседник — Луиза, то не стоит и начинать объяснение.

Опасность, меня будут бить! Или лучше сказать, меня будут пинать ногами!

Охрана! Позовите охрану!" — когда, путаясь в своих мыслях, Сайто зажал свой пах, Луиза заговорила таким тоном, словно бы сердилась. Не последовало ни пинка, ни пощечин.

Тем, что последовало и сразило мальчика наповал, был убийственный снаряд светло-розового цвета.

У хозяйки покраснело все лицо, она подняла на него свои влажные от слез глаза и пробурчала таким тоном, словно собиралась расплакаться: "И со мной сделай то же самое".

Можно?

Разве можно?

В мозгу щелкнул выключатель.

— Хорошо.

Сайто, нежно взял руками ее за щеки, после чего в беспамятстве прижался губами к ее губам.

Девочка закрыла глаза и застонала.

Можно сказать, что это было случайностью, однако фамильяр положил руку на ее грудь поверх блузки. Однако, что касается Луизы Франсуазы, то она не продемонстрировала сопротивления, как это было однажды в маленькой лодке.

Что это с ней случилось?

Не сон ли это?

Что надо сделать, когда хочешь это проверить?

А, точно. Если произойдет что-то, вызывающее боль, и станет больно, значит это — не сон!

Ладненько, чтобы стало больно, было бы замечательно, если бы Луиза меня ударила.

Так, а что лучше сделать, чтобы она меня ударила?

Ага, разве же не существует для этого отличных слов?!

Сайто, пребывая в смятении от возбуждения, произнес эти слова.

Все так же держа руку на ее груди, он спросил:

— Это — грудь?

Сладкая атмосфера в одно мгновение улетучилась.

Совсем как если бы было применено заклинание Аннулирования, облако завораживающего волшебства рассеялось…

— Ты виноват.

Бац! Со стороны Луизы последовала пощечина.

— Ай…

— Ты виноват из-за моей груди.

Бац-бац!

Пощечины посыпались непрерывно.

Бац-бац-бац!

— Ты виноват из-за того, что обозвал ее плоской, — бормоча это вполголоса, Луиза отвешивала ему множество пощечин.

— Ааай…

Из-за такой боли мальчик смог осознать, что это — реальность.

Значит. Это — не сон.

…И все-таки.

— Право, ты действительно виноват.

Бац-бац-бац-бац!

Разве не было еще и других методов, чтобы проверить, сон это или нет?

Когда мальчик опомнился, было уже поздно.

— Постой. М-маленькая грудь тоже имеет свой шарм, она к тому же…

— Умолкни!

От Луизы последовал удар коленом.

По счастливой случайности она попала в живот, и Сайто потерял сознание.


* * *

В спальне хозяйки дома на кровати спала Сиеста. Рядом с ней валялась бутылка из-под вина.

Тифания, которая составляла служанке компанию, взяла арфу, после чего покинула комнату.

Сев во внутреннем дворике на стул, девочка-эльф начала играть на своем музыкальном инструменте.

Мелодия, олицетворяющая тоску Основателя по родине… растворившись в ночном ветре, окутала деревню Вествуд.


* * *

Аньес сидела на стуле в гостиной и пила вино.

Из внутреннего дворика донеслись звуки арфы.

Девушка-мушкетер, закрыв глаза, внимательно вслушивалась в мелодию, исполняемую Тифанией.

— Что-то случилось, мисс капитан?

Дерфлингер, которого Аньес вынудила быть своим собеседником за выпивкой, задал этот вопрос, и она открыла глаза.

В них вместо твердости, обычно присущей подобному стальному слитку капитану Полка Мушкетеров, угнездилась печаль, словно у девочки.

— Нет… я вспомнила свою родину. Прискорбно… я вспоминаю, и при этом не знаю, что мне с этим поделать.

— Разве не было бы лучше туда вернуться?

Словно выражая презрение к себе, Аньес пробормотала:

— Ее больше нет. Она существует только в моих воспоминаниях[20].

Через некоторое время Дерфлингер сказал:

— Что же? В сущности, родина — пристанище для сердца. Было бы лучше, если бы ты нашла себе новую родину.

Сохраняя молчание, Аньес вслушивалась в мелодию, однако в то же время, словно расслабившись, девушка с добротой улыбнулась и кивнула в знак согласия.


* * *

Уставившись на все еще пребывающего без сознания Сайто, который отправился в мир снов, Луиза пылала от ярости: "Полагаю, сейчас — не та ситуация, чтобы выражать недовольство по поводу моей груди", однако…

— …Музыка?

Девочка обратила внимание на мелодию арфы, которая доносилась снаружи через окно.

Кто же это?

Играет Тифания?

Это была в некотором отношении дорогая сердцу мелодия. Когда Луиза слушала эту музыку… она вспомнила о своей стихии — о Пустоте.

"То, что вызывает беспокойство…

Недавний Мьедвитнир.

Непонятно по какой причине, однако его целью была я.

Существо-фамильяр Пустоты, которое не является союзником…

Раз существовал фамильяр Пустоты кроме Сайто… то и маг, управляющий Пустотой, тоже…

Хотя война закончилась, еще нет причин, чтобы мы могли успокоиться.

В том месте, о котором я даже не знаю, кружится в вихре огромный поток. Кажется, что я и все остальные — не более чем существа, которых, подобно древесным стволам, несет этот поток.

Однако… — уставившись на фамильяра, который сопел рядом во сне, Луиза думала. — У меня есть Сайто.

Есть Сайто, который постоянно защищал меня.

Ах, возможно, я не более чем ветка в стремительном потоке. Однако… мы крепко связаны веревкой".

Когда она так размышляла…

…То обнаружила, что "достоинство дворянина", которое издавна укоренилось в ней, начало таять.

Она хотела использовать силу, которую даровали ей боги, для более важных вещей. Подобных этому… ее фамильяру, который почти не умел ощутить сложившуюся атмосферу.

Луиза тихо зашептала Сайто:

— Сначала я отыщу способ вернуть тебя домой. Тогда я намереваюсь сообщить тебе слова, которые не могла сказать ранее. Ведь если я так не сделаю… сказанные мной слова могут стать той веревкой, которой ты будешь привязан ко мне.

Мелодия арфы не прекращалась.

Собственно говоря, та Тифания — что за человек?

Она все время глубоко надевает свою шляпу, словно что-то скрывает.

И, похоже, она излечила раны умиравшего Сайто.

Собираясь завтра подробно все расспросить… Луиза закрыла глаза.


* * *

— Что…? — вздрогнув, мальчик очнулся.

Рядом с ним спала его хозяйка.

Окончательно успокоившись, она лицом, исполненным беззащитности, прижалась к его груди и посапывала во сне.

Глядя на такую Луизу… он вспомнил красивую девочку, являющуюся потомком эльфов.

"Она, как и моя хозяйка — маг, управляющий Пустотой. Полагаю, все-таки необходимо рассказать все Луизе. Завтра выберу момент и расскажу ей", — подумал Сайто.

За окном, залитым лунным светом… слышалась мелодия арфы, на которой играла Тифания, та самая девочка, являющаяся наполовину эльфом.

До недавнего времени, когда он слушал эту музыку, то вспоминал о родине, и это вызывало страдания, однако…

Что же случилось?

Сегодня эта мелодия звучит иначе.

Почему-то моя голова оказалась заполненной мыслями о Луизе.

Любовь начала разрастаться в его душе.


* * *

Даже когда начало светать… Тифания продолжала играть.

Ностальгическая мелодия, словно бы омывающая израненные сердца, серенада, от которой думаешь о возлюбленном человеке даже во сне, даруя отзвуки, которые приводят чувства слушателей в порядок… бесконечно звучала в лесу в окрестностях города Саксен-Гота.

Послесловие автора

Наконец-то — восьмой том Нулизы. Большое спасибо!

В чем же смысл этого "наконец-то"? Ведь какие-нибудь так называемые "непредвиденные" нюансы чрезвычайно сильны. Например, такие: когда думаешь, что это событие вряд ли может произойти, тем не менее, оно происходит.

В последнее время я начал ощущать, что серия книг — это марафон, у которого не видно финишной черты. Финиш где-то есть, однако, насколько далеко от нынешнего положения он находится хотя бы приблизительно — неясно. И не понимаешь, то ли бросить работу в середине пути, то ли выбрал не тот путь и поэтому делаешь большой крюк. Этот марафон таков, что не можешь даже дать задний ход, если сбился с пути. И тогда эта середина пути причиняет мучения. Почти как продолжать двигаться в гору. Возможно, на этот раз в данном марафоне место кажется похожим на пункт, где можно напиться?


Итак, на этот раз тема — "родина". То, о чем думаешь, что оно есть где-то далеко. Родина — это земля, где ты родился, однако, как мне кажется, те вещи, которые ее символизируют, совершенно различны. Например, пешеходный мостик в окрестностях, море, ветхая каменная ограда и, наконец, — дом. Полагаю, что когда люди от этого оторваны, они сильнее об этом думают.

Иначе говоря, это — место, в которое можешь вернуться. И вещи, которые стоит защищать.

Вероятно, в этом смысле и важный человек, и семья, в конце концов, включены в определение "родина".

И в то же самое время существует желание вырваться из этого места. Два существенных фактора, которые друг другу противоречат. Родина — то, о чем думаешь: "Хочу защищать", "Хочу находиться рядом", и, в то же самое время — "Хочу покинуть".

Вероятно, человек оставляет родину ради того "о чем думаешь, что оно есть где-то далеко".


Итак, эта родина тоже является важной, однако комедийный роман с миленькой девицей — это тоже важно. Если этого нет, человек умирает. На этот раз у меня есть предчувствие: из-за того, что я добавил в повествование вновь появившуюся героиню, по-видимому, выйдет что-то вроде четырехлепесткового томоэ[21]. Предчувствие такое. Раз уж получается подобное, разбегаются глаза. У меня.

Действительно радостный финал — одновременно с созданием анимэ, созданием манги и созданием игры всячески разворачивать новый сюжет. Скажете, что это — медиа-микс? "В некоторых отношениях!" — изумлюсь я. У меня есть намерение: я хочу трудиться изо всех сил в качестве автора, чтобы становилось все интереснее и интереснее. Что касается всех читателей, пожалуйста, и далее оставайтесь поклонниками произведения "Нулизин фамильяр", которое становится все более и более увлекательным, прошу его любить и жаловать! 

Ямагути Нобору

Примечания

1

Только Гиш мог допустить такую оплошность. Слова 剛毛 — "щетинистый, с короткими жесткими волосами" и 白毛 — "с белыми волосами, с белой шерстью, с белыми перьями" даже в японском языке спутать трудно, поскольку они и пишутся, и произносятся по-разному.

(обратно)

2

Использована японская идиома 油を売る. Дословный перевод: "Продавать масло". Означает: "Отлынивать от работы, прохлаждаться".

(обратно)

3

Использовано японское выражение 鼻の下が長い. Дословный перевод: "Длинная верхняя губа". Означает: "Питать слабость к женскому полу".

(обратно)

4

Использовано японское выражение 九死に一生を得た. Дословный перевод: "Получить одну жизнь на девять смертей". Означает: "Еле спастись от верной смерти", "Вырваться из лап смерти".

(обратно)

5

座布団 — квадратная подушечка, используемая для сидения в позе "сэйдза" на полах, покрытых татами.

(обратно)

6

На самом деле в тексте идет речь о трех символах, ведь "Революция бюста" в японском языке записывается тремя иероглифами 胸革命. В русском языке достаточно двух символов.

(обратно)

7

Законы Менделя — это принципы передачи наследственных признаков от родительских организмов к их потомкам, вытекающие из экспериментов Грегора Менделя. Закон единообразия гибридов первого поколения (первый закон Менделя) известен как "закон доминирования признаков".

(обратно)

8

Тифания произносит заклинание, записанное рунами:



(обратно)

9

Реальное событие — Большой (Великий) пожар в Лондоне продолжался в течение четырёх дней, со 2 по 5 сентября 1666 года. В результате почти весь город сгорел.

(обратно)

10

Макивара — тренажёр для отработки ударов, представляющий собой связку из соломы, прикреплённую к упругой доске, вкопанной в землю. Применяется в контактных единоборствах и стрельбе из лука.

(обратно)

11

Боккэн — деревянный макет японского меча, используемый в различных японских боевых искусствах для тренировок.

(обратно)

12

Использовано японское выражение 付け焼き刃. Дословный перевод: "Прожаренный в сое меч". Означает: "Кое-как закалённый клинок", а также "блеф, бахвальство, показуха".

(обратно)

13

Использована японская идиома 泥のように眠る. Дословный перевод: "Спать как грязь". Означает: "Спать как убитый", "Спать без задних ног".

(обратно)

14

Использовано японское выражение 調理を待つ鶏. Дословный перевод: "Курица, которая дожидается, чтобы ее приготовили". Означает: "На ловца и зверь бежит".

(обратно)

15

Использована японская идиома 剣が元の鞘に収まる. Дословный перевод: "Носить рыбьи плавники и хвост". Означает: "Преувеличивать, приукрашивать рассказ".

(обратно)

16

Луиза произносит заклинание Пустоты "Взрыв", его полная формула приведена в третьем томе ранобэ.

(обратно)

17

Скирнир — в скандинавской мифологии — слуга бога Фрейра, отправившийся к великанам, чтобы сосватать дочь одного из них за своего господина, и с честью выполнивший эту миссию.

(обратно)

18

Использована японская идиома 尾ひれをつける. Дословный перевод: "Вернуть мечи в ножны". Означает: "Зарыть топор войны", "Простить и забыть".

(обратно)

19

Данное объяснение необходимо для людей, не читавших ранобэ далее и не смотревших анимэ. У четвертого фамильяра Пустоты руническое клеймо появляется на груди. Однако, участь этого фамильяра достойна сожаления. Поэтому Дерфлингер беспокоился по поводу результатов заклинания "Договор с Подручным" и не хотел, чтобы у Сайто возникла руническая запись на груди.

(обратно)

20

Использовано японское выражение 目蓋の裏に. Дословный перевод: "На внутренней стороне глазных век". Означает: "В памяти, в воспоминаниях, в мечтах".

(обратно)

21

Томоэ — узор в виде закручивающейся в центр кривой, видом напоминающей запятую, изогнутую каплю или магатаму. Часто используется в японских семейных гербах. Томоэ подобен китайскому символу инь и янь.

В Японии встречаются двух- и трехлепестковые томоэ, однако четырехлепестковое (сходное по смыслу со свастикой) для Японии не характерно.



Пример двухлепесткового томоэ.

(обратно)

Оглавление

  • Предисловие переводчика
  • Иллюстрации
  • Глава 1: Конец войны у каждого — свой
  • Глава 2: Утро Сайто
  • Глава 3: Золотая фея
  • Глава 4: Визит священника
  • Глава 5: Исчезнувший Гандальв
  • Глава 6: Конференция Стран
  • Глава 7: Решение Луизы
  • Глава 8: Маги, управляющие Пустотой
  • Глава 9: Мьедвитнир
  • Глава 10: Мастер меча
  • Эпилог
  • Послесловие автора


  • загрузка...