КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 411989 томов
Объем библиотеки - 550 Гб.
Всего авторов - 150806
Пользователей - 93909

Последние комментарии

Впечатления

Serg55 про Тур: Она написала любовь (Фэнтези)

душевно написано

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
кирилл789 про Шагурова: Меж двух огней (Любовная фантастика)

зачем она на позднем сроке беременности двойней ездила к мамаше на другую планету для пятиминутного "пособачится", так и не понял. а так - всё прекрасно. коротенько, информативненько, хэппиэндненько. и всё ясно и время не занимает много.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
кирилл789 про Веселова: Самая лучшая жена (Любовная фантастика)

всё, ровно всё тоже самое: приключения, волшебство, чёткий неподгибаемый ни под кого характер, но - умирающий муж? может следовало бы его вылечить сначала? а потом описывать и приключения и поведение, и вправление мозгов.
потому, что читая, всё равно не можешь отделаться: а парень-то умирает.

Рейтинг: +1 ( 2 за, 1 против).
кирилл789 про Старр: Игрушка для волка, или Оборотни всегда в цене (Любовная фантастика)

что в этом такого, если у человека два паспорта? один американский, второй – российский. что в этом такого, чтобы вызывать полицию? двойное гражданство? и что? в какой статье какого закона это запрещено? а, в американском документе имя-фамилия сокращены? и чё? я вот, не журналист, знаю, что это нормально, они всегда так делают. а журналистка нет?? глубоко в недрах россии находится этот зажопинск, в котором на съёмной квартире проживает ггня, и родилась, выросла и воспитывалась афтар. последнее – сомнительно.
а потом у ггни низко завибрировал телефон. и, сидя на кухне и разговаривая, она услышала КАК в прихожей вибрирует ГЛУБОКОЗАКОПАННЫЙ в СУМОЧКЕ телефон.
я бросил читать, потому что я не идиот.
а ещё по улицам ходят медведи, играя на балалайках. а от мысленных излучений соседей надо носить шапочки из фольги, подойдёт продуктовая.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
кирилл789 про Старр: Игрушка для волка (Любовная фантастика)

что в этом такого, если у человека два паспорта? один американский, второй – российский. что в этом такого, чтобы вызывать полицию? двойное гражданство? и что? в какой статье какого закона это запрещено? а, в американском документе имя-фамилия сокращены? и чё? я вот, не журналист, знаю, что это нормально, они всегда так делают. а журналистка нет?? глубоко в недрах россии находится этот зажопинск, в котором на съёмной квартире проживает ггня, и родилась, выросла и воспитывалась афтар. последнее – сомнительно.
а потом у ггни низко завибрировал телефон. и, сидя на кухне и разговаривая, она услышала КАК в прихожей вибрирует ГЛУБОКОЗАКОПАННЫЙ в СУМОЧКЕ телефон.
я бросил читать, потому что я не идиот.
а ещё по улицам ходят медведи, играя на балалайках. а от мысленных излучений соседей надо носить шапочки из фольги, подойдёт продуктовая.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
кирилл789 про Антонова: Академия Демонов (Юмористическая фантастика)

сказать, что эта вещь дрянь, это быть до наивозможности деликатным. до конца я дошёл из принципа, за несколько дней. больше на такой подвиг не пойду, но прошёл МЕСЯЦ, а «впечатления» остались.
стукнулась и споткнулась эта ненормальная обо всё. идёт по ровному коридору, споткнулась. шла мимо стола, за угол поворачивала - об угол стукнулась. когда, по ощущениям, спотыканий, паданий, стуканий перевалило за сотню, я думал бросить читать, но пересилил себя.)
кроме того, психическая ещё и калечила себя намеренно. например, видит: второй этаж, и прыгает! под переломы, чем гордится.
но больше всего поразил факт: сидела она на лекции, думала. лекцию не писала. сказать, как раздражает вот это врождённое слабоумие, невозможно. спокойно можно было и конспектировать и думать, но врождённым это не дано. ничего не надумала. и в конце лекции, откинула голову и кааак шмякнется лбом о столешницу!
я тогда онемел, закурил, и понял, как получаются маньяки из преподавателей. которые вот таких вот нефЕлимов, антоновых лидий, вынуждены учить. написана исключительно автобиографичная вещь больного человека.
любой может это попробовать. сесть за стол, размахнуться головой и попытаться удариться о стол. у 100% людей нормальных это не получится. у 75-85% людей с отклонениями – тоже. мозг не позволит. мозг либо остановит голову в сантиметрах пяти от поверхности, либо – на полпути, либо – руки подсунет. в случаях 90 из 100 для всех вариантов пациент просто посмотрит на стол и ПРЕДСТАВИТ, и всё. «что я дурак, что ли».
и вещь дрянь, и автор. они неразделимы.

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).
Serg55 про Попюк: Академия Теней. Принц и Кукла (СИ) (Фэнтези)

продолжение бы почитал...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).

Зона вторжения. Байкал (fb2)

- Зона вторжения. Байкал (и.с. Форпост) 1.33 Мб, 358с. (скачать fb2) - Александр Лаврентьев

Настройки текста:



Александр Лаврентьев ЗОНА ВТОРЖЕНИЯ БАЙКАЛ

Глава первая ХАНГАРОК

…Они подошли к водопаду, когда стало смеркаться. Река Малый Хангарок, по заснеженному льду которой они поднимались уже несколько часов, была в этом месте зажата между двух высоких скал. Водопад на картах не значился и стал неприятным сюрпризом. Высота сброса воды была небольшой, всего метров десять-двенадцать. Сейчас, в самом начале марта, его покрывал толстый ледяной панцирь, и перед спецназовцами оказалась практически гладкая стена, преодолеть которую без снаряжения было невозможно.

— Учись, Бато, пока я живой, — сказал Алексей Карабанов другу, неторопливыми движениями снял рюкзак, поставил его в снег, под ноги, вытащил из бокового кармана складные ледорубы, разложил, зубами стянул перчатку, затянул непослушными от холода пальцами винты на рукоятках. Вытащил кошки.

— И кто говорил, что не понадобится? — продолжал Алексей. — Видишь: все пригодилось…

Его друг и сослуживец по спецотряду «Байкал» бурят Бато Аюшеев тоже скинул рюкзак в снег и сразу же сел сверху — передохнуть.

Друзья были похожи друг на друга: оба невысокие, коренастые, широкоплечие, с небольшими руками и ногами. И лица у обоих скуластые. Только у Бато глаза были узкими и черными, а у Алексея — круглыми и серыми. У обоих друзей щетина росла только на подбородке и на верхней губе. У Бато она была редкая и черная, а у Алексея — погуще и посветлее.


…Алексей на мгновение обернулся назад — на долину реки. Солнце уже почти скрылось за скалой, поднимался ветер. Он посвистывал в скалах и гнал по льду Хангарока снежную пыль. Справа и слева стояли сумрачные горы.

Восточные Саяны. Если ночью будет метель, а она, судя по всему, будет, то завтра может ударить мороз. Старые раны болеть просто так не будут — к непогоде. Значит, надо торопиться! Тут и в марте запросто может ударить минус тридцать пять — ничего веселого. А ведь они не в многодневный поход собирались, а на вертолетную «прогулку». Туда и обратно! Думали уложиться в час, ну в два, это если бы Толмачева пришлось искать.

«Эх, где тот вертолет?.. Хорошо, хоть снарягу с собой взяли!»

О минус тридцати пяти сейчас лучше и не думать!

Алексей надел кошки, подошел к ледяной стене, сдвинул штурмовую винтовку от правого бедра назад, чтобы не мешала, поудобнее взялся за рукояти ледорубов и полёз наверх.

Подъем занял не больше минуты. Наверху Алексей в последний раз вонзил клюв ледоруба в лед, высвободил изо льда второй, подтянулся, чтобы перевалиться через край, и замер, буквально окаменев от неожиданности!

В полуметре от Карабанова на гладком льду реки лежал и смотрел на него черными, немигающими глазами «бес»! В медленно сгущающихся зимних сумерках Алексей хорошо успел рассмотреть гладкую, красную, словно обгоревшая кожа, морду и неподвижные, черные, как у акулы, неживые глаза.

Мгновение человек и тварь смотрели друг на друга. Один — ясно осознавая собственную беспомощность, а вторая — с пугающим, холодным любопытством. Тварь несколько раз мигнула. Алексей увидел, как двигаются расположенные вертикально веки.

«Бес» раскрыл пасть, усыпанную мелкими, острыми зубами и зашипел. В следующий миг сразу под обеими кошками Алексея обрушился лед, и он рухнул вниз, ударившись о наледь, и повис на правом ледорубе. Снизу невнятно вскрикнул Бато.

Алексей опомнился, заработал ногами, вбивая кошки в лед, потом всадил в него второй ледоруб, освободил правую руку из петли и подтянулся наверх, одновременно вскидывая штурмовую винтовку…

Но наверху уже никого не было! Только снег, ветер и узкое ущелье Малого Хангарока, уходящего на юг все выше и выше к основному хребту Восточного Саяна. И сумерки. И тишина. Алексей не слышал ни хруста снега, ни звука шагов, ни шелеста крыльев. Ничего. Словно померещилось.

Он почувствовал, как верхнюю губу заливает горячим. Кровь. Разбил нос.

— Ерунда!..

Спецназовец перевалился через край, быстро откатился в сторону, вскочил на ноги, осмотрелся, вскинув «Нортон» на уровень глаз.

На скалах никого не было, впереди справа виднелся огромный каменный завал, но там тоже не наблюдалось движения. Вдалеке, примерно в пятидесяти метрах выше по ущелью, находился небольшой островок, покрытый редколесьем. Отсюда он просматривался насквозь.

Алексей опустил стекло шлема с встроенным прибором ночного видения и тепловизором. Пощелкал переключателем режимов, но это не принесло результатов.

«Беса» не было. Как сквозь землю провалился!

Карабанов поднял стекло, зачерпнул горсть снегу, умылся, пожевал ледяного крошева. Нестерпимо хотелось пить. Даже больше, чем есть, хотя живот подвело от голода. Так ведь сколько сегодня отмахали! И без обеда, а сейчас уже темнеет…

Алексей внимательно осмотрел следы на льду, припорошенном тонким снегом. Да, вот тут тварь лежала, потом вскочила и метнулась прочь. Виднелись огромные отпечатки трехпалых лап, похожие на следы фантастического двуногого динозавра из старых фильмов. А потом следы обрывались, словно «бес» исчез, растворился, сгинул…

Взлетел? Но крыльев у этих тварей Алексей до сих пор не видел. Не было у них крыльев! И все равно они исчезали очень быстро и непонятно куда. Чертовщина, да и только! А может, хитрая маскировка? Но тогда почему дальше нет следов?


…Карабанов вернулся к обрыву, отстегнул и сбросил кошки вниз, рядом с Аюшеевым. Достал из кармана тонкую веревку и тоже бросил вниз конец. Через пять минут наверху уже стояли два рюкзака, а Бато, которому Алексей помог подняться, молча сворачивал веревку. Сложив, он засунул ее в карман рюкзака и, перехватив вперед точно такой же, как у Алексея, штатный «Нортон», подошел.

Алексей не спускал глаз с ближайшей скалы, задрав голову, рассматривал нависающие камни. Ему показалось, что там, наверху, кто-то есть, или в самом деле желтоватые сухие кустики полыни, торчащие из-под снега на самом краю, шевельнулись?

— «Черти»? — спросил Бато, рассматривая уже изрядно затоптанные Алексеем следы.

— Ага, один, — ответил Алексей, все еще поглядывая наверх. — Чуть нос мне не откусил, сучок. Это что получается, Бато? Следят они за нами?

— Следят, — Бато кивнул, озабоченно посмотрел вокруг. — Ох, не нравится мне все это! Уходить надо. Щас стемнеет! Ночевать лучше в зимовье, — он вернулся к рюкзакам, закинул за спину свой, подождал, пока Алексей проделает то же самое. — Что там Киштеев говорил? «Старая избушка сгорела, а новая стоит на другом берегу». Значит, нам по правому берегу. Айда?

— Айда…

И они пошли дальше. Алексей еще несколько раз обернулся на черные скалы, стараясь что-нибудь разглядеть, но в лицо хлестнуло снежным крошевом, ветром забило легкие, и он, задохнувшись, так и не сумел ничего рассмотреть.

Начиналась метель…

Он повернулся и зашагал вслед за Бато.

Вскоре ущелье Малого Хангарока стало шире, берега — положе. Справа то и дело на лед выходили гигантские каменные осыпи — курумы, слева по берегу стеной стояла тайга. Стали попадаться небольшие, поросшие густым лесом островки, а потом друзья вышли на свежий, ровный лед. По-видимому, здесь из-под земли били родники, вода то и дело выходила на поверхность и замерзала. Спецназовцев спасали шипы на подошвах армейских ботинок, хотя и они иногда скользили. Идти приходилось медленно.

Алексей не терял бдительности, то и дело зорко осматривал окрестности, оборачивался назад, но не замечал ничего подозрительного.

Через час они без труда нашли то, что осталось от кем-то сожженной новой избушки. Зимовье сгорело недавно, несмотря на мороз и снег, заметающий головешки, здесь все еще пахло горелым.

— Че делать будем? — спросил Бато, поглядывая на Алексея.

Ветер усиливался, поджимал мороз. Алексей сдернул с руки перчатку, вытащил из-за пазухи коммуникатор, отошел к ближайшей сосне, привалился к ней, стараясь закрыть коммуникатор от ветра и снега, включил его и воткнул в гнездо штекер гарнитуры, встроенной в каску. Засветившийся экран тут же показал температуру воздуха — минус двадцать пять, и сообщил, что аккумулятора хватит на восемнадцать часов работы.

«Надо было подзарядить батарею! Кто же знал!»

— Минус двадцать пять! — крикнул Алексей Бато.

Тот не ответил.

Алексей поднял голову и увидел, что Бато осматривает склон сопки сквозь ночной прицел. Визором Бато почти не пользовался. Он опустил «Нортон», вплотную подошел к Алексею, наклонился, чтобы было лучше слышно.

— Леха, слышь? А может, это все-таки инопланетяне? Уж больно умные твари!

— Инопланетяне… — пробормотал Алексей, устанавливая соединение с управлением на руднике «Новый» через спутник. — Мало нам китайцев, зэка и «шахов», у нас еще инопланетяне объявились! С людьми бы разобраться…


…Откуда-то издалека ветер донес протяжный вой. Бато опустил поднятый меховой воротник куртки, прислушался. Вой повторился. Далекий тоскливый звук едва пробивался сквозь шум ветра.

— Волки, — констатировал Бато.

— Далеко, — ответил Алексей. — С наветренной стороны. Не учуют.

— Не больше километра, — возразил Бато, прислушиваясь, но на этот раз он ничего не услышал, кроме ветра.

На экране коммуникатора наконец-то показалось лицо дежурного связиста — молодого светловолосого очкарика.

— Майора дай! — потребовал Карабанов, не дожидаясь, когда связист сообразит, кто перед ним. Тот, впрочем, сразу же врубился в ситуацию и исчез с экрана.

Не прошло и несколько секунд, как на экране возникло лицо заслуженного работника всех штабов и тылов майора Болтаева. Глядя на испитое лицо штабиста, Алексей в который раз испытал странное чувство нереальности происходящего. Они оба должны были сейчас быть на фронте, бить «шахов» — сторонников всемогущего халифата, который свергли всего девять месяцев назад и который отнюдь не собирался сдаваться. Бои шли под Астраханью и в Северном Казахстане. А вместо этого они здесь, в Сибири, в глухой тайге мало кому известной Тофоларии [1]ловят то ли мутантов, то ли пришельцев, то ли злых духов. Такое задание и в страшном сне не привидится!

— Карабанов? Как вы там? — голос у майора был под стать его внешнему виду — срывающийся на взвизг дискант. Алексей едва удержался от того, чтобы не поморщиться. Встроенная камера коммуникатора даже сейчас, в темноте, давала вполне сносную картинку, а майор не выносил пренебрежения к своей персоне.

— Товарищ майор, докладываю: у нас все нормально, — сдержанно ответил он. — Продвигаемся по реке Малый Хангарок, сейчас встанем на ночевку. До озера осталось километров десять. Завтра до обеда будем на месте, — Алексей хотел добавить, что если все пойдет по плану, и они найдут там неведомого, но такого нужного майору тофа [2]Толмачева, то обратно их следует ждать максимум через три дня, но сдержался. Хочешь насмешить Бога, расскажи ему о своих планах. Тут и в пятидесяти метрах от жилья гробануться можно. Дело случая.

— Ясно, — кивнул майор. — Если будут новости, немедленно связывайтесь со мной. Понял?

— Так точно, — привычно отозвался Алексей.

— Конец связи, — майор исчез с экрана.

Связь прервалась. Надо было думать о ночлеге.


…Палатку поставили на берегу реки за небольшой скалой, надежно укрывшей от ветра. Тщательно закрепили штормовые растяжки, залезли внутрь, при свете фонарей вытащили из рюкзаков и раскинули на полу коврики с подогревом. Алексей достал газовую горелку, привычными движениями привинтил баллон, установил между ковриками. Бато сходил до ближайшего сугроба, набил котелок плотным слежавшимся снегом. После того как котелок поставили на огонь, Алексей включил коммуникатор, каждый из друзей снял крохотную видеокамеру, закрепленную на касках, по очереди подключил камеру к коммуникатору и скопировал данные на сервер спецотряда «Байкал». Теперь весь день от начала и до конца, от подъема до марш-броска по льдам и снегу горных рек, был доступен их непосредственному начальнику — капитану Вечному.

Алексей с минуту раздумывал, не связаться ли с Вечным по прямой закрытой линии, но решил, что не стоит. Если капитан настолько занят, что у него нет времени просматривать отчеты Алексея, то его и беспокоить не надо. А если капитан в курсе, тогда вообще зачем зря время тратить? Надо будет, сам свяжется.

Друзья достали армейские брикеты с «быстрым» обедом, размяли в руках, чтобы еда разогрелась, вскрыли и дружно заработали челюстями.

— Мяса хочу, терпеть не могу эти бич-пакеты, — невнятно промычал Алексей, пережевывая суховатую массу «со вкусом бекона». — Вот в столовке лосятина была — это да!

Бато усмехнулся.

— А водки?

— И водки! — оживившись, уже гораздо внятнее сказал Алексей.

— Ну лосятины нет! А вот водка, — усмехнулся Бато и достал из рюкзака фляжку, — водка есть!

Алексей с воодушевлением замычал с набитым ртом, стал в темноте искать кружку, нашел, наконец, прожевал, сглотнул.

— Что ж ты молчал-то, елы-шпалы! Откуда?

— Да еще с Большой земли.

Выпили. Бато деликатно кашлянул, откусил от брикета, зажевал. Алексей занюхал водку рукавом, подождал, когда горячее прокатится по пищеводу, снова принялся за еду.

— Хоть смазали! — вздохнул он. — А то эта дрянь на сухую не лезет!

Сквозь завывание и свист метели до них опять долетел волчий вой. Сначала завыл один волк, потом с противоположной стороны реки донесся еле слышный вой другого волка.

Алексей перестал жевать, прислушался. Бато сделал то же самое, оттянув подшлемник от левого уха. Правым он плохо слышал после контузии.

— Чего они развылись? — невольно понизив голос, спросил Алексей.

— Да вроде матерый с маткой переговариваются, — пожал плечами Бато, — ну волк с волчицей. Наверно, стая рядом.

— Большая? — спросил Алексей.

— Я те че, Пушкин? — усмехнулся Бато. — Может, большая, может, маленькая. А может, их двое всего, если прибылые погибли.

— Чего?.. Ты нормальным языком говори, хватит образованность свою показывать! И так знаю, что обскакал ты меня со всех сторон со своим университетом.

— С академией, — с достоинством поправил Бато и объяснил другу: — Прибылые — это щенки до года.

— Ясненько…

В котелке закипела вода. Бато достал из недр рюкзака небольшой полотняный мешочек и щедрой рукой насыпал в кипяток травяной сбор. Через минуту по палатке распространился густой запах байкальских трав. Чай пили молча, смакуя. Тишина нарушалась только швырканьем, сопением друзей и завыванием ветра снаружи. Когда котелок опустел, пить все еще хотелось. Алексей вопросительно глянул на Бато:

— Может, еще чайку?

— А может, утром? — ответил Бато.

Алексей покладисто кивнул.

— Ладушки!

Он взял «Нортон», расстегнул полог и, подцепив одним пальцем котелок за дужку, вылез из палатки. В лицо сразу же ударил ветер. Алексей поднялся на ноги, осмотрелся. С одной стороны палатки уже намело небольшой сугроб.

Следом за ним из палатки выбрался Бато. Алексей выплеснул из котелка остатки травяного чая вместе с заваркой, поставил котелок под тент, сам отошел в сторонку справить нужду, вернулся в палатку, прежде чем втянуть внутрь ноги, тщательно очистил снег с ботинок.

Следом вернулся Бато.

— Я там поставил пару растяжек с сигнальными ракетами, — тихо сообщил он. — Так что, если приспичит, вокруг не копыти, а то нарвешься.

— Не, ну мне как приспичит, я тебя позову. Ага, — съязвил Алексей. — Вдвоем пойдем, как девки.

— Да лучше как девки, чем… — Аюшеев замолчал.

Стали устраиваться на ночлег.

— Я дежурю первый, — сказал Алексей.

Бато кивнул и полез в спальник.

— Ты бы хоть броник снял, — заметил Алексей, увидев, что друг собирается отдыхать в полном обмундировании.

— Ты че, сержант, травы напился? — строго спросил его Бато.

— Да хрен в нем как следует выспишься! То руки затекают, то голова, того и гляди, отвалится.

Бато сокрушенно покачал головой.

— Можно на спине спать. На спине ниче так. Терпимо.

— Ну спи, — Алексей поджал ноги, поудобнее устроился на коврике, ощущая, как термоэлементы начинают греть, вытащил и снова включил коммуникатор. Можно было проверить почту, оставить сообщение для Риты и узнать, что происходит в мире.

Через четыре часа он растолкал Бато.

— Твоя очередь!

Алексей с облегчением стащил с себя бронежилет, положил под голову, снова надел куртку, проверил, чтобы все было под рукой. Снятые ботинки лежали внизу, в спальнике, каска, винтовка — рядом. Алексей натянул капюшон спальника на голову, затянул вязочки и — как всегда, быстро — провалился в сон…


…Проснулся он от звука шагов у палатки. Проснулся быстро, словно и не спал вовсе.

Ветер стих. Светало. Сквозь туго натянутый тент пробивался слабый свет. Первая связная мысль была: «Бесы!»

Рядом похрапывал Бато.

«Разиня!..»

Стараясь двигаться бесшумно, Алексей высвободил из спальника руку, нащупал и потянул завязочки капюшона. Собачка молнии еле слышно поехала вниз, и сразу же внутрь нагретого спальника проник холодный воздух. Алексей нащупал ледяной «Нортон», аккуратно спустил вниз флажок предохранителя, держа выход палатки под прицелом, несколько раз двинул локтем спящего Бато, потом рванул вниз молнию на пологе палатки и вывалился наружу.

Прямо напротив входа стоял и смотрел на него огромный матерый волк! Мгновение животное и человек глядели друг другу в глаза, и взгляд янтарных глаз хищника был внимательным, почти человеческим. На фоне рассветного леса Алексей успел хорошо рассмотреть крупную тяжелую голову, черный чуткий нос, широкую грудь и толстые, мощные лапы. В следующий миг Алексей опомнился, вскинул штурмовую винтовку, и волк сразу же метнулся к близкому лесу. Алексей ждал, что он напорется на растяжку, но волк беспрепятственно добежал до деревьев.

Алексей проводил его в прицел «Нортона», стрелять не стал. Уж слишком красив был неожиданный гость. Да и лишний раз привлекать к себе внимание не хотелось.

У леса волка уже ждали. Еще несколько серых теней отделилось от ближайших кустов, и теперь они все вместе помчались прочь от палатки. Несмотря на утихшую метель, снега на берегу Хангарока было по-прежнему мало, и бег волков был легким и бесшумным. Алексей подождал, пока звери исчезнут в лесу, опустил винтовку и полной грудью вздохнул морозный чистый воздух. Из-за гор всходило солнце.


…В следующий момент он услышал шорох сзади, но обернуться не успел: его сбили на землю, лицом в тонкий слой свежего снега, и в плечо рядом с шеей вонзились чьи-то горячие клыки. «Нортон» отлетел в сторону. Пахнуло гнилью. Алексей попробовал перекатиться на спину, но его с такой силой прижали к земле, что об этом не могло быть и речи. Зубы впивались все глубже. Перед глазами Алексея оказалось несколько сухих желтых хвоинок, шею заливало теплым. Рука автоматически дернулась к бедру, где был нож, и в этот момент над ним раздались выстрелы.

Один, два, три, четыре!

Алексей всем телом ощущал, как вздрагивает от выстрелов распластавшийся на нем хищник. «Бес» заверещал на невероятной, почти недоступной для человеческого уха высокой ноте и прыгнул прочь, к лесу. Бато, припавший у палатки на одно колено, выпустил вслед твари длинную очередь, но в ответ «бес» вдруг растаял в светлеющем утреннем воздухе, словно его и не было! Бато удивленно отрыл рот, и тут хлопнуло — это сработала одна из растяжек. В небо взвилась сигнальная ракета.

Бурят проводил ее взглядом, перевел дух. Алексей, еще не успев прийти в себя, сел, зажимая рукой рану на шее, оглянулся. Главное, он был жив!

Аюшеев подскочил к другу.

— Леха!.. Глубоко цапнул?

Под пальцами было липко.

— Хрен его знает, — машинально ответил Карабанов.

Бато поднял винтовку сержанта, помог подняться.

— Что же это за твари такие? — удивленно спросил Бато в пространство, но ему, естественно, никто не ответил.

В палатке Карабанов стащил с себя куртку, расстегнул китель и замок термобелья. Вернувшийся с короткой разведки Бато внимательно осмотрел при свете фонаря рану, полез за аптечкой.

— Ну что там, глубоко? — нетерпеливо спросил Алексей, который чувствовал, как от раны по шее и спине расходится тупая боль.

— Повезло тебе, сержант, сантиметр до сонной артерии…

— Ты че, медик? — вдруг разозлился Алексей. — Елы-шпалы! Скажи просто — жить буду? Или как Якимов? Сразу к праотцам?

— Будешь! — ответил Бато, но сержант уловил нотку сомнения в его голосе. — Щас водкой промою!

Салфетка, смоченная ледяной водкой, слегка успокоила огонь, который ощущался на месте укуса.

— Прижми, — приказал Бато и дал другу марлевую салфетку. — Че тебя наружу понесло? По нужде, что ли?

— Да нет, — скривился Алексей, послушно прижимая марлю к шее. — Шаги услышал, вылез, а тут волк стоит, — он вкратце рассказал Бато, как все получилось.

Тот удивленно покачал головой.

— Н-да… Где это видано, чтобы волки растяжки обходили! Мистика! А этот «черт» с камня на тебя спрыгнул, — Бато сооружал на месте укуса подобие нашлепки. — Я там посмотрел вокруг. Это он возле палатки топтался. Ты не видел, это та же тварь, которая вчера была? Или другая?

— А я почем знаю? У меня же на затылке глаз нет! — Алексей хотел пожать плечами, но сдержался из-за боли, зашипел. — Елы-шпалы, да они же все на одно лицо! Сами здоровые, морда красная, башка вытянутая, пасть маленькая. Буркалы черные, носа нет. Дышат, надо полагать, ушами, или глазами, или еще чем-нибудь… Задницей, например! Чтоб их… Будь у него пасть побольше, он бы мне башку сразу откусил! Давай уже скорее, холодно!

— Вот! По первому разряду! — Аюшеев прикрепил последнюю полоску лейкопластыря, полюбовался.

Алексей пощупал «компресс», поморщился, хотел встать, но Бато удержал его.

— Не спеши! Щас еще пробоктал вколю! А то мало ли какую заразу он тебе занес! А пробоктал все убьет.

— Лишь бы пробоктал меня не убил! — горько пошутил Карабанов.

Он стоически перенес укол антибиотика, напялил бронежилет, надел куртку, застегнул замок до самого верха, чтобы поскорее согреться.

— Надо бы пожрать чего-нибудь, — сказал он, снова ощутив в желудке голодные спазмы.

— Щас чаю сделаю, — ответил Бато. — Где котелок?

— Ты осторожнее там! — посоветовал Алексей. — Этот сучок никуда не делся. Тут бродит!

— Ну надо полагать! — ответил Бато, осторожно расстегивая полог.

Алексей взял «Нортон» наперевес, но снаружи никого не оказалось.


…Через полчаса они уплетали армейский завтрак в брикетах. Завтрак оказался лучше, чем ужин: между двумя кусками хлеба было некое подобие котлеты. В палатке остро пахло кофе. Потом они быстро распихали по рюкзакам вещи, сняли, тщательно вытряхнули и скатали заиндевевшую на морозе палатку. Бато снял уцелевшие растяжки.

Через десять минут друзья снова шагали по припорошенному снегом льду Хангарока. Аюшеев шел впереди, Карабанов — следом. Иногда он оборачивался назад и окидывал взглядом неприветливую, молчаливую долину. Солнце неторопливо карабкалось вверх по белесому зимнему небу.

Алексей шел и вспоминал, как они здесь оказались.


…В то раннее утро он проснулся от ослепительно-яркого солнечного света, падающего из окна, и почувствовал зверский приступ голода. Риты рядом не было. Пахло кофе, на кухне скворчало, бубнил телевизор. Алексей, в один момент осознав, что этот день — последний перед отправкой на фронт, что в три часа ночи у него поезд до Омска, вскочил, босиком прокрался в коридор, заглянул на кухню. Рита стояла спиной к нему у плиты. Солнце освещало ее фигуру, просвечивало сквозь кружевное белье — то ли накидку, то ли халатик, ни один нормальный мужик, если только он мужик, не в состоянии запомнить всех этих названий!

«Однако!» — мелькнуло у Алексея в голове при одном взгляде на Риту. И это «однако» сейчас выражало восхищение.

Он бесшумно подкрался к Рите, встал за спиной, поцеловал в плечо, с которого сползла бретелька, заглянул через него. На плите скворчал омлет.

— Привет! — Рита улыбнулась, мельком глянув на него. Слух у нее был превосходный, и она, конечно же, услышала и скрип пружинного матраса, и поскрипывание половиц.

— Уг-м, — сглотнул в ответ слюну Алексей.

Свежие яйца он ел в последний раз год назад, еще до восстания. Откуда же Рита их достала? Они же сейчас ст о ят, как черная икра! А ведь в сковородке, если судить по запаху, еще и сало было! Ммм! Язык можно проглотить!

— Это мама от деда позавчера привезла! — сказала Рита, заметив вопрос на лице Алексея. — Я же тебе говорила, у меня дед в дачном поселке живет, тут недалеко от Красноярска станция с таким смешным названием — Двоеглазово. Он у нас настоящий «рантье», у него целых пятьдесят соток. Сейчас, правда, сам знаешь, продукты обязывают сдавать краевым властям, но кое-что и нам остается.

Судя по всему, мама Маргариты, которая привезла продукты из неведомого Двоеглазова, была волшебницей. Правда, Алексей пока не понял, какой. Кажется, она была совсем не против такого зятя, как Алексей.

Сам он еще не решил, хочет ли расставаться с холостяцкой жизнью. Рано вроде, всего двадцать восемь, можно и погулять еще! Хотя вот с другой стороны: убьют на фронте, и вспомнить будет некому. Ни братьев, ни сестер у Алексея не было. Мать погибла два года назад при неудачном восстании против халифата в Москве, а отец вообще непонятно где находился, Алексей не видел его уже больше года и даже не знал, жив ли он. Если учитывать характер бати, который всегда лез в самое пекло, — то вряд ли…

Так что он один, как месяц в небе!

А ведь, если что с ним случится, Маргарита одинокой не останется. Красавица, умница. Хирург, молодая совсем, а оперирует сама. Ну ладно, да, мама — завотделением, двигает чадо, но ведь не все, кого двигают, горят желанием работать! А Рита — просто влюблена в хирургию.

В больнице мужиков полно! И врачей, и пациентов. И образованием они получше Алексея, и ростом многие повыше. А она — с ним! Чудеса, да и только!..

В сознание Алексея ворвался голос диктора из стоявшего на кухне телевизора:

— Сегодня был предотвращен теракт на Красноярской ГЭС! Грузовик, на котором террористы пытались прорваться к электростанции, был расстрелян военными в сотне метров от второго блокпоста, расположенного на подъездных путях. Пока неизвестно, взорвалась ли бомба, которая была в кузове грузовика, от шквального огня или ее привел в действие террорист, но после взрыва от машины почти ничего не осталось. По предварительным данным, взрыв бомбы оказался эквивалентен почти пятнадцати килограммам тротила! На месте взрыва образовалась внушительная воронка. Погибло трое военных, еще двое — ранены. Ответственность за взрыв на себя взяла террористическая группировка Баз ы Отгаева.

— Опять Отгаев, — сказала Рита, — наверняка вояк в ведомственную повезли. Или в городскую в Дивногорске. Сейчас позвоню, узнаю, — она выключила телевизор, взяла телефон, лежавший на краю стола, глянула на дисплей и тут же положила обратно. — Опять сеть не работает. — Рита повернулась к Алексею, мельком заглянула в глаза, улыбнулась. — Подвинься, позвоню по городскому.

Городской телефон стоял в коридоре на трельяже. Алексей посторонился.

— Ясненько! Я в душ!

Стоя под струей еле теплой воды — «Хорошо, что хоть такая есть!», — Алексей думал о том, чем они будут сегодня заниматься. Кажется, после обеда у них должна быть какая-то встреча с друзьями Риты в литературном кафе у гостиницы «Огни Енисея». Если, конечно, ее не вызовут в больницу.

Рита закончила разговаривать по телефону, чуть приоткрыла дверь в ванную.

— Все нормально, увезли в ведомственную. Так что мы с тобой свободны как птицы, — она опять прикрыла дверь.

Через десять минут Алексей закончил мыться, бриться и вышел из ванной комнаты. Рита накрывала на стол.

— Знаешь, что я подумал? — сказал Алексей, наблюдая за ее руками. — А может, ну их на фиг, этих твоих литераторов, и кафе их — тоже на фиг! Давай лучше сходим, купим чего-нибудь пожрать и никуда не будем выходить до самой ночи! А? Имеет право уходящий в бой солдат на последнюю ночь любви? Ну, то есть на день?

Рита на мгновение задумалась.

— Имеет, — сказала она. — Только не надо никуда ходить! Еды — море! Даже бутылка вина есть. Я тоже выпью, только совсем чуть-чуть. У меня ночное дежурство, я же тебе говорила.


…Так что сигнал коммуникатора прозвучал весьма и весьма не вовремя. А впрочем, когда он был вовремя? Алексей торопливо натянул штаны, схватил коммуникатор и выскочил из спальни на кухню. Там он пристроил его на столе, раскрыл, прикоснулся к сенсору — «принять вызов». На экране появилось лицо капитана Вечного. Выглядел капитан неважно — то ли похудел, то ли давно не высыпался. На Алексея он смотрел недружелюбно.

— Здор о во, Карабанов! Ты в курсе, сержант первого класса, что послезавтра в восемь ноль-ноль ты должен как штык быть у меня?

— Так точно, товарищ капитан, — ответил Алексей. — Ночью выезжаю в Омск на поезде. Буду вовремя.

— Отставить! — вдруг скомандовал Вечный. — Сегодня в четырнадцать ноль-ноль ты вместе с Аюшеевым поступаешь в распоряжение штаба Восточно-Сибирского военного округа. Пиши адрес: Красноярск, Ленина, шестьдесят четыре. Кабинет двенадцать. С вещами. Что-то у них там случилось в глухой тайге, у меня попросили пару спецов. Вы с Аюшеевым находитесь ближе всего. Не опаздывай — у них там заброска вертолетами.

— Ни фига себе! — сказал Алексей, отношения между ним и командиром были таковы, что он мог позволить себе так сделать: ни один пуд соли вместе съели еще во вторую русско-китайскую войну. — А как же мои ребята?

— А твоих ребят я пока отдам Звягинцеву. Пусть потренируется. Вдруг получится. Тогда тебя на повышение двинем. В мастер-сержанты! — Вечный подмигнул и засмеялся.

— Не, лучше сразу в штаб! Штаны просиживать!

— Ну не хочешь в штаб, пойдешь учиться в академию. Мне грамотные бойцы нужны. А это задание… — Вечный устало вздохнул, наверное, он и в самом деле не спал несколько ночей. — Ты же у нас бывалый экстремал? Разряды, горы, сплавы, то-се… Аюшеев вон на охотоведа учился. Так что вы там, в лесу, пригодитесь. Амуницию вам выдадут самую лучшую, я попросил. Если что, со мной связь держи по закрытому каналу. Все понял?

— Так точно.

— Выполнять!

Экран погас.

Только сейчас Алексей понял, что Рита стоит в дверях кухни, закутавшись в одеяло. Но он не обернулся. Он молчал. Все и так было ясно. Рита, не проронив ни слова, вернулась в комнату, стала одеваться. Алексей медленно закрыл коммуникатор, посидел за столом, размышляя о превратностях судьбы. Потом встал и пошел собирать вещи.


…Через два часа они вдвоем с Бато Аюшеевым получали обмундирование на армейском складе на краю города. Тут-то Алексей руганью и уговорами выманил у скупого начсклада альпинистское снаряжение и все, что нужно для таежной автономии в условиях суровой сибирской зимы. В тот момент казалось, что это и не понадобится вовсе, а вот поди ж ты, пригодилось! Причем не только пригодилось, но и выжить помогло.


…Избушку, в которой должен был находиться таинственный тоф Толмачев, друзья увидели спустя два часа. К этому времени горы отступили от Хангарока в стороны, русло реки стало у же. Вдали, окруженное белыми вершинами Восточного Саяна, виднелось заснеженное озеро, из которого брал начало Хангарок. Солнце стояло уже высоко и пригревало через куртку. Алексей радовался, что его прогнозы не оправдались, и погода пока стоит хорошая.

Сержанта больше тревожила рана на шее. Боль не унималась, место укуса горело, словно его прижигали раскаленным клеймом. Было больно поворачивать голову. Но Алексей успокаивал себя тем, что укусы животных всегда бывают болезненными и заживают медленно. Так что надо просто потерпеть, и все должно пройти. О том, что произошло с Якимовым, он старался не думать.

Увидев избушку Толмачева, Алексей хотел пройти напрямую, прямо по льду реки, не скрываясь, но его остановил Бато. Бурят прижал палец к губам, и они, стараясь ступать бесшумно, стали забирать левее, к берегу, где рос густой сосновый лес. Алексей молчал и ни о чем не спрашивал. Раз Бато что-то почуял, значит, лишняя осторожность не помешает. Наконец, Бато лег в снег и достал бинокль. Алексей проделал то же самое, но бинокль доставать не стал, доверившись другу.

Снега здесь, на берегу, тоже было мало, местами сквозь плотные, подтаявшие сверху и припорошенные свежим снежком наметы торчала прошлогодняя трава. Откуда-то сверху раздался нетерпеливый крик сойки. Бато шепотом выругался.

— Ну что там? — спросил, наконец, Алексей.

Теперь он почувствовал, что его морозит. Лицо, наоборот, горело, словно натертое шершавым снегом.

— Да что, — отозвался Бато. — Гляжу вот, привязь есть, и натоптано у привязи как следует, а оленей — нет. И бубенчиков не слышно. И почему-то мне кажется, что уздечки оборваны или обрезаны. Дымом не пахнет. Значит, печку сегодня не топили. А между тем люди здесь должны быть, вон, видишь, лестница к лабазу приставлена, значит, наверняка стрелили кого-то, а мясо спрятали. Почему тогда лестницу оставили? А вон там, однако, куртка брошена…

— Ну, может, ее просто так бросили? — шепотом предположил Алексей.

— Ага! Просто так… А вон там что валяется?

— Где?

Бато передал бинокль Алексею.

— Справа от входа, возле чурки, видишь?

Алексей быстро нашел место, на которое указывал Бато. На земле лежал припорошенный снегом карабин. Стало ясно, что в избушке что-то произошло. Алексей с помощью визора обследовал окрестности, но ничего нового не обнаружил.

— Айда! — Бато снял с предохранителя «Нортон», легко вскочил на ноги и перебежал к толстому кедру, а оттуда — к стене избушки. Алексей последовал за ним. Подбегая к зимовью, он заметил, что слегка припорошенный снегом карабин лежит в красной, заледеневшей луже. Свернули за угол. У двери следов не было, ветер намел к порогу немного снега.

Бато, по-прежнему прижимаясь к стене, несколько раз стукнул кулаком в дверь.

— Эй, хозяева, есть кто? — громко крикнул он.

Постояли, прислушиваясь, переглянулись. У Алексея неприятно засосало под ложечкой. Бато кивнул, распахнул дверь, Алексей быстро заглянул внутрь, почти сразу же отпрянул. Глаза привыкли к яркому солнечному свету, и разобрать что-нибудь в черном нутре избушки было невозможно. Зато появилось стойкое ощущение, что там никого нет. До них не доносилось ни звука, ни шороха…

Спустя несколько секунд Алексей снова, уже более решительно шагнул в избушку, постоял у дверей, привыкая к полутьме, стараясь рассмотреть скудную обстановку зимовья. Внутри, на фоне задней стены отчетливо виднелась темная человеческая фигура. Что-то с этим человеком было не так. Алексей присмотрелся и невольно попятился. Человек был прибит к стене.


…Через десять минут Алексей сидел на чурбане посреди утоптанной площадки перед зимовьем, зажимал рукой ноющую рану на шее и следил за передвижениями Бато. Подташнивало.

Бато внимательно осмотрел внутренности избушки, тщательно оглядел все вокруг, потом ушел по склону вверх по каким-то следам, вернулся, еще раз осмотрел все вокруг. Подошел к привязи, где обычно стояли олени, залез на лабаз, озабоченный и хмурый вернулся к избушке, у поленницы взял свежую чурку, выкатил ее поближе к Алексею, поставил на попа, сел, не выпуская «Нортон» из рук.

Алексей смотрел на друга.

— Ну, следопыт, что скажешь? Люди или «бесы»?

На круглом, скуластом лице Бато мелькнуло сомнение.

— Я думаю, «бесы», — после паузы сказал он. — Во-первых, следов не видно. Вообще никаких. Ни люди, ни звери по воздуху не летают. Во-вторых, мужика этого прибили к стене гвоздями, на которые раньше одежду вешали. Гвозди старые, кованые еще, им в обед сто лет. А под лежанкой плотницкий инструмент стоит, там, в банке из-под кофе, нормальные гвозди есть. Новые, на сто пятьдесят. Ими лабаз вон ремонтировали недавно. Зачем, спрашивается, выдирать из стены старье, если можно новые взять?

В-третьих, мужик этот жил тут не один. Тут еще баба была и ребенок, мальчик. Лет, наверное, девять-десять. Вещи на месте, а тел нигде нет. Думаю я, что дело было так: мужик этот полез вчера вечером на лабаз, там, кстати, мясо лежит, изюбрятина, можно потом будет пожарить, и что-то услышал или увидел. Это что-то испугало оленей, они взбесились, оборвали привязь и убежали. А мужик спустился вниз, думал, че ему бояться, когда ружье есть! Тут-то его и кончили. А куда делись женщина и ребенок, я не знаю…

— Почему ты решил, что все произошло вчера?

— В зимовушке еще тепло. Значит, вчера топили.

— Ну что, придется доложить бравому майору Оболдуеву, что этот Толмачев — того, фьють, ласты склеил? — спросил Алексей.

— Ну доложить-то можно, но только это не Толмачев, — как ни в чем не бывало сказал Бато, — у него там, в одежде, в кармане, старая универсальная карта есть. Это какой-то Ситников. Да и не тоф он совсем, русский.

Алексей несколько секунд смотрел на Бато.

— Ты что, издеваешься? Ты сразу сказать не мог, что это не Толмачев? Фото сравнивал? Смотрел?

— Смотрел, — невозмутимо ответил бурят. — Не Толмачев.

— Елы-шпалы! — огорчился Алексей. — Я думал, мы домой сейчас пойдем! Ну и где нам теперь искать этого Толмачева?

— Не знаю, — невозмутимо ответил Бато, зорко поглядывая по сторонам. Потом он присмотрелся к Карабанову. — Ты, сержант, че-то плохо выглядишь. Заболел?

Алексей вздохнул.

— А если заболел, ты, Бато, мне вертушку санитарную вызовешь? С Красноярска! Мол, давайте, люди добрые, эвакуируйте товарища сержанта, его инопланетяне покусали? Не-а, не пойдет, гордо отказываюсь, экономлю деньги Федерации. — Карабанов посмотрел на часы, достал коммуникатор, снова установил соединение с управлением.

На этот раз майора пришлось ждать долго. Алексей коротко рассказал, в чем дело.

— Тут два вопроса, — закончил он рассказ, — что нам делать здесь, на месте, и где искать Толмачева? В общем, ждем инструкций.

На экране было видно, как майор усиленно морщит лоб, стараясь заставить работать мозги, пропитанные алкоголем. Карабанов даже вздохнул. Ему приходилось терпеть разное начальство, но майор внутренних войск был уникумом. За всю свою сорокапятилетнюю жизнь он так ни разу и не был на передовой. Сюда, в Тофоларию, его отправили просто потому, что ехать было больше некому. Все более-менее боеспособные офицеры были нужны на фронте. В тылу оставались только калеки и такие, как Болтаев. Нет, еще были боеспособные офицеры, возглавлявшие части, предназначенные для охраны военных и промышленных объектов вроде Красноярской ГЭС или Саяно-Шушенской, но снимать их с места даже ради обеспечения порядка на руднике «Новом» никто не станет. Рудник, конечно, тоже важен, поэтому сюда и отправили целую роту новобранцев. Но все-таки наверху, видимо, посчитали, что ничего уж слишком опасного здесь быть не может. Роту прислали, скорее, для обеспечения порядка среди заключенных, работающих на руднике, чем для решения проблемы. Хотя тут такие зэка на руднике работали, что куда до них диверсантам! Сплошь смертники.

Наконец, Алексею надоело ждать, и он пришел на помощь майору:

— Нам, товарищ майор, ждать кого-нибудь или самим все задокументировать?

Лоб майора разгладился.

— Да, конечно, Карабанов, — с облегчением приказал он, — составьте акт, сделайте там все на ваше усмотрение, а я пока… Вон Нефедов пока узнает у местных, где еще можно Толмачева найти. Как понял?

— Вас понял, составим акт, все отснимем.

— Конец связи, — сказал майор и исчез с экрана.

Алексей закрыл коммуникатор, поднял голову и только сейчас понял, что лоб покрылся испариной. Кажется, в самом деле заболел. Он сдвинул каску на затылок, вытер пот. «Справимся!»

Потом встал: надо было все отснять и запротоколировать так, чтобы эксперты, когда им захочется выяснить, что здесь произошло, могли бы с легкостью все понять. Они с Бато, конечно, не криминалисты, но подобное уже приходилось проделывать во время резни в Харабали, когда шахи вырезали все мирное население, так что такая работа им, увы, не в новинку!

Алексей подключил коммуникатор к видеокамере. Прокашлялся, пошел вокруг зимовья.

— Итак, сегодня третье марта две тысячи тридцать второго года. Я, сержант первого класса Карабанов, и рядовой Аюшеев, находясь на истоке реки Малый Хангарок, нашли избушку, а в избушке — тело мужчины. Координаты места…


…Сигнал вызова от майора пришел тогда, когда они уже все закончили и снова сидели на чурках, отдыхая. Алексей возился с коммуникатором. Закутанное в не очень чистое постельное белье и в полиэтиленовые мешки для мусора тело русского мужика Ситникова Георгия Степановича было поднято на лабаз, а избушка закрыта и опечатана самодельной пломбой из веревочки и смолы.

— Потом местные приедут, похоронят как следует, — вздохнул Алексей, то и дело взглядывая на зловеще торчавший из лабаза полиэтилен. Огнестрельных ран на теле они не обнаружили, было только несколько небольших укусов на руках, которые, по идее, не должны были привести к смерти. Зато увидели, что сосуды на глазах умершего полопались, и от этого раскрытые глаза покойника были похожи на глаза жуткого зомби. Даже зрачков почти не было видно.

— У этих, на «Новом», глаза точно такие же, — сказал Бато.

— Такие же! — подтвердил Карабанов.

— Значит, все-таки «бесы»…

— Значит, да… — глубокомысленно изрек Алексей, отправляя майору и на сервер спецотряда файлы один за одним.

— Почему же, Леха, он тебя утром у палатки не убил сразу?

— Ага, а ты вроде огорчился? — язвительно спросил Алексей, потом вопросительно глянул на друга — не шутит ли тот?

Бато не шутил, смотрел серьезно.

Алексей пожал плечами:

— Не знаю, некогда мне было его расспрашивать. Нет, ну если бы ты не начал палить по бедному инопланетянину, даже не поинтересовавшись целью его визита, то я, конечно, все у него выведал бы, все секреты и планы, ага! Помешал ты мне, брат!

Бурят покачал головой и хотел было ответить что-то, безусловно, такое же едкое, но тут запищал коммуникатор, на экране снова появилось лицо майора. Болтаев выглядел более уверенным, чем два часа назад.

— Карабанов, местные говорят, что тоф Толмачев может находиться на озере Васильева, это правый приток Малого Хангарока, хребет Шойтнаг. Вы промахнулись на семь километров, возвращайтесь и найдите этого Толмачева! — В голосе Болтаева вдруг прозвучали умоляющие нотки, и Алексей понял, что на руднике творится что-то уже совсем нехорошее.

— Сделаем! — твердо сказал он.

Если бы дело касалось одного майора Болтаева, то Алексей, будь на то его воля, ломанулся бы отсюда очень быстро. Но дело, увы, было не только в майоре. Дело было в роте необстрелянных новобранцев, которых с каждым днем становилось все меньше.

— Выполняйте, — сказал майор вдруг сорвавшимся голосом и отключился.

— А дела-то на руднике швах… — протянул Карабанов.

— Тихо! — Бато поднял палец вверх, призывая к тишине. — Слышишь?

Алексей прислушался, но ничего не услышал.

— Бубенчик! Олень где-то ходит! — Бурят сорвался с чурбана и побежал вверх по склону сопки.

— Эй! Ты осторожнее там! — крикнул ему вслед Алексей.

Он быстро убрал во внутренний карман куртки коммуникатор, взял в руки штурмовую винтовку, оглянулся. Ему пришла мысль о ловушке, но друг уже скрылся за деревьями, Алексей вскочил на ноги и последовал за другом, внимательно вглядываясь в просветы между деревьев.

Но его помощь не понадобилась. Навстречу уже шел Бато и вел послушно шагающего за ним оленя. До этого Алексей видел северных оленей только в зоопарке и удивился его низкорослости. Один из рогов у оленя был обломан. Второй был большой, покрытый мягким бархатным ворсом. На спине животного лежал, свесившись на холку, мальчик. Шапки на нем не было, в коротких светлых волосах застряли льдинки…

— Че таращишься? — вдруг рассердился Бато. — Давай сымай свою пломбу, тащи дрова, надо печь топить, человека отогреть надо.

— Да он живой ли? — оторопело спросил Алексей.

— Живой, че не живой? Замерз только сильно.

Через полчаса печка ровно гудела от полыхавших лиственничных дров, тепло медленно расходилось по выстывшей избушке. В котелке закипала вода для чая. На полатях Бато, раздев мальчишку почти донага, тряпочкой, смоченной в масле, быстро и аккуратно растирал его от ступней и кистей рук к сердцу. Периодически он прикладывал ухо к груди мальчика, слушал, а потом, приговаривая:

— Живой, живой!.. — начинал снова его растирать.

Наконец, Алексей отчетливо увидел, что мальчик дышит. Потом ребенок открыл глаза, но, кажется, не понял, где находится.

— Не бойся, — сказал ему Бато, — мы не причиним тебе вреда, мы, наоборот, помогать пришли. Как тебя зовут?

Мальчик молчал, глядя прямо перед собой.

— Может, это, — неуверенно сказал Карабанов, — водки ему налить? Тридцать граммов?

— Ага, водки! Это же ребенок! Понимать надо! Щас вон чаем горячим напоим. Сладким, со сгущенкой.

Алексей заварил чаю. Бато замотал мальчишку в свой спальник, стал поить его чаем, подложив под спину куртку, поддерживая голову и осторожно поднеся к его губам кружку.

— Давай потихоньку пей, осторожно, горячий.

Мальчик вдруг схватил кружку обеими руками и начал пить, обжигаясь.

— Ты, друг Бато, вроде не семейный? Или я что-то упустил?

— Я-то не семейный, — бурят угадал, куда клонит сержант, — да только у меня четверо младших братьев и сестер было. Так что знаю, че делать, когда дети болеют. Мне до детского дома приходилось с маленькими возиться.

— А сколько тебе было, когда в детдом попал?

— Четырнадцать. Да я рассказывал тебе уже. А братья и сестренки кто где оказались, кого родня забрала, а кого по другим детдомам раскидало.

— Да, — сказал Алексей, глядя на маленького найденыша, — проблема, елы-шпалы! И с собой не возьмешь, и одного не бросишь.

Мальчишка был светловолосым, кареглазым, с грубоватыми чертами лица. Напившись сладкого чаю, он лег и закрыл глаза. На слова друзей он не реагировал.

— Эй, малец, расскажи-ка, что случилось, — негромко окликнул мальчишку Алексей, но мальчик не шевелился, словно и не слышал.

— В общем, давай сделаем так, — решил Алексей. — Ты остаешься здесь, а я сбегаю до озера, притащу этого офигенно нужного майору шамана Толмачева, и мы большой и дружной компанией под веселые рулады толмачевского варгана попрем по рекам обратно на рудник! Сначала по Хангароку, потом по Уде. Пацана оставим в Алыгджере, а сами рванем до «Нового». Другие предложения будут?

— Надо держаться вместе, — серьезно сказал Бато. — А то «бесы» нас по одиночке быстро переловят.

— Не переловят, — уверенно заявил Алексей. — Чую — все нормально будет!

— Чует он! — Бато встал с лежанки, подошел к узкому оконцу, выглянул наружу. — Тут этого мало. Они, может, тоже чего-нибудь чуют… Может, сидит он сейчас на крыше да нас с тобой «чует». Да и выглядишь ты… Тебя когда в госпиталь везли, и то лучше было.

— А то ты видел, как я выглядел, — огрызнулся Алексей, — сам лежал весь зеленый, когда тебе смотреть-то было?

— А вот видел!

— Спорить с командиром будем или че? Приказ слышал? Тут до притока этого — километров семь всего и там, в сторону, километров пять, не больше. Если все сложится как надо, через пять часов я тут уже с Толмачевым буду.

— Какие пять часов? — нахмурился Бато. — Ты чего? Еще три часа — и темнеть начнет. Хорошо, если дойдешь до него сегодня. А если он не захочет ехать с тобой?

— Свяжу и притащу! Давай часы сверим. Сколько сейчас? Три тридцать. Нормально. Выход на связь каждые три часа. Как стемнеет, по лесу не шастай. Засветло все делай. Понял?

— Понял… — Бато с огорчением смотрел, как Алексей собирается.

— Если не вернусь завтра и перестану выходить на связь — выводи пацана к людям. Это приказ. Все.

Алексей стал выкладывать из рюкзака вещи, стараясь максимально облегчить его вес, потом стал снимать с себя бронежилет.

— Леха, ты в себе? — спросил наблюдавший за ним Бато.

— В себе, — буркнул в ответ Алексей. — Я же не прошу тебя снять броник? Не прошу! Вот и ты от меня отстань. Тяжелый он по тайге бегать! Я без него до Толмачева бегом добегу. «Бесы» стрелять не умеют. Во всяком случае, пока никто не видел, чтобы у них было оружие. Твари они, может, и умные, но автоматами не пользуются. А бандюков мы пока так и не встретили. Все! Будь! — Алексей закинул изрядно полегчавший рюкзак за спину, взял «Нортон» и толкнул низкую дверь зимовья.

У привязи уныло стоял олень. Покосился на Алексея тревожным глазом, мотнул башкой. Алексей прикрыл дверь, спустился к реке, вышел на лед Малого Хангарока и пошел обратно.

Солнце, ярко светившее еще час назад, спряталось за тучей, надвигающейся с севера, снова похолодало, навстречу потянуло несильным пока еще ветерком, и Алексей понял, что снова собирается непогода. Он поднял воротник, затянул на рукавах хлястики, надел перчатки и прибавил шаг…

В голову опять лезли воспоминания.


…Сразу после того как они с Бато получили снаряжение, обмундирование и боеприпасы, их привезли на военный аэродром за городом, где они сели в грохочущее, ледяное нутро одного из трех старых вертолетов МИ-58, по-видимому мобилизованных из гражданской авиации и перекрашенных в камуфляж. Пилот поднял машину в воздух, как только захлопнулась тяжелая дверь. Следом за ним оторвались от земли остальные вертолеты. Алексей внимательно осмотрел всех, кто был внутри.

Рядом с пилотом сидел майор Болтаев. Алексей уже успел составить мнение о майоре и решил, что ожидать от тыловика осмысленных действий в случае опасности не стоит. Лишь бы не мешал выполнять задание, каким бы оно ни было! Кроме майора в вертолете летел капрал, которому было на вид лет девятнадцать, не больше, наверное, только что окончил курсы, и шестнадцать новобранцев, не нюхавших пороха, — это Алексей понял сразу, достаточно было посмотреть на новенькую форму и на то, с каким почтением бойцы смотрели на майора.

Алексей смотрел на капрала, и в голове крутилась скороговорка, которую он только что придумал: «Армию реформировали, реформировали, да недореформировали». И в самом деле, даже между войнами командование не оставляло надежды реформировать армию по зарубежным образцам. Отсюда и новые звания. «А лучше бы все оставалось по-прежнему!»

Пока летели, Алексей познакомился с соседом справа. Приходилось, правда, по несколько раз переспрашивать из-за грохота двигателя, но Алексей все же выяснил, что парня звали Захар, и что родом он из Хакасии. В глазах Захара читался благоговейный страх перед командиром. Он подтвердил догадку Алексея по поводу того, что никто из бойцов в боевых действиях не участвовал. Всех мобилизовали месяц назад, и все это время они проходили военную подготовку в лагере для новобранцев в Дивногорске. Захар, нервно сжимая в руках новенький «калашников», то и дело посматривал на сидевшего поодаль капрала, который мрачно хмурил брови и выпячивал вперед нижнюю челюсть, чтобы выглядеть мужественнее.

«Да, — подумал Алексей, — кто из нас не мечтал вот так лететь в вертолете в компании до зубов вооруженных боевых друзей на задание непременно государственной важности — мир спасать, не меньше! — закуривать при этом огромную, толстую сигару, как это делали коммандос в старых американских боевиках, и отпускать соленые шутки, хохоча при этом громко и многозначительно! Реальность разбивает мечты. Начнем с того, что в вертолете категорически нельзя курить, и заканчивая тем, что в нем сейчас холодно, как в криокамере. В таких вертушках только трупы зимой перевозить хорошо…»

Но тут Алексей заставил себя мысленно прикусить язык, потому что по шее и между лопаток вдруг пробежал холодок. Его можно было объяснить тем, что Алексей стал замерзать, но он знал, что это не так. И в первый раз задумался, куда они летят и что за странное задание их ждет в глухой тайге. А потом он задремал и очнулся от дремы, только когда вертолет резко пошел вниз. Алексей посмотрел в иллюминатор и увидел заснеженные горы и белые узкие ленты замерзших рек, серпантином вьющиеся между вершинами.

Вертолет снизился над самой широкой рекой, прошел над ущельем, и внизу, во внезапно распахнувшейся долине, Алексей увидел черные кор о бки бараков, вышки охранников, несколько накатанных дорог, расходившихся в стороны от застроенной территории, и вертолетную площадку внутри поселка, обнесенного двумя рядами ключей проволоки.

— Веселое местечко! — крикнул он на ухо Бато Аюшееву.

Бато в ответ лишь согласно кивнул.

На вертолетной площадке их встретили начальник колонии, директор рудника и несколько охранников. Начальник колонии и директор рудника представляли собой довольно колоритную пару: начальник был выше среднего роста, коренаст и крепок, с широким, гладко выбритым лицом супермена и жесткими синими глазами. Он не говорил, он повелевал. Одет он был в белый овчинный полушубок, шапку-ушанку, на ногах были унты из оленьего камуса. Директор рудника был его противоположностью: маленький, худой, смуглый, с узкими, прищуренными глазками, с широким, приплюснутым носом, он все время находился в движении. Сновал туда-сюда между прилетевшими, был оживлен и все время улыбался редкими, желтыми от табака зубами.

— Бурят? — тихо спросил про него Алексей у Бато.

— Нет, — ответил Бато, — местный. Якут, эвенк? Не знаю.

На построении на площадке перед длинным бараком стало понятно, что прилетели они в Тофоларию и, по-видимому, начальник рудника был тофом.

— Рота! — кричал, стоя перед шестьюдесятью бойцами, майор Болтаев. Пар шел из розового, воспаленного рта. — Задача у нас одна: во что бы то ни стало обеспечить бесперебойную работу рудника! Надо, чтобы наша армия вовремя получала новое вооружение, чтобы наши доблестные бойцы, воюющие за нашу свободу, могли отстоять не только наше с вами будущее, но и будущее наших жен, матерей, братьев и сестер! А для этого необходимо немногое: надо, чтобы рудник работал и заключенные выполняли свои непосредственные обязанности! Главная задача, которая стоит перед ротой, — охрана рудника и подавление возможных беспорядков!

— Бла-бла-бла, — тихо сказал Алексей.

Один из новобранцев испуганно обернулся на него.

— А ну смирно! — так же тихо скомандовал ему Алексей, и новобранец, а им оказался не кто иной, как Захар, послушно повернул голову к майору.

— Так-то лучше!

Вперед выступил молоденький капрал.

— Рота! — крикнул он срывающимся голосом. Потом вдруг замолчал, то ли сбившись, то ли забыв то, что нужно было сказать. Но никто из новобранцев не засмеялся, все ждали. — Первый и второй взвод — напра-во! В третий барак — шагом марш! — наконец, скомандовал капрал. — Третий взвод — нале-во! За мной — шагом марш!

Вышла заминка. Ни первый, ни второй взвод не знали, где находится третий барак, но тут откуда-то, словно черт из табакерки, выскочил директор рудника и, махнув рукой:

— Я покажу, покажу! — побежал вперед по натоптанной дорожке меж сугробов. Бойцы нестройно двинулись за ним.

Замешкались и друзья, но из замешательства их быстро вывел появившийся перед ними вохровец. Охрану лагерей в военное время, как в далекие советские времена, доверили осуществлять военизированной охране из вольнонаемных под руководством офицеров внутренней службы. Сейчас, во время войны, вохровцы считались мобилизованными по месту работы.

— Спецназ? Сюда! — Охранник провел друзей мимо бараков к отдельно стоящему домику, срубленному из толстых лиственничных бревен.

Поднялись на крыльцо, распахнули тяжелую дверь и оказались в темных сенях. Следующая дверь вела в довольно просторную комнату с двумя кроватями и небольшой печью в центре. У низкого окна стоял журнальный столик. В комнате было натоптано, возле печки валялись газетные обрывки. На одной из кроватей было сложено новое постельное белье и шерстяные одеяла.

— Вот! — сказал вохровец. — Ваше логово, господа спецназовцы! Дрова снаружи у задней стенки. Чуть дальше — туалет. Кидайте здесь вещи, вот ключ. Держите! И вот рация для связи. Через пятнадцать минут совещание. Я за вами зайду, — он повернулся, чтобы выйти, но Алексей задержал его, взяв за рукав меховой куртки. Мельком глянул на погоны. Сержант. Сдернул перчатку, протянул руку:

— Алексей. Карабанов.

— Бато! — сказал за спиной Алексея Бато.

Вохровец на мгновение опешил. Потом все-таки сдернул варежку, пожал протянутую руку.

— Иван. Иван Кабыхно.

— А что, Иван, тут хоть кормят? — снова из-за спины Алексея подал голос Бато. Он тоже обменялся с охранником рукопожатием.

— Ну не «Метрополь», конечно, но с голоду никто не помер, — сказал Иван. — Ну, по крайней мере, из персонала. Ужин — после совещания. А столовая… По дороге до казарм вернетесь, там увидите зеленое такое здание.

— Ясненько! Спасибо! — бодро ответил Алексей.

Вохровец ушел. Бато бросил на одну из коек рюкзак, повернулся к другу.

— Да, оказывается, если ты из персонала, то с голоду не помрешь… А если ты не из персонала? Че, сразу готовить березку для креста? Или как?

Карабанов прижал палец к губам, кивнул на стену. Друзья прислушались. Из-за стены доносились глухие голоса. Кажется, во вторую комнату дома заселялся майор Болтаев с капралом.

— Хорошее соседство, ничего не скажешь!..

Алексей опустил рюкзак на лавку возле второй кровати.

— Ладно. Давай пока дров принесем, непонятно, что дальше будет. То ли здесь останемся, то ли ушлют куда. А то вернемся ночью, будем потом по улице шарахаться…

Принесли дров. Алексей быстро и умело наколол щепы, набил топку дровами, засунул под них обрывки бумаги. Это оказались страницы старой книги. Алексей разгладил один из листков, пробежал глазами.

«Неприятности у тебя обязательно случатся: будут гроза, туман и снег, без этого никак. А ты думай об одном: до тебя летали другие, они это выдержали, значит, и я смогу…»

«„Планета людей“ Экзюпери», — понял Алексей. Любимая книга детства. Если бы не проблемы со зрением, служить бы ему сейчас в авиации. Из-за астигматизма даже в спецотряде «Байкал» он каждый медосмотр находился на грани вылета. Ну ладно, снайпера из него не получилось, но боец-то он не из последних!..

Алексей с грустью подумал, что раньше, в школе, не мог себе и представить, что когда-нибудь будет использовать такие книги на растопку. Но, увы, бытие иногда все же определяет сознание…

На крыльце раздались шаги, дверь распахнулась. На пороге стоял вохровец Иван Кабыхно. Махнул друзьям рукой:

— Пойдемте! — и вышел.

На улице пришлось подождать майора Болтаева и капрала. Потом все гуськом двинулись за вохровцем. Алексей поглядывал по сторонам. Небольшой поселок, где жил обслуживающий персонал и охрана, был отделен от колонии несколькими сотнями метров. Сама колония располагалась между рекой и крутой сопкой, а поселение находилось ниже по течению реки, ближе к берегу. Отсюда было видно, что зона обнесена рядами колючей проволоки и высоким забором.

Алексея удивило то, что поселок так же, как и зона, был отделен от близкого леса забором из колючки. Причем делался этот забор явно зимой, недавно, впопыхах, потому что в некоторых местах проволока была просто намотана на подобие противотанковых ежей, сделанных из неошкуренных бревен. На углах тоже стояли наспех сколоченные вышки, но пониже, на вышках виднелись часовые.

— Может, бандюки Отгаева? — тихо предположил Алексей, обращаясь к Бато.

Тот пожал плечами.

— Не похоже…


…Наконец, подошли к небольшому двухэтажному зданию. Сбоку от входной двери Алексей увидел табличку: «Управление ПКК „Рудник „Новый““. Министерство атомной промышленности Красноярского края».

«ПКК — это предприятие Красноярского края, — сообразил он. — Непонятно, при чем тут Минатом? Неужели на руднике добывают уран? И зачем тут мы? Диверсантов ловить? И зачем вокруг жилых домов забор поставили? Или все-таки банда?»

У двери управления вохровец посторонился, пропуская всех вперед. Внутри, в маленьком вестибюле, уже ждал дежурный. Он быстро провел их на второй этаж, где друг напротив друга располагались два начальственных кабинета: налево находился кабинет начальника зоны, и табличка гласила: «Начальник колонии № 108 Д. Е. К а пец».

«Хорошая фамилия для начальника колонии! — мелькнуло в голове у Алексея. — Говорящая!.. Хорошо будем жить, граждане зэки, к нам пришел Капец!»

Направо находился кабинет директора рудника.

В кабинете начальника колонии горел свет, окна были тщательно занавешены плотными, темными шторами, в стену напротив окон был вмонтирован большой экран телевизора, вдоль — стоял длинный стол для совещаний. Кресла были сдвинуты таким образом, чтобы сидящим за столом было удобно смотреть на экран. В глубине кабинета располагался монументальный стол начальника, сбоку от стола навытяжку стоял заместитель — высокий, худощавый лейтенант в маленьких круглых очках.

Сам хозяин кабинета, капитан К а пец, встретил гостей в дверях, лично пожал руку каждому вошедшему и каждому доверительно заглянул в глаза, задавая таким образом тон дальнейшей беседе. Потом отошел к своему столу, над которым находилась большая — во всю стену — карта Красноярского края и чуть сбоку висел портрет генерал-губернатора. Капитан уперся мощным бедром в край стола и еще раз окинул взглядом гостей, снявших верхнюю одежду, головные уборы и рассевшихся по креслам.

— Товарищ майор, товарищи сержанты, — негромко сказал он. — Я отлично знаю, что обстановка на фронте такова, что отрывать людей от общего дела без необходимых на то причин я не имею права. Каждый из нас служит родине на своем посту. Вы — на фронте, мы — здесь. Я знаю, что не все всерьез относятся к моим обязанностям. Чего хорошего в том, чтобы охранять каторжников? Скажу, что и этой работой кто-то в нашем крае должен заниматься. Работа на руднике не из простых, условия труда там адские. Нанимать на рудник нормальных людей — недопустимо. У нас сидят убийцы, маньяки, насильники и террористы. Сидят и работают. Сроки у всех большие. Самое малое — двадцать пять лет. Но это неважно. Никто из заключенных на свободу живым не выйдет. Отсюда не видно, но вон там, за забором, кладбище. Там каждый месяц хороним несколько человек. Не выдерживают.

В год умирает около пятидесяти зэка. Столько же новичков к нам присылают. Статус-кво сохраняется. Кроме этого, старожилы успевают обучить вновь прибывших. Сейчас баланс нарушен.

Это началось еще в ноябре. Сначала пропало несколько местных жителей с Новой Нерхи, потом у нас исчез охранник. Обшарили все — не нашли. Дезертировать не мог. Шатун тоже исключен — следов нет. А после Нового года стали пропадать зэка прямо из рудника. Туда спускаются, обратно на поверхность не выходят. Обшарили все. Выходов наружу, кроме тех, что контролирует охрана, — нет. Если бы сбежали, то оставшиеся зэка спускались бы туда с охотой. Но сейчас они спускаются вниз только под угрозой немедленной расправы. Боятся. Недовольство растет. Все это может закончиться бунтом. Что крайне нежелательно. Во-первых, потому, что чревато, охраны у меня немного, а кругом тайга. До Китая — рукой подать. Через горы можно уйти в Туву, а оттуда — за границу. Во-вторых, бунт — это срыв работы рудника, а я кровь из носу должен выполнять план поставок. Каждую неделю я обязан добыть определенное количество материала.

— А чипы, браслеты, или что там еще на зэка может быть? — спросил Алексей.

— Чипы, — ответил капитан, — вводятся в носовую пазуху. Достать без специального оборудования невозможно. Нет никаких данных. Сигнал просто исчезает.

— Что добываете? — вылез с вопросом майор Болтаев.

— Товарищ майор, вы к этой информации допуска не имеете, — хладнокровно отрезал капитан К а пец. — Официально мы добываем золото.

Майор Болтаев был неприятно удивлен ответом капитана К а пеца, голова его возмущенно дернулась, но он тут же взял себя в руки, сообразив, что на него смотрят подчиненные.

— Мы не раз и не два докладывали наверх о ЧП, но только сейчас на помощь прислали вас, — дипломатично продолжил капитан Капец. — Первая и самая необходимая задача роты, как уже объявили бойцам, — подавление беспорядков, если они возникнут, и охрана рудника. Внутрь рудника мы пускать вас права не имеем, но это и не нужно, потому что на прошлой неделе было совершено несколько уже совершенно реальных нападений извне. И сейчас я покажу, что сняли камеры наблюдения, — капитан Капец кивнул заместителю, тот сел за стол, пододвинул к себе старенький лэптоп, запустил видеофайл, и на экране появилось изображение. Картинка была довольно четкой, со звуком, и четверо гостей заинтересованно качнулись вперед.

Файл был коротким, и все действие длилось не более минуты.

— Эта видеокамера установлена недалеко от въезда в колонию, со стороны леса, — прокомментировал капитан. — Если бы не камера, мы бы и не знали, что случилось.


…Сначала внизу, на утоптанной дорожке, идущей вдоль забора с колючей проволокой, появился мужчина в овчинном тулупе с карабином за плечом. В следующий момент на него напали трое, неожиданно выпрыгнув из-за высокого сугроба. Бедолага сумел сорвать карабин с плеча и даже успел несколько раз выстрелить в нападавших, но это не помогло, в следующий момент они схватили часового и быстро, почти бережно унесли извивающееся тело за пределы кадра.

В самом факте нападения не было ничего необычного, но Алексей вдруг почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота, потому что нападавшие явно, абсолютно точно и бесповоротно не были людьми. В этих темных, быстрых, хищных фигурах было столько отвратительного, нездешнего, нечеловеческого, что у каждого, кто сидел сейчас за столом для совещаний, по спине прошел мороз. И ноги! Ноги были как у животных — коленками назад!

Капитан Капец внимательно смотрел на реакцию гостей, а потом по его кивку заместитель запустил видеофайл снова, на этот раз замедлив скорость.

Алексей поймал себя на том, что смотрит на экран, приоткрыв рот, закрыл его, чуть лязгнув зубами, взглянул на остальных. И у майора Болтаева, и у молоденького капрала, и даже у видавшего виды Бато вид был ошарашенный.

Когда запись закончилась, капитан запустил другую. В ней было видно, как на место происшествия прибежали трое охранников. Быстро обследовав тропинку, где только что находился сослуживец, вохровцы по очереди полезли по следам в сугроб. Слышались отчетливые матерки. Охранники сами уничтожали следы нападавших, затаптывали их, естественно, в первые секунды никто и не думал документировать происходящее, люди тревожились о пропавшем товарище. Слушая их крики и ругательства, Алексей не мог отделаться от мысли, что участвует в каком-то эксперименте или розыгрыше. Он то и дело переводил взгляд на капитана Капеца, но тот тоскливо смотрел в потолок, словно собираясь с мыслями. А когда и эта запись подошла к концу, капитан вздохнул и сказал:

— Это самый лучший видеоматериал из тех, что у нас есть, остальные намного хуже качеством. У нас тут и пурга бывает, и туман, когда за минус сорок… И камеры работать отказываются. Следы там исчезали в тридцати метрах от дороги. Словно улетели эти твари. А теперь пойдемте, я покажу то, что осталось от моих людей, — капитан подошел к вешалке, взял форменную куртку, шапку, остановился в дверях. Его гости поднялись с кресел, стали одеваться…

— А что говорят местные? — успел спросить у капитана Алексей.

— А ничего не говорят, — отмахнулся Капец. — Для них все эти твари — какие-то лунные челбага, черти с луны. В общем, обычный бред: духи, ведьмы, колдуны.

— А вы во все это не верите? — встрял Болтаев.

— Я, майор Болтаев, верю только в то, что вижу своими глазами. Материалист, — сухо ответил капитан.


…Их привели в гаражный бокс, в котором вдоль стен стояли стеллажи из неструганных досок. На стеллажах, на полу лежало несколько тел, упакованных в черные полиэтиленовые мешки. Одинокая, нестерпимо яркая лампочка освещала помещение. Алексею показалось, что здесь, внутри гаража, температура даже ниже, чем на улице. Изо рта шел пар. Толстый слой куржака [3]покрывал стены и потолок.

По знаку капитана вохровец почти до самого конца расстегнул один из мешков, лежавших в центре бокса.

В следующий момент майор Болтаев издал невнятный хрип, а молоденький капрал, который сначала заинтересованно наклонился вперед, отпрянул и охнул. Алексей мельком глянул на останки, потом с любопытством скосил глаза на друга. Лицо Бато не дрогнуло.

С минуту присутствующие молча обозревали то, что осталось от когда-то крупного мужчины. Потом капрал, зажимая руками рот, стремительно выбежал из гаража наружу. Капитан Капец с удивлением проводил его взглядом, переглянулся с остальными. Алексей пожал плечами, как бы извиняясь за поведение капрала. Майор Болтаев раздраженно махнул рукой, мол, не обращайте внимания, хотя сам заметно побледнел и то и дело сглатывал подкатывавший к горлу комок.

Тело, лежавшее перед ними в черном мешке, было выпотрошено и обожжено, словно человека пытались зажарить в какой-то гигантской микроволновой печи. Единственное, что более-менее сохранилось, — это голова с искаженными чертами лица, с распахнутым, словно в последнем крике, ртом и с широко открытыми глазами в густых кровяных прожилках. У Алексея осталось ощущение, что человек умирал в полном осознании того, что с ним происходит, и до самого конца испытывал чудовищные, нечеловеческие муки. Он отстраненно заметил, что огненно-рыжие волосы трупа были покрыты инеем. Даже сейчас, на морозе в минус двадцать пять, от останков исходил странный химический запах. Пахло чем-то неуловимо знакомым, но Алексей никак не мог вспомнить чем.

— А кто это? — прохрипел вдруг севшим голосом майор.

— Это Сафронов. Тот самый охранник, нападение на которого вы видели. Его тело нашли спустя двое суток на дороге, там, где на него напали. Его словно специально подкинули, чтобы мы нашли, — ответил капитан Капец. — Новых следов мы не видели.

— Может, напалм? — предположил Алексей.

— Директор рудника Иванов говорит, что нет, а он на химии собаку съел, технарь, — ответил капитан.

— Товарищ майор, разрешите обратиться к товарищу капитану? — вдруг подал голос Бато.

Майор кивнул.

— Товарищ капитан, а вскрытие делали? — спросил Бато Капеца.

Капец скривился, как от зубной боли.

— Делали. Но что может лагерный лепила, извините, фельдшер? Зуб вырвать да касторки налить. Я доложил обо всем в Красноярск, но там до сих пор почему-то тянут, тела не забирают. Фельдшер на свой страх и риск одно тело разрезал, анализы какие-то делал, но, по-моему, все без толку…

— А можно где-нибудь ознакомиться с отчетом о вскрытии и рапорты посмотреть, — настойчиво спросил Бато, незаметно толкая Алексея локтем в бок, мол, чего молчишь?

Алексей очнулся.

— Да, нам бы все материалы изучить, какие есть, — попросил он, — можно это где-то организовать? Вы же обязаны были о пропаже людей рапорты составлять, еще какие-то документы? Надо поговорить с зэка, с лепилой вашим, с охранниками, которые на видео были и которые тело нашли. Да и в рудник спуститься надо. С допуском, думаю, решим.

Капитан Капец помедлил, прежде чем отвечать.

— Все документы и файлы можете посмотреть у меня, да хоть вон после ужина. С лепилой и вохровцами… Давайте с завтрашнего утра встречу организуем. Напишите мне потом, кого еще вызвать, я вызову. В рудник без допуска не пущу. А с допуском — хоть делегациями ходите. Трижды в день и с девочками! Только допуск должен прийти из Москвы. Все ясно?

— Так точно!

Когда они гуськом выходили обратно на улицу через ворота бокса, Алексей слышал, как охранник аккуратно закрыл мешок, в котором находились изуродованные останки. Собачка замка с еле слышным визгом скользила по зубчикам молнии, и от этого звука спине стало холодно.

Капрал ждал снаружи.

Сначала шли молча. Потом майор с капитаном свернули в управу, а друзья направились в столовую. Капрал пошел следом.

— Че, начальству-то, поди, хавчик в кабинет подадут? — мечтательно сказал Алексей, у которого уже урчало в животе от голода.

— Наверняка! — подхватил Бато. — Вот бы того хавчика попробовать! А то я голодный как волк, даже не обедал!

— Товарищу майору надо с товарищем капитаном обсудить, как лучше рассредоточить бойцов по периметру зоны для обеспечения безопасности персонала и для более полного и точного выполнения требуемой задачи! — раздался сзади постный голос зануды-капрала.

Друзья помолчали, состроили делано серьезные физиономии, потом Бато не выдержал и первый прыснул со смеху. Алексей на ходу обернулся назад, взглянул на вытянувшуюся физиономию капрала.

— Аппетит-то тебе как? Не испортили? — фыркнул он и, не выдержав, зло засмеялся.

Бато дурашливо толкнул его в плечо, Алексей ответил тем же.

Капрал хотел было что-то ответить, но передумал и обиженно приотстал. Спорить со взрослыми спецназовцами он не рискнул.

В небольшом, удивительно чистом зале столовой уже почти никого не было. Только за самым дальним столиком в глубине сидели два вохровца. Пахло супом и еще чем-то печеным — то ли свежим хлебом, то ли булочками, у Алексея от такого запаха слюнки потекли. Он прошел к пустующей стойке раздачи, взял поднос, позвал:

— Хозяева! Нак о рмите или голодными оставите? — пошарил глазами в поисках хоть какой-нибудь еды, но на стойке стояло только одинокое блюдечко с консервированным зеленым горошком. Взял блюдечко, посмотрел. Горошек был старым, уже подсохшим. Алексей сложил губы скорбной скобочкой, горестно вздохнул. В домике в рюкзаке на самом дне лежали консервы и хлеб, и даже несколько вареных яиц, но все-таки хотелось похлебать горячего.

— У нас остался только консервированный горошек и поджарка из лосятины с макаронами, — вдруг послышался рядом свежий девичий голос.

Алексей поднял глаза и едва не выронил блюдце с горошком. Напротив него стояло синеглазое чудо. У чуда был удивительно правильный носик, темные брови, округлый подбородок, пухлые, еще детские щечки и губы. На губы Алексей обратил особенно пристальное внимание. Губы шевелились, что-то говорили и манили, манили…

Алексей очнулся, когда ему в бок локтем заехал подошедший Бато, и с удивлением обнаружил у себя на подносе дымящуюся тарелку с лосятиной, макаронами и новым, только что из банки, горошком, хлеб и чай.

«Однако!»

Сейчас это выражало крайнюю степень изумления.

А потом он услышал голос Бато и удивился еще раз. Никогда он не слышал у друга такого чарующего, такого бархатного баритона. Бато говорил, говорил, и девушка, несколько раз оглянувшись на Алексея, все-таки обратила, наконец, свое внимание на Аюшеева, прислушалась, даже улыбнулась.

Карабанов взял поднос и все еще под впечатлением пошел к столику.

Стоило ему поставить поднос на стол, как рядом тут же возник странный мужичонка в грязной телогрейке. Телогрейка была рваная, и местами из нее торчала старая желтая вата. Шарфа у мужичка не было, из темного, засаленного ворота торчала худая, грязная шея, поросшая черным волосом. Голова была маленькой, круглой, стриженной ежиком, два глаза-буравчика выглядывали из-под низкого, морщинистого лба. Нос был сломан.

— Хатумба, начальник! — прохрипел мужичонка, присел напротив и ощерился на Алексея кривой улыбкой.

Алексей слегка помедлил, прежде чем ставить на стол поднос с едой.

— Кто такой, че надо?

Грубый голос не смутил мужичонку, видимо, он давно привык к такому обращению.

— Ой, начальничек, не пугай меня своим грозным видом, пуганый я, — замельтешил он, — по делу, по делу пришел, не просто так…

— Выкладывай!

— Да дело-то пока подождет, слышь, начальничек, я вот вижу, друг твой узкоглазый буром клеит то, что не клеится, давай совет дам, как родному. Слышь?

— Не родня мы с тобой, говори, че надо, и проваливай! — отрезал Алексей, вытащил из вазочки салфетку, тщательно протер ложку.

— Эх! Ну отчего вы, приезжие, все такие грубые? А? Че, думаешь, некому тут вас уму-разуму да вежливости научить? Есть, да только не надо это тебе, поверь на слово! Не нужно ему к этой девочке клинья бить, не обломится. Понял? А неприятностей огребете по полной. В обязаловку кто-нибудь стуканет хозяину.

Мимо Алексея молча протопал вошедший в столовую капрал.

Алексей проводил его взглядом, помолчал. Насколько он знал, хозяином заключенные называли начальника зоны.

— Ты?

— Что — я? — не понял мужичонка.

— Ты стуканешь?

— А может, и я, кто ж знает-то, ты же за мной следить не будешь, а, начальничек?

— А кто она хозяину? — продолжал спрашивать Алексей. — Жена, сестра?

— Дочка! — мужичонка зыркнул на Алексея.

— Дочка?.. — Алексей скривился. — Да… За дочку капитан и порвать может!

— Вот то-то и оно! — оживился мужичонка, понимая, что заинтересовал Алексея. — Я тут вот что спросить-то хотел? Вы обратно когда полетите?

— А тебе что за интерес? — насторожился Алексей.

— Да как что? Тут по тайге пятьсот километров до трассы — далеко. Хотел с вами. Ты, сержант, как узнаешь, когда летите, шепни мне по дружбе, я в долгу не останусь. Ты думаешь, что я рвань-пьянь и зовут меня никак? Не, братела, ошибаешься… Сема много че может, спроси кого хошь. И узнать, че надо, могу, и достать, че надо, могу. И за услугу отплачу, не сумневайся.

— Сбежать хочешь? — спросил Алексей, принимаясь за еду.

Одним глазом он все еще поглядывал за Бато.

— Хочу. Кипишно тут стало, сам небось уже все знаешь. Стремаюсь. А жить-то хочется! Зэка тут, понятное дело, никуда не денутся, ну разве зону разморозят, [4]да как тут разморозишь, когда вертухаев больше, чем братвы? Вертухаи [5]с хозяином тоже, так сказать, при деле, а мне тут больше делать нечего. Вольный я человек! А вольный человек, начальник, жизнью дорожит! Так что ты мне шепни по дружбе, а я отплачу. Я в сторожке живу рядом с управой. Махонькая такая сторожка, справа. Понял? — Одним глазом мужичок тоже косился на Бато, и как только бурят с полным подносом еды развернулся, чтобы идти к столику, как он тут же раскланялся:

— Ну раз понял, тогда все! Хатумба, начальник! — И словно ветром сдуло мужичка из-за стола. Был — и не стало. Только входная дверь хлопнула.

Подошедший Бато поставил на стол поднос, сел напротив. Алексей перевел взгляд на друга. Аюшеев буквально светился. С лица не сходила улыбка от уха до уха. Алексей пытался вспомнить, когда он видел у Бато такую улыбку, но не смог. Служба к радости не располагала.

— Ты видел? — горячо зашептал Бато другу. — Видел, сержант, какая? А? Хороша, брат! И откуда здесь, в глуши, такая красота? Никогда не поверю, что здесь родилась! Видел, какая фигура? А волосы какие густые, и глаза! Глаза, сержант, как звезды!

— Ага, большие такие! — ухмыльнулся Карабанов.

Бато даже не обиделся, настолько был возбужден и воодушевлен встречей. Потом все-таки погрустнел, вздохнул:

— Да… Только не пара я такой… Эх! Вон как она на тебя смотрела! А я что? — Аюшеев, наконец, обратил внимание на тарелки, стоявшие перед ним, взял ложку, хлеб.

Алексей фыркнул.

— Ага. Смотрела! Как бы мне макарон побольше наложить, а мяса поменьше! Скажешь тоже!

— Да ладно, Леха! Весь отряд знает, что с бабами у тебя полный порядок! Вон в госпитале докторшу подцепил, а до этого связистка была. Хорошенькая… Любят тебя бабы!

Алексей даже есть перестал, задумался. Пожал печами.

— А может, и так!..

— А че этот хотел, черный? — спохватился Бато.

— Черный-то? — Сержант тщательно вычистил подливку корочкой хлеба, отодвинул пустую тарелку, взялся за чай. — Да че хотел? Сказал, капитан Капец башку открутит твоему другу за единственную дочку.

Бато на мгновение распахнул черные глаза, улыбка пропала. Вздохнул, поник.

— Вот оно что! Да-а… Не везет мне, — разочарованно протянул он. Потом покачал головой, как бы недоумевая — надо же! И отчего такая оказия? — и принялся жадно есть. По наблюдениям Алексея, не было на свете ничего такого, что отбило бы у Бато аппетит.


…До притока, впадавшего в Хангарок перед водопадом, Алексей дошел без приключений. Серые, рваные тучи низко волочились над Саянами, скрывая верхушки гор и местами обкусывая маковки у деревьев, погода испортилась, снова пошел снег, резкие порывы ветра, бившие навстречу, леденили лицо, иногда Алексею приходилось заслоняться рукой от снега, летящего в глаза. Странно, но он стал чувствовать себя значительно лучше, чем в первой половине дня, сразу после укуса. Наверное, помог антибиотик или просто «расходился». Он надеялся, что сейчас без проблем уйдет по ущелью притока направо, но его ждало разочарование.

— Да-а… — протянул он тихонько, разглядывая открывшуюся перед ним картину: буквально в двухстах метрах от берега Хангарока он увидел высокий ледяной водопад — это низвергалась с высокой скалы в ущелье Хангарока та самая река, по которой Алексею предстояло подняться на хребет. — А на навигаторе такого нет… Что ж ты будешь делать-то! Натурально — «бес» колдует! И вчера мы этого не увидели — темнело, снег опять же…

Алексей какое-то время стоял, осматривая все вокруг, и думал, что можно предпринять. Штурмовать ледяную стену в одиночку было рискованно, на скалу лезть в зимней одежде вообще не хотелось, но и возвращаться обратно в зимовье было нельзя. Мальчишку все равно никуда не денешь, одного не бросишь, значит, придется лезть наверх. Лишь бы дальше было проще, а то он застрянет тут, в горах, до утра!

— Не хотелось бы! — пробормотал Алексей под нос и решительно зашагал к водопаду.

Водопад оказался не таким уж неприступным и высоким, как показалось издалека: подойдя к нему, Алексей увидел несколько уступов. Самым крутым и высоким был нижний, остальные были немного пол о же и короче. Главное, прикинул Алексей, подняться на первый уступ, выше будет легче.

Нижний сброс воды был почти в тридцать метров высотой. Что было прямо за ним, на уступе, с русла реки Алексею видно не было. Он надеялся, что сможет там немного передохнуть перед штурмом следующей ступени.

Алексей немного посидел на рюкзаке, собираясь с мыслями. Конечно, отрешиться от окружающей тайги не удалось, он каждую секунду помнил, что где-то здесь, среди высоких сосен, елей, тоненьких, голых берез и осин, его ждет-поджидает омерзительное существо, уже погубившее стольких людей! И надеется это существо только на то, что он, Алексей Карабанов, совершит какую-нибудь оплошность, и тогда его можно будет взять голыми руками. То есть лапами!

— А вот фиг вам! — сказал Алексей вслух и посмотрел на часы — было начало шестого. Через час начнет темнеть. Значит, к этому времени он должен быть на озере.

Надо спешить.

Он надел кошки, вытащил ледорубы и полез вверх.

Лез медленно, аккуратно, тщательно вбивая ледорубы и кошки в хрупкий лед, контролируя распределение веса и избегая излишне напрягать плечо и шею из-за раны. Кроме этого, надо было держать ухо востро. Алексей то и дело оглядывался вокруг, смотрел вниз, вверх, ослаблял петлю ледоруба на запястье правой руки, готовый, если что, взяться за «Нортон», но кругом было спокойно. Подозрительные звуки ему лишь мерещились в заунывных стенаниях хиуса, [6]ни внизу, ни вверху не было ничего необычного, неподвижными оставались сосны на склоне справа и слева, цепляющиеся корнями за каменные уступы. Алексей висел на ледяной стене водопада в полном, оглушающем своей тишиной одиночестве…

От физической нагрузки он наконец согрелся. Перед тем как подняться на уступ, остановился, отдохнул, рукой нащупал штурмовую винтовку, на всякий случай передвинул ее так, чтобы было удобно схватить, а потом сделал последний рывок.

Перевалившись через край, он откатился, освободил руки от ледорубов, вскочил на ноги, тут же вскинул «Нортон», поводя стволом то вправо, то влево, то вверх. Но никакого «беса» на уступе не оказалось. Только несколько довольно крупных обломков скалы, торчавших изо льда. Ширина уступа была довольно большой — метров пять. Следующий сброс воды уходил еще на двадцать метров вверх уже не вертикально, а под наклоном градусов в шестьдесят. Что было наверху, Алексей отсюда разглядеть не смог, зато увидел, что самый верхний сброс водопада представляет собой крутой порог с наклоном не более сорока пяти градусов.

«Пешком можно уйти», — мысленно усмехнулся Алексей.

Еще выше речка терялась между деревьями. Алексей, конечно, надеялся, что через сто — сто пятьдесят метров река выходит на плато, но опыт подсказывал ему, что все может быть совсем не так. До озера Васильева было около пяти километров. Наверняка всю дорогу придется топать в гору.

— Ладно, не привыкать!

Алексей на мгновение обернулся назад, на ущелье Хангарока, которое окутывала снежная мгла. Гор ы на другом берегу реки уже не было видно, небо стало совсем близким — казалось, Алексей взберется на следующий уступ и сможет потрогать его руками. Тьма подступала к бойцу Карабанову со всех краев — снизу, сверху и со всего видимого горизонта.

Справа стояла тонкая, искривленная сосна, чудом зацепившаяся корнями за уступ отвесной скалы у самого водопада. Место было неприветливое, хотя и поражающее непонятной, суровой красотой. Алексей опустил оружие, подхватил ледорубы, поправил рюкзак и продолжил подъем по ледяной стене.

Это случилось, когда до конца подъема осталось всего метров пять. Сверху раздался визг, словно от лезвий коньков, скользящих по льду, Алексей поднял голову и увидел «беса», падающего на него по ледяному склону. Острыми, длинными когтями краснорожий монстр скользил по ледяной стене, в стороны летели снопы ледяных искр, и уклониться от этого «снаряда» Алексей не сумел.

Тварь с сокрушительной силой толкнула его, неожиданно остановившись прямо над Карабановым, как будто в ее лапах была встроена особая тормозная система, позволяющая как угодно маневрировать на отвесной ледяной стенке. От толчка один из ледорубов сорвался, Алексея откинуло назад, и он с ужасом ощутил, как, сдирая с запястья кожу и стаскивая с нее перчатку, соскальзывает с левой руки тесьма рукоятки второго ледоруба, крепко застрявшего клювом во льду и так и оставшегося там!

Алексей спиной ощутил холод ледяной пустоты, которая была под ним — до самого дна ущелья, и даже успел пожалеть, что все так нелепо получилось, и не было на складе военного снаряжения крючьев для страховки, а в следующее мгновение упал вниз. Последнее, что он успел почувствовать, — это странное чувство невесомости, словно кто-то щекотал под ложечкой. Дальше — ничего, пустота, тьма!


…Очнулся он от холода и боли. Было темно, и Алексей не мог понять, сколько времени прошло с момента падения. Что-то громко сипело рядом, и сначала сержант испугался, решив, что возле него находится кто-то еще, но потом сообразил, что это его собственное дыхание. Кажется, он лежал на нижнем уступе в пятнадцати метрах ниже того места, до которого вскарабкался по ледяной стенке.

Алексей хотел было поднести к глазам часы, чтобы узнать время, но тело прошила такая невыносимая боль, какой он не чувствовал никогда: ни во время ранения, ни после, в госпитале. И он задохнулся от этой боли, она сковала его, заставила замереть и на какое-то время напрочь отказаться даже от мысли о дальнейшей борьбе за жизнь.

Несколько минут он просто лежал и смотрел в темноту. Кажется, все еще шел снег, но замерзшее лицо почти не ощущало падения снежинок и порывов ветра.

Потом пришла мысль, которая заставила Алексея возобновить попытки выяснить свое физическое состояние. Это была мысль о «бесе». Тварь, конечно, могла уйти, приняв его за покойника, а могла остаться где-то здесь, рядом, и Алексей не хотел превращаться в заживо выпотрошенного, а потом подкопченного «омуля». Поэтому он сначала попытался пошевелить пальцами рук, а потом, когда это удалось, — пальцами ног. Боль вспыхнула с новой силой, снова заставила замереть, но все-таки Алексей чувствовал ноги, и это было уже хорошо. Надо было попробовать выяснить, что у него сломано.

Он мысленно представил себе, что находится в рюкзаке, на котором он сейчас лежал. Кажется, только мягкое: спальник, коврик, спецпаек. Магазины и патроны к подствольному дробовику находились в передних карманах куртки. «Нортон»… Где «Нортон»?

Правая рука, слава Богу, действовала! Больно, но терпимо, не то что левая. Левая, скорее всего, сломана, или есть трещина в кости, что тоже очень болезненно! Алексей пошарил по снегу и негнущимися замерзшими пальцами нащупал ствол винтовки.

«Уже лучше! Но наверняка отбил легкие и все, что можно и нельзя. Недаром столько крови во рту… Переломы? Ребра — сто процентов! Позвоночник? Плохо, если позвоночник…

Таз? Если таз — тоже хреново: значит, есть еще одно внутреннее кровотечение. Ноги? Ноги вроде целы!

Бато? Бато звать на помощь нельзя… Сожрут. Ночью его точно сожрут! И пацан этот еще… Значит, надо выпутываться самому!»

Алексей нащупал в кармане небольшой шприц. Старый добрый пармедол. Сейчас — самое то!

Зубами снял с иглы колпачок, вколол через штаны в бедро. Боль от укола он все-таки почувствовал, значит, была надежда, что позвоночник в порядке. Хотя… Всякое может быть! Алексей еще до войны видел травмированных скалолазов. Печальное зрелище — люди, всю жизнь стремившиеся вверх и распластанные на земле.

Какое-то время он лежал, ожидая, когда начнет действовать лекарство, потом неуверенно пошевелил пальцами левой руки. Боль отступала. Вскоре Алексей уже смог приподнять левую руку, потом пошевелил ногами. Да! Все-таки у него множественные переломы.

— Плохо дело…

Алексей облизнул губы. Очень хотелось пить. Он набрал в горсть ледяного крошева, пожевал. Даже от такого небольшого усилия испытал приступ удушья. Сердце редко, но сильно билось внутри израненной грудной клетки. Он попытался восстановить дыхание.

Издалека, снизу донесся протяжный, заунывный вопль. Он проник сквозь ветер и снег и тоскливой нотой пронесся над замерзшим, заснеженным ущельем Хангарока. Это были не волки. Однажды Алексей уже слышал этот печальный звук, от которого по коже шли мурашки. Это было на руднике. Так кричали «бесы».

Алексей дотянулся до шлема, включил «ночник», взял в руки ставший вдруг тяжелым и большим «Нортон».

Прямо перед ним находилась ледяная стена водопада. Слева лежал большой камень. Если бы Алексей упал левее, все было бы уже кончено. Правда, пока он не знал, радоваться этому или сожалеть.

В неестественно зеленом свете прибора ночного видения Алексей сумел разглядеть под столбами льда черноту пустого пространства. За водопадом было углубление, грот, пещера — отсюда не понять.

Карабанов потихоньку, а потом все более энергично пошевелил ногами, под действием пармедола он перестал ощущать боль, с трудом подполз к ледяной стене, преодолевая одышку и головокружение, несколько раз ударил прикладом по льду. «Нортон» норовил выскользнуть, выпасть из онемевших рук, но Алексей все-таки расчистил небольшую щель и с трудом, цепляясь рюкзаком за ледяные сосульки, протиснулся внутрь.

Он оказался в узком гроте, в котором можно было с трудом развернуться. Это было на руку — легче охранять вход от непрошеных гостей.

Даже находясь на грани потери сознания, Алексей совершенно четко понимал: если лечь на камни — до утра не дожить. Слишком холодно.

Он заполз как можно глубже, расстегнул все ремни, удерживающие рюкзак, правой рукой, которая более-менее слушалась, перетащил рюкзак со спины вперед, расстегнул его. Медленно, с перерывами, вытащил коврик, включил обогрев, раскатал его на холодном камне, с облегчением опустился на него правым — более целым — боком.

На какое-то время забылся, уткнувшись лбом в холодный рукав куртки.

Потом вдруг вспомнил о Бато.

— Надо связаться…

Хотя дышать становилось все трудней и все сильнее кружилась голова, неяркий свет экрана на несколько мгновений вернул его к реальности. Бесстрастный коммуникатор сразу сообщил, что температура воздуха — минус двадцать девять. Нехило!

Аюшеев принял вызов сразу, наверное, не спал, ждал Алексея.

Увидев на экране искаженное близкой камерой лицо друга, Карабанов похрипел:

— Бато… Хана мне…

— «Бесы?» — только и спросил бурят и сразу же сам себе ответил. — «Бесы»! Коли: «рулетку». Быстро! Иначе не выжить!

…Алексей колебался. «Рулеткой» бойцы спецотряда «Байкал» между собой называли экспериментальный препарат, который был выдан каждому. Хороший был препарат, раны затягивались на глазах, а переломы — срастались. Чудо, а не препарат. «Живая» вода. Одно только «но» было: от него умирал каждый второй боец в течение пятнадцати минут. Анафилактический шок, несовместимость каких-то белков. Так что кололи его бойцы только в том случае, когда другого выхода не было и надежды не оставалось. Как русская рулетка — или пан, или пропал!

— Ну, если что, прощай!.. — Алексей отключил коммуникатор, с трудом сплюнул на припорошенный ледяным крошевом камень тягучую слюну, увидел кровь. Неудержимо клонило в сон — это оказывал свое действие пармедол, и ему стало как-то все равно, что с ним будет дальше. Умереть после укола или уснуть под действием лекарства и больше не проснуться от внутреннего кровотечения, замерзнуть — какая, в сущности, разница! Да никакой! Двум смертям не бывать, а одной не миновать…

Он с трудом расстегнул молнию на куртке, нащупал за воротом тельника крохотный серебряный крестик, до боли сжал в кулаке, потом нашел вшитую в воротник термобелья ампулу «рулетки», сжал ее двумя пальцами, вздрогнул от вонзившейся в тело крохотной иглы и ощутил такую адскую боль, по сравнению с которой все, что он испытывал до сих пор, казалось только слабой тенью, призраком боли. Эта боль пробежала по всему телу, как огонь по рассыпанному пороху. Все мышцы сразу, в одно мгновение, свела страшная судорога, мир вспыхнул красочным фейерверком и тут же погрузился во тьму…


…Сидя на жесткой лавке, Бато несколько долгих секунд смотрел на погасший экран коммуникатора. От души ругнулся, покосился на полати: там спал мальчик. Во сне он разметался, сбросил с себя одеяло. Бато встал, поправил одеяло, потрогал лоб ребенка.

— Температура!..

Накрыл мальчика сверху еще одним стареньким одеялом, подошел к печке, подбросил дрова в багровую топку, от которой шел жар, вернулся к коммуникатору, оставленному на грубо сколоченном столе, сел, стараясь не смотреть на потеки крови на стене, на которой распяли наверняка еще живого Ситникова.

Он принялся вызывать сержанта, прекрасно понимая, что Карабанов физически не сможет ответить: если «рулетка» подействовала, то раньше, чем к утру, он все равно не оклемается, а если она подействовала, но не так, как хотелось, вызывать сержанта бесполезно: если он еще не был мертв, то наверняка умирал.

Бато закрыл глаза и в первый раз за всю свою взрослую жизнь стал молить Бога, чтобы с Алексеем все было хорошо.

На столе оплывала свеча, почти такая же, какая горела в людских жилищах в двадцатом веке и в девятнадцатом, от горячего бока печки шли волны тепла, и холодом тянуло по полу, выстланному толстыми лиственничными плахами…

Бато подвинул к себе коммуникатор, чтобы снова попробовать вызвать Алексея. Желание было нерациональным, это было ожидание чуда, хотя Бато прекрасно понимал, что чудес не бывает, во всяком случае, он за всю свою жизнь так ни разу и не сталкивался с ними. Зато со смертью приходилось встречаться часто.

Хотя, кто знает, быть может, он просто не замечал чудеса, и поэтому они проходили мимо него?

Как только Бато придвинул к себе коммуникатор, над его головой раздались тяжелые шаги. По крыше кто-то ходил.

Бато сразу понял, что это «бес», и, словно в подтверждение, сверху раздался пронзительный, протяжный вопль, от которого кровь застыла в жилах. Аюшеев схватил «Нортон», посмотрел на толстые, темные от копоти бревна потолка, потом неслышно поднялся из-за стола, крадучись подошел к двери, осмотрел засов, на цыпочках вернулся на место, взглянул в сторону спящего ребенка.

Мальчик, к счастью, не проснулся.

«Бес» прошелся по крыше, потом спрыгнул на землю с северной стороны избушки — здесь стена зимовья была глухой. Бато напряженно слушал. Кажется, «бес», убедившись, что просто так в зимовье не проникнуть, сдался и ушел. Во всяком случае, Бато надеялся, что это так.

Сейчас ему казалось, что сиротливое пламя свечи слабеет, что в углах избушки сгущается и клубится осязаемая, почти живая темнота. Тянулись минуты. Снаружи не доносилось ни шороха, ни звука. Бато только слышал, как дышит спящий ребенок.

«Кажется, пронесло!» — наконец, решил Аюшеев.

Но стоило ему расслабиться и отставить «Нортон» в сторону, как крохотное оконце разбилось, и в узкое отверстие рамы просунулась отвратительная красная морда «беса», который, увидев спецназовца, зарычал и оскалился сотнями мелких, острых, похожих на иглы зубов…

Глава вторая ЗОНА

…После столовой Бато и Алексей вернулись к управе, но дежурный не пустил их дальше вестибюля.

— Доложи капитану, что мы пришли! Нам нужны материалы по нападению этих тварей! — пытался вразумить дежурного Карабанов, но охранник был неумолим.

— Не положено!

Наконец, на громкие голоса вышел Иван Кабыхно. Передал ноутбук.

— Поужинали? Здесь все документы, видеофайлы и сканы докладов и рапортов вплоть до вскрытия и анализов. Завтра в восемь ноль-ноль зайду к вам, капитан приказал перед разводом взять у вас список тех, с кем захотите переговорить.

— А что сам капитан? — спросил Алексей и с вопросительным выражением щелкнул по горлу. — С майором, поди?..

Кабыхно покосился на дежурного. Кашлянул.

— Ну типо того…

— Ясненько! Тогда до завтра! — Алексей взял ноутбук под мышку, и друзья пошли в отведенный им домик.

Под ногами поскрипывал снег, небо из темно-синего стремительно становилось черным, тонкий серебряный месяц поднимался из-за темных крыш низких бревенчатых домов, а рядом с ним висел в пространстве громадный синий Юпитер.

— Ни фига себе звездочка! — заметил Бато, сворачивая к домику.

— Это не звездочка, — строго поправил его Алексей, — это планета.

— А ты откуда знаешь? — спросил Бато.

— А как же! Я в свое время астрономией увлекался! У меня даже телескоп был!


…В доме было темно и холодно.

Алексей щелкнул выключателем, поставил у кровати «Нортон», вернулся к печке, открыл заслонки, поддувало, распахнул чугунную дверцу, щелкнул зажигалкой, поджигая растопку. Оранжевый язычок пламени жадно лизнул клочок бумаги, испещренный черными буквами. Что же там было написано?

— Неприятности у тебя обязательно произойдут — будет и метель, и туман, и снег… А ты помни: летали до меня другие, значит, и я смогу… — прошептал Алексей, глядя на то, как занимаются щепки в печи. — Значит, и я смогу!

— Ты чего там бормочешь? — спросил Аюшеев, уже присев на табурет и пристроив ноутбук на журнальный столик.

— Да так, из детства, — сказал Алексей, закрывая дверцу топки и прислушиваясь. Внутри печи сначала тихонько потрескивало, а потом загудело ровно и грозно. Карабанов удовлетворенно кивнул, отошел, присел на койку.

— Что ты обо всем этом думаешь, Бато? — задумчиво спросил он друга.

Бурят мельком глянул на Алексея, коротко вздохнул. Его восточное лицо, освещенное мертвенным светом экрана, было серьезным.

— Думаю, Леха, у нас большие проблемы, — глубокомысленно изрек он. — А еще думаю, что капитан что-то от нас скрывает. Короче, я тут покопаюсь, а ты давай спи. Нечего вдвоем у одного «буки» толкаться. Если что найду, разбужу. Печку посмотрю.

— Ладно… — Алексей сел на кровать. Потом откинулся навзничь, поглядел в темный потолок. День получился странным. Вместо того чтобы только сейчас собирать вещи в Омск, он уже находился у черта на куличках, в тофоларской тайге, практически в «зоне», и, кажется, только что видел самых натуральных инопланетян. Алексей хотел было подумать обо всем этом, но неожиданно заснул.


…Он проснулся среди ночи, потому что приспичило. С удивлением понял, что даже не раздевался, а так и заснул в расстегнутой куртке, только каску снял. В темноте нашел подшлемник, надел, подвернул так, чтобы была прикрыта только макушка, нащупал «Нортон», с трудом спросонья сориентировался в новой обстановке, встал со скрипнувшей койки, тихонько прошел мимо уснувшего бурята. Свет с улицы падал прямо на журнальный столик. Ноутбук впал в спящий режим. Кажется, тоже уснул, как Бато. Алексей, стараясь не шуметь, отодвинул засов и вывалился из жаркой комнаты сначала в темные ледяные сени, а затем — на морозный воздух.

«Новый» спал. Спал распадок, на ладонях которого лежал поселок. Заснеженные сопки молчаливо стояли кругом, словно охраняя покой людей. В небе по-прежнему висел месяц, уже переместившийся на другую половину неба, его свет отражался от снега, и было светло как днем. С каждым выдохом изо рта вырывалось облачко пара. Алексей свернул за дом. Идти до будки уличного туалета было далеко и неохота, и он справил малую нужду в сугроб за углом.

Как только он закончил это немаловажное дело и вздохнул с облегчением, как в небе мелькнул всполох света, со стороны колонии раздалась автоматная очередь, потом еще одна, и спустя мгновение неподвижный воздух распадка огласился пронзительной, оглушающей сиреной.

И сразу же, как будто только этого и ждали, разом залаяли собаки в поселке, где-то далеко, за домами, раздались встревоженные человеческие крики, в окнах зажглись огни, захлопали двери.

Алексей опомнился, привел в порядок одежду. По тропинкам, по дороге в сторону рудника уже бежали невесть откуда появившиеся люди, на ходу натягивали полушубки, застегивали ремни, торопливо проверяли оружие. Кто-то громко выругался, следом раздался чей-то окрик.

— Че случилось? Кто знает? — заорал кто-то басом и выматерился.

Ему не ответили.

В небесах опять мелькнула молния. Алексей взглянул вверх, но ничего не увидел. На востоке небосклон слегка позеленел — близился рассвет.

Рядом оглушительно хлопнула дверь, и Алексей метнулся назад, к крыльцу. На крыльце стоял сонный Бато, впопыхах проталкивал руку в рукав крутки. На сгибе локтя болтался «Нортон».

— Что стряслось? — крикнул он Алексею.

Сирена выла, действуя на нервы.

— Не знаю! — отрывисто ответил Карабанов. — Кажется, на рудник напали! Бегом к управе!

И они вместе с другими людьми понеслись к Управе.


…Возле управы уже стояло несколько заведенных бронированных «Медведей». Люди выбегали из дверей с автоматами наперевес, по очереди прыгали в машины, и «Медведи» сразу же отъезжали от управления в сторону рудника. Алексей, повинуясь шестому чувству, сел в машину, которая стояла ближе всего к дверям управления. На крыше вездехода был установлен станковый пулемет. За ним последовал Бато. Несмотря на то что мест в вездеходе больше не было, водитель медлил, по-видимому, кого-то ждал. И точно: вскоре широкие плечи капитана Капеца почти полностью заслонили свет, падающий из дверей наружу. Капитан оперся мощной дланью о притолоку, покачнулся, несколько раз глубоко вдохнул, приходя в себя, потом четким, быть может, даже излишне правильным шагом направился к «Медведю», сел рядом с водителем. До Алексея дошел тяжелый перегарный дух.

— А майора-то нет! — шепнул Бато. — Спит наш штабист крепким сном праведника!

— Да, спекся Болтушка, — тихо ответил Алексей. — Попей ее, родимую!

Машина сорвалась с места в карьер.

— «Байкаловцы» здесь? — вдруг зычно спросил капитан.

— Здесь! — ответил Алексей.

Капитан с трудом обернулся назад, невидящими, мутными глазами посмотрел на спецназовцев, кивнул.

— А капитан-то молодец, держится! — тихонько пробурчал Алексей.

— Капитан у нас — кремень! — заметил сидевший рядом охранник, который за ревом двигателя все-таки расслышал слова Алексея.

В этот момент вездеход наехал на кочку, Алексея подбросило вверх, и он ухватился за поручень, чтобы не слететь с сиденья. Дальше ехали молча. У ворот зоны вездеход притормозил, капитан опустил вниз бронированное стекло, что-то отрывисто сказал охраннику. В сторону отъехали металлические ворота, «Медведь» въехал в шлюз [7]и остановился. Отъехавшие ранее машины, видимо, умчались в район столкновения. В шлюзе командирскую машину уже ждали охранники. С коротких поводков, хрипя, бешено рвались овчарки.

— Что произошло, Шестопалов? — взревел вывалившийся из кабины наружу капитан. — Да вырубите же вы эту хренову сирену! От этого и мертвецы проснутся, не только мы!

— Еще немного, товарищ капитан, и сказанное вами может осуществиться в полной мере, — хладнокровно ответил капитану заместитель, которого друзья уже видели вчера, — сухопарый, подтянутый лейтенант лет тридцати. — У нас нарушение периметра и нападение на часовых.

— Как это случилось? — медленно трезвея, спросил Капец.

— Нападение произошло со стороны леса. Есть жертвы.

За Шестопаловым толпились несколько охранников с автоматами.

— А какого хрена не пристрелили хотя бы одну тварь? — рявкнул капитан.

— Все произошло слишком быстро, — бесстрастно ответил Шестопалов, наверное, ему было не впервой выслушивать такие разносы, но в этой ситуации Алексей даже позавидовал хладнокровию Шестопалова. — Свалили, гады! А нам своих бы не перестрелять!

— Потери, говоришь, есть? — вдруг остыл капитан.

— Подсчитываем!..

Сирена замолкла. Наступила неправдоподобная тишина, в которой было слышно только пыхтение людей и скрип снега под ногами.

— Удвоить караулы! — повелел капитан.

— Караулы удвоены с вечера за счет прибывших!

«Кажется, здесь все-таки есть кто-то разумный!» — удивился Алексей.

— Потому и пострадавших сегодня в два раза больше, чем могло быть, — скорбно продолжил Шестопалов.

— Это как?! — изумился капитан.

— «Предзонник» [8]проверили еще не весь, но многие часовые мертвы. Их убили вместе с собаками.

В этот момент к Шестопалову подбежал один из охранников, тихо сказал что-то на ухо.

— Ясно! — резко ответил Шестопалов. Снова обернулся к капитану.

— У нас восемь трупов! Второй взвод! — вдруг зычно скомандовал он, и голос его ничуть не уступил по силе голосу капитана. — Заступаем на смену! Кабыхно! Разведи по постам! Шевелись, твою налево! Товарищ капитан, господа спецназовцы, — Шестопалов обернулся к друзьям, — прошу вас, пройдемте со мной!

Алексей снова удивился выдержке лейтенанта. Пьяное начальство, ЧП на вверенном объекте — да не просто ЧП, а нападение непонятных тварей! — незнакомые эксперты из центра, столько всего сразу, а он только и делает, что командует, не давая ни на мгновение усомниться в его компетенции. Молодец!..


…Чтобы пройти в помещение караульной службы, надо было миновать КПП. Вохровцы и офицеры сделали это, просто приложив на мгновение руки с вшитыми под кожу чипами к датчику, Бато и Алексею пришлось предъявить дежурному охраннику документы. Дежурный смотрел мрачнее тучи, руки тряслись.

После КПП они свернули по темному коридору направо, вошли в освещенную беспощадным дневным светом комнату. Наверное, здесь охранники проходили инструктаж или учебу: на стенах висели плакаты с устройством автомата Калашникова и пулемета той же системы. В комнату через другие двери, с мороза, видимо из «предзонника», вносили тела только что убитых.

— Елы-шпалы! — вырвалось у Алексея, когда он посмотрел на одно из тел, лежавшее ближе к выходу, у стены.

Тело принадлежало новому знакомому — Захару.

«Да, неплохой был пацан! — подумал Алексей. — Хотя, кто же теперь скажет, какой он был? И каким мог бы стать? Никто! Что за дерьмо — жизнь!»

Шапки на голове не было, видимо потеряли, пока перетаскивали тело. В русых волосах виднелось немного крови. Лицо было искажено, а глаза плотно зажмурены. Горло было разорвано. А в комнату все продолжали и продолжали вносить тела.

— Мы собак там оставили! — сказал кто-то.

— Ясно, — ответили ему.

В происходящем было что-то ненормальное, противоестественное. Охранники из последних сил старались держаться как ни в чем не бывало, выполняя эту жуткую, страшную работу, но по отчаявшимся глазам людей, по нехорошему, прищуренному взгляду Шестопалова Алексей вдруг почуял, что бунт на зоне могут поднять не только зэки, бунт могут поднять и охранники, которые просто хотят жить! Не каждый может до конца выдержать такое: когда на тебя нападает неизвестно кто, когда выбор жертв необъясним и уже совершенно непонятно, как от этого защищаться!

Роту Болтаева прислали, чтобы предотвратить или оттянуть это событие.

Ну и каша тут варится! И в сложившихся обстоятельствах пьяный капитан — не самое лучшее, что должны видеть подчиненные. И что могут сделать тут они, два спецназовца, чья основная специализация — диверсии и разведка?

Непонятно!..

— Когда закончат монтировать систему «Орхидея»? — спросил у Шестопалова Капец.

— Техники обещали послезавтра, то есть уже завтра. Прикажу — успеют.

— «Орхидея» — это новая система охраны, — объяснил Шестопалов друзьям. — Без нашего разрешения ни одна мышь не проскочит в зону ни сверху, ни снизу. Любого на фарш порежет.

— И тогда они примутся за поселок, — тихо, но внятно сказал капитан.

— Пакуйте груз! — рявкнул он охранникам. — Одного из новобранцев — в морг, пусть Федулов его вскроет! Доклад мне на стол до обеда вместе с данными вскрытия! — приказал он Шестопалову, повернулся к Алексею. — Давайте за мной! — и вышел, свернув в коридоре в сторону КПП.

Друзья потянулись следом. Они вышли с территории зоны, гуськом прошли вдоль забора, свернули за угол, к лесу. Следом за спецназовцами шли еще два охранника. Вдали у забора стояли машины, суетились люди.

На дороге у леса капитан вытащил пистолет, спецназовцы взяли штурмовые винтовки на изготовку. Прямо у забора в снегу виднелись огромные трехпалые следы. На утоптанном снегу дороги они исчезали, а потом появлялись снова ближе к лесу. Капитан матюгнулся и полез по следам в сугроб первым.

Алексей щелкнул предохранителем.

— Смотри в оба! — приказал он Бато.

Друзья полезли за капитаном. Охранники остались на дороге, опасливо оглядывались, в снег не лезли. Им явно хотелось сбежать отсюда.

Следы тварей пропадали почти сразу же, у первых кустов. Алексей с облегчением вздохнул, всмотрелся в темноту сумрачного леса, прислушался. Тишина. Капитан потрогал следы, покачал головой, сдвинул назад ушанку. Длинно, замысловато выругался. Махнул друзьям рукой, мол, за мной! Полез дальше. Но за кустами, среди деревьев, начинались настоящие сугробы, снег доходил уже до пояса, и стало ясно, что смысла лезть ночью в гущу леса нет, надо возвращаться на дорогу.

Вышли на ровное место, прошли дальше, до машин, светя фонарями по обочинам. Всего насчитали восемь цепочек следов — по одной твари на одного убитого.

Вернулись к воротам.

На улице их уже ждал все тот же «Медведь» с пулеметом на крыше, выехавший задним ходом из «предзонника». Молча сели в машину, водитель лихо развернул автомобиль на укатанном пятаке и что есть духу погнал к управе.

Светало. Сзади с легким жужжанием электромоторов закрывались ворота зоны. Почти сто человек заключенных никогда, ни при каких обстоятельствах не должны были покинуть это место.


…— Кофе! — гаркнул дежурному капитан Капец, заходя в крохотный холл управления. — Мужикам, а мне — «щелбан»! Быстро!

Друзья переглянулись.

«Что такое, „щелбан“»? — явственно читалось в глазах у обоих.

Оказалось, это была смесь, которой капитан хотел привести себя в чувство. От граненого стакана, который дежурный принес в кабинет на блюдечке, попахивало какой-то химической гадостью, но капитан и не собирался ее нюхать, он быстро влил содержимое стакана в рот, словно в воронку, вытер губы тыльной стороной ладони. Крякнул. Алексей даже не слышал, чтобы Капец глотал. Наверное, содержимое стакана скатилось по пищеводу прямо в желудок.

«Однако!..»

Друзьям досталось по чашке черного кофе. Чашки, правда, были небольшими, а на блюдечках лежало всего по одному кусочку сахара, но Алексей был рад и этому.

— Разрешите обратиться, товарищ капитан! — произнес Бато, чересчур манерно и настойчиво болтая ложечкой в чашке и глядя на капитана своими невыразительными узкими глазами.

Капитан, по-видимому с трудом переваривая только что выпитую смесь, кивнул.

Бато протянул ему листок.

— Это список тех, с кем мы хотели бы переговорить. Плюс еще все, кто сегодня стоял на постах и остался в живых. Что-то они должны были видеть!

Капитан пробежался по списку глазами, кивнул, глянул на часы, висевшие над дверью кабинета. Шесть двадцать пять.

— Давайте в девять тридцать, сразу после развода. Прикажу, вам откроют кабинет, там, на первом этаже, есть красный утолок. Ясно?

— Так точно!

— Я не понял, он чего, нас кофе напоить хотел, что ли? — недоумевал на обратном пути Алексей. — Почему он экстренное совещание не собрал? Почему не доложил сразу наверх? Что ты об этом думаешь? — спросил он Бато. — И главное: на фига тут нужны мы? Тут батальон национальной гвардии нужен плюс куча ученых мужиков в белых халатах! Еще бы — контакт с инопланетянами! С внеземным разумом!

— Ну, что разум нечеловеческий, я спорить не буду, — ответил Бато, — а вот про инопланетян пока помолчу… А капитан, скорее всего, сейчас так и так доложит обо всем наверх, недаром решил своего «щелбана» дерябнуть.

— Ага.

Они почти дошли до домика.

— Ты капрала видел? — вдруг спросил Алексей. — Живой он, нет?

— Капрал вчера надрался вместе с начальством, видать, его Болтаев пригласил специально, чтобы напоить как следует, поди, спит до сих пор. Вчера, кто из них кого на себе принес, непонятно было, то ли майор капрала, то ли капрал майора, — сказал Бато. — Да, командиры у наших новобранцев те еще… Неудивительно будет, если никто из пацанов отсюда не выберется! Шестопалов этот будет пацанами дыры затыкать, своих пожалеет. И судить его за это сложно: своя рубашка ближе к телу. Ну все, пришли! — сказал Бато и отключил аккумулятор, обесточив таким образом все электронные устройства на себе.

Алексей торопливо проделал то же самое. Они, не сговариваясь, отошли в сторонку. Алексей достал из кармана маленькую «глушилку» размером с батарейку, включил. Теперь можно было говорить спокойно, не опасаясь, что тебя кто-нибудь подслушает или что твоя собственная электроника будет за тобой шпионить — такое тоже бывало. Сплошь и рядом.

— Ну что, похоже, сливают нас, Леха! — Бато вопросительно взглянул на сержанта.

Алексей помолчал, раздумывая. Мерзла голова, и он накинул капюшон.

— Давай по порядку!

— А чего по порядку? Ну… Первое: некие твари нападают на людей. Не в тайге, не на дорогах — в поселке и в колонии. Значит, нужно им здесь что-то. Думаю, рудник, вернее, то, что в нем находится. Надо бы нам в этот рудник забраться, посмотреть. Вдруг там и не рудник вовсе? Даже если и попадем внутрь, вряд ли нам покажут все. Но все-таки представление получим, что там может, а чего там не может быть. Запрос на допуск я уже отослал.

— Дальше!

— Итак, на рудник нападают некие не-люди, н е люди, черти, бесы, мутанты. Люди погибают уже пачками. И что делают наши доблестные власти? Трубят о первом в мире контакте? Бросают сюда войска и лучшие умы? Извещают об опасности мировое сообщество?

Нет! Присылают шестьдесят «духов» и двоих вояк после госпиталя — тех, кто поближе. Где следователи, ученые, ксенологи, медики? Никого… Рудник, пьяное начальство и пятьсот километров тайги в любую сторону. Или здесь происходит какой-то чудовищный эксперимент, или рудник тихой сапой «сливают» этим краснорожим тварям. По предварительной договоренности.

Алексей хмыкнул.

— Снова теория заговора? Да еще с чертями? Бато, кончай гонять компьютерные игрушки каждую свободную минуту. Мир устроен просто.

— Не веришь? Про халифат тоже четырнадцать лет назад никто не верил. Все хотели жить и ни во что не верить — так ведь удобно было! Все православных попов ругали. А потом что? В один прекрасный день проснулись в совсем другом государстве. Думали наши родители об этом? Не думали и не верили, и тоже все про теорию заговора шутили. Ладно, Сибирь под халифат не попала…

— Не топчись по больному! — поморщился Алексей.

— А вот как — не топчись? Что бы вы делали без нас? Союз Свободных Сибирских Регионов сохранил все: армию, которая стояла на китайской границе, военную разведку, государственный аппарат, систему МВД, весь институт государственной безопасности! Это, между прочим, на золото, вырученное от нашего газа и от нашей нефти, ваши повстанцы закупали оружие и подкупали генералов халифата! И это наше правительство подтянуло силы европейских союзников и сумело договориться о поставках оружия через «ОлСиб» [9]с североамериканцами!

— Ага, ну ты дашь забыть, как же! — Алексей помолчал. — Короче, нам выжить надо и приказ выполнить, как всегда. Я сейчас Вечному стукану, расскажу, что здесь творится.

— Ты только по общему каналу не стучи, стучи по закрытому.

— В курсе, мать писала! — ответил Алексей. — Странно это все. Я тебе еще не сказал: я молнии видел как раз во время нападения. А на небе — ни облачка. Даже не молнии, а словно бы всполохи, как северное сияние, только ярче. Знаешь, я раньше вообще ни в каких чупакабр или в НЛО не верил, а теперь…

— А я и теперь не верю! Твари это какие-то местные, не иначе! — хмыкнул Бато. — Давай в дом, холодно! Пожрем чего-нибудь, у меня пара бутеров есть, да я тебе несколько файлов покажу. Покемарить все равно не получится.


…Весь день они провели в красном уголке управы, выйдя оттуда только один раз — на обед.

Зоновский лепила Федулов оказался неряшливым типом со свалявшимися кудрявыми волосами. Одутловатое лицо, тонкие губы, мутные глаза, большой пивной живот. Речь у него была быстрая, с шепелявинкой. Федулов не смог добавить ничего нового к тому, что им уже было известно о первых жертвах. Да, люди были подвергнуты вивисекции и заживо зажарены каким-то электромагнитным излучением, да, анализ показал наличие на коже смеси кислотных соединений, да, все материалы и пробы отправлены в Москву, но оттуда до сих пор нет ни ответа, ни инструкций. Были ли погибшие до самого конца живыми?

— Я затрудняюсь ответить, — сказал Федулов. — Я же не патологоанатом и не судмедэксперт. Я считаю, что нельзя остаться в живых после того, как тебя выпотрошили. Человек погибнет от болевого шока и от кровопотери. Но и стопроцентной гарантии, что они уже умерли к тому времени, как их поджаривали, я не могу дать. Возможно, жизнь поддерживалась чем-то специально. Возможно. А возможно, и нет. Если говорить просто — то вот тут, — Федулов показал на правую ключицу, — и вот тут, — он ткнул пальцем в вену на руке, — у некоторых есть специфические следы, вроде бы как от уколов. Но такие метки есть не на всех телах. А чем кололи людей и кололи ли вообще, я ответить не могу.

Новости, которые он поведал друзьям о жертвах последней ночи, ничего нового не дали — люди были мертвы, но все погибли от различных травм, нанесенных когтями и острыми зубами.

— Собак я только осматривал, но там то же самое, сто процентов! — Федулов сидел в кресле напротив друзей, прикрыв глаза и стараясь казаться спокойным, но его выдавали руки.

Когда он попросил разрешения закурить, Алексей отчетливо увидел, как трясется в прокуренных толстых пальцах сигарета. Федулов и сам понял, что Алексей заметил это, усмехнулся.

— Да, сержант, нервы тут у всех сдают. Спиртного в поселении почти не осталось. И ладно у нас, даже в Новой Нерхе, в трех километрах отсюда, у местных почти все выпили! Мужики по несколько тысяч рубликов за бутылку отдать готовы! Подшофе караул разводят! Пусть лучше пьют, но работу делают!

— Как вы считаете, кому выгодно остановить работу рудника? — спросил Алексей.

Федулов пожал плечами.

— Откуда ж мне знать? Китаю, халифату, нашим европейским союзникам. Короче, любому, кто не хочет, чтобы Федерация была сильной. Ничего не ответил на вопрос, да? Я ж не политик, я же фельдшер. Кому нужно остановить работу рудника здесь? Не знаю, — Федулов пожал плечами, прикурил от окурка новую сигарету, окурок вмял в вонючую пепельницу на столе.

— А капитану?

— Нет, капитану — невыгодно. У него вся жизнь — в руднике.

— А Шестопалову?

— Ну Шестопалову — тем более! — Федулов вдруг запнулся. Запинка была небольшая, крохотная, но Алексей ее все равно уловил. Уловил и запомнил.

— Хорошо… Подскажите тогда вот что: ходит тут по поселению бродяга один такой. Худой, бритый, в черной телаге. Хрипит так странно: «Хатумба, братела!» — Алексей изобразил своего нового знакомого. — Живет, говорит, возле управы.

— Хатумба? Хатумба и есть! Семен Хатумба.

— Он что, заключенный?

— Нет! Ну то есть он сидел когда-то, не исключено, что и не раз, но не здесь! У нас в колонии смертники сидят или те, у кого срок больше двадцати пяти лет. На волю не выходят. А Хатумба из местных! Вырос здесь, в поселке. Он эти места как свои пять пальцев знает. С поселка к нам и прибился. Свои его не очень любят, ну вот он у нас и околачивается. Кочегарит — отапливает общагу, дрова заготавливает для домиков. Да тут он не один из местных работает, но остальные в поселке живут, а он так здесь и пробавляется, что днем, что ночью.

— А почему — Хатумба? Фамилия, что ли?

— Да леший его знает! Служил по молодости где-то. То ли на Гаити, то ли в Зимбабве. Оттуда и нахватался всяких дурацких приветствий. А может, и врет. А фамилия у него какая-то простецкая, вроде Сидорова или Козлова. Запамятовал…

На этом разговор с Федуловым закончили.

— Это вы че, вроде следаки из столицы? — с сомнением спросил охранник, которого вызвали в красный уголок следующим.

Звали его Вадим Быстрицкий. Это был жилистый тридцатипятилетний мужчина с короткими темными волосами и светлыми глазами. На лице главным был нос. Острый, с крутой переносицей, похожий на большой вороний клюв.

— Не вроде, а следователи! — уверенно пресек любые сомнения Алексей. — По особо важным делам. Усек? — Алексей повысил голос.

— Угу, — мотнул головой Быстрицкий. — Один сержант, а второй рядовой. Следователи!

— Гражданин Быстрицкий! — не моргнув глазом, подыграл ему Бато. — Отвечайте на наши вопросы! Где вы были в тот момент, когда пропал охранник Сафронов?

— Я-то? — Смутить охранника оказалось непросто. Он пожал плечами. — В караулке у Саньки сидел, там мониторы же, ну и увидели, че творится. Ну сразу же в ружье, да туда полетели. Санек в караулке остался, ему пост покидать не положено. А я крикнул еще Поливанова и Берка.

— А Санька — это кто?

— Санька — это Парфенов, — глаза Быстрицкого вдруг потемнели. — Убили его недавно. Поймали по дороге в поселок. Пошел, чего греха таить, за водкой, любил он это дело, ну конечно, в свободное от работы время. Вот и поплатился…

— Дальше!

— А че дальше… Пока бежали, черти эти его уже уволокли.

— Почему черти? — заинтересованно спросил Бато.

— Вы их встречали? — Быстрицкий вопросительно глянул на друзей. — А! Ясно! Ну как встретите, так все поймете. Похожи они! — объяснил он, увидев непонимающие глаза «следователей». — На демонов, бесов — короче, на чертей. У нас их кто бесами, кто чертями кличет. Некоторые вон грехи по ночам замаливают, другие бухать начали. Старожилы поговаривают, что место это шаманами проклято. Мол, когда рудник открывали, с местными не договорились путем, вот ихние духи нам и мстят!

— И вы, Быстрицкий, верите в это?

Быстрицкий почесал в затылке.

— Да как сказать… Вот сижу сейчас с вами, светло, тепло, и все это такой ерундой кажется, а когда стоишь на посту, кругом тайга, а внутри зоны — сто убивцев сидят! И тишина вокруг. А в минус сорок деревья от мороза трещат и туман кругом. Тут во все что угодно верить начнешь. Тут некоторые белого шамана видели.

— Кого?..

— Шамана! А другие — шаманку. Стоишь вот так в карауле, особенно если метель. И они — за забором, у ближайших деревьев появляются, кружат, в бубен бьют да камлают. Я не шучу, мужики! — вдруг взмолился Быстрицкий, увидев удивленные глаза Алексея. — По ночам правда всякое мерещиться начинает!

— Да верим мы тебе, — неожиданно для Алексея ответил Бато. — Бывает такое. Духи колдуют.

Быстрицкий с благодарностью взглянул на бурята.

— А кто нашел Сафронова?

— Не я. Санек его нашел. И чего он туда поперся, не знаю. Я с ним после почти не разговаривал. Не виделись.

— Какая-то массовая белая горячка с чертями! — прокомментировал Алексей, когда охранник вышел.

Бато строго взглянул на него, хотел что-то возразить, но промолчал.

…Охранники, которые стояли на вышках, а их было двенадцать человек, рассказали, что подняли тревогу, когда увидели тварей уже внутри «предзонника». Откуда они там появились, никто не видел. Нападение было коротким: существа быстро убили часовых и исчезли. Никто не заметил, как и куда они пропали.

Каждый из охранников уже написал капитану по рапорту, и все они были очень недовольны тем, что, вместо того, чтобы идти по домам отсыпаться, им приходится отвечать на вопросы непонятных московских гостей.

После бессонной ночи и пережитого некоторые были такими уставшими, что даже страха не испытывали перед возможной гибелью. И все же многие боялись. Алексей видел, как нервничают эти здоровые, физически крепкие люди, способные много часов простоять на морозе или остановить огнем из автоматов и пулеметов толпу взбунтовавшихся преступников. Как неуверенно мнут шапки, жадно курят, нервно смеются.

— Мне бы пулемет, тогда бы я жахнул по ним так, что от тварей только клочья полетели! — уверенно сказал один из них, молодой здоровяк-охранник. На вид ему было всего лет двадцать. Бритый, татуированный. Алексею он больше всего напоминал тех, кого охранял, — заключенных. Алексей заглянул в список, где Бато отмечал всех, кого допрашивали. Левченко. Николай Левченко.

— А ты видел хоть одну тварь близко? — спросил Алексей.

— Нет.

— И тебя не настораживает, что все, кто их близко видел, — мертвы?

— А не надо варежку разевать, — нашелся вохровец, но в его глазах Алексей заметил тень страха.

«Бравирует», — решил он.

— По-твоему получается, что все часовые у леса, раззявив варежку, считали звезды в небе? — вступил в разговор Бато. — А сам-то? Тоже звезды считал? — спросил Бато вохровца. — Или все-таки вокруг смотрел?

Вохровец немного надменно поглядел на спецназовцев.

— Я смотрел в оба! — после некоторой заминки громко и уверенно заявил он. — На моей стороне «предзонника» никого не было!

Они отпустили Левченко. У Алексея сложилось четкое мнение, что никто из вохры даже не хотел знать, что происходило… Или боялись?

— А всполохи видели? В небе? Вроде бы молния сверкала? — снова и снова спрашивал Алексей, но ему каждый раз отвечали отрицательно.

— Никто ничего не видел, кроме тебя! — Бато наконец недоверчиво хмыкнул.

— Че? Думаешь, у меня крыша поехала? — Алексей налил себе воды из графина, отпил.

— Не знаю, — усмехнулся Бато. — Если мы найдем хотя бы одного человека, который видел твои молнии, значит, ты в своем уме!

— Ну, значит, вы нашли такого человека! — вдруг раздался голос от двери.

Алексей обернулся и рукой нечаянно опрокинул стакан с водой.

В дверях стояла дочка капитана. Девушка была настолько хороша, что не верилось! Да и одета была на зависть московским модницам: в шубку из серебристо-черной лисицы и маленькую вязаную шапочку с ушками, расшитую жемчугом. На ногах, правда, были отделанные бисером оленьи унты, которые явно не тянули на модельные сапожки, казались слишком грубыми, но, что поделать, тайга не располагала к сапожкам! Из-под шапочки вились густые каштановые волосы. Но главным все-таки были глаза. Они смотрели на спецназовцев с отрешенным олимпийским спокойствием. Это был взгляд богини. В этот момент Алексей понял, что не видел ничего, что было бы прекраснее этих синих глаз. Нет, она не была тургеневской девушкой. Но и столичной скучающей красоткой, к счастью, — тоже. В свои семнадцать-восемнадцать лет она уже привыкла к мужскому обществу, к восхищенным взглядам, но отчего-то становилось понятно, что ей это все равно.

«Однако!» — снова мелькнуло в голове у Алексея, и на этот раз это выражало крайнюю степень замешательства. Он заставил себя оторвать взгляд от ее полных губ, едва тронутых помадой.

— Я видела всполохи в небе! В окно нашего дома отлично видно крыши над колонией, — снова повторила девушка.

При звуке ее голоса Алексей торопливо отставил в сторону уже пустой стакан, стер ладонью воду, растекшуюся по полированной поверхности стола, схватил куртку, шапку, оглянулся на Бато. Вид у бурята был смущенный. Кажется, в глубине черных глаз мелькнула просьба о помощи, но помогать другу Алексей не собирался.

— Я, пожалуй, пойду, прогуляюсь! — сказал Карабанов, обращаясь к Бато. Потом оглянулся на девушку, чуток замешкался. — Расскажете моему коллеге, как все было. Он тут сегодня главный!

Бато хотел было что-то сказать сержанту, но тот, уже не обращая внимания на друга и стараясь не смотреть на девушку, быстро выскочил из красного уголка в коридор. Девушка отступила в сторону, проводила его недоуменным взглядом. Алексей почти пробежал мимо дежурного и вывалился на крыльцо, торопливо напяливая на себя куртку.

Ледяной воздух немного отрезвил его. Он несколько раз вздохнул полной грудью. Надел шерстяную шапочку, покачал головой.

— Черте-те че! — пробормотал он и торопливо заспешил к домику.

В этой девушке было что-то иррациональное, что заставляло его, Алексея Карабанова, признанного в отряде за первого казанову, чувствовать себя двенадцатилетним пацаном, в первый раз оставшимся один на один с первой красавицей школы. Ерунда какая-то получалась! Он постарался забыть эти синие глаза и вспомнить совсем другие, которые еще вчера смотрели на него с такой любовью и нежностью, но у него это не получилось.


…На дороге его поджидал «лепила» Федулов. Когда Алексей поравнялся с ним, Федулов пошел рядом, подстраиваясь под быстрый шаг Алексея.

— Что-то еще хотел сказать? — спросил его Карабанов.

— Да, — медик пугливо оглянулся вокруг. — Я хотел вас предупредить, чтобы вы ни в коем случае не связывались с Хатумбой. Это он выглядит бич бичом, а так он человек опасный. Я не знаю, правду говорят или нет, но, кажется, он связан с контрабандистами. Отсюда до Китая рукой подать через горы.

— Опа! — Алексей быстро просчитал в уме все возможные варианты.

— Он с капитаном работает или с Шестопаловым? — напрямик спросил он Федулова.

Медик споткнулся на ровном месте, поотстал.

— Мое дело вас предупредить, — донесся до Алексея его голос.

Карабанов обернулся. Федулов, свернув с дороги, резво уходил вправо.

Алексей пожал плечами, посмотрел вперед и, в свою очередь, замедлил шаг. Навстречу ему, появившийся, словно черт из табакерки, из ниоткуда, из воздуха, вразвалочку шел Хатумба. Вроде бы и до ближайших строений было не меньше сотни метров, а вот поди ж ты, нарисовался, не сотрешь!

— Хатумба, начальничек, — небрежно бросил он, проходя мимо Карабанова. Подмигнул, ощерился мелкими, редкими зубами, вроде как улыбнулся. Но глаза оставались настороженными, злыми. Алексей кивнул и прошел мимо.


…Бато вернулся из управления только через час и рассказал, что Татьяна видела такие же всполохи, что и Алексей.

— Значит, Татьяна? — переспросил Алексей и не удержался: — Итак, она звалась Татьяной! — продекламировал он с выражением.

— Татьяной, — подтвердил Бато.

— Капитан тебе голову оторвет и пришьет к другому месту!

— Не оторвет, — усмехнулся бурят. — Мы же только разговаривали. Исключительно по делу.

— Ага! По делу. Исключительно. Ну-ну.

— А ты, сержант, вроде сам неровно задышал? А? — вдруг перешел в наступление Бато.

Алексей хотел было возмутиться, да передумал.

— А как тут не задышишь? Красота какая…

— Ну и что же ты? — вдруг спросил бурят.

— Нет, Бато, в этот раз я тебе не соперник, — хмыкнул Алексей.

— Это в который раз ты мне не соперник? В первый? И с чего бы это?

— В никоторый, — отрезал Карабанов. Помолчал немного. — Рита беременна.

— О! — Бато стащил с себя шапку. — Это же здорово, Леха! Да тебя поздравить можно! Когда свадьба?

— Свадьба? Да я как-то не думал…

— Как не думал? Ты че, сдурел? Такая девушка!

— Девушек, Бато, много! — вздохнул Алексей. — Разве обязательно делать счастливой одну, когда можно сделать счастливыми многих?

— Ой, дурак ты, Карабанов! Ой, дура-ак! Я же видел, как Рита на тебя смотрит. Я бы и не думал даже ни мгновения…

— Ясненько! Давай к делу. Что твоя Татьяна рассказала?

— Да то же самое, что и ты. Молнии, говорит, были над колонией. Стояла, смотрела, опомнилась, когда сирена завыла, — Аюшеев хотел было добавить что-то еще, но ожила рация в нагрудном кармане у Алексея. Это был Иван Кабыхно с известием о том, что они только что получили допуск в рудник.

— Быстро! — удивился Бато, услышав новость. — Ну что ж, по крайней мере, наши сообщения читают, и явно на самом высоком уровне. Ох, не нравится мне все это!..

Алексей не мог с ним не согласиться.


…— А вы, ребята, реально блатные! — усмехнулся Иван Кабыхно, пропуская друзей перед собой на контрольно-пропускном пункте, где они получали временные пропуска и подписывали стандартные бланки о неразглашении, — меньше чем за сутки допуск в рудник получить! Такого еще не бывало! Тут народ обычно неделями ждет!

Бато мрачно глянул на вохровца.

— За неделю тут теперь всякое случиться может…

Кабыхно стушевался, промолчал.

Дежурный еще раз проверил у них документы. Под роспись выдал пропуска, покосился на винтовки.

— Положено сдать!

— Глянь там, у них допуск «Бэ-прим».

Дежурный на мгновение исчез, потом снова появился. Вид у него был кислый.

— Не дали тебе покомандовать!.. — буркнул Кабыхно, первым пройдя через турникет и открывая дверь, ведущую на территорию колонии. Друзья шагнули следом.

— Куда? — заорал им вслед в окошечко дежурный. — Камеры! Видеокамеры сдать! Снимать на территории рудника ни в коем случае! То есть категорически! Эй!

— Да тихо ты, — сконфуженно ответил Алексей, вернувшись к окошку. — Сейчас снимем.

Они открепили от касок камеры, передали дежурному и снова прошли через турникет, Кабыхно распахнул дверь. В глаза ударили лучи заходящего солнца.


…— Только ни в коем случае не кладите ничего в карманы, — наставлял Кабыхно. — Ни камешки, ни песок — ничего. Ни грамма. Найдут — сразу по этапу отправят. Еще и сюда вернут, но уже в другом качестве. Будете с вагонетками по штрекам лазать.

— Ясненько! А до скольки у вас рабочий день? — спросил Алексей Кабыхно.

— В руднике работают круглые сутки, бездельничать никому не даем, — стал было важно рассказывать Кабыхно и вдруг замолчал.

Алексей посмотрел вперед. По дороге между бараками навстречу им, сутулясь, шел Шестопалов. Лицо лейтенанта было мрачным. Сейчас он был похож на голодного волка. Кабыхно тихо выругался сквозь зубы.

— Здорово, спецназ! — почти крикнул Шестопалов, подходя к друзьям. — В гости?

— В гости, — сдержанно ответил Алексей.

— Сейчас дам вам еще одного провожатого, Кабыхно у нас больше по охране специалист, а там — другие условия.

Алексей мельком глянул на Ивана. На лице Кабыхно промелькнуло выражение крайнего неудовольствия.

— Пройдемте!

Пока шли мимо жилых бараков, Алексей смотрел вокруг во все глаза. Что же здесь было такого, что привлекло сюда этих странных чертей? И главное, где сам рудник?

В юности Алексей вдоволь налазился по заброшенным рудникам и шахтам. Если рудник не начинается горизонтальной штольней, уходящей в толщу горы, значит, он начинается вертикальной шахтой и вход в него может быть где угодно. Вот за этим зданием, или за этим сараем, или вот за этим ангаром! И даже внутри него!

Бараки закончились. Слева Алексей увидел несколько низких серых, неприметных зданий явно промышленного назначения, а справа — несколько современных каркасных ангаров. Алексей ожидал, что за этими ангарами будут еще дома, но позади них было только ровное заснеженное поле, на котором вразброс виднелись бетонные прямоугольники вентиляционных шахт.

Рудник находился прямо под зоной!

«Что ж, удобно! Не надо никуда возить зэка! Сплошная экономия!» — усмехнулся Алексей, а потом опомнился.

— Э?.. А где отвалы?

За снежным полем виднелись глухие заборы, колючка и вышки с часовыми, а за забором начиналась поросшая лесом гора, голая верхушка которой была сейчас озарена розовыми лучами заходящего солнца. Отсюда, с территории колонии, открывался вид на заснеженные горные вершины за этой горой. Алексей оглянулся: поселение отсюда было видно как на ладони. Слева вилась заснеженная река со странным названием Джугояка. А вокруг были горы, горы и ничего, кроме гор. Только над головой — синее, ясное небо.

— Шлак мы с территории колонии вывозим, — ответил Шестопалов. — Видели дорогу на тот берег реки? Ну вот, там подальше и вываливаем. Маскировка.

— А зэка вместе с шлаком не того?.. Не бегут?

— Пробовали, — ответил как отрубил Шестопалов. — Из двух получился отличный фарш, и желающих сразу не стало. Шлак проходит специальную обработку, — пояснил он. — Опознавали их потом по ДНК. Даже чипов не осталось. Кучка мяса. Свалили в мешок, похоронили. Причем неизвестно, чего там, в мешках, было больше — останков или пустой породы.

— Сурово! — Алексей переглянулся с Бато.

— Тут по-другому нельзя, — отрезал Шестопалов. — Им разницы нет, как погибать — от рудника или от лазерной «мясорубки», а они еще работать должны, пусть искупают вину перед обществом!

— Ясненько! — нарочито бодро сказал Алексей. — А мы вот в ваш забой идем, не помрем ненароком? Или на полшестого не повиснет?

— Не повиснет, — буркнул Шестопалов. — Тут такое дело… Мы не знаем, отчего мрут люди. Кого тут только не было, и чего они тут только не изучали! Пробы всякие брали, магнитные излучения замеряли, радиацию — все в норме, а люди дохнут.

— А как дохнут? — поинтересовался Бато, идущий позади всех.

— Да просто. Все вроде нормально, а потом кровь сворачивается: у кого медленно, у кого в один момент, и все — ласты, считай, завернул. А на остальное — не действует. Ну там, так чтобы люди болели, какие-то симптомы появлялись у них. Нет такого. Пробовали лекарства давать для профилактики, ну вроде аспирина, не помогает. И главное, одни долго работают, а вторые — полгода не проходит, как все: здравствуй, «Березовая роща»!

— А что значит «Березовая роща»? — спросил Бато.

— Кладбище вон, за забором. Там березки растут. Нигде больше не растут, а там — растут. Вот и прозвали — «Березовая роща».

— Ясненько! — снова сказал Алексей, но это прозвучало уже не так бодро.

Свернули к громадному ангару с распахнутыми воротами, возле которого стоял часовой. Он с интересом посмотрел на московских гостей, тщательно проверил документы, сверился с данными на своем планшете, кивнул, пропуская внутрь. В ангар они прошли не через ворота, предназначенные для автомобилей, а через небольшую дверь, оборудованную турникетом.

— А если там попробовать пройти? — спросил Алексей Кабыхно.

— На куски порежет, — ответил тот, подмигнув.

Алексей округлил глаза.

— Я не шучу, — усмехнулся Кабыхно. — Тут сунулся у нас один торопыга, ноги отрезало. Теперь на деревяшках ковыляет. Остальные зато стали дисциплинированными, ходят культурненько через турникет.

В ангар выходило три лифта: два грузовых и один пассажирский. Возле платформы пассажирского лифта их поджидал здоровенный накачанный детина в черной форме охранника. Автомат Калашникова казался в руках детины детской пластмассовой игрушкой. Алексей обратил внимание на то, что рожок у автомата был — на сорок пять патронов.

«Это чтобы сразу кучу зэка положить!» — сообразил Алексей.

Радом с детиной стоял директор рудника.

— Якимов! — кивнул детина спецназовцам.

Бато и Алексей посмотрели на Якимова снизу вверх.

— Карабанов! — пробасил Алексей.

— Аюшеев! — коротко произнес Бато.

— Александр Иванов, — тихо представился директор рудника.

Сержант снова обратил внимание на тофа. На директора таинственного и важного предприятия Министерства атомной промышленности он был не похож. А был похож на обычного обитателя таежного поселка. В стареньких, стоптанных сапогах, пообтерханной курточке и в выношенных серых штанах. На голове красовалась заношенная заячья шапка. Впрочем, быть может, одеваться так было просто в привычке директора. Таежная жизнь не располагала к щегольству.

Поздоровались. Рукопожатие у детины было аккуратным, словно ему велели ни в коем случае не причинять вреда столичным гостям. Иванов же, наоборот, здоровался крепко, как бы стараясь утвердиться.

— Бурят? — спросил он Бато, пожимая ему руку.

Бато кивнул.

Все, кроме Шестопалова, зашли на платформу. Лейтенант махнул друзьям рукой.

— Ну я за вас спокоен! Александр Иванович вам все покажет и расскажет. Осторожнее там, Мишеня к ним не подпускай! — Последние слова были адресованы Якимову.

Якимов кивнул, нажал на кнопку, и лифт поехал вниз.

Спуск оказался долгим, перед глазами проплывали то толщи породы, то закрытые двери, ведущие, по-видимому, на подземные этажи или на выработки.

— Кто такой Мишень? — Алексей первым нарушил молчание.

Детина покосился на него, не поворачивая толстой шеи. Возможно, она у него и не поворачивалась, а просто вросла в плечи, как у волка.

— Вам лучше не знать, — небрежно ответил он.

— А что на первых этажах? — продолжал расспрашивать Алексей.

— У вас нет туда допуска, — отговорился Иванов, — там обрабатывают породу, которая содержит иванит — новый минерал, здесь обнаружено единственное месторождение на всем земном шаре.

— Иванит? — повторил Алексей. — Почему не василит? Или андреит?

— Потому что открыл месторождение иркутский геолог Иван Обручев. Собственно, он десять лет назад обнаружил новое геологическое образование — небольшой кратер непонятного происхождения на склоне сопки. Образование было около девяноста метров в диаметре, абсолютно перпендикулярное склону. Электромагнитное исследование позволило обнаружить, что под кратером находится некое огромное образование. Оно залегает на глубине в восемьсот метров и имеет сверхпроводимость. Вывод о происхождении кратера тогда так и не сделали — одни данные говорили о том, что это вулканическое образование, другие — о том, что кратер возник после падения метеорита. Против первой версии было почти полное отсутствие выделений газа из глубин, а против метеоритной версии — отсутствие метеоритного вещества на поверхности и отсутствие характерных признаков падения метеорита — форма у него, понимаете, слишком правильная была. Ровный такой конус.

Ну вот, а далее Обручев сумел найти средства и убедить власти края в необходимости провести дальнейшие изыскания. Почти шесть лет назад тут пробурили первую скважину. Нашли новый минерал. Потом опять затишье. И вот полтора года назад иванит стали добывать в промышленных масштабах. Содержание его в породе очень низкое, всего несколько граммов на кубометр породы, залегание сложное, жилы уходят во все стороны, иногда даже закольцовываются. В общем, такого минерала еще никто не видел. Иногда попадается и чистый иванит, но его крайне мало.

— А где его применяют? — спросил Алексей.

— ВПК, — сухо уронил Иванов. — Военно-промышленный комплекс. Остальное — вам не по рангу.

— Ясненько! — сказал Алексей и сразу же снова спросил: — Ну а как он хоть выглядит? А то сейчас спустимся, найдем самородок иванита килограммов на восемь и знать не будем, что это иванит.

— Как выглядит? — повторил Иванов. — Да как-как? Серенький такой порошочек. На первый взгляд никчемный.

Лифт остановился, перед находящимися на платформе людьми оказался длинный каменный коридор, освещенный небольшими светильниками, прикрепленными на стенах. Справа и слева находились двери. Якимов отвел в сторону решетку.

— Ну я вас покидаю! — сказал Иванов спецназовцам. — Дальше вас поведет Якимов. Если возникнут вопросы, на обратном пути милости прошу в мой кабинет! Да, и вот еще — руками ничего не трогать и в карманы куски породы не совать! — снова напомнил он спецназовцам. — Подсудное дело. Грамм иванита стоит от семидесяти тысяч долларов! Но все равно сбыть не удасться. — Иванов вышел из лифта на этаж, обернулся.

— Кабыхно! Иди помоги, мне оборудование из лаборатории перетащить надо в соседний кабинет.

Кабыхно беспомощно обернулся на спецназовцев, пожал плечами, мол, ничего не поделаешь, начальство, вышел следом за Ивановым, и они ушли по коридору.

Охранник снова громыхнул решеткой, закрывая ее, нажал на кнопку, лифт поехал вниз. Через несколько этажей двери исчезли, перед глазами друзей замелькали освещенные тоннели, пробитые в породе.

Алексей постарался собраться с мыслями. В голове крутилась стоимость иванита, с которой он никак не мог смириться.

«Это ж какие деньжищи! Значит, все эти домики с печками, старая котельная, отвалы за сопкой — все это ради маскировки! С космоса или с воздуха рудник должен выглядеть обычной зоной. Тут и вырубки леса, скорее всего, есть — тоже для авиаразведки. Недаром домики отапливают дровами!

Кто бы мог подумать, что здесь, в глухом углу, куда на машине и доехать-то можно только по зимнику, добывают ценнейший материал!»

Наконец, лифт остановился перед очередной норой, прогрызенной заключенными в толще породы. Наверху виднелась цифра «17». Тоннель был не освещен, словно заброшен. Якимов велел оставаться на платформе, отодвинул решетку, вышел в тоннель, закрыл решетку с другой стороны.

— Ждите здесь, я сейчас Мишеня уберу, — приказал он, доставая из кармана большой сверток.

Охранник ушел в темноту, включил рубильник, тоннель осветился. Источниками света служили небольшие светодиодные лампы, прикрепленные под потолком тоннеля. Света от них было мало, но все-таки достаточно, чтобы не натыкаться друг на друга.

— Кто такой Мишень? Собака? — спросил Алексей Бато.

— Бешеная белка! — пошутил Аюшеев. — Конечно, собака, не мутант же!

Но, словно опровергая его слова, до слуха друзей донеслось грозное ворчание, усиленное эхом, гуляющим по тоннелю. Ворчание это могло принадлежать только очень большому зверю. Друзья переглянулись. Лицо у Бато вытянулось.

— Собака, говоришь? — понизив голос, спросил Алексей. — Хорошая, видать, собака! А может, эта собака на зиму в спячку впадает?

— Однако!.. — пробормотал Бато, машинально перехватывая штурмовую винтовку вперед.

— Но-но! — рявкнул, увидев это, появившийся перед ними Якимов. — Не нервничать, спецназ! Мишеня я запер. Не вздумайте в него стрелять. Его капитан любит! Это его личный зверь. Ему местные подарили. За Мишеня оставит здесь на веки вечные.

— Че, правда, натуральный медведь?

— Натуральнее не бывает! Капитан сам приказал его сюда запустить, чтобы зэка неповадно было здесь шариться. Между нами, капитан вообще-то надеется, что голодный медведь поймает кого-нибудь из «бесов».

— Давно ловит?

— Вторую неделю.

— Вы его кормите хоть немного? Или он у вас на подножных зэка, пардон, на подножном корме?

— Я кормлю. Но не досыта. Так, чтобы все время жрать хотел.

— М-да… — Алексея передернуло.

Встретиться в темных тоннелях с голодным, отощавшим и от того еще более злым медведем — перспектива не из самых приятных. А ведь здесь могут быть еще и твари!

Сержант тоже вскинул штурмовую винтовку.

Якимов искоса глянул на «Нортон», крепче сжал в руках автомат, сдвинул в сторону решетку, освобождая проход.

— Не отставайте! Эти горизонты перестали разрабатывать совсем недавно, после того, как тут зэка пропадать стали, — рассказывал Якимов на ходу. — Так что держимся вместе, далеко не отходим! Фонари есть? Отлично. Сейчас еще выдам по шахтерке.

Друзья шли следом за охранником, и метров через двадцать Алексей снова услышал рычание и тяжелое дыхание большого зверя.

— Зверушка-то ваша в клетке или как? — спросил он.

— Да вот — сам смотри! — ответил Якимов и посветил фонарем: в темной каморке за толстой металлической решеткой виднелась морда зверя, который смотрел на пришедших темными, невыразительными глазками. На полу стояла уже пустая миска, медведь облизывался.

— А он маленький! — удивился Бато, — молодой совсем! Ему хоть года два-то есть?

— Ну я натурально при его рождении не присутствовал! — отрезал Якимов. — Че капитану подарили, то и выросло! У нас он полтора года. Да и тогда, когда дарили, он уже подросший был. Может, порода у него такая. Мелкая… Да че, маленький-маленький — вам и такого хватит! Давай поспорим: вы вдвоем против него одного? Только, чур, без ваших автоматов!

— А нож могу оставить? — вполне серьезно спросил Бато.

— Я пошутил, — сухо ответил Якимов. — Медведь не мой, капитанов. Хочешь с ним посоревноваться, договаривайся лично с Капецом.

— Ага, щас сбегаю, договорюсь… — сквозь зубы процедил Алексей.

Рядом с конурой, в которой томился медведь, стоял металлический шкафчик с касками и фонарями на аккумуляторах. Якимов надел каску, друзья взяли по большому, мощному фонарю.

— Там света дальше, я так понимаю, нет, — утвердительно сказал Алексей.

— Верно понимаешь, — Якимов посмотрел на него сверху вниз, махнул рукой. — За мной!

И они двинулись вглубь штольни.

— Эту штольню бурили машинами, — рассказывал Якимов, — видите, как стены обработаны? Следы такие? А боковые штреки, где жилы породы тонкие, вручную долбить приходится. Нет смысла тонны породы выворачивать ради нескольких кубометров.

Через пятьдесят метров фонари на стенах исчезли, людей обступила темнота. Шаги глухо разносились по каменной норе. Алексей обратил внимание, что для крепежа свода использовали специальные металлические конструкции, способные выдержать давление породы.

Рудник был ни на что не похож. В юности Алексей любил полазать по московской системе, по заброшенным шахтам Подмосковья, и даже на Урале как-то удалось полазать по старым рудникам и пещерам, но такого странного ощущения он не испытывал. Рудник был как будто живой, он «дышал», лица Алексея то и дело касалось легкое, почти незаметное дуновение ветра, откуда-то издалека слышались шорохи, вздохи и странный шелест, как будто кто-то или что-то тихонько, стараясь оставаться незаметным, следовало параллельно пути людей по другим штрекам и штольням.

— А выходы на другие горизонты тут есть? — спросил Алексей. — Или только шахта лифта?

— Конечно, есть! — Якимов снисходительно покосился на Алексея. — Во-первых, вентиляция, во-вторых, есть еще грузовые лифты. Они выходят на верхние горизонты.

— А мы сейчас куда уходим, в какую сторону? Под гору или в сторону реки?

— Вдоль реки.

— А обвалы часто бывают?

— Бывают, — нехотя подтвердил Якимов.

— Ясненько! — бодро ответил Алексей, водя лучом фонаря по стенам коридора.

По бокам стали появляться узкие черные штреки. Пол неожиданно пошел вниз, появилась узкоколейка. Пришлось идти гуськом. Первым топал Якимов, за ним — Алексей, замыкал шествие Бато. Алексей заметил, что друг то и дело отстает, останавливается, словно прислушиваясь, потом быстрыми шагами догоняет товарищей.

— А где именно пропадали заключенные? — наконец, спросил Бато у охранника.

— Там подальше, справа, штрек есть, — ответил Якимов, — я покажу. Вроде там несколько человек пропали. Посм о трите. Но так-то там нет ничего. Забой да забой. Тупик.

— А как насчет тут полазать? — Бато посветил в ближайший штрек.

Якимов остановился, направил луч фонаря внутрь низкого штрека. Черная нора уходила вправо и вниз и напоминала известную кроличью нору. Вот только вряд ли в этой норе их ждал доброжелательный Чеширский кот! Скорее, тут могла поджидать та жуткая тварь с вывороченными назад коленками.

«Бррр!»

Над норой было четко выведено светоотражающей белой краской «17-Пр 9».

«„Семнадцать“ — это этаж или горизонт, — прикинул Алексей, — „Пр“ — явно справа, а „9“ — просто номер отворота. Хотя… Как тогда нумеруют штреки, уходящие вверх или вниз?»

Бато незаметно толкнул его локтем в бок.

Якимов, тяжело вздохнув, посмотрел на свою новенькую черную форму охранника с яркими оранжевыми нашивками. Форму пачкать не хотелось.

— Хотите — лезьте туда! Я вас здесь подожду! Да там, скорее всего, ничего нет. Тупик да и все.

— Ни фига се провожатый выискался! — разозлился Алексей, поудобнее перехватывая «Нортон». — Может, тебе вообще лучше было наверху остаться? И безопаснее к тому же! Давай показывай! Может, там еще пара-тройка медведей бегает! Может, порешите нас здесь, а сами наверх доложите — ай-ай-ай! Глупые москвичи сами виноваты, что их утащили страшные инопланетяне!

Якимов, опешив, посмотрел на друзей. Бато занимал удобную позицию позади него, Алексей — стоял прямо перед ним, направив ствол штурмовой винтовки ему в грудь, и был готов передернуть затвор. Автомат охранника болтался за спиной. Огрызаться было невыгодно, и охранник, согнувшись в три погибели, молча полез внутрь штрека. Алексей нырнул следом.

Спецназовцы находились в более выгодном положении: защита на куртке и на штанах давала возможность ползать где угодно сколько угодно долго. Конечно, наколенники, налокотники и вставки в перчатках не были предназначены для прогулок по штрекам, но это было лучше, чем обычная форма охранника, быть может и сшитая из грубой ткани, но абсолютно не предназначенная для передвижения ползком.

Буквально через двадцать метров штрек стал таким низким, что все трое то и дело стукались касками о шершавый потолок. Потом они проползли еще столько же, и охранник остановился.

— Ну вот, я же говорил, что тут тупик! — пропыхтел он.

Алексей отодвинул его в сторону, пролез вперед, посветил шахтеркой. Да, штрек заканчивался тупиком.

— А что, Якимов, — спросил он, — семнадцатый — самый нижний горизонт? Ниже нет?

— Нет, — ответил Якимов, и Алексей сразу понял, что охранник врет.

— А если подумать? — Алексей направил в глаза Якимову яркий свет шахтерки, прижал фонарь охранника ладонью к стене. Автомат Калашникова по-прежнему висел у Якимова за спиной. Бато, опять находившийся позади охранника, привалившись к стене, намеренно медленно вытащил нож: послышался взвизг клинка, вынимаемого из ножен. Алексей не видел, но точно знал, что Бато занялся любимым делом — чистил ножом ногти.

Якимов испугался.

— Вы, мужики, меня уже, считай, зарезали! И нож не понадобился! Меня же Шива порвет, как Мишень старую телогрейку!

— Кто такой Шива? — спросил Алексей.

— Да Шестопалов!

— А мы ему не скажем! — спокойно прозвучал сзади голос Бато. — Камеры вы у нас сами забрали. Аппаратуры вашей шпионской здесь нет. Не хватает, видать, на весь рудник. Так что, сам не стуканешь, никто не узнает! Давай колись, что там внизу?

— Да нету там ничего, — пытался отговориться Якимов, — просто еще несколько штольней и все. Кубометры породы, темнота. Оно вам надо?

— Надо! — твердо сказал Алексей. — Проведешь нас в самый низ! И давай сюда «Калаш», он тебе не понадобится, пока мы рядом! Только медленно.

Охранник нехотя отдал оружие. Алексей удовлетворенно принял автомат, закинул его за спину.

— Ай, молодец! А теперь я еще вот это себе возьму, — Алексей забрал у охранника гарнитуру связи. — Вот так. Ну что, возвращаемся? Бато, давай первым, я — замыкающим.

…Странное дело, но, как только Алексей оказался последним, так ему стало мерещиться, что сзади в темноте кто-то есть. Ощущение это было настолько сильным, что он даже начинал слышать за шорохом одежды и собственным дыханием какое-то шуршание, неясные звуки позади. Он несколько раз обернулся и посветил в темноту, но увидел только грубо обработанные стены, в которых посверкивали вкрапления.

«Ерунда! Мерещится».

Алексей не мог вспомнить ни одного подземелья, где ему так явственно казалось, что они в темноте не одни! Надо держать ухо востро! Просто так мерещиться не будет. Значит, точно что-то есть! Он вдруг представил себе, как какой-нибудь заключенный проводит тут, в темноте, оставшиеся ему месяцы жизни и знает, что никогда больше не выйдет на свободу, что помрет здесь, в шахтах или на больничной койке под присмотром лепилы Федулова, чье одутловатое лицо будет последним, что он увидит в этой гребаной жизни, и похоронят его за оградкой на кладбище с романтичным названием «Березовая роща», и ему стало тоскливо.

— А сколько у зэка смена длится? — громко спросил он.

— Двенадцать часов, — глухо ответил Якимов, — два дня в день, отсыпной, два дня в ночь, отсыпной, два выходных. Все как у белых людей.

— Ага, прям как у белых?

— Ну почти… Иногда мрут они один за другим. Тогда — да, — приходится и за того парня поработать, пока новых не пришлют.

— Ясненько…

Вывалились в основной тоннель. Якимов первым делом начал отряхиваться.

— А как зека в этой грязи и в темноте батрачат? — спросил охранника сержант.

— А как мы сутками батрачим — их охраняем! — взвыл Якимов. — Да на морозе в минус сорок пять! А?

— Действительно… — согласился Алексей. — Только вас кормят, поят и воевать не отправляют. Здесь все же лучше, чем на фронте с шахами чирикаться! Верно? — Он зло оскалился.

— Ладно, чего ты взъелся? — осадил друга Бато. — Лучше пусть покажет ходы вниз. Очень мне интересно, что они там прячут? Может, там золотишко? Или святой Грааль? Или ворота в ад откопали? Вот оттуда эти черти и прут!

Якимов, заслоняясь рукой от фонарей спецназовцев, с опаской оглянулся, словно в тоннеле, кроме них, мог находиться кто-то еще. Лицо исказилось от страха.

— Пацаны, вы че? Скажете тоже… Ворота какие-то адские!

— Значит, точно ворота! — уже без тени юмора сказал бурят. — Давай веди, Сусанин!

— Я не Сусанин! Якимов я! — вскрикнул охранник.

— Наконец-то познакомились, — проворчал Алексей. — Вперед!

И они двинулись в темноту.

Алексей снова шел замыкающим, то и дело светил по стенам. В толще камня в ослепительно-белом луче фонаря вспыхивали искры.

— Якимов! — окликнул Алексей охранника. — Ненароком не знаешь, что это за… — Охранник обернулся, приостановился.

— Вон! — Алексей посветил фонарем.

В камне стены виднелись многочисленные прозрачные зеленоватые вкрапления, очень похожие на вулканическое стекло.

— А, это… Че, думаешь, изумруды? Куда там… Это тектиты, Иванов говорит, возникают в земле под давлением. Если в породе попадаются, их отбирают в процессе обработки, потом продают, а специально не добывают — они не ценятся.


…Путь в нижние горизонты проходил по шахте вентиляции. Где-то далеко наверху шахты ныли насосы, принудительно качали воздух. Спускаться пришлось по узкой металлической лестнице. Первым полез Якимов, следом — спецназовцы. Вступая на лестницу последним, Алексей посветил наверх, но не увидел ничего, кроме темноты. Кажется, они были очень глубоко. Звуки в шахте отдавались эхом и усиливались. Бряцание оружия, шуршание одежды, пыхтение Якимова — все казалось чересчур громким. Алексей прислушался, ему снова показалось, что за звуками, которые издают они, и за далеким гудением насосов слышится шорох, шелест, словно по стенам шахты ползают огромные летучие мыши. Он даже остановился и снова светанул лучом фонаря вверх, но в шахте, конечно, никого не было. Скорее всего, с Алексеем злую шутку играл поток воздуха, поднимающийся снизу, или сюда проникали звуки с других штреков и тоннелей, где не прекращалась работа.

Спустившись метров на тридцать, Якимов вступил на узкую площадку, открыл люк, посветил в круглое отверстие, ведущее в темноту, полез туда. За ним осторожно последовал Бато, а потом, посветив вокруг себя, пролез в отверстие и Алексей.

— Стой! — скомандовал он впереди идущим, как только почувствовал под ногами твердый камень. — Якимов! А куда уходит вентиляционная шахта? Там ведь еще метров пятьдесят вниз?

— Никуда, — ответил Якимов. — Ее просто делали с запасом на будущие штреки. А потом бур сломался, и дальше бурить не стали. Ждут запчасти.

— Ясненько… Ну давай показывай, где тут зэка пропадали.


Они оказались в темном тоннеле. Стены были из точно такой же серой породы, в толще которой в луче фонаря посверкивали тектиты. Якимов после некоторых колебаний двинулся вперед.

Алексей сразу же понял, что этот тоннель отличается от предыдущего. Здесь он сразу же почувствовал гнетущее ощущение близкой опасности. Что встревожило его — еле уловимый запах тления? Явственно различимые шорохи за спиной? Или тьма, клубившаяся в углах, — такая черная и густая, что ее не смогло разогнать даже освещение на стенах тоннеля, которое включил Якимов, как только они добрались до рубильника? Что-то неуловимое висело в душном, сыром воздухе штрека.

Когда зажегся свет, они выключили шахтерки, экономя аккумуляторы.

Алексей почувствовал, как от ощущения близкой опасности начинает ныть шрам под лопаткой — старая рана, полученная давным-давно в рукопашной с китайцами. Верный признак надвигающейся беды.

Он передернул затвор, вскинул штурмовую винтовку на уровень глаз.

Лязг металла прозвучал в тишине тоннеля угрожающе. Якимов буквально подпрыгнул на месте, обернулся, и в тот же миг затвор передернул идущий впереди Бато. Якимов хотел было что-то сказать, но Алексей прижал к губам палец.

— Вперед, — одними губами приказал он. — Покажи нам штрек, который залегает глубже всех. Веди!

И они снова пошли вперед. Наконец, охранник остановился возле довольно широкого штрека, уходящего влево и вниз. Включил еще один рубильник, тоннель осветился зеленоватым свечением ламп.

— Здесь! — Якимов обернулся к Алексею, и при слабом свечении светодиодов сержант увидел, что лицо охранника перекосило страхом.

— Мужики, делайте со мной чего хотите, я туда не полезу!

Алексей оттеснил его плечом в сторону.

— Ну и ладно. Жди здесь!

И они вдвоем с Бато шагнули внутрь, не опуская винтовки. Якимов остался снаружи.

— Эй, автомат-то отдайте!

Алексей снял с плеча и вернул охраннику автомат.

Штрек представлял собой широкую — метра в три с половиной — нору, круто уходящую вниз. Грубо обработанные стены были покрыты тонким слоем инея. Стало так холодно, что изо рта вырывались клубы пара. Вдоль стены шел толстый силовой кабель, где-то впереди, Алексей это явственно слышал, гудел небольшой трансформатор.

— Надеюсь, ты знаешь, куда лезешь, — тихо сказал Алексею Бато, когда Якимов уже не мог их слышать.

— Не уверен, — так же тихо ответил ему Алексей.

— А если не уверен, — прошептал Бато, и шаг его стал неслышным и медленным, словно бурят скрадывал зверя, — надо вернуться.

— Не уверен, но знаю, что осмотреть надо все! — твердо возразил ему Карабанов, ступая так же осторожно по неровной поверхности пола.

— Надо, значит, надо! — пожал плечами Аюшеев, продолжая двигаться вперед почти на цыпочках, словно танцуя. Следом за ним по стене скользила черная расплывчатая тень. Тень была толще Бато, но тоже целилась в темноту из автомата.

Впереди, на стене штрека, показался трансформатор.

Алексей покосился на свою тень. Тень была на месте, но в какое-то мгновение Алексею показалось, что она словно бы пошла рябью. Удивиться он не успел. Сзади что-то громко затопало. Спецназовцы одновременно развернулись, приготовившись дать отпор любой твари, которая могла появиться в штреке, но это оказался Якимов, решивший догнать спецназовцев.

— Че-то сачково мне там! — признался он, отдуваясь после бега. — Я лучше с вами!

Но Алексей уже не смотрел на него, Алексей смотрел за спину Якимову. Там, на стене штрека, один за одним гасли светодиодные фонари, и все ближе к друзьям подступала плотная, черная, совершенно космическая тьма…

Какое-то мгновение Алексей смотрел на это, понимая, что такого по всем законам физики быть не должно, и положил палец на курок. Глаза Якимова расширились от понимания того, что за его спиной происходит нечто странное. Охранник обернулся назад, и тут погас фонарь рядом с ним. Но за секунду до этого Алексей явственно увидел, как за Якимовым из воздуха, из ниоткуда, вырастает огромный черный силуэт твари. Твари с коленками назад!

Мгновения растянулись в минуты.

Сначала из воздуха, будто проткнув какую-то невидимую поверхность, обозначенную легкими статическими разрядами, вынырнула страшная кроваво-красная морда, а потом уже прорисовалось тело. Алексей нажал на курок, стараясь не попасть в Якимова, и тут свет погас окончательно.

— Вниз! — заорал Алексей Якимову, снова и снова нажимая на курок «Нортона», в горячке не успевая включить фонарь. — Вниз!

В темноте мелькали вспышки выстрелов.

Охранник быстро внял такой горячей просьбе и кулем свалился Алексею под ноги. Сзади ударил луч света — это Бато включил «тактику», [10]— и Алексей онемел. Над лежащим на полу Якимовым стояла тварь с нечеловеческой большой, вытянутой головой, с вполне человеческим телом и с длинными, когтистыми руками-лапами. Этими лапами она поднимала с пола упирающегося охранника, и усилия здоровяка казались смехотворными по сравнению с мощью твари, а ведь из него одного можно было слепить двух спецназовцев! Тварь явно намеревалась утащить Якимова. Сзади раздались выстрелы Бато. Алексей перенес руку на курок подствольного дробовика и, рискуя задеть Якимова, выстрелил.

— На тебе, сука!

Отдача ударила в плечо. Нет ничего лучше в таких случаях старого доброго двенадцатого калибра!

Алексей думал, что твари сейчас придет конец, но она вдруг завизжала, метнулась прочь и на глазах у изумленных спецназовцев растворилась в воздухе, словно ее и не было!

Сзади удивленно выругался Бато. Замысловатое ругательство повисло во внезапно наступившей тишине. Алексей, наконец, включил тактический фонарь и фонарь на шлеме. Остро запахло порохом, в лучах света плавала еле заметная дымка.

Спецназовцы, сделав друг к другу шаг, встали спина к спине, сквозь прицелы штурмовых винтовок осматривая штрек в обе стороны. На полу зашевелился Якимов.

— Да вставай же ты! — сквозь зубы процедил Алексей. — Чего расселся?

Якимов поднял голову, и на мгновение Алексею показалось, что у того нет глаз — только две огромные черные дыры, но — слава Богу! — это только показалось! Охранник с трудом поднялся на ноги. Кажется, он был цел и невредим. Зубы у него лязгали от страха, руки-ноги ходили ходуном. Ствол автомата Калашникова, который он, наконец, сумел вытащить из-за спины, прыгал. Он попытался передернуть затвор. Алексей выругался, отвел ствол «калаша» в сторону: еще подстрелит ненароком!

— Не можешь стрелять, сядь на пол и сиди!

Якимов со стоном, больше похожим на всхлип, опустился у стены. Кажется, он был рад такому предложению — его не держали ноги.

— Леха! Справа! — крикнул сзади Бато, и Алексей едва успел среагировать.

Тварь материализовалась из воздуха, словно Мефистофель, прямо напротив него, и сцапала бы Алексея, если бы он уже не был готов к бою. Он снова нажал на курок, почти в упор всадив очередь в морду монстра. Тварь отпрянула, отдернула лапы и метнулась по тоннелю мимо Алексея и Бато.

— Вниз! — рявкнул Алексей.

Бато упал на колено. Вдвоем они проводили монстра выстрелами. И снова тот исчез, отбежав от друзей всего на несколько метров. Алексей не был уверен, но ему показалось, что они все-таки ранили тварь!

— Однако прыткие черти! — сказал Бато и сплюнул на пол, поднимаясь.

Где-то невдалеке посыпалась порода.

«Не завалило бы!» — мелькнуло в голове у Алексея.

Не успели они опомниться, как рядом благим матом заорал Якимов. Это за ноги тащил его по полу тоннеля очередной возникший из воздуха монстр. В перекрещенных лучах света Алексей отчетливо видел, как здоровяк-охранник старается руками вцепиться в равнодушный камень пола. И в тот же миг сзади раздался шорох, а затем удар приклада и очередь — это Бато откинул прочь другого монстра, норовившего вцепиться ему в плечо, и отогнал его прочь выстрелами.

Теперь бой шел с двух сторон.

Алексей снова взялся за дробовик. В несколько прыжков догнал тварь, тащившую Якимова, всадил в нее четыре заряда картечи!

— Сдохни! Сдохни! — приговаривал он при каждом выстреле.

Тварь вроде бы начала оседать на каменный пол, но в следующий момент бросилась на четвереньках прочь и растаяла в воздухе! От ужаса вопил и корчился на полу штрека Якимов, сучил ногами. Пол штрека заливало черным. Что это? Кровь? Да, кровь. Чья?

— Якимов ранен! — крикнул Алексей Бато, но тот не ответил.

Алексей обернулся.

Бато из последних сил сдерживал навалившегося на него монстра, отгородившись от него «Нортоном». Алексей метнулся на помощь другу, в упор выстрелил в тварь из подствольника. Второй выстрел он произвел уже в воздух. Мутант, инопланетник или черт снова растаял!

— Живой? — Алексей рывком поднял Бато на ноги. — Ранен?

Бато жестом дал понять, что все нормально, он не отрывал глаз от штрека, напряженно вглядывался в уходящий вниз каменный коридор.

Наступило временное затишье. Алексей, оглядываясь, искал выход из ситуации. Отступать он не привык, но, видно, иначе было нельзя.

— Двигаемся к штольне! — скомандовал он.

Якимов замотал головой, тыча рукой в ногу и показывая, что идти не может. Алексей мельком глянул на его ногу. Наверняка царапина.

— Иди! — рявкнул он на Якимова. — Сам иди! Не дотащим!

Странное дело, но стоило ему заорать, как Якимов вскочил на ноги и, прихрамывая, бросился к выходу из штрека. За ним, то и дело оглядываясь и ни на секунду не опуская оружия, отступали спецназовцы. Алексей кожей ощущал, что за ними следят, следят, но почему-то не нападают!

Они вывалились в освещенный основной тоннель, словно вынырнули из неизведанных глубин космоса. Сейчас Алексей был готов поверить во что угодно — в инопланетян, в чертей, в мутантов! В оборотней! В ад! В черные дыры! В гномов! В орков! В любую чертовщину, которую только мог придумать воспаленный мозг сказочников. Он хотел было свернуть направо — к вентиляционной шахте, но Якимов вдруг замахал руками и — наконец-то! — заговорил, вернее, заорал:

— Туда! — Он махал в другую сторону. — Там грузовой лифт! Аварийный! Можно вызвать!

До лифта добежали бегом. Якимов снова и снова в отчаянии жал на кнопку, испуганно оглядывался — ожидал нападения. Широкая грузовая платформа была где-то совсем рядом, на нижних уровнях рудника, и пришла быстро. Но когда Якимов и Аюшеев, который его поддерживал, шагнули на платформу, и осталось только нажать на кнопку, чтобы уехать с этого проклятого места, Алексей сделал шаг назад.

— Леха! Ты чего? — прохрипел Бато.

— Вези его к Федулову, я буду позже! — Алексей, протянув руку, нажал на кнопку первого этажа, сделал шаг назад, когда платформа вздрогнула и пошла вверх.

Бато сделал движение, чтобы остановить платформу, но Алексей показал ему крупный, тяжелый кулак, увеличенный перчаткой с накладками.

— Это приказ!

Лицо Бато стало сердитым, и на миг Алексею показалось, что друг сейчас спрыгнет с платформы, но лифт стремительно ушел вверх, и Аюшеева заслонила поднимающаяся платформа.


…Карабанов остался в одиночестве. На мгновение обернулся, но кругом было тихо. Вдаль по стене уходил силовой кабель, наверху замирало гудение лифта, сверкали в стенах проклятые тектиты, похожие на зеленые глаза подземных чудовищ.

Не опуская винтовки, Алексей быстро двинулся по тоннелю: он шел к шахте вентиляции. Возле уже знакомого штрека замедлил шаги, осторожно заглянул внутрь, но не увидел ничего необычного — освещение горело, вниз уходил обычный, похожий на десятки других, широкий коридор. Алексей бочком-бочком прошел мимо и почти бегом добрался до вентиляционной шахты.

В шахте он посветил фонарем вверх и вниз, убедился, что никого нет, выбрался на узкую металлическую лестницу. Он понимал, что может в любой момент оказаться в ловушке, но тем не менее полез вниз, а не вверх. Ему надо было посмотреть, чем заканчивается шахта. У него было предчувствие, что больше ему сюда спуститься не дадут.

Шахта, к разочарованию Алексея, закончилась тупиком. Алексей включил шахтерку, которая светила широким лучом, осмотрелся, посветил на стены, потом на пол. Вверх уходил серый камень стен, под ногами похрустывала щебенка. В луче фонаря возле ботинка что-то сверкнуло. Алексей наклонился, аккуратно взял сверкнувший предмет двумя пальцами, выпрямился, внимательно рассмотрел. Кажется, это был обломок бура. Алексей пошевелил камешки на дне шахты ногой и без труда нашел еще несколько обломков покрупнее. Он с трудом представлял себе буры, которые могли бурить такие огромные шахты, но наверняка это делали мощными большими машинами. Бур должен быть гигантским. Что же могло его повредить? Алексей внимательно осмотрел дно колодца шахты и вдруг что-то сообразил. Опустился на колени, руками отгреб в сторону слой щебенки. Внизу, под камнями, Алексей сначала нащупал, а потом и расчистил ладонью абсолютно ровную, гладкую поверхность!

Он находился на гигантском, до блеска отполированном металлическом зеркале. В луче шахтерки на него смотрело черное чужое лицо. Красавец! Алексей наклонился, дыхнул на поверхность. Зеркало на мгновение замутилось дымкой, но тут же очистилось. Алексей приник к поверхности, полагая, что за зеркалом может быть некое пространство, но поверхность, увы, была непроницаемой.

Что за объект находился перед Алексеем? Полированная поверхность такой величины могла быть зеркалом огромного астрономического телескопа, если только миллионы лет назад, когда формировались все эти слои породы, были такие телескопы! Но зеркало — вещь хрупкая, а этот объект явно привел к аварии бурильной установки! Какова должна быть твердость материала, чтобы алмазные буры лопнули, не выдержав давления?

Или же это могла быть, например, поверхность межпланетного корабля, упавшего на Землю миллионы лет назад! Алексей попытался себе представить такое, но мозг отказался вообразить хоть сколько-нибудь достоверную ситуацию, подсовывая картинки из компьютерных игр и фильмов, и Алексей понял, что не может себе этого представить. То есть вообще-то представить можно было, фантазия у Алексея была богатая, но даже в мыслях нельзя было допустить, чтобы это могло оказаться правдой.

Он посидел какое-то время, по-прежнему глядя на свое собственное отражение, а потом встал, тщательно засыпал поверхность камнями и полез по лестнице наверх…

Подниматься по шахте он не стал — поехал на грузовом лифте, хотя для этого ему пришлось снова пройти мимо злополучного штрека.


…— Есть какие-то соображения? — спросил Алексей Бато, когда они уже глубокой ночью просматривали запись событий в руднике, которую Алексей сделал маленькой камерой-шпионкой. Изображение то и дело прерывалось, подергивалось полосами помех, но, в принципе, видно было неплохо. Бой, конечно, был неясен: чаще виднелись каменные стены, потолок и пол штрека, чем нападавшие монстры.

Остаток вечера они отвечали на неприятные вопросы капитана, а первую половину ночи ждали своей дальнейшей участи, запертые в какой-то каморке на первом этаже управления. Оружие у них, впрочем, так и не отобрали. По-видимому, капитан имел серьезный разговор с Москвой, после чего друзей выпустили. В животах урчало, столовая, ясное дело, была давно закрыта, комната в домике выстыла. Пришлось растапливать печь, открывать и разогревать тушенку. Пока Алексей занимался этими простыми и необходимыми вещами, Бато залез в Интернет, нашел информацию по Джугоякскому кратеру.

— Смотри! — Он продемонстрировал Алексею рисунок-схему. — То, что ты нашел и обо что сломался бур установки, — всего лишь неизвестное геологическое образование. Может, эта штука — чистейший иванит или как там его? А может быть, это что-то другое, и при реакции этого материала с основной породой за миллионы лет и образовался этот самый иванит? Или там были еще какие-нибудь факторы? Например, выброс магмы по трещинам в породе или каких-нибудь вулканических газов?

Алексей размышлял, глядя, как огонь лижет сухие лиственничные дрова.

— Посмотри-ка лучше, что такое тектиты, — Алексей закрыл дверцу печки, поднялся с корточек, вытащил из рюкзака галеты, подошел к столу. — Сдается мне, что они имеют совсем не вулканическое происхождение. Что-то я такое видел по телику.

— Где? — удивился Бато. — Смотрел канал «Моя планета»?

— Не-а… Передачу «В мире животных»! — Алексей с удовольствием облизал ложку из-под тушенки, снял с печки армейский котелок, в котором закипела вода, всыпал в нее чаю. — Я думаю, что там, внизу, лежит космический корабль, — Алексей невольно понизил голос, прислушиваясь к тому, что происходит в другой половине дома, у майора Болтаева. Там было тихо. — И для этой мысли, как ты сам понимаешь, есть веские основания — от инопланетных монстров, которые проходят сквозь стены, как нож сквозь масло, и тают в воздухе, как библейские духи, до странных всполохов над колонией. И никак в твою теорию геологической линзы все это не вписывается!

— Ох-хо-хо… — удрученно вздохнул Бато, взял галету с намазанной на нее тушенкой, откусил так, что за ушами отчетливо хрустнуло. — Не нравится мне твоя мысль…

— Мне она тоже не нравится! — отрезал Алексей. — А что делать?

Через пять минут они выяснили, что такое тектиты.

— Кратко о тектитах, — читал вслух Бато. — В переводе с греческого «тектос» означает «плавленый». Эти стекляшки, черные или темно-зеленые, с незапамятных времен использовались людьми в качестве украшений… Так… Если сравнивать тектиты с земными породами, то по внешнему виду они ближе всего подходят к вулканическому стеклу, а по химическому составу относятся к осадочным и кислым изверженным породам. В Европе их находят только в Чехословакии и в Германии, на территории Средней Азии их обнаружили лишь в кратере Жаманшин, возле Аральского моря. Особенно много тектитов в Юго-Восточной Азии, на Филиппинах, в Индонезии и в Австралии.

— Дальше! Давай дальше! — нетерпеливо подгонял его Алексей. — Откуда они берутся?

— В тектитах выявлены изменения, сопутствующие космическому излучению. Это позволило ученым заявить: у тектитов космическое происхождение. Быть может, тектиты не что иное, как сцементированное льдами вещество комет.

— Кроме этого, — продолжал Бато, — существует теория о том, что тектиты образуются при — внимание! — ударе о землю метеоритов! То есть это земные образования, которые возникли при воздействии огромного давления и температуры.

Еще одна теория говорит о том, что тектиты возникают в толще Земли под воздействием давления, но в них отсутствует остаточная намагниченность, которая свойственна земным породам. Короче, происхождение тектитов до сих пор не выяснено. — Бато оторвался от экрана коммуникатора, глянул на Карабанова. — Все ясно. Дело близится к финалу, надо выпить люминалу. Лучше бы нам на юга, шахов бить… Там что самое плохое могут сделать? Ну голову отрежут, так это же быстро… А что делают эти «инопланетяне», это же ни одному больному разуму представить не под силу!

Внутренне Алексей был полностью согласен с другом…


…Несмотря на события ночи, утром все равно пришлось вставать рано. На утреннем построении Алексею пришла идея прочесать округу в поисках следов монстров, нападавших на людей. Идея была отличной, но нужно было раздобыть лыжи.

— Найдем! — хмуро ответил им Кабыхно, которого они встретили в столовой. — Лыжи здесь не проблема. Какие нужны? Беговые или охотничьи?

— Лучше охотничьи, — ответил Карабанов, — не по лыжне пойдем, по лесу.

— А куда навострились?

— На прогулку, — уклонился от прямого ответа Алексей.

— А-а… Все приключения на свою задницу ищете? — Кабыхно сосредоточенно поглощал кашу. — Че вы вчера натворили? Зачем Якима подставили? А? Яким неплохой был мужик. Ребенок у него в Иркутске родился на днях, — Кабыхно зло глянул исподлобья. — Че он вам сделал? Не в тот тоннель повел?

Бато фыркнул в ответ на эти слова и повернулся, чтобы отойти от столика, но Алексей отодвинул свободный стул, сел рядом с охранником.

— Якимов умер? Когда?

— К утру. В фельдшерском пункте у Федулова, — нехотя ответил Кабыхно.

— От чего? У него на ноге всего-то царапина была! Ерунда! Не мог он умереть от такого! — Голос Алексея был полон неподдельного сочувствия, и Иван перестал есть, вздохнул, посмотрел в глаза Алексею.

— «Куда мой мед деваться мог, ведь был полнехонький горшок!» [11] — ядовито процитировал Кабыхно. — Не мог, а все-таки умер, — тихо добавил он. — Федулов говорит, ураганная гангрена. Антибиотики не помогли.

Алексей переглянулся с Бато.

— И что, Иван, люди считают, что это мы виноваты?

— Люди, сержант, считают только то, что видят своими глазами. Вы вчера с Якимовым вниз спускались, а сегодня он мертв, а кто там его порвал — тварь какая или кто-то из вас, этого никто не знает.

— Ясно. Ну лады! — Алексей поиграл желваками, поглядел вокруг. Охранников в столовой было мало, в основном здесь завтракали новобранцы из роты Болтаева, несколько вохровцев сидели за столиком у выхода. Один из них заметил взгляд Алексея, отвел глаза, толкнул локтем другого, на спецназовцев заоглядывались, зашептались, потом разом отвернулись, заработали челюстями.

— Лыжи дашь?

— Лыжи дам, — ответил Кабыхно, — а проводника вы не найдете. Нет, если капитан прикажет, какая-нибудь дурилка с вами пойдет. А вам нужна дурилка-то эта? Ни спеть, ни станцевать, ни с тылу прикрыть?

— Дурилка не нужна, — удрученно хмыкнул Алексей. — Без дурилки обойдемся! На фиг нам балласт?

— Куда идти-то хотите?

— Да так, по окрестностям погулять, — снова уклонился от прямого ответа Карабанов.

— Ясно. Лыжи будут. Вы же все равно не пойдете раньше, чем солнце взойдет? А солнце взойдет не раньше чем через час, а из-за гор появится еще позже.

— Ясненько! — Алексей покивал. Встал со стула, аккуратно поставил его назад, кивнул другу, мол, айда!

Они, не торопясь, прошли мимо жующих новобранцев, на чьем аппетите нисколько не отразилась смерть товарищей, мимо глядевших им в спины охранников, поставили подносы на стол, принялись за еду.


…Идти решили сначала вверх, вдоль реки Джугояки, севернее рудника, потом — свернуть на запад и пройти вокруг горы, перевалить через нее западнее рудника и, проделав путь вдоль цепи гор до самого поселка Новая Нерха, вернуться в поселение по берегу реки.

Вышли налегке, едва только солнце показалось из-за сопок. Под удивленными взглядами встречных охранников протопали по дорожкам к реке, там нацепили лыжи и пошли сначала по снежной целине в негустом ольшанике, а потом вышли на лед реки и двинулись вверх по течению. Снегу в долине было не много, мало его было и на реке, и это значительно облегчало продвижение. Они быстро умахали далеко от рудника. Широкие охотничьи лыжи, которые им выделил Кабыхно, были отличными — нетяжелыми, подбитыми камусом, они не скользили на склоне и хорошо держали на поверхности плотного, заветренного снега.

Алексей зорко смотрел по сторонам, успевал любоваться открывающимися видами зимнего леса, взглянуть на голубоватые сопки, на местами обнажившийся зеленоватый хрустальный лед на реке, на прозрачный ольховник, тянувшийся вдоль берега, на сосны с клочковатыми шапками слежавшегося, по-весеннему тяжелого снега. Кругом стояла вековая тайга — места таинственные и безлюдные, полные пушного зверя, неведомых птиц и лесных духов. И «бесы» тоже где-то здесь обитали, это Алексей помнил каждую секунду. Что же это за твари такие, что и в руднике, и в лесу, рядом с поселком, чувствуют себя хозяевами?

Бато тоже смотрел вокруг: снег для него был открытой книгой, по которой он так соскучился на военной службе: вот здесь в бочаге живет ондатра, вот ее следы, а здесь в ольшанике обитает семейство соболей. Слишком близко к жилью, наверное, совсем молодые, сеголетки. А вон там, на ровном месте, где из-под снега торчит рыжеватый бурьян, мышковала лисица…

Бато прислушивался к звукам, доносившимся из чащи: где-то вдалеке сердито затрещала белка, сразу же встревоженно вскрикнула сойка, но тут же смолкла. Он потянул носом воздух. Несомненно, пахло близкой весной — прелой листвой, землей, талым снегом и еще чем-то неуловимым, что сразу заставляет человека понять: тепло не за горами.

Противоположный берег Джугояки был скалистым — отвесные скалы в лучах солнца, карабкающегося все выше и выше по небу, казались красными, склоны горы выше скал поросли лесом, а на лысых вершинах лежал снег.

…Из-за поворота реки навстречу лыжникам показалась цепочка из трех оленей. Вожака за повод вел низенький человек в шапке-ушанке и в старенькой парке. Второй и третий олени были нагружены. Когда животные оказались на чистом, гладком льду, они стали скользить, смешно перебирая короткими ногами. В конце концов, последний олень упал, за ним на лед, забавно взбрыкнув ногами, хлопнулся и второй олень, вожак же, поддерживаемый за узду человеком, устоял на ногах.

Друзья рассмеялись, издалека глядя на эту забавную сцену. Человек отцепил второго и третьего оленя, помог вожаку дойти до снега, вернулся ко второму оленю, потянул за узду. Повинуясь человеку, олень осторожно, то и дело оскальзываясь, поднялся на ноги и, перебирая ногами, последовал за человеком. Труднее всего пришлось с третьим оленем. Он сначала неуверенно встал на ноги, но снова упал, опять поднялся и опять упал. Наконец, человеку это надоело, он просто взял оленя за узду покрепче и отбуксировал животное туда, где лед был покрыт слоем снега и где олень мог уже без труда подняться на все четыре ноги.

Олень скользил по льду на животе за каюром покорно, словно человек тянул за собой не вьючное животное, а огромный, тяжелый меховой рюкзак. Скорее всего, эта ситуация повторялась не в первый раз, и каждый из них знал, что будет дальше. На снегу олень, как ни в чем не бывало, встал, отряхнулся, смешно подергивая коротким хвостиком, и покорно позволил пристегнуть себя к собрату.

Человек заметил друзей сразу же, как только появился из-за скалистого поворота реки, однако виду не подавал, занятый своим делом. Но как только караван был приведен в порядок и мог двигаться дальше, он сменил курс и пересек неширокую здесь Джугояку.

— Здравствуйте! — сказал он друзьям. — С рудника? Или с поселка?

— С рудника, — ответил Алексей, пожимая ему руку.

— Николай! — сказал человек.

— Алексей, — представился Карабанов.

— Бато, — Аюшеев тоже пожал руку новому знакомому. — А вы, я вижу, с добычей?

— Да, — согласно кивнул головой Николай, — изюбря спромышлял да белок несколько штук.

— А куда ходил? — спросил Алексей.

Николай зыркнул на него черными глазами, чуть приподнял брови.

— Да тут недалеко, — уклончиво сказал он.

Алексей сообразил: Николай не доверяет незнакомым людям, но уточнять не стал. У охотников свои причуды.

— А там, где был, хоть спокойно, никакие зверушки не бегают?

По лицу охотника сразу стало понятно, что тот смекнул, о чем говорит спецназовец.

— Спокойно все, — после короткой заминки уверенно ответил Николай. — А! — Охотник хлопнул себя ладошкой по лбу. Рука у него была загорелая, морщинистая. — Вы, наверное, новые охранники, да? А щас куда собрались?

— Да тут, — неопределенно махнул рукой Алексей, — вокруг горки прогуляться.

— Вокруг этой? — Николай удивленно поднял брови.

— Ну да.

— Так вы промахнулись. Вон скалу видите? Вон ту, острую?

Друзья посмотрели назад, ниже по течению реки, на другом берегу стояла приметная скала.

— Так вот напротив нее, по этому берегу, тропа в лес уходит, как раз вокруг горы идет. А как через гору перевалите, там тоже приметная такая скала есть, раздвоенная. Мы ее Рогаткой называем, так там тоже забирайте налево, ну и по тропе вернетесь прямо к поселку. Поняли, да?

— Ясненько, — ответил Алексей. — Спасибо!

— Вы только осторожнее будьте, Васька недавно тут, на реке, следы шатуна видел. К поселку он не выходил. Может, сдох, а может, ходит тут где-нибудь. Косулю завалил или изюбря, вот и не показывается. Ружья, я гляжу, у вас вон какие! Хорошие. Начеку будьте. А то и ружье не поможет!

— А Васька — это кто?

— Васька — это наш, поселковский. Багаев. Он медведя этого следить ходил, да собака у него плохонькая. На белку — ниче так, а зверя боится. Какая с ней охота! Ну, до свидания! — Николай махнул друзьям рукой и вернулся к оленям. Его маленький караван двинулся дальше к поселку.

Друзья немного вернулись по реке, у скалы вышли на берег. Там действительно между деревьями вилась еле заметная тропа.

Вскоре берег реки остался далеко позади, вокруг стеной встал сосновый лес. Здесь ветра не было, и сразу же стало как будто теплее. Примерно через полчаса они стали забирать левее и подниматься в гору. Никаких следов, не считая следов лис и косуль, они не встретили. Несколько раз тропу пересекал старый, припорошенный снегом, след охотничьих лыж.

Полчаса они поднимались в гору, сначала по еле заметной тропе, а потом, сняв лыжи, продолжили подъем по пологому руслу ручья и наконец вышли в отлогую седловину между двумя вершинами. Снова надели лыжи. Справа показался склон, поросший лесом, а слева виднелись скалистые гольцы. Внизу, под гольцами, пространство было засыпано заснеженным курумником [12]— огромными черными сколотыми плитами. Наискосок через седловину шли свежие медвежьи следы.

Бато внимательно посмотрел вокруг, прислушался, присел перед цепочкой следов, поглядел, зачем-то потрогал следы. Направился сначала в ту сторону, откуда медведь пришел, потом — по направлению движения зверя. Следы медведя уходили в курумник. Бато постоял на краю осыпи, вернулся назад. Алексей ждал его, вопросительно глянул на вернувшегося друга.

— Сегодня прошел, — разлепил губы Бато, стащил с руки перчатку, полез за пазуху — за фляжкой с кофе. Приложился к ней сам, утолил жажду, передал Алексею.

— Давно? — спросил между глотками Алексей. — За нами не увяжется?

— Не знаю… Скорее всего, на рассвете. Значит, пару часов назад, — Бато принял от Карабанова фляжку, спрятал ее за пазуху, выдвинул визор, включил тепловой режим, настроил, посмотрел — крупных объектов рядом не было. Достал из-за спины «Нортон», проверил его, настроил ремень так, чтобы винтовка висела сбоку, под рукой.

— А пообедать? — протянул Алексей, который проделал то же самое.

— Пообедаем внизу, — скомандовал Бато, оглянулся на близкий лес, на густой, покрытый шапками снега кустарник, — найдем открытое пространство и тогда поедим.

Алексей был вынужден согласиться.


…На обед они остановились около двух часов дня на аккуратно расчищенной от поросли широкой просеке, по которой куда-то уходила старенькая линия электропередачи. ЛЭП шла еще несколько десятков метров по лесу, а потом взбиралась по склону ближайшего холма. Столбы на линии стояли все больше деревянные, прикрепленные к бетонным опорам большими металлическими скобами. За ЛЭП тщательно следили — Алексей заметил, что несколько столбов были недавно заменены.

Возле одной из таких опор они утоптали лыжами площадку, разожгли крохотный примус, поставили на огонь котелок, набитый снегом, сели на рюкзаки, держа в руках винтовки.

— Пока у нас — поход выходного дня, да и только! — сказал разрумянившийся на морозе Алексей.

Бато усмехнулся, сладко зевнул.

— Каждый бы день так гулять!

— И никаких тебе рудников, никаких шахов! Ляпота и воздух свежий!

— Ага, только шатуны бегают, а так нормалек! — Бато осмотрелся вокруг с помощью визора, прислушался, склонив голову на одну сторону, — слушал неповрежденным ухом, махнул рукой. — Не слышу ничего…

— Бато, а почему Мишень этот, на руднике, в спячку не впал? — спросил Алексей, доставая пакеты с сублимированной лапшой, кружки и кофе.

— Медведи в неволе в спячку не впадают, — объяснил Бато. — Жрачки полно, чего им в нее впадать? А шатуна, видать, кто-то потревожил… Может, охотники. А может… — Бато не решился вслух произнести то, что и так было понятно.

— Да ладно, договаривай, — фыркнул Алексей. — Я не суеверен. «Черти»! Какие-то странные краснорожие «черти», прилетевшие из космоса!

— А что, черти в космосе живут? — усмехнулся Бато. — А я думал, черти в аду живут, под землей.

— Черти, Бато, живут везде, но космос — их основное обиталище.

Бато достал хлеб, который он раздобыл в столовой, полкруга домашней колбасы из дичи. Отрезал кусок колбасы, положил на хлеб, откусил.

— Фигню какую-то говоришь, — промычал он с набитым ртом.

— Не фигню… — возразил Алексей, разливая кипяток из котелка по чашкам с лапшой. В морозном воздухе от котелка валил пар. — В Новом Завете апостол Павел прямо говорит о духах злобы поднебесных, а пророк Исайя тоже указывает на то, что между Богом и человеком есть преграда — небо.

— Процитируй! — потребовал Бато.

Алексей хмыкнул.

— Я те че, Пушкин? Помнить все дословно?

— Не можешь, не заикайся! Непушкин! — отрезал Бато.

— Ну хочешь, я в Интернете тебе цитаты найду? — спросил Алексей. — Прямо сейчас!

— Нет, — покачал головой Бато. — Давай лучше похаваем, а то жрать охота, мочи нет, а тут ты со своими пророками…

Алексей помолчал.

— А еще апостол Павел рядом с духами поднебесными говорит о мироправителях века сего и называет их, знаешь как?

— Ну как?

— Космократоры. Вспомнил: «Облекитесь во всеоружие Божие, чтобы вам можно было стать против козней диавольских, потому что наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесной». Так вот мироправители эти по-гречески так и звучат: космократоры!

— Слово-то какое!.. Недоброе, — Бато с грустью посмотрел на быстро убывающую колбасу. Вздохнул. — Хочешь сказать, что там, внизу, и есть эти самые космократоры?

— Да кто ж их знает… — произнес Алексей, — держи лапшу!

— А я вот че-то не понял, против каких властей твой апостол ратует? Против правительства, что ли?

— Нет, не против правительства. Против дьявола. Павел считал, что именно дьявол — правитель тьмы века сего.

— Короче, ясно, миром правит зло, — Бато принялся за лапшу, по-прежнему настороженно поглядывая по сторонам.

— Типо того, — согласился Алексей, тоже занявшись едой.

— Я вот только одного понять не могу, — хитренько продолжил Бато, — почему люди, все время цитирующие Библию, сами — старые греховодники и не пропускают ни одной юбки?

Алексей на мгновение растерялся, но сразу же перешел в атаку:

— Что, дела с дочкой капитана не слишком продвигаются вперед? — усмехнулся он. — А я думал — эта колбаса… и свежий хлеб!

Бато снова печально глянул на остатки колбасы.

— Увы! Эта колбаса — пока все, чего мне удалось добиться.

— Ну тогда, друг мой, могу напомнить, что зависть — плохое чувство. Тоже грех, между прочим!

— Ага, перевел стрелки, молодец! Но на вопрос не ответил. Как это в тебе сочетается Библия с грехом блуда?

Алексей несколько секунд сосредоточенно жевал колбасу. Колбаса была вкусная, нежирная, с чесноком.

— Никак не сочетается, — признался он. — Воюют они между собой. То одно перетягивает, то другое. То — хоть сейчас в монастырь, а то… Понимаешь, Бато, бабы, они… Как песни! Петь тянет даже тех, у кого ни голоса, ни слуха! А у меня и того и другого — в достатке. Вот и идет все вразрез. Душа одного просит, а тело по-своему поет!

— Гладко говоришь! Да!.. Бабы любят, когда гладко говорят. У меня как-то с этим проблемы.

— Ничего себе проблемы! Слышал я, как ты баритонил со своей Татьяной! Если бы у меня такой баритон прорезался, да они бы косяками за мной ходили!

— Жениться тебе надо, певец! — наставительно сказал Бато. — На Рите! Пока она тебя, дурака, любит и ждет. Вот вернешься отсюда — сразу женись!

— А что, — пожал плечами Алексей, наливая в кружку стремительно остывающий кипяток, — вот возьму и женюсь!

В этот момент где-то недалеко ударил колокол. Алексей от неожиданности опрокинул кружку с кипятком в снег. Выругался, наклонился, чтобы поднять, и в тот же миг там, где только что была его голова, по опоре столба тенькнула пуля.

Стреляли с глушителем, и звука выстрела не было слышно.

Спецназовцы, не сговариваясь, нырнули в снег. По утоптанной площадке рассыпались вещи и продукты. Бато залег за валежиной, Алексей бросился за опору лэп.

Вторая пуля свистнула над ухом Бато, и он вжался в мерзлую землю.

— Откуда стреляют? — спросил он Алексея.

— Кажись, со склона, — негромко ответил Алексей. О бетон снова ударила пуля. Били со склона, точно.

— Что за фигня?..

Мысль работала лихорадочно.

«Бандиты? Браконьеры? Может, охранники решили пошутить или напугать столичных гостей? Чтобы не зазнавались… Или чтобы не лезли куда не следует?

Или здесь живет кто-то еще? Кто не любит, когда на его территорию приходят чужаки? Тогда зачем глушитель? Нет, это кто-то из „своих“, с рудника. Если бы местный житель хотел прогнать чужака, достаточно было бы выстрелить в воздух, предупреждая».

Противника можно было засечь тепловизором, но из-за опоры не выглянешь, пока ее держат на прицеле. Надо отсюда выбираться. Так. Куда дует ветер?

Слабенький ветерок дул наискосок по просеке.

— Подойдет… — пробормотал Алексей, посмотрел на Бато.

Бато лежал, уткнувшись в снег носом. Валежина, за которой он залег, была небольшой — не пошевелишься, не дернешься.

— Щас, братишка!

Алексей нашарил в одном из карманов куртки дымовую гранату, вытащил, зубами выдернул чеку, бросил вперед и правее, в наветренную сторону. Через несколько секунд по просеке повалил густой белый дым. Он скрыл друзей от глаз снайпера и окутал их, почти полностью скрывая ориентиры.

— Рвем когти! — заорал Алексей. Он вскочил и, проваливаясь по колено в снегу, наугад побежал в дыму к лесу. За спиной пыхтел Бато.

Рядом свистнула пуля. Стреляли наугад, и Алексей вложил в последующий рывок все силы, стараясь быстрее добежать до спасительных деревьев. Из дыма на него неожиданно вынырнула сосна, Алексей запнулся о корень, чудом удержался на ногах, добежав до ближайших кустов, покрытых шапкой снега, упал под их спасительную защиту, откатился дальше. Затем приподнялся, обернулся: где Бато?

Дым быстро сносило в сторону. Бато, скрытый от глаз снайпера густой сосновой порослью, уже стоял рядом и цеплял на ноги охотничьи лыжи: он успел их прихватить с собой. Недаром задержался на просеке.

— Прикрой меня, сержант, зайду слева, — бросил он Алексею. Быстро и бесшумно скользнул между сосенок.

— Рацию включи! — крикнул ему вслед Алексей.

Он выдвинул тепловизор, щелкнул тумблером на шлеме, посмотрел вперед и увидел удаляющегося Бато, мелькающего между деревьями. Сориентировался, ползком вернулся к краю леса.

Граната извергала последние клубы дыма. Основную часть облака уже снесло ниже по просеке. Алексей пристроил «Нортон» в ложбине между двух неприметных сосенок, взглянул вдоль просеки на склон горы, подрегулировал визор.

Снайпера он увидел сразу — теплое пятно среди синего холодного снега. Включил гарнитуру рации.

— Бато, прием! Он на склоне, метрах в двухстах от привала. Увидишь, где березняк начинается, он сидит возле березы с раздвоенной верхушкой.

— Хорошо, — услышал Алексей в гарнитуре искаженный голос друга.

Потом снова прильнул щекой к винтовке, взглянул в прицел. Стрелок, видимо, сообразил, что опытный противник может довольно легко до него добраться, бросил свою лежку и стал уходить в глубь леса. Скорее всего, в его задачи не входило их убивать. Наверное, хотел припугнуть. Хотя кто знает? Может быть, просто снайпер не хотел подставлять под пули свою шкуру и поэтому предпочитал ретироваться?

— Бато, он уходит в глубь леса, — сказал Алексей в микрофон гарнитуры. — Будь осторожен, там может быть засада!

— Понял, — послышалось в наушнике.

Алексей бросился к лыжам. Оставлять друга один на один с неизвестной опасностью он не хотел.

Но пока Алексей справлялся с непривычными креплениями лыж, Бато уже пересек просеку на склоне горы и исчез в лесу. Алексею ничего не оставалось, как бежать сквозь густой перелесок наискосок, стараясь нагнать Бато, а если стрелок свернет правее, в сторону Алексея, то догнать его раньше друга. Однако его намерениям не суждено было осуществиться. Через сто метров дорогу Алексею перегородил большой овраг с крутыми склонами. Нечего было думать, чтобы преодолеть его, не снимая лыж, быстрее было обогнуть его правее. После того как Алексей обогнул овраг, он попал в такие густые заросли ольшаника, заваленного снегом, что ему пришлось снова взять правее, обходя кусты. Так что Алексей изрядно задержался.

После ольшаника начался густой ельник. Алексей стал забирать левее, надеясь буквально за минуту выйти на след Бато, но лыжного следа Бато не было, как не было и следов снайпера. Возможно, он, вопреки ожиданиям Алексея, стал забирать налево, в гору. Но, с другой стороны, он мог просто залечь где-нибудь в лесу и ждать, пока спецназовцы выйдут на его след. Поэтому Алексей остановился и прислушался. Ему показалось, что где-то впереди, в ложбине, явственно раздался скрип снега. Алексей сделал еще несколько шагов и замер. Внизу, метрах в тридцати, прямо перед ним, на задних лапах стоял медведь-шатун.

Зверь был настолько худым, что даже наст под ним не проваливался. Алексей понял, что еще немного — и медведь умрет с голоду. Такой зверь был вдвойне опасен! Сейчас животное не слышало Алексея, который находился с подветренной стороны, оно заинтересованно смотрело в сторону, где, по расчетам Алексея, начинался склон горы. Наверное, медведь услышал шаги снайпера или Бато.

Алексей остановился, убрал визор, снял лыжи, ногой, не глядя, расчистил место, чтобы в случае, если придется стрелять, можно было устойчиво встать, вскинул «Нортон» и прицелился. В оптику стало особенно хорошо видно, какое жалкое зрелище представляет собой обычно красивый и сильный зверь: шерсть, в которой застряли льдинки, свалялась, в выражении морды и во всей позе чувствовалась обреченность. Зверь умирал от голода, но все еще был опасен. Алексей отчетливо видел длинные, мощные когти на передней лапе, которой шатун опирался на осину.

Алексей положил палец на курок, но в последний момент отказался от выстрела. Снайпер, если он был где-то рядом, мог моментально вычислить местоположение Карабанова. Поэтому после короткого раздумья Алексей взял снятую лыжу и катанул ее вниз с горки в сторону медведя по твердому насту. Широкая лыжа почти бесшумно скользнула вперед.

Большего переполоха Алексей вряд ли смог бы достичь, даже если бы приближался к медведю с фанфарами.

Зверь заметил лыжу в самый последний момент и испугался! Он подпрыгнул от неожиданности, а потом, сиганув через лыжу, умчался по твердому насту прочь от Алексея, подкидывая тощий зад и оглядываясь на незнакомый, странный предмет. Алексея он так и не почуял.

Алексей бесшумно рассмеялся, зорко посматривая по сторонам и не теряя бдительности. Невдалеке закричала сойка.

Вставил ногу в крепление, затянул ремешок, на одной лыже скользнул в ложбину. И сразу же среди ветвей ближайшей ели громко, раздраженно застрекотала сорока. Слева вздрогнули тяжелые ветви деревьев, упали вниз комья снега, послышался звук ломающегося наста. Кто-то бесцеремонно продирался через ельник навстречу Карабанову.

Алексей упал на одно колено, вскинул винтовку, но сразу же опустил ее: из густого ельника вывалился облепленный подтаявшим снегом Бато. Увидел Алексея, отдуваясь, стряхнул с плеч и с каски снег, усмехнулся, разглядывая следы.

— Ты тут с шатуном в прятки играешь, что ли? — шепотом спросил он. — Пойдем! Снайпер этот, видимо, залег, нас поджидает… — Бато махнул рукой и легко заскользил по ложбине.

Алексей, быстро подцепив вторую лыжу, заспешил следом. Вскоре они оказались вблизи склона, густо заросшего черемушником. С помощью тепловизоров нашли снайпера: стрелок залег в снегу на склоне оврага. Друзья забрали вправо, чтобы обойти его. Неожиданно их путь снова пересек след шатуна. Зверь шел неровно, шатаясь из стороны в сторону, наверное, смертельно устал от рывка. С этой стороны снайпера от тепловизоров скрывал кустарник, заваленный снегом, в который и уходили следы медведя, в душе Алексея шевельнулось недоброе предчувствие.

Оно не обмануло — через несколько секунд друзья услышали приглушенный вскрик. Переглянулись. Кажется, ситуация разрешалась сама собой. Словно в подтверждение этого, раздался еще один крик. На этот раз сомнений не было — зверь терзал человека.

Все еще осторожно, боясь нарваться на засаду, друзья двинулись вокруг кустарника и вышли на поляну у склона горы. Повинуясь жесту Алексея, залегли в снегу. Алексей тепловизором просканировал местность, но увидеть отсюда, что происходит, было невозможно.

— Ты оставайся здесь, а я поползу по ложбине, — тихо сказал Алексей Бато и показал рукой в направлении заросшей кустами ложбины, которая шла вокруг поляны и выходила в овраг, на противоположном склоне которого и залег противник. — Если чего — прикроешь.

Он отцепил лыжи и ползком двинулся вперед. Ползти пришлось долго: в ложбине снег оказался глубоким, рыхлым, не успевшим подтаять. Солнце сюда почти не попадало.

Когда Алексей обогнул поляну, съехал по крутому склону в овраг и, стараясь двигаться бесшумно, подполз поближе и отодвинул ветки молоденькой сосенки, то понял, что торопиться некуда. Над поверженным телом человека стоял шатун с окровавленной пастью. Голова снайпера была неестественно повернута, на снегу была кровь. В снегу валялась шапка из меха росомахи. Рядом из сугроба торчал приклад охотничьего карабина. Медведь наклонился, схватил зубами человека, рванул на себя. Раздался треск. Кажется, это затрещал воротник куртки.

Алексея передернуло. Он вскинул винтовку, поймал в перекрестие оптики ушастую голову людоеда и всадил в него очередь. Все произошло буднично и просто, и в душе Алексея на этот раз не было жалости.

Медведь вздрогнул, рухнул на тело снайпера и замер.

Алексей перевел дух. Приподнялся. Махнул рукой Бато, мол, давай сюда. Откинулся назад, на спину, в мягкий снег, и лежал, глядя в выцветшее зимнее небо с длинными перьями ползущих по нему облаков, пока в овраг не спрыгнул Бато.

— Готов! — Бато от души ругнулся, походил, посмотрел следы, пожал плечами. — Собаке — собачья смерть?

— Да ладно, — беззлобно ответил Алексей, — даже для врага — не самая лучшая смерть.

Он почему-то чувствовал себя уставшим, словно пробежал на тяжелых охотничьих лыжах марафонскую дистанцию.

— Ага, а он, интересно, тебя пожалел бы? — Бато осуждающе покачал головой.

Алексей пожал плечами.

— Да мне все равно.

Он заставил себя встать и с помощью видеокамеры тщательно задокументировать все, что случилось в овраге. Человек, тело которого они перевернули лицом вверх, оказался незнакомым. Может быть, они и встречали его среди охранников колонии, но ни Алексей, ни Бато не запомнили этого теперь уже мертвого и потому не опасного крепыша в поношенной пуховой куртке.

Бато осмотрел его винтовку, присвистнул.

— «Ремингтон»!

Бато отсоединил глушитель, спрятал его в карман. Алексей одобрительно кивнул головой.

После этого они срубили ножами несколько длинных жердей и сделали волокуши. На одни волокуши погрузили тело снайпера, на вторые — как вещественное доказательство своей непричастности к его смерти, — шатуна. Сориентировались по спутнику и пошли к поселению напрямик по лесу, старясь не отклоняться от курса. До колонии было всего километров семь, и Алексей так и не понял, почему шатун не вышел к людям, не постарался найти себе пропитание в поселке, а предпочитал умирать с голоду здесь, в лесу. Быть может, те краснорожие твари, которые обитали вокруг поселка и в руднике, были страшнее голодной смерти?

Впрочем, здесь тоже могли быть люди — ведь ЛЭП куда-то уходила, да и удар колокола тоже не с неба раздался. Значит, хутор или заимка были где-то недалеко! Алексей несколько раз обернулся на склон горы и дал себе слово обязательно заглянуть сюда еще раз, выяснить, кто там живет.


…До поселка оставалось не больше двух километров, когда они наткнулись на следы «бесов». Алексей сбросил лямку волокуш, сделанную из веревки и ремня, Бато последовал его примеру. Вдвоем они осмотрели следы. След не был единичным, это была тропа, натоптанная несколькими тварями, снующими туда-сюда.

— Что будем делать? — спросил Бато.

— Ну эти, — Алексей кивнул на волокуши, — от нас точно не сбегут, да и подождать могут. Давай-ка сходим, посмотрим, на какой водопой ходят эти зверушки!

Снега здесь, на открытом пространстве, было совсем мало, они сбросили лыжи и отправились по следу к небольшому сосновому лесу, видневшемуся вдалеке.

Увы, их ждало разочарование — натоптанная, казалось, вполне реальными, осязаемыми существами широкая тропа в лесу вдруг обрывалась и исчезала. Дальше шел девственно-белый снег. Только местами на его поверхности виднелись сосновые иголки и шелуха орехов — в этом были виноваты белки. Бато внимательно осмотрел стволы высоких сосен, подозревая, что враги могли каким-то невообразимым образом уйти по ним, но никаких следов не обнаружил. Вверху, в кроне одной из сосен, послышалось шуршание — на спецназовцев с ветки посмотрела серенькая озорная белка. Алексей разочарованно вздохнул, рассматривая жующую мордочку грызуна, опустил «Нортон». Бато фыркнул.

— Страшный зверь!

Они вернулись и пошли по тропе в другую сторону.

Тропа спускалась в небольшой распадок между двух пригорков, и вскоре друзья оказались у небольшой кроваво-красной скалы, торчащей из-под снега, под которой была устроена древняя кумирня — место поклонения духам. Ближайшие сосенки оказались увешаны выгоревшими на ярком горном солнце ленточками. На расчищенном от снега жертвенном камне кто-то недавно приносил жертву: и камень, и снег вокруг были окроплены красным, поодаль валялся опрокинутый в снег старинный медный треножник, возле него, в снегу, среди камней, виднелись обглоданные кости и несколько черепов.

Алексей присел над костями.

— Ну по крайней мере не человеческие. Уже хорошо.

— Олени, — определил Бато на глаз. — А вот какие — не скажу. Маралы? Изюбри? Маленькие какие-то. Наверное, северные. Точно! Вон кусок шкуры валяется!

Из снега торчали вмерзшие в него куски серо-палевой шкуры. Алексей аккуратно, снимая все на видео, обошел кумирню. С одной стороны виднелись следы одного человека, с другой — множественные следы тварей.

Алексей внимательно рассмотрел следы человека — тот, кто приносил здесь жертву, был обут в унты. Нога у человека была небольшой: тридцать седьмого — тридцать восьмого размера, не больше.

— Женские? — спросил он у Бато.

Бато пожал плечами.

— Необязательно. У местных народностей нога небольшая, так что вполне могут быть и мужские. Даже, скорее всего, мужские, причем мужчина немолод, смотри, как напирает на пятку. Да и подошва приметная — ее латали. Или унты, или самошитые сапоги. Может быть, местный шаман?

— А ты можешь определить, следы человека здесь появились одновременно со следами тварей или они приходили сюда по очереди?

— Хочешь спросить, встречались ли они?

— Ну примерно так, — скривился Алексей.

— Сложно определить, — Бато переходил от предмета к предмету, от следов к следам, все фотографировал. — Вот тут, видишь, следы человека затоптаны следами тварей, а вот тут — наоборот. Могло быть так, а могло быть и эдак!

— Елы-шпалы! Как всегда — ничего не ясно, все в тумане?

— Ага! — согласился Бато. — Как всегда!

Алексей снова ругнулся. Потом оглянулся, словно их кто-то мог подслушать. Кровавая скала зловеще нависала над жертвенником.

— Ну че, надо волокуши сюда тащить да по следу идти. Он же всяко-разно в поселение ушел.

— А если не в поселение? Если след в тайгу уходит? — Бато сплюнул в сторону. — Че тогда? Так и будем с трупами по лесу таскаться?

Алексей посмотрел на часы.

— До заката еще есть пара часов. Давай тогда оттащим это тело до поселения, еще успеем вернуться сюда, прошвырнемся по следу.

— Лады! — согласился Бато.

Возле ворот рудника их появление вызвало переполох. Кажется, сбежались все: охранники, писари, дворники, даже собаки, шерсть которых сразу же встала дыбом на загривке. Они ворчали и жались к ногам.

— Как это случилось? — быстро спросил подошедший Шестопалов.

Алексей старался внимательно следить за выражением лица лейтенанта, но лицо оставалось непроницаемым, а глаза за стеклами очков были холодными.

— Не знаем. Мы его уже мертвым нашли, — Алексей твердо посмотрел в глаза лейтенанту. В принципе, он говорил правду. О том, что происходило до этого момента, Алексей умолчал. Не хотелось обострять отношения с охранниками.

— Кто это? Кто? — крикнул кто-то из людей, толпившихся у волокуш.

— Кажись, Женька Аврутис, — Шестопалов наклонился над убитым. — Поохотился мужик… Жаль. У нас и так людей мало, — лейтенант распрямился и ушел к проходной.

— Кто-нибудь, оттащите его к Федулову, — скомандовал Алексей. — Мы устали как черти.

Словно холодным ветром подуло между спецназовцами и охранниками. Толпа как будто отхлынула назад, к воротам колонии.

— Черти, черти… — прошелестело по толпе рядом.

Алексей оглянулся.

Лица охранников из испуганных вдруг стали злыми, угрюмыми. Алексей поискал глазами знакомые лица, наконец, увидел Ивана Кабыхно, кивнул ему.

— Иван, позаботься!.. — попросил он, повернулся и пошел обратно.

Вслед смотрело множество глаз, и Алексей чувствовал, будто в спину целятся из автоматов и охотничьих ружей.

— Что думаешь? — спросил Бато, когда они отошли далеко, и никто не мог их слышать.

— Ничего хорошего, — буркнул Алексей. — Думаю, что надо нам быть вдвойне осторожными, вот что.

Они вернулись на место, когда солнце уже коснулось своим холодным краем темных верхушек леса на западной сопке. Над головой в синеющем небе плыл прозрачный, невесомый месяц. Холодало. Уставший Алексей то и дело ежился, хотелось вернуться назад, в теплый домик, к печке, плотно поужинать и завалиться спать, но надо было хотя бы одно дело довести до конца.

У жертвенника ничего не поменялось, только метнулось прочь от давно обглоданных костей какое-то небольшое животное — то ли куница, то ли колонок. Все так же молчаливо нависала над кумирней кровавая скала, освещенная заходящим солнцем, и длинные синие тени ложились на снег от деревьев и валунов. А кругом стояла молчаливая тайга, которая хранила тайну и совершенно не собиралась ее отдавать.


…Следы лыж неведомого жреца петляли по лесу и сначала уходили вдоль горы в сторону реки. Следы выдавали в жреце человека, прекрасно знавшего эти дикие места, — они шли по оврагам и густым зарослям ольхи, через которые, казалось, и прохода-то не было, подныривали под бурелом, спускались и поднимались по крутым скалистым склонам: здесь жрец снимал лыжи и шел пешком. И Алексей отбросил в сторону мысль о том, что это могла быть женщина; вряд ли местная, бывалая охотница стала бы запутывать следы по таким опасным местам. Женщина брала бы хитростью. Но чем ближе они подходили к поселку, тем прямее становилась дорога, которой шел человек, тем реже следы сворачивали с опушек и полян в густой лес. Да и прятаться тут было почти негде: гора тянулась намного левее, а до самого поселения местность оставалась почти ровной, за исключением нескольких ложбин.

Наконец, следы спустились в небольшой овраг, пересекли покрытое льдом озерко на дне и взобрались на противоположный склон. Алексей съехал по заснеженному слону вниз и уверенно пошел вперед. Лед трещал под лыжами, но держал. На склонах оврага то там, то здесь виднелись странные потеки льда. Алексей еще успел удивиться: к марту такое небольшое с виду озерко должно было промерзнуть до дна, но, может быть, здесь били теплые ключи, и потому лед до сих пор был тонким? Возможно, человек, по следам которого они шли, весил меньше, чем спецназовцы, и потому не боялся провалиться? Может, все-таки женщина?

Бато провалился под лед, когда Алексей уже пересек озерцо и был у берега. Он услышал только резкий треск льда и еле слышный всплеск.

Алексей оглянулся. Лед продолжал трещать, от большой полыньи расходились трещины. Сквозь снег проступала вода. Алексей мгновенно распластался на тонком льду, сбросил перчатки, осторожно, но быстро отстегнул лыжи, положил их на край полыньи, телом навалился на них, продолжая слышать предательский треск, подполз к полынье, сунул руки в обжигающую черную воду. Бато должен был быть где-то здесь, это озерко не могло быть глубоким!

Алексей погрузил руки по локоть, потом по плечи, нащупал стремительно леденевшими пальцами руки друга, не думая о себе, потянул наверх. Бато оказался тяжелым. Лед угрожающе захрустел. Алексей упорно тащил друга не себя, не отпускал, извивался червяком — отползал назад. Наконец, над водой показалась голова Бато с обезумевшими глазами, из-под каски по лицу стекала вода, ворот куртки стал черным от воды. Он хватанул раскрытым ртом воздух, Алексей дернулся вперед, хотел схватить друга за воротник намокшей куртки и вытянуть его из полыньи на себя, но в следующий момент что-то или кто-то с такой силой дернул Бато вниз, что он исчез с поверхности воды в один миг. И только круги на воде остались!

Какое-то мгновение Алексей смотрел на эти черные круги, один за другим расходящиеся от места, где исчез Бато, а потом заорал так, что с соседних сосенок упало несколько комьев снега, срывая ногти, расстегнул ремешок каски, отбросил ее в сторону вместе с подшлемником и снова сунулся в воду, на этот раз с головой, стараясь рассмотреть в черной воде, куда исчез друг.

В этот же момент он почувствовал, как громче затрещал под ним лед и как уходят из-под него лыжи, проваливаются в ледяную воду! А видно ничего не было: чернота, ни зги, и руками Алексей хватал в студеной воде только пустоту, и ничего, кроме пустоты!

Бочаг в этот момент показался ему бездонным, уходящим в таинственные недра земли, таящим неведомые и такие близкие сейчас опасности!

А в следующий момент его что-то с силой ударило в грудь, в лицо, и он отлетел на несколько метров назад, в снег, скопившийся на склоне оврага. Отлетел, словно в нем было не добрых семьдесят пять килограммов чистых мускулов, а как будто он был легкой тряпичной куклой.

Но это было еще не все: мимо него, обдав Алексея нешуточным водопадом брызг, вверх взлетел Бато. За ним, поднимаясь до макушек немолодых, толстоствольных сосен, поднялся фонтан воды. Бато немыслимым образом перелетел через верхушку ближайшего дерева и скрылся с глаз. Фонтан воды бил вверх еще несколько мгновений, а потом рухнул вниз, вода в очистившемся ото льда озерке еще какое-то время бурлила, словно внизу пыхтел рассерженный водяной, а потом стала успокаиваться.

Опомнившийся Алексей, который уже стал съезжать к воде, испуганно заработал ногами и руками и стал выгребать по осыпающемуся снегу вверх.

Падение Бато смягчили ветки сосенок, в заросли которых он упал, и снежный намет. Когда Алексей нашел друга, тот уже пытался подняться на ноги, но ему мешали сломанные лыжи. Алексей, сгоряча не чувствуя, как в волосах моментально замерзает вода, превращаясь в лед, как коробом становится мокрая куртка, подал другу руку.

— Руки-ноги целы? — крикнул он. — Бато? Бато! Ты что?

Бато сгоряча цапал негнущейся рукой гранату РГН. [13]

— Убью! Сволочь! — прошипел он, и Алексею понадобилось несколько мгновений, чтобы понять, что Бато говорит не о нем, а о какой-то твари, обитавшей на дне оврага. — Сожрать меня хотела!

Алексей перехватил руку Бато, с трудом отобрал гранату, убедился, что чека на месте, сунул гранату себе в один из карманов.

— Сдурел? Над нами вся зона ржать будет! Это же гейзер!

Бато несколько долгих секунд смотрел прямо перед собой, потом взгляд прояснился.

— Ты дурилка, Бато! Замерзнешь сейчас! Весь промок?

Бато стал себя ощупывать, сунул руку за пазуху.

Куртка уже заледенела, хрустела на морозе. Отрицательно покачал головой.

— Кажись, термушка [14]сухая…

— Быстро! Двигаем до зоны! Здесь рядом! — Алексей уже помогал Бато избавиться от остатков охотничьих лыж, потом поставил ошалевшего друга на ноги и подтолкнул его туда, где должен был быть рудник, на ходу подобрал валявшуюся на снегу и чудом здесь оказавшуюся мокрую каску. Следы злополучного жреца тоже вели в ту сторону.

Проваливаясь в снегу, оступаясь, то и дело оглядываясь назад, на овраг, они побежали вперед. Метров через семьсот впереди среди деревьев показался прогал, в котором виднелся забор колонии, и вскоре они вывалилась из сугробов на утоптанную дорогу, ведущую вокруг этого забора. Следы идолопоклонника выходили на дорогу и исчезали.

Солнце уже село, синева над головой сгущалась медленно и неотвратимо.

— Дубль два! — прохрипел Алексей, поддерживая Бато. — Явление замороженного спецназа вертухаям! Ага!..

Кожи головы он не ощущал, как, впрочем, и ушей, пальцы тоже не слушались. Меньше всего он сейчас хотел объясняться с капитаном или с майором. Надо было во что бы то ни стало дотащить Бато до тепла, остальное неважно.

Только на крыльце домика Алексей сообразил, что никаким ключом он сейчас ничего не откроет, он и нащупать-то его вряд ли сможет: пальцы потеряли чувствительность и не шевелились. Но дверь оказалась открытой. Алексей толкнул ее, затащил в теплую комнату Бато и сразу увидел сидевшего возле горячей печки Ивана Кабыхно. Охранник был хмур и озабочен.

— Где вас черти носят? Почему рация не включена? — зарычал он, увидев Алексея, но тут его взгляд упал на покрытого инеем с головы до ног Бато, и он сразу же вскочил с табуретки, подхватил бурята, стал помогать сдирать с него заиндевевшую куртку.

— Где провалились? — спросил он.

— Да тут, недалеко, — прохрипел Алексей. — В овраге…

— А че по оврагам-то шаритесь? Думаете там этих краснорожих дьяволов найти? Че за овраг?

— Да такой… с фонтаном!

Кабыхно открыл рот. Замер, даже помогать перестал.

— Ну вас и занесло! Там же дыра…

— Ага! Еще бы нас кто-нибудь предупредил!

Бато соврал, тельник тоже был мокрым. Наконец, они содрали с него последнюю одежду, Бато рухнул на кровать, и Алексей стал его растирать шерстяной шапочкой — первое, что попалось под руку.

— Да кто же знал, что вас туда понесет? Вы же кругаля хотели дать? — воскликнул Кабыхно, потом опомнился. — Водки надо! И внутрь, и растереть! Сейчас! — Он схватил рацию.

— Сокол вызывает Ястреба, как слышите, прием!

— Слышим, Иван. Че надо?

— Берк? Возьми у меня в столе «Марусю» и давай до спецназа. Быстро! Жду!

Приказ Кабыхно подействовал: не прошло и пяти минут, как в дверь постучали, и вошедший охранник поставил на стол пакет, удивленно вытаращился на закутанного в одеяло Бато и, повинуясь нахмурившимся бровям Кабыхно, ретировался.

Иван взял кружку, достал из пакета бутылку водки, открыл, налил на два пальца, сунул под нос Бато.

— Пей! Водолаз!

Бато молча взял кружку, выпил, поперхнулся, схватил и сразу же сунул в рот кусок хлеба, который ему подали.

Кабыхно повернулся к Алексею.

— Ты все еще здесь? Дуй к капитану, пока он сам за тобой не пришел. Объясни там ему, откуда у вас новый труп.

— М-да! — Алексей шмыгнул носом. — Много бы я сейчас дал, чтобы без всяких капитанов и майоров пожрать в столовке да поспать завалиться!

Бато согласно кивнул, бросив на Алексея быстрый взгляд.

— Но надо идти, получить порцию пинков, — продолжил Алексей, глубоко вздохнув. Он осмотрел себя, покачал головой, снял куртку, переоделся, снова напялил мокрую куртку, нашел вязаную шапочку, напялил.

— Так сойдет!

— Иди уже, красавчик! — усмехнулся Кабыхно.

— Водки ему больше не давай, — буркнул Алексей. — А то он тебе покажет кузькину мать. Он контуженый. Ну и лыжи твои — тю-тю… Звиняйте!

— Ясно, — бросил ему вслед Кабыхно. — Про лыжи забудь. Еще сделаем.

На пороге Алексей задержался.

— Скажи, а этот ваш местный гейзер с какой периодичностью срабатывает?

— Да хрен его знает, — отмахнулся Кабыхно. — Не помню! Кажется, раз в две недели. Или в три.

— Ясненько! — бодро сказал Алексей, хотя на самом деле информация эта никакой ясности не вносила.

И так понятно, что неизвестный приносил жертву не один раз, а по крайней мере четырежды: таково было количество черепов на жертвеннике. Значит, жертвы начали приносить давно. Когда, капитан говорил, стали пропадать люди? В ноябре пропало несколько местных, а после Нового года стали пропадать с рудника. Возможно, местные стали приносить жертвы после пропажи своих и продолжили, когда стали нападать на рудник. Скорее всего, они считают краснорожих тварей местными злыми духами, которых надо задобрить.

— Да… А на самом деле они их только раззадорили! Не буди лихо, пока тихо! — пробормотал Алексей, направляясь в заведение за углом. Там, стоя над вонючим очком, он вытащил коммуникатор, соединился с сервером и переправил все данные с видеокамер. Файлы были записаны короткими частями по несколько минут каждая. И Алексей для себя отметил те, что относились непосредственно к медведю.


…К капитану Алексей попал сразу, без проволочек. Кажется, Капец дневал и ночевал в своем кабинете. Напротив капитана сидел майор Болтаев. Офицеры изволили ужинать.

При виде тарелок с дымящимся горячим, с холодной копченой олениной и с ледяной расколодкой, [15]Алексей сглотнул слюну. В животе заурчало. На столе стояла запотевшая бутылка белой. В кабинете было тепло, светло, уютно, и Алексей невольно позавидовал едокам.

Капец выслушал Алексея молча, как и предполагал сержант, попросил поделиться записью — хотел лично убедиться, что охранника убил шатун. Алексей скопировал помеченные файлы. Отсутствующие места объяснил неполадками в аппаратуре. Сам продемонстрировал видео, проматывая места, где ничего не происходило, и поясняя моменты с шатуном.

Поверил ли капитан объяснениям про неполадки, Алексей так и не понял: бронзовое лицо Капеца было непроницаемым, зато Болтаев пришел в беспокойство: охрана колонии, нападения чудовищ, а тут еще и шатун! Майор все время переспрашивал, хотел знать мелочи, и Алексей быстро устал отвечать на вопросы. Хотелось уйти. Но тут видео дошло до жертвенника, и Болтаев стал просто подпрыгивать на стуле от возбуждения, поглядывая на капитана, но все-таки не решаясь произнести вслух какие-то свои мысли, не предназначенные для ушей сержанта.

Наконец, Алексея отпустили. Офицеры вернулись к аппетитной закуске и к рюмкам с водкой.

От управы Алексей пошел к столовой. Хоть копченой оленины ему и не светило, на тарелку горячего супа он имел полное право! Когда он подходил к столовой, от крыльца мимо него в сторону рудника отошел строй новобранцев. Ребята смотрели хмуро. Наверное, заступали на ночь. Алексей проводил их взглядом, тяжело вздохнул. Пока он ни на грамм не приблизился к пониманию того, что происходило на руднике, а значит, эта морозная ночь для кого-то из мальчишек могла стать последней. По идее, в караул надо было заступать ему и Аюшееву, они по крайней мере были готовы к любым неожиданностям.

Алексей пожал плечами: «Жизнь несправедлива!» — поднялся на крыльцо, толкнул тяжелую, оббитую войлоком дверь и шагнул в залитый светом теплый зал.

Бато он увидел сразу и сразу же понял, что друг мертвецки пьян. Не стоило его оставлять наедине с Кабыхно!

Бато сидел верхом на стуле прямо возле раздачи, облокотившись на спинку и подперев кулаком подбородок, томно и пьяно смотрел на Татьяну. Его локоть то и дело соскальзывал со спинки, Бато потешно кивал головой, но потом снова упрямо водружал локоть на место, подпирал подбородок, но не отрывал взгляда своих черных, узких глаз от девушки. Брови его грозно хмурились, когда кто-то подходил к раздаче, на лбу появлялась вертикальная морщина, которая тут же разглаживалась, когда Татьяна взглядывала в его сторону и успокаивающе улыбалась. Но улыбка эта была скорее нервной, а в синих глазах девушки мелькала тревога. Лицо Бато в этот момент расплывалось в ответной улыбке, брови просительно взлетали вверх, а на лбу появлялись уже горизонтальные морщины.

Надо полагать, этот спектакль уже поднадоел Татьяне, и она с облегчением увидела Алексея.

— Уведи его отсюда, — шепнула она вместо приветствия. — Шестопалов увидит — посадит на губу.

— О! — удивился Карабанов. — У вас даже губа есть! Как все серьезно!

— Есть, — без тени улыбки ответила Татьяна. — Конура на отшибе. Я не шучу. А то он сидит, пацанов задирает. Всякое может случиться. Наши охранники не стерпят.

— Ясненько… — со вздохом сказал Алексей, пошарил глазами по раздаче, увидел тарелку с борщом, втянул носом воздух. — Поужинать мне сегодня не удастся! Что за жизнь!

— Ты его забери, а я ужин к вам сама принесу, — тихо, просительно сказала девушка и взглянула на Алексея своими синими глазищами так, что у Карабанова мурашки побежали по спине и сладко-сладко засосало под ложечкой, словно ликеру выпил.

Этот манящий, полный обещания взгляд он знал. Определенно, взгляд этот был обращен к нему, Алексею Карабанову, а отнюдь не к Бато. Алексей взглянул на друга: кажется, Бато ничего не заметил, в очередной раз воюя со стулом.

Алексей повернулся к буряту, мысленно ругая Кабыхно, которого он предупреждал насчет выпивки и Аюшеева. Стоп! Быть может, Кабыхно специально напоил Бато, чтобы тот попал в заварушку? Тут ведь у каждого — личное оружие, так что заварушки, скорее всего, бывают. И гауптвахта тоже не зря оборудована…

К тому же Кабыхно был одним из немногих людей, кто знал, что спецназовцы уходят в лес! Хотя тут, конечно, бабка надвое сказала, потому что половина поселения видела, как они с Бато уходили с лыжами в руках и при полной выкладке…

Алексей взял от ближайшего стола стул, поставил его напротив Бато, сел на стул верхом. Бато ничего не оставалось, как на какое-то время отвлечься от созерцания предмета своей любви.

— Ну че, братишка, — тихо, по-свойски, спросил Алексей, — я вижу, ты согрелся?

— Ыгы, — Бато довольно усмехнулся, мотнул головой, но попытался заглянуть Алексею за спину.

— Это хорошо! — Карабанов схватил двумя руками друга за голову, стараясь, чтобы пьяное внимание Бато сосредоточилось на нем, прижался к его лбу лбом. — Значит, все нормально! Все нормалек, братишка! Все просто здорово! — Алексей лихорадочно соображал, как увести Бато из столовой. — Ты согрелся, а я-то нет! И жрать хочу, и выпить! Но выпить — больше! Я же тоже промок и замерз, и уставший — ну просто атас! Пойдем, друг, еще накатим! И братишек помянем. И Саньку, и Оську! И Годзиллу! Помнишь Годзиллу? Как он тогда пряники в каком-то магазине спер и нам вез, а какой-то амбал в БМП на вещмешок наступил, и нам всем пришлось эти пряники ложками есть? Помнишь?

Бато, наконец, взглянул Алексею в глаза, и Карабанов понял, что тот помнит.

— Ну во-от… Пойдем! — Алексей встал, помог подняться другу.

Из-за плеча Алексея Бато снова увидел раздачу, но Татьяны там уже не было. «Умная девочка! Успела куда-то скрыться!» — понял Алексей.

Бато было возмущенно поднял брови, замычал, тыча рукой в сторону раздачи. Где, мол, предмет моего воздыхания? Но Алексей уже увлекал его к выходу.

— Че нам бабы? — бормотал он. — Че мы баб не видели? И эта твоя будет, никуда не денется… А ребят помянуть надо! Сегодня как раз полгода, как Годзиллы нет… За друга надо выпить! Чтоб ему там хорошо было!

Бато сначала немного сопротивлялся, но, еще раз услышав про Годзиллу, согласно закивал и, пошатываясь, покорно пошел к выходу из столовой. В дверях они столкнулись с Федуловым. Из-за плеча Федулова выглядывал директор рудника Иванов. В свете ярких светильников его узкие, хитрые глазки поблескивали, словно вулканическое стекло.

Увидев спецназовцев, Федулов отступил в сторону, а Иванов шарахнулся куда-то в бок и словно бы сразу скрылся с глаз.

— Здор о во, — бросил, проходя мимо, Алексей, но ему не ответили.


…Они вывалились на улицу. На свежем воздухе Бато немного протрезвел и дальше пошел уже своими ногами. Он все время что-то невнятно бормотал про Татьяну, но вернуться в столовую не пытался. Душа Бато жаждала продолжения банкета, однако банкет этот был недолгим.

В жарко натопленной комнатушке Бато быстро развезло, и после четвертой рюмки он откинулся на кровать навзничь и громко захрапел. Алексей печально посмотрел на друга, опрокинул рюмку в рот, закусил тушенкой. После трудного дня и выпитой водки в желудке сосало, кружилась голова. Оставалось ощущение незаконченности, недоделанности всего.

Круг сжимался — это Алексей уже понял, а вот ниточки, указывающей на причины происходящего, не было.

— Ну ладно, — размышлял он, сидя на жестком маленьком табурете. — Допустим, в руднике на дне лежит какая-то фиговина. Допустим, эти краснорожие черти — из этой самой фиговины. Фиговина, ясно дело, попала туда давно. Ну и что? Чертей разбудила буровая машина, которая долбанула их по маковке? Да бросьте, господа! За те миллионы лет, которые прошли над этой штукой, здесь были землетрясения, извержения и прочие катаклизмы. И — ничего! И вот именно сейчас эти тварюшки проснулись! Итак, что мы имеем? Мы имеем нападения со стороны тайги и жертвенник, на котором некто местный приносит им жертвы, дабы умилостивить. Ага, куда там! — В задумчивости Алексей стал раскачиваться на табурете. Табурет поскрипывал, но держал. — Еще мы имеем нападения в руднике. Значит, базируются эти твари не в руднике? Или в руднике, но спокойно покидают его и возвращаются, когда им нужно? Каким образом они исчезают прямо на глазах? Маскировка? Переход в другое измерение? В другое время? Или они принимают какую-то иную форму существования? Например, плазма — разряженная материя? Научились ли наши ученые удерживать плазму? — Алексей выругался сквозь зубы. — Еще один вопрос: зачем сюда прислали нас? Двух спецназовцев-дуболомов? Почему не прислали ученых и батальон с огнеметами и ракетными комплексами? Почему тут не оцепили все? Ну понятно: война и людей катастрофически не хватает. Но по такому случаю могли бы и обратиться к союзникам. Хотя да! Опять-таки — суперсекретный иванит! И еще — отдам на отсечение палец! — кто-то фигачит этот самый иванит в Китай! Сто процентов, кто-то из вохры запустил лапу в государственный карман и гребет в свою маленькую, жадную кубышку! Как, интересно, они вывозят отсюда минерал? По зимнику до Нижнеудинска? Или вверх по реке Уде уходят через Восточный Саян в Туву и уже оттуда через границу с Монголией — в Китай?

В дверь постучали так неожиданно, что Алексей вздрогнул и схватился за «Нортон», стоявший у ноги, но тут же расслабился. Татьяна! Он вскочил с табурета, шагнул к двери и распахнул ее так стремительно, что едва не заехал девушке в лоб.

— Эй, аккуратнее! — воскликнула она, отступив на шаг. — Я всего-то поесть принесла!

Алексей замер истуканом, в полутьме глядя Татьяне в глаза. Эх, хороша же была дочка у капитана!

Чего стоили эти темные брови, маленький носик, безупречная белизна кожи, румянец от мороза во всю щеку! И — эти синие глаза! В них — космос, вселенная, вся Земля! В них синева небес и глубина всех морей и океанов! В них жизнь и смерть, рев военных вертолетов и благословенная тишина лесных полян, в них — женщина, Ева, Лилит, в них — обещание блаженства, рая, вечной жизни…

Даже Бато перестал храпеть.

— Я принесла ужин, — сказала она, — ты впустишь меня, или мы так и будем стоять на холоде?

Алексей очнулся. Сделал шаг в сторону, закрыл за ней дверь. Излишне суетливо стал убирать со стола грязные стаканы. Зазвенела под столом и покатилась в сторону задетая ногой пустая бутылка — видать, та самая, которую Бато прикончил с Кабыхно. Алексей тихонько ругнулся, исподтишка глянул на девушку. Татьяна сосредоточенно, спокойными, уверенными движениями расставила по столу судки. Закончив, посмотрела на Бато, огорченно вздохнула.

— Спит? Голодный же…

— Я тоже, — Алексей сглотнул, глядя на девушку, — тоже голодный!

Он вынужден был признать, что его уже разморило от водки, выпитой на пустой желудок, и от тепла. Опьянение это было сладостным: легкое возбуждение сочеталось с приятной усталостью. Он почувствовал давно забытое чувство ожидания чуда. От девушки приятно пахло, запах был знакомым, так пахли булочки в детстве. Наверное, ваниль. Наверняка что-нибудь пекли в столовой. И еще пахло чем-то неуловимым, манящим. Ее запах. Запах женщины.

Алексей вдруг почувствовал, как стучит в висках…

Подхватил девушку, сжал так, что захрустело, впился в губы.

Наверное, он сделал ей больно, потому что был небрит и бесцеремонен. Татьяна вскрикнула, за спиной беспокойно заворочался Бато, что-то пьяно пробормотал.

Что-то вроде: «Никак не сочетается…»

Алексей опомнился, хмель как рукой сняло. Оторвался от девушки, которая в полуобморочном состоянии висела у него в руках, покорно запрокинув лицо. Видать, и в самом деле было в нем что-то такое, от чего бабы так легко и послушно отдавались ему… Усмехнулся. Отпустил ее, еще раз заглянул в томящиеся синие глазищи. Вздохнул коротко:

— Эх! Не моя ты песня!.. Уходи! Уходи, ты, дурочка, Христа ради! А то я не железный! — Он быстро подтолкнул ее к двери, подхватил под руки и в один момент выставил вон, в темные, ледяные сени, отступил обратно, в комнату, захлопнул тяжелую дверь и даже задвинул засов, как будто от самого себя можно было спрятаться за запертыми дверями. Потом сел, пододвинул к себе теплые еще судки и начал жадно есть, почти не ощущая вкуса…


…Утром их вызвали к капитану. Зайдя в кабинет, друзья увидели, что за длинным столом напротив Болтаева сидит маленький, сморщенный человечек в старой потрепанной дошке. [16]Вылинявшая ондатровая шапка лежала рядом, на столе. Человечек был стар, морщинист и смугл.

— Садитесь! — кивнул спецназовцам майор Болтаев. — Слушайте! Давай, Киштеев, говори! — обратился майор к человечку, и человечек открыл безгубый рот. Говорил он медленно, выдерживая паузы, словно актер в самодеятельном спектакле.

При первых же словах севшие у торца стола бойцы удивленно стащили шапки и прислушались. Киштеев рассказывал старую тофоларскую легенду.

— Три маралухи! [17]— объявил он название легенды и после паузы, достойной театра шекспировских времен, продолжил: — Было это тогда, когда тофы жили охотой. Что добыл, тем и семью накормил! Человек тогда был быстрым как ветер, и бегал легко, словно олень. А было это потому, что ноги у человека были похожими на две задние ноги зверя: лося или волка, и были они — коленками назад. За каким бы зверем он ни погнался, никто не мог убежать от такого ловкого и быстрого человека. И случилось так, что убил он почти всех зверей, которые жили в этих краях, и дух здешних лесов — бурхан [18]разозлился на человека. Поймал он его однажды да и отрезал ему звериные коленки! И стали у человека ноги самыми обычными.

Киштеев замолк на секунду, обвел взглядом всех, кто сидел за столом, словно проверяя их реакцию, и снова заговорил:

— Когда человек не смог сам догонять зверей, он задумался и решил сделать что-нибудь, чтобы вернуть себе былую скорость и славу. Тогда человек приучил для охоты собак, а чтобы догонять зверя и убивать его, вырастил себе лошадь и сделал ружье. И снова не мог ни один зверь уйти от него. Рассердился на него за это бурхан и стал думать, как бы отомстить человеку. И вот однажды поехал человек на охоту, и встретил трех маралух, и погнался за ними. И в тот самый момент, когда собаки уже загнали маралух и человек выпустил из ружья пулю, чтобы убить одну из них, подстерег его таежный дух. Он схватил человека и поместил его на небо, и все они: три маралухи, собаки, охотник на лошади и даже летящая пуля — превратились в звезды и навсегда остались не небе. И теперь вечно охотник скачет на своей лошади за тремя маралухами, собаки вечно лают на них, и всегда догоняет их летящая пуля. Вот. Так рассказывают в своих легендах старые тофы!

Киштеев замолчал. В кабинете капитана повисла тишина. Майор Болтаев выжидательно смотрел на спецназовцев. Наконец, Алексей пожал плечами. Он уже понял, куда клонит Болтаев, но тянул время, потому что все, что сейчас происходило в кабинете, казалось ему бредом.

— Ну и что? Сказка, она и есть сказка. Обычная легенда, кочующий сюжет. Я вам таких легенд с сотню насобираю.

— Вот! — подпрыгнул на месте Болтаев. — Никто из вас не понимает! А я — я понимаю!

— Ну и что же вы понимаете? — спросил из угла кабинета капитан Капец.

Алексей старался не смотреть в его сторону, помня о вчерашней сцене с его дочкой.

— Идея панспермии! — воскликнул Болтаев с энтузиазмом Архимеда, воскликнувшего: «Эврика!» — Человек произошел от далеких космических предков! Бурхан — это не дух, это предок, придавший человеку тот вид, который он имеет теперь. Кто знает? Быть может, они вывели нашу расу для чего-то, — кадык майора взволнованно задвигался. — Мы встретились с нашими предками! Вот что происходит здесь, в далекой тофоларской тайге. Это открытие века! Да что там века! Это самое важное открытие в истории человечества! Духовное значение такого открытия трудно переоценить! По-видимому, в старину шаманы знали об этом и общались с предками посредством ментальных флюидов. Сейчас эта связь утеряна!

Алексей, выслушав эту тираду, все-таки решился посмотреть на капитана. Капитан равнодушно крутил в руках ручку. Кажется, весь его вид говорил — делайте, что хотите, мне все равно. Если хотите сойти с ума, я не могу вам это запретить, в конце концов, майор старше меня по званию!

— Надо восстановить эту связь! И нападения прекратятся! — воскликнул майор, окрыленный собственными идеями.

— Вот те раз!.. — тихо пробормотал похмельный Бато, но майор его не услышал, и слава Богу!

— В общем, сержант, слушай приказ! Через час будет борт, слетаете с Киштеевым за шаманом!

Настало время Алексея подпрыгнуть на стуле.

— Тут недалеко, — продолжил майор. — В общем, проводник все покажет и расскажет. Тут шаманов, оказывается, уже давно не осталось. Как и чистокровных тофов. Обрусели все. Этот — Толмачев — последний. Да и он тоф только наполовину. Но камлает.

— Товарищ майор, вы серьезно? — спросил Алексей.

Майор сразу же засуровел, стиснул зубы, заиграл желваками.

— Я серьезен как никогда, Карабанов! Если есть хоть малейшая возможность разобраться в том, что происходит, ее надо использовать! Ясно?

— Так точно! Ясно!

— Выполнять! Вылет, — майор глянул на часы, — в девять двадцать.

— Ну и что ты на это скажешь? — спросил Алексея Бато, когда они вышли из здания управы на крыльцо в морозную темень зимнего утра. — Ты же вроде бы христианин! Негоже христианину за шаманом летать!

— Заткнись, алкоголик! — вяло огрызнулся Алексей. — У меня нет приказа камлать, у меня есть приказ доставить Толмачева к майору. А уж камлают они пусть хоть вдвоем с майором, хоть втроем с капитаном, ихнее это дело. Понял? — Он сошел с крыльца и пошел к домику.

Бато заспешил следом.

— Слушай, сержант, — протянул он за спиной Алексея почти жалобно. — Я там вчера ничего такого не натворил? Ну когда это… Ну ты понял, да?

Алексей остановился, развернулся к другу. Тот смущенно смотрел вниз, словно искал в снегу упавшую с руки перчатку.

— Да все нормально было, — сжалился над ним Алексей. — Сидел в столовой тихо-мирно, любовался своей Татьяной, потом я тебя увел, чтобы ты там не натворил чего. Накатили мы еще с тобой по рюмке да спать легли. Все.

Бато посопел.

— А еда откуда?

— Татьяна твоя тебе принесла, все беспокоилась, что ты, мало того что пьяный, так еще и голодный. Понял?

— Правда? — В темноте было видно, что Бато вымученно заулыбался.

— Правда, — вздохнул Алексей. — Честное спецназовское! — Он толкнул Бато кулаком в плечо, и они вместе пошли дальше.


…Вертолет упал через двадцать минут после взлета. Кажется, все-таки перед падением раздался удар, словно по ним выстрелили из пращи каким-то тяжелым предметом, вроде большого камня, а потом двигатель сразу заглох, и громадный военный вертолет, почти в полном безмолвии раскручивая винты, ухнул вниз, на близкий склон крутой горы, и Алексей почувствовал, как желудок поднимается вверх — к горлу…

Он еще услышал, как буквально в последний момент перед ударом раздалась череда хлопков — это отстреливались винты вертолета и срабатывали катапульты, вырывающие кресла летчиков вверх — к спасению! А в следующий момент машина врезалась в склон, Алексея подбросило вверх. Рванули привязные ремни, раздался скрежет сокрушенного силой тяготения толстого, такого, казалось бы, надежного металла боевой машины, а потом Алексея вдруг ударило в лицо чем-то ледяным, и на несколько мгновений в глазах стало темно…


…Они упали на заснеженный склон горы и, вызвав небольшую лавину, съехали вниз, к подножию. Вертолет, лишенный могучих винтов, зарылся в плотный снег, завалившись на левый борт и высоко вверх выставив хвост. В кабине стало темно. Удивленный тем, что все еще жив, Алексей нащупал на каске фонарик, включил. Саднило скулу, но в остальном он был абсолютно невредим. Рядом с ним, свесившись с кресла вперед, сидел Аюшеев. Стоило Алексею дотронуться до плеча друга, как Бато зашевелился, вырвался, засопел и принялся отстегивать ремни.

— Сгорим на хрен! — заорал он. — Баки!

Баки и в самом деле могли рвануть, покинуть вертолет надо было немедленно, но Алексей, расстегнув ремни, обвел лучом фонаря кабину: где-то ближе к хвосту сидел старик Киштеев. Без проводника в горах придется туго.

Среди салона валялось несколько металлических канистр, одна из них лопнула, и темная жидкость растекалась по наклонному полу. Запахло то ли авиационным топливом, то ли бензином… Бато взобрался к люку, постарался откатить его в сторону, но перекореженный металл сопротивлялся. Бато ругался на чем свет стоит, но делу это не помогало. Алексей, наконец, увидел Киштеева: непристегнутого старика швырнуло на пол, под сиденья. Наверняка его ударило одной из канистр. Алексей наклонился к нему, схватил за шиворот, выволок на середину. Седая голова, такая маленькая, что больше походила на голову ребенка, была окровавлена. Проводник был мертв. Алексей пощупал пульс на шее, убедился, что сердце не бьется, оставил бездыханное тело, метнулся на помощь к Бато, который кряхтел, налегая на люк. Совместными усилиями они сдвинули люк на расстояние, достаточное для того, чтобы в него могла протиснуться какая-нибудь субтильная девица. Алексей рванул молнию куртки вниз.

— Скидай одежку! — заорал он Бато.

В кабине пилота искрило, в воздухе появился дым.

Алексей подсадил раздевшегося до тельника Бато, побросал наверх одежду, куртки, подал винтовки, еще несколько мгновений ушло на то, чтобы найти рюкзаки.

— Давай! — благим матом орал Бато, принимая вещи, стоя на борту вертолета. — Давай! Так твою и раз-этак! Брось все на хрен! Сгорим!

Но Алексей упрямо подал ему рюкзаки, наконец, обдирая грудь и спину, протиснулся в щель сам. Оглянулся.

Вертолет лежал в заснеженной низине, съехав по крутому склону на небольшой лавине, словно на салазках. Слева виднелся скалистый склон со следами падения, справа — каменистые уступы. Алексей сгреб вещи в охапку, спрыгнул в снег. Провалился почти по пояс и, ругаясь так, что самому тошно стало, стал выбираться в сторону каменной гряды, где было поменьше снега. Рядом пыхтел Бато, тащил за собой по снегу нетяжелый вроде бы рюкзак… Едва успели добраться до камней, как за спиной раздался взрыв. Упали в снег, тяжело дыша, переглянулись.

— Ни хрена се прогулочка вышла! Елы-шпалы! — пробормотал Алексей, осторожно глянув назад.

В низине догорал вертолет, черный столб дыма, словно сигнал неведомым спасателям, уходил вертикально вверх.

— Не говори! Каждый бы день так летать! — откликнулся Бато.

Отдышались. Наконец, Бато закопошился, встал.

— Надо искать пилотов, — озвучил он мысли Алексея. — Где-то рядом должны быть. Вообще рядом.

— Если их только за гору не снесло… — буркнул в ответ Карабанов, нащупал в нагрудном кармане коммуникатор, вытащил, открыл.

О, чудо! Коммуникатор работал! Бато проверил свой — его коммуникатор тоже был рабочим.

— Хоть в чем-то повезло!

Алексей глазами нашел наивысшую точку на каменной гряде, взобрался на нее, оставив Бато у подножия, и попробовал связаться с рудником, но связь была неустойчивой, все время срывалась.

Кругом стояла молчаливая зимняя тайга. Недовольный Алексей вернулся к другу, закинул за спину рюкзак. В низине догорал вертолет, иногда внутри корпуса что-то продолжало взрываться, но хлопки были негромкие. То ли канистры рвались, то ли еще что-то. Столб дыма стал светлее, его сносило в сторону.

— Слушай мою команду, боец! — рявкнул Карабанов. — Обойдем вокруг сопки, найдем летунов. Понял?

— Так точно, — вяло ответил Бато.

— Выполнять приказ! Напра-во! Шагом марш!

— Да иди ты, — беззлобно ругнулся Бато, — без сопливых тошно…

И они гуськом пошли по каменной гряде, обходя стороной место крушения вертолета. День обещал быть непростым…


…К вечеру Карабанов смог связаться с рудником. В рубке связи в управе бесновался майор Болтаев.

— Карабанов! Под трибунал у меня пойдете! За дезертирство! Сами вагонетки в руднике таскать будете, без света, еды и воды! Поняли? Где вы, сучьи потрохи?

Алексей сухо, в двух словах объяснил, что случилось.

— Киштеев погиб при крушении, — бесстрастно доложил он, — а у обоих пилотов не сработали заряды раскрытия парашютов на креслах катапульты. Тело Киштеева сгорело вместе с вертушкой, тела пилотов мы нашли в лесу и завалили камнями, координаты места падения и места захоронения высылаю. Документы летунов у меня, — он похлопал по нагрудному карману. — Ждем дальнейших приказаний.

Майор, слегка остыв, какое-то время считывал данные навигатора, которые ему отправил Алексей, потом вдруг радостно осклабился.

— Да все нормально! Вам надо через гору перевалить и вниз спуститься! И вы окажетесь как раз на Уде! Оттуда до истока реки Хангарок — рукой подать! Алыгджер у вас на востоке остается. Приказ поняли?

— Так точно, — мрачно ответил Алексей.

Перспектива штурмовать заснеженные горы не привлекала.

— Ну и отлично! Сейчас все данные, которые у меня есть, тебе сброшу. Доставишь мне Толмачева! — Майор исчез с экрана, коммутатор подал сигнал о принимаемом файле. Сеанс связи был завершен.

Алексей оглянулся. За поисками пилотов и похоронами прошел почти весь световой день. Солнце закатилось за ближайшую гору, в низинах сгущалась темнота. Мороз крепчал. Надо было позаботиться о ночлеге…

— Трех мужиков, мудак, угробил и радуется, — прокомментировал Бато поведение майора. — Ну что, сержант, не дрейфь, я на западном склоне пещерку приметил, тут недалеко. Дрова есть. — Бато повел рукой вокруг, как бы демонстрируя запасы тофоларской тайги. — Выживем!

— Да я не об этом беспокоюсь, — ответил Алексей. — Мне вот все кажется, что нас сбили. А вот чем — понять не могу.

— Хочешь сказать, что мы здесь не одни? — Бато в свою очередь обвел глазами темнеющий распадок, в котором они находились, бросил последний взгляд на груду камней над могилой пилотов.

— Не хотелось бы… — задумчиво ответил Алексей, перекрестился перед могилой, не снимая каски, и пошел вслед за бурятом по поросшему лиственницами склону.

— Странно все-таки жизнь устроена, — сказал, на секунду обернувшись к нему, Бато, — они вот спасались, нас бросили, а мы в живых остались! А должны были убиться. Как Киштеев. Не иначе — судьба?..

Карабанов согласно кивнул головой, зорко глядя по сторонам. Спорить и рассуждать о судьбе и о жизни сейчас не время. Хорошо было бы выяснить, кто их сбил, неторопливо пошарить по округе, посмотреть следы, а может, лицом к лицу столкнуться с противником. Да вот беда: приказ несносного Болтушки! А может, все-таки просто авария?

Алексей покачал головой. Нет! В случайность он не верит. Значит, кому-то надо было на время убрать их с рудника, или просто — убрать! Куда-то, видать, они суют свои любопытные носы!

Алексей еще раз обернулся. Посмотрел вокруг. Потом поправил рюкзак, устраивая его поудобнее, и двинулся следом за Бато.


…На следующий день после обеда они вышли к реке Хангарок.

Глава третья ВСТРЕЧА

…Первое, что ощутил Алексей, когда очнулся в пещере под заледеневшим водопадом, — это бесконечное удивление. Удивление было вызвано не только тем фактом, что он не умер, но и тем, что чувствовал он себя хорошо. Да нет, не просто хорошо — отлично! Такой ясной головы и легкости во всем теле он не испытывал, кажется, с момента окончания школы! Только в те далекие беззаботные дни он ощущал по утрам прилив необычайной бодрости и желания жить, видеть, каким будет наступающий день, ощущать его всеми чувствами, даже кожей.

Кажется, пела каждая клеточка тела! С первого момента пробуждения он отчетливо помнил, как оказался в пещере, как упал сверху и как вколол себе «рулетку». Помнил и ту страшную невыносимую боль, которую испытал после укола.

Поэтому сначала он осторожно, в любое мгновение ожидая нового приступа боли, сделал глубокий вдох, но дышалось на удивление легко, морозный воздух был чистым, свежим, бодрил. Алексей почувствовал все запахи пещеры: запах оттаявшего под теплым ковриком песка и влажной гальки, запах камня, снега, запах синтетической оболочки нагретого коврика и даже запах собственного пота. Он вздохнул еще несколько раз и открыл глаза. Перед взором оказалась покрытая подтаявшим куржаком каменная стенка пещеры, несколько сосулек, свисающих со стены, и старый добрый «Нортон». Алексей осторожно пошевелил руками и ногами — от переломов не осталось и следа! Даже рана под лопаткой и шов на ноге и те не беспокоили.

— С ума сойти!

Карабанов задрал рукав на запястье левой руки, где, по его расчетам, должен был быть перелом, ожидая увидеть искривление — если кости при переломе смещались, то бывало, что они срастались криво, и потом приходилось уже в госпитале заново ломать и сращивать кость. Но все было в порядке. Значит, просто трещина. Сержант быстро ощупал ноги, потрогал поясницу, потыкал пальцами в живот. Кажется, все было нормально!

— Повезло!

Алексей набрал в горсть ледяной крошки, растер ее по лицу, все еще до конца не веря в свою удачу, думая, что все это только — бред, наваждение, навеянное лекарством, но лед был настоящим — холодным и шершавым, а значит, обошлось и на этот раз! Алексей нагреб ледяного крошева почище, сунул в рот, пожевал. В животе заурчало.

— А неплохо было бы поесть! Стой! — вдруг спохватился Алексей. — Сколько же я тут провалялся?

Он глянул на часы: в полумраке светились цифры — восемнадцать ноль три. Календарь показывал четвертое марта. Он провалялся в пещере сутки! Неудивительно, что кости успели срастись, «рулетка» показывала отличные результаты даже на протяжении двенадцати часов.

Алексей осознавал, что случилось чудо, но думать об этом сейчас не хотелось. Он пошарил в рюкзаке, нащупал и вытащил расплющенный после падения со скалы брикет с едой, даже не разогревая его, разорвал упаковку, впился зубами в блин сероватой массы. Рот наполнился слюной. Сейчас не было ничего вкуснее этой бурды, которая остро пахла искусственными приправами!

Съев его, Алексей пожевал еще снега, открыл коммуникатор, включил и попробовал вызвать Бато, но Бато не отвечал.

«Возможно, — размышлял Алексей, — Бато, выполняя мой приказ, уже находится на пути в Алыгджер и просто на ходу не слышит зуммер вызова, или коммуникатор у него отключен. На морозе аккумуляторы быстро разряжаются, вот он их и бережет. Наверное, потратил всю энергию, вызывая меня прошлой ночью. Скорее всего, он решил, что я мертв», — думал Алексей, но это его не особо расстроило, такое случалось с ним и раньше. Значит, будет сюрприз для друга, вот и все!

Он осторожно сел на коврике, с удовольствием ощущая, что здоров как никогда, и начал собираться. Упаковав рюкзак, он ползком выбрался из своего укрытия, поднялся на ноги, осмотрелся. Солнце еще не село, было морозно и безветренно. Внизу вилась белая лента Хангарока, Алексей напряг зрение, надеясь отсюда увидеть на припорошенном снегом льду новые следы, которые должен был оставить Бато, но ничего не было видно — слишком далеко. Пошарив в снегу руками, Алексей без труда нашел ледоруб. Второй ледоруб застрял высоко во льду прямо над местом падения.

Алексей вытащил из кармана рюкзака тонкий фал с грузиком на конце, медленно раскрутил в руке веревку и бросил ее вверх. Грузик взмыл в воздух, и веревка упала прямо на клюв ледоруба. Алексей быстро дернул ее на себя, чтобы конец веревки с грузиком замотался вокруг клюва. Его почему-то совсем не удивила подобная везучесть и точность броска — по его внутреннему ощущению все так и должно было быть! Ничего сложного — не в первый раз.

Алексей дернул за веревку, проверяя — насколько крепко держит ледоруб, а потом надел на спину рюкзак, аккуратно отодвинул вбок и назад штурмовую винтовку и во второй раз полез покорять уступ неизвестного притока, отлично понимая — если что случится, второй «рулетки» у него нет. В этот момент он почему-то совсем не боялся «бесов». Да плевать он на них хотел! Сейчас он съел бы любого из них даже без соли!

Подъем он преодолел неожиданно легко, не то что вчера! Оказывается, надо было просто выспаться! Когда Алексей добрался до второго ледоруба, то отмотал веревку, закинул ее наверх, на уступ, и сам, уже с двумя ледорубами, играючи, преодолел оставшиеся метры.


…Перевалившись через край и поднявшись на ноги, Алексей первым делом поднял и смотал веревку, осмотрелся. Он очутился на небольшом, довольно узком уступе, на котором находилось несколько крупных серых валунов. Склон горы, тянущийся вдоль речки, здесь был уже не таким крутым и порос лесом. С двух сторон стоял тонкий прозрачный осинник. По берегу из-под снега выпирали валуны. Русло реки уходило дальше вверх и терялось за поворотом. До плато оставалось совсем немного.

«Непонятно, что здесь делал вчерашний „бес“? Неужели меня поджидал?» — подумал Алексей и остановился как вкопанный: возле правого берега реки, прямо под огромным камнем с зазубренными, острыми краями виднелся предмет явно искусственного происхождения! На снегу контрастно выделялось угольно-черное хвостовое оперение небольшого летательного аппарата!

Почему Алексей сразу понял, что это такое, он и сам не знал. Конечно, здесь, в горах, наверняка можно было встретить и остов невзорвавшейся ракеты, или обломки потерпевшего аварию самолета, или даже останки земных космических аппаратов. Но сейчас Андрей был уверен — то, что лежало перед ним, не было произведено на Земле!

Слишком чуждыми человеческому разуму были обводы летательного аппарата. Алексей замер, всматриваясь в очертания капсулы, и вдруг понял, что именно находится перед ним: это была спасательная капсула с корабля! Челнок! Шаттл! Алексей изумленно покачал головой: Дарта Вейдера тут еще не хватало!

Челнок наверняка был с того самого корабля, который упал на землю миллионы лет назад и до сих пор лежал на дне рудника! Наверное, и сам челнок находился довольно глубоко под поверхностью земли, но ветер, время и вода в конце концов смыли с него слои почвы, камня и грунта и извлекли наружу. Нос челнока до сих пор находился глубоко в камне, наружу торчали только корма, входной люк и сопла двигателя. Наверное, сопла. Алексей не был уверен, что небольшие отверстия на задней части аппарата — именно сопла. Может быть, это были стволы оружия? Или камеры слежения, или еще какие-нибудь странные приборы?

В этот момент Алексей был абсолютно точно уверен в двух вещах: в том, что капсула пуста, и в том, что ее древний обитатель, кем бы он ни являлся, и стал причиной всех треволнений и происшествий на руднике.

— Интересно, — пробормотал Алексей, — что именно извлекло на божий свет этого монстра из капсулы? Тепло? Разрушение оболочки? Вроде бы дрых он там себе и дрых в своей вековой гибернации. Мог бы еще тыщу лет проспать. Что его разбудило? Тепло? Солнечный свет? Да, наверное, свет — скорее всего, на челноке есть солнечные батареи!

Но ответа на этот вопрос ему, естественно, никто не дал. Не было здесь никого! И слава Богу, и хорошо. А то бы несдобровать Лехе Карабанову, и «Нортон» не спасет, и подствольный дробовик не поможет!

Судя по размерам капсулы, тварь была невелика, но от самого летательного аппарата веяло опасностью, и Алексей понял — задерживаться на уступе не надо!

Он проверил — работает ли камера на каске. Камера, увы, не работала, по-видимому, от холода сели батареи, тогда он сбросил рюкзак, снял камеру, спрятал в карман, достал вторую — «шпионскую», включил ее и отснял все, что было на уступе, зарегистрировав координаты находки, и сразу же, не сходя с места, решил передать данные через спутник капитану Вечному. Связь рядом с капсулой была плохая, с помехами, и Алексею пришлось отойти в сторону, к левому берегу реки. Здесь он, наконец, установил связь со спутником и начал передавать данные. Что заставило его оторвать взгляд от экрана коммуникатора и посмотреть вниз, на долину Хангарока, он так и не понял. Не иначе чутье.

В следующий момент Алексей бросился ничком на лед уступа, а по валунам над его головой хлестанула автоматная очередь!

Алексей откатился в сторону, залег между камней, осторожно выглянул и сразу же спрятался. Внизу, на льду притока, стояли трое в камуфляже, в одинаковых черных шапочках и с одинаковыми рюкзаками. Лица до самых глаз заросли бородами. Двое держали склон под прицелом, третий, по-видимому вожак, смотрел наверх в бинокль.

«Бандюки! — обожгла мысль. — Может, браконьеры? Но браконьеры не ходят на охоту с автоматами Калашникова, в армейской форме, с армейскими же рюкзаками! Нет, мужички эти непростые! Куда-то шли, с какой-то целью. Наткнулись на свежие следы. Интересно, где сейчас Бато? Не сцапали бы они его с мальчишкой…»

Следующая очередь взрыхлила снег чуть правее Алексея. Карабанов щекой почувствовал, как летят мелкие осколки льда.

— Ну это вы зря, мужики! — процедил он сквозь зубы, осторожно перехватывая «Нортон». Он аккуратно пристроил его среди камней, прижался щекой к холодному пластику приклада, переключил на одиночные выстрелы, прицелился. Вообще-то стрелок из него был весьма средний, и Алексей это прекрасно знал, но позиция была выгодной, лучи солнца били сбоку и чуть сзади. Это должно было помешать противнику и было на руку Карабанову. Обычно далекая цель была всегда немного не в фокусе из-за астигматизма, но сейчас Алексей видел противников так четко, словно они стояли рядом. На мушку он взял вожака: высокого, худощавого бородача.

— Приметный дядька!..

Бородач, которого почти скрывали сосновые ветки, что-то выговаривал одному из спутников — невысокому крепкому малому, который, скорее всего, и стрелял в Алексея. Вожак либо был недоволен, что подчиненный не застрелил Алексея сразу, либо вообще — тем, что тот открыл огонь.

Самому Алексею никогда не пришла бы в голову мысль атаковать противника, когда тот выше по склону. Ну разве только приказ… Он тщательно прицелился в голову вожаку, затаил дыхание и аккуратно спустил курок. Грянул выстрел. В следующий момент вожак упал, а его подельники, бросившись в стороны, залегли за валунами. Все-таки новичками они не были, отреагировали быстро, как и положено. Почему до этого стояли? Непонятно…

Алексей облизнул губы. Очень хотелось пить, в животе снова явственно заурчало. Он пожевал снегу, глядя вниз. Противники лежали, раскинув ноги, высовывая стволы автоматов из-за камней, стараясь нашарить цель. Укрыться как следует у них шансов не было. Алексей отполз от края, стал осторожно пробираться левее, ближе к капсуле.

«Зря они начали это, — думал он. — Уйти отсюда они теперь не могут, им обязательно надо прикончить меня, и я отсюда уйти не могу, потому что русло реки выше уступа простреливается. А значит, мне остается только одно — прикончить их. Ох, дураки! Прошли бы мимо, и я, может, и не узнал бы никогда об их существовании… А следы бы замела пурга… Но нет! Понты… Тупые понты и незнание элементарных правил!»

Еще одна автоматная очередь взрыхлила снег там, где Алексей только что был. Скорее всего, стреляли наугад. Следующая очередь ушла выше, и Алексей рискнул снова выглянуть за край.

Отсюда противников было не так хорошо видно, но в оптике ботинок одного из них отчетливо виднелся на снегу, и Алексей снова прицелился. Грохнул выстрел, снизу раздались отчетливые матерки, нога исчезла за камнем.

— Ах ты сука, я тебя достану! — взвыли внизу.

Алексей отпрянул от края уступа, перевел дыхание.

«Засекли или нет?» Он решил, что нет, снова посмотрел вниз. Снизу больше не стреляли, но и видно отсюда никого не было, враги прятались за камнями, надо было поменять место дислокации и переместиться правее.

«Что они здесь делают? — размышлял Алексей. — Идут в Алыгджер? Или, наоборот, с Алыгджера? Или… С рудника? Что нужно бандитам здесь, среди тайги? До промышленных объектов — далеко. А вот для трафика с рудника к границе — самое то! Хотелось бы мне знать, что они тащат? Неужели иванит? Рюкзаки у них небольшие, значит, идут без груза. Хотя контрабандистам иванита много и не надо — килограмма за глаза хватит, чтобы обогатиться на всю оставшуюся жизнь! Семьдесят тысяч долларов на тысячу граммов — это у нас сколько? Это у нас ни много ни мало семьдесят миллионов долларов! — Алексей мысленно присвистнул. — Сумма, за которую бандит может не только убить, но и на кусочки порезать… Конечно, у контрабандиста минерал за такую цену никто не купит! Но даже десять процентов от этого — реально много! Тут и приятелей не побережешь, и сам голову сложишь!»

Словно в подтверждение догадки снизу снова открыли стрельбу. По-видимому, бандиты решили не отступать. В опасной близости взвизгнуло несколько пуль.

— Эх, сейчас бы пару гранат!..

Но гранат не было. Не на боевое задание ехали, думали, вертолетная прогулка закончится через пару часов — туда и обратно.

Алексей вытянул руки, не глядя, дал вниз длинную очередь — чтобы не расслаблялись, откатился в сторону и замер. Рядом с ним кто-то стоял. На льду реки прямо перед лицом Алексея находились чьи-то огромные черные ботинки.

«Попался!..»

Алексей готов был поклясться, что он не слышал, чтобы кто бы то ни было подходил к нему! Не было ни скрипа снега, ни криков соек, ни звука шагов. Ничего. Бандиты не могли обойти его сбоку: чтобы взобраться на скалу, надо было пройти несколько километров вверх по Хангароку, а времени у них для этого не было, даже если они и заметили Алексея еще раньше, когда он поднимался по ледяной стенке. Значит, это был кто-то другой, и ботинки у него были такие, что это не обещало Алексею ничего хорошего: огромные, черные, словно отлитые из незнакомого металла.

Алексей посмотрел вверх и похолодел: перед ним стоял обитатель той самой капсулы, которая лежала в двух метрах правее, выставив свои угольно-черные сопла в белесое зимнее небо.

Владелец челнока не был ни особенно высоким, ни особенно большим, но затылок у Алексея мгновенно заледенел, потому что перед ним стоял ИНОПЛАНЕТЯНИН!

Алексей сразу понял — это он. Онтут главный! «Бесы» — просто пешки, твари на побегушках, ручные животные, мутанты, выведенные для особых заданий. Весь дьявольский гений был сосредоточен под этим непроницаемым черным скафандром с экзоскелетом.

«Да!.. Наверное, прыгает он в этой штуке — будь здоров!» — не к месту мелькнула мысль.

Алексей хотел было приподняться, но его опередили: в следующий момент инопланетянин схватил его за шиворот куртки и поднял вверх. Без труда вырвал из рук «Нортон», отбросил в сторону, обрывая ремни, словно нитки. Алексей молча извивался, словно рассерженный кот, схватившись за рукав силового костюма инопланетянина и стараясь лягнуть его кошками в корпус. Но кошки только выбивали искры из твердого материала скафандра, а металлический рукав оказался твердым и скользким.

По крайней мере, у инопланетянина были две руки, две ноги и одна голова!

А прямо перед Алексеем было стекло шлема: черная зеркальная поверхность, в которой Алексей видел только свое искаженное лицо.

«Кто же ты? Что за тварь сидит там, внутри? Маленький зеленый человечек, который не смеет покинуть свой аквариум? Слизняк? Чужой в панцире и со щупальцами? Или тварь еще страшнее?»

Снизу полоснули очередью, полоснули прицельно, и Алексей услышал, как рикошетят пули от валунов вокруг них, как визжат они в воздухе, почувствовал, как его ударило в бок. Боли он не ощутил, зато сразу стало трудно дышать. Несколько пуль срикошетили от скафандра пришельца, инопланетянин резко повернул голову в сторону бандитов, глянул вниз, словно рентгеном посветил. Стрельба прекратилась. Наверняка и бандиты почувствовали, что этот новый и неожиданный противник гораздо страшнее и опаснее человека.

А потом пришелец снова обратил внимание на Алексея. Он приблизил стекло своего шлема вплотную к лицу беспомощного человека, словно принюхиваясь или старясь получше разглядеть жертву, и вдруг, повинуясь его незаметному приказу, застежки на шлеме отщелкнулись, стекло бесшумно отделилось от скафандра и сдвинулось вверх, открывая глазам человека лицо чужака.

Алексей оцепенел. Он перестал сопротивляться, на время забыл про боль и опасность и, не отрываясь, смотрел в темноту, которая открылась перед ним. Она завораживала. Она была ужасна и притягательна. Из темноты по краям шлема вдруг выступили суставчатые паучьи лапы. Четыре… шесть… восемь… Двенадцать! Алексей так и не понял — механические ли это конечности или лапы в самом деле принадлежали неведомому существу, живущему в костюме.

Алексей вдруг почувствовал приступ панического ужаса. В этих паучьих лапках, в шуршании, которое он слышал, было что-то насколько отталкивающее, непривычное, что у него перехватило дыхание. Он отпрянул назад, насколько мог, но деваться ему было некуда, оставалось лишь смотреть.

И тогда навстречу ему из темноты появилось лицо. И лицо это, как ни странно, было почти человеческим, хотя и кроваво-красного цвета.

Время замерло. Алексей смотрел на холодные ярко-синие глаза убийцы, на гладкую поверхность на месте носа, на жесткую складку губ и на крутые скулы. Он задохнулся от ужаса и неведомого до сей поры животного восторга. Он видел существо с другой планеты!!!

В следующий миг лицо инопланетянина вдруг изменилось, словно хозяин скафандра силился и не мог принять черты кого-то совсем другого — физиономия исказилась, скулы стали шире, кажется, на них появилась щетина, глаза из синих стали холодного стального цвета, появившиеся брови загустели… Но в следующий момент все снова стало прежним.

А потом с шорохом, который снова заставил Алексея вздрогнуть, ужасающие черные паучьи лапы впились в лицо, полностью скрывая его с глаз. Какой-то миг Алексей еще видел страшные ярко-синие глаза пришельца, но в следующий миг исчезли и они, как будто в далеком космосе погасли две далекие звезды.

Карабанов вдруг очнулся. Он висел на вытянутой руке неизвестного космического монстра над пропастью, словно поднятый за шкирку щенок, и ничего не мог с этим поделать. В следующий миг автоматная очередь снова ударила в скафандр пришельца, и одна из пуль все-таки влетела в темноту шлема! И тотчас раздался рев такой силы, что горы вокруг содрогнулись, и несколько больших глыб льда с грохотом рухнуло с водопада вниз, разбившись внизу об острые камни на тысячи осколков, брызнувших в стороны. Алексей сжался в комок.

В следующую секунду пришелец отбросил сержанта в сторону, словно надоевшую игрушку, и прыгнул вниз, к подножию водопада, чтобы расправиться с противниками. Алексей же, описав в воздухе дугу, рухнул, ломая стволы и ветки, в густой осинник.

Деревья смягчили падение, но внизу Алексей ударился затылком о камни так, что у него из глаз брызнули — нет, не искры — разноцветный китайский салют, и поэтому пришел в себя не сразу. Он слышал автоматные очереди, доносившиеся снизу, пронзительные вопли умирающих людей, но все это меркло перед тем, что ему только что открылось, — он лицом к лицу столкнулся с существом, которое не имело к человечеству абсолютно никакого отношения! Он видел представителя космоса!

Когда перед глазами прояснилось, Алексей заметил между камней тропинку, натоптанную горными козами. И уже ни о чем не думая, зажимая рукой рану, то и дело останавливаясь, чтобы хватануть раскрытым ртом воздуха, которого с каждым шагом становилось все меньше, он бросился по этой тропинке вверх, то и дело спотыкаясь, оскальзываясь в снегу, падая, но все равно упорно поднимаясь на ноги и двигаясь дальше. Он знал — если хочешь жить, надо убраться подальше от этого чудовища в черном непроницаемом скафандре. Дальше! Как можно дальше!


…Стемнело резко, словно кто-то закрыл диафрагму на камере. Или это в глазах стало темно? Или темнота теперь будет всегда преследовать его? Вечно? И никуда от нее не деться?

Алексей заставлял себя снова и снова моргать, старался рассмотреть хоть что-либо вокруг. Он уже не помнил, сколько времени бежал по тропинке. Местность изменилась: позади остался мрачный голый осинник, начиналось плоскогорье, на которое Алексей так хотел попасть. Кругом снова стояла лиственничная тайга, местами из снега виднелся стланик-кедрач. Тропинка сначала вилась среди валунов, а потом исчезла, и какое-то время Алексей, теряя последние силы, петлял между деревьями, увязая в мягких подушках мха, скрывавшегося под снегом. Один, без оружия, без еды, раненый и без запасной ампулы «рулетки», он был обречен на морозном, ветреном, снежном плато. Он бежал и бежал куда-то вперед, уже не понимая, куда и зачем он бежит.

Во рту усиливался вкус крови, страшно хотелось пить, язык и нёбо вдруг стали шершавыми, словно наждачная бумага. Воздух с хрипом вырывался из легких. Вот только боли не было, просто что-то все время мешало сделать вдох полной грудью. Из последних сил, с трудом преодолевая последние метры подъема, Алексей достиг границы леса, за которой открывалось свободное пространство и розовело закатное небо. Скорее всего, он ожидал, что там, пусть даже вдалеке, на горизонте, будет то самое озеро Васильева, на которое ему так нужно было попасть, но там не было ничего, кроме заваленного камнями и засыпанного слежавшимся снегом, погружающегося в темноту пространства, которое тянулось вдаль, покуда хватало глаз… И некому было помочь ему!

И тогда Алексей вдруг почувствовал, что темнота догоняет его, как холодом сковывает тело, как стремительно исчезает такой нужный ему сейчас кислород. Он несколько раз в отчаянии хватанул раскрытым ртом воздух, стараясь протолкнуть его в легкие, но тьма перед глазами уже смыкалась.

Все было напрасно. Все. Даже «рулетка»! Быть может, надо было умереть еще там — в пещере под водопадом…

Алексей усилием воли сделал еще несколько шагов, остановился, когда ледяной ветер плоскогорья наотмашь ударил его по лицу, а потом рухнул ничком в снег и даже не почувствовал, как земля ударила его в лицо…

Глава четвертая ТОЛМАЧЕВ

…Голос. Женский голос.

— Мама?..

«Нет, не мама. Мама же умерла… Значит, я тоже умер. Нет, все-таки голос. Живой голос. Значит, и я живой. Откуда здесь женщина? Рита?..»

— Рита!..

— Да лежи же ты на месте, куда дергаешься! — раздраженно воскликнул совсем рядом хриплый женский голос.

Кто-то бесцеремонно толкнул его в грудь и снова заставил лечь. Ложе было жестким и холодным, грело только сбоку, но это было терпимо. Вот только почему-то совсем темно. Алексей сумел освободить закутанные чем-то руки, дотянулся до лица, стащил повязку с глаз на лоб. Сощурился. Саднило правую бровь, один глаз с трудом открывался. Его кто-то ударил? Алексей такого не помнил.

От яркого света очага пришлось прищуриться. Вот почему с одного бока жарило! Он лежал на старом войлоке в чуме. Под головой находилось жесткое седло, отделанное металлическими пластинами, укрыт Алексей был старой оленьей шкурой. Он сбросил шкуру, сел. Голова закружилась от резкого движения. Над ним, загораживая свет, кто-то склонился.

— Ну ты, прыткий, давай лежи! Ты же вроде помирал уже… А вот гляди-ка, ожил! — У губ Алексея оказалась большая, замызганная металлическая кружка с какой-то жидкостью. Алексей, даже не спрашивая, что это, жадно прильнул губами к горячему краю. Это был бульон. Темный, нежирный, попахивающий дичью, почти несоленый, с волокнами сварившейся крови. Оленина или лосятина. Алексею было все равно. Он жадно выхлебал все до дна, вызвав у женщины одобрительный смешок. Она снова толкнула его на войлок, навалилась на него грудью, стала разбинтовывать тряпки, намотанные на голову Алексея.

— Ну что у нас тут? О! Да вроде неплохо! Я думала, ты без глаза останешься! — Женщина шлепнула на лоб Алексею какую-то мокрую тряпку. — Прижми!

Алексей послушно прижал тряпку к глазу. От тряпки воняло.

— Что это? — хрипло спросил он.

— Моча.

— Что-о? — Алексей хотел было отбросить тряпку в сторону, но женщина удержала его руку.

— Оленья моча. А ты что, думал, что я тебе тут витаминами глаз намажу? Тут, парень, лекарств нету! Тут или ложись и подыхай, или пользуйся тем, что есть! Соображаешь?

— Ага, — кивнул Алексей, но тряпку все-таки отдал обратно, вытер руку о шкуру, только сейчас обратил внимание на то, что раздет по пояс и перевязан. Раненым он себя не ощущал, и ему казалось, что все произошедшее с ним на водопаде — только кошмарный сон, причудившийся ему, когда он лежал без сознания в пещере под воздействием «рулетки», но оружия рядом не было, не было и рюкзака, значит, он потерял и то и другое и, следовательно, встреча с инопланетянином была правдой.

Алексей принялся разматывать окровавленные бинты на теле, уже предчувствуя, что он увидит под ними — маленький розовый шрам. Алексей удивленно посмотрел на него. Пощупал. Несколько раз глубоко вдохнул, усиленно работая диафрагмой.

Он ощущал себя полностью, абсолютно и бесповоротно здоровым.

Женщина, увидев затянувшуюся рану, испуганно охнула, что-то крикнула и опрометью выскочила из чума, отбросив в сторону полог и впустив в теплое нутро жилища порцию морозного воздуха. На улице было светло.

Кажется, она крикнула что-то вроде: «Чебага!»

Алексей сорвал остатки бинтов, оглянулся в поисках одежды, нашел тельник, китель и куртку возле очага, стал одеваться. Даже кошки были тут же, рядом. Зверски хотелось есть и, несмотря на выпитый бульон, — пить. Неудивительно. Он нормально не ел уже несколько суток!

Интересно, кто же такой этот «чебага»? На имя не похоже… Как же зовут этого Толмачева? Кажется, Анатолий. Чудно? как-то — вроде бы Тофолария, а имена и фамилии все русские. Хотя тут, говорят, чистокровных тофов и не осталось совсем.

Алексей торопливо надел куртку, нащупал коммуникатор, вытащил. На этот раз коммуникатор вышел из строя окончательно и бесповоротно: одна из автоматных пуль расплющилась о титановую крышку прибора.

— Ладно!..

Алексей со вздохом отправил коммуникатор обратно в карман — связи с внешним миром больше не существовало.

В этот момент полог чума снова откинули, неяркий дневной свет залил нутро жилища, и в чум, наклонившись, вошел худощавый, бородатый мужчина, одетый в лисью шапку и старенький пуховик. На ногах были канадские сапоги. Карие глаза смотрели настороженно. Несмотря на то что лицо у него было вытянутое, да и черты были совсем не азиатскими: тонкий рот, высокие, заросшие щетиной скулы, небольшой правильный нос, — Алексей сразу же понял, что перед ним местный.

— Здрасьти! — сказал мужчина и неуверенно улыбнулся.

— Толмачев? — спросил Алексей. — Ты — Толмачев? Анатолий?

Мужчина сглотнул. Шарфа на худой шее не было, и Алексей видел, как дернулся выступающий кадык.

— Так точно, — по-военному четко ответил он, испуганно глядя на Алексея. — Толмачев. А вы откуда знаете?

— Оттуда! — многозначительно сказал Алексей, ткнув пальцем вверх. — Поедешь со мной! — не терпящим возражения тоном произнес Алексей. — Давай собирайся! И вот еще: кто такой чебага?

Мужчина оглянулся на выход, где-то недалеко от чума все еще причитала женщина.

— Куда ехать-то? — неуверенно спросил он. — Зачем?

— На рудник «Новый» поедешь, приказ начальника лагеря. Ты же шаман?

Толмачев снова нервно сглотнул.

— Да какой я шаман… Так, камлал иногда, когда свои попросят.

— Ну а теперь тебя начальство просит. Понял?

— Понял. А че делать-то?

— Че-че, злых духов будем отгонять! Понял? От рудника! А то достали уже! Ты не ответил, кто такой чебага?

Толмачев тоскливым взглядом обвел чум. Уезжать ему явно не хотелось.

— Чел-бага, — поправил он Алексея. — Это оборотень, человек с Луны.

— С Луны! — усмехнулся Алексей. — Стало быть, дух со звезд… Да еще и оборотень к тому же! Подходяще… Ну что, поехали челбагу твою изгонять!

Толмачев снова странно посмотрел на Алексея, но ничего не ответил.

Кажется, он был готов сбежать прямо сейчас.

— Да ты не бойся, — усмехнулся Карабанов. — Я Карабанов. Сержант Карабанов. Спецотряд «Байкал». Не челбага какая — человек. А про тебя рассказал Киштеев. Вот мы и отправились за тобой. Собирайся! — Алексей шагнул вперед и хотел было положить руку на плечо Толмачеву, тот шарахнулся от него в сторону, но головой все же кивнул. Мол, все понял, собираюсь!

— Да, вот еще, — спросил Алексей уже немного смущенно. — Спасибо за спасение. Я думал, все, хана мне!

— Спасибо бабе моей скажи, — ответил Толмачев, — она тебя подобрала. Ловушки проверяла и на тебя наткнулась.

— Ясненько… — озадаченно протянул Алексей, — ну тогда ей спасибо! Слушай, — в тоне Алексея появились просительные нотки, — а можно еще поесть, скажи жене, пусть сварганит чего-нибудь, а то жрать хочется, мочи нет!

И только когда Толмачев вышел из чума, Алексею на глаза попался осколок зеркала, прикрепленный на уровне глаз. На него смотрел заросший, худой человек с безумными запавшими, лихорадочно блестевшими глазами. За два дня Алексей потерял килограммов десять. Теперь он понял, почему Толмачев с таким ужасом смотрел на него. Он и в самом деле был похож на мифического оборотня челбагу…


…Толмачев собрался быстро. По пути к нему Алексей все время думал, что придется применять силу или угрожать шаману оружием, чтобы заставить его поехать вместе с ними. Но Толмачев согласился сразу — то ли от страха, то ли от осознания собственной важности — как же, начальство пригласило! Он почему-то все время старался держаться подальше от Алексея и быстрым шепотом давал жене наставления. Женщину Алексей сумел рассмотреть только на улице. Маленькая, плотная, почти квадратная, с суровым, плоским, дочерна загорелым лицом, густо покрытым веснушками, с темными прямыми волосами, торчавшими из-под круглой меховой шапки, она быстро взглядывала на Алексея, хмурилась, в глазах явно читалось сомнение.

Стадо шамана оказалось довольно большим — в двенадцать оленей, неслыханная по нынешним временам роскошь. Шаман быстро выбрал, поймал и оседлал двух оленей — себе и Алексею, еще одного оленя навьючил сумками, в одной из которых были шкурки белки, куницы и соболя, в другой находился костюм шамана — странное сооружение из шкур и нанизанных на веревочки бусин и палочек, который Алексей не успел хорошенько рассмотреть. Сверху привязал половину мороженой туши изюбря — на продажу.

Алексей все это время провел в чуме, уткнувшись носом в миску с мясом. Он ел, ел и никак не мог насытиться.

«Натурально как оборотень! — усмехался он про себя, с усмешкой посматривая на испуганную женщину. — Все запасы тела ушли на восстановление после ранений! Хотел бы я знать, куда вот делась пуля, которая мне в легкое вошла? Так и осталась внутри? — Он в который уже раз, проверяя, вздохнул полной грудью, но по ощущениям ни пули, ни следов раны в легком не было. — Странное дело!.. — продолжал удивляться Карабанов. — Никогда не слышал, чтобы „рулетка“ помогала и на следующий день!»

Наконец он наелся, отвалился от миски, удовлетворенно вздохнул, улыбнулся женщине.

— Спасибо, хозяйка! И за спасение спасибо, и за еду! Накормила так накормила! — сказал он ей. — Как хоть тебя зовут-то?

Женщина отпрянула от него, молча выскочила из чума.

Алексей пожал плечами, хмыкнул. Вроде бы вначале она не была такой неразговорчивой…

«Просто боится, — подумал Алексей. — Никогда о „рулетке“ не слышала. Ну и ладно. О „рулетке“ посторонним знать и не надо. Пусть думает, что я и в самом деле челбага! Так проще».

Когда отяжелевший от сытной еды Алексей взгромоздился на оленя в непривычное седло, была уже середина дня. Солнце едва проглядывало сквозь серые плотные облака, поросшие лиственницами холмы вокруг озера едва виднелись сквозь дымку. Как Алексей понял из объяснений шамана, они должны были выехать по вьючным тропам к истоку Хангарока. Там Алексей хотел проверить зимовье и убедиться, что Бато оттуда уехал, а потом надо было снова сходить до водопада, найти «Нортон». Возвращаться без оружия было позором. Да и рюкзак неплохо было бы найти. О возможной встрече с противником Алексею думать не хотелось. Возле края леса Алексей обернулся назад, на берег озера.

Позади оставался одинокий темный чум и рядом с ним — приземистая фигурка женщины в смешной круглой шапке.


…До зимовья они добрались, когда уже окончательно стемнело. Сначала Алексей даже обрадовался, что в зимовье никого нет, но, когда они подъехали к избушке, стало понятно, что случилось непоправимое: возле привязи болталась оборванная уздечка и виднелись окровавленные кости — останки оленя…

— Волки? — спросил Толмачев.

Алексей посветил фонариком: кругом было натоптано, но следы все-таки прочитать было можно.

«Бесы!..»

Алексей жестом показал Толмачеву, чтобы тот был осторожен, забрал у него старенькую «Сайгу», снял с предохранителя, передернул затвор. Ружье оказалось непривычно легким. Шаман, недоуменно разглядывая в луче слабого фонарика следы, вытащил нож. Блеснул длинный, узкий клинок.

Алексей посветил вокруг: никого. Заглянул за правый угол избушки, потом за левый, направил луч фонаря вверх. Тишина. Осторожно обошел зимовье вокруг, то и дело присматриваясь к следам на снегу. Увидел разбитое окно — присмотрелся, близко не подходил. Кругом было тихо.

Наконец, вернулся к двери. Постоял, раздумывая, а потом рванул на себя дверь избушки и сразу же отскочил в сторону.

И вовремя!

В темноте грохнул выстрел.

Стреляли из подствольника. Выстрел с дробовика ни с чем не перепутаешь!

Алексей прижался спиной к стене избушки, перевел дух. Толмачев умело залег в снегу возле привязи.

— Бато! — крикнул Алексей. — Братишка! Это я! Леха Карабанов! Бато?! — Алексей прислушался.

В ответ не раздавалось ни звука. Вокруг было по-прежнему тихо.

Алексей шевельнулся, но в проеме двери снова грохнул выстрел. Полетели щепки, кажется, стрелявший попал в притолоку. Если бурят дошел до подствольника, значит, патроны были на исходе.

— Бато! — снова воззвал к другу Алексей. — Не стреляй, друг! Это я! Ну елы-шпалы! Ну честное спецназовское — я!

Снова в ответ — тишина. И когда Алексей уже начал сомневаться, что в избушке находился именно Аюшеев, и в голову ему стали приходить мысли, что это может быть совсем другой человек, по какой-то роковой случайности оказавшийся именно в этом месте и в это время — например, один из оставшихся в живых бандитов, — в ответ раздался полувздох-полухрип:

— Леха!.. Ты?.. Живой, что ли?

— Живой я. Бато, братишка! Слышишь? Не стреляй, а? Я к тебе иду! Я — смотри! — вот! На лицо себе посвечу. Видишь?

Алексей осторожно высунулся в проем, направил луч фонарика себе на лицо.

— Я по полу, осторожно. Да? Бато? Бато!

В ответ молчали. Алексей почти физически ощущал, как Аюшеев целится ему в лоб.

Он осторожно, на четвереньках, перебрался через порог зимовья. Внутри избушки было так же холодно, как и снаружи. Видать, Бато не топил печь все два дня.

Карабанов, почти ничего не видя, на ощупь двинулся в угол зимовья, туда, где он ранее заметил вспышки выстрелов. Нащупал руками холодные лиственничные колоды, гильзы, рассыпанные по полу, какие-то щепки. Быть может, Бато пытался топить печь досками?

Наконец, левая рука нащупала плечо друга, сидевшего на полу и вжавшегося в ледяной угол. Алексей хотел было направить луч фонаря на него, чтобы убедиться, что перед ним именно Бато, но в следующий момент Бато рванул фонарик на себя, отобрал его, повернул, направляя луч света в лицо Алексея, заглянул ему в глаза. Затем Алексей услышал всхлип, и в следующий момент друг ткнулся ему в плечо.

— Леха!.. Живой! Живой. Ле-еха…

Снаружи послышался шорох, наверное, это поднялся на ноги Толмачев. Звякнула оленья сбруя. Бато оттолкнул друга, снова вскинул винтовку:

— «Бесы»! Леха, «бесы»!..

— Стой! — рявкнул Карабанов, прижал ствол винтовки ладонью вниз, к полу. — Нету там «бесов», не видели мы никого! Толмачев со мной. Грохнешь Толмачева — майор тебе голову оторвет!

Бурят заколебался. В темноте Алексей не мог разобрать выражения его лица.

— Это в самом деле ты, Леха? — снова спросил Аюшеев.

— Я, Бато. А где пацан?

Бурят сник.

— Утащили они пацана, сержант, не отстоял я его… Они как навалились: кто в дверь, кто в окно, а еще, знаешь, вроде как из-под земли вылазят!..

Алексей забрал у друга фонарик, посветил по сторонам. Скудная обстановка зимовья была покрошена в мелкую щепу. Стены были испещрены пулевыми отверстиями.

Да! Бато славно потрудился!

— Ладно, только не пали без разбору! Ага? — Алексей медленно встал, повесил фонарик под потолок на гвоздь, так, чтобы он освещал все зимовье, взял лежавшую на полу ватную подушку, тоже простреленную в нескольких местах, согнул ее пополам и запихал в пролом окна.

— Ночевать-то все равно где-то надо! Не в пустом же лесу табороваться! — Алексей ногой сгреб хлам, валявшийся на полу, в сторону.

Бато приподнялся было, но ноги не держали. Он пошатнулся, Алексей поддержал его, усадил на нары. Нашел фляжку — она была пуста.

— Эй! Как тебя? — крикнул Алексей шаману. — Толмачев! Водка есть? Ну там или НЗ какой-нибудь? Самогон? И принеси чего-нибудь пожрать!

Через полчаса в изуродованной пулями печке сердито гудел огонь. На столе в чудом уцелевшем стакане теплился парафиновый огарок свечи. Закутавшийся в оленью шкуру Бато жался к горячему боку печи. В одной руке он держал кусок копченого мяса, в другой — кусок лепешки и откусывал то от одного, то от другого.

— Ты не представляешь себе, Леха! — заплетающимся от усталости языком говорил он. — Как они полезли! И по крыше! По крыше! И сразу по несколько, рожи эти красные! И не уснешь! А воняют они! И пацана прямо в окно и уперли, я орал на них, и Богу молился, и че тока не делал. Бесполезно! — Он вдруг рассмеялся над подвернувшимся словом. — Бесполезно! В общем-то, совсем не полезно все это. А мальчишка кричал так… Как заяц!.. Я помирать буду — не забуду, что не удержал его! А ты-то? Ты-то как? Живой ты, Леха! Живой!.. Это главное!

Наконец, он отошел от печи, лег на полати и сразу же заснул. Алексей накрыл его нагретым у печки ватным дырявым одеялом, взял в руки «Нортон», осмотрел. В магазине подствольного дробовика оставалось два патрона. Карабанов покачал головой. Нащупал в карманах куртки магазины для винтовки и патроны к подствольнику, перезарядил.

Шаман, то и дело с опаской косясь на Бато и на учиненный им беспорядок, наскоро перекусив и выпив водки, забился на вторые полати. Кажется, он то и дело бормотал какие-то молитвы. Потом тоненько, пронзительно захрапел. Он ни о чем не спрашивал, а Алексей с ним почти не разговаривал. Пусть думает все, что заблагорассудится. В конце концов, сам все увидит на руднике.

Алексей сидел рядом с Бато, держал на коленях «Нортон», думал. Из заткнутого подушкой и торопливо заколоченного окна тянуло холодом. Так и уснул, навалившись грудью на стол и положив голову на скрещенные руки, готовый в любой момент схватить «Нортон» или стоящую у ноги «Сайгу»…


…Утро выдалось на загляденье. Ясное небо, синие горы с белоснежными пиками снежных вершин, чистый воздух и — ни ветерка. И тепло почти по-весеннему. Только пятна крови на снегу напоминали о минувшей бойне.

— Я потерял винтовку и должен сходить за ней, — сообщил за завтраком Алексей.

— Где потерял? — спросил Бато, с жадностью поглощая тушенку с сухарями. Алексей и сам от него не отставал.

— На притоке Хангарока. Там водопад метров пятьдесят в высоту. Беда в том, что там же я оставил и ледорубы. Кошки вот сохранились.

— А что случилось? — поинтересовался Бато.

— Потом расскажу, — ответил Алексей, мельком глянув на сидевшего рядом шамана.

— Я могу выйти, — обиженно прогундел Толмачев.

— Сиди! — приказал Алексей. — Тут небезопасно!

— На этот раз я пойду с тобой! — заявил Бато.

Алексей задумался, повернулся к Толмачеву.

— А есть другой путь до рудника? Напрямую. Не через Алыгджер.

— Есть! — кивнул головой шаман. — Через горы. Старая тропа. По ней еще предки кочевали. Туда! — Шаман махнул рукой, указывая на север.

— Бато! — обернулся Алексей к другу. — У тебя коммуникатор рабочий?

— Батарея села, — Бато отрицательно покачал головой.

Алексей пошарил на полках, нашел обрывок газеты, обгрызенный карандаш, пододвинул все это шаману.

— Давай рисуй, показывай, куда и как идти!..

Через час вновь навьюченные олени, ведомые Толмачевым, исчезли среди деревьев.

— Ты ему веришь? — спросил Бато Алексея.

— Не знаю. Мне кажется, он напуган. И поэтому пока слушается. Меня он считает оборотнем. Какой-то челбогой, — Алексей с удовольствием ощущал привычную тяжесть бронежилета.

— Правда? — Бато усмехнулся. — А похож! Как там, кстати, твоя рана? Якимов-то, помнится, быстро с такой копыта откинул.

Алексей спохватился, пощупал шею. Как он мог забыть про укус «беса»?

Раны не было. Зажило как на собаке.

— Ну точно — оборотень! — усмехнулся Бато.

— Знаешь, уже не смешно, — огрызнулся Алексей.

— Да, — Бато без улыбки, серьезно посмотрел Алексею в глаза. — В каждой шутке есть доля шутки. Остальное — правда…


…Шли быстро, налегке, то и дело оглядываясь по сторонам, иногда Бато вскидывал винтовку, чтобы в прицел получше разглядеть окрестности. Палатку и другие вещи, необходимые для бивуака, отдали Толмачеву. К вечеру они должны были нагнать его перед перевалом Байгыр — там тоже стояла охотничья избушка. Там решили переночевать и на следующий день перейти Хонда-Джуглымский хребет. Шаман обещал, что до рудника они доберутся послезавтра к обеду. Алексей так далеко не загадывал. Главное было пережить этот день, а потом и ночь.

«Нам бы день простоять да ночь продержаться!» — усмехался он про себя.

Наконец, Бато надоело идти молча.

— Расскажи-ка мне, братишка, — попросил он. — Что же такое с тобой приключилось, что ты — ты! — потерял оружие!

Алексей остановился, обернулся вокруг, на молчаливый лес и на заснеженные вершины. Никого. Кажется, что никого! На самом деле за ними может наблюдать кто угодно. «Бесы», бандиты, браконьеры. Алексей вплотную приблизил свое лицо к лицу Бато.

— Видишь ли, Бато, — сказал он, глядя в невозмутимые глаза похудевшего и осунувшегося бурята. — Я встретил космократора! — И Алексей снова зашагал вперед, оставив остолбеневшего Бато стоять посреди реки.

В несколько прыжков Бато нагнал друга, развернул его к себе, ухватив за плечо.

— Кого?!

— Кого слышал, — спокойно ответил Карабанов. — Скажу больше, встречу я не пережил. Я, кажется, умер и снова воскрес. Точно не помню. Примерно так же, как днем раньше на скалах с «рулеткой». А значит, наш шаман в чем-то прав. Я натуральная челбага!

Больше Бато не заговаривал с ним до самого поворота на приток Хангарока. Только искоса поглядывал на друга, о чем-то думал.


…Алексей считал, что внизу, под водопадом, их ждут следы кровавой бойни. Помня о страшных, обезображенных трупах на руднике, он ожидал чего угодно: бандитов, насаженных на ближайшие лиственницы, расчлененных, выпотрошенных, умерших после пыток. Но двое бандюков, ставших жертвами пришельца, аккуратно лежали под сосенкой. Космократор просто сломал обоим шеи. Алексей нашел и вытащил из снега обледеневший «калашников» одного из бандитов, проверил — в магазине было пусто. Тогда он подошел к трупам и стал методично обшаривать сначала одного, потом — второго. Все, что находил, складывал на расстеленный рядом старый полиэтиленовый пакет.

Бато прикрывал, стоя с «Нортоном» на изготовку и внимательно осматривая окрестности.

Добычей Алексея стали две зажигалки, пачка папирос, три рожка от автомата, двое дешевых китайских часов, компас, коммуникатор китайского же производства с разряженной батареей, связка ключей, сотовый телефон, два отличных ножа производства халифата, немного денег и два поддельных паспорта.

Того, что он искал, не было. Значит, надо было найти главаря, которого он подстрелил сам. Алексей сменил магазин на автомате, передернул затвор, уверенно пошел туда, где, по его расчетам, должно было находиться тело.

— Здесь! — тихо сказал он Бато, увидев тело.

Жертва его меткой пули так и осталась на месте смерти, пришелец не тронул чужую добычу, хотя натоптано было возле нее предостаточно. Главарь лежал лицом в снегу между двумя небольшими сосенками. Алексей подошел к нему, схватил за куртку, рывком перевернул застывшее на морозе тело на спину. Лицо было уже сильно изуродовано мелкими грызунами. Рядом на снегу валялся маленький замшевый мешочек. Пустой. Если в нем и было что-то, то это что-то уже успели забрать.

Кто?

Возможно, у бандюков были сообщники, которые нашли тела и обыскали их, но тогда было непонятно, почему главарь лежит отдельно от других тел. Возможно ли, что это сделал пришелец? Алексей склонялся именно к этому. Да и следов других людей на снегу не было… Зато кругом было натоптано громадными гладкими ботинками необычной формы. Сто процентов — он!

Алексей обшарил карманы главаря. Сначала он тоже не нашел ничего необычного — дозу дури во внутреннем кармане, паспорт на имя Олега Басюка, обойму к автомату, пистолет «ПМ» с полупустой обоймой, флешку, небольшую видеокамеру да охотничьи спички в воске — все. В карманах были и личные вещи — платок, зубочистки, расческа, таблетки антибиотика от дурной болезни. Но потом Алексей нащупал у пояса военных брюк потайной карман, извлек из него на свет божий два небольших мешочка из плотной ткани с пропиткой. Раскрыл один — и на ладонь ему высыпался иванит. Алексей внимательно посмотрел на незнакомый минерал — серенькие, невзрачные кристаллы. Ссыпал все аккуратно обратно в мешочек, закрыл клапан.

Возможно ли, что пришелец знал, что искать? Искал ли он иванит? Или его интересовало еще что-то?

Некоторые вещи Алексей рассовал по карманам, остальное аккуратно сложил в пакет, пакет засунул в рюкзак Бато, отступил назад и тут услышал голос друга:

— Стой! Не топчись!

Алексей замер. Бато наклонился и буквально из-под подошвы ботинка Алексея извлек крохотный голубоватый кристалл.

— Вот! — Он продемонстрировал находку Алексею.

Карабанов осторожно, чтобы не уронить в снег, взял из пальцев Бато маленький камешек. Сощурил глаза. Вряд ли этот крохотный кристалл оказался здесь случайно. Случайно здесь могла оказаться только речная галька, которая наверняка во множестве скрывалась под снегом и льдом. Что же это такое? Не иванит. Не тектит. Тектиты крупнее, и цвет у них другой. Да и стоят они — копейки ни копейки, но налаживать ради них контрабандный канал никто не будет. Разве только с голодухи. Возможно, этот камешек — тоже часть контрабанды. А возможно, и нет. Алексей подбросил на ладони мешочек с иванитом.

— О-ла-ла-ла! — почти пропел Алексей, глядя через камешек на солнце. — Кажется, мы все-таки что-то нашли! Что-то, ради чего здесь толчется куча народу! В том числе и краснорожие черти. Я уверен.

— «Нортон» искать будем, нет? — прервал его ликование Бато.

— Будем! — серьезно ответил Карабанов. — Без «Нортона» мне не жить… Надо ведь еще до рудника добраться. — Алексей торопливо посмотрел по сторонам, с опаской глянул наверх, на уступы водопада. Пока все было спокойно.

Он достал из внутреннего кармана небольшой полиэтиленовый пакетик и аккуратно положил туда камешек. Спрятал.

— Есть мысли, как быстро попасть наверх? — спросил он Бато. Бато в свою очередь посмотрел на стенку водопада, оценил крутизну и высоту, пожал плечами.

— Взлететь?

— Ага, — съязвил Алексей, — подождать эволюции? Лет так с миллион? Вдруг у меня крылья отрастут?

— Ты на каком уступе оружие оставил? — спросил Бато, снова задирая голову вверх.

— Либо на втором, либо упало на первый. Я надеюсь, упало на первый, — Алексей, еще не отдавая себе отчета, стал инстинктивно понижать голос, Бато сделал то же самое абсолютно автоматически.

— Потому что если он улетел в лес, то искать его придется долго. А чем дольше мы здесь остаемся, тем опаснее. Понял?

— Не дурак, — тихо ответил Бато. — Давай делай че хотел, и валим.

Алексей достал из кармана заветную веревочку с грузиком на конце, подошел к водопаду, ближе к правому берегу, туда, где на скале, на высоте первого уступа, росла одинокая сосна, примерился, неторопливо раскрутил в руке конец с грузиком, бросил. И снова поразился собственной меткости. Раньше такой бросок получился бы не сразу. А тут — на тебе! — как на заказ!

Грузик обмотался вокруг ствола, Алексей натянул веревку. Подергал.

— Прикрывай! — скомандовал он Бато и полез вверх. Лезть в зимних ботинках по не покрытому снегом каменистому склону было неудобно, но Алексей быстро приспособился, то и дело подтягиваясь вверх и перебирая руками по веревке. Добравшись до первого уступа, он даже не устал.

Здесь «Нортона» не было. Алексей осмотрел следы на снегу. Вроде бы ничего нового… Стоп! Вот здесь пришелец спрыгнул сверху — вглубь камня вдавились огромные следы. Алексей посмотрел наверх, понимая, что пришелец, скорее всего, стоял на втором уступе точно над этим местом, и припоминая, куда именно Космократор отшвырнул оружие.

Он глазами проследил предполагаемую траекторию падения и удовлетворенно кивнул головой. «Нортон» висел на одном из деревьев.

Наверное, штурмовая винтовка показалась пришельцу примитивной игрушкой, вроде арбалета или лука, и не заинтересовала его. Алексей собрал веревку кольцами, закинул ее на ствол лиственницы, которая росла выше по склону, снова начал подъем. До винтовки было метров десять. Примерно на середине подъема что-то заставило Алексея остановиться. Что-то непонятное маячило справа от висевшего на дереве «Нортона». Если бы Алексей был в очках или смотрел бы на сосну через линзы бинокля, он, скорее всего, решил, что это дефект на стекле — жирное пятно, след от пальца. Но никаких очков на нем не было, а пятно оставалось на месте — нет, даже слегка передвигалось, вроде бы подпрыгивало на месте. Так нетерпеливо подпрыгивает на месте собака, которой очень хочется гулять. Алексей остановился, проморгался и даже потер глаза, но туманное облачко оставалось на месте, а значит, объективно существовало. Большое облачко!

«А что, если дать по нему с „калаша“»? — мелькнула мысль.

Конечно, была вероятность, что он привлечет сюда пришельца, однако же и до этого здесь стреляли, вон, когда «бес» напал на Алексея, — и ничего, все нормально было.

Карабанов намотал фал на предплечье, чтобы в случае чего не улететь вниз, убедился, что ноги стоят на твердом камне и не соскользнут, перехватил правой рукой автомат, висевший за спиной, снял с предохранителя и нажал на курок, почти не целясь. Он и не предполагал, что автоматная очередь вызовет такую реакцию. В ответ раздался оглушающий визг, и на Алексея с ветвей сосны, материализовавшись буквально из воздуха, рухнул «бес»! На мгновение Алексей замер от неожиданности и от чувства дежавю, и, только когда «бес», свалившись с дерева, заскользил по склону мимо Алексея, взрыхляя снег, Карабанов понял, что тварь, если не мертва, то, во всяком случае, подстрелена.

«Вот это удача!»

— Бато! «Бес»! — заорал он.

Бато и без этого крика был настороже. Он выпустил в упавшую со склона красную тушу очередь, но, кажется, это было уже бессмысленно — тварь была мертва.

Удивляться было некогда, Алексей закинул автомат за спину, быстро заработал руками и ногами, добираясь до «Нортона», снял винтовку с сосны и неуклюже начал спускаться вниз — ремни у «Нортона» были оборваны, и винтовка изрядно мешала. За рюкзаком он решил не лазать — от греха подальше. И так нашумели. Надо было как можно скорее убираться отсюда.

Но они не успели.

Еще скользя по склону, Алексей увидел, как с правого берега притока от каменной гряды к Бато стремительно приближаются два неясных пятна.

«Так вот как вы выглядите, когда исчезаете! Я-то думал — маскировка, переход в другое измерение, в другое время… Нет! Они просто переходят в другое состояние. И в этот момент они, оказывается, довольно уязвимы!»

Еще на склоне он вскинул «Нортон» и выпустил первую очередь в ближайшую тварь. Ответ не заставил себя ждать: как только пули достигли «беса», он буквально «выпал» к ногам изумленного Бато, который от неожиданности отпрянул назад и несколько раз выстрелил в «беса», успевшего принять свой обычный вид и ставшего нечувствительным к пулям. Раненого «беса» отбросило этими выстрелами назад, и он, растворившись в воздухе, стремительно метнулся прочь.

— Что за фигня? — завопил Бато, но Алексей не слушал его.

Почувствовав под ногами твердую землю, он перенес огонь на следующее мутное пятно, краем глаза уже заметив, как еще несколько почти невидимых «чертей» стремительно летят над землей. Бато тщетно крутанулся на месте, но никого вокруг не видел, единственное, что он мог сделать, это целиться в ту же самую сторону, куда целился Алексей.

— Нет! — рявкнул Алексей. — Справа! Двое справа! Рядом! Стреляй же! — Он еще успел увидеть округлившиеся глаза Бато и точной очередью скосил ближайшего к нему «беса».

Бато дважды повторять не надо было: он все понял и открыл огонь, развернувшись вправо и целясь перед собой.

И опоздал — ближайшая тварь уже успела «нарисоваться» в морозном воздухе. Бато выстрелил ей точно в морду, и она отпрянула: мощности у «Нортона» все-таки хватало, чтобы сдерживать их напор. В следующее мгновение тварь издала свой тягучий, жуткий вой и растворилась в воздухе, метнувшись после этого в сторону. Следующая очередь Бато ушла «в молоко». Алексей завершил дело, метко подстрелив «беса», но тварь оказалась живучей. Даже раненая, она сумела снова материализоваться и стала быстро убегать через русло реки в сторону леса. Отслеживать ее времени не было: рядом с ними, видимо поняв, что их каким-то образом видят, материализовались еще два чудища, готовые к атаке. Но нападать «бесы» не спешили, кажется, они подрастеряли и смелость, и прыть.

Делать здесь, у водопада, было больше нечего, оружие находилось в руках Алексея, за спиной болтался трофейный «калашников», в карманах были надежно спрятаны улики.

— Отходим!

Алексей выпустил несколько коротких очередей в сторону «бесов». «Бесы» отступили к лесу. Алексей наклонился, вытащил нож, одним ударом отсек у мертвого монстра кончик хвоста, сунул в карман. Спецназовцы, оглядываясь и то и дело стреляя в любую казавшуюся им подозрительной тень, побежали к Хангароку. Их не преследовали. Возможно, твари, наконец, обнаружили, что их стало меньше, чем до атаки!

На Хангароке друзья, все еще оглядываясь, повернули направо, а затем вышли на противоположный берег. Ориентируясь по приметной черной скале, они намеревались подняться по руслу ручья между двух гор и выйти на вьючную тропу, которая привела бы их к подножию Хонда-Джуглымского хребта и позволяла значительно сократить путь. В первый раз за долгое время ориентироваться приходилось даже не по карте — по клочку газетной бумаги с нарисованными на нем каракулями.

Наконец, они выдохлись от быстрого бега, остановились, почти упали в снег, хватая ртами сухой ледяной воздух высокогорья.

— Не могу… больше… — выдавил Бато, — давай… отдохнем!..

— Угу… — почти промычал в ответ Алексей.

Следующую фразу Бато произнес намного позже, когда дыхание немного восстановилось:

— А ты, сержант, каким образом… их видишь?..

— А ты — нет? — спросил Алексей и сразу же понял, что зря, — лицо Бато обиженно вытянулось. — Ну да, что-то вижу, — вынужден был согласиться Алексей, — вроде как, знаешь, пространство не в фокусе… Даже не знаю, как объяснить… Не облако, нет, и не маскировка-зеркалка, а… Думаю я, что они в какое-то другое состояние материи переходят, что ли? Ну как вода вот: бывает лед, а бывает пар… И очень они в этом состоянии уязвимы! А?.. Это ж здорово, Бато!

— Ага… — без особого энтузиазма хмыкнул Бато. — Здорово… Тока я их не вижу! И если ты не заметил, то я так ни одного из них и не убил! Короче, имеем следующее: ты их видишь и можешь убить. А я ни фига не вижу и потому убить не могу! Мистика! Щас вот отойдем еще километров пять-шесть, и ты мне все расскажешь! Понял? Какого такого Космократора ты там встретил и где вообще тебя носило? А то я тоже скоро тебя начну челбагой считать. Понял?

— Понял!.. — беззаботно откликнулся Алексей. — Ну че, погнали дальше?

— Да ты сдурел, дай отдышаться! — наконец улыбнулся Бато, мелькнул белыми зубами.

— Некогда! — отрезал Карабанов, посмотрев вокруг: они находились в неглубоком, но узком ущелье ручья. Выхода два — вверх и вниз.

— Догонят здесь, мало не покажется, а если придет самый главный — вообще хана. Так что давай, Бато, шевели булками!

Бато со стоном встал, и они снова пошли вверх по ручью, скользя по наледям и спотыкаясь на камнях. Через два километра вышли на следы бандитов. Контрабандисты пользовались той же самой тропой, по которой спецназовцы хотели вернуться на рудник.


…Толмачева они нашли в очередной охотничьей избушке у подножия перевала, как и договаривались. Шаман сдержал слово, бежать не собирался. То ли боялся, то ли считал свою миссию крайне важной и гордился тем, что его позвали на рудник. Он не перестал недоверчиво коситься на Алексея, чем вызвал град насмешек со стороны Бато. В перепалку шаман не вступал, сделался молчаливым, а вечером после ужина достал початую бутылку НЗ, которую, наверное, до этого хранил много месяцев, предложил друзьям выпить и очень быстро опьянел: азиатская кровь давала о себе знать. Бато от выпивки воздержался, а Карабанов выпил пару рюмок — «для сугреву», с удовольствием почувствовал приятное ощущение легкого головокружения, которое быстро прошло, стал чинить оборванный ремень штурмовой винтовки.

Разговор не клеился. В буржуйке, обложенной камнями, уже погас огонь, сквозь щели заслонки виднелись багровые угли. За маленьким, грязным окном гасло закатное небо. На тайгу надвигалась еще одна зимняя ночь. Уже допили черный таежный чай, на целлофане лежали недоеденные куски оленины.

Клонило в сон.

— Ну вы как знаете, — наконец, со вздохом сказал Толмачев, — а я — спать!

Бато подкинул еще немного смолистых дров в печь, спецназовцы посидели за столом — ждали, пока шаман захрапит, потом Бато подсел вплотную к Алексею.

— Ну давай, сержант, рассказывай! На привале ты от меня отбрыкался, но сейчас я с тебя не слезу!

— А чай еще остался? — Алексей глянул на котелок. Там еще оставалось на донышке. Бато взял стоявший на краю буржуйки котелок, обжигаясь, передал его сержанту. Тот сцедил маслянисто поблескивающий остаток в кружку, добавил сахару из запасов Толмачева, размешал. Посмотрел в окно.

— Ну, настырный Бато, слушай сюда…


…Алексей закончил свой рассказ тем, как очнулся в чуме Толмачева.

— Мать моя — женщина! — изрек по поводу сказанного Бато и на долгое время погрузился в раздумье. Алексей молчал. — Думаю, сержант, шутки шутками, а что-то в этой челбаге есть. Ты вообще-то как себя чувствуешь? Ничего… — Бато неопределенно поводил руками в воздухе, — необычного?

— Знаешь… — Алексей пожал плечами, — вроде бы я стал лучше видеть — раньше, когда целился на расстояние больше пятидесяти метров, цель не в фокусе была, а сейчас — хоть в снайперы! И вроде бы уставать меньше стал, сейчас я бы еще, наверное, столько же прошел.

— Чего думаю, — переварил наконец информацию Бато. — Думаю, жив ты остался во второй раз благодаря укусу. ДНК пришельца, которое попало тебе в кровь, смешалось с ДНК, которое ты получил при инъекции «рулетки», и получился коктейль, который позволил тебе выжить после пулевого ранения в грудь. Ну или ДНК пришельца каким-то образом на тебя повлияло, что-то в тебе изменило, а потом ты уже дополнил это дело «рулеткой». Куда тебя ранило, кстати?

Алексей молча задрал тельник, ткнул пальцем в едва розовевший шрам. Ранение выглядело как будто его подстрелили не два дня назад, а минимум полгода.

— Может, ты и прав, — поправив одежду, ответил Алексей. — Но проверять еще раз свои мифические суперспособности желания нет: во-первых, страшно, во-вторых, больно. А в-третьих, жить хочется, как это ни странно.

— Может, тебе анализ крови сдать, когда на рудник вернешься?

— А какой смысл? ДНК-анализ все равно Федулов сделать не сможет, надо в Красноярск отправлять, а общий анализ что даст? Да и нет особого желания светиться! Чувствую я себя отлично, чего еще надо?

— Ну тогда хотя бы рентген сделай! Рентген у Федулова, кажется, есть.

— Че, думаешь, сейчас из меня щупальца и лапы полезут? — усмехнулся Алексей, скорчил рожицу, зарычал. — Чужо-о-о-ой! Р-р-р…

— На всякий случай, — серьезно ответил Бато.

Алексей больше не стал шутить, вспомнил про пулю, которая могла оставаться где-то внутри.

— Сделаю, — он вздохнул, допил чай. — А знаешь, черти-то эти недаром нас отсюда отпугивали да за нами следили, да Ситникова этого к стене прибили тоже, видать, для устрашения. Оберегают они хозяина…

Помолчали.

— А теперь давай спать, день завтра трудный — перевал… Чур, я первый дежурю!

Когда Бато захрапел, Алексей приподнялся, достал из кармана куртки кончик хвоста «беса», присмотрелся при скудном свете парафиновой свечи. Хвост был вполне обычный. Красный, покрытый шерстью, с кисточкой и окровавленной культей. Алексей осторожно завернул хвост в полиэтиленовый пакет и положил его обратно. Почему-то он был точно уверен, что этот «артефакт» не протухнет. Потому что, при всей кажущейся обычности «бесовского» хвоста, он был другой…И шерсть вроде бы не шерсть, а словно каждый отдельный волосок — это отростоккожи, и кровь — совсем не кровь, а какая-то ярко-красная жидкость, которая до сих пор не свернулась, пачкала. И от этого становилось очень не по себе…

Глава пятая РВЕМ КОГТИ, ТАНЯ!

…На рудник они пришли уже вечером, в темноте. Снежная буря, заставшая их на перевале, задержала почти на полдня, поэтому следующую ночь пришлось провести в лесу, в палатке возле костра. Один теплый коврик на троих и минимум еды. Дежурили по очереди, но обошлось без происшествий. До зимовья добрались только к обеду следующего дня. Рисковать не стали, решили остаться на ночь здесь и к руднику выдвигаться утром.

Сейчас, спускаясь с горы в долину Джугояки, уставший Алексей заметил, что внизу нет огней, поселок как будто вымер, ни огонька не было и на самом руднике, даже периметр и тот больше не освещался прожекторами, только зеленовато светился защитный купол. Видимо, Шестопалов все-таки активировал защитную систему «Орхидея», которую торопливо монтировали, когда спецназовцы улетали из поселка. Быть может, этой системы было достаточно и в дополнительной охране рудник больше не нуждался? Алексей очень сомневался, что это так. Скорее всего, что-то случилось. Они с Бато и словом не обмолвились, но на душе было тревожно.

— Включаем фонари! — приказал Алексей спутникам, когда они пересекли долину и вышли на дорогу, ведущую к поселению. — А то еще примут за чертей, подстрелят!

Спецназовцы включили на касках фонари, Толмачев, ведущий сзади в поводу оленей, включил свой слабенький фонарик, повесил на шею. Кажется, он не на шутку испугался. До него только сейчас стало доходить, что на руднике могло случиться что-то серьезное. Он тихонько охал, ахал, все время что-то бормотал. Наверное, молился каким-то своим, шамановским, божкам. Алексей то и дело недовольно поглядывал на шамана, но молчал.

Сначала он хотел свернуть к воротам рудника, но потом махнул рукой:

— Лучше сразу, Анатолий, тебя к Болтаеву определим! А там он пусть сам решает, куда тебя девать — к себе, к капитану или еще куда.

Они ускорили шаги и вскоре вплотную подошли к въезду на территорию поселения.

Сколоченные на скорую руку ворота были закрыты. Сверху и по поверхности створок была накручена колючая проволока.

— Кого там несет? — зычно донеслось с вышки.

— Спецназ! — за всех ответил Алексей. — Карабанов и Аюшеев. Привели майору Болтаеву шамана!

— Какой еще спецназ? — рявкнули сверху. — Наш спецназ по домам сидит. Комендантский час!

— Вы че там, сдурели? — взъярился уставший Карабанов. — Нас тут неделю не было, уже порядки поменяли? Доложите майору Болтаеву, что прибыли сержант Карабанов и рядовой Аюшеев, с нами гражданский. Нет майора, доложи капитану. Нет капитана — Шестопалову, Кабыхно, наконец!

— Щас я прям до капитана побег! Ага! — ответили с вышки. — Кабыхно? Гм! Слышь, Колян, — сказал часовой кому-то рядом, — вызывай Вано, скажи: два московских перца из лесу вылезли. Или три? Два перца, какой-то клоун шерстяной и три северных оленя! Ха-ха!

Пока невидимый снизу Колян бойко вызывал по рации Кабыхно, спецназовцы и шаман стояли, переминаясь с ноги на ногу, мороз крепчал, с севера задувал ледяной ветер. Снова начиналась метель. Рядом понуро стояли привычные к холоду и ветру олени.

— Что же это такое? — сквозь зубы выругался Карабанов.

— Ничего, — равнодушно ответили сверху, видимо все-таки услышав ворчание Алексея. — Ходят тут всякие… Спецназовцы, говорят, неделю назад на вертушке разбились. Так что, кто вы такие, еще выяснить надо… А олени ваши, может, вообще не олени, а черти переодетые! Отсюда не видно.

Пришлось ждать Кабыхно.

Кабыхно подъехал на «Медведе». Подъехал не один — с двумя охранниками. Видать, дела на руднике были хуже некуда…

Иван вышел из машины, неторопливо поднялся на вышку, махнул часовому.

— Включай прожектор! Свети вниз!

В глаза спецназовцам ударил яркий белый свет.

Зажмурились, шаман закрыл глаза рукой.

— Эй, ты, руки опусти! — грубо приказали с вышки.

— Открывай давай, свои вроде, — негромко сказал Кабыхно, сам предусмотрительно оставаясь наверху.

Приехавшие с ним вохровцы развели тяжелые створки ворот в стороны ровно настолько, чтобы между ними могли пройти люди и олени.

Маленький караван, наконец, очутился на территории поселения.

— Че у вас тут стряслось, мужики? — первым делом спросил вохровцев Алексей, но один из охранников кивнул на спускавшегося вниз Кабыхно.

— Все вопросы к старшому.

Наконец, Кабыхно оказался лицом к лицу со спецназовцами.

— Привет, сержант, — сказал Алексей, который сразу понял, что прежнего добродушного Кабыхно он больше не увидит. — Вот мы и вернулись. Привели шамана. Вон.

Кабыхно бросил беглый взгляд на Толмачева, кивнул. Отвел глаза.

— Что здесь стряслось?

— ЧП за ЧП, — ответил Кабыхно, — на подстанции на Новой Нерхе авария, наш трансформатор сгорел — короче, без света совсем.

— А генераторы? А котельная?

— Да всех мощностей хватает вон — купол поддерживать. А мы практически без электричества. Добро пожаловать в каменный век! Вода в ручье, дрова в лесу. Котельная еще пыхтит, общагу отапливает.

— А «бесы»?

Кабыхно вдруг втянул голову в плечи.

— Не поминай всуе… А то накликаешь.

Алексей все понял.

— Сколько было нападений?

— Да почти каждую ночь. И каждый раз погибшие. Вот и сейчас ждем. А тут вы… Видел кого-нибудь? Вы откуда пришли?

Алексей пожал плечами.

— С гор, с юга. Никого не видели уже пару дней.

— А раньше?

— А раньше, Вань, мы много на кого насмотрелись… В том числе и на зверушек этих кроснорожих.

— А мы похоронили вас уже. На связь вы не выходили четыре или пять дней. А тут, сам понимаешь, и за сутки загнуться на морозе можно. Так что не обессудь, что неприветливо встретили — эти твари хитры. Лезут во все щели. Сам увидишь. Из ребят ваших едва половина осталась…

Спецназовцы переглянулись.

— А что Большая земля? — задал вопрос Бато. — Что Москва говорит? Красноярск, наконец!

— Ничего! — Кабыхно вздохнул. — У нас связи нет. Совсем. Вся аппаратура погорела, когда скачок напряжения был. Ждем вот, борт через несколько дней за грузом придет. Тогда, может, сделают пару экстренных рейсов, подкинут оборудования. Хотя… Им не до нас! Новости не слышал? Халифат Астрахань взял! На Омск прут! У нас четыре дивизии только с Красноярского края на фронт отправили.

Алексей попытался переварить сказанное, но пока не мог.

— Этого куда? — спросил он, кивая на Толмачева.

Толмачев сразу же встал по стойке смирно. Разве что руку к шапке не приложил.

— Этого? Олени его? Твои олени?

— Так точно! Мои, — ответил шаман.

— Сейчас… — Кабыхно оглянулся на охранников. — Берк!

— Здесь! — откликнулся рослый вохровец.

— Проводи вот этого, с оленями, до майора. Он сейчас в управе. Пусть сам решает, чего с ним делать и куда селить. Свободного места у нас теперь завались. А вы давайте в машину — подкину до дома.

— Нам бы пожрать да баньку бы еще… — решил напомнить о насущном Алексей.

— Ну пожрать — это не ко мне. Это — в столовку. Еще пару часов работать будет, потом все. А баня — че баня! — баня есть! Куда вам сначала?

Алексей оглянулся на Бато.

— В баню? Да! В баню!..

Когда шли из бани, встретили майора. Он, ошалевший от радости, вместе с Толмачевым куда-то вел оленей.

— Карабанов! Здорово! — крикнул он. — Какие же вы молодцы! А мы тут, грешным делом, вас уже похоронили! Но вы молодцы!

— Не иначе к награде представят! — съязвил Алексей, провожая глазами майора и шамана.

— Ага, тебе героя дадут. А я буду героев помощник! — усмехнулся Бато.

До домика не дошли, со стороны управы их догнал дежурный.

— Спецназ? Вас в управу, срочно!

— Вот так вечно, — констатировал Бато. — Ни пожрать, ни поспать…

— Да ладно, — утешил его Алексей. — Хоть помыться-побриться смогли, и то — хорошо.

В темном коридоре управы дежурный смотрел на них с жадным любопытством. В кабинете капитана было сумрачно. Старый диодный фонарь для кемпингов не мог разогнать черноту, притаившуюся по углам. Алексей открыл было рот, чтобы доложить по форме, но капитан, уставший и осунувшийся за неделю, жестом остановил его, кивнул на стулья. Спецназовцы расслабились, сели, отставив в сторону оружие. В кабинете было тепло. Капитан Капец, наоборот, встал из-за стола, притушил свет, подошел к среднему окну, отдернул штору, посмотрел на темную улицу.

— Здесь происходит черт знает что! — сказал он вместо приветствия.

Друзья промолчали в ответ, хотя и были полностью с ним согласны.

Капитан долго стоял, глядя на темную дорогу перед управой, на автомобили, которые заметало снегом. Так долго, что Алексей решился сам нарушить молчание.

— Разрешите доложить? — Он привстал с мягонького, располагающего к комфорту кресла.

Но Капец снова сморщился, как от боли. Махнул рукой, призывая к молчанию.

— Да что вы все! Заладили! Разрешите! Так точно! — передразнил он. — Кофе хотите? Нормального кофе, в нормальных кружках? С шаньгами. Дочка дома сидит, запретил я ей в столовку ходить, вот шанег напекла.

— Хотим! — вдруг басом ответил за них обоих Бато.

Капитан огляделся, по привычке надеясь найти какого-нибудь помощника, который бы приготовил ему кофе, вспомнил, что он один, подошел к двери, закрыл на ключ, потом сделал свет поярче, вытащил откуда-то чайник, налил из бойлера воды, поставил на примус, стоявший на низеньком столике, стал умело разжигать его.

Алексей подхватился со стула.

— Давайте поможем!

— Не надо, ребята, — остановил их Капец. — Я и с примусом справлюсь, и с кофе — тоже. Может быть, с РГ-12 я уже так ловко не управлюсь, хотя… Руки-то помнят!

Алексей даже принюхался — может быть, капитан под мухой? Выпил лишнего? Но запаха не было, да и глаза смотрели трезво, расчетливо.

— Че, думаешь, нажрался? — грубовато спросил капитан, увидев выражение лица Алексея. — Не знаешь ты Капеца. Да я со своим батальоном особого назначения знаешь как на Чаре [19]китаез гонял? Еще в самом начале войны. В девятнадцатом. Думаешь, всю жизнь зека гноблю да по тылам отсиживаюсь? А ты это видел?! — Капитан демонстративно задрал штанину, и друзья увидели биопротез. — Понял? — Капитан вздохнул. — Так что я свой пацан.

Спецназовцы послушно закивали.

— Ладно, — прервал излияния капитан, — пока вода закипает, расскажите-ка лучше, где были и чего видели, — потребовал капитан. — Только по-честному, не так, как доложили бы майору.

Алексей в замешательстве потер лоб. Он терпеть не мог, когда начальство устраивало такие запанибратские посиделки. Армия есть армия. У каждого свои обязанности. И становиться излишне откровенным он не хотел. Ни к чему.

И поэтому он четко и ясно, с излишними подробностями, которые должны были придать повествованию больше видимости откровенности, рассказал только то, о чем и намеревался поведать здешнему начальству: о падении вертолета, о поисках и захоронении пилотов, о походе к истоку Хангарока, о встрече с «бесом», о том, как нашли распятого в избушке Ситникова, как нашли мальчишку и как сходил за шаманом на озеро Васильева. Потом подумал еще и рассказал о Космократоре. О своих новых способностях, о ранении, о «рулетке» он благоразумно умолчал. Да и о бандитах пока тоже.

— Вот как! — удивленно приговаривал капитан, качая головой. — Ну тогда многое становится ясным… Значит, эти краснорожие морды только помощники, дрессированные твари? А мозг, стало быть, этот самый пришелец? Ну и откуда он здесь взялся-то? Ну капсула капсулой, а он же прилетел откуда-то. Не с неба же свалился? А может, это человек? И что ему нужно здесь? Пожрать?

— Мы думаем, ему нужен рудник, — ответил Алексей.

Бато помалкивал.

— Иванит? Ему нужен иванит?

— Капитан, вы когда в последний раз в рудник спускались? В самый низ?

Капец озадаченно почесал затылок.

— Давненько… В ноябре? Нет, в сентябре, получается. Да, последний раз в сентябре. Полгода прошло. С тех пор ниже десятого не спускался. А тогда было только шестнадцать горизонтов.

— Если бы вы почаще туда спускались сами, а не просто запустили туда своего медведя, то знали бы, что примерно в октябре-ноябре ваши ребята наткнулись внизу на некий объект. Поломка буровой установки в это время была? Запчасти заказывали?

— Запчасти? Сейчас спрошу у Иванова.

— Стоп! — Рука Алексея легла на плечо капитана, удерживая его на месте, и капитан подчинился, удивленно глядя на спецназовца. — Не надо! Думаю, Иванов-то как раз в курсе всего этого. И про странный объект тоже знает. Знает, но молчит, не докладывает ни вам, ни наверх, в Москву. А почему?

Капец, выпятив челюсть вперед, о чем-то размышлял. На лбу легла глубокая горизонтальная морщина. Наконец, капитан пожал плечами.

— Воруют, суки!

— А масштабы можете себе представить?

— Могу, — буркнул капитан недовольно. — Это, если помните, моя вотчина. И сколько стоит минерал, я знаю. И вас отсюда убрали для чего-то. Подсунули вашему дураку-майору Киштеева с его байками. Вы шамана-то притащили? — Капитан дождался ответного кивка. — Ну, значит, пусть забавляется с шаманом. Лишь бы не мешал.

В этот момент закипела вода в чайнике. Струя пара ударила из носика, запрыгала крышка, из-под которой с шипением вырывался кипяток. Капитан быстро подхватил чайник, поставил на крохотную можжевеловую подставку, достал три больших кружки, банку с кофе, сахарницу, выставил на стол корзинку с шаньгами.

— Наливайте сами, кому сколько надо. Налегайте на булки, они теплые еще.

Уговаривать не пришлось. Голодные друзья набросились на посыпанные сахаром шанежки, которые таяли во рту.

— Вкуснотища! — осторожно похвалил Бато.

— Да, Татьяна готовить умеет. Надо было ее учиться отправить, хоть в Красноярск, хоть в Иркутск. Ну не на повара, конечно, но что-нибудь по общепиту. Да только мне прошлой осенью страшно стало ее от себя отпускать. Все думал — сейчас войну закончим, и тогда мы с ней вдвоем в Красноярск рванем. У нас там квартира. А тут снова такие события… И непонятно, когда все закончится…

— Да… — согласно покивал Аюшеев. Глаза у него слипались от усталости, тепла и чувства сытости.

— Ну что, рядовой, — обратился вдруг к нему капитан. — Как тебя зовут?

— Бато.

— Расскажи-ка мне, друг Бато, что там было у тебя в избушке этой? Что ты видел?

Сонливость слетела с бурята. Он отставил в сторону кружку, дожевал. Вздохнул.

— Да твари эти… Лезли отовсюду. То в окно, то в дверь. — Бато бросил взгляд на друга. — А потом они из пола полезли… Но это еще ничего, когда из пола. Все равно же видно, что твари… А вот потом…

— Что потом? — быстро спросил капитан, и Алексей почувствовал, что расспрашивает он не просто так, а есть у капитана что-то свое, наболевшее.

— А потом… — Обычно невозмутимый бурят сглотнул. — А потом ко мне отец пришел.

— Трындец… — прокомментировал Карабанов.

Бато скривился.

— Да иди ты! Посмотрел бы я на тебя, если бы к тебе так кто-нибудь пришел! — Бато поерзал на стуле, немного успокоился. — Ну так вот, я тогда не спал уже вторые сутки — не давали. Пацана этого утащили уже, один я остался. Сижу, к печке прижался, сплю не сплю — сам не пойму. И вдруг вижу — отец на полатях сидит. А его китайцы в восемнадцатом убили. Помните на Братском море [20]резня была? Это когда они землю захватили, и конфликт начался между местными бурятами и китаезами. Чиновники, суки продажные, тогда все китайцев поддерживали, вот и вышла буза. Сначала вроде бы просто — стенка на стенку. Начальство отмахивалось — чего там, пьяные буряты бузят. А вон как вышло! Китаезам надоело, они и ответили. Вырезали всех, кто там был, — и детей, и женщин. Ладно, я с сестрами и с братишками тогда в Осе [21]был, у бабушки гостили. И мать, и отца китайцы зарезали. Так что мне сам Бог потом велел с ними воевать идти. Жаль, не отвоевали мы у них почти ничего! Сильные. Но ничего, мы сейчас халифат сбросим и на них потом попрем!

— Ты про батю давай, — пресек словесный поток друга Алексей. — Мечтать потом будешь.

— Ну че? Сидит отец, рубашка белая да трико старое, один глаз заплыл, и видно, что неживой, а я пошевелиться не могу. Вижу, что не он это, не может быть он, мой-то давно в могиле. А все равно — не могу. Он же на руках меня кокшил, [22]когда я совсем маленький был, на коне ездить учил, а потом, когда постарше стал, — и на мотоцикле…

— А дальше? — тихо спросил капитан.

— Дальше я ствол поднимать начал, целюсь в него, а сам пл а чу. Это что же, второй раз мне его убивать, что ли? Я же понимаю, что это не он, а поделать с собой ничего не могу. Реву, аж от слез не вижу ничего. А он еще и говорит: ну что, мол, сынок, плохо тебе? Ну вот как он заговорил, так словно пелена с глаз спала. Голос не его. Гляжу я — а на полатях черт сидит, хвостом своим помахивает, на меня смотрит, скалится, и морда у него довольная такая! Ну я и дал по нему очередь! А ему хоть бы хны! Хрюкнул, сволота такая, и растаял в воздухе, как не было, и только ветер за стеной избушки воет. И — никого. Леха… Леха далеко! Пацана утащили, значит, километров на сто пятьдесят вообще ни одной живой души. А они ржут снаружи. Гогочат, аж заливаются. И такая тоска меня взяла! Хоть ствол в рот засовывай да на курок нажимай… И сам не пойму, от чего… Ну а потом они снова полезли, и не до того стало. А если б не полезли, не знаю, чем тоска моя закончилась бы. Может, я бы действительно застрелился… Сглупили они, значит…

Помолчали.

— Ясно, — первым сказал капитан. — Вот и ко мне приходили… Ночью. Я, правда, всегда оружие под рукой держу. Ну и дал очередь. В стену. Дочка прибежала. Крик, плач. Испугалась. А я вот теперь сижу и думаю — какого хрена я ее в город не отправил? Я даже сейчас не уверен, что она в безопасности. Вот в этот момент! Эти же твари теперь куда угодно проникают… И держать ее возле себя не могу, и отправить некуда, да и не поймут. Скажут, сдался капитан.

— Ну это вы зря! — уверенно заявил Алексей. — Дело — делом, а безопасность родных должна быть на высоте.

— Думаете? А я вот не уверен, — капитан болезненно скривился. — Вохра — это тебе не солдаты. По сути — наемники. У меня знаете сколько заявлений лежит? Все вдруг разом на фронт просятся. Каждый второй написал!

— Хм, ну тогда вы по крайней мере знаете, кто не ворует. Те, кто воруют, будут держаться тут до последнего.

— Или наоборот! — усмехнулся капитан. — Решили разом завязать с бизнесом и свалить подальше.

— Ну или так! Это уж вам решать! Вы своих знаете лучше. Итак, что мы имеем? — спросил Алексей.

Капитан наморщил лоб.

— Мы имеем кучу проблем, и воровство иванита — не самая страшная. У меня тридцать охранников, шестнадцать из которых якобы мечтают бить шахов. У одиннадцати тут есть жены и дети. И тридцать напуганных новобранцев. И пять ученых-«головастиков». Еще семь человек местных, которые работают у нас или подрабатывают кто чем. И сто двадцать зэка, которых мы вынуждены загнать в верхние тоннели рудника, где их можно контролировать. Долго мы не сможем их там удерживать… Энергии хватает только на поддержание охранного купола. Все. Горючки для генераторов хватит на неделю. Что потом — не знаю. Связи нет. Три дня назад ушла группа четыре человека на снегоходах в Нижнеудинск, еще двое ушли на Ишидей. Но пока от них ни слуху ни духу. А если среди них есть контрабандисты, то вероятность, что они передадут информацию куда надо, минимальна.

— Ну связь, допустим, установить не проблема, — заявил Алексей. — Мой коммуникатор вышел из строя, но коммуникатор Бато живой. Надо только зарядить аккумулятор. Пока мы мотались по холоду, батарея села. Вот, — Алексей достал из кармана и протянул капитану разряженную батарею коммуникатора.

— Попробую зарядить, — капитан сжал батарею в руке, глаза блеснули веселее. — У меня дома есть совсем маленький генератор. Сколько времени надо, чтобы зарядить полностью?

— Достаточно часа, и нам хватит, чтобы связаться с Москвой. Но лучше подольше. Хотя бы часа два, мало ли что.

— Отлично! Через час ждите меня в гости!


…Когда они вышли в метельную ночь, Бато, отвернувшись от ветра, спросил Алексея:

— Леха! Не понимаю: почему у человека такого ранга нет коммуникатора для прямой связи с Москвой?

— У него, Бато, был целый центр связи! На фига ему какой-то коммуникатор? Бьюсь об заклад, ему и в голову не пришло обзаводиться такой ерундой. Зачем покупать свою машину, когда есть служебный танк?

— А если он сам связан с бандюками?

— Тогда бандюки будут знать, что связи у нас нет, и связаться мы ни с кем не можем.

— За-ши-бись преимущество…

— Но если бы мы нашли источник энергии, то смогли бы связаться с Москвой раньше! Надо только найти способ сделать это. Пораскинь мозгами. Батарейки там, еще что-нибудь… Ты же у нас умный! Я-то кто? Я так, на прикупе тусуюсь…

Бато какое-то время шел молча. Потом хлопнул себя рукой по лбу.

— Ноутбук! Там сто пудов заряд остался!

— Гений! — развел руками Алексей.

Но ноутбук оказался разряжен…

— Что за непруха! — огорченно буркнул Алексей, вертя в руках бесполезную игрушку. — Ладно, пойдем в столовку, хоть пожрем, наконец!


…Это случилось, когда они доедали двойную порцию картошки с мясом. В просторном зале было совсем пусто. На раздаче стояла неразговорчивая, мрачная, худая кухработница. Она, не спрашивая, шлепнула им в тарелки по двойной порции.

Сначала они услышали подземный гул, а потом ощутимо качнуло пол. Закачались дешевенькие светильники под потолком. Бато перестал есть, замер с ложкой у рта, глядел, как раскачиваются плафоны.

Раздатчица испуганно перекрестилась.

— Господи помилуй!

— Трясет, что ли? Землетрясение? — спросил Карабанов.

— Какое землетрясение! — крикнула раздатчица. — Обвал на руднике! Третий раз за неделю! Счас опять твари эти попрут! Ох и зачем я родилася в такой глуши? Сдохнешь — никто и не узна-ат!..

— Да погоди ты выть! — сморщился Алексей. — Айда! — кивнул он Бато. — Поможем пацанам!

Вдалеке тревожно взвыла сирена.

Бурят с сожалением облизал ложку, положил ее на стол, встал.

— Ну пошли, что ли?

От крыльца они побежали. Защитный купол над рудником вспыхивал и переливался всеми оттенками красного: то накалялся почти до белого, то становился густо-багровым. От казарм, от домов, от здания управы к руднику бежали и ехали люди.

Алексей махнул рукой проезжавшей мимо машине, машина остановилась — это был старый японский внедорожник. В машине сидели трое. Алексей распахнул заднюю дверцу.

— Подвинься! — рявкнул он мужику на заднем сиденье.

Тот держал между коленями «калашников». Мужик вжался в угол. Бато мельком глянул на него. Знакомое лицо…

Летели как на автогонках — ни одна машина их не обогнала. Водитель с разворотом затормозил у ворот колонии, где уже стояло два автомобиля, бросил машину, забыв выключить зажигание, сразу же выбежал вон, лязгая затворной рамой автомата. Откуда-то сбоку раздавались автоматные очереди.

Друзья выбрались из автомобиля, побежали вместе со всеми по узкой тропинке вдоль забора. В свете фар мелькали лица, форменные куртки, автоматы, пряжки ремней… Хрустел снег, хрипели овчарки на поводках. Изо рта шел густой пар. Сзади раздавались сигналы автомобилей, рев двигателей, хлопанье дверей…

— Сюда! — раздался впереди хриплый крик. — Мужики! Сюда!

И вдруг крик перешел в дискант и оборвался на такой тонкой высокой ноте, что и не верилось даже:

— А-а-а-а!

Этот крик подстегнул всех бежать еще быстрее. Спецназовцев обогнали двое на снегоходе с автоматами. Тяжелая машина, подпрыгивая на каждой снеговой кочке, унеслась вперед. Стрельба стала ближе. Снова раздались крики, на этот раз кто-то орал на одной непрерывной басовой ноте.

Навстречу двое уже тащили черное дергающееся тело. За ним тянулся кровавый след.

Но чем больше нарастала кутерьма вокруг и чем ближе становилась стрельба и страшнее крики, тем медленнее двигался вперед Алексей. Бато тоже сбавил шаг, заоглядывался. Но что можно было рассмотреть в пронзительно-ярком свете фар среди мечущихся силуэтов?

Что-то здесь было не так…

— Стой! Раз-два! — вдруг скомандовал Алексей, и Аюшеев послушно остановился.

— Не здесь! — крикнул он Карабанову, перекрывая общий шум.

Алексей согласно закивал головой, махнул рукой в направлении поселка.

— Давай назад! — заорал он. Но бежать против течения людского потока было невозможно. Им пришлось сойти с тропы в снег и пропустить бегущих людей. Медленно, то и дело оступаясь, они пошли назад. Наконец, на тропе почти никого не осталось, только от ворот бежал какой-то припозднившийся водитель.

— Мужики, вы куда? — недоуменно крикнул он друзьям и, отдуваясь, пробежал мимо.

Алексей убыстрил шаги. Уверенность, что все происходящее — только отвлекающий маневр, нарастала. Оставался только один вопрос: где произойдет вторжение? Нападут ли твари на рудник с другой стороны или же предпочтут атаковать поселок? Поселок, который покинули почти все охранники! Остались только часовые на вышках!

Здесь, у колонии, сейчас собралось почти все мужское население поселка. Кто остался в поселке? Майор с шаманом? Капитан с дочкой? Раздатчица?

А ведь до ближайших домов почти полкилометра!

— Рысью — марш! — заорал Алексей.

Добежали до машин, Алексей, не раздумывая, прыгнул на водительское сиденье того же старого квадратного внедорожника, повернул ключ. Кто-то из охранников, стоявших на вышке у ворот, что-то возмущенно крикнул сверху, но Алексей не обратил на это никакого внимания.

Вмиг они домчались до здания управы, где Алексей до упора нажал на тормоз. Изношенные колодки взвизгнули, Бато ощутимо подался вперед.

— Полегче! Нас угробишь, кому хорошо сделаешь? Только Космократору своему!

— Не поминай нечисть к ночи! — Обшаривая взглядом поселок, Алексей облизал обветренные, пересохшие губы. — Появится — нам несдобровать!

— Он все равно появится! — жестко ответил Бато.

— Скажи мне, братишка, — спросил Алексей, — куда бы ты ударил, если бы тебе было по фигу на людей, ты был бы бесчувственным животным и тебе нужно было во что бы то ни стало добраться до своего корабля? Если тебе надо посеять панику в людском муравейнике? А?

Он посмотрел на Бато, и на лицах друзей отчетливо выразилась одна и та же мысль:

— Общежитие!!! — воскликнули оба.

— Там же у некоторых бабы и детишки даже есть! — взволнованно сказал Бато.

— Вот-вот! Если они сожрут баб и детей, вохровцы сами по тайге разбегутся. Бери рудник голыми руками!


Карабанов повел машину к общежитию, которое находилось за столовой, рядом с длинным бараком казармы. Уже никуда не торопясь, они обогнули столовую, проехали мимо темной казармы с единственным горящим окном — наверное, там была зажжена керосиновая лампа, а потом выехали на небольшую площадку у торца двухэтажного здания общежития. В доме освещения не было. Только кое-где за занавесками теплились огоньки свечей. Наверное, женщины боялись оставаться в темноте одни.

Алексей заглушил двигатель, но фары выключать не стал. Нащупал «Нортон». Друзья вышли из машины, тихонько, стараясь не шуметь, прикрыли дверцы.

— Ну пошли, посмотрим… — Голос Алексея упал до шепота.

Стали обходить здание по расчищенной от снега отмостке прямо под окнами. За углом остановились, прислушались. Стрельба со стороны рудника стихала. Самое время для новой вражеской атаки.

— Спать хочу! — шепотом сказал Бато и зевнул.

— Дома выспишься…

— Дома? Нету у меня дома!.. — грустно прошептал бурят.

Карабанов осторожно заглянул за угол. Кажется, там мелькнула какая-то тень… Буквально на носках сержант пробежал вперед, до следующего угла. Бато прикрывал сзади. Алексей снова выглянул из-за угла и на этот раз совершенно отчетливо увидел тень, мелькнувшую у подъезда.

— Опоздали! — прошептал он, и, словно в подтверждение его слов, ухо резанул пронзительный женский визг.

Друзья рысью понеслись к дверям, вбежали внутрь, оказались на узкой лестнице. Сверху, со второго этажа, снова донесся взвизг, на этот раз прервавшийся, словно кто-то рукой закрыл женщине рот.

Алексей через две ступеньки понесся наверх. Взбежав на этаж, он оказался в длинном, узком, темном коридоре со множеством дверей, свернул налево, ему казалось, что крик доносился отсюда. Пробежал вперед, остановился прислушиваясь. Луч фонаря выхватывал то косяки дверей, выкрашенных синей краской, то кусок пола, то детский рисунок на стене. Алексей оглянулся на друга. Бато стоял на площадке и тоже прислушивался, но смотрел он не по сторонам, а на люк, ведущий на чердак. Жестом показал, что на чердаке кто-то есть.

Алексей одобряюще мотнул головой, мол, действуй! Приготовился подстраховывать друга, двинулся было назад, на площадку, но в этот момент из-за ближайшей тонкой двери вдруг раздались звуки борьбы. Раздумывать было некогда, Алексей сделал шаг к двери и двумя ударами тяжелого ботинка выбил ее. При первом ударе дверь затрещала, а потом косяк лопнул, и она распахнулась внутрь комнаты. В комнате было почти темно, теплился на столе крохотный огарок свечи. В луче «тактики» Алексей увидел женщину, которая явно от кого-то вырывалась. Вот только видно не было — от кого. И если бы Алексей не приобрел способность различать то, что не мог различить Бато, его глазам предстала бы странная и неестественная картина: женщина почти висела в воздухе с перекошенным лицом, махровый купальный халат задрался, оголяя ноги, сбоку виднелась тонкая полоска белых трусиков. Лицо у нее было перекошено, словно его прижали к стеклу, глаза вытаращены. Можно было подумать, что одержимая бесами левитирует в воздухе собственной квартиры.

Но Алексей видел, как вокруг тела женщины клубилась серая муть… Она билась в руках невидимого врага и не желала сдаваться, несмотря на то что силы были явно неравны. Появления Алексея она, кажется, даже не заметила, настолько была занята борьбой с противником. Алексей вскинул винтовку, выстрелить не решался, чтобы не попасть ненароком в жертву «беса». Но женщина, оказывается, не пропустила появление спецназовца: в следующий момент, не преставая бороться, она замычала. Она явно что-то хотела сказать Алексею, и тому сразу стало ясно, о чем или, вернее, о ком могла беспокоиться жертва: в соседней комнате находился ребенок!

Дверь детской находилась позади женщины, у окна. Алексей перехватил винтовку и что есть силы врезал прикладом в самую гущу фантома. Уши резанул пронзительный визг, тварь выпустила женщину, и она мешком свалилась под ноги спецназовцу. Следующим ударом Алексей отшвырнул тварь к окну. Он надеялся, что сможет последним ударом если не убить «беса», то по крайней мере причинить ему какой-то урон, но расчет оказался неверным: «бес» отлетел, словно ни стены, ни окна не существовало. Алексей просто выкинул его из комнаты сквозь них! Несколько опешив от такого, Карабанов мгновение стоял над поверженной женщиной, которая уже цеплялась руками за столешницу, чтобы встать. Потом прыжком пересек комнату и распахнул дверь детской. Вторая тварь, стоявшая над пустой крохотной кроваткой, была в своем обычном виде: красная морда, большие черные глаза с вертикальными веками, когтистые лапы. Она обернулась к Алексею, раскрыла пасть и зашипела, оскалив мелкие зубы. Ребенка видно не было, и потому Алексей без промедления и нажал на курок. Тварь пошатнулась, но осталась на месте, вцепившись своими худыми, но сильными лапами в деревянную головку детской кроватки. Кроватка сдвинулась с места, и Алексей услышал детский крик. И похолодел — ребенок был под кроваткой! Наверное, спрятался, услышав шум в соседней комнате.

В следующий миг деревяшка рассыпалась под пальцами «беса». Не обращая внимания на стреляющего в него человека и на летящие от стен куски штукатурки, чудище отшвырнуло кроватку в сторону. Под кроваткой стоял большой грубо сколоченный ящик, а рядом, прижавшись к стенке, сидела крохотная девчушка в светленькой пижамке. Ей было, наверное, годика три, не больше. Личико было сморщено, а глаза испуганно зажмурены. Это, впрочем, не мешало ей кричать таким тонким фальцетом, что Алексей вдруг почувствовал: его барабанные перепонки сейчас не выдержат! Но на «беса» это не произвело никакого впечатления, и монстр наклонился, чтобы схватить ребенка.

Алексей отшвырнул бесполезную винтовку и бросился на беса с голыми руками, врукопашную. Отдавать мерзкой скотине крохотное человеческое существо он не собирался.

Рассудок его в этот момент был абсолютно холодным. Даже ярость ушла. Уже потом Алексей удивлялся: как он вообще мог предположить, что может тягаться с этой тварью, которая легко утаскивала с постов охрану?

Предчувствие?

Первое, что он сделал, — что есть силы пнул «беса» в живот, откидывая его от ребенка в угол. Ботинок как будто встретился с камнем, но мерзкая животина отлетела к стене, на которой были полки с книгами. Одна из полок с шумом оборвалась, книги рассыпались по полу. «Бес» выпрямился. Показалось ли Алексею или он и в самом деле несколько раз растерянно моргнул своими глазами-буркалами? Наверное, не ожидал от противника такой силы. В следующий миг Алексей бросился на «беса», схватил его за лапы и со всей силы нанес удар головой в то место, где у каждой уважающей себя живой особи должен находится нос! Честное слово, проще было бить о голову кирпичи! Но «бес» вдруг взвизгнул совершенно по-женски и, вместо того чтобы вцепиться Алексею в горло — чего-то такого Карабанов от него ждал, — он вдруг отшатнулся, замахал лапами, вырываясь, и метнулся к окну, буквально таща за собой Алексея. Алексей, не устояв на ногах, растянулся на полу, одной рукой крепко вцепившись в «беса», а другой нащупывая нож.

В этот момент открыл стрельбу Бато, появившийся в дверях детской. «Бес» остановился. Бато стрелял твари в грудь и в голову, чтобы не зацепить друга. Алексей чувствовал, как инопланетянин вздрагивает от каждой попавшей в него пули. А в следующий момент «бес» растворился в воздухе, и пули Бато по какой-то непонятной причине не причинили ему никакого вреда. Стрельба стихла. В комнате резко завоняло порохом.

Алексей видел, что тварь никуда не исчезла, она по-прежнему стояла перед ними. Тогда он, наконец, вытащил нож и ударил тварь туда, где, по его расчетам, находился живот краснорожего монстра. С отвратительным чавканьем нож вошел в тело зверя по самую гарду. «Бес» издал странный низкий всхлип и тут же «нарисовался» в воздухе. Морда оказалась на одном уровне с лицом Алексея, веки твари трепетали, черные влажные глаза подернулись туманом. Он в последний раз раскрыл пасть, и, к ужасу своему Алексей услышал, что тварь пытается говорить!

— Космократор… Идет… — хрипло, каким-то очень низким механическим голосом произнесла тварь и издохла.

Алексей с противным чавканьем извлек нож из тела инопланетянина, и «бес» со страшным гулким стуком упал на покрашенный деревянный пол…

Бато за спиной длинно и замысловато выругался.

— А я и не знал, что эти твари говорить умеют! — закончил он мысль.

— А вот не надо ругаться при ребенке! — патетически воскликнул Алексей и, наклонившись, подхватил ревущую девчушку на руки. — Нате, мамаша! — Он передал ребенка женщине, которая трясущимися губами причитала что-то за спиной Бато. Она была бледна как снег, но ребенка схватила крепко.

И в этот же момент друзья снова услышали крик. Кричали за стенкой.

— Дуй за помощью! — рявкнул Алексей Бато. — Вдвоем не справиться!

Они вывалились в коридор, Бато, громыхая ботинками, понесся за помощью, а Алексей, переместившись дальше по коридору, вломился в чью-то квартиру. Дверь не была заперта, по-видимому, хозяин жилья убежал вместе со всеми на защиту рудника. Кричала девочка с фонариком, стоявшая в дверях, наверное, она только что вернулась из туалета или из кухни и увидела в темноте комнаты тварь. «Бес» повернулся на звук распахнувшейся двери, ссутулился, тяжело посмотрел на Алексея с высоты своего роста, а потом, разбежавшись, прыгнул в окно, так и не вступив в схватку с человеком. Зазвенело стекло. В комнату ворвался поток ледяного воздуха. Алексей опустил «Нортон», сорвал с расстеленной кровати одеяло, накинул на плечи девочки, которая так и стояла в проеме двери — остолбенела от неожиданности. Присел перед ней на корточки. Девчонка, глядя на него расширенными от ужаса глазами, раскрыла рот и снова завизжала. Алексей открыл было рот, чтобы успокоить ее, но сзади раздались шаги. Обернуться Алексей не успел, в следующий момент его кто-то крепко ударил по голове.

Дальше — провал.


…Очнулся Алексей на полу. Все так же дуло от окна, руки были скованы за спиной наручниками, а прямо перед глазами стояли чьи-то сапоги. Ни куртки, ни бронежилета на нем не было. Алексей ворохнулся, кто-то грубо схватил Карабанова за волосы, приподнял. На Алексея пахнуло перегаром.

— Ну чо, москаль? Давно детей насильничать начал? Или только сегодня приспичило?

Дело принимало скверный оборот. Сзади по полу затопали. Значит, мужиков было двое.

— Вы чего, мужики! — прохрипел Алексей. — Я ж защищать пришел, я же «беса» в соседней комнате замочил! Сдурели?

«Видать, они бух а ли где-то в соседних комнатах, потом заснули, сирены не слышали, а вот крики их разбудили!» — понял он.

— А давай, Серега, шлепнем его! — предложил второй. — Давно у меня на москалей этих руки чешутся! Так и знал я, что гнилые они насквозь! Мужики вон, зону отбивать побегай, а этот по бабам — тьфу ты, прости, господи! — по детям побежал!

— А что, давай! — согласился первый. — Отведем его за периметр, там, на южных воротах, Колян стоит, он нас выпустит. Отведем его на Козью падь, тут близко, да и грохнем! Тело вниз сбросим. Его и не найдет никто, да и не будут искать. Тут вон какая карусель намечается! Одним спецом меньше, одним больше… Для Москвы — разница невелика. К весне даже костей не останется — растащат.

— Мужики, да вы в своем уме? — начал было протестовать Карабанов. — Вы посмотрите — в соседней комнате «бес» лежит! Да вы его хоть раз видели-то вблизи?

— Поговори мне еще! — сказал тот, который был в сапогах, и умело запихал в рот Алексею тряпку, замотал сверху так, что спецназовец мог только нечленораздельно мычать.

Карабанова поставили на ноги. Теперь он мог рассмотреть противников, так неожиданно взявших его в плен. Первый, в сапогах, которого звали Сергеем, был ростом вровень с сержантом, небрит, носат и все еще сильно подшофе. Второй был маленький, тщедушный и все время светил в глаза фонариком, поэтому увидеть его лицо Алексей так и не смог. Зато голос у него был запоминающийся — тонкий и гнусавый. Алексей совершенно точно помнил: с этими охранниками он еще не сталкивался. Впрочем, они могли работать кем угодно: грузчиками, охотниками — ели же в столовой лосятину и оленину, — электромонтерами, наконец.

— Ну че, поканали? — спросил Гнусавый, и Алексей услышал лязг затвора «Нортона».

До него постепенно стал доходить комизм ситуации: ему предстояло быть застреленным из собственной винтовки! Такого позора он даже представить себе не мог. Поэтому в следующий момент он ударил головой Серегу, пнул в пах Гнусавого, в прыжке перевел скованные руки вперед и следом за бесом сиганул в разбитое окно!

Приземлился он в сугроб и мало того что потерял скорость, так еще и запутался в кустах. Цепкие, короткие ветки хватали за одежду, впивались в кожу, словно когти инопланетян, не отпускали.

Сзади раздалась очередь, и пули взрыхлили снег у ног Алексея. Стрелявший явно был знаком с оружием и не в первый раз держал в руках штурмовую винтовку.

— Стой, падла! — раздался крик из оконного проема. — А то прямо щас порешу!

Но Алексей не думал останавливаться! Он метнулся налево за угол дома, прижимаясь к стене, чтобы было неудобно целиться из винтовки. Сорвал с лица тряпку, выплюнул кляп.

— Бато! — заревел он во всю силу легких.

Свернул за угол и был вынужден остановиться, потому что в живот ему упирался ствол охотничьего карабина.

— Куда спешишь, братан? — спросили с оттяжечкой. Еще один незнакомец был круглолиц и широк в плечах. Алексей хотел было сделать выпад, чтобы завладеть оружием, но круглолицый нажал на курок. Грянул выстрел. Как огнем обожгло бок.

По касательной! Слава Богу, по касательной!

— Следующая пуля будет у тебя в башке! — твердо сказал враг.

Алексей замер, поднял скованные руки. Правому боку стало горячо от крови.

Подельники подоспели быстро. Сергей торопливо подошел к пленнику, сразу же, с ходу, двинул Алексею в ухо так, что в голове зазвенело.

— А хорошо ружьишко у москаля! Нам бы побольше таких, тогда бы мы дали проср*ться этим тварям!

Алексей стоял по колено в снегу, ежась от холода, прислушивался: где же Бато? На машине он должен был быстро сгонять до рудника. Если только не случилось чего-нибудь непредвиденного.

— Давайте его грохнем прямо здесь, — шепотом предложил подельникам Гнусавый, — а то еще что-нибудь выкинет! А тело оттащим!

— Ломы тащить! — хмыкнул Сергей. — Пусть сам топает. Здоровый слишком.

Он сделал Алексею подсечку. Как только Карабанов оказался на земле, на него навалились двое, снова затолкали в рот грязную тряпку, надели на голову вязаную шапочку, натянули на нос, чтобы ничего не видел.

— Ну все! Поскакали!

Подгоняя Алексея тумаками, все двинулись к ближайшим южным воротам. Алексей шел, то и дело спотыкаясь и соскальзывая с натоптанной дорожки. И каждый раз его возвращали назад ударом кулака. Били по голове, били сильно, зло. Через несколько минут Карабанов окончательно потерял ориентацию и шел куда-то вперед, не понимая, в каком направлении он шагает.

Ворота препятствием не стали.

— Кого ведете, мужики? — спросили сверху.

— Мародера! Чуть чибиковскую дочку не снасильничал! Щас отведем его подальше да и шлепнем!

— А чертей не боитесь? — с усмешкой спросили сверху.

— Чертей бояться, в тайгу не ходить! — со смехом ответили рядом.

Наверху заржали.

Алексей мычать перестал, как только на него напялили шапку, — понял, что предполагаемое насилие, которое он якобы хотел совершить, — это просто повод, чтобы избавиться от него, «москаля проклятого». Значит, перед ним были контрабандисты. Значит, Бато мог попасть в такую же ловушку!

Зря они разделились! Ох, зря!..

После того как вышли за ворота, Алексей постарался понять, куда его ведут. Звуки поселка и стрельба у колонии отдалялись. Свернули направо, пошли по укатанной дороге, но буквально через минуту остановились.

— Тихо! — скомандовал Серега. — Слышите?

— Черти? — забеспокоился Гнусавый, кажется, он стоял на тропе первый.

— Заткнись! — прошипели ему в ответ.

Гнусавый испуганно замолк.

Где-то в отдалении отчетливо хрустнула ветка.

Серега вскинул «Нортон», дал в темноту очередь. Выстрелы разорвали лесную тишину, но в ответ не донеслось ни шороха.

— Вперед! — скомандовал Серега, когда ему надоело ждать.

— Да ну его, падлу, на хрен! — вдруг заупрямился Гнусавый. — Куда прем-то? В лес? Давайте его здесь кончим! Вон, в овраг скинем и делов!

Алексей замер. Его судьба должна была вот-вот решиться.

— Че стоишь, падаль московская! — толкнул его в спину крепыш. — Давай топай! Тащить тебя никто не будет! Шагай. До Пади дойдем. Там и порешим.

И они снова пошли куда-то в темноту. Шли долго. Алексей жадно вдыхал морозный воздух.

Как же он устал!.. Сколько километров с оружием в руках и с рюкзаком за спиной он прошагал? Наверное, тысячи! И всегда все заканчивалось удачно… Что ж… Жизнь когда-нибудь заканчивается. Он знал это с тех самых пор, когда увидел первого убитого товарища. Это было на юге Байкала. Драка тогда была короткая, но свирепая.

Звали того парня Сабит. Кажется, татарин. Теперь пришла очередь Алексея. Конец длинного пути совсем рядом. Смерть уравнивает всех: и православных, и мусульман — во всяком случае, здесь, на земле. А что будет там?.. Жаль, что ему уже не причаститься, не исповедаться… А грехов много! И все — тяжкие… Один к одному!

Ну да Господь милостив! Все рассудит, все поймет и все взвесит — кто прав, кто виноват, и вынесет вердикт. Окончательный. На вечность. Навсегда. Алексей сглотнул — в горле было сухо, хотелось пить. Это после бани, наверное.

«Ну что ж, помру чистеньким! — усмехнулся он про себя. — Не духовно, так хоть физически. Хотя мне это точно ничем и не поможет!..»

Убежать не получится: кругом снег, хоть и темно, а все равно видно отлично — пуля догонит.

«А жить-то хочется! — вдруг мелькнуло в голове. — Если бы в бою да сразу — вроде и не страшно вовсе! А так уже как-то… Не по себе!.. Кажется, в детстве в какой-то книжке прочитал фразу: „Смерть — это самое грандиозное приключение!“ Тогда эти слова казались аксиомой. Но сейчас такой уверенности нет. Есть, конечно, вероятность, что Бато тогда был прав, и со мной что-то случилось, и я снова выживу! Но ведь это смотря куда попадут! Если мозги наружу, то тут даже Господь Бог вряд ли поможет!»

…Шли молча. Дорога стала подниматься в гору и забирать влево. Ветер усилился, значит, лес стал реже. Алексей слышал только скрип снега и тяжелое дыхание врагов.

Напряжение, которое овладело им на протяжении последнего часа, отступило. Алексеем овладело странное спокойствие. Ноги он передвигал машинально, прислушивался к лесу.

— Ну чо, пришли! Давай скорее, а то я замерз уже! — послышался голос Гнусавого.

Алексея толкнули куда-то вперед, в лицо пахнуло ледяным. По звукам он понял, что стоит на краю обрыва. Кто-то снова сделал ему подсечку, заставив упасть на камни, но Алексей упрямо встал на ноги, отчаянно замычал в кляп.

Его снова ударили, и он снова упал.

— Да чего ты с ним возишься? — прозвучал голос Гнусавого. — Кончай его!

— Да смотри, он там воет чего-то. Давай-ка его послушаем, вдруг он нам скажет, куда товар дел? Жалко товар.

С Алексея сдернули шапку, освободили от кляпа. Он стоял на самом краю глубокого провала. Перед ним был только темный ночной воздух да макушки нескольких деревьев, чудом выросшие на вертикальном скальнике.

— Стоять! Не оборачиваться!

— Мужики, освободите руки! — умоляюще попросил он.

Гнусавый вместо ответа вскинул «Нортон», и Алексей затылком ощутил ледяной взгляд смерти, но Серега остановил подельника.

— Москаль, где товар?

— Товар? — Алексей понял, что смысла отнекиваться нет. Так и знал, что все остальное — только предлог! — Иванит в очке сортира у нашего домика!

— Издеваешься, падаль? — рассвирепел Гнусавый.

— Погодь, Базяй, пусть про камни расскажет. Камни где?

Алексей судорожно думал. Значит, голубоватый камешек, найденный у трупа главаря, оказался там не просто так! Раз контрабандисты спрашивают про камни и почти не интересуются иванитом, значит, камешки эти еще ценнее минерала! Он решил тянуть время до последнего.

— Камешки?! Голубоватые такие?

— Да! — заревели сзади.

— Раз про камешки знает, значит, точно это москали группу Мансура грохнули! — завопил Гнусавый.

— Погоди!..

В этот момент Алексей скорее угадал, чем услышал, что Гнусавый снова вскидывает оружие, и, успев подняться на одно колено, оттолкнулся и прыгнул вперед!

В прыжке он услышал выстрел, раскаленным железом прижгло руку, а потом Алексей упал вниз.

Вознесения не получилось!

Падение было таким долгим, что он успел вспомнить о Рите…


…— Вот сука, ушел! — с досадой прошипел Гнусавый, глядя в пропасть. — Хоть бы одного москаля собственноручно грохнуть! За мужиков отомстить. Что за непруха! — Он несколько раз ожесточенно выстрелил вниз, в темноту.

— Да он все равно готов! — сплюнул в снег крепыш. — Сюда же волки специально коз загоняют, чтобы они вниз прыгали, а потом спускаются по тропе и жрут их. Не знал, что ли? А москаля убить?.. Там же есть еще один, узкоглазый. Пойдем, найдем его! Чтобы, суки, знали, куда нельзя рыло совать.

— Может, проверить? — засомневался Гнусавый. — Вдруг живой?

— Можешь и проверить! Вон тропа! Только ждать тебя не будем! Да не переживай, — Серега усмехнулся, — даже если он еще не сдох, к утру все равно замерзнет!

— А если искать начнут?

— Не начнут! Вон черти какую заварушку устроили, того и гляди зону без электричества оставят! Вот тогда повеселимся!..

— Да хрена ли? Тогда зека нас самих могут того!.. — хмыкнул круглоголовый.

— Да нет, — протянул Серега. — Зека что надо? Зека свобода нужна! Тайга! Воля! Бабы там… А мы че? Наше дело маленькое…

— Ну да, ну да, — закивал головой Гнусавый. — Но вот ведь беда — многие зека отлично знают, сколько стоит иванит…

Серега глянул черным, предостерегающим взглядом. И Гнусавый сник…


…Очнулся Алексей от холода. Все еще было темно, и он никак не мог понять, сколько сейчас времени. Он лежал в огромном сугробе. Снег под щекой подтаял. Алексей перевернулся на бок. Ощупал себя, насколько позволяли наручники. Спина болела так, что укол «рулетки» сейчас казался пустяком. Но обезболивающего не было. Была суровая реальность в виде окоченевших рук и ног, обмороженных ушей и замерзших щек.

Вроде сам цел, и то хорошо…

Справиться с наручниками было несложно — с помощью отмычки в потайном кармане кителя. Алексей растер окоченевшие руки, активно, то и дело шипя от боли, потер щеки и нос. Попробовал встать, но снова почувствовал боль в спине, правая нога почти не действовала.

На какое-то время Алексей замер, лежа на спине и глядя в черное небо, подернутое дымкой. Надо было подождать, пока организм восстановится. Чтобы не терять время, он решил обшарить карманы — посмотреть, что у него осталось после обыска.

Движения давались с трудом, пальцы не сгибались. Оказалось, в его распоряжении зажигалка, маленький складной нож, не очень чистый носовой платок, разряженная видеокамера и крохотный фонарик.

Когда боль утихла, Алексей кое-как сел, включил фонарик, посветил вокруг. То там, то тут из-под снега выглядывали обглоданные кости. В темноту прочь метнулась серая тень. Все верно: Козья падь, она и есть козья падь! Алексей поджал ноги, сел, а потом, схватившись за ближайший валун, кое-как поднялся на ноги.

И тут же, согнувшись пополам, распрощался с ужином. Рвота прекратилась не сразу, его выворачивало снова и снова. Наконец, желудок успокоился. Алексей утерся, несколько раз глубоко вздохнул.

Голова еще кружилась, но меньше. Он снова поднялся — надо было осмотреться. Наверняка наверх есть тропа, иначе бандиты бы так не беспокоились, что его найдут. По ней можно отсюда выбраться.

Интересно, что это за провал, в который он так бездумно сиганул с отвесной стенки?

Карабанов медленно, подволакивая ногу, взобрался повыше на камни, осмотрелся. Он очутился в огромном котле диаметром около трехсот метров. Точнее сейчас, в темноте, определить было трудно. Он упал вниз, пролетев метров шестьдесят с самой низкой точки обрыва. От серьезных травм его спас сугроб, который чудом намело именно здесь, у груды камней.

Алексей спустился с каменной осыпи, стал по кругу обходить падь. Тропу он нашел сразу. А еще увидел: противоположная стенка представляла собой некое подобие грота, верхняя часть стены нависала над дном провала. Перед входом в эту часть пади виднелось нагромождение каменных глыб, они нападали сверху. Тьма в нише была такой густой, что Алексей сразу же понял, что надо найти источник света помощнее. У него возникла мысль, что здесь может быть пещера, и что пещера может вести к руднику. Сержант вернулся на место падения, вытащил из-под слежавшегося снега тонкий ствол сосны с сухой хвоей, снова прохромал под своды грота, зажигалкой поджег кончики веток, подождал, пока разгорится, а потом был вынужден отстранить сосенку подальше от себя — так ярко вспыхнула хвоя. Он поднял ее высоко над головой, осматривая огромное пространство.

Над головой Алексея нависали толщи известняка. В глубине грота виднелась черная дыра пещеры.

Хвоя догорала. Алексей прошелся по кругу, осмотрел грот внимательнее, обнаружил в нескольких местах наскальные рисунки. Ничто не говорило о том, что здесь часто бывали люди. Но и совсем безлюдным место не было. Под ноги Алексею попалась закопченная, смятая консервная банка. Возможно, здесь бывали местные мальчишки. Вряд ли сюда часто спускались охотники или вохровцы — у них были дела поважнее.

Алексей бросил ствол горящей сосны на камни и потащился к пещере. Нога все еще плохо слушалась его. На ходу включил фонарик, у пещеры был вынужден сделать остановку — отдышаться. Прислушался к себе: организм восстанавливался гораздо быстрее, чем он ожидал. Надо было еще немного подождать, прежде чем лезть в пещеру.

Возможно, сейчас где-то там, на руднике, его искал Бато. Искал и не знал, что ему самому впору спасаться. Что ж, придется пока Бато выпутываться из ситуации самостоятельно…

Алексей двинулся дальше. Тоннель пещеры почти сразу же от поверхности резко шел вниз. Алексей не мог понять, чем притягивала его эта пещера, и почему он вдруг решил, что она важна, быть может, именно через эту пещеру зека могли уходить с рудника, а быть может, у него было другое предчувствие.

Он спускался вглубь долго, он шел и шел, не обращая внимания на холод и усталость, на слабеющий луч фонаря, перелезал через завалы острых камней, обходил бездонные провалы. Он шел, пока не добрался до цели — большого, почти идеально круглого каменного зала, куда выходила кормовая часть неопознанного объекта, который лежал под рудником «Новый».

Оказывается, корабль пришельца был огромных, просто гигантских размеров! На блестящем, гладком боку НЛО виднелся небольшой люк. Поверхность люка была настолько гладкой, что Алексей увидел свое отражение: сумасшедшие глаза, щетину на подбородке и порванный ворот кителя. Он отступил в сторону, стараясь оценить размеры корабля, но, как ни старался он в уме подсчитать, сколько метров отсюда до рудника, у него не получалось. Выходило, что объект в длину был никак не меньше, чем полтора километра! Потрясенный Алексей опустился на камни и долго сидел, размышляя о событиях, которые здесь когда-то произошли, и о том, что здесь еще должно было случиться…


…Стук в окно заставил Татьяну вздрогнуть. Девушка сунула руку под подушку, нащупала там отцовский «Глок», села в постели и, зажав пистолет в кулачке, встала с кровати. Светящийся циферблат настенных часов показывал одиннадцать вечера. Обстановка в комнате была, по девичьим меркам, спартанская: жесткая кровать, стол, стул, небольшой трельяж и несколько полок с книгами и безделушками: плюшевый мишка-тэдди в забавном меховом жилете, статуэтка девушки с кувшином на голове и крохотные нэцке из бивня мамонта.

Татьяна была полностью одета: теплые брюки, свитер с закрытым горлом, шерстяные носки. Унты стояли рядом, у изголовья висел собранный рюкзак.

Татьяна бесшумно подошла к окну, посмотрела в щель между занавесками.

Если там, за окном, кто-то был, он сам прятался. Девушка мгновение раздумывала. Те, кто вскоре за ней придут, скорее всего, церемониться не станут. Они просто вломятся, выбив дверь, и вряд ли станут вежливо ждать, пока хозяйка оденется!

— Кто там?..

— Татьяна, это я, Карабанов! Отец ваш здесь? Откройте, пока меня никто не увидел. Замерз, как цуцик!

Татьяна бросилась в прихожую, щелкнула барабанчиком замка.

— Заходи быстрее!

Закоченевший Алексей ввалился в прихожую. В доме было жарко натоплено, в ноздри ударил запах теплого хлеба.

— Привет! Как ты? Где начальство?

Татьяна думала о чем-то своем.

— Ничего себе! — воскликнул Алексей, увидев в ее руках пистолет. — Храбрый портняжка! Пользоваться умеешь?

— Да! — кивнула Татьяна. — Папа научил, мы каждую неделю на стрельбище ездили, тут рядом, у поселка. Стрелять я умею. И «Сайгу» в руках держала, и «калашников»!

— Боевая девчонка! — уважительно покачал головой Карабанов. — Давай рассказывай, что тут и как. Может, накормишь? Жрать хочу, сил нет! И еще: есть у тебя какая-нибудь куртка? Мою отобрали, сволочи. А на улице уже за минус тридцать…

Прошли на кухню, Алексей прижался к нагретому боку большой печки. Татьяна быстро достала тарелки, наложила холодной картошки, нарезала деревенской колбасы, хлеба, достала банку с огурцами.

— Ешь!

На еду Карабанов набросился, как будто голодал неделю: видимо, организм требовал восстановления ресурсов. Не забывал внимательно слушать Татьяну.

— Прошлой ночью Шестопалов арестовал отца и вашего… твоего друга. Бато. Якобы за кражу иванита. Бред какой-то… Я сегодня днем им еду отнесла, охрана ко мне приставать стала, ну я и поняла, что уходить отсюда надо. Меня Кабыхно от охранников отбил и велел дома сидеть. Но я и Кабыхно боюсь… Он какой-то не такой стал в последнее время. Мрачный, глаза злые! Мне сказал, что ты с другом спас несколько человек в общаге прошлой ночью, а потом тебя «бесы» утащили. Я думала, тебя уже нет.

— А как зона? — Алексей усиленно молотил челюстями.

— Пока охранный периметр держится. Но с трудом. Там, говорят, много зека завалило, и они уже нападали на охрану. Кабыхно рассказал, что пришлось по людям стрелять… — Голос у Татьяны был безжизненный, но плакать она не собиралась.

— Где держат арестованных? На гауптвахте?

— Да куда там! Шестопалов их на рудник увел, их держат там же, где зеков. А там обвалы за обвалами… Но папа всегда говорил: если что — меня не жди, рви до Михалыча, он поможет. Они служили вместе в молодости.

— А где этот Михалыч? — Алексей закончил есть, утерся салфеткой, бросил ее поверх тарелки.

— Михалыч на хуторе, там, у горы! — Татьяна махнула рукой.

Алексей мгновение размышлял.

— А! Понял! Туда еще ЛЭП такая небольшенькая идет? Оружие есть?

— Есть!

— А лыжи?

— Есть. Сюда!

Они прошли в кладовку, Татьяна вытащила ключик и открыла сейф с оружием, Алексей увидел ряд охотничьих ружей и автомат.

— Бери, что нравится. Патроны внизу.

Алексей взял «Сайгу» и «калашников», быстро набил магазины патронами, оставшиеся боеприпасы рассовал по карманам.

Татьяна вышла одеться, вернулась в унтах, в легком пуховике и в шапке. Подала Карабанову мужской пуховик, наверное отцовский, вязаную шапку с ушами. Сняла со стены две пары лыж с палками. Лыжи были не охотничьими, беговыми, но это было лучше, чем топать по снегу пешком.

— Неужели капитан еще и на лыжах ходил? — спросил Алексей, надевая легкую, теплую куртку.

— Редко, — пожала плечами Татьяна, — он все больше меня старался к лыжам приучить, а сам так… Только на прогулки. Ему больно было — протез все-таки.

Алексей взял лыжи побольше, которые принадлежали капитану, критически осмотрел ботинки, которые были явно ему велики, хмыкнул, закинул за спину «Сайгу» и автомат, взял на плечо Татьянин рюкзачок…

И в этот момент качнуло! Зазвенела посуда на кухне, в комнате с полки упало несколько книг. И Алексея, и Татьяну бросило к стене. Алексей поймал девушку за руку, не дал ей упасть.

— Спокойно, подруга!

Где-то далеко завыли собаки.

В глазах Татьяны мелькнул ужас. Алексей проследил ее взгляд — она, не отрываясь, смотрела в проем двери, как раскачивается в отцовском кабинете тяжелая подвесная люстра.

— Не волнуйся, нас не завалит! — бодро сказал Алексей.

— Я не за себя боюсь, — произнесла Татьяна, — я о папе… Завалит в руднике — все! И друг твой там же!

— Ну, — пожал плечами Алексей. — Если завалит, значит, судьба такая! Военный должен быть готов ко всему. Знаем, на что идем! Даже твой батя, принимая эту должность, понимал, чем рискует. Давай-ка, Таня, валить отседова! Потом беседы развозить будем!

Они вышли из дома, Татьяна тихонько притворила дверь, аккуратно закрыла калитку. Оглянулась на темный дом, а потом заторопилась вслед за Карабановым, но, повернувшись, ткнулась в его широкую спину.

— Смотри! — тихо сказал Алексей.

Татьяна подняла глаза вверх и ахнула: в небе вспыхивали и гасли разноцветные огни.

— Это… Это северное сияние? — спросила она.

— Сияние! — вздохнул Карабанов и возобновил движение вперед. — А вот насколько оно северное… Не знаю!

Огни вспыхивали в небе над долиной Джугояки беспорядочно, быстро, снег приобретал то зеленоватую, то синюю окраску. Все казалось нереальным, как будто они оказались в гигантском зале космической дискотеки. Дома вокруг были словно черные квадраты, вырезанные из бумаги.

Свернули за угол, быстрым шагом прошли мимо точно такого же, как у капитана, небольшого дома, сложенного из больших толстых бревен.

— Дом Шестопалова, — тихо сказала Татьяна. — Правда, он почти не живет здесь. Все время на руднике пропадает…

— Он тебе не нравится? — спросил Алексей.

— Скользкий он… Как змея. Но папа ему верил до последнего.

Где-то вдалеке, у столовой, снова громко завыла собака. Они приближались к углу дома. От угла вплоть до серого длинного здания казармы был пустырь. Татьяна вздрогнула, убыстрила шаги.

— Не торопись, — дернул ее за руку Алексей. Он отчетливо слышал приближающийся шум двигателей. Толкнул Татьяну к стене дома, выглянул из-за угла. Предчувствие не обмануло: к ним приближались два снегохода. Алексей оглянулся: ехать они могли только к дому начальника колонии. Он посмотрел на Татьяну. Ее присутствие мешало сосредоточиться. Сейчас, когда они находились так близко друг от друга, Алексей был готов поклясться, что чувствует запах земляники. Почему он ощутил его только сейчас, на морозе? Почему не чувствовал раньше, в доме?

— Что там? — спросила Татьяна шепотом.

— Трое! Ах, Танюша, что же это они втроем едут? Неужели тебя боятся?

Татьяна пыталась найти выход из ситуации:

— А если через сугробы и вон туда — к реке между вышками?

— Не успеем, — ответил Алексей. — Говоришь, Шестопалов редко бывает дома? — Алексей быстро увлек Татьяну по тропинке назад, распахнул калитку палисадника перед крыльцом шестопаловского дома.

— Сюда!

— Там же закрыто!.. — растерялась девушка.

Алексей взбежал на крыльцо, на ходу доставая отмычку. Замок был такого же типа, как и в дверях дома капитана Капеца.

Через мгновение он щелкнул и открылся, Карабанов рванул на себя дверь, втолкнул внутрь Татьяну. Девушка зацепилась лыжами за притолоку, раздался несильный удар. Алексей шепотом выругался.

Дверь закрылась в тот самый момент, когда снегоходы появились из-за угла. Беглецы оказались в темном коридоре, замерли, прислушиваясь.

Вдруг сюда?..

Но нет — охранники проехали мимо калитки. Они приехали за Татьяной!

Алексей осмотрелся. Планировка в доме была почти такая же, как и в доме капитана, поэтому он быстро сориентировался. Оставив Татьяну в темном коридоре, бесшумно прошел в комнату, к окну, выглянул наружу. Кажется, первый снегоход вел Кабыхно. Шеи у охранников, их спины и даже то, как они поворачивали головы, поглядывая по сторонам, — все было волчьим, хищным, все несло угрозу. За спиной у каждого — автомат.

«Да! Серьезно они взялись за дочку капитана!»

Как только охранники свернули за угол — к крыльцу, Алексей вернулся в коридор.

— Обождем здесь, — сказал он. — Сейчас все равно не успеем уйти!

С негромким стуком вдоль стенки соскользнули прислоненные к ней лыжи Татьяны: девушка нечаянно задела их локтем. Алексей поймал лыжи, аккуратно и бесшумно поставил их в угол, ко второй паре.

— Тихо! — сказал он, чувствуя, как в висках снова предательски начинает стучать кровь. От Татьяны исходил головокружительный аромат свежей земляники. Что это было? Шампунь? Духи? Запах крема, смешанный с запахом ее кожи? Не отдавая себе отчета, Алексей с силой, почти грубо прижал Татьяну к стене, стал искать губами ее губы…

Он ожидал сопротивления, может быть, не настоящего, притворного, но девушка была податливой в его руках, как глина на гончарном круге мастера. Губы ее пылали, а кожа — была ледяной… Алексей стащил с нее шапку, на миг зарылся лицом в волосы, поцеловал теплую мочку уха с крохотной золотой сережкой…

И похолодел.

Он только сейчас, в этот самый миг, понял, что теперь, когда он понятия не имеет, что случилось с его организмом, с генами, ему не надо так вести себя с девушками!!! Последствия могут быть самыми непредсказуемыми!

Алексей скрипнул зубами, еще крепче, до боли, прижал к себе Татьяну.

«Ох и попал же ты, Леха Карабанов! Ох и попал!»

Татьяна сразу почувствовала изменение настроения спецназовца, напряглась, отшатнулась…

Алексей заставил себя разомкнуть объятия.

— Извини, подруга… — хрипло произнес он, взял лицо Татьяны в ладони, еще раз, уже грубо, поцеловал в горячие, сладкие губы и, повернувшись, ушел на кухню, в темноте нашел чайник, судорожно сделал несколько глотков ледяной воды.

На пороге появился темный силуэт Татьяны.

— Ты занят, да?

Алексей повернулся к ней.

— В смысле? — хмуро спросил он.

— В смысле женат, невеста есть, подруга.

— Да! — Он ухватился за эту мысль, как за соломинку. — Елы-шпалы! Женат! И жена ребенка ждет. Ясно?

— Ясно…

В темноте Алексею показалось, что девушка усмехается.

— Что ж ты с самого начала об этом не думал? — спросила она.

— Подлец потому что! — заявил Алексей, стукнул по столу чайником. — Поняла? Подлец и проходимец! Все, тему закрыли!

Он отодвинул девушку плечом, прошел мимо нее в коридор, вернулся в комнату, снова выглянул в окно. Всполохи на небе добавляли картине сюрреалистичности: расцвеченный снег, черный силуэт дома напротив и мечущиеся в окнах дома тонкие лучи фонарей. Декорации к спектаклю, да и только!

— Что там? — раздался сзади голос Татьяны.

— Тебя ищут, — не оборачиваясь, ответил Карабанов.

Помолчали. Наконец, вдалеке послышался удар распахнувшейся двери — это вохра вывалилась из капитанского дома на мороз. Заработали движки снегоходов, и вскоре троица показалась из-за угла.

Карабанов надеялся, что они сразу же поедут к управе, но Кабыхно повернул свой снегоход к дому Шестопалова.

— Ты куда? — окликнули его.

— Да Шива просил принести кое-что, — Кабыхно заглушил двигатель, открыл калитку и направился к крыльцу, на ходу полез в карман за ключом.

Алексей отпрянул от окна. Кабыхно шел что-то забрать. Где может находиться это что-то? Кладовка, кабинет, спальня…

— Быстро под кровать! И не геройствуй! — тихо скомандовал Карабанов Татьяне.

— А ты?

— За меня не беспокойся!

Алексей закинул под кровать, куда уже юркнула Татьяна, ее рюкзачок. Сам на цыпочках пробежал в ванную, на ходу снял с плеча ремень дробовика, заранее, на всякий случай, передернул затвор, аккуратно прикрыл за собой дверь…

Вошедший в дом Шестопалова Кабыхно протопал по коридору, светя фонариком, уверенно направился в спальню хозяина, остановился у шкафа, открыл дверцу. За дверцей оказался небольшой сейф. Кабыхно открыл сейф ключом, покопался внутри, что-то положил в карман.

Алексей, затаив дыхание, следил за ним в узкую щель между дверью и косяком.

Кабыхно, сопя, закрыл сейф, потом шкаф, повернулся, чтобы выйти. Но вместо этого затоптался у кровати — похоже, что-то забыл.

Или почувствовал?

В следующий момент он схватился за край кровати и опрокинул ее к стенке, таким образом в один миг обнаружив Татьяну! Ногой отбросил в сторону рюкзак.

— Ах, вот ты где, пташка! — воскликнул он. — И как же ты сюда забралась?

Но отвечать девушка не собиралась. Как только кровать отлетела в сторону, Татьяна перекатилась по полу, резко села и, держа «Глок» двумя руками, несколько раз выстрелила в Кабыхно!

Алексей ругнулся.

«Зря шум подняла! Теперь не удастся уйти без пальбы!»

Но Кабыхно и не собирался падать и умирать, он легко вырвал пистолет из рук Татьяны, схватил ее за волосы, приподнял и рассмеялся. Где был тот добродушный сержант-увалень, которого Алексей видел в первый день? Теперь в темноте комнаты стоял некто, кто мог с легкостью свернуть Татьяне шею. Алексей это нутром почуял. Он взялся было за ручку двери, чтобы открыть ее, но теперь остановился.

«Бронежилет? Не похоже!..»

Кажется, Кабыхно даже не испытывал боли от выстрелов, как будто… Как будто пули прошли сквозь него!

В темноте комнаты что-то происходило. В свете ярких всполохов за окном Кабыхно, добряк Кабыхно, вдруг стал расти в плечах, занимая все больше и больше пространства, куда-то вдруг исчезла его коренастость, плотность, удлинились ноги и руки, затрещал по швам коричневый полушубок. Круглое лицо его вдруг вытянулось, нос сгладился, отверстия ноздрей исчезли. Стал быстро изменяться разрез глаз, сузились и совсем исчезли губы, вытянулась шея, с удлинившегося черепа на ковер упала овчинная ушанка. Из коротких рукавов полушубка вытянулись тонкие, костистые руки. Татьяна закричала: ее ноги оторвались от пола.

Теперь ее почти под потолком за волосы держал инопланетянин! Он был похож на «беса» — такие же тонкие конечности, вытянутый череп, непроницаемые черные глаза, но он был на голову выше тех тварей, с которыми Алексею приходилось встречаться до сих пор, крупнее и сильнее, но главное отличие было в том, что его голову венчали небольшие, но толстые рога!

«Это как же он шлем скафандра надевает?» — не к месту мелькнула мысль.

Алексей ударом ноги распахнул дверь ванной, одним прыжком оказался в комнате и, вскинув «Сайгу», нажал на курок!

Первый же выстрел из дробовика двенадцатого калибра прозвучал оглушительно. Заряд картечи попал инопланетянину прямо в морду! Тварь взвыла, в комнате словно раздался скрежет металла, а потом выпустила девушку, и Татьяна упала на пол, под ноги Алексею. В следующий момент зверь, закрыв одной лапой морду, второй хотел схватить Карабанова, но спецназовец уклонился от когтистой конечности и снова выстрелил в тварь, целясь в грудь.

В прихожей распахнулась дверь.

Дело принимало скверный оборот. Над Алексеем нависала тварина весом не меньше трехсот килограммов, а позади, в коридоре, уже топали тяжелые финские сапоги охранников. Послышался отчетливый матерок. Алексей обернулся, готовый отразить атаку. Но двое вохровцев, вскинув оружие, стояли в дверном проеме, не шевелясь, пораженные видом неведомого монстра! Они и не думали стрелять в Алексея. В следующий момент один из них нажал на курок «калашникова» и всадил в чудовище очередь, второй тоже открыл огонь из автомата.

Татьяна, зажимая от грохота уши руками, поползла в угол, забилась между шкафом и перевернутой кроватью. Алексей отскочил к стене, опасаясь попасть на линию огня.

Тварь лязгнула зубами, взвизгнула и с неожиданной для всех скоростью выпрыгнула в окно! Раздался звон разбитого стекла, с треском лопнула рама, и чудовище кубарем выкатилось наружу, в кусты палисадника, торчавшие из снега, а потом сгруппировалось, прыгнуло куда-то вверх и исчезло, словно его и не было!

На миг наступила тишина — только все еще звенели упавшие на пол гильзы да поскуливала напуганная девушка. В комнате было не продохнуть от терпкого запаха пороха.

— Так твою и разэдак! — В тишине голос одного из вохровцев прозвучал неестественно громко. — Разэдак твою и растак! А где Кабыхно?!

— Ты что, дурак? — спросил второй. — Это и был Кабыхно! Полушубок-то на нем чей? Коричневый полушубок! Только у Ваньки такой был, так его и разэдак! Е-мое! А я с ним вчера спал в одной комнате! Это же!.. — Охранник безвольно сполз по стене вниз, глядя прямо перед собой.

Второй подскочил к нему, поднял за шиворот, поставил на ноги. Алексей снова приподнял ствол «Сайги», внимательно следя за тем, как будут развиваться события.

— А Шестопалов? — продолжал бормотать первый охранник. — А если и Шестопалов?..

И вдруг он взвизгнул:

— Драть надо отсюда! Прям щас! — И больше не говоря ни слова, он метнулся по коридору наружу.

Второй охранник, не обращая внимания на Алексея и Татьяну, хотел было побежать за ним, но его окликнул Алексей:

— Эй!

Охранник оглянулся на Алексея, замешкался, по-видимому вспомнив, зачем они пришли сюда. Но тут же отбросил мысль о Татьяне в сторону: появление Кабыхно в таком виде внесло в его сознание полный разлад. Тут не до девушки! Тут лишь бы живым выбраться! Алексей понял, что охранник не будет стрелять.

— Снегоход один оставьте, — сказал он, опуская ствол «Сайги».

Охранник кивнул, потом помедлил еще немного.

— Уезжай через южные ворота, — бросил он. — Скажи Коляну, что от Берка. Он пропустит. И еще скажи ему, что Берк велел валить отсюда.

— Хорошо. Спасибо, мужики! — сказал Алексей уже в спину вохровцам.

— Тебе спасибо!.. — донеслось уже от дверей.

Алексей наклонился к Татьяне, схватил за руку, рывком поднял на ноги. Девушка пребывала в состоянии шока. Наверное, еще можно было представить, что будет, если она попадет в руки отцовских подчиненных, но вообразить такую тварь она не могла даже в самых страшных снах!

Карабанов несильно похлопал ее по щекам.

— Таня! Ну давай, приходи в себя, валить надо! Сейчас сюда вся вохра сбежится! Вместе с Шестопаловым! Давай, родная, напрягись!

Татьяна сначала повисла на его руке, но, услышав имя Шестопалова, быстро пришла в себя, встала на ноги, но не шла, упиралась, растерянно оглядывалась по комнате — искала пистолет.

— Да на тебе твою пукалку! — Алексей наклонился, поднял «Глок», поставил на предохранитель, сунул его девушке. — Все! Рвем когти, Таня!

Он еще задержался на мгновение, чтобы подобрать рюкзак и автомат, а потом потащил Татьяну вон из этого проклятого дома.

За калиткой стоял снегоход, Алексей проверил — ключ был в замке зажигания.

— Садись! — крикнул он Татьяне, сам оседлал снегоход, повернул ключ, ткнул пальцем в кнопку стартера. Оборачиваться, чтобы увидеть, куда уехали охранники, он не стал — сразу съехал с накатанной дороги и по снежной целине понесся к южным воротам, через которые его не так давно уводили расстреливать…


…Ворота они миновали почти беспрепятственно. Озадаченный Колян был настолько заинтригован сообщением Берка, что решил не связываться по рации с командованием. Анархия в колонии нарастала.

Алексей выехал с территории поселения и гнал вездеход вперед что есть мочи, прямо в лес. Татьяна, сидевшая сзади, наконец, взмолилась:

— Останови! Ну останови, пожалуйста! — заколотила она кулачками по рюкзаку, который висел за спиной Алексея, и по его широким плечам.

Тот сбросил газ, снегоход остановился. Обернулся к Татьяне.

— Потерпи, дорогуша! Видишь? — Он показал на небо, где крутились и мерцали цветные всполохи сияния. — Я, пока звезды не увижу, останавливаться не буду! Нормальные звезды! И нормальное небо! Ну или пока горючка не закончится!

— Да ты едешь не туда! — крикнула в ответ Татьяна. — Правее надо, вон туда, к сопкам! — Она рукой показала направление.

— Да понял я, куда надо! — недовольно ответил Алексей. — Сейчас по ЛЭП свернем и выедем куда следует. Поняла?

— Хорошо! — с облегчением выдохнула девушка. — А откуда ты знаешь, где Михалыч живет?

— Да был я тут уже! — ответил Алексей и тихо добавил: — В прошлой жизни…

Он снова поддал газу, и они помчались дальше, прочь от жуткого и фантастического представления, которое разворачивалось в небесах над рудником «Новый».


…Он ехал и ехал и уже не чувствовал замерзших ног и онемевших от напряжения рук. И он позволил себе расслабиться только тогда, когда они въехали в хутор. Здесь было пять больших домов и церковка, обнесенная высоким дощатым забором, колокольня высилась над ним, как перст, указующий в небо. Повинуясь жестам Татьяны, Алексей подъехал к крайнему дому, который стоял ближе всего к лесу. Ворота были закрыты, и Алексей посигналил. Он увидел, как от дома, с крыльца, к нему бегут люди, а потом вдруг Татьяна упала навзничь в снег, позволив наконец своему телу взять верх над волей. Небо наверху, над церковкой, было чистое, звездное…

— Татьяна, ты? — крикнул подбежавший крупный мужчина. — Что с ней?.. — Он, отстранив Алексея, склонился над Татьяной, крикнул в сторону дома: — И-ра! Быстро! Пусть Андрюха сгоняет за Кешей! Сам-то в порядке? — Человек снова обращался к Карабанову.

Тот кивнул в ответ. Человек подхватил Татьяну на руки и понес в дом.

Алексей снова сел на снегоход и загнал его через ворота, которые перед ним распахнул мальчишка-подросток, во двор, под навес. Немного посидел за рулем.

«Неужели ее успело ранить? Не иначе рикошетом!»

Мальчишка торопливо схватил метлу, размел следы, ведущие от общей натоптанной дороги к воротам, потом быстро, сноровисто закрыл ворота, задвинул тяжелый засов. Проходя мимо Алексея, бросил на ходу:

— Че сидите? Идите в дом, грейтесь!

А сам юркнул в калитку и исчез из виду, только снег заскрипел по улице — наверное, побежал за неведомым Кешей.

Алексей повесил все оружие на одно плечо стволами вниз, вздохнул и пошел к крыльцу. Кем бы ни был этот Михалыч, он когда-то был военным, а значит, с ним можно было найти общий язык.


…Через минуту Алексей сидел на грубо сколоченном табурете в большой кухне с низким потолком и с любопытством озирался. «Сайгу» и автомат он вежливо оставил у порога. Под притолокой висела керосиновая лампа, из красного угла строго глядели лики Спаса и Богородицы, обстановка была скудная, но добротная. Некоторые вещи были явно сделаны своими руками, например огромный деревянный сундук с плоской крышкой, стоявший у стены.

Врач, которого привел Андрей, — молодой, чуть старше Алексея, худой, длинноволосый и бородатый молодец, бросил на спецназовца любопытный взгляд, кивнул и прошел в горницу, где на кровати лежала Татьяна. Вышел он минут через десять, на ходу объясняя хозяйке — полноватой, круглолицей светловолосой женщине, что делать.

— Ничего страшного, таблетки я оставил, давайте по одной каждые шесть часов. Пусть побольше пьет морсов да хоть с брусники, хоть с малины. Вообще, к утру должно стать легче. На грипп не похоже, быть может, нервное. Плохо — температура поднимается, аспирин есть?

Хозяйка кивнула.

— Ну вот, дайте таблетку, должно помочь. Станет хуже — зовите меня.

Проходя через кухню, врач на ходу скосил глаза на гостя, снова вежливо, но холодно кивнул.

По крайней мере, Татьяна не была ранена. Уже хорошо!

В дверях, которые вели на другую половину дома, показался Михалыч, проводил врача до ворот, вернулся в дом. В комнате тихо переговаривались Татьяна с хозяйкой.

— Алексей, да? — спросил Михалыч. — Леха, значит! А я Юрий Михайлович! Ну что, боец Леха, рассказывай! — Михалыч пододвинул к себе второй табурет, оседлал его, положил локти на стол, застеленный дешевенькой, вытертой клеенкой. Теперь Алексей смог его рассмотреть. Темные глаза, русые волосы, нос с горбинкой. На вид лет пятьдесят — пятьдесят пять. Если Капец когда-нибудь и служил с этим человеком, то, скорее всего, под началом.

«Ладно, об этом потом спросим!»

Алексей серьезно посмотрел в глаза Михалычу.

— А что рассказывать? Я вот вижу, у вас тут уклонисты сидят. Почему не в армии? — Алексей кивнул в сторону ушедшего врача.

Михалыч нехорошо усмехнулся.

— У Иннокентия четвертая стадия рака. Сюда он умирать приехал. Ясно? — Михалыч хлопнул ладонью по клеенке. — Ты не переживай — дезертиров на хуторе нет. Тут все — либо в возрасте, либо нездоровы. И все — православные христиане. Другие тут не ко двору. Ты-то крещеный?

— Крещеный, — откликнулся Алексей.

— Уже легче. А то в колонии все больше атеисты. Еще и гордятся этим. Думают, что мы тут все с приветом. Не понимают, неразумные, что способность верить и способность познавать истину не опытным путем, а опытом веры — вот что отличает нас от животных. Что на руднике стряслось?

— Про тварей и нападения вы, наверное, знаете?

— Знаю. Шарятся тут по лесу. Видел пару раз, но вдалеке. Страшные!.. Я даже стрелять не стал, чтобы не разозлить. На хутор не лезут. Я вот все думаю — почему? Быть может, потому, что не нужны им мы, а нужен рудник. А теперь вон вижу — хрень какая-то в небе над рудником творится. Непонятная хрень! А вчера вечером какой-то мужик с оленями оттуда прибежал, ничего членораздельного объяснить не может, мычит невнятное да руками машет. Анатолий зовут. Вот я и спрашиваю — что там случилось?

— Анатолий! Это шаман местный. Уцелел, значит! — усмехнулся Алексей. — Ну слава Богу, одним грехом на душе меньше, — Алексей в двух словах рассказал про бунт Шестопалова. — У вас связь с Большой землей есть? — закончил он свой рассказ вопросом. — Рация, спутниковый телефон?

Михалыч отрицательно покачал головой.

— Была рация. С рудником связь поддерживать. Теперь нету. Вышла из строя еще полгода назад. А отремонтировать некому. Есть радио, но вести с Большой земли все больше плохие приходят: халифат прет, наши грозят ядерной дубиной. Не исключено, что жахнут на днях. А пока фронт трещит по швам… Астрахань снова взяли. Семипалатинская группировка шахов движется на Барнаул. Так что я бы особо на помощь не рассчитывал. Надо своими силами обходиться.

Алексей посидел, переваривая услышанное.

— Тем более связаться с Москвой надо. Раз обстановка изменилась…

— Вообще-то рация есть, но до нее — полдня ходу. На метеостанции, на Шестокинских гольцах.

— Значит, надо послать туда надежного человека. Я напишу, с кем надо связаться и что говорить.

Михалыч задумался.

— Хорошо, попрошу с утра Викентия. Это помощник мой. Ему доверяю. Он сделает. Значит, капитана держат на руднике, — сменил тему Михалыч. — Так?

— Так.

— Где именно, мы не знаем. Возможно, и его, и друга твоего уже в расход пустили. А зэка, думаешь, бунт поднимут? — Михалыч задумался. — Да… Нам бы баб и детишек спрятать подальше… Тут женщин немного: моя, да вот у Федора жена есть, да маленькая Верочка, да вот Татьяна еще теперь. Если вырвутся, куда они побегут? Как думаешь? — Михалыч вопросительно глянул на Алексея, но ответа ждать не стал. — В разные стороны тикать будут! Кто в Монголию, кто сюда, в эту сторону побежит, а кто по зимнику рванет на Нижнеудинск. Дурные вести ты нам принес!

Алексей пожал плечами.

— Лучше знать загодя, что может случиться! А бабы и детишки… Наверняка знаете места в округе, вроде Козьей пади. Надо в такое место спрятать и баб, и детей. В идеале, чтобы пещера была повыше, от бандюков отбиваться.

— Будем думать! — Михалыч хлопнул широкими ладошками по коленкам, повернулся к двери. — Ириш! Может, поесть сгоношишь да баньку гостю соберешь? Сегодня топили — она еще теплая стоит, — последние слова он обратил к Алексею.

Карабанов замотал головой.

— За угощение — спасибо! Не откажусь. А баня — в другой раз! Лучше горючкой поделитесь, если есть. Отблагодарю, чем смогу.

— Куда собрался? — насторожился Михалыч.

— За другом, — предвидя возражения, отрезал Алексей. — Он мне под Астраханью жизнь спас, из боя вынес. Я добро помню.

— Может, завтра с утра? — засомневался Михалыч.

— К утру там все что угодно может быть.

— Ну, коль так решил, будь по-твоему! — кивнул Михалыч. — Горючки дам, боеприпасов. А вот помочь…

— Да мне много помощи и не надо, — перебил Михалыча Карабанов. — Мне бы охрану отвлечь, чтобы в поселение пробраться. Большего я требовать не вправе. Там, — Алексей мотнул головой в сторону рудника, — там мне человек без боевого опыта только обузой будет.

— Тогда возьмешь Андрюху! Он пацан сообразительный, поможет.

В дверях возникла Ирина, неодобрительно посмотрела на мужа.

Михалыч и ухом не повел. Ирина вздохнула, покачала головой.

— Ты на стол-то подашь, нет? — сурово спросил Михалыч жену. — А то гость с голоду помрет!

Ирина пошла к буфету, сердито загремела посудой.

— Ты на нее внимания не обращай, — усмехнулся Михалыч. — Все будет океюшки… А я вот все спросить тебя хочу: что-то скуласт ты больно, не из местных?

Алексей усмехнулся одними губами.

— Говорят, бабка была карагасской. Жила под Нижнеудинском. Видел фотографию. Натуральная скво! [23]Так что можно сказать, из местных… У тебя инструменты есть какие-нибудь?

— Обижаешь! У меня целая мастерская!

— Тогда, Юрий Михайлович, пойдем туда, не будем тратить время попусту…

Глава шестая РУДНИК

…Через два часа все к тем же южным воротам со стороны поселка Новая Нерха подъехал парнишка на снегоходе. Остановился внизу, возле самых ворот, крикнул:

— Эй, там, наверху! Позовите Толика!

Сверху недоуменно спросили:

— Кого?

— Шамана Толика! Меня мамка послала, говорит, духи ей сказали, что он здесь! Говорит, пусть едет к нам, покамлает, а то у нас лошадь заболела!

— Ты чего-то путаешь, пацан! — снисходительно сказали сверху. — Это тебе к ветеринару!

— Вот если бы у тебя мамка заболела! Тогда мы бы ей сами покамлали! — сказал другой голос.

— С удовольствием! — добавил первый голос.

На вышке дружно заржали.

— Я серьезно, дяденька! — заканючил внизу пацан. — Мамке камлать не надо, мамка здоровая у меня, а вот лошадь заболела, сдохнет же лошадь, жалко!

— Да на фига тебе лошадь-то, — спросил первый голос, — когда у тебя снегоход есть? Налей полный бак и дуй хоть до Алыгджера!

— Ну позовите Толика! — продолжал канючить парнишка. — Ну че вам стоит? Ну позовите! Мамка ругаться будет, если без него вернусь!

— Да пусть она сама приедет, тогда мы ей покажем!.. Толика! Ага! В три часа ночи! — В ответ снова раздался хохот.

Пацан на какое-то время озадаченно замолчал. Потом возобновил просьбы и мольбы:

— Дяденьки! Ну позовите Толика!

— Да нету его! — наконец сжалился один из вохровцев. — Сбежал он еще вчера вечером! Вместе со всеми своими оленями! Ты бы, парень, тоже дул бы отсюда, а то, не ровен час, черти нападут. А у тебя, поди, и оружия-то нету!

— А че такое? — удивился пацан.

— Ты, парень, что, с луны свалился? Тут твари разные бродят! Уходи отсюда, кому сказал! Езжай домой, к мамке! Разве не видишь, вон что на небе творится?

Парнишка завел снегоход, с трудом развернул его на узкой дороге, но потом что-то у него не заладилось, снегоход заглох, и, сколько он ни нажимал на кнопку стартера, двигатель не заводился. Паренек занервничал, заоглядывался на темный лес, стеной стоявший за дорогой.

— Да подожди ты! — крикнул сверху один из охранников. — Не сади аккумулятор! Сейчас спущусь.

Он закинул автомат за спину, быстро спустился с вышки, открыл створки ворот, протиснулся в узкую щель между ними.

— Ну что там у тебя? — спросил он, подходя ближе и освещая фонариком мальчишку и снегоход.

— Погоди! — Вохровец остановился. — Да ведь это же снегоход Кабыхно! Эй!

Но парнишка ждать не стал. Снегоход вдруг взревел, паренек нажал на газ, и тяжелая машина, обдав охранника снежным фонтаном, резво стартовала с места. Охранник было дернулся бежать вдогонку, но тут же остановился, опасливо посветил в сторону леса и, то и дело оглядываясь, поспешил вернуться обратно на относительно безопасную вышку.

Ни он, ни его товарищ, увлеченные встречей, не заметили, что недалеко от них, в низине, под колючей проволокой появились следы, ведущие внутрь поселения…


…Проникнув на территорию поселка, Алексей направился к дому Шестопалова. Возле столовой и казарм он шел, не скрываясь, потом оглянулся, убедился, что его никто не видит, и свернул через пустырь к дому. Он был уверен: Шестопалова дома нет, а охранники сюда больше не сунутся.

В дом проник через разбитое окно. Прошелся по спальне, под ногами хрустело стекло, в угол покатились по полу пустые гильзы. Открыл шкаф, включил фонарик, осмотрел замок сейфа. С замком пришлось повозиться, но оно того стоило. Открыв дверцу, Алексей увидел несколько туго набитых замшевых мешочков. Взял один, ослабил вязочку. На ладонь высыпались голубоватые камешки разной величины. Именно эти камни интересовали контрабандистов. И — он был готов отдать руку на отсечение — именно эти кристаллы нужны были Космократору! Скорее всего, инопланетянин забрал у главаря камни, а замшевый мешочек бросил за ненадобностью. Иванит Космократора не интересовал!

— Что же ты за дрянь такая, — прошептал Алексей, — что из-за тебя уже столько народу погибло?

— Это голубой гранат, — раздался за спиной бесстрастный голос.

Алексей вздрогнул от неожиданности, обернулся.

В кресле, которое после разгрома в комнате по-прежнему покоилось в углу, кто-то сидел. Цветные всполохи проникали через окно, и в этих отблесках Алексей разглядел, что напротив него сидит Шестопалов.

— Только не надо хвататься за оружие, — продолжил лейтенант. — С такого расстояния я не промахнусь. Положи ружье на пол, закрой сейф и отойди от него.

Алексей подчинился.

— Сядь на стул!

Алексей поднял с пола опрокинутый стул, сел.

— Я знал, что ты вернешься. Упорный спецназ! Упорный и удачливый. Если бы все люди были такими удачливыми, как ты, может быть, мы и не были бы сейчас в такой заднице! А ты, я вижу, где-то отлично экипировался! У Михалыча. Точно! Надо будет наведаться к старому козлу, исповедаться в грехах, так сказать, заодно и его причастить! — Шестопалов зло рассмеялся.

Алексей молчал. Он не хотел спорить понапрасну.

— Не смотри на меня так! Я человек, не тварь. Обычный человек, который хочет жить! Через тридцать лет от меня останется могильный холмик. Хочу за этот срок взять от жизни все! Понял? По харе вижу, что не понял. Да! Тебе не понять таких, как я. Ты привык исполнять приказы, я привык их отдавать!

— Что это? — спросил Алексей, чтобы прервать монолог.

«Давно он ни с кем не говорил по душам, что ли?»

— Голубой гранат. Единственное месторождение в мире. Стоимость — около трехсот тысяч долларов за камешек.

— Зачем эта фигня тварям?

— Этот камешек кажется достаточно твердым и стабильным, но мало кто знает, что при бомбардировке его молекулярной решетки определенного вида излучением атомы его распадаются, выделяя чудовищное количество энергии. При этом идет контролируемый распад. Проще говоря, инопланетянам нужно топливо для двигателей.

— Что за излучение?

— Мне не говорят, — Шестопалов усмехнулся. — Поток нейтрино? «Частицы Бога»? Я не физик, я солдат.

«Физик не физик, но наладить поток контрабанды ты смог!»

— А зачем нужно было поставлять камни китайцам? — спросил Алексей.

— Ну хотя бы не в халифат! И то скажи спасибо! Без помощников доставать для инопланетян камни на руднике невозможно, а помощников могут привлечь только деньги! Да и меня, кстати, тоже. Но поверь, камни, которые мы поставляли в Китай, всего лишь малая толика того, что нужно ИМ.Понимаешь, — лейтенант вальяжно перекинул ногу на ногу. — Это наши головастики считают, что иванит имеет земное происхождение, я-то в курсе, что он, как и эти камешки, получился в результате взаимодействия корабля и породы. Утечка энергии. Теперь хотя бы малую толику этой энергии надо вернуть на борт.

— И что будет тогда? — Алексей незаметными движениями нащупал в рукаве один из метательных ножей, которыми снабдил его Михалыч. У Михалыча вообще «мастерская» была отличной! Не мастерская — клад!

Шестопалов пожал плечами.

— Полет на Луну, новый мировой порядок, ядерная атака. Какая разница? Я все равно буду на коне.

— Не противно?

— Противно, когда тебя не ценят, — Шестопалов повел стволом пистолета. — Встать! Лицом к стене!

Алексей поднялся со стула, повернулся, услышал, как на кухне тяжко заскрипели половицы, в комнату вошел кто-то большой. Резко запахло химией.

«Бес!»

Перед Алексеем встала нелегкая задача. Ему надо было решить: сдаться, рискуя жизнью, и попасть на рудник раздетым и безоружным или принять бой. Раздумывал он недолго, потому что первое же прикосновение обыскивающих его когтистых лап вызвало такой приступ отвращения и злобы, что в следующий миг Алексей просто взорвался. Баста! Слишком долго он миндальничал!

Он резко, со всей силы ударил головой инопланетянина в морду, в следующий момент поднырнул под его локоть, одновременно вытащив левой рукой боевой нож, а правой бросил метательный нож в Шестопалова. В последний миг лейтенант успел уклониться от летящей в него верной смерти, и клинок вошел в левое плечо. Шестопалов вскрикнул. Одновременно с этим криком Карабанов нанес удар боевым ножом, клинок которого достигал тридцати сантиметров, снизу вверх в живот огромной твари, которая стояла над ним. Выхватил второй нож, ударил снова, на этот раз сбоку. Метил в сердце, если оно только было у этих мерзких тварей, но нож бессильно скользнул по шкуре, не нанеся ей ощутимого вреда.

Грянул выстрел. Потом еще и еще один! Это, опомнившись, нажимал на курок Шестопалов!

Алексея ударило в грудь, и он, потеряв равновесие, упал назад, приложившись затылком о стену, но оружие не выпустил. В глазах потемнело. Он думал, что сейчас монстр наклонится и, воспользовавшись беспомощностью жертвы, растерзает его, но вместо этого инопланетянин, а Карабанов ни на секунду не сомневался, что это «Кабыхно», — оглянулся на Шестопалова.

На рукаве куртки лейтенанта расплывалось черное пятно. Кровь! Даже отсюда Алексей вдруг ощутил ее запах, но еще быстрее этот запах почуял монстр. И тварь не смогла устоять!

Инопланетянин, как будто забыв про Карабанова, одним прыжком оказался возле Шестопалова, схватил его лапами. Шестопалов беспомощно повис в воздухе, с ужасом глядя на одного из своих хозяев. В следующий момент Алексей услышал чавканье: тварь приступила к обеду. Шестопалов завизжал. Остолбеневший от такого поворота событий Алексей опомнился, поднялся на ноги. Ударившие в пластины бронежилета пули не причинили ему существенного вреда. Спасибо Михалычу!

Тварь терзала Шестопалова, а когда лейтенант перестал сопротивляться и повис в лапах монстра безвольной куклой, она, словно вампир, приникла к его шее, стала жадно лизать хлещущую из порванных артерий кровь. Тошнотворный запах ударил в ноздри Алексею, и он, коротко разбежавшись, прыгнул монстру на спину, сделал захват, заставляя его оторваться от жуткой трапезы. Тварь выпустила тело Шестопалова, закружилась по комнате, громя и переворачивая мебель. Она старалась сорвать с себя спецназовца, впечатала его в стену, но стенка оказалась тонкой перегородкой между спальней и кабинетом, и Алексей выдержал этот удар, с удивлением обнаружив, что его кости гораздо крепче, чем он думал. Изловчившись, он задрал монстру голову вверх и полоснул по горлу лезвием ножа!

Тварь взвыла и села на пол, как собака, сложив назад ноги. Алексей отпрыгнул в сторону. Его испугал не вой умирающего монстра, его испугало то, что где-то далеко со стороны управы, а может быть, за ней, от рудника, вдруг донесся ответный жуткий зов…

Волосы под вязаной шапочкой зашевелились. Алексей не сводил глаз с монстра, готовый в любой момент ударить ножом еще раз.

Но раненая тварь, обильно орошая ковер вонючей черной кровью, вдруг в свете всполохов стала на глазах таять, подернулись туманом очертания головы и плеч, стали исчезать когтистые лапы… Кажется, она собиралась удрать от Алексея, став невидимой! Карабанов схватил с пола дробовик, лязгнул затворной рамой и разрядил его в туман, который клубился выше таявшей спины монстра. В следующий момент гадина без единого звука, снова полностью став видимой, свалилась на пол рядом со своим помощником и жертвой Шестопаловым.

В комнате стало неправдоподобно тихо.

Алексей уже слышал: сюда бегут. Охрана или новобранцы услышали выстрелы и теперь хотят знать, в чем дело. Хладнокровно оттолкнув ботинком мешавшие ему конечности монстра, Алексей оттащил в сторону тело Шестопалова, аккуратно, стараясь не пачкаться в крови, обыскал. Пропуск на рудник он нашел в кармане кителя. Там же лежали документы, в кармане куртки была выключенная рация. Потом Карабанов быстро вернулся к сейфу, выгреб оттуда содержимое, рассовал по карманам.

Шаги звучали уже на дорожке, ведущей к крыльцу. Скрыться из дома незамеченным было невозможно, и поэтому Алексей сделал единственное, что пришло в голову, — подхватил все принесенное с собой оружие и пистолет Шестопалова, отступил в дальнюю комнату и прикрыл за собой дверь.

В квартиру ворвались то ли четыре, то ли пять человек. Протопали по коридору, кто-то заглянул в кабинет, потом добежали до спальни.

— Мать честная! — взвизгнул кто-то.

На мгновение все замерли. Потом снова раздалось:

— Мать честная! Это же тварюга дохлая!

— А лейтенант?

— Готов лейтенант!

— А че, пацаны, это он его замочил, да?

— Ну, может, и он, — Алексею показался знакомым этот низкий, с блатной хрипотцой голос. — А может, и нет. Надо обыскать тут все.

Люди рассыпались по квартире. Алексей вскинул «Сайгу», слушая приближающиеся шаги.

— Нет здесь никого! — перекликались охранники. — И здесь тоже!..

Кто-то прошел по кабинету, остановился у двери, немного подождал. Потом осторожно, словно зная, что в комнате кто-то есть, толкнул дверь. Дверь бесшумно распахнулась. Алексей взял темный силуэт в проеме на прицел.

Человек сделал шаг вперед, и свет из окна упал на его лицо. Перед Алексеем стоял Семен Хатумба. Вид у истопника был боевой: в руках он держал старенькую двустволку, а поперек телогрейки висел патронташ. Он увидел, что «Сайга» Алексея смотрит ему прямо в грудь, но выражение лица не изменилось. Наоборот, в нем вроде бы даже что-то радостно дрогнуло: он явно узнал спецназовца.

А потом он сделал то, чего Алексей ну никак не ожидал! Опустил ружье и протянул Карабанову руку — для рукопожатия. Мгновение Алексей смотрел в глаза Хатумбы, а потом отвел ствол в сторону и пожал протянутую руку.

— Молодец, паря! — прошептал Хатумба, а потом повернулся и пошел обратно. — Здесь тоже никого! — зычно крикнул он, плотно закрывая за собой дверь.

— Нет, пацаны, вы как хотите, а мне кажется, что этих тварей кто-то научился мочить…

Охранники собрались в коридоре.

— Кто теперь командир?

— Кабыхно?

— Так и Кабыхно вроде — того…

— Значит, Серега!

— Ну от Сереги толку не будет!

— Ну не скажи! Он мужик головастый!

— Головастый! Только на нас ему насрать!

— Можно подумать, Шестилапому Шиве было до нас дело!

Алексей усмехнулся оригинальному прозвищу, который дали Шестопалову подчиненные. Про майора они даже не вспомнили.

— Слушайте, да тут же иванит может быть! — воскликнул кто-то из вохровцев.

Они с новым энтузиазмом стали обшаривать квартиру лейтенанта.

Не дожидаясь, когда в комнату снова зайдут, Алексей распахнул окно и покинул негостеприимный дом.

Нужно было освободить Бато.


…Отбежав от дома Шестопалова и свернув за угол казармы, Алексей заставил себя идти медленно, спокойной, уверенной походкой. Он миновал бараки, прошел мимо темного здания столовой и свернул к домику, который отвели им с Бато. Здесь он шел уже крадучись, прислушиваясь. В домике могла быть засада, или его могли отдать кому-то другому.

Но ни первого, ни второго не случилось. Алексея встретила распахнутая дверь, в холодной, темной комнате все было перевернуто вверх дном. Бандиты искали иванит и камни.

Алексей включил фонарик, осмотрелся. Исчезли коммуникаторы, камеры. То ли украли, то ли Шива приказал изъять.

Снаряжение было раскидано по полу. Алексей забрал кое-какие вещи, которые могли пригодиться. Пока собирался, прислушивался.

На половине майора было тихо. Не отходя далеко от дома, Алексей спрятал мешочки с голубыми гранатами — на всякий случай. Нести их в логово врага показалось неразумным.

Свечение в небе усилилось. Алексей поднял глаза и с удивлением обнаружил, что небеса полыхали, сворачиваясь в узкую воронку. Теперь над рудником раскручивался геометрически правильный цветной смерч, который расширялся кверху и словно зонтиком закрывал от взора человека небо. Алексей покачал головой.

— Чудеса, да и только!

Он совершенно спокойно прошел в здание управы мимо вездехода с пулеметом наверху. В кабине «Медведя» вспыхивал и гас огонек сигареты — там сидел водитель. Рядом стояли двое, о чем-то тихо переговаривались. Кажется, считали боеприпасы.

— Братка, ты куда? — рассеянно спросил один из них.

— До майора! — наугад ответил Алексей.

По-видимому, ответил правильно, потому что спрашивающий сразу же потерял к нему интерес.

Дежурного в крохотном вестибюле не было. Алексей поднялся по лестнице, прошел по коридору, дернул на себя дверь капитанского кабинета.

Кабинет освещался все той же слабенькой лампой для кемпингов. Сидевший за столом капитана майор устало поднял голову. Наверное, он ожидал увидеть кого-нибудь из вохры, и взгляд его был неприветливым. Скорее всего, ему осточертела неподчиняющаяся свора наглых охранников. Увидев вошедшего Карабанова, он даже привстал от удивления.

— Карабанов? Ты? Мне сказали, что тебя арестовали!

— Сядь, майор! — приказал ему Карабанов, подошел к столу, сунул под нос удостоверение, выпоротое из подкладки кителя и листок с приказом.

Майор уткнулся носом в бумажки.

— Посветить? Или так видно? — поинтересовался Алексей, глядя на него сверху.

Майор шевелил губами, читая удостоверение. Потом развернул приказ. На лице по очереди появилось недоверие, потом удивление и, наконец, облегчение.

Алексей забрал обратно бумаги, спрятал.

— Сколько человек у вас осталось?

— Тридцать два!

— Стало быть, с вами — тридцать три бойца. А теперь, майор, слушай меня внимательно!..


Через десять минут, нахально выудив из кармана майорского кителя портсигар и вытащив из него сигарету, Алексей покинул кабинет. Майор не возражал, наоборот, вскочил на ноги, вытянулся во фрунт. Дверь за Алексеем захлопнулась, а в ушах у майора еще долго звучал его голос:

— Прямо сейчас до каждого надежного бойца надо донести следующую информацию: Шестопалов и б о льшая часть вохры — изменники. Шестопалов долгое время возглавлял банду контрабандистов, которые вывозили с рудника в Китай ценное сырье. Сейчас Шестопалов мертв. Главная задача оставшихся бандитов: взять как можно больше ценного груза и продвигаться конными тропами на юг, к границе. Ради этого они могут выпустить заключенных из-под стражи или устроить резню здесь и в поселке Новая Нерха.

Задача ваших бойцов — воспрепятствовать этому. Скорее всего, бандиты засели на верхних этажах рудника, там, где идет переработка руды. Необходимо отключить генераторы, питающие охранный контур, они находятся в здании штаба при КПП, захватить склад готовой продукции. Склад находится в подвальном помещении ангара А-4, слева от главных ворот рудника. Далее необходимо удерживать периметр рудника от проникновения инопланетных существ. Оставшихся на поверхности бандитов следует уничтожать. Ни в коем случае не допустить проникновения бандитов в поселок Новая Нерха. Необходимо выделить для этого спецотряд и уничтожать машины с бандитами на подъездах к поселку. Жителей Новой Нерхи следует предупредить о возможном нападении.

Далее: необходимо вывезти запасы минерала с рудника в поселок Новая Нерха и при первой же возможности доставить в Нижнеудинск и далее — в Красноярск. Груз передать лично начальнику КГБ Красноярского края генералу Бахтину. Как только вы уедете из поселения, пришельцы перестанут вас преследовать. Их интересует сам рудник. Я останусь здесь и постараюсь взорвать его. Это единственный способ затруднить им доступ к руднику. Далее приказываю действовать по обстановке.

Обращаю ваше внимание, майор, на то, что и среди ваших бойцов могут быть те, кто вступил в сговор с бандитами. Кроме этого, есть сведения, что в тайге находятся группировки из банды Отгаева. Не доверяйте никому. Ваша основная задача — захватить, вывезти и сохранить груз. Пленных не брать, с потерями не считаться.

Начало операции — в девять ноль-ноль. Периметр следует отключить к девяти пятнадцати, в девять двадцать пять я взорву рудник. Постарайтесь выполнить свою часть задачи, иначе отсюда никому не выбраться.


…Алексей посмотрел на часы — до назначенного времени оставалось два часа…

«Да у меня куча времени!»

Вывалился на улицу. Двое вохровцев, которые стояли у вездехода, куда-то ушли.

Алексей сунул в зубы сигарету, неторопливо, вразвалочку подошел к автомобилю со стороны водителя, встал на подножку, открыл дверцу.

— Братишка, дай прикурить!

Водитель — рослый детина, дремавший за рулем, машинально нажал на прикуриватель. Алексей мгновенно схватил его за затылок, резко ударил головой о руль. Водитель обмяк.

— Спасибо! — бодро воскликнул Алексей, выплюнул сигарету, перетащил вохровца на пассажирское сиденье. Пришлось повозиться, потому что водитель оказался очень высоким. Карабанов обхлопал его карманы, приковал к поручню наручниками, пристегнул ремнем.

— Главное в нашем деле — безопасность!

Потом сел на водительское сиденье, завел машину и поехал к руднику…


…Вездеход без проблем выпустили из поселения — стоило просто посигналить внизу у ворот. На середине пути между поселком и воротами зоны Алексей остановил автомобиль, вышел, набрал в горсть снега, сел обратно в кабину, растер бесчувственному водителю лицо ледяным крошевом. Охранник быстро пришел в себя, увидел Алексея, которого, как ему сказали подельники, убили еще вчера, задергался.

— Тихо, тихо… — Алексей вытащил из ножен окровавленный нож, продемонстрировал водителю.

— Будешь говорить или мазохист? — спросил он.

Водитель вытаращил глаза и заматерился.

— Не люблю, когда ругаются матом, — поморщился Алексей, — зато люблю, когда орут! — Он перехватил нож поудобнее, приставил его к гениталиям водителя. — Говорить будешь?

— Буду! — согласно затряс головой верзила. — Спрашивай, все скажу. Мне резону нет за других подставляться. Ты только одно скажи — ты живой? Или мертвый?

Алексей не стал отвечать на вопрос верзилы.

— Что с капитаном и спецназом?

— Увезли! Шива на рудник увез.

— А почему в расход не пустили?

— Шива хотел их зэкам отдать.

— Кто может знать, где они сейчас?

— Как кто? Шива!

— Шива сдох полчаса назад. Кто еще?

Водитель испуганно вытаращил глаза, в которых отражалась разноцветная дрянь, нависшая над зоной.

— Не знаю я!.. Серый! Серега Колесников! И Базяйкин! Они спецназа брали и потом с Шивой кэпа арестовывать ходили…

Алексей секунду размышлял.

— Базяйкин? Это который Базяй? Гнусавый такой, худой?

— Да, он! — с облегчением ответил водитель. Наверное, надеялся, что за точные ответы Алексей не станет его убивать.

— А где они?

— Я их на рудник отвез! Часа четыре, наверно, уже прошло.

Алексей сорвал с кронштейна микрофон рации.

— Вызывай! Если под любым предлогом вызовешь их на КПП, оставлю в живых. Нет — прикончу.

Водитель посмотрел в глаза Карабанова и сразу понял, что тот не шутит.

— Если предупредишь подельников, буду убивать медленно, — Алексей картинно поиграл ножом. — Увезу в лес и скормлю «бесам». Понял?

— Понял-понял… — скороговоркой заговорил верзила.

Связываться с Карабановым ни с живым, ни с мертвым ему не хотелось.

— Тогда говори! — Алексей поднес микрофон рации к губам охранника, щелкнул клавишей.

Водитель перевел дыхание, облизнул губы.

— Стрела, я Сокол! Прием!

— Стрела на связи! — захрипело в динамике. — Че там у тебя, Паха?

— Да че-че… Хромой бузит тут, вот че! Готовит опять автобус до Новой Нерхи. Баб и детишек вывозить хочет. Ну и народ-то тоже собирается рвать отсюда. И Тема с ними!

— Артем? — удивился динамик. — А как же?.. Ну и дела-а.

— Короче! — заторопился водитель, которого Алексей кольнул острием клинка. — Я щас подъеду, перетрёкать [24]с мужиками надо. Пусть Базяй с Серым подойдут на КПП!

— Ясно, — снова захрипел динамик. — Давай подкатывай, щас доложу Базяю… Отбой.

— Умничка! — прокомментировал разговор по рации Алексей и точным ударом отправил верзилу в нокаут, потом отстегнул наручники, открыл дверцу и вытолкнул водителя прочь из кабины «Медведя» — на дорогу. Выпрыгнул сам, дотащил вохровца до ближайшей лиственницы, пристегнул его наручниками к дереву.

— Извини, братка! — бросил он, уходя. — Если везучий — выживешь!

Сел в кабину, неторопливо достал «Глок», привинтил самодельный глушитель и нажал на газ.

Сейчас за рулем находился совсем другой человек. Улыбчивый рубаха-парень, любимец женщин Алексей Карабанов исчез, растворился, как будто перенял от тварей способность мимикрировать. Теперь, жестко сжав скобку губ и чуть прищурившись, вездеход вел подполковник Комиссариата государственной безопасности Российской Федерации Алексей Карабанов. У молодой, возрождающейся Российской Федерации были молодые, дерзкие офицеры.

И эти офицеры не знали жалости к врагам.


…Сидевший на снегу верзила опомнился, выругался вслед удаляющимся габаритным огням вездехода и тут же испуганно оглянулся: сзади, в кустах, захрустели ветки. До ближайших вышек поселка было метров триста.

Звать на помощь или нет? Сердце ушло в пятки. Верзила замер. Кусты зашевелились совсем рядом. Верзила зажмурился, вжал голову в плечи. Из кустов на обочину дороги выбралась невысокая черно-белая лайка, увидела человека, радостно закрутила хвостом, подбежала и жадно лизнула его в лицо…


…Карабанов подъехал к дверям КПП с полицейским разворотом, подражая местным водителям, негромко хлопнул дверцей, уверенно поднялся на крыльцо. Пистолет он держал в руке. С дежурным он разделался быстро: негромкий хлопок «Глока», и вохровец ткнулся головой в столешницу. Используя пропуск Шивы, Алексей прошел через «рамку».

Как только Карабанов вступил на территорию колонии, дверь впереди распахнулась, и в свете электрических ламп Карабанов увидел Гнусавого Базяя и Серого, у которого сбоку, у бедра, висел до боли знакомый «Нортон». Выражение лица Базяя в мгновение ока изменилось — от наглой уверенности до крайнего изумления, даже страха, который быстро сменился гневом. Больше он ничего сделать не успел. Алексей поднял пистолет. Первая пуля предназначалась Серому, у которого под рукой была штурмовая винтовка. Он мешком свалился на пол. И только вторая пуля вошла в бедро Базяю. Базяй визгливо матюгнулся и сел.

Стреляя, Карабанов даже не остановился. Еще два шага, и он прижал пистолет ко лбу бандита.

— Ну здравствуй, бандючонок, — процедил Карабанов. — Кончать тебя пришел.

Гнусавый Базяй снова взвизгнул, держась за ногу, под ним быстро расплывалась черная лужа крови, видимо, пуля задела бедренную артерию.

— Что ж ты делаешь, падла? — заскулил он, вжимая голову в плечи.

— Где мой друг, сволочь?

— Не знаю! — подвывал Базяй, стараясь руками унять кровь. — Падла! И откуда ты такой взялся? Су-ука!

— Еще две минуты, и тебя уже никто не спасет, — хладнокровно произнес Алексей. — Истечешь кровью. Где Бато?

— Внизу! Скинули мы твоего корешка узкоглазого к зека! Понял? Вместе с кэпом и лепилой этим чертовым! Чтоб их, сучар таких, в лоскуты порвали! Понял? — Последние слова Базяй уже почти кричал: надеялся, что услышат.

Карабанов скрипнул зубами, сильнее вжал пистолет в лоб Гнусавого, нажал на курок, и хлопок выстрела прервал никчемную жизнь бандита.

«Ни тебе исповеди, ни тебе покаяния!..»

Враг, он и есть — враг!

Наклонился над Серым, отстегнул ремень «Нортона», забрал оружие. Озябшие пальцы ласково гладили знакомое цевье. Проверил — магазины были полными.

«Однако!»

Сейчас это выражало крайнюю степень удовлетворения.

Оказавшись на территории колонии, Алексей уверенным шагом направился к уже знакомым ангарам.

Лифт работал. Алексей зашел на платформу и на мгновение задумался. Зека наверняка загнали поглубже, сами же бандюки, скорее всего, засели на верхних этажах.

Алексей уверенно нажал на кнопку с цифрой семнадцать, но лифт остался на месте. Нажал на шестнадцать — та же картина… По-видимому, бандиты заблокировали подъемный механизм. Наконец, лифт нехотя поехал вниз. Сквозь поскрипывание подъемного механизма снизу доносился вой. Алексей понял, что невидимые узники в глубине рудника то ли поют, то ли молятся… От воя по спине пробежали мурашки.

— Елы-шпалы!..

Алексей на ходу ловко прилепил на стену взрывчатку с таймером.


…Лифт остановился на третьем этаже. Перед Карабановым оказался бетонированный коридор подземного бункера. Алексей почти бесшумно отодвинул в сторону решетку, отправил лифт наверх. В шахте лифта так, чтобы не было видно, прикрепил еще одну порцию взрывчатки. Потом с «Нортоном» наперевес на цыпочках двинулся вперед.

Голоса бандитов он услышал почти сразу, странно, что они не обратили внимания на то, что сверху кто-то приехал. Возможно, ждали Серого с Базяем. Кажется, вохровцы сидели теплой компанией за бутылкой горячительного.

— Ну что, давай еще по маленькой? — услышал Алексей знакомый голос, кажется, это был директор рудника Иванов.

— Вздрогнули, мужики!

— За счастливую жизнь!

— За бабло!

— За то, чтоб выбраться… — сказал кто-то.

— Тьфу, типун тебе на язык!

— А что, Быстрый верно обозначил: отсюда еще слинять надо, — вступил в разговор чей-то тяжелый бас. — Да мало слинять, надо хотя бы до Тывы добраться. А тут вон какая херь над головой висит! А если ее со спутника видно? А если сюда вот-вот силы Федерации нагрянут? Че делать будем?

— Че предлагаешь? — спросили его.

— Как рассветет, надо рвать…

— А груз?

— Берем, кто чего может унести, и валим. До перевала на снегоходах, потом — на своих двоих.

— На хрена? Не проще взять вездеходы в Нерхе и по реке до Алыгджера?

— Ага, по реке! А если догонят? Вздернут сразу по законам военного времени! А про тропу через перевал только местные и знают.

— Ну вот они-то и сдадут!

— Не сдадут, если перед уходом всех почикать.

— Ни фига себе! Это ж человек десять надо грохнуть! Да с семьями! Я на такое не подписывался!

— А ты, Быстрый, не грусти, тебя никто не заставляет убивать. Щас Серый вернется, пусть бригаду Базяя пошлет. Люди надежные, впятером управятся.

Алексею во что бы то ни стало захотелось увидеть говорившего. Он был готов поклясться, что до сих пор не слышал этого голоса. Выходило одно из двух: либо владелец баса был кем-то из «головастиков» — ученых, которые работали на очистке иванита и вообще не покидали рудник, либо это был кто-то из зэка!

Если заключенные были в сговоре с вохрой, тогда бандиты становились вдвойне, втройне опаснее!

О тварях, сжимавших кольцо вокруг рудника, Алексей сейчас старался не думать.

Внутри комнаты зашевелились.

— Ты чего, Быстрый? — спросили с усмешкой.

— Да ходит там вроде кто-то, — виновато ответил Быстрицкий, — вдруг зека сюда залезут?

— Да хрена они залезут! — Кто-то из бандитов сплюнул на пол. — Там все ходы заварены.


…Снова закачался под ногами пол, где-то далеко в глубине рудника раздался гул, сверху посыпался песок.

— Не завалит? — спросил кто-то из контрабандистов пьяным голосом.

— Нет, — ответили ему. — Мы в стороне от рудника, на скальнике, штреков под нами нет, а бункер выдержит даже ядерный удар.

— Дак рядом же! — удивились в ответ.

— Ну рядом! А все равно на скальнике. Не ссы! Здесь хоть тепло.

— Ты как хочешь, а я — в штаб пойду, — ответил вохровец. — С Кирюхой подежурю.

— На посошок давай! Оставлять не надо…

Алексей выдернул чеку гранаты, наклонился и по полу, легко, почти нежно, одними пальцами отправил ее в комнату, где сидели бандиты. На цыпочках метнулся назад к лифту.

— Мать твою разэдак! — заорали благим матом сзади, послышался топот тяжелых ботинок. Раздался взрыв. От взрывной волны зазвенело в ушах. Алексей с бедра короткой очередью скосил выбежавшего на него бандита. Из комнаты доносился страшный пронзительный визг. Алексей уже знал этот визг — так орали раненые бесы. Карабанов прыгнул, схватился за трос, кинул в затянутый дымом коридор еще одну гранату и соскользнул вниз — туда, откуда доносился страшный многоголосый вой… Он знал: после его выходки уцелевшие бандиты могут закидать шахту гранатами, поэтому спускался так быстро, как мог, с периодичностью устанавливая на протяжении всей шахты взрывчатку, сразу же, как только в узком луче фонаря мелькнула цифра «семнадцать», достал крохотный плазменный резак и приступил к работе. Странное дело, но чем глубже он спускался в шахту, тем тише становилось пение, а когда он достиг дна — в шахте наступила абсолютная, неправдоподобная тишина.

По-видимому, его услышали, но отступать было некуда. Разрезая толстые прутья, которыми был заварен вход, он чувствовал в темноте, рядом, присутствие людей, слышал затаенное дыхание, чуял запах пота и несвежего белья.

Лаз был готов. Алексей сунулся в темноту, и сразу же его схватили сильные, цепкие руки, потащили вперед.

— Быстрее! — только и успел заорать он. — Щас рванет!

Дважды повторять не пришлось, его, словно куль с породой, потащили куда-то вперед, в темноту, и тут сзади рвануло! Алексея подняло в воздух, и он полетел куда-то в темноту. А потом его ударило о стену и окутало клубами пыли.

Очнулся быстро. Прокашлялся, ощупал себя. Ноги-руки были на месте. Рядом кто-то тихонечко подвывал. Алексей пальцами постучал по фонарику, свет появился, но слабый, неуверенный. Тем не менее теперь он смог увидеть, что рядом, на куче обвалившейся породы, сидит человек в серо-белой полосатой испачканной робе и причитает:

— А-ай-вай! А-ай-вай! Как же так, Трифон? На кого ты меня оставил? Друга! А? Друга!.. — Потом он хватался за чью-то торчащую из породы ногу, тащил на себя, но нога не двигалась с места, потому что человека задавило тоннами породы, упавшей с потолка, и сидевший снова начинал причитать: — А-ай-вай! Три-ифон!

Алексей сел, посветил назад: прохода, через который его сюда затащили, больше не существовало — обвал.

Он поднялся на ноги, нащупал в обломках породы «Нортон», проверил оружие. Кажется, оно было исправно. Сделал шаг к полосатому человеку, положил ему руку на плечо.

— Пойдем отсюда.

Человек обернулся, и Алексей отпрянул. Заключенный был абсолютно, бесповоротно слеп. Как крот. Быть может, именно поэтому он и не трогался с места, держался за ногу своего товарища.

— Елы-шпалы! — только и смог сказать Алексей, в следующий момент его ударили сзади по голове, и наступила темнота.


…Его куда-то тащили, а потом бросили на пол. Кто-то ткнул в него носком ботинка.

— Кто это? Откуда вы его взяли? Что случилось? — спросил хриплый, но знакомый голос. Голос из прошлого.

— Завалило там все! Сверху, видать, гранату кинули или еще чего… А этот тоже оттуда, сверху, — Алексея опять чувствительно ткнули в бок носком обуви.

— Трифон погиб. Завалило.

В ответ выругались. Обладатель знакомого голоса подошел к Алексею, наклонился над ним.

Алексей открыл глаза и в слабом, мерцающем свете, падающем от самодельного факела, попытался сфокусировать взгляд на лице, которое нависло над ним.

— Наверное, новенький дубак! [25]— снова вступил в разговор притащивший его заключенный и что есть силы пнул Карабанова ногой.

Бронежилет смягчил удар, но Алексею надоело быть мишенью для чьих-то грязных ботинок, он схватил ударившего за ногу, дернул, легко подмял его под себя и уже занес руку, чтобы одним махом прикончить обидчика, как вдруг стоявший рядом человек силовым приемом перехватил руку и вывернул ее назад. Карабанов змеей выскользнул из болевого приема, выпрямился и сошелся с противником лицом к лицу. Но стоило врагам бросить друг на друга первый оценивающий взгляд, как оба замерли, всматриваясь.

— Седой? — Голос Алексея дрогнул.

Перед ним стоял сослуживец Александр Седых, он же Санек, он же Седой, он же друг, товарищ, брат, с которым в старые добрые времена было съедено сто пудов соли! Он похудел, постарел, видимо, не на пользу пошло время, проведенное на зоне, но глаза были все те же: наглые, дерзкие, полные жизни.

— Карабанов?.. Леха? Капитан! — воскликнул он.

— Подполковник! — скромно поправил его Алексей. — Седой! Ты-то как? Почему? За что?..

Обнялись.

Отступив назад, Алексей незаметно провел рукой по амуниции. По крайней мере пистолет и взрывчатка были на месте. Уже легче!

Пятеро заключенных вокруг сначала расступились, давая противникам место для боя, а теперь заинтересованно качнулись вперед. Круг сомкнулся.

Седой оглянулся на товарищей, чуть смущенно повел плечом, отступил на шаг.

— Долгая история…

— Если долгая, не рассказывай! Времени мало, — Алексей пошатнулся, схватился за голову.

— Чем это ты меня? — спросил он своего обидчика — невысокого лысого мужичка.

— Да вот! Носочком! — не смутившись, ответил тот. В руке он и в самом деле держал орудие нападения — носок, набитый мелкими камешками.

Алексей усмехнулся.

— Хорошо, не каменюкой! — Он обернулся вокруг. — Сколько вас здесь?

— Двенадцать человек! — ответил Седой. — А! Без Трифона — одиннадцать. С тобой — опять дюжина, но Хасан — слепой. Зато слышит отлично. Это он тебя услышал.

— А где остальные?

— Остальные? — Седой усмехнулся. — Кто где. Кто с вохрой наверху сидит, там человек двадцать с Горынычем, кто по руднику выход ищет, надеются братки, что из-за обвалов могут открыться щели в породе, а б о льшую часть завалило. Вчера тряхануло сильно, народу много погибло. Земля пухом, были там и неплохие ребята.

— Вы тут пели, что ли? Или молились?

— И пели, и молились, — сказал лысый с носком. Он подал Алексею руку. — Маньяк Мухоркин.

Алексей опешил, вопросительно глянул на Седого.

— Да шутит он так, — ответил Седой. — Прибил кого-то по пьяной лавочке, а полицаи ему еще шесть убийств навесили. Ну, по крайней мере, он так говорит.

Алексей покосился на Мухоркина, руку пожал, но тут же вывернул ее, ткнул Мухоркина носом в пол.

— Я подлые удары помню! — чеканя, произнес он не столько для Мухоркина, сколько для остальных. — Сзади ко мне лучше не подходи! Понял?

— Понял! — прохрипел Мухоркин.

— Ну и отлично, — Алексей оставил в покое Мухоркина, который сразу отошел от него в сторону, потирая руку.

Алексей повернулся к Седому.

— Ну знакомь меня со своими пацанами! Да распорядись, чтобы вещички вернули, а то растащили тут уже все…

— Че замерли? — рявкнул Седых. — Не слышали, что ли? Все — сюда! — Он ткнул пальцем, показывая, куда именно требуется все вернуть.

— Да куда там! — ответили ему.

Защелкали затворы.

— Стойте! — гаркнул Карабанов.

Надо было во что бы то ни стало предотвратить конфликт.

— Оружие можете оставить себе!

Заключенные нехотя остановились.

— Меня зовут подполковник Карабанов, начальник Нижнеудинского гарнизона, — солгал он. — А вы кто? Санек! Представь друзей!

Зека переглянулись.

— Че пацаны, уважим вояку? — спросил Седых, слегка озадаченный быстрым и неожиданным бунтом своих сторонников.

Первым вперед выступил наглый налысо бритый молодчик, из-под полосатой робы по кистям рук и по шее выглядывали татуировки. Но это были не зэковские «картинки», а кельтские разноцветные узоры, сделанные в хорошем дорогом салоне. Рисунки шли даже по лысому черепу. В руках молодчик держал «Сайгу».

— Это Малой! — представил его Седых. — Когда-то был лидером новосибирского отделения партии «Белого братства». За то и срок мотает. А это — Суров. Максимилиан Эдмундович. Разжигание межклассовой ненависти.

Суров был худощавым мужчиной с длинными волосами и с бородкой клинышком. Он успел вооружиться «калашниковым».

— А вот эти с одним твоим «Нортоном» на двоих — братья Зиминские, Борис и Вадим, — указал Седых на двух рослых головорезов. — Не смотри на их рост и внешность. Замышляли в Москве «теракт» — решили порешить одного чинушу, за то и поплатились. Мухоркина ты уже знаешь. Все ребята надежные, не гнилые. Остальные ждут в конце тоннеля. Мы тут разделились, чтобы, если что — не всех сразу завалило. Ты уж извини пацанов. Сам понимаешь — без оружия каюк.

— Твари лезут?

— Да как лезут? Кто их видел, те уже ничего не скажут. А у нас — ни оружия, ни ломов. С отбойным молотком за зверем не побегаешь… Как эту хрень электромагнитную врубили, так вроде тише стало…

— Ага, тише! — прервал Седых один из братьев. — Только сразу трясти начало и обвалы пошли!

— Ясненько! — Алексей сдвинул на затылок вязаную шапочку. — Ладно, Седой, пошли кого-нибудь за людьми! Буду речь толкать.

Через минуту все были в сборе, в закутке стало тесно. Перед Алексеем было одиннадцать худых, уставших людей, от страха готовых на все.

— Может, ты, офицерик, наконец-то скажешь, что происходит? — ласково спросил кто-то. — А то от ужаса сдохнуть можно!

— Нас что, сгноить тут решили? Там, наверное, твари уже всех перебили, зря мы тут сидим! Наверх прорываться надо! — послышались реплики со всех сторон.

— Все верно! — перекрывая голоса, рявкнул Алексей. — Надо прорываться наверх. Вы спрашиваете, что происходит? Я вам отвечу: измена! Вохра во главе с Горынычем валит с рудника вместе с ценным грузом. На вас всем наср*ть. Меньше чем через час рудник будет взорван. На помощь нам придут солдаты, которых прислали власти, но их слишком мало. Если мы прорвемся наверх и поможем, слово офицера — всем, оставшимся в живых, облегчение участи. Наша задача перебить бандитов.

— Хрень какая-то… — оценил его слова Малой. — Чего это нам под пули лезть? Ну поможем мы тебе, а тебя грохнут, и нас солдатня порешит.

— Ну меня грохнуть еще постараться надо, я живучий, — мрачно ответил Карабанов. — Так что на это прошу не рассчитывать. А как сдохнуть каждому из вас, решайте сами. Можете здесь, в темноте, среди тварей. За десять минут до взрыва будет отключен охранный периметр, который сейчас сдерживает монстров, и они хлынут сюда. Их много, и они голодные. Этим, — Карабанов ткнул рукой в «Нортон», — их не остановишь. Но твари — это еще не все. Они — только ручные животные другого монстра — более умного, еще более жестокого и еще более извращенного. Эта тварь пришла к нам из неизведанных глубин космоса, быть может, из самого ада! Если хотите познакомиться с ней, можете оставаться здесь. Но лучше все-таки попробовать прорваться наверх!

Алексей говорил с такой степенью убежденности, что после его слов в закутке повисла тишина.

— Откуда знаешь про монстра? — наконец спросил кто-то.

— Я встречался с ним. В тайге.

— Ну и с какого рожна он попрет сюда? Че ему тут надо? — скептически спросил Мухоркин.

— Ему нужен космический корабль, который покоится под восемнадцатым уровнем, и из-за которого на руднике недавно сломался мощный бур. А еще нужны камни, которые есть в породе там же, где есть иванит, и, клянусь Богом, когда он сюда придет, эти твари перелопатят здесь все до песчинки, чтобы высосать из рудника все до последнего карата. Высосать и улететь отсюда. Или не улететь. Что будет после этого, не знаю. Понятия не имею! Но тем больше аргументов в пользу того, что надо отсюда рвать когти! Кто мне поможет, тому — реабилитация. Полная или неполная — зависит от перечня грехов. В любом случае — отсюда вырветесь.

— Оружия мало, — прогудел кто-то из темноты.

— Это верно. Но все, что у меня есть, — ваше. Вот еще, — Алексей вытащил из карманов несколько запасных обойм. — Только верните ножи!

После недолгих перешептываний Алексею вернули один нож, но он был рад и этому, передал в ловкие руки обоймы.

— Не, дорогой, все это, канэчно, хорошо, — вступил в разговор пожилой кавказец. — Пришел такой супермэн и всех нас спас? Самому-то чего надо?

Все замерли.

— Действительно, Леха, давай колись, зачем ты здесь! — приказал Седых.

— Я пришел за другом, — ответил Карабанов.

В тоннеле сразу же наступила тишина. Но тишина это отличалась от тех пауз, которые были до сих пор. В этой тишине таилась угроза.

— Если это капитан Капец, то ты опоздал, — произнес Седых. — Капитан мертв. Капецу пришел капец…

Алексей коротко вздохнул. Чего-то такого он ждал.

— Нет. Вместе с капитаном Шива бросил сюда еще одного человека. Бурята. Он-то мне и нужен. Живой.

Зека растерянно переглянулись.

— По-то-ро-пились… — протянул кто-то в темноте.

— Ладно, не тяни кота за хвост, говори как есть! — велел Карабанов Седых.

— Мля, Леха, ты только не серчай, на нем же не было написано, что он твой карифан! — извиняющимся тоном ответил Седых. — Кто его знает, избит он был изрядно, значит, нашим дубакам не по нраву пришелся, и мы его сильно не трогали. То ли новенький, то ли командировочный, кто его знает…

— Быстрей! — торопил Алексей.

— Да сбросили мы его на восемнадцатый уровень! Там провал образовался, ну туда и скинули. Небезопасно там!.. Там охранный контур вроде бы ослабевает.

Алексей осмотрел всех, кто был в закутке. Он отлично понимал, что перед ним не лидеры партий, перед ним, скорее всего, отъявленные головорезы, которые не видели от этой власти ничего хорошего, кроме каменной пыли и скудной пайки, и единственное, на что сейчас можно рассчитывать, — это на их ненависть к вохре, которая наверняка вдоволь поиздевалась над ними. Если они ударят по людям Шивы и Горыныча в спину, майору и новобранцам будет легче. Что будет дальше, предугадать невозможно. В конце концов, он сам приказал майору пленных не брать, но в бою бывает всякое! С одной стороны — молодые пацаны, с другой — вохра и прожженные рецидивисты. Скорее всего, заключенные начнут прорываться через периметр, внося в бой сумятицу, и сейчас неизвестно, к чему это все приведет. Они забрали у него оружие, но через день из этих стволов могут быть убиты Михалыч или Татьяна… Дай Бог, чтобы все полегли в бою…

Но другого выхода не было.

— Сан Саныч! — кивнул Алексей сослуживцу. — На два слова!

— Ты-то как? — спросил он, едва они отошли в темноту. Звук шагов гулко раздавался по тоннелю и сразу же гас. Алексей настороженно оглядывался, освещая фонарем стены. — Со мной останешься или в тайгу — на выход? — Алексей махнул рукой, как бы показывая направление побега.

В темноте не было видно выражения лица Седых, но послышался сдержанный вздох.

— Леха… Меня в этой жизни уже ничего хорошего не ждет. Что у ваших, что у бандюков. По тайге скитаться тоже ничего хорошего, не в той я форме, чтобы выжить. Попробую с тобой. Тебе — верю. Пока. А там… Тебе и самому, правильно мужики сказали, выжить надо. Так что загадывать не будем.

— Я рад, — сказал Алексей, — что встретил тебя. Нет, не тому, что ты здесь… А тому, что есть человек, который может прикрыть со спины. Ну? Будем живы, не помрем?

— Да, брат, — голос у Седого дрогнул.

Сослуживцы обменялись крепким мужским рукопожатием.

— Ты как так быстро продвинулся-то? — вдруг спросил Седой. — Тебе же тридцатник, наверное, только?

Алексей махнул рукой.

— Как-то все просто получилось. Сразу после восстания майора дали. А как Сулейман-шаха с нукерами взяли да живого его в Москву обратно притащили — так снова на повышение! Да моих заслуг там немного, просто начальству приспичило бонусы срочно раздать. Ну я и попал под эту раздачу! — заскромничал Алексей. Спохватился: — Вот тебе рация. Восьмой канал. Майор Болтаев. Не говори, что ты заключенный, скажи, что мой сослуживец. Вот резак.

— Ладно, — ворчливо ответил Седых, — не учи ученого. Что мы, пехотных майоров вокруг пальца не обводили? Все будет тип-топ! Постой! А ты-то где будешь?

— Я буду рядом! — твердо отчеканил Карабанов. — Но сначала вытащу Бато. Я ему должен. Если не догоню — действуй по обстановке. Да сам все знаешь, не впервой.

Седых заколебался. Кажется, думал о том, предлагать ли свою помощь, но Алексей хлопнул его по плечу.

— Не тупи! Я справлюсь. Лучше смотри за своими. Надеюсь, знаешь, что делаешь, и резни не допустишь в любом случае!

— Тут не до резни, Леха, тут выжить бы…

— Надеюсь, твои друзья тоже так думают! Теперь о главном! — сменил тему Алексей. — Как наверх пойдете?

— А отсюда один выход остался — через вентиляционные шахты. Все остальное завалено. Доберемся до верха. Подождем отключения охранного контура. Там до поверхности метров десять останется. Разрежем решетки. Что делать дальше?

— По рации свяжешься с Болтаевым, предупредишь, что вступаешь в бой. Большинство бандюков сидят в бункере. Горыныч там с вохрой бухал. Я там, признаться, пару мин подкинул, чтобы их завалило, — если завалит, ну, считай, полдела сделано.

— Там еще выходы есть.

— Значит, знаешь, что делать. Если со мной что-то случится, на милость майора не рассчитывай. Выкручивайся сам. Можно уйти в тайгу, а потом сдаться. Если жить хочешь — самое разумное. Если не хочешь сдаваться… Бог тебе судья, Саня! Давай!


…Вернулись в закуток, где ждали заключенные.

— Малой! Проводи гостя до провала! Остальные — за мной! — скомандовал Седых. — Поднимаемся по основной вентиляционной шахте!

Седой пошел в глубину тоннеля, заключенные гуськом потянулись следом. В этот момент Алексея кто-то потянул за рукав. Он обернулся. Слепой Хасан сунул ему в руку клочок старой газетной бумаги.

— На!

Алексей сжал бумагу в комок, сунул в карман.


…Какое-то время Алексей шел в самом хвосте колонны следом за всеми, но метров через пятьдесят Малой кивнул ему и свернул в левый тоннель, уходящий вниз.

И сразу, как только свет чадящих факелов исчез за поворотом, знакомо заныл шрам под лопаткой, молчавший столько времени.

Малой уверенно шагал вперед, сворачивая по штрекам то в одну, то в другую сторону. Наконец остановился. Кивнул головой в очередной темный штрек.

— Все! Тебе туда! А я пошел!

Карабанов убедился, что Малой действительно ушел, полез вперед, в штрек. Через десять метров штрек закончился провалом. Тонны породы обрушились вниз, образовав дыру, соединившую два горизонта разработок. Алексей торопливо захлестнул фал за ближайшую каменную глыбу, посверкивающую тектитами, и скользнул вниз.

И сразу же у провала появился Малой. Включил фонарь, выхватил заточку, одним движением перерезал фал и сразу же исчез во тьме…

Глава седьмая ВО ТЬМЕ

…Падение Алексея прервалось быстро, каменный пол оказался рядом. Пистолет отлетел в сторону. Фонарик погас. Несколько мгновений Алексей корчился на камнях от боли, но потом усилием воли заставил себя встать.

В нос ударил запах зверя: пахло экскрементами, шерстью, пахло кровью.

Все еще сгибаясь от боли, Алексей зажег фальшфейер, который вспыхнул красным тревожным светом, поднял его над головой, чтобы осмотреться, и повернулся.

Прямо перед ним стоял огромный худой медведь. Если Мишень и был когда-то маленьким, то либо это было очень давно, либо медведь быстро, противоестественно быстро вырос! Но красный кожаный ошейник говорил о том, что перед Алексеем по-прежнему Мишень. Ошейник был мал и душил медведя, причиняя ему страдания.

В следующий миг Мишень молча бросился на Карабанова.

Руки и ноги работали автоматически, и через несколько мгновений Алексей оказался под потолком тоннеля, взобравшись на огромную груду камней. Последние метры он просто взлетел по вертикальной стенке. Обернулся, посмотрел вниз. В свете брошенного фальшфейера было видно, как медведь, опешивший от прыти предполагаемой жертвы, фыркнул и остановился перед стеной. Каких-нибудь пять метров отделяло Карабанова от зверя. Медведь встал на задние лапы, выпрямился, попытался дотянуться до края площадки, на которой сидел Алексей, но когти бессильно скользнули по камню.

Алексей громко выругался, вытащил было нож, но помедлил. Чтобы убить медведя, надо спрыгнуть вниз и сойтись с ним в рукопашной.

Возле фальшфейера Алексей увидел на полу каменного мешка растерзанные человеческие останки. Кто там лежал, отсюда разобрать было невозможно. Возможно, это был капитан, возможно — Федулов. А возможно, еще какой-нибудь бедолага, который упал сюда!

Алексей на мгновение прикрыл глаза, ругая себя за то, что слишком долго шел.

— Ле-ха! — Хрип прозвучал так неожиданно и так близко, что Алексей вздрогнул и обернулся.

Сунул руку в карман, достал «Зиппо», которую ему «на счастье» одолжил Михалыч, — с памятной надписью «Юрке Потапову — другу и брату», крутанул колесико, присмотрелся. Всего в двух метрах от него в щели лежал Бато Аюшеев.

— Ле-е-еха! Не бросил…

Алексей подполз к буряту, посветил в лицо. Друг был сильно избит: глаз заплыл, вместо губ — одна сплошная рана.

— Бато! Живой? Ранен? Где болит? Что сломано? — засыпал Бато вопросами Алексей.

— Все болит! — с трудом ответил Аюшеев, шевелить губами ему тоже было больно.

Алексей задрал Бато вверх тельник, увидел один сплошной кровоподтек. Если судить по следам побоев, били долго и жестоко. Наверняка сломаны ребра и отбито все, что можно!

— Как сам чуешь, ноги-руки сломаны?

— Рука… Левая… — прохрипел Аюшеев. — И ребра. Ногу еще подвернул.

— Отлично… — пробормотал Алексей, хотя ничего хорошего в этом не было.

— Чего же тут… отличного?..

— Ноги-руки чувствуешь, уже здорово! «Рулетка» есть? Ты же колол уже себе раньше «рулетку», должно помочь.

Бато с присвистом вздохнул.

— Нету… Я же Гришке отдал ее тогда… Помирал пацан… Так и не получил еще ампулу…

Аюшеев замолчал, видимо, последние слова его утомили.

Внизу, в темноте, отфыркивался медведь. Он что-то нашел среди камней и жрал. Алексей даже не хотел думать о том, чем именно зверь хрустит. Карабанов достал из-за пазухи аптечку. Слава Богу, что зэка не успели хорошенько его обыскать.

Открыл коробочку, в скудном свете зажигалки нашел нужные медикаменты, быстро, умело вколол Бато пармедол и антибиотик в здоровую руку.

— Потерпи, сейчас полегче станет! Как же ты сюда-то забрался?

— Заполз… Тут козырек нависал… А потом обвалился… Тут все держится… на честном слове!

Алексей глянул на часы. Оставалось сорок минут. Времени в обрез, но делать нечего, придется подождать, пока не подействует лекарство.

А пока надо разобраться с Мишенем.

Рисковать Алексей не хотел. Наладил фонарик, посветил по сторонам, но никого не увидел. Спускаться вниз и отправляться на поиски медведя в кромешной тьме в незнакомом месте, вооружившись только ножом, было смертельно опасно.

Алексей вернулся к Бато, всмотрелся в лицо друга: лицо было искажено болью.

— Пить!..

Алексей вынул фляжку. Отдал Бато.

— Много не пей! Мало ли…

Вернулся на край, пошарил фонариком по полу: искал пистолет. С пистолетом на медведя — риск тоже, конечно, огромный, но все-таки лучше, чем с ножом! Алексей решился на вылазку.

— Спокуха, Маша, я Дубровский! — пробормотал он, повис на руках и спрыгнул вниз, на камни. Начал спускаться по осыпи, посматривая по сторонам, насколько хватало мощности фонарика. Кажется, тихо.

Но стоило ему наклониться, чтобы поднять «Глок», как из темноты к нему метнулось массивное тело… Медведь атаковал молча. Алексей чудом увернулся от удара мощной лапы, перекатился по полу, выстрелил в медведя, надеясь его остановить хотя бы на миг, и на четвереньках, словно обезьяна, буквально побежал вверх — к спасительной стене.

Сзади пыхтел Мишень.

Он все-таки догнал Алексея, вернее, почти догнал — схватил за ногу, когда Алексей поднимался вверх по стенке, но Карабанов вцепился в камень что есть силы, и не позволил сдернуть себя вниз! Разозленный выстрелом Мишень располосовал ему когтями ногу от колена до берцев. Алексей почувствовал, как голень заливает теплым. Задыхаясь от адреналина, перевалился через край, подтянул ноги. На кровотечение внимания не обращал, лишь убедился, что оно не слишком сильное. Выругался вслух.

— Елы-шпалы, да что же это за зверюга на мою голову!

Медведь стоял под стенкой, не сводил маленьких, злобных глаз с добычи. Алексей выхватил пистолет, несколько раз выстрелил, стараясь попасть медведю в морду.

Внезапно что-то грозно ухнуло, по галерее пошел гул, и сверху, с потолка, не торопясь, как в замедленном кино, обвалилась огромная скала. А следом за этой скалой сорвались с места и ухнули вниз расколотые куски огромной горы, потревоженные недобрым человеческим присутствием…

Единственное, что успел сделать Алексей, это броситься назад, в щель, и телом прикрыть раненого друга.

…Несколько секунд стоял невообразимый грохот, стало нечем дышать от каменной пыли, а тонны породы все валились и валились вниз! Наконец все стихло. Фонарь продолжал гореть. Алексей отряхнул с себя пыль, закашлялся и пошарил руками вокруг. По крайней мере их не завалило сразу. И то удача!

— Умеешь ты, Леха, найти изящное решение! — прошепелявил разбитыми губами Бато.

Поскольку губы у него были как вареники, то получилось что-то вроде: «Ивяфное рефение».

Алексей не выдержал и рассмеялся. Похоже, с Бато все было нормально. Жить будет! Бато, находившийся под воздействием пармедола, тоже хмыкнул.

Алексей посветил в сторону провала. Пыль рассеивалась, и вскоре Алексей увидел, что проход почти полностью завален, оставалась только узкая щель, ведущая в темноту. Пополз туда, в пылевом тумане нашарил руками острый край стенки, заглянул вниз. В бок уходил темный лаз.

— Надо валить отсюда!

Вернулся к Бато, подхватил его за плечи, подтащил к краю. В последний момент вспомнил о взрывчатке, установил на стене. Осторожно спустил друга вниз, веревка не понадобилась — теперь камни находились всего в полуметре под ними. Снова подхватил Бато и потащил по острым камням вниз и вправо.

— Извини, братишка, но лучше нам отсюда убраться!

Неожиданно близко, за спиной, раздался рев раненого зверя и совсем рядом, у ног, щелкнули зубы. Карабанов подскочил, крутанулся на месте, выхватывая пистолет, и, еще ничего не поняв, машинально всадил несколько пуль в голову придавленного каменной глыбой медведя. Зверь дернулся и уронил башку на камни. Алексей выругался. Проход был достаточно большим, и можно было не тратить патроны. Глянул на часы — оставалось двадцать минут.

«Не успеем!..»

Опустил Бато на ровный пол.

— Обожди! — Бато попытался встать, вцепился рукой в куртку Алексея, но вскрикнул и снова опустился на пол.

— А ну не дергайся! — ругнулся на друга Алексей, оглядываясь.

«Куда теперь?»

Вспомнил о записке, которую ему дал слепой зэка.

Нащупал в кармане клочок бумаги, вытащил, разгладил. Это была схема восемнадцатого горизонта, впопыхах нацарапанная карандашом. Алексей сразу же понял: кружок с буквой «М» обозначал круглую галерею с медведем, круг, заканчивающийся трубой с торопливо начертанной лестницей, — был, по-видимому, вентиляционной шахтой, а много раз обведенная жирная линия — была путем, который нужно было совершить, чтобы выбраться с горизонта!

Карабанов не верил своим глазам — линия вела не к шахте. Линия вела к каким-то штрекам слева на плане! Алексей только сейчас сообразил: резак он отдал заключенным, а дверь в шахту на этом уровне была заварена! Молодец Хасан! Сообразил! Надо рвать к штрекам! Здесь слепой поставил неуклюжий жирный крест. Скорее всего, там есть проход! Куда он ведет?

Выбирать не приходилось. Надо идти по линии, которую начертил слепой!

«Отличная перспектива! Слепой зрячего ведет!»

Алексей быстро сунул план в карман кителя, подхватил на плечо увесистого Бато, кряхтя, потащил по тоннелю дальше. На ходу пришлепнул на стену очередную порцию взрывчатки — от нее следовало избавиться.

Пригибаясь под тяжестью ноши, он прошел вперед, отсчитал два поворота направо, свернул. Снова установил взрывчатку.

— Офигел? Угробить нас хочешь! — пробубнил за спиной Бато.

Алексей не ответил, берег дыхание. Они оказались в узком тоннеле, ведущем вниз. На мгновение Алексей заколебался, не повернуть ли обратно, к шахте вентиляции, но выбросил эту мысль из головы, в любом случае раненого Бато по шахте быстро не поднимешь. Да и сам он не успеет подняться! И он двинулся вперед, в глубь тоннеля. Кое-как удалось посмотреть на часы.

«Восемь минут!»

Бато стал неправдоподобно тяжелым. Алексей почувствовал приступ удушья, с каждым шагом становилось все жарче, хотя должно было быть наоборот…

— Лучше бы ты, сукин сын, поменьше каши жрал! — пробормотал Карабанов.

— Чего? — отозвался из-за спины Аюшеев.

— Ничего! — огрызнулся Алексей.

Он с маниакальным упорством тащил друга все дальше и дальше, с каждым поворотом штрека спускаясь все ниже и ниже, а поверхность земли становилась все дальше и дальше… На секунду опустил на повороте Бато на пол, привалился к стене — отдышаться. Бурят застонал, выругался.

«Пять минут!»

Карабанов слышал только свое тяжелое дыхание. В голове не было ни одной мысли. Он слишком устал за эти дни, чтобы еще о чем-то думать. Не осталось ни воспоминаний, ни эмоций, ни сожаления. Словно все выгорело или было спалено, выжжено из его мозга чужеродным ДНК. Интересно, о чем сейчас думает Бато? Думает ли он о Тане? Или только о том, что ему плохо? Или вообще ни о чем не думает?

…Сейчас главное — выбраться отсюда!

Штрек стал совсем низким, и Алексею пришлось дальше тащить друга прямо по полу. Его ругательства он уже не слушал.

— Извини, братка, задницей придется пожертвовать!

Они двигались и двигались вперед и вниз. Быстрее! Еще быстрее!

Неожиданно узкий лаз повернул влево и закончился небольшой камерой, на стенках которой во множестве поблескивали зеленоватые тектиты.

Алексей не верил своим глазам. Столько усилий и все ради чего? Ради этого каменного мешка? Ради ловушки?

Он посмотрел на часы. Оставалось две минуты.

«Наверное, это месть, — сообразил он. — Месть заключенных. Они так ненавидят вохру и, в ее лице, всю Федерацию, что готовы убить каждого, кто олицетворяет власть! Пусть даже он и пытается спасти их всех! Кому он поверил? Заключенному? Сволочь! Слепая сволочь!»

Бато затих. Наверное, тоже понял, что друг где-то ошибся и теперь все, хана! Алексей врезал со всей силы кулаком в каменную стенку. Боль отрезвила.

«Стоп! Хасан слепой. Кажется, Седой говорил что-то о том, что Хасан слышит лучше, чем все остальные! Это он услышал, как я спускаюсь вниз по шахте лифта. Слепые слышат то, что зрячим услышать не под силу!»

В отчаянии Алексей бросился на колени и приник ухом к стене камеры. Где-то далеко за стеной журчала вода…

Дальше Карабанов действовал быстро. На глаз отделил часть от оставшегося последнего куска взрывчатки, сунул в него взрыватель, поставил на боевой взвод, прикрепил к стене, за которой журчала вода. Была вероятность, что все вокруг затопит, что все обрушится, и они не успеют покинуть обваливающийся рудник, а если Алексей переусердствовал и установил слишком много взрывчатки, они могли погибнуть сразу, на месте!

Приходилось рисковать. Бато зашевелился и что-то забормотал.

— Ты там что, молишься, что ли?

— Ыгы, — промычал Бато.

— Самое время! — Карабанов снова подхватил друга за плечи, вытащил обратно в штрек.

…Ждать не пришлось. Сначала Карабанов услышал, как рвануло за поворотом, в камере: ударило по ушам, в лаз вылетели облака пыли и песка, а потом почувствовал, как вздрогнула под ногами земля, и все вокруг заходило ходуном!

Из глубины рудника до Алексея докатился громовой, почти торжественный гул, словно в огромную, страшную трубу штреков, шахт и коридоров протрубил, наконец, архангел, знаменуя этим ревом страшные и необычные события, предшествующие окончанию существования рудника. Заворочались, ожили неподвижно лежавшие миллионы лет камни, сдвинулись, пришли в движение тысячи тонн породы. Сама земля бунтовала!


…Алексей, не удержавшись на ногах, упал на колени, поднялся, опираясь о каменную стену, еще мгновение назад казавшуюся твердой и незыблемой, а теперь в любой момент грозившую обрушиться, схватил Бато за воротник уже порванного кителя и потащил вниз, за поворот.

В стене камеры зиял черный провал, из которого пахнуло сыростью, Алексей подтащил Бато к провалу, и вдруг невесть откуда ему в спину, в лицо, сразу со всех сторон наотмашь ударил сумасшедший порыв ветра! Алексея отшвырнуло к стене. У ног распростерся Бато. Ослепленный попавшим в глаза песком, Карабанов на миг зажмурился. А когда сумел снова разлепить веки, то увидел то, что запомнил на всю оставшуюся жизнь.

Громадные глыбы породы, снесенные со своих мест силой взрыва, которые должны были обрушиться на Алексея и погрести его и Аюшеева под собой на веки вечные, сорвались с места, поднялись в воздух и застыли! Время словно остановилось, Алексей необычайно отчетливо видел перед собой каждый камешек, каждую песчинку, висевшую как будто в невесомости! Казалось, можно протянуть руку и взять любой из камней!

Но в следующий момент налетел новый порыв урагана, откуда-то сверху, извне, в штрек проник яркий, ослепительный белый свет, и каменные глыбы, куски породы, песок, тектиты, железные балки, люки, лестницы и вагонетки и все-все-все, из чего состояла земля, в которую год за годом вгрызались люди, взмыли вверх, закручиваясь немыслимой воронкой. Происходило что-то невообразимое!

Алексей понял, что здесь не обошлось без этой странной разноцветной дряни, застывшей над рудником. Эта штука теперь, сейчас, в этот самый миг каким-то непонятным образом высасывала из рудника всю землю и весь камень, открывая огромный провал, ведущий к космическому кораблю! И он, Алексей Карабанов, немыслимым, невероятным образом помог Космократору это сделать!

Взрывами.

Сам!

Собственными руками!

Алексей задохнулся от ужаса и ветра. Преодолевая сопротивление урагана, наклонился, схватил Бато и втащил его в провал стены. На это ушли почти все остававшиеся силы.

Что было в этот момент наверху, где должен был идти бой и где майор Болтаев исполнял, быть может, самый важный в его жизни приказ, Алексей не мог знать. Он тащил Бато в глубь пещеры, все дальше и дальше от входа, за которым бесновался ураган и полыхали бесшумные разноцветные молнии… А потом он упал на камень рядом с другом и забылся. Ему казалось, что здесь, в темноте и в тишине пещеры, они были в безопасности…


…Очнулся Алексей от того, что вокруг было тихо. Он не знал, сколько он пролежал на камнях — то ли час, то ли сутки, то ли вечность…

Рядом тяжело дышал Бато. Карабанов подполз к другу, потормошил.

— Чего? — откликнулся бурят.

— Живые мы! — радостно ответил Алексей. — Слышишь? Живые!

В проломе, оставленном взрывчаткой Алексея, было темно и тихо. Алексей был уверен, что пролом должно было завалить, но этого не случилось. Он поднялся с пола, подошел к пролому, осторожно выглянул в него. Выключил фонарик. Замер, пораженный.

Наверху, в черном небе, висели огромные звезды.

Алексей стоял у подножия огромного провала, стены которого терялись во тьме, а над головой было чистое небо. Куда подевались тонны породы, заполнявшие рудник, оставалось загадкой. Алексей еще несколько мгновений смотрел в небо, а потом вернулся в пещеру.

Надо было выбираться отсюда.

Он посветил вокруг, внимательно осмотрел потолок с натеками известняка, пожал плечами. Это было просто чудо, что пещера уцелела! Справа по стене текла вода, собиралась в углублении пола и убегала в узкую нору. Слева тянулась довольно высокая галерея. Алексей вытащил компас, сориентировался. Галерея уходила точно в сторону Козьей пади. Алексей хотел взвалить друга на плечо, но Бато заупрямился.

— Сам пойду!

Алексей помог другу встать, подставил плечо. И они медленно, то и дело останавливаясь, потащились в сторону пади.


…Через час они вышли наружу.

— Ты не знаешь, почему у нас все — не просто так? — задыхаясь от ледяного ветра, спросил Бато, когда они находились на середине подъема.

— Знаю! — прохрипел окоченевший Алексей. — Чтоб жизнь медом не казалась!

— Сколько километров до егеря?

— Пять.

— Не дойдем…

Алексей кивнул, разговаривать не хотелось, надо было беречь силы.

Подъем продолжили в полном молчании, осознавая всю безнадежность положения, в котором очутились: без оружия, без транспорта, почти раздетые на ветру в минус тридцать, они были обречены. Смерть от переохлаждения была вопросом времени.

Но в тот самый момент, когда до края скалы оставалось каких-нибудь полтора метра, и к горлу подступало отчаяние, наверху показалась страшная заросшая физиономия, и знакомый голос произнес:

— Хатумба, начальник!

И Алексей увидел протянутую руку…


…Через полчаса они сидели, закутанные в овчинные тулупы, у костерка, тут же, рядом с Козьей падью. От огня шло тепло, от которого Алексей испытывал ни с чем не сравнимое наслаждение.

— Сначала пальба началась! — рассказывал Сема Хатумба друзьям. — А потом — как рванет! Давай еще чаю горяченького подолью! — Он щедро ливанул Бато из огромного термоса дымящегося, крепкого чаю со сгущенным молоком. — Ну как рвануло, так эта хрень наверху, ну воронка эта, раскручиваться стала, ну я и подумал: все, хана всем пацанам, кто в зоне чалится! А потом, как все закончилось, мыслишка-то и вертится! А вдруг не всем хана, а вдруг кто уцелел? Ну я там пошарился немножко возле провала поверху — твари шастают. На меня сильно внимания не обращают, ну я и подумал, а вдруг эта пещера сообщается теперича с рудником? Я ж тут еще мальцом лазал — все знаю! Ну и решил съездить сюда, посмотреть, че да как? А тут слышу: точно! Лезет кто-то! А тут и вы…

— А что майор? Живой, нет?

— Майор живой! Раненый только! В филейную часть! Ругается!.. На машинах в Новую Нерху подались. Там, правда, ребятишек-то этих молодых с ним осталось всего-ничего, человек десять.

— Ну тогда что? Погнали в Новую Нерху? — предложил Алексей. — Врач там есть?

— Есть, а как же без врача-то! Фельдшерица есть — хоть кости вправить, хоть аппендицит вырезать.

Через десять минут они уже неслись на снегоходе по направлению к поселку. Впереди со старым ружьишком за спиной сидел Хатумба, сзади — Алексей, Бато, укутанный в овчинный полушубок, лежал в санях.


…Несмотря на обеденное время, на широких улицах поселка никого не было. Возле одного из домов стояла привязанная лошадь, впереди, видимо у здания поселковой администрации, виднелся вездеход. Там то и дело сновали люди. Хатумба остановился поодаль, у медпункта, постучал кому-то в окно, подождал, пока Алексей поможет Бато взобраться на крыльцо, услужливо распахнул двери.

— Есть кто живой? — громко крикнул он внутрь. — Принимайте гостей! — и непонятно хихикнул уже за спиной Алексея.

Алексей поднял глаза и увидел ствол, направленный ему в грудь. Сзади отчетливо лязгнул затвором Хатумба.

— Кажись, приехали! — простонал Бато.

— Так точно! — бодро ответил обладатель ствола. — Приехали! Точно по адресу! Ну раз так, заходите, гости дорогие, угостим, чем сможем! — Бандит отступил внутрь коридора. В спину больно ткнул стволом Хатумба.

Алексею ничего не оставалось, как подчиниться. Едва он переступил через порог и затащил внутрь раненого друга, как бандит ударил его прикладом, Алексей, не удержавшись на ногах, упал вместе с Бато на холодный крашеный пол.

Его умело обыскали, раздели до белья, сняли даже ботинки и связали. Потом притащили в соседнюю комнату, бросили на пол. Вскоре рядом раздались тяжелые шаги. Скрипели половицы, запахло тяжелым перегаром.

— Ну показывай, где тут твой полковник? — послышался над головой уже знакомый бас. Кто-то присел над Алексеем на корточки, приподнял его голову за волосы. Алексей увидел перед собой новенькие сапоги минимум сорок четвертого размера. Военные. Финские. Очень теплые.

— О! Янычар [26]в себя пришел! Мля, кровищи с него! — Волосы отпустили, бандит вытер руки о тельник Карабанова. — Он не полковник! — Бандит обращался к обладателю баса. — Подполковник. Какой-то отряд «Байкал»! Перепутал. Вот его ксива.

Над головой посопели, изучая удостоверение.

— С-с-сука… — процедил бас. — Спецом приперся сюда — нас брать. Не иначе!

— Ну и че с ним делать?

— А че с елдашем [27]сделали?

— Да ниче, кинули его пока к майору, в холодную. Ты же сам раскладку дал офицеров не трогать. А он хоть и не офицер, а все равно не простой баран. Колян медичку к нему отвел. А то мало ли — коньки отбросит, ты ругаться будешь. А прибить его никогда не поздно хоть больного, хоть здорового.

Видимо, то, что сказал бандит, не понравилось обладателю баса, и поэтому бандит сразу стал оправдываться:

— Ну ниче не попишешь! Колян филантроп!

— Зато я мизантроп! — пробурчал бас. — Этого — в расход. А с елдашем посмотрим че делать. Если он лындать [28]не сможет, на хрен он нужен?

— Да погоди, Батя! Этот янычар товар у Мансура жиманул. Надо бы узнать, где заныкал.

— Вот и узнай! А потом кончай его!

— Все понял! Митяй, подмогни!

Алексея, наконец, поставили на ноги перед блатным авторитетом, и он в первый раз посмотрел в глаза человеку, который, быть может, и не был главным организатором контрабандистов, зато все держал под контролем.

Перед ним стоял коренастый, налысо бритый уголовник. Вряд ли он когда-либо катал в руднике вагонетки. Из-под насупившихся бровей смотрели настороженные, внимательные светлые глаза. Оценивали. Узкие губы надменно кривились. Алексей молчал.

Несколько секунд враги смотрели друг на друга, а потом пахан повернулся и ушел.

Бандиты переглянулись.

— Ну чо, тащим его в этот… Короче, туда.

Одного из них Алексей узнал — это был вохровец.

Точно! Левченко! Они с Бато его допрашивали в здании управы. А Митяй был явно из блатных — этот даже робу сменить не успел. Короткий нос, невыразительные глаза, белесые бровки. Он был неуловимо похож на ящерицу.

Алексея притащили в кабинет с разгромленным шкафчиком для лекарств, бросили на пол, пару раз пнули, просто так, для разминки.

— Ну чо, москвич, говорить будешь? Или вон Митяй тобой займется?

Митяй уже стоял у столика с кюветами, звенел хромированными хирургическими инструментами. Тонкие пальцы дрожали от возбуждения.

«Ну я и влип!» — мелькнуло в голове у Алексея. По затылку прошел холодок. Облизнул губы.

— Мужики, вы че? Сдурели? Вас же потом особисты на куски порежут!

— Заткнись, — не оборачиваясь, равнодушно, но четко сказал Митяй. — Думаешь, мы после рудника особистов боимся? Да срать мы хотели на них! Дураков обратно под землю лезть нет. Ежели твои сюда пожалуют, зубами им глотки вырвем. Оружия полно. Живыми не возьмете! Понял? И не думай, что можешь нас кинуть: информацию проверим, а тебя все равно порешим, не надейся, что покинешь эти стены на своих двоих. Здесь сдохнешь. И вот это, — Митяй кивнул на окошко, за которым была голая черемуха и покосившийся забор, за которым виднелась сопка за Джугоякой, — последнее, что видишь. Так что наслаждайся.

Говорил Митяй буднично, но Алексей сразу понял, что имеет дело с профессиональным палачом.

Со стороны администрации доносились выстрелы. Стреляли из «калашникова», одиночными. Алексей прислушался. Митяй заметил это, усмехнулся.

— Не надейся. Это наш Горыныч приказал всех местных проводников порешить.

С улицы донесся пронзительный женский визг, который током ударил по нервам Карабанова. Митяй замер, вслушиваясь. Тонкая улыбка наслаждения не сходила с губ.

Левченко забеспокоился.

— Я посмотрю, что там! — отрывисто сказал он и вышел, не дожидаясь ответа Митяя.

Тот усмехнулся вслед вохровцу, повернулся к Карабанову.

— Ну-с, начнем! На что жалуетесь, больной?

Но стоило зэка со щипцами в руках наклониться над ненавистным «янычаром», как Алексей снизу вверх изо всей силы ударил его головой в лицо, поднялся на ноги, снова пнул Митяя, выронившего инструмент, в пах, а когда схватившийся сначала за нос зэка взвыл и загнулся, Алексей еще одним ударом ноги отправил его в нокаут, подскочил к столику с инструментами, схватил скальпель, перерезал путы на руках, бросил веревки на пол, потом вспрыгнул на кушетку, высадил несколькими ударами тонкую раму и прыгнул в черемуховый куст, словно братец Кролик в терновник. Правда, у братца Кролика не было потребности в ботинках и в теплой одежде. Но это были мелочи!

Ободравшись о ветки, Алексей кубарем прокатился по слежавшемуся снегу, вскочил и бросился вдоль стены медпункта по обжигающему снегу. Возле угла остановился, и, выглянув, быстро сориентировался. Сзади слышались крики. Прямо перед ним оказался высокий глухой забор, Алексей с разбегу метнулся через него.

Сзади грохнул выстрел. Это стрелял Левченко. Алексей приземлился в неглубокий сугроб, наметенный с другой стороны забора, выскочил из него, наискосок пробежал через широкий пустой двор, осторожно выглянул на улицу. На той стороне улицы стояла лошадь. От администрации кто-то бежал. Надо было рискнуть. Карабанов, не чуя ног, перепрыгнул через невысокий забор, подбежал к лошади, обрезал поводья, скрываясь за конем, затянул их узлом, перекинул на луку и птицей взметнулся в седло!

Не ожидавший такой наглости конь всхрапнул и шарахнулся в сторону, но Алексей крепко сжимал ногами его крутые бока. Обернулся.

К нему уже бежали бандиты!

Взвизгнула над головой пуля. Еще одна!

Что-то закричал старик, выскочивший из дома.

Алексей, наконец, совладал с конем, ударил ладонью по худому крупу.

— Пошел! Давай!

Конь понял, что от него требуют, и рванул вдоль улицы. Сзади заводили снегоходы.

— Уйдет!

— Щас возьмем!

Алексей, понимая, что по прямой улице его быстро настигнут, свернул в узкий проход между заборами, ударил коня голыми пятками. Впереди показался санный след, идущий задами, а за ним — прибрежные кусты и дальше — заледеневшее узкое русло Джугояки. Что он будет делать раздетый, без спичек и оружия в зимней тайге, Алексей сейчас не думал, главное было — вырваться, и он, не раздумывая, ударил коня, направляя его к кустам. Но до кустов он не доехал, потому что из-за старенького, ветхого забора наперерез ему выехал снегоход, и сидевший за рулем Хатумба приподнялся на подножках, вскинул навстречу ружье и нажал на курок.

Грянул выстрел.

Конь сгоряча пробежал еще несколько метров, а потом рухнул вперед, забился, орошая затоптанный снег алым. Алексей кубарем скатился в снег, прямо под ноги Хатумбе.

Черная тень истопника заслонила собой небо.

Сзади подбежал Левченко.

— Кончай его, че чикаешься! Он Митяя завалил! — завопил он, и Алексей прямо перед собой увидел черный зрачок винтовки.

— Прощай, гестапо! — прохрипел Хатумба.

Выстрел хлестанул по ушам, эхом вернулся от крутой древней сопки за рекой. Боли Алексей не ощутил, просто вдруг стало горячо-горячо в груди, там, где сердце, и он так и не смог сделать следующий вдох. А потом небо почернело, и солнце покатилось куда-то вниз по реке Джугояке…


… Сначала была тьма. И не было в этой тьме ничего — ни боли, ни смерти, ни чувств. Только пустота. Абсолютное, непостижимое ничто. Тела не было, и это было так жутко и страшно, что он хотел заорать и не мог, потому что тела — не было! Не было горла, не было голосовых связок, не было рук и ног, не было ничего того привычного, чем он мог бы пошевелить или как-то по-старому изъявить свою волю! И был ужас такой силы, какого он еще никогда и нигде не испытывал, даже когда смотрел в лицо смерти, даже когда хоронил товарищей и убивал врагов, даже тогда, когда его, белого от потери крови, вытаскивал из боя раненый и контуженый Бато. Все это ни в какое сравнение не шло с тем, что он испытывал сейчас. Страх был невероятным, необъяснимым и неконтролируемым! Но самое ужасное было то, что он ничего не мог сделать — ни убежать, ни спрятаться! Чувство беспомощности было таким острым, что хотелось завыть, но и этого он сделать тоже не мог.

Он понимал, что умер, и ожидал, что сейчас, сию минуту, его отправят в рай или в ад, но кто-то взял его бездушными руками и буднично выбросил за пределы мира. Так, убираясь по утру после гулянки, хозяин выставляет за порог пакет с мусором. И кругом Алексей увидел холодные звезды, одни только звезды, и ничего, кроме звезд. Одиночество в этой ледяной пустыне было чудовищным, полным, абсолютным…

И понял он, что не был достоин ни ада, ни рая! Он был достоин только того, чтобы находиться в этом месте всегда. Вечность. Находиться и ждать, когда за ним придут. Если придут. Хоть когда-нибудь. Через тысячи лет. Через миллионы. Он просто не достоин большего! Не заслужил! Не так жил, не о том думал, не тех любил. Да и любил ли? Ведь любить — это отдавать частичку себя. А он только брал. И теперь, теперь, когда не было никакой, пусть даже призрачной, надежды что-либо исправить, ему оставалось только висеть в пустоте и ужасаться своему новому положению и тому, что раньше, раньше, когда он еще был жив, он так и не смог понять: в любви надо отдавать чуть больше, чем получаешь…

И тут вдруг получился первый вдох, и легкие обожгло ледяным воздухом! Алексей открыл глаза и увидел звездное небо. В небе светила луна и холодным, мертвенным светом заливала округу. Где-то горестно, надрывно выла собака. На грудь давило тяжелым. Рядом заскрипел снег, послышался шум падения тела. Алексей сжался.

— Все, кончено. Это последняя, — раздался рядом хриплый голос.

— Да, порезвились ребята, ничего не скажешь! Зря девку-то шлепнули, че она им сделала, и так попользовались на всю! — хмыкнули в ответ.

— Ниче, надо было пацанам пар стравить, столько ждали! Издержки, — говоривший равнодушно сплюнул под ноги.

— Эй, зондеркоманда! — крикнули им откуда-то издалека, и собака испуганно замолкла, — рвем до Батьки, а то водки мало, все без нас выжрут!

— Идем! — раздалось над головой Алексея.

Шаги удалились, послышался шум снегоходов, на мгновение Алексея ослепил луч фары, а потом машины развернулись и укатили в темноту.

Алексей пошевелился. Он не чувствовал ни рук, ни ног, ни холода, но все работало, и главное, он был снова жив, хотя и не рад этому. Он с трудом столкнул с себя чье-то окоченевшее тело, встал, стряхивая с себя остатки смертного ужаса, заставляя себя забыть его, оглянулся.

Убитых было много. Слишком много для такого маленького поселка! В основном мужчины, но были и женщины, и даже дети. Тела лежали вдоль длинного ветхого забора на задах поселка. С другой стороны было не более двадцати метров до ближайших деревьев. Дальше шел лес.

Рядом с Алексеем лежало растерзанное, едва прикрытое остатками одежды тело молодой женщины. Вдалеке снова завыла собака. Алексей заскрипел зубами.

«Ну выть-то пока не будем! Пока будем дело делать, чтобы тварей этих двуногих наказать!» — решил Алексей.

А чтобы наказать тварей, надо было, во-первых, согреться, во-вторых, найти оружие и транспорт.

Особого выбора не было. Пришлось раздевать тела. Старую куртку и штаны он нашел без труда, а вот ботинки пришлось поискать — почти все убитые были босыми. Алексей, то и дело оглядываясь, обошел убитых, наконец, нашел на одном из мертвых подростков старенькие, латаные унты.

Уходить из поселка он не спешил.

Прокрался вдоль забора, свернул в проулок и буквально через пятьдесят метров оказался на главной и единственной улице Новой Нерхи. Поселок был погружен во тьму. Уцелевшие жители боялись привлечь к себе внимание и зажигать огни не решались. Поэтому найти бандитов оказалось несложно: у здания поселкового клуба тарахтел генератор. Охраны у входа не было, и Алексей усмехнулся. Шива, который имел боевой опыт, погиб, все командование перешло в руки уголовника Горыныча, вохра распоясалась, а дорвавшиеся до воли, баб и водки зека представления не имели о мерах безопасности. Для них кругом на многие километры была совершенно безопасная, как они считали, тайга, Алексей был «мертв», Бато и майор сидели где-то под охраной, связь с Большой землей отсутствовала, до егеря было не менее восьми километров, да и не знал он о том, что творилось в поселке, а значит, им абсолютно ничего не угрожало!

Взять «языка» было несложно.

Первый же вышедший «до ветру» вохровец через минуту сидел в сугробе за ближайшим сараем с собственной вязаной шапкой во рту и с руками, скрученными за спиной брючным ремнем. Алексей надел его теплую форменную куртку, закинул за спину трофейный автомат, обыскал врага, и его добычей стал отличный охотничий нож и ключи от снегохода. Луна светила как на убой, и вохровец с ужасом таращил на Алексея глаза, и Карабанов вдруг узнал его — это был тот самый крепыш, который вел его убивать в Козью падь. Ужас крепыша был понятен.

Карабанов взял его за голову, словно собирался одним движением свернуть шею, заглянул в глаза.

— Будешь орать, голову оторву и посажу ее вон, на забор! Понял?

Охранник кивнул.

Алексей вытащил шапку изо рта вохровца, но тот и не подумал кричать. Он смотрел на Алексея, как на привидение.

— Да-да! — ответил Алексей на немой вопрос. — Ты не в курсе? Меня местные челбогой кличут. Лунным человеком. Оборотнем. Ты меня — туда! — Карабанов ткнул пальцем в небо. — А я сам по себе — оттуда! И ничего не попишешь! Сам не рад! А теперь быстро: какой снегоход твой?

— «Поларис», — крепыш сглотнул, — белый с желтой полосой, стоит слева от входа.

— Где держат майора?

— Рядом с администрацией справа дом. Там.

— Охрана есть?

— Есть. Двое.

— В клубе сколько человек?

— Десять.

— Горыныч там?

— Горыныч в задней комнате! С бабой.

— Сколько вас всего?

— Не знаю, — крепыш заколебался, — человек двадцать.

— Где иванит? — Алексей вытащил нож, картинно поиграл им, на клинке блестел лунный свет.

— В клубе, у Горыныча.

— Что он собирается делать дальше?

Крепыш молчал. Алексей, помедлив, убрал нож, с силой сжал голову бандита в ладонях, кажется, даже кости черепа затрещали. Охранник начал вырываться, потом понял, что бесполезно, заскулил.

— Говори! — потребовал Карабанов.

— Завтра с утра на снегоходы, берем горючку, хавчик — и на перевал, — нехотя рассказал вохровец.

— Ясно!

Одно движение, хруст, и все было кончено. Бандит обмяк. Алексей встал, брезгливо обтер вязаную шапочку, надел ее и пошел к клубу. Прямо с крыльца справлял малую нужду один из пьяных зэков. Увидел Алексея, застегнул ширинку, махнул рукой.

— Че, Кузьма, шаришься? Давай к нам!

— Погодь! — подражая голосу крепыша, ответил Алексей. — Проветриться малость хочу! Щас сгоняю вон до магазина и вернусь.

— Да че там, в магазине! — крикнул зека с крыльца. — Там уже выпотрошили все!

— А я за чипсами! — хохотнул Алексей, оседлал белый снегоход, попытался вставить ключ в замок зажигания, но ключ не подходил.

— Да ты пьяный, Кузя, в стельку! — заржал с крыльца зэка. — Вон твоя байда, с другой стороны стоит.

Алексей сделал вид, что сконфузился, подражая пьяному, нетвердыми шагами направился к еще одному белому снегоходу. Снегоход оказался большой, с санями, и это было очень даже на руку!

Алексей завел его, развернул, лихо наклонившись внутрь поворота, и погнал к дому, где держали арестантов. Раз его можно было издали принять за Кузьму, скрываться он не стал, подъехал вплотную к крыльцу, посигналил, легко соскочил со снегохода, взбежал по ступенькам. Навстречу ему шагнул один из часовых. Кажется, он решил, что приехала смена.

— Ну наконец-то! — воскликнул он навстречу своей смерти и в следующий момент, захрипев, опустился на колени и упал с крыльца на истоптанный снег: Алексей с ходу воткнул нож ему в глотку. Карабанов спрыгнул с крыльца, забрал у бандита карабин, карабин был отличный — КС-23, вытер об одежду ножик, вернулся на крыльцо.

Он ввалился внутрь темных сеней, рванул на себя вторую дверь, остановился, оказавшись в избе с низким потолком. При свете керосинки было видно, что второй часовой спит, уронив голову на стол. На столе стояла пустая бутылка, на газетке была разложена немудреная закуска. Пахло рыбными консервами и табаком. Если здесь когда-то и топили, то очень давно — изо рта шел пар.

Ни майора, ни Аюшеева в избе не было. Алексей взял со стола лампу, поднял повыше, осматриваясь. Точно! На полу, под столом виднелась крышка погреба.

Алексей не торопился, сначала он оттащил от стола стул со спавшим бандитом, подхватил его, аккуратно положил на пол, связал найденным на вешалке у двери платком, убрал в сторонку «калашников» и только потом сдвинул стол и открыл тяжелую крышку подпола.

— Есть кто живой? — негромко позвал он. — Бато? Ты здесь?

— Мля, Леха, че так долго? — недовольно отозвался из глубины Аюшеев. Он продолжал шепелявить. — Мы уже околели в этой берлоге сидеть! Как медведи, чесслово! Тока-тока в спячку еще не впали! Вон капрал уже лапу сосать начал!

Поднимались по одному — сначала показался синий от холода и переживаний капрал, затем Алексею пришлось помочь вылезти из подпола перевязанному каким-то серым тряпьем Бато. Алексей заглянул внутрь, посветил. Погреб был неглубоким, узким — натуральная берлога.

— А где майор?

— А майор, сука, с Горынычем бухает. Его позвали, он и пошел.

— А вас че? Не позвали?

— Звали, Леха! Звали, только мы решили — лучше мы тут померзнем малеха.

— Померзли?

— Да не, там не так уж и холодно, — усмехнулся Бато, — ноль, не больше! Нормально.

Алексей спихнул вниз связанного бандита, захлопнул крышку, выпрямился, вдвоем с капралом они притащили и поставили сверху тяжелый комод.

— Капрал! — рыкнул Алексей, как только дело было сделано. — Доложите по форме, почему не выполнен приказ? Что произошло?

— Товарищ сержант, — капрал вытянулся, — половина бойцов полегла при взятии склада с грузом, другая половина попала в засаду здесь.

— А как так случилось, что все бойцы — все шестьдесят человек, которых вы с майором с Красноярска сюда привезли, полегли, а командиры — целые и невредимые в плен попали? Сдались, трусы? — Алексей снова зло взглянул на капрала.

Тот вдруг сел на табурет, зажав голову руками. Алексей едва сдержался, чтобы не подойти и не свернуть ему голову. Желание это вдруг стало таким сильным, что Алексею пришлось отойти в угол от греха подальше.

Капрал вжал голову в плечи и разве что не согнулся, чтобы стать незаметным.

— У меня патроны кончились, — пробормотал он.

— Кровью искупишь, понял? — Алексей вплотную подошел к юнцу. — Я спрашиваю: понял? — заорал он так, что капрал вздрогнул.

— Так точно, — прошептал капрал.

— Оставь ты его, — прохрипел сзади Бато. — Они же спецом старших брали. В заложники.

Алексей помолчал, остывая.

— Короче, рвем до хутора, там разберемся, кто предатель, а кто сачок! — Он всучил Бато карабин, приказал капралу поднять автомат бандита, и они гуськом вышли из избы. На улице было все так же — никого, только издалека доносилась пьяная песня.

Карабанов завел снегоход, подождал, пока Бато завалится в сани, и рванул с места, понимая, что в поселке могут быть еще более-менее трезвые бандиты. Капралу пришлось запрыгивать на ходу.


… На хуторе Алексея ждала первая за последние дни хорошая весть: сюда после боя вышел Седой с двумя уцелевшими товарищами. Уставшие после всех потрясений заключенные спали в комнатах при трапезной на территории храма.

Встревоженный сообщением о захвате Новой Нерхи Михалыч пошел будить общинников. Алексей обнялся с Седым, одетым в чужой старый вязаный свитер и джинсы.

— Все хорошо, что хорошо кончается! — расчувствовался Седой.

— Ну пока о том, что что-то закончилось, рано говорить, сейчас вашего Горыныча убивать пойдем, буди своих.

Но никого будить не пришлось. Услышав Алексея, в трапезную, освещенную свечами, вышли один из уцелевших братьев Зиминских и Максимилиан Эдмундович.

Максимилиан Эдмундович сразу же стал колоть щепу и растапливать печь — поставил на нее чайник, кастрюлю с борщом.

— Пойдете? — спросил их Алексей.

— А пойдем, чего не пойти! — ответил за всех Седых. — Я давно эту крысу прищучить хочу. Пойдете, ребята?

Зэка закивали.

— Нас же тут местные мужики чуть не перестреляли, мы как в тайгу рванули, так на посты и нарвались, хорошо, Михалыч мужик языкастый, уговорил сдаться. Так что мы вроде как обязаны ему.

Пришел разбуженный Михалычем врач Иннокентий, сразу же велел Бато лечь на одну из кроватей, стал его раздевать, осматривать. К вящей радости, Алексей обнаружил в одной из комнат свой собственный «Нортон»! Он сразу же экспроприировал винтовку обратно, и возразить ему никто не посмел.

Седой и Алексей сели за стол, в углу у печки притулился замерзший капрал.

— Ну рассказывай! — велел Алексей сослуживцу.

— Да че рассказывать, как видишь, трое нас осталось, остальные полегли… — Седых взял в руки стоявшую на столе плетеную хлебницу, стал крутить ее в руках. — У людей Горыныча боеприпасов было — завались. А у нас кого!.. Хорошо, вояки твои подоспели, отвлекли вохру, и мы сумели проникнуть в бункер, ну там и остались почти все наши. Боевого опыта нет… Так что шансов уцелеть мало было. Хорошо, мы живы…

— Взрыв рудника вас не задел?

Заключенные переглянулись.

— Феерия! — произнес Максимилиан Эдмундович.

— Да уж! — буркнул Зиминский.

— Как жахнуло, так даже стрельба прекратилась, — снова заговорил Седой. — А потом видим, все вроде мимо нас, в воздухе черт-те что творится, здоровенные такие скалы летают, а нас вроде бы и не касается. Хотя жутко, конечно: такое рядом происходит, а у нас — ни дуновения ветерка, ни сквозняка. Полный штиль. Ну мы и атаковали! А там…

— А я человека видел! — вдруг перебил его Зиминский. — Черного! Все как ты тогда внизу сказал. Он прямо из лесу вышел и на рудник сквозь все ограды прошел. И сгинул там, среди катавасии этой. И пули ему по-фигу были!

В избушке повисла тишина.

— Может, ты того, двойника видел? — опасливо спросил Максимилиан Эдмундович. — Говорят, к смерти такое мерещится. Черные всякие люди…

— Да нет, брат мой тоже видел! — возразил Зиминский.

— Ну вот он и погиб!

— Но я-то жив!

Хлопнула дверь, вошел Михалыч, сел к столу:

— Идут! Надо бы крепкого чаю всем!

— Закипает! — успокаивающе ответил Максимилиан Эдмундович.

Через пятнадцать минут все были в сборе. На столе лежала карта местности. Бато ругался в комнатке позади — не хотел, чтобы врач наносил на руку гипс.

Всего в трапезной собралось одиннадцать человек: все более-менее боеспособное население хутора, включая младшего сына Михалыча Андрюху и шамана Толика, который, оказывается, все еще был на хуторе. Из общинников присутствовали пожилой рослый Виктор, совершенно седой, кряжистый Петр и худенький семнадцатилетний Костя.

У всех в руках были ружья или карабины.

Михалыч нарисовал прямо на полях карты план клуба.

— Вот тут сени, так идет коридор, а так — актовый зал, тут все — и собрания, и кино, и молодняк тут танцует. Если ваш пахан с бабой до сих пор развлекается, то он, скорее всего, вот тут, в кинобудке, или вот здесь, где иногда еду готовили. Отсюда один выход — в коридор. А в кинобудку можно зайти с черного входа. Поняли? Так! — Михалыч посмотрел на часы. — Три сорок семь, самое время выступать. Возьмем их тепленькими! Пленных не брать, местных не трогать! Нам еще жить здесь! Главная задача, как говорит Алексей, захватить груз и не дать им взять заложников! Андрей! — обратился он к сыну. — Останешься здесь вместе с Иннокентием и раненым.

— С капитаном Аюшеевым, — подсказал Алексей.

— Вместе с капитаном! — бросив взгляд на Алексея, поправился Михалыч. — Что будем делать с капралом?

— Капрал пойдет со мной, — ответил Алексей.

Капрал, который сидел в углу и внимательно слушал все, что говорили, послушно затряс головой.

— И вот еще: там с этим паханом майор наш бухает. Хорошо бы его живым взять. Но это не главное! — Алексей поднял вверх палец. — Главное сейчас — ящики с минералом!

— Ты бы, Ляксей, хоть сказал бы нам, что там за груз такой! — спросил вдруг Петр. — А то вдруг убьют через час, а мы и знать не будем, за что померли! Что там, в ящиках этих?

Все замолчали.

Алексей чуть помедлил. Надо было говорить правду.

— Стратегическое сырье для нового вида оружия, — ответил он, — может помочь нам выиграть войну с халифатом. Есть за что животы рвать!

— Ну тогда с Богом, мужики! — усмехнулся Петр. — Айда!


…Снегоходы остановили далеко за поселком, оставили при них Костю, дальше пошли пешком. Михалыч безошибочно вывел их через сугробы к крайнему покосившемуся домику, осторожно стукнул в низкое окошко, Алексей караулил у двери, Седой зашел с другой стороны — опасались, что и здесь могут ночевать контрабандисты. Но все обошлось. Занавеска на окне дрогнула, потом раздались тихие шаги, дверь отворила женщина, испуганно вскрикнула, увидев вооруженных людей, отшатнулась. Потом все-таки узнала Петра, стоявшего рядом с Алексеем, закивала. Это была кухработница из столовой.

— Ждите здесь, — сказал Петр. — Она все равно ни с кем разговаривать не станет, — он зашел внутрь, прикрыл дверь.

Ждать пришлось долго, внутри тихо спорили, потом дверь снова открылась, и на пороге вместе с Петром появился сухонький маленький мужичонка неопределенного возраста — по-видимому, муж кухработницы. Он испуганно посмотрел на рослых мужиков с ружьями, сразу обступивших его, и вдруг закивал, заулыбался — узнал шамана Толика.

— Это Василий Багаев, — представил его Петр. — Он покажет, в каких домах бандиты ночуют. У них тоже вчера брата Кольчу застрелили. Первый охотник в поселке был. Ну что, Михалыч, разделимся? Мы с тобой — по домам пойдем, а ребята пусть своего Горыныча-Героиныча берут? У них свои счеты.

Михалыч кивнул, вопросительно глянул на Карабанова, мол, ты как?

Алексей был согласен.

— Начинаем по моему сигналу! Ясно?

— А то! — Михалыч кивнул, и общинники в сопровождении проводника ушли за калитку. Алексей вместе с капралом и с заключенными отправился огородами прямо к логову Горыныча.

Луна уже ушла с небосклона, неподвижный воздух был прозрачен, и над сопками висели огромные звезды. Алексей посмотрел вверх и увидел Полярную звезду. Изо рта шел пар. Звезда подмигивала ему, словно подбадривала.

У здания клуба было тихо. Наверное, бандиты, выпив все, что было, угомонились.

По предварительной договоренности, Алексей с капралом зашел с парадного крыльца, а Седой с Зиминским стали осторожно подниматься по лестнице, ведущей в кинобудку.

Максимилиан Эдмундович с автоматом на изготовку встал напротив окна в коридоре.

Алексей осторожно дернул на себя дверь, переглянулся с капралом. Бандиты были настолько уверены в том, что им ничего не угрожает, что даже не заперли ее.

Или просто перепились. Алексей включил тактический фонарь.

Стараясь двигаться бесшумно, он распахнул дверь, и навстречу им из темных сеней неожиданно вывалился смертельно пьяный вохровец. Алексей отреагировал быстро: дернул вохровца на себя, выхватил нож и, развернув контрабандиста к себе спиной, одним движением перерезал ему горло. Потом хладнокровно вытер нож о его куртку, толкнул с крыльца и вошел внутрь.

Капрал шел следом.

Алексею очень хотелось, чтобы они вошли в помещение тихо, но остаться незамеченными не удалось. В задней части здания вдруг раздалась автоматная очередь, почти сразу же грохнул взрыв гранаты, а потом послышался уже знакомый Алексею разъяренный рев «беса»! Такой вопль мог разбудить даже мертвого!

Алексей, уже не скрываясь, бросился вперед.

— Прикрывай! — крикнул он капралу, врываясь в актовый зал.

Посередине зала были установлены сдвинутые столы с остатками пиршества, несколько человек уснули прямо за ними, еще несколько бандитов завалились спать на расстеленных в углу полушубках в обнимку с оружием. Двое контрабандистов, один из которых был тот самый Левченко, держались из последних сил: они сидели в конце стола и, зажав в руках уже пустые кружки, еще пытались доказать что-то друг другу.

В этом положении их и застали Алексей, ворвавшийся с парадного входа, и «бес», в ярости проломивший и так пострадавшую от взрыва гранаты перегородку между залом и будкой кинооператора. Единственная лампочка под потолком несколько раз мигнула.

Разозленная взрывом тварь одним прыжком перемахнула через весь зал и оказалась на небольшой сцене, на ее теле болтались остатки разодранной одежды.

Пьяный Левченко удивленно проводил «беса» взглядом, его стеклянные глаза ничего не выражали.

— Ну вот и белочка пришла! — вдруг громко сказал он и перевел взгляд на Алексея. И тут брови его поползли вверх, он стал белым как снег и начал поднимать руки, словно стараясь защититься от призрака.

Но Алексей не смотрел на него, Алексей смотрел на рогатую тварь, которая стояла на сцене. Морда ее была окровавлена, тварь облизывалась. Кто-то из сонных бандитов схватился за оружие и, подхватившись с пола, открыл огонь по твари. Но «бес» не обратил на это внимания.

Алексей, почти не глядя, дал в сторону стрелявшего длинную очередь, и автомат бандита замолк, Карабанов заскочил на сцену. Левченко наконец пришел в себя, стал глазами искать оружие. Бандита остановил капрал, несколько раз выстрелив в него, и Левченко, схватившись за плечо, упал со стула. Сзади затопали, видимо, в помещении кассы тоже кто-то спал. Капрал обернулся назад, выстрелил в набежавшего бандита, и тот рухнул ему под ноги.

Алексей оказался на сцене прямо перед тварью. «Бес» взревел и бросился на него, ударил, Алексей легко уклонился от удара, откатился в сторону, выхватил нож. «Бес» швырнул в него акустическую колонку, и Алексей не успел увернуться. Удар был такой силы, что обычного человека убило бы, но Алексей устоял на ногах. Колонка разбилась о подставленное плечо, на дощатый помост упали обломки. Алексей обернулся, исподлобья глянул на противника, сверкнул злыми глазами.

Твари не стоило так делать, она только разозлила его! Алексей почувствовал, как его захлестывает ярость! Такого с ним еще не бывало! Сейчас Карабанов был готов разорвать противника голыми руками! Алексей несколько раз вздохнул, словно разъяренный медведь, а потом бросился на «беса»!

Остальное он помнил смутно. Все было кончено через несколько секунд. Истыканная ножом тварь с перерезанным горлом билась в последних судорогах агонии, а Карабанова кто-то оттаскивал в сторону, уговаривал:

— Да все, Леха! Все, готовый он!

Но Алексей отмахивался от товарищей, снова и снова тыкал ножом в плотную кроваво-красную шкуру «беса». Потом зарычал, развернулся к тем, кто его оттаскивал, и от него шарахнулись в стороны, потому что страшен был вид Алексея: забрызганный черной кровью, ополоумевший от вида, вкуса и запаха этой крови, с бешеными глазами и оскаленными зубами, он сам напоминал пришельца, если не из глубин космоса, то уж из ада — точно!

Наконец он опомнился. Где-то далеко, в поселке, еще гремели выстрелы, но здесь все было кончено. Единственный из уцелевших контрабандистов, Левченко, раненый, поскуливал где-то в углу; рядом с Алексеем стоял Седой и хлопал его по плечу.

— Ну ты че, братишка! Мы уж думали, ты нас всех сейчас порешишь!

Алексей соскочил со сцены к столам, схватил бидон с водой, стоявший на краю, вылил его себе на голову, чтобы хоть как-то прийти в себя.

Надо же! Такого с ним еще не случалось!..

«Нортон» лежал на полу. Алексей поднял штурмовую винтовку, проверил, все ли в порядке, обернулся. Максимилиан Эдмундович с капралом деловито обшаривали бандитов, стаскивали в центр зала оружие.

— Где майор? — хрипло спросил Алексей сослуживца.

Седых кивнул на проломленную стенку.

— Там посмотри! Только снова с катушек не слети! Я тебе врачом не нанимался!

Алексей подошел к пролому, легко забрался по торчащим доскам и по обвязке на второй этаж в будку кинооператора.

Из выбитой двери тянуло холодом, стены были залиты кровью, на полу лежали чьи-то обглоданные останки. В углу стояли ящики с иванитом. В этот момент свет замигал и окончательно погас: видимо, в генераторе кончилось горючее. Алексей продолжил осмотр с помощью тактического фонаря. Скорее всего, останки принадлежали женщине, с которой уединился Горыныч.

Сзади послышался шум — это наверх залез Седых.

— Да, Леха! Попали мы в заваруху! Он ее тут жрал, когда мы зашли! Ну я сдуру и кинул ему гранату, не подумал даже, что тут все деревянное! Хорошо — обошлось!

— Я не понял, а где майор?

— Да тут он, крыса, забился вон в конуру! Пьяный, сука, в стельку и голый к тому же!

Алексей зашел в следующую крохотную комнатку, посветил.

Майор, натурально, был голым и пьяным, но, кажется, от увиденного протрезвел.

— Капрал! — позвал Алексей, подойдя к пролому.

— Здесь! — отозвался снизу юнец.

— Найди что-нибудь, одень свое начальство! Понял? И глаз с него не спускать!

— Так точно! Есть! — по уставу ответили снизу.

— Может, его того, связать? — предложил Седой.

— Да куда ему бежать? В лес к медведям? К тварям? — Карабанов пожал плечами. — Давай-ка лучше в поселок, мужикам помочь надо!

Но помощь не понадобилась: увидев гору мертвых тел, оставленных контрабандистами, мужики так рассвирепели, что расправа была короткой и злой, и никто из заключенных и бывших вохровцев в живых не остался.


…К рассвету на центральной улице поселка Новая Нерха в ряд лежали двадцать два тела. Отдельно в здание медпункта сносили убитых бандитами солдат из роты Болтаева. Раненого Левченко вместе с кое-как одетым майором заперли в том самом подполе, откуда Алексей накануне освободил Бато и капрала. Там же томился связанный и все еще не протрезвевший бандит.

— Чего теперь делать? — спросил Михалыч Алексея.

— А я знаю? — огрызнулся тот. — Хоронить, понятное дело, никого нельзя! Всяко-разно наши вот-вот подоспеть должны, че мы им потом рассказывать будем?

— Да не будет их тут никто хоронить, — скривился Михалыч, — выбросят вон на окраину поселка на съедение собакам или — еще лучше: сложат на лед реки, чтобы весной их унесло отсюда к ядрене фене. Да и все! А вот с телами сельчан что делать будем?

Алексей оглянулся на безмолвную, скорбно молчавшую редкую толпу. В основном бабы, ребятишки, старики.

Над Новой Нерхой медленно всходило кровавое солнце.

Алексей махнул рукой.

— Есть фотоаппарат у кого-нибудь? Пусть все это отснимут, и надо раздать тела родственникам — пусть хоронят.

— А как хоронить-то? Могилы, конечно, есть готовые на кладбище — две штуки! А тут? Тут же пятнадцать человек…

— Ну давай тогда снесем тела в медпункт — там уже все выстыло. Подождем следователей! Только что ты будешь женам и детям убитых говорить?

— Ума не приложу! — озабоченно сказал Михалыч. — Ох, грехи мои, грехи…

— Я вот думаю: а вдруг это не все бандюки были? Вдруг по тайге еще шастают? — высказал опасение Алексей.

— Да Петр допросил этого, уцелевшего бандючонка, нет, говорит, все сюда собрались.

— Да он соврет, много не возьмет. А ты, Михалыч, гляжу, о бабах своих не беспокоишься? Спрятал их где-нибудь?

— Конечно, спрятал! Что я вот такой расправы над ними ждать, что ли, буду? — Михалыч скрипнул зубами. — Если сегодня-завтра новые бандюки не появятся, верну назад.

— Ясненько… Тут пару мужиков оставь на всякий случай, кого-нибудь из своих, чтобы местных знали. А то мало ли…

Карабанов вспомнил про Хатумбу, еще раз прошел мимо шеренги мертвых тел, всматриваясь в лица, плюнул под ноги.

— Все-таки ушел!

— Кто?

— Да этот, истопник! Хатумба!

Михалыч усмехнулся.

— Еще тот пройдоха… Осторожнее с ним. Места эти знает почище каждого из нас — местный. Прошлое у него… Богатое! Четыре ходки! Так что поаккуратнее. К нам он не сунется, знает, что встретим, а вот в тайге запросто может поджидать. Ты один теперь не ходи, ходи с нами или со своим Седым.

С задворок, оттуда, где лежали тела убитых сельчан, донесся новый женский крик. Михалыч вздрогнул, посмотрел в ту сторону, перекрестился.

— Прими, Господи, души новопреставленных рабов Твоих, — прошептали его губы.

Смертельно уставший Алексей пошел к клубу. Там мужики грузили в сани ящики с ценным иванитом. Рядом стоял Петр и не сводил с грузчиков острых глаз: следил, чтобы ни один ящик не ушел «налево». Алексей присоединился к погрузке, мечтая только об одном — выспаться.


…Но выспаться ему не удалось. Через три часа после того, как они вернулись на хутор, перетаскали прямо в трапезную иванит и загнали снегоходные сани с останками «беса» под навес во двор к Михалычу, и Алексей, отказавшись от еды, завалился спать на чью-то кровать, вернулся Викентий, которого Михалыч отправлял на метеостанцию связаться с Большой землей. Он бесцеремонно разбудил Алексея, сунул ему в руки листок с шифровкой и ушел, топая заледеневшими унтами по дощатому полу.

Алексей долго искал карандаш или ручку, наконец нашел в буфете огрызок карандаша, потом еще дольше расшифровывал послание.

Потом прочитал то, что у него получилось. Хмыкнул, разбудил Бато и показал ему листок с приказом:

«В случае удачи операции агенту Серафиму оставаться на месте, ждать штурмовую группу. Агенту Херувиму следовать с грузом до Красноярска. В другом случае действовать по своему смотрению.

Федеральный комиссар Центрального комиссариата государственной безопасности Дедуров».

— Ну что, Херувимчик? — хмыкнув, спросил Алексей. — Груз на себе до Красноярска попрешь или мужиков о помощи попросишь? Там вроде КамАЗ на площади стоял исправный и с горючкой. Тут всего-то до Нижнеудинска пятьсот верст по зимнику!

— Не, ну что на КАМАЗе, на КАМАЗе несерьезно. На собаках! — ответил Бато. — Щас вот оклемаюсь немного, пойду по всей Нерхе собак собирать.

— Да кто же тебе даст собак-то? — шутливо увещевал его Алексей. — Собака для охотника — первое дело!

— Ну, значит, я их выкупать буду — жменю [29]твоего минерала за собачий хвост! — усмехнулся разбитыми губами Бато. — Так до Красноярска и доберусь!

— Ты сначала на ноги встань, купец!

— Да я хоть сейчас! — Бато решил продемонстрировать свои возможности, но тут же схватился за стену, сел обратно, побледнев.

— Че Иннокентий говорит? — спросил Алексей, когда Бато снова лег на кровать.

— Да ниче не говорит, приходит, колет меня какой-то фигней в задницу и уходит. Наверное, думает: меньше знаю — лучше сплю!

— Так и есть! — беззлобно усмехнулся Алексей.


…Вечером, после ужина, за столом остались Алексей с Михалычем, Седых и капрал, которого, как выяснилось, тоже звали Лехой.

Открылась дверь, в трапезную вместе с клубами морозного воздуха ввалились Петр, шаман Толик и Костя.

— Как настроение? — пробасил Петр.

— Да нормально! — ответил Алексей, немного осоловевший от еды и тепла. — А у вас?

— А у нас в квартире газ! — ответил Петр. — Мы тут, Михалыч, к тебе под навес заглянули, Костя вон еще не видел чуду-юду вашу. Давайте, мужики, рассказывайте, что за зверушка такая?

— Что за зверушка? Чупакабра обыкновенная! — пытался отшутиться Алексей.

Мужики разделись, сели к столу, переглянулись. Петр поставил на стол бутылочку «белой», вопросительно глянул на Михалыча. Но Михалыч только снисходительно прищурился.

— А что, у вас тут не пьют? — спросил Алексей, неверно истолковав взгляды.

— Пост, — вздохнув, объяснил Петр. — Не положено.

— Ладно, давай по маленькой, — неожиданно разрешил сомнения общинников Михалыч, — но потом — ни-ни! Поняли?

— Так точно! — хитренько заулыбался шаман Толик.

— Да тебе-то что, — хмыкнул Петр, — тебе хоть круглый год можно! Ты не наш…

Он ловко расставил на столе стопки, разлил из запотевшей бутылки, буквально «раскидал» стопки по столу. Алексей поймал свою, задумчиво сжал в ладонях.

— За что пьем?

— За помин души новопреставленных… Земля пухом!

Выпили, закусили тем, что оставалось: кто куском хлеба, кто соленым огурчиком, еще больше погрустнели.

— Ни два ни полтора! — вздохнул Алексей. — Давай еще по одной!

После второй Петр снова заговорил:

— И все же! Что за мерзость там лежит? Это похоже… Похоже на…

— На беса? — перебил его Алексей.

— Ну типо того…

— «Бес» и есть! — Алексей откинулся на скамье, уперся спиной в стену. — Самый натуральный! Ну что теперь скажешь?

Петр наморщил лоб.

— Не-ет… Бесы невидимы и нематериальны.

— А вдруг эти — материальны? Эти твари попали сюда миллионы и миллионы лет назад! Еще до того, как на Земле появились люди.

— Не-не… Давай по порядку! — Петр раскраснелся. — Все — с самого начала!

Алексей обвел взглядом всех, кто был в комнате. Все, кто находился в трапезной, уже встречались с инопланетянами и на своих горбушках таскали сюда иванит. Так что ничего принципиально нового он им не откроет. И тогда Алексей рассказал все, что было известно ему самому: про рудник, про НЛО и про тварей.

— Ты пошутил, да? — спросил его Петр, когда он замолчал.

Алексей не ответил, потянулся за водкой, но Михалыч отодвинул бутылку подальше.

— Ясно… — Петр тоже с тоской посмотрел на бутылку, но Михалыч твердой рукой убрал ее со стола, ясно давая понять, что хватит!

— А может быть, это вообще некая раса, которая населяла Землю до людей? — предположил Алексей. — Слышали старую карагасскую легенду о том, что люди, населяющие эти места, ходили с коленками назад. Знаете ее? Нет? — Алексей обвел всех глазами. — В общем, раньше коленки у людей были назад, и они бегали так быстро, что перебили всех зверей. За это на них разозлились местные духи и отрезали им коленки. С тех пор человек такой, какой есть.

— Бред… — прокомментировал слова Алексея Петр. — А ты — молчи! — ткнул он, вдруг разгорячившись, в Анатолия.

Но шаман и не собирался спорить — его разморило, и он медленно погружался в сладкую дрему. Раскрыл глаза, увидев перед собой палец Петра, но тут же успокоился, сообразив, что ему ничего не угрожает.

— Да я тоже думаю, что бред. Какие бесы, раз их убить можно? Значит, не бесы. Другая раса? Тогда на фига этот корабль? Или там не корабль вовсе? Усыпальница? Но на водопаде я точно видел спасательную капсулу!

— Да с чего ты взял, что корабль лежит под землей миллионы лет? Читал отчеты геологов?

— Читал, но, честно говоря, я мало что понял.

— Я когда-то давно увлекался геологией, даже в институте учился, правда, не закончил, — сказал Петр.

— Это его любимый конек! — прокомментировал Михалыч, но Петр на него не обратил внимания.

— Ну как бы тебе объяснить? Вот есть такая наука — стратиграфия! Изучает относительный возраст пород и на основании всяких методов определяет, сколько миллионов лет назад появился тот или иной слой породы. Одним из методов стратиграфии является сравнение останков живых организмов, которые находят в породе. Если говорить просто — то считается, что слои, где обнаружили только трилобитов, старше, чем слои, где обнаружены кости, скажем, тираннозавра. Так?

— Так! — кивнул Алексей.

— А теперь представь себе реку, вроде Енисея. Большую, мощную реку, которая впадает в глубокое-глубокое море. И вообрази, что произошло большое наводнение, и в реку смыло много всякой ерунды с берегов. Животных. Камни, глину, куски породы, песок, ил. Как распределяться останки и всяческие пески и глины? Самые крупные животные далеко не уплывут, осядут в верховьях, в море унесет мелочь вроде трилобитов и насекомых. А как распределятся породы? Самые крупные камни останутся опять в верховьях, в среднем течении реки осядут щебень и галька, а в море вынесет мелкодисперсную глину и ил. Со временем залив, куда впадает река, затянет. И вот что имеем мы? Мы видим, что одни слои породы содержат трилобитов с насекомыми, а другие слои состоят из совсем других пород и содержат останки крупных динозавров. И вот мы уже делаем вывод, что слои, содержащие кости динозавров, сформировались позже, чем нижние слои, которые содержат насекомых. Тем паче что слои с трилобитами залегают глубже, чем слои с костями динозавров! А ведь они жили в одно время!

— Я понял, — кивнул Алексей, — вывод логичный, но в этом контексте абсолютно ошибочный. А если еще породы сдвинулись или произошел сброс одних осадочных пород на другие, так и вовсе с трудом разберешь, что было раньше. Ученые считают, что сначала жили трилобиты, а динозавры возникли через миллионы лет, хотя они могли жить в одно и то же время; и еще считают, что лежащие внизу глины априори старше, чем залегающая выше щебенка. И что?

— Да ничего. Я к тому, что, может, корабль этот не такой уж и старый. Если взять формулу скорости накопления осадочных пород, там вообще все шиворот-навыворот: скорость определяется по формуле, в которой участвуют толщина породы, которую можно измерить рулеткой, и возраст близлежащих слоев, который — опа! — опять-таки определяется с помощью трилобитов и костей динозавров. Так что кораблик может быть довольно свеженьким!

В разговор вступил Костя:

— А может, как у евангелиста Луки: «Я видел Сатану, спадшего с неба, как молнию»?

За столом наступило молчание. Было слышно, как задувает снаружи ветер и как потрескивает оплывающая свеча. В комнате зашевелился Зиминский, наверное, тоже слушал разговор.

— Ну так далеко можно уйти, — вдруг сказал Михалыч. — Например, отнести это к каждому упавшему самолету!

— Но НЛО не так часто падает, — набравшись смелости, возразил Костя.

— Если верить энэлошникам и всяческим другим сумасшедшим, то тарелки только и делают, что падают!

Костя стушевался и замолчал.

— Я вот все-таки думаю, что тварь эта из космоса, — снова заговорил Алексей. — Я называю его Космократор. Очень похоже было, что на нем скафандр с экзоскелетом. Натуральный такой скафандр, стекло вверх отодвигается.

— А этот тогда, — кивнул Михалыч за стенку, — почему без скафандра?

— А я думаю, что этот — просто служебная особь.

— Ну-ка, ну-ка! — оживился Петр. — У тебя есть какая-то теория?

— Это не теория. Я думаю, что там, внизу, лежит огромный корабль. Огромный. Когда-то давно он потерпел аварию и упал на Землю. Его хозяин уцелел в спасательной капсуле и проспал в этой капсуле в анабиозе тысячелетия. А корабль гробанулся, и вот этот самый минерал — продукт взаимодействия корабля с окружающими породами, — Алексей ткнул пальцем в ящики, стоявшие штабелем рядом. Про найденные им голубые гранаты он умолчал, ни к чему было тревожить мужиков дорогими камнями. — Я не знаю, почему Космократор проснулся, быть может, вода вымыла капсулу из земли, и заработали солнечные батареи, или корабль за миллионы лет восстановился сам, или его восстановили вот эти существа, кто их там разберет. Восстановился и позвал хозяина! И сейчас Космократор добрался до корабля.

— И тогда возможны два варианта развития событий, — подхватил Петр. — Он улетает на своем корабле навсегда, либо он улетает и возвращается с подмогой!

— Три варианта — поправил его Алексей. — Он может полететь на Красноярск! Или на Иркутск! Или, ну не знаю, в Лондон! В Пекин! В Индию! В Гонолулу!

— Приехали! И что теперь делать? — протянул Петр.

— Ничего, — пожал плечами Алексей. — Ждать штурмовую группу!

— А они приедут и во всем разберутся? — усмехнулся Петр.

— Надеюсь!

— Ага, вступят в переговоры с этим монстром!

— Не исключено! — Алексей в упор посмотрел на Петра, и в глазах у обоих читалась одна и та же мысль.

— А ты не думаешь, что с помощью этой хрени… — Петр ткнул пальцем в иванит.

— Можно грохнуть тварь? — закончил мысль Алексей, а сам подумал про голубые гранаты. Эти камешки не давали ему покоя. — Возможно, иванит необходим для нормальной работы корабля. Может ли он быть топливом? Я не знаю! Моя задача выполнена. — Карабанов снова кивнул на ящики. — Минерал здесь. Скоро здесь будут силы комиссариата. А меня на фронте ждут.

— А люди-то почему на руднике пропадать стали? С этого же все началось?

— Не знаю, думаю, жрут они нас, вот что. Потрошат и готовят, как мы — рябчиков. А нам подкинули несколько тел — просто для устрашения. Мне кажется, что «бесы» очень сильные, но не очень сообразительные, хотя, может, я их и недооцениваю. Может, они рассчитывали, что мы увидим трупы, поймем, что тут небезопасно, и забросим рудник, а мы, видишь, непонятливые оказались. Упрямые! Мы же вон с Бато даже распятого мужика в тайге нашли. Они, видать, сучки такие, знали, что мы туда припремся, ну и ликвидировали человека.

— Где это? — заинтересовался вдруг Михалыч.

— Да на Хангароке, — Алексей кивнул на шамана, словно тот мог подтвердить его слова. — Он с этих мест.

— А кого убили-то? Фамилия?

— Ситникова. И жену, и мальчонку.

— О, господи! — Петр покачал головой.

— Меня другое беспокоит, — вдруг заговорил шаман Толик. — Я так и не понял, откуда тварь эта появилась? И где этот ваш Горыныч?

Мужики переглянулись.

— Это он и был, — неохотно ответил Седой. — Мы как в эту будку механик