КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 410215 томов
Объем библиотеки - 546 Гб.
Всего авторов - 149537
Пользователей - 93408

Впечатления

кирилл789 про Свадьбина: Попаданка в академии драконов (Любовная фантастика)

никогда у нас такого не было, когда я учился: чтобы девчонки рвали друг другу волосы или рвались расцарапать лица. никогда.
и ещё, что лично я никогда не делал в своей жизни: никогда не заводил параллельные знакомства. не потому, что вот такой я честный или крутой. потому что умный: проблемы в таком случае будут прежде всего у меня.
принц, которому нужна жена с большой магией, НЕ МОЖЕТ объяснить какой-то своей придворной, что ей ничего не светит, потому что в магии она слаба? и, если он её всё-таки выберет, то ни принцессой, ни королевой эта придворная не станет, потому что его просто уберут из наследников, он это не объясняет (матом) этой придворной? а она, ПРИДВОРНАЯ, это не понимает???
то есть, КАЖДЫЙ житель всех стран планеты об этом знает, это понимает, но вот эта конкретная, которая ггне хочет оторвать голову и переломать кости - НЕТ???
ладно, а пожаловаться или приказать папаше или мамаше вот этой придворной? ну, сам ты, наследник, тупой и слабак, кишка у тебя тонка, но хоть что-то ты САМ сделать можешь? тебе государством управлять, а ты с двумя бабами разобраться не можешь!!!
нет, девушкам, наверное, такая дурь и муть нравятся. я - пасс.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
кирилл789 про Римшайте: Лот № 5 или Деликатес для вампира (Юмористическая фантастика)

в общем, кто хочет поднять себе настроение - вэлкам. ржал. вот пока читал и сколько, столько и ржал. не героиня, а сокровище просто.)

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
кирилл789 про Романова: Жениться за 30 дней, или Замуж по-быстрому (Любовная фантастика)

девочкам должно понравиться. всё, как они любят, поэтому загрузил.
неумение готовить я пережил, а когда дошёл до кучи грязного белья, точнее белья, которое ггня надела, а потом на стул вешала, бросил читать.
если у тебя привычка: надевать один раз вещь, а потом опять надевать новую, до состояния - пустой шкаф с чистой одеждой, не на стул вешай! (это какой же стул там стоит у неё, трон что ли?). второй шкаф заведи, неряха.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
кирилл789 про Романова: Девочка из стаи (Современная проза)

мы разбирали, только у нас был мальчик. никто так и не установил время его попадания в волчью стаю. да и остался он таким, больным, на всю жизнь. ну, это в реале.
душевная вещь, жаль, осталось чувство, что недописана.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Любопытная про Тень: Невеста его высочества (Любовная фантастика)

Здесь тоже сюжет никакой, ждешь каких то действий, но нет , все так же мутно и муторно, утомляет.
А уж раз по 20 на каждой странице написанное имя Мейра просто бесит ..
После 2000 страниц писанины( включая и первую книгу) дошли наконец-то до свадьбы ( это уже по диагонали пролистано) и …..Ха, ждите 3, а то и 4 книгу.
Не, я точно не ждать не буду и ЭТО ф топку.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Любопытная про Тень: Кукла его высочества (Любовная фантастика)

Сюжет никакой, ждешь каких то действий, но нет , все так мутно и муторно, что даже утомляет, хотя язык грамотный.
Идея то может и хорошая, но такая скучная, ничего не происходит , все топчутся на месте.. Все 1000 страниц..
Замечательно , что книга заблокирована, ибо зря потраченное время.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
AlexKust про Марчук: Наёмник (Боевая фантастика)

Смысл выкладывать недописанную книгу?

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).

Неестественный Отбор (fb2)

- Неестественный Отбор 913 Кб, 442с. (скачать fb2) - Эдгар Грант

Настройки текста:



Эдгар Грант НЕЕСТЕСТВЕННЫЙ ОТБОР

США. Нью-Йорк. Центральный Манхэттен. Отель Веллингтон

19 ноября 2030 года. Ночь

— …Очнитесь, сэр! — расслышал Росс сквозь звон в ушах чей-то голос. — Вот дерьмо! У него, кажется, контузия. Сэр, очнитесь! Это просто шок! Очнитесь! Черт! Он же секунду назад был в другом углу!

Кто-то схватил его за раненое плечо, и острая боль пронзила левую руку. Росс открыл глаза. В тусклом свете фонарика он увидел перед собой раскрашенное боевой камуфляжной краской лицо спецназовца. Он дернулся то ли от испуга, то ли от радости.

— Спокойно, спокойно! Свои! Мы пришли за вами. Вас ударило взрывной волной, когда мы пробивали стену. Я вам сейчас сделаю укол. Это обезболивающее со стимулянтами. Идти сможете?

Росс попытался встать, но голова закружилась, и он завалился на спецназовца.

— Черт! — выругался тот. — Крок, Вегас, перекусите проволоку, накиньте бронник и хватайте его под руки… Тяжелый, зараза… Мачо, Роки, прикрывайте выход! Отходим на точку. Валить всё, что шевелится! Я по ходу буду активировать «клейморы»[1]. Не отставать, а то попадете под осколки. Готовы?

Он почувствовал, как два бойца подхватили его под руки. Резкая боль снова пронзила левое плечо. Где-то рядом прогремел взрыв, послышались крики и беспорядочная стрельба. В дыре, проделанной взрывом в стене, заметались лучи фонарей.

— Роки, дым! И прикрывайте выход! Пошли! Пошли! Он услышал, как рядом хлопнула дымовая граната. Один из бойцов, находящихся снаружи, дал длинную очередь и прокричал «Чисто!». Росса протолкнули в дыру и поволокли куда-то вправо.

— Сэр, мы пойдем быстрее, если вы будете переставлять ноги! — перекрикивая пулеметные очереди, проорал в ухо один из поддерживавших его бойцов. — До точки эвакуации триста метров. Постарайтесь…

Укол видимо подействовал — голова перестала кружиться, и Росс стал активно перебирать ногами.

— Отлично, сэр! Еще немного, — поддержал его боец. Они быстро добрались до окраины аула. Бойцы, не церемонясь, перекинули его через невысокий глиняный забор и снова подхватили под руки. Он ничего не видел в темноте, но чувствовал, что спасение где-то рядом. Стрельба сзади прекратилась. Некоторое время было слышно только пыхтение спецназовцев, молча тащивших его через поле. Затем прогремел мощный взрыв, послышались вопли раненых, и со стороны аула в темноту наугад ударили «калашниковы».

— Сработал первый «клеймор»! Духи перебрались через забор!

Сзади короткими очередями снова заработали пулеметы Мачо и Роки.

— РПГ![2] РПГ! — заорал кто-то, и спецназовцы, тащившие Росса, с ходу бросились на землю, повалив его вместе с собой.

Над головами, ядовито шипя, пронеслась граната и разорвалась впереди метрах в тридцати, обдав их жаром и обсыпав мелкими камешками.

— Черти на семь часов! На крыше! Огонь на подавление! Валите их! — Снова заорали сзади, и пулеметы отозвались длинными очередями. — Комбо, ты уснул, мать твою! РПГ на крыше на семь!

Откуда-то сверху спереди гулко и зло несколько раз дахнул «Баррет»[3]. Видимо, со стороны скал группу прикрывал снайпер. Один за другим в ауле громыхнули еще два «клеймора». Стрельбы и криков стало меньше, и они снова рванулись вперед. Теперь Росс совсем пришел в себя и мог двигаться уже вполне сносно.

— Еще немного, и мы на месте! — прокричали сзади. — Направо, за уступ! Включить стробы![4] Осторожно, там через десять метров обрыв! Мачо, Роки, держите поле! Комбо, спускайся на точку! Где эта чертова вертушка! «Чарли 0-1-1»! «Чарли 0-1-1!» Это «Спайдер»! Мы в точке подбора! У нас «5-5-5»![5] Повторяю — у нас «три пятерки». Зона чиста на сто пятьдесят метров! «Чарли», твою мать! Где тебя черти…

Последние слова потонули в приглушенном рокоте вертолетных винтов, поднимающихся откуда-то снизу.

— Черти на поле! Черти на поле! — проорал кто-то от угла уступа.

Сверху с вертолета послышался шелест «Гатлинга»[6], и в сторону аула с вертушки полился сплошной поток трассера. Рванул еще один клеймор, потом еще…

Росс почувствовал, как на него надевают эвакуационный пояс. Щелкнули застежки на бедрах, груди и плечах, за спиной звонко клацнул в кольце карабин. Один из спецназовцев пристегнулся к канату рядом с ним и, отвернувшись, проорал в гарнитуру связи:

— «Чарли», группа «Спайдер» на шнурке, объект с нами! Уноси нас отсюда!

Вертушка плавно пошла вправо, набирая высоту. Ноги оторвались от земли, канат мягко спружинил, гася вертикальный рывок, Росса повело в сторону, но боец ловко ухватил его за руку и притянул к себе. Краем глаза Росс заметил яркие всполохи и через секунду услышал грохот взрывов. Он неуклюже изогнулся, стараясь оглянуться, и увидел, как над аулом, где его держали в коротком плену, вздулись огромные, до белизны яркие шары термобарических взрывов.

— Это наш беспилотник! — прокричал ему в ухо спецназовец. — Все нормально! Мы почти дома, сэр. В двух кликах[7] ровная площадка. Там переберемся в кабину.

В лицо бил теплый ночной ветер. Над головой, сбиваясь на свист, рокотал винт вертолета. Росс летел домой.


Он проснулся и некоторое время лежал с открытыми глазами, рассматривая на потолке чуть заметные блики от тлеющих в буржуйке углей. Ему часто снился этот сон. Двадцать пять лет назад его и пару оперативников отправили из Кабула на север Афганистана «подчистить хвосты» и эвакуировать станцию ЦРУ в Мазари-Шарифе. Всё прошло гладко. За исключением отхода. На окраине они нарвались на засаду. Это случилось за несколько секунд. С Россом были две машины. Первую разорвало сразу выстрелом из РПГ. По его машине промахнулись, но водитель получил очередь в лицо через лобовое стекло. Росс и оставшийся в живых на заднем сиденье оперативник на ходу вывалились из машины. Оперативник поднялся, и его тут же скосило очередью из «калаша». Росс откатился к забору и пополз вперед. Он уже слышал, как вокруг рвутся тридцатимиллиметровые снаряды — это вертолет прикрытия делал свое дело. Значит, помощь где-то рядом. Он дополз до какой-то двери, ввалился внутрь. Поднялся, и не обращая внимания на жавшихся в угол закутанных в черные хиджабы женщин, пробежал через комнату во внутренний двор. «Далеко уходить нельзя. Сейчас здесь высадятся морпехи из группы поддержки», — подумал он, чувствуя жгучую боль в левом плече и мощный удар в спину. Он рухнул на землю лицом вниз, превозмогая боль в плече и спине, перекатился и выхватил пистолет. Последним четким воспоминанием в этот день был обитый истертым металлом приклад «калашникова», стремительно несущийся к его лицу…

Росс лежал под кипой одеял, слушая ровное дыхание прижавшейся к нему Джил. Да… Ему тогда здорово повезло — тяжелый бронник выдержал попадание в спину из «калаша», а среди нападавших оказался кто-то умеющий читать. Он догадывался, почему духи не кончили его сразу. Спас болтавшийся на шее бэдж, по которому его можно было идентифицировать как охранника гуманитарной организации «Врачи без границ»[8]. С обратной стороны на арабском была надпись, обещающая хорошее вознаграждение в случае возвращения его владельца афганской администрации или коалиционным силам. Дальше мозг выхватывал только рваные куски реальности. Узкие пыльные переулки… Скрученный из грязной маслянистой тряпки кляп, глубоко заткнутый почти в самую глотку… Невыносимая боль в запястьях от врезавшейся в них проволоки, которой были скручены руки… Изорванный, воняющий мочой кусок брезента, в который его завернули перед тем, как затолкнуть в узкий багажник старенького автомобиля… Их остановили только один раз, скорее всего для проверки. Афганская армия постоянно досматривала все машины, въезжающие и выезжающие из города.

Росс пытался мычать и стучать головой о крышку багажника, чтобы привлечь внимание. Крышка багажника открылась, он услышал громкий гогот нескольких человек и, получив два сильных удара чем-то тяжелым по голове прямо через брезент, окончательно отрубился.

Он пришел в себя только на утро следующего дня в неглубоком подвале. Сверху кто-то мерно расхаживал, тихо бубня молитву. Через тонкие, грубо пущенные внахлест доски, на него сыпался мелкий песок. Безумно болела голова, во рту пересохло, скрученные проволокой запястья полностью онемели, ужасно хотелось пить. Кляпа не было, и он попытался позвать на помощь. Получилось нечленораздельное мычание, но человек наверху остановился и что-то громко прокричал. Через несколько минут в подвал спустились два воняющих козьим навозом бородача, тыкая в него ножами, заставили подняться по хлипкой лестнице наверх и вытолкали во двор. Еще через минуту он сидел в приземистой глиняной хатке напротив важного старичка, и мальчонка лет тринадцати совал ему в нос его же спутниковый телефон, безбожно коверкая английские слова: «Моней фор ю лифе. Мени моней фор ю лифе…»[9]. Тогда он понял, что его легенда сработала, и что он, скорее всего, останется жив.

Его местоположение в Центре вычислили по спутниковому звонку. Передать «мени моней» договорились на следующий день. Это значило, что его будут вытаскивать ближайшей ночью. Духи перевязали Россу плечо, дали попить мутной воды, сухую заплесневевшую лепешку и отвели в соседнюю глиняную хибарку. Он успел рассмотреть, что находится в горах, в небольшом, хижин в двенадцать, ауле, разместившемся на одном из склонов узкой долины и окруженном извивающимися по склонам гор террасами возделываемой земли. Нет, это не талибы. Те не стали бы пользоваться телефоном. Засада была случайной, просто местные крестьяне решили исполнить свой долг перед Всевышним и покарать неверных. Значит, шансы на спасение многократно возрастают. Всю следующую ночь он не сомкнул глаз и, когда услышал, как жалобно взвизгнула собака и кто-то снаружи сдавленно прохрипел, понял, что за ним пришли. Росс перебрался из угла к стене напротив двери, чтобы вошедшие бойцы увидели его сразу. Это было ошибкой. Спецназовцы как раз решили войти через заднюю стену, проделав в ней взрывом дыру.

Он вспомнил, как безвольно болтался на спасательном канате, хватая теплый ночной воздух, и с упоением слушал спасительный рокот винтов вертолета.

Рокот винтов вертолета…

Росс прислушался… Да… В ставшей уже такой привычной кладбищенской тишине он отчетливо слышал далекий рокот вертолета.

Он аккуратно снял руку Джил со своей груди и осторожно спустил ноги с кровати. Стараясь не шуметь, встал, подошел к окну, медленно отодвинул плотную штору и замер, глядя на черные, безжизненные громадины небоскребов разрушенного Нью-Йорка.

Центр управления в чрезвычайных ситуациях FEMA

70 километров к западу от Вашингтона. 18 декабря 2021 года. Утро

Черный «Сабурбан», заблаговременно оттормозился на укатанном снегу, но машину все равно понесло, и она чуть не уткнулась в выступающие из полотна дороги массивные полутораметровые стальные колонны. Наконец внедорожник остановился и камеры слежения слева и справа от ворот «Базы», чутко среагировав на движение, нацелились на нарушителя спокойствия. В это же время команда дежурных на пульте охраны, идентифицировав «Сабурбан», сверилась с файлом запланированных визитов и запросила у начальника охраны разрешение на допуск в зону карантина.

Стальные колонны мягко заскользили вниз, скрываясь в бетонной плите, и тяжелые бронированные створки ворот удивительно плавно для своего веса разошлись в стороны ровно настолько, чтобы пропустить машину. Внедорожник вкатился на просторную площадку контроля и досмотра, окруженную четырехметровыми стенами из монолитного бетона и крытую огромным прозрачным пластиковым куполом, державшимся на ажурном переплетении тонких металлических балок и растяжек. Путь вперед преграждала такая же массивная бронированная дверь, что впустила их на площадку.

Со стороны небольшого караульного помещения, похожего на укрепленную огневую точку, к автомобилю энергичным шагом уже направлялись два охранника. Трое пассажиров вышли из машины, демонстративно давая возможность камерам наблюдения зафиксировать их лица для системы биометрической идентификации.

— Старший контрольного пункта сержант Райли, — представился один их охранников.

— Агент Сантана. Секретная служба США[10], — ответил ему первый из пассажиров, предъявляя до блеска отполированный бэдж и, сделав короткий жест рукой в сторону своих спутников, добавил. — Сержанты Вудроу и Беккет, спецназ МНБ[11].

— Подтверждение доступа займет несколько секунд, — Райли провел считывающим устройством по удостоверениям посетителей и отступил от машины. — Прошу прощения, сэр, таков протокол.

— Конечно, сержант.

Из всех мест, где Сантана побывал за семь лет работы в Секретной службе и одиннадцать лет в ФБР, только «База» вызывала в нем столько неосознанных отрицательных эмоций. В действительности объект, который неширокий круг посвященных в государственные тайны людей называли «Базой», был Центром управления в чрезвычайных ситуациях FEMA[12], имевшим кодовое название «Mount Weather». Несмотря на прямое подчинение Агентству, Центр представлял собой одну из многочисленных структур Министерства Национальной Безопасности США, которое в последнее десятилетие было наделено самыми широкими полномочиями по обеспечению безопасности Америки как на ее территории, так и за рубежом. «База» была основным подразделением МНБ, напрямую задействованным во всем, что касалось чрезвычайных ситуаций на территории Штатов. В сферу ее деятельности входили анализ, моделирование, планирование, проведение операций по предотвращению чрезвычайных ситуаций и устранению их последствий, а также многие другие функции, о которых Сантана мог только догадываться. После терактов одиннадцатого сентября для создания и управления единой базой данных под юрисдикцию Центра были переданы огромные массивы информации по экономике, финансам, фирмам и гражданам США. По сути, в Центре был развернут гигантский пункт тотального электронного контроля за всем, что происходит на территории страны.

«База» представляла собой компактный, около трех квадратных километров, хорошо защищенный с земли и воздуха, комплекс, обнесенный четырехметровой бетонной стеной. Эту территорию персонал Центра называл «Зона А». Но основным объектом Центра, тем, ради чего он создавался, была «Зона Б» — многоуровневый подземный комплекс, площадью свыше ста тысяч квадратных метров, уходящий более чем на километр вглубь невысокого горного массива Блу Ридж, расположенного в семидесяти километрах к западу от Вашингтона.

Помимо Центра управления в чрезвычайных ситуациях, «База» служила одним из пунктов эвакуации Президента, ключевых фигур Администрации, конгресса и Министерства юстиции. Предполагалось, что именно отсюда в случае чрезвычайной ситуации, будь то война, эпидемия или массовые беспорядки, Президент будет руководить страной. Подземный сектор, предназначенный для обеспечения деятельности Президента, даже получил романтическое название — «Хрустальный замок». Для поддержания многочисленных функций «Зоны Б» была создана обширная инфраструктура — подземный мини-город, позволявший двадцати тысячам человек втечение многих лет жить и работать, не выходя на поверхность. Сантана также знал, что на «Базе» даже в мирное время действует полностью работоспособная теневая администрация и правительство, готовое взять на себя управление нацией в любой момент. Существует ли теневой Президент, он не знал, да и думать об этом как-то не хотелось.

Еще ходили слухи, что на нижних подземных этажах размещены секретные исследовательские центры МНБ. Какие исследования проводились в этих центрах, трудно было даже предположить — ведь расширение и углубление «Базы» шло непрерывно, и новое оборудование подвозилось постоянно.

— Допуск подтвержден, сэр. Директор ожидает вас в корпусе три. Следуйте по знакам. На парковке перед корпусом вас встретит охрана и пропустит в подземный гараж, — Райли козырнул четким, отработанным движением и зашагал в сторону помещения охраны.

Створки внутренних дверей пришли в движение, пропуская «Сабурбан» на территорию.

Третий корпус был основным административным зданием «Зоны А» и, хотя там и располагались офисы руководства, предназначался он в основном для приема посетителей. В действительности управление и основные службы «Базы» были размещены ниже, на нескольких подземных этажах.

Охранник проводил Сантану в приемную директора, где секретарь, любезно предложив кофе, попросила подождать. Он устроился в мягком кресле и, сделав глоток ароматного «американо», в который раз принялся размышлять — зачем все-таки его дернули в это субботнее утро и заставили в такой снег на бронированном автомобиле тащиться на «Базу» в сопровождении двух крутых бойцов из спецназа МНБ. Впрочем, размышлять пришлось недолго. Через несколько минут двери кабинета открылись, и в приемную заглянул Патрик Коэн — директор Центра. По расстегнутому воротнику рубашки, расслабленному галстуку, закатанным рукавам рубашки и усталым глазам было видно, что утро для директора выдалось напряженным.

— Как вам наш кофе, мистер Сантана? — директор подошел, пожал агенту руку и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Прошу в кабинет, дело не терпит отлагательств. Чертов снег поставил на уши все северо-восточные штаты — от Вашингтона до канадской границы.

Кабинет директора не отличался оригинальностью, хотя был достаточно просторным и светлым. Широкий заставленный интерактивными мониторами рабочий стол, овальный стеклянный стол для совещаний с десятком кресел, пару шкафов со старомодными папками, фото с Президентом и дипломы в рамках на стене, звездно-полосатый флаг в углу и традиционные фотографии семьи на небольшом столике около окна. Единственное, что отличало кабинет директора Коэна от кабинета любого другого руководителя средней американской фирмы, — это смонтированная справа от рабочего стола широкая, во всю стену видеопанель, на которую выводилась невообразимая мешанина из цифр, графиков и метеорологических карт.

Директор уловил озадаченный взгляд Сантаны, кисло улыбнулся и, не скрывая раздражения, махнул рукой в сторону панели.

— К делу, мистер Сантана, к делу. Вас уже предупредили, что сегодня вы поступаете в мое распоряжение, — начал директор и после кивка Сантаны продолжил:

— Сегодня в 17.00 у вице-президента состоится очень важное совещание. Материалы для совещания находятся в этом кейсе. Материалы классифицируются по высшему уровню секретности SEO[13], существуют только в виде бумажных документов и не подлежат копированию на другие носители. Материалы могут быть доставлены только курьером с верхним уровнем доступа и переданы лично в руки вице-президенту. Этот курьер вы, агент Сантана. Обращаю внимание: кейс бронированный, несгораемый, герметичный, оснащен спутниковым маяком и системой самоуничтожения в случае несанкционированного вскрытия. Вопросы?

Директор бросил быстрый взгляд на Сантану.

— Продолжайте, сэр.

— Адрес доставки — Вашингтон, офис вице-президента США в Эйзенхауэр Билдинг[14], рядом с Белым Домом. Доставка через личный гараж вице-президента. Там вас будет ждать его помощник и ваши коллеги из Секретной службы. Конечную точку доставки — офис или комнаты совещаний, определит вице-президент. Повторяю, кейс передать лично в руки. Только у вице-президента будут ключи от браслета, связывающего вас и кейс.

Директор продемонстрировал широкий браслет, от которого к кейсу тянулась массивная титановая цепь.

— Время доставки — как можно быстрее… Я бы послал вертолет, но в таком снежном буране это невозможно, — директор подошел к окну и некоторое время вглядывался в белую пелену.

— И еще, мистер Сантана, кейс — не единственная вещь, которую вы должны передать вице-президенту.

Он вернулся к рабочему столу, набрал короткий код и приложил большой палец левой руки к встроенной сенсорной панели. Деловито зажужжал замок, открывая дверцу сейфа, вмонтированного в стол слева от кресла. Директор достал небольшой, размером с вытянутый портсигар футляр, подошел и протянул его Сантане.

— Этот футляр также передадите лично вице-президенту.

Сантана взглянул на футляр. По белому металлу была выгравирована эмблема МНБ и надпись «Совершенно секретно». Сантана перевернул футляр и прочитал на обратной стороне «Данный предмет и его содержимое являются собственностью правительства США и содержат информацию, классифицируемую как государственная тайна».

— Вы понимаете, что содержимое этого футляра также крайне секретно?

— Конечно, сэр, — ответил Сантана и, секунду поколебавшись, опустил футляр во внутренний карман пиджака.

— Вот и отлично, — Коэн, одобрительно кивнув, опустился в кресло за рабочим столом и впервые с начала беседы с интересом посмотрел на оставшегося стоять Сантану.

— Далее… Как вы уже заметили, вас будут сопровождать двое из специального подразделения МНБ. Ребята надежные, но старший — вы, и я полностью полагаюсь на ваш опыт. Автомобиль оснащен спутниковым маяком, и на всем пути мы будем знать, где вы находитесь. Ваши коммуникаторы работают на защищенной частоте и имеют режим тревожного оповещения. Рекомендую использовать оружие и экипировку, которая находится в багажнике автомобиля.

Директор сделал паузу, словно ожидая реакцию Сантаны на сказанное.

— Вы ожидаете проблем по дороге? — действительно насторожился тот.

— Нет. Но все самое дерьмовое случается именно тогда, когда мы ничего не ожидаем, — директор встал, подошел к агенту и, глядя в глаза, добавил:

— Чрезвычайно важно, чтобы то, что вы везете, было доставлено точно по адресу.

— Задача ясна. Вопросов нет, сэр, — Сантане почему-то хотелось как можно быстрее закончить этот разговор, но вслух он добавил. — Доставим в лучшем виде. Не в первый раз.

— Вот и прекрасно! — Коэн встал с кресла и проводил его до дверей. — Удачи, агент Сантана.

Поджидавший в приемной охранник проводил его до самого «Сабурбана», где его партнеры по заданию, надев усиленные бронежилеты и накинув поверх них просторные куртки с надписью МНБ, уже пристегивали магазины к короткоствольным штурмовым винтовкам.

— Судя по всему, кто-то готовится к маленькой войне, — угрюмо бросил Сантана, подойдя к открытому багажнику, где во вместительном пластиковом ящике была аккуратно уложена экипировка и оружие, достаточное для снаряжения небольшой штурмовой группы спецназа.

— Ничего необычного, приятель, стандартная курьерская экипировка SAF[15]. Мы к этому давно привыкли. Боссы никак не могут наиграться, вот и наряжают нас, как терминаторов, чтобы повыпендриваться друг перед другом, — неожиданно зло отреагировал один.

— Придержи язык, Беккет. Нарвешься, — второй многозначительно постучал по закрепленной на ухе гарнитуре коммуникатора.

— Да ладно… — отмахнулся Беккет, усаживаясь за руль и пристраивая штурмовую винтовку в специальное крепление.

Несмотря на внушительный вид, бронежилет оказался на удивление легким.

— Сам не знаю, что внутри. Одна из последних разработок наших яйцеголовых. Говорят, жидкая броня, нано и все такое, — пожал плечами Вудроу, увидев, как Сантана с интересом рассматривает бронежилет.

— М-м-да… — пробурчал тот и положил броню в ящик, а про себя подумал: — Почему все лучшее достается кому-то другому?

Сантана не стал брать дополнительное оружие, полагаясь на свой привычный девятимиллиметровый «Глок» и стандартный легкий бронежилет, одетый под рубашку. Он защелкнул браслет от кейса на левом запястье и забрался на заднее сиденье.

«Сабурбан» медленно выкатился из ворот зоны досмотра и так же медленно, словно крадучись, въехал в лес по запорошенной свежим снегом дороге.

Сантана некоторое время наблюдал за бойцами SAF, разместившимися спереди, и пришел к выводу, что ребята свое дело знают неплохо. Оба были настороже. Беккет — тот, что за рулем, внимательно следил за дорогой, но не забывал контролировать пространство слева по ходу машины, регулярно бросая взгляд в боковое зеркало заднего вида, чтобы убедиться, что и там все спокойно. По тому, как чуть заметно из стороны в сторону двигалась голова Вудроу, расслабленно откинувшегося на спину переднего пассажирского кресла, было понятно, что он внимательно осматривает угол градусов в сто тридцать впереди машины.

Сантана немного расслабился.

Снежный буран, то утихая, то снова набирая силу, продолжался уже третий день. Кое-где на северо-востоке Штатов выпало более метра снега. Ранним утром, когда они выехали из Вашингтона, было холодно — градусов пять ниже нуля, и снег шел мелкими, колючими, сухими хлопьями, собираясь под частыми порывами ветра в глубокие наносы у малейшего препятствия. К десяти утра, когда курьеры покинули «Базу», было уже около нуля. Снег потяжелел, набух, и хлопья, увеличившись в размере, забивали лобовое стекло так, что щеткам и обогреву приходилось работать на максимуме.

Беккет осторожно, но уверенно вел внедорожник по достаточно широкой лесной дороге. Им предстояло проехать километров десять до поворота на Вашингтон на трассу номер семь. Несмотря на то, что Сантана был старшим группы, он не прокладывал и не согласовывал маршрут, полностью положившись на ребят из МНБ, у которых, согласно брифингу начальства, он был хорошо отработан.

Вудроу потянулся к панели, включил приемник, потыкав пальцем в кнопки настройки, нашел нужную станцию и приглушил звук так, что легкий джаз стал чуть заметным фоном.

— Не возражаете? — обернувшись через сиденье, спросил он Сантану.

— Оставь, пусть играет.

Слушать музыку во время маршрута было запрещено, но Сантана тоже любил джаз. Правда, слушать его он предпочитал дома, развалившись в мягком кресле перед камином со стаканчиком бурбона, а не посреди заснеженного леса, сидя рядом с кейсом, в который вмонтировано устройство самоуничтожения. Он взглянул на лежащий на сиденье слева кейс, подтянул его поближе к себе и невольно поежился.

Недавно чищенная, но уже порядком заметенная дорога до поворота на Вашингтон пролегала через едва различимый сквозь плотный снег запорошенный лес и заняла около двадцати минут. На повороте на трассу Беккет, опасаясь заноса, почти остановился и, убедившись, что слева нет машин, плавно выехал на главную дорогу. Сантана тоже бросил взгляд налево, но в снежной пелене различил лишь размытое пятно света от витрины ресторанчика, да силуэты двух человек, пытавшихся очистить от снега небольшой внедорожник.

— «Доставка пиццы» — «Базе». Контрольная точка «Альфа» пройдена — все чисто. Вышли на трассу, — сообщил Вудроу в закрепленный на правом ухе коммуникатор, предварительно щелкнув по нему пальцем.

— «База» — «Доставке пиццы». Вас понял. Продолжайте движение. Мы вас отслеживаем, — услышал Сантана четкий голос в наушнике своего коммуникатора.

Трассу чистили не так давно. Тем не менее снег уже лежал пятисантиметровым слоем, и было ясно, что при таком снегопаде его толщина скоро удвоится. Трафик практически отсутствовал в обоих направлениях. За время движения до развилки на Сникервиль, которая находилась в семи километрах от поворота с «Базы», Сантана через разделительное заграждение заметил только два внедорожника, медленно ползущих по встречной полосе в сторону от Вашингтона. «Да. В такую погоду лучше сидеть дома», — подумал он и снова обратил внимание на спецназовцев из МНБ. Оба были так же внимательны и насторожены, как и в первые минуты движения.

«Неплохая подготовка. Посмотрим, как они отработают в городе. Хотя маршрут короткий, но скорость небольшая. Времени уйдет много. Концентрация бойцов должна ослабеть», — прокрутил он мысли в голове.

До следующей контрольной точки — поворота на Клейтон-Холл Роуд, находящегося в пяти километрах по маршруту, добрались довольно быстро. Беккет, воспользовавшись тем, что трасса свободна, прибавил скорости, но перед поворотом снова сбавил ход и, убедившись, что ничего не препятствует движению, прошел его по прямой медленно и аккуратно. За поворотом полосы трассы расходились, огибая с двух сторон густую заснеженную рощу, и «Сабурбан» опять оказался на дороге, зажатой с двух сторон зимним лесом.

Впереди, справа у ограждения трассы, из снежной пелены выплыл массивный силуэт. Водитель среагировал немедленно — максимально прижался влево и снизил скорость. Вудроу тоже заметил темный силуэт и подался вперед, пытаясь разобраться, что это. Приблизившись, они увидели запорошенную снегоуборочную машину, тоскливо мигающую аварийными сигналами.

— Стоит давно. Хорошо присыпана снегом. Кабина вроде пуста. И свежих следов нет ни на подножке, ни на дороге, — прокомментировал Вудроу, глядя в зеркало заднего вида, когда они благополучно миновали неожиданное препятствие. — Может, сломалась?

Беккет набрал скорость и снова вывел внедорожник на середину трассы.

Сантана внезапно насторожился — что-то изменилось в салоне…

Понадобилась секунда, чтобы понять — прекратилась музыка. Он подался вперед и увидел, как Вудроу безрезультатно перебирает кнопки настройки на панели приемника, который отвечал ему глухим потрескиванием и ярким пунктиром на дисплее вместо привычной частоты радиоволны и названия станции.

— Вот дерьмо! Снег, наверное, вырубил радио, — раздраженно выругался спецназовец и потянулся к кнопке плейера.

Сантану волной захлестнуло необъяснимое чувство тревоги.

— «Доставка пиццы» — «Базе»! Проверка связи! Проверка связи! — громко произнес он в коммуникатор, одновременно доставая свой мобильник.

Надпись «НЕТ СЕТИ» на дисплее телефона заставила его вздрогнуть еще до того, как он понял, что коммуникатор, настроенный на безопасную частоту, не отвечает.

— Педаль в пол! Гони! — наклонившись вперед, заорал Сантана почти в ухо водителю.

Беккет от неожиданности отшатнулся, чуть не ударившись головой о стойку двери, и машина рванула вперед…

Смерть наступила мгновенно.

Мощная струя кумулятивного заряда с грохотом вспорола днище внедорожника между передними сиденьями и, наполнив салон брызгами расплавленного металла, прошила крышу, уходя вверх навстречу падающему снегу. Огромное давление, на секунду созданное взрывом, вырвав бронированные двери, выбросило наружу снопы искр. Из дверей и крыши вырвались и тут же растаяли в воздухе яркие до белизны клубы пламени. Тяжелый «Сабурбан» пошел юзом по снегу и уткнулся в левое ограждение метрах в двадцати от взрыва. Через секунду на искореженный дымящийся автомобиль, медленно тая, уже опускались белые хлопья снега.

Сугробы справа на обочине пришли в движение, из них, словно белые призраки, возникли две фигуры в зимнем камуфляже и, проваливаясь по колено в снег, делая неестественно широкие шаги, быстро поднялись из кювета на трассу. Через несколько секунд они, чуть пригнувшись, с поднятыми к плечу короткими автоматами уже скользили по дороге к искореженному автомобилю скорее по привычке, чем из необходимости, контролируя сектора и страхуя продвижение друг друга. Оказавшись у «Сабурбана» с разных сторон, оба быстро прошлись стволами по изуродованным телам его пассажиров. Убедившись, что все мертвы, они почти синхронно сняли компактные ранцы и, достав небольшие огнетушители, окутали дымящийся автомобиль сизым облаком газа. Потушив огонь, один направился к месту взрыва и принялся снимать заряды, которые по диагонали полностью перекрывали полотно трассы, не оставляя возможности проехать ни по одному ряду, не приведя их в действие.

Второй надел респиратор и заглянул в салон через вырванную заднюю боковую дверь. Несмотря на остатки газа, он сразу увидел интересующий его предмет. Металлический кейс лежал на дымящемся заднем сиденье слева от обгоревшего пассажира. Чтобы не лезть в салон через тело, пришлось обойти машину с другой стороны. Он ухватился за кейс двумя руками, предполагая, что тот мог пригореть к сиденью, с небольшим усилием потянул его на себя и громко выругался — кейс браслетом был прикреплен к запястью курьера. Упершись ногой в порог, он рванул на себя кейс и практически по пояс вытянул тело Сантаны из автомобиля, присел, достал из ножен на левом плече разгрузки боевой нож, сделал несколько быстрых надрезов по суставу и, ловко отделив кисть от руки, снял с запястья браслет кейса. Тот, что собирал оставшиеся заряды, уже возвращался, аккуратно упаковывая последний из них в ранец. Боец с кейсом поднялся, осмотрел его и крепление браслета и, не найдя ничего, напоминающего скрытое взрывное устройство, довольно улыбнувшись, направился к обочине.

Лишившись опоры, тело агента Сантаны безвольно обвисло с заднего сиденья. Из нагрудного кармана на окрашенный кровью рядом с отрезанной кистью снег выпал небольшой металлический футляр…

Боец, который снимал заряды, нажал на кнопку миниатюрного устройства, закрепленного на поясе. Раздалась серия коротких, едва уловимых слухом звуковых сигналов. Он быстро огляделся, достал из ранца небольшую, размером с банку содовой капсулу и, нажав несколько кнопок на ней, бросил в салон «Сабурбана». Через несколько секунд послышалось приглушенное урчание моторов. К внешнему заграждению трассы с разных сторон подошли два белых снегохода, управляемые бойцами в зимнем камуфляже. За их спинами угадывались характерные вытянутые очертания зачехленных крупнокалиберных снайперских винтовок с глушителем. К багажнику одного из снегоходов был прикреплен солидных размеров металлический контейнер.

— Неплохо сработано. Три минуты на всё, — бросил один из бойцов на снегоходе и, упаковав кейс в контейнер, включил на нем внутреннюю систему подавления сигнала. — Дальше — по плану.

Снегоходы скрылись в лесу, унося белые, кажущиеся почти призрачными, фигуры в разных направлениях. Специальное устройство, закрепленное сзади у снегоходов, подымало в воздух двухметровый веер снега, который, падая на землю, практически, скрывал их следы. Капсула в салоне «Сабурбана» тихо хлопнула, под давлением выбросив плотное облако коллоидной смеси. Хлестко щелкнул детонатор. Раздался мощный взрыв, и автомобиль окутало облако объемного взрыва, уничтожая все следы операции.

— Ничего личного, ребята, — обернувшись, прошептал боец на заднем сиденье одного из снегоходов, глядя на огненный шар, клубящийся над трассой.


Несмотря на работающий на полную мощность обогрев лобового стекла, дворники не справлялись с налипающим снегом. Марта, аккуратно притормозив, приняла вправо, забравшись передним колесом своего внедорожника в снежный отвал, оставленный снегоуборочной машиной. Застегнув под подбородок легкую куртку и нахлобучив по глаза капюшон, она вылезла из машины и принялась длинным пластиковым скребком убирать наледь и снег со стекол и щеток. Убедившись, что сможет проехать еще пару километров до следующей чистки, Марта стряхнула хлопья снега с плеч и капюшона и, по-мужски грязно выругавшись, уселась за руль.

— Черт меня дернул тащиться в Вашингтон по такому снегу, — подумала она. — Надо было остаться со Стивом у теплого камина.

Но Стив ей со вчерашнего дня порядком надоел, да и любовник он был средненький. Если бы не тот факт, что он был боссом фирмы и всячески ей покровительствовал, подкидывая самые денежные проекты, она бы его давно бросила. Марта улыбнулась, представив сцену расставания со Стивом…

Чуть слышно гудя электродвигателем, внедорожник, соблюдая приличия, необходимые на заснеженной дороге, плавно катился почти по центру полосы. Дорога была совершенно пустой. Немногие в это субботнее утро хотели променять домашний уют на прогулку в буран по заснеженной трассе.

Чуть притормозив перед поворотом на Клейтон-Холл Роуд, Марта быстро глянула по сторонам и снова увеличила скорость, но там, где встречная полоса ушла влево, отсекаемая стеной леса, резко перекинула ногу на тормоз, увидев, как из снежной пелены на нее выплывает темная туша снегоуборочной машины. Массивный комбайн стоял, развернувшись поперек дороги, и полностью блокировал движение. Несмотря на торможение, ее внедорожник подкатился по свежему снегу почти вплотную к преграде и прижался к правому ограждению трассы, влетев колесами в снежный отвал. Марта, выругавшись, чуть опустила стекло, чтобы лучше рассмотреть препятствие. То, что она увидела, ее насторожило. Дорожный комбайн ножом пробил левое ограждение. Через приоткрытую сантиметров на десять дверь кабины было видно, что работают щетки лобового стекла и светятся приборы на панели.

Марта нахмурилась, прикидывая варианты. Деваться было некуда — путь вперед закрыт, надо что-то предпринимать. Решив выяснить, в чем дело, она, порывшись в небольшой спортивной сумке, лежащей на правом сиденье, выудила оттуда компактный дамский вариант «Беретты» и выбралась наружу. Засунув пистолет в задний карман джинсов, она осторожно прошла вдоль снегоуборщика к кабине и заглянула внутрь. Пусто… Надев перчатки, Марта ухватилась за руль и, подтянувшись, поднялась на подножку. Осмотрелась… Никаких следов водителя.

Она достала из внутреннего кармана свой смарт и, не глядя, набрав «девять-один-один», поднесла его к уху. На вызов тот ответил короткими раздраженными гудками. Марта глянула на дисплей — «НЕТ СЕТИ». Выругавшись, она еще раз осмотрела кабину. «Связи нет, наверно, из-за снежного бурана», — решила она, вспоминая, где может быть ближайшее отделение полиции. Она уже наполовину вылезла из кабины, когда впереди на трассе за снегоуборщиком раздался мощный хлопок, и снежная завеса окрасилась багровыми отблесками пламени.

Какого черта!.. Марта всматривалась в угасающие всполохи, чувствуя, как на волне адреналина растет знакомое ощущение опасности. Она спрыгнула с подножки и, еще раз убедившись, что мобильной сети нет, прошла к правому краю дороги, где между ограждением и снегоуборщиком был просвет достаточно широкий, чтобы мог протиснуться человек. Преодолев препятствие, Марта глянула на часы, достала «Беретту», дослала патрон и, заведя руку с пистолетом за спину так, чтобы оружие не было заметно спереди, осторожно двинулась в сторону взрыва.

Судя по звуку, место взрыва находилось где-то в метрах двухстах от нее, хотя снег мог заглушить звук, увеличивая расстояние. Объемный характер и цвет вспышки, приглушенный падающим снегом, подсказывали, что сдетонировала горючая смесь. Может, топливный бак?

Через несколько минут Марта увидела искореженный взрывом каркас внедорожника, окруженный черным пятном выжженного асфальта. Неестественно толстые двери и массивное заднее стекло, выдавленные взрывом наружу, говорили о том, что машина бронированная. Она огляделась… Никого. Подняв пистолет в боевое положение, Марта, крадучись, подошла к дымящемуся автомобилю и остановилась, оцепенев. За свою долгую и полную приключений оперативную карьеру она видела много трупов, но то, что предстало перед ее глазами в салоне «Сабурбана», заставило содрогнуться. Обгоревшие, отвратительно чадящие остатки человеческих тел были размазаны по салону и разбросаны в трех метрах вокруг машины вместе с дымящими кусками обшивки салона и набивки сидений. Это была явно не детонация топливного бака. Больше похоже на объемный взрыв малой мощности. Явно — теракт или хорошо спланированное ограбление. Марта снова взглянула на экран смарта. Все то же — «НЕТ СЕТИ». Надо сообщить в полицию.

Она резко развернулась в сторону своего автомобиля. Взгляд, по привычке фиксируя в памяти детали, еще раз скользнул по внедорожнику, выжженному асфальту и остановился на небольшом, размером с портсигар, предмете правильной прямоугольной формы, матово блеснувшем сквозь тающие снежинки метрах в двух слева от «Сабурбана». Повинуясь то ли любопытству, то ли профессиональному интересу она сделала несколько шагов и присела, чтобы лучше рассмотреть привлекший ее внимание предмет.

Сердце забилось сильнее, чувства резко обострились, когда она разглядела знакомую гравировку — «Данный предмет и его содержимое являются собственностью правительства США…».

— Вот дерьмо! — выругалась она вслух, отходя спиной к дымящемуся внедорожнику.

Зажав «Беретту» в руках, она огляделась, еще раз внимательно осматривая дорогу. Метрах в двадцати по направлению к снегоуборщику небольшая воронка — видимо, был еще один взрыв. За черным пятном вокруг «Сабурбана» от выгоревшего от взрыва асфальта чуть присыпанная снегом цепочка следов идет к внешнему ограждению. Держа пистолет наготове, Марта прикрыла шарфом нос, стараясь защититься от запаха горелой вперемешку с пластиком плоти, и сместилась так, чтобы через вырванные двери автомобиля была видна дорога впереди. Никаких следов… Скорее всего, нападавшие пришли и ушли со стороны леса минут пять назад. Она обошла «Сабурбан», уткнувшийся бампером в левое ограждение сзади, и еще раз осмотрелась. Дорога и пространство до леса справа и слева были пусты, насколько хватало видимости сквозь падающий снег.

Вопреки здравому смыслу, который ей уже несколько минут настойчиво твердил, что надо убираться и как можно скорее, Марта, по-кошачьи крадучись, прошла по цепочке следов до края дороги. Так… Нападавших было двое. Здесь они перебрались через ограждение.

— Ага, а вот и транспорт, они пришли и ушли на снегоходах, — сделала она вывод, увидев следы, идущие в разные стороны. — Но они уже убрались.

Выпрямившись, Марта направилась обратно к искореженному автомобилю.

И кто бы это ни был, они искали не контейнер секретной правительственной курьерской службы, который валялся возле внедорожника. А может и его, но не нашли… В любом случае будут искать двух человек на снегоходах. А контейнер, наверняка, содержит массу полезной информации, которую с ее связями можно выгодно продать. Особенно, если она имеет отношение к Центру МНБ, находящемуся неподалеку в горах.

«Ты что, подруга, связываться с правительством — себе дороже», — одернула она себя, но было уже поздно.

Ноги, казалось вопреки воле, подвели ее к контейнеру. Она подняла его и стерла легкий налет копоти. На обратной стороне красовался гриф МНБ США. Да, вещь серьезная.

В голове уже вырисовывался вполне сносный расклад.

Кто-то напал на курьеров одного из правительственных агентств. Что искали и нашли или нет — не важно. Главное — искать будут людей на снегоходах. Если забрать контейнер, то есть большие шансы соскочить незамеченной. Спутник через снегопад не пробьет. На контейнер такого типа обычно ставят маячки, срабатывающие только на вскрытие. Даже если есть постоянный сигнал — она знает, как его блокировать. Она на месте всего минут пять. Полиция по такому снегу здесь будет минут через тридцать и в том случае, если кто-то даст им сигнал. Но связи нет… За тридцать-сорок минут здесь все занесет снегом. Она глянула на цепочку своих следов, идущих вдоль ограждения к «Сабурбану». Хотя…

Приняв решение, Марта положила контейнер во внутренний карман куртки и, перекинув пистолет в правую руку, быстро зашагала по своему следу к машине, с удовлетворением отмечая, что снег исправно делает свое дело, прикрывая следы. Подойдя к снегоуборщику, она снова забралась на подножку, дотянулась до радиостанции, закрепленной рядом с панелью приборов, и несколько раз щелкнула клавишей вызова. Не получив в ответ ничего, кроме шелеста пустого эфира, она уселась за руль и, запустив двигатель, улыбнулась его басовитому рокоту. Легко работая рулем, потыкавшись вперед-назад, она выровняла снегоуборщик параллельно дороге и припарковала его вдоль левого заграждения. Дорога вперед к месту происшествия теперь была свободна. Несмотря на практически полное отсутствие движения, по дороге кто-нибудь все-таки проедет, увидит обгоревший «Сабурбан», подойдет поближе посмотреть, затопчет ее следы. Сети нет, так что, скорее всего, в полицейский участок придется ехать в Пурселвиль в восьми километрах по дороге. Туда-обратно в любом случае уйдет полчаса. Так что зазор есть, если конечно из центра МНБ не пришлют какой-нибудь навороченный всепогодный вертолет.

Подойдя к своему внедорожнику, Марта открыла багажник, достала из большой спортивной сумки, набитой всякими полезными вещами, плоский металлический контейнер, в который мог свободно поместиться средних размеров ноутбук и аккуратно разместила там найденный ею футляр. Такие контейнеры продавались в любом отделе электроники и пользовались большой популярностью, так как неплохо экранировали сигналы мобильных устройств, что в эпоху тотальной слежки было весьма актуально. Довольно хмыкнув, она открыла стальную крышку небольшого плоского походного гриля, прихваченного с собой в надежде, что Стив приготовит барбекю, сунула контейнер внутрь, плотно закрыла крышку и, убедившись, что та надежно зафиксирована, упаковала гриль в картонную коробку.

Очистив стекла, Марта быстро вырулила из снежного отвала у края дороги и, развернувшись по следу снегоуборщика, поехала в сторону поворота на Клейтон-Холл Роуд.

План был простой — добраться до Вашингтона другой дорогой, по Клейтон-Холл до городка Блюмонт, оттуда километров пятнадцать до Алди, а там по пятидесятой трассе — рукой подать до пригородов Вашингтона. Свернув с трассы, Марта облегченно вздохнула. Несмотря на то, что дорога была местного значения и имела всего два ряда, по ней тоже недавно прошелся снегоуборщик, оставив на обочине непрерывную полосу снежного отвала высотой в полтора метра и даже подсыпав гранитной крошки на спусках.

Теперь надо было решить, как извлечь и изучить содержимое футляра. Вариантов было несколько, и Марта, внимательно всматриваясь в дорогу, спокойно прокручивала в голове каждый из них до самого Алди. Отсеяв те, что требовали привлечения недостаточно проверенных людей или могли занять слишком много времени, она сделала свой выбор. Вариант был достаточно рискованный, но при умелой отработке мог быть надежным и быстрым. Она довольно улыбнулась, паркуясь у небольшого придорожного ресторанчика при въезде в Алди. Ее мозг, и тело уже вошли в насыщенный адреналином режим оперативной нагрузки, и Марте в этом режиме хотелось кофе… и сигарету.

Центр управления в чрезвычайных ситуациях FEMA

70 километров к западу от Вашингтона. 18 декабря 2021 года. Утро

Коэн разговаривал по веб-каналу с северо-восточным управлением FEMA, одновременно листая на мониторе последние сводки по снежному бурану, когда нервно прозвучал зуммер и в углу экрана, в отдельном окне появилось, как всегда, озабоченное лицо директора «Базы» по безопасности.

— Какого черта, Диксон? У меня совещание.

— Сэр, вы просили в приоритетном порядке докладывать по «Доставке пиццы».

Собеседник на другом конце веб-канала, не стесняясь, хохотнул.

— Прошу прощения, господа. Перерыв пять минут, — недовольно буркнул Коэн и, прервав совещание, вывел директора по безопасности на полный экран. — Докладывайте.

— Нештатная ситуация, сэр. Потеря контакта. Потеря сигнала маяка, сэр.

Директор Коэн всем телом подался вперед, чувствуя, как внутри что-то оборвалось.

— Продолжайте.

— В 10.21 «Доставка пиццы» доложил о проходе первой контрольной точки — поворота на трассу номер семь. Следующая контрольная точка — поворот на Клейтон-Холл Роуд пройдена в штатном режиме в 10.28. Сигнал маяка пропал непосредственно после пересечения поворота на Клейтон-Холл. Третья контрольная точка не пройдена. Сигнал тревоги не поступал. Связь по всем каналам отсутствует.

Коэн выругался.

— В 10.35 на контроль отправлена оперативная группа в составе восьми человек на двух машинах. Расчетное время прибытия в точку последнего контакта — 11.00. Использование авиатехники невозможно по погодным условиям. Спутник также бесполезен из-за облачности, но мы пытаемся подобрать режим, чтобы получить хоть какую-нибудь картинку.

— Мистер Диксон, — Коэн говорил медленно, четко артикулируя каждое слово, и в его голосе чувствовалось нарастающее напряжение. — Курьеры с позывными «Доставка пиццы» везли в офис вице-президента США документы чрезвычайной важности и чрезвычайной секретности. Документы, напрямую касающиеся национальной безопасности страны. Мой прямой приказ службе безопасности «Базы» — использовать все имеющиеся в вашем распоряжении ресурсы, включая полицию штата и округа, для прояснения ситуации и, в случае необходимости, поиска документов.

— Приказ ясен, сэр, — казалось, Диксон чуть удержался, чтобы не козырнуть в камеру на другом конце канала.

— Выполняйте! Доклад — каждые десять минут.


Коэн откинулся на спинку кресла и, сложив ладони, словно в немой молитве, поднес их к губам, пытаясь сдержать растущее чувство тревоги. Посидев в оцепенении минуту, он встряхнулся, встал, взял со стола личный телефон и, подойдя к широкому окну, набрал частный номер вице-президента США Рэймонда Кроуфорда.

— Слушаю, Патрик, — бархатистый, с раскатистыми переливами голос Кроуфорда, как всегда, звучал спокойно и уверенно.

— Господин вице-президент… Сэр, — Коэн чуть помялся, подбирая слова. — У нас возникла ситуация…

Алди

60 километров к западу от Вашингтона. 18 декабря 2021 года. Утро

Колокольчик на двери мелодично зазвенел, радостно оповещая заведение, что вошел посетитель. Марта остановилась на пороге, стряхивая снег с куртки и осматривая пустой зал. Напротив окон — десяток старомодных деревянных столов, на каждом — четыре широких листа плотной коричневой бумаги с нанесенным крупным текстом меню, металлическая барная стойка во всю длину противоположной стены, за ней — стандартный набор кухонного оборудования: гриль, пару плит, микроволновки, кофейные машины — все то, без чего немыслим придорожный ресторанчик на восточном побережье Штатов.

— Вы посмотрите, мэм, какая погода! — из двери за барной стойкой, отчаянно натирая бокал полотенцем, появился круглолицый улыбающийся мужчина лет шестидесяти. — Я вам скажу, я не видел такого снега уже двадцать лет с тех пор как мой добрый отец, да упокоит Господь его душу, оставил мне в наследство это замечательное заведение.

Хозяин потянулся к стеклянному кувшину в одной из кофеварок, налил кружку дымящегося кофе и жестом предложил все еще стоящей на пороге Марте.

— Спасибо. Да, ужасный снегопад, — Марта благодарно кивнула и, взяв кофе, уселась за столик в дальнем углу, так чтобы был виден весь зал и входная дверь.

Последнее, что она сейчас хотела — это втянуться в беседу с разговорчивым хозяином. Она сделала большой глоток, чувствуя, как горячий, ароматный напиток наполняет ее теплом.

Итак… Что мы имеем. Совершено нападение на курьеров. Работали профи, хотя и излишне жестоко. Взяли они то, что искали или нет — неизвестно. Скорее всего, курьеры были из Центра МНБ. Если была постоянная связь, а она должна была быть, Центр сразу сделает вывод о внештатной ситуации потому, что связь пропала. Вертолет по такой погоде не пошлют… Значит, помощь придет по дороге. По такому снегу группа контроля прибудет не раньше чем через тридцать минут. Другой вариант — из Центра просигналят полиции графства. Ближайший полицейский участок находится в Пруселвиле в сторону Вашингтона, это тоже минут сорок. Она оказалась на месте сразу после нападения. Была там минут семь, плюс пять минут на дорогу до поворота на Клейтон-Холл. Значит, в лучшем случае, охрана Центра или полиция будет на месте минут через пятнадцать после того, как она ушла. Следов оставила минимум. Дорогу разблокировала так, что по ее следам наверняка кто-нибудь проедет. Можно также рассчитывать, что по трассе пройдут в направлении Вашингтона две-три легковые машины, или, еще лучше, грузовик. В любом случае снегопад заметет все.

Далее… По трассе есть камеры наблюдения. Интересно, можно ли идентифицировать ее внедорожник при такой видимости? Скорее всего, ближайшие камеры стоят на выезде на трассу со стороны Центра МНБ. Она же повернула на Клейтон-Холл Роуд до места нападения. Значит, если на этом повороте камер нет, ее присутствие на месте нападения подтверждено быть не может. Все складывается неплохо, хотя по камерам на трассе надо уточнить.

Теперь о контейнере. Что там — неизвестно, но «пустышки» такой охране не поручают. Главное вскрыть его без шума, а там разберемся.

Марта взглянула на пустую чашку кофе и, сделав хозяину, устроившемуся около телевизора в дальнем углу барной стойки красноречивый жест «повторить», доставая пачку сигарет, поднялась из-за стола, чтобы выйти на улицу.

— Курите за столиком, мэм. Все равно никого нет, — отозвался, вставая хозяин. — В такую погоду хороший хозяин собаку из дома не выпустит. А я включу вентиляцию посильнее… Честно, я сам люблю побаловаться сигареткой, хотя моя жена постоянно бурчит на меня по этому поводу.

Он подлил Марте кофе и поставил перед ней изрядно затертую керамическую пепельницу.

— Давайте-ка я угощу вас брусничным пирогом. Жена утром сама приготовила. Она у меня волшебница по пирогам.

Не дожидаясь ответа, хозяин скрылся на кухне и через минуту вернулся с порцией ароматного пирога, который выглядел очень аппетитно.

Увидев, что хозяин не собирается отходить от ее столика и, добродушно улыбаясь, смотрит на нее в ожидании комментария по поводу вкусовых качеств пирога, Марта поддела ложечкой сочный кусочек и отправила в рот.

— М-м-м… Фантастика! Передайте жене, что это лучший пирог, который я ела за последнее время. Даже в эксклюзивных ресторанах Вашингтона я не пробовала такого.

— Ну и замечательно! Ну и кушайте на здоровье! — улыбка хозяина стала еще шире и он, с довольным видом вернувшись на свое место около телевизора, принялся со скрипом полировать очередной бокал.

Марта облегченно вздохнула — она не питала слабости к сладкому, но пирог был действительно хорош. Замечательно также и то, что хозяин ее наверняка запомнит. Она отхлебнула кофе, закурила и глубоко затянулась.

Так… Что дальше?.. Необходимо извлечь и изучить содержимое футляра. Медленно пуская дым тонкой струйкой в сторону окна, Марта некоторое время сидела, перебирая варианты. Кто бы мог это сделать? Вариантов было немного. Вернее, надежный и быстрый только один. Майк — директор IT отдела в ее фирме, а точнее, он и был весь отдел. Только у него и у ее босса Стива был доступ в плотно экранированную комнатку в подвальном помещении офиса, где находилось необходимое оборудование для вскрытия всякого рода защищенных контейнеров и взлома электронных носителей практически любой сложности, которые периодически поставлялись оперативниками из отдела сбора информации. Большим плюсом было также то, что Майк был лучшим в своем деле и, помимо того, что она несколько раз спасала его задницу от босса, когда он залетал с кокаином, был должен ей серьезную сумму денег, которую он выклянчил у нее, чтобы вложить в какое-то сомнительное интернет-предприятие. В конце концов, Майк не отличался бойцовским характером, и его можно было припугнуть или просто настучать по голове чем-нибудь не очень твердым.

С этим, похоже, ясно. Теперь надо проработать алиби, пусть самое невероятное и глупое. Хотя бы для того, чтобы на некоторое время запутать следователей, если на нее выйдут достаточно быстро.

Если выйдут…

Может, к черту приключения? Взять и отвести контейнер в ближайший полицейский участок и продолжать жить спокойной, обеспеченной жизнью. Работа интересная, деньги неплохие. Выйти замуж, нарожать детей… Марта нервно повела плечами. Ну, уж нет! Ведь работая в фирме, она подсознательно ждала этого момента, ждала, что произойдет что-то большое, значительное, что-то, что снова заставит ее захлебываться от волнения и раскрасит жизнь радугой адреналина, которого так не хватало на гражданке.

Марта бросила взгляд через окно на свой внедорожник, где в багажнике упакованный в контейнер, упрятанный в стальной ящик гриля, лежал футляр с чем-то очень важным. Она чувствовала… Нет, она знала это.

Вдруг, еще не осознав, что происходит, она почувствовала, как где-то внутри сжалась пружина, максимально напрягая тело и нервы. Ее взгляд остановился на молодом копе, вышедшем из-за ее внедорожника. Полицейский явно пробивал автомобиль по базе данных, переговариваясь с кем-то через тонкий усик микрофона, закрепленный на ухе.

Рука Марты машинально подтянула поближе сумочку, где лежала готовая к действию «Беретта», но тут же, словно испугавшись, отодвинула ее на место.

«Ну ты даешь, подруга! — почти вслух подумала она, — еще даже не начала работать, а уже мандражируешь, как девочка». Она с безразличным видом отвернулась от окна и, отправив в рот последний кусочек пирога, сделала глоток кофе и закурила новую сигарету.

Коротко звякнул колокольчик на двери, и в ресторан вошел тот самый полицейский. По новенькой куртке и ярким, еще не потерявшим фабричный цвет нашивкам можно было догадаться, что парень на службе недавно.

— Привет, босс! — коп, окинув быстрым взглядом зал, подошел к бармену и привычным движением несколько раз легонько постучал ладонью по барной стойке.

— Что, сегодня тихо?

— Да… По такому снегу все сидят дома, как мыши, — хозяин поставил перед ним чашку кофе. — Только вас гоняют туда-сюда. Брусничный пирог будешь, мама только что приготовила. Ты-то чего снялся, у тебя же дежурство завтра.

Марта заметила, как полицейский искоса глянул на нее и укоризненно посмотрел на отца, нарезающего за стойкой пирог.

— Дежурство-то завтра, а полицейскую операцию объявили сегодня… Все графство, если не весь штат на ногах.

Полицейский, не выпуская чашки кофе, повернулся в сторону Марты и с суровым видом спросил:

— Мэм, вы осведомлены, что по законам штата Вирджиния курение в общественных местах запрещено.

Марта затушила сигарету и подняла руки вверх в красноречивом жесте «сдаюсь».

— Не гневи Бога, Руди, — вступился хозяин. — Не видишь — леди зашла погреться, выпить чашечку кофе, попробовать замечательного брусничного пирога. Все равно посетителей нет.

— А тебя стоило по законам штата оштрафовать, — пробурчал Руди отцу и, насупившись, отхлебнул кофе. Марта решила воспользоваться паузой и, оставив на столе под пепельницей пятидолларовик, направилась к выходу.

— Отличный был пирог. Спасибо, — она сделала у двери благодарный жест рукой хозяину. — И сын ваш — хороший коп.

Выйдя из ресторана, Марта обратила внимание на полицейский автомобиль в дальнем углу стоянки. Поэтому она и не заметила его появление со своего столика. Она уже садилась в машину, когда под звон колокольчика из ресторана вышел полицейский и окликнул ее:

— Извините, мэм, в графстве объявлен режим полицейской операции. Я обязан проверить ваши документы.

Марта сделала несколько шагов ему навстречу и протянула служебную ID.

Коп снял с пояса наладонник и включил считывающее устройство, которое обнаружило и скачало данные с чипа на служебной карточке Марты.

— Еще раз извините, мэм, — его брови чуть приподнялись, невольно выдавая удивление. — У вас столько допусков… В графстве объявлена полицейская операция, мобилизованы все ресурсы…

— Что-то серьезное? — Марта убрала пластиковую ID-карту в нагрудный карман куртки.

— Видимо, да. На «семерке» после поворота на Клейтон-Холл Роуд, там, где полосы трассы расходятся, совершен теракт. Погиб какой-то важный чиновник. Охрану тоже перебили. Так что нам приказано проверять все автомобили. Я тут напарника ожидаю. Вы ничего подозрительного не заметили?

Марта невинно пожала плечами.

— Ничего, кроме снежных заносов на дороге, когда я поворачивала на Клейтон-Холл, — и, видя, что молодой коп в нерешительности переминается с ноги на ногу, добавила. — Ну же, офицер, делайте свою работу.

Она открыла багажник внедорожника и сделала приглашающий жест.

Полицейский быстро, но достаточно уверенно осмотрел содержимое багажника, при этом небольшой стальной походный гриль совсем не привлек его внимания. Удовлетворенно кивнув, он бегло осмотрел салон и вернулся к Марте, с интересом наблюдавшей за ним.

— Мэм, согласно базе данных, на вас зарегистрировано одиннадцать единиц стрелкового оружия, включая, по специальному разрешению, штурмовые и снайперские винтовки армейского образца.

— Верно.

— На данный момент вы имеете при себе что-нибудь из вашего арсенала?

— Лучшая подруга девушки — компактная «Беретта» — «Томкэт» 7.65. В cумке на переднем пассажирском сиденье.

— Разрешите взглянуть.

Марта открыла переднюю пассажирскую дверь и, потянувшись за сумкой, краем глаза заметила, как полицейский плавно скользнул ей за спину, уходя из поля зрения.

Неплохо, — отметила она про себя. — Теперь, даже если она решит стрелять, у копа будет более удобное положение.

Подключившись к игре, она взяла правой рукой пистолет за ствол и отвела ее вбок, чтобы полицейский видел — оружие не в боевом положении. Чуть повернувшись, Марта перехватила «Беретту» за рукоять, быстро сбросила магазин, поймав его левой рукой, передернула затвор, показывая, что патронник пуст и, уже полностью обернувшись, протянула пистолет полицейскому, снова держа его за ствол. Все действия едва заняли секунду.

Коп взял пистолет, оттянул затвор, аккуратно понюхал патронник.

— Судя по всему, это оружие не использовали с момента чистки, а чистили около недели назад, — он вернул пистолет Марте, понимающе кивая головой. — Хороший экземпляр. Все нормально, мэм. Счастливого пути!

— Ищете что-то конкретное? — поинтересовалась Марта, укладывая пистолет в сумку.

— Ориентировка на черный бронированный кейс средних размеров.

Вот и отлично, — подумала она, плавно выводя внедорожник с парковки на трассу.


Оставшиеся шестьдесят километров до Вашингтона Марта проехала за два часа. Трафик на трассе номер 66, несмотря на снег, оказался достаточно оживленный, к тому же около развязки на аэропорт она попала в плотную колонну самосвалов с высокими бортами, медленно ползущую в сторону столицы для вывоза снега. Зато было время еще раз все обдумать. Получалось, что при самом плохом раскладе, то есть если ее вычислят по дорожным камерам или по следам, или через дорожное кафе, или через случайного свидетеля, у нее есть время до вечера. То, что ее сразу свяжут напрямую с нападением, кажется очень маловероятным, как и то, что маячок, если он был вмонтирован в футляр, смог передать уверенный сигнал через стальной контейнер и металлические стенки гриля. Скорее всего, в приоритетном порядке будут отрабатываться очевидные версии, связанные с нападавшими на снегоходах и странным отключением связи.

Медленно въезжая по пробитой самосвалами колее в пригород, Марта набрала короткое сообщение Майку: «Очень скучаю. Перезвони», что на условном языке фирмы означало: «Есть приоритетная работа. Срочно надо встретиться. Подтверди время и место». Минут через десять, когда она уже хотела отправить сообщение повторно, Майк ответил: «Тоже очень сильно скучаю. Куда ты пропала на выходные? Встретимся в Старбакс на Ист-Вест Хайвэй в 16.00». Это на нормальном языке читалось бы так: «Ну ты достала дергать по работе в выходной. Ладно, встретимся в подземном паркинге на Вудмонт Авеню в 15.00». Набрав «До встречи. Целую», читай: «Время и место подтверждаю», она повернула на кольцевой дороге, опоясывающей Вашингтон, на север в сторону своей квартиры.

Не доезжая несколько кварталов до своего дома на Сант-Елмо Авеню, Марта свернула в занесенный снегом узкий технический проезд и, проехав немного, остановилась. Выйдя из машины, она несколько раз обошла ее, оставляя как можно больше следов на снегу. Затем открыла багажник, достала просторный синий дождевик, который постоянно возила с собой, вытряхнула из огромной дорожной сумки кучу барахла, которое женщины обычно берут с собой, отправляясь с любовником на долгий уикенд, и в нерешительности уставилась на нее. Подумав секунду, она бросила на заднее сиденье легкую куртку, надела плотный свитер, флисовую толстовку, а поверх всего этого горнолыжный комплект — пуховую куртку с капюшоном и утепленные штаны. Теперь ее размер увеличился минимум на три пункта — камерам на улице будет сложнее ее идентифицировать. Помахав немного руками, чтобы несколько слоев одежды легли поудобнее, она вынула из коробки гриль, в котором лежал футляр, затолкала его в дорожную сумку и, застегнув молнию, перебросила ее на заднее сиденье. Достав аптечку, Марта собрала одноразовый шприц, взяла жгут и пластырь, поставила левую ногу на бампер, засучила лыжные штаны и джинсы. Туго перетянув ногу жгутом чуть ниже колена, она несколько раз хлестко хлопнула ладонью по внутренней стороне лодыжки и попыталась активно пошевелить пальцами ноги в теплом ботинке. Чуть выше сустава обозначилась синеватая полоска вены. После нескольких попыток ей удалось набрать пару кубиков своей крови. Наложив на место укола пластырь, она выпрямилась и, с довольным видом посмотрев на шприц, подошла к открытой водительской двери. Подтянув небольшую спортивную сумку с пассажирского сиденья, она вытряхнула содержимое и, забрав «Беретту», ключи от дома и кое-какие мелочи, разбросала остальное по салону, имитируя следы борьбы и обыска.

Еще раз осмотрев салон, Марта брызнула из шприца кровью на край водительского сиденья, коврик и снег рядом с дверью, надела дождевик и, забросив сумку с грилем на плечо, быстрым шагом пошла вглубь проезда. На ходу она достала свой смарт, извлекла персональный информационный модуль и вынула элемент питания. Теперь аппарат превратился в бесполезную безделушку. На секунду остановившись у контейнеров с мусором, она подобрала пустую бутылку из-под пива и вышла на Сант-Елмо Авеню.

Опустив капюшон на глаза, Марта вразвалку, широко расставляя ноги, имитируя неверную походку подвыпившего бомжа, иногда помахивая пустой бутылкой из-под пива вслед редким прохожим, прошла несколько кварталов до своего дома и снова свернула в технический проезд. Ее ожидания оправдались — одно из небольших окон в котельную, расположенную в подвале, было открыто для вентиляции, и из него приветливо клубился легкий парок. Марта с трудом протиснулась в окно и втянула за собой сумку. Подвал был пуст. В десятке шагов от нее на одной ноте гудел электрический котел, очертания которого угадывались в тусклом аварийном освещении. Пристроив сумку между стеной и котлом, она выбралась из подвала и, бесшумно поднявшись по лестнице, оказалась у себя в квартире.

Поначалу наведываться домой планов не было, но понимая, что ей, возможно, уже долго не придется называть какое-либо место домом, Марта все-таки решила навестить небольшую квартирку, где она жила последние пару лет. Хотя ностальгия все же была не единственным и не главным мотивом ее решения. Окинув взглядом спартанский интерьер и мысленно похвалив себя за идеальный, почти армейский порядок, Марта принялась за работу.

Когда через двадцать пять минут она захлопнула за собой дверь, в квартире была установлена система объемных датчиков, способных при малейшем движении запустить скрытую веб-камеру, которая в течение десяти секунд будет снимать происходящее и выложит файл с роликом в соцсеть. Затем особая программа разорвет соединение с датчиками, камерой и удалит все следы съемки. Марта не ждала гостей и справедливо предполагала, что сработавшая в ее отсутствие камера будет связана с небольшим футляром, ожидавшим ее в подвале за котлом. Кроме того, Марта обзавелась относительно безопасной связью — громоздким мобильным телефоном девятилетней давности, номер и местоположение которого после нескольких манипуляций с начинкой и базой данных сетевого оператора было невозможно определить. К тому же в телефон была встроена система модуляции голоса, очень сильно затрудняющая распознавание говорящего. Еще в ее карманах находились несколько пачек наличных, паспорт, права и комплект банковских карт, оформленных на имя Сюзан Райт, давно покончившей жизнь самоубийством, но не проведенной по федеральным базам данных.

Выбравшись из подвала, Марта направилась к месту встречи с Майком. Спустившись в подземный паркинг, она присела к двум бездомным, дремлющим около сопла подачи теплого воздуха, образовав с ними вполне естественную колоритную компанию. Ждать пришлось долго. Майк опоздал почти на полчаса и проснувшаяся парочка бродяг, хлебнув из литровой бутыли дешевого вина, уже стала бросать в ее сторону подозрительные взгляды. Автомобиль Майка сделал круг по этажу паркинга и остановился около выезда. Марта видела, как шевелятся его губы — видимо, отдавая команды бортовому компьютеру связаться с ней. Сделав небольшую дугу, стараясь оставаться незамеченной за припаркованными автомобилями, она подошла к машине Майка сзади и постучала в стекло со стороны водителя. Обратив внимание на подошедшего бродягу в безразмерном дождевике с надвинутым на глаза капюшоном, Майк сделал рукой раздраженный жест в стиле «вали отсюда». Марта наклонилась ближе к стеклу и приподняла капюшон, показывая лицо. Даже через поднятое стекло она слышала, как Майк выругался.


Щелкнули замки, и Марта, забравшись в машину, повалилась боком на заднее сиденье.

— Что, все так плохо? — скорее констатировал, чем спросил Майк, выруливая из паркинга.

— Судя по номерам, забрызганным снежком для рождественских елок, ты знал — не на свидание едешь, — огрызнулась Марта. — Остановись, где потише, без камер. Разговор не долгий, но важный.

Майк сверился с картой камер на своем планшете, и через несколько минут они припарковались в небольшой боковой улочке с односторонним движением.

— Кстати, посмотри на своей секретной карте, есть ли камеры на трассе номер семь на повороте на Клейтон-Холл Роуд, — попросила Марта, устроившись поудобее и расстегивая мешковатый дождевик.

— Ты с ума сошла! — Майк резко обернулся. — Ты что, замешана в этом дерьме с атакой на федеральных чиновников? Это же чистое самоубийство! Весь штат стоит на ушах!

— Что — уже в новостях? Быстро работают. И что передают?

— Информации — минимум. Полиция и ФБР журналюг близко к месту не подпускают. Передают, что это крупнейший теракт за последние годы. Положили каких-то шишек из МНБ, — Майк поежился. — Говорят, работали профи. Пока никто ответственность не взял. Ты каким местом в это влипла?

— Не суетись. Я тут не причем. Просто проезжала мимо.

Марта открыла окно и закурила. Первый шаг сделан, теперь лучше рассказать Майку все, иначе помощи от него не добьешься.

— Не дыми в машине. Терпеть не могу, — скорее для приличия, чем рассчитывая на результат, пробурчал Майк.

— Да пошел ты, — беззлобно отозвалась Марта. — Лучше, слушай.


Рассказ занял минут десять. По тому, как Майк по ходу задавал уточняющие вопросы, было понятно, что он немного напуган, но заинтригован.

Хоть и с натяжкой, но выходило неплохо. Камер на повороте трассы на Клейтон-Холл Роуд не было, значит, зафиксировать проезд Марты к месту нападения невозможно. Ориентировка дана на металлический кейс и приоритетно будут отрабатывать версию нападавших на снегоходах. То, что ее видел владелец ресторана и коп, давало хоть слабое, но алиби, подтверждая, что она свернула с трассы до нападения. Майк бегло осмотрел, как экранирован футляр и согласился, что сигнал маячка, если таковой имеется, надежно блокирован. Она не рассказала, где оставила свой внедорожник, но следы крови давали повод следователям предположить нападение и оправдать ее отсутствие на день-полтора, если футляр окажется пустышкой.

— Ну, Майки, не трясись. Ты же видишь — все складывается, как надо, — наклонившись к его уху, зашептала Марта. — Такой шанс нельзя упускать. Всего-то вскрыть футляр, извлечь данные… С твоим мастерством и оборудованием это — раз плюнуть. Если есть что интересное, ты знаешь, я пристрою за хорошие деньги. Если ничего — выкинул и забыл. Тогда его и искать никто не станет. Но я кожей чувствую там что-то важное.

Майк в нерешительности засопел на водительском сиденье.

— За бабки не беспокойся, не обижу. Не первый год работаем вместе. Да и ситуации были посложнее. Если у тебя по ходу возникнут расходы, вот — держи. Наличные в наше время электронных расчетов никто не отменял.

Марта протянула Майку пачку стодолларовых купюр. Тот взял, в нерешительности взвесил деньги на руке и засунул в карман куртки.

— Ну, вот и отлично. Закончим, махнем на Багамы. Моя благодарность будет безгранична… и не только в деньгах, — она откинулась на сиденье. — Теперь подвези меня к торговому центру в Сильвер Спрингс. Да, еще… Ты можешь вырубить камеры наблюдения минут на двадцать или стереть записи, сделанные в определенное время камерами в районе торгового центра?

— Ну и просьбы у тебя, подруга, — возмутился Майк. — Во-первых, на это потребуется пара часов, все-таки интегрированная федеральная система, во-вторых, как только я туда сунусь, я потяну на себя все силы кибербезопасности штата и ФБР. И не факт, что меня не вычислят. Это вообще федеральное преступление, а я, как ты помнишь, под прокурорской подпиской и хакнуть без разрешения Стива ничего не могу. И зачем тебе это?

— Так, перестраховываюсь на всякий случай.

— На всякий случай… Не надо искать на свою симпатичную попку приключений — не надо будет перестраховываться.

— Ладно, не сопи. Не можешь, так и скажи, — Марта достала новую сигарету.

— В систему наблюдения не сунусь… Но обходной вариант есть, хотя тоже на грани фола, — Майк обернулся, с лукавой улыбкой почесывая бородку.

— Ну?

— Я могу вечером отключить уличное освещение минут на двадцать. В темноте камеры будут бесполезны.

— Я тебя обожаю! — Марта чмокнула Майка в небритую щеку. — Тогда поехали. Детали обсудим по дороге. А я пока перепакую тебе мою посылку в пакет.

Бетесда

Пригород Вашингтона. 18 декабря 2021 г. Вечер

— Добрый день, мистер Ньюман, — поприветствовал охранник Майка, чуть привстав из-за стойки с мониторами в небольшом приемном холле компании. — Что вас занесло на работу в выходной, да еще в такую погоду?

— А ты как думаешь? — с напускным недовольством пробурчал Майк, приложив личную ID-карту к встроенной в стойку панели сканера.

— Доступ подтвержден, сэр. Проходите, — уже серьезно сказал охранник, мельком глянув на один из экранов. Ввиду своего положения Майк, как, впрочем, и Марта, относился к числу избранных работников компании, которым был разрешен доступ в офис в любое время.

— Есть кто наверху? — Майк сделал неопределенный жест в сторону лифта.

— Аналитический отдел в количестве четырех человек с утра устроил видеоконференцию с Европой. Поименно…

Охранник потянулся было к клавиатуре, чтобы вызвать список, но Майк остановил его.

— Оставь. Пусть работают. Я спущусь в лабораторию. Пробуду часа два. Никого не пускать. Ни с кем не соединять, — бросил Майк и направился к лифту.

Лаборатория находилась в подвальном помещении ниже цокольного уровня и представляла собой просторное, надежно экранированное помещение, оборудованное всем необходимым для работы со сложной аппаратурой и механизмами. Отдельные бронированные герметичные секции предназначались для манипуляций с контейнерами, содержащими токсичные и взрывоопасные вещества, и для размещения изолированной серверной станции.

Майк закрыл за собой тяжелую стальную дверь лаборатории, заблокировал ее, набрав охранный код на цифровом замке и, не торопясь, прошел внутрь, осматривая свое хозяйство. Лаборатория была его основным местом работы. В своем кабинете на третьем этаже он любил посидеть в конце рабочего дня, просто полистать почту, поболтать с боссом или оперативниками.

Здесь же он был полноправным хозяином, и даже Стив не заглядывал сюда в его отсутствие.

Положив пакет с грилем на широкий покрытый пластиком рабочий стол, Майк скинул куртку, подсоединил свой планшет к компьютеру, ввел пароль и запустил сканирование помещения. Эта процедура вошла в привычку и выполнялась почти автоматически. В его бизнесе отсутствие жучков было основным условием успеха. Пока сканер перебирал частоты, он сделал кофе и, откинувшись в кресле, уставился на сумку, размышляя, как Марте удалось его так быстро уговорить.

Радостно пискнул компьютер, сообщая, что жучков не обнаружено. Не меняя позы, Майк подтянул к себе клавиатуру и перевел лабораторию в рабочий режим. Зажегся основной свет, к оборудованию пошло электричество, включилась вентиляция, заработали генераторы шумовых и радиопомех, включился экран частот. Майк встал, с трудом достал из пакета плоскую коробку гриля и извлек оттуда контейнер. Он уже имел дело с похожими футлярами и представлял последовательность действий. Вначале проверяется наличие маячка, затем проводится сканирование, чтобы определить расположение элементов внутри футляра. Неплохо сразу идентифицировать содержимое футляра и тип запирающего устройства. От этого зависит, с какой стороны и как он будет вскрыт. Для контроля в корпусе делается небольшое отверстие. Туда подсоединяется заборник газоанализатора, чтобы определить, установлен ли заряд самоликвидации при несанкционированном вскрытии или еще какая-нибудь химия. Обычно Майк вскрывал подобные контейнеры со стороны, противоположной замку. При помощи фрезы срезаются петли футляра, затем створки разжимаются специальным устройством и извлекается его содержимое. В редких случаях, когда обнаруживалось устройство самоликвидации взрывного или химического действия, те же простые действия осуществляются механическими манипуляторами в бронированной камере после обезвреживания детонирующего механизма.

Майк облегченно вздохнул, когда газоанализатор показал «чисто» и, закрепив в станке футляр, надел рабочий шлем и запустил фрезу.

Через полчаса он держал в руках карту памяти, извлеченную из футляра и, изучая содержимое холодильника, размышлял, где бы лучше ее вскрыть, здесь в лаборатории или дома. Отсутствие пива в холодильнике и пустой желудок настойчиво подсказывали решение.

Вашингтон

Резиденция вице-президента США. 18 декабря 2021 года. Вечер

Патрик Коэн тяжело опустился в кресло и обвел присутствующих усталым взглядом. В небольшой уютной гостиной резиденции вице-президента СШA кроме него находились трое: вице-президент США Рэймонд Кроуфорд, глава Министерства Национальной Безопасности Кристофер Коллинз и Советник Президента США по вопросам национальной безопасности Норман Литман.

— Я только что с закрытого брифинга объединенной следственной группы ФБР, МНБ и ЦРУ, — начал Коэн. — Ситуация непростая. Это, если говорить мягко… Но если вы спросите меня прямо — мы в полной заднице, господа.

— Не сгущайте краски, Патрик, — вице-президент как всегда был спокоен и уважителен. — Кофе и бутерброды? Вы ведь целый день на ногах.

— Лучше глоток бурбона, — Коэн устало потер виски. Вице-президент подошел к небольшой стойке у стены, заставленной хрустальными графинами со спиртным, и налил в широкий стакан янтарного напитка.

Коэн сделал большой глоток, немного помедлил, с сомнением глядя на стакан, и залпом допил оставшееся.

— Итак… — шумно вздохнул он. — В соответствии с договоренностью всех присутствующих от августа этого года, проект «Лунный Свет» вступил в завершающую фазу, а именно — зачистка следов и мониторинг эффективности. В связи с экстраординарным статусом проекта предполагается подготовка развернутого брифинга для Президента США с участием, как минимум, одного предыдущего Президента. Поскольку этот брифинг является для действующего Президента первым, он проводится в устной форме без использования каких-либо сопровождающих материалов на электронных носителях или бумаге. Брифингу предшествует заключительное совещание Координационного комитета, для которого мной, как куратором проекта, должен быть подготовлен итоговый доклад, описывающий его цели, технические детали, этапы исполнения и результаты на момент завершения и на пятидесятилетнюю перспективу. В докладе также должны быть отражены меры по снижению риска для США в случае утечки информации или прямых обвинений в наш адрес со стороны государств-мишеней. По готовности итогового доклада все документы по проекту — как исследовательские, так и организационные — уничтожаются. С этого момента итоговый доклад является единственным формальным свидетельством проекта. В случае адекватной реакции Президента на содержание проекта, доклад передается ему для детального изучения и хранения в Специальной секции Президентского архива.

Коэн перевел дух и продолжил:

— Экстраординарный статус проекта позволяет в особых случаях применение внесудебной летальной силы в интересах национальной безопасности, в том числе и к гражданам США. В соответствии с этим проведена оптимизация участников проекта. Из пятидесяти шести человек, непосредственно работавших над проектом «Лунный Свет», на данный момент осталось одиннадцать, включая присутствующих в этой комнате. Это лояльные, опытные профессионалы высочайшего уровня из числа ученых, технических руководителей и оперативников, которые могут быть использованы на других проектах государственной важности.

— Заметьте, господа, я с самого начала был против зачистки некритичного персонала из числа граждан США, — скороговоркой вставил советник Президента Литман.

— Бросьте либеральничать, Норман, мне это нравится не больше, чем вам, — перебил его вице-президент.

— Таковы правила игры, оговоренные нами с самого начала. Тем более, как я понимаю, дело сделано.

— На данный момент мероприятия по зачистке документации и оптимизации персонала проекта выполнены полностью, — продолжил Коэн. — Семьи, а в случае их отсутствия, близкие родственники оптимизированных получат от МНБ более чем достойную пенсию, способную обеспечить безбедную жизнь. Те, кто остался с нами, получат значительную материальную компенсацию и займут серьезные должности в МНБ. Они прекрасно понимают, что, в случае разглашения информации о проекте, рискуют всем, включая жизни своих близких. По нашим оценкам, риск с этой стороны минимален.

Что касается итогового документа по проекту… Одна его копия сегодня утром была отправлена вице-президенту специальным курьером Секретной службы в сопровождении двух бойцов спецназа МНБ. Завтра документ должен был быть согласован Координационным комитетом проекта, то есть вами, господа. Вторую, и последнюю, копию я передаю вам сейчас, господин Кроуфорд, — Коэн извлек из внутреннего кармана плоский металлический футляр и положил его на журнальный столик. — Должен сообщить, что сегодня утром при доставке документа были соблюдены все процедуры и предприняты дополнительные меры безопасности.

— Никто вас не обвиняет в случившемся, Патрик, — сказал шеф МНБ Коллинз, посмотрев в глаза Коэну. — Мы успешно ведем проект вместе уже двадцать лет, сменили по нескольку должностей при разных президентах, и было бы глупо предположить, что случившееся является результатом банальной оплошности кого-либо из нас.

— Однако произошло то, что произошло, — сухо произнес Коэн, прямо ответив на взгляд шефа. — Кроме нас четверых, о курьере знал мой помощник, который, как и мы, был вовлечен в проект с самого начала. Я не сомневаюсь в его лояльности, но с ним уже работает Служба безопасности «Базы» и, я боюсь, придется еще одной семье выплачивать специальную пенсию в связи с потерей кормильца.

— Не перегибайте палку, Коэн, — Коллинз чуть повысил голос. — Я знаю вашего помощника достаточно давно, чтобы полностью доверять ему. Он — преданный делу человек и настоящий патриот.

— Я всего лишь делаю то, что обязан делать как непосредственный куратор проекта. А именно — пытаюсь найти источник утечки информации, приведший к сегодняшнему нападению на курьера. Если у вас есть сомнения в моей эффективности, комитет координаторов вправе меня отстранить и сделать со мной то же, что я, заметьте, с вашего согласия, сделал с большинством участников проекта.

— Господа! Господа! — вице-президент встал с кресла и подошел к стойке со спиртным. — Не время и не место для перепалок. Директор Коэн участвует в проекте с момента его запуска. Пять лет он является его координатором. Я должен сказать, он ведет проект весьма эффективно. И сейчас, когда произошел срыв, давайте не будем ему мешать разобраться в том, что случилось.

Кроуфорд налил две порции виски, неторопливо подошел к Коэну и протянул ему один стакан, из второго сделал небольшой глоток и, смакуя напиток, опустился в свое кресло.

— Продолжайте, Патрик, — вице-президент одобрительно кивнул.

Коэн с сожалением посмотрел на свой стакан и поставил его на стол, не пригубив.

— Для информации: итоговый доклад был не единственным элементом доставки, — продолжил он. — Для официального оформления курьера мы направили еще один документ в адрес вице-президента. Это — план взаимодействия МНБ с Министерством обороны в случае массовых волнений населения, вызванных чрезвычайной ситуацией, имеющей «Красный код». Вы все уже частично знакомы с планом и предоставили рабочей группе свои комментарии. Сегодня утром в этот офис был направлен доработанный вариант, который предполагает временное прекращение действия Конституции США на охваченных волнениями территориях и их переход под контроль военных с предоставлением им права использовать летальную силу, включая тяжелую бронетехнику, артиллерию и авиацию. Хотя план сам по себе классифицирован как совершенно секретный, он не носит экстраординарного статуса, и я не думаю, что нападение на курьера было совершено с целью завладеть им. Такие планы имеются у каждого государства и не могут быть серьезным поводом для дискредитации или давления на нас. О времени доставки плана знало десять человек, включая сотрудников МНБ и Министерства обороны. С ними также работают следователи, правда, в обычном режиме, то есть, не нарушая их конституционных прав.

Коэн сделал небольшую паузу и продолжил:

— Со стороны проекта «Лунный Свет», который действительно может быть целью для организации нападения такого уровня сложности и подготовки, о курьере знали всего пятеро. С одним уже работают мои люди. Оставшиеся четыре человека находятся в этой комнате. Чтобы в дальнейшем поддержать уровень доверительного общения, предлагаю всем присутствующим пройти тестирование на нейрополиграфе.

Коэн быстрым взглядом окинул присутствующих, стараясь уловить их реакцию. Глава МНБ Коллинз скептически хмыкнул, вице-президент равнодушно пожал плечами, советник Президента Литман обвел всех удивленным взглядом.

— Да, Патрик, вы действительно идете до конца в интересах дела. Вы ведь знаете, что любые следственные действия по государственным служащим нашего уровня может санкционировать только Президент или Верховный Суд, — Коллинз выудил из кармана и развернул гибкий экран планшета и принялся листать свой график встреч. — Но, несмотря на это, я готов пройти тест. Давайте назначим дату и время.

— Мы не первый год работаем в спецслужбах и знаем методики и препараты, которые сделают тест бесполезным. Поэтому я предлагаю провести его сегодня, а точнее прямо сейчас, — Коэн говорил спокойно, пытаясь по очереди поймать взглядом глаза собеседников. — Внизу, на улице, уже ждут две бригады специалистов, готовивших тест несколько часов. Учитывая новую методику и настроенную под нее аппаратуру, а также то, что нас интересует только факт утечки информации о проекте, тест займет максимум полчаса на двух человек. То есть, один час на всю нашу группу. Вероятность подтверждения правдивости ответов составит выше девяноста пяти процентов. Тест будет проводиться специалистами «Базы», при этом никакого упоминания о проекте «Лунный Свет» не будет. Оборудование достаточно компактное. Никто из охраны и сотрудников не догадается о происходящем.

Вице-президент шумно вздохнул и поднялся с кресла со словами:

— Я считаю, что возражений нет. Что надо от нас для проведения теста?

— Допуск специалистов и оборудования в здание, две тихие комнаты и десять минут на развертывание и настройку аппаратуры, — ответил Коэн, вставая. — Да, опять же, для чистоты теста прошу воздержаться от принятия значительных доз алкоголя, каких-либо лекарств и оставаться в этой гостиной, дожидаясь очереди.

— Принимается, Патрик, хотя я считаю, что с воздержанием от алкоголя вы переборщили, — Кроуфорд коснулся панели коммуникатора, вызывая помощника.

Тест действительно занял около часа, еще двадцать минут ушло на обработку данных. В это время в гостиной был накрыт легкий ужин, состоявший из бутербродов, содовой, сока и пива.

Когда результаты были готовы, в гостиную вошел помощник вице-президента и, передав ему четыре запечатанных конверта, снова выскользнул за дверь. Кроуфорд вопросительно посмотрел на Коэна.

— Результаты и выводы по каждому тестируемому в конвертах. Пожалуйста, раздайте их присутствующим? — попросил тот.

Бегло просмотрев содержимое конверта, Коэн, изобразив на лице облегчение, взял бутылку содовой и откинулся на спинку кресла, ожидая, когда закончат остальные.

— Как я и ожидал, тесты подтвердили, что никто из нас не причастен к утечке. Прошу простить меня за причиненное неудобство. Будем искать в другом месте, — Коэн сделал глоток содовой. — Я готов продолжать.

— Ну, Патрик, вы и нагнали жути, — вице-президент встал, положив бумаги на стол. — Кто как, а я пропущу стаканчик, чтобы успокоить нервы.

Коллинз сделал неопределенный жест рукой, который, скорее всего, означал «нет, спасибо», а Литман молча потянулся за своим стаканом воды.

— Вернемся к делу, — предложил Коэн. — В 9.56 курьер в сопровождении двух бойцов спецназа МНБ на бронированном внедорожнике покинул «Базу». Специальный, оснащенный спутниковым маяком контейнер, содержащий карту памяти с итоговым докладом по проекту «Лунный Свет», находился у него во внутреннем кармане пиджака. К левому запястью был пристегнут бронированный кейс с Планом взаимодействия. Помимо спутникового маяка, кейс был оснащен устройством самоуничтожения при несанкционированном вскрытии. Код от контейнера и кейса знали только двое — я и вице-президент Кроуфорд, который является организатором заключительного совещания по проекту и конечным адресатом доставки.

Двигаясь медленно из-за сильного снегопада, курьер в штатном режиме прошел первую и вторую контрольные точки на трассе номер семь. Через четыре минуты после прохождения второй контрольной точки одновременно пропали сигналы спутниковых маячков от автомобиля, кейса с планом и контейнера с докладом по проекту «Лунный Свет». При этом также полностью отсутствовала любая связь с курьером. В 10.35 по маршруту были высланы две машины с сотрудниками охраны «Базы», а также вызваны встречные полицейские патрули из городка Пурселвиль, что в девяти километрах от последней контрольной точки по маршруту курьера. Наши люди прибыли на место нападения в 11.04, произвели предварительный осмотр и выставили оцепление по непосредственному периметру. Копы прибыли еще через шесть минут и были направлены на оцепление трассы назад и вперед по ходу движения.

Коэн достал из внутреннего кармана пиджака гибкий смарт, развернул его и обратился к вице-президенту:

— Могу я попросить вас активировать видеопанель?

Кроуфорд нажал несколько кнопок на сенсорной панели мультифункционального пульта, и панорамная картина на одной из стен, в приглушенных тонах изображавшая закат в море, плавно потускнев, превратилась в большой экран.

Директор «Базы» синхронизировал смарт с видеопанелью и вывел на нее несколько фотографий обгоревшего «Сабурбана».

— Это то, что осталось от бронированного автомобиля на котором двигался курьер. Как я сказал ранее, охрана «Базы» оцепила место нападения, стараясь сохранить его в первоначальном состоянии до прибытия следователей и экспертов. Здесь возникли три проблемы. Снег уже основательно все припорошил. До приезда наших людей там остановились четыре проезжавших по трассе гражданских машины. Их пассажиры вытоптали вокруг «Сабурбана» практически гладкую площадку, уничтожив даже те минимальные следы нападавших, которые можно было различить через снег. И, наконец, полностью отсутствовала любая связь — мобильная, радио или спутниковая.

Коэн вывел на экран еще несколько снимков «Сабурбана», снятых с разных ракурсов.

— Судя по характеру повреждений, использовались кумулятивные мины контактного действия, — проговорил Коллинз, задумчиво потирая подбородок. — Будет хоть какая-то зацепка для следователей. Производителей кумулятивных мин малой мощности, приспособленных для установки на твердом дорожном покрытии, можно пересчитать по пальцам одной руки. А связь, скорее всего, блокировалась локальной глушилкой. Это тоже эксклюзивный товар. Их не так просто достать даже специалистам и даже за большие деньги.

— По мнению следователей, произошло следующее, — продолжил Коэн: — Работала группа минимум из четырех человек. Перед нападением на курьера террористы, будем пока называть их так, завладели снегоуборочным комбайном, расчищавшим дорогу Клейтон-Холл Роуд. Тело убитого водителя нашла полицейская собака в четырехстах метрах от перекрестка с трассой номер семь. Водитель убит за рулем профессионально, одним выстрелом в сердце. Заметьте, не в голову, а в сердце, чтобы не испачкать кабину кровью.

Коэн вывел на экран снимки снегоочистителя и тела водителя, засыпанного снегом.

— Получив от наблюдателей сигнал о движении курьера, террористы перегнали комбайн на трассу и оставили его у ограждения, полностью блокировав один ряд. В ста пятидесяти метрах от комбайна были установлены несколько кумулятивных зарядов малой мощности, полностью перекрывавших дорожную полосу. Скорее всего, заряды изготовлены специально для использования без заглубления на дорогах с твердым покрытием и действительно были снабжены контактными взрывателями, — Коэн бросил быстрый взгляд на Коллинза. — Так как лазерные или объемные взрыватели не гарантировали надежного срабатывания при таком снеге, дистанционный подрыв невозможен из-за глушилки, а провода в этой операции вряд ли использовались бы профессионалами такого уровня. После подрыва террористы завладели кейсом, содержащим план, срезав его с руки курьера, и скрылись на двух снегоходах. Видимо, для того чтобы гарантированно остановить любое транспортное средство, приближающееся к месту нападения, прикрытие осуществляли два снайпера. Их позиции были найдены в ста метрах по трассе в обе стороны от места нападения. Судя по отпечаткам сошек, различимых через снег, вооружены они были тяжелыми снайперскими комплексами калибра 12,7 или крупнее… Они же и отвечали за эвакуацию на снегоходах. Отработка следов снегоходов вывела в разных местах на ту же трассу номер семь, но уже в районе Лисбурга. Это по прямой — километров восемнадцать от места. Там террористы пересели на транспорт и смешались с потоком до того, как была блокирована тридцатикилометровая зона и выставлены полицейские кордоны. Снегоходы и экипировка были найдены полностью выгоревшими в разных местах около трассы.

Коэн сделал небольшую паузу и продолжил:

— После того как нападавшие покинули место преступления, произошел еще один взрыв внутри салона «Сабурбана». Скорее всего, сдетонировало термобарическое устройство. Взрыв выжег все следы в радиусе семи метров от автомобиля и практически уничтожил тела курьера и сопровождающих. Ручные устройства подобного рода — действительно эксклюзивная вещь. Подобные заряды в основном используются в оружии типа гранатомета и тяжелее. Что касается отсутствия связи… Здесь вы тоже правы, Крис. Устройство, глушащее сигналы практически на всех частотах, действительно было установлено в лесу, в трехстах сорока метрах от дороги. Устройство необычное, малой мощности, блокирующее сигнал в радиусе всего трех километров. Такие устройства производятся исключительно для спецопераций. К сожалению, мы не сможем отследить производителя — устройство самоуничтожилось через час после нападения. Выгорело почти дотла под воздействием вещества на основе термита.

Коэн налил в стакан содовой, сделал несколько небольших глотков и, аккуратно промокнув салфеткой губы, пришел к неутешительному выводу:

— Из всего сказанного следует, что нападение спланировала и осуществила прекрасно подготовленная, экипированная самым современным боевым оборудованием и хорошо информированная группа.

— Это подтверждает, господа, что против нас работает опытный и опасный враг, — вице-президент встал и прошелся по комнате. — Его цели нам не ясны, но его методы и действия говорят о многом. Я очень сомневаюсь, хотя и не исключаю, что целью нападения был План взаимодействия. Скорее всего, нападавших действительно интересовал проект «Лунный Свет», и они знали, что у курьера будет копия итогового доклада. Кто бы это ни был, думаю, они готовы идти до конца.

— Согласен с вами, сэр. Хотел бы обратить внимание на одну деталь, — Коэн крупным планом вывел на экран фотографию изувеченного взрывом и обгоревшего тела на заднем сиденье «Сабурбана». — Это тело курьера. Как я уже упоминал, он при мне положил контейнер с докладом в правый нагрудный карман пиджака. При осмотре тела его там не оказалось. Однако это не значит, что он попал нападавшим в руки, иначе зачем им было бы возиться с кейсом, срезать его с руки курьера, наверняка паковать в специальный громоздкий контейнер, блокирующий сигнал маячка. Если мы примем за основную версию, что целью террористов был проект «Лунный Свет», то создается впечатление, что они предполагали, что доклад находится в бронированном кейсе, который и являлся их конечной целью. В этом случае не исключено, что контейнер с докладом остался на месте нападения, где-то в автомобиле, может, отброшен взрывом или попал к случайному свидетелю.

Присутствующие нервно заерзали в своих креслах.

Кроуфорд тяжело вздохнул и обратился к Коэну:

— Час от часу не легче… Патрик, меня интересуют конкретные действия, которые предпринимает следственная группа. Кстати, эту группу с данного момента курируете лично вы. Я сейчас же согласую это через Президента с федералами и ЦРУ, так что передайте все дела по «Базе» своему заму или кому считаете нужным и занимайтесь только расследованием.

— Сэр, — Коэн коротко кивнул, открыл новую страницу смарта и продолжил. — На момент брифинга проводятся следующие действия. Осмотр места нападения… Сгоревший автомобиль эвакуирован в специальный ангар на «Базе» и разбирается экспертами. В радиусе пятидесяти метров снимается слой снега и свозится в тот же ангар, где вытапливается и фильтруется для обнаружения улик. Освобожденные от снега участки накрыты тентом, там работают криминалисты уже непосредственно с почвой и дорожным покрытием. Эксперты в центрах ФБР и ЦРУ работают над элементами взрывных устройств, следами взрывчатых веществ и остатками генератора помех. Насколько позволяет изображение, забитое снегом, обрабатывается материал с видеокамер по трассе номер семь и примыкающим дорогам в радиусе тридцати километров. Следователи работают со свидетелями, находившимися на месте нападения, и гражданами, проживающими в радиусе десяти километров и по ходу движения снегоходов. Отрабатываются все, знавшие о доставке плана взаимодействия, а также связи и контакты самого курьера и сопровождавших его охранников. Думаю, на утреннем брифинге у меня будет больше информации.

— Какие ресурсы вам еще необходимы? — задал вопрос Коллинз.

— На данный момент непосредственно расследованием занимаются около семидесяти агентов. Еще около тысячи полицейских задействованы в отработке местности и опросе населения. Следователи имеют самые широкие полномочия, включая неограниченный доступ к NATSAG[16]. Если понадобятся дополнительные ресурсы, возможно за пределами США, я незамедлительно сообщу. — Коэн выключил смарт и, аккуратно свернув, пристроил его во внутреннем кармане пиджака. — На данный момент я прошу формального разрешения для освобождения от текущих обязанностей в МНБ и привлечения к расследованию двух человек: ведущего аналитика и шефа оперативного отдела из оставшейся команды проекта «Лунный Свет».

— Не возражаю, — Коллинз сделал пометку в своем планшете, — передайте мне данные по этим людям и с завтрашнего утра они будут в вашем распоряжении.

— Я также прошу дать санкцию на запуск одного из элементов глобальной программы «Немезида». Необходимо включение скрытого фильтра по ключевым словам и фразам проекта на всех подконтрольных нам внутренних и внешних серверах и мобильных сетях, а также в сетях внутри США и за рубежом, к которым мы имеем скрытый доступ.

— Это может быть расценено как кибератака, — оживился молчавший до этого Литман.

— Коэн прав, — возразил вице-президент. — Если мы не решим проблему в ближайшее время, может разразиться глобальная катастрофа, по сравнению с которой любая кибератака покажется детской возней в песочнице. Крис, Норман, на этом этапе трех наших санкций достаточно, чтобы АНБ[17] запустило «Немезиду», поэтому сразу после этой встречи проинструктируйте директора. Утром я согласую наши действия с Президентом.

Коллинз утвердительно кивнул, Литман бросил короткое «согласен» и принялся листать свой планшет.

— Решение принято, господа. Есть ли еще вопросы к Патрику? — вице-президент обвел присутствующих внимательным взглядом. — Хорошо, мистер Коэн, спасибо за брифинг. Мы ценим то, что вы делаете для своей страны, и, поверьте, ваши усилия будут вознаграждены по достоинству.

— Спасибо за поддержку, господа, — Коэн встал с кресла и направился к двери.

— Кстати, Патрик, когда следующий брифинг ФБР по расследованию? — спросил, оторвавшись от планшета Литман.

— Завтра в семь утра. Думаю, к десяти я буду готов доложить вам о ходе расследования.

Когда дверь за Коэном закрылась, вице-президент встал и размеренно зашагал по гостиной.

— Нам повезло, что Патрик работает на проекте. Настоящий патриот и отличный профессионал, — медленно проговорил он, подойдя к окну.

— Да, прекрасный специалист, — согласился Коллинз. — С ним было бы вдвойне приятно работать, если бы он не был таким занудой и педантом. «Да, сэр. Нет, сэр». За двадцать лет совместной работы мог бы понять, что мы — одна команда.

— Ничего не вижу плохого в соблюдении субординации. Это тем не менее не остановило его от проведения нас через полиграф, — оторвался от своего планшета Литман. — Однако он действительно прав — мы в полном дерьме, господа. Я не верю, что контейнер с докладом мог просто затеряться.

— Да… Положение критическое. Если доклад попадет к нашим оппонентам, мы будем иметь кризис, с каким еще не сталкивались, — согласился Кроуфорд. — Одно ясно — необходимо посвятить Президента в детали проекта, описать сложившуюся ситуацию и предусмотренные меры по минимизации негативных для страны последствий. Я сделаю это утром. Не думаю, что на завтрашнем брифинге Патрик нам поведает нечто кардинально новое. Если нападавшие получили итоговый доклад, он уже наверняка отправлен по назначению. Я встречусь с Президентом до завтрака. Хорошо, что есть копия доклада, иначе мы бы вообще смотрелись как идиоты.

— Представляю, какой это будет шок для Президента, — нахмурив лоб, пробурчал Литман. — Кто сообщит экс-президенту Фостеру?

— Я уже связался с ним, — вице-президент снова опустился в кресло. — Дэвид Фостер в Вашингтоне с семьей, готовится к рождественскому приему в Белом Доме.

— Очень удачно, — согласился Коллинз. — Надо только быть с ним осторожнее. Фостер никогда не был энтузиастом проекта, а учитывая склонность к истерикам, он может увести разговор далеко от конструктива.

— Хорошо, господа. Я сейчас свяжусь с Дэвидом и согласую визит к Президенту. Что мы еще можем обсудить или предпринять в сложившейся ситуации? — Кроуфорд задумчиво обвел взглядом своих собеседников.

— Думаю, надо перенести утренний брифинг на более позднее время, когда вы вернетесь от Президента, — предложил Коллинз.

— Я не знаю, как будет протекать разговор и сколько он займет времени, поэтому не ждите меня, — предложил вице-президент. — Может, у Патрика будет информация, требующая нашего немедленного вмешательства. Если появится что-то серьезное, свяжитесь со мной.

— Хорошо. Так и поступим, — подытожил разговор Литман, вставая с кресла. — Тогда, наверное, все. Не будем вам мешать. Вам еще готовиться к разговору с Президентом.

Когда гостиная опустела, Кроуфорд взял со столика недопитый стакан с виски, бросил туда несколько свежих кусочков льда, подошел к окну, отдернул плотную штору и нажал на клавишу на подоконнике. Тяжелое бронированное стекло окна медленно подалось назад, впуская в гостиную морозный и на редкость свежий зимний воздух. За окном немного размытый хлопьями снега виднелся подсвеченный прожекторами и мигающий рождественской елкой у входа Белый Дом.

Веселое предстоит Рождество, — подумал он и пригубил виски. — Особенно для Президента. Что ж, власть штука опасная, особенно власть публичная, та, что на виду у всего мира.

Тонко пискнул стационарный коммуникатор на столе. Кроуфорд обернулся и коротко бросил:

— Слушаю.

— Сэр, на линии Коэн, — сообщил помощник.

Вице-президент тихо выругался. Он не ждал ничего хорошего от звонка директора «Базы» через десять минут после окончания совещания.

— Где он находится?

— Он в здании, сэр. Просил соединить, как только Коллинз и Литман покинут ваш кабинет.

— Хорошо. Не надо соединять. Пусть заходит.

Кроуфорд с тяжелым вздохом повалился в кресло и, залпом допив стакан, отсутствующим взглядом уставился на лежащий на журнальном столике футляр с последней копией доклада.

Через несколько минут в гостиную вошел Коэн и опустился в кресло напротив вице-президента.

— Я понимаю, Патрик, что вы пришли с очередной порцией плохих новостей.

— Извините, сэр, я должен кое-что сообщить вам лично. Дело в том, что перед тестом на полиграфе я проинструктировал специалистов, чтобы они, несмотря на результаты, вложили в конверты заключения, подтверждающие отсутствие утечки со стороны всех четверых, прошедших через полиграф.

— Ну и… — Кроуфорд поднял на Коэна усталые глаза.

— Результаты одного из тестируемых не совсем однозначны.

— Кто? — вице-президент повысил голос, чуть подавшись вперед.

— Литман…

— Вот дерьмо! Как он мог! Я знаю его почти тридцать лет…

— Боюсь, сэр, ситуация несколько сложнее. Мы не можем сделать однозначные выводы о предательстве.

— Поясните.

— Дело в том, что результаты теста говорят о том, что Литман не является источником утечки… Вернее, он верит в то, что он никому ничего не рассказывал о курьере.

— Вы меня доконаете, Патрик, — Кроуфорд устало обмяк в кресле, подняв глаза к потолку. — Тогда в чем же дело!

— Дело в том, что сканер мозговой активности зафиксировал несколько цепочек сигналов, отражающих его реакцию на задаваемые вопросы на подсознательном уровне. Они говорят о сильном эмоциональном напряжении и даже страхе, связанном с правдивыми ответами по поводу утечки.

— Черт возьми! У нас у всех сильное эмоциональное напряжение!

— Причиной эмоционального напряжения Литмана является какой-то внешний фактор, как бы убеждающий его, что он говорит правду. Во всяком случае, так эти сигналы интерпретируют специалисты. Это может происходить по трем причинам: сложное психическое заболевание, прием психотропных средств или гипнотическое воздействие.

— Вы хотите сказать, что Литман… — начал Кроуфорд и, не договорив, замолчал, напряженно сдвинув брови.

— Сэр, я хотел бы попросить вас санкционировать полную проработку передвижений Нормана Литмана за последние две недели, то есть с момента, когда было назначено сегодняшнее совещание, а также полный доступ к его банковским, медицинским документам и всем видам почты, включая личную. Все действия будут проведены моими людьми через Национальную систему наблюдения и анализа персональных данных. О проверке будут знать только три человека: вы, я и мой помощник — он же аналитик, участие которого в проекте вы одобрили.

— Но ведь вы сказали, что с ним работает Служба безопасности «Базы» и…

— С ним действительно работает Служба безопасности базы. Его так же пропустили через нейрополиграф, с той лишь разницей, что с его согласия ему ввели препараты, стимулирующие правдивые ответы.

— Зачем тогда этот спектакль с пособием по потере кормильца?

— Извините, сэр. Мне важна была реакция присутствующих. Кроме того, это часть методики тестирования на нейрополиграфе, связанная с провокацией реакций на фоне подсознательного страха.

— Не забывайтесь, Коэн, — медленно, с угрозой проговорил Кроуфорд. — Мы вам не лабораторные мыши.

— Еще раз прошу прощения, сэр, я лишь стараюсь как можно эффективнее решить нашу проблему.

— Знаю… Но будьте осторожнее в выборе методов, иначе эта проблема может стать последней в вашей карьере, — уже спокойнее сказал вице-президент.

— Да, сэр. Так вы даете санкцию на разработку Литмана?

— Да, даю. Но только устную… И знайте — вы действуете на свой страх и риск.

— Конечно, сэр. Как всегда… — сказал Коэн, вставая с кресла.

Мотель

Пригород Вашингтона. 18 декабря 2021 года. Вечер

Горячий душ медленно, но верно делал свое дело. Напряжение понемногу спадало, и мозг, вяло прокручивая под струями горячей воды события уходящего дня, настойчиво требовал отдыха. Марта резко тряхнула головой, посылая в разные стороны фонтаны брызг со своей короткой прически, и переключила душ на холодный. Тело чуть содрогнулось от резкого контраста, по коже прошла быстрая волна тепла, сердце забилось чаще, мысли приобрели прежнюю четкость. Марта глубоко вздохнула и медленно с шипением выпустила воздух сквозь сжатые зубы. Нет, расслабляться сейчас нельзя.

Она растерлась жестким полотенцем, оделась, достала из сумки банку содовой и треугольный пластиковый контейнер с бутербродами, уселась, поджав под себя ноги, на кровать и включила смарт. Просмотрев несколько форумов, она отметила сообщения, выложенные Майком под смешным ником «Барбара» и, заметив ключевые фразы, сделала вывод, что тот уже вскрыл контейнер, но еще не вытянул хранящуюся в нем информацию. Особенно ей понравилась последняя, где «Барбара» давал понять, что следующее сообщение будет только утром. «Ну и отлично, я тоже посплю пару часов, неизвестно, когда еще удастся выспаться в спокойной обстановке», — подумала Марта, жуя бутерброд с индейкой.

Пока все шло по плану.


Майк высадил ее около торгового центра в Сильвер Спрингс, где, несмотря на снег, было, на удивление, много посетителей. Она побродила по магазинам, купила по карточке Сьюзан Райс новый смарт, двустороннюю бело-красную куртку и несколько шапочек разного цвета и формы, и устроилась в полупустом кафе у окна, выходящего на центральную парковку. Заказав кофе, она по смарту забронировала небольшой полноприводной кроссовер с парковки самообслуживания проката автомобилей, находящейся рядом с торговым центром. Затем, забронировав номер на сутки в небольшом дешевом мотеле километрах в пятидесяти к северу от Вашингтона, принялась ждать, когда Майк выключит в районе освещение.

Когда фонари снаружи погасли, Марта выскочила на улицу, в темноте быстро прошла на парковку, нашла свой автомобиль и, сдвинув снег с левой части лобового стекла, приложила к сенсору, установленному в салоне, водительское удостоверение Сьюзан Райс. Сканер, считав с чипа в правах персональную информацию, опознал клиента и, мигнув зеленым диодом, разблокировал двери. Она забралась внутрь, нашла консоль оплаты, вставила в слот банковскую карту и оплатила услуги проката. Автомобиль веселым голосом поприветствовал нового клиента и сообщил, что готов к поездке. Марта запустила электродвигатель, включила на максимум отопление и выбралась из машины, чтобы смести снег, с лобового стекла.

Уже основательно расчищенная дорога до мотеля заняла минут сорок. Основной заряд снежной бури к вечеру прошел и теперь снег падал редкими крупными пушистыми хлопьями, изредка поблескивая в свете фар. В мотеле Марта по наружной, плохо очищенной от снега лестнице, поднялась на второй этаж открытой галереи и у дверей своего номера проделала ту же процедуру со сканером, что и на стоянке прокатных авто с той лишь разницей, что теперь она пользовалась только банковской картой. В номере, заблокировав дверь и плотно закрыв жалюзи на окнах, она стянула с себя несколько слоев одежды и забралась в душ…


Марта допила банку содовой и, взглянув на часы, еще раз прошлась по форумам, выискивая сообщения от Майка. Убедившись, что новостей нет, она решила, что тот уже давно спит, забралась под одеяло и приказала себе заснуть.

Бетесда

Пригород Вашингтона.18 декабря 2021 года. Вечер

Бурча себе под нос одному ему понятную мелодию, Майк открыл холодильник, хищным взглядом прошелся по боковым полкам, заставленным его любимыми марками пива, выбрал приглянувшуюся бутылку и, сорвав пробку, осушил ее почти до дна. Немного постояв, прислушиваясь к реакции организма на освежающий напиток, он довольно ухмыльнулся и подошел к рабочему столу.

— Ну что, малыш, для нас есть работа. Не подведи, — обратился он к компьютеру, поудобнее устраиваясь в рабочем кресле.

Он достал карту памяти, извлеченную из футляра МНБ, и вставил ее в ридер, подключенный к системному блоку. Прочитав про себя короткую молитву богу всех компьютеров, Майк отбил ладонями по столу боевую барабанную дробь и подтянул к себе клавиатуру.

Полчаса ушло на то, чтобы пробиться к программе, управляющей паролем, и еще минут двадцать, чтобы проверить, нет ли скрытых команд на уничтожение файлов при взломе. Убедившись, что можно начинать, Майк запустил программу взлома, откинулся на спинку кресла и, допив остатки пива, некоторое время наблюдал за экраном, на котором появилось небольшое окно с лаконичной надписью «ИДЕТ ОБРАБОТКА ДАННЫХ».

— Ну и отлично, — подумал Майк и снова направился к холодильнику. Открыв еще одну бутылку пива, он достал из морозилки половину пиццы и засунул ее в микроволновку.

Судя по размеру пароля, вскрытие должно было занять несколько часов. Майк, устроившись с пивом и пиццей перед телевизором, включил новостной канал и приготовился ждать.

Ничего нового о теракте не сообщалось, хотя журналистов подпустили на пятьдесят метров к месту нападения, и те на фоне искореженного дорожного заграждения наперебой выкладывали свои версии произошедшего. Интересными показались только кадры, предоставленные журналистам властями, — запорошенный снегом, разорванный взрывом, выгоревший «Сабурбан» на дороге и в ангаре, где с ним работали криминалисты. Ничего интересного не было и в выступлении представителя ФБР и губернатора штата: «…на данный момент мы не можем раскрыть детали следствия, отрабатывается несколько версий, предпринимаются все необходимые действия. Террористы будут найдены и преданы справедливому суду».

Майк бросил быстрый взгляд на монитор, где все так же светилось окно «ИДЕТ ОБРАБОТКА ДАННЫХ», широко зевнул и, поглубже устроившись в кресле, закрыл глаза. Около десяти он проснулся и, убедившись, что программа по взлому еще работает, послал короткое сообщение Марте, разделся и завалился спать.

Вашингтон

Оперативный штаб ФБР. 19 декабря 2021 года. Утро

Коэн пришел в штаб расследования ФБР за полчаса до брифинга. Пройдя охранников, которые долго и придирчиво проверяли его ID, он тихо открыл дверь и окинул взглядом просторный, уставленный стойками мониторов зал, где расположились следователи, аналитики, оперативники и прочий персонал, занимающийся расследованием нападения на курьера. В помещении царил типичный для авральных расследований беспорядок. Было видно, что люди работали всю ночь. Человек десять, обставившись банками с тоником, сидели за мониторами, работая с базами данных. Группа из пяти человек, собравшись около широкого стола, заваленного бумагами, поверх которых в беспорядке лежало несколько планшетов, что-то оживленно обсуждала, то и дело переходя на шепот. Еще одна группа стояла с кружками кофе около широкой интерактивной видеопанели, на которую была выведена карта Вашингтона, усеянная цветными значками.

Коэн, стараясь не привлекать внимания, прошел в комнату совещаний. Он рассчитывал до брифинга переговорить с Ником Гослингом — шефом Сектора внутреннего терроризма ФБР, руководившим расследованием, и обозначить свой новый статус куратора, но вместо него за вместительным овальным столом, небрежно закинув на него ноги и неторопливо листая планшет, сидел абсолютно другой человек — Мэтью Росс, директор Управления контрразведки ЦРУ. Они знали друг друга уже лет двадцать, еще со времен службы Коэна в АНБ, и за это время успешно прошли вместе через несколько непростых проектов. Можно сказать, что с Россом было приятно работать, если бы не его вальяжные, даже панибратские манеры, сдобренные тягучим техасским деревенским говорком. Его манера общения многих просто оскорбляла, но с ней все были вынуждены мириться, учитывая уникальную работоспособность, опыт и, главное, удачливость Росса, благодаря которой он и смог пробиться в верхние эшелоны Конторы. Всегда деловой и по-армейски подтянутый Коэн так и не смог подстроиться под эти манеры и чувствовал себя в его присутствии как-то скованно, словно ожидая, что очередная глупая шутка будет направлена в его адрес.

— Добро утро, Пат! — Росс в развалку подошел к Коэну и ощутимо хлопнул его по плечу. — Ранняя птичка клюет самого жирного червячка[18], а?.. Что так рано? До брифинга еще полчаса? Или у вас есть тайны от партнеров?..

— Росс, ты — толстый любопытный кусок дерьма! — Коэн в ответ тоже попытался сильно хлопнуть Росса по плечу, но тот, несмотря на явно неспортивную фигуру, ловко увернулся. — Что, Контора поняла, что дело серьезное и решила бросить на расследование лучшие силы?

— А ты против нашей помощи? — Росс ухватил Коэна за плечи и потащил к столу. — Ну, старик, колись, что за материалы были в футляре у курьера, иначе от нас помощи не дождешься.

— Топовый уровень секретности. Материал исключительно для Президента, — Коэн вырвался и, наконец, заехал ладонью Россу по плечу. Тот наигранно ойкнул и повалился в кресло. — Не превращай работу в балаган. Не позорь фирму.

— Вижу, вы уже познакомились, — устало сказал Гослинг, уже несколько секунд стоявший в дверях. — Тогда давайте к делу. Кстати, поздравляю вас, мистер Коэн, вы теперь руководите следствием. Я получил соответствующее подтверждение от директора.

— Не может быть! — Росс с наигранным удивлением уставился на Коэна.

— Давайте раз и навсегда проясним статус, — Коэн жестом пригласил Гослинга к столу. — Расследованием руководите вы, мистер Гослинг. Я лишь являюсь куратором с правом принятия решений, учитывая чрезвычайную важность расследования, а также чрезвычайную важность пропавших материалов.

— Это не меняет сути дела, — Гослинг колючим взглядом посмотрел на Коэна. — Но я не буду спорить с вашей трактовкой ситуации.

— Господа, господа! Не начинайте день с негатива, — широко улыбаясь, предложил Росс. — Мы ведь в этом дерьме вместе. Я даже рад, что Пата поставили боссом — он ведь ни черта не смыслит в расследованиях и без нашей помощи не сделает и шага. А в случае неудачи все шишки достанутся ему…

Коэн умоляюще посмотрел на Росса.

— О-кей, О-кей… Всё… Настроились на рабочий лад, — примирительно подняв руки, скороговоркой выпалил тот. — Ну, Ник, какие новости за ночь?

Коэн заметил, что Гослинг недовольно повел плечами. Было видно, что вальяжные манеры Росса его раздражают.

— Мистер Гослинг, я приношу извинения за деревенские манеры нашего коллеги из Агентства, — Коэн на этот раз бросил на Росса короткий жесткий взгляд. — Просто не обращайте на него внимания.

Росс в ответ хмыкнул и, поерзав в жестком кресле, изобразил на лице сосредоточенность.

Гослинг с благодарностью кивнул.

— Я вызову старшего агента следственной группы, — он коснулся панели коммуникатора, стоящего на столе. — Хотя докладывать особо нечего. Чисто сработано. Без следов.

В комнату вошел средних лет коренастый крепыш в джинсах, теплом свитере и высоких зимних ботинках.

— Прошу прощения за одежду. Я всю ночь мотался со своими людьми по снегу.

— Ничего. Садитесь. Рассказывайте, — Гослинг сделал приглашающий жест и обратился к присутствующим, — специальный агент Дэн Картер — старший ночной следственной группы. Сразу оговорюсь, что данный брифинг носит предварительный характер. Вы получите детальный документ через час в электронном виде на свои адреса.

Картер налил кружку кофе из пузатого термоса, устроился за столом, включил планшет, нашел нужный файл и начал доклад.

— В дополнение к вечернему брифингу на данный момент имеется следующая информация… С момента выхода из строя глушилки нам не удалось засечь ни один из маячков. Мы провели осмотр внедорожника и место нападения с полным снятием снежного покрова и его последующим вытапливанием в Центре FEMA. При детальном осмотре внедорожника, на котором двигались курьеры, и участка в радиусе тридцати метров от места нападения, контейнер, обозначенный вчера МНБ как приоритетный объект поисков, не обнаружен. Мы расширили радиус съема снега до пятидесяти метров, хотя отработка участка металлоискателями не дала результата. — Картер сделал небольшую паузу, ожидая вопросов, и продолжил: — Предварительные химические анализы взрывчатого вещества и оболочки кумулятивного устройства говорят о том, что взрывчатка аналогична используемой в кумулятивных снарядах армии НАТО, оболочка устройства изготовлена промышленным способом с применением распространенного в американском производстве антикоррозийного покрытия и краски. Здесь мы вряд ли за что-то зацепимся, хотя сборка устройства явно не заводская. Мы пока не смогли собрать достаточно элементов детонатора, по типу которого можно хотя бы приблизительно определить метод сборки устройства, а через него, возможно, и место, где он мог быть собран.

По устройству объемного взрыва… Использован модифицированный боеприпас от реактивного пехотного огнемета армии России с детонатором и часовым механизмом. Опять же, как только, а скорее всего — если мы соберем достаточное количество деталей часового механизма и детонатора, мы сможем, хотя бы приблизительно, определить регион его производства. Кстати, навороты типа термита и объемного взрыва террористы больше не использовали. Снегоходы они просто облили бензином и подожгли. Обработка материала дорожных камер идет туго. Видимость — никакая, изображение слабое, по номерам можно идентифицировать только процентов тридцать машин. Глупо предположить, что нападавшие не подумали о маскировке, но мы все равно отрабатываем все автомобили с читаемыми номерами. Еще работаем с системой мониторинга, чтобы определить, кто был в этом районе по телефонным номерам и чипам. Это, правда, займет некоторое время.

Агент Картер отхлебнул остывающий кофе, поморщился и продолжил:

— По глушилке информации нет. Аппарат выгорел полностью. Необходим сложный анализ продуктов горения, который, по словам спецов, может ничего и не дать, так как при горении термита образуются соединения на основе его компонентов, маскирующие первоначальные материалы, — он перелистнул несколько страниц на планшете. — Так… В водителя снегоуборщика стреляли из стандартного «Глока» с глушителем. Отпечатков в кабине, естественно, нет. Ствол ни по одной базе у ни нас, ни в Интерполе не проходит, но баллистики продолжают работу. Ситуация со свидетелями тоже обнадеживает мало. На месте нападения до появления полиции и охраны Центра FEMA находились три машины с гражданскими…

— Секунду, — остановил агента ФБР Коэн. — Вчера на брифинге фигурировали четыре автомобиля.

Картер согласно кивнул и продолжил:

— Действительно, первоначально к месту нападения подъехали четыре машины, в которых, в общей сложности, находилось одиннадцать человек. Детали по свидетелям и технике — в полном отчете, но не думаю, что они вам будут интересны. Я упомянул три машины, потому что пассажиры одного автомобиля, убедившись, что отсутствует связь, отправились в Пурселвиль, чтобы предупредить полицию. Все свидетели и их транспортные средства задержаны на месте, досмотрены и идентифицированы. С ними плотно работают следователи. Похоже, все они вполне добропорядочные граждане и действительно являются только свидетелями. Мы также опросили проживающих в радиусе двадцати километров — все в основном сидели по домам, никто ничего полезного сообщить не может. Вообще, все вокруг добропорядочные граждане, аж тоска берет… Мы расширили круг опроса свидетелей до тридцати километров. Тоже пока чисто. Правда, есть один интересный персонаж… В 11.57 местный коп, вызванный в оцепление, проверил документы в городке Алди, это километрах в пятнадцати от места происшествия, у некой Марты Гесс. Он также провел досмотр автомобиля, исходя из первоначальной ориентировки на крупный металлический кейс, так как ориентировку на контейнер в виде портсигара мы получили значительно позже. Ничего подозрительного не нашел. Мы прогнали приметы автомобиля этой дамы по материалам камер и выяснили, что она направлялась по трассе номер семь в сторону Пурселвиля. В 10.27 ее автомобиль был зафиксирован дорожными камерами, установленными на повороте от Центра FEMA. Учитывая, что курьер прошел этот поворот в 10.21, а нападение произошло между 10.30 и 10.40, получается, что она шла сразу за курьером с разницей в пять-шесть минут. Ее машина была первой, проехавшей перекресток после поворота курьера. Согласно аудиорегистратору с наладонника копа, Марта Гесс утверждает, что свернула с трассы номер семь на Клейтон-Холл Роуд. Это косвенно подтверждают коп и камеры в ресторанчике, где она находилась достаточно долго. Вроде бы все чисто, но мы не смогли связаться с Мартой Гесс для ее допроса. Ее мобильный аппарат не отвечает, определить его положение оказалось невозможно. Мы дали полиции ориентировку на ее автомобиль и адрес. По адресу — никого. Автомобиль нашелся сегодня ночью в нескольких кварталах от ее квартиры, пустой. Вернее, не совсем — там спала пара пьяных бомжей. Вокруг автомобиля и внутри нашли следы крови. Проверили по базе ДНК — кровь Марты Гесс. Начали копать по ней основательно, и тут выяснилось много интересного…

Картер полистал планшет и, найдя нужную страницу, продолжил:

— Марта Гесс, родилась в 1988 году в Альбукерке, штат Нью-Мексико, в семье Генриха Гесса, эмигранта из коммунистической Германии. Генрих Гесс, ученый, с начала девяностых прошлого века был задействован на секретном проекте ВВС США и погиб в 2001 году вместе с командой при одном из неудачных испытаний на базе ВВС Уайт Сэндз[19]. Кажется, что-то связанное с прямоточными ракетными двигателями. Мать умерла еще раньше — причина смерти уточняется. В 2006-м Гесс поступила в университет Альбукерка. Там прошла программу подготовки офицеров резерва. Получила звание лейтенанта резерва. В 2009 году окончила полугодичный начальный курс подготовки офицеров военной разведки на базе Сухопутных войск США в Форт-Хуачука, штат Аризона. Получила звание лейтенанта и была приписана к Четвертой ударной бригаде Второй пехотной дивизии. В 2010 году — первая боевая командировка в Ирак на полгода. В общей сложности с 2010 по конец 2012 года провела в Ираке двадцать три месяца.

— Сидела там почти безвылазно. Наверно климат понравился, — хмыкнул Гослинг.

— Ничего необычного, — с серьезным видом вставил Коэн. — Армейская разведка на войне — вещь очень специфическая и требует постоянного присутствия в зоне боевых действий.

— Да-да… — подтвердил Картер. — Дослужилась до капитана. За три года — два ранения средней тяжести, контузия, пять боевых наград, включая вторую по значимости в армии — Крест за Выдающуюся Службу, и восемь взысканий.

— Можно поподробнее про взыскания, — оживился Росс.

— Из того, что для нас доступно в базе Министерства обороны… В основном: жестокое обращение с пленными, применение запрещенных методов допроса, избыточное применение летальной силы в боестолкновениях…

— Ну, вы посмотрите на этих клоунов из Пентагона! — взвился Росс, хлопнув увесистой ладонью по столу так, что все вздрогнули. — Формулировки-то придумали «избыточное применение летальной силы в боестолкновениях». Какое еще, на хрен, может быть применение летальной силы, если тебе вот-вот задницу отстрелят!

— Успокойся, Росс, ты шокируешь наших коллег, — попросил Коэн, чуть повысив голос. — Продолжайте, агент Картер.

— Так… еще взыскания: употребление алкоголя, дебош, склонение сослуживцев к интимной близости.

— Вот это настоящая девчонка с Запада! — на этот раз восхищенно прокомментировал Росс.

— Далее, в 2012 году поступила на курсы старших офицеров военной разведки. После окончания была переведена в какое-то засекреченное специальное разведподразделение Сухопутных войск. После шестимесячного курса подготовки на базе рейнджеров в Форт-Бенинге, Джорджия, направлена в Афганистан в подчинение командующего Объединенными силами. Специализация — глубинная разведка, планирование и разведсопровождение боевых операций, вербовка агентуры и тому подобное… Так… Все виды оружия и техники… Продвинутый курс рукопашного боя… Короче — дамочка покруче вареного яйца будет, — Картер осекся и бросил быстрый извиняющийся взгляд на своего босса. Языки — испанский, немецкий, арабский… Далее никакой информации до конца 2014 года. Тогда же в ноябре — досрочное прекращение контракта по инициативе Министерства обороны. Уволена в звании капитана с сохранением положенных выплат, наград и привилегий. Причина — нанесение телесных повреждений старшему по званию.

— Все-таки эти козлы ее достали, — с грустью проговорил Росс. — Какие люди пропадают!

— Ну, не совсем пропадают. В 2015 году после курса реабилитации Марта Гесс принята старшим агентом в службу охраны ООН, а через два года перешла в кампанию CSA (Cooper Security Advisors). Компания тоже работает в области безопасности, сбора и анализа информации и имеет допуск к серьезным контрактам с правительством США. Мы, правда, пока не имеем разрешения на доступ к этим контрактам.

Росс чуть слышно хмыкнул и что-то быстро набрал на своем планшете.

— Так вот, по нашим данным, в CSA есть оборудование и персонал для работы с различными носителями информации, имеющими электронную, цифровую или физическую защиту.

— Я уверен, в Вашингтоне такие ресурсы есть у многих компаний, — вставил Гослинг. — Чем эта привлекла ваше внимание?

— В CSA работает известный в прошлом хакер — Майкл Ньюман. Он, правда, отсидел свое, отошел от дел и даже успел пару лет поработать на правительство в NCSС[20]. Так вот, вчера этот спец был в офисе и провел в лаборатории больше часа. Мы проследили по камерам и чип-сканерам маршрут его движения до офиса. Перед визитом в лабораторию он встречался с мужчиной. Встречался странно — мужчина подсел к нему в паркинге на Вудмонт Авеню, затем они заехали в слепую зону, без камер, затем Ньюман отвез незнакомца к торговому центру в Сильвер Спрингс и поехал в офис CSA. В офис вошел с небольшим бумажным пакетом, в такие обычно пакуют продукты в супермаркетах. Вышел без пакета через час десять минут.

— Какого размера пакет? — спросил Гослинг.

— Стандартный, к тому же по виду достаточно плоский. Кейс из первой ориентировки там явно не поместится, — ответил агент. — Мы провели неизвестного, с которым встречался Ньюман, по камерам внутри торгового центра и ни разу он не снял капюшон толстовки, чтобы можно было рассмотреть его лицо. Затем в районе на полчаса отключился свет.

— Полностью? — поинтересовался Коэн.

— Нет только уличное освещение. Наши говорят — атака хакеров. Как раз в это время наблюдаемый вышел на улицу, и мы его потеряли. Но самое интересное то, что один из наших агентов, проанализировав походку, утверждает, что так ходить может только женщина — движения бедер, рук и всё такое…

— Вы думаете… — начал было Гослинг и замолчал, задумчиво глядя на Картера.

— Мы передали материал нашим спецам наружного наблюдения. Они подтверждают, что в манере двигаться подозреваемого есть определенная искусственность, а также элементы движений, присущих в основном женщинам.

— И что вы предприняли? — чуть подавшись вперед, словно почуяв добычу, спросил Коэн.

— Мы довели до полиции штата ориентировку на Марту Гесс и запустили по всей сети штата программу отслеживания через камеры наблюдения по визуальным признакам, через сеть чип-сканеров, через мобильных операторов по сигнатуре голоса, через расчетные банковские системы и через сеть камер дистанционного биометрического сканирования. Пока никаких результатов…

— С Гесс все ясно — вы ее потеряли. Что вы делаете с хакером? — в голосе Коэна появились явные нотки раздражения.

Агент пожал плечами и, как бы извиняясь, ответил:

— Наши агенты будут на квартире Майкла Ньюмана сегодня утром…

Росс тихо хихикнул, видя, как Коэн бессильно откинулся на спинку кресла и бросил на Гослинга умоляющий взгляд. Тот ответил на взгляд спокойным кивком и обратился к агенту:

— Спасибо за доклад, Картер. Если нам потребуется дополнительная информация, мы вас найдем.

Как только агент вышел, Коэн обратился к Гослингу.

— Если подтвердится, что хакер на месте, мы штурмуем квартиру. Квартиру Марты Гесс тоже. Без предупреждения. Немедленно.

— Но Ньюман, как и Гесс, могут быть непричастны к нападению, — нехотя возразил Гослинг.

— Будут непричастны — извинимся, — парировал Коэн.

— Мне готовить SWAT[21]? — спросил фэбээровец.

— Да, готовьте. Только хакера берут мои люди. Если он замешан, нельзя дать ему возможности просигналить сообщникам или уничтожить улики. Направляйте SWAT к Марте Гесс. Хотя, что-то мне подсказывает, что ее там не будет. И еще, направьте бригаду в офис CSA. Полный обыск с выемкой документов и техники. Далее… Берите директора CSA и всех, кто был в офисе фирмы во время вчерашнего визита хакера. Всех, кто не был, — под подписку о невыезде. Допросите позже.

Коэн перевел взгляд на Росса, тот кивнул в ответ и выразительно постучал пальцем по своему планшету.

Коэн взглянул на свой смарт. Там висело приоритетное сообщение от Росса: «CSA под нашим зонтом. Работает в основном с посольствами и ООН. Промышленный и политический шпионаж. Иногда специальные поручения. Директор Стивен Купер — активный агент. Продолжай, как запланировал. Только с Купером — полегче. Я прикрою со своей стороны. Подробности обсудим после брифинга».

Коэн бросил благодарный взгляд на Росса и, чуть заметно кивнув, включил гарнитуру смарта и набрал короткий номер по защищенной линии.

— Здесь «Рокер-Мастер». Подтвердите готовность.

— Это «Рокер-Один». Готовность — три минуты.

— «Рокер-Один». У нас «Черная метка, уровень пять»[22]… Повторяю «Черная метка, уровень пять». Примите адрес…

Бетесда

Пригород Вашингтона.19 декабря 2021 года. Утро

Утром Майк выбрался из постели около восьми и, широко зевая, подошел к рабочему столу. Все то же окно на мониторе. Майк недовольно фыркнул — неужели он что-то упустил? Немного поморщив лоб и задумчиво потрепав бородку, он включил кофеварку и отправился в душ.

Только когда Майк в нерешительности стоял с полной кружкой кофе в руке, размышляя, сколько ложек сахара ему принять с утра, раздался победный сигнал компьютера. Майк схватил кофе и чуть ли не бегом бросился к рабочему столу. На экране светились два новых окна «ОБРАБОТКА ДАННЫХ ЗАВЕРШЕНА» и «ОТКРЫТЬ ДОКУМЕНТ?». Он еще раз вошел в программу управления паролем, проверил, можно ли безопасно открыть документ и, убедившись, что все в порядке, нажал «ENTER»…

На экран выплыл титульный лист с гербом США, эмблемой МНБ и скромной надписью по центру:

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО.

В ОДНОМ ЭКЗЕМПЛЯРЕ.

ТОЛЬКО ДЛЯ ПРЕЗИДЕНТА США.

ИТОГОВЫЙ ДОКЛАД ПО ПРОЕКТУ «ЛУННЫЙ СВЕТ».

Майк начал читать, но почти сразу остановился, нервно покусывая губу. «Бред… Этого просто не может быть…». Он прочитал еще несколько страниц документа и отсутствующим взглядом уставился на экран монитора, чувствуя, как где-то внутри зашевелилось, обрастая холодными колючками, давно забытое чувство страха. Попал… Влетел в дерьмо по самые уши… Ведь чувствовал, когда ввязывался — материал в таких навороченных футлярах может оказаться опасным для здоровья. Очень опасным… Но предположить такое!

Вслушиваясь в гулкие удары своего сердца, которое, казалось, кричало «Майки — не надо!», он открыл несколько приложений файла и, бегло просмотрев их, откинулся на спинку кресла. Это просто не могло быть правдой. Только не в Америке… Где угодно, только не в Америке…

Он потянулся за чашкой кофе, стоящей на столе рядом с клавиатурой, и увидел, что его пальцы мелко дрожат.

Может — это розыгрыш? Может Марта просто пошутила над ним, подкинув липовый материал? Ведь придумать такое мог только конченый маньяк… Или босс под шумок вчерашнего теракта еще раз решил проверить, не потерял ли он навыки взлома файлов с высшим уровнем кодировки.

Майк поставил чашку и снова уставился на монитор. Почему-то он был уверен, что это не розыгрыш и что теперь с большой вероятностью его ждет масса проблем, если не самое худшее… Он прекрасно понимал, что происходит со случайными носителями правительственной информации пиковых уровней секретности.

Надо лечь на дно. И чем быстрее, тем лучше.

Он обвел взглядом просторную комнату, уже начиная прикидывать, что взять с собой и где отсидеться. Но что делать с материалом и Мартой?

Потеребив скудную бородку, Майк выбрал один из знакомых Марте ников, написал и отправил на популярный форум короткое, вписывающееся в тему обсуждения сообщение, в котором два раза использовал слово «экстремальный». Затем набрал другой адрес, скопировал уже отправленное сообщение, перевел только что вскрытый им файл из текстового формата в формат изображения, чтобы сложнее было распознать документ в общем трафике, «пристегнул» его к сообщению и, задав сложный маршрут через запутанную систему прокси-серверов, кликнул на «отправить».

Два слова «экстремальный» в одном сообщении означали предельный уровень опасности. Марта — классный профессионал, лучший опер в фирме. Получив сообщение, она поймет, что нарвалась на что-то серьезное и проверит свой почтовый ящик, скрытый на труднодоступном домене в Азии, через который они договорились держать связь. Майк много бы дал, чтобы посмотреть на выражение ее лица, когда она будет просматривать материалы. Он не сомневался, что ее естественной реакцией будет лечь на дно и переждать первую волну полицейской активности. А когда осядет пыль, она с ее связями найдет, куда пристроить материал за очень неплохие деньги и, при удачном раскладе, поделится с ним. Как договаривались.

Отправив сообщение, Майк полностью очистил жесткий диск и удалил из компьютера все следы материалов и произведенных с ними манипуляций. Он почувствовал, как паника первых минут спадает, и сознание, подавив волну адреналина, привычно начинает просчитывать варианты развития событий и возможную реакцию на них. Можно было и не шифроваться. Он представлял, что добрая половина всех спецслужб страны сейчас стоит на ушах, вычисляя утечку, и, если у них есть хоть малейшая зацепка за Марту, на него выйдут в течение нескольких часов или даже раньше.

Идиот! Зачем он в это ввязался? Надо было сразу сдать материал властям. Не вскрывая. Может, тогда оставили бы в живых… Хотя, нет, вряд ли. Легче просто убрать свидетеля, чем ломать голову над тем, что ему известно.

Майк опять потянулся за кофе, но вдруг почувствовал легкий, солоноватый привкус во рту. Стало трудно дышать, нос как будто заложило, монитор компьютера, деформируясь, стал уплывать в глубину комнаты, чашка с кофе вытянулась и изогнулась, словно кланяясь ему. «Надо было допить сразу, а то сейчас разольется…» — пронеслась в угасающем мозгу чья-то мысль, когда Майк уже валился со стула на бок, упуская последние нити связи с реальностью.

Глухо бухнул взрыв, выбивая замок прочной стальной двери. Секунду в дверном проеме, затянутым легким дымом, не появлялось ничего, кроме укороченной штурмовой винтовки необычно крупного калибра в полном тактическом обвесе с глушителем и универсальным прицелом. Пройдясь по комнате, точка лазерного целеуказателя остановилась на лежащем на полу теле Майка.

— Цель обездвижена, послышался неестественно приглушенный голос.

В квартиру, шаря стволами штурмовых винтовок по сторонам, скользнули две фигуры в черной экипировке городского спецназа и легких тактических шлемах, одетых поверх противогазов.

— Лево чисто…

— Право чисто… Сенсоры скрытых ловушек не регистрируют.

Два бойца, быстро осмотрев пространство в мертвой зоне, слева и справа от двери, уверенно прошли вглубь квартиры. За ними появились двое агентов в штатском в легких газовых масках и еще один боец, который, судя по уверенным движениям и по тому, что из оружия у него был лишь пистолет, так и оставшийся в кобуре, был старшим штурмовой группы.

— Вентиляцию помещения и коридора на максимум, — отдал команду один из агентов и, нагнувшись над телом Майка, проверил пульс. Второй направился к рабочему столу, сел в кресло и, бросив быстрый взгляд на футляр с грифом «Совершенно Секретно» МНБ, забегал пальцами по клавиатуре, пытаясь восстановить последние действия, произведенные на компьютере.

Шумно заработала вентиляция. Один из бойцов поднял плотно закрытые жалюзи и распахнул окна, впуская вместе с легкими снежинками пахнущий мегаполисом холодный воздух. Старший штурмовой группы остался у входа, прислонившись к стене слева от двери так, чтобы она скрывала его от входящих.

— «Рокер-Один» — «Рокер-Мастеру», — через несколько минут начал доклад агент за компьютером. — Объект и карта памяти под контролем. Карта вскрыта. Данные извлечены. Доступ к данным невозможен. Компьютер объекта имеет несколько уровней защиты. Для работы необходимо стационарное оборудование или содействие объекта.

Агент некоторое время слушал инструкции, затем отдал в эфир приказ:

— Это «Рокер-Один». Пакуем объект и технику. «Рокеры-Два, Три, Четыре» остаются до прихода группы досмотра, контролируют периметр и передают точку полиции и федералам после окончания досмотра.

Закончив, он достал из внутреннего кармана похожий на авторучку миниатюрный анализатор токсичности воздуха и, взглянув на индикатор, объявил:

— Чисто. Следов газа нет.

Он снял противогаз, подошел к открытому окну и, надев тонкие инфракрасные очки, принялся вглядываться в темноту, в заснеженные крыши домов на другой стороне улицы. Даже зная расположение снайперов группы «Рокер-Два», он не смог найти ничего, что выдавало бы их присутствие. К подъезду апартаментов, пробуксовывая на снегу, подкатила вместительная карета скорой помощи. Вышли санитары. К ним из подъезда и стоящей рядом патрульной машины направились двое полицейских — часть группы прикрытия «Рокер-Три». Через несколько минут санитары были в квартире. Погрузив Майка на носилки и упаковав компьютер и периферию в приличного размера металлический ящик, они, не говоря ни слова, удалились.

«Рокер-Один» из окна проследил, как санитары погрузили свою ношу в карету скорой помощи и уехали в сопровождении черного «Сабурбана». «Когда же закончится этот снег? Не помню в Вашингтоне такой зимы», — подумал он и закрыл окно.

Мотель

Пригород Вашингтона.19 декабря 2021 года. Утро

В семь часов утра она проснулась за пять минут до звонка будильника, быстро проверила почту, приняла контрастный душ, съела пару бутербродов и принялась ждать сообщения от Майка, просматривая в сети последние новости. Когда Марта в очередной раз открыла страницу форума, через который они договорились держать связь, на ней уже красовалось сообщение с двумя кодовыми словами «экстремальный», означавшими, что Майк уже проснулся, взломал код, и то, что он увидел, его напугало.

Марта хмыкнула и, повозившись с корейскими иероглифами, набирая адрес, открыла почту, где уже висел прикрепленный файл. Через несколько минут, когда программа ввода пароля разрешила доступ к файлу, она открыла документ, еще раз хмыкнула, увидев титульный лист с названием проекта «Лунный Свет» и, пропустив оглавление, принялась читать.

Прочитав семнадцать страниц текста и бегло просмотрев приложения, Марта отложила смарт и некоторое время пустым взглядом смотрела перед собой. Не одевая куртки, она вышла из номера на открытую галерею и, прислонившись спиной к промерзшей стене, глубоко вдохнула сырой, холодный воздух. Снегопад уже полностью прекратился, началась оттепель, и с крыши мотеля срывались редкие капли талой воды. Она зачерпнула ладонями с перил рыхлый мокрый снег и приложила его к лицу, стараясь сбить нахлынувшую волну жара. Сердце бешено колотилось, к горлу подкатил противный кислый комок, и она почувствовала, что ее начинает знобить, как тогда в Ираке после контузии. То, что она узнала, не укладывалось даже в ее опаленном двумя войнами и запятнанном кровью десятков человек мозгу. То, что она узнала, было не просто ужасно, это было чудовищно.

Через открытую дверь номера Марта услышала, как на столе настойчиво завибрировал ее смарт. Она вернулась в номер и, открыв почту, увидела сообщение, отправленное с лэптопа, который она оставила в своей квартире подключенным к камере и датчикам движения. Марта вошла в соцсеть и набрала кодовые слова, под которыми должен был быть выложен видеоролик. Он висел в сети минут двадцать под названием «SWAT штурмует квартиру в Вашингтоне» и уже набрал несколько тысяч просмотров. Она открыла картинку и кликнула на «PLAY». На экране в полупрозрачном облаке дыма появилась вырванная взрывом дверь ее квартиры, в которую один за другим, шаря по сторонам стволами, врывались бойцы полицейского спецназа в полной боевой экипировке…

«Ну, вот ты и доигралась, подруга, — подумала Марта. — Хотела адреналина?.. Будет тебе адреналин… По самое „не могу“…»

Она отложила смарт, приняла таблетку успокоительного, чтобы заглушить бешеный стук сердца, легла на кровать и закрыла глаза. Все оказалось гораздо сложнее, чем она себе представляла на трассе около взорванного «Сабурбана».

Теперь надо все еще раз спокойно обдумать.

Штат Мэрилэнд. Кэмп-Дэвид

Загородная резиденция Президента США. 19 декабря 2021 г. Утро

Президент Соединенных Штатов Америки Каролайн Лэйсон сидела с бокалом ароматного глинтвейна в глубоком плетеном кресле напротив широкого панорамного окна, выходящего прямо на заснеженное поле для гольфа. За окном ее младшая дочь с подругами, вывалявшись в снегу, пытались прицепить небольшие пластиковые санки к Чаку — лохматому годовалому ньюфаундленду, подаренному ей мужем в день инаугурации. Пес, смешно загребая лапами глубокий рыхлый снег, носился кругами, басовито лая и неуклюже увертываясь от попыток девчонок набросить на него петлю с санками.

Президент счастливо улыбнулась, подумав: «Я ведь добилась всего в жизни. У меня прекрасные дети, муж… Я — лидер самой мощной державы в мире… Во всяком случае, в военном отношении. И скоро Рождество… Вот оно — счастье…».

Конечно, бремя президентства не дает проводить с семьей столько времени, сколько хотелось бы. Но работа есть работа. Тем более, что сейчас страна подошла к поворотному моменту своей истории. Из-за самоуверенности, рожденной чувством превосходства, США полностью упустили инициативу, появившуюся после развала СССР в начале девяностых прошлого века. Вместо укрепления морального авторитета и обеспечения устойчивого лидерства, способного продвинуть цивилизацию вперед, Америка, не сдерживаемая никем, два десятилетия упивалась чувством полной безнаказанности, наводя свои порядки и насаждая свои взгляды по всему миру. Развязав полдесятка войн и спровоцировав дюжину конфликтов по всему миру, Америка так увлеклась своей новой ролью единственной супердержавы, что допустила элементарные просчеты у себя дома. Пока США наслаждались ролью мирового полицейского, внутри страны нарастала лавина проблем. Неспособность эффективно управлять собственной финансовой системой, бездумное потребление, растущие социальные обязательства и не подкрепленные ростом экономики огромные военные расходы спровоцировали мировой экономический кризис. Этот кризис в последние десять лет перешел в вялотекущую фазу с непродолжительными отрезками незначительного роста. Он вогнал в депрессию основных союзников — Европу и Японию, и вывел на мировую арену новых глобальных экономических лидеров — Китай и Индию, которые аккуратно сдвинули США с пьедестала. К тому же сейчас бóльшая часть населения планеты видит в Америке основной источник проблем и явную угрозу миру. Здесь уже ни о каком моральном лидерстве говорить не приходится.

Результат не заставил себя ждать — к ее президентству экономика страны переживала очередной период застоя, сопровождавшийся на фоне огромного государственного долга и постоянных секвестров бюджета увеличением безработицы и ростом протестных настроений. Америка безвозвратно утратила глобальное экономическое и политическое лидерство, сохранив незначительное преимущество лишь в военной сфере.

Президент, вздохнув, отвлеклась от невеселых мыслей и снова посмотрела в окно.

Ее дочь, столкнувшись с подругой, со смехом повалилась в снег. Чак, улучив момент, вырвался из круга девчонок и, высунув огромный розовый язык, подымая широкими лапами фонтаны снега, помчался к ближайшим деревьям. Инструктор по дрессировке собак, стоявший неподалеку, нажал кнопку на пульте, и пес, получив легкий разряд тока из вмонтированного в ошейник устройства, резко остановился, оглядываясь в недоумении. Девчонки, волоча за собой санки, с визгом бросились к нему.

На столе тонко пискнул коммуникатор.

— Да? — чуть повернув голову, бросила Президент.

— Мэм, сегодня у вас в одиннадцать встреча с Рэймодом и Фостером, — сообщила помощник. — Они в пяти минутах от Кэмп-Дэвида. Где бы вы хотели ее провести?

— Я их встречу здесь, — Президенту не хотелось покидать эту уютную, скромно, но стильно украшенную к Рождеству гостиную, на минуту давшую ей ощущение счастья. — Да, и позаботься, пожалуйста, о напитках. Ты же знаешь Кроуфорда — он не упустит возможности пропустить стаканчик.

Она сделала глоток глинтвейна и, щелкнув по гарнитуре смарта, вызвала дочь, которая уже скрылась из вида.

— Джеси, девочка моя, я буду занята до обеда. Когда набегаетесь, не забывайте, что в малой гостиной вас ждет горячий шоколад с пирожными.

Президент через деревья заметила, как по боковой аллее со стороны восточных ворот периметра медленно ползет лимузин вице-президента и поняла, что ощущение счастья окончательно утеряно. Если Кроуфорд попросил о срочной встрече, да еще в компании экс-президента Фостера, значит, разговор будет серьезным. Она прокрутила в голове чрезвычайные ситуации последних дней: снежная буря на северо-востоке, вчерашний теракт, очередные сенатские слушания по госдолгу, очередной секвестр бюджета, блокада китайцами Тайваня. Ничего, что могло бы потребовать участия Фостера. Она пожала плечами и решила не мучить себя догадками.

— Госпожа Президент! — бархатистым голосом пробасил вошедший Кроуфорд, обнимая ее за плечи, чуть прикоснувшись своей щекой к ее щеке. — Как началось твое утро, Кэрол? Как девочки? Где опять пропадает муж?

— Заходите, господа. Присаживайтесь, — Президент сделала приглашающий жест в сторону журнального столика, где помощник уже разместила чашки с кофе, и ажурный поднос с выпечкой. — Рэй, только не говори, что вы с Дэвидом приехали сюда накануне Рождества, чтобы поинтересоваться моими семейными делами.

— Да, Кэрол хотел бы я, чтобы именно так и было… К сожалению, нам предстоит серьезный разговор и, поверь, мы этому совсем не рады. — Вице-президент окинул комнату рассеянным взглядом, который остановился на изящном графине с глинтвейном, стоящем на ажурном сервировочном столике над небольшой горелкой. — Ты не предложишь нам с дороги чего-нибудь горячего?

— Пожалуйста. Ты знаешь, где бар.

Президент села в плетеное кресло возле журнального столика, давая понять, что готова начать разговор.

— Спасибо, Кэрол. Я ограничусь дозой кофеина, — сказал Фостер, садясь напротив и придвигая к себе чашку кофе.

— А я ограничусь бокалом глинтвейна, — Кроуфорд налил себе напиток и устроился за журнальным столиком. — А может и двумя… В моем возрасте надо ценить маленькие радости жизни…

— Брось прибедняться, ты еще тот крепыш, — отозвался Фостер, высыпав в кофе пакетик сахара.

— Однако, начнем, — вице-президент сделал большой глоток из бокала и, подняв глаза, многозначительно посмотрел на потолок.

Президент набрала код на своем смарте, включив экранирование гостиной и систему звуковой модуляции, защищающую от прослушивания.

— Госпожа Президент… Мэм… — Кроуфорд одобряюще кивнул. — Я бы хотел посвятить вас в детали одного проекта, который мы, единственная страна в мире, обладающая глобальной ответственностью за его судьбу, начали двадцать лет назад. Проект этот настолько секретен, что на данный момент о нем знают единицы, включая трех человек, занимавших должности Президента США до вас. Господин Фостер передал вам президентство в этом году и присутствует здесь для того, чтобы обеспечить преемственность ответственности за этот проект на высшем уровне власти.

— Судя по началу разговора, я напрасно обещала пообедать со своей семьей, — Лэйсон, чуть сдвинув брови, покачала головой.

— Изначально мы планировали провести встречу через месяц, сразу после годовщины вашей инаугурации. Такова сложившаяся практика, — Фостер сделал глоток кофе и поставил чашку на стол. — К сожалению, последние события заставляют нас действовать с опережением.

— Это связано с терактом? — предположила Президент.

— Да, Мэм. Мы подозреваем, что целью нападения на курьера был итоговый доклад по секретному проекту, подготовленный для презентации вам.

Кроуфорд на несколько секунд замолчал, рассматривая свой бокал, словно собираясь с мыслями.

— Продолжайте, — Президент откинулась на спинку плетеного кресла.

— Пожалуй, я начну издалека, — Кроуфорд посмотрел Лэйсон в глаза. — В 2001 году после теракта 11 сентября сорок третий Президент США потребовал провести полное исследование перспектив развития внутренней и геополитической обстановки. Цель — прогноз общей ситуации и положения Америки в мире к 2030 году. Знаю, такие доклады делаются каждый год несколькими агентствами. На этот раз все было гораздо серьезнее. Элементы анализа проводились буквально всеми министерствами и агентствами США: ФРС[23] и Министерством финансов — по развитию экономики на внутренних и внешних рынках; Министерством иностранных дел — по международной ситуации, внешним угрозам, влиянию и авторитету США; Министерством обороны — по перспективам развития вооружений и состоянию вооруженных сил и так далее. ЦРУ, ФБР, МНБ, Министерство энергетики, экологи, демографы… В анализе участвовали более тридцати организаций только в США. Кроме них, были привлечены более десятка авторитетных иностранных экспертных центров в разных странах, включая те, что являются соперниками США на мировой арене. Была наработана гора материала. По каждому направлению выделены, классифицированы в вероятностном порядке и сведены в основные тенденции сотни параметров. Затем, на базе NCSA[24] были созданы несколько моделей развития ситуации.

На этом этапе фокус исследования сместился с США и охватил глобальные перспективы развития человечества на три десятка лет вперед. В рамках предложенных тенденций развития суперкомпьютер выдал несколько сценариев, разобраться в которых нормальному человеку было невозможно. Тогда в рамках Национального Совета по разведке[25] была создана рабочая группа, в которую вошли как патриархи американской политики, не раз определявшие судьбу страны, так и молодые талантливые эксперты по долгосрочному моделированию. Целью этой группы было выработать на основе сценариев, генерированных суперкомпьютером, один, наиболее вероятный сценарий развития событий в мире к 2030 году и оценить его с точки зрения национальной безопасности и интересов США.

— Я видела доклад этой группы в президентском архиве. Я также знаю, что он обновлялся каждые пять лет, — сказала Президент задумчиво. — Последнее обновление вышло как раз пять лет назад и, признаюсь, я с ним не ознакомилась, так как ожидала самой свежей версии этого года.

— Все верно, Кэрол, — включился в разговор Фостер. — Если быть откровенным, вы немного потеряли. Обновления значительно уступают основному докладу по глубине анализа и широте охвата параметров.

— Да, нас сейчас интересуют выводы именно доклада 2001 года, — поддержал экс-президента Кроуфорд, — поскольку они послужили базой, на основе которой годом позже был запущен интересующий нас проект. А выводы, прямо скажем, были для нашей страны малоутешительными. Исследование предполагало, что к 2030 году США потеряют лидирующие позиции в новых технологиях, экономике, финансах, глобальной политике и не смогут больше выполнять функции мирового лидера. Продвигать и защищать свои интересы станет непосильной задачей даже на нашем заднем дворе — в Северной и Центральной Америке. Авторитет США будет держаться только на военном превосходстве, которое, кстати, тоже со временем деградирует из-за сокращения военного бюджета в пользу социальных программ. К тому же военно-технологический рывок наших конкурентов, особенно России и Китая, выведет эти страны на уровень военного паритета с нами. Это произойдет из-за неспособности США на фоне меняющейся расстановки глобальных сил решить внутренние экономические проблемы. Госдолг, бюджетный дефицит, падение производительности труда, снижение уровня образования, раздувающаяся система социальных обязательств, необходимая для удержания страны от социального взрыва сделают нашу экономику неэффективной и неконкурентоспособной. Можно назвать еще полдюжины факторов. Взять хотя бы демографическую ситуацию… Падение доли белого населения, его старение, приток мигрантов, сбивающихся в прочные этнические сообщества и начинающих агрессивно отстаивать свои интересы на местном и федеральном уровне.

В сценарии предполагалось, что внутренние проблемы осложнятся дальнейшей внешней дестабилизацией. В ее основе в то время виделись три ключевых фактора. Снижение из-за экономического и политического кризиса международного влияния Западной Европы и Японии — основных геополитических союзников США. Агрессивное продвижение новой молодой правящей элитой России своих национальных и геополитических интересов, вплоть до развязывания крупномасштабных военных конфликтов. И, наконец, рост, на фоне антиамериканских настроений, влияния исламского фундаментализма и его распространение на Центральную и Юго-восточную Азию. Предполагалось, что последнее значительно увеличит риски, связанные с поставкой энергоносителей из стран Ближнего Востока, и вызовет рост цен на нефть и газ. Это, в свою очередь, приведет к очередному экономическому спаду.

Конечно, эксперты в 2001 году не совсем правильно уловили динамику развития внешних факторов, особенно, что касается основного оппонента США в экономике и на международной арене. Это и естественно с точки зрения начала века. Кто в 2001 году мог предположить, что Китай сделает экономический рывок и станет первой экономикой мира, что Россия утратит международное влияние и сможет быть серьезным игроком только в рамках БРИКС? Что тот же БРИКС станет самым влиятельным в настоящее время политическим союзом? Кто тогда мог предположить, что из-за социальных сетей политика выйдет на наднациональный уровень, они будут влиять на решения правительств, и станут реальным средством ведения сетевой войны, таким же, как кибероружие. В любом случае сейчас понятно, что, не совсем точно уловив конкретику, эксперты в целом правильно спрогнозировали то, что внешняя динамика окажет ощутимое негативное влияние на положение США в мире.

— В то время эксперты также не могли предвидеть развитие добычи сланцевого газа и нефти на территории США. То, что к 2016 году США полностью утратит свою энергозависимость от импорта арабской нефти и станет крупнейшим экспортером углеводородов. Это, кстати, значительно смягчило давление на внутреннюю экономику и позволило удержать уровень жизни, — добавил Фостер.

Кроуфорд коротко кивнул, соглашаясь, и продолжил:

— Увеличению потребления основных ресурсов: энергоносителей, продуктов питания, воды и металлов, вызванному ростом населения планеты и бурным развитием потребления в странах БРИКС, в сценарии была посвящена отдельная глава. Основная мысль одна — из-за возросшего потребления и глобального потепления к 2030 году ресурсов, особенно воды и еды, не хватит, чтобы прокормить выросшее до восьми с половиной миллиардов население Земли. Этот дефицит приведет к росту военных конфликтов между государствами.

Но это были лишь предпосылки к основному выводу группы. С утерей нами доминирующего положения мировой порядок, базирующийся на прямом, то есть осуществляемом непосредственно США и их союзниками, или опосредованном — через наши глобальные корпорации, контроле Западом основных ресурсов планеты, начнет разваливаться. Из-за естественных конфликтов внутренних и внешних интересов новых мировых квази-лидеров воцарится анархия. Спровоцированные борьбой за власть и ресурсы экономическими, религиозными и этническими элитами будут множиться вооруженные конфликты внутри государств. В мире не будет единого центра, отвечающего за глобальную безопасность и порядок, каким с момента развала Советов была Америка. У нас просто не хватит ресурсов выполнять эту роль. А вместе с мировым лидерством мы потеряем и связанные с ним колоссальные конкурентные экономические преимущества. Это еще больше ослабит нашу экономику. Страны начнут сбиваться в блоки и союзы, чтобы хоть как-то обеспечить стабильность. Существенно повысится риск распространения военных технологий, в том числе и оружия массового поражения, включая ядерное. Риск применения ядерного оружия в региональных конфликтах достигнет критической отметки. И самое главное, возрастет риск применения ядерного оружия по территории США, как самого крупного в мире потребителя ресурсов. В этих условиях мы обязаны будем принять превентивные или, в крайнем случае, ответные меры. Скорее всего, они не ограничатся применением обычных вооружений. Ситуация может выйти из-под контроля и перейти в глобальный ядерный конфликт, способный уничтожить не только США, но и всю человеческую цивилизацию…

— Не знаю, кто был в группе, выработавшей такой апокалипсический сценарий, — немного помолчав, сказала Президент. — Сейчас мы видим, что на данный момент реализовалась только его часть, касающаяся смещения центра глобального влияния с Запада на Восток и, частично, проблем с ресурсами. Новая архитектура международной безопасности на основе ООН вполне справляется с поддержанием порядка. Да и нам это обходится гораздо дешевле, так как основным донором ООН теперь является БРИКС.

— Но многое из этого сценария уже осуществилось. Мы утратили мировое экономическое и политическое господство, поделившись им с Китаем и Россией. С каждым годом наш авторитет падает все больше, а с ним и способность влиять на развитие событий в мире. Во внешней политике нам не на кого опереться. Наши союзники в упадке. Недостаток воды и еды с каждым годом становится все ощутимей, приводя к миграции сотен миллионов людей по всему миру. Хорошо, что рост населения прекратился, а то проблем было бы на порядок больше. Да, ООН в некоторой степени взяла на себя роль мирового полицейского после того, как она выпала из наших рук, но она будет ее поддерживать ровно настолько, насколько это необходимо и выгодно БРИКС. Я так подробно описываю вам сценарий, предложенный Президенту в 2001 году, для того чтобы вы поняли, на основе какой информации он принимал решение по проекту, — пояснил Кроуфорд. — В общем, сценарий действительно довольно мрачный. Но это результат работы лучших экспертов, бывших в распоряжении Президента двадцать лет назад. И этот сценарий создан без учета возможных чрезвычайных обстоятельств, вроде пандемии, техногенных катастроф или обвального ухудшения климата.

— И как отреагировал Президент?

— Учитывая его, мягко говоря, ограниченные аналитические возможности, а также природную подозрительность и склонность к секретности, он не стал выносить сценарий на широкое обсуждение. Он пригласил к себе на ранчо в Техас для разговора десяток самых близких сторонников, которые и так занимали ведущие посты в его Администрации и предложил им выработать на основе сценария один вариант действий, способный предотвратить глобальный хаос и обеспечить мировое господство США в долгосрочной перспективе.

— Странно, что я не нашла ссылки на этот документ в президентском архиве, хотя я довольно тщательно прошлась по файлам за последние тридцать лет, — удивилась Лэйсон.

— Ничего странного. Документ хранится в Специальной секции Президентского архива, к которой у вас пока нет доступа, — сказал Кроуфорд и выразительным взглядом посмотрел на Фостера.

Тот многозначительно кивнул и, глядя в глаза Президенту, пояснил:

— Помимо Основной части президентского архива, где содержатся материалы государственной важности, существует еще и Специальная секция архива, где хранятся материалы чрезвычайной секретности, предназначенные исключительно для глаз Президента США. К этой секции не имеет доступа никто, кроме самого Президента. Людей, знающих о ней, можно пересчитать по пальцам одной руки.

— Я Президент уже почти год. Почему я об этом слышу в первый раз? — с вызовом в голосе поинтересовалась Лэйсон.

— Архив передается лично предыдущим Президентом действующему главе государства по окончании первого года его президентства, — продолжил Фостер. — Это делается для того, чтобы убедиться, что новый Президент действует в интересах Америки и обеспечивает, в определенных рамках, преемственность курса.

— Ну и как? Я прошла тест на лояльность? — раздраженно бросила Президент.

— Да, госпожа Президент, вполне, — спокойно отреагировал Фостер. — В ближайшее время я передам вам доступ к Специальной секции архива и, заметьте, сделаю это на месяц раньше срока, установленного правилами. Уверяю, вы узнаете массу удивительных и иногда пугающих вещей. Только не увлекайтесь. По себе знаю — это затягивает…

— Позвольте, я продолжу, — Кроуфорд вежливо прервал экс-президента. — Начало разговора и так затянулось, а у нас впереди его главная тема.

Итак, Президент поручил своим наиболее близким соратникам разработать комплекс мер, способных в долгосрочной перспективе обеспечить мировое лидерство США. В то время по долгу службы я лично знал людей, которым Президент поручил это дело, а также их методы решения проблем, и абсолютно не был удивен, когда уже через месяц они предложили ему программу действий. Она, конечно, не была ответом на все вызовы того времени, но решала одну основную геополитическую задачу — долгосрочное блокирование России, основного военно-политического оппонента США, а также Китая и Индии — двух стран с огромным населением, которые по сценарию в 2030 году будут потреблять бóльшую часть мировых ресурсов. К тому же план был до одури прост и, по их мнению, не требовал значительных затрат при минимальных рисках для США.

— Могу себе представить, — Президент скептически покачала головой, — что-нибудь в ковбойско-неоконсервативном стиле.

— Можно выразиться и так, — не стал спорить вице — президент. — Предлагалось спровоцировать полномасштабный военный конфликт Китая с Россией и Индией на территориальной, этнической или религиозной почве. При этом предполагалось, что, учитывая превосходство России в ядерных вооружениях, Китай не будет использовать оружие массового поражения, во всяком случае против России. США в этом плане отводилась ключевая роль в локализации конфликта и предотвращении его распространения за территории трех воюющих государств. Для предотвращения применения ядерного и другого оружия вне зоны конфликта предлагалось развернуть по его границам нашу новейшую систему ПРО наземного и морского базирования. Это автоматически закрепляло лидерство США в качестве миротворца. Все это должно было происходить под флагом ООН и при поддержке того, что мы называем международным сообществом. Авторитет и влияние Америки, взявшей на себя основную роль по сдерживанию конфликта и спасению мира от его разрастания, вырос бы неимоверно.

Несмотря на радикальность, план был в принципе осуществим. Все должно было занять пятнадцать лет. Десять — на подготовку внутри стран и развертывание нами системы ПРО, пять лет — на сам конфликт. План не давал прогнозов относительно того, кто выйдет победителем. Да это и не было важно, так как по окончании конфликта все три страны были бы максимально истощены и озабочены только восстановлением. Единственным серьезным риском для США, помимо прорыва двумя-тремя ракетами щита ПРО, являлся распад России на несколько государств, обладающих ядерным оружием. Но и в этом случае мы могли бы иметь колоссальные политические и экономические дивиденды. Взять хотя бы получение свободного доступа к ресурсам Сибири через наши корпорации или установление прямого протектората и демократизации, под зонтом ООН или самостоятельно, всей территории России. Но эти задачи предполагалось решать по ходу их возникновения.

Кроуфорд сделал небольшую паузу, и Президент задала вопрос:

— Ну и как Президент отреагировал на этот план? Прошло уже двадцать лет. Никакой войны между Китаем, Россией и Индией нет. Более того, все три страны процветают, а признаки упадка нарастают именно у нас.

— В общем план Президенту понравился, и он одобрил начальный этап его осуществления. Хотя вопросов, судя по протоколам совещаний, было много. Но касались они в основном деталей по инициации конфликта.

— Знаете, Рэй, учитывая, с какой легкостью он развязал две войны, я почему-то не удивлена.

— Не все так просто, Мэм. Я не знаю, насколько успешен был бы этот план, но война в Ираке и Афганистане, реально стоившая нам больше трех триллионов, а также финансовый кризис 2008 года, оттянули ресурсы страны в совершенно другом направлении. Внешние факторы просто не дали плану развиться в полной мере. Хотя некоторые его элементы вы можете наблюдать и сейчас: Россия, Китай и Индия окружены системой ПРО. На востоке России происходят частые массовые этнические волнения китайцев, на северо-западе Китая бунтуют уйгуры, а на юге им не дает расслабиться Тибет и исламисты. Но даже это не главная тема нашего разговора.

— Помилуйте, Рэй, вы меня совсем запутали, — Президент беспомощно развела руками.

— Еще минутку терпения, Мэм… Во время подготовки плана в Управление по науке и технологиям ЦРУ пришла одна очень интересная информация из балканского отдела агентурной разведки. Сообщалось, что некие бизнесмены из Пакистана пытаются купить у пары молодых ученых, работавших в Сараево в Боснийском институте генной инженерии и биотехнологий какие-то перспективные разработки. Особых деталей не было, но «бизнесмены из Пакистана» в то время означало «потенциальные террористы», и наши ребята решили узнать больше об этой сделке. Выяснилось, что боснийцы работали в лаборатории, занимавшейся трансгенными исследованиями по заказу одной крупной американской корпорации, а именно — изучали влияние генетически модифицированных злаковых культур на наследственность млекопитающих. В свое время я читал некоторые их отчеты по опытам на мышах и, скажу честно, потом надолго потерял аппетит… Так вот, в процессе своей работы боснийцы случайно обнаружили один очень интересный эффект. Компании, производящие семена генетически модифицированных растений, с самого начала позаботились о том, чтобы их полезные свойства не передавались следующему поколению. Сделано это было для того, чтобы фермеры, купив один раз трансгенные семена, не могли от них получить семенной материал, пригодный для получения следующего урожая, и должны были покупать новые партии трансгенных семян каждый год. Это достигалось тем, что семена, полученные фермерами от трансгенных растений, были нежизнеспособны и практически не давали всходов. То есть, их можно было использовать только с одной целью — пустить в переработку. Интересующий нас эффект заключался в том, что генетическая конструкция, блокировавшая репродуктивную функцию у трансгенных растений при небольшой модификации, на которую наткнулись боснийцы, была способна передаваться млекопитающим, регулярно употреблявшим их в пищу.

Не спрашивайте, как это происходило. Я и не пытался разобраться. Кодирующие белки, промоторы, энхансеры, липкие концы ДНК — это слишком сложно для меня. Если вы заинтересуетесь, у вас будет возможность изучить механизм в общих чертах.

Пакистанцы интересовались именно этой разработкой. Предлагали боснийцам либо деньги за технологию, либо собственную лабораторию в одной из биотехнологических компаний, зарегистрированной в Эмиратах.

— Странно. Правоверные мусульмане обычно сторонятся генных технологий, — удивилась Президент.

— Правоверные они были или нет, мы уже не узнаем. Ребята из Лэнгли[26] зачистили пакистанцев, сожгли лабораторию, обнулили сервер института на случай, если там остались отчеты или другие материалы, а боснийцев спрятали на одной из наших военных баз в Европе. Повозившись полгода, спецы из Отдела науки и технологий ЦРУ подтвердили, что алгоритм передачи, блокирующей размножение генной конструкции, действительно работает и что они более-менее могут управлять этим процессом в экспериментах на мышах. Они даже добились большого процента подавления репродуктивной функции в нулевом поколении, то есть в поколении мышей, с которого начался эксперимент.

Ученые, занимающиеся этой темой, всерьез увлеклись и предложили продолжить эксперимент на приматах. В целях экономии времени и ресурсов было решено пропустить обезьян и сразу опробовать новую технологию трансфера генов на людях. Набрали группу из пятисот «добровольцев» разной расовой принадлежности обоих полов из числа заключенных на длинные сроки и в течение года проводили наблюдения. Хотя при генетических экспериментах на людях для создания достоверной картины с научной точки зрения год — этот срок мизерный… Тем не менее по истечении года подтвердилась деградация репродуктивной функции у трети испытуемых, причем почти у семидесяти процентов родившихся детей, а испытуемым была предоставлена возможность спариваться, в ДНК присутствовала нужная генетическая конструкция. Это в теории означало, что по достижении половой зрелости они будут бесплодны.

— Вы не считаете, Рэй, что все это отдает Средневековьем, — спросила Президент.

— После пятидесяти лет на службе государству мне сложно однозначно оценить моральную сторону этих экспериментов, — спокойно отреагировал Кроуфорд. — Дальше будет еще интереснее.

Завершив эксперимент, заключенных так и не понявших, что произошло, вернули в тюрьмы, материалы засекретили, обобщили и в виде короткого отчета направили директору ЦРУ, который был одним из членов президентской группы, работавшей над проектом «2030». Когда директор просмотрел доклад, он немедленно связался со мной, так как у меня в то время было достаточно влияния на Президента и попросил о встрече. Я, кстати, тоже был членом группы «2030». Перед встречей с Президентом мы с директором обсудили отчет вдвоем и выработали сырое, но вполне рабочее предложение.

Наше предложение заключалось в том, чтобы через получающие все более широкое распространение генетически модифицированные продукты регулировать население Земли…

Кроуфорд почувствовал, как Президент напряглась, и поймав ее взгляд, прочитал в нем неконтролируемую просьбу остановиться, не продолжать рассказ. Лэйсон отчаянно не желала знать, что произошло дальше. Не отпуская ее взгляда, как можно более мягким голосом он продолжил:

— Кэрол, на Президенте США лежит огромная ответственность не только за народ Америки, но и за судьбу всего человечества. Так распорядился Господь, уже два с половиной столетия хранящий эту благословенную страну. Иногда Президент вынужден принимать тяжелые решения, но он всегда должен помнить о великой исторической роли Америки в этом мире. Представьте, что чувствовал Президент, когда мы ему буквально на пальцах объясняли наше предложение, способное радикально изменить историю человечества и наше место в ней. С первых минут разговора было видно, что идея ему понравилась, но он находится в некотором замешательстве и даже смятении от ее масштаба. Он дал санкцию на дальнейшую разработку и попросил вернуться с детально проработанным планом. С этого момента идея трансформировалась в рабочий проект с кодовым названием «Лунный Свет».

Мы создали из отборных людей Управления по науке и технологиям Лэнгли компактную рабочую группу и в течение двух месяцев подготовили основную организационно-техническую часть проекта, которая была практически без доработок одобрена Президентом. Проект получил особый чрезвычайный статус, при котором полной информацией владеет минимум людей, все согласования проходят исключительно в устной форме, а большая часть задействованного персонала работает вслепую.

Дальше пошло развертывание плана.

ООН, с подачи наших европейских союзников, приняла долгосрочную программу гуманитарной продовольственной помощи и поддержки фермерства в беднейших странах. В финансировании этой программы приняли участие все развитые государства. В ее рамках в Катаре был основан Центр перспективного растениеводства, чьей задачей было улучшение пищевых характеристик злаков через трансгенные технологии. Простым языком — повышение урожайности и стойкости культур путем генетических модификаций. Основные лаборатории Центра, несмотря на разношерстный балаган ученых, сбежавшихся на ооновские гранты, контролировались группой проекта «Лунный Свет».

На базе этого Центра нашим ученым удалось усовершенствовать методику передачи генной конструкции и сделать ее максимально эффективной и практически неотслеживаемой. Кроме того, им удалось сфокусировать действие по половому признаку и добиться подавления репродуктивной функции, в основном, у женщин. В качестве культуры для генного трансфера был выбран рис, так как он является основным продуктом питания для половины населения Земли, и потребители риса в основном проживают в Азии, Африке и Латинской Америке, которые были выбраны как целевые регионы. Особенно рис распространен у наших основных геополитических конкурентов — в Китае и Индии. Правда, из уравнения выпадала Россия, где основными культурами являются рожь и пшеница, но это не считалось проблемой, так как на тот момент ее население и так сокращалось. Рис к тому же был основной культурой, поставляемой ООН в рамках гуманитарной помощи по всему миру. Таким образом, под действие проекта на тот момент должны были попасть около трех с половиной миллиардов человек — это, повторюсь, почти половина населения Земли. Здесь надо сделать скидку на то, что образованные и состоятельные слои населения в целевых странах уже тогда избегали употребления генетически модифицированной продукции. Это нас вполне устраивало. Нельзя же полностью выкосить население целых государств.

По завершению экспериментальной фазы, опять-таки в рамках и за деньги той же программы ООН, во Вьетнаме, Таиланде, Лаосе и Кампучии была создана сеть предприятий, производивших семена модифицированного риса с необходимой нам генной конструкцией. Производство было налажено в достаточном количестве, чтобы снабдить бóльшую часть фермеров в развивающихся странах. Эта модификация риса вообще получилась удачной — значительно повысилась урожайность, устойчивость к засухе и болезням. И на вкус — рис был очень не плох. Сам пробовал…

Итак, проект «Лунный Свет» заработал в полную силу. Для достижения максимального эффекта модифицированные семена риса должны были поставляться на рынок в течение восемнадцати-двадцати лет для того, чтобы на них с рождения выросло минимум одно поколение. Затем, под предлогом создания нового поколения семян, предполагалось незаметно убрать с рынка наш рис, стерев все следы манипуляций с его генной конструкцией.

Тогда мы толком не знали, передается ли нужный эффект во втором и третьем поколении. Да это было и неважно. По расчетам, механизм, запущенный нами в 2002 году, должен привести к 2030 году к совокупному сокращению населения в целевых странах, а это вся Азия, Африка, Латинская Америка и большая часть Ближнего Востока, на два миллиарда. Полный эффект наступит в 2050 году, когда совокупное население в целевых станах упадет ниже одного миллиарда. При этом население Китая и Индии сократится до трехсот миллионов человек в каждой стране. Общая численность населения Земли, в случае успешного развития проекта, в 2030 году составит около шести миллиардов вместо восьми с половиной по прогнозу ООН, а к 2050 году сократится до пяти миллиардов вместо прогнозируемых десяти.

Таким образом, к 2050-му проект «Лунный Свет» решит две основные задачи. Проблема перенаселения и связанная с этим нехватка ресурсов, особенно воды и продовольствия, перестанет существовать. На фоне демографического коллапса и спровоцированного им экономического кризиса Китай и Индия придут в упадок, а США восстановит мировое господство.

Кроуфорд сделал глоток давно остывшего глинтвейна, давая Президенту обдумать услышанное.

— То есть, вы хотите сказать, что двадцать лет назад вы объявили человечеству генетическую войну, — хмурясь, сказала Президент.

— Дело не в формулировках, Кэрол, — возразил Фостер. — Я понимаю вашу реакцию. Признаться, мне самому поначалу было не по себе… Но, детально изучив проект, я нашел его вполне гуманным, хотя и достаточно спорным с этической точки зрения.

— И где вы тут нашли гуманизм? — недобро усмехнулась Президент. — Да это безжалостная депопуляция в ее самой извращенной форме.

— Мы называем это по-другому, — снова вступил в разговор Кроуфорд, — Управлением населением планеты с целью поддержания стабильности и устойчивого поступательного развития человечества. Это похоже на управляемую эволюцию, только не животных, а целых наций. Что-то вроде неестественного, управляемого нами отбора. По сути, мы втайне развязали и выиграли третью мировую войну. Без единого выстрела, во всяком случае, пока… И за деньги ООН.

— Черт возьми, Рэй! — Лэйсон чуть побледнела и выглядела явно раздраженной. — Дело действительно не в формулировках. Мне-то теперь что делать? Население Земли уже сейчас не растет за счет падения рождаемости в Китае и Индии. Скоро те, кого вы называете целевыми странами, начнут бить тревогу. А что будет, если их правительства докопаются до правды? Или произойдет утечка с нашей стороны? Что тогда? Война? Конец стабильности и устойчивого поступательного развития человечества, которую вы так хотели обеспечить.

— Все не так мрачно, Кэрол, — успокоил Кроуфорд Президента. — Во всяком случае, было до вчерашнего утра.

— Еще раз, черт возьми, Рэй! Перестаньте говорить загадками!

— При развертывании проекта мы позаботились о том, чтобы его нельзя было связать с США.

Первое… На фоне широкого распространения генетически модифицированных продуктов питания среди населения с низким достатком по всему миру нужно время, чтобы связать рост женского бесплодия с потреблением риса. Необходимо еще больше времени, чтобы выделить нашу генетическую конструкцию и найти механизм трансфера генов человеку. На это могут уйти годы, так как только мы знаем, где в геноме надо искать эту конструкцию.

Второе… Модифицированный рис два года назад заменен новой, более урожайной разновидностью уже без боевой генетической конструкции. Мы проследили, чтобы старые семена были полностью израсходованы или выкуплены и уничтожены нашими агентами. Мы заменили образцы во всех банках семян, которые нам известны. Реальное падение рождаемости, способное привлечь внимание правительств, наступит по нашим расчетам через пять лет. К тому времени найти семена «лунного» риса для расшифровки ДНК будет практически невозможно. Здесь риск минимален — ученым просто не с чем будет работать.

Третье… Даже если по невероятному стечению обстоятельств кому-то и удастся отследить цепочку, она приведет к программе ООН по гуманитарной продовольственной помощи и поддержке фермерства, которую финансировали не мы, а международное сообщество. Эта цепочка через предприятия по производству семян, финансируемые ООН и принадлежащие национальным правительствам стран Юго-восточной Азии, приведет в Центр перспективного растениеводства ООН в Катар. В этом Центре работали ученые со всего мира. Здесь нас тоже отследить практически невозможно.

Четвертое… Мы специально не предпринимали особых мер по предотвращению потребления модифицированного риса на территории США, поэтому падение рождаемости в некоторой степени затронет нас и наших союзников. Правда, благодаря анти-ГМО активистам, совсем незначительно, и только самые бедные слои населения.

— С этим у меня как раз нет проблем. Нам давно надо было навести порядок с плохо ассимилированными эмигрантами, безработными лентяями и прочими неполноценными и безответственными полугражданами. Слишком много денег уходит на пособия, а они еще смеют будоражить общество акциями протеста, — согласилась Президент.

— Формально проект должен был быть завершен через месяц, — продолжил Кроуфорд, — Учитывая его чрезвычайный статус, на данный момент все материалы уничтожены, персонал, за исключением небольшой группы руководителей, зачищен. До вчерашнего утра мы не ждали проблем с этой стороны.

— Теракт? — коротко спросила Президент.

— Да, Мэм… Вам уже докладывали о теракте и о ходе расследования, — вице-президент сделал паузу, будто вспоминая вчерашние события. — Вчера утром курьер Секретной службы должен был доставить в мой офис последнюю версию заключительного доклада по проекту для презентации вам и передачи для хранения в Специальной секции Президентского архива. Этому помешало профессионально спланированное нападение, целью которого, скорее всего, и был проект «Лунный Свет». На данный момент мы не знаем, где находится копия. Мы не знаем, досталась ли она нападавшим или была уничтожена взрывом. В этом и заключается сложность ситуации.

Президент встала с кресла, подошла к панорамному окну и, скрестив руки на груди, прислонилась к небольшой колонне.

— И что сейчас, господа вершители судеб мира? — не оборачиваясь, спросила она чуть дрогнувшим голосом.

Кроуфорд и Фостер переглянувшись, понимающе кивнули друг другу. Разговор складывался как нельзя лучше. Президент не впала в истерику или ступор, не попросила дать ей время, чтобы все обдумать, вместо этого она была готова обсуждать конкретные шаги по выходу из ситуации.

— Поверьте, Кэрол, мы предпринимаем все возможные действия в рамках следствия, — начал Кроуфорд. — Однако для того чтобы минимизировать риски, связанные с утерей документа и его возможным появлением у наших оппонентов, нам необходима ваша помощь.

Президент вернулась к столу и, опустившись в кресло, уже спокойным голосом спросила, глядя в глаза Кроуфорду.

— Что же требуется от Президента США в этой ситуации?

— Совсем немного, Мэм. Возможность утечки, способной указать на нас, хотя и совсем мизерная, была заложена в проект уже на начальном этапе планирования. На этом же этапе был подготовлен план по минимизации ее последствий. Он достаточно прост и базируется на том, что по проекту не велось никакой документации на бумажных носителях и большинство согласований делалось в устной форме. Документ, интересовавший нападающих, представляет собой более детальное и, несомненно, более упорядоченное изложение в текстовой форме на семнадцати страницах того, что я вам уже рассказал, плюс минимум самых общих приложений. Документ сохранен на карте памяти и защищен довольно сложным кодом доступа. Но все равно, таких документов любой школьник может напечатать десяток за неделю на любые темы, от вторжения инопланетян до директив «мирового правительства». По сути, файл на карте памяти сам по себе не является серьезным доказательством ни существования проекта «Лунный Свет», ни нашего в нем участия. Единственной зацепкой здесь может служить защитный футляр, маркированный МНБ, в котором находилась карта памяти. Но даже в таком случае этого не достаточно, чтобы предъявить нам серьезные обвинения публично.

— Если этот файл попадет китайцам, я очень сильно сомневаюсь, что они станут предъявлять нам публичные обвинения, — не скрывая раздражения, сказала Президент. — Они скорее предъявят нам свои ядерные ракеты.

— История, в том числе новейшая, подтверждает, что Китай не бросается в атаку, сломя голову, при первой возможности. И вообще не факт, что материал попадет к китайцам, — парировал Фостер.

— Однако именно здесь нам нужна ваша помощь, — продолжил вице-президент. — Вероятность масштабного ядерного конфликта с Китаем действительно существует, хотя, по нашим оценкам, она незначительна. Из целевых стран только Китай может вступить с нами в прямой конфликт. Все остальные обратятся в ООН, где мы их заболтаем до смерти.

— И каков ваш план?

— Мэм… План предполагает, что вы на среднесрочную перспективу санкционируете усиление стационарной и мобильной части группировки противоракетной обороны по периметру Китая и национальной ПРО, размещенной по границам США. Также необходимо привести в состояние повышенной готовности территориальные системы ПРО и ПВО внутри страны. Кроме этого, нужно нарастить присутствие ударных активов нашего флота оперативной близости от Китая.

— Очень похоже на подготовку к войне.

— Да, Мэм, но у нас есть реальный предлог. Мы опасаемся, что блокада Тайваня Китаем может перерасти в открытую интервенцию, тем более, что наши силы будут развертываться под аккомпанемент массированной атаки на Китай в ООН. Мы также надеемся на военную помощь Англии. Эти всегда были готовы помахать своим пахнущим нафталином флагом за тысячи миль от Лондона. Но это только часть плана. Страховка на крайний случай, если китайцы все же поведут себя агрессивно.

Основная часть защиты — это выставление исламских террористов в качестве организации, запустившей генетически модифицированный рис… — Кроуфорд сделал небольшую паузу. — Сразу после основания Центра перспективного растениеводства в Катаре мы сколотили небольшую псевдотеррористическую ячейку из молодых задорных палестинцев, выпущенных из израильских тюрем. Главные претензии у ребят были к Саудитам, Кувейту, Бахрейну и Катару, которые продались Западу, предали Палестину и вообще не хотят делиться деньгами. Ничего особо террористического они не планировали. Так — несколько экстремистских сайтов, вербовка боевиков для войн в Ираке, Афганистане, Центральной Африке и прочая мелочевка, недостойная серьезного внимания. Как только закончился подбор ученых в лаборатории, мы навели наших палестинцев на одного молодого генетика из Каира, работавшего в Центре по тематике риса и отличавшегося радикальными взглядами. Когда ученый был завербован «террористами», те с его помощью поначалу хотели взорвать Центр, затем запустить в его сеть смертельный вирус, но мы предложили им другую идею. Наши агенты подсунули палестинцам концепцию проекта «Лунный Свет». При этом они изменили до неузнаваемости как самую генную конструкцию, блокирующую репродуктивную функцию, так и алгоритм ее передачи. Причем, по легенде, действие их версии модифицированного риса должно было распространиться на все расы, кроме арабов… Тут у ребят совсем сорвало крышу. Они почувствовали себя чуть ли не основателями нового всемирного халифата. Самое сложное было контролировать утечку информации за пределы их ячейки, потому что их просто распирало от собственной значимости. Мы потихоньку ликвидировали слишком эмоциональных энтузиастов и вывели в лидеры несколько угрюмых фанатиков, одержимых идеей всемирного халифата через сокращение неарабского населения Земли. Те уже сами глубоко законспирировали организацию, прекратили всякую другую деятельность и сосредоточились на проекте. У них он носит название «Заря» или что-то похожее.

По сути, сейчас компактная террористическая группа уверена, что это она ведет проект «Лунный Свет». Причем у них в тайниках достаточно документальных доказательств, да и сами они, я уверен, публично признаются в преступлении и сделают это скорее из чувства собственной значимости, чем из-за страха смерти.

— Должна признать, вы хорошо проработали проект, — Президент одобрительно кивнула головой. — Сейчас остается только направить к ним наших «морских котиков», и у нас появится серьезный аргумент против любого, кто предъявит похищенный вчера документ.

— В общем, вы правы, Мэм, — согласился Кроуфорд. — Только я предлагаю сыграть тоньше. И здесь нам понадобится ваша помощь… Если операцию проведем мы, у многих останутся сомнения по поводу изъятых доказательств и полученных признаний. Поэтому лучше, чтобы террористов взял кто-то другой по нашей наводке. Желательно ООН… Это придаст операции и полученным в результате нее сведениям больше веса и снимет массу вопросов к нам. Тем более, что теперь у ООН есть свои вооруженные силы и свои подразделения специальных операций. Но здесь есть один нюанс. Обратиться к ООН через Совет Безопасности — значит сделать проект общим достоянием и вызвать всеобщую панику. Мы предлагаем вам лично встретиться с Генеральным Секретарем и передать ему наши «разведданные» по террористам. Надо убедить его, что их широкая огласка приведет к непредсказуемым последствиям. Он неглупый человек и должен правильно оценить ситуацию. Если его реакция не будет нас устраивать, у нас найдутся весьма весомые аргументы, чтобы ее скорректировать.

Таким образом, спецназ ООН проведет операцию против террористов, сам добудет доказательства их причастности к проекту «Заря» и будет держать их в секрете до тех пор, пока не всплывут похищенные у нас документы. Тогда генсек выступит на нашей стороне и убедит мировую общественность, включая китайцев, что похищенные вчера документы по проекту «Лунный Свет» — это провокация неких деструктивных сил с целью вовлечь США в глобальный конфликт. Реальные же виновники — группа исламских террористов, деятельность которой прекращена ООН, и этому имеются неопровержимые доказательства, полученные спецназом ООН во время рейда.

— Неплохо. Очень неплохо, — Президент уже не выглядела такой потерянной, как полчаса назад. — Ситуация не кажется такой безвыходной.

— Встречу надо назначать в срочном порядке, — вступил в разговор Фостер. — Мы не знаем, когда и где всплывут похищенные документы.

— Дэвид прав, — поддержал его вице-президент. — Если вы согласны, Мэм, я постараюсь сегодня подготовить для вас документы по встрече с Генсеком ООН и предложу план разговора. Я также встречусь с председателем Объединенного комитета начальников штабов и министром обороны, чтобы обсудить возможности усиления нашей группировки вокруг Китая. На эту тему понадобится расширенное совещание Совета Национальной Безопасности с вашим участием. Время я согласую дополнительно, когда будут готовы предварительные планы по развертыванию сил флота и ПРО. И еще, госпожа Президент… Вы теперь являетесь носителем информации, от которой зависит не только судьба Америки, но и судьба всего человечества. Я вас прошу проявить максимум осторожности в обращении с ней. Поверьте, чем меньше людей знает о проекте «Лунный Свет», тем безопасней будет чувствовать себя страна.

— Вы, как всегда, последним комментарием все испортили, Рэй, — сказала разочарованно Президент. — Я все прекрасно понимаю. Не думаю, что кто-то обрадуется, взвалив на себя тот груз знаний, которым вы меня сегодня осчастливили.

— Вот и прекрасно, Кэрол, — Кроуфорд облегченно вздохнул, поднимаясь с кресла. — А теперь я плесну себе виски и выйду на свежий воздух, пока Дэвид обговорит с вами детали передачи Специальной секции Президентского архива. И вот еще, что…

Вице-президент достал из внутреннего кармана пиджака металлический футляр.

— Здесь полный отчет по проекту «Лунный Свет».

Кроуфорд положил футляр перед Президентом, затем, покопавшись в кармане брюк, аккуратно выложил на него одно единственное зернышко риса.

— Теперь проект ваш, госпожа Президент.

Мотель

Пригород Вашингтона. 19 декабря 2021 года. Полдень

Голова была абсолютно пуста. Она уже около часа лежала на кровати с закрытыми глазами. Несколько раз Марта пыталась сосредоточиться на происходящем, но мысли путались в невнятные клубки и возвращались к одному и тому же — это конец… Информация о проекте «Лунный Свет» — это смертный приговор. Ее нельзя продать, потому что она не имеет цены. Вернее, цена есть, и цена эта — ее жизнь. В голове почему-то всплыл «цугцванг» — шахматный термин, означающий, что любой следующий ход ведет лишь к ухудшению ситуации. Она перебралась за стол и еще раз внимательно прочитала файл. Нет, это не шутка. Все серьезно — дальше некуда.

Надо успокоиться. В любом случае сейчас покидать мотель и подставляться под камеры наблюдения — неоправданный риск, а отследить ее до мотеля вчера было практически невозможно.

Мини-бара не было. Мотель был дешевый, и в комнате находился только миниатюрный старенький холодильник. Проверила содержимое — пустой. Порылась в сумке и обнаружила еще одну упаковку бутербродов. Содовой больше не было. Прошла в душевую, включила кран и сделала несколько глотков воды — вполне сносно, пили и похуже. Нужно продержаться до вечера. В темноте будет легче избежать камер. Марта по сети продлила на сутки аренду автомобиля и номера в мотеле, повесила с внешней стороны двери табличку «Не беспокоить», заблокировала электронный замок, снова легла на кровать и уставилась в потолок.

Итак, что мы имеем…

Они знают, что я была на месте нападения. Скорее всего, смогли отследить по камерам, да и трюк с кровью у джипа не сработал. Теперь это уже не важно. Судя по тому, как штурмовали квартиру, хотя было ясно, что ее там нет, они предполагают, что футляр у нее. Это значит, что Майка тоже вычислят, хотя Майк — не идиот, прочитав файл, он наверняка где-нибудь спрячется. Если успеет… Удивительно, что от него нет больше сообщений.

Ее будут искать. Искать широко. Бросят все ресурсы. Это значит, надо каким-то образом покинуть страну. Лучше всего убраться в Мексику, в Мехико. Там полный бардак — город разросся до двадцати миллионов и практически превратился в отдельное государство, управляемое полукриминальными кланами, сросшимися с городской администрацией. В этой каше ее найти будет практически невозможно.

Марта закрыла глаза — это ей помогало думать.

При наличии грима и времени она могла бы попытаться пересечь границу сама, но у нее не было ни того ни другого. Без посторонней помощи свалить из страны не удастся. А что, если все же попытаться пристроить материал?

Она начала перебирать контакты, наработанные за последние шесть лет.

Китайцы однозначно отпадают. Передать им материал — это спровоцировать третью мировую войну. Индусы? Эти вообще неизвестно, как себя поведут. Могут побежать в ООН, тогда узнают китайцы, а дальше смотри вариант первый. Арабы? Эти точно могут хорошо заплатить, но, опять же — раструбят по всему миру. Нет, допустить выхода информации нельзя. Израиль? Хотя в последнее время Штаты и Израиль постепенно расходятся, разведки двух стран сотрудничают плотно, и МОССАД[27] может просто сдать ее ЦРУ. Кто еще? Россия? Россия… Алекс!

Марта встала и зашагала по комнате. Алекс…


Они познакомились семь лет назад на севере Афганистана во время зачистки местной наркосети. Из-за нехватки ресурсов, которые были оттянуты на прикрытие вывода войск и отстрел талибов, командующий американским контингентом попросил помощи у русских. Так как через Россию шел основной наркотрафик из Афганистана, те с готовностью согласились и прислали три команды спецназа, которыми руководил подполковник Алекс. Она тогда даже фамилии его не знала. Просто — LC[28] Алекс. За пару недель из русских и взвода морпехов была сколочена совместная группа и выдвинута в передовой лагерь в Кундуз. Марта тогда руководила разведподготовкой операций, координацией воздушной поддержки беспилотниками и еще выполняла особые поручения командования, о которых ни русским, ни морпехам знать было совсем ни к чему. Она помнила первую встречу с Алексом, когда ее командир представлял русских. Тогда будто сработал невидимый магнит. На протяжении всего вечера она ловила себя на мысли, что хочет быть ближе к нему, заговорить с ним, дотронуться до него. Когда он, подав ей банку пива, предложил тост «за успех общего дела», она поняла, что банка в ее руке немного дрожит. До этого момента она даже не предполагала, что мужчина может вызвать в ней столько неконтролируемых эмоций. Алекс словно почувствовал ее напряжение. Шутливо чокнувшись с ней пивом, он заглянул ей в глаза каким-то совсем не спецназовским взглядом и, чуть наклонившись, тихо, почти шепотом сказал: «Все будет хорошо, капитан… Все будет хорошо…».

Потом, пока она определяла первые цели и разрабатывала предварительные планы рейдов, Алекс с морпехами провел неделю, патрулируя перевалы в горах и попутно сколачивая команду. Хотя предполагалось, что американские и российские группы будут действовать раздельно, необходимо было, чтобы бойцы познакомились, постреляли вместе, да и вообще привыкли друг к другу. Эта неделя позволила ей взять себя в руки и, когда группа вернулась в лагерь, она встретила Алекса уже спокойно и уверенно. Однако настойчивое ощущение близости, возникшее в первый вечер, ей окончательно подавить так и не удалось.

Обычно Алекс руководил операциями из штаба в лагере, но иногда выбирался в горы с бойцами сам. В эти дни у нее возникало навязчивое чувство тревоги, и она ловила себя на мысли о том, что ждет его возвращения.

После одного из затянувшихся рейдов по уничтожению склада с наркотой, оборудованного в пещерах, вертушки, посланные эвакуировать группу Алекса, в одном из ущелий попали под обстрел крупнокалиберных пулеметов. Пока «Апач»[29] сопровождения разбирался с огневыми точками, один из вертолетов успел нахватать столько дырок, что вынужден был вернуться на базу. Оставшийся транспорт забрал Алекса с пятью бойцами с места операции и высадил для полной зачистки местности прямо на разгромленные «Апачем» позиции пулеметов. Вертолет затем вернулся и, подобрав остатки группы с выжженного склада у пещер, эвакуировал их на базу. Машина уже собиралась вылететь за группой Алекса, но тут выяснилось, что у коменданта базы, который находился на совещании у руководства в Баграме, были другие планы. Вертолет должен был доставить продукты и шмотки, привезенные из Америки мелкому местному князьку — обычная практика подкупа полевых командиров и старейшин. После короткого разговора Марта поняла, что спорить с комендантом бесполезно и прервала сеанс связи. Пользуясь полномочиями старшего офицера армейской разведки и сославшись на поиск разведданных на месте обстрела и допрос раненых пленных, она, по сути, реквизировала вертушку и вылетела за группой Алекса, тем самым нарушив приказ коменданта.

На обратном пути она сидела напротив Алекса и не могла оторвать взгляда от его лица. Его тонкие, интеллигентные черты лица дико контрастировали с покрытой слоем копоти боевой камуфляжной раскраской. Глаза смотрели на нее устало, но спокойно и понимающе, как бы снова говоря: «Все будет хорошо, капитан… Все будет хорошо…».

В ту ночь она долго не могла заснуть. Под утро она сказала себе «да пошло это все к черту», быстро оделась и, выйдя в зябкую афганскую осеннюю ночь, направилась через весь лагерь к жилым блокам русских. На полпути она увидела, что навстречу ей идет человек. Она не видела лица, но уже знала, кто он.

Алекс как-то осторожно, будто опасаясь причинить боль, взял ее за руку, и они, так и не сказав друг другу ни слова, держась за руки, словно боясь потеряться, вернулись в ее комнату.

Через два дня ее отозвали на центральную базу «Серых лис»[30] в Кэмп-Рипли на юге Афганистана.

Она отчетливо помнила, как ее командир — седеющий, побитый ветрами всех войн последних двух десятилетий полковник, прочитав рапорт коменданта передового лагеря, глубоко вздохнул, как-то по-отцовски понимающе посмотрел ей в глаза и, покачав головой, сказал: «Понимаю, капитан… У тебя просто не было выбора… Это скорее моя ошибка, чем твоя». Он влепил ей выговор и объявил, что временно отстраняет от боевых операций и отправляет на три месяца в пустыню в Ирак тренировать местный молодняк. Когда она закрыла за собой дверь кабинета полковника и, прислонившись рядом к стене на секунду замерла, пытаясь осмыслить его слова, то услышала, как он почти кричал по связи: «Алекс, ты — грязное животное… Я же просил тебя не трогать моих людей…».

Тогда она поняла, что Алекс — нечто большее, чем просто подполковник спецназа.

Начальство Алекса отнеслось к этой истории с пониманием. Он доработал на севере свои три месяца и еще год появлялся в Афганистане со своими бойцами то тут, то там, не давая спокойно жить наркоторговцам. Потом получил серьезное ранение во время одного из рейдов, вернулся в Россию, был комиссован и после реабилитации устроился в службу безопасности МИДа. Четыре года назад Алекс перебрался в Нью-Йорк — его направили в Службу безопасности ООН. Чуть больше года назад он стал начальником этой службы.

Марта связалась с ним почти сразу после назначения в ООН, и они, хоть редко, но продолжали встречаться, часто с улыбкой вспоминая дикую страсть той холодной афганской ночи.


Алекс…

Если кто-то может помочь, то только он. Начальник Службы безопасности ООН — одна из ключевых фигур в организации. Под его началом несколько тысяч агентов, обеспечивающих охрану миссий по всему миру, собственная контрразведка, отдел кибербезопасности и к тому же у него прямой выход на Генерального Секретаря.

Как она сразу о нем не подумала… Ведь они встречались совсем недавно, всего несколько месяцев назад.

Но все равно — надо перестраховаться.

Немного поразмыслив, Марта отправила файл на несколько своих электронных почтовых ящиков с инструкцией переслать его в МИДы Китая, Индии и России через три часа и, скопировав и сохранив первую страницу текста, удалила все его следы из своего смарта. Она на всякий случай поставила таймер своего хронографа на два часа сорок пять минут. Теперь, если через три часа она не отменит инструкцию или не перенесет время ее исполнения, документ автоматически уйдет к адресатам.

Так — теперь Алекс… Она выудила из сумки простенький мобильный телефон десятилетней давности, зарегистрированный на Сьюзан Райс и оснащенный аналоговым голосовым модулятором, который современные цифровые системы не могли взломать, и набрала номер Алекса. Только бы он не уехал в Россию на Рождество.

— Алекс, милый, не клади трубку, — быстро заговорила она, как только услышала его голос. — Прости — у меня что-то с голосом. Простудилась, наверно.

Алекс молчал.

— Милый, мне очень нужна твоя помощь. Я до сих пор не могу забыть нашу последнюю встречу в августе на побережье. Это была незабываемая ночь…

Молчание.

— Алекс, у нас будет ребенок. Я узнала об этом вчера утром, — она специально упомянула время теракта в надежде, что он свяжет с ним ее звонок. — Анализы у меня. Я могу тебе их показать. Понимаешь? Это очень важно. Это вопрос жизни или смерти для меня… Для всех нас.

— Ребенок? — голос на том конце линии звучал неуверенно. — Да, та ночь была незабываемой. Помню, мы тогда упились шампанским. Неудивительно, что наделали глупостей.

Марта облегченно вздохнула. Алекс включился в разговор и проверяет ее.

— Милый, мы тогда пили не шампанское. Ты ведь его терпеть не можешь. Мы пили настоящую водку с икрой, которую ты привез из дома. Ты еще был со своим другом Локи. — Она для верности упомянула его афганский боевой позывной.

— Да-да. Теперь вспомнил… Водка с икрой. Да…

— Такое со мной первый раз. Мне очень страшно. Я не знаю, что делать.

— Подожди секунду.

Алекс пропал на несколько минут, заставив ее понервничать.

— Послушай, девочка моя, — снова зазвучал его голос. — У меня есть хороший врач. Он готов тебе помочь. Через пару часов за тобой заедет мой друг. Ну, тот самый Локи, и отвезет к доктору. Оставайся на месте. Не волнуйся. Все будет хорошо.

— Да, милый. Спасибо. Я постараюсь не волноваться.

— Вот и умница… Расслабься. Посмотри телевизор. Мне надо бежать. Созвонимся вечером.

Ну, вот и все. Он наверняка отследит звонок и узнает, где она. Теперь остается только ждать и надеяться, что ее не идентифицируют по телефонному разговору, и Алекс не сдаст ее властям.

Что он еще сказал? Ах да — телевизор…

Марта щелкнула пультом и нашла новостной канал. С левой части экрана комментатор скороговоркой читал обращение ФБР, всю правую часть экрана занимала ее, Марты, фотография с бегущей внизу строкой: «Марта Гесс. Разыскивается за убийство федеральных агентов»…

Пригород Вашингтона

19 декабря 2021 г. Полдень

— Нет, Патрик, я уже возвращаюсь в Вашингтон, — вице-президент посмотрел на часы и, расслабленно откинувшись на заднем кресле лимузина, продолжил разговор с Коэном по телефону. — Буду через полчаса, плюс-минус десять минут, в зависимости от пробок… Нет, только не в офисе. Я только что от Президента и чертовски голоден. Пара имбирных печений за утро и все. Давайте поговорим в Кафе дю Парк[31]. Я предупрежу помощника, чтобы зарезервировал столик в VIP-зале… Ничего, я подожду. Будет время еще раз все обдумать.

Кроуфорд закончил разговор и обратился к сидевшему рядом Фостеру.

— Не желаете присоединиться? У Коэна всегда масса интересного.

— Нет, спасибо, я свои четыре года на проекте отработал. Теперь это ваша с Кэрол головная боль. Я — к семье и с головой в рождественский шопинг.

— Счастливчик, — с завистью вздохнул вице-президент, глядя на засыпанные снегом улицы Вашингтона.

— Патрик еще на проекте? — спросил Фостер.

— Ключевая фигура. Лоялен, эффективен, собран, профессионален. Даже не знаю, как развивался бы проект, если бы не он.

— Думаю, его уже можно двигать вверх.

— Мне и самому приходила такая мысль, но у Коллинза есть возражения. Слишком хорошо осведомлен. Он вообще предлагал его зачистить по окончании проекта.

— Коллинз — параноик, — хмыкнул Фостер. — Он просто завидует способностям Коэна. Если мы будем разбрасываться такими людьми, кто через пару лет будет руководить страной? Белоручки из Гарварда и Йеля[32]? Сынки жирных котов из Конгресса? Нам еще повезло, что смогли продвинуть Кэрол в Президенты. Она хоть и туповата, но между ног у нее больше мужского, чем у некоторых клоунов с Капитолия.

— Не сгущай краски, Дэвид, — подавив смешок, ответил вице-президент. — Я, в принципе, согласен продвинуть Коэна. Есть конкретные предложения?

— Предлагаю пока — на одну ступень вверх. Для него одна ступень с теперешней позиции, это должность руководителя федерального агентства или министерства. Понаблюдаем год-два, потом решим, что дальше.

— Согласен… Хотя, что тут наблюдать, ему, что ни дай — все вытянет. Я посмотрю, кого можно подвинуть в Администрации, где-нибудь в силовом блоке. Думаю, в течение месяца несколько вариантов будет готово.

Лимузин притормозил около ресторана, где Кроуфорда уже ждала пара агентов Секретной службы. Через минуту он, уютно устроившись за небольшим столиком у окна, потягивал виски, листая меню.

Коэн пришел, когда вице-президент рассматривал пустой стакан и решал, как ему поступить дальше, пропустить еще стаканчик виски или перейти на красное вино…

То, что рассказал Коэн, и порадовало, и огорчило его. После задержания хакера выходило, что документ попал к случайным людям. Значит, нападавшие, кто бы они ни были, не достигли своей цели. Это хорошо… Плохо было то, что доклад попал к профессионалу, и теперь предсказать ее действия было несложно. Наверняка, эта девчонка попытается его продать. Но кому и как… И самое главное — как этому помешать? Это раньше, тридцать лет назад, во времена шпионской романтики была борьба интеллектов, личностей, тонкая игра, явки, пароли, секретные закладки в банках с содовой… Теперь же любой файл можно отправить на другой конец мира, коснувшись пальцем сенсорного экрана.

Слушая отчет Коэна о расследовании, Кроуфорд тяжело вздохнул и сделал глоток красного вина, искренне сожалея, что времена закладок в банках с содовой ушли безвозвратно.

— После нашего вчерашнего разговора мы провели проверку Советника Президента по вопросам национальной безопасности, — продолжал Коэн. — Как основную версию могу предложить следующее. Норман Литман последние несколько лет страдает БДР, или большим депрессивным расстройством. В принципе — ничего страшного. Это всего лишь более глубокая форма депрессивного состояния, которым в наше время мучается каждый второй. Так вот, Литман проходил курс медикаментозной и психологической терапии в одной из частных клиник Вашингтона. Психотерапия включала в себя несколько сеансов гипноза. Мы подняли материалы на клинику. Она принадлежит израильской компании, работающей практически во всех развитых странах, и, по утверждению ребят из Управления контрразведки Лэнгли, является прикрытием для агентурной сети МОССАД. Они, кстати, сами иногда пользуются ее услугами.

— Клиники? — вице-президент удивленно поднял брови.

— Нет, сети.

— Вы хотите сказать, что израильтяне под гипнозом вытянули у Литмана информацию о проекте? — спросил Кроуфорд, задумчиво рассматривая вино в бокале.

— Это всего лишь предположение и, боюсь, доказать мы его не сможем, — Коэн пожал плечами. — Но оно объясняет результаты тестирования Литмана на полиграфе. Он не осознает, что является источником утечки, потому что выдал информацию под гипнозом, а затем этот эпизод был просто стерт из его памяти.

— Поработайте с гипнотизером. Вы же знаете, как это делается.

— К сожалению, сразу после сеансов с Литманом, психотерапевт, который с ним работал, покинул страну. Мы сейчас пытаемся его найти, подключив все ресурсы, но, если честно, я не верю, что нам это удастся. МОССАД умеет прятать своих людей.

— Не понимаю… Зачем им это надо — они ведь наши союзники.

— Скорее всего, они нарвались на проект случайно, когда вытягивали из Литмана какую-то другую информацию или вообще просто фильтровали, что он такого знает секретного. Зачем? Здесь как раз все просто. Проект поменяет расстановку сил в мире. Израильтяне хотят знать — как, чтобы спланировать дальнейшие действия и обезопасить свое государство.

— И что, вы считаете, что они могли организовать нападение?

— Это вполне в их стиле. Если цель стоящая — все средства хороши. А заключительный доклад по проекту «Лунный Свет» — цель, более чем стоящая.

— Бред какой-то…

— В любом случае, сейчас мы доказать ничего не сможем, а другого объяснения утечки у меня нет.

— Может поработать с Литманом напрямую? Хотелось бы знать, что он еще им выболтал.

— Сейчас это не даст результата и может привести к нервному срыву на фоне паники. Маловероятно, что он сам все вспомнит. Сейчас мы ищем специалиста по гипнозу, имеющего практику ретроградного восстановления памяти. Пока — ничего стоящего, одни шарлатаны. Как только появится что-то серьезное, я вам доложу.

— Попытайтесь все-таки найти этого психотерапевта. Нам нужны хоть какие-то, пусть даже косвенные, доказательства против израильтян, тогда мы сможем их прижать как следует.

— Мы делаем все возможное, сэр… Кстати, как прошла встреча с Президентом?

— В общем неплохо. В течение дня-двух я получу последние согласования, и мы запускаем план противодействия утечке практически в первоначальном виде. Переброска кораблей к Китаю, разгром ооновцами ячейки биотеррористов… Всё, как мы разработали.

— Будем надеяться, что это сработает.

— Будем надеяться, что у этой девчонки хватит мозгов, и документ вообще не всплывет, — Кроуфорд большим глотком допил вино и поставил бокал на стол. — Хотя судя по тому, что вы мне о ней рассказали, это тот еще боец и ожидать от нее можно чего угодно.

Мотель

Пригород Вашингтона. 19 декабря 2021 года. Вечер

Около семи вечера, когда Марта подумывала, не съесть ли ей последний бутерброд, пришло короткое сообщение:

СВЕТЛЫЙ ТАХО НА ПОВОРОТЕ С ТРАССЫ К МОТЕЛЮ. ЧЕРЕЗ ПЯТЬ МИНУТ. ЛОКИ.

Она глянула на часы, быстро собрала сумку и оделась в куртку, купленную вчера вечером. Опустив на глаза капюшон и сказав про себя «будь что будет», она вышла на улицу.

Светлый «Тахо», включив аварийную сигнализацию, ждал ее метрах в двадцати от поворота к мотелю у небольшого магазинчика, который не открывался уже пару дней из-за снегопада.

— Локи? — спросила она, когда водитель опустил лобовое стекло.

— Откиньте капюшон, — вместо ответа приказал тот и, на секунду осветив ее лицо небольшим фонариком, тем же тоном коротко бросил. — На заднее сиденье…

Когда Марта села в автомобиль, водитель обернулся.

— Времени мало. Делайте в точности, что я говорю. Давайте сюда мобильник и всё, что у вас есть электронное. Банковские карточки, ID, водительское удостоверение — всё, на чем есть чип, — тоже сюда.

Она передала водителю то, что он просил, понимая, что он делает это для того, чтобы расставленные везде сканеры не отследили ее передвижение. Быстро осмотрев смарт и мобильник, он сложил все в небольшой обитый кожей металлический кейс и положил его на переднее пассажирское сиденье. Набрав несколько команд на сенсорном экране, прикрепленном к приборной панели автомобиля, он включил внутренний сканер и, подождав немного, сказал строгим голосом:

— На вас еще что-то есть.

Марта еще раз проверила карманы, потом вспомнив, сняла с руки электронный мультифункциональный хронограф и, извинившись, передала его водителю.

— Теперь чисто. Нам надо проехать три полицейских поста. Досматривают все машины, — водитель снова обернулся. — Становитесь на колени на пол… Откиньте вверх спинку задних сидений… Места достаточно?

Открыв спинку сидений, она увидела довольно объемную нишу, устланную походным ковриком, и без слов забралась внутрь.

— Ехать часа полтора. Комфорта не гарантирую, так что придется потерпеть. Положите сумку под голову, будет удобнее, — водитель протянул руку и поставил на место спинку сидений, закрыв Марту в темной нише.

Автомобиль тронулся. Марта поджав колени, перевернулась на спину и, затолкав под голову сумку, попыталась расслабиться.

Три раза машина останавливалась — полицейские проверяли документы у водителя и осматривали салон и багажник. В эти минуты Марта съеживалась и пыталась не дышать. Водитель вел себя спокойно, шутил и даже пытался потянуть из полицейских информацию о том, как обстоят дела с поиском Марты Гесс — убийцы федеральных агентов. Те, впрочем, ничего не знали и в основном ругали ее и собственное начальство последними словами за то, что приходится дежурить дополнительные смены в канун Рождества.

Через час с небольшим Марта почувствовала, как машину тряхнуло и по наклону поняла, что они спускаются под землю. Несколько раз на поворотах тонко пискнули шины и внедорожник остановился. Хлопнула водительская дверь, и через секунду Локи, подняв спинку сидений, позволил ей выбраться.

— Жива? — спросил он, наблюдая, как Марта, щурясь от света, выбирается из своего укрытия.

— Бывало и хуже, — ответила она, пытаясь размять затекшие мышцы и осматривая из-под капюшона толстовки достаточно просторный подземный гараж, где они припарковались.

— Не беспокойтесь, камеры временно отключены, — заметив ее настороженность, успокоил водитель. — Мы на подземной парковке в офисе ООН в Вашингтоне. Пойдемте, Алекс, наверно, уже ждет.

Марта про себя удивилась, что Алекс в Вашингтоне, но промолчала. Водитель провел ее по неширокой лестнице на этаж ниже парковки и дальше по коридору, покрытому мягким пластиком, практически заглушавшим звук шагов. В конце коридора он открыл одну из дверей, за ней оказалась массивная стальная плита с небольшим окошком из пуленепробиваемого стекла.

«Похоже на камеру», — подумала Марта. Но водитель вел себя спокойно и, набрав код цифрового замка, стоял к ней спиной, чуть согнувшись, подставив сетчатку глаза под сканер.

Сканер, мигнув зеленым огоньком, довольно пискнул, и дверь, тихо жужжа приводами, отъехала в сторону.

— Пожалуйста, — водитель сделал приглашающий жест, пропуская ее в комнату. — В проеме смонтирован чувствительный сканер, реагирующий даже на выключенную электронику.

Чуть кивнув, Марта зашла внутрь. Сканер одобрительно молчал. Комната была пустой, за исключением небольшого металлического круглого стола, окруженного четырьмя простыми офисными стульями. Алекса не было.

— Проходите, мэм, — он подошел к столу, взял довольно громоздкий старый телефон, от которого к гнезду в столешнице тянулся тонкий провод, и, надев на ухо, гарнитуру, нажал несколько кнопок. — Это спутниковая линия с максимальным уровнем защиты. Спутник ооновский. Взломать невозможно…

Она прошла в комнату и села за стол. Подождав несколько секунд, водитель коротко бросил «Алекс на связи», передал ей трубку и вышел из комнаты. Тяжелая дверь медленно закрылась.

— Алло… — чуть помедлив, начала Марта.

— Привет, капитан. Так ты говоришь, у нас будет ребенок? — хохотнув, поприветствовал ее Алекс.

— Да. Скорее всего, мальчик.

— Судя по шуму, который подняли федералы, ты им здорово насолила. Это связано с событиями вчерашнего утра?

— Да.

— Не верю, что ты в этом участвовала. Слишком безбашенно. Даже для тебя.

— Просто случайно оказалась в ненужном месте в ненужное время и была настолько тупой, что подобрала трофей, из-за которого все и закрутилось, — она жестко выругалась. — Поверить не могу, как я так облажалась.

— Ну, ну. Успокойся. Трофей, видимо, стоящий.

— Ты и представить не можешь, насколько стоящий. Я до сих пор не могу прийти в себя. Настолько стоящий, что пристроить его невозможно. Я просто не знаю, что делать, — она помолчала секунду. — Это глупо… Но ты мой единственный шанс.

Алекс молчал. Марта почувствовала, что ее аргументы не работают.

— Алекс, это реально…

— …вопрос жизни и смерти, войны и мира, капитан.

— Оставь сарказм, — зло огрызнулась она. — Я могу тебе переслать страницу текста. Кстати, прямо по этой защищенной линии, если мне кто-то поможет подключить к ней свой смарт. Почитай сам.

— Хорошо. Я перезвоню, когда прочитаю документ, — закончил разговор Алекс.

Марта несколько секунд, сжав губы, задумчиво смотрела на умолкшую трубку. Она почему-то думала, что Алекс сразу согласится ей помочь, и сейчас была в некотором замешательстве. Что его смущает? Боится? Вряд ли. Иначе, зачем было с ней встречаться, можно было сразу после звонка из мотеля навести на нее федералов. Перестраховывается? От чего? Она набрала полные легкие воздуха и, недобро шипя, медленно выпустила его сквозь сжатые зубы. Ладно, посмотрим, как он отреагирует на документ. Она решила переслать ему первую страницу доклада, которая фактически являлась тезисным описанием проекта «Лунный Свет», обозначавшим предпосылки его запуска, цели и механизм реализации. Этого должно быть достаточно, чтобы пробудить интерес.

В комнату снова вошел водитель и сел напротив ее.

— Давайте ваш аппарат. Я подключу его к линии.

— Извините за осторожность. Я лучше скопирую нужный файл на карту памяти.

Марта опасалась, что вместе с файлом может быть скачано и все остальное содержимое ее устройства.

Через минуту водитель, отправив файл, снова вышел из комнаты.

Марта откинулась на спинку кресла, расслабилась и, закрыв глаза, приготовилась ждать.

Ждать пришлось довольно долго. Минут через двадцать снова появился водитель, на этот раз с небольшим бумажным пакетом. Он выставил на стол пару банок содовой, большой, плотно закрытый крышкой пластиковый стакан кофе и несколько шоколадных батончиков.

— Все, что смог найти в офисе, — извиняясь, сказал он. — Воскресенье, да и поздно уже. Все разошлись. Алекс просил еще немного подождать. Мы зарезервировали этот канал за вами, так что если будет звонок, спокойно отвечайте. Звонок будет только с аппарата Алекса. Дверь будет закрыта. Когда закончите, нажмите три раза кнопку вызова на телефоне, и я подойду.

Водитель вышел, опять оставив Марту в одиночестве. Она открыла кофе, сделала несколько глотков и, медленно жуя шоколадный батончик, еще раз прокрутила в памяти события последних двух дней, пытаясь понять, где она оставила зацепку для федералов. В голове крутились два наиболее вероятных варианта: камеры на трассе и молодой коп в кафе, где она остановилась, чтобы все обдумать. «Вот дерьмо, — выругалась она про себя. — Надо было сразу отдать футляр копу. Потом спокойно смогла бы отмазаться. Помучили бы пару дней и отпустили. А может, и нет…».

Она с сожалением посмотрела на опустевший стакан кофе и открыла банку содовой.

На столе мелко завибрировал телефон.

— Да… Материал интересный, — по голосу Алекса она поняла, что тот в замешательстве. — Даже не знаю, что тебе сказать…

— Не поверю, чтобы ты не смог определиться за это время, — усмехнулась в телефон Марта. — С твоим-то опытом?

— Боюсь, о моем опыте ты можешь только догадываться, — сухо произнес он. — Хочешь знать мое мнение? Это может быть хорошо упакованная деза, чтобы столкнуть Штаты с Китаем.

— Кому это надо? Если Китай поведется на такую дезу, войны не избежать. Ядерной войны. Глобальной. Другого ответа у китайцев просто нет. Или ты думаешь, что они могут спокойно принять извинения… Очень сомневаюсь.

— Ну, заинтересованных в глобальной войне сторон только я знаю больше дюжины, а сколько их на самом деле, можно только предполагать.

— А сколько из тех, кого ты знаешь, могут спланировать и осуществить операцию такой сложности на территории США?

— Да-а… Здесь список будет покороче. А может кто-то просто хочет подставить ООН, которая в моем лице покрывает подозреваемого, находящегося в федеральном розыске? Да еще на фоне сомнительных материалов по генетическому оружию… Тоже вариант.

— Твоя подозрительность вполне оправдана, — устало сказала Марта. — Здесь я тебе ничем не помогу. Решай сам.

— Что в основном файле?

— Семнадцать страниц текста с полным описанием проекта, плюс приложения.

Молчание на другом конце линии, видимо, означало, что Алекс думает.

— Мне будет нужен оригинальный файл.

— Это невозможно. Оригинальный файл, скорее всего, у федералов, как и человек, который его вскрыл.

— Плохо.

— Знаю — плохо. Я и предположить не могла, что будут копать так широко.

— Я не спрашиваю, где твоя копия полного документа, — осторожно поинтересовался Алекс.

— И правильно делаешь, — чуть улыбнувшись, ответила Марта.

— Ладно, — его тон стал боле уверенным. Было видно, что решение принято. — Деза это или нет — в любом случае надо разбираться. Слишком все лихо закручено. Мы встретимся завтра и обсудим детали. За ночь я смогу многое прояснить. В здании, где ты находишься, есть несколько комнат, где можно переночевать. Не бог весть что, но выспаться можно.

— Спасибо…

— Это еще не все, — перебил ее он. — Завтра понедельник. В офисе будет полно народу. Сотрудники, посетители — обычная толкучка… Того, кто тебя подобрал у мотеля, зовут Ковач. Часов в шесть утра он отвезет тебя тем же способом, что и привез, на одну из моих квартир, там и поговорим. Ковач постоянно будет с тобой. Если что-то надо — обращайся к нему, но без хулиганства. Хотя тебе сейчас, наверно не до этого. Теперь, пожалуй, всё. Доброй ночи, капитан. Увидимся утром.

Конспиративная квартира

Пригород Вашингтона. 20 декабря 2021 года. Утро

Квартира оказалась неплохо обставленными просторными апартаментами на последнем этаже пятиэтажного дома в южном пригороде. Ковач, проводив Марту в одну из комнат, пошел на кухню готовить завтрак, и через несколько минут квартиру заполнил аромат жареного бекона. Она, не спеша, осмотрелась, отметила — на окнах специальные усиленные пакеты с многослойным армированным стеклом и плотными жалюзи — и присоединилась к нему на кухне.

— Никаких изысков, мэм, но вкусно и калорийно, — он поставил на стол пару тарелок, на которых аппетитно разместилась яичница с полосками бекона, корзинка с теплыми тостами и пара стаканов апельсинового сока. — Если хотите — пиво в холодильнике.

— Спасибо, из меня еще вчерашнее не вышло — поблагодарила она и принялась за еду.

Вчера вечером, перед сном, она попросила Ковача заказать ей упаковку пива и большую пиццу с пеперони и теперь чувствовала, что надо было оставить пару банок на сегодня.

Ковач понимающе кивнул, хрустя жареным беконом. Закончив завтрак, Марта устроилась в кресле перед телевизором, листая новостные программы и одновременно просматривая интернет. Всё тоже — ее ищут по всем Штатам. Самая широкая облава за последние двадцать лет. Всех граждан просят оказать содействие и обращаться в полицию, если встретят человека, даже отдаленно похожего на нее. Она нервно повела плечами, подумав, какой риск взял на себя Алекс, связавшись с ней. С другой стороны, ее не покидало чувство, что он с готовностью сдал бы ее федералам, если бы не заинтересовался материалами всерьез.

Алекс появился после полудня.

— Я слышала, что аэропорты еще не вошли в нормальный режим после снегопада, — вместо приветствия сказала Марта, протягивая ему руку.

— Я приехал на поезде, — он коротко, но крепко пожал ее руку и обратился к водителю. — Ковач, друг, здесь так аппетитно пахнет беконом, а я всю ночь на ногах и ничего не ел, кроме сухого бутерброда… Сооруди-ка мне, пожалуйста, яичницу… И кофе покрепче.

Быстро позавтракав, Алекс вышел из кухни с чашкой кофе и, отправив Ковача на улицу «наблюдать за обстановкой», уселся напротив Марты в кресло со словами:

— Ну, кэп[33], рассказывай.

Марта многозначительно подняла глаза к потолку.

— Не беспокойся. Я потом заберу пленку на память.

— Страхуешься?

— Нет. Просто в разговоре я могу упустить какие-нибудь нюансы, а на досуге еще раз послушаю, поразмышляю… Расслабься. Рассказывай.

Она, стараясь не упускать деталей, рассказала о событиях двух прошедших дней.

Алекс слушал, не прерывая, иногда хмурился, будто пытался что-то вспомнить. Когда Марта закончила, он некоторое время молчал, обдумывая услышанное.

— В общем, все достаточно похоже на правду, хотя вопросов много, — наконец сказал он. — Если не считать того, что сам факт присвоения тобой футляра на месте нападения, был вершиной глупости, ты сработала неплохо. Могу сказать, что твоей ошибкой была остановка в ресторанчике в Алди. Если бы ты просто проехала его, ты разминулась бы с копом. Именно от него потянулась цепочка к камерам на трассе, а оттуда — к твоей конторе. Там обнаружился и хакер, способный извлечь файлы, и необходимое оборудование. Дальше — дело техники: с тобой контакта нет, хакера взяли вчера утром и, как ты понимаешь, вытрясли из него все.

Алекс встал с кресла и прошелся по комнате.

— Ситуация интересная… Судя по всему, документ действительно попал к тебе случайно, — он снова опустился в кресло перед ней. — И судя по всему, проект «Лунный Свет» действительно существует, хотя тут еще многое надо проверить. Ты внимательно прочитала документ?

— В общем, да.

— А приложения?

— Бегло просмотрела. Там в основном технические детали. ДНК, формулы, процессы и все такое. Я в этом все равно ничего не понимаю.

— Да-а-а… — задумчиво протянул Алекс. — Биохимия — это не духов по горам отстреливать. Как ты подстраховалась?

— Полный файл приложен к электронным письмам на нескольких почтовых ящиках с запрограммированным временем отправления. Письма адресованы в МИДы Китая и Индии. Если я не перенесу время отправления — письма уйдут, а там — будь, что будет.

— Примитивно, но эффективно, — улыбнулся Алекс. — Итак, кэп, с какой целью ты мне позвонила?

— Наконец-то, — выдохнула Марта. — Я думала, ты и не спросишь. Я хочу денег за полный файл и эвакуацию из страны.

— Сколько?.. И куда эвакуировать?

— Немного… Я девочка не жадная. Десять миллионов. Сто тысяч налом, остальное неномерными банковскими чеками на предъявителя, номиналом по сто тысяч. Доставка в Мехико.

— М-да, за информацию такого качества — это не цена. Каков твой вариант обмена?

— В Мехико я получаю деньги, передаю тебе адрес одного из почтовых ящиков, логин и пароль и исчезаю. Через сутки я пересылаю тебе адреса остальных ящиков, и мы больше никогда не услышим друг о друге.

— Где гарантия, что ты не оставишь копию документа себе?

— Гарантии нет. Только мое слово да еще тот факт, что у тебя в любом случае будет копия документа. Да и для вас десять миллионов — сумма плевая. Поверь, я понимаю, что облажалась по полной и хочу как можно скорее забыть эту историю… Купить домик у моря на юге Франции, выйти замуж, нарожать детей…

— Да, да, да, — он с сарказмом закивал головой. — Считай, что я поверил.

— Напрасно ты смеешься.

— Мне надо подумать и еще кое-что проверить.

— Как видишь — мне спешить некуда, — с обреченным видом сказала она.

— Поступим так, — Алекс принял решение. — Ты останешься здесь до вечера. За это время я согласую дальнейшие действия. Ковача я отзываю. Будешь одна. Не буду объяснять, что тебя возьмут, как только ты появишься на улице, но все равно, дверь будет заблокирована. Еда — в холодильнике, напитки — в баре. Только без фанатизма с алкоголем — у нас вечером серьезный разговор. Приеду сам. Смартом и мобильным не пользуйся. Ни с кем не контактируй. Никому дверь не открывай.

Когда он ушел, Марта приняла контрастный душ, плеснула себе в широкий стакан бурбона и устроилась перед телевизором.


Алекс вернулся вечером. Выглядел уставшим и каким-то настороженным, но по-прежнему собранным.

— Твои условия приняты. Собирайся, — коротко сказал он и, бросив на пол объемистую кожаную сумку, пошел на кухню заваривать кофе.

Она быстро сложила свои вещи в сумку и вернулась в гостиную. Алекс сидел в кресле с кружкой кофе в руках, смотря последние новости по телевизору.

— Да, кэп, ты здорово расшевелила улей, — он отхлебнул кофе. — Одно хорошо — они тебя потеряли.

— Если бы не ты, я, наверно, сдалась бы сама, — Марта села за журнальный столик напротив него. — Шансов выбраться из этого дерьма в одиночку у меня нет.

— Ты себя недооцениваешь. Хотя, в общем, ты права — копают они широко, — он достал из сумки плоскую пластиковую коробку и, положив на стол, подтолкнул к ней. — Пользовалась когда-нибудь?

Она открыла коробку.

— Нет. Не приходилось, — ответила она, глядя на аккуратно сложенную полномерную мужскую лицевую маску. — Я все больше по разведке, а не по шпионажу.

— Не скромничай. Неужели в CSА Стив не научил тебя азам работы под прикрытием?

Она быстро бросила на него удивленный взгляд и только пожала плечами. Разбираться, откуда Алекс знает про неофициальную часть деятельности ее компании, сейчас не хотелось.

— Ладно, не суетись, — успокоил Алекс. — Все больше фактов за то, что материал настоящий и что тебя не использовали вслепую. Теперь иди к зеркалу и попытайся надеть маску. Если волосы будут мешать, придется их убрать.

Она подошла к зеркалу и еще раз осмотрела маску.

— Латекс?

— Нет. Искусственная кожа, новая разработка на грани нано и биотеха. Полная совместимость с кожным покровом, выглядит натурально, на ощупь как кожа, пропускает тепло, воздух, влагу. Определить, что маска, практически невозможно. Ты не тяни — примеряй.

Марта осторожно надела маску. Короткая стрижка почти не мешала. Она поплотнее пристроила искусственную кожу на лице и обернулась к Алексу.

— Красавец! — прокомментировал тот. — Теперь снимай, смажь лицо вот этим гелем и можешь перевоплощаться окончательно. Я тебе помогу.

Несколько минут он возился с маской на ее лице, подгоняя глаза, нос, губы, расправляя волосы, разглаживая стыки. Затем, внимательно осмотрев последний раз, повернул ее к зеркалу.

Марта удивленно присвистнула. С зеркала на нее смотрел симпатичный, загорелый темноволосый мужчина лет тридцати пяти с аккуратными усиками и бородкой. Она открыла рот, сделала несколько смешных гримас. Маска почти в точности повторяла движения ее лицевых мышц и при этом сидела достаточно удобно, не стесняя мимику.

— Невероятно! — выдохнула она.

— Да, неплохо. Теперь вот это, — он выложил на стол небольшую пластиковую коробочку. Здесь контактные линзы. Изменение цвета глаз и рисунка сетчатки.

Марта пристроила линзы и глянула в зеркало. Цвет глаз изменился с серо-зеленого на глубокий карий.

— А синие у тебя есть? Брюнет с синими глазами — это так заводит.

— Вижу, настроение у тебя улучшается… Держи, — он протянул ей небольшой аэрозольный баллончик без маркировки.

— Это — мужской запах?

— Нет. Это мужской голос. Брызни несколько раз на горло, делая короткий вдох.

Марта с сомнением посмотрела на баллончик.

— Абсолютно безопасно. Раздражает до воспаления голосовые связки. Голос становится более грубым и чуть хриплым. Для сохранения эффекта надо повторять процедуру раз в два-три часа, в зависимости от индивидуальных особенностей.

Она несколько раз брызнула аэрозоль себе на горло и, почувствовав легкое першение, закашлялась.

— Так, — Алекс еще раз придирчиво ее осмотрел, удовлетворенно покивал головой и, показав на свою сумку, сказал: — Вроде нормально. Теперь переодевайся.

Она натянула на себя просторные джинсы, массивные кожаные ботинки с глубоким протектором, толстую флисовую куртку, поверх нее туристический жилет-разгрузку с множеством набитых чем-то карманов и добротный пуховик с капюшоном, отделанным искусственным мехом и крупными круглыми эмблемами UNAID[34] на рукавах и груди.

Она осмотрела себя в зеркало. Вид был конечно неуклюжий, но угадать в ней женщину стало невозможно. Алекс протянул ей крупный ооновский бэдж, венгерский паспорт, водительские права и новый смарт.

— Ты теперь Йозеф Блашко. Венгр. Администратор программ гуманитарной помощи ООН по Центральной Америке, — он легонько хлопнул ее по плечу. — Снимай куртку — запаришься. Сейчас будет инструктаж.

Марта, скинув куртку и разгрузку, бросила их на пол и, поудобнее устроившись в кресле, приготовилась слушать.

— Так вот, кэп, как я сказал, твои условия приняты. Есть правда один нюанс… Я не смогу доставить тебя прямо в Мехико. Слишком большой риск с вашими и мексиканскими пограничниками. Я высажу тебя в пятидесяти километрах восточнее, а там доберешься сама. С твоим опытом — это не проблема.

— Высадишь? — удивилась Марта.

— Вернее, ты выйдешь сама. Не забыла, как прыгать с парашютом?

— Ты с ума сошел! Это было семь лет назад, — она нервно заерзала в кресле.

— Не суетись. Парашют — это, как велосипед. Один раз поехала — навык на всю жизнь. Не мне тебя учить, — успокоил ее Алекс. — Послушай… Сегодня ночью с базы в Мартинсбурге с дозаправкой в Техасе на юг Мексики отправляется ооновский борт с грузом гуманитарной помощи. Там у них ливни, оползни. Целый район отрезан уже неделю. Ни еды, ни медикаментов, да еще вирус какой-то оживился. Местным властям и военным все равно. Спасибо, хоть дали разрешение на доставку помощи… Борту согласован коридор в пятидесяти километрах восточнее Мехико. Там ты соскочишь на парашюте и доберешься до города сама. Деньги у тебя будут. С испанским — проблем нет. Машину возьмешь в ближайшем поселке. Так что это — просто легкая прогулка.

Марта задумалась.

— Как-то очень радикально получается…

— А продавать государственные секреты — не очень радикально? Была бы ты офисной птичкой, я бы этот вариант даже не рассматривал. А ты — боевой офицер армейской разведки США. При этом раскладе то, что я предлагаю — лучший вариант. Завтра к полудню будешь в Мехико.

— А деньги, документы?

— Я тебе все передам в самолете. Ковач полетит с тобой. Проследит, чтобы не было проблем по ходу полета.

— Хм-м, — Марта в нерешительности потерла переносицу. — А где гарантия, что у меня раскроется парашют.

— А где гарантия, что ты не надоешь мне своей подозрительностью и я не выбью из тебя то, что мне надо вместе с потрохами.

— Действительно… Я на твоем месте так бы и сделала.

— Девочка моя. Я тебя отпускаю только потому, что, когда я завис с бойцами на перевале, ты не побоялась подставить свою задницу и сама прилетела вытащить меня на последней рабочей вертушке… Вопреки вашим долбаным уставам. Можешь считать, что я отдаю боевой долг.

Марта посмотрела на него погрустневшими глазами.

— Хорошо… У меня все равно нет выбора.

— Выбор всегда есть, капитан Гесс, — Алекс улыбнулся. — Сейчас ты сделала правильный выбор. Одевайся. Вылет борта в полночь, а нам еще добираться до базы километров сто сорок по дороге, утыканной полицейскими кордонами.

Западная Вирджиния. Мартинсбург

Авиабаза Национальной Гвардии США. 20 декабря 2021 года. Вечер

Пузатый четырехмоторный транспортник С130, монотонно гудя, прогревал двигатели на дальней стоянке авиабазы. Досмотр прошел без проблем, погрузка паллет с грузом была закончена, и Ковач с умным видом, не спеша листал транспортные документы, чем сильно заставлял нервничать щуплого провизора, отвечавшего за поставки гуманитарной помощи для ООН. Наконец он вопросительно посмотрел на Алекса. Тот со словами «воруют ведь, сволочи» коротко кивнул. Ковач расписался в документах, и провизор, с довольным видом забравшись на пассажирское сиденье фуры, в сопровождении машины охраны аэропорта покатил в сторону выезда с летного поля.

— Ну, вот и все, капитан, — с видимым сожалением сказал Алекс. — Ты теперь свободный и богатый человек.


Они сидели друг напротив друга в пассажирской секции транспортника. До вылета оставалось минут сорок.

— Ты знаешь, мне действительно не хочется расставаться, — тихо сказало Марта.

Алекс молча кивнул и, взяв ее руки в свои ладони, заглянул в глаза. В приглушенном свете небольшого пассажирского отсека его зрачки казались бездонными порталами, ведущими куда-то в темноту, в бесконечность.

— Все будет хорошо, капитан, — не отпуская ее взгляда тихо, почти шепотом произнес он. — Все будет хорошо…

Она вздрогнула. Волна ярких, как вспышка, воспоминаний захлестнула ее сознание. Холодная и сухая афганская осень… Первая встреча в палатке на представлении… Вертолет и бешеная страстная ночь после рейда… Крик полковника по связи: «…я же просил не трогать моих людей»… Последняя встреча в августе в мотеле… Его руки, нежно поправляющие мужскую маску на ее лице…

Марта резко тряхнула головой и даже через искусственную кожу маски почувствовала слезы на щеках.

— Ну, девочка моя. Не раскисай, — Алекс выпустил ее ладони. — Может, еще увидимся. Пригласишь меня в свой домик на юге Франции… Познакомишь с мужем, детишками… Хотя я бы на твоем месте держался подальше от Европы. Ну…

— Да… Да… — пробормотала она, чувствуя себя совершенно беспомощной и какой-то виноватой.

— Вот и хорошо. Соберись. Ковач проследит, чтобы все прошло гладко. А мне надо идти.

— Постой, ведь еще сорок минут, — она до боли в сердце не хотела его отпускать.

Он глянул на часы.

— До взлета пятнадцать минут, милая. Мне надо бежать.

Он коротко поцеловал ее и выбежал в грузовой отсек.


Марта бессильно опустилась в кресло и закрыла лицо руками. Почему-то в ее голове все еще звучали последние слова Алекса «до взлета пятнадцать минут, милая». Она машинально прошлась по карманам жилетки — смарт и новые документы на месте, пояс с деньгами плотно зафиксирован на талии. Он даже вернул ее «Беретту»… Но что-то было не так… Может, это из-за мужской маски или она просто злится на то, что позволила себе минутную слабость?

Марта почувствовала, как транспортник, плавно качнувшись, пришел в движение, выруливая на взлетную полосу. В пассажирскую секцию из грузового отсека вошел Ковач и уселся в соседнее кресло.

— Взлетаем, мэм, пристегнитесь, — с серьезным видом сказал он и, щелкнув ремнями, откинулся на спинку кресла. — У нас короткая дозаправка в Техасе на базе Лафлин на границе с Мексикой. База наша. Пару лет назад ООН арендовала ее у ВВС США для гуманитарных операций в Центральной Америке. Досмотра не будет, но маску пока не снимайте. Мы вас высадим километров пятьдесят восточнее Мехико. В районе деревни Сан-Филиппе на северо-западном склоне небольшого вулкана с непроизносимым названием. Приземлитесь на скошенные кукурузные поля. Район относительно спокойный, так что маршрут можете выбирать сами. Сан-Филиппе — ближайшее место, где можно раздобыть машину и местный мобильник. Карта района высадки у вас в жилетке. Там же песо, легкая местная накидка, чтобы не привлекать внимание, поллитровый пакет воды, походный рацион на день и еще всякая полезная мелочь. На всякий случай.

— Спасибо… Алекс, как всегда, все продумал. Я хотела бы взять еще кое-что из своей сумки.

— Пожалуйста. Хоть всю сумку целиком, — Ковач согласно кивнул головой. — Она не очень большая. Приладим ее под запасным парашютом. Прыгнете еще потемну. Очки ночного видения и шлем в комплекте с парашютом. Тип парашюта вам знаком — десантный RA-1, так что с управлением проблем не будет.

— Это хорошо. Мой последний прыжок был семь лет назад, а на новых куполах столько наворотов, что без инструктора не разберешься.

— Перед прыжком я все-таки вас проинструктирую. Все, — он хлопнул себя ладонями по коленям, как бы ставя в разговоре точку. — А теперь надо поспать. До базы лететь часа четыре.

— Хорошая мысль, — сказала она, устраиваясь в кресле поудобнее.

Несколько минут Марта сидела в полудреме, с закрытыми глазами, пытаясь разобраться в бесконтрольной волне эмоций, которую вызвало расставание с Алексом. Такую же вспышку она испытала при первой встрече с ним, когда их представили друг другу, и еще в вертолете, когда она, сломя голову, нарушив приказ, бросилась эвакуировать с перевала его команду. Весь ее жизненный опыт: университет, армия, Ирак, Афганистан, работа в CSА — говорил о том, что она может полностью себя контролировать. Более того — ее подготовка позволяет ей успешно манипулировать другими, даже в некоторых случаях управлять их конкретными действиями. Правда, для этого нужно время…

Она резко открыла глаза и, не моргая, уставилась на тусклую лампу освещения салона.

Время… «До взлета пятнадцать минут, милая…». А ведь она точно помнила, что до вылета оставалось минут сорок. Двадцать пять минут как будто выпали из реальности. Не могла же она двадцать пять минут просто пялиться в его глаза.

Глаза…

Она вспомнила по-отцовски понимающий взгляд полковника на базе в Кэмп-Рипли, когда после ночи с Алексом он объявлял ей выговор, и его слова «Понимаю, капитан. У тебя просто не было выбора. Это скорее моя ошибка, а не твоя». И потом, выйдя из его кабинета, пытаясь прийти в себя, она слышала, как он кричал Алексу по связи: «…я же просил не трогать моих людей». Марта резко наклонилась вперед и обхватила голову руками, пытаясь отогнать волну паники.

— С вами все нормально, мэм? — рука Ковача чуть коснулась ее плеча, приводя в чувство.

Она вздрогнула, но тут же взяла себя в руки.

— Голова… Просто голова… — пробормотала она, снова откидываясь на спинку кресла. — Наверно от набора высоты. Сейчас пройдет.

— Бывает, — понимающим голосом сказал он и снова закрыл глаза.

Некоторое время Марта, не мигая, смотрела перед собой. Идиотка! Можно было сразу догадаться! И полковник… Хоть бы намекнул…

В памяти сам собой всплыл один случай…


…Однажды ребята Алекса притащили в лагерь важного пленного духа — то ли бухгалтера, то ли финансиста. Он явно должен был обладать информацией о верхушке местной наркосети, если не о боссах всего региона. Это было, как нельзя, кстати. Операции в этом районе только разворачивались, и дополнительные сведения могли скорректировать их проведение. Была, правда, одна проблема — дух оказался полоумным фанатиком. Еще в вертолете пытался перегрызть себе вены на руках, на допросах орал суры из Корана и на чем свет стоит клял американцев. К тому же из-за низкого болевого порога он, пуская слюни, просто отрубался, когда к нему применяли интенсивные методы допроса. Ее люди провозились с ним двое суток, стараясь вытрясти хоть что-нибудь к следующему боевому выходу группы, но результат был практически нулевой. Марта решила сделать последний заход вечером и, если ничего не получится, передать пленного начальству в Кэмп-Рипли. Она приказала вколоть ему дозу стимуляторов, чтобы тот не кончился от истощения на последнем допросе, и отправив короткий отчет боссу, вышла в лагерь перекусить.

Стоя на пороге своего служебного блока, она огляделась и заметила, что на небольшом свободном участке за стоянкой техники Алекс тренирует двух морпехов в стрельбе из комбинированного лука. «Спортсмены, блин…» — ухмыльнулась она про себя и направилась к ним.

— Мэм… — синхронно козырнули два капрала, когда она подошла.

— В свободное время осваиваем новые виды вооружения, — коротко сообщил один из них и протянул ей лук. Она с сомнением его осмотрела, попробовала натянуть тетиву…

— Похвально, конечно, но командир вряд ли разрешит использовать это в бою. Для бесшумного выстрела есть глушители.

— К стрелам есть еще наконечники с взрывчаткой — как у Рэмбо. Подполковник Алекс сказал, что даст пострелять… — начал было один из морпехов.

— А для этого есть гранатометы, — беззлобно прервала его Марта.

— Понимаем, мэм… Но все равно — очень интересно.

— Ладно. Занимайтесь. Прямо дети малые… — Марта вернула им лук и взглянула на Алекса, который, едва заметно улыбаясь, слушал их разговор.

— Пойдем, перекусим. Время уже… — предложил он и, когда они отошли, добавил: — А ведь они действительно дети… Прямо из учебки.

— Да… — согласилась Марта. — Выбирать особо не из кого. Многих повыбивало. Но большинство, даже самые матерые головорезы, просто не продлевают контракт. Нанимаются в Ирак в частные военные фирмы в боевое охранение. Нефтянка, сопровождение VIP-персон… Работы хватает. Платят там в пять раз больше и задницу под пули так часто подставлять не надо.

— Что с пленным? — Алекс неожиданно сменил тему.

— Пока — по нулям. Просто маньяк попался, — Марта зло выругалась.

— Интенсив пробовали?

— Конечно. И воду, и ток… Не работает — отрубается сразу. Сегодня вечером попробуем химию. Только чтоб не переборщить. Сдохнет — мне босс голову свернет.

— Да-а, — разочаровано протянул Алекс. — Двое суток прошло. А нам в поле через день. В его район… Я думал, американская военная разведка этого хлюпика быстро расколет.

— А ты сам попробуй! — вспыхнула Марта. — Посмотрим, что русский спецназ сможет сделать.

— Даже не знаю… — он остановился и задумчиво поскреб гладко выбритый подбородок. — Вообще-то по соглашению мы можем допрашивать пленных только на поле боя. За допросы на базе отвечает армейская разведка США.

— У твоих бойцов было время его потрясти и в поле, и в вертушке. И что? Много вытрясли?

— Но меня ведь там не было.

— А ты большой специалист по допросам? — Марта остановилась и посмотрела ему в глаза.

— Да, есть кое-какой опыт.

Алекс ответил на ее взгляд спокойно, почти нежно, и Марта почувствовала, как гулко бьется ее сердце. Она подавила внезапно нахлынувшее желание отвести взгляд, как школьница на первом свидании.

— Я здесь представляю армейскую разведку США, — проговорила она медленно. — И я прошу вас о помощи в допросе пленного.

— Хорошо, — Алекс снова зашагал в сторону столовой. — Сегодня во время вечерней молитвы. Мне понадобится Коран, «Хаммер» и пару бойцов сопровождения. Да… И поставь на вышки с западной стороны лагеря пару снайперов для контроля окрестностей. Если хочешь, я поставлю своих.

— Довольно необычные приготовления для допроса.

— Я хочу выехать с пленным за пределы лагеря. За минное заграждение. Природа… Закат… Это поможет его расслабить.

Вечером Марте в сопровождении четырех бойцов из ее группы пришлось ждать минут десять на стоянке техники. Наконец подошел Алекс, одетый в афганскую национальную одежду.

— Извини, кэп. Не мог подобрать себе подходящий костюм. Мои черти всё изодрали в клочья во время последнего выхода.

— Нет проблем, — Марта кивнула головой.

— Кстати, он говорит по-английски? — Алекс ткнул пальцем в грудь пленному, которого сзади за руки держали два бойца. — Я по-арабски не очень, а с переводчиком — не тот эффект.

— Да. Парень из богатой семьи. Учился где-то в Англии.

— Хорошо, тогда давай Коран — и по машинам.

— Ты же по-арабски — не очень, — она протянула ему небольшую зеленую книжечку, расписанную золотой арабской вязью.

— Не очень, но пару нужных сур знаю наизусть. Поехали, а то солнце садится.

Когда приехали на место, Алекс вытянул из «Хаммера» ругающегося пленного и поволок по камням на небольшой взгорок метрах в ста от машины. Там он резким ударом ноги по тыльной части колена усадил его на землю и сделал Марте знак рукой. Та, дав бойцам короткий сигнал рассредоточиться и прикрывать парочку на взгорке, залезла в «Хаммер», протиснулась в верхний люк и, заняв место стрелка за пулеметом, достала бинокль, готовясь наблюдать за допросом.

Алекс уселся напротив и, сняв с головы пленного мешок, поднес к его лицу Коран. От неожиданности тот отшатнулся, но Алекс схватил его за загривок и снова притянул к себе. Было видно, что он что-то быстро говорит пленному, но что — разобрать было невозможно. Дух, удерживаемый Алексом за шею, несколько раз резко дернулся, пытаясь вырваться, но потом как-то сразу обмяк и начал немного покачиваться из стороны в сторону. Алекс встал, обошел пленного сзади, снял наручники и, вернувшись на прежнее место, снова уселся перед ним. Он протянул духу Коран и карандаш, наклонился почти к самому его лицу и что-то сказал. Пленный отрицательно покачал головой. Алекс забрал Коран, немного отодвинулся и, открыв книжечку перед глазами пленного, опять быстро заговорил. Дух утвердительно закивал в ответ. Алекс снова наклонился к самому лицу пленного, что-то медленно ему сказал и передал ему Коран и карандаш. Дух пронзительно завопил, закрыв лицо руками, упал на бок и начал биться в судорогах. Алекс, наклонившись вперед, ухватился двумя руками за одежду пленного и рывком посадил его перед собой. Дух продолжал истошно вопить, царапая ногтями свое лицо.

Марта заметила, как один из бойцов прикрытия повернулся и пытается в прицел штурмовой винтовки рассмотреть, что происходит. Она по связи повторила ему приказ контролировать свой сектор. Алекс тем временем влепил пленному хлесткую пощечину тыльной стороной ладони, затем резким движением выхватил из кобуры пистолет и несколько раз выстрелил над его ухом, одновременно что-то прокричав. Дух успокоился. Только безвольно опущенные по бокам руки продолжали судорожно хватать песок. Алекс снова открыл и протянул ему Коран, поднял и передал упавший в песок карандаш. Пленный посмотрел на раскрытую книжку, на карандаш, медленно взял их и стал что-то записывать. Через минуту Алекс забрал у него Коран и, изучив записи, удовлетворенно кивнул. Он сделал знак Марте, чтобы та снимала прикрытие, поднялся на ноги, помог встать пленному и, не одевая наручники, чуть придерживая за локоть, повел его к «Хаммеру».

— Что это было? — морщась спросила Марта, разглядывая пыльное, в подтеках от слез, исцарапанное лицо духа, который таращился на нее безумными глазами.

— Допрос религиозного фанатика на закате солнца с применением элементов религиозного убеждения, — скороговоркой ответил Алекс, протягивая ей книжечку Корана. — Здесь записанные его рукой имена хозяев и места, где они могут находиться. К сожалению, он не знает, где расположены склады с наркотой. И вообще, хлипковат оказался.

— Черт! Да он обоссался! — Марта недовольно фыркнула. — Я думаю, откуда так воняет? Что ты с ним сделал, он же невменяем?

— Это ничего… Отойдет, — Алекс подтолкнул пленного в сторону одного из подошедших морпехов и тот, ловко скрутив ему руки, за спиной надел наручники. — Главное — есть результат. И время сэкономили.


«Да… Могла бы догадаться», — еще раз с сожалением подумала Марта, достала из жилета смарт, подождала минуту, пока тот настроится на бортовую сеть и вошла на один из адресов, где для страховки ждала отправки в китайский МИД копия отчета по проекту «Лунный Свет».


Копия отсутствовала. Вместо нее висело короткое сообщение.

«Не обижайся, милая, я просто не мог оставить материал в твоем распоряжении. Соблазн использовать его еще раз может быть слишком велик, а это очень опасно. Ставки слишком высоки. Удачи в новой жизни. Алекс.»

Марта проверила остальные почтовые ящики. Все копии документов удалены. Везде — то же сообщение от Алекса.

«И что мне сейчас делать? — подумала Марта. — Весь материал у Алекса. Теперь он может от меня избавиться в любой момент… Надо перебить здесь всех и захватить самолет. Бред… А дальше что? Да и дверь в кабину пилота наверняка заблокирована.»

Она выключила смарт, вынула элемент питания, извлекла персональный информационный модуль и, рассовав все по карманам разгрузки, бросила осторожный взгляд на Ковача. Тот мирно дремал, откинув голову на подголовник кресла, будто специально подставляя горло для удара.

Нет, если бы Алекс хотел меня убрать, он бы сделал это сразу, после того как под гипнозом вытянул из меня адреса и пароли почтовых ящиков, где хранились копии документа. Даже стрелять не надо — простой укол и сбросить тело на радость койотам где-нибудь над пустыней в Мексике. Нет… если бы он хотел меня убрать — не устраивал бы цирк с сообщением… «Не обижайся, милая…» Черт! Подставилась, как малолетка. Марта скрипнула зубами от злости на себя. Нет, ее смерть по каким-то причинам не входит в планы Алекса. Она еще раз посмотрела на дремлющего Ковача.

«Ладно. Хватит накручивать себя. Что сделано — то сделано. Дальше будем импровизировать», — решила она, закрыла глаза и стала вслушиваться в размеренный гул двигателей транспортника.

Вашингтон

21 декабря 2021 года. Ночь

Вечерний брифинг ФБР закончился около девяти и был довольно коротким. По сути, прояснить ничего нового не удалось. Проведенные экспертизы взрывчатки, остатков глушилки частот, выгоревшего «Сабурбана» и снегоходов практически ничего не дали, если не сказать, что еще больше запутали дело. Взрывчатка оказалась американской, устройство объемного взрыва русским, снегоходы произведены в Канаде, проданы в Штаты несуществующей фирме, но границу по документам не пересекали. Отработка материала камер тоже ничего не дала — нападавшие и подозреваемая Марта Гесс бесследно исчезли.

Коэн вернулся в отель около десяти и, чтобы не собирать всех так поздно, устроил для координаторов проекта короткую видеоконференцию, где в двух словах описал ситуацию. Все трое разочарованно качали головами, понимая, что в этом положении помочь практически ничем не могут. Оставалось только полагаться на то, что со временем массивная сеть, раскинутая всеми спецслужбами, отсеет крупицы материала, способные помочь следствию. Он принял душ, заказал ужин в номер, пропустил стаканчик бурбона, просмотрел почту и, поставив будильник на шесть часов, завалился спать. Посреди ночи раздался настойчивый звонок в дверь.

Коэн, зевая, накинул халат и пошел открывать. Если охрана, выставленная на этаже, пропустила, значит — кто-то из своих.

В номер, басовито ругаясь на охранников, ввалился раскрасневшийся Росс и, не раздеваясь, плюхнулся в кресло.

— Не спишь, старина? — прогудел он, и по ноткам напускной важности в голосе Коэн понял, что он что-то накопал.

— Иди к черту, Мэт, — Коэн снял трубку внутреннего телефона и заказал в номер кофе. — Выкладывай, что нарыл.

— Эй, дружище, ты все о делах. Давай просто поболтаем… Как здоровье, как семья?.. И вообще — налил бы гостю стаканчик с дороги.

Коэн молча плеснул Россу бурбона, ожидая, пока тот выговорится.

— Ладно, не злись, — Мэт кашлянул и нарочито официальным голосом начал. — Пока ФБР проверяет контакты подозреваемой Марты Гесс, я решил поглубже копнуть ее армейское прошлое. Выяснилось много интересного. Боевая девчонка, я тебе скажу… Ох, попалась бы она мне лет десять назад, я бы…

— Росс!.. — Коэн стал терять терпение.

— Да-да. Извини, — он снова откашлялся. — Так вот мы отфильтровали ее службу в армейской разведке в Ираке и Афганистане и выяснили, что один из выговоров она получила, когда работала с объединенной русско-американской боевой группой по зачистке наркосетей на севере Афганистана. И знаешь, за что выговор?

Коэн опять промолчал.

— Ха! Она трахнула командира русского спецназа, — победным голосом объявил Росс. — Ну… или он ее.

— По заданию?

— В том-то и дело, что нет.

— И что, за это теперь в военной разведке не увольняют с позором?

— Из обычной военной разведки — да. Но она была «Серой лисой».

— У полковника Данера?

— Точно! А этот старый битый лис своих не сдает. Кстати, формально она получила выговор за то, что отправила последнюю вертушку без вертолета боевого сопровождения, чтобы эвакуировать этого самого командира русского спецназа после боя с духами. При этом еще нарушила какой-то приказ коменданта передового лагеря, где они базировались. Здесь я не вдавался в детали.

— Откуда ты знаешь тогда про… — начал было Коэн, но Росс его оборвал на полуслове.

— Я вчера разговаривал с Данером. Он уже пять лет как на пенсии. Он видел информацию о розыске Гесс по телевидению… Помочь ничем не может, про русского тоже был немногословен, хотя про его связь с Гесс все-таки упомянул. Мы подняли все, что могли, и выяснили, что командир русского спецназа — некто Александр Смирнов.

— Смирнов — это, как водка?

— Как водка… Только имя и фамилия, скорее всего, часть легенды. Кто он на самом деле, мы не знаем. Отследить невозможно — концы теряются в российской армии. Наши предполагают, что этот Алекс имеет отношение к суперсекретному подразделению ГРУ — Группе силовой поддержки резидентуры, но точных данных нет. Так вот, судя по афганскому досье, он — крутой профессионал. Перекину тебе его файл, почитаешь — удивишься… — Росс сделал многозначительную паузу.

— И? — не выдержал Коэн.

— И этот профессионал уже четыре года работает в Службе Безопасности ООН и уже год возглавляет ее в штаб-квартире в Нью-Йорке.

— И?

— Позавчера Смирнов получил странный звонок… Звонила девица из пригородного мотеля. Типа: «Дорогой, у нас будет ребенок…». Голос не опознать, телефон не Марты Гесс, но мы сейчас над этим работаем, пытаемся разобраться, что за номер… — Росс поставил стакан и помассировал виски. — И знаешь, тем же вечером этот русский прыгает в поезд и мчится в офис ООН в Вашингтоне. Мы пробили его передвижения по системе слежения и мониторинга. Ни с какой подружкой он не встречался, а в основном сидел в офисе и пару раз заскочил на квартиру, которую ООН использует для своих сотрудников. Затем ни с того ни с сего он срывается и еще с двумя сотрудниками ООН выезжает на авиабазу Национальной Гвардии в Мартинсбурге, чтобы проводить ооновский транспортник с гуманитарным грузом в Мексику.

— Не вижу ничего странного. Обычная работа шефа Службы безопасности, — пробурчал Коэн, пытаясь понять, к чему клонит его ночной собеседник.

— Странно уже то, что мы не можем выйти на девицу, которая ему звонила. Странно то, что «дорогой, у нас будет ребенок…» и «…как здорово, дорогая, я сейчас приеду». Да, приехал. Но никаких радостных встреч, никаких разборок.

— Постой, постой, Мэт, — Коэн озабоченно наморщил лоб. — Ты что, ведешь собственное расследование отдельно от федералов?

— М-м-м… В общем да. Они все равно бы этого не накопали.

— Этого чего? — удивился Коэн.

— Успокойся, Пат. Ты же не даешь мне ничего рассказать… Федералы то, федералы сё… — Росс нервно заёрзал в кресле. — Слушай, дальше самое интересное. Русский приехал на базу в Мартинсбурге с двумя коллегами. Один — Радослав Ковач, серб, глава Службы безопасности отделения ООН в Вашингтоне. С ним все нормально. Второй — некто Йозеф Блашко — венгр, администратор гуманитарных программ ООН. Мы просветили этого Блашко и выяснили очень интересные вещи. В системе наблюдения и мониторинга о нем практически нет данных. Вернее есть, но создается впечатление, что он постоянно находится в офисе ООН и выходит оттуда два-три раза в год для поездок за границу.

— Виртуал?

— Точно! — Росс хлопнул в ладоши. — Мы сейчас работаем с патрульными, которые проверяли их машину по дороге на базу, но это уже не важно.

Коэн удивленно поднял брови.

— Я уверен, что Блашко — это Марта Гесс, и она вылетела в Мексику. Но и это еще не все. После отправки транспортника Алекс Смирнов на той же авиабазе сел на ооновский «бизнес-джет» и вылетел на Бермуды. Один. И… — Росс сделал многозначительную паузу, наслаждаясь замешательством собеседника. — Его самолет отклонился от курса и пропал с радаров в нейтральных водах. Подал короткий SOS и пропал. Да, кстати!.. В том же районе как раз в это время объявилась российская атомная подводная лодка.

— Вот дерьмо! — Коэн, который до сих пор был в пижаме, стал быстро одеваться. — Ты гений, Росс. Ты самый крутой долбаный гений из всех долбаных гениев, которые мне известны. Он нас почти переиграл… Надо остановить транспортник. Я сейчас же звоню вице — президенту, надо поднять МИД, получить санкции на перехват…

— МИД-шмид… Санкции-шманкции… — Росс бросил полный пафоса взгляд на свой хронометр. — Не суетись, старина. Я обо всем уже позаботился. Через десять-пятнадцать минут в небе Мексики ооновский транспортник настигнут два беспилотника без опознавательных знаков, взлетевшие с базы специальных операций ВВС США Кэнон в Нью-Мексико.

— Ты с ума сошел! — Коэн бессильно опустился в кресло. — Директор хоть знает?

— Знает, — Росс, резко посерьезнев, встал, подошел к столу и, бросив в стакан несколько кубиков льда, наполнил его до половины бурбоном. — Знает. Но санкция только устная. Сам понимаешь, из боссов никто свою задницу подставлять не хочет.


— Ты самоубийца, Мэт. Если Гесс не будет в самолете, эти падальщики с Капитолия выклюют тебе печень. Кусочек за кусочком.

— Брось, Пат, девчонка будет там. Я чувствую. Ну, а если что… Возьмешь отставного цереушника в охрану «Базы»? — весело спросил Росс.

— Черт! Нам нельзя ее сбивать, — Коэн пропустил его вопрос мимо ушей. — Она нужна нам живой, и этот серб тоже.

— Я же сказал — не суетись. Все просчитано до мелочей. Самолет заставят сесть на полосу заброшенного аэропорта километрах в пятидесяти к юго-востоку от Мехико. Мы знаем, как это делать. Аэропорт уже давно не используется, но полоса поддерживается в неплохом состоянии местными картелями.

— Кто встречает? Наши?

— Ну, ты даешь, Пат! — наигранно возмутился Росс. — Я же не Президент и не могу бросать спецназ, куда и когда вздумается. В нашем распоряжении только беспилотники, а на спецназ действительно нужно куча согласований. Ее встретит местная гражданская милиция. Короче — бандиты… Мы с ними работаем уже лет десять. Вычищаем наркоту, правда, только ту, что идет в США. Наши оперативники говорят — платим мы им неплохо, поэтому ребята более-менее надежные, хотя и немного непредсказуемые.

— Что надо от меня? — Коэн поймал озорной взгляд Росса и подумал: «Вот человек, действительно получающий удовольствие от своей работы».

— Я знаю — Гесс в самолете, — Росс сдвинул брови и в задумчивости посмотрел на пустой стакан. — Но все же попытайся прикрыть мою задницу, если что-то пойдет не так с перехватом.

— Договорились. Сделаю все возможное.

— Тогда пошли смотреть кино. У меня внизу в фургоне мобильный штаб с модулем управления беспилотниками. Картинка в реальном времени. Хочешь поуправлять птичкой, старина? Это, пожалуй, поинтересней, чем виртуальный симулятор.

Они в сопровождении двух охранников Коэна вышли из отеля, и Росс показал на довольно вместительный белый фургон, на котором красовался логотип одной из коммунальных служб Вашингтона. Коэн также заметил два черных, зловещего вида внедорожника с тонированными стеклами, которые заняли позиции недалеко от фургона.

— Игра идет по-крупному. Страхуемся, — сказал Росс, уловив его взгляд. — Пошли внутрь.

Внутренности фургона были плотно напичканы оборудованием. В передней части располагались две рабочие станции с полукруглыми мониторами, за которыми, держа в руках джойстики управления, сидели два человека в легких шлемах видеоконтроля с опущенными на глаза непрозрачными щитками.

— Статус? — коротко спросил Росс.

— Цель идентифицирована, контакт четкий, посторонних целей в зоне действия нет, дистанция семьдесят три километра. Ждем команды.

— Это операторы наших птичек. Связь через спутник, управление отсюда. Изображение подается на шлемы, но можно вывести и на экраны, — Росс тронул одного оператора за плечо и экран перед ним ожил. На нем в мутном круговороте темноты с трудом можно было угадать летящие навстречу камере ночные облака. В левом углу появилась карта Мексики, по которой медленно полз крупный красный треугольник, его быстро настигали два синих треугольника помельче. Росс ткнул в них пальцем.

— У нас две птички. Обе на платформе «Авенджер»[35]. Первая — ударный комплекс, вторая — комплекс поддержки: мощный радар, постановщик помех и ложных целей… ну и прочие полезные вещи, — он показал на небольшой сегмент экрана в правом верхнем углу, схематично изображавший беспилотник. — На ударном комплексе, помимо стандартного обвеса, смонтирована модифицированная автоматическая тридцатимиллиметровая пушка с режимом стрельбы одиночными и механизмом выбора боеприпасов. В случае, если цель не выполнит требование о посадке, оператор произведет выстрел по одному из двигателей наводящимся по лазерному лучу керамическим снарядом с фрагментирующейся головной частью. Этот снаряд разносит в кашу внутренности двигателя, но его кожух и крылья остаются целыми. Обычно одного выстрела достаточно, чтобы пилоты поняли серьезность намерений и на оставшихся трех двигателях посадили самолет.

— Что, если пилоты знают, что везут и не посадят самолет? — спросил Коэн.

— Тогда — второй выстрел по двигателю на другом крыле. С130 нагружен под завязку и с двумя нерабочими двигателями он просто не сможет лететь. Даже для аварийной посадки ему надо будет сбросить груз. Ну, если и это не поможет, тогда выбиваем еще один двигатель, и транспортник жестко садится на ближайшее кукурузное поле. Дальше по обстоятельствам…

— Рискованно…

— Рискованно, старина… Но такая уж у нас работа, — хохотнул Росс. — Хочешь, покажу рассвет над Мексикой? Беспилотник поддержки идет эшелоном выше, над облаками.

Он коснулся плеча второго оператора, и тот вывел на монитор картинку зарождающейся над Атлантикой зари.

— Красота! — воскликнул Росс. — Вот за такие моменты я и люблю свою работу.

— Посмотри на него. Прямо романтик, — скептически пробурчал Коэн. — Ты так каждый раз восхищаешься, прежде чем твои птички превратят в кровавые ошметки очередную жертву.

— Ты безнадежный сухарь, Пат. Только настроение испортил, — Росс покачал головой. — Ладно. Давай начинать.

Воздушное пространство над Мексикой

21 декабря 2021 года. Ночь

— Мэм, у нас проблемы, — голос Ковача моментально выхватил Марту из чуткого сна. — Пилот говорит — с нами радиоконтакт. Кто-то хочет, чтобы мы приземлились на местном аэродроме.

— Алекс? — спросила Марта первое, что пришло ей в голову.

— Нет, — едва заметно улыбнувшись, ответил он. — Алекс уже далеко. Я пойду в кабину, посмотрю, что там. Оставайтесь пока тут.

В кабине первый пилот включил громкую связь, и Ковач услышал немного скрипучий металлический голос.

— Внимание, борт «Танго-Альфа 2-5-1». Говорит оператор. Приказываем совершить посадку в аэропорту Пуэбло. В случае отказа вы будете сбиты. Внимание, борт «Танго-Альфа 2-5-1», — говорит оператор, подтвердите прием.

Пилот обернулся и вопросительно посмотрел на Ковача, который длинно и непонятно выругался на сербском.

В кабине опять зазвучал голос оператора:

— Внимание, борт «Танго-Альфа 2-5-1», — говорит оператор. Приказываем совершить посадку на полосе аэропорта Пуэбло. В случае отказа вы будете сбиты. Все, кто попытается покинуть самолет, будут уничтожены.

— Кто это? — спросил Ковач пилота.

— Понятия не имею. На радарах все чисто.

— Отвечай по инструкции.

Пилот поправил микрофон и медленно заговорил, четко произнося каждое слово.

— Внимание! Это борт ООН «Танго-Альфа 2-5-1». Мы выполняем согласованный полет по выделенному коридору. Любые враждебные действия в отношении нас будут расценены как нападение на персонал ООН и повлекут незамедлительные ответные меры в отношении нападавших.

— Говорит оператор, — связь в кабине ожила снова. — Даю вам минуту на изменение курса и подтверждение посадки в Пуэбло, затем открываю огонь.

— Вот он. Я его вижу! — пилот показал на размытую метку на радаре, которая быстро приближалась к центру экрана.

— Может, это ракета? — предположил Ковач.

— Нет. Система опознает это как беспилотник, скорее всего — «стелс». Он просто подошел достаточно близко. — Пилот показал на надпись, появившуюся возле метки.

— Передавай сигнал SOS, — приказал Ковач.

Пилот переключился на аварийную частоту, но снова обернулся и растерянно сказал.

— Частота блокирована…

— Попробуй вызвать авиадиспетчеров ближайшего порта.

— Эти частоты тоже блокированы. Везде помехи. Свободна только частота оператора.

— Осталось десять секунд, — объявил оператор. — Немедленно измените курс. Делаю предупредительный выстрел.

Кабина осветилась яркими бликами, когда трассирующая очередь ушла вперед в темноту прямо над самолетом.

— Что мы такое везем? Они нас собьют на хрен! — запаниковал второй пилот.

— Это вряд ли, — спокойно сказал Ковач. — Нет. Они нас сбивать не будут. Им нужен груз.

— Открываю огонь на поражение, — раздалось в кабине.

Транспортник ощутимо тряхнуло, и он мелко завибрировал.

— В нас попали! — пилот защелкал тумблерами на панели. — Горит левый внутренний двигатель… Включаю систему тушения… Выравниваю мощность…

Ковач опять выругался, на этот раз по-английски.

— Сколько ты протянешь на трех двигателях?

— Пока топливо не выгорит, только без резких маневров.

— Борт «Танго-Альфа 2-5-1», — говорит оператор. Приказываю совершить посадку в аэропорту Пуэбло. Через тридцать секунд открываю огонь на поражение.

— Понятно — они будут выбивать наши двигатели и все равно вынудят нас сесть, — сказал Ковач скорее себе, чем пилотам. — Подтверди готовность изменить курс и запроси координаты их полосы.

Пилот принял координаты, и транспортник начал плавно уходить вправо.

— Повторяю, все, кто покинет самолет до посадки, будут уничтожены, — предупредил оператор, когда метка беспилотника на радаре стала медленно отставать и через несколько секунд исчезла.

— Нам нужна связь. Проверьте все частоты, спутник и мобильные устройства, — попросил Ковач пилотов, безуспешно пытаясь набрать номер на своем телефоне.

— Частоты глушат. Мобильники и спутник в зоне устойчивого приема, но сигнал не проходит. Скорее всего, заблокированы на уровне оператора сети, — ответил через минуту пилот.

— Дерьмово. Покажите, где мы находимся и сколько до их полосы.

— До полосы километров пятьсот, это чуть больше часа полета.

— Хорошо. Скорее всего, это американский беспилотник, — Ковач попытался успокоить пилотов. — У них, наверно, появились вопросы к нашему грузу. Действуют без согласования с мексиканцами, значит, на полосе, скорее всего, будут встречать американцы. Если так, то вам бояться нечего. Все вопросы по грузу к нам.

— А если не так? — с тревогой в голосе спросил пилот.

— Могут быть и местные, — задумчиво ответил Ковач.

— Здесь два варианта. Если власти — попытаемся договориться. Если бандиты — отобьемся.

— Сколько вас? Двое? — пилот недоверчиво посмотрел на Ковача. — Мы не участвуем… По контракту ООН обязана заплатить за нас выкуп.

— Не волнуйся. Думаю, до стрельбы не дойдет. Я как старший на борту этого хочу не меньше, чем вы. Вызови меня по интеркому за пять минут до приземления. Да… Идите на минимальной скорости и проверяйте связь каждые пять минут.

Ковач вышел из кабины и опустился в кресло радом с Мартой.

— Ну? — она вопросительно посмотрела на него.

— Хреново дело. У нас выбили один двигатель и заставили изменить маршрут. Связи нет. Ни радио, ни мобильной, ни спутниковой. Глушат… Скорее всего, работают американцы, как сама понимаешь, цель — ты. Мы садимся на какой-то местный аэродром, где нас ждет теплая встреча. Официально группу захвата на территорию суверенного государства они вряд ли пошлют, так что нас, скорее всего, ждет команда без опознавательных знаков. Спецназ, может наёмники или местные. Последнее наиболее вероятно, — Ковач посмотрел на нее тяжелым взглядом. — Надеюсь, ты не утратила свои боевые навыки, капитан Гесс? Если придется, готова пострелять?

— Откуда тебе известно про мои боевые навыки, Ковач? — серьезным голосом спросила она.

— Позывной — «Кобальт». Командир отделения спецназа в группе Алекса. Север Афганистана, 2014 год.

Марта чуть сдвинула брови. Она точно помнила позывной «Кобальт» по Афганистану, но лицо Ковача вспомнить не смогла. «Какая сейчас, к черту, разница. Главное, выбраться из этого дерьма живой», — подумала она и протянула ему руку.

— Марта… Что надо делать?

— Радо, — он коротко, но крепко пожал ее руку. — Надо экипироваться. Пойдем, у нас мало времени.

Они вышли в грузовой отсек, где в стороне от паллет с грузом у самого борта стояли четыре высоких металлических контейнера, скрепленные в один блок. Ковач, набрав короткий код, открыл один из них.

У Марты перехватило дыхание.

— Средний штурмовой экзоскелет MIASP-4[36], по классификации НАТО. Производство — Китай. Защита класса — «семь плюс», многослойная — бронепластины, металлокерамика, жидкая броня, нановолокно. Вес — сто десять килограмм. Эффективная нагрузка — девяносто килограмм. Запас хода при полной боевой нагрузке — шесть часов. Система внутреннего климат-контроля, адаптивный камуфляж пяти базовых расцветок, не заметен в тепловизор. Вооружение — по выбору оператора… Знакомы?

— Видела только по телевидению и в интернете, — восхищенно кивая головой, ответила Марта.

— Тогда считай, что общий принцип применения тебе знаком, — видя ее замешательство, сказал Ковач. — Все очень просто. Я сейчас экипируюсь, потом помогу тебе. Ты наблюдай и запоминай.

Экзоскелет в транспортном положении представлял собой что-то вроде глубокого отпечатка человеческого тела без головы, вдавленного спиной в металлические пластины, с той лишь разницей, что от пояса по бокам ног и от широких, неестественно высоких плеч по бокам рук шли толстые бронированные кожухи сервоприводов. Ковач повернулся спиной к контейнеру и, сделав шаг назад, забрался в отпечаток.

— Вначале ноги, — он нагнулся и защелкнул гибкие крепления на голени и стопе прямо поверх ботинка. — Боковую и переднюю защиту на стопу оденем в последнюю очередь… Далее, пристегиваем и закрепляем сенсорные стяжки. Они считывают сигнал с мышц и передают его на процессор, который приводит в движение приводы. Кроме стяжек, сигнал с мышц идет через сенсоры на внутренней обшивке. Еще какая-то навороченная система управления движением, считывающая сигналы мозга, вмонтирована в шлем. Так — стяжки… Три на голени, три на бедре, одна широкая — на поясе и по четыре — на руках. Соединяем их эластичными проводниками вот через эти гнезда. Когда будет подана энергия, сенсорные стяжки и внутренняя обшивка наполнятся воздухом, плотно прижмутся к телу и будут улавливать каждое движение мышц. Конечно, поначалу немного некомфортно, но быстро привыкаешь…

Ковач затянул стяжки и немного подвигал ногами и руками, чтобы они приняли более удобное положение.

— Теперь берем передние съемные бронепластины, они расположены в секциях сбоку контейнера и крепим их к задним несущим. Закрепляем жестко… Вот в эти гнезда… Вначале — голени… Затем — передняя часть бедра… Наколенники… Нижняя передняя пластина — на живот… Верхняя передняя пластина — на грудь… Как видишь, пластины полностью закрывают все части тела… Крепления пластин эластичны, правда, за счет снижения защиты по стыкам, но зато обеспечивают достаточную свободу действий. Рамой служит спинная панель и бронированные кожухи приводов. На раму крепятся силовая система и сами приводы. В спинном отсеке расположен основной процессор, элемент питания и еще много чего. Все защищено броней. Дублирующий процессор и дополнительный блок питания размещены вот здесь, под верхней грудной пластиной. Усилие к конечностям передается через приводы, жестко закрепленные на задней части костюма. Остались руки и предплечья… Предплечья гибко соединены с силовыми перчатками. Одеваем вначале перчатку, потом фиксируем в гнезда пластину предплечья. Когда питание подключено, силовую перчатку можно снять и сдвинуть вот по этим пазам на внешнюю сторону предплечья. Это, если больше нравится работать открытой рукой. Вот… Я практически собран. Питание включается с панели, расположенной подмышкой с левой стороны. Сдвигаем небольшим нажатием защитную пластину вниз и нажимаем кнопку «Пуск».

Раздалось приглушенное гудение, и послышались щелчки.

— Замки передних и задних пластин зафиксированы. Разблокировать их можно будет только специальной голосовой командой или отключив питание. Все, экзоскелет готов к работе.

Ковач, чуть слышно гудя приводами, сделал шаг вперед из контейнера по направлению к ошеломленной Марте, завороженно глядевшей на то, как он трансформировался из человека в нечто похожее на робота.

— Двигаться достаточно легко. Процессор работает на интуитивном уровне, автоматически поддерживая баланс, и даже дублирует рефлекторные движения: выставить руки при падении, сгруппироваться… Оружием тоже пользоваться просто. Смотри…

Ковач развернулся лицом к контейнеру, из которого только что вышел. И Марта увидела, что в нишах задней панели контейнера находилось оружие…

— Здесь у нас стандартная экипировка для этого типа экзо. В правой руке — укороченный пулемет M249SPS, модифицированный под калибр 7,62 мм, в левой — сорокамиллиметровый шестизарядный полуавтоматический гранатомет M32MGL. Стволы в обращении давно, поэтому должны быть тебе знакомы… Все адаптировано под экзоскелет, и для стрельбы фиксируется вот в этих пазах с внутренней стороны предплечья так, чтобы было удобно держаться за рукоятку и нажимать на курок. При этом кажется, что оружие ничего не весит, — он пристегнул к рукам гранатомет и пулемет и для наглядности легко помахал ими. — Любое оружие можно держать в двух руках, закрепив то, что не используется вот в этих пазах с боку на поясе. Дальше… Здесь у нас дополнительный боекомплект, он крепится сзади на пояс так, чтобы можно было дотянуться рукой.

Ковач достал из ниши коробку с лентой для пулемета, две кассеты быстрой зарядки для гранатомета и закрепил их в гнездах, сзади на поясе.

— К сожалению, перезарядка производится вручную… Теперь — самое сложное. Шлем… О нем поговорим, когда экипируешься, — Ковач повесил оружие на пояс, подвигал плечами, попрыгал на месте. — Вроде сел нормально, хотя для моего роста, немного маловат. Ну, готова попробовать?

Марта удивительно быстро облачилась в броню и через десять минут уже прохаживалась по грузовому отсеку, размахивая оружием, привыкая к новым ощущениям. Экзоскелет ее действительно потряс. Он давал какое-то неестественное ощущение сверхчеловеческой силы и неуязвимости и в то же время был достаточно удобен, лишь немного ограничивая свободу движений.

— Ну, как костюмчик? — довольно осматривая бронированную Марту, спросил Ковач. — Сидит вроде неплохо.

— Да… Не думала, что придется примерить что-то подобное, — ответила она, жалея, что рядом нет зеркала. — Просто боевой робот какой-то.

— Хм… Боевые роботы выглядят по-другому. Они более функциональны и не похожи на человека, — прокомментировал Ковач тоном знатока. — Хочу предупредить. Может возникнуть ощущение неуязвимости. Это самое опасное… Несмотря на серьезную броню, экзоскелет не защищает бойца полностью, а лишь дает ему дополнительные возможности во время боя: выдержать больше попаданий, нести больше оружия, лучше оценивать обстановку, точнее стрелять. Поэтому рассматривай его как преимущество над врагом, а не как превосходство. Лучшая тактика — это действовать так, как будто на тебе обычный бронник.

— Спасибо, что предупредил, — поблагодарила Марта, пристегивая пулемет к боковому креплению на поясе.

— Теперь шлем и система управления огнем.

Ковач достал из верхнего отсека полностью закрытый шлем, на котором вместо лицевого щитка красовалась металлическая маска, напоминающая злого героя из фильма «Звездные войны».

— Не спрашивай, почему конструкторы взяли шлем Дарт Вейдера за прототип, — перебил Ковач Марту, уже было открывшую рот для вопроса. — Понимаю — на уровне носа и рта — противогаз, броневой капюшон сзади и по бокам, но эти глаза… По-моему, они просто хотели нагнать побольше жути. Итак, многофункциональный средний тактический шлем. Возможностей столько и они настолько наворочены, что им обучаются две недели, а потом еще месяцами отрабатывают на полигоне. Функции — от чтения электронной почты до управления боевыми роботами и беспилотниками. Нас сейчас интересует только простейшее боевое применение. Держи свой шлем. Смотри, как он одевается… Вначале на шею надеваем широкий воротник из жидкой брони и нановолокна, затем шлем просто опускается на голову сверху… Не обращай внимания, что сидит свободно. Когда подключим к корпусу, внутренняя обшивка надуется и плотно зафиксирует голову. Дальше, надо вставить вот эти широкие эластичные жгуты в гнезда на плечах и… и самое сложное — сзади на уровне шеи. До щелчка… Вот… Эти жгуты не только интегрируют шлем с экзо, но и принимают на себя его вес. Они обладают переменной жесткостью и в случае удара или попадания пули фиксируют голову в прямом положении. Действуют автоматически и обеспечивают естественную подвижность шеи. Шлем запитан от собственного элемента, но в интегрированном состоянии питается от экзо. Слайдер включения находится внутри под броней на уровне подбородка. Необходимо оттянуть вниз и подержать несколько секунд.

Ковач просунул большой палец под броню на уровне подбородка и, включив шлем, поводил головой по сторонам, затем, немного поколдовав с настройками второго шлема, помог надеть его Марте.

— Закрой глаза. Включаю твой шлем.

Марта почувствовала, как ее голова плотно фиксируется внутри шлема мягкими надувающимися подушками, зажмурилась и, когда открыла глаза, ей показалось, что на ней одет обычный тактический шлем с лицевым щитком Усиленной Реальности[37] только работающий в режиме ПНВ-тепловизор с множеством всяких надписей и индикаторов по периметру. Она повернулась к Ковачу. Напротив его шлема мерцала яркая квадратная, синяя метка, подчеркнутая коротким набором значков и цифр.

— Ты видишь перед собой дисплей Боевой Реальности, — голос Ковача в наушниках звучал почти без искажений. — Как я уже говорил, функций много, но я большую часть отключил. Нас интересуют самые простые. Первое. Друзья, то есть я, отмечены синим квадратом. Не обращай внимания на значки под меткой. Просто запомни — синий квадрат это я. По мне не стрелять… Враги будут отмечены красными треугольниками. В твоем случае система будет опознавать всех людей с оружием как врагов. Нейтралы — это те, кто без оружия, будут отмечены желтыми треугольниками. Система также классифицирует цели по степени опасности. Наиболее опасные — гранатомет, снайпер, пулемет, ПЗРК — отмечены более яркими мигающими красными треугольниками и подлежат уничтожению в первую очередь. Справа сбоку дисплея зеленый индикатор повреждений брони в виде человечка. По мере повреждений части брони руки, ноги, грудь будут менять цвет с зеленого через желтый, вплоть до красного мигающего. Противный звуковой сигнал будет означать, что броня больше не эффективна. Слева индикатор боекомплекта. Пулемет — лента двести патронов. Гранатомет — шесть гранат. Наблюдай, чтобы вовремя перезарядиться. Теперь прицеливание… Пристегни оружие.

Ковач подождал, пока Марта зафиксирует оружие на внутренней стороне предплечий и продолжил:

— Направь ствол пулемета вперед. Видишь, на дисплее появилось яркое белое перекрестие прицела. Это — точка прицеливания пулемета. Теперь подними гранатомет. Появился яркий белый кружок с точкой внутри, это — точка прицеливания гранатомета. Для пулемета есть еще режим оптического прицела с четырехкратным увеличением, но надо время, чтобы к нему привыкнуть, поэтому я его отключил. Так… Система просчитывает точку прицеливания, исходя из дистанции, направления и скорости движения цели. Это особенно важно для гранатомета, хотя при стрельбе из пулемета это тоже очень помогает. Отдачи почти нет — как будто стреляешь со станка, так что пули ложатся ровно в точку прицеливания. Вот, пожалуй, и все. Ну, еще там часы, компас, термометр, барометр, альтиметр — по верхнему краю дисплея. Сама разберешься.

Ковач снял шлем.

— У нас еще есть время, я схожу к пилотам, а ты походи по отсеку, освойся с броней и оружием.

В кабине пилот, услышав гудение экзоскелета, обернулся.

— Вы с ума сошли! Вы что, собираетесь принять бой?

— Это так… На всякий случай, — успокоил Ковач. — Если будут американцы или мексиканские власти, мы сдадимся. Но тут полно бандитов и торчков, а с ними не договоришься. Как наш эскорт? Что со связью?

— Беспилотника не видно. Связи по-прежнему нет.

— Ладно. Когда будешь садиться, позови меня.

Ковач прошел в грузовой отсек и некоторое время наблюдал, как Марта двигается вокруг закрепленных по центру паллет, то и дело выбрасывая вперед руку с пулеметом. Смотрелось немного неуклюже, но в целом неплохо для первого раза. Увидев, что он вернулся, Марта подошла и, сняв шлем, спросила:

— Ну, что нового?

— Все по-старому. Связи нет.

— А можно отдельно отстегнуть грудную пластину, — секунду подумав, спросила она. — Хочу кое-что проверить.

Ковач помог ей снять пластину, и она выудила из кармана жилетки старый мобильник, по которому она первый раз звонила Алексу из мотеля.

— Я еще в машине хотел спросить, откуда у тебя это ископаемое, — поинтересовался Ковач.

— Это ископаемое нельзя отследить. Так… Сеть есть! Попробуем звонок, — Марта набрала номер, — Идет вызов… Есть связь! Этот номер не заблокирован!

— Черт… Что же ты раньше… Ну-ка, давай сюда, — Ковач быстрым движением выхватил из ее рук телефон и набрал номер.

— Дежурный Оперативного центра ООН капитан Гупта, — услышал он. — Чем могу помочь?

— Капитан Гупта, это начальник Службы безопасности вашингтонского офиса ООН Радо Ковач, идентификация — UNSEC[38] «Зулу-Фокстрот 0-0-2-1». Я сопровождаю борт ООН «Танго-Альфа 2-5-1» с грузом гуманитарной помощи в Мексику. Внимание! Я атакован неизвестным БПЛА[39] категории «стелс», в пятистах километрах к северо-востоку от Мехико. Самолет поврежден. Связь отсутствует. Нас вынуждают сесть в региональном аэропорту города Пуэбло. Повторяю — я атакован неизвестным БПЛА!

— Ваша идентификация подтверждена. Проверяю данные борта…

Дежурный на минуту умолк, затем в трубке послышался другой голос:

— Говорит командир оперативной смены майор Расгаард. Борт ООН «Танго-Альфа 2-5-1» подтвержден. Мы вас видим со спутника. По нашим данным, вы действительно отклонились от курса. Выполняйте требования нападающих, не оказывайте сопротивления, ждите помощи. Мы связываемся с мексиканскими ВВС на базе Куэрнавака по «Красному коду». Они найдут вас по радару. Их база в двадцати минутах лёта от Пуэбло. Держитесь ребята. Мы вас вытащим.

— Ну вот, уже легче, — Ковач вернул Марте телефон. — Главное — сесть до того, как беспилотник засечет мексиканские истребители. А то ведь и сбить могут.

В грузовой отсек вошел пилот.

— Садимся через десять. Полоса вроде бы нормальная по длине. Сигнальные огни, правда, через один, но видно неплохо. Скорее всего — заброшенный местный аэропорт. Приводов нет, диспетчеров, естественно, тоже. Будем садиться только по освещению полосы, — он внимательно посмотрел на Марту, уже успевшую одеть шлем. — Ребята, только давайте без стрельбы.

— Пошли в кабину. Я хочу посмотреть, кто нас встречает, — Ковач аккуратно выдавил пилота в пассажирский отсек.

Они уже спустились ниже облачности и шли на малой высоте, снижаясь по направлению к полосе, светившейся впереди в темноте неровно горящими огнями.

— Включи тепловизоры, — Ковач тронул второго пилота за плечо. На одном из мониторов карта местности сменилась черно-белой картинкой, на которой, впрочем, мало что можно было разобрать. — Дай зум на полосу.

Картинка приобрела четкость. Уже можно было рассмотреть автомобили и фигурки людей у заброшенного здания аэровокзала справа от полосы и несколько легкомоторных самолетов на дальней стоянке.

— Судя по технике — это не американцы и не местные власти. Они бы не передвигались на разношерстных пикапах, — прокомментировал Ковач. — Значит, пострелять все же придется.

— Внимание, борт «Танго-Альфа 2-5-1». Говорит оператор. Совершите посадку и медленно двигайтесь до конца взлетной полосы. В случае невыполнения моих инструкций открываю огонь на поражение.

— Вот и эскорт объявился, — Ковач ухватился за кресло, когда транспортник тряхнуло от контакта с полосой. — Делай то, что он говорит. Двигай к концу полосы на самой малой скорости. Надо выиграть время. Нам удалось установить связь. Скоро здесь будут мексиканские истребители.

Когда самолет затормозил и покатился в конец полосы, шесть пикапов тронулись и, соблюдая приличную дистанцию, медленно пошли за ним.

— Так… Человек двадцать… Два пикапа с пулеметами… Один с РПГ, — медленно проговорил Ковач, глядя на монитор. — Поступим так. Останавливаетесь в конце полосы, открываете грузовой люк, дальше, по моей команде, выключаете все освещение, сами оставайтесь в кабине — она бронированная, вам тут будет безопаснее. Гранатометчика я отминусую сразу, а пули броня самолета с легкостью выдержит. Так что вам нечего бояться. Главное, чтобы сверху не долбанули чем-нибудь серьезным.

Ковач закончил короткий инструктаж и, не дожидаясь реакции пилотов, присоединился к Марте, которая, пристегнув магазины к оружию, уже стояла лицом к грузовому люку.

— Мы двигаемся в конец взлетной полосы, — сказал он, надев шлем. — Судя по экипировке и технике, против нас местные бандиты… Человек двадцать, на шести пикапах. Я насчитал два ручных пулемета и один РПГ. План такой: самолет останавливается, открывается грузовой люк, противник начинает входить внутрь, я вырубаю освещение, ты бросаешь дымовую гранату и валишь всех, кто в поле зрения. В дыму и темноте они ничего против наших тепловизоров не сделают. Пока ты разбираешься с теми, кто лезет в самолет, я выхожу на левое крыло через аварийный люк и снимаю гранатометчика, он шел слева, и одного из пулеметчиков, затем спрыгиваю с крыла под самолет и попытаюсь снять второго пулеметчика, который справа. Ну а дальше — по обстоятельствам.

Ковач хлопнул Марту по плечу и исчез в глубине отека за паллетами. Самолет с легким толчком остановился, и створки грузового люка начали медленно открываться. В полутемный грузовой отсек ударил яркий свет фар от нескольких автомобилей, остановившихся метрах в тридцати от самолета.

— Удачи, капитан, — услышала Марта голос Ковача и вжалась в нишу между паллетами.

Створка грузового люка с глухим стуком коснулась бетонных плит взлетной полосы. Свет в грузовом отсеке погас. Марта щелкнула замками, фиксируя пулемет в гнездах на правом запястье и, встав на колено, выглянула из-за паллеты. На мониторе шлема тепловизор высветил шесть вооруженных автоматами фигур, приближавшихся к трапу. На уровне груди у каждой из них светился аккуратный красный треугольник. Она замерла на мгновение, прислушиваясь к знакомым ощущениям… Вязкое напряжение в мышцах, чувство опасности, жестким комком подкатившее к горлу, стук адреналина в висках… Она сделала короткое резкое движение левой рукой, и в темноту, разрезанную светом фар, шипя, полетела дымовая граната. Картина на мониторе шлема стала немного размытой, но светлые силуэты целей, уже поднимающиеся по грузовому трапу, были видны достаточно четко. Слева послышались взрывы, заработал короткими очередями пулемет Ковача. Марта направила руку с пулеметом в сторону грузового люка и почти в упор дала длинную очередь по нападавшим, удивляясь отсутствию отдачи и наблюдая, как исчезают красные метки на дисплее. Со стороны пикапов открыли ответный огонь, и среди разноголосья стволов она узнала характерное частое таканье пулемета Калашникова. По обшивке отсека и паллетам глухо защелкали пули. Снова вжавшись в нишу, Марта взяла в левую руку гранатомет, затем резко повалилась на правый бок и одну за другой выпустила три гранаты по машинам, облепленным красными треугольниками целей… Фары погасли, одна машина загорелась. Несколько фигур, помеченных красными метками, заметались по полосе. Марта встала и двинулась к выходу из отсека, гася метки короткими очередями, затем для контроля выпустила по машинам еще две гранаты. На грузовом трапе один из раненых пытался отползти в сторону. Она наступила тяжелым ботинком ему на голову и, улыбнувшись услышанному хрусту, спрыгнула на полосу. Быстро отбежав назад под самолет, она укрылась за шасси и осмотрелась. Сзади, по левому борту, горел один из двух обстрелянных Ковачем пикапов, второй стоял с сеткой пулевых отверстий на лобовом стекле. Справа по борту горела еще одна машина, под ней вяло шевелилась желтая метка. Синяя квадратная метка Ковача появилась из-за переднего шасси, он поднял пулемет и выстрелил одиночным. Желтая метка погасла.

— Неплохо, капитан. Сто десять секунд боя, — услышала она в наушниках его голос. — Пять подбитых машин, одна ушла. Их, правда, оказалось меньше, чем я предполагал. Человек семнадцать. Наверно всё, что смогли собрать, — он поднялся в полный рост и махнул ей рукой. — Экипаж говорит, что радиосвязь восстановлена. Значит, мексиканцы отогнали беспилотник. Скоро здесь будут их вертолеты. Но все равно надо отойти от самолета, а то еще долбанут чем-нибудь тяжелым сверху. Я оставил один пикап в рабочем состоянии, пошли к нему. Нам все равно нельзя здесь оставаться.

Ковач с трудом устроился за рулем, показав, что Марте надо забраться в кузов и контролировать местность. Пикап, дымя пробитым радиатором, рванулся к ближайшему выезду с летного поля, и в наушниках раздался истерический крик:

— Это Ковач! Нас захватили бандиты! Блашко ранен! Куда вы нас везете?! А-а-а!

Марта улыбнулась, думая, что ей, в который раз за последние сутки, повезло.

Протаранив хлипкого вида решетчатые ворота, подскочив на ямах, пикап пересек шоссе и выкатился на пыльную сельскую дорогу.

— Ну и куда мы сейчас? — спросила она, осматривая местность.

— Судя по карте, здесь в трех-четырех километрах небольшой вулкан, покрытый плотной сельвой. Нам надо избавиться от брони, там GPS маячки. Затем разбежимся, чтобы труднее было обнаружить. До Мехико километров пятьдесят. Доберешься как-нибудь, а я подамся на юг к знакомым индейцам.

— У меня есть немного денег… — чуть помолчав, сказала Марта.

— Знаю, капитан. Ты их заработала, — чувствовалось, что Ковач улыбнулся. — Поверь, я не пропаду. Кстати, что передать Алексу?

Она немного помолчала, пытаясь подобрать слова.

— Передай, что он редкая сволочь… Но я ни о чем не жалею.

Белый Дом

Вашингтон. 21 декабря 2021 года. Вечер

Последний кадр съемки с беспилотника, перед тем как он начал маневр уклонения от мексиканских истребителей, застыл на экране, и в зале оперативных совещаний Белого Дома повисло напряженное молчание. Президент некоторое время смотрела на увеличенное черно-белое изображение, зафиксированное тепловизионными камерами. Окруженное несколькими горящими машинами и россыпью неподвижных тел, грузное тело транспортника в конце взлетно-посадочной полосы, два пикапа, уходящие в разные стороны от самолета: один уже почти вначале полосы, другой — сбоку у выезда с летного поля.

— И кто в Агентстве санкционировал боевое применение беспилотника в небе соседней и, кстати, дружественной нам страны? — немного помолчав, резко спросила Президент.

— Директор Управления контрразведки ЦРУ Мэтью Росс, — Кроуфорд сделал глоток виски и пожалел, что не пригласил на эту встречу Коллинза. Теперь они с Президентом находились в просторной комнате вдвоем и, судя по тону Президента, разговор обещал быть непростым. Лэйсон явно нервничала…

— Росс… Этот неотесанный техасский мужлан? Я вообще не понимаю, как он пробился в верхние эшелоны Агентства.

— Кэрол, — Кроуфорд чуть повысил голос, чтобы придать больше веса своим словам. — Этот, как вы говорите, неотесанный техасский мужлан, за несколько часов вышел на русского резидента, вычислил местоположение основной подозреваемой и, учитывая чрезвычайность ситуации, взял на себя риск принятия оперативного решения, кстати, находящегося в рамках его полномочий.

— Не злитесь, Рэй, — уже более спокойным голосом сказала Президент. — За последние дни столько навалилось. Этот теракт, «Лунный Свет», теперь Мексика… Я до сих пор не могу все толком осмыслить.

— Понимаю, Мэм. Поверьте, мы делаем все возможное в этих обстоятельствах, чтобы минимизировать ущерб.

— Минимизировать ущерб… — Президент скептически покачала головой. — И что, по-вашему, произошло в Мексике?

— Как вы видели, все шло по плану: мы вступили в контакт, посадили транспортник туда, куда хотели, организовали группу захвата… Но на полосе нас переиграли. Попросту — надрали задницу. На борту находились четыре штурмовых экзоскелета и пара крутых ребят, готовых их применить в бою ради спасения собственной шкуры. В таких операциях всегда есть непредвиденные обстоятельства. Это лишь проявление одного из них, — Кроуфорд кивнул головой в сторону видеопанели, где висела картинка с беспилотника. — На момент планирования операции не было известно, что у них есть боевые системы такого уровня. В общем грузовом списке они были заявлены как оборудование для охраны лагеря спасателей. То, что это полностью готовые к применению экзоскелеты, выяснилось позже при проверке таможенных документов. Вторым моментом, спутавшим наши планы, было то, что они каким-то образом смогли связаться с Оперативным центром ООН и вызвать мексиканские истребители. В этих обстоятельствах наши мексиканские друзья, встречавшие самолет, были обречены…

— Ваши мексиканские друзья, как я поняла, просто местные бандиты… Если вы видели, что они обречены, почему вы не отдали команду беспилотнику уничтожить самолет на земле, а заодно и уцелевшие машины. Ведь в одной из них могли быть ваши цели.

— У нас действительно была возможность уничтожить на земле и транспортник, и уходящие от него машины. Мы просто не знали, действительно ли в одной из них находятся наши цели. Экзоскелеты невозможно засечь тепловизором, и они на этот момент могли быть где угодно, — вице-президент поднялся и плеснул из хрустального графина немного виски в свой опустевший стакан. — Есть еще причины, по которым было принято решение отозвать беспилотники. Во-первых, мы могли их демаскировать, а воздушный бой никак не входил в наши планы. Два истребителя нас бы просто порвали. Во-вторых, даже если бы мы успели нанести удар и уйти от истребителей, нас бы вычислили по типу используемых ракет воздух-поверхность… Для того чтобы нас не могли отследить в скрытых операциях за рубежом, мы используем ракеты иностранных производителей, модифицируемые нами под наши боевые системы. Боеприпасы американского производства используются только в открытых конфликтах. Эти беспилотники были подняты с базы ВВС Кэнон в Нью-Мексико, экипированы нашими ракетами, которые может опознать любой эксперт. А это — скандал… Далее. Как в машинах, так и в самом транспортнике могли оказаться наши мексиканские друзья, которым сложно было бы потом объяснить, почему мы их накрыли дружественным огнем. А, насколько я знаю, они делают для нас большой кусок работы, перенаправляя поток наркоты, идущий в Штаты, в сторону Китая и Европы.

— С беспилотником, и правда, вышел бы скандал, — Президент устало пожала плечами. — Но в прошлом мы выходили, пусть не без моральных потерь, и из более щекотливых ситуаций. Хакеры террористов перехватили управление беспилотником, атаковали самолет ООН…

— Вы правы. Ситуацию с беспилотником можно было бы сгладить. Но всё, что я сказал — вторичные причины. Основная — в проекте «Лунный Свет». Мы с большой уверенностью можем сказать, что материал у русских. Мы также с большой уверенностью можем сказать, что он не попал к нападавшим и оказался в руках основной подозреваемой случайно. У нас нет данных, что подозреваемая работала на русских, скорее всего она просто продала им материал. Ее не ликвидировали во время или сразу после передачи материала, значит, она перестраховалась, и русские знают, что после ее смерти материал может уйти к другим. Как перестраховалась и кто эти «другие», мы можем только догадываться, но судя по тому, что русские пошли на риск засветки своего резидента и эвакуировали подозреваемую из Штатов, она нашла достаточно убедительные аргументы, — Кроуфорд сделал небольшой глоток виски. — Да, мы могли бы попытаться убрать ее с беспилотника, но кто даст гарантию, что через день материал не окажется в СМИ или еще хуже — у китайцев. Кстати, я уверен, что по законам жанра русские должны ликвидировать Марту Гесс, как только убедятся, что дальнейшей утечки материалов не будет.

— И что же вы теперь предлагаете?

— За информацию, и только за информацию о подозреваемых назначена награда. Теперь местные банды попытаются их отследить. В Лэнгли меня заверили, что они их не тронут без наших спецов, даже если будет риск их потерять. Шансов на успех, конечно, мало, но выбора особого нет, — вице-президент нервно повел плечами. — Далее… Мы практически уверены, что материал у русских. Нам необходимо пойти с ними на контакт и убедить их не использовать его против нас.

— Каким образом убедить? Они просто могут сделать вид, что ничего не знают о последних событиях.

— Ну, просто пожать плечами и ответить «Мы не знаем о чем идет речь», у них не получится. У нас достаточно косвенных улик, чтобы начать с русскими серьезный разговор. Хотя бы исчезновение их резидента и то, что атомные подводные лодки просто так не светят и не срывают с боевого дежурства.

— И как вы собираетесь начать с ними разговор? «Извините, мы тут развязали глобальный геноцид, способный сократить население Земли вдвое. Давайте это обсудим…» — в голосе Президента звучала неприкрытая ирония.

— Можно, конечно и так, — Кроуфорд не обратил внимания на насмешку Президента. — Но лучше сделать немного дипломатичней. Сегодня директор Антитеррористического Управления ЦРУ передаст главе UNIS[40] материалы о катарских биотеррористах. С этого момента план прикрытия войдет в активную фазу. На планирование операции у ооновского спецназа уйдет максимум два дня, так как мы за них сделали всю работу. День-два — на переброску людей и оборудования — здесь тоже все пойдет по нашим наработкам. Ну, и пару дней на развертывание и саму операцию. Главное, не допустить катарцев к участию в операции. Они не знают реальной цели и, чтобы избежать выхода информации за пределы страны, могут просто перебить террористов, а нам они нужны только живыми. Мы немного изменили первоначальный план, чтобы перекрыть случайный доступ ООН к информации. За несколько часов до операции наши люди изымут компьютерщика террористов. Без него ооновцы будут вскрывать захваченные материалы минимум пару недель. Как только материалы и свидетели будут в руках ООН, мы предъявим компьютерщика, вскроем файлы террористов в присутствии одного-двух топовых руководителей UNIS, ужаснемся увиденному, срочно передадим информацию генсеку и объясним, что лучше держать ее в секрете, так как ее дальнейшее распространение чревато глобальной паникой. Ну, и дальше по плану… Таким образом, через неделю генсек ООН будет знать все о, как вы выразились, «глобальном геноциде», развязанном исламскими террористами и напрямую угрожающем стабильности в мире. В этой ситуации мы имеем законный повод обсудить развитие событий с Россией, как с самой мощной ядерной державой. А начало разговора может быть в силе: «Недавно ООН провела спецоперацию в Катаре. У ООН есть подтвержденные данные, которые, по чистой случайности, оказались и у нас, что исламские террористы применили против человечества генетическое оружие. Эти данные чрезвычайно секретны и защищены юрисдикцией ООН. Кстати, зная вас, русских, как экспертов по шпионажу, мы не исключаем, что похожая информация может быть и у вас, и хотели бы вас предостеречь. Необдуманные и несогласованные действия могут привести к глобальному конфликту, способному разрушить человеческую цивилизацию. Понимая, что сегодня Россия и США принимают на себя историческую ответственность за судьбу всего человечества, мы готовы перейти в наших отношениях на качественно новый уровень партнерства»… Ну, или что-то в этом роде… Понимаете, этим мы им дадим понять, что у нас выстроена серьезная линия обороны через ООН, что мы готовы идти до конца, до глобального конфликта, и что мы готовы заплатить за их молчание.

Президент в изумлении уставилась на Кроуфорда, в который раз удивляясь его способности так быстро просчитывать самые серьезные ситуации.

— Это, как минимум, позволит нам выиграть время. Но главное даже не в этом, — продолжил вице-президент, нахмурив брови, будто размышляя. — Мы должны предложить русским что-то очень важное. Надо, чтобы выгода от сделки для них была настольо велика, что многократно перевесила бы возможные преимущества от использования материала. В конце концов, хотя с ресурсами у них проблем гораздо меньше, проект им тоже выгоден. Он почти не затрагивает население России, а от деградации Китая и Индии русские выиграют не меньше, чем мы. А уж открытый конфликт США и Китая, способный перерасти в ядерную войну у их границ, им нужен в последнюю очередь.

— Вы готовы предложить русским сделку? Технологии? Космические программы? Открыть им наш рынок? — оживилась Президент. — Мысль неплохая, хотя после того как мы на протяжении десятилетий пытались макнуть их в дерьмо, я не думаю, что они нам поверят. Во всяком случае, я бы не поверила.

— Насчет дерьма вы правы — что было, то было, но особого выбора у нас просто нет. Вопрос в том, что им предложить… Технологии, космические программы, доступ к нашему рынку — это, конечно, хорошо… Но в последнее время они и сами неплохо продвинулись в этом отношении. В плане экономики они тоже не бедствуют. Боюсь, этого будет недостаточно, чтобы их заинтересовать. Во всяком случае сейчас, когда они наверняка на пике эйфории от собственной удачи, — Кроуфорд заглянул Президенту в глаза. — Нужно что-то большее, от чего у них дух захватит.

Лэйсон вначале ответила непонимающим взглядом, потом поняв, что он имеет в виду, резко откинулась на спинку кресла и в непроизвольном жесте выставила вперед руку, словно пытаясь защититься.

— Нет… Вы же не хотите… Нет… Это невозможно!

— Ну почему, нет, Мэм? Я тут поразмыслил немного. Получается очень даже неплохая комбинация. Вот послушайте…

Россия. Подмосковье

Дача ГРУ. 15 января 2022 года. Утро

— Оп-па! А вот еще один! Смотри, какой красавец! — начальник ГРУ генерал-лейтенант Строев плавно выхватил из лунки красноперого горбатого окуня, граммов на триста и, ловким движением отцепив мормышку, бросил его рядом на лед. — У меня уже одиннадцатый!

— Поздравляю, — Алекс с сожалением посмотрел на свои скудные трофеи: пару небольших окуньков и три ерша. — У тебя, наверно, боевой пловец сидит подо льдом с вязанкой окуней. Иначе, как объяснить мое невезение?

— Твое невезение я не объясню, а вот залог моей удачи — профессионализм. А профессионализм, как известно, не пропьешь, — победно объявил генерал и звонко хлопнул в ладоши — Э-эх! Ушицы наварим! Да на костерке! Да с водочкой!

— Давай лунками поменяемся! — предложил Алекс.

— Ну, давай. А то ты совсем скис.

Генерал быстро выбрал леску, встал с небольшого, обитого овчиной стульчика, потянулся, осматривая ледяную гладь озера.

— Красота! Природа! А погодка-то! Солнышко, морозец! Отвык, небось, в заграницах от русской зимы?

— Отвык, не отвык, а вот ноги унес вовремя, — сказал Алекс, пересаживаясь к лунке генерала. — Что на мормышку цеплял?

— Цепляй, что хочешь. Разницы нет. Именно в этом месте перекат и пару стволов топляка на дне. Окунь всегда держится, — генерал достал вместительную серебряную фляжку и пару небольших серебряных стаканчиков, налил коньяку и протянул Алексу. — Да-а, вычислили тебя красиво. Умеют, сволочи. Ну… За успех операции!

— Какой там успех! Материал приплыл сам, на халяву, — Алекс опрокинул стаканчик, смакуя, почмокал губами и сделал резкую, короткую подсечку. — Ага! А вот и мой!

— Нет, старик, это не халява. Это как раз и есть профессионализм. Где бы сейчас был материал, если бы ты не поимел эту девчонку тогда в Афгане… А что тебя заставляло держать ее рядом последние годы, хотя с нами уже и не работал? Секс?.. Не верю. Нет, в нашем деле случайностей не бывает.

— Как-то все гладко получилось… Не могу избавиться от ощущения, что нас переиграли.

— Не параной, старик. Это не деза. SOPFOR[41] ООН на весь мир объявили о разгроме ячейки биотеррористов в Катаре. Точно так, как описано в документе. Опять же, на транспортник такие ресурсы бросили… Народа, вон, твой серб сколько положил… А беспилотники в чужое небо просто так не посылают и прикормленных торчков пачками на ооновские самолеты не бросают… Через пару недель наши протестируют достаточно большую выборку женщин из Средней Азии, чтобы подтвердить, присутствуют ли у них признаки бесплодия… Мы, конечно, не определим причину, но сам факт уже будет являться подтверждением. Нет, это не деза… Я чувствую.

— Все равно, думаю, мы поспешили с докладом Президенту, — Алекс снял с крючка еще одного крепкого окушка. — Надо было хотя бы подождать, что скажут ученые.

— Поверь мне, нас бы просто размазали по стенке, если бы узнали, что мы придержали такой материал. Это все ведь большой войной пахнет.

— Тут ты прав — Президент до двух не считает. Особенно в последнее время… Главное, чтобы не было утечки. Не хотелось бы облажаться, как американцы, — задумчиво сказал Алекс.

— Уточни, от кого… Круг и так ограничен до минимума. Сам Президент, я и ты. Три человека… Всё… Все остальные будут работать вслепую. Президент сам исключил и Генштаб, и Министерство обороны, и ФСБ. А уж китайцев, извини, мы не сможем контролировать. Как только материал будет у них, они сами будут решать, что с ним делать.

— С огнем играем… — Алекс бросил на лед очередного окуня.

— Риск есть, но решение принято. Судя по всему, населению Китая и Индии уже нанесен непоправимый ущерб. Кстати, я бы на их месте только порадовался, американцы решили их основную проблему — перенаселение и связанную с ним нехватку ресурсов. Когда нечего пожрать и нечем заправить тачку, тут, знаешь, и до революции недалеко. Особенно у наших китайских товарищей. Те и так едва удерживают ситуацию под контролем. А теперь они и перед народом чисты, и будущее можно планировать нормально, и, если что, враг появился конкретный, так что я здесь вижу много плюсов. Правда, не знаю, кто через двадцать лет будет работать на их заводах и жить в пустых городах. Но это не наша проблема.

— Циник…

— Святоша… Ты задачу слышал — по максимуму опустить Штаты чужими руками. Президент прав — ООН в данном случае бесполезна. Индусы никак не подходят — слабаки, в демократию заигрались. Китай — наш единственный шанс… Несмотря на твои опасения, думаю, на прямой конфликт китайцы все же не пойдут — силы не равны. У Штатов до сих пор самая мощная армия в мире. Но ответят китайцы адекватно — это точно. Придумают что-нибудь симметричное, генетически-вирусное. И тут наша задача максимально быть в курсе. Как? Теперь это серьезная головная боль. Поэтому Президент и дал нашей группе чрезвычайные полномочия. Помни его слова — мы должны выйти из этой каши новым мировым лидером. Даже в случае конфликта… Так что поработать придется.

— Только хотел побыть с семьей, отдохнуть… — еще один окунь, переливаясь радужными боками на солнце, выскочил из лунки Алекса.

— Побудешь. У тебя есть две недели до подтверждения ученых. И хватит таскать моих окуней. Пошли варить уху, — генерал поднялся со стула и хлопнул Алекса по плечу. — Э-эх, старик, рад, что ты вовремя сориентировался и связался с нами, а не с ФСБ. Честно, нам тебя не хватало… Теперь ты снова в команде. Да и дело стоящее.

— Как будто у меня был выбор…

— Да-а… С таким багажом информации выбора у тебя особо и не было.

Они собрали рыбу в прозрачный пластиковый контейнер и направились к берегу, где помощники на очищенном от снега пятачке уже развели костер и накрывали небольшой разборный стол. Они уже подходили к берегу и чувствовали горьковатый запах дыма от ивовых веток, когда Строеву пришло сообщение.

— Президент… Срочное совещание нашей группы, — бросив быстрый взгляд на смарт, сказал он. — Что-то случилось.

— Ну вот… Накрылась ушица. А заодно, думаю, и мой отпуск, — Алекс разочарованно развел руками.

— Ладно… Такая у нас работа. Заберем окушков с собой, президентский повар сварит… Я распоряжусь, чтобы прогрели вертолет.

Москва

Кремль.15 января 2022. Вечер

— Товарищи офицеры! — бодрым голосом скомандовал, вставая, генерал Строев, хотя в просторном кремлевском кабинете, кроме него, в ожидании Президента находился только Алекс.

— Ладно, Сергей Петрович, давай без фанатизма, — Президент вошел и, пожав руки присутствующим, сел за круглый полированный стол. — Присаживайтесь. Я — сразу к делу. За последние сутки ситуация с проектом «Лунный Свет» несколько осложнилась… Я бы даже сказал, серьезно осложнилась.

Президент сделал короткую паузу и окинул многозначительным взглядом собеседников.

— У меня вчера состоялся телефонный разговор с Президентом США… Разговор, прямо скажу, неожиданный, прямой и интересный. Они уверены, что материалы по проекту у нас и что они попали к нам случайно, поэтому Президент Лэйсон не склонна квалифицировать наши действия как явно враждебные. Хотя нам на их мнение, по большому счету, наплевать. Более того, она дала понять, что проект нам может быть выгоден и приглашает нас к сотрудничеству.

— Лэйсон, что, открыто упомянула проект в разговоре? — поинтересовался генерал.

— Нет, конечно, — Президент налил себе чашку чая из фарфорового чайника, покрытого изящным узором в стиле гжель, с которым немного диссонировал крупный президентский герб. — Она тонко обыграла последнюю операцию ооновцев по уничтожению террористов в Катаре, но намеки были достаточно прозрачны.

— Американцы — мастера намеков, но идти на конфликт с нами из-за проекта они не станут — силенки уже не те. Да и боятся они того, что мы предадим его огласке. И прямых доказательств у них нет. Насколько я знаю, единственный свидетель, способный связать нас и «Лунный Свет», еще на свободе. Верно, полковник? — Строев вопросительно посмотрел на Алекса.

— Марта Гесс проходит курс реабилитации в одной из клиник по пластической хирургии в Мехико. Под нашим контролем, естественно.

— Не сомневаюсь, — Президент отхлебнул чая. — Но дело не в доказательствах… По просьбе Лэйсон вчера днем я встретился с вице-президентом Кроуфордом, который, судя по всему, ожидал в Варшаве ее команды на вылет к нам. Кроуфорд прилетел к нам с очень интересным предложением.


— Уж кому-кому, а Кроуфорду я доверял бы в последнюю очередь, — воспользовавшись паузой, вставил реплику генерал.

— Да… Большего русофоба в Администрации Лэйсон, пожалуй, не найти, — согласился Президент. — Тем интересней их предложение.

— Что они могут нам предложить, кроме денег, с которыми у них самих масса проблем? — генерал в недоумении пожал плечами, ожидая, пока Президент объяснит, о чем идет речь.

— Как ни странно, именно деньги они и собираются нам предложить, — Президент сдержанно улыбнулся. — Взамен на наше сотрудничество они предлагают доллары. Новые американские доллары… Новую валюту США, на которую они собираются перейти в ближайшее время.

Алекс и Строев изумленно переглянулись.

— А как же теперешний доллар… А остальные валюты… А экономические последствия… — в голосе генерала чувствовались изумление и недоверие одновременно. — Это ведь глобальный экономический коллапс… Преступление перед человечеством…

— Судя по всему, обвал мировой экономики и становление нового доллара как единственной глобальной резервной валюты и является их целью. А насчет преступления… Доллар — национальная валюта США, и они, по их мнению, могут использовать ее по своему усмотрению для процветания своего государства.

— Вот маньяки! — не выдержал генерал.

— Ваша характеристика Штатов вполне адекватна их поведению, Сергей Петрович. — улыбнулся Президент. — Я бы даже назвал ее чересчур мягкой, зная вашу к ним любовь. Но давайте подойдем к ситуации прагматично. Поделившись информацией о новом долларе, Лэйсон предлагает России избежать того самого экономического коллапса, о котором вы говорили и, более того, укрепить наше экономическое и политическое положение в мире. Взамен нас просят, как минимум, не давать ход материалам проекта «Лунный Свет».

— Опять намеки, полунамеки, ход, выход, — зло проговорил генерал. — Пока ясно следующее: своим контактом с вами американцы подтвердили, что проект «Лунный Свет» — реальность и что он не является инициативой небольшой группы свихнувшихся параноиков, а ведется на государственном уроне с привлечением значительных ресурсов. Это, впрочем, не противоречит тому, что те, кто его придумал, — и есть свихнувшиеся параноики. Ясно то, что американцы панически боятся, что материалы попадут к китайцам, и те попросту начнут войну… И знаете что? Китайцев поддержит весь мир…

— В общем, ваша оценка верна, генерал Строев, — Президент посмотрел холодным взглядом в глаза генералу. — Верно также то, что глобальный конфликт на данный момент никак не входит в наши планы. Верно и то, что мы действительно не несем значительного ущерба от проекта. Скорее наоборот — если Китай и Индия придут в упадок, мы только выиграем. Верно также то, что, если планы США по денежной реформе — правда, мы получим неоспоримую выгоду, воспользовавшись ими… Значительную выгоду.

Генерал, выдержав взгляд Президента, некоторое время сидел, обдумывая его слова.

— С вашими доводами сложно поспорить, — наконец согласился он.

— Вот и хорошо, — Президент удовлетворенно кивнул. — А то я уже собирался подыскать более весомые аргументы.

— Что конкретно предлагают американцы?

— Я знаю, наши банкиры просчитывали подобный сценарий, но, чтобы избежать лишних слухов, я вчера выдернул одного аналитика из Управления «К»[42], специалиста по международным финансам высшего уровня. Парень работал всю ночь и утро. Просчитывал последствия денежной реформы в США, используя уже готовые наработки Банка России. Я, конечно, в детали его не посвящал, поэтому расчеты предварительные, но они отражают общую картину вполне адекватно. Он поспал пару часов и сейчас готов поделиться с вами своими выводами. Я уже бегло просмотрел его доклад, так что оставлю вас с ним на некоторое время. Ваша задача, как опытных разведчиков, составить независимое мнение о предложениях американцев. Даже на уровне «мне кажется, это дело стоящее»… или наоборот. Заодно прикиньте, как мы сможем проверить, действительно ли Штаты планируют денежную реформу. Задача ясна?

— Так точно, — коротко ответил генерал.

— Да, и поскольку проект «Лунный Свет» и то, что предложили американцы, пересекаются, я решил их временно объединить в одну операцию под вашим руководством, Сергей Петрович. Во всяком случае, пока к денежной реформе не подключатся люди из Банка России, Минфина и ФСБ, — Президент встал из-за стола. — Как только закончите, свяжитесь с помощником, он меня найдет.


Спец из Управления «К» оказался молодым, плотно сбитым майором, больше похожим на бойца спецназа, чем на аналитика, хотя очки в тонкой оправе придавали его широкому скуластому лицу доброе и немного детское выражение.

— Майор Никитин, — коротко представился он и, пожав руки Строеву и Алексу, уселся за стол, раздав им распечатки доклада. — Разрешите начать?

Генерал коротко кивнул.

— Вводная: Соединенные Штаты Америки проводят денежную реформу и вводят в обращение новую валюту, условно называемую «новый доллар», — сразу перешел к делу майор. — Задача: основываясь на вводной, составить предварительный прогноз последствий для мировой экономики и экономики России, — майор бросил короткий взгляд на генерала и продолжил. — Хочу начать с того, что подготовленный мной материал не является даже приблизительным сценарием развития событий. Это, скорее, концептуальный прогноз, основанный на квалифицированном мнении одного эксперта. Более серьезная проработка вводной требует точной информации о формате реформы, а также значительного времени и ресурсов, включая системное моделирование с привлечением суперкомпьютеров.

— Понимаю, — генерал снова кивнул. — Продолжайте.

— Спасибо. Вы можете следить за докладом по распечаткам, которые я вам раздал. Итак, для того чтобы представить себе последствия перехода США на новый доллар, я напомню вам основные параметры глобальной финансовой системы. Мировой финансовый рынок оценивается в двести сорок триллионов долларов США плюс-минус десять триллионов. Оценка довольно неоднозначна, так как разные эксперты просчитывают рынок по-разному, но, в общем, она отражает порядок цифр достаточно верно. Эти двести сорок триллионов делятся на рынок облигаций, то есть заимствований — это около ста восьмидесяти триллионов, и акций — соответственно, около шестидесяти триллионов.

США занимают треть рынка облигаций — около шестидесяти триллионов, бóльшая часть из которых в руках иностранных кредиторов, и около сорока процентов рынка акций — это двадцать пять триллионов. Таким образом, доля США на мировом финансовом рынке около тридцати пяти процентов. Существует еще рынок деривативов, он оценивается от пятисот до шестисот триллионов, большая часть из которых, в долларах, но я его не принимал во внимание, так как эти инструменты — чистый воздух. Тут надо сказать, что финансовую реформу стоило бы провести уже давно, хотя бы для того, чтобы вычистить из рынка эти самые деривативы… Мировой финансовый рынок уже давно превратился в гигантскую пирамиду, которая балансирует на грани коллапса. Просто обратите внимание: объем рынка — двести сорок триллионов, а объем всех золотовалютных резервов, которые должны обеспечить его стабильность, — всего одиннадцать триллионов, — майор Никитин сделал паузу. — Если есть вопросы, пожалуйста, задавайте.

— Гм… — генерал поморщил лоб, рассматривая диаграмму в материалах, розданных аналитиком. — Эти облигации… около ста восьмидесяти триллионов… Это довольно много.

— Это не просто много, это — очень много, — согласился с ним майор. — Мир практически живет в долг. Вот возьмите США… Там этих облигаций несколько видов: облигации казначейства США, облигации специализированных федеральных учреждений, муниципальные, ипотечные, корпоративные… И так во всех развитых странах, включая Россию. Глобальный ВВП составляет около восьмидесяти триллионов. Это в три раза меньше долговых обязательств мирового финансового рынка, исключая деривативы.

— Впечатляет, — генерал посмотрел на Алекса, тот просто пожал плечами. — Как этот пузырь до сих пор не лопнул?

— Этот вопрос задают себе многие. И многие думают, что держится система только благодаря доллару и что рано или поздно этой поддержки будет просто недостаточно, — майор посмотрел на Строева и, убедившись, что у него больше нет вопросов, продолжил. — Теперь коротко о деньгах, так как облигации и акции — это инструменты финансового рынка и формально деньгами не являются. Всего в мире эмитировано национальных валют на пятьдесят два триллиона в долларовом выражении. В массе мировых валют доля доллара США доминирующая — более тридцати пяти процентов, это восемнадцать триллионов. Из них наличных долларов — два триллиона, безналичных — шестнадцать, причем бóльшая часть долларов находится в обращении за рубежом. Если сложить долю США в мировом рынке облигаций, акций и денежную массу долларов в виде чистой валюты, мы получим почти девяносто триллионов. Таким образом, можно предположить, что США, прямо или косвенно, через доллар контролируют все сегменты мирового финансового рынка. Также можно с уверенностью сказать, что американцы — не идиоты и чувствуют, что могут упустить этот контроль из-за нарастающих дисбалансов в мировых финансах и оттока средств в другие валюты, например — юань. Причем потеря контроля приведет к глобальному экономическому коллапсу, в результате которого США как доминирующая сила на рынке пострадают больше всего. В этих условиях денежная реформа и переход на новый доллар для них являются логичными, и, пожалуй, это — единственный выбор.

— Это тоже было во вводной? — спросил Строев.

— Нет. Это мои выводы.

— Хм… Продолжайте… — генерал снова уткнулся в распечатку. — Нас интересуют возможные последствия. Тут дальше идут довольно сложные таблицы…

— Да, конечно, — майор пролистал несколько страниц на своем планшете. — Последствия от перехода на новый доллар для мировой экономики будут катастрофические. При этом США практически не пострадают, пройдя лишь через относительно короткий период рецессии. Я не могу предположить формат реформы, но даже в самом мягком варианте она разрушит экономики ведущих индустриальных стран.

— И что, по-вашему, подразумевает этот мягкий вариант? — спросил генерал.

— Полный отказ от старого доллара и введение на территории США «нового доллара», условно обеспеченного американскими активами. При этом мягкий вариант может предусматривать сокращение денежной массы М-3 до…

— Какой массы, майор? — перебил аналитика генерал.

— Прошу прощения, — извинился тот. — Мягкий вариант может предусматривать эмиссию нового доллара в его наличном и безналичном валютном выражении до размеров, необходимых исключительно для обслуживания американской экономики. Это — триста миллиардов наличности и шесть-восемь триллионов безнала… Цифры приблизительные, но смысл в том, чтобы обменять старый наличный доллар, циркулирующий на территории США, и безналичные средства, находящиеся на счетах американских компаний в США и за рубежом, один к одному на новый доллар. Плюс конвертировать активы американских компаний в иностранных валютах в новый доллар по фиксированному курсу на день реформы…

— А со старым долларом что? — поинтересовался Строев.

— Здесь вариантов несколько. Можно, например, передать его, включая наличность и права на эмиссию, какому-нибудь международному финансовому органу, например МВФ или Банку Развития ООН.

— А акции, облигации? — задал вопрос молчавший до сих пор Алекс.

— Мягкий вариант, в моем понимании, может также предусматривать компенсацию для американских операторов мирового финансового рынка, то есть условную конвертацию стоимости активов, тех самых акций и облигаций по льготному курсу в новых долларах. Здесь суперзадача — сохранить капитализацию американских компаний на прежнем уровне, только уже в новых долларах. О цифрах говорить сложно. Рынок американских акций, скорее всего, останется стабильным на уровне двадцати пяти триллионов — компании все-таки свои… А вот с облигациями будет сложнее, потому что они номинированы в старых долларах, а его курс по отношению к новому просто рухнет. Можно предположить, что потери американских банков и фондов будут компенсированы, но даже при этом стоимость долговых обязательств США всех уровней может сократиться с сорока пяти до восьми-десяти триллионов сразу после реформы.

— И таким образом Штаты избавятся от долгов, — прокомментировал Алекс.

— В том числе, — утвердительно кивнул аналитик.

— А что с мировыми финансами? — Строев отложил в сторону распечатку и потер виски. — Только в двух словах, а то эти триллионы…

— Мировой финансовый рынок войдет в штопор. За пределами США будет царить хаос. Старый доллар, даже при скоординированных усилиях крупнейших экономик по его поддержке, если и останется на некоторое время резервной валютой, то упадет к новому в десять-пятнадцать раз, если не больше. Финансовые институты начнут закрывать позиции по всему миру, обвалятся фондовые и товарные рынки. Из-за убытков и списаний обанкротятся коммерческие и национальные банки, станет промышленность, разорятся целые государства. В течение трех-пяти лет после реформы мировой ВВП сократится наполовину, а то и больше. Это вызовет резкое сокращение расходов, рост безработицы в развитых странах и массовое обнищание населения… Развалится мировой товарный рынок, отдельные страны на некоторое время могут даже перейти на натуральное хозяйство и бартер. Что будет с развивающимися и бедными странами, живущими за счет международной помощи, я просто не могу представить. Что еще… Политическая напряженность, революции, локальные войны, голод, разруха… В распечатке на предпоследней странице есть общий прогноз развития ситуации. Правда, там много цифр.

— А вы не сгущаете краски, майор? — спросил Алекс.

— Вовсе нет. Финансовый кризис 2008 года начался с проблем на ипотечном рынке США, с банкротства всего одного крупного банка[43] и втянул в рецессию все западные экономики. Мы до сих пор не можем полностью восстановиться. А здесь мы говорим о коллапсе всей системы поддержки финансового рынка. Нет, я не преувеличиваю. Скорее, я даже не в меру оптимистичен.

— И Штатам это выгодно? — генерал снова взял распечатку.

— Сложно сказать… — майор на секунду задумался. — Мне кажется, они понимают, что крах финансового рынка неизбежен, и вполне готовы спровоцировать его сами, чтобы понести минимальные потери или даже получить некоторые преимущества.

— Например? — спросил Алекс.

— Первые несколько лет после реформы мировая экономика будет находиться в глубокой рецессии. Единственным островком стабильности останутся США — их новая валюта, их промышленность, их фондовый рынок. Своим новым долларом они смогут поддержать союзников или утопить конкурентов. Мне кажется, что ситуация в мировой экономике будет напоминать середину прошлого века. Тогда весь развитый мир лежал в руинах после Второй Мировой. Только Америка, благодаря войне, вышла из рецессии тридцатых годов и перешла из категории развивающихся стран в высшую лигу. Именно тогда доллар и занял доминирующие позиции в мировых финансах, и США стали глобальным экономическим лидером, — аналитик криво усмехнулся. — Ведь зависимость Штатов от мировых рынков не так уж велика. Их экономика на восемьдесят процентов ориентирована на внутреннее потребление и переживет обвал экспортных рынков с минимальными потерями. Зависимость от импорта углеводородов ушла, когда они почти полностью перешли на собственный сланцевый газ и нефть, да еще и стали экспортерами… Конечно, первое время будут потери, но они с лихвой компенсируются в будущем. Здесь все будет зависеть от того, насколько активной будет поддержка собственной промышленности и банковского сектора.

— М-да… — генерал снова потер виски. — Ситуация… Я знаю случаи из истории, когда войны начинали и из-за меньшего…

— В том то и дело, — оживился майор. — Сейчас, может еще лет пять, Штаты сохранят свое военное превосходство. Они до сих пор тратят на армию больше, чем все остальные государства. Не думаю, что кто-то пойдет с ними на открытый конфликт, тем более, что на их стороне выступит НАТО, ведь они смогут поддержать союзников из Западной Европы новым долларом.

— А Россия? — задал вопрос Алекс. — С нами-то, что?

— Последняя страница, пожалуйста, — Никитин снова принялся листать свой планшет. — С нами — сложно. Положение у нас несколько лучшее, чем у остальных. Мы хотя бы сможем обеспечить себя ресурсами, в первую очередь едой и энергией. Но про экспорт вообще и экспорт нефти, газа, металлов, продовольствия в частности, можно будет забыть, если мы, конечно, не хотим продавать свои ресурсы по дешевке за обесценившиеся национальные валюты. Нас тоже ждет длительная рецессия — падение ВВП на восемь-десять процентов в год, девальвация валюты по отношению к новому доллару, сокращение госрасходов, социальных программ, банкротства банков и компаний, рост безработицы…

— А наши золотовалютные резервы?

— Ну… На валюту рассчитывать нечего — шестьдесят процентов наших валютных резервов как раз в долларовых облигациях США, которые, скорее всего, сильно обесценятся. А что касается золота и других металлов… Их доля в золотовалютных резервах около пятнадцати процентов. Это — семьдесят миллиардов долларов в сегодняшних ценах. Этого будет явно недостаточно, чтобы стабилизировать ситуацию.

— А сколько, по вашему мнению, было бы достаточно для того, чтобы избежать рецессии. В новых долларах, конечно, — поинтересовался Алекс.

— Избежать рецессии, боюсь, не удастся никому. Даже ВВП США первые несколько лет будет падать на два-три процента. Уровень поддержки по России назвать очень сложно… — майор задумался, глядя в свой планшет. — Пятьсот миллиардов «новых»?.. Шестьсот?.. Нет, не скажу. Надо считать и считать. Здесь, скорее, важны даже не деньги, а доступ наших компаний к американскому рынку. Экспорт в новых долларах.

В кабинете минуту стояла тишина.

— Думаю, общая картина ясна, — генерал посмотрел на Алекса, тот кивнул. — Понимаю, что проработка предварительная и ее необходимо дополнить массой деталей. В таблицах и диаграммах пусть разбираются финансисты, а для нас того, что мы услышали, вполне достаточно. Спасибо, майор, хорошая работа. Можете идти. И скажите помощнику Президента, что мы закончили.

Когда аналитик вышел, генерал встал из-за стола и некоторое время вышагивал по комнате, обдумывая услышанное. Затем прислонился спиной к стене, скрестил руки на груди и бросил на Алекса быстрый взгляд.

— Ну?

— Скорее да, чем нет… — уклонился от прямого ответа Алекс. — Я не специалист, но первое впечатление положительное. Тем более, что мы крепко держим Штаты за яйца. Думаю, если подстраховаться, Россия может неплохо заработать. Надо дать предварительное согласие, вытянуть из американцев больше информации, проверить ее… Надо получить материальное подтверждение, что они действительно готовят реформу. Собрать команду, просчитать все и выйти к ним с предложением для переговоров. А дальше будем ориентироваться по ситуации. «Лунный Свет» можно обыграть с китайцами и позже.

— Вот и я думаю в том же ключе, — согласился генерал. — Предоставим финансистам разбираться с их триллионами. А «Лунный Свет», действительно, можно обыграть и позже. Главное, чтобы Штаты не отследили, что утечка пошла от нас.

— Все будет сделано чисто, — уверенно сказал Алекс. — Есть у меня пара идей.

— Как говорит наш Президент — «Не сомневаюсь», — генерал широко улыбнулся.

Вашингтон. Кафе дю Парк

Недалеко от Белого Дома. 17 января 2022 года. День

— Я все-таки не уверен, что русским следовало передавать информацию о денежной реформе, — Коллинз с упреком посмотрел на вице-президента. — Это ведь была твоя идея, Рэй? Это ты убедил Кэрол.

— Черт возьми, Крис, сколько ты будешь к этому возвращаться? — Кроуфорд сделал нетерпеливый жест официанту и, когда тот подбежал к столику, заказал себе еще стаканчик бурбона. — Посмотри… Что бы ты сделал на месте русских, попадись тебе в руки «Лунный Свет»?

— Вначале, конечно, надо проверить.

— Да я не об этом… Считай, что все проверено и перепроверено. Как ты использовал бы материал? Ведь у тебя на руках джокер против США — страны, которая, несмотря на все твои усилия и дипломатическую шелуху, считает тебя врагом, а себя — властелином мира.

— Вариантов много. Выбирать есть из чего… Но одно я бы не делал точно — не лез бы против нас в одиночку.

— Вот! А кто их лучший союзник в случае противостояния с нами?.. Китай. Русские сейчас по уши увязли в своих внутренних проблемах: модернизация экономики, демографический провис, экспансия ислама на юге… Им сейчас конфликт с США крайне не выгоден. Они просто его не переживут. Да и потери у них от проекта минимальны. Китай — другое дело. Экономика растет, международное влияние растет, военные расходы растут. Страна на подъеме. Да, есть проблемы со средним классом, который хочет больше свобод, но коммунисты, несмотря на все наши усилия, пока жестко контролируют ситуацию. Им внешний конфликт как раз выгоден. Внешний враг. Патриотизм. Конфликт с нами отвлечет внимание от доморощенных демократов. Да еще повод какой! Америка развязала генетическую войну против человечества, как сказала Президент. Китай — опасный и непредсказуемый противник. Непредсказуемый в том плане, что мы и предположить не можем, какой будет их ответ. Если они узнают про «Лунный Свет», нам не поможет ни ООН, ни НАТО. Мы можем полагаться только на наши авианосцы, и то недолго. А это, скорее всего, война. В том числе и на территории США. И не факт, что мы выйдем из нее победителем. В любом случае нам будет нанесет непоправимый ущерб.

— Все так… Мы уже не раз об этом говорили, — согласился Коллинз.

— Так вот… Я настаиваю на том, что русские готовы передать материал Китаю. Я настаиваю на том, что нам надо сделать все, чтобы этого не произошло. Я настаиваю на том, что пятьсот миллиардов «новых» — это копеечная цена за выигранное время. Мы на наших союзников, а точнее нахлебников, в Европе готовы потратить в разы больше.

— И как прошла встреча с русским Президентом?

— Лучше, чем я ожидал. Лэйсон неплохо его подготовила. Естественно, он открыто не признает, что материал у них, но предложением заинтересовался. Даже тот факт, что он попросил время на его обдумывание, говорит о многом. Я уверен, русские согласятся.

— И что дальше?

— Дальше — игра на уровне Президентов. В качестве подтверждения потребуем копию заключительного документа. Это, конечно, ничего не значит. Так… символический жест. Свозим их представителя на секретную фабрику, где печатаются новые доллары, чтобы они убедились, что мы не блефуем. А дальше, думаю, будут долгие и нудные переговоры о том, сколько, когда и как.

— А если русские не захотят сотрудничать, а просто используют информацию о реформе в своих целях?

— Как? Продать наши облигации и перевестись в другую валюту? Евро?.. Йену?.. — вице-президент скептически улыбнулся. — Они не идиоты и должны понимать, что не смогут избежать общего хаоса и сопутствующих ему колоссальных потерь. Уже сам факт сброса Россией долларовых облигаций вызовет панику на рынке.

— А золото?

— Золото… Та же монетка, только с другой стороны… В золотые контракты они вкладываться не станут, понимая, что после нашей реформы те будут дешевле туалетной бумаги. Они могут скупать монетарное золото. Но!.. Во-первых, столько слитков им не найти. Во-вторых, опять же сброс долларовых облигаций и активная покупка золота третьей в мире страной по объему золотовалютных резервов неминуемо вызовет панику.

— Кстати, про панику… Они ведь просто могут поделиться информацией о реформе с тем же Китаем или вообще раскрыть ее всему миру.

— И что? — Кроуфорд картинно развел руками. — Да, некоторое время будет царить неразбериха. Мы, конечно, будем все отрицать, настаивать на политике «крепкого доллара» и обвиним русских в экономическом терроризме. Мы спокойно можем перенести реформу на два-три года и дать рынкам успокоиться. Думаю, финансовый рынок в его теперешнем состоянии протянет еще лет пять до полного разрушения, так что время у нас есть. В конце концов, пока мы — самая сильная в военном плане держава мира, мы можем начать, когда захотим.

— Есть понимание того, что мы можем им предложить?

— FED предлагает, как максимум, компенсировать их валютные резервы. Президент готова идти дальше и полностью компенсировать потери всей долларовой массы, находящейся в обращении внутри страны. Она действительно опасается, что китайцы пойдут на конфликт, если русские передадут им документы.

— Не думал, что Лэйсон будет так осторожничать, — сказал Коллинз задумчиво, постукивая по столу серебряной чайной ложечкой.

— Может, она и права. Время уже не то. Я тоже склоняюсь к тому, что нам сейчас лучше иметь Россию в качестве союзника, хотя бы некоторое время. Они могут нам оказать поддержку с реформой и выступить пусть не на нашей стороне, то хотя бы нейтрально, в случае конфликта с Китаем.

— Да… Реформа наложилась на «Лунный Свет» весьма неудачно, — глава МНБ сделал глоток кофе.

— Хуже и не придумаешь, — согласился Кроуфорд.

— Мы рассчитывали их развести минимум лет на пять-семь, а теперь все в одном клубке.

— По времени планы те же? — спросил Мэйсон.

— FED подготовил план действий на ста страницах, но, как я понял, изменений пока нет. Мы готовы начать хоть сейчас, если возникнут заминки с русскими. А так… Думаю, переговоры с ним займут месяца два. Значит, во втором квартале запускаем через наркокартели на наличный рынок миллиарды фальшивых долларов, кибертеррористы атакуют сервера ФРС, Минфина и международных расчетных центров. Мы приостанавливаем операции в долларах по всему миру. Председатель ФРС выступает с сообщением, что доллар подвергся массированной атаке финансовых террористов, что следы ведут в Китай, что в такой ситуации роль доллара как основной резервной валюты под угрозой, и США предпринимают все необходимые меры по его защите.

— Представляю, что будет твориться на валютном рынке. Параметры перехода те же?

— Крис, дружище, ты меня замучил. У тебя есть доступ к протоколу совещания. Почитай сам, — недовольно пробурчал вице-президент. — А, вообще, на таких совещаниях присутствовать надо. Лэйсон была недовольна.

— Я ее предупредил, что буду на медицинском обследовании. Острые боли в области груди…

— Ты поосторожней с медициной, — Кроуфорд многозначительно ухмыльнулся. — Один из наших уже находился по клиникам, сейчас будет лекции студентам читать. А был на первых ролях в Администрации.

— Да… Как-то все быстро получилось. Литманом ведь просто воспользовались. Он даже не знал.

— Решение о его отставке принимала лично Президент. Я вообще удивлен, что дело не закончилось летальным пищевым отравлением, инфарктом или банальной автокатастрофой, как в старые добрые времена. Кстати, хочешь быть советником Лэйсон по национальной безопасности? Могу порекомендовать. Опытный профессионал и все такое…

— Нет, спасибо. Я уж как-нибудь до конца ее срока на своем месте доработаю. Может на втором сроке…

— Твое дело. Только с визитами к врачу полегче. А то, знаешь, лекции читать хлопотно… А пищевое отравление — вообще опасная штука.

— Иди к черту, Рэй, — выдохнул Коллинз и большим глотком допил кофе. — После разговоров с тобой так и тянет напиться.

— Вот это правильно, — Кроуфорд сделал энергичный жест официанту. — Два бурбона, пожалуйста!

Чили

30 километров к северу от Консепсьона[44]. 21 марта 2022. Вечер

Электромобиль подкатил к гаражу, и сенсоры, считав сигнал со встроенного чипа, дружелюбно открыли ворота. Марта поставила машину на панель индуктивной зарядки аккумуляторов и вышла во двор. Некоторое время она стояла на небольшой площадке, с восхищением наблюдая, как неестественно огромный диск солнца медленно тонет в океане. Ей нравилось смотреть на местные закаты, несмотря на то что порой они будили в ней пронзительное и пугающее чувство тоски Иногда, отдыхая от любвеобильных кавалеров, она оставалась вечером одна, садилась с бутылкой красного вина в легкое плетеное кресло на террасе, выходящей на океан, и наслаждалась представлением. Алкоголь постепенно расслаблял тело, мысли становились более выпуклыми, и память возвращала ее на заснеженную декабрьскую трассу. Искореженный «Сабурбан», обгоревшие трупы внутри, металлический футляр на закопченном снегу… И в голове сам собой возникал один и тот же вопрос: «Может, надо было просто сдать его тому молодому копу в кафе и жить по-прежнему? Агентство, заказы, оперуха…».

Нет. Сейчас ей жаловаться не на что. Она почти привыкла к новому ритму жизни.

После пластической операции, коррекции зубов, смены отпечатков пальцев, цвета глаз и рисунка сетчатки она сделала себе мексиканские документы и перебралась сюда, в Чили, в небольшую уютную виллу на побережье Тихого океана. Перебралась абсолютно случайно. Пока она валялась в бинтах в клинике, медсестра принесла ей стопку журналов, и в одном из них она нашла объявление о продаже небольшого виноградника и винодельни в районе Сан-Игнасио — маленького чилийского городка километрах в тридцати от побережья. Дети продавали хозяйство после смерти отца. Объявлению было уже месяца два и, видимо, им не раз уже интересовались, потому что оно было несколько раз обведено маркером. Она зашла по ссылке на сайт, посмотрела фотографии, цифры… Оказалось, виноградник даже приносил неплохой доход. «Чили? Почему бы и нет. Ведь Алекс говорил держаться от Европы подальше», — подумала она и, ни на что не надеясь, попросила медсестру позвонить и уточнить детали. Выяснилось, что хозяйство еще не продано, цена приемлемая, ее рады будут видеть и даже немного уступить по деньгам. Через два месяца она сидела на террасе небольшой виллы на побережье Тихого океана купленной за компанию с виноградниками и наслаждалась вином, изготовленным из собственного винограда на собственном заводике. Вино ей понравилось…

— Сеньора Мендес, вам письмо! — прокричал с дороги местный мальчуган, развозящий почту, и, тарахтя прогоревшим глушителем, рванул с места на древнем кроссовом мотоцикле.

«Надо дать пацану денег на новый глушитель, а то по утрам спать невозможно», — подумала Марта, спускаясь к дороге, где был установлен почтовый ящик. Интересно, что там? Писем она не ждала, счета пришли на прошлой неделе. Может из банка?» Она открыла почтовый ящик, достала скрученную трубкой местную газету и конверт. Обратного адреса нет… Марта насторожилась, машинально посмотрела по сторонам и, поборов желание вскрыть конверт сразу, вернулась в дом. Конверт был из плотной упаковочной бумаги, проклеен хорошо, ничего, кроме листа бумаги внутри, не прощупывалось. Она прошла в кабинет, села за старинный дубовый письменный стол и, вскрыв конверт, достала лист бумаги, где была всего одна строчка.

МИЛАЯ, ЕСЛИ У ТЕБЯ ЕЩЕ ОСТАЛИСЬ ДЕНЬГИ, ПЕРЕВОДИ ИХ В ЗОЛОТО. В СЛИТКИ.

— Вот дерьмо! — выругалась Марта вслух.

Как он смог ее найти?.. Она пододвинула пепельницу, достала сигарету, закурила. И что все это значит? Зачем ей золото? Что Алекс хочет сказать? Она посмотрела в окно. Над океаном, освещая багровыми всполохами редкие тучи, разливалась вечерняя заря. «Боже, как красиво!» — подумала Марта и поняла, что не хочет все это потерять.

Просмотрев последние теленовости, пролистав интернет и не найдя там хоть какого-либо намека на то, почему ей надо покупать золото, она приняла душ и улеглась спать.

Утром Марта, быстро позавтракав и дав несколько поручений домработнице, отправилась в аэропорт Консепсьон, чтобы успеть на рейс на Сантьяго. Она очень сомневалась, что в региональном отделении банка она сможет купить и оставить на хранение сорок слитков золота, весом в один килограмм каждый.

Москва

Оперативный центр ГРУ. 24 апреля 2022 года. Вечер

«…не сможем полностью решить все финансовые проблемы мира. Но мы начали с вопроса — что же является их первопричиной? Ответ оказался удивительно прост. Фактически этот ответ прозвучал еще в 2008 году, когда мир захлестнула первая волна кризиса. В корне всех проблем лежит недостаточная дисциплина в глобальных финансах. Количество денег и приравненных к ним инструментов в разы превышает материальные активы даже с учетом их будущей кaпитализации.

Мировые финансы превратились из кровеносной системы, призванной стимулировать глобальную экономику, в разрастающуюся раковую опухоль, на которой процветают безответственные спекулянты. И эта опухоль сейчас является самой главной угрозой для национальной безопасности США.

Семьдесят лет назад, руководствуясь высоким чувством ответственности за судьбу мировой экономики, мы позволили американскому доллару занять лидирующие позиции на финансовом рынке и стать глобальной резервной валютой. Но с этим пришли и серьезные риски для нашей собственной финансовой системы…»

— Как поет! Как поет! Просто прослезиться хочется, — генерал Cтроев оторвался от телеэкрана, по которому шла прямая трансляция обращения Президента США Лэйсон к нации, и отхлебнул чая из хрустального стакана, чудом втиснутого в потускневший старомодный подстаканник.

«…Финансовые риски особенно усилились в последнее десятилетие. Подтверждением этому служат миллиарды фальшивых долларов, выброшенных в последнее время преступниками на международные валютные рынки, и беспрецедентные атаки кибертеррористов на Федеральную Резервную Систему и долларовые расчетные центры.

Мы делам все, чтобы отыскать и наказать злоумышленников. Я вас уверяю — они будут найдены и наказаны. Будь это отдельные люди, организации или целые государства.

Сейчас, я вам открою очевидную правду.

Кто-то целенаправленно наносит по нашей валюте удар за ударом. На фоне отсутствия порядка в мировых финансах каждый из них может оказаться для доллара смертельным. Несмотря на естественную устойчивость, наша финансовая система уже покачнулась от этих массированных атак.

Следующий удар может ввергнуть нашу страну в глубочайшую рецессию. Наша экономика опять начнет сокращаться. Будут закрываться компании. Вернется массовая безработица. Миллионы семей не смогут оплатить свои счета. Рухнут с таким трудом выстроенные пенсионная система и система медицинского страхования. Мы не сможем позволить себе новые дороги, мосты, школы… Мы даже не сможем отремонтировать старые… Прекратятся многие перспективные исследования в области медицины, космоса, новой энергетики, высоких технологий… Наша нация может быть отброшена на десятилетия назад.

Разве этого хотели отцы-основатели Америки, заложившие фундамент ее величия?

Разве этого хотят граждане Америки, каждый день делающие все для ее процветания?

Будут ли наши дети рады будущему, где Америке отведена роль неудачника, прозябающего на задворках мирового развития?

Эти вопросы последнее время я часто задаю себе. Сегодня эти вопросы я задаю вам, граждане Америки.

Ответ может быть только один. Нет!.. Мы не хотим такого будущего для нашей страны, и хорошая новость в том, что у нас не будет такого будущего. Хорошая новость в том, что мы не дадим набирающему силу валютному кризису поставить нашу великую страну на колени.

Сегодня, воспользовавшись полномочиями, данными мне законом и доверием, оказанным мне избирателями, я подписала декрет о денежной реформе. Этот документ предусматривает переход США на новую денежную единицу — новый американский доллар…»

— Все… Началось… Что на рынках, майор? — Строев обратился к Никитину, и тот вывел на широкую настенную видеопанель около десятка графиков с мировых биржевых площадок.

— Пока никакой реакции, — прокомментировал Алекс.

— Надо подождать несколько минут, пока биржевые роботы обработают новость и примут торговое решение. Да и сигнал запаздывает по сети на минуту-две.

— Вот. Пошло, — оживился генерал. — Что это?

— Это основные площадки FOREX[45] в Европе и Азии. Доллар валится ко всем валютам, — майор прошелся курсором по графикам на видеопанели. — Заметьте, также идет падение евро и йены по отношению к швейцарскому франку и канадскому и австралийскому доллару и даже юаню. Так… Подключились фондовые рынки. Это пошел сброс акций на американских биржах. Смотрите падение индексов DOW JONES, S&P и NASDAQ[46] на два, четыре, пять процентов. А это Европа… У них закрытие торгов. Тоже падение. Оп! Американцы остановили биржевые торги на падении в семь процентов. То же случится и в Европе.

— Приостановили? — удивился генерал. — Вот тебе и свободный рынок. А я-то хотел понаблюдать за обвалом.

— Биржи вправе приостановить торги, чтобы сбить волну паники, особенно при продажах.

— А тут что у нас? — Строев снова обратил внимание на телеэкран, где Президент Лэйсон уже заканчивала свое выступление.

— Да… В ближайшее время нам всем придется принести в жертву частичку того, к чему мы привыкли. Тратить наши заработанные доллары более разумно. Более ответственно подходить к финансовой дисциплине. Но мы ни в коем случае не пожертвуем будущим Америки. И пока я ваш Президент, мы не перестанем инвестировать в инновационные технологии, образование, медицину, безопасность.

С первых дней, с самого основания, наша нация верила в свободный рынок, в свободу предпринимательства и частную инициативу. Это основной двигатель роста, толкающий Америку вперед. И сейчас я верю, что при поддержке, которая будет оказана нашему бизнесу, он не только переживет время перемен, но и выйдет из него окрепшим и снова займет лидирующие позиции в мире.

Я верю, что перемены — к лучшему.

Я верю, что через год вы будете жить лучше, чем вчера.

Я верю, что вместе мы снова впустим американскую мечту в каждый наш дом и с гордостью передадим ее нашим детям.

Я верю, что вместе мы сможем все.

Храни вас Господь. И да хранит Господь Соединенные Штаты Америки!

Картинка из овального кабинета Белого Дома сменилась изображением немного растерянного комментатора. Он секунду пытался вчитаться в то, что было написано на суфлере, потом переложил с места на место несколько лежащих перед ним листов. Наконец, словно опомнившись, поднял глаза на камеру и, чуть сбиваясь, заговорил: «Напомню… Это… была прямая трансляция обращения Президента США Каролины Лэйсон к нации… Президент объявила… о… о… проведении масштабной денежной реформы… Мы ожидаем выхода на связь нашего корреспондента из Белого Дома, который сможет сообщить больше деталей… Также напомню, что через несколько минут… мы будем транслировать выступление председателя Федеральной Резервной Системы…»

— Так… Первые итоги, — объявил майор, подняв глаза от планшета. — Приостановлены торги по золоту практически на всех рынках. Цена слитков выросла на шестьдесят процентов. Считайте, что бумажные золотые контракты на несколько триллионов превратились в пыль. Доллар уже потерял до двадцати процентов к основным валютам. Фондовые индексы в минусах на десять — пятнадцать процентов. Азиатские биржи, скорее всего, даже не откроются, правительства по всему миру соберутся на экстренные совещания, наверняка, кто-нибудь потребует созыва Совбеза ООН…

— Все выглядит не так аппокалиптично, как в вашем сценарии, майор, — Алекс бросил быстрый взгляд на аналитика.

— Это только начало. Думаю, если биржи будут работать, основные события произойдут в течение месяца.

— А у нас, что? — спросил Алекс.

— Все по плану. Биржи стоят. Система обработки биржевых операций отключена. Прекращены движения крупных сумм по счетам. Доллар к рублю — минус восемнадцать процентов. Президент проводит экстренное совещание. Глава Банка России завтра выступит с обращением.

— Надеюсь, Президент не ошибся, пойдя со Штатами на сделку. Что-то я нервничаю как курсант, — генерал поднес стакан с чаем ко рту, но увидев, что тот пустой, нахмурившись, поставил его на стол. — Не нравится мне всё это…

Чили

Пригород Консепсьона. 11 марта 2023 года. Утро

Марта, лениво потягивая коктейль, сидела на крытой террасе небольшого уютного отеля в Талхакуано[47], слушая, как спустившийся с гор осенний ливень хлещет плотными струями по стеклянной крыше. Она бросила взгляд на старинные настенные часы. До встречи оставалось минут десять.

Два дня назад позвонил ее управляющий и сообщил, что их давний партнер, занимающийся экспортом чилийского вина в Китай — сеньор Хорхе Кордерос, хотел бы лично познакомиться с новой хозяйкой виноградников. На вопрос, почему сеньор Кордерос ждал полтора года, чтобы познакомиться, управляющий уклончиво ответил, что тот хотел, чтобы сеньора полностью вошла в курс дела. Марта скептически хмыкнула и, зная, что все дела ведет управляющий, хотела отказаться от встречи, но тот в последний момент добавил, что, если сеньора согласится на встречу, ей надо быть очень осторожной — сеньор Кордерос красавец и известный ловелас. Сеньор Кордерос уже разбил сердца многим очаровательным сеньоритам на побережье. Марта снова хмыкнула, на этот раз с явным интересом. «Небольшая интрижка не помешает. Посмотрим, на что годен этот Кордерос», — подумала она и назначила встречу.

Отставив коктейль, Марта взяла со столика газету и пробежалась глазами по заголовкам. Мир отчаянно трясло после денежной реформы. Рецессия, упадок, экономический коллапс на протяжении года были самыми популярными словами на первых полосах газет. Европейские страны банкротились одна за другой, некоторые даже ввели чрезвычайное положение и перешли на карточную систему отпуска товаров первой необходимости. Япония последовала за США и, по сути, отказалась от триллионного государственного долга, перенеся все обязательства по нему на двадцать лет. Удивительно, но Китай, потеряв почти два триллиона долларов на облигациях США, все же чувствовал себя неплохо из-за жесткого контроля коммунистов над экономикой, хотя и китайские компании переживали не лучшие времена. Чили тоже лихорадило, но от полного развала спасал почти не пострадавший экспорт минералов и сравнительно небольшой, поддающийся управлению, размер экономики. Она довольно улыбнулась про себя, подумав, что, переведя деньги в золото, практически утроила свое состояние. Спасибо Алексу…

— Сеньора Мендес? — перед ней на стол лег роскошный букет роз. — Прошу прощения… Я опоздал всего лишь на минуту. На перекрестке Хуан Антонио и Ла Марина из-за ливня образовалась ужасная, по местным меркам, пробка.

В кресло перед ней опустился уже немолодой, но привлекательный мужчина, с тонкими чертами лица и элегантной бородкой в испанском стиле, чуть скрывавшей его обаятельную улыбку.

— Еще раз прошу прощения, сеньора Мендес, — повторил он и, улыбнувшись еще шире, снял темные очки.

— Ничего страшного, сеньор… — начала, было, Марта, но в изумлении застыла с открытым ртом. — Как?.. Как ты мог узнать про Чили?.. Про Кордероса?..

— Работа у меня такая… — все также мило улыбаясь, ответил Алекс. — И не шуми так. На нас уже обращают внимание.

— Как?.. — не в силах выговорить что-либо другое, снова спросила она.

Алекс сделал приглашающий жест официанту:

— Бутылочку Каберне-Совиньон урожая 2019 года из виноградников госпожи Мендес, пожалуйста.

— Ты знаешь, что я поставляю сюда вино?

— Почему бы и нет? — ответил Алекс, стараясь выглядеть удивленным. — В 2017 году как раз было извержение вулкана Серро Азул. На склоны гор в вашем регионе выпало немного пепла, и почва хорошо пропиталась минералами. 2019-й был жарким, солнечным годом. Урожай винограда тогда получился отменным, как и вино, сделанное из него. Это признают даже в Европе. Хотя им сейчас не до вина…

— Как?.. — Марта чуть подалась вперед.

— Ну, если ты настаиваешь на подробностях… — Алекс развел руками. — В самолете под гипнозом ты проглотила микрокапсулу с маячком. Остальное дело техники…

— Ты — сволочь, Алекс! Капсула еще во мне?

— Упаси боже! Капсула рассчитана на месяц работы. Раскрывается в желудке и цепляется крючками за его стенки. Через месяц крючки растворяются, и капсула выходит с продуктами жизнедеятельности. М-м-м, прекрасное вино! — Алекс, попробовав, сделал жест официанту, чтобы тот наполнил бокалы. — Ну что, за встречу старых друзей.

— Ты — сволочь, Алекс!

— Я знаю. Мне Ковач все передал… Как и то, что ты ни о чем не жалеешь, — он поднял бокал. — Так за встречу старых друзей?

— Иди к черту! — Марта сделала небольшой глоток вина и поставила бокал на стол.

— Ты напрасно злишься, — Алекс отпил из бокала и с видом знатока удовлетворенно покивал головой. — Я страховался не напрасно. Ты знаешь, что сразу после заварушки в аэропорту Пуэбло твои бывшие коллеги объявили тебя мексиканской братве. По всей стране… За пять миллионов баксов… Что было бы с материалом, если бы тебя положили или взяли? Сообщения ушли бы по адресатам, и процесс стал бы неуправляемым.

— Но меня же не взяли, — зло хмыкнула Марта.

Алекс сделал еще глоток вина, явно наслаждаясь букетом.

— Тебя не взяли, потому что пластический хирург, который тебя оперировал, был под контролем Ковача. Когда ты пришла к хирургу на прием в первый раз, он тебя опознал и сразу метнулся к бандитам. Тут твой ангел-хранитель немного опоздал. Слишком быстро все произошло. Да и людей у него не хватало. Ковач взял хирурга, когда он тебя уже сдал. Пришлось зачищать всю верхушку банды, брать семью хирурга, качать его седативами, чтобы руки не тряслись от страха, когда он тебя резал.

— Вот дерьмо! А я думала, он на кокаине сидит.

— Ну… и после пластики Ковач следил, чтобы вокруг тебя было чисто, пока ты не уехала в Чили, и мы не убедились, что за тобой не тянется шлейф.

— Что тебе от меня надо? — спросила Марта, глядя ему в глаза.

— Мне нужно, чтобы ты передала материал китайцам, — спокойно ответил Алекс.

— Нет. Я не хочу больше в этом участвовать, — резко бросила Марта. — Я и так по уши в дерьме из-за этой истории.

— Да я бы не сказал, что вы в дерьме, госпожа Мендес, — Алекс обвел взглядом террасу, богато обставленную в колониальном стиле. — Ты выбралась живой — это уже хорошо. Собственные виноградники… Финансовый кризис тебя не коснулся… Я бы даже сказал, ты на нем неплохо поднялась.

— Я только начала жить нормально, — Марта бросила на него колкий взгляд. — Без раскладов, многоходовых комбинаций и постоянных выбросов адреналина. Я не хочу снова лезть в оперуху.

— А тебя никто и не просит. У нас для этого достаточно своих оперативников.

Марта молча откинулась на спинку кресла, ожидая, что Алекс скажет дальше.

— Сдай нам свои китайские концы в ООН, и мы сами все сделаем. Ты можешь спокойно продолжать жить своей новой жизнью.

— И все? — недоверчиво спросила Марта.

— Не совсем, — Алекс сделал глоток вина. — В определенный момент нам понадобится комплект образцов твоих ДНК. Слюна, кровь, волосы, частички кожи…

— Вы хотите, чтобы Штаты подумали, что это я передала китайцам материал?

— Не совсем… Мы сделаем все, чтобы никто не узнал, что материал у китайцев. Но если случайно или не случайно кто-то узнает, что китайцы знают про проект, необходимо, чтобы следы указали на тебя.

— Хм… Хотите остаться в стороне? — Марта сдвинув брови, задумалась. — Вы ведь понимаете, чем рискуете, если материал окажется в Китае. Они могут развязать войну.

— Если ты еще не поняла, война идет уже двадцать лет. Ее развязала твоя страна, и эта война в недалекой перспективе выкосит половину населения планеты. А что до китайцев — у них хватит ума не лезть против Америки в одиночку. Им нужна будет коалиция, как минимум, на уровне БРИКС, а на это уйдет время. Сейчас все страны на дне кризиса и ни у кого нет аппетита на полномасштабный военный конфликт с США, как бы они ни хотели раздолбать этот рассадник заразы. Хотя теперь из-за нового доллара многие в случае войны будут рады помочь Китаю ресурсами и поддержать на уровне ООН.

Марта с грустью посмотрела на Алекса.

— У меня есть выбор?

— Выбор всегда есть, — серьезным тоном проговорил он. — До сих пор ты принимала правильные решения… Мы в любом случае получим то, что хотим.

Марта надолго умолкла, с грустью глядя вдаль, на укрытый пеленой ливня океан.

— Черт возьми, Алекс! Тогда ты оставишь меня в покое? — наконец, будто придя в себя, спросила она.

— Не обещаю. Но поверь, скоро всем будет не до тебя.

— Это очень слабое утешение.

— Другого предложить не могу, — сказал Алекс и сделал глоток вина. — Замечательное вино… Когда придет время, с тобой свяжется твой друг Ковач. И еще… По почте от сеньора Кордероса придет долгосрочный контракт на поставки твоего вина в Китай по хорошим ценам.

Марта медленно кивнула, явно пропустив последнюю фразу мимо ушей.

— Ну… Мне пора, милая, хотя очень не хочется расставаться, — сказал Алекс, поднимаясь с кресла. — Да… Тебе очень идет твое новое лицо. Оно какое-то… нежное.

Вашингтон

Кафе дю Парк. 18 июля 2023 года. Полдень

— Привет, дружище! — проревел Росс на весь ресторан, сграбастав в охапку протянувшего ему руку Коэна. — Рад тебя видеть! Рад! Да! Ну, как новая должность? Директор FEMA это, пожалуй, поближе к кормушке будет, чем директор «Базы»? А?

Коэн с трудом вырвался из объятий и махнул рукой двум сопровождавшим его телохранителям, уже поднимавшимся с решительным видом из-за соседнего столика.

— Не реви, как раненый бизон, деревенщина, — Коэн опустился в плетеное кресло. — Работа как работа… Что будешь пить.

— Раненые бизоны не ревут, горожанин, — Росс плюхнулся в кресло, которое жалобно заскрипело под его немалым весом. — Бизоны умирают молча.

— Ладно. Молча так молча, — зная страсть приятеля к охоте, Коэн постарался сразу же закрыть тему. — Виски?

— Не-ет, старина! — протянул Росс и в наигранном предвкушении потер руки. — Сегодня мы будем пить за русских. А за русских пьют только водку. Кстати, за обед платишь ты…

Он сделал жест официанту, и тот, зазывно покачивая бедрами, нежно улыбаясь, подошел к нему.

— Так… Только задницей не виляй, а то меня вырвет, — Росс резко выбросил руку в сторону официанта.

— Не понял, сэр… — обиженно вскинул брови тот.

— Все ты понял… Две двойных водки. Русской. И чтоб холодная… Лед отдельно. Черного хлеба и малосольных огурчиков, как в Москве.

Брови официанта поползли еще выше, и он беспомощно взглянул на Коэна, который, успокаивающе кивнув, уточнил заказ:

— Если русской нет, водку несите любую. Желательно все же холодную. Лед отдельно. Хлеб — ржаной, цельнозерновой. И тарелочку гуркенов — это такие мелкие маринованные огурцы.

Официант с легким поклоном удалился.

— Ты поосторожнее с местными официантами, — тихо предупредил Коэн. — Их трахает половина мужской части Конгресса.

— А то я не знаю… Из-за них Америка и деградирует, — прорычал Росс так, чтобы его слышали за соседними столиками.

— Из-за официантов или из-за Конгресса? — улыбнувшись, уточнил Коэн.

— Из-за тех и других, — Росс поднял длинный узкий стаканчик, до краев наполненный водкой. — За русских!

Пустой стаканчик звонко стукнул по столу. Росс смачно захрустел огурчиком.

— Почему за русских, Мэт? — Коэн сделал небольшой глоток из своего стаканчика, поморщился и поставил его на стол. — Что ты уже накопал?

Росс навалился локтями на стол, наклонился вперед и, в наигранном страхе оглядевшись по сторонам, прошептал:

— Нас переиграли, Пат…

Он откинулся на спинку кресла и, показав официанту пустой стаканчик, в коротком жесте «повторить», добавил:

— Русские нас переиграли…

— Поясни, — заинтересовался Коэн.

— Марта Гесс слила ваши секретные материалы китайцам, — выпалил Росс и широко улыбнулся, наслаждаясь реакцией Коэна, который, нахмурив брови, нервно забарабанил пальцами по столу.

— Откуда данные?

— Хэй, старик! Я же контрразведка, — Росс принял у официанта еще один стаканчик с водкой, понюхал напиток и поставил на стол. — Помнишь контору, в которой работала Гесс? Ну — CSA? Я еще говорил, что директор Стив Купер наш актив. Ну, пром— и политшпионаж, подсадка дезы и все такое… Так вот, мы через него пробили цели, по которым работала Гесс за последние пару лет. Набралось, я тебе скажу, прилично. Человек двадцать дипломатов: пяток китайцев, русские, арабы, азиаты, латинос… Все — топовые фигуры в ООН или посольствах. Она, кстати, была лучшим опером Купера в Штатах, что с ее опытом, фигурой и темпераментом неудивительно. Инфы девчонка нагребла море. До сих пор по ней работаем. Но я не об этом… Мы поставили на расширенный контроль всю двадцатку. По полной программе — телефоны, сеть, передвижения, контакты, покупки, банковские операции… Короче, всё, до чего смогли дотянуться без санкции, не вызывая дипломатического скандала. Полтора года вроде все было тихо — так, несколько пустых зацепок. И вот пару недель назад один важный китайский дипломат получает сообщение в стиле Гесс: «Милый, ты помнишь нашу последнюю встречу в отеле…». Правда, на этот раз про ребенка ничего, но зато куча всякой белиберды про китайское искусство. Явно, какой-то ситуативный код — разобраться, не зная контекста, невозможно… Судя по тому, как засуетился китаец, встречу он помнил хорошо, и кодированное послание его заинтересовало. Мы подняли Куперовские отчеты… И представляешь… Два года назад Марта Гесс действительно встречалась с этим самым китайцем в том самом отеле! Понимаешь!

— Не устану повторять, Мэт — ты лучший! — Коэн поднял свой стаканчик в приветственном жесте и сделал небольшой глоток водки.

— Да брось, ты, — махнул рукой Росс. — Если бы я был лучший, мы бы сейчас наблюдали за допросом Гесс в моем загородном подземелье. К тому же это могло быть простое совпадение. Так… Одна из знакомых шлюшек китайца. Но слушай дальше… Мы попытались отследить девчонку по сети и поняли, что не можем пробиться к ее адресу. Даже с нашими ресурсами… А это значит, что с ней работает спец того же уровня, что и хакер из CSA, которого твои люди взяли еще в начале операции. И работает он с самым последним софтом и оборудованием, имея доступ к закрытым серверам.

— Странно. Тот хакер — товар штучный. Даже жалко было его зачищать. Не могла же она за полтора года снова наработать контакты такого уровня.

— Вот именно — странно… — поддержал его Росс. — Мы бросили все ресурсы на китайца. Ждать пришлось недолго. Тот резко собрался и рванул в Европу, в Грецию. Якобы на отдых… Не буду утруждать тебя деталями, но в Греции в Салониках состоялся еще один сеанс связи по сети. Опять ситуативный код… Но на этот раз мы смогли отследить, откуда. Интернет, кафе в пригороде. Мы — в греческую контрразведку. Те бастуют. Мы им деньги, а они, идиоты, — торговаться… Короче, в Греции полный бардак и анархия. Страна и так была полностью развалена, а наши выкрутасы с долларом ее совсем добили. Пока наши люди добрались в кафе, клиент, конечно, скрылся. Мы подняли камеры наблюдения, вычислили девчонку, сидевшую за компьютером. Внешность другая, но фигура, манера двигаться… Похожа на Гесс. Естественно, отследить ее по городу было невозможно. У греков не то что на камеры, на светофоры денег не хватает. Тут наши пробились с кейсом баксов к полицейской верхушке, и дело более-менее пошло. Выделили людей и технику. Вариантов особо не было… Закинули сеть, сняли записи с камер на ресепшен во всех отелях в округе. И — о чудо! В одном нашли нашу девчонку. Правда, она уже съехала…

— Да… — протянул задумчиво Коэн. — Подруга постоянно опережает нас на шаг.

— Спасибо что сказал «нас», а не тебя, — Росс благодарно кивнул. — Девчонка просто исчезла. Растворилась.

— Может не Гесс?

— Обижаешь, коллега… Мы собрали свежие образцы ДНК из номера. Много образцов… Слюна, кожа, волосы, кровь. Анализ подтвердил — это Марта Гесс.

— Где доказательства, что она передала китайцу материал?

— Прямых нет. Но сразу после встречи китаец проинструктировал своих по сети, чтобы те перевели десять миллионов на номерной счет в частный пекинский банк. За что еще Гесс может получить такие бабки?

Росс замолчал. Коэн, нахмурив брови, обдумывал услышанное.

— А при чем здесь русские? — наконец спросил он. — Может, у Гесс просто закончились деньги, и она решила снова продать материал.

— Может быть и так. Но я в это не верю, — Росс скептически покачал головой. — Смотри… Гесс случайно нарвалась на материал. Продала его знакомому русскому резиденту. Тот помог ей эвакуироваться в Мексику. Но ни один профессионал не оставит носителя секрета в живых, зная, что тот может его снова использовать. Если русские не убрали Гесс, значит, у них были на нее планы. Значит, им надо было, чтобы она в нужный момент передала материал китайцам.

— Почему не передали сами?

— Не могу сказать. Причин может быть масса — от придания правдоподобности до сокрытия от китайцев факта, что они тоже владеют информацией.

— Может, ты переоцениваешь русских?

— Старик, русских лучше переоценивать, чем недооценивать, — Росс снова наклонился через стол к Коэну и понизил голос. — Послушай, Пат, мне было бы гораздо легче, если бы я знал, хотя бы в общих чертах, что в материале.

— Извини, друг, не могу сказать, — вздохнул Коэн. — Твой допуск на три уровня ниже.

— Ни хрена себе! — Росс в возмущении откинулся на спинку кресла. — Я — директор Управления контрразведки долбаного ЦРУ, и мой допуск на три уровня ниже? А твой допуск?

— Мой допуск был подтвержден лично двумя президентами США. Действующим и предыдущим.

— Ни хрена себе! — в изумлении пробурчал Росс и одним глотком опустошил стаканчик с водкой. — Ни хрена себе…

— Не огорчайся, Росс, — Коэн тоже сделал небольшой глоток водки. — Ты не представляешь, как тебе повезло, что ты не знаешь деталей. Если Гесс все же передала материалы китайцам, мы, а я имею в виду Соединенные Штаты Америки, в самом глубоком дерьме за всю нашу историю. И, я думаю, выбраться из этого дерьма нам уже не удастся.

— Ты меня пугаешь, Пат, — помрачнев, проговорил Росс.

— Я и сам напуган, — сказал Коэн и одним глотком допил оставшуюся в стаканчике водку. — Что ж, за русских так за русских…

Вашингтон

Белый Дом. 18 июля 2023 года. Вечер

Президент Лэйсон, нахмурившись, обдумывала то, что ей только что рассказал Кроуфорд.

— А вы уверены в том, что этот ваш цереушник…

— Мэтью Росс. Директор Управления контрразведки ЦРУ.

— Да… Этот самый Росс… Он правильно оценил ситуацию? Особенно в плане того, что это русские организовали передачу материалов китайцам.

— На счет русских я не уверен. Ни прямых, ни косвенных доказательств их участия у нас нет, так что предъявить им нечего. Хотя провернуть такую операцию без серьезной поддержки невозможно. Но это все догадки. На данный момент я уверен в одном — если Коэн счел возможным вывести доклад на наш уровень — ситуация требует вашего вмешательства. Вы теперь руководите проектом и все принципиальные решения — за вами.

— Знаю, знаю… — поморщившись, проговорила Президент. — И что вы предлагаете?

— Выбор небольшой. В качестве первоочередной меры — вернуть флот к берегам Китая и усилить вокруг него группировку ПРО, а также морскую и континентальную группировку ПРО и ПВО на территории США. Министр обороны и председатель Объединенного комитета начальников штабов будет готов с докладом завтра.

— Это уже было два года назад, сразу после теракта…

— Ничего не поделаешь. Следует повторить это упражнение еще раз, хотя, мне кажется, Кэрол, Китай не пойдет на военный конфликт, — вице-президент потянулся за хрустальным бокалом виски, стоявшим перед ним на журнальном столике, и сделал небольшой глоток. — Во всяком случае — один. Это чистое самоубийство, к тому же без гарантии того, что они нам нанесут непоправимый ущерб. Им нужна военная коалиция, хотя бы в рамках БРИКС… А для коалиции необходимо предать материалы по «Лунному Свету» огласке. Через ООН или индивидуально каждому государству — не знаю. Здесь у нас, как вы помните, козырь — операция спецназа ООН против ячейки биотеррористов в Катаре, которые разработали и провели генетическую атаку против человечества. Это очень серьезный аргумент в нашу защиту. Все подтверждено признательными показаниями самих террористов и найденными при них материалами. Формальное обвинение китайцев на международном уровне просто развалится, несмотря на всю их уверенность, что за проектом стоим мы.

— Может через ООН раскрыть миру этот самый заговор биотеррористов, не дожидаясь пока китайцы начнут действовать.

— Мир еще пытается хоть как-то оправиться от нашей денежной реформы. Боюсь, если сейчас ООН публично раскроет кризис такого масштаба, последствия будут самыми катастрофическими.

— Но мы не можем просто сидеть, сложа руки, и ничего не предпринимать.

— Конечно, нет, Мэм. Я думаю, что китайцы вообще не пойдут на открытый конфликт с нами. Тем более военный. Это слишком грубо. Не вписывается в их тонкую восточную философию. Они, скорее всего, будут действовать в духе проекта «Лунный Свет». Удар, вероятно, придет, откуда мы его не ожидаем. Он не будет носить прямую военную природу и будет настолько разрушительным, что мы не сможем на него адекватно ответить в рамках международного права, — Кроуфорд встал и прошелся по овальному кабинету Президента, про себя радуясь, что два года назад не стал его хозяином, а вывел в Президенты молодую амбициозную Лэйсон. — Чтобы предугадать, каким будет этот удар и по возможности его предотвратить, я предлагаю создать при МНБ закрытую экспертную группу с самыми широкими полномочиями. Туда войдут ведущие аналитики и ученые из основных ведомств и, конечно, аналитики от военных и разведсообщества. В задачу группы будет входить прогнозирование так называемых альтернативных угроз, а также разработка методов и, если возможно, планов, по их упреждению. Рассматриваться должно все — от искусственно запущенной на нашей территории пандемии до нашествия из космоса киборгов-убийц.

— У вас есть что-нибудь на бумаге? — поинтересовалась Лэйсон.

— Предложение по экспертной группе почти готово. Мне надо пару дней, чтобы окончательно определиться с ключевыми кандидатурами, полномочиями и бюджетом.

— Хорошо, Рэй. Я рада узнать, что мы хоть что-то предпринимаем.

— Есть еще два момента, — вице-президент со вздохом опустился в кресло напротив Лэйсон. — Необходимо усилить присутствие нашей разведки в Китае. Усилить кардинально. Чтобы они наверху чихнуть не могли без нашего ведома. Это потребует средств, но Китай сейчас — приоритет. Если нам удастся заблаговременно получить хотя бы намек на характер их ответа, мы сможем в корне переломить ситуацию. Я прошу вас сориентировать соответствующим образом директора ЦРУ. Если хотите, я могу присутствовать на совещании.

Президент сделала пометку в своем дневнике и Кроуфорд продолжил:

— Далее… Программа «Аризона»… Необходимо провести полную инспекцию убежищ, оборудованных в рамках этой программы, уточнить списки участников и провести учения по эвакуации. Кроме того, пока еще есть свободные ресурсы, появившиеся после денежной реформы, предлагаю запустить третью фазу программы «Аризона» и заложить еще пять убежищ, увеличив общую вместимость до семисот пятидесяти тысяч человек…

— Рэй, напомните мне основные параметры программы «Аризона». Я бегло просмотрела материалы, подписала протокол ознакомления, но, боюсь, не помню деталей.

— Мэм… — Кроуфорд коротко кивнул. — Программа «Аризона» запущена в самом конце холодной войны с Советами и на данный момент представляет собой интегрированную сеть из десяти подземных мега-убежищ класса «ELE»[48], каждое из которых рассчитано на прием до пятидесяти тысяч человек. По сути — это небольшие, многоуровневые подземные города со всей необходимой инфраструктурой. Убежища автономны и обладают ресурсами, достаточными для поддержания жизни обитателей в течение длительного срока. Вплоть до пятидесяти лет. Срок зависит от загрузки убежища. Чем меньше людей, тем дольше период поддержания их жизнедеятельности. Наполнение зависит от ожидаемой степени агрессивности среды на поверхности и ее длительности. Помимо гражданских, в каждом убежище размещается полностью экипированная бригада морской пехоты с приданной ей техникой, включая легкие танки, артиллерию, вертолеты и самолеты с вертикальным взлетом. Всего военных около пяти тысяч. Кроме того, есть склады со средствами защиты, вооружением и техникой, достаточной для комплектования еще двух бригад из числа гражданских, находящихся в убежище. Убежища поддерживаются в постоянной готовности командой техников из ста человек. Списки эвакуируемых гражданских создаются и обновляются Министерством обороны. Мужчин — сорок процентов, женщин — шестьдесят. Все — до тридцати лет, без детей. Желательно прикладных специальностей — электрики, механики, врачи, медсестры и так далее.

— А ценные ученые?

— У них своя программа эвакуации в специальные убежища, оснащенные тематическими лабораториями.

— Вы думаете, дело дойдет до «Аризоны»?

— Вполне возможно, — спокойно отреагировал Кроуфорд.

— С инспекцией проблем не будет, — немного подумав, сказала Президент. — Насколько я знаю, военные поддерживают убежища в постоянной готовности. По строительству новых я пока не готова принять решение. Мне надо подумать, обсудить с генералами третью фазу проекта, сроки, бюджет… Да и как я объясню расширение эвакуационных мощностей, когда для нас нет явных угроз?

— Не думаю, что вам придется что-то объяснять, Кэрол. Средства пойдут из специальной части военного бюджета, так что согласовывать с Конгрессом не придется. А Министерство обороны будет только радо освоить дополнительные фонды. В любом случае я попрошу министра в ближайшее время подготовить на эту тему небольшое совещание.

— Согласна. Только давайте не тянуть с этим, — Президенту хотелось побыстрее закончить со всем, что касается «Лунного Света», хоть на время забыть о нем и заняться обычными делами.

Москва

Оперативный центр ГРУ. 22 июля 2023 года. Утро

— Как думаешь, китайцы действительно клюнули? — генерал Строев, не спеша меряющий шагами кабинет, остановился, глядя в широкое окно. — Доклад хороший, слов нет. Да и операция прошла успешно. Американцы явно будут уверены, что материалы передала Гесс, каким-то образом соскочив с нашего крючка. Есть с чем идти к Президенту. Твой трюк с ДНК сработал безукоризненно, хотя я использовал бы реальный материал. Живой или неживой…

Строев повернулся и испытующе посмотрел на Алекса.

— По поводу китайцев — не скажу. Здесь надо подождать… Материал необычный. Им необходимо некоторое время, чтобы его переварить, оправиться от шока. Будем наблюдать… Надо подключить ФСБ, дипломатов, перенаправить на Китай ресурсы сетевого и телефонного перехвата… — Алекс пожал плечами. — По поводу «живой или неживой материал». Мы уже один раз использовали Гесс. Использовали эффективно. Она сотрудничает, хотя и неохотно. Находится под постоянным контролем… Не вижу опасности с этой стороны. У нее просто нет выбора. Более того, думаю, мы ее сможем использовать еще раз.

— Каким образом?

— Хотя бы в качестве основного свидетеля, если «Лунный Свет» выйдет на уровень ООН.

— Хм-м… То есть ничего личного? — прямо спросил генерал.

— Ничего личного, Сергей Петрович, — спокойно ответил Алекс. — Просто не хочется всех подряд валить, как американцы.

— Ну и хорошо. Тебе не семнадцать лет… Должен понимать — шаг влево, шаг вправо и…

Алекс с понимающим видом промолчал.

— Тогда готовь предложение по возможному ее использованию в ООН. Еще подготовь записку — какую помощь ты хотел бы получить от наших смежников по Китаю. И как бы так ее получить, чтобы не всплыл «Лунный Свет», — Строев опустился в кресло напротив Алекса. — Пока ясно одно — американцы будут выжидать. Снова зашевелился их Седьмой флот. Подтягивают к Китаю. Еще повышенная активность на базах в Корее, Японии, Гуаме…

— Страхуются на всякий случай, как и два года назад, — прокомментировал Алекс.

— Послушай… — генерал задумчиво потер виски. — Ты уже плотно работал с аналитиками. Ну, Никитин и компания… Президент все равно потребует проработать возможные сценарии ответа китайцев, включая сценарии невоенные. Если мы думаем, что Китай не будет применять военную силу напрямую, давай-ка соберем небольшую группу спецов. Пусть просчитают возможные варианты их действий.

— Тут нужны неформалы.

— Есть у меня на примете несколько доморощенных футурологов апокалипсической направленности, помешанных на уничтожении планеты человеком. Каждый в своей области: IT, био—, кибер—, нано—, медиумы всякие… Думаю, это то, что надо. Ты поговори с ними, озадачь… Может, что дельное и подскажут, каждый по своей линии. Потом собьем все это в доклад — и Президенту.

Алекс еще раз молча кивнул, удивляясь, чего только нет в современной разведке, и представляя, в какой компании пройдут следующие несколько месяцев.

США. Озеро Мичиган

26 октября 2030 года. Утро.

Миниатюрная миловидная служанка, одетая в старомодный белоснежный фартук, дополненный кокетливым чепчиком, проводила Коэна на открытую террасу и с легким поклоном исчезла в доме. С террасы открывался великолепный вид на просторную гладь озера Мичиган, отражавшую редкие осенние облака.

Кроуфорд, увидев гостя, отложил книгу и довольно резво для своего возраста поднялся с кресла.

— Проходи, проходи, Патрик! — он протянул Коэну руку, и тот понял, что многие напрасно записали экс-вице-президента в пенсионеры, рукопожатие было крепким и энергичным. — Хорошо, что заскочил к старику. А то скука здесь, неописуемая.

— На счет старика — вы перегибаете палку. Вы еще дадите фору некоторым молодым. А насчет скуки… Ваш секретарь минут пять искала для меня свободное время в вашем графике.

— Не преувеличивай! — хитро хохотнул Кроуфорд и опустился в кресло, приглашая Коэна сесть напротив него. — Это все запоздалые поздравления с юбилеем.

— Хочу извиниться за то, что не смог присутствовать на приеме в вашу честь. Зато я пришел с подарком, который вам наверняка понравится.

— Не извиняйся. Я знаю, ты не любишь эти пингвиньи сборища. Бабочки, фраки, умные физиономии, пустые глаза, отягощенные бременем денег и власти. Сам когда-то избегал их. Но… Хочешь быть в политике — привыкай, — небрежно махнул рукой Кроуфорд. — Ну, что за подарок?

— Экземпляр из частной коллекции одного очень известного и уважаемого человека.

Коэн достал из подарочного пакета лакированный футляр из красного дерева, открыл и положил на высокий чайный столик, стоявший рядом с креслом Кроуфорда.

— Бог мой! Да это же знаменитый Macallan[49], — в восхищении воскликнул тот, рассматривая бутылку, опоясанную красной фирменной лентой с сургучной печатью. — Та-а-ак… Производство 1950 года… Это же год моего рождения! Разлив 1981 года… Вот это подарок! Вот порадовал старика! Ты не представляешь, какую ерунду мне дарили на юбилей — от перстней с камнями до бесполезных гаджетов, в которых я все равно никогда не разберусь. До сих пор цветные каракули, нарисованные мне правнуками, были самыми дорогими подарками. Но это! Это перебивает все!

— Вещь действительно редкая.

— Редкая? — возмутился Кроуфорд и щелкнул по горошине интеркома, закрепленной на воротнике рубашки. — Ли, красавица, принеси нам лед и пару стаканов для виски… Эта бутылка просто уникальна.

— Вы собираетесь пить ЭТО?

— Патрик, Патрик… Мне восемьдесят. Ну, сколько я еще протяну даже с пересаженными органами… Через лет пять я превращусь в одну из теряющих память, сохнущих в своем кресле мумий. Не-ет, пока есть возможность надо ловить последние приятные моменты жизни. Тем более в моей семье никто, кроме меня — старого знатока, не оценит это сокровище.

Прислуга принесла небольшой серебряный поднос со стаканами и льдом. Кроуфорд, немного повозившись с оберткой, открыл пробку. Коэн потянулся за льдом.

— Нет-нет! — остановил его Кроуфорд. — Первый глоток безо льда. Надо насладиться полнотой букета.

Он плеснул в стаканы немного виски, поднес свой стакан к носу и с явным наслаждением втянул аромат. То же самое сделал Коэн и, не обнаружив ничего необычного, кроме запаха крепкого алкоголя, поднял стакан в приветственном жесте.

— С юбилеем вас, сэр!

— Спасибо, Патрик. Спасибо, — Кроуфорд отхлебнул виски, немного подержал во рту, проглотил. — На вкус немного резок — все-таки Single Malt. Да и крепковат для меня, но сам факт, что ты пьешь напиток, сделанный восемьдесят лет назад, приводит меня в восторг.

— Рад, что подарок вам понравился.

— Ладно… Будем считать, что с формальной частью встречи закончено. Говори, с чем пришел. Ведь виски можно было послать и по почте. При твоей занятости я бы не обиделся… Что, старые грехи спать не дают?

Коэн сделал глоток виски и посмотрел в глаза экс-вице-президенту.

— В общем — да. Хотя со сном у меня как раз все нормально…

— Что-нибудь конкретное? — поинтересовался Кроуфорд.

— В том то и дело, что — нет. Глупо, конечно, но у меня просто плохое предчувствие.

— В предчувствиях ничего глупого нет. Они — часть интуиции, продукт работы нашего подсознания. Предчувствия складываются из удивительной мозаики фактов, на которые мы в свое время не обратили внимания или просто забыли. Нам трудно эту картинку расшифровать, но она вызывает сильный непроизвольный эмоциональный отклик. Этот отклик и не дает тебе спать.

— Понимаете, с момента утечки «Лунного Света» к русским прошло почти десять лет. Допустим, мы смогли их купить, и они напрямую не стали использовать материалы против нас, — Коэн немного помолчал, подбирая слова. — Мы с большой вероятностью предполагаем, что материалы попали к китайцам восемь лет назад. Но китайцы все это время никак себя не проявляют. Ведут себя, как обычно, и в экономике, и в политике. Разгребаются с кризисом, который мы подкинули миру, потихоньку укрепляют свое влияние. Но без агрессии… Мы развернули целую систему прогнозирования альтернативных угроз, отслеживаем десятки возможностей ответного удара китайцев — и все тихо. Эта тишина очень, очень меня беспокоит.

— Ну, глава МНБ — вообще работа беспокойная. А насчет тишины ты прав. Мне тоже как-то последнее время не по себе… Как перед визитом к доктору, когда знаешь, что болен, но не знаешь, чем, — Кроуфорд взял со стола толстую книгу, которую он читал до прихода гостя и протянул ее Коэну. — Ты знаешь, кто это?

— Генри Киссинджер[50].

— Да, это Генри Киссинджер — человек, который сделал для Америки больше, чем все президенты, с которыми он работал, взятые вместе, — он положил книгу на стол. — Так вот, Киссинджер любил повторять: «Если хотите предугадать действия оппонента — попытайтесь узнать его цель». Большая цель, перспектива — это главное в политике.

Кроуфорд поднял стакан с виски, любуясь, как лучи осеннего солнца играют в янтарном напитке.

— Прекрасный виски… — он бросил в стакан пару кусочков льда и продолжил: — Большая, глобальная цель, Патрик. Перспектива. Понимаешь… А с целью у стран, претендующих на статус сверхдержавы, зачастую возникают проблемы. Вот у коммунистов была цель — победа коммунизма. У нас в то время тоже была цель — победить коммунистов, потому что от этого зависело выживание капитализма и того, что мы называем демократическим миром. Советский Союз разрушился, коммунистический лагерь распался. Мы достигли своей цели. Сохранили капитализм и стали единственной в мире сверхдержавой. И что? Вместо того, чтобы поставить перед собой, да и перед всем миром, новую Большую Цель, мы начали тешить свое распухшее эго, ввязываясь в мелочные, бесполезные, с точки зрения глобальной политики, конфликты. Мы даже придумали этому красивое название — «глобальная проекция силы». Проекция силы… Ха! С какой целью? Ирак, Афганистан… Если откинуть борьбу с терроризмом и поиск оружия массового поражения, которые мы использовали как предлог для интервенции, какую цель мы там преследовали? Смена режимов? Нефть? Усиление регионального влияния? Стоит ли всё это усилий сверхдержавы на протяжении пятнадцати лет, и тех огромных ресурсов, которые мы на это потратили? Чего мы добились за сорок лет, прошедших с момента с развала Советов? Наша экономика в упадке. Мы не можем в полной мере выполнить свои социальные обязательства, даже несмотря на денежную реформу. Конкурентоспособность утрачена десять лет назад, потому что мы тратили триллионы на войну, а не на школы и университеты и не смогли дать достойного современного образования целому поколению. Великая американская мечта, двигавшая вперед предыдущие поколения, опошлилась до простейшего набора материальных благ: машина, хлипкий домик и поход с семьей в дешевый ресторан раз в неделю. Мы даже не заметили, как разрушили этническую базу нашего процветания, теперь белые в Америке — национальное меньшинство на фоне латинос и черных. Даже святая святых — армия США, состоит наполовину из наемников, собранных по всему миру и готовых убивать за то, чтобы получить американское гражданство… Почему? Потому что сами американцы теперь не готовы подвергать свою жизнь риску ради свободы, ради процветания своей страны… Нас ненавидит бóльшая часть населения планеты, а те, кто не ненавидит, считают идиотами и откровенно над нами потешаются. Даже наши ближайшие союзники, пресловутое «международное сообщество» — эта жалкая кучка никчемных подхалимов, готовых в любой момент оказать нам поддержку за наши подачки, и та вышла из-под контроля. Нас просто погубило чувство собственной безнаказанности и высокомерие, возведенное в абсолют. А этот бред об исключительности Америки, озвученный нашим Президентом семнадцать лет назад… В современной истории об исключительности нации говорили только нацисты, и ты знаешь, во что это обошлось немцам. Большего удара по нашему международному авторитету сложно было представить. Американцы, выросшие на свободе и равенстве, вдруг объявляют себя исключительными… Чушь… Даже наши, ко всему привыкшие европейские друзья, тогда крутили пальцем у виска.

Кроуфорд сделал еще глоток виски и на минуту умолк.

— А ведь в конце прошлого века у нас была возможность стать мировым лидером, повести за собой все человечество… — наконец с горечью произнес он. — И ведь весь мир этого ждал… и был готов за нами пойти.

— Вы сгущаете краски, Рэй. Мы ведь несли миру демократию, — вяло попытался возразить Коэн.

— Брось, Патрик… — Кроуфорд раздраженно махнул рукой. — Уж от тебя я этого не ожидал. Какая демократия? Защита национальных интересов под вывеской демократии — да… Мы всегда понимали, что применение западной демократической модели в большинстве стран мира просто невозможно из-за исторических, культурных, религиозных и этнических различий. Мы продвигали так называемую демократию лишь в те страны, действия которых не совпадали с нашими жизненными интересами. А сколько людей мы при этом уничтожили?

Кроуфорд бросил быстрый взгляд на нахмурившегося Коэна.

— Ладно… Это так — размышления сентиментального старика. Не забывай — я на протяжении почти шестидесяти лет нес миру эту самую демократию, и мои руки по локоть не только в дерьме, но и в крови.

— Вы говорили о цели… — Коэн попытался вернуть собеседника к теме.

— Да, цель… Так вот, проект «Лунный Свет», несмотря на всю его чудовищность, за последние сорок лет был единственным нашим действием, преследовавшим Большую Цель. По сути, эта цель — спасение человечества от самого себя, выживание нашего вида. И, попутно, предоставление Америке еще одного шанса стать реальным лидером и повести за собой всю человеческую расу в будущее.

— Цель действительно серьезная, — согласился Коэн, который, став после Кроуфорда координатором проекта пятнадцать лет назад, никогда не думал о нем с точки зрения такой масштабной перспективы.

— Уж куда серьезней… Только я в последнее время, глядя на своих правнуков, часто думаю — стоит ли эта цель четырех миллиардов неродившихся детей?

Кроуфорд надолго задумался, глядя вдаль, будто стараясь рассмотреть что-то скрывающееся за горизонтом.

— Да… — наконец спохватился он. — Я думаю, у китайцев тоже есть большая цель. Какая — не знаю. Но, ты заметил, как под влиянием Китая и России изменилась тональность БРИКС в международных делах. Они уже последние пять лет в ООН, на саммитах и других международных форумах говорят о поступательном развитии человечества… Понимаешь, не о национальной безопасности, не о национальных интересах, как это делали и делаем мы. Даже не об интересах блока БРИКС и его союзников. Они говорят о развитии всего человечества. О том, что процветания человеческой расы можно добиться только вместе. Даже в кризис, когда мы сидели на мешках новых долларов, когда мир нищенствовал, они делились с той же Африкой деньгами, технологиями. Это только на первый взгляд смотрится как банальный подкуп. На самом деле, игра тоньше… Значительно тоньше… Они нарабатывают моральный авторитет, доверие. Они заняли наше место. Место мирового морального лидера. Они имеют все больше и больше влияния на простых людей в самых разных странах, даже в Европе, даже у нас… Они готовят почву к чему-то большому…

— Сейчас можно говорить о перспективе и процветании человечества, — усмехнулся Коэн. — Ведь «Лунный Свет» снял массу проблем, связанных с перенаселением. Я бы их послушал, если бы население Земли было больше восьми миллиардов, как прогнозировалось, а не шесть, как сейчас. И это снижение обеспечил «Лунный Свет» — проект, который запустили мы. Русские и китайцы просто пользуются его результатами.

— Возможно… Но я хочу спросить, почему этими результатами не пользуемся мы, — Кроуфорд чуть подался вперед, чтобы подчеркнуть важность своих слов. — Патрик, они строят новый мир. И в этом мире Америке со своей исключительностью, с незнающими границ беспилотниками, с тотальной слежкой и ударными авианосцами нет места. Более того, мы — прямая угроза этому новому миру.

— Не могу не согласиться. Мы — угроза всему, что противоречит нашим национальным интересам, а тем более миру, где нам нет места. Это — основа нашей политики.

— Патрик… — Кроуфорд тяжело вздохнул и откинулся на спинку кресла. — Ты прекрасно понимаешь, что наши так называемые «национальные интересы» уже давно не совпадают с интересами американцев как нации.

— Но откуда придет удар? — Коэн попытался увести экс-вице-президента от неприятной темы.

— Не знаю… Не знаю… — Кроуфорд с грустью пожал плечами. — Моя вахта закончилась, когда Лэйсон отработала второй срок. Я уже два года на отдыхе и не имею доступа к последним сводкам. Мой тебе совет — отвлекись от банальностей. Пандемии, кибератаки на нашу канализацию и психотронное воздействие на население — это ерунда. Мы всему этому сможем противостоять. Подумай о чем-то необычном, что сразу и надолго выведет нас из игры. Ну… Формирование широкой конфедерации на базе БРИКС… Перехват контроля над ООН или создание альтернативы — что-то вроде мирового правительства. Введение на основе консенсуса новой мировой валюты… Вариантов много. Боюсь, тебе придется разбираться самому. Если придет в голову интересная мысль, обращайся.

Кроуфорд, по-стариковски двумя руками опершись на подлокотники, встал с кресла, давая понять, что разговор окончен.

— Спасибо за совет, Рэй, — Коэн тоже встал и пожал экс-вице-президенту руку.

— Удачи, Патрик. Если будет нужна помощь — заходи. И еще… Постарайся спасти эту страну, если еще возможно.

— Да, сэр. Конечно.

Коэн резко развернулся и, пройдя через просторную гостиную, направился к бронированному внедорожнику, стоявшему на небольшой гостевой парковке у парадного входа.

Водитель, заметив приближение босса, запустил двигатель, два агента личной охраны, стоявшие рядом, напряглись, с озабоченным видом осматривая просторный сад перед виллой Кроуфорда. Из машины выскочил помощник и с деловым видом зашагал навстречу.

— Сэр? — коротко спросил он, когда до Коэна оставалось еще несколько шагов.

— Маршрут тот же — Вашингтон.

— Да, сэр, — подтвердил помощник и тут же связался с пилотом ожидавшего их в местном аэропорту служебного самолета МНБ.

Когда автомобиль Коэна через небольшие ворота покинул территорию виллы, к нему присоединились два автомобиля сопровождения, заняв позиции спереди и сзади. «Все, как обычно, — подумал Коэн. — Четко, эффективно, без лишних движений».

Он некоторое время смотрел в окно на проплывающие мимо ухоженные дома, уютно расположившиеся вдали от трассы, и пытался разобраться в смутном беспокойстве, которое преследовало его последние несколько недель. Он перебирал в памяти разговор с Кроуфордом и вспомнил его слова про визит к доктору… Старик тоже явно что-то чувствовал. И эти его рассуждения… «Америке нет места в новом мире…».

Коэн откинулся на спинку сиденья, которая тут же автоматически подстроилась под его новую позу, и закрыл глаза, решив в который раз пролистать в мозгу уже давно разобранные по косточкам варианты ответа китайцев на «Лунный Свет», которые выдала группа анализа альтернативных угроз.

Базовая установка не принимала во внимание открытый военный конфликт, так как он неминуемо повлечет применение ядерного оружия, а это приведет к полному уничтожению Китая. Реальных, альтернативных угроз, способных нанести Америке непоправимый ущерб, не так уж много. Климатическое, тектоническое оружие отпадало сразу — человечество пока просто не имеет технологий и достаточно энергии, чтобы вывести процессы в земной коре и атмосфере на уровень контролируемого боевого применения на конкретной территории. Самыми реальными угрозами были применение генетического оружия избирательного действия, что-то на уровне «Лунного Света», провоцирование пандемии и массированная кибератака, способная привести к обвалу коммунальных служб, банковской системы и системы управления ядерным арсеналом. На протяжении последних шести лет на противодействие этим угрозам работали тысячи лучших специалистов в своей области в десятках лабораторий и институтов, разбросанных по всей Америке. Всю их деятельность контролировало МНБ, то есть он — Коэн. Системой мониторинга генетического и биологического материала была охвачена вся страна. Тщательной проверке подвергалось практически всё — от нового урожая пшеницы до креветок, завезенных из Таиланда.

С кибератакой было немного сложнее, но в этом направлении просто невозможно было нанести удар по всей стране, так как сети были сбиты на муниципальном уровне в автономные, хорошо защищенные кластеры, локализующие распространение боевых программ и не дающие им возможности выйти на федеральный уровень. Прорыв обороны в этих направлениях казался маловероятным, хотя теоретически такая вероятность все же существовала. Коэн подумал, что надо еще раз собрать экспертов по направлениям и произвести тщательный анализ ситуации с точки зрения перспективы. Не исключено, что где-то зарождается что-то новое. Хотя и тут АНБ, полностью контролирующая сеть и телефонию планеты, дала бы знать. Они и так просеивают массу полезного материала, но ничего, что могло бы вызвать серьезные подозрения, так и не нашли.

Коэн открыл глаза и тяжело вздохнул, понимая бесполезность дальнейшей игры в догадки.

— Вас что-то беспокоит, сэр, — спросил сидящий рядом помощник.

— Нет, Тим, все нормально.

Коэн снова закрыл глаза. Что такого произошло в политике Китая, чего нельзя было предположить восемь лет назад? Мир с Тайванем? Соглашение по спорным территориям с Японией, Южной Кореей и Вьетнамом? Смена режима в Северной Корее? Мирный договор между Севером и Югом на Корейском полуострове? Отказ Северной Кореи, под давлением Китая, от ядерных программ в обмен на помощь в развитии технологий? Космическая программа Северной Кореи? Коэн про себя скептически ухмыльнулся — все это восемь лет назад казалось невозможным. Хотя урегулирование на Корейском полуострове началось как раз семь лет назад…

Космическая программа?

За полный отказ от ядерных испытаний ООН согласилась финансировать космическую программу Северной Кореи. Корейцы решили построить на орбите крупную станцию, по сути небольшую фабрику по производству наноматериалов, полупроводников, кристаллов и особо чистых сплавов редкоземельных металлов с уникальными свойствами, получить которые можно только в невесомости. Технологии с помощью ООН собрали со всего мира. Модули станции изготавливались в Китае и Южной Корее. Запуски производились с космодрома, практически заново построенного на деньги ООН на месте старой, печально известной пусковой площадки в Пьёнгане, откуда еще десять лет назад Северная Корея грозила всему миру ядерным оружием.

Станция представляла собой комплекс из нескольких тридцатиметровых блоков, состыкованных параллельно друг другу в цилиндрическую конструкцию, как патроны в барабане кольта. Она работала на орбите уже пять лет и стала предметом неописуемой гордости для северян. Судя по новостям, работа шла неплохо. Грузовики стыковались со станцией с завидной регулярностью, подвозя сырье и оборудование и забирая готовую продукцию. Заглядывали на станцию и частные челноки, привозя небольшие группы туристов, мечтавших провести сутки на орбите. В общем — ничего необычного, похожая орбитальная фабрика, только несколько бóльших размеров, была создана при МКС и еще одна собрана при совместном финансировании странами БРИКС.

Когда станция начинала строиться, Коэн узнал, что в качестве силовой установки будет использоваться российский миниатюрный ядерный реактор, или так называемая «ядерная батарейка». Посоветовавшись с NASA и военными, он пришел к выводу, что реактор угрозы не представляет. На орбите таких реакторов было уже три, сам по себе он достаточно безопасен и, кроме слабого радиоактивного пятна при падении, большого ущерба не нанесет. К тому же генералы утверждали, что разобьют его в пыль средствами космической обороны, и эта пыль полностью выгорит в атмосфере. С тех пор Коэн перестал обращать на станцию внимание, поручив NASA и военным вести за ней постоянное наблюдение и докладывать ему лично о малейших отклонениях от нормальной работы. Ядерный реактор на орбите все-таки…

Машина притормозила у трапа небольшого реактивного самолета, на корпусе которого из опознавательных знаков находился только бортовой регистрационный номер. Две машины сопровождения, предоставленные местным офисом МНБ, стали по сторонам слева и справа от самолета. Коэн в сопровождении помощника и двух агентов личной охраны поднялся на борт и, коротко кивнув миловидной стюардессе, прошел в свой «кабинет» в голове самолета. «Кабинет» представлял собой отдельный отсек с четырьмя мягкими креслами по бокам, которые поворачивались в сторону прохода, где мог быть установлен рабочий стол. Он опустился в кресло и, попросив стакан воды, почувствовал, как самолет плавно тронулся с места, выруливая на взлетную полосу.

— У вас входящий звонок, сэр. По «красной линии», — сообщил помощник.

— Кто? — коротко спросил Коэн.

— Рэймонд Кроуфорд.

Коэн принял у помощника телефон.

— Рад вас слышать снова, Рэй, — сказал он в трубку.

— Извини, что звоню по «красной линии», но ты сменил свой личный номер. Ты где?

— В самолете.

— Посмотри новости. Это как раз по теме нашего разговора, — сказал Кроуфорд и отключился.

«Дьявол! Что еще?» — подумал Коэн и попросил помощника включить новостной канал.

— …обладаем только обрывочной информацией, — с серьезным видом рассказывал диктор на фоне нескольких фотографий корейской орбитальной станции. — Космическое агентство Северной Кореи пока не дает никаких комментариев. Мы обратились к эксперту из NASA, который сообщил, что на данный момент ущерб от столкновения сложно оценить, однако, судя по всему, он может быть значительным…

Коэн обратил внимание на бегущую строку:

Американский космический челнок, перевозивший туристов для посещения корейской орбитальной станции, столкнулся с ней при стыковке…

— Тим, дай мне администратора NASA.

Помощник, минуту провозившись со связью, установил соединение.

— Джеф, какого черта я узнаю о том, что творится у нас над головами из новостей, — резко спросил Коэн.

— Не суетись. Пока ничего страшного по твоему ведомству не произошло, — спокойно ответил администратор NASA Джефри Уэйд. — Столкнулись два корабля на орбите. Людей, конечно, жалко, но такое последнее время случается каждый год. Я всегда был против частных пилотируемых полетов…

— Там ядерный реактор, Джеф.

— Не волнуйся. Мы уже связались с русскими. Те абсолютно спокойны. Говорят, что в любом случае ситуация с реактором будет под контролем.

— Что мы имеем на данный момент?

— Частный американский челнок с четырьмя туристами при стыковке столкнулся с корейской станцией. Повреждения челнока — критические. Связи с челноком нет. Судя по тому, что не отделилась спасательная капсула, она либо блокирована, либо все погибли. Все — это два пилота челнока и четыре туриста. Корейцев тоже примяло хорошо. Есть структурные повреждения в конструкции, частичная разгерметизация нескольких отсеков. Связь со станцией есть. Экипаж, четыре человека, вроде жив, хотя у одного, говорят, серьезная травма головы. После удара станция немного сместилась. Мы просчитываем ее новую орбиту. Сейчас челнок и станция идут в тандеме — частично заблокирован стыковочный узел.

— Дальнейшее развитие ситуации?

— Разгерметизированные отсеки заблокированы. Корейцы хотят выйти в космос, чтобы проверить, остались ли живые в челноке, и посмотреть, насколько прочно он сцеплен со станцией. Отсек с реактором не пострадал. Надо оценить потери энергии и кислорода, а также состояние двигателей для корректировки орбиты. Затем, скорее всего, — эвакуация экипажа. Станцию на некоторое время заморозят, пока будет приниматься решение о ее дальнейшей судьбе. Да… И, скорее всего, они попросят у нас помощи. Им нужен будет один или два наших шатла для эвакуации экипажа и детального обследования наружных повреждений. Нам в любом случае придется туда кого-нибудь посылать, чтобы разобраться с туристическим челноком. Хочешь подробнее — почитай отчет, он у тебя в почте.

— Хорошо, Джеф, почитаю. Держи меня в курсе. Я через пару часов буду в Вашингтоне. Свяжусь с тобой из кабинета.

Коэн отключился, открыл почту и начал читать доклад NASA о столкновении на орбите. Доклад был достаточно детальный. Коэн быстро запутался в технических формулировках и расчетах и, поняв, что ничего нового к тому, что в двух словах ему объяснил администратор NASA, он не узнает, свернул документ. Уже на подлете к Вашингтону снова пришел звонок от Уэйда.

— Пат, ситуация на орбите осложнилась. На челноке произошел мощный взрыв. Скорее всего, сдетонировало топливо. Нарушена структурная целостность станции. Управление станцией полностью потеряно. Есть угроза ее полной дезинтеграции. Корейцы эвакуируют двух человек на спускаемом аппарате. Еще двое эвакуируются позже, после оценки повреждений.

— Дерьмово. Что с челноком? — спросил Коэн.

— Почти полностью уничтожен. Остались лишь несколько элементов корпуса в районе стыковочного узла со станцией.

— Что с орбитой?

— Точно сказать не могу, но станция падает.

— Время и район падения?

— Буду знать через полчаса, но очень приблизительно. Станция вращается, центр тяжести смещен, траектория нестабильна.

— Реактор?

— Сложно сказать, но, по нашим данным, модуль с реактором не поврежден. Он находится с противоположной стороны от узла, где стыковался челнок и произошел взрыв.

— Все равно дерьмово. Ты у себя, Джеф?

— Нет, но я буду в Оперативном центре NASA через час.

— Джеф, я собираю кризисное совещание у тебя в Центре через два часа. Собери своих специалистов. Я поговорю с NORAD[51]. Если военные не смогут присутствовать лично, устроим видеоконференцию.

— Хорошо. Я обязан доложить Президенту о взрыве.

— Конечно. Копируй всем в соответствии с протоколом. Я после совещания — сразу к Президенту. Да, и свяжись с русскими. Нужен статус по реактору.

— Этим уже занимаются.

— Тогда до встречи, — Коэн еще раз выругался и обратился к помощнику. — Изменение маршрута, Тим. Мы садимся на побережье, в Воллопс[52] на полосе NASA.

Оперативный центр NASA. Воллопс

150 км юго-восточнее Вашингтона. 26 октября 2030 года. День

Коэн был удивлен, не заметив в главном зале контроля Оперативного центра NASA в Воллопс не то что паники, но даже оживления, которое, по его мнению, должно было возникнуть из-за происходящего на орбите. Единственным напоминанием о происшествии было то, что на нескольких больших настенных мониторах висела картинка корейской станции, транслируемая с разных ракурсов в обычном и инфракрасном режимах. Он отошел от огромного панорамного стекла зала оперативных совещаний, выходящего со второго уровня в зал контроля, и обратился к Уэйду, который сосредоточенно рассматривал какие-то диаграммы.

— Вижу, у вас есть картинка станции?

— Да, мы подвели к ней орбитальный беспилотник и еще мониторим с Земли.

— У нас до связи с NORAD есть время. Выведи мне, пожалуйста, изображение крупным планом на экран. Я бы хотел посмотреть, как она выглядит.

Администратор NASA отдал по интеркому короткое распоряжение, и на огромной стеновой интерактивной видеопанели появилось несколько изображений станции.

Уэйд включил пульт. На панели появилась яркая стрелка и одна из картинок увеличилась в пол-экрана.

— Это корейская орбитальная промышленная станция, — он сделал круговое движение пультом, и стрелка на экране подсветила контуры станции. — Состоит из шести модулей — тридцать метров в длину, пять метров в диаметре, три производственных модуля плюс технологический, силовой и жилой модули. Стыковочные узлы находятся с торцов жилого и технологического модулей и один сбоку силового модуля. Вот к этому узлу жилого модуля стыковался туристический челнок. Это остатки его корпуса, все еще сцепленные со станцией после взрыва. Кстати, обратите внимание, в инфракрасном спектре силовой модуль не отличается по цвету от остальных. Это значит, что реактор не перегревается и работает в обычном режиме или заглушен автоматически. В основном, повреждения у технологического модуля — там у них запасы кислорода, системы жизнеобеспечения и ресурсной поддержки и соседнего с ним производственного, где, по нашим данным, установлена мощная электроплавильная установка.

— Да, помяло корейцев серьезно, — Коэн понимающе покачал головой. — Смотри, как смещены модули по осям, и половина стыковочных узлов между ними разорвана… Сколько же это все стоит?

— По нашим данным, около шести миллиардов. Платила, конечно, ООН, но, сам понимаешь, — деньги БРИКС…

В отдельном окне на видеопанели появился помощник Уэйда в легкой форменной куртке NASA.

— Господа, у нас на связи командующий NORAD и начальник смены Оперативного штаба.

— Соединяйте, — коротко приказал Коэн и, когда на панели появились изображения собеседников, коротко кивнув, поприветствовал одного из них. — Генерал Шелби…

— Господа… — также коротко кивнув, ответил генерал. — Со мной начальник оперативной смены штаба NORAD полковник Паркс. У него последние данные по ситуации на орбите.

— Добрый день, полковник. Прошу вас, — Коэн сделал приглашающий жест рукой.

— Господа… — полковник сделал небольшую паузу, которая, по-видимому, означала общее приветствие.

— К тому, что вам уже известно, хочу добавить следующее… По нашим данным, станция находится на нисходящей орбите. Падение неизбежно. Ориентировочное время входа в атмосферу — плюс тридцать девять часов с данного момента. При сохранении траектории вход станции в атмосферу произойдет в районе с координатами… — полковник замялся, бросил с экрана быстрый взгляд на собеседников и, решив не загружать их цифрами, продолжил: — …вход в атмосферу произойдет в северной области Тихого океана, где-то в Беринговом море между Аляской и Камчатским полуостровом России. Первоначальный угол входа — тридцать градусов. При контакте с атмосферой станция дезинтегрируется. Большая ее часть выгорит в атмосфере. Предполагаемый процент выпадения обломков станции на землю — около десяти, предположительно до шестидесяти тонн. Эта цифра может быть большей, если у них в модулях есть тяжелые элементы. Размер осколков — около двух метров. Зона падения осколков — длиной до четырехсот и шириной до ста километров. Из них двести пятьдесят — поверхность океана северо-западнее границы США и Канады, включая наши территориальные воды. Часть осколков выпадет полосой в сто пятьдесят километров на континентальной территории в районе канадской Британской Колумбии и наших штатов Вашингтон, Орегон. Крупные города в зоне выпадения осколков: Портленд, Сиэтл, Ванкувер. Обращаю внимание — данные предварительные и будут уточняться по ходу снижения орбиты станции.

— Все-таки зацепит нашу территорию, — покачал головой Коэн. — Вы сверялись с NASA?

— Да, сэр. Расчеты производились совместно, — уверенно ответил полковник.

— Ваши предложения, — Коэн перевел взгляд на генерала.

— Находящиеся в северной части Тихого океана и на Аляске активы ПРО могут уничтожить станцию в момент ее входа в атмосферу.

— Что вы понимаете под словом «уничтожить», генерал?

— В момент входа в атмосферу объект будет разбит на небольшие фрагменты, которые полностью выгорят в атмосфере над океаном.

— Вы знаете, что там русский компактный ядерный реактор. Скорее всего, в монолитном кожухе? — спросил Коэн.

— Да, сэр, — генерал уверенно кивнул. — Мы знакомы с конструкцией реактора. Данные были предоставлены Министерством энергетики. Основной защитный кожух реактора из мягкого сплава. Мы его гарантированно уничтожим.

— Ты что скажешь, Уэйд? — Коэн повернул голову в сторону администратора NASA, который все еще изучал диаграммы в своем планшете.

— Уничтожить станцию в космосе — это хороший вариант и, пожалуй, в этой ситуации самый эффективный.

— Какие еще есть варианты? — спросил Коэн.

— Если бы у нас было больше времени, можно было бы отбуксировать станцию на более высокую орбиту или вытолкнуть подальше в космос, — ответил администратор NASA неуверенно. — Но времени у нас нет, как и согласия корейцев. На подготовку такого маневра уйдет, как минимум, неделя. К тому же есть шанс, что при буксировке станция просто развалится на модули, и мы будем иметь вместо одной проблемы шесть. И еще вопрос — что дальше делать с этим хламом на орбите? Я сомневаюсь, что его можно будет управляемо затопить где-нибудь в океане.

— Можно еще уничтожить станцию на орбите, — подсказал генерал.

— Можно… — согласился Уэйд, нахмурив брови. — Тогда мы будем иметь почти шестьсот тонн осколков, которые будут представлять угрозу всему, что находится на низкой орбите. Надо разрушить станцию именно в момент контакта с атмосферой, чтобы осколки действительно выгорели в верхних слоях. Меня больше беспокоит то, что из-за вращения станция имеет нестабильную траекторию, значит, может измениться и район, и время входа в атмосферу. Может случиться так, что все произойдет над территорией России… или Китая. Не станете же вы расстреливать объект в зоне ответственности чужих ПРО?

— Если нашей территории угрожает объект из космоса, находящийся… — начал генерал, но Коэн перебил его, подняв руку.

— Уэйд прав. Надо скоординировать все с русскими и китайцами. В любом случае дальнейшие действия необходимо согласовать с Президентом. Какова погрешность в ваших расчетах, полковник? — обратился Коэн к дежурному NORAD.

— Плюс-минус пять процентов при сохранении траектории.

— Хорошо, господа. Я — с докладом к Президенту. Генерал Шелби, готовьте ваши тихоокеанские активы… Приказ получите от министра обороны. Если нет вопросов, всем спасибо.

Коэн поднялся с кресла, давая понять, что совещание закончено.

— Тебя что-то беспокоит, Пат? — спросил администратор NASA, когда экраны с военными пропали с видеопанели, и бóльшую ее часть снова заняла картинка корейской станции. — Я чего-то не знаю про станцию?

— Поверь, я знаю про станцию гораздо меньше тебя. Просто как-то тревожно… Этот русский реактор…

— Ну, формально он уже не русский, а корейский. Русские только занимаются его обслуживанием.

— Слушай, Джеф, у тебя наверняка есть прямой контакт с русскими на высоком уровне… С тем, кто у них отвечает за космос… Ты позвони напрямую и спроси, что они собираются делать с реактором. Когда общаются операторы — это одно, а когда босс звонит боссу — это совсем другое.

— Я и сам после совещания собирался туда звонить, чтобы сверить расчеты, — Уэйд с сомнением посмотрел на часы.

— Не беспокойся о времени. Русские наверняка не спят. Во всяком случае, я бы не спал.

— Будешь ждать результатов моего звонка? Это займет некоторое время.

— Нет, полечу к Президенту. У него, наверняка, уже сидит Коллинз. Как только будут новости от русских, дай мне знать.

Когда самолет Коэна только оторвался от земли, Белый Дом, не дожидаясь личного доклада Коэна, организовал видеоконференцию. Было видно, что военные и NASA уже доложили Президенту Алверо о происходящем на орбите, и тот, чувствуя, что ситуация под контролем, выглядел спокойным и уверенным. Коэн не стал нагнетать обстановку, позволив Коллинзу, который теперь занимал должность Советника по национальной безопасности, взять инициативу в свои руки.

Видеоконференция уже подходила к концу, когда помощник сообщил, что пришел звонок из NASA, и Коэн, коротко попрощавшись со всеми, соединился с Уэйдом.

— Русские по просьбе корейцев отстыковывают энергетический модуль, — не поздоровавшись, выпалил тот.

— Как? Там же все стыковочные узлы искорежены! — удивился Коэн.

— Не знаю, как. Они просят не беспокоиться и говорят, что процесс аварийной отстыковки заложен конструктивно и уже начался.

— Немедленно сообщи в NORAD.

— Уже сообщил. Станция сейчас находится с обратной стороны Земли. Они ведут ее средствами ПРО Европы. Визуальный контакт обеспечивает наш орбитальный беспилотник и два военных спутника. Могу подключить тебя к нашей сети — будешь получать картинку в реальном времени.

Через минуту Коэн уже наблюдал за станцией на экране своего планшета. Ничего не происходило… Он уже собрался передать планшет помощнику, когда по его окружности, почти посередине энергетического модуля, появилось свечение, затем, посылая в вакуум фонтаны из тысяч ярких точек, прорезались снопы искр. Часть энергетического модуля отделилась и стала медленно отплывать от станции, окруженная облаком мелких фрагментов обшивки.

— Ты видел, что они сделали! — раздался восхищенный голос Уэйда. — Они срезали часть модуля с силовой установкой и отводят ее от станции. Как сваркой, понимаешь?

Через несколько метров из отделившейся части силового модуля короткими вспышками забили струи маневровых двигателей, уводя ее в сторону от станции.

— Дьявол! У них даже есть двигатели! — снова не выдержал Уэйд. — Подожди, у меня сообщение от русских… Ха! Они переводят реактор на более высокую орбиту с параметрами… Так… Пат, про реактор можешь забыть. Он не упадет. Русские выводят его на заранее зарезервированную высокую орбиту. Что они дальше с ним будут делать — не знаю, но на данный момент опасности нет.

— Что со станцией?

— Все по-старому. После отстыковки реактора должна немного измениться скорость и траектория, но несильно. Да… Там еще находятся два корейца… Интересно, русские срезали часть модуля в автоматическом режиме или им помог экипаж? — голос Уэйда перешел в едва слышное бормотание. Видимо, он разговаривал с кем-то другим.

— Спасибо, Джеф. Оставь картинку с орбиты в моем потоке, — громко сказал Коэн и передал планшет помощнику.

«Ну вот, одной проблемой меньше. Может, я просто устал… или потихоньку становлюсь параноиком… А русских мы все также продолжаем недооценивать», — подумал он, откидываясь на спинку кресла.

Колорадо. База ВВС США Петерсон

Оперативный центр NORAD. 28 октября 2030 года. Утро

В главном зале контроля воздушного и космического пространства Оперативного центра NORAD царило деловое, почти граничащее с безразличием спокойствие, которое могут позволить себе только полностью уверенные в своих силах и профессионализме военные.

Коэн, немного поспав после встречи с Президентом и проинструктировав директора FEMA о введении на северо-западе оранжевого уровня опасности в связи с возможным падением осколков станции, принял приглашение генерала Шелби присутствовать при «боевом применении» средств ПРО. Несколько часов назад он приземлился на авиабазе Петерсон и теперь находился в сердце системы аэрокосмической обороны Северной Америки.

До входа станции в атмосферу оставалось еще немного времени, и генерал Шелби, после короткого брифинга по ситуации на орбите, организовал ему небольшую экскурсию по Центру. Сейчас Коэн стоял на небольшой платформе, возвышающейся над обширным пространством главного зала контроля, заполненным рядами рабочих станций, за которыми сидели операторы. Он некоторое время с интересом рассматривал три гигантских настенных экрана, расположенных полукругом на передней стене. На одном в реальном времени была выведена обстановка в космическом пространстве над всей планетой. На этом экране над Кубой завис, вызывающе мигая алым огоньком, небольшой треугольник, обозначающий корейскую станцию. На двух других отображалась в разных масштабах обстановка в космосе и воздухе в зоне ответственности NORAD — огромной территории западного полушария от Северного полюса до экватора и от Британских островов до Японии. Коэн еще раз окинул взглядом просторный зал, заметив, что командующий NORAD генерал Шелби, склонившись над одним из операторов, что-то увлеченно объясняет министру обороны Роберту Крацу. Тот с понимающим видом кивал головой, при этом едва сдерживая зевок.

Коэн взглянул на хронометр. До входа станции в атмосферу оставалось меньше часа. Еще раз удивившись про себя спокойствию военных, он окликнул сопровождавшего офицера и попросил проводить его в ситуационный штаб командующего, откуда и предполагалось наблюдать за всей операцией.

В ситуационном штабе царила мягкая полутьма, подсвеченная только широким настенным экраном, мониторами центрального пульта и светом десятка ламп, вмонтированных в узкий стол, полукругом расположившийся сразу за пультом. На экран была выведена карта северной части Тихого океана, включая побережья России и США. Коэн сел за стол и решил еще раз просмотреть последние материалы NASA по состоянию станции и находящегося в свободном полете реактора, но тут вошел министр обороны в сопровождении генерала Шелби и группы старших офицеров NORAD.

— Патрик, ты уже здесь? Как тебе наша «База»? Немного бóльшая, чем та, которой ты руководил десять лет назад? — ехидно улыбаясь, спросил Крац.

«Вот идиот. Нашел место меряться — чей больше», — подумал Коэн, но вслух все же спокойно сказал:

— Несомненно, бóльшая. И управляется профессионалами с опытом, куда более ценным, чем финансирование президентских компаний.

Один из офицеров, стоящих за министром обороны, не сумел сдержать смешок. Многие понимали, что быстрое восхождение по карьерной лестнице молодого, по вашингтонским меркам, Роберта Краца с уровня партийного функционера средней руки до поста министра обороны было результатом удачно проведенной им акции по сбору средств для предвыборной кампании действующего Президента. Еще ходили слухи, что они с Президентом давние любовники.

— Господа, рекомендую закончить разговор после того, как мы решим нашу маленькую проблему со станцией, — нахмурившись, предложил генерал Шелби. — А сейчас прошу садиться, и позвольте мне представить старших офицеров NORAD: моего заместителя — коллегу из Канады — и командующих трех регионов — Аляски, Канады и США… До связи с Белым Домом осталось несколько минут.

— До связи? — поинтересовался Коэн, когда генерал закончил представление.

— Да. У нас прямой сеанс с Президентом. Он будет лично командовать операцией, — с гордостью провозгласил Крац.

Коэн вопросительно посмотрел на генерала.

— Эта информация поступила только что, — пожав плечами, сказал Шелби. — Президент захотел лично отдать приказ на уничтожение станции. И сделать это по телевидению в прямом эфире…

— Господа, Президент Соединенных Штатов Америки Саймон Алверо, — прозвучал голос оператора по громкой связи, и на большом экране появилась картинка овального кабинета Белого Дома.

Президент сидел в кресле за небольшим журнальным столиком в компании Кристофера Коллинза.

— Господа… — Алверо коротко поприветствовал присутствующих с экрана. — Рад видеть, что вы собрали хорошую команду. Доложите мне, что все идет по плану.

— Да, Сэр, — все идет точно по плану, согласованному с вами, — подтвердил министр обороны.

— Прекрасно! — Президент одарил всех обаятельной улыбкой седеющего латинского мачо, от которой сходила с ума женская половина избирателей Америки. — Я решил объявить о нашей операции в прямом эфире и отдать боевой приказ на уничтожение падающей корейской станции. После моего выступления NASA начнет в реальном времени транслировать картинку с орбиты и со стратосферных зондов. Должно получиться эффектно: взрывы, горящие осколки…

Коэн перестал слушать Президента и, чуть отодвинув свое кресло назад, набрал пресс-секретаря Белого Дома Трэйси Босвел.

— Пат, только не надо… — не дожидаясь вопроса, прошептала в трубку Трэйси, которая, видимо, находилась рядом с Президентом. — Я с самого утра пытаюсь его отговорить.

— Трэйси, если что-то пойдет не так… Это чистое самоубийство. Позор на весь мир.

— Согласна. Но он уперся… «Это шанс показать миру технологическое и военное превосходство Америки… Нации нужна победа…» И так далее.

— Может, я с ним поговорю, — предложил Коэн.

— Не лезь в это, Пат, — голос Трэйси зазвучал громче. — Его не сдвинуть. Он на эмоциональном подъеме. Тем более, его поддерживает Крац и большинство в Администрации. Лучше молись, чтобы все прошло удачно.

Когда пресс-секретарь Белого Дома отключилась, на Коэна опять накатила волна необъяснимого беспокойства.

— …желаю вам удачи, господа. И помните, на вас смотрит вся Америка, весь мир!

Президент исчез с экрана, и Коэн поймал на себе торжествующий взгляд министра обороны. В этот момент ему захотелось просто встать и уйти, оставив этого клоуна кувыркаться в организованном им балагане, но он придвинул кресло ближе к столу и бросил взгляд на Шелби. Тот сидел с озадаченным видом, понемногу осознавая свалившийся на него груз ответственности. Одно дело — тихо разнести объект на входе в атмосферу. Совсем другое — трансляция этого события на весь мир в прямом эфире.

— Господа… — генерал наконец поднял голову и с каким-то загнанным видом посмотрел на Коэна.

— Делайте свою работу, генерал, — Коэн постарался взглядом приободрить Шелби, но по его глазам понял, что у него ничего не получилось.

— Да, начинайте, — командным тоном произнес Крац. Генерал сделал глубокий вдох и медленно проговорил:

— Сэр, мы не можем начать… Станция еще не вошла в зону ответственности наших сил ПРО.

В зале на несколько секунд повисла неловкая тишина.

— Ну… Тогда действуйте согласно плану, — сказал министр обороны и завертел головой. — Да… И где тут у вас кофе?

Шелби еще раз тяжело вздохнул и кивнул помощнику, который что-то тихо зашептал в усик интеркома.

— Кофе прибудет через минуту, сэр, — успокоил генерал министра. — У нас есть еще немного времени, и я хотел бы рассказать вам о силах и средствах, задействованных в операции. Это, конечно, есть в моем докладе, но на карте смотрится гораздо более впечатляюще.

На экране по бокам от карты, отображавшей северную часть Тихого океана, появились два вертикальных окна, разбитых на небольшие сегменты, в которых отображались трехмерные модели боевых кораблей и наземных пусковых установок ПРО.

— Мы воспринимаем сегодняшнюю ситуацию как возможность протестировать все элементы NORAD. Поэтому, хотя по целям будет работать ограниченное количество установок, мы задействуем все сектора, отвечающие за западное побережье. Для боевого применения мы привлекли шесть эсминцев класса «Арли Бёрк»[53] и три наземных позиционных района. Радарная поддержка оказывается средствами, размещенными на кораблях, и пятью центрами контроля космического пространства на территории США, Канады и Японии. — По мере того, как говорил генерал, на карте сопровождаемые короткими комментариями зажигались метки, обозначавшие объекты, о которых он упоминал. — В боевом применении будут задействованы средства низкоорбитального поражения. Это последние модификации систем ПРО «Иджис»[54] для морского и «Патриот»[55] для наземного базирования. Основной удар будет нанесен с кораблей на входе станции в атмосферу. Будут использованы противоракеты SM-12В3 c дальностью тысяча двести и эффективным потолком поражения до ста семидесяти километров. У системы «Патриот» дальность шестьсот километров при потолке в девяносто, поэтому она будет только подчищать крупные осколки в верхних слоях атмосферы. Станция должна войти в атмосферу на пятьсот километров восточнее, чем предполагалось, на скорости около восьми километров в секунду.

— И вы уверены, что сможете гарантированно попасть в относительно небольшой объект, движущийся со скоростью двадцать восемь тысяч километров в час? — спросил министр обороны настороженно.

— Абсолютно, сэр… Наши средства рассчитаны на поражение объектов, в сотни раз меньших и летящих со скоростью до тридцати пяти тысяч километров в час. Скорость SM-12B3 превышает звуковую в десять раз. На курсе перехвата наземные радары и собственные средства активного наведения ракеты гарантируют почти стопроцентное попадание, — уверенно ответил генерал. — На входе в атмосферу на высоте ста двадцати километров по станции будут выпущены три ракеты с боеголовками типа HEEAP[56], которые разобьют станцию на крупные фрагменты. Индивидуальные системы наведения боеголовок обеспечат удар в стыки между модулями, и станция разделится на крупные части. Эта фаза абсолютно не влияет на эффективность поражения — просто послужит еще одной боевой проверкой точности боеголовок… Отброшенные энергией взрывов, фрагменты станции разлетятся в стороны и будут индивидуально захвачены радарами. Через четыре секунды после первого удара на высоте восьмидесяти километров, как раз во время образования плазменного щита при вхождении осколков в плотные слои атмосферы, подойдет следующая волна из двенадцати боеголовок HEEAP, которая разобьет крупные фрагменты на еще более мелкие части.

— Двенадцать боеголовок… — с сомнением пробормотал Крац. — Как они наведутся в этой мешанине целей?

— Расположение целей определяется радарами. При подлете нескольких головок к группе целей, они автоматически распределяются с земли системой ATAC[57]. В результате каждая боеголовка на подлете индивидуально наводится на свою цель. Естественно, ATAC в первую очередь выделяет приоритетные цели. В нашем случае — это наиболее крупные фрагменты.

— Боеголовки способны маневрировать, отделившись от разгонных ступеней? — поинтересовался Коэн, который не был ни знатоком, ни фанатом оружия.

— Да, сэр, — кивнул головой генерал. — Они снабжены собственными двигателями и способны на подлете к цели корректировать свою траекторию. Более того, в зависимости от угла подлета АTAC может выбрать место попадания даже на таком маленьком объекте, как боеголовка баллистической ракеты.

— Впечатляет, — Коэн был действительно удивлен.

— Итак, вторая волна разобьет фрагменты на еще более мелкие куски, которые должны полностью выгореть в плотных слоях атмосферы. В маловероятном случае прохода крупными осколками горизонта в сорок километров по высоте, они будут уничтожены дополнительными пусками системы «Патриот». Таким образом, выпадение крупных осколков на поверхность почти полностью исключается.

— Браво, генерал! — Крац несколько раз звонко хлопнул в ладоши. — Я никогда не сомневался в вашем профессионализме.

Отвернувшись, чтобы не обидеть министра выражением своего лица, Шелби промолчал.

— Скажите, генерал, команду на пуск вы будете отдавать с этого пульта? — спросил Коэн, показав на пульт, вокруг которого полукругом был расположен их стол.

— Нет, сэр. Это один из пультов прямой связи командующего NORAD. Отсюда я могу отслеживать обстановку и отдавать приказы. Непосредственно команду на начало операции отдаст дежурный по Оперативному центру. А теперь, позвольте, я займу свое место, — Шелби встал из-за стола и пересел в кресло, стоявшее по центру пульта между двумя операторами. — Я переведу интерком в режим громкой связи. Это поможет вам отслеживать ситуацию на экране.

— Сэр, до первого пуска пять минут, — обратился один из операторов к генералу. — Готовность подтверждена. Вывожу обратный отсчет на экран.

Коэн посмотрел на экран, где красный треугольник станции висел над океаном еще в зоне ответственности российских ПРО. Немного подумав, он достал смарт и связался с администратором NASA.

— Джеф, что у тебя?

— Да то же, что и у тебя, — необычно резко ответил тот.

— Ты нервничаешь… Что-то не так? — спросил Коэн.

— Да все вроде бы так… — Уэйд явно был чем-то озабочен. — Только изменился, по сравнению с расчетным, район входа станции в атмосферу.

— И что?

— Понимаешь, с момента столкновения с челноком станция совершила двадцать четыре оборота вокруг Земли и при этом незначительно теряла скорость. Мы ввели поправку в расчеты — она должна была войти в атмосферу западнее, а не восточнее от первоначально рассчитанной точки. Последние пять витков наш орбитальный беспилотник зафиксировал выбросы газа, которые как бы подталкивали станцию вверх… А в нашем случае, чем выше орбита, тем ближе точка входа к побережью США.

— Ты сообщил об этом в NORAD?

— Да. Они приняли это к сведению.

— Хорошо. До связи, Джеф.

— Господа, сделан залп с первого эсминца. Три ракеты, — объявил генерал.

Коэн увидел на экране, как от одной из синих точек, расположенных в океане восточнее побережья США, к станции, плавно изгибаясь, потянулась красная линия.

— Залп остальных эсминцев — двенадцать ракет, — снова раздался по громкой связи голос генерала, когда красная линия первого пуска прошла половину пути до метки, обозначавшей корейскую станцию. Еще от пяти эсминцев к станции потянулись красные нити.

Экран разделился пополам на два больших сегмента. На левом — по-прежнему отображалась карта. На правом — появилась трехмерная цифровая модель станции и картинка с орбитального беспилотника NASA.

Коэн увидел яркую вспышку по центру станции. Первые две боеголовки почти одновременно попали точно в брешь, образованную отстыкованным русским реактором. Третья ударила в один из модулей и разорвала его на части. Станция, окутанная облаком мелких обломков, поблескивающих в лучах солнца, стала разваливаться. На цифровой модели напротив крупных обломков появились метки с короткими надписями.

— Есть попадание, — прозвучал голос генерала. — Мы имеем около десятка крупных осколков, из них три практически целых модуля. Смотрите, сейчас АТАС распределит цели между подлетающими двенадцатью боеголовками.

Масштаб цифровой модели уменьшился, и к осколкам станции из-за пределов экрана протянулись красные пунктиры, обозначающие подлетные траектории боеголовок.

— Видите. На целые модули система направила по две боеголовки, — прокомментировал Шелби.

Среди разлетающихся фрагментов станции начался фейерверк ярких вспышек.

— Есть попадание… Подождем секунду, пока система выведет на экран новые данные, — снова заговорил генерал.

— Это здорово смотрится на экране! Прямо звездные войны, — радостно воскликнул министр обороны. — Именно на это и рассчитывал Президент.

— Сэр, — раздался голос дежурного по Оперативному центру. — У нас проблема.

— Докладывайте, — резко бросил генерал.

Коэн перевел взгляд на цифровую модель и понял, в чем проблема.

— Сэр, два модуля по-прежнему почти не повреждены и в результате попаданий изменили траекторию.

— Что значит — «почти не повреждены»? Подтвердите попадание, — потребовал генерал.

— Прямое попадание двумя боеголовками HEEAP в каждый модуль подтверждаю, сэр. После попадания модули сохранились на девяносто пять процентов.

— Почему?

— Не знаю, сэр. Такой взрыв может выдержать только тяжело бронированная цель.

— Бред какой-то! Откуда на орбите тяжело бронированная цель? — возмутился генерал. — Эсминцам «Иджис» — пуск по четыре ракеты с KKV[58] на каждый уцелевший модуль. Что с траекторией?

— Траектории нестабильны. Один из модулей — код «Impact Alpha»[59] упадет в районе штатов Монтана — Айдахо — Вайоминг. У второго — код «Impact Beta», рваная восходящая траектория. Упадет в центральной Атлантике.

— Время?

— Объект «Impact Alpha» — две минуты. Объект «Impact Beta» — двадцать пять минут. Более точные данные система сейчас выведет на экран. Сэр, ввожу Протокол 1-0-3. Активирую NAMDAAC…[60] Включаю локальную систему оповещения гражданского населения.

— Твою мать… — тихо выругался генерал.

Из динамиков раздался суровый женский голос.

— Введен Протокол 1-0-3… NAMDAAC активирована… Приоритетная цель «Impact Alpha» и сопровождающие ее малогабаритные цели… Позиционный район «Виски — Дельта 3-7-2». Залп HEEAP, KKV, «Патриот» — шестнадцать пусков на встречной траектории…

— Что происходит, генерал Шелби? — спросил встревоженно министр обороны.

— Мы не можем уничтожить два крупных объекта, сэр. Существует угроза падения космического тела на территорию США. Введен чрезвычайный протокол, включающий автоматическую систему управления активами ПРО. Система пытается поразить цели, самостоятельно подбирая необходимые средства.

— Уточнение траектории «Impact Alpha». Район падения — центр штата Вайоминг. Время — Танго минус 1-1-5[61], — сообщил женский голос. — Четыре KKV — прямое попадание… Цель не уничтожена… Уточнение траектории… Район падения — северо-запад штата Вайоминг квадрат…

— Что происходит, генерал? Какой протокол! — сорвался на крик Крац. — Какая угроза! Ведь Президент! Нас смотрит весь мир!

— Мы делаем все возможное, сэр, — сквозь зубы ответил Шелби, понимая, что ситуация выходит из-под контроля.

— «Impact Alpha» — пять KKV, прямое попадание… Цель не уничтожена… Уточнение траектории. Место падения — северо-запад штата Вайоминг, координаты 4–4 2–7, 1–1–0 1–2. Время — Танго минус 5–4. Малогабаритные цели уничтожены. Позиционный район «Виски Янки 3–1–0». Залп KKV «Патриот» — шесть пусков на траектории бокового перехвата…

Коэн, пытаясь побороть волнение, смотрел на карту Вайоминга, выведенную системой на экран. Место падения «Impact Alpha», куда упиралась яркая красная пунктирная линия, находилась в западной части национального парка Йеллоустон.

— Хорошо, что рядом нет крупных населенных пунктов, — откуда-то издалека, как будто из соседней комнаты, донесся голос генерала.

— Это конец, Шелби… — услышал он свой ответ, который резким рывком вернул его к реальности.

— Ну и черт с ним. Я давно собираюсь на пенсию, — спокойно отреагировал Шелби.

— Вы не понимаете, генерал… Там кальдера… Супервулкан… — сказал Коэн почти шепотом.

Он завороженно смотрел на экран, куда со спутника транслировалась картинка несущегося к Земле огненного шара. Несмотря на редкую облачность, было видно, как «Impact Alpha» ударил в юго-западную часть кальдеры. Вместо яркой вспышки, которую ожидал увидеть Коэн, на месте падения образовалось лишь гигантское клубящееся пылевое облако, от которого в разные стороны быстро прошла ударная волна.

— Будут жертвы, — тихо сказал генерал.

— Как жертвы! Вы же обещали! — Крац вскочил со стула. — Мне надо срочно связаться с Президентом.

— Успокойтесь, Роберт. Президент через минуту будет на этом экране, — повысив голос, сказал Коэн. — Сейчас нам надо оценить ущерб от удара и сделать все необходимое для спасения людей. В течение нескольких минут местные подразделения FEMA приступят к операции по ликвидации последствий столкновения. Они сделают все необходимое — подключат Национальную Гвардию и ближайшие армейские части, если сил полиции не будет хватать. Здесь все отработано до мелочей. Меня больше интересуют последствия удара.

На экране появилось мрачное лицо Президента Альваро.

— Что произошло, господа? — сурово спросил он.

— Наши военные облажались… — начал, было, министр обороны.

— Заткнись, Крац. — резко прервал его Президент. — Что произошло, генерал?

— Один из модулей корейской станции, выдержав тринадцать прямых попаданий, прорвал нашу ПРО и упал в районе национального парка Йеллоустон, — ответил Шелби.

— Почему вы не смогли уничтожить цель?

— Сейчас у меня нет ответа на этот вопрос, — честно признался генерал. — Думаю, он появится в ближайшее время.

— Вам лучше побыстрее найти достойное объяснение тому, что произошло, генерал. Каков ущерб? На картинке с орбиты видно только облако пыли.

— Предварительная оценка будет сделана в течение нескольких минут, когда власти парка свяжутся с FEMA, — ответил Коэн вместо генерала. — Более точную информацию получим, когда подразделения FEMA прибудут на место.

— Дерьмово, господа. Очень дерьмово, — Президент секунду помолчал. — Докладывайте через каждые полчаса. Увидимся на совещании на месте падения. Вам сообщат, где и когда. Я сам хочу все осмотреть.

— Действительно, дерьмово, — согласился генерал, когда Президент исчез с экрана. — Как только появится больше информации с места, можно будет делать хоть какие-то выводы. Хм… На ядерный взрыв не похоже…

— На связи директор FEMA Алан Карсон, сэр, — объявил один из операторов, сидевших рядом с генералом.

— Выведи на экран, — скомандовал тот, и на экране появилось новое окно.

— Пат! Хорошо, что достал тебя, — не здороваясь, выпалил Карсон. — Вот, послушай…

Озабоченное лицо Карсона сменилось на экране не менее озабоченным лицом молодой женщины, что-то внимательно рассматривавшей вне зоны съемки веб-камерой.

— Э… Сэнди Винник, руководитель обсерватории USGS[62] Йеллоустон, — представилась она. — У нас назревает проблема… Э…

— Я это сегодня уже где-то слышал. Говорите, в чем дело, — поторопил ее Коэн.

— Дело в том, что метеорит… вернее космический объект… ударил в юго-западную часть кальдеры Йеллоустон около озера Маллард в так называемый купол, — скороговоркой заговорила Винник. — Купол — это место, где магматическая камера вулкана, находящаяся под кальдерой, очень близко подходит к поверхности и своим давлением немного приподнимает ее. Таких куполов два: один — на юго-западе, другой — на северо-востоке кальдеры. Так вот, наши датчики показывают, что по магматической камере в сторону северо-восточного купола сейчас идет волна критических динамических возмущений. Что-то вроде гидравлического удара… Или подземное цунами, если хотите… Энергию оценить невозможно, но судя по датчикам, она огромна. Северо-восточный купол может не выдержать и тогда начнется извержение. Надо эвакуировать людей в радиусе пятидесяти километров вокруг кальдеры.

— Время? — спросил Коэн.

— Пять-шесть минут.

— Алан! — Коэн повысил голос. — «Красный код». Полная эвакуация пятидесятикилометровой зоны!

— Прошу подтвердить, сэр, — на экране снова появился директор FEMA.

— Подтверждаю. Полная эвакуация пятидесятикилометровой зоны вокруг кальдеры Йеллоустон.

— Да, сэр, — Карсон исчез с экрана.

— Вы с ума сошли, Коэн! — взвился с кресла министр обороны. — Какая эвакуация? Вы же слышали — на место падения собирается приехать Президент!

— Смотрите на экран, Крац… И молитесь, если для вас Бог хоть что-то значит, — сухо сказал Коэн. — Генерал, мы можем сфокусировать картинку на кальдере?

Масштаб картинки с орбитального беспилотника уменьшился, охватив весь национальный парк. Было видно, как ветер постепенно стягивает облако пыли, образовавшееся от удара «Impact Alpha», на восток, открывая края небольшого кратера. Саму кальдеру различить было сложно, но Коэн представлял, что она расположилась широким эллипсом длиной километров семьдесят с юго-запада национального парка на северо-восток почти до его центра. С минуту все выглядело спокойно, затем на северо-востоке от места падения корейского модуля появилось небольшое серое облако, словно забил гигантский гейзер, который можно было рассмотреть с орбиты. Облако начало быстро разрастаться, и в нем появились красные всполохи выбросов лавы.

— Вот он — ответ, — тихо сказал Коэн.

— Район падения «Impact Beta» — восточная Атлантика в районе Канарских островов, — сообщил генерал. — Падение через девять минут. — По объекту работают два эсминца «Иджис» ВМС Великобритании и французский фрегат. Пока шесть запусков KKV. Шесть попаданий. Та же история, что и у нас. Объект не разрушен. Траектория не меняется.

«А что там, в восточной Атлантике?» — подумал Коэн и перевел взгляд с бурлящего, подсвеченного в центре красными всполохами облака пепла, медленно разрастающегося над кальдерой, на карту центральной Атлантики.

— Боже мой, — закричал в панике министр обороны, тыча пальцем в сторону экрана.

В центре облака пепла, нависшего над северной частью кальдеры, блеснула яркая алая вспышка, и от нее, расползаясь в разные стороны грязной кляксой, быстро пошла мощная клубящаяся серая волна. Одновременно, изгибаясь на северо-запад и приобретая форму полумесяца, на поверхности открылась кроваво-красная рана, которая, взорвавшись гигантским фейерверком, тут же затянулась разрастающимся пепельным облаком.

— Я не специалист по вулканам, но, судя по скорости, это — пирокластический поток, — тихо сказал Коэн.

— Все, кого он накроет, погибнут. Если есть возможность, генерал, дайте мне эту… Винник из обсерватории Йеллоустон.


Через минуту Сэнди Винник снова была на экране.

— Что у вас происходит? — Коэн решил обойтись без предисловий.

— Нарастающая вулканическая активность. Северо-восточный купол вскрылся. У нас срастающаяся цепь из четырех-пяти небольших кратеров. Мощный пирокластический поток. Предполагаемый радиус распространения — тридцать километров. Там все погибнут. Слышите!

— Возьмите себя в руки, Сэнди, — повысил голос Коэн. — Нам надо думать о тех, кого еще можно спасти. Вы почему не эвакуируетесь?

— Я в безопасности, в офисе обсерватории в Мамонт Хот Спрингс[63] на севере Парка. Две из моих станций внутри кальдеры уже эвакуированы. С третьей нет связи — она накрыта потоком, но там есть убежище. Думаю, они сумели до него добраться.

— Что будет дальше?

— Скорее всего, после первоначального выброса произойдет «серое извержение» — это когда мало лавы и много пепла. Под магматической камерой вулкана находится поднимающийся от мантии гигантский восходящий поток жидкой базальтовой магмы. От камеры Йеллоустона его отделяет пробка из раскаленного, но твердого гранита. Давление базальтовой магмы из восходящего потока может пробить эту пробку. Тогда жидкая магма устремится вверх и вся кальдера может превратиться в гигантский супервулкан, который зальет лавой все вокруг на сотни километров. Если гранитная пробка не будет пробита, то образовавшийся на месте северо-восточного купола кратер площадью около ста пятидесяти квадратных километров будет извергать пепел, пока не спадет давление в магматической камере. Будет что-то вроде небольшого супервулкана. Пепел — основная опасность. Подождите секунду, — Винник исчезла с экрана, откатившись в сторону на стуле, но через секунду вернулась. — Черт! Датчики показывают, что ударная волна отразилась от восточной стены магматической камеры и идет обратно в сторону юго-западного купола, куда пришелся удар.

— Есть опасность вскрытия второго купола? — спросил Коэн. — Ведь волна должна была потерять часть энергии.

— Трудно сказать. Времени на сложную компьютерную модель нет. В районе юго-западного купола магма на пару километров ближе к поверхности и к тому же его целостность уже нарушена при ударе обломка станции.

— Сколько будет длиться извержение?

— От нескольких дней до нескольких недель, если не будет пробита пробка в канале, идущем вниз к восходящему от мантии потоку. Если будет, я даже предположить не могу.

— Интенсивность? — продолжал задавать вопросы Коэн.

— Ее мы сможем определить тогда, когда откроются все кратеры. Через сутки-двое. Черт! — Винник снова исчезла с экрана, и откуда-то из глубины офиса донесся ее голос: — Извините мне надо к приборам. Я буду держать вас в курсе.

США. Вайоминг. Мамонт Хот Спрингс

Офис обсерватории USGS Йеллоустон. 27 октября 2030 года. Утро

Винник откатилась в кресле к центральному монитору, на который была в реальном времени выведена программа моделирования сейсмической обстановки.

Вся карта кальдеры была утыкана красными кружками разной величины, среди которых редкой россыпью мигали синие точки. «Плохо. Очень плохо», — подумала Винник. Вся кальдера пришла в движение. Красные кружки на карте обозначали эпицентры небольших землетрясений, синие — выходы на поверхность в виде гейзеров мощных гидроударов от испарившихся подземных полостей воды. Десятки датчиков, расположенных по всей кальдере, считывали параметры и посылали их на центральный компьютер, который натужно гудел, пытаясь их переварить. Наконец карта кальдеры сменилась ее трехмерной динамической моделью, показывающей, что вскрытия второго купола не избежать. Винник выругалась и щелкнула по гарнитуре, закрепленной на воротнике.

— Пол, запускай винты. Мы улетаем, — резко бросила она. — Через десять минут вскроется юго-восточный купол, и всем здесь может придти конец.

Проверив соединение с базовым компьютером в восточном офисе USGS в Сакраменто[64], она перевела на него поток данных с датчиков, установленных в кальдере, сгребла в большую сумку со стола несколько рабочих планшетов и пару папок с документами и выбежала из лаборатории на улицу.

Метрах в пятидесяти, со свистом рассекая воздух винтами, стоял небольшой четырехместный вертолет, приписанный к станции FEMA в Коди, в зоне ответственности которой находился национальный парк Йеллоустон. Она забралась на сиденье рядом с пилотом и достала один из планшетов.

— Сейчас здесь все накроет, — сказала она пилоту, надевая шлем. — Набирай максимальную высоту и отойди километров десять на юг. Я хочу заснять вскрытие юго-западного купола.

Земля резко ушла вниз, когда вертолет взмыл в небо, и Винник увидела десятки машин на большой скорости, несущихся от Мамонт Хот Спрингс на север.

— Что, все настолько плохо? — спросил пилот.

— Ты не представляешь даже, насколько… — Винник достала планшет и синхронизировала его с бортовой сетью вертолета. — Передай мне управление наружными камерами.

Они зависли на высоте около двух тысяч метров, откуда открывался вид на всю кальдеру. Энергия пирокластического потока, образовавшегося после вскрытия северо-восточного купола, уже иссякала, и его грязно-серые клубы висели над кальдерой, как дьявольский саван, из центра которого вверх бил мощный, подсвеченный снизу алыми вспышками пепельный выброс. Поток не пересек границ кальдеры. С севера, востока и юга ему помешали невысокие горы, образовавшиеся после прошлого извержения, но на запад по кальдере он, не встретив препятствий, прошел километров сорок, сметая все на своем пути.

— Нам еще повезло, что вскрылась только восточная часть купола, — Винник показала в сторону пепельного облака. — Сколько по твоим данным было людей в кальдере?

— Точно не знаю, — ответил пилот. — Сегодня будний день. Тысячи две туристов и персонал.

— Дерьмово. Их всех накрыло. Может те, кто был в мотелях, и спаслись где-нибудь в подвалах, но продержатся недолго. Там сейчас температура градусов четыреста. А что твои фимовцы из Коди? — спросила она.

— А что мы могли сделать? — зло отозвался пилот. — «Красный код» пришел за пять минут до извержения. Мы только вертушки и успели поднять. Хорошо, что я в твоем районе оказался, а то осталась бы без авиации.

Планшет Винник тревожно запищал, и она переключилась между окнами, вызвав цифровую модель кальдеры. Волна энергии, отразившаяся от восточной стены магматической камеры, уже подошла к юго-западному куполу, куда пришелся удар корейского модуля.

— Смотри, — показала она чуть правее носа вертолета.

Они увидели, как вдалеке над западной частью кальдеры возникло полупрозрачное марево, затем севернее озера Шушон земля пошла широкими трещинами и вздыбилась гигантским пузырем, который взорвался, взметнув в воздух огромные глыбы породы, сразу же утонувшие в клубах темно-серого дыма, подсвеченного фонтанами магматических искр.

— Ни хрена себе! — пилот завороженно смотрел на раскрывающееся жерло огромного вулкана.

Вырвавшиеся наружу клубы пепла, казалось, на секунду замерли в воздухе. Было даже видно, как в дожде искр медленно падают на землю подброшенные взрывом вверх глыбы. Но тут края жерла вздыбились и разлетелись в стороны рваными ошметками, выпуская наружу гигантское облако вулканических газов, смешанных с пеплом и мелкими осколками породы, которое со скоростью реактивного самолета стало распространяться по кальдере.

— Это второй пирокластический поток, — сказала Винник, не отрывая взгляда от клубящейся грязно-серой стены, несущейся внизу в их направлении.

Даже в кабине, одетые в шлемы, они услышали тяжелый низкий рокот извержения. Через несколько секунд пришла ударная волна. Вертолет завалился на хвост, и могучая сила воздушного потока повлекла его назад.

— Ни хрена себе! — снова выругался пилот. Он резко свалил машину на правый борт так, что Винник сильно стукнулась шлемом о стойку, добавил мощности и пошел в поворот, выравнивая вектор движения машины с направлением ударной волны.

— Давай убираться отсюда, — сказала, поправляя шлем, Винник. — Хоть высота потока всего метров четыреста, я не хотела бы оказаться над ним на вертолете. Вулканические газы. Двигатель может захлебнуться.

Вертолет пошел быстрее, но, глядя на экран планшета, на который передавалась картинка с наружных камер, она видела, что внизу поток их неумолимо настигает. Вертолет ощутимо завибрировал, и она ухватилась за ручки двери.

— Давай на восток, ближе к оседающему облаку первого потока, оно должно сбить скорость того, что под нами.

Пилот резко свалил машину вправо и дал максимальные обороты. Через несколько минут они зависли над горной цепью на северо-востоке, наблюдая, как два пирокластических потока слились в сплошную клубящуюся массу, заполнившую кальдеру и быстро расползающуюся от нее в разные стороны по примыкающим долинам. В противоположных концах этого грязно-серого месива в небо поднимались два гигантских пепельных столба, вершины которых на огромной высоте сливались в клубящееся серое облако.

— Ты с ума сошла, Сэнди! Какого черта тебя понесло так близко к куполу! — взорвался пилот, которого еще немного трясло от напряжения. — Знал бы — ни за что не подошел бы так близко.

— Не шуми, Пол, — примирительным тоном сказала Винник, набирая какие-то команды на планшете. — Я назову этот кратер твоим именем. Кратер Хопера. Звучит неплохо, а? Вернее даже не кратер, а кальдера. Да… Кальдера Хопера. Если не произойдет прорыв пробки в канале, то на этом месте образуется кальдера, площадью километров в сто пятьдесят, а то и больше.

— Ты сумасшедшая, Сэнди. Какая пробка? Какой канал? Ты нас чуть не угробила! — не унимался Пол.

— Ладно… Давай облетим кальдеру. Надо уточнить границы пирокластических потоков до того, как начнет оседать пепел. И просигналь своим в Коди, пусть забирают все, что можно, и уходят. Через пару часов там все засыплет пеплом, а через неделю к востоку будет мертвая пустыня.

Колорадо. База ВВС США Петерсон

Оперативный центр NORAD. 28 октября 2030 года. Утро

Генерал встал из-за пульта и занял свое место за общим столом, со словами:

— Европейцы не могут разрушить «Impact Beta». Уточненные координаты на экране.

Коэн снова перевел взгляд на карту Атлантики. Красный пунктир, обозначающий траекторию падения второго корейского модуля, упирался в один из Канарских островов на западе архипелага.

— На связи администратор NASA, — сообщил оператор, и на экране появилась картинка из Оперативного центра космического агентства.

— Пэт, ты видишь, куда попадет второй модуль! — с ходу закричал Уэйд, и паника в его голосе заставила Коэна вздрогнуть.

— Да. В один из островов…

— Пат! Это остров Ла Палма! Вулкан Кумбре Виеха! Западный склон! Если сила удара модуля будет такая же, как в Йеллоустон, он вызовет гигантский оползень, который сойдет в океан и вызовет мегацунами. Я не специалист, но, по-моему, цунами накроет все восточное побережье. Это мегацунами, понимаешь! Надо связаться с USGS! Срочно!

«Цунами ударит по восточному побережью»… Коэн сделал глубокий вдох и почувствовал на себе взгляды всех, кто присутствовал в штабе. Даже два оператора, сидевшие за пультом перед общим столом, обернувшись, смотрели на него, будто ожидая команды.

— Пат! — прокричал с экрана Уэйд, видя, что Коэн впадает в ступор.

— Генерал… Время до столкновения с вулканом… И дайте картинку со спутника… — Коэн заставил себя собраться. — И соедините меня с директором USGS.

— Все данные на экране, — генерал Шелби выхватил из кармана свой смарт. — Извините, господа. У меня дочь с семьей на побережье Флориды.

— Столкновение Танго минус 2–7–5, — ответил вместо генерала один из операторов. — На связи директор USGS Ник Харви… К сожалению, у нас только голос.

— Чем могу помочь, господа? — донесся из динамиков чуть искаженный шумом авиамотора голос.

— Здесь Патрик Коэн, глава Министерства Национальной Безопасности, — без предисловий начал Коэн. — У нас чрезвычайная ситуация. Через несколько минут космический объект врежется в склон вулкана в Канарском архипелаге. Это пошлет в нашу сторону цунами. Нам нужны ваши лучшие специалисты, чтобы спрогнозировать последствия.

— Вы имеете в виду вулкан Кумбре Виеха? — спросил Харви.

— Именно.

— Я, конечно, дам вам специалистов по цунами. Но как только сойдет оползень, начинайте эвакуацию восточного побережья. Не теряйте времени. Цунами ударит через семь-восемь часов. Могут погибнуть миллионы. Я сейчас же свяжу вас с нашими учеными из TER[65]. Они смогут оценить высоту цунами и глубину зон затопления. Кстати, если вам нужна помощь по Йеллоустону, лучшего специалиста, чем Винник, вы не найдете. Знаю — вы с ней уже на прямой связи. Я в самолете на пути с Аляски и присоединюсь к вам, где и когда вы скажете.

Директор USGS отключился, и в штабе повисла тяжелая тишина.

— Погибнут миллионы… Я… Я должен идти, — министр обороны вскочил с кресла и обвел всех полным решимости взглядом. — Погибнут миллионы… Я должен быть с Президентом. Эти корейцы… Нам надо немедленно нанести ответный удар.

Он рванулся к массивной двери, но, подергав за ручку, понял, что она закрыта.

— Выпустите меня! — заорал Крац. — Я — министр обороны! Я приказываю!

Коэн поймал умоляющий взгляд генерала Шелби и коротко кивнул.

Генерал нажал на иконку на сенсорном экране. Дверь открылась, и в ситуационный штаб вошли два младших офицера из подразделения охраны NORAD, постоянно дежурившие с обратной стороны. Крац резко отшатнулся.

— Проводите господина министра в нашу гостиницу. Обеспечьте ему охрану и полное отсутствие связи. В случае сопротивления примените успокоительные препараты, — отдал приказ генерал.

— Вы за это ответите! — прошипел Крац, пытаясь вырваться из рук офицеров, мягко державших его под локти. — Мне подчиняются все Вооруженные Силы США. Вы уволены, Шелби. И… и… разжалованы.

— Хорошо, господин министр, — не стал спорить генерал и кивнул офицерам охраны, подтверждая свой приказ. — Выполняйте.

Те, мягко подталкивая министра, вывели его из штаба.


Коэн, не стесняясь присутствующих, грязно выругался. Еще полчаса назад все было спокойно, а теперь мир рушился у него на глазах.

— Крац прав насчет корейцев? — тихо спросил генерал.

— Не знаю. Надо во всем разобраться, — уклонился от ответа Коэн. — Насчет Краца не беспокойтесь. Я дам письменную санкцию на его временное отстранение в связи с нервным срывом. Моих полномочий для этого достаточно.

— Столкновение «Impact Beta», Танго минус 7–2, — бесцветным голосом произнес один из операторов. — У нас есть картинка.

Коэн посмотрел на экран и увидел знакомую картину — огненный болид, оставляя за собой длинный шлейф, несся над океаном. К нему с тех сторон тянулись белые нити очередного залпа ракет ПРО. Боеголовки парами начали сталкиваться объектом, высекая неяркие снопы искр, но «Impact Beta» с упорством продолжал нестись к поверхности, не меняя траектории. Коэн знал, что последует дальше…

Удар пришелся в южную треть западного склона вулкана, представлявшего собой длинный гребень, тянущийся почти от центра острова на юг. Спутник передавал картинку под углом, и Коэн видел, как вздыбилась поверхность и над склоном образовался рваный цветок взрыва, который медленно осел, образовав густое облако пыли. Почти на вершине гребня по всей его длине, стремительно расширяясь, пошла извилистая трещина, и склон начал быстро сползать в воду, образовывая гигантскую пенящуюся волну.

Коэн вышел из-за стола и набрал короткий номер советника по национальной безопасности Коллинза.

— Крис, ты с Президентом?

— Да.

— Слушай внимательно. Через семь-восемь часов все восточное побережье накроет огромная волна цунами. Это «Красный код, уровень пять». Мы должны объявить полную эвакуацию населения в пятидесятикилометровой зоне… Я сейчас буду звонить Президенту. Пожалуйста, в ближайшие сутки не отходи от него. Он может запаниковать и натворить глупостей.

— Хорошо, — после короткой паузы сказал Коллинз. — Что с Йеллоустоном?

— Там тоже беда — предполагается длительный массивный выброс пепла, но, похоже, у нас есть немного времени.

— Ты думаешь, это китайцы?

— Не знаю. Очень похоже. Предлагаю с этим разобраться позже. Сейчас главное — спасти людей. По протоколу, FEMA берет на себя эвакуацию и спасение пострадавших. Я буду осуществлять общее руководство с «Базы» и давать вам с Президентом статус каждый час. Судя по возможному ущербу, надо будет вводить чрезвычайный режим на огромных территориях. Вывези Президента на одну из баз на западе. За семьи не беспокойтесь. Здесь все по плану — их эвакуируют в первую очередь. Собирайте Совет Национальной Безопасности. Я подключусь по ходу совещания. Но главное — будь рядом с Президентом. Если он вобьет себе в голову, что это китайцы, не дай ему отдать «Приказ»[66]. Если сорвется, ты знаешь, что делать. Еще одно… Я блокирую Краца. У него истерика. Нельзя, чтобы он сейчас влиял на Алверо. Объясни это ему как-нибудь.

— Хорошо, — еще раз коротко подтвердил Коллинз. — Удачи тебе…

Коэн некоторое время стоял, глядя на видеопанель, на экранах которой, как в жутком кошмаре, разворачивался вселенский катаклизм, затем резко тряхнул головой, словно стараясь проснуться. Кошмар не проходил.

— На связи USGS, — объявил дежурный.

— Это Саймон Лаверти, USGS. Мне только что звонил директор…

— Саймон, здесь Патрик Коэн, глава МНБ. Несколько минут назад в вулкан… Как его?..

— Кумбре Виеха, — подсказал ученый.

— Да… В этот вулкан ударил обломок корейской космической станции. В западный склон… Произошел оползень, и образовалось цунами. Мне надо знать параметры волны.

— Сэр, я не могу сейчас определить параметры. Надо проанализировать все, а у меня нет данных об объеме оползня и его скорости.

— Черт возьми, Лаверти, мы сейчас отправим вам все, что у нас есть! Анализируйте, сколько угодно. Сейчас нам надо знать высоту волны, чтобы планировать эвакуацию.

— Но у меня нет даже картинки… — неуверенно сказал ученый. — Надо знать хотя бы длину оползня.

— Пока передаются данные, я вам скажу, что видел по спутнику. В воду сполз весь западный склон от центрального кратера почти до самой его оконечности на юге. Я не знаю, сколько это в километрах… Сполз очень быстро, так, что было видно, что он выдавил массу воды и образовал пенную волну.

— Весь склон… Черт! Это очень плохо. Цунами может быть метров пятьдесят высотой. А такая волна пройдет вглубь суши километров на двести. Приблизительная модель будет готова через полчаса после того, как получу ваши данные.

— Хорошо, Саймон, спасибо. Я жду.

Коэн выругался и набрал короткий номер Президента.

— Господин Президент… Сэр… У нас «Красный код уровень пять.» Необходима полная эвакуация восточного побережья…

Нью-Йорк

Центральный Манхэттен. 27 октября 2030 года. Полдень

Мэтью Росс уже два года был на пенсии. В свои шестьдесят три он мог бы еще лет пять возглавлять Управление контрразведки ЦРУ, но решил уйти сам, несмотря на уговоры нового директора. Ему не нравилось то, что происходило в Конторе последние годы. Не нравились люди, которые туда приходили. Согласно новой концепции угроз, опытных, проверенных в десятках операций специалистов, на самоотверженности и профессионализме которых и держалась репутация Агентства, все больше стали заменять белые воротнички с выдающимися аналитическими способностями. Эти аналитики могли потерять сознание от вида крови, но со спокойной душой отдать беспилотнику приказ сровнять с землей деревню, где, по их мнению, могли укрываться террористы, или сбить пассажирский самолет, чтобы уничтожить двойного агента, обладающего важной информацией. Для этих людей работа была чем-то вроде компьютерной игры, и Россу это не нравилось… Очень не нравилось.

Он все же согласился на должность советника при новом начальнике Управления — деньги были неплохие, график свободный, к тому же это позволяло быть в курсе если не всех, то большинства новостей, гуляющих по Конторе. Он переехал из просторного служебного коттеджа в небольшую квартирку рядом с Лэнгли, потихоньку начал восстанавливать утерянные за последние годы из-за отсутствия времени навыки игры в гольф, стал чаще летать к детям, осевшим в IT компаниях в Силиконовой Долине в Калифорнии. Он даже пару раз встретился со своей бывшей женой, с которой развелся двадцать лет назад. Росс сам удивлялся, как безболезненно он изменил свои привычки и вписался в размеренную жизнь пенсионера. Правда, одна привычка все же осталась. Два раза в месяц он приезжал в Нью-Йорк «развеяться». Здесь у него осталась куча подружек, которые всегда были рады его видеть, и которых он навещал с завидной регулярностью.

Вот и сейчас он, очень гордый своими подвигами в постели прошлой ночью, обедал в небольшом ресторанчике на Седьмой Авеню, с нескрываемым удовольствием ловя на себе завистливые взгляды редких посетителей. Напротив него сидела Джил — восхитительная тридцатипятилетняя мулатка. Они были знакомы уже лет десять, с того момента как ее, одну из самых дорогих проституток, обслуживавших ооновских дипломатов, завербовали его оперативники. Джил давно уже бросила свое увлекательное занятие, но мастерство, отточенное годами, у нее, несомненно, осталось. Взгляд Росса опустился на ее пышную, четко очерченную под обтягивающим бадлоном грудь. «Ведь специально не надела лифчик…», — подумал он и, поймав ее игривый взгляд, расплылся в довольной улыбке. Она легонько повела плечами, и грудь под тонкой тканью пришла в движение.

— Плохая девочка, — промурлыкал Росс, чувствуя, как ускоряется пульс.

— Старый развратник, — ответила Джил улыбаясь. Она эротично облизнулась, подняла бокал с джин-тоником, и, поймав ртом коктейльную трубочку, сделала губами несколько неприличных движений… День обещал быть таким же горячим, как и ночь.

Росс обернулся к барной стойке, чтобы подозвать официанта, но тот стоял перед телевизором, по которому еще несколько минут назад шел репортаж о бушующем Йеллоустоне, и, тыкая пальцем в сенсорный пульт, перебирал телепрограммы. На всех каналах огромными белыми буквами на красном фоне висело одно сообщение:

ВНИМАНИЕ! ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ СИТУАЦИЯ. ОБЪЯВЛЕНА ОБЩАЯ ЭВАКУАЦИЯ НЬЮ-ЙОРКА. ГРАЖДАНСКОМУ НАСЕЛЕНИЮ НЕМЕДЛЕННО ПОКИНУТЬ ГОРОД. ОЖИДАЙТЕ ИНСТРУКЦИЙ, FEMA.

Официант еще полистал программы, нашел наконец новостной канал, где внизу бегущей строкой шло то же сообщение, перебросился парой слов с барменом и, выключив телевизор, занялся своими делами. Бармен включил легкую музыку.

Росс выбрался из-за стола и подошел к барной стойке.


— Эй, дружище, включи-ка новости. Там FEMA что-то интересное вещает, — обратился он к бармену. — Может, ураган какой?

— Да вряд ли… — бармен подал большую чашку латте сидящему напротив клиенту, ткнул пальцем в сенсорный пульт, включая новостной канал, и чуть приглушил звук, чтобы не мешать музыке. — Учения, наверно, или очередной сбой из-за хакеров.

Росс минуту слушал то, что говорил диктор, затем достал свой смарт. Линия была перегружена, интернет тоже не работал. Он сменил в настройках несколько операторов — везде перегруз линии.

— Послушай, у тебя есть проводная связь? — спросил он у бармена.

— Там, в коридорчике, — тот кивнул головой в сторону туалета.

Росс подошел к висевшему на стене стилизованному под старину аппарату и, приложив расчетную карточку к сенсору, набрал номер дежурного по Управлению контрразведки в Лэнгли.

— Здесь Росс, — коротко бросил он, когда тот наконец ответил — Что происходит?

— Чрезвычайная ситуация, сэр. На восточное побережье идет цунами. Удар через семь часов. Предполагаемая высота волны — сорок метров. Накроет все на глубину в двести километров. Объявлена общая эвакуация. Лэнгли тоже эвакуируется. Извините, сэр, у меня вызов по другой линии…

Росс несколько секунд стоял, обдумывая сказанное, затем быстрым шагом вышел в зал, где Джил уже искала его глазами. Он подошел к столику и взял ее за руку.

— Нам надо идти, — коротко сказал он.

Джил хотела что-то спросить, но, увидев его сосредоточенное лицо, передумала. Они вышли на улицу, и Росс сразу услышал знакомый рокот тяжелых транспортных вертолетов. Он быстро осмотрелся. В небе в просвете между небоскребами над Центральным парком медленно проплыли грузные туши вертушек. В кармане завибрировал смарт, подавая сигнал о сообщении. Он быстро достал его и прочитал:

ВНИМАНИЕ! ЭТО НЕ УЧЕНИЯ. СРОЧНОЕ СООБЩЕНИЕ FEMA. В СВЯЗИ С ПРИБЛИЖАЮЩИМСЯ УДАРОМ ЦУНАМИ ОБЬЯВЛЕНА ОБЩАЯ ЭВАКУАЦИЯ НЬЮ-ЙОРКА. ТРАССЫ № 684, 87, 80, 280, 78, 95 ПРОПУСКАЮТ ДВИЖЕНИЕ ТОЛЬКО В НАПРАВЛЕНИИ ОТ ПОБЕРЕЖЬЯ. ТРАССА № 287 ПРОПУСКАЕТ ДВИЖЕНИЕ ТОЛЬКО В СТОРОНУ ПОБЕРЕЖЬЯ. ВСЕ МОСТЫ И ТОННЕЛИ ЧЕРЕЗ ИСТ-РИВЕР И ГУДЗОН[67] ПРОПУСКАЮТ ДВИЖЕНИЕ ТОЛЬКО В СТОРОНУ ОТ ПОБЕРЕЖЬЯ. СЛЕДИТЕ ЗА СООБЩЕНИЯМИ FEMA. ВАМ БУДУТ УКАЗАНЫ МЕСТА ВРЕМЕННОГО СБОРА. ВНИМАНИЕ! ЭТО НЕ УЧЕНИЯ. УДАР ЦУНАМИ В 21.20.

Росс поднял взгляд от смарта и заметил, что прохожие на улице замерли. Кто-то читал сообщение на мобильных, кто-то с тревогой вслушивался в рокот вертолетов, некоторые шепотом переговаривались, опасливо озираясь по сторонам. Остановилось несколько машин, замедлив движение на проезжей части. Было видно, что там тоже получили сообщение.

— Росс, это, похоже, серьезно. Надо что-то делать, — дернула его за рукав Джил, которая тоже прочитала сообщение.

— Уж куда серьезней. На нас идет волна в сорок метров. Лэнгли эвакуируют. Похоже всем здесь конец, — ответил он, мысленно перебирая варианты.

Где-то вдалеке заработала сирена, затем другая, третья… Пронзительный тоскливый вой заметался между небоскребами и будто выдернул улицу из оцепенения. Закричала женщина, нервно засигналили автомобили, и замершая на секунду толпа почти одновременно пришла в движение. Люди побежали… В разные стороны… Сталкиваясь, сбивая друг друга, что-то крича и жестикулируя. Машины рванулись с места. На перекрестках сразу же образовались пробки…

Росс притянул Джил к себе и прижался к стене.

— Надо выбираться отсюда, Росс, — она развернулась и посмотрела в его глаза.

— Подожди, детка. Дай подумать, — он медленно попятился обратно, внутрь ресторана, — мы в центре Манхэттена. За несколько часов все все равно не успеют выбраться из города. На дорогах наверняка будут огромные пробки… Морем? До пирсов на Гудзоне мы в такой толпе не доберемся. И я представляю, какая там будет давка. Можно попытаться взять туристический трамвайчик на набережной Ист-Ривер, но я бы не рискнул оказаться на нем в цунами, — он снова посмотрел на экран смарта, где продолжало висеть сообщение «ЛИНИЯ ПЕРЕГРУЖЕНА». — Связи нет, и скорее всего уже не будет. Но время у нас еще есть. Хорошо хоть сервис сообщений работает.

Росс усадил Джил за столик, за которым они безмятежно наслаждались жизнью всего пару минут назад и, подвинув к ней недопитый джин-тоник, осмотрелся.

Посетители уже разбежались, только за барной стойкой с растерянным видом одиноко маячил бармен, видимо не в состоянии принять решение, что делать дальше.

— Эй, дружище! — Росс махнул ему рукой. — Нальешь мне бурбона или так и будем встречать конец света на сухую?

Услышав Росса, бармен вздрогнул, уронив стакан, который он остервенело натирал салфеткой и, громко выругавшись, бросился к выходу.

— Ну, вот и отлично, — Росс подошел к бару и, взяв с полки бутылку и пару стаканов, вернулся к столику и сел напротив Джил.

Выпив полстакана виски двумя большими глотками, он посмотрел ей в глаза и попросил:

— Ущипни меня.

Она больно, до крови впилась ногтями в его запястье.

— Нет… Это не сон, — констатировал Росс и, налив себе еще полстакана, выпил. — Не беспокойся, детка, от этого я не опьянею. Мне просто так лучше думается.

— Я и не беспокоюсь. Я знаю твои возможности. Во всяком случае, в плане спиртного, — ответила Джил, но тревога в ее взгляде только усилилась.

— О! Мысль! — Росс поднял в озарении вверх указательный палец. — Нас могут эвакуировать вертолетом. А у кого сейчас вертолеты? Правильно — у армии и FEMA. Сперва FEMA… Давно я не общался со своим старым другом. Тем более он, в некотором смысле, мой должник.

Он переключил смарт на закрытую правительственную сеть и, выудив из памяти телефон Коэна, отправил короткое сообщение:

ЗАСТРЯЛ В НЬЮ-ЙОРКЕ. НУЖНА ЭВАКУАЦИЯ. РОСС.

Ответ пришел почти сразу и состоял всего из двух букв — «SB»[68].

— Ну вот, мой друг просит подождать, — Росс снова потянулся к стакану, но, увидев недовольный взгляд Джил, передумал. — Ладно, ладно не буду. Давай потихоньку пробираться в отель. Директор — мой друг. У него, кстати, тоже есть вертолет.

Они снова вышли на улицу и медленно вдоль стены начали пробираться сквозь толпу в сторону отеля. Сирены стихли. За последние несколько минут людей на улице стало заметно больше. Все, кто был внутри зданий, вывалили наружу. Теперь люди двигались в определенном направлении в сторону набережной, в сторону мостов и тоннелей через Гудзон. Транспорт на проезжей части стоял плотно, большинство машин было брошено. Росс, не отпуская руки Джил, медленно протискивался вдоль стены, рассекая толпу своим неиспорченным фитнесом телом. До отеля, где он остановился и где они с Джил провели прошлую ночь, было чуть больше квартала, но пришлось потратить минут двадцать, пока добрались до наглухо забитого машинами съезда в подземную парковку.

Джил подтолкнула Росса к парадному входу, но тот, пыхтя, потянул ее вглубь парковки.

— Подожди, надо забрать кое-что из машины.

Его внедорожник стоял на VIP-парковке на первом этаже рядом с модным электро-суперкаром директора отеля.

— О! Судя по всему, Бакси тоже здесь, — он кивнул головой в сторону роскошного кабриолета.

Вытащив из багажника средних размеров кожаную сумку, Росс легонько подтолкнул Джил к лифту.

В центральном фойе было пусто, только несколько девушек в форменной одежде отеля о чем-то шептались за стойкой администратора. Росс направился прямо к ним.

— Примете постояльца на ночь? — весело спросил он.

— Вы все шутите, мистер Росс, а нас ведь скоро накроет… И бежать некуда, — грустно ответила одна из девушек.

— Подождите… — Росс поставил на пол сумку и полез в карман за смартом. — Кажется, у меня сообщение.

Это было сообщение от Коэна:

ВСЕ ВЕРТУШКИ РАСПИСАНЫ. ИЗ ГОРОДА НЕ ВЫБРАТЬСЯ. ТРАССЫ, МОСТЫ ЗАБИТЫ. НАЙДИ ВЫСОТКУ. УТРОМ ПРИШЛЮ ВЕРТОЛЕТ.

— Ну вот, — довольно улыбнулся Росс. — Если некуда бежать, будем бороться со стихией вместе. А Бакси у себя?

— Да, мистер Зиман в своем номере на двадцать первом этаже.

Росс знал Руди Зимана, а для своих просто Бакси, уже лет тридцать. Когда-то они вместе начинали карьеру в конторе, но у Бакси из-за того, что он оставлял после себя слишком много следов, оперативная работа, что называется, не пошла. Он, недолго думая, бросил это хлопотное и нервное дело и устроился к своему отцу, владевшему долей в отеле Веллингтон на Манхэттене рядом с Центральным парком. По нью-йоркским меркам отель был так себе, но центральное положение обеспечивало постоянный приток клиентов. Отец Бакси во время кризиса 2008 года умудрился выкупить по дешевке доли своих партнеров и стал единоличным владельцем Веллингтона. Несколько лет назад старик Зиман скончался, оставив сыну в наследство успешно работающий четырехзвездочный отель в престижном районе Нью-Йорка. Они не были друзьями. Так — приятелями. Росс иногда оказывал Бакси услуги, если у того возникали проблемы с властями. Бакси отвечал тем же, предоставляя бешеные скидки и еще массу услуг, на которые его приятель не мог бы рассчитывать в другом отеле.


— А-а… Росс… Великий и ужасный Мэтью Росс впервые в жизни оказался не в том месте не в то время, — Бакси снял ноги с рабочего стола и подвинул на треть осушенную бутылку виски в сторону Росса. — Садись, старик, выпьем за упокой Америки. Хэй, да ты не один! Да еще как не один!

Он оценивающим взглядом окинул спутницу Росса.

— Я пойду в номер, переоденусь, — шепнула Джил на ухо Россу и исчезла в коридоре.

— Ну, куда же вы, мэм? Я совсем не это имел в виду… — Бакси попытался встать, но подошедший Росс легонько толкнул его в плечо, и он снова повалился в кресло.

— Что-то рано ты хоронишь Америку, партнер, — Росс бросил на пол сумку, налил себе виски и сделал глоток.

— Рано! Без Нью-Йорка нет Америки. Без восточного побережья нет Америки. Нам всем конец, Росс! — Бакси потянулся к бутылке, но Росс перехватил его руку и приятель, обиженно надув губы, безвольно откинулся на спинку кресла. — Один хрен, нас всех накроет.

— Не кисни. Прорвемся. И прекрати бухать, — Росс снял со стола бутылку и поставил на пол рядом со своим креслом. — Ты почему не улетел? Ведь у тебя есть вертушка.

— Вертушка! Черта с два! — гневно сверкнул глазами Бакси. — Во-первых: воздушное пространство открыто только для армии и FEMA. Во-вторых: еще до объявления эвакуации мой пилот сообщил, что военные конфисковывают мой аппарат. Конфисковывают мою частную собственность! Понимаешь!

— Да… Неприятно. Все равно ты мог бы попытаться вырваться из Нью-Йорка.

— Вырваться! О чем ты? — он щелкнул пультом, и на видеопанели появилось изображение камер наружного наблюдения. Улица была заполнена толкающимися и орущими людьми. — Сейчас весь Манхэттен пытается вырваться. Все три миллиона человек. К тому же у меня здесь собрание ветеранов. Есть инвалиды, даже старики, еще с Вьетнама. Персонала человек тридцать осталось, потому что идти некуда. Гостей еще… не знаю сколько. К тому же я недавно закончил ремонт, — Бакси с гордостью вскинул голову. — Нет, я своих людей и свой отель не брошу.

— Глупо, но похвально, — сказал Росс. — Тогда давай готовиться к тяжелой ночи.

— Ты что, остаешься? — удивился Бакси.

— Остаюсь. Как же я могу бросить старого друга, который недавно закончил ремонт?

Бакси на секунду задумался и, потихоньку трезвея, посмотрел на Росса.

— Хорошо… Если мы прорвемся, ты, твои дети и внуки могут останавливаться в Веллингтоне бесплатно, — наконец вполне серьезно сказал он. — Что ты думаешь делать?

— Ну-у… — протянул Росс задумчиво. — Сколько у тебя этажей?

— Двадцать два. Плюс технический. Плюс подземный паркинг — три уровня.

— Замечательно. Цунами будет высотой метров сорок, значит, затопит по двенадцатый, ну пусть пятнадцатый этаж. Здание крепкое. Строили в середине прошлого века хорошо. Стены вон какие толстые — наверняка кирпич. Стоит торцом к океану, прикрыто другими строениями, так что удар волны оно выдержит. Главное, чтобы фундамент не подмыло.

— И что ты предлагаешь?

— У нас есть минимум семь этажей, чтобы переждать ночь. А там, я надеюсь, нас эвакуируют. Надо перевести всех, кто остался, на верхние этажи и подготовиться к потопу.

— Подготовиться? Как?

— У тебя есть оружие?

Бакси достал из ящика стола никелированный кольт сорок пятого калибра времен вьетнамской войны. Росс снисходительно улыбнулся.

— Хорошая пушка. Надежная. Не то, что теперешняя керамика… Но я имел в виду что-нибудь посерьезнее. Охрана у тебя есть?

— Да. У меня комната охраны на минус первом уровне. Там полно стволов.

— Охранники остались?

— Не знаю. Как только пришло сообщение, я отпустил весь персонал, — Бакси включил интерком. — Охрана! Есть кто живой!

— Да, сэр. Это Хармс. Со мной еще Стадлер. Остальные ушли.

— Двое… Из глубинки… Туповаты, но вроде ребята неплохие, — сказал Бакси, отключив микрофон.

— Хорошо. Скажи, пусть остаются на месте. Мы сейчас к ним спустимся. Дай только сообщение наберу.

Росс связался с Коэном: «Отель Веллингтон. Западная Улица, 55. Со мной больше сотни гражданских. Росс» и тут же получил ответ — «LC»[69].

В действительности «полно стволов» оказалось десятком не первой свежести помповиков, упакованных в алюминиевые ящики вперемешку с коробками патронов. Кроме оружия, в комнате охраны имелось несколько радиостанций, которым Росс, пожалуй, был рад даже больше, чем оружию. Хармс и Стадлер произвели на Росса впечатление парней, которым можно доверять, и он попросил поднять оружие в кабинет Бакси, где они оставили переодевшуюся Джил.

— Так… Теперь ветераны? — Росс вопросительно посмотрел на Бакси.

— Подожди, друг. Тут такое дело… — замялся тот.

— Ну… Выкладывай, не стесняйся.

— Ты, наверное, помнишь… У меня на первом этаже, рядом с главным входом — бутик дорогих часов…

— И что?

— Понимаешь, часы действительно дорогие. Золото, камни… От нескольких тысяч до нескольких десятков тысяч долларов. «Ролекс», «Патек Филипп»… еще всякая Швейцария дорогущая. Всего миллиона под два будет.

— Ну, ты меня удивляешь! — возмутился Росс и потащил товарища к лифту. — Я думал, ты всё уже давно пристроил.

— Не успел. Всё так и лежит внизу, в бронированном шкафу. Персонал отпустил, бутик закрыл, а товар — не успел… Надо перенести в сейф в моем номере.

— Сложить хоть есть во что? — поинтересовался в лифте Росс.

— Внизу найдется пару коробок.

В основном холле первого этажа у ресепшен стояла та же группа сотрудниц отеля, которую Росс встретил полчаса назад, когда поднимался сюда с Джил с подземной парковки.

— Мастер Зиман, что с нами будет? — чуть не плача спросила одна.

— Не хнычьте. Оставайтесь здесь и ждите инструкций, — ответил вместо директора Росс и подтолкнул открывшего было рот Бакси к входу в бутик.

Часов оказалось довольно много, около сотни. Были и очень дорогие экземпляры. Быстро вытряхнув все из заводских упаковок в картонные коробки, они уже направлялись к двери, когда Росс заметил в одной из внутренних витрин небольшой старый настольный радиоприемник, обвешанный старинными часами.

— А это что за ископаемое? — остановившись спросил он.

— Это приемник моего отца. Ламповый. По-моему, пятидесятые годы прошлого века. Думал выбросить, да пожалел. Память все-таки. Вот мои девочки сделали композицию — антикварный приемник с антикварными часами. Неплохо смотрится, да?

Росс, что-то бурча про отсутствие вкуса у Бакси, открыл дверцу витрины, сгреб в сторону старые часы и вытащил аппарат наружу. Табличка на усеянной вентиляционными отверстиями деревянной задней панели подтверждала, что этот Грюндик[70] действительно произведен в 1953 году. В нижней части панели на короткие деревянные штырьки был аккуратно намотан шнур питания.

— Подожди секунду.

Он размотал шнур и подключил приемник к розетке. Загорелась шкала диапазонов, из динамиков послышалось шипение. Росс покрутил ручку настройки, шипение изменило тональность.

— Смотри, живой еще. Я заберу его наверх. Здесь есть короткие волны. Если телевидение накроется, будем знать, что творится в мире.

— Он же не работает, — удивился Бакси.

— Работает, просто нужна внешняя антенна. Зови лучше одну из своих птичек, тех, что возле ресепшен. Пусть притянет тележку для багажа. Не на руках же все это тащить — сказал Росс, ставя коробку с часами на пол. — Давай быстро разгрузимся — и к ветеранам. Где они сейчас?

— Должны быть в ресторане на втором этаже. Я им объявил, что сегодня по случаю конца света еда и выпивка за счет заведения.

— Вот это ты зря, — Росс недовольно покачал головой.

Ветераны оказались на удивление трезвыми, несмотря на множество пустых бутылок от виски, стоявших на столиках среди банок с пивом. Выстроив кресла аккуратным полукругом, они расселись у настенной видеопанели и, вполголоса перешептываясь, смотрели новостной канал. Росс подошел к одному из них и тихо поинтересовался, кто главный.

— Тэд! Тут тебя администрация спрашивает. Наверно, автобус подогнали, — не оборачиваясь, громко крикнул тот, и несколько человек, сидящих спереди, в голос заржали.

С первых рядов поднялся невысокого роста крепыш лет пятидесяти, огляделся и, увидев Росса и Бакси, чуть прихрамывая, подошел к ним.

— Сержант Болтон. Насчет автобуса — конечно, шутка.

— К сожалению, да, сержант, — сказал Росс, пожимая его руку. — Я — Мэтью Росс. Это — Руди Зиман, директор и владелец Веллингтона. Офицеры есть?

— Нет, сэр. В нашей ассоциации только рядовые и сержанты.

— Тогда слушай, сержант, — Росс взял его за руку и отвел вглубь зала. — Мы решили пересидеть цунами здесь и утром дождаться эвакуации. Вы с нами?

— Я и сам планировал это сделать. Идти нам все равно некуда, а время пока есть, — признался сержант.

— Со временем как раз могут быть проблемы. Если мы хотим нормально подготовиться, надо действовать сейчас.

— Хм… — ветеран задумался, поглядывая на еще не полностью опустошенный шведский стол.

— Не время нажираться, сержант. Неизвестно, что может произойти ночью. У тебя сотня человек, многие, я вижу, инвалиды. В отеле около пятидесяти гражданских. Надо действовать, если хотите выжить. — Росс легонько тряхнул его за плечо.

— Хорошо, — принял решение Болтон. — Что надо делать?

— Переводи людей на двадцатый этаж. На это тебе час.

— Я поговорю со своими, но если кто захочет остаться, я не стану возражать.

— Кто захочет остаться — умрет. За час до удара цунами мы перекроем верхние этажи. Сколько у тебя вменяемых человек, способных держать оружие?

— Десятка два наберется. А что, у нас намечается стрельба? — сержант настороженно посмотрел на Росса.

— Это Нью-Йорк, парень, здесь всегда стрельба. Когда разместитесь на двадцатом, бери своих бойцов. Встречаемся в кабинете директора Зимана на двадцать первом этаже.

— Да, сэр, — сержант кивнул и пошел к своим.

— Так, теперь надо собрать оставшийся персонал.

— Что ты задумал? — Бакси вцепился в локоть Росса. — Ты ходишь тут по моему отелю, командуешь… Поделись планом.

— Послушай, — Росс резко развернулся к нему. — План очень простой. Собираем всех на верхних этажах, наслаждаемся видом гигантской волны, смывающей Нью-Йорк, и пытаемся выжить, пока не прилетят вертушки. А для того чтобы выжить, нам надо несколько вещей: вода, еда, тепло и защита от всякого сброда, который будет мародерствовать на руинах. Как раз этим я и хочу сейчас заняться.

— Ну… Так бы и сказал, — пробурчал Бакси, немного смущенный напором Росса. — Что сейчас?

— Сейчас собирай своих людей и будешь ими командовать. Ты говорил — у тебя человек тридцать. Распредели между ними следующее. Первое… Пошарьте по своим кладовкам и найдите герметик, водостойкий клей или что-то похожее. Надо набрать воды во все ванны на этажах с семнадцатого по двадцать второй. Чтобы вода не вытекла, необходимо загерметизировать сливные отверстия в ваннах. Второе… Поднимите наверх из кухни и из складов, где они у вас там находятся, все запасы бутылированой воды, напитков и продуктов длительного хранения. Консервы, хлеб, колбасу, чипсы, шоколад, макароны, муку — всё, что найдете, складируйте на двадцать втором. Третье… Отправь пару человек, пусть перенесут с нижних этажей на верхние дополнительные одеяла. Чем больше, тем лучше. На улице октябрь — ночью будет холодно. Это надо сделать сейчас, пока работают лифты, потому что в любое время могут отключить электричество. Задачи ясны?

— Еда, одеяла, ванны, — повторил Бакси, загибая пальцы. — Все ясно. А ты?

— Я возьму двух охранников с оружием и поставлю их в фойе, чтобы собирали там всех, кто прибьется и не пропускали никого с оружием, пока подтянутся ветераны.

— Ты думаешь, у нас будут гости?

— Непременно. Когда люди поймут, что из города выбраться невозможно, они будут искать место повыше. Такое, как твой отель.

— Так может заблокировать двери? — спросил Бакси осторожно.

— И ты будешь спокойно смотреть, как вода смывает твоих сограждан. Детей… Женщин… — Росс с упреком посмотрел на директора. — Мы примем столько, сколько поместится на пяти этажах — с пятнадцатого по девятнадцатый.

— Да-да. Ты прав. Я так… Просто спросил. А мы сами?

— Получится так. На двадцать втором — склад. Мы и персонал — на двадцать первом. Ветераны — на двадцатом. Оставшиеся гости и все, кто прибьется, ниже.

Получив инструкции, Бакси пошел к лифту, а Росс, обойдя группу ветеранов, которым Болтон объяснял план действий, зашел на кухню. Там он, к своему удивлению, нашел пожилого повара и пару официантов, грустно сидящих за небольшим столом с почти пустой бутылкой виски.

— Можно заказать обед в номер? — спросил Росс.

Все трое злобно посмотрели на него, но промолчали.

— Мы решили переждать цунами здесь. Всего около ста пятидесяти человек. Завтра должны прислать вертолеты. Нам нужна ваша помощь.

— А… Мистер Росс… — заплетающимся языком пробормотал один из официантов, который, видимо, помнил щедрые чаевые завсегдатая ресторана — Это наш гость. VIP… Он… хороший.

— Послушай, шеф, — обратился Росс к повару. — Ты тут вроде самый трезвый. Я пытаюсь организовать ночевку. Нужна помощь. Будете помогать — переждете цунами в отеле. Нет — вышвырну на улицу.

— А ты что, новый директор? — повар с решительным видом поднялся из-за стола. — И вообще — это моя кухня!

— Считай, что я ее реквизировал для спасения гражданского населения, — Росс достал удостоверение ЦРУ и ткнул повару в нос.

— ЦРУ? — опешил тот, падая на стул.

— Мистер Росс… Вы агент ЦРУ? — спросил, икнув, пьяный официант. — Настоящий?

— Будем работать или прислать пару нетрезвых ветеранов, чтобы прочистили вам мозги? — повысил голос Росс, глядя в глаза повару.

«ВНИМАНИЕ! ЭТО ДИРЕКТОР ЗИМАН. ПРОШУ ВЕСЬ ОСТАВШИЙСЯ ПЕРСОНАЛ СОБРАТЬСЯ НА ДВАДЦАТЬ ПЕРВОМ ЭТАЖЕ ДЛЯ СРОЧНОГО ОБЪЯВЛЕНИЯ» — прозвучало по громкой связи.

— Это директор. Нам надо идти, — повар начал вставать со стула, но Росс легким тычком в грудь усадил его обратно.

— Смотри-ка… У нас проснулось чувство ответственности. Это я сказал ему собрать персонал. Он теперь подчиняется военной администрации, которую в этом отеле представляю я. Вы что, не читали сообщения? — Росс обвел опешившую компанию суровым взглядом.

— Ладно. Не дави, — примирительным тоном сказал повар. — Говори, чего хочешь.

— Сейчас директор организует перенос продуктов длительного хранения на двадцать второй этаж. У вас наверняка есть еще скоропортящиеся продукты. Мясо, рыба…

— Есть. Мы обычно берем свежие продукты каждое утро, но и замороженная расфасовка имеется.

— Слушай, шеф, — Росс подвинул стул, присел к столу и налил себе и повару виски. — Идет серьезная беда. Никто не знает, сколько она продлится, и когда нас заберут. Может, придется сидеть день-два, может неделю, поэтому надо по максимуму использовать продукты. Электричества, скорее всего, не будет, значит, холодильники отключатся. Подумай, как нам лучше использовать твою заморозку и свежие продукты.

— Хм, — повар поскреб подбородок. — Рыбу можно разморозить и засолить, а мясо я бы отварил и хранил в емкостях на улице. При такой погоде продержится несколько дней.

— Замечательно. Ты просто эксперт по выживанию, — Росс чокнулся с поваром и, одним глотком выпив содержимое стакана, протянул ему руку — Будем знакомы — Мэтью Росс, можно просто Мэт.

— Ну вот — совсем другое дело… А то — ЦРУ, военная администрация… — повар отпил немного виски и, поставив свой стакан на стол, пожал протянутую руку. — Луиджи Нуччи. Меня здесь зовут Шеф Лу. Не беспокойтесь. Все сделаем как надо.

— Отлично. Тогда оставляю этих двух пьяниц тебе в помощь, — сказал Росс, не отпуская руки Шефа. — Не подведите.

Он поднялся на двадцать первый этаж, где в узком коридоре Бакси инструктировал собравшийся персонал, и прошел в директорский люкс. Там, за рабочим столом директора, сидела Джил, с озабоченным видом глядя на монитор.


— Джил, детка, ты прямо рождена для этого кресла, — со входа бросил Росс. — Чем занимаешься?

— Контролирую периметр, — деловито ответила она.

— И?

— Толпа постепенно спадает. По новостям передали, что на восточном побережье вводится чрезвычайный режим. Контроль передается армии. Еще сообщают о перестрелках в порту и на вокзалах. Я тоже видела на улице гражданских с оружием.

— Молодец, продолжай наблюдение, — Росс, зная Джил как неплохого агента, не удивился тому, как быстро она вписалась в ситуацию. — Где-то здесь должны были быть два охранника с ящиками?

— Ящики там, — она показала пальцем в направлении одной из комнат. — А ребят я отправила в коридор, чтобы они не захлебнулись слюной, пялясь на меня.

— Умница, — объявил Росс и пошел в комнату, где было складировано оружие.

Взяв два помповика, несколько пачек патронов и пару раций, он вышел в коридор и, вытащив из толпы, которую инструктировал Бакси, двух растерянных охранников, отвел их в сторону.

— Так, ребята. Ситуация осложняется. На улице появились вооруженные люди. Может, просто гражданские, а может — местные бандиты. Ваша задача — заблокировать все входы в отель, кроме парадного. Знаете, где входы, выходы? Парковка, грузовая рампа, лестницы, лифты?

— Да, сэр.

— Блокируйте все. Закончите — сразу в центральный холл. К парадному входу не лезьте. Оставайтесь в глубине, один — у лифтов, один — у лестницы. Будут заходить люди — наверх не пускать. Рассаживать всех в фойе. Увидите агрессию или оружие — выстрел в воздух, второй — на поражение.

— Как на поражение? — спросил, удивившись, один из охранников.

— Вот так, — Росс передернул помпу, поднес дробовик к плечу и нажал на спуск. Охранники синхронно вздрогнули от сухого щелчка по бойку. — На улице скоро будет полно мародеров. Если хотите жить — стреляйте. Вы, охранники, при исполнении своих обязанностей и закон о защите частной собственности никто не отменял. Ваша задача — не пропускать людей наверх. Через полчаса вас сменят ветераны и организуют пропуск на верхние этажи, так что уж постарайтесь продержаться. Ну? — Росс вопросительно посмотрел на парней.

— Хорошо, сэр, — ответил один из них.

— Это вам в дополнение к пистолетам. Стволы, патроны, связь. Пользоваться хоть умеете? — Росс по очереди посмотрел на охранников, те активно закивали. — Частоту не менять, попусту не палить… Всё.

Росс вернулся в номер Бакси, поднял с пола свою сумку, которая до сих пор валялась там, где он ее бросил, и с грохотом бухнул на стол перед Джил.

— Ну что, пора и нам экипироваться, — он сбросил легкую куртку, снял с плеча сбрую из тонкой кожи с легкой кобурой, в которой аккуратно помещался девятимиллиметровый «Зиг-зауэр субкомпакт» с парой запасных магазинов, и передал ее подруге. — Это тебе. Дай Бог, чтоб не понадобилась.

Росс открыл сумку и вытащил на свет тяжелый кожаный обвес, на котором в кобуре покоился зловещего вида «Пустынный орел»[71] и запасные магазины к нему.

— А это мне, — сказал с довольным видом он, накинув куртку поверх кобуры.

— Не думала, что ты возишь с собой гаубицу, Росс, — улыбнулась Джил.

— Это мой старый друг, еще с Ирака. Мы с ним когда-то были как одно целое, — ответил Росс, поглаживая ствол. — А ношу… Ну, по привычке. Да и врагов осталось много.

— Сэр. Двадцать бойцов, как и договаривались, — Болтон, оторвал Росса от рассказа. — Могу еще собрать столько же, если потребуется.

— Хорошо, что есть люди, — Росс поднялся с кресла. — Слушай задачу.

— Извините, сэр. Мои люди интересуются, почему вы здесь отдаете приказы, — спросил осторожно сержант. — Вы офицер?

— Моя должность соответствует армейскому званию генерала. И в этой ситуации я как представитель правительства могу мобилизовать все необходимые мне ресурсы, — Росс показал удостоверение ЦРУ и резко спросил. — Вопросы?

Сержант немного помялся.

— Контрразведка… Вопросов нет, сэр. Только вы не говорите об этом нашим, а то они ЦРУ не очень любят.

— Даже не хочу спрашивать, почему, — сухо казал Росс и добавил: — Договорились.

Он раздал помповики, патроны и несколько раций пятерым ветеранам и направил их на первый этаж в главный холл, чтобы сменили охранников. Ветераны выглядели неплохо и, если бы не возраст, их в форменных куртках, украшенных наградами, можно было бы принять за солдат регулярной армии, находящихся в увольнении. Еще пятерых Росс, отправил на автомобильную парковку, чтобы они сняли и перенесли на верхние этажи как можно больше аккумуляторов с автомобилей, а также, по возможности, сняли с них несколько фар. Все это должно было пригодиться, когда отключат освещение. Раздав последние указания, вернулся уже изрядно протрезвевший Бакси, и Росс отправился с ним на нижние уровни, чтобы пройтись по техническим помещениям в поисках чего-нибудь, что могло бы им пригодиться ночью.


Когда через час Росс снова поднялся на двадцать первый этаж, у него уже было более-менее полное представление об имеющихся ресурсах. По прикидкам получалось неплохо. Всего — около двухсот человек. В течение нескольких часов прибьется еще столько же, а может и больше. Получалось, что из расчета на пятьсот человек у них было бутылированной воды на пять дней и еды, если экономить, — на неделю. Воды в открытых емкостях должно было хватить еще на неделю, потом она просто начнет портиться и ее придется кипятить. Можно продержаться неделю, максимум две… Стоит ли рассчитывать, что Коэн утром пришлет вертолет? И кто сейчас отдает приказы? В этой неразберихе планировать что-то было просто невозможно. Подумав немного, Росс отправил на нижние этажи десять человек — разбирать на дрова деревянную мебель. В активе также находились два переносных электрогенератора и большой выбор инструмента, способного запитаться от них. С бензином, правда, были проблемы, и он, отдав ключи от своего старомодного бензинового внедорожника, снарядил еще одну экспедицию на парковку с целью слить в пластиковые емкости весь бензин, какой найдут. Генераторы были особенно кстати, так как давали доступ к телевидению, которое, наверняка, будет передавать сообщения об обстановке в зоне бедствия. Еще в подсобках оказалось несколько баллонов с газом, две газовые плиты и два больших газовых гриля. Это означало, что хотя бы первое время у них будет горячая пища и можно будет кипятить воду. В небольшом, но хорошо оборудованном медпункте отеля, нашелся неплохой набор основных лекарств, а среди ветеранов оказался санитар, так что можно было рассчитывать хотя бы на первичную медицинскую помощь.

Походив в размышлении по номеру под озабоченным взглядом Джил, Росс плюхнулся в кресло и попросил ее включить новости.


С момента объявления об эвакуации прошло уже почти три часа и все это время воздух над Нью-Йорком был заполнен вертолетами, которые, судя по новостям, эвакуировали офисы губернатора, мэра, ООН, биржи, банки и другие, как выразился комментатор, «критичные для деятельности государства учреждения». При этом из новостей было непонятно, на чем фокусируются усилия спасателей — на людях или на архивах и серверах. Все пять аэропортов Нью-Йорка, где для охраны и обеспечения порядка в помощь полиции были высажены по роте пехоты с легкой техникой, работали с полной нагрузкой, выпуская по самолету каждые сорок секунд. Та же ситуация была с пятью аэропортами в пригородах. Судя по всему, были привлечены столько бортов, сколько взлетные полосы могли пропустить. Пассажирские и грузовые терминалы морских портов тоже были забиты судами. Более того, военные, конфисковав небольшие туристические и прогулочные суда, превратили их в своеобразные челноки, перевозившие людей с берега на корабли, стоящие на рейде. Здесь тоже все было плотно оцеплено армией и полицией, сообщавшими, что будут применять летальную силу в случае возникновения беспорядков. С обеспечением порядка на вокзалах возникли самые большие проблемы. Военные просто не успели вовремя доставить туда необходимое количество солдат, и толпа, сметя полицейские кордоны, полностью завладела и зданиями, и путями. Возникла ужасная давка. Администрации вокзалов сообщали о сотнях жертв. Пассажирские и грузовые поезда подавались почти непрерывно, но контролировать их наполнение людьми было невозможно. Что творилось внутри вагонов, представить себе было сложно, так как составы следовали на восток без остановки и еще ни один из них не дошел до железнодорожного узла за пределами двухсоткилометровой зоны. Про автобусы на центральных станциях сразу пришлось забыть, так как все дороги в центре города встали в первые же минуты эвакуации, но в пригородах удалось организовать движение пассажирского транспорта и грузовых автомобилей с людьми. Хуже всего пришлось районам, находящимся к востоку от Гудзона. Метро, которое являлось основным средством доставки офисной рабочей силы в деловой и коммерческий центр города, закрыли через полчаса после объявления эвакуации из-за невозможности контролировать там ситуацию. Народа в станции набилось столько, что люди десятками валились на рельсы и гибли в давке. Поэтому несколько миллионов человек просто застряли в Манхэттене, Бруклине, Бронксе и Куинзе, безуспешно пытаясь покинуть их пешком через забитые брошенными автомобилями мосты и тоннели. Несмотря на то, что почти все трассы работали только на выезд из города, движение на них было невозможно из-за одной сплошной пробки, тянущейся на запад от побережья в глубину до ста пятидесяти километров. Представители армии, FEMA и мэр Нью-Йорка безуспешно пытались хоть как-то организовать людей, но напуганные толпы просто невозможно было контролировать. То тут, то там возникали перестрелки еще недавно добропорядочных граждан с военными и полицией. Точное количество жертв было неизвестно, но, по словам комментатора, они были «значительными». Вообще, для Нью-Йорка ситуация выглядела безнадежной. Эвакуировать огромный мегаполис за несколько часов до прихода цунами было просто невозможно.

— Ну что, Нью-Йорку пришел конец? — Бакси с тяжелым вздохом опустился на диван рядом с Россом и протянул ему стакан виски.

Центр управления в чрезвычайных ситуациях FEMA

70 км к западу от Вашингтона. 27 октября 2030 года. День

Вертолет МНБ мягко коснулся посадочной площадки, и Коэн сбежал по опустившемуся трапу, не дожидаясь, пока остановятся винты. Он глубоко вздохнул и уверенным взглядом осмотрелся, с удовлетворением отмечая, что «База» содержится в таком же идеальном порядке, в каком он ее оставил восемь лет назад. Коэн старался хотя бы раз в полгода бывать здесь и когда руководил FEMA, и когда возглавил МНБ. Это место для него имело какое-то особое, почти сакральное значение. Именно отсюда, с «Базы», начался реальный рост его карьеры. Здесь под его крылом велись особо секретные проекты. Отсюда он почти десять лет руководил проектом «Лунный Свет», после того как принял его от Кроуфорда. Давящее чувство безысходности, накатившее на него в Центре NORAD, немного отступило. Он принял ситуацию такой, какой она есть, и теперь старался как можно эффективней с ней справиться.

Чуть слышно шелестя, подкатил электромобиль и новый директор «Базы», сдержанно улыбнувшись, протянул ему руку.

— С возвращением, сэр.

«Счастливчик!», — с грустью подумал Коэн, забираясь на просторное заднее сиденье и мысленно настраивая себя на предстоящий разговор.

Коэн не любил масштабных совещаний, поэтому решил собрать только тех, кто непосредственно отвечал за спасение людей. С момента первого залпа эсминцев по станции прошло чуть больше трех часов. Ситуация значительно прояснилась. Хорошо отлаженный им в свое время механизм FEMA во взаимодействии с армией набрал полные обороты, делая максимум, чтобы спасти людей, но, учитывая национальный масштаб катастрофы, требовалось уточнить массу деталей и принять нелегкие решения о дальнейших действиях. Для этого после короткого доклада Президенту он решил собрать здесь, на «Базе», ключевых специалистов и тех, кто будет непосредственно отвечать за контроль ситуации.

В небольшом зале для совещаний его уже ждали директор FEMA Алан Карсон, командующий Национальной Гвардией восточного побережья и командующий USNORTHCOM[72]. В дальнем углу стола он узнал растрепанную Сэнди Винник из обсерватории USGS в Йеллоустон, которая, активно жуя бутерброд, о чем-то шепталась с молодым небритым человеком, энергично тыкавшим пальцем в свой планшет.

— Господа, я бы хотел сказать «Добрый день!», но, боюсь, этот день вовсе не добрый, — Коэн занял свое место за столом. — Я вас собрал здесь на короткое совещание, чтобы вы имели представление о том, с чем мы столкнулись. Для этого с нами ученые из USGS Сэнди Винник и… Коэн вопросительно посмотрел на молодого человека.

— Саймон Лаверти, руководитель центра TER USGS, — представился тот.

— …и Саймон Лаверти. Как я понимаю, специалист по цунами, — продолжил Коэн. — Времени мало, поэтому сразу к делу.

Коэн подтянул к себе термос с кофе и налил полную чашку.

— Вы все знаете, господа, — у нас катастрофа национального масштаба, вернее две катастрофы. С момента основания Америка не сталкивалась ни с чем подобным ни по масштабу разрушений, ни по уровню возможного ущерба, поэтому прошу отнестись к происходящему максимально серьезно и ответственно. На всем восточном побережье и в некоторых центральных штатах, которые в ближайшее время накроет облако пепла, приостановлено действие Конституции и введен чрезвычайный режим. Управление зонами бедствия перешло к армии США, которой приказано действовать по законам военного времени. FEMA до особого распоряжения продолжает осуществлять общее руководство эвакуацией населения. Впрочем, вы слушали обращение Президента. Там сказано достаточно, чтобы понять, насколько все серьезно, — Коэн сделал глоток кофе. — У нас два практически равнозначных источника опасности: Йеллоустон и цунами. Насколько я понимаю, Йеллоустон будет извергаться в течение нескольких дней, и облако пепла будет медленно двигаться на восток… — Коэн посмотрел на Винник. Та, чуть пожав плечами, неуверенно кивнула. — Цунами же будет здесь через пять часов… Предлагаю начать с цунами… Саймон, прошу вас.

Лаверти звучно откашлялся и прошелся пальцами по экрану своего планшета, выводя на широкий настенный экран карту северной Атлантики, где отображалась плотная лента концентрических волн, расходящихся от группы островов у северо-западного побережья Африки.

— Да, господа… По нашим расчетам первая волна ударит через пять часов двадцать минут в районе северо-восточных штатов и в течение сорока минут накроет с севера на юг все побережье, вплоть до Флориды, — молодой ученый сухо кашлянул, прикрыв рот носовым платком. — Извините. Простудился в Арктике. Никак не отпустит. Так вот… Чтобы понять, с чем мы имеем дело, позвольте рассказать, что произошло…

Днем в 16.28 по местному времени обломок орбитальной станции ударил в восточный склон вулкана Кумбре Виеха на острове Ла Пальма. Мы давно наблюдаем за этим вулканом, так как известно, что в случае извержения, может произойти оползень, от которого образуется цунами. Западный склон вулкана нестабилен. В результате одного из прошлых извержений по его гребню уже прошла трещина, которая расширялась на несколько десятков сантиметров в год. То есть фактически склон уже медленно сползал в океан. Мы даже лет десять назад просчитывали эту возможность для МНБ в рамках проекта нетрадиционных угроз, но пришли к выводу, что извержение вулкана в ближайшее время маловероятно и прямой угрозы оползня нет. Да… Кто мог подумать?..

Лаверти несколько замялся и извиняющимся взглядом посмотрел на Коэна.

— Продолжайте, — спокойно кивнув, попросил тот.

— Удар пришелся в нижнюю треть видимой части склона под углом почти в девяносто градусов. Сейсмографы показали, что сила удара вызвала землетрясение магнитудой 4.8, которое и привело к оползню. Длина оползня — около двадцати километров. Судя по первоначальной волне и нашим данным по геологии береговой линии, две трети оползня находятся под водой. Получается, что он более десяти километров в ширину или, если хотите, в высоту. Скорость оползня составила на разных этапах от сорока до ста десяти метров в секунду. Объем оползня — около четырехсот пятидесяти кубических километров, — Лаверти сделал глоток воды. — Поверьте, это очень много…

— Верим, — сухо сказал директор FEMA.

— Спасибо… — смущенно проговорил ученый и вывел на экран анимационную графическую картинку оползня. — Мы тут прогнали компьютерную модель… Если коротко… Оползень выдавил первую волну высотой более семисот метров и одновременно образовал в воде у берега впадину глубиной метров в девятьсот, которая тут же заполнилась водой, породив вторую волну еще большей высоты. Этот процесс повторился несколько раз, пока волнение на месте оползня совсем не утихло. Сейчас в нашу сторону со скоростью около семисот километров в час идет активная полоса возмущения из девяти волн, каждая длиной от пятидесяти до ста километров. Ширина полосы на данный момент около шестисот километров. Высота волн в полосе — от десяти до двадцати метров. Ближе к берегу, с подъемом морского дна, длина волн начнет сокращаться. Одновременно будет повышаться их высота. При выходе на континентальный шельф произойдет компрессия, и некоторые волны сольются. Ширина полосы возмущения уменьшится до трехсот километров, и она будет состоять из пяти-шести волн высотой до сорока метров. Наша модель показывает, что цунами накроет все зоны восточного побережья ниже пятидесяти метров над уровнем моря по высоте в глубину до двухсот километров. В некоторых местах высота волны может достигать шестидесяти метров или даже больше, но это будет зависеть от рельефа. Вода будет накатываться непрерывным потоком в течение четырех часов со скоростью от пятидесяти до ста километров в час. Скорость воды тоже будет зависеть от рельефа. Кроме этого, пройдя острова в Карибском море, цунами ударит по южному побережью США волной до двадцати метров, затопив прибрежные районы на семьдесят, а в пойме Миссисипи до двухсот, километров в глубину.

Лаверти на секунду умолк, обвел взглядом присутствующих и охрипшим от волнения голосом спросил:

— Ведь мы не сможем всех эвакуировать? Да?

Генералы с подавленным видом опустили головы.

Директор FEMA что-то листал в своем планшете и будто не слышал вопроса.

«Только общей депрессии не хватало» — подумал Коэн и, поймав взгляд Лаверти, как можно более уверенно сказал.

— Саймон… Информация о возможных жертвах является секретной. К сожалению, мы не можем делиться ею с гражданскими лицами. У вас все по цунами?

— Не совсем… После того как цунами проникнет на сушу на максимальную глубину, она начнет медленно откатываться назад к морю, неся с собой огромное количество плавучего мусора и обломков. Масса мусора — тысячи тонн на квадратный километр. Скорость отлива — до сорока километров в час. Глубина — до двадцати метров. Это значит, что из глубины суши на побережье поползет огромный таран, способный снести много строений из тех, что уцелели при ударе цунами. Отступив, волна оставит на суше слой осадка из неплавучего мусора и обломков, который у побережья может достигать десятков метров.

Ученый замолчал и, с грустью посмотрев на Коэна, добавил:

— Теперь все. Полный доклад у вас в базе.

— Есть ли способ остановить цунами? — спросил генерал от Национальной Гвардии. — Допустим: серия ядерных взрывов подальше от побережья. Мы можем еще успеть, если отдать приказ в течение часа?

— Боюсь, ничего не выйдет. Мы просчитывали этот вариант, — Лаверти сменил диаграмму на экране. — Для того чтобы достичь хоть сколько-нибудь значительного уменьшения результирующей амплитуды при интерференции волн, нам необходимо будет генерировать полосу возмущения, практически идентичную той, что идет на нас, только с противоположным вектором.

Генерал с озадаченным видом посмотрел на Коэна.

— Саймон, можно то же самое, только на нормальном языке, — вежливо попросил тот ученого.

— Ну… — ученый немного помялся. — Мы должны создать встречную волну с точно такими же характеристиками по длине и частоте. Это практически невозможно. Я уже не говорю про мегатонны, которые при этом надо будет применить.

— Даже если бы хотели, у нас нечем создавать волну. По договору ОСНВ[73] мы уже более десяти лет не имеем боеголовок мощностью более пятидесяти килотонн, а это капля в море, — сказал командующий USNORTHCOM.

— Еще вопросы? — Коэн посмотрел на генералов.

— Думаю, основные параметры ясны, — ответил за военных Карсон. — Похожий сценарий мы отрабатывали на симуляторах, правда, применительно к удару урагана с гораздо меньшей волной. Сейчас нас интересовали лишь качественные данные по цунами.

— Тогда послушаем специалиста по Йеллоустон, — предложил Коэн. — Только также коротко.

— Секунду… — Винник вывела на экран трехмерную картинку кальдеры с расположением магматической камеры. — Кальдера Йеллоустон тянется с юго-запада на северо-восток. Длинна семьдесят два, ширина пятьдесят пять километров. Кальдера — это кратер супервулкана, который извергался шестьсот сорок тысяч лет назад. Супервулкан Йеллоустон извергается, потому что находится в месте, где из глубины мантии к земной коре подымается мощный восходящий поток жидкой раскаленной магмы. Соприкасаясь с твердой земной корой, этот поток постепенно ее расплавляет, подходя все ближе и ближе к поверхности. Природа потока нам неизвестна. Можно предположить, что в один из периодов повышенной тектонической активности потоку удалось проделать в слабом месте материковой плиты канал и прорваться наружу, образовав супервулкан. Затем активность спала, и этот канал был частично запечатан, но у поверхности осталась так называемая магматическая камера, заполненная раскаленной породой различной степени вязкости. Объем камеры — около пятидесяти тысяч кубических километров. Камера имеет форму неправильной плоской подковы, или, если хотите, сильно вогнутого банана размером шестьдесят на тридцать километров, и залегает на глубине от четырех до двенадцати километров. Один из ее концов подходит к поверхности на четыре километра в юго-западной части кальдеры, другой — на шесть на ее северо-востоке, — она сделала небольшую паузу. — Может, есть вопросы?

— Почему выходы камеры к поверхности называют куполами? — поинтересовался Карсон.

— Восходящее давление магмы на несколько метров поднимает поверхность в местах ее максимального выхода к поверхности, образуя что-то вроде плоского купола, — пояснила Винник и продолжила: — Удар пришелся по юго-западному куполу и вызвал землетрясение магнитудой 4,2. Энергия удара, около одной мегатонны, вызвала резкое волнообразное увеличение плотности, давления и температуры вещества в магматической камере. Что-то вроде гидроудара, когда, ударив сверху по дну плотно закрытой стеклянной бутылки, наполненной водой, можно выбить ее пробку. Волна энергии, идущая по камере, понизила вязкость вещества, сделав его более подвижным, и толкнула его в сторону северо-восточного купола, создав под ним зону избыточного давления. Купол не выдержал, и его восточная часть вскрылась. Образовался один кратер, затем другой, третий… Кратеры срослись в дугу, которая сейчас медленно разрастается и занимает уже половину площади купола. Тем временем волна энергии отразилась от стены магматической камеры и пошла по ней в обратном направлении в сторону юго-западного купола, в который пришелся удар осколка станции, и который из-за этого уже был нестабилен. Второй купол не выдержал и тоже вскрылся. На данный момент у нас два огромных работающих вулкана, способных извергать миллионы тонн пепла в день.

— Вы говорили о пробке в канале, соединяющем камеру с магматическим потоком, — напомнил Коэн.

— Да… Пробка… — Винник увеличила нижнюю часть картинки на экране. — Магматическая камера соединена с восходящим потоком жидкой базальтовой магмы нешироким каналом, который, по нашим предположениям, частично закупорен сильно разогретой, но все же твердой пробкой из гранита. До сих пор давление, создаваемое в магматической камере, уравновешивало давление восходящего потока. В результате извержения давление может упасть настолько, что пробка в канале будет пробита и жидкая лава хлынет на поверхность. Это самый плохой вариант.

— И что тогда произойдет? — спросил Карсон.

— Человечество не сталкивалось еще с подобным явлением, поэтому у нас только компьютерная модель, основанная на изучении спящих супервулканов, — Винник включила анимацию. — Жидкая лава из потока под огромным давлением пойдет наверх. На месте существующей кальдеры образуется огромный кратер площадью более тысячи квадратных километров. Извержение будет длиться до тех пор, пока давление в магматической камере не упадет.

— И как долго в этом случае будет продолжаться извержение? — поинтересовался Коэн.

— У нас недостаточно данных, чтобы это смоделировать, но сценариев здесь может быть множество — от нескольких недель до года.

— Вот дерьмо! — выругался один из генералов.

— Но это еще не все, — продолжила Винник. — Супервулкан выбросит в атмосферу несколько десятков тысяч кубических километров пепла и вулканических газов. Это вызовет на планете длительную вулканическую зиму, которая продлится десятилетия. Средняя температура на планете упадет на пять-семь градусов, и ее бóльшую часть накроют снег и лед… Со всеми вытекающими отсюда последствиями.

— Вероятность? — коротко спросил Коэн.

— К сожалению, точно вероятность этого события определить нельзя, но у нас есть некоторые основания для оптимизма, если он здесь вообще уместен… — Винник снова включила анимацию на трехмерной модели. — Как я уже говорила, объем магматической камеры около пятидесяти тысяч кубических километров. Выброса даже четверти этого объема в атмосферу в виде пепла и газов хватит для наступления длительной вулканической зимы и без прорыва гранитной пробки. Нас может спасти то, что из общего объема магмы в камере только часть достаточно жидкая, чтобы извергаться. Остальная — либо довольно вязкая, либо вообще твердая, хотя и очень раскаленная порода. Энергия удара вызвала процессы, приведшие к вскрытию куполов, но как только она иссякнет, магма должна вернуться в прежнее состояние относительного покоя, снизится ее извергаемость и она снова должна приобрести обычное твердо-вязкое состояние. В этом случае сброс давления в виде пепельно-газового выброса произойдет только непосредственно возле поверхности в районе куполов, и он будет ограничен по времени. Это также не позволит давлению в камере упасть настолько, чтобы пробка в канале была пробита.

— И что произойдет в этом случае? — спросил Карсон.

— У нас будут два кратера по сто пятьдесят квадратных километров каждый, которые будут извергаться на протяжении от нескольких недель до месяца. Нам, конечно, удастся избежать г