КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 391878 томов
Объем библиотеки - 503 Гб.
Всего авторов - 164559
Пользователей - 89053
Загрузка...

Впечатления

IT3 про (ivan_kun): Корни зла (Фэнтези)

кусок чего-то сишного и невычитаного.не тратьте ваше время.

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).
Чукк про Бочков: Алекс Бочков. Казнить нельзя помиловать ! (Боевая фантастика)

Внимание - чтение сего опуса опасно для мозга! Если вы антисемит - эта книга для вас!
В предисловии автор проехался по всем недостойным авторам-историкам.
Попаданство в худшем проявлении - даже с обьяснением самого факта попаданства автор решил не заморачиваться: просто голос в голове. Спортсмен, историк попав в тело 14-15 летнего, соблазняет классную руководительницу и старосту.

Выборочное и осторожное сканирование текстa выхватило:

"Но я выжил, а это главное, хотя и пролежал в коме без признаков жизни двое суток. И не дышал и сердце не билось… Но Дарья не понесла меня на местное кладбище – ждала моего возвращения. Сердце ей ведьмино вещало – "вернётся" внучок. Попытались понять – что дал мне обряд, но ничего путного не выходило: такое впечатление, что всё было зря ! Дарья меня, а скорее себя успокаивала: вот окрепну и проявится что-нибудь. Ну а я и не очень расстроился: не зря же говорят – отрицательный результат – тоже результат. Теперь хоть знаю – непригодный я к магическим штучкам…"

"Чувствую – тело стало погружаться спиной в ствол бука. Ещё немного и я уже в нем. Несколько мгновений и я уже себе не принадлежу – Я ДЕРЕВО ! А раз я – это ты, то и давай лечи себя ! Не дай себе засохнуть !!! В ноги, смешно щекоча ступни, стало проникать что-то незнакомое, но явно полезное: боли нет, а вот удовольствие как от холодной воды в жаркий полдень ! Прекрасно !!!"

"Леший, видимо понял – буду стоять на своём и обмануть меня не удастся. Шагнул ко мне; взметнулись опущенные вниз ветки-руки. Упали мне на плечи, пригибая к земле. Шалишь дядя: не знаешь ты шаолиньского упражнения "Алмазный палец" ! "

Лучше не брать дурного в голову и не начинать читать.

Рейтинг: +6 ( 6 за, 0 против).
Van Levon про Хокинс: Библиотека на Обугленной горе (Фэнтези)

Замечательный дебют автора. Участие в разработке компьютерных игр, конечно, наложило свой отпечаток, но книгу это не испортило. Отличный шутер от третьего лица. Рекомендую.

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).
DXBCKT про Царегородцев: Арктический удар (Альтернативная история)

Когда я в первый раз случайно прочитал аннотацию и название СИ, подумал что это какая-то ошибка — т.к аналогичное (и видимо куда более объемная СИ) имеется у Савина ("Морской волк"). Однако (как позже выяснилось) эта «тема» у авторов «одна на двоих», просто каждый (отчего-то) пошел своим персональным путем.

Но поскольку «данный вариант» (Царегородцева) я начал читать уже после того, как я неоднократно ознакомился с «вариантом» Савина (так - только первую книгу перечитывал раз 7, как минимум), то я невольно начал сравнивать эти варианты друг с другом.

И если первые страниц 200 все повествование (в варианте Царегородцева) идет «ноздря в ноздрю», то к середине книги уже начинаются «расхождения»... Первое что меня «зацепило», это какая-то дурная «кликуха» Лапимет и не менее дурацкие «письма к султану»... Хм... ну ладно (подумал я), хотя «это впечатление — ушло в минус (Царегородцеву). Но далее: описание первой встречи (в версии Царегородцева) «с потомками» существенно изменено и... вся прелесть от нее как-то... поблекла (что ли) и это уже «жирный минус» (по крайней мере у Савина этот эпизод получился намного «сильнее»)...

В плюс же «новой версии» (Царегородцева) идет описание сотрудничества «приглашенных гостей в Москве» и прочие интриги (этого у Савина непосредственно после «встречи» по моему нет) и первые 2 книги только лишь «вечный бой». Но и этот «плюс» со временем выходит «на минус», поскольку «живой реакции на потомков» как не было так нет, - идет только описание «всяческих восторгов» и «направлений на ответственную работу», итогом которой становится почти молниеносное внедрение всяких «вкусных ништяков». Про то - что собственно «потомки приплыли под другим флагом» отчего-то (в беседах «верхов» И.В.С и пр) нигде не сказано . Все отношение — приплыли «да и хрен с ними», дадим пару наград, узнаем «прогнозы на ближайшее время» а там... В общем подход не самый вдумчивый и знакомый по темам «попаданцы в фентези» или «средние века», где наличие «иновременного гостя» само собой подразумевает мгновенный (как бы «сам по себе») переход «от кремневого пистолета к ПБС»... А что? ГГ же дал «пару дельных советов»... Вот и получите!

P.S Конечно в данной книге это не носит столь откровенный характер, но «отголоски» этого есть. Плюс ГГ «совсем не живые»... какие-то восторженные (удалось «поручкаться с Сталиным»!?) персонажи сменяют друг друга и «докладают» о перспективах «того что приплыло» и «того что могут сделать местные»...

В общем отчего-то данная рецензия (у меня) получилась очень уж злой.... Каюсь, наверное это все от того, что я прочитал первым вариант именно Савина, а не Царегородцева)) + Подход оформления так же в этом «помог», поскольку хоть в серии «Военная фантастика» порой печатают всякий бред, но по факту она все же выглядит гораздо лучше (оформления переплета и самих книг издательства Центрполиграф) «Наших там»))

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).
IT3 про Гришин: Выбор офицера (Альтернативная история)

очень посредственно во всех смыслах.с логикой автор разминулся навсегда - магический мир,мертвых поднимают,руки-ноги отращивают,а сифилис не лечат,только молитвы и воздержание.ню-ню.вобще коряво как-то все,лучше уж было бы без магии сочинять.
заметка для себя,что бы не скачал часом проду.

Рейтинг: +6 ( 6 за, 0 против).
Serg55 про Сухинин: Долгая дорога домой или Мы своих не бросаем (Боевая фантастика)

накручено конечно, но интересно

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Serg55 про Савелов: Шанс. Выполнение замысла. Книга 3. (Альтернативная история)

как-то непонятно, автор убил надежду на изменения в истории... и все к чему стремился ГГ (кроме секса конечно)

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).
загрузка...

Ожерелье и тыква (fb2)

- Ожерелье и тыква (а.с. Судья Ди-10) 489K, 143с. (скачать fb2) - Robert van Gulik

Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:



Спасибо, что скачали книгу в бесплатной электронной библиотеке Royallib.ru

Все книги автора

Эта же книга в других форматах


Приятного чтения!




Роберт ван ГуликОжерелье и тыква

Глава 1

Судья Ди провел в пути уже несколько часов, но вокруг по-прежнему безмолвно высились деревья, а с их ветвей все капала и канала вода. Судья остановил коня и, запрокинув голову, с беспокойством оглядел густую листву и бледневший сквозь нее жалкий клочок свинцового неба. Изморось, того и гляди, могла смениться настоящим ливнем. Черная шапочка судьи и коричневый дорожный халат с черной отделкой уже промокли, в длинной бороде блестели капельки воды. Еще в полдень, когда судья Ди выезжал из деревни, ему сказали, что если не спутает поворот на развилке, то поспеет в Речную Заводь как раз к вечерней трапезе. Но он, должно быть, где-то свернул не туда, поскольку уже добрых четыре часа не видел ничего, кроме деревьев и густого кустарника, и не встретил ни единой живой души. Теперь и птицы в темных ветвях умолкли, а платье судьи насквозь пропиталось сыростью и запахом прелой листвы.

Вытерев бороду кончиком шейного платка, Ди мрачно подумал, что попал в на редкость неловкое положение, коли и впрямь сбился с пути, – дождь усиливался, а бескрайний лес простирался на много ли вдоль всего южного берега реки. Этак не пришлось бы ночевать под открытым небом! Судья со вздохом откупорил большую тыквенную бутыль, привязанную к седлу шнуром с красными кисточками, и сделал глоток. Тёпловатая вода отдавала затхлостью.

Судья опустил голову и протер глаза, – их разъедал пот, стекавший с мокрых бровей. Вновь посмотрев вперед, Ди замер и недоверчиво уставился на неуклюжую фигуру всадника, каковой бесшумно приближался к нему по мягкому мшистому ковру. Незнакомец являл собой точную копию его самого: длиннобородый мужчина в четырехугольной черной шапочке и коричневом дорожном халате с черной отделкой. У седла также болталась коричневая бутыль из тыквы, подвязанная шнуром с красными кистями.

Судья снова протер глаза и с облегчением перевел дух. Полумрак и резь в глазах ввели его в заблуждение. В бороде и волосах незнакомца проглядывала седина, да и сидел он не на лошади, а на старом длинноухом осле. Но облегчение длилось недолго, вновь уступив место тревоге, – поперек ослиного крупа покачивались два коротких копья. Судья потянулся к рукояти меча за спиной.

Незнакомец, подъехав поближе, вскинул на судью большие задумчивые глаза. Его широкоскулое лицо покрывали морщины, а из-под поношенного и залатанного халата, несмотря на правильную осанку, выпирали костлявые плечи. То, что судья принял за оружие, оказалось парой костылей с загнутыми концами. Ди отпустил рукоять меча и вежливо осведомился:

– Не соблаговолите ли сказать мне, почтеннейший, ведет ли эта дорога в Речную Заводь?

Незнакомец пристально рассматривал бутыль, болтавшуюся у седла судьи, и ответил не сразу. Наконец, он улыбнулся и, вскинув на собеседника необычные, лишенные блеска глаза, звучно объявил:

– Да, по этой дороге вы и впрямь доберетесь туда, доктор. Только в объезд.

Очевидно, старик принял его за лекаря, скорее всего, потому, что судья путешествовал без сопровождения, а также из-за бутыли —именно в таких целители обычно возили с собой снадобья. Однако, прежде чем судья успел исправить недоразумение, незнакомец снова заговорил:

– Я совсем недавно выехал из города, но срезал путь неподалеку отсюда, так что с радостью провожу вас – это займет не больше четверти часа. – Старик развернул осла и пробормотал: – Хорошо бы вы позаботились о человеке, которого нашли в реке. Ему может понадобиться ваша помощь, доктор.

Судья Ди хотел было признаться, что служит в управе Пуяна, на севере провинции, но сообразил, как непросто будет объяснить случайному знакомцу, почему он путешествует в простом платье и без официального сопровождения. И судья решил сам расспросить попутчика:

– А каким ремеслом занимаетесь вы, почтенный?

– Никаким. Я просто странствующий монах.

– Понятно. А я чуть не принял вас за собрата. Что вы держите в своей бутыли?

– Пустоту, мой господин. Ничего, кроме пустоты. И это куда большая ценность, чем любое из снадобий, каковыми вы могли бы наполнить свою, доктор! Не обижайтесь, конечно. Дело в том, что пустота всегда значимее содержимого. Вы можете взять лучшую глину и вылепить прекраснейший сосуд, но без пустоты он окажется бесполезным. И как ни украшайте дверь или окно, лишь благодаря пустоте они могут вам служить. – Старик щелкнул языком, подгоняя осла, и задумчиво представился: – Меня называют мастером Тыквой.

Итак, попутчик оказался монахом, а следовательно, личностью весьма далекой от мирской жизни, и это окончательно убедило судью, что сообщать ему свое настоящее имя и профессию не стоит.

– Вы, кажется, говорили, будто в реке нашли человека? – полюбопытствовал он.

– Выезжая из города, я слышал, что два рыбака принесли на берег мужчину, выловленного ими из воды. Вот тут можно сократить дорогу —я поеду вперед.

Лес здесь граничил с возделанным полем; какой-то крестьянин, прикрывшись от дождя соломенной накидкой, пропалывал посевы. По глинистой тропе путники выехали на дорогу, что вилась вдоль берега реки. Дождь прекратился, и над неподвижной темной водой вставала легкая дымка. С низко нависшего неба на землю опускалось душное влажное марево. Вдоль дороги стояли аккуратные домики, и все попадавшиеся навстречу прохожие были опрятно, а то и хорошо одеты. Судья не заметил тут ни одного нищего.

– Похоже, город процветает, – заметил судья.

– Да, он невелик и живет доходами от перевозок по реке, рыбной ловли и заказов из Водяного дворца – этот императорский дворец расположен к востоку от города, за сосновым лесом. Мы же сейчас – в западной части, она считается самой бедной. Наиболее процветающие кварталы – ближе к востоку, рядом с рыбным рынком. Я покажу вам два лучших постоялых двора – «Зимородок» и «Девять облаков» Если только вы не хотите остановиться у друзей или родственников…

– Нет, я тут проездом и никого не знаю. Я вижу, вы возите с собой костыли. У вас что-то с ногами?

– Я хромаю на одну ногу, да и со второй не все ладно… Но тут уж ничего не поделаешь, доктор! Ага, вот и представители власти. Бдительные, как всегда! Видимо, человек, которого выудили из реки, в вашей помощи более не нуждается. Но все-таки давайте туда заглянем.

На широкой набережной перед рыбным рынком собралась небольшая толпа. Над головами зевак возвышалась фигура всадника. По золотому шлему с красными перьями и красному шейному платку судья догадался, что перед ним начальник императорской стражи.

Мастер Тыква подтянул к себе костыли, слез с осла и заковылял к толпе. Осел опустил уши и принялся искать объедки на булыжной мостовой. Судья Ди спешился и побрел вслед за монахом. Зеваки расступались перед ними; как видно, старика в городе хорошо знали.

– Это Тай Мин, мастер, учетчик постоялого двора «Зимородок», – вполголоса проговорил высокий парень. – Можно сказать, его песенка спета.

Двое стражников в длинных кольчугах сдерживали толпу. Взглянув через плечо мастера Тыквы, судья Ди увидел человека, распростертого у самых копыт коня, на коем восседал начальник стражи, и невольно содрогнулся. Судье и раньше случалось видеть погибших насильственной смертью, но на сей раз зрелище было особенно тошнотворным. На земле, раскинув руки, лежал молодой человек, одетый лишь в куртку, и ее длинные рукава облепили кожу. Мокрые пряди длинных волос обрамляли распухшее, зверски обезображенное лицо. На голых ногах и босых ступнях виднелись следы сильных ожогов, а кисти рук покрывали глубокие порезы. Из распоротого живота вывалились бледные внутренности. Над телом стоял один из стражников. Он опустился на колени, и судья мог видеть только широкую спину и золотые наплечники.

– В левом рукаве у него спрятал какой-то сверток, – послышался чей-то хриплый голос, —должно быть, это мое серебро!

– Заткнись – прикрикнул стражник на стоявшего в первом ряду плаксивого старика с крючковатым носом и растрепанной бородой.

– Это Вэй Чен, хозяин постоялого двора «Зимородок», – шепнул судье мастер Тыква. —Только и думает что о деньгах!

Судья Ди мельком взглянул на долговязого содержателя постоялого двора и перевел взгляд на стоявшую рядом с ним миниатюрную и стройную девушку лет семнадцати. На ней было длинное голубое платье с красным поясом, а блестящие черные волосы заплетены в две косы. Красивое личико девушки совсем побелело, и она старалась на покойника не смотреть.

Стражник поднялся с колен и почтительно поклонился начальнику:

– Состояние тела неопровержимо свидетельствует о том, что оно пробыло в воде не меньше суток, мой господин. Каковы будут ваши распоряжения?

Начальник будто и не слышал его. Лица его судья разглядеть не мог, поскольку значительную часть оного прикрывал красный платок. Взгляд немигающих глаз под тяжелыми веками сосредоточенно изучал хлыст для верховой езды, зажатый в кольчужной перчатке. Неподвижная стройная фигура в золотых доспехах напоминала бронзовую статую.

– Каковы будут ваши приказы, господин? —снова спросил стражник.

– Тело следует доставить в управу, – глухо ответил начальник, – равно как и тех рыбаков, что его нашли. А заодно и хозяина постоялого двора, где служил этот малый.

Начальник рынком развернул коня, и стоявшим позади зевакам пришлось отскочить в сторону, чтобы не угодить под копыта. А всадник помчался по широкой улице, и подковы звонко цокали но влажной мостовой.

– Всем разойтись! – рявкнул стражник.

– Никаких сомнений, что это убийство! – заметил судья, когда они с мастером Тыквой вернулись к своим скакунам. – Однако пострадавший не был воином. Так почему следствие ведет дафу, а не уездная управа?

– В Речной Заводи нет своего суда, доктор. Понимаете, это все из-за Водяного дворца. Город и его округа считаются особым уездом, поэтому тут за порядком следит императорская стража. – Старик взобрался на осла и привязал к седлу костыли. – Что ж, теперь мы с вами простимся. Вам нужно ехать в том же направлении, куда ускакал дафу, – это главная улица города. Миновав казармы, вы вскоре увидите два дома для приезжих – «Зимородок» и «Девять облаков», – они стоят напротив и оба одинаково удобны, так что выбирайте сами! – Мастер Тыква щелкнул языком и ускакал так быстро, что судья даже не успел его поблагодарить.

Своего коня судья решил отвести в кузницу на углу рыбного рынка. Лошадь нуждалась в отдыхе и хорошем уходе. Дав кузнецу пригоршню меди, Ди попросил почистить и накормить коня, намереваясь вернуться за ним к утру.

Судья снова вышел на главную улицу и тут вдруг почувствовал, что от долгого сидения в седле ноги у него затекли, а во рту пересохло. Войдя в первую попавшуюся чайную, он сел за столик и заказал большой чайник чаю. У окна, вокруг большого стола, собралось около десятка горожан. Они лузгали сушеные дынные семечки и оживленно болтали. Прихлебывая чай, судья Ди прикинул, что, оказавшись в особом уезде, где введен режим повышенной безопасности, он обязан немедленно явиться в казарму императорской стражи и заявить о своем прибытии. Сделать это он решил по дороге в дом для приезжих – благо, по словам монаха, оттуда рукой подать до казармы. Без сомнений, все служащие «Зимородка» расстроены зверским убийством собрата, поэтому разумнее выбрать «Девять облаков». Однако «Зимородок» привлекал его своим названием – судья давно хотел задержаться в Речной Заводи на пару дней и порыбачить в свое удовольствие. По возвращении в Пуян времени на это уже не будет. Судья удобно вытянул ноги и подумал, что стражники, вероятно, схватят убийц в ближайшее время. Они умеют действовать быстро, хотя, как правило используют более жесткие методы, чем гражданские власти.

В чайную вошли новые посетители, и до судьи донеслись обрывки их разговора.

– Вэй сказал глупость, – сказал старший из них, похожий на лавочника, – Тай Мин не был вором. Я знал еще его отца, старого бакалейщика.

– Грабители не напали бы на парня, не будь при нем серебра, – возразил молодой человек. – К тому же он выехал из города тайком, среди ночи. Так сказал мне кузнец. Тай нанял у него лошадь, объяснив, будто ему нужно навестить больного родича.

Компания расположилась в дальнем углу чайной.

Судья, налив себе еще чашку, задумался о прошлом мастера Тыквы. Старый монах производил впечатление человека образованного. Но судья знал, что даосы не ограничивают себя монашескими правилами и потому многие люди, потеряв близких и утратив вкус к мирской жизни, в преклонном возрасте выбирают бродячий образ жизни. В чайной стало многолюдно, голоса сливались в неразличимый гул. Прислужник начал зажигать масляные лампы, и вьющийся над ними дымок смешивался с испарениями от влажной одежды. Судья расплатился и вышел на улицу.

Снова начал накрапывать дождь. Подойдя куличному лотку, судья купил кусок промасленной ткани и, прикрыв от воды голову и плечи, быстро зашагал по оживленной улице.

Миновав два квартала, он вышел на площадь. В центре ее стояло внушительное, похожее на крепость, трехъярусное здание. Над заостренной крышей, выложенной голубым изразцом, развевалось красно-голубое знамя. Навес над покрытыми красным лаком воротами украшала крупная надпись: «Императорская стража. Второй отряд Левого крыла». На лестнице из серого камня два стражника разговаривали с плотным старшиной, которого судья Ди видел на набережной. Едва Ди успел поставить на ступеньку ногу, старшина бросился ему навстречу.

– Вас хочет видеть начальник стражи, мой господин, – быстро проговорил он. – Прошу вас следовать за мной.

Пока судья приходил в себя от удивления, старшина уже скрылся за углом. Он отпер дверь в дозорную башню и указал судье на крутую и узкую лестницу. Поднимаясь, судья услышал, как за его спиной лязгнул металлический засов.

Глава 2

На втором этаже старшина провел судью по полутемному коридору и постучал в неприметную деревянную дверь. Они оказались в просторной, полупустой комнате, освещенной высоким подсвечником, стоявшим на самом обычном письменном столе в глубине комнаты. Невысокий молодой начальник стражи сидел за столом, но при виде посетителей вскочил и в знак почтения к судье поспешил навстречу.

Добро пожаловать в Речную Заводь, судья Ди! – улыбнулся он. – Меня зовут Сю, и я исполняю здесь обязанности начальника стражи. Садитесь, прошу вас!

Судья Ди окинул его оценивающим взглядом. Довольно полное, умное лицо оживляли черные усики и жесткая угольно-черная бородка. Судя по виду господина Сю, никак нельзя было сказать, что он занимает такую высокую должность. Указан на стоявшее у стола кресло, хозяин меж тем продолжал:

– Два года назад вы были слишком загружены работой, чтобы обратить на меня внимание. Я имею в виду Ханьюань. Вы тогда расследовали дело об убийстве на озере. Я же состоял в сопровождении императорского дознавателя. – Сю обернулся к начальнику стражи: – Вы можете идти, Лю. Я сам приготовлю чай.

Вспомнив суматошные дни в Ханьюане, судья Ди невольно улыбнулся и, положив меч на столик у стены, сел в пододвинутое кресло.

– Полагаю, вы узнали меня еще на пристани?

– Да, мой господин. Вы стояли рядом с нашим славным мастером Тыквой. Учитывая обстоятельства нашей встречи, я не хотел привлекать к вам внимание: мне показалось, вы путешествуете инкогнито. Однако, зная, что, так или иначе, вы непременно заглянете ко мне в кабинет, я приказал своему помощнику вас встретить. Наверное, вы, как всегда, выполняете особое поручение? Вы путешествуете без сопровождающих… – Он, не договорив, наполнил чашки и сел за стол.

– О нет! Десять дней назад меня вызвали в управу провинции, чтобы помочь в одном деле, связанном с контрабандой, поскольку оно затрагивало и мой округ. Нам – мне и моим помощникам, тайвэям Ма Жуну и Чао Таю – пришлось немало поработать, поэтому губернатор дозволил мне выбрать обратный путь по своему усмотрению. Мы думали провести два дня здесь, в Речной Заводи, но сегодня утром, когда мы приехали в деревню Куаньтимао, староста попросил нас помочь им справиться с дикими кабанами, уничтожавшими посевы. Ма Жун и Чао Тай – превосходные охотники, поэтому я велел им остаться и поохотиться на кабанов, а сам поехал дальше. Мы договорились встретиться послезавтра, так как я рассчитывал немного отдохнуть и развлечься рыбалкой. Безусловно сохраняя инкогнито.

– Прекрасная идея! Между прочим, как к вам попала эта тыква?

– Мне вручил ее староста деревни. У себя в Куаньтимао они выращивают необыкновенно крупные тыквы. Моя уже ввела в заблуждение мастера Тыкву – он принял меня за странствующего лекаря.

Начальник стражи задумчиво посмотрел на гостя:

– Да-а, – протянул он, – в такой одежде вас нетрудно принять за лекаря, – и, помолчав, добавил: – Должно быть, мастер Тыква совсем растерялся, узнав, что вы отнюдь не лекарь. Он хорошо разбирается в лекарственных растениях и любит потолковать о них.

– По правде говоря, – не без самодовольства возразил судья Ди, – я не стал рассеивать его заблуждения. Видите ли, мне не хотелось что-либо объяснять. Кстати, кто он такой на самом деле?

– Просто мудрец. Появился в наших краях лет пять назад и живет отшельником – у него есть хижина где-то в лесу. Налейте себе еще чашечку, господин! – Начальник стражи потер переносицу и внимательно оглядел судью. —Если вы и впрямь хотите задержаться в нашем городе, господин мой, я посоветовал бы вам не выходить из роли лекаря. Наш уезд – место необычное, повсюду множество… наблюдателей, и ваше инкогнито могут… неверно истолковать, если мне позволительно так выразиться. Некоторое время я сам выполнял особые поручения и представляю себе образ мыслей сотрудников… тайного ведомства!

Судья погладил усы. Он предпочел бы иметь при себе официальный вызов из управы и явиться сюда в церемониальном халате и шапочке с крылышками, но все это осталось в Куаньтимао вместе с прочими вещами. Разумеется, можно было взять платье напрокат и нанять паланкин, но ведь именно от этого судья и мечтал отдохнуть хотя бы несколько дней… Тайвэй Сю, заметив колебания Ди, поспешно добавил:

– Я обо всем позабочусь, мой господин! Вы вполне можете рассчитывать на несколько дней спокойного отдыха. Я слышал о вашем расследовании в буддийском монастыре. Изумительная проницательность, господин! Так… Теперь мне надо немного подумать… Ага, вот оно! Я знаю в столице одного лекаря, Лян Му. Сейчас он вышел в отставку. Доктор Лян тоже высокого роста и носит длинную бороду. Занимался в основном болезнями легких и печени. – Начальник стражи придвинул к себе лист бумаги, окунул кисть в тушечницу и что-то быстро записал. – Вы, господин, разумеется, изучали медицину? Прекрасно! Могу я взглянуть на ваши документы?

Судья Ди извлек бумаги из-за голенища дорожного сапога и положил их на стол.

– Не думаю… – начал было он. Однако тайвэй уже погрузился в изучение документов. Просмотрев их, он так и просиял.

– Лучше и быть не может, господин! Дата рождения более или менее подходит! – Он постучал по столу костяшками пальцев. – Лю!

Старшина возник на пороге в ту же секунду. Очевидно, все это время он стоял за дверью. Начальник стражи протянул ему документы судьи вместе со своими записями.

– Немедленно изготовьте новые документы на это имя, Лю. Но так, чтобы они не выглядели только что выданными.

Старшина поклонился и вышел. Тайвэй Сю поставил локти на стол.

– Дело в том, что я столкнулся с небольшой проблемой, господин, – признался он, – и я очень надеюсь, что вы, находясь в городе инкогнито, поможете мне ее разрешить. Это не отнимет у вас много времени, а мне вы оказали бы неоценимую услугу. Бесспорно, по сравнению со мной вы занимаете гораздо более высокое положение, мой господин, но, если можно так выразиться, мы делаем общее дело… Ваше содействие было бы для меня поистине даром Небес! Я всегда говорю, что, если взглянуть на происходящее другими глазами…

– Объясните, в чем суть вашей проблемы, —сухо перебил судья Ди.

Начальник стражи, встав из-за стола, подошел к висевшей на стене большой карте. Судья заметил, что на нее нанесен подробный план города, а также местности, прилегающей. к южному берегу реки. В восточной части зиял пустой квадрат с надписью, сделанной крупными иероглифами: «Водяной дворец». Начальник стражи обвел карту рукой:

– Весь наш уезд подчиняется непосредственно дворцу. Конечно, вам известно, господин, что вот уже четыре года Водяной дворец служит летней резиденцией Третьей Принцессе.

– Нет, этого я не знал.

Однако судье уже приходилось слышать о Третьей Принцессе. Она была любимой дочерью императора и славилась незаурядной красотой. Сын Неба выполнял любые желания дочери, но она не превратилась в избалованную куклу, как можно было бы ожидать, а напротив, была умна, рассудительна и проявляла глубокий интерес к искусству и наукам. Молва упоминала множество имен прославленных молодых людей, состоявших при дворе, проча их в зятья императора, но тот неизменно откладывал окончательное решение. Должно быть, теперь принцессе уже лет двадцать пять, – подумал судья. Тем временем начальник стражи Сю продолжал:

– Высшая власть в городе сосредоточена в руках трех официальных лиц: двое из них гражданские и один военный. Личную ответственность за Третью Принцессу несут главный евнух и придворные дамы. Кроме того, существует смотритель дворца – он отвечает за всю прислугу, число коей достигает тысячи человек. Наконец, мой начальник, дафу Кан, ведает дворцовой стражей. Он следит за безопасностью как во дворце, так и во всем особом уезде. Попечение о дворцовых делах занимает почти все время дафу, и даже его кабинет находится там. Поэтому управление городом и его окрестностями господин Кан возложил на меня, для чего передал под мое начало две сотни стражников. Наш город невелик, и здесь довольно спокойно: во избежание опасных болезней у нас запрещены цветочные лодки, нет ни уличных девок, ни игорных домов, ни попрошаек. Преступления случаются чрезвычайно редко, поскольку любой проступок может быть расценен как государственная измена и наказан«постепенной смертью». А даже самые закоренелые преступники не хотят рисковать, зная, что их ждет в случае поимки. Обычно подобная казнь длится два-три часа – приговоренного медленно режут на куски, – но мне говорили, что здесь, во дворце, умеют растягивать ее дня на два. – Начальник стражи задумчиво потер переносицу и добавил: – Конечно, туда отбирают самых способных. Но, так или не так, в результате грабители, воры и прочие смутьяны бегут из наших краев, как от чумы.

– Значит, работа у вас отнюдь не сложная, Сю. Ничего, кроме обычной бумажной возни.

Начальник стражи вновь сел за стол.

– Нет, господин, – мрачно возразил он, – тут вы ошибаетесь. Полное отсутствие мелких преступников делает это место истинным раем для крупных! Представьте, что вы богатый жулик и обзавелись множеством личных врагов. Где, как не здесь, вы сумеете отдохнуть, наслаждаясь полной безопасностью? Ни один убийца не посмеет напасть на вас в городе. Представим также, что вы – главарь влиятельной банды контрабандистов или тайного преступного общества. У нас вы будете днем и ночью оберегаемы от убийц, подосланных соперничающими бандами. Здесь вы можете свободно ходить куда вам угодно и не опасаться, что вам станут докучать. Теперь вы понимаете, о какой проблеме я говорю?

– Не совсем. Коль скоро все приезжие обязаны предъявить документы, почему бы сразу не отправлять сомнительных личностей туда, откуда они явились?

Начальник стражи покачал головой:

– Во-первых, сотни приезжих – вполне достойные люди, здесь много торговцев, которые законно занимаются своим ремеслом. У нас нет ни возможности, ни права копаться в прошлом каждого из них. Во-вторых, именно приезжие приносят местному населению существенную часть доходов. Начни мы придираться к путешественникам, они более не захотят сюда приезжать, а нам даны соответствующие распоряжения столицы, и мы должны поддерживать с людьми самые добрые отношения. «Эра Великодушия» – как вы знаете, именно такой девиз Сын Неба избрал для своего правления. И вот сложилась щекотливая ситуация, поскольку никто не в силах поручиться, что в один далеко не прекрасный момент не произойдет стычка между негодяями, проводящими досуг в нашем городе. А ведь ответственность за поддержание мира и порядка в Речной Заводи лежит на мне!

– Вы правы. Но не понимаю, чем я-то могу вам помочь.

– Вы можете верно оценить ситуацию, господин! То есть взглянуть на нее со стороны. Человек с таким богатым опытом и репутацией блестящего следователя мог бы…

Судья Ди поднял руку:

– Хорошо. Я не возражаю и постараюсь сообщить вам свое первое впечатление о проблемах особого уезда. Я…

В дверь постучали – это вернулся старшина Лю. Он положил на стол два листка бумаги, один из которых был подлинным документом судьи Ди. Начальник стражи принялся внимательно изучать второй – слегка испачканный листок с обтрепанными краями.

– Прекрасно! – воскликнул он, широко улыбаясь. – Вне всяких сомнений, получилось очень хорошо, Лю! Взгляните сами, господин. —Он протянул документ судье.

Это было удостоверен не личности, выданное четыре года назад доктору Лян Му. Дата рождения оказалась той же, что и у судьи, но в графе «адрес» был указан один из лучших кварталов столицы.

– Вы обратили внимание на дату, господин? – довольно потирая руки, осведомился начальник стражи. – В тот год городские власти выдали всем жителям новые документы. Отлично справились, Лю!

Он вынул из ящика стола печать и, прижав е к углу документа, приписал: «Предъявитель сего пребывает здесь с целью отдыха на обратном пути в столицу. Разрешение выдано на три дня». Затем он поставил число, сопроводив изящным росчерком.

– Прошу вас, господин! Все готово. Ваш документ я запру на замок и приберегу до вашего отбытия. А то неловко получится, если у вас обнаружат два разных документа. Советую вам остановиться в «Зимородке», господин. Это чудесный тихий постоялый двор, все важные персоны предпочитают жить именно там. – Сю поднялся из-за стола и жизнерадостно добавил: – Нужно ли говорить, что я полностью в вашем распоряжении, мой господин. В любое время дня и ночи!

Судья Ди тоже встал:

– Скажу вам правду, Сю: когда вы заговорили о своих затруднениях, я решил, что речь пойдет об убийстве учетчика «Зимородка». Ведь это его тело вы осматривали на пристани?

– Неприятный случай. Однако этого малого убили за пределами моей территории. Ночной дозор видел, как примерно в час пополуночи он вышел из города и направился к востоку. Мои люди не обнаружили ни в уезде, ни в окрестностях никаких следов грабителей или налетчиков. Парня явно убили по дороге к горам, а тело бросили в реку в шести ли выше по течению. Вот оно и застряло в водорослях напротив переправы. Я передам расследование вашим коллегам, в управу соседнего округа, на восток от Речной Заводи. Вкупе со всем, что мы нашли у этого типа в рукавах.

Сю подвел судью к столику и показал ему свернутую карту, счеты, гостевую книгу и связку денег. Судья Ди развернул карту.

– Очень подробная карта провинции, – заметил он. – А дорога из Речной Заводи к деревне Десяти Ли, расположенной у основания восточных гор, отмечена красной тушью.

– Совершенно верно! Очевидно, именно туда и направлялся этот парень, прихватив у своего хозяина двадцать серебряных монет. Видите ли, этот содержатель постоялого двора – всем известный скряга. У него даже хватило наглости требовать, чтобы я возместил пропажу! Прошу вас, возьмите эти счеты и верните их старому сквалыге, чтобы он не обвинил в воровстве и меня!

Судья сунул счеты в рукав:

– С радостью выполню вашу просьбу. Но полагаю, лучше бы упомянуть об этом в донесении, каковое вы отправите моему коллеге. Иногда подобные факты немаловажны для расследования. Например, это может означать, что учетчик готовил какое-нибудь денежное мошенничество в той деревне, куда направлялся.

Начальник стражи пожал плечами:

– Учетчики всегда носят с собой счеты, господин. Но в любом случае непременно об этом упомяну.

Надевая перевязь с мечом, судья поинтересовался:

– Почему вы думаете, что учетчик пытался украсть серебро?

– Старик Вэй заявил, что молодой человек взял деньги из выручки. А уж вы можете не сомневаться: старый сквалыга точно знает, сколько там было, – все до последнего медяка. Он хорошо управляет постоялым двором, но большего зануды свет не видывал. Само собой, люди не оправдывают его жену, но и не слишком ее осуждают. Видите ли, недели две назад она сбежала с другим. Итак, господин, я бесконечно благодарен, что вы согласны поделиться со мной своими наблюдениями. Но прошу вас, пусть дела не помешают вам выбраться на рыбалку! Здесь водятся отличные окуни. Да и форель неплоха.

Соблюдая надлежащие церемонии, он проводил судью вниз по лестнице, и коренастый старшина распахнул перед ними дверь. Дождь лил как из ведра.

– Отвратительная погода, господин! К счастью, до «Зимородка» всего пара шагов. Ступайте по правой стороне улицы. И доброй вам ночи!

Глава 3

Судья торопливо зашагал по улице, накрыв голову промасленной тканью, защищавшей его от потоков воды. Главная улица опустела, близился час вечерней трапезы. Криво усмехаясь, судья размышлял о чрезмерной напористости начальника стражи Сю. Его сетования на проблемы, связанные с пребыванием в городе нежелательных гостей, выглядели не слишком убедительно. Зато Сю не проявил ни малейшего интереса к убийству. Несомненно, какие-то другие причины побудили начальника стражи просить судью задержаться в Речной Заводи, сохраняя инкогнито. Вторым убедительным доводом в пользу такого предположения было и то, что лишь весьма серьезные причины могли вынудить начальника стражи прибегнуть к таким изощренным методам, как снабдить его, Судью, новыми документами. Несмотря на простецкую внешность, Сю был человеком опытным и наблюдательным и, по всей видимости, узнал судью еще в толпе на набережной.

Внезапно судья Ди остановился и замер, начисто позабыв о дожде. Там, на набережной, начальник стражи показался ему высоким и стройным мужчиной, в то время как Сю отличался довольно плотным телосложением. В добавок на набережной он не сумел как следует разглядеть его прикрытое лицо. Судья нахмурил густые брови. Старшина так ловко провел его через боковую дверь, что никто не видел, как посетитель входил или выходил из кабинета начальника стражи. А теперь судья оказался в незнакомом городе один, да еще и с поддельными документами. На мгновение судью охватило предчувствие, что неплохо бы подготовиться к неприятностям, но он философски пожал плечами: если тут и кроется какой-то подвох, вскоре он обо всем узнает.

Под навесом крыльца болтался большой фонарь, освещавший вывеску «Постоялый двор „Зимородок“. На противоположной стороне улицы высилось здание еще больших размеров, чья вывеска оповещала возможных постояльцев, что их готовы принять „Девять облаков“. Отбросив последние сомнения, судья ступил на крыльцо, отряхнул от воды промасленную ткань и вошел в зал, больше похожий на пещеру. Медный светильник в зале отбрасывал на покрытые штукатуркой стены множество причудливых теней.

– Все большие комнаты уже заняты, господин, – предупредил судью молодой служащий, сидевший за конторкой. – Но у нас есть прекрасная комнатка в глубине дома, на третьем этаже.

– Мне она подойдет, – ответил судья Ди. Заполняя регистрационный листок, указан новое имя и профессию, он добавил: – Прежде чем подняться в комнату, я хотел бы вымыться и переодеться. Проводите меня в баню, а потом пошлите кого-нибудь на набережную – свои вещи я оставил у кузнеца. – Протягивая заполненный листок, судья ощутил в рукаве какую то тяжесть и вынул оттуда счеты. – Когда я отмечался у военных властей, меня попросили вернуть вам эту вещь. Она принадлежала вашему учетчику, чье тело нашли в реке.

Служащий, поблагодарив, убрал счеты в ящик стола.

– Увидев на пристани беднягу Тая, – презрительно усмехнулся он, – наш хозяин решил, что в этом узелке его двадцать серебряных монет… Вот каково служить старому скряге! – Он покосился через плечо на большую ширму из резного дерева. За ней виднелась фигура, склонившаяся над письменньжм столом. – Я провожу вас, доктор!

Баня располагалась в глубине постоялого двора. В предбаннике не было ни души, однако лежавшие на скамье узлы с одеждой и доносившиеся из-за раздвижной бамбуковой перегородки хриплые голоса указывали на то, что омовение соблазнило и других постояльцев. Судья Ди стащил с себя дорожные сапоги, положил на скамью меч, промокшую шапочку и тыквенную бутыль. Вытащив из рукава парчовый кошелек с деньгами и документы, он сунул их под шапочку, затем разделся и отодвинул перегородку.

Крики издавали двое голых мужчин, – они проводили учебный бой на краю большой, заполненной водой купальни, подбадривая друг друга непристойными возгласами. Мощные фигуры и грубые лица выдавали в них профессиональных борцов. При виде судьи парни тотчас умолкли и смерили его оценивающим взглядом.

– Продолжайте бой, но держите рот на замке, – сухо распорядился чей-то голос.

Его обладатель оказался осанистым мужчиной средних лет, сидевшим сбоку от купальни, на низенькой скамеечке. Банщик энергично разминал его дряблые плечи. Борцы возобновили прерванные упражнения, а судья Ди, присев на выложенный черными плитками пол, вылил на себя ведро горячей воды. Затем он расположился на скамье и стал ждать, когда им займется банщик.

– Откуда вы приехали? – вежливо поинтересовался одернувший борцов господин.

– Из столицы. Моя фамилия Лян, я лекарь. Не ответить подробно было бы верхом невежливости. Баня – единственное место на постоялом дворе, где постояльцы могут общаться, отбросив церемоний.

Собеседник покосился на мускулистые руки и широкую грудь судьи.

– Вы сами – воплощенное подтверждение своего целительского искусства, доктор. А меня зовут Лан Лю, я прибыл с юга. Эти неотесанные олухи – мои помощники. Я… бррр! —Пауза объяснялась тем, что банщик окатил его холодной водой. Господин Лан перевел дух. —Я торгую шелком, а сюда приехал отдохнуть. Никак не рассчитывал на такую адскую погоду.

Пока банщик намыливал и тер судью, они перебросились парой слов о южном климате. Затем судья спустился в купальню и блаженно растянулся в горячей воде.

Господин Лан досуха вытерся и коротко бросил борцам:

– Пойдемте!

Те наскоро обтерлись и послушно затопали в раздевалку следом за своим представительным хозяином.

Судья Ди подумал, что Лан совсем не похож на богатого мошенника из тех, что так заботили начальника стражи. Правильные черты надменного лица и небольшая бородка придавали его внешности определенную изысканность. Богатые купцы часто брали с собой в дорогу телохранителей. Горячая вода смыла усталость, и судья почувствовал, что проголодался. Он вышел из купальни, и банщик свирепо растер его полотенцем.

Две его седельные сумки лежали в углу раздевалки. Судья открыл одну из них, собираясь достать чистое платье, но тут же замер. Его помощник Ма Жун, отвечавший за упаковку вещей, был человеком аккуратным, но сейчас все в сумке было свалено как попало. Судья поспешно открыл вторую сумку. Ночное платье, войлочные туфли и запасные шапочки оказались на месте, но и эту сумку явно подвергали осмотру. Судья глянул под шапочку, лежавшую на полке. Из кошелька ничего не пропало, однако уголок его нового удостоверения остался влажным.

– Любознательный человек этот господин Лан Лю, – пробормотал он. – Или просто предусмотрительный.

Судья надел похрустывавшую свежестью белую хлопчатобумажную рубаху, темно-серый халат с длинными рукавами и с облегчением

сунул усталые ноги в удобные войлочные туфли. Оставив мокрую одежду и грязные сапоги на попечение прислуги, судья увенчал голову высокой четырехугольной шапочкой из легкой черной ткани, прихватил меч и тыквенную бутыль и вернулся в зал.

Слуга проводил его в маленькую, но опрятную комнатку на верхнем этаже и зажег на столе свечи, пообещав, что ужин будет вскоре готов. Судья Ди распахнул окно. Дождь прекратился; мокрые крыши блестели, отражая серебристый свет луны. Судья обратил внимание, что здешние задворки имеют неухоженный вид. За куртиной чахлых деревьев и запущенного кустарника виднелась крыша низкого амбара, притулившегося к стене; приоткрытые ворота выходили в узкую и темную аллею. В правом углу двора стояли конюшни, и судья подумал, что завтра надо бы приказать конюху забрать его лошадь у кузнеца. Из левого крыла дома слышались громкие распоряжения и стук тарелок – следовательно, там находится кухня. В углу двора стоял неуклюжий курятник – возможно, доходное увлечение кого-нибудь из поваров. Стук в дверь отвлек судью от окна.

Судью приятно удивило появление стройной девушки в длинном голубом платье, перехваченном на тонкой талии красным поясом, кисти которого почти доставали до пола. Она подошла к столу и поставила на него поднос с ужином.

– Я видел вас на пристани, госпожа. Вам не следовало туда приходить, это было ужасное зрелище, – приветливо обратился к ней судья.

Девушка застенчиво подняла на него большие сияющие глаза:

– Меня привел туда господин Вэй. Начальник стражи сказал, что ему необходимы двое родственников, чтобы опознать погибшего.

– Понятно. Я сразу подумал, что вы не просто служанка.

– Я дальняя родственница господина Взя. Шесть месяцев назад мои родители умерли, и дядюшка Вэй взял меня сюда, чтобы я помогала ему на постоялом дворе. А сегодня все служанки так расстроены из-за того, что случилось…

Она налила в чашку чай, грациозно и непринужденно придержав свободной рукой спадающий рукав. Теперь, внимательно разглядев девушку при свете свечей, судья отметил, что ее привлекательность – не только в красоте. В ней чувствовалось неуловимое, не поддающееся объяснению обаяние. Судья сел за стол и словно бы невзначай заметил:

– У вас такая чудесная старомодная баня. Я встретил там одного своего знакомого, некоего господина Лана. Давно он у вас остановился?

– Две недели назад, господин. Но господин Лан часто бывает у нас. Да это и понятно – ведь здесь, в городе, у него своя лавка, он торгует шелком. Господин Лап – очень богатый человек, и в пути его всегда сопровождают не меньше восьми помощников и телохранителей.

Они занимают лучшие комнаты на нижнем этаже. – Девушка расставила на столе кушанья, и судья взялся за палочки.

– Я слышал, как на набережной господин Вэй говорил, будто злосчастный учетчик украл у него двадцать серебряных монет.

Девушка фыркнула:

– Скорее всего, эти деньги существуют лишь в воображении моего дядюшки, господин! Он надеется, что власти возместят ему ущерб. Тай Мин не был вором, господин! Он был простым, хорошим парнем. Зачем грабители так ужасно мучили его? Тай никогда не носил с собой много денег.

– Боюсь, его терзали просто от злости. Очевидно, решили, что, будучи учетчиком, бедняга носит деньги при себе. Вы хорошо его знали?

– О да, мы часто вместе гуляли по реке, ездили на рыбалку. Тай родился и вырос здесь, знал каждый уголок и каждый изгиб реки.

– Вы были… вы дружили с ним?

Девушка негромко рассмеялась и покачала головой:

– Тай Мин ценил мое общество только потому, что я довольно ловко управляюсь с лодкой. Если бы не это, он вряд ли вообще обратил бы на меня внимание, поскольку был целиком поглощен… – Она умолкла и прикусила губу, потом, пожав плечами, призналась: – Ладно, раз уж бедный Тай все равно умер, не будет вреда, если я все вам расскажу. Видите ли, учетчик был по уши влюблен в мою тетку.

– В вашу тетку? Но она, должно быть, гораздо старше него!

– Так и есть! Думаю, лет на десять. Но между ними ничего не было, господин! Он обожал ее на расстоянии. А она и вовсе не замечала беднягу и в конце концов сбежала с другим, как вы, наверное, уже слышали.

– Вы догадываетесь, кто этот человек?

Девушка решительно покачала головкой:

– Моя тетка вела себя очень хитро – я и не представляла, что она может быть неверна мужу. Когда дядя сказал, что она бросила его ради кого-то другого, я едва поверила своим ушам. Тетя всегда казалась такой спокойной, доброй женщиной… Она была куда приятнее дядюшки Вэя. – Девушка бросила на судью полный признательности взгляд и слегка улыбнулась. – С вами так легко разговаривать, господин! Наверное, потому, что вы доктор.

Услышав последнюю фразу, судья почувствовал необъяснимое раздражение и задал первый же вопрос, что пришел ему на ум:

– Если учетчик питал такие чувства к вашей тетке, то, полагаю, после ее побега с другим он пребывал в глубоком отчаянии?

– Нет, Тай совсем не выглядел расстроенным. – Девушка задумчиво провела рукой по волосам. – Теперь, когда вы сказали, мне это кажется довольно странным.

Судья Ди вскинул брови:

– Вы уверены? Столь длительную платоническую привязанность человек обычно переживает глубже, чем мимолетную страсть.

– Вы совершенно правы! Один раз я даже слышала, как Тай что-то напевал, занимаясь подсчетом выручки.

Судья медленно жевал овощную приправу. Госпоже Вэй вполне удалось ввести племянника в заблуждение. Учетчик, несомненно, был ее поклонником. Она вышла из дому одна и направилась в деревню, помеченную красным на карте, найденной потом в рукаве погибшего Тай Мина. Любовники договорились, что учетчик последует за своей избранницей чуть позже. Однако по дороге его убили грабители. Должно быть, госпожа Вэй до сих пор тщетно дожидается его в деревне Десяти Ли. Все эти умозаключения следует сообщить начальнику стражи Сю, чтобы он передал их в управу соседнего уезда. Нет никаких причин сомневаться, что Тай Мин пал жертвой грабителей, но дело может оказаться не столь простым, как представляется на первый взгляд.

– Что? Вы что-то сказали?

– Я спросила: вы, наверное, приехали сюда к пациенту?

– Нет, я приехал отдыхать. Собирался порыбачить. Не расскажете ли вы мне, где рыба покладистее?

– У меня есть предложение получше! Я сама могу отвезти вас вверх по реке на своей лодке. Сегодня мне придется помогать служанкам, но завтра утром я буду свободна.

– Благодарю, это очень любезно с вашей стороны. Посмотрим только, какая будет погода. Кстати, как вас зовут?

– Лист Папоротника, господин.

– Хорошо, Лист Папоротника, не буду больше отвлекать вас от дела. Я вам глубоко признателен.

Судья с аппетитом поужинал. Покончив с едой, он неторопливо выпил чашку крепкого чая и откинулся на спинку кресла, ощущая во всем теле приятную истому. В комнате этажом ниже кто-то играл на цитре. Нежная, чуть слышная мелодия разносилась по притихшему постоялому двору. Некоторое время судья прислушивался —мотив показался ему смутно знакомым. Но вот музыка смолкла, и он выпрямился в кресле.

Теперь судья не сомневался, что его недоверие к начальнику стражи Сю и его побуждениям объясняется усталостью от слишком долгого путешествия по лесу. Впечатления стороннего человека об обстановке в городе вполне могли вызывать у начальника стражи искренний интерес. Что же до того, с какой тщательностью Сю позаботился о его новых документах, судья прекрасно знал, насколько чиновники но особым поручениям склонны придавать подобным вопросам сверхважное значение. Он и сам грешил подобным педантизмом. Судья улыбнулся и подошел к столику у стены. Открыв лакированный ящичек, где хранились письменные принадлежности, он выбрал лист дорогой красной бумаги, сложил его и разделил на шесть продолговатых полосок, затем окунул в тушечницу кисть и крупными иероглифами написал на этих импровизированных визитных листках свое новое имя: «Доктор Лян Му». Положив листки в рукав, судья прихватил меч и тыквенную бутыль и спустился по лестнице. Ему захотелось осмотреть город.

В зале у конторки стоял господин Вэй, вполголоса разговаривая со служащим. Заметив судью, хозяин поспешил навстречу и склонился в глубоком поклоне.

– Меня зовут Вэй Чен, – хрипло представился он, – я хозяин этого постоялого двора, доктор. За вами только что приходил посыльный, господин, но, поскольку он не назвался, я велел подождать на улице, а к вам как раз собирался отправить слугу.

Судья Ди не без труда сдержал улыбку. Должно быть, гонца прислал начальник стражи Сю. Разыскав свои сапоги среди прочей обуви, выставленной у двери, судья обулся и вышел на улицу. Высокий мужчина в черной куртке и широких черных же штанах стоял, прислонясь к столбу и скрестив на груди руки. Куртку и круглую шапку его украшала красная отделка.

– Я доктор Лян. Что вам угодно?

– Вас просят осмотреть больного, доктор, – лаконично ответил тот. – Паланкин ждет, прошу вас.

Судья счел, что сообщение начальника стражи, должно быть, строго секретно, и спокойно направился к поставленному чуть поодаль большому паланкину с черными занавесками. Шестеро носильщиков, в ожидании присевших на корточки у стены, немедленно поднялись. Платье на этих молодцах было точно таким же, как и у их старшины. Судья Ди отдернул занавеску и оцепенел, оказавшись лицом к лицу с молодой женщиной. Длинная черная накидка с капюшоном оттеняла бледность ее миловидного, хотя и высокомерного лица.

– Я… я должен предупредить вас, что не разбираюсь в женских болезнях, – пробормотал судья. – Поэтому вам лучше попросить совета у…

– Садитесь, я сейчас все объясню, – перебила женщина и подвинулась, освобождая место.

Судья устроился на узкой скамье, и чья-то рука тотчас задернула занавески снаружи. Носильщики подняли перекладины паланкина на плечи и бодрой рысью двинулись в путь.

Глава 4

– Как следует понимать это недоразумение? – холодно поинтересовался судья Ди.

– Это означает, что вас желает видеть моя мать, – отрезала девушка. – Ее зовут госпожа Гортензия, и она – придворная дама ее высочества.

– Ваша мать нездорова?

– Подождите, пока мы не доберемся до леса.

Судья решил поставить на место чересчур напористую молодую особу, но для начала следовало выяснить о ее таинственной миссии как можно больше. Носильщики замедлили ход. Теперь вокруг стояла полная тишина.

Минуло около четверти часа, и спутница судьи отодвинула занавески. Носилки двигались по лесной дороге среди высоких сосен. Девушка небрежно сбросила капюшон. Ее волосы были уложены в простую, но элегантную прическу и надо лбом скреплены золотым гребнем. Маленький, слегка вздернутый носик придавал ее лицу дерзкое выражение. Повернувшись к судье, она тем же безапелляционным тоном изрекла:

– Теперь я вынуждена признаться, что понятия не имею, в чем дело. Я всего лишь выполняю поручение. Поэтому можете не утруждать себя расспросами. – Она нагнулась и, пошарив под скамьей, достала плоскую шкатулку из свиной кожи, отделанную красным лаком, в таких лекари обычно хранят рецепты. Положив шкатулку на колени, девушка добавила: – Здесь вы найдете бланки для рецептов, дюжину визитных листков с вашим именем…

– Я уже подготовил визитные листки, – перебил судья Ди.

– Не важно. Еще там есть несколько пластырей и шесть пакетиков с практически безвредным порошком. Вы когда-нибудь бывали в городе Ваньсянь, в ста шестидесяти ли вверх по реке?

– Как-то раз я проезжал по тем местам…

– Хорошо. Неподалеку от храма бога войны живет достопочтенный Ку, отставной служитель дворцового архива. Он познакомился с вами в столице и неделю назад пригласил к себе для совета и помощи, так как страдает астмой. А сейчас вы возвращаетесь домой, в столицу. Запомните?

– Постараюсь, – сухо бросил судья.

– В письме к моей матери достопочтенный Ку упомянул, что вы будете проезжать через наш город, поэтому она тоже решила посоветоваться с вами. Мать также страдает астмой, и вчера у нее был сильный приступ. – Девушка посмотрела на судью и с раздражением добавила: – Зачем вы притащили с собой меч? Это может произвести неприятное впечатление. Положите его под скамью!

Судья Ди медленно отстегнул перевязь – постороннего явно не пустят во дворец с оружием.

Через некоторое время молчаливый лес расступился, и дорога стала заметно шире. Миновав каменную арку какого-то громадного сооружения, они пересекли широкий мраморный мост с искусными резными перилами. На противоположном берегу рва возвышались двустворчатые ворота Водяного дворца. Девушка вновь задернула занавески. Чей-то голос выкрикнул команду, и паланкин тотчас остановился. Старшина носильщиков шепнул часовым несколько слов, и носилки двинулись по ступеням. Раздался скрежет отодвигаемых засовов и лязганье цепей – ворота открылись. Снова послышались команды, и вскоре паланкин опустился на землю. В тот же миг кто-то отдернул занавески, и в глаза судьи ударил ослепительный свет. Когда он вновь обрел способность видеть, то едва не уткнулся в физиономию стражника, придвинувшегося к окну. За его спиной стояли еще шестеро: все – в золоченых доспехах и с мечами в руках. Старший коротко бросил девушке:

– Вас мы знаем, госпожа, – и обратился к судье: – Имя, профессия и цель визита!

– Меня зовут доктор Лян Му, я вызван к госпоже Гортензии, придворной даме ее императорского высочества.

– Прошу вас выйти!

Два стражника быстро и со знанием дела обыскали судью. Они обшарили даже его сапоги и вытащили оттуда документы. Старший внимательно следил за их действиями.

– Хорошо. Перед уходом вы все получите обратно, господин. Шкатулку доктора, госпожа! – Начальник стражи открыл шкатулку и покопался толстым пальцем в ее содержимом. Вернув шкатулку судье, он протянул руку к тыквенной бутыли, откупорил ее и потряс, проверяя, не спрятан ли внутри кинжал, затем тоже вернул. – Можете пересесть в дворцовые носилки, господин.

Прозвучал приказ, и в тот же миг четверо носильщиков в красивых шелковых одеждах доставили элегантные носилки с позолоченными ручками и парчовыми занавесками. Судья с девушкой устроились на скамье, и носилки бесшумно двинулись следом за начальником стражи по вымощенному мрамором двору. Просторный двор ярко освещали шелковые фонарики, укрепленные на высоких шестах, покрытых красным лаком. Всюду толпились стражники в полном вооружении, с луками и колчанами, полными длинных стрел. В следующем дворе было тихо. Среди массивных колонн, обрамлявших открытые террасы, порхали придворные в струящихся голубых одеждах. Судья Ди указал на журчащий ручеек, впадавший в заросший лотосами пруд:

– Очевидно, воду отводят из реки?

– Потому это место и называется Водяным дворцом, – отрезала девушка.

Около узорчатых ворот, выкованных из чистого золота, носилки остановили караульные с длинными да-дао1. Объяснив им цель визита, начальник стражи удалился. Караульные задернули занавески и застегнули их снаружи. Оба путешественника остались в темноте.

– Посторонним не дозволено видеть внутреннее устройство дворца, – соизволила пояснить спутница судьи.

Ди вспомнил, что на карте в кабинете начальника Сю Водяной дворец выглядел белым пятном, – очевидно, местные власти предприняли все мыслимые меры безопасности. Судья попытался проследить, в какую сторону они направляются, но вскоре потерял счет бесчисленным поворотам и лестницам, по которым они то поднимались, то вновь спускались. Наконец носилки опустили на землю, и стражник – настоящий гигант в тяжелых доспехах и заостренном шлеме с длинными разноцветными перьями —приказал путешественникам выйти. Его собрат, такой же колосс, ударил рукояткой да-дао (алебарда такая китайская – Прим.) в двустворчатую кованую дверь. Судья успел оглядеть мощеный двор, окруженный высокой стеной пурпурного цвета, затем двери открылись и появившийся на пороге толстяк махнул рукой, приглашая их войти. На незнакомце были длинный, расшитый золотом халат и коническая шапка, покрытая черным лаком. Растительность на круглом безмятежном лице с широким мясистым носом полностью отсутствовала. Толстяк фамильярно кивнул девушке и высоким, пронзительным голосом обратился к судье:

– Его превосходительство главный евнух желает познакомиться с вами, доктор, прежде чем вы перейдете через Золотой Мост.

– Моя мать нездорова, – тотчас вмешалась девушка. – Доктор должен осмотреть ее немедленно…

– Достопочтенный господин изволил выразиться вполне определенно, – спокойно возразил круглолицый. – Будьте добры подождать здесь. Я вас прошу сюда, господин. – Он махнул рукой в сторону длинного безлюдного коридора.

Глава 5

Судья Ди встревожился – на то, чтобы принять решение, у него оставалось не больше минуты. Именно столько времени занял путь до конца коридора, где находилась дверь, отделанная лаком и позолотой.

До сих пор судью не беспокоила двусмысленность положения, в которое он попал: Ди не сомневался, что человек, вызвавший его столь необычным способом, получил исчерпывающий доклад от начальника стражи Сю, а следовательно, был посвящен в уговор. И несомненно, знал, кто такой судья Ди. Очевидно, именно этот человек и позаботился о вымышленном предлоге, чтобы придать визиту мнимого лекаря во дворец полную убедительность. Но, как видно, тайный покровитель судьи не предусмотрел вмешательства главного евнуха. Судье предстоял разговор, во время коего ему придется солгать одному из высших придворных чиновников, что полностью противоречило самым глубоким убеждениям Ди о долге перед государством. Конечно, судья мог сказать правду, однако не смел даже вообразить последствия подобного шага. Вполне вероятно, правда в данном случае способна нанести ущерб благородным целям, но не менее вероятно и то, что, открыв ее, удастся предотвратить некий злой умысел. Судья постарался взять себя в руки. Если подкупленный придворный или продажный чиновник вознамерились использовать Ди в недостойных целях, значит, он, судья, когда-то отступил от идеалов честности и справедливости, в соответствии с каковыми стремился жить, и, следовательно, заслужил позорную смерть, что ожидает в том случае, если его подлинное имя будет раскрыто. Эти рассужденияв ернули судье хладнокровие. Покуда тучный евнух стучал в дверь, судья Ди нашарил в рукаве один из визитных листков, подготовленных на постоялом дворе «Зимородок».

Двери отворились, и судья встал на колени, почтительно воздев над головой руки с визитным листком. Кто-то листок взял, и гость услышал тихий разговор. Затем высокий голос с раздражением бросил:

– Да-да, я знаю! Дайте мне разглядеть ваше лицо, доктор Лян.

Подняв голову, судья с изумлением увидел, что, вопреки своим ожиданиям, находится вовсе не в роскошных покоях, а в кабинете, более всего напоминающем элегантный кабинет ученого, наделенного весьма изысканным вкусом. Справа и слева стояли высокие книжные шкафы, набитые переплетенными в парчу томами и свитками манускриптов, а широкое окно в глубине комнаты выходило в прелестный сад со множеством цветущих растений, размещенных искусным садовником среди камней самых причудливых форм. Широкий подоконник украшали изящные сосуды из разноцветного фарфора, где цвели орхидеи, наполняя комнату тонким ароматом. У стола из розового дерева в громадном резном кресле сидел согбенный старец, облаченный в широкий халат из переливчатой и столь жесткой парчи, что она топорщилась вокруг хрупкой фигурки, словно шатер. Нездоровое желтоватое лицо с жидкими седыми усами и бородкой казалось еще меньше из-за надетой на голову высокой конусообразной шапки, щедро изукрашенной золотой филигранью и усыпанной драгоценными камнями. За креслом стоял высокий широкоплечий мужчина в черном. Он бесстрастно вертел в широких волосатых руках Красный шелковый шнур. Прежде чем заговорить, старик какое-то время равнодушно разглядывал судью из-под тяжелых век.

– Поднимитесь и подойдите поближе, – наконец повелел он.

Судья поднялся на ноги и быстро сделал три шага, затем снова согнулся в поклоне и, воздев руки, замер в ожидании. По тяжелому, сиплому дыханию Ди угадал, что тучный евнух стоит у него за спиной.

– Зачем вас вызвала госпожа Гортензия? —ворчливо осведомился старик. – Мы держим при дворце четырех превосходных лекарей!

– Ваш покорный слуга, – почтительно ответствовал судья Ди, – никогда не посмел бы равнять себя с великими целителями, удостоенными чести состоять при дворе. Однако волею судьбы случилось так, что мне, ничтожному, удалось смягчить сходные симптомы недуга, мучившие достопочтенного господина Ку. В своей великой милости почтенный Ку, наверное, преувеличил перед госпожой Гортензией заслуги вашего покорного слуги.

– Понятно. – Главный евнух задумчиво потер костлявый подбородок, его взгляд смягчился. Потом он вдруг отвернулся от судьи и сухо приказал:

– Оставьте нас!

Человек в черном вышел за дверь, за ним последовал и тучный евнух. Когда дверь за ними закрылась, старик медленно встал с кресла. Он оказался одного роста с судьей и лишь из-за сгорбленной спины казался ниже.

– Я хочу показать вам свои цветы. Подойдите сюда! – Главный евнух зашаркал к окну. – Эта белая орхидея принадлежит к очень

редкому виду, и вырастить ее довольно трудно. Она обладает нежным, едва уловимым ароматом. – Судья Ди склонился над цветком, а старик продолжал объяснять: – Я сам пестую ее изо дня в день. Как видите, доктор, и человеку в моем положении судьба не отказывает в счастье дарить жизнь и сохранять ее.

Судья выпрямился:

– Процесс созидания, несомненно, универсален, достопочтенный господин. Те, кто считает это привилегией человека, безусловно, не правы.

– Как приятно потолковать наедине с разумным собеседником, – задумчиво проговорил тот. – Во дворце так много глаз и ушей, доктор. Слишком много. – Глаза, полускрытые тяжелыми веками, внимательно оглядели судью. – Скажите, почему вы избрали своим ремеслом именно медицину?

Судья на мгновение задумался. Вопрос можно было истолковать двояко, и он решил дать наименее опасный ответ:

– Достопочтенный господин, древние мудрецы утверждают, что болезнь и страдание —не что иное, как отклонение от универсального пути. Попытаться исправить эти отклонения и вернуть жизнь в истинное русло – вполне достойное занятие, насколько я представляю.

– В таком случае успешный исход, видимо, увенчивает ваши старания не чаще, нежели неудачи.

– Я смирился с тем, что человеческие усилия имеют предел, достопочтенный господин.

– Это правильное отношение к жизни, доктор. Очень правильное. – Он хлопнул в ладоши и объявил поспешившему на зон тучному евнуху: – Доктору Ляну дозволяется пересечь Золотой Мост, – и потихоньку шепнул судье: —Уверен, одного визита будет достаточно. Мы глубоко озабочены состоянием здоровья госпожи Гортензии, но не вправе допустить, чтобы во дворце появлялись посторонние. До свидания.

Судья Ди согнулся в низком поклоне. Главный евнух вновь сел за стол и углубился в бумаги.

Толстяк проводил судью до конца коридора, где его ждала девушка, и обратился к ней самым елейным тоном:

– Вам дозволено провести доктора через мост, госпожа.

Она повернулась и вышла, не удостоив евнуха ответом.

Длинный коридор заканчивала круглая дверь под охраной двух высоких стражников. По знаку толстяка они открыли дверь, и все трое вышли в прекрасный сад цветущих деревьев, разделенный узким каналом, через который был перекинут резной мраморный мост трех чи шириной с изящными, инкрустированными золотом перилами. На противоположной стороне высилась стена с небольшими воротами. А за ней виднелись выгнутые крыши дворца, отделанные желтыми изразцами. У подножия моста евнух остановился.

– Я подожду вас здесь, доктор.

– Можешь стоять тут, пока не высохнешь, как вяленая рыбешка, толстопузый, – выпалила девушка, – но не вздумай хоть одной ногой ступить на мост!

Они прошли по мосту, и судья понял, что вступает на запретную территорию – в обитель Третьей Принцессы.

Две придворные дамы проводили их в просторный двор, где под сенью плакучих ин сновало множество молодых женщин. Появление незнакомца вызвало среди дам взволнованные шепотки, они покачивали головами, и драгоценные камни в прическах сверкали при бледном свете луны. Девушка открыла маленькую дверцу, и они попали в бамбуковый сад с открытой террасой. Вокруг чайного столика хлопотала степенная придворная дама. Она поклонилась и шепнула спутнице судьи:

– У госпожи сильный приступ кашля.

Та, кивнув, проводила мнимого лекаря в роскошную спальню и задвинула засов. Судья Ди с любопытством оглядел громадное возвышение для кровати, что занимало чуть ли не всю дальнюю стену. У парчового полога перед возвышением стоял наготове табурет с маленькой подушкой на сиденье.

– Доктор Лян прибыл, матушка, – объявила спутница судьи.

Полог приоткрылся ровно на три цуня1, и из щели высунулась морщинистая рука. Запястье ее украшал браслет из чисто-белого нефрита в форме изогнутого дракона. Девушка коснулась рукой подушки и отступила к запертой на засов двери.

Судья Ди поставил шкатулку на табурет и прикоснулся к руке кончиками пальцев, чтобы измерить пульс. Докторам, лечившим высокородных дам, не позволялось видеть ничего, кроме руки, и диагноз волей-неволей ставили по биению пульса. Внезапно женщина быстро шепнула из-за занавеса:

– Пройдите через панель, слева от возвышения. Поторопитесь.

Совсем сбитый с толку судья выпустил запястье дамы и обошел вокруг кровати. Темная деревянная обшивка стены состояла из трех панелей. Он надавил на ближайшую к кровати, и та бесшумно повернулась. Судья ступил в прихожую, освещенную высоким светильником под белым шелком. У светильника, в углу массивной скамьи из эбенового дерева, сидела женщина. Она читала книгу. Увидев на этой особе одежды из желтой парчи – символ императорской власти, – судья упал на колени. Кроме них, в комнате не было никого. Тишину нарушало легкое потрескивание сандалового дерева в старинной бронзовой жаровне, стоявшей перед скамьей. Голубой дымок наполнял комнату сладковатым ароматом.

Дама оторвалась от чтения и звонким, мелодичным голосом проговорила:

– Поднимитесь, Ди. Времени мало, поэтому я разрешаю вам опустить пустые формальности.

Она положила книгу на скамью и подняла на судью большие, полные тревоги глаза. Ди глубоко вздохнул. Несомненно, перед ним была одна из красивейших женщин, каких судье когда-либо доводилось видеть. Безупречный овал бледного лица обрамляла масса блестящих волос, собранных в изысканную высокую прическу и скрепленных двумя шпильками с головкой из прозрачного зеленого нефрита. Гладкий высокий лоб пересекали ровные дуги бровей, а под точеным носиком, словно вишни, алели губы маленького рта. Необыкновенное чувство собственного достоинства сочеталось в этой женщине с естественностью и простотой, свойственной лишь искренним и сердечным натурам.

– Я слышала о вас, Ди, что вы – не только знаменитый следователь, но и наш верный и преданный слуга, – неторопливо продолжала она. – Я была вынуждена пригласить вас столь необычным образом, ибо расследование каковое намерена вам поручить, необходимо держать в глубочайшем секрете. Два дня назад, около полуночи, я находилась в беседке, что на внешней стене, над рекой. Я была там одна. – Красавица с тоской взглянула на серебристую бумагу, затягивавшую высокое решетчатое окно. – В небе сияла луна – совсем как сегодня, – и я подошла к окну полюбоваться видом. Однако перед этим я сняла ожерелье и положила его на чайный столик, слева от входа. Это ожерелье, Ди, принадлежит к числу императорских сокровищ. Оно нанизано из восьмидесяти четырех необычайно крупных, тщательно подобранных жемчужин.

Отец подарил его матери, а после ее смерти драгоценность перешла ко мне. – Третья Принцесса, умолкнув, вперила взор в стиснутые на коленях тонкие белые руки: – Я сняла ожерелье, —вновь заговорила она, – потому что однажды, выглянув в это же окно, потеряла серьгу. Вид нареку зачаровал меня, и я не знаю, как долго простояла у окна. А когда я наконец обернулась, ожерелье исчезло. – Принцесса вскинула длинные ресницы и в упор посмотрела на судью. – Я немедленно приказала распорядителю дворца устроить самые тщательные поиски. Как в моих покоях, так и поблизости от них. Однако не удалось найти ни единой улики. Но послезавтра мне надо вернуться в столицу, и к этому времени я должна вернуть ожерелье, так как по требованию отца обязана носить его постоянно. Я думаю… я уверена, что кражу совершил кто-то посторонний. Должно быть, он приплыл сюда на лодке и, взобравшись но стене, взял ожерелье, пока я стояла к нему спиной. Несмотря на то что любые перемещения в окрестностях дворца тщательно проверяются, вора бесполезно искать среди моих приближенных, вот поэтому я и поручаю это расследование вам, Ди. Поиски вам придется вести, соблюдая полную секретность: никто – ни во дворце, ни вне его – не должен узнать о моем поручении. Однако, отыскав похищенное, вам следует нарушить инкогнито, прибыть сюда как официальное лицо и публично вернуть мне ожерелье. Распорите шов на своем воротнике, Ди.

Пока судья распарывал шов на левом отвороте халата, принцесса вынула из рукава свернутый листок желтой бумаги и, приблизившись к судье, спрятала бумагу в образовавшемся тайнике. Она оказалась довольно высокой; волосы прически коснулись его лица, и на судью повеяло тонким ароматом. Вернувшись на прежнее место, принцесса пояснила:

– Документ, что я вам вручила, дает право беспрепятственного входа во дворец; никто не осмелится помешать вам в этом. Вы вернете его вместе с ожерельем. – Вишневые губы тронула чуть заметная улыбка: – Вашим рукам я вверяю все свое счастье, Ди.

Третья Принцесса кивнула, давая понять, что аудиенция закончена, и снова взялась за книгу.

Глава 6

Судья Ди отвесил низкий поклон и вернулся в спальню придворной дамы. Панель за его спиной бесшумно вернулась на место. Белая рука госпожи Гортензии все еще лежала на подушечке. Едва судья прикоснулся к ее запястью, как в дверь постучали. Девушка тихонько отодвинула засов и впустила в комнату еще двух дам. Первая несла поднос с письменными принадлежностями, вторая – бамбуковую корзину со свежим ночным платьем.

Судья выпустил из рук хрупкое запястье, открыл шкатулку и достал чистый бланк. Подозвав первую из дам, он взял с подноса кисть и быстро записал рекомендации: укрепляющий отвар и успокоительное.

– Позаботьтесь, чтобы лекарства приготовили немедленно, – обратился он к дочери госпожи Гортензии. – Я уверен, это принесет больной значительное облегчение. – Он захлопнул шкатулку и направился к двери.

Девушка молча проводила его до моста и оставила, не соизволив даже попрощаться.

Судья перешел на противоположный берег, где его дожидался тучный евнух.

– Вы совсем не задержались, доктор, – с удовлетворением заметил он и по бесчисленным переходам проводил судью до дверей в покои главного евнуха, где стояли наготове носилки.

Судья откинулся на мягкие подушки, не переставая думать об удивительном приключении. Принцесса изложила ему факты, но никак их не истолковала. Очевидно, причины необыкновенной кражи затрагивали столь деликатные сферы, что она не могла или же не хотела посвящать его во все подробности. Судья не мог избавиться от ощущения, что эти недомолвки куда важнее всего сказанного. Принцесса убеждена, что похищение совершил кто-то из посторонних, но, несомненно, у него были сообщники в самом дворце. Грабитель заранее знал, что в такой неурочный час принцесса окажется в беседке, вдобавок он каким-то образом проведал, что она снимет ожерелье и положит его на столик. Видеть принцессу и подать знак поджидающему в лодке нору мог только соглядатай, что наблюдал за ней из тайного укрытия рядом с беседкой.

Судья нахмурился. На первый взгляд такой план ограбления представлялся неоправданно рискованным и чересчур сложным. Даже допуская, что принцесса и впрямь имела обыкновение стоять по ночам у окна беседки, ее, безусловно, сопровождали придворные дамы. Едва ли норы подплывали к беседке каждую ночь, и вдобавок – при полной луне! И потом, стража, днем и ночью охраняющая все подступы ко дворцу, конечно, не могла не заметить лодки. Чем дольше раздумывал над подобной версией судья, тем меньше она ему нравилась. Все это выглядело слишком неправдоподобным. Не вызывало сомнений только одно: судье были вполне понятны причины, побудившие принцессу поручить расследование именно ему: очевидно, девушка подозревала, что в краже замешан некто из ее близкого окружения, а значит, дело должен был вести человек, несвязанный со дворцом и вообще не известный никому из придворных. Этим же объяснялось настойчивое желание принцессы, чтобы расследование окружала строгая секретность. Досадно, что дочь императора не познакомила своего помощника с планировкой покоев. Судя по всему, в первую очередь Ди следовало осмотреть северную стену со стороны реки, выяснить, как расположена беседка, и взглянуть на окрестности.

Судья вздохнул. Хорошо, что теперь ему не придется искать надуманный предлог, чтобы войти во дворец или лгать главному евнуху. Документ, спрятанный в вороте халата, надежно свидетельствует о том, что судья предпринимает те или иные шаги по особому распоряжению Третьей Принцессы. К тому же теперь объяснилось и странное поведение начальника стражи Сю. Должно быть, этот хитрец знал об ограблении, возможно, ему рассказал об этом дафу Кан, так как он, будучи главой императорской стражи, не мог не участвовать в расследовании. Видимо, Сю и порекомендовал судью как человека, способного справиться с делом самостоятельно. Судья усмехнулся. Негодник ловко обвел его вокруг пальца!

Носилки опустились на землю, и занавески отдернули. Судья понял, что вновь попал во двор, где они с дочерью госпожи Гортензии вышли из паланкина.

– Следуйте за мной! – сурово приказал стражник. – Я получил приказ сопровождать вас к достопочтеннейшему господину смотрителю дворца.

Судья Ди прикусил губу. Если его разоблачат, то вынудят тем самым предать доверие принцессы, даже не приступив к исполнению возложенной на него миссии. Судью проводили в величественный зал. В центре его за резным столом, заваленным бумагами, сидел худощавый пожилой господин. Седые усы и длинная борода подчеркивали аскетичность его лица. Крылатая коричневая шапочка была отделана золотой каймой, а широкие плечи окутывал халат из жесткой, негнущейся коричневой парчи. Казалось, этот господин полностью углубился в изучение лежащих перед ним документов. Стоя за его креслом, осанистый придворный в голубом халате и шапочке советника тоже читал, заглядывая через плечо начальника. Перед столом столпилось около дюжины придворных. Одни держали в руках ларцы с документами, другие – пухлые папки. Судья склонил голову и поднял руки в почтительном приветствии, спиной ощущая любопытные взгляды.

– Доктор Лян прибыл, достопочтеннейший господин, – доложил стражник.

Смотритель дворца оторвал глаза от бумаг и откинулся на спинку кресла. Мельком взглянув на документ, что столь сосредоточенно изучали смотритель дворца и его советник, судья почувствовал, как у него упало сердце. На столе лежало его удостоверение. Уставясь на судью маленькими колючими глазками, смотритель дворца заговорил скрипучим, металлическим голосом:

– Как чувствует себя госпожа Гортензия?

– Я прописал ей надлежащие лекарства, достопочтеннейший господин, и, надеюсь, госпожа вскоре поправится.

– Где вы смотрели больную?

– Полагаю, это было в спальне госпожи, достопочтеннейший господин. При этом присутствовала ее дочь, а также две придворные дамы.

– Понятно. Надеюсь, предписанные вами лекарства не окажутся бесполезными. Во-первых, это в интересах господина Гортензии, конечно. Но и в ваших – тоже. Ведь дав согласие лечить эту даму, вы взяли на себя и ответственность за ее здоровье, доктор. – Он протянул судье Ди его удостоверение. – Вы сможете покинуть Речную Заводь не раньше, чем получите у меня разрешение. А теперь идите.

Опять-таки в сопровождении стражника судья вышел из кабинета. Идя по двору, стражник внезапно остановился и отсалютовал. Мимо них, клацая коваными сапогами по мраморным плитам, прошел высокий воин в золоченых доспехах. Судья успел разглядеть красивое бледное лицо с черными, как агат, усами заостренной бородкой.

– Это дафу Кан? – спросил судья.

– Да, господин.

Стражник привел мнимого лекаря во двор, где ожидал тот самый черный паланкин, что увез его из «3имородка». Судья забрался внутрь, и паланкин двинулся к высоким воротам.

Миновав широкий мраморный мост, судья Ди отодвинул занавеску, подставив пылающее лицо прохладному ветерку. Поддельные документы выдержали самую дотошную проверку, и он испытывал огромное облегчение. Но как объяснить чрезмерную подозрительность, сначала – главного евнуха, а теперь еще и смотрителя дворца? Возможно, высокопоставленным особам вообще свойственно относиться так враждебно ко всем посторонним? Или они причастны к краже? Невероятно! Надо полагать, у него слишком разыгралось воображение! Просто в голове не укладывается, чтобы лица, занимающие столь высокие посты при дворе императора, опустились до потворства грабителям! Деньги для них мало значат – чего же ради идти на такой отчаянный риск?.. Внезапно судья окаменел. А что, если похищение жемчужного ожерелья – всего лишь звено какой-нибудь запутанной придворной интриги, прием в тайной борьбе за власть между противостоящими друг другу кликами придворных? Коли так, вполне понятно, почему принцесса скрыла истинную цель визита судьи даже от самых приближенных лиц – главного евнуха и смотрителя дворца. Но тогда, если у кого-то из них были особые причины интересоваться пресловутым ожерельем и подозрения, что он, судья, беседовал с принцессой о краже, почему его отпустили, не подвергнув допросу с пристрастием? Впрочем, тут ответ напрашивался сам собой. Не осмеливаясь оказать принцессе открытое неповиновение, злоумышленники сочли более разумным избавиться от него за пределами дворца и так, чтобы смерть выглядела случайной. Судья пошарил под скамьей. Меча там больше не было.

И в тот самый миг, когда судья совершил это весьма неприятное открытие, паланкин опустили на землю. Высокий мужчина в черном отдернул занавески.

– Прошу вас выйти, господин. Следуйте по этой дороге и через несколько минут окажетесь в городе.

Это был не тот посыльный, что приходил за судьей на постоялый двор. Ди вышел из носилок и быстро осмотрелся по сторонам. Судя по всему, они стояли посреди Сосновой рощи. Носильщики взирали на судью с полным равнодушием.

– Раз уж до города совсем недалеко, – обратился судья к предводителю, – я был бы глубоко признателен, согласись вы доставить меня

прямо к постоялому двору. Я очень устал. – Он шагнул было к паланкину, но предводитель носильщиков преградил путь.

– Тысяча извинений, господин, но у меня есть приказ.

Носильщики подняли паланкин на плечи и рысью припустили обратно. Старшина замыкал процессию. Судья остался в полном одиночестве среди безмолвия высоких деревьев.

Глава 7

Некоторое время он не двигался с места, задумчиво теребя бородку. Впереди ждали серьезные неприятности, каковых судья едва ли мог избежать, – разве что сошел с дороги и попробовал затеряться в лесу, но и в этом случае шансов на спасение было немного. Скорее всего, пущенных по его следу убийц отбирали из числа людей, хорошо знакомых с местностью, и сейчас они наверняка уже выставили дозорных в этой части леса. Для начала судья решил разобраться, насколько обоснованны его опасения. Не следовало отбрасывать надежду, пусть и очень слабую, что носильщики выполняли указания госпожи Гортензии, а та по одной ей ведомым причинам не пожелала, чтобы кто-нибудь увидел, как судья возвращается обратно во дворцовом паланкине. Охранявшая ворота стража вполне могла обыскать паланкин и забрать найденный там меч. Следовало что-то предпринять, дабы получить его обратно, поскольку этот знаменитый клинок, много лет назад изготовленный знаменитым мастером, передавался из поколения в поколение и считался в роду Ди семейной реликвией. Судья сунул за пазуху ларец и медленно зашагал вперед, стараясь держаться в тени деревьев у дороги: не стоило превращать себя в мишень для меткого лучника!

Время от времени судья останавливался и настораживал слух, однако ничто не наводило на мысль о преследователях, как, впрочем, и о близости оживленного города. Подойдя к очередному изгибу дороги, судья услышал впереди какое-то фырканье.

Он живо прыгнул в кусты и снова прислушался – неподалеку хрустнула ветка. Осторожно раздвигая ветви, судья пробрался через заросли и наконец разглядел под соснами большую темную фигуру. На лужайке щипал траву старый осел.

Судья подошел поближе. На краю дороги росло гигантское дерево. К его узловатому стволу прислонилась пара костылей. Под деревом, на замшелом валуне, по обыкновению сгорбившись, сидел мастер Тыква. На монахе был все тот же залатанный коричневый халат, но вместо шапочки седую макушку прикрывал лоскут черной ткани – традиционный головной убор отшельников-даосов. У ног старика стояла тыквенная бутыль. Он поднял голову:

– В такое позднее время вы еще на ногах, доктор.

– Вышел подышать свежим воздухом, но, видать, заблудился.

– Где же ваш меч?

– Мне сказали, что здесь вполне безопасно и я могу не брать с собой оружия.

Мастер Тыква хмыкнул:

– Я думал, вы достаточно опытный человек, чтобы не верить пустой болтовне. Вы ведь вроде бы доктор. – Старик потянулся за костылями. – Ну что ж, видно, мне снова придется стать вашим проводником. Пошли, вам будет нетрудно угнаться за моим одром. – Он привязал к поясу тыкву и сел на осла.

Судья Ди вздохнул с облегчением. В присутствии такого свидетеля, как всем известный мастер Тыква, враги едва ли посмеют напасть. Они двинулись в путь, и через некоторое время судья с улыбкой признался:

– По правде сказать, во время нашей первой встречи в лесу вы меня глубоко поразили. Было довольно темно, и вдобавок у меня болели глаза. И вот на мгновение мне показалось, будто я вижу своего двойника.

Мастер Тыква резко остановил осла.

Не следует так легкомысленно рассуждать о серьезных вещах, – с упреком заметил монах. – Мы существуем не сами по себе – каждый являет собой совокупность множества других. Однако мы с удовольствием забываемо своих наименее удачных составляющих. К слову, раз уж мы заговорили о призраках, —не кажется ли вам, что нас преследуют?

Теперь и судья уловил какой-то шорох в кустарнике. Быстро схватив один из костылей, он прошептал:

– Если на нас нападут, бегите! Я владею приемами боя на шестах и сумею постоять за себя. Не беспокойтесь!

– Я и не беспокоюсь, потому что никто не в силах причинить мне вреда. Вот уже много лет я всего лишь пустая скорлупка, доктор.

На дорогу выскочили трое мужчин в холщовых штанах и куртках, головы их были обвязаны красными тряпками. Все трое размахивали мечами, а двое вдобавок прихватили короткие копья. Один из нападающих вцепился в и поводья осла, другие, наставив на судью копья, закричали:

– Не вздумай рыпаться, негодяй!

Судья Ди уже замахнулся костылем, но вдруг почувствовал острую боль в пояснице.

– Не делай этого, скотина! – буркнул голос у него за спиной.

– Верните мой костыль, доктор, – попросил мастер Тыква, – мне понадобятся оба.

– Что будем делать со стариком, начальник? – поинтересовался один из тех, что держали копья.

Стоявший за спиной у судьи выругался:

– Придется заняться и этим тоже. Что ж, не повезло монаху. – Судья снова почувствовал, как острие меча уперлось ему в спину. – Давай топай!

Судья понял, что на время вынужден подчиниться. Несомненно, негодяи не были обычными грабителями и больше походили на наемных убийц, но он не сомневался, что в свое время сумеет с ними совладать. Он зашагал вперед, коротко бросив бандитам:

– Хорошо, если мы не встретим дозорных. Я имею в виду – для вас.

За спиной судьи раздался грубый хохот:

– У солдат есть дела поважнее, глупец!

Бандиты повели пленников по узкой тропе. Один тянул поводья осла мастера Тыквы, второй следовал за ним с копьем, а прочие шагали за судьей.

Тропа вывела их на поляну. Среди деревьев стояли ряды низеньких кирпичных строении. Монаха и судью подвели ко второму, очевидно заброшенному, складу. Тот, что шел первым, выпустил поводья, пинком распахнул дверь и вошел внутрь. Через мгновение из дверного проема упал луч света.

– Ведите их сюда! – Один из бандитов впихнул судью в дом, кольнув острием меча.

Внутри было пусто, не считая сваленных в углу тюков и деревянной скамьи возле подпиравших крышу столбов. Свет исходил от свечи, запаленной в стенной нише. Ди обернулся и наконец смог разглядеть предводителя разбойников. Это был грузный мужчина одного с ним роста, грубую физиономию обрамляла щетинистая бородка. В руках он держал длинный меч. Подручные главаря – один с копьем, второй с мечом – также отличались мощным телосложением и на редкость злобными рожами. Судья неторопливо вышел на середину комнаты, решив дождаться удобного случая и выхватить оружие у одного из врагов. Однако, судя по всему, эти негодяи обладали богатым опытом, поскольку старались держаться на безопасном от противника расстоянии, с оружием наготове.

Ковыляя, в дом вошел мастер Тыква, сопровождаемый вторым копьеносцем. Старик тотчас направился к скамье и сел, поставив костыли между колен.

– Присядьте, доктор! – посоветовал он судье. – Не стоит лишать себя удобств.

Судья Ди сел, старательно делая вид, будто решил сдаться, – ему оставалось лишь ждать, когда выпадет возможность застать недругов врасплох. Предводитель встал перед пленниками, еще двое расположились справа и слева от скамьи, четвертый маячил у судьи за спиной, держа наготове клинок. Попробовав острие меча подушечкой большого пальца, бородач сурово объявил:

– Я и мои друзья хотим, чтобы вы знали: мы ничего не имеем против вас лично, а просто делаем то, за что нам платят деньги, потому как означенным способом зарабатываем себе на жизнь.

Судья знал, что это пустые слова. Бандиты, выходцы из простолюдинов, придерживались особых суеверий и всегда старались задобрить жертву перед тем, как убить ее, – так они надеялись уберечь себя от призраков и оградить от других несчастий.

– Это мы понимаем, – спокойно ответил мастер Тыква. Дрожащей рукой он поднял костыль и ткнул им в сторону предводителя. – А вот что выше моего разумения – так это почему подобную работу доверили тебе – уроду и грубияну!

– Я заставлю тебя заткнуть пасть, старая развалина! – злобно рявкнул бородач и шагнул к мастеру Тыкве. – Во-первых, я…

В тот же миг рука с костылем внезапно обрела твердость, костыль взвился в воздух, и его конец воткнулся прямиком в левую глазницу бородача. Тот, взвыв от боли, выронил меч. Судья Ди бросился на пол и схватил оружие, но стоявший у него за спиной убийца успел нанести удар по плечу. Судья вскочил на ноги, развернулся и вонзил клинок в грудь бандита, когда тот уже изготовился оглушить мастера Тыкву. Судья вырвал меч из окровавленного тела и увидел, что на старого монаха, изрыгая непристойные ругательства, мчится бородач. Но не успел судья сделать и шагу, как костыль снова взвился в воздух и на сей раз угодил гиганту поддых. Секунду спустя судье пришлось отскочить назад и отражать нападение второго бандита, занесшего меч над его головой. Однако оставался еще один противник – тот, что держал копье. Он уже взял оружие на изготовку, собираясь метнуть в судью, но мастер Тыква ловко подсек его под колени загнутым концом костыля. Бандит рухнул на пол и выронил копье, каковое старик проворным движением костыля отшвырнул к судье. Бородатый гигант катался по полу, схватившись за живот и сдавленно подвывая.

Противник судьи оказался опытным мечником. Судье пришлось применить все свое искусство, чтобы отразить его уверенные удары. Доставшийся ему меч не отличался такой же прекрасной балансировкой, как его собственный клинок, – знаменитый Дракон Дождя. Но, освоясь и с этим мечом, судье удалось оттеснить противника и занять такую позицию, чтобы прочие бандиты были у него на глазах. Тем не менее в какой-то момент Ди пришлос полностью сосредоточиться на поединке, так как его противник применил целый каскад необычных приемов, перемежая их опасными ложными выпадами.

Добившись перевеса, судья краем глаза глянул на мастера Тыкву. Старик по-прежнему сидел на скамье, однако теперь он держал в руках меч и с поразительным мастерством отбивал нападения бандита. Бородатый гигант, пошатываясь и придерживаясь рукой за стену, кое-как поднялся на ноги. Противник судьи отличался изрядным проворством и, воспользовавшись тем, что Ди на секунду отвлекся, сделал обманное движение, а потом выпад, целя судье в грудь. Ди успел извернуться, но острие меча оцарапало ему предплечье. Меч едва не пронзил бок, однако ларец, который судья сунул за пазуху, принял удар на себя и тем спас ему жизнь.

Судья чуть отступил, взял меч на изготовку и, проведя серию быстрых выпадов, отразил нападение противника. Однако рана в предплечье стала кровоточить, да еще с непривычки судья начинал задыхаться. Надо было кончать с противником, и как можно скорее.

Молниеносным движением судья перебросил меч из правой руки в левую. Как все знаменитые мечники, он одинаково владел обеими руками. Сбитый с толку неожиданным маневром, противник ослабил защиту, и судья вонзил меч ему в горло. Бандит рухнул на пол, и судья Ди бросился на помощь мастеру Тыкве, крикнув, чтобы неприятели обернулись к нему и приготовились к битве. Однако в тот же миг ошеломленный судья застыл на месте, не в силах оторвать глаз от поразительного зрелища.

Вооруженный мечом бандит делал молниеносные выпады, свирепо наскакивая на старика. Мастер Тыква сидел на лавке, прислонясь спиной к столбу, и неукоснительно парировал удары, делая это без всякой суеты и даже будто нехотя. Целился ли нападавший ему в голову или в ноги – меч старика неизменно оказывался в нужном месте. Потом он вдруг опустил меч, обхватив рукоять обеими руками. Дождавшись, когда противник сделает очередной выпад, старик снова поднял клинок, зажав рукоять между коленями на уровне скамьи. Не в силах остановиться, бандит шагнул вперед, и меч старика глубоко вонзился ему под ребра.

Судья Ди обернулся. На него надвигался бородатый главарь разбойников, безумно вытаращив единственное око. Он успел подобрать копье и уже занес его над головой судьи. Ди нырнул и сделал выпад, целясь в грудь противника. Бородач рухнул на пол, и судья склонился над ним:

– Кто вас послал?

Глаз гиганта еще больше выпучился, толстые губы скривились.

– Как… – начал было он, но изо рта хлынула кровь, по огромному телу пробежала предсмертная судорога, и секунду спустя безжизненное тело замерло навеки.

Судья Ди выпрямился. По его лицу струился пот. Он вытер его и повернулся к мастеру Тыкве.

– Премного вам благодарен! – пропыхтел судья. – Первым же блестящим приемом вы сумели вывести из строя их главаря и спасли мне жизнь!

Мастер Тыква отшвырнул меч в угол:

– Ненавижу все эти орудия убийства!

– Но в обращении с ними проявили изумительное мастерство! Вы так ловко отражали выпады противников, что со стороны могло показаться, будто острие вашего меча прикреплено к невидимой нити.

– Я говорил вам, что представляю собой лишь пустую скорлупку, – с раздражением проворчал старик. – Благодаря этой пустоте в меня сама собой перетекает сила моих противников. Таким образом, я становлюсь ими, поэтому делаю в точности то, что и они. Драться со мной – все равно что устроить бой с собственным отражением в зеркале. И столь же бессмысленно. Подойдите сюда, ваша рана кровоточит. А нуждающийся в исцелении лекарь – грустное зрелище.

Старик, оторвав полоску ткани от халата убитого гиганта, умело перевязал судье руку.

– Лучше выгляните наружу, доктор. Посмотрите, где мы находимся и не поджидали кого-нибудь, часом, наши злополучные приятели.

Судья, прихватив с собой меч, вышел из дома.

Осел мирно пасся на лужайке, но сама она в призрачном свете луны производила зловещее впечатление. Поблизости никого не было видно. Осмотрев соседнее строение, судья обнаружил, что позади него расположены другие склады. Он прошел вдоль ряда одинаковых домиков и, завернув за угол последнего, оказался на берегу реки. Склады занимали восточную часть набережной. Судья повесил меч на перевязь и пошел обратно.

Он уже собирался войти в сарай, когда взгляд его вдруг скользнул по надписи над дверью: «Собственность прядильни Лана».

Судья задумчиво погладил длинную бороду. Человек, с которым он познакомился в бане, владел шелковой лавкой в Речной Заводи. Лан – не слишком распространенное имя, а значит, прядильня принадлежит тому самому любознательному господину. Ковыляя на костылях, из сарая выбрался мастер Тыква.

– Мы в конце набережной, – сказал судья Ди. – Здесь никого нет.

– Пойду домой, доктор. Я устал.

– Я только попрошу вас заглянуть к кузнецу, что живет на углу рыбного рынка. Пусть его конюх приведет сюда мою лошадь. Я хочу осмотреть убитых, чтобы доложить о них в управу.

– Хорошо. Коли понадобятся мои показания, все знают, где меня найти. – Старик взобрался на осла и уехал.

Судья Ди вошел в сарай. От запаха свежей крови и вида четырех мертвецов его замутило.

Прежде чем обыскать трупы, он тщательно осмотрел сваленные в углу тюки. Вспоров один из них мечом, судья обнаружил внутри только шелк-сырец. Ди подошел к скамье, где сидел вместе с мастером Тыквой, и ему бросились в глаза темные пятна. Пятна походили на кровь и казались довольно свежими. Под скамьей валялось несколько тонких веревок, также покрытых пятнами засохшей крови. Судья вернулся к трупам и обыскал их одежду, но не нашел ровным счетом ничего, кроме горстки медных монет. Он взял из ниши свечу и пристально вгляделся в лица. Эти люди не походили на бандитов, а скорее напоминали обычных бродяг. И все-таки каждый был наемным убийцей, знающим свое дело, и, как видно, брал за услуги немалые деньги. Только у кого? Поставив свечу на место, судья вспомнил о документе, данном ему принцессой. Ди покопался пальцами в распоротом шве, достал из воротника бумагу и, развернув ее, поднес поближе к свече. У него перехватило дыхание. На листе алел оттиск личной императорской печати в три цуня шириной. Ниже доводилось дообщего сведения, что предъявитель документавременно назначен императорским дознавателем, облеченным всеми надлежащими полномочиями. Дата и имя судьи Ди были вписаны изящным мелким почерком, судя по всему, женской рукой. Внизу стояла печать председателя Большого Совета, а в углу – личная печать Третьей Принцессы.

Судья аккуратно сложил документ и вновь спрятал в шов. То, что император вручил дочери чистый бланк подобного указа, красноречиво свидетельствовало о его привязанности и безграничном доверии. Однако этот факт говорил и о том, что на карту поставлено нечто гораздо большее, чем украденное императорское сокровище. Судья вышел из сарая и, присев на ствол поваленного дерева, погрузился в раздумья.

Глава 8

Из задумчивости судью Ди вывело конское ржание. Конюх спрыгнул с седла, судья протянул ему монетку, сам сел на коня и поскакал вдоль набережной.

На рыбном рынке, у одного из уличных лотков, толпился народ. По обрывкам слухов и споров судья понял, что где-то случился пожар.

Перед казармой собралось с десяток конных стражников с перемазанными копотью фонарями в руках. Подъехав к часовому, судья Ди заявил, что хочет видеть старшину Лю. Стражник провел его по лестнице и оставил у дверей кабинета тайвэя Сю. Последний сидел за столом, что-то обсуждая с коренастым старшиной. При виде судьи он вскочил из-за стола и жизнерадостно воскликнул:

– Как я рад, что вы заглянули к нам, господин! Ночь сегодня выдалась нелегкая. Загорелась крыша городского зернохранилища, и притом никто не может понять, как это произошло. Но мои люди мигом предприняли все необходимое. Прошу вас, садитесь, господин. А вы можете идти, Лю.

Судья Ди устало опустился на стул.

– Мне нужны сведения об одном из постояльцев «Зимородка», – без лишних церемоний сказал он. – Этого человека зовут Лан Лю.

– Так вы уже приступили к работе! До чег оже я вам благодарен, мой господин! Да, Лан Лю – один из тех негодяев, от кого все время

приходится ждать неприятностей. Он держит в кулаке всех содержателей цветочных лодок и притонов для азартных игр, расположенных в южной части нашей провинции. Объединив эти заведения, Лан организовал нечто вроде тайного общества под названием Синяя Лига. Кроме того, Лан – крупный производитель шелка, но это только ширма, дабы создать видимость и сохранить доброе имя. Как правило, Лан не выходит за рамки закона и аккуратно платит налоги. Однако совсем недавно у него возникли крупные неприятности с соперниками, – так называемой Красной Лигой, что заправляет аналогичными заведениями в соседней провинции. – Начальник стражи потер переносицу. – Поговаривают, будто десять дней назад здесь, в Речной Заводи, господин Лан встретился с представителями Красной Лиги и они заключили между собой нечто вроде мирного соглашения. Должно быть, господин Лан решил задержаться здесь, чтобы, пользуясь особыми условиями нашего города, понаблюдать, к чему приведет это соглашение. Удивительно, как быстро вы на него вышли, мой господин!

– Скорее это он вышел на меня. – Судья рассказал Сю о «банном» знакомстве с Ланом, затем подробно описал происшествие в лесу, пояснив, что отправился туда погулять и случайно встретил мастера Тыкву. – Нападение было тщательно спланировано, – заключил он, – а упомянутый вами пожар в зернохранилище, несомненно, устроили для того, чтобы стянуть все силы блюстителей порядка в другой конец города.

– Благие Небеса! Только бандитов нам не хватало! Мне бесконечно жаль, что так вышло, мой господин. И это позорище – в моем округе! Мне это совсем не по праву!

– Мне – тем более, – сухо заметил судья Ди. – Я было решил, что мне конец, но положение спас мастер Тыква. Весьма необычный человек. Что вам известно о его прошлом?

– Совсем немного, почтенный господин. Если можно так выразиться, он – часть самой Речной Заводи. Мастера Тыкву знает весь город, но никто не сумеет сказать, откуда он родом. Не исключено, что в юности Тыква был «братом» – одним из тех разбойников с большой дороги, что грабят богатых и помогают бедным. Говорят, однажды он встретил в горах отшельника-даоса и пожелал стать его учеником. Когда старик отказался, мастер Тыква сел возле его убежища, скрестив ноги, и сидел так до тех пор, пока его ноги не иссохли. Тогда старый даос посвятил его в тайны жизни и смерти. – Сю помолчал, задумчиво потирая подбородок. – Да, я не удивлюсь, если окажется, что на вас напали подручные Лапа, срочно вызванные с юга. Никто из местных низа что не поднял бы руку на мастера Тыкву. Во-первьнх, потому, что его мудрость внушает им величайшее почтение, а во-вторых, люди верят, будто он владеет волшебным искусством, способен вызвать чью-либо душу из тела и заточить в своей тыкве. Но как бандиты узнали о том, что вы пойдете на прогулку?

– Прежде чем объяснить это, Сю, я хочу, чтобы вы откровенно ответили на один вопрос. После нашего первого разговора я проникся глубоким убеждением, что, помимо опасении насчет дана и прочих нежелательных гостей, вами двигали куда более серьезные причины. Вы вовлекли меня в совершенно непонятную для меня историю, и я намереваюсь потребовать у вас исчерпывающих объяснений, притом немедленно.

Начальник стражи вскочил и принялся расхаживать по кабинету.

– Я виноват, мой господин! – От волнения он говорил довольно бессвязно. – Конечно, вы абсолютно правы. Мне следовало сразу, не откладывая, рассказать вам обо всем. Умалчивать было непростительной ошибкой. Я…

– Оставьте это. Уже поздно, и потом, я устал.

– Да, мой господин. Видите ли, мы с дафу Каном – друзья. По правде сказать, он мой лучший друг. Мы родом из одного города и с детства поддерживали самые близкие отношения. Именно дафу добился моего перевода из столицы, желая, чтобы рядом был тот, на кого он мог бы полагаться всегда и во всем. Кан —необыкновенный человек, он принадлежит к древнему роду военачальников. Непревзойденный воин, но, как водится, беден. И не имеет при дворе никаких связей. К этому следует добавить, что Кан не слишком общителен и держится сам по себе, так что, как вы понимаете, его назначение начальником стражи Водяного дворца кое-кому страшно не понравилось. Некоторые люди отдают Предпочтение льстецам и привыкли жить по принципу взаимных услуг. Словом, на долю дафу выпало немало испытаний, но он всегда с ними справлялся. Однако в последнее время Кан выглядел подавленным. Я пытался узнать, что его беспокоит, по этот упрямец сказал лишь, что дело связано с какими-то происшествиями во дворце. Вдобавок накануне Кану поручили какое-то расследование или нечто подобное, но, по словам Кана, поручение оказалось весьма щекотливого свойства, и он не знал, как поступить. Дафу заявил, что не имеет права даже намекнуть на эту историю, однако в случае провала рискует собственной головой. Можете себе представить

– Все это очень интересно, но говорите по существу!

– Конечно, мой господин. Итак, увидев вас на набережной, я счел ваш приезд благим знаком Небес. Вы знаете, как я восхищаюсь вами, мой господин… Вот и подумал, что вы поможете мне набросить петлю на местных высокопоставленных жуликов, а кроме того, сумей я устроить дафу встречу с вами, он, вероятно, согласился бы поведать вам о расследовании, а вы с вашим всеобъемлющим опытом, мой господин, могли бы…

Судья Ди поднял руку:

– Когда именно вы уведомили дафу о моем приезде?

– Вы спрашиваете когда? С вами я встречался днем, мой господин! А с дафу виделся утром, когда отвозил во дворец ежедневный доклад. Я предполагал рассказать ему о вас только завтра утром!

– Понятно. – Судья Ди откинулся на спинку кресла и медленно провел рукой по бороде, потом, немного помолчав, добавил: – Я вынужден попросить вас, Сю, пока ни слова не говорить дафу Кану о моем приезде. Я буду рад с ним познакомиться, но еще не готов к этой встрече. Возможно, перед моим отъездом он сумеет добиться для меня аудиенции во дворце. Кстати, где именно находятся покои Третьей Принцессы?

– В северо-восточном углу сада, мой господин. Это самый уединенный и наиболее тщательно охраняемый уголок. Тому, кто захочет проникнуть туда, придется пройти через покои главного евнуха и его кабинет, Я слышал, это очень проницательный господин. Да иначе и быть не может, – вы сами знаете, что творится за пурпурными стенами дворцов. Там все живут в атмосфере нескончаемых интриг.

– Все говорят, что Третья Принцесса – исключительно умная и образованная особа. Так неужели она не в силах положить конец этой закулисной возне?

– Принцесса, несомненно, могла бы это сделать, если бы только знала, что там творится! Но госпоже было бы крайне неприятно узнать о том, чем заняты сотни людей в ее собственном дворце. Увы, мой господин, принцессу со всех сторон окружают придворные дамы, прислуга и другая челядь, и каждый из этих людей стремится исказить любое известие ей в угоду. Я не перестаю благодарить Небеса за то, что работа позволяет мне держаться подальше от этих стен, мой господин! – Сю грустно покачал головой, но тут же оживился: – Что вы думаете предпринять в отношении господина дана? И что делать с трупами на складе?

– Что касается Лана, то ничего предпринимать не нужно. В свое время я сам займусь им. А мертвецов надлежит отправить в покойницкую – поручите это своим доверенным людям. Пусть скажут, что это грабители, напавшие на путников и убитые патрулем. Ах да, кстати о грабителях… Я выяснил кое-какие интересные подробности, связанные с убийством учетчика. Этот молодой человек был влюблен в жену хозяина постоялого двора, и эта особа, что весьма любопытно, отправилась в деревню Десяти Ли – ту самую, что отмечена на карте Тай Мина. Очевидно, молодые люди намеревались встретиться в этой деревне. Но по дороге на парня напали, и он погиб.

– Это весьма любопытно, – протянул начальник стражи. – Госпожа Вэй – из тех женщин, что не ограничиваются одним любовником. А ревность – серьезный мотив для убийства. По случайному совпадению сегодня ночью в те края должны выехать двое моих людей. Я прикажу им разузнать о госпоже Вэй. Судя но последним известиям, не исключено, что она спокойно живет в деревне Десяти Ли вместе с убийцей Тай Мина. Очень вам благодарен, мой господин!

Судья поднялся с кресла, и начальник стражи добавил:

– Я потрясен нападением на вас, мой господин. Не угодно ли, чтобы я приказал двоим или троим надежным ребятам ненавязчиво сопровождать вас для охраны?

– Нет, благодарю, они мне только помешают. До свидания, Сю. Я сообщу вам, если у меня появится что-нибудь новое.

Удрученный начальник стражи вместе с судьей спустился по лестнице.

Главная улица заметно опустела – время близилось к полуночи. Судья Ди привязал коня к столбу у входа в «Зимородок» и вошел на постоялый двор. В зале не было ни души, но за резной ширмой виднелась спина господина Вэя. Хозяин склонился над стоявшим на полу обитым кожей ларем. Судья обогнул конторку и постучал по ширме.

Хозяин выпрямил спину и обернулся.

– Что вам угодно, доктор? – глухо проворчал он.

– Прикажите слуге отвести моего коня в конюшню, господин Вэй. Я ездил к пациенту, а на обратном пути решил прогуляться по лесу, да заблудился.

Вэй пробормотал что-то нелестное насчет полуночников и шаркающей походкой ушлепал через боковую дверь. На судью Ди вдруг навалилась бесконечная усталость. Он опустился в кресло у стола и вытянул онемевшие ноги, устремив пустой взгляд на замысловатый узор резной ширмы. Мало-помалу перед его мысленным взором начали оживать недавние удивительные приключения. В конце концов судья пришел к выводу, что приглашением во дворец он обязан начальнику стражи Сю, упомянувшему при ком-то о его приезде. Однако Сю не виделся с дафу и ничего не знал о похищении ожерелья. Очевидно, о приезде судьи в Речную Заводь знал еще один человек, и это он выяснил имя мнимого лекаря, справившись на постоялом дворе. Судя по всему, этот неизвестный имеет прямой доступ к принцессе, ведь с момента приезда сюда Ди до появления посыльного от госпожи Гортензии прошло всего три часа. Все это вызывало массу недоумений. Где-то под окнами чуть слышно бренчала цитра. Видно, судья был не единственным тут полуночником.

Взгляд Ди остановился на открытом ларе, битком набитом разнообразными женскими нарядами. Часть вещей господин Вэй развесил на спинке своего кресла. Сверху лежала куртка с длинными рукавами из красной парчи, отделанной довольно изящно вышитыми золотой нитью цветами.

Вернувшись, хозяин сказал судье, что слуга позаботится о его лошади.

– Простите, что побеспокоил вас в столь позднее время, господин Вэй. – Судье не хотелось вставать, поэтому он как бы невзначай добавил: – Напротив конюшни я заметил большой кирпичный амбар. Наверное, это ваши кладовые?

Хозяин покосился на любопытного постояльца, и в его колючих глазках вспыхнул злобный огонек.

– Там нет ничего ценного, – проворчал Вэй. – Просто обломки старого хлама, доктор. Я, господин мой, едва свожу концы с концами. Да знали б вы только, какие приходится нести расходы… – Он взял с кресла красную куртку и халат, бросил их в сундуки сел. – В последние дни на меня свалилось столько хлопот, что я до сих пор не успел разобрать вещи своей дорогой жены! – И тихонько, как бы про себя, буркнул: – Надеюсь, старьевщик даст за них хорошую цену. Я для нее ничего не жалел.

– Я глубоко сочувствую вашему семейному несчастью, господин Вэй. У вас есть какие-нибудь подозрения насчет того, кто соблазнил вашу жену?

– Не удивлюсь, коли окажется, что это тот долговязый бродяга, который вечно отирался у наших дверей, выпрашивая место привратника. Он живет в соседнем уезде.

– А знаете, ведь можно подать на него в суд!

– Подать в суд? Нет уж, господин, благодарю вас! У этого молодчика полно приятелей в горах. Не хотелось бы однажды проснуться с перерезанным горлом.

Судья Ди поднялся и пожелал Вэю доброй ночи.

Верхний этаж окутывала мертвая тишина. Войдя к себе, судья обнаружил, что прислуга закрыла на ночь ставни, и в комнате стояла духота. Он направился было к окну, но передумал, решив оставить все как есть. Не стоит самому зазывать в дом убийц! Судья убедился, что засов на двери достаточно прочен, потом разделся и осмотрел рану на предплечье. Порез был длинным, но не глубоким. Промыв рану горячим чаем из чайника и наложив свежую повязку, судья растянулся на узкой постели, предвкушая долгожданный сон. Однако спертый воздух действовал угнетающе, и вскоре судья взмок от пота. Перед мысленным взором то и дело вставало изуродованное лицо бородатого разбойника, а также – во всех отвратительных подробностях – трупы его подручных. Тогда, на складе, мастер Тыква поразил его проявленными в бою решимостью и мастерством, поистине удивительными для старика и калеки. Странно… Теперь, вспоминая об этом, судья вновь представил себе лицо мастера Тыквы, и оно показалось ему неуловимо знакомым. Может быть, они встречались и раньше? С этими мыслями судья задремал.

Глава 9

Спал судья беспокойно и проснулся довольно рано. Он встал и распахнул ставни. Безоблачное небо сулило чудесный солнечный денек. Ди умылся, расчесал бороду и начал расхаживать по комнате, заложив руки за спину. Неожиданно судья поймал себя на мысли, что мешкает неспроста, – его согревала надежда получить утренний чай из рук Листа Папоротника. Раздосадованный таким открытием, судья решил, что позавтракает напротив, на постоялом дворе «Девять облаков». Следовало поближе познакомиться с городом и выяснить, есть ли способ подобраться к стенам Водяного дворца.

За конторкой зевал молодой слуга. В ответна его «доброе утро» судья буркнул что-то невразумительное и перешел на противоположную сторону улицы.

В отличие от «Зимородка» в «Девяти облаках» имелась собственная харчевня рядом с главным залом. В столь ранний час посетителей, спешивших проглотить утреннюю порцию риса, собралось за столиками совсем немного. У конторки маленький и кругленький человечек препирался с угрюмым прислужником. Внимательно оглядев судью, он умолк и вперевалку двинулся навстречу.

– Какая честь принимать у себя знаменитого столичного доктора, мой господин! Прошу вас, пройдите вон за тот столик в углу, там тихо и уютно. В «Зимородке», господин, вы не найдете ничего подобного тому, что охотно предложим вам мы. Осмелюсь порекомендовать вам рис, зажаренный со свининой и луком, а также хрустящую жареную форель только-только из реки.

Судья Ди собирался позавтракать куда умереннее, но чрезмерная непритязательность не способствовала бы вовлечению говорливого хозяина в задушевную беседу. Пришлось одобрительно кивнуть, и толстяк отдал распоряжение слуге.

– Комнаты в «Зимородке» вполне удобны, – заметил судья. – Что до обслужи, то вряд ли справедливо предъявлять претензии в такой момент, когда все расстроены и напуганы этим ужасным убийством.

– Вы правы, мой господин. Тай Мин был хорошим работником и тихим, приятным юношей. Однако все дела вела госпожа Вэй. Такая красивая, умная женщина – подумать только, как ее изводил скупердяй муж! Считал каждый медяк, боясь, как бы она не потратила лишнего! Когда госпожа Вэй заглядывала ко мне, я всегда давал ей парочку клецек с начинкой из сладких бобов – это наше фирменное блюдо. Они ей очень нравились. По правде говоря, в тот вечер, когда госпожа Вэй сбежала, я тоже угостил ее – дал кое-каких сладостей. Вообще-то я никогда не одобрял, чтобы замужние женщины вели себя неподобающим образом. Но Вэй сам вынудил ее к этому, что тут говорить! – Хозяин подал знак прислужнику и продолжал болтать: – А она в первую очередь думала о делах и убежала только после того, как показала племяннице что к чему. Девушка – писаная красавица, но малость высокомерна, если мне позволено будет высказать свое мнение. Госпожа Вэй была, что называется, добросовестной хозяйкой. Ох, когда б я мог сказать то же и о своей супруге…

Прислужник приволок бамбуковый поднос, на котором громоздилась целая гора клецек.

– Прошу вас, доктор! – Хозяин расплылся в улыбке. – Ешьте сколько душе угодно, я угощаю!

Судья Ди откусил кусочек, но на его вкус клецки были слишком сладкими.

– Превосходно! – воскликнул он.

– Всегда к вашим услугам, господин! —Толстяк склонился над столом и доверительно зашептал: – То, что я сейчас скажу, вас, несомненно, заинтересует. С профессиональной точки зрения. Всякий раз после еды – через полчаса или около того – я чувствую тупую боль слева, вот здесь. Потом появляется чувство жжения, прямо под пупком, и кислый вкус, глубоко…

– За консультацию я беру серебряную монету, – вежливо сообщил судья. – Плата вперед.

– Целую серебряную монету! Но видите ли, меня ведь не нужно осматривать. Просто вы скажите свое мнение. Кроме того, я страдают запоров. А сейчас…

– Посоветуйтесь со своим лекарем, – отрезал судья и взялся за палочки.

Толстяк бросил на него обиженный взгляд и вперевалку поковылял обратно к конторке, прихватив заодно поднос с клецками.

С аппетитом позавтракав, судья вынужден был признать, что жареная форель оказалась превосходной. Выходя из «Девяти облаков», он увидел, что напротив, на крыльце «Зимородка», стоит Лист Папоротника. На ней была коричневая куртка, широкие штаны, перехваченные красным кушаком, и красная головная повязка. Весело пожелав судье доброго утра, девушка предложила:

– Чудесная погода! Что, если нам прогуляться по реке?

– Наверное, мне следует переодеться?

– О нет. Мы просто купим по дороге соломенные шляпы.

Девушка повела спутника по каким-то узким переулкам, и через несколько минут они оказались на восточном конце причала. Судья купил две соломенные шляпы. Пока девушка возилась с завязками, он незаметно покосился на сараи. Два кули выносили на лужайку тюки, за ними приглядывал мужчина, чье тощее тело увенчивала непомерно большая, похожая на пушечное ядро голова. Лист Папоротника спустилась по каменным ступеням к воде и указала на небольшую узкую лодку, привязанную среди других, более крупных судов. Она сама придержала лодчонку, пока судья Ди забирался на борт и устраивался на носу. Лавируя между соседними лодками, Лист Папоротника ловко отвела свою от берега, затем сменила шест на длинное весло. Дождавшись, пока они выйдут на середину реки, судья как бы невзначай заметил:

– Знаете, я бы не прочь взглянуть на знаменитый Водяной дворец.

– Нет ничего проще! Мы будем проплывать мимо, перед тем как переправимся на другой берег. Видите ли, самые красивые места на той стороне.

Над неподвижной коричневатой водой веял легкий ветерок, но лучи утреннего солнца уже заметно припекали. Судья сунул свою шапочку в рукав и накрыл голову круглой соломенной шляпой. Лист Папоротника сняла куртку. Красивую, вполне сформировавшуюся грудь прикрывал туго повязанный красный шарф. Развалившись на носу лодки, судья наблюдал, как легко и грациозно девушка управляется с длинным кормовым веслом. Любуясь загаром, позолотившим ее плечи и руки, судья не без грусти подумал о том, что юность уходит безвозвратно. Он вздохнули принялся разглядывать берег. Сосны подступали к самой кромке воды, возвышаясь над спутанными зарослями кустарника. То и дело судья замечал узкие рукава притоков и небольшие бухты.

– Ничего стоящего мы здесь не поймаем, – заметила Лист Папоротника. – Разве что несколько крабов или ильную рыбу. Для угря сейчас не сезон.

Они поднялись выше по течению, и лес стал заметно гуще. С нависших над водой ветвей спускались покрытые мхом лианы. Четверть часа спустя Лист Папоротника вывела лодку на середину потока.

– Нельзя ли проплыть чуть дальше? – торопливо попросил судья. – Должно быть, мы уже неподалеку от дворца, а мне бы очень хотелось на него взглянуть.

– Чтобы нас обоих убили? Разве вы не видите вон там, впереди, разноцветные бакены? А на набережной есть надпись – каждый иероглиф там, кстати, с вашу голову, – приказывающая всем судам держаться от этих бакенов подальше. Не менее любезное предупреждение есть и на берегу, у самых стен дворца. Стоит пересечь линию, и лучники, охраняющие стену, используют вас как учебную мишень. Нет, придется вам созерцать красоты дворца издалека.

Сделав широкий крюк, она обогнула бакены. Судья увидел трехъярусную дозорную башню, возвышавшуюся в северо-западном углу дворцовой стены. Около узкого канала – очевидно, здесь река соединялась с окружавшим дворец рвом – лес неожиданно закончился. Прямо изводы, под небольшим уклоном, поднималась северная стена. Через равные промежутки над ее зубцами возвышались низкие смотровые башни. На остроконечных шлемах дежуривших на стене лучников играли солнечные блики.

– Ну и громадина! – вдохнула девушка.

– Пожалуй. Давайте проплывем еще чуть чуть, пока не поравняемся с северо-восточной башней. Тогда я смогу смело утверждать, что все тут осмотрел.

Мимо них скользнула большая груженая джонка, длинные весла двигались в такт тоскливой песне. Лист Папоротника чистым юным голоском подхватила мелодию и еще крепче налегла на весло. Судья пришел к выводу, что высокие стены, во всяком случае на вид, совершенно неприступны. Он насчитал восемь арочных сводов, расположенных прямо над поверхностью воды, – очевидно, через эти врата наполнялись каналы и ручьи в дворцовом саду. Беседка стояла над последней аркой, была вынесена за стену, и казалось, что она висит над водой. На самом деле это был скорее крытый балкон трапециевидной формы с тремя окнами, выходившими на реку. Два маленьких окошка располагались по бокам от большого. Судья прикинул, что опора, поддерживающая балкон, возвышается над водой на шесть с лишним чи. Если поставить внизу небольшую лодочку, то увидеть ее со стены невозможно. Но как подплыть туда, чтобы лучники в дозорных башнях ничего не заметили?

– Надеетесь увидеть в окне прекрасную принцессу? – насмешливо спросила девушка. —Но я бы, если вы не возражаете, поспешила отойти к противоположному берегу.

Судья Ди кивнул. Идти против течения было тяжело: плечи девушки покрылись испариной, и капельки влаги блестели на солнце, припекавшем все сильнее. Вдоль северного берега лес оказался не таким густым; среди зелени то и дело виднелись соломенные крыши хижин рыбаков. Подведя лодку к берегу, Лист Папоротника бросила в воду крюк с привязными к нему для тяжести двумя камнями. Лодку слегка отнесло течением, но вскоре якорь зацепился за что-то на дне, и суденышко остановилось. Спутница судьи удовлетворенно кивнула:

– Вот самое подходящее место! В тот день, когда мы приплыли сюда с Таем, нам попалась пара отличных окуней. Смотрите, в этом кувшине крабьи клешни – чудесная наживка!

– Наш учитель Конфуций всегда ловил рыбу удочкой, – заметил судья, насаживая наживку на крючок, – и никогда не пользовался сетью. Он считал, что и рыбе следует предоставить шанс.

– Я знаю эту цитату. Когда был жив мой отец, он нередко читал мне классиков. Недаром же он ведал нашей деревенской школой. Мама умерла, когда я была еще совсем маленькой, вот он и старался проводить побольше времени с единственным ребенком. Нет, возьмите другую удочку! Для окуня нужна подлиннее. – Забросив свою снасть, девушка добавила: – Мы жили очень счастливо. Но отец умер, и мне пришлось переехать на постоялый двор, ведь дядюшка Вэй – мой самый близкий родственник. Я не смогла взять с собой книги, которые мы так любили читать, потому что они принадлежат школе. Вы человек образованный, доктор, должно быть, у вас огромная библиотека?

– Книг у меня действительно немало. Не хватает только времени их читать.

– Как бы мне хотелось жить в доме ученого! Читать книги о разных интересных событиях, заниматься живописью и каллиграфией. Эти занятия, если можно так выразиться, помогают достигнуть душевного равновесия. При тетушке в «Зимородке» было не так уж плохо. Дядя никогда не позволял тратить деньги на одежду, но тетя получила в наследство несколько тюков хорошего шелка, и я помогала ей шить из него новые наряды. Больше всего ей нравилась куртка из красной парчи с вышитыми золотом цветами. Тетушка считала, что куртка ей очень идет, и ничуть не ошибалась!

Судья опустил удочку в коричневатую воду. снова усаживаясь на носу, он как бы между прочим обронил:

– Я слыхал, ваша тетушка – красивая женщина. Вполне понятно, что пылкий молодой человек вроде Тай Мина испытывал к ней что-то похожее на юношескую влюбленность…

– Да он просто с ума сходил! Я уверена, что и в азартные игры Тай начал играть только в надежде разбогатеть и сделать тете какой-нибудь подарок.

– Азартные игры – верный путь к разорению, а не к богатству, – рассеянно фыркнул судья. Ему показалось, что леска слегка дернулась.

– Тай Мин немного выиграл. Но я думаю, господин Лан нарочно подыграл ему, чтобы потом уж наверняка обобрать до нитки. От этого Лана у меня просто мурашки по коже!

– Лан? Где же они играли?

– О, Тай Мин несколько раз ходил к нему в гости. Эй, смотрите!

Судья пропустил леску меж пальцев и вдруг, будто его осенило некое озарение, увидел перед собой полную картину всего происшедшего. Без веских причин Лан ни за что не стал бы искать дружбы молодого и незначительного служащего.

– Клюет! – взволнованно воскликнула Лист Папоротника.

Да, Лан у него на крючке. Но пока надо отпустить его на всю длину лески. Она-то и станет той нитью, что протянется от заброшенного склада к золотым воротам дворца. Попеременно натягивая и отпуская леску, судья пытался обдумать, к чему его приведет это открытие.

– Тяните! – прошипела Лист Папоротника.

Медленно подтягивая леску, судья увидел, как на поверхности воды появился изрядной величины окунь. Ди перегнулся через борт, схватил извивающуюся рыбу и бросил в корзину.

– Здорово! Теперь моя очередь!

Девушка впилась глазами в поплавок, лицо ее раскраснелось. Пряди блестящих волос, выбившиеся из-под соломенной шляпы, развевались на ветру. Судье не терпелось вернуться к южному берегу, – он хотел, выйдя на сушу, посмотреть, нет ли там тропинки. Однако испортить спутнице удовольствие было бы несправедливо. Поэтому Ди забросил короткую удочку и снова принялся перебирать в уме возможные комбинации. То, что Тай Мина пытали, сначала поразило судью и показалось абсурдным. Теперь он нашел этому объяснение. Голос девушки вывел его из задумчивости:

– Совсем не клюет. Признайтесь, сколько у вас жен?

– Три.

– Ваша старшая жена красива?

– Очень. И я с радостью могу сказать, что у меня счастливая, вполне гармоничная семья.

– Вам, как знаменитому доктору, полагается иметь четырех жен. Это число и само по себе считается счастливым! А раз уж мы заговорили о счастье, я думаю…

Она потянула леску и вытащила крохотную рыбешку. Потом оба надолго умолкли, потому что Лист Папоротника сосредоточилась на ловле рыбы, а судья вновь погрузился в размышления. Наконец она поймала довольно большого окуня, и судья с облегчением проговорил:

– У меня затекли ноги, и я бы с удовольствием попробовал поупражняться в гребле. Мне уже много лет не приходилось брать в руки весло.

– Хорошо! Если только вы не перевернете лодку…

Придерживаясь за борта, они обменялись местами. Лодка стала раскачиваться, и судье пришлось ухватить спутницу за плечи.

– Вы мне очень нравитесь, – шепнула она.

Судья Ди торопливо схватил длинное весло. Он встал на колени на корме и сначала направил лодку вверх по течению, затем выбрал якорь и принялся грести прочь от берега. Выходило неплохо, но, стоя на коленях, судья не мог налегать на весло всем телом, и ему оставалось рассчитывать только на силу собственных рук. Рана на предплечье стала пульсировать. Судья попытался встать на ноги, но лодка угрожающе закачалась. Девушка не смогла сдержать хохот, и ее мелодичный смех напоминал перезвон колокольчиков.

– Ну ладно, я справлюсь и сидя, – мрачно пообещал судья.

– Куда вы собираетесь плыть?

– Мне хотелось бы где-нибудь выйти на береги попытаться поискать кое-какие лекарственные травы. Вы не против?

– Нет. Но вы сможете только побродить поберегу какой-нибудь бухточки. Здесь нет никаких тропинок.

– В таком случае давайте вернемся обратно. Это не составит особого труда, ведь течение – на нашей стороне.

Однако вскоре судья обнаружил, что сказать легче, чем выполнить. Движение на реке стало очень оживленным, и ему пришлось пустить в ход всю свою ловкость, чтобы избежать столкновений. Вполуха слушая беззаботную болтовню девушки, судья вдруг насторожился и спросил:

– Обыскивал? Кто обыскивал?

– Мой дядюшка, я ведь сказала! Должно быть, это он обшарил чердак бедняги Тая. Сегодня утром я пришла убираться и заметила, что кто-то успел побывать там и как будто прочесал комнату частым гребнем. Не могу представить, что дядюшка рассчитывал найти. Нет, я сама! Вы ни за что не сумеете как следует причалить.

Глава 10

На пристани они расстались. Лист Папоротника подхватила корзину с уловом и, весело напевая, зашагала по главной улице. Судья Ди направился к рыбному рынку и завернул в первую попавшуюся по пути харчевню, где заказал большую чашку лапши с ростками бамбука. Наскоро выпив чаю, он вернулся в «Зимородок», думая заглянуть в баню.

Как судья и ожидал, в обеденный час в бане никого не оказалось, даже банщик позволил себе передохнуть. Ди растянулся в купальне и начал тщательно обдумывать план дальнейших действий. В общих чертах картина начала проясняться, но, к сожалению, без подробностей. Свою версию судья строил на двух неоспоримых фактах: Во-первых, перед тем как убить, несчастного Тай Мина жестоко пытали, а во-вторых, в его комнате пытались что-то найти. Все остальное было лишь догадками, основанными на знании жестоких и алчных натур, к каким относился и господин Лан Лю. Что ж, он, судья, рискнет. Если догадка подтвердится, Ди успешно закончит первый этап своего расследования. Если же он ошибся, то, по крайней мере, перепугает кое-кого до полусмерти. А с испугу эти люди способны наделать глупостей.

Банщик появился в тот момент, когда судья Ди уже обматывал лоб чистой повязкой. Он велел принести из его комнаты свежие одежды, а грязные передать прачкам. Надев дорожный коричневый халат, Выстиранный и хрустящий от свежести, он вышел в зал и поинтересовался услуги, не закончил ли господин Лан полуденную трапезу. Слуга кивнул, и судья протянул ему свой визитный листок, попросив узнать, не соблаговолит ли господин Лан уделить ему несколько минут.

– Господин Лан не любит, когда его беспокоят после еды, доктор!

– И все же спросите его.

Слуга засеменил по коридору, с сомнением качая головой, однако вскоре вернулся, сияя широкой улыбкой.

– Господин Лап сказал, что с радостью примет вас! Четвертая дверь на правой стороне.

Открыл судье тощий тип с большой головой, напоминавшей пушечное ядро, – тот самый, что утром болтался около склада. Подобострастно улыбаясь, он представился счетоводом господина Лана и через просторную и прохладную прихожую проводил судью в большой зал, как видно, занимавший все левое крыло постоялого двора. Судя по всему, эти покои были самыми уединенными и, естественно, дорогими в «Зимородке».

Господин Лан сидел за массивным столом из резного эбенового дерева, изучая пухлую расчетную книгу. У сдвижных дверей в запущенный садик стояли два телохранителя. Господин Лан встал и вежливо поклонился, предложив судье занять свободное кресло.

– Я как раз вызвал счетовода, чтобы заняться бумагами. Ваш любезный визит дал мне наиприятнейший повод оторваться от столь утомительного занятия… – Он тонко улыбнулся и знаком велел счетоводу принести чаю.

– Я собирался нанести вам визит чуть раньше, господин Лан, – приветливо начал судья, – но вчера меня совсем затянули дела, а утром я неважно себя чувствовал. Но сегодня прекрасная погода, господин Лан. – Он принял чашку, протянутую ему счетоводом, и сделал глоток.

– Если не считать дождливых дней, – заметил господин Лан, – я нахожу здешний климат довольно приятным.

Судья решительно отставил чашку, упер руки в колени и уже более суровым тоном изрек:

– Я рад слышать это, Лан! Вам придется провести в Речной Заводи не один год.

Собеседник впился в судью немигающим взглядом и медленно процедил:

– Как прикажете понимать ваши слова?

– Я хочу сказать, что вам не удастся спрятать концы в воду. Стоит вам ступить за пределы этого особого уезда, как мы немедленно схватим вас, Лан. Прошлой ночью ваши безмозглые головорезы привели меня прямиком в ваш склад на набережной и попытались убить.

– Я говорил вам, господин, что весь пол был в крови. Я… – пробормотал счетовод.

– Молчи! – рявкнул Лап и обернулся к телохранителям: – Закройте эти проклятые двери! Один пусть встанет снаружи, в саду, а второй – в прихожей. И чтобы никто не смел нас беспокоить! – Потом он в упор взглянул на судью большими холодными глазами, и в них вспыхнул злобный огонек. – Я не понимаю, о чем вы говорите. Еще вчера, в бане, я заподозрил, что вы из Красных. Не каждый день встречаешь лекаря бойцовского телосложения. Тем не менее я отрицаю, будто пытался вас убить. Мы честно соблюдаем условия.

Судья пожал плечами:

– Что ж, я готов сделать вид, что верю вам. Сейчас мы должны обсудить куда более важные вопросы. Мне приказано обратиться к вам с предложением. Вы наняли служащего этого постоялого двора для похищения весьма ценной безделушки. Очевидно, ваша Лига, Лан, отчаянно нуждается в средствах, коли вас не испугала перспектива быть разрубленным на кусочки. Медленно и со знанием дела.

Лицо Лан а осталось невозмутимым, но от судьи не укрылась нездоровая бледность его счетовода.

– Я был бы рад выдать вас властям, Лан. Но честность есть честность, и мои люди готовы держать слово. В том случае, разумеется, если мы получим свою долю: половину от восьмидесяти четырех, то есть сорок две штуки. Прошу вас поправить меня, если вы считаете, что я рассуждаю неверно.

Лан медленно поглаживал бородку, сверля телохранителей зловещим взглядом. Громилы отчаянно замахали руками, пытаясь уверить хозяина, что не их длинные языки всему виной. Счетовод поспешно юркнул за спинку хозяйского кресла. В просторном зале сгустилось напряжение.

– Ваши люди хорошо работают, даже чересчур хорошо. Мне придется навести порядок в своей организации. И очень тщательно. Да, вы рассуждаете совершенно справедливо – мы договорились, что на нейтральной территории должны делить доходы поровну. Однако я не сообщал вашему начальству об этом деле по той простой причине, что ничего не вышло. Жемчуга у меня нет.

Судья Ди стремительно вскочил с кресла:

– Вчерашнее покушение на меня доказывает, что вы лжете, Лан. Я получил приказ: в случае, если вы отвергнете наше законное требование, я должен поставить вас в известность, что с договором покончено. Именно это я и делаю! Прощайте!

Судья направился к выходу и уже протянул руку к двери, но дан вдруг окликнул его:

– Вернитесь и сядьте! Я объясню вам, что произошло.

Судья вновь подошел к столу, но в кресло садиться не стал.

– Прежде всего я хочу, чтобы вы извинились за то, что пытались убить меня, Лан, – решительно потребовал он.

– Я приношу свои извинения за то, что на принадлежащем мне складе вы попали в затруднительное положение, и обещаю немедленно разобраться с виновными. Этого достаточно?

– Лучше, чем ничего. – Судья снова сел.

Лан откинулся на спинку кресла:

– Я допустил ошибку, мне вообще не следовало браться за это дело. Но вы сами знаете, какие у нас расходы. Я вынужден платить целое состояние распорядителям своих игорных заведений, но эти негодяи все равно ухитряются мошенничать. А как прикажете содержать приличный дом наслаждений, когда даже деревенские неумехи поют из-за низкого жалованья? И приходится платить деревенщине столько же, сколько опытным мастерицам в искусстве любви! Одним словом, только весеннее половодье может избавить нас от длительной засухи и неурожая. На доходы от этих предприятий я просто не рассчитываю. Если же взять налоги, то позвольте заметить, что…

– Не стоит, – перебил судья, – лучше вернемся к жемчугу.

– Хорошо, я как раз собирался объяснить вам, что при нынешнем положении дел десять слитков золота – слишком серьезная сумма, чтобы просто от нее отмахнуться. А это дело должно было принести мне как раз десять золотых слитков при полном отсутствии риска и расходов. – Лан испустил глубокий вздох. —Так вот что случилось. На прошлой неделе ко мне зашел скупщик шелка. Представился он как Хао, а заодно привез рекомендательное письмо от одного из моих людей в столице. Хао сказал, что кое-кто из его знакомых придумал план, как выкрасть из Водяного дворца драгоценное ожерелье. По его словам, оно состоит из восьмидесяти четырех отборных жемчужин, но их, конечно, пришлось бы распродавать по одной. Если бы я знал человека, хорошо знакомого с рекой и окрестностями дворца, и привлек его к этому делу, то люди Хао обещали выплатить мне десять слитков золота. Я сразу вспомнил, что Тай Мин знает на реке каждый уголок, но в тот момент ни слова о нем не сказал. Десять слитков золота – большие деньги, но и кража из дворца – немалый риск. Однако затем Хао посвятил меня во все подробности. Мой счетовод вам их передаст дословно, у него феноменальная память – единственное достоинство, которым обладает этот болван! Говори же! Отвечай урок!

Человек с головой, похожей на ядро, закрыл глаза и, стиснув руки, затараторил:

– Наш посланец должен сесть в лодку и за час до полуночи покинуть пределы города, затем доплыть до четвертой бухты, считая по правому берегу, оставить там лодку и пойти по тропинке за второй сосновой грядой. Раньше этой тропинкой пользовалась дворцовая стража, поэтому она ведет вдоль берега реки к северо-западному углу рва. В двух чи под поверхностью воды есть старая дверца шлюза, нужно проплыть внутрь и добраться до угла северо-западной дозорной башни. Там, совсем рядом, находится основание опор, поддерживающих крытый балкон. Между кирпичами полно трещин, и на стену ничего не стоит взобраться. В беседку необходимо проникнуть через боковое окно. Из беседки в спальню ведет открытый дверной проем в форме луны. Ожерелье будет за этой дверью – на туалетном столике или же на чайном напротив него. Не входя в дверь, надо подождать и убедиться, что все заснули. После этого войти внутрь, взять ожерелье и вернуться тем же путем. Опасаться лучников, патрулирующих стену, нечего – они будут заняты в другом месте. – Тощий человечек открыл глаза и самодовольно улыбнулся. – Судя по всему, приятель этого Хао знал, о чем толкует, и я подумал, что могу рассчитывать на Тай Мина. Я знал, что парню нужны деньги. Как-то раз я по-дружески пригласил его сыграть со мной, – сначала дал выиграть, а потом ободрал как липку. Тогда я сделал вид, будто готов оказать ему любезность, и рассказал об этом плане. Парень тотчас согласился. Итак, я уведомил Хао, что все в порядке. Если бы Тай Мина схватили, я, конечно, стал бы отрицать всякую причастность к этому делу и заявил, будто мальчишка отчаялся на такое дело, потерян все свои сбережения в азартных играх.

– Я готов принять ваши слова на веру, Лан, – устало ответил судья. – Но мне по-прежнему хотелось бы услышать, куда девалось ожерелье. Остальное не требует доказательств.

– Я только хотел, чтобы вы представляли себе всю картину, – раздраженно бросил Лан. – Итак, в условленное время Тай Мин вышел из сарая. Мы договорились, что туда он потом принесет ожерелье и получит двадцать монет серебром минус, разумеется, то, что задолжал мне. Теперь я понимаю, что допустил кое-какие промахи, но, во всяком случае, принял надлежащие меры: разослал людей на дороги из города – на запад, на восток и на юг. Последнее – лишь для того, чтобы напомнить о недавней встрече, если бы о ней но рассеянности забыли. Около двух часов мой счетовод напрасно ждал Тай Мина на складе. Потом мальчишку привели туда люди, выставленные мной на восточной дороге. Они схватили паршивца, когда тот беспечно выезжал из города, вдобавок разодетый в пух и прах, – Тай, видите ли, успел заскочить в «Зимородок».

Судья подавил зевок.

– Должно быть, в детстве вы любили торчать на рынке и слушать байки сказочников, Лан. Так что случилось с ожерельем? – жестко прорычал он.

– Этот негодяй заявил, будто и в глаза его не видел! Все шло по плану до того момента, пока он не взобрался но стене и не вошел в беседку. Внутри никого не было, в том числе в спальне. И ожерелья тоже нигде не оказалось – вообще никаких безделушек, заслуживающих внимания. Тай вернулся, но на встречу прийти не посмел. Сказал, что испугался, как бы мы не сочли, будто он обманул нас и спрятал ожерелье. Однако, по странному совпадению, мои люди пришли как раз к такому выводу. Они очень старались заставить парня сказать правду – так старались, что живым из их рук он уже не вышел. Не знаю, как подбирает людей ваша Лига, но лично у меня появились опасения, что я больше никогда не заполучу ни одного толкового человека. – Лан горестно покачал головой. – Эти идиоты не только наглухо провалили допрос нечестного на руку щенка, но еще и сглупили, выбирая место, где выбросить тело в реку. Его должны были найти в шести ли ниже по течению. Для порядка я обыскал чердак, где жил Тай Мин. Но конечно, ничего не нашел. И что теперь прикажете делать? Перешерстить каждое дуплистое дерево и каждый укромный уголок в этом дурацком лесу? В конце концов я просто выкинул из головы проклятое ожерелье!

Судья Ди испустил глубокий вздох:

– Интересная история, Лан. Ничуть не хуже той, что поведал вашим людям Тай Мин. Разница лишь в том, что вы, в отличие от него, пока еще в состоянии подтвердить сказанное. Вы должны представить меня вашему другу, господину Хао.

Лан нетерпеливо поерзал в кресле:

– Хао обещал вернуться сюда еще вчера утром и привезти десять слитков золота. Но он не приехал. А я не знаю, где его искать.

Наступило долгое, гнетущее молчание. Наконец судья Ди отодвинул кресло и встал:

– Мне очень жаль, Лап, но я не возьмусь пересказывать эту историю своему начальству. Не то чтобы я обвинял вас во лжи, просто не могу ограничиться болтовней – мне нужны доказательства. Поэтому я задержусь здесь еще немного понаблюдать за событиями, если можно так выразиться. Думаю, излишне упоминать, что меня сопровождают друзья, каковые обычно далеко не отходят, поэтому не советую вам пытаться повторять вчерашнюю глупость. Если у вас возникнет настроение продолжить нашу приятельскую беседу, вы знаете, где моя комната. До свидания.

Счетовод с головой, похожей на ядро, почтительно проводил его до дверей.

Глава 11

Поднявшись к себе в комнату, судья Ди тяжело опустился в кресло у окна. Убийство Тай Мина было раскрыто. Оставалось позаботиться, чтобы Лан Лю и его люди, пытавшие и убившие злополучного парня, заплатили за преступление сполна. Но сначала следовало найти истинных виновников – тех, кому принадлежал план похитить ожерелье. Пока все догадки судьи подтверждались: кража стала основным звеном в цепи каких-то запутанных дворцовых интриг, и знакомца таинственного господина Хао надлежало искать среди придворных. В появлении этого самого Хао ничего странного судья не усматривал: чтобы нанять для своих грязных целей исполнителей со стороны, заговорщики всегда используют посредника. Ох, попался бы только господин Хао ему в руки! Если бы Ди сумел арестовать и допросить негодяя, тот назвал бы имя своего нанимателя. Но что-то в планах бандитов пошло не так: на встречу с Ланом Хао не явился, и судья не мог избавиться от предчувствия, что господин Хао исчез со сцены неспроста.

Из комнаты снизу опять донеслись нежные звуки цитры. На этот раз опытная рука играла быструю мелодию – незнакомую, но довольно приятную. Песня закончилась резким аккордом, послышался женский смех. Продажных женщин в Речной Заводи не было, очевидно, кто-то из постояльцев привез певичку с собой. Судья Ди задумчиво потянул себя за усы.

Где Тай Мин мог спрятать ожерелье? Взять драгоценность со столика, где ее оставила принцесса, было нетрудно. Очевидно, парень дотянулся до него, даже не входя в беседку. Возможно, за створками водяных ворот у основания опоры Тай Мина поджидал кто-то из заговорщиков? Своды этих ворот расположены довольно низко – судья успел рассмотреть их во время речной прогулки, – но не исключено, что подземный канал можно преодолеть на небольшой плоскодонке. Сквозь железную решетку Тай Мин мог передать незнакомцу ожерелье, получив в обмен какую-то награду, —допустим, один слиток золота вместо десяти, что посулили Лапу. Дворцовые заговорщики – прожженные интриганы и не погнушались бы сыграть с торговцем подобную шутку. Впрочем, с тем же успехом обмен мог произойти и в сосновом лесу, если господин Хао подкараулил Тай Мина на обратном пути. И в любом случае у Тай Мина хватило времени и возможностей спрятать слиток в каком-нибудь дупле, чтобы взять его оттуда позднее, когда он повидается с госпожой Вэй в деревне Десяти Ли и обсудит с ней планы на будущее. Судья глубоко вздохнул. Вариантов было слишком много, как и неизвестных фактов.

Не вызывало сомнения только одно: к нападению на него, судью, и мастера Тыкву Лан Лю отношения не имел. На склад Лана убийцы привели их только потому, что знали: это место он использует для пыток и других грязных делишек, а кроме того, – и скорее всего, подобный расчет стал решающим, – по ночам местность вокруг складов совершенно безлюдна. И нанял головорезов все тот же господин Хао – именно его имя успел и произнести перед смертью бородатый главарь. Первое покушение на жизнь судьи Ди, предпринятое заговорщиками, провалилось. Однако эти люди явно полны решимости не допустить, чтобы судья путал их планы, а поэтому следует приготовиться ко второй попытке. Судья выпрямился в кресле: в дверь тихонько постучали.

Ди взял со стола меч, отодвинул засов и приоткрыл дверь на несколько цуней, держа клинок наготове. За дверью стоял счетовод Лана.

– Хозяин просит вас выйти в зал, господин. Он только что получил письмо и хотел бы показать его вам.

Судья снова положил меч на стол и следом за большеголовым счетоводом спустился по широкой лестнице. Господин Лан, стоя у конторки, беседовал с хозяином постоялого двора.

– Ах, доктор, как я рад, что вы никуда не ушли! У одного из моих служащих сильный приступ желудочных болей, Я был бы вам очень признателен, согласись вы его осмотреть. Я покажу вам его комнату!

Обернувшись, Лап пошарил в рукаве и вынул оттуда распечатанный конверт, на котором значилось его имя, выведенное аккуратным крупным почерком. Показав письмо Вэю, Лан поинтересовался:

– Кстати, кто принес это письмо, господин Вэй?

– Я сидел у стола, господин, там, за ширмой, а потому только краем глаза успел заметить этого уличного мальчишку. Он кинул письмо на конторку и удрал. Увидев, что письмо адресовано вам, я немедленно прикаэал слуге отнести его в вашу комнату.

– Ладно, пойдемте, доктор.

Все трое вернулись в кабинет Лана, и разбойник протянул конверт судье Ди.

– Вы хотели получить доказательства, сухо выдавил он, – поэтому ту небольшую сценку внизу я разыграл специально для вас, чтобы вы убедились: это письмо – не подделка, изготовленная мной сразу после вашего ухода, а и в самом деле доставлено посыльным.

Судья развернул бумагу. Писавший выражал искренние сожаления и сообщал, что непредвиденные обстоятельства не позволили ему в назначенный день прибыть на встречу с Ланом и обсудить условия продажи партии сырца. Однако он будет ждать Лапа на складе сегодня в шесть часов. Буде образцы шелка окажутся удовлетворительного качества, покупатель готов заключить сделку немедленно и выплатить оговоренную сумму. Под письмом стояла подпись: «Хао». Безукоризненный стиль, твердая рука и правильные обороты речи свидетельствовали о том, что письмо писал человек, привычный к канцелярской работе. Подлинность письма не вызывала никаких сомнений, поскольку здесь, в Речной Заводи, на поиски образованного, но не слишком щепетильного господина, способного написать подобное письмо, у Лана ушел бы целый день. Судья вернул письмо торговцу.

– Что ж, это, несомненно, и есть доказательство, которое я искал. Следовательно, наш договор о справедливости остается в силе, как и было уловлено. К шести часам я приду на склад.

Господин Лан недоуменно приподнял тонкие брови:

– На складе? Неужто вы думаете, мы туда сунемся? Все кончено. Хао никого не найдет, а дверь будет заперта на замок.

Судья Ди взглянул на него с нескрываемой жалостью:

– Неудивительно, что вам не удается нанять смышленых людей, Лан. Вы сами утратили способность рассуждать здраво. Благие Небеса, десять золотых слитков сами плывут вам в руки, а вы запираете дверь на замок и оставляете записку, что вас нет дома! Послушайте меня, друг мой, я расскажу вам, как мы поступим. Мы встретим господина Хао любезнейшим образом

и выясним, захватил ли он с собой золото. Если да, мы с благодарностью его примем. Конечно, мы объясним господину Хао, что ожерелья у нас нет, однако добавим, что именно по его милости нам пришлось преодолеть столько препон и понести такие расходы, что мы готовы счесть эти десять слитков всего-навсего справедливым возмещением за труды.

Лан покачал головой:

– За этим негодяем Хао стоят очень могущественные люди. Особы с высоким положением и большой властью, если чутье меня не обманывает. Эти люди имеют доступ к самым вершинам, ведь неспроста же они так хорошо изучили внутреннюю планировку дворца. Я —маленький человек, братец, и мне не нужны неприятности.

– Разве вы не видите, что мы крепко держим этих проходимцев в руках, сколь бы высокое положение они ни занимали? Если господину Хао не понравится наше вполне справедливое предложение, мы объясним, что, будучи законопослушными гражданами, с удовольствием проводим его в казармы стражи и предоставим властям рассудить, кто прав, кто виноват. Мы заявим, что выслушали бесчестное предложение и сделали вид, будто согласны украсть сокровище империи с одной-единственной целью: получить необходимые доказательства, прежде чем донести о злом умысле. И теперь мы требуем, чтобы власти воздали всем по заслугам.

Лан стукнул кулаком по столу.

– Клянусь Небом! – воскликнул он. – Теперь я понимаю, почему ваша Лига всегда добивается своего! У вас есть настоящие люди, тогда как я вынужден иметь дело с сукиными детьми вроде этого недомерка!

Он подскочил к «головастику» и, не скрывая злобы, дважды ударил изо всех сил. В конце концов Лан взял себя в руки, снова сели с широкой улыбкой обратился к судье:

– Превосходный план, собрат, просто великолепен!

Он принесет нам пять золотых слитков, – сухо отрезал судья Ди. – Четыре – Лиге и один – мне, в оплату за труды.

– Ваши начальники могли бы дать вам и два! – великодушно осклабился Лан и тут же грубо зарычал на счетовода: – У тебя есть последняя возможность показать, на что ты способен, болван! Пойдешь на склад с нашим собратом. – Бандит снова повернулся к судье: – Я, конечно, не могу позволить себе там появиться. Волей-неволей надо поддерживать приличную репутацию. Но мы не бросим вас одного: в сарай, что стоит позади моего, я отправлю десяток своих людей. – Он оценивающие взглянул на судью и торопливо пояснил: – На случай, если наш господин Хао прихватит с собой кого-нибудь…

– Да, я понимаю ход ваших мыслей, – ледяным тоном отозвался судья. – Я приду чуть раньше шести. Передайте своим людям, чтобы они пропустили меня. – Судья поднялся, и господин Лан сам проводил его, жизнерадостно воскликнув на прощанье:

– Как приятно было познакомиться с вами, собрат! По завершении этого дельца нам непременно нужно будет выпить за дружбу и сотрудничество между Синими и Красными!

Глава 12

Судья Ди вернулся к себе в комнату за мечом и тыквой. Он решил поскорее заглянуть к начальнику стражи Сю и рассказать о встречена складе, чтобы тот успел подготовить все для ареста таинственного господина Хао, а заодно и головорезов дана.

У входа в «Зимородок» стояла Лист Папоротника и отчаянно торговалась со старухой, продававшей всякие безделушки. Судья хотел было ограничиться дружеским кивком и пройти мимо, но девушка тронула его за локоть и показала гребень из слоновой кости, отделанный дешевыми камешками.

– Как вы думаете, он мне пойдет? – застенчиво спросила она. Судья наклонился, разглядывая вещицу, и тут же услыхал торопливый шепот: – Берегитесь! О вас расспрашивали какие-то двое мужчин!

– Да, гребень вам очень пойдет, – ответил судья и вышел на крыльцо.

Притворившись, будто разглядывает облака, он искоса оглядел двух господ, стоявших в воротах «Девяти облаков». Неприметная одежда – серые халаты с черными поясами и черные шапочки – позволяла им не выделяться из толпы. Возможно, эти люди – члены той же Лиги, что и дан, хотя вполне вероятно, что они посланы дворцовыми интриганами. Впрочем, теперь в городе могли появиться и члены Красной Лиги, узнавшие, что кто-то выдает себя за одного из них. Однако, кем бы ни были эти двое, им явно не следовало знать, что судья направляется к начальнику стражи Сю.

Ди зашагал по главной улице, намеренно останавливаясь, как будто хотел разглядеть товары, выставленные на прилавках. Господа в сером неотступно шли следом. Судья перепробовал все известные ему уловки, но тщетно. Тогда он неторопливо свернул за угол и тут же метнулся вперед, рассчитывая смешаться с толпой, но эти двое оказались стреляными воробьями и без видимых усилий неизменно держались у него за спиной. Раздосадованный судья вошел в харчевню и сел за столик в самой ее глубине. Дождавшись, пока к нему подойдет прислужник, он сделал вид, будто что-то забыл, и выскочил на улицу через кухонную дверь. Увы, один из господ в сером заранее поджидал Ди на углу. Судья вернулся на главную улицу. В хорошо знакомом городе он мог бы пустить в ход множество других вариантов и в конце концов ускользнуть от преследователей, теперь же оставалось лишь вынудить их как-то разоблачить себя, но чтобы при этом судье не помешали добраться до казармы.

Судья влился в поток прохожих, лихорадочно обдумывая положение, как вдруг заметил неподалеку остроконечные шлемы стражников. Ди ускорил шаг, потом резко затормозил и обернулся. Один из преследователей (тот, что повыше ростом) тут же налетел на него, и судья закричал:

– Воришка! Держите его!

Вокруг немедленно начала собираться небольшая, возбужденно галдящая толпа.

– Я лекарь! – воскликнул судья Ди. – Этот долговязый толкнул меня, а второй тем временем запустил руку мне в рукав!

Крепыш кули сгреб высокого соглядатая за воротник:

– Какой стыд! Ограбить доктора! Да я…

– Что происходит?

Сквозь толпу пробивался невысокий стражник. Господа в сером и не думали бежать. Старший из них спокойно обратился к властителю порядка:

– Это ложное обвинение. Отведите нас к своему начальнику!

Окинув взглядом судью и его противников, страж поправил перевязь и кивнул кули:

– Отпустите этих господ. Произошло недоразумение. Мое начальство во всем разберется. Пойдемте, господа, казарма недалеко отсюда.

По дороге в казарму соглядатаи в сером надменно молчали. Их встретил старшина Лю и проводил в кабинет начальника.

Начальник стражи Сю поднял голову от бумаг. Сделав вид, будто видит судью впервые, он выслушал доклад стражника и протянул руку:

– Ваши документы!

Господа в сером выложили на стол одинаковые бумаги с красным обрезом и бесчисленным множеством печатей.

– Этот человек, называющий себя доктором, самозванец, – объявил старший из соглядатаев. – Нам приказано доставить его во дворец. И мы требуем, чтобы нам обеспечили сопровождение.

Тайвэй Сю сдвинул шлем на затылок.

– Видите ли, господа, я не могу этого сделать, пока не получу приказ, подписанный моим начальником. Документы доктора Ляна в полном порядке. Как я вижу, они зарегистрированы здесь, у нас. – Он потер переносицу. – Однако я могу предложить весьма разумный выход из столь неприятного положения. Вы отнесете дафу Кану от меня записку, а потом вернетесь за этим господином. – Сю взял из лежавшей на столе стопки чистый листок и окунул кисть в тушечницу.

– Не выйдет ли так, что, когда мы вернемся, этот человек успеет исчезнуть? – усмехнулся в усы старший соглядатай. – Мы получили недвусмысленный приказ, начальник.

– Извините, но я тоже повинуюсь приказам, господин. – Сю быстро заполнил бланк и протянул его через стол. – Прошу вас!

Сунув бумагу в рукав, господин в сером распорядился:

– По крайней мере, возьмите этого человека под арест и не выпускайте до нашего возвращения.

– Только если доктор сам согласится на это, господин. Без приказа мы не имеем права задерживать добропорядочных граждан. Вы не хуже меня знаете, что нынче у нас «Эра Великодушия». Впрочем, если доктор сам проявит желание сотрудничать…

– Разумеется, – поспешно кивнул судья. —Я вовсе не хочу, чтобы негодяю, за которого приняли меня эти господа, удалось скрыться. Необходимо как можно скорее прояснить это недоразумение.

– Хорошо, значит, все в порядке. – Начальник стражи ослепительно улыбнулся. – Может быть, предоставить вам лошадей, господа?

– У нас есть лошади, – проворчал один из «серых», оба развернулись, и стражник проводил их вниз.

– Вам знакомы эти растяпы? – спросил начальник стражи Сю, когда тот вернулся.

– Да, господин. Это люди смотрителя дворца. Они всегда ходят в сером, агенты же главного евнуха носят черную одежду.

Начальник стражи обеспокоенною взглянул на судью Ди:

– Что скажете, господин? Они вас раскусили!

– Сколько у нас времени до их возвращения?

– Полтора часа. Возможно, два, если они не застанут дафу в кабинете.

– Не годится. В шесть часов я должен быть на складе дана. Там я встречаюсь с его счетоводом и человеком, назвавшимся Хао —очень опасным преступником. дан не верит ни мне, ни означенному Хао, а потому намерен прислать на соседний склад десяток своих бандитов. Я предлагаю вам оцепить склады и арестовать всю компанию. Вы сумеете выделить для этого шестьдесят стражников?

– Сначала я должен узнать, в чем вы обвиняете этих людей.

– Подручные дана виновны в убийстве учетчика Тай Мина. Остальные – в преступлении против государства.

Начальник стражи бросил на судью испытующий взгляд:

– В таком случае будет лучше, если я сам отправлюсь туда. Что же до этих надутых хлыщей из дворца, то я не уверен, что дафу выдаст им приказ. Я написал ему, что вы зарегистрировались по всем правилам, и Кан первым долгом захочет выяснить подробности.

– У меня есть все основания полагать, – спокойно заметил судья, – что смотритель дворца представит дафу Кану сколько угодно подробностей.

Начальник Сю обернулся к старшине:

– Как насчет инсценировки побега из тюрьмы, Лю? – Старшина с довольной улыбкой кивнул, и Сю опять повернулся к судье: – Лю поможет вам изменить внешность и переодеться, мой господин, чтобы вас не узнали, когда вы отсюда выйдете. Не удивлюсь, если эти ребята оставили кое-кого приглядывать за вами. Однако Лю – настоящий художник! – Начальник стражи потер руки и оценивающие оглядел судью. – Для начала подстрижем вам бороду и усы, потом…

– Я категорически против подобного театра! – холодно возразил судья. – Может быть, ваш подчиненный сумеет раздобыть мне осла и пару костылей?

Лю кивнул н немедленно вышел из кабинета.

– Отличный парень этот Лю, – заметил начальник стражи. – Выпейте чаю, господин.

За чаем он изложил судье обстоятельный план, объяснив, что Лю якобы доставит в одну из нижних камер заключенного, а затем инсценирует его побег. Чувствовалось, что Сю смакует каждую подробность с поистине мальчишеским восторгом. Закончив рассказ, он поинтересовался:

– Что вам удалось узнать об убийстве этого парня, Тай Мина?

– Преступление подпадает под вашу юрисдикцию, Сю, поскольку оно было совершено в городе. – И судья объяснил, как дан приказал до смерти пытать Тай Мина, поскольку тот отказался сообщить, где спрятал украденную по взаимному уговору драгоценность. – Сегодня вечером вы арестуете подручных дана, после чего мы пойдем в «Зимородок» и я сам предъявлю ему обвинение в убийстве. Однако я считаю, что гораздо важнее для нас другой человек – а именно пресловутый Хао. Как только он появится на складе, я дважды свистну, и вы не мешкая велите своим людям схватить его. Возможно, Хао придет туда не один. Позвольте я нарисую вам план местности.

Судья взял лист бумаги и сделал набросок лужайки и складских помещений. Сверившись с картой, начальник стражи указал, где расставить своих людей. Вернулся старшина Лю.

– Осел ждет вас у черного хода, господин, —объявил он. – Только поторопитесь, чтобы вас никто не заметил.

Судья Ди коротко поблагодарил начальника стражи. Лю провел его по шаткой лесенке во дворик возле кухни. Дождавшись, пока судья взберется на дряхлого осла, Лю протянул ему пару видавших виды костылей.

– Вы превосходно справились, – шепнул ему судья и двинулся к узким воротам.

Сутулясь и низко опустив голову, судья погонял осла вдоль по улице, параллельной главной проезжей дороге города. Он делал ставку на то, что привычная фигура мастера Тыквы едва ли привлечет внимание жителей Речной Заводи. Однако, в отличие от монаха, судья был вооружен мечом, и эта несообразность могла броситься кому-нибудь в глаза. Судья поспешно снял перевязь и спрятал меч под костылями, привязанными поперек ослиного крупа.

Уличная толпа расступалась перед степенно шагающим ослом, и вскоре судья Ди с удовлетворением убедился, что никто не обращает на него внимания. Время от времени кто-нибудь окликал «монаха», и тот поднимал руку в ответ на приветствие. Судье не хотелось испытывать судьбу слишком долго, поэтому он настойчиво подгонял своего одра в сторону «Зимородказ», не сомневаясь, что постоялый двор – последнее место, где его станут разыскивать соглядатаи из дворца.

Узкая дорожка за «Зимородком» была совершенно безлюдна. Час дневной трапезы миновал, и суета на кухне улеглась – прислужники ушли передохнуть, а разносчикам товаров теперь предстояло появиться только к ужину. Подъехав к черному ходу, судья соскочил с осла и вошел в запущенный садик. Раздвижные двери в покои дана были закрыты, из кухни не доносилось ни звука. Затворено было и окно собственной комнаты судьи на третьем этаже, однако этажом ниже в ставнях оставили щель. Кто-то опять бренчал на цитре – судья узнал ту же мелодию, что слышал в первую ночь. Теперь он вспомнил эту песню. Много лет назад ее вовсю распевали в столице. Осмотрев сад, судья решил, что ему вполне подойдет старый сарай. Дверь была приоткрыта, и он проскользнул внутрь, сунув под мышку меч и костыли.

Из-за неприятного затхлого запаха и клочьев паутины, свисавших с заплесневелых стропил, сарай выглядел не слишком-то гостеприимно. У дальней стены валялись сломанные столы и стулья, но пол, судя по всему, недавно подметали. Подойдя к куче старой рухляди, судья обнаружил гору конопляных мешков, брошенных у стены.

Оттолкнув с дороги колченогий стол, судья потыкал в мешки острием меча. Внутри оказалась рисовая шелуха, и на несколько часов она вполне могла сойти за постель. Разумеется, осел запросто сам нашел бы дорогу туда, откуда его привели. Прислонив костыли к стене возле единственного заколоченного окна, судья сложил мешки поудобнее и улегся. Он закинул руки за голову и стал перебирать в уме последние события.

Бесспорно, письмо господина Хао было добрым знаком. Оно доказывало, что ожерелье пока не попало в руки заговорщиков. Следовательно, одну из версий можно было отбросить, – судья допускал, что дворцовые интриганы или господин Хао могли перехватить Тай Мина на обратном пути и купить у него драгоценность. В пользу такого расклада говорил тот факт, что на следующий день таинственный господин Хао не пришел повидаться с даном. Теперь же выяснилось, что встрече помешали сторонние обстоятельства, о чем Хао и сообщал в письме дану, предлагая совершить сделку сегодня вечером. Это было как нельзя более кстати. Арест Хао вынудит заговорщиков на время затаиться, а он, судья, получит полную свободу действий и возможность сосредоточиться на поисках ожерелья. После утренней прогулки по реке Ди клонило в сон, и он закрыл глаза.

Но сон оказался тревожным и полным кошмарных видений. Судья вновь видел изуродованное лицо бородатого убийцы – подвешенная в воздухе голова бандита подмигивала ему выпученным глазом. Затем бородач вдруг превратился в мертвого Тай Мина с позеленевшими раздувшимся лицом. Этот тоже таращил на судью глаза и протягивал к его горлу изувеченные пытками руки. Ди хотел вскочить, но тело налилось свинцовой тяжестью, и он, не в силах пошевелиться, только отчаянно хватал ртом воздух. Судья уже не сомневался, что вот-вот задохнется, но тут вместо учетчика появилась высокая женщина в грязном голубом халате, Длинные пряди растрепанных волос с налипшей на них глиной падали ей налицо, оставляя открытыми лишь посиневшие губы разинутого рта с вывалившимся распухшим языком. Вскрикнув от ужаса, судья очнулся.

Он встал с импровизированного ложа и, обливаясь потом, стал бродить среди поломанной мебели, чтобы хоть как-то отогнать кошмарные видения, но споткнулся о кучу пыльных мешков и шепотом выругался. Скорее всего, там когда-то хранили муку. Ди отряхнул колени и снова лег. Вскоре он наконец провалился в крепкий сон без сновидений.

Глава 13

Судья проснулся в премерзком настроении – его разбудил назойливый, непрестанный зуд в шее. Ди вскочил и с тревогой заметил, что уже стемнело. Он поспешно бросился к окну, но тотчас с облегчением услышал голоса поваров, что рубили мясо, распевая во все горло. Однако никто их не торопил и не выкрикивал никаких распоряжений – значит, до ужина еще далеко. Потирая зудящую шею, судья обнаружил у себя за воротом множество мелких муравьев. Еще больше их оказалось на груди, а также в бороде и волосах. Ди сердито стряхнул насекомых.

Теперь в покоях Лана горел свет, и одна из панелей складной двери была приоткрыта, но голосов судья по-прежнему не слышал. В сад вошли двое разносчиков овощей и направились на кухню. Дождавшись, когда они вернутся с пустыми корзинами, судья выскользнул из сарая и подошел к воротам. К его удивлению, осел никуда не ушел. Он стоял у стены сада и увлеченно рылся в отбросах. Судья быстро вернулся в сарай, прихватил костыли и верхом потрусил к набережной. Благодаря личине мастера Тыквы он чувствовал себя в безопасности.

Напротив рыбного рынка, под масляной лампой, коптившей над лотком торговца, толпился народ. Из толчеи то и дело слышались пронзительные возгласы. Внезапно прямо перед мордой осла перевернулась тележка, доверху нагруженная дынями. Судье пришлось остановиться. Прохожие бросились помочь разносчику собрать товар. Какой-то мужчина в потертом халате схватил осла за поводья.

– Я проведу вас, мастер Тыква! – приветливо предложил он и, рассекая толпу, двинулся вперед.

– Они напали на его след, но он исчез, – вдруг услышал судья чей-то шепот.

Он быстро обернулся, но в полумраке увидел лишь смеющиеся лица молодых людей, подталкивавших его осла. Мгновение – и толпа осталась позади.

Судья Ди недоуменно нахмурил брови. Схватка на складе неопровержимо доказывала, что старик – на его стороне. Однако фраза, явно произнесенная человеком, принявшим судью за мастера Тыкву, свидетельствовала о том, что даос следил за каждым его шагом. Какое отношение мог иметь старый монах к этому запутанному делу? Судья снова попытался вспомнить, где он видел старика. И опять воспоминание ускользнуло.

С реки поднималась легкая вечерняя дымка. По мере того как судья приближался к дальнему концу пристани, где не было ни лавок, ни уличных лотков, тьма вокруг становилась все непроницаемее. Кое-где мрак разгоняли лишь бликующие в черной воде отражения фонарей, подвешенных на суденышках у причала.

Миновав первый сарай, судья сошел с осла, прислонил к стене костыли и, закинув за спину меч, направился к высоким деревьям, обрамлявшим дальний конец лужайки. Едва Ди вошел под шатер из переплетенных ветвей, над его головой послышался хриплый шепот:

– Вы запоздали. Но и Хао еще не объявился.

Подняв голову, судья вгляделся во тьму и обнаружил на толстой ветке одного из телохранителей дана. Несомненно, господин дан вновь решил принять все меры предосторожности. Судья пересек лужайку и постучал в дверь. Она тут же распахнулась, явив взгляду Ди тщедушного счетовода-головастика.

– Я рад, что вы наконец пришли, – пробормотал он. – От этого места у меня прямо в дрожь бросает.

– Боитесь, что явится призрак Тай Мина? —холодно осведомился судья и, придвинув скамью к стене, сел.

– Его-то? Ну нет! – Счетовод тоже устроился рядом с судьей. – Слышали бы вы, как верещал этот урод! Жаль, что безмозглые негодяи позволили мальчишке сдохнуть, так и не взявшись за него всерьез. – Его тонкие губы скривила жестокая улыбка. – Дело было так: они привязали его к этой самой скамье. Сперва…

– Меня не интересуют ваши развлечения! – Судья положил меч на колени и откинулся к стене. – Зато было бы любопытно узнать, чего вы от парня добились.

– Да в общем-то ничего… Когда поганцу начали поджаривать ноги, он раз сто выкрикнул, что не брал жемчуга, а потом еще визжал, нам, мол, не стоит трудиться, потому как у него ничего нет. Так и помер, проклиная нас на все корки, наглый обманщик. А эти дурни еще распороли ему брюхо, чтобы посмотреть, не проглотил ли он ожерелье. Конечно, это было глупо. – Головастик опасливо покосился на меч судьи. – Вы уверены, что эту штуку не стоило бы куда-нибудь спрятать, чтобы не бросалась в глаза?

– Вполне уверен!

Судья скрестил руки и опустил голову на грудь. Сейчас он старался ни о чем не думать, но множество мучительных вопросов никак не желали оставить его в покое. Ди чувствовал, что должен сосредоточиться на убитом учетчике. Даже если бы оказалось, что господин Хао знает, кто именно мутит во дворце воду, он, судья, не смог бы выступить против заговорщиков как официальное лицо, пока не отыщет ожерелье. Принцесса особенно настаивала на этом обстоятельстве. Поэтому прежде всего следовало выяснить, что было на уме у Тай Мина, когда тот решил обмануть дана. Судья не мог отделаться от предчувствия, что ключ к разгадке сумел бы получить, побеседовав с легкомысленной госпожой Вэй.

– Не дергайся! – прикрикнул он на счетовода, беспокойно ерзавшего на скамье.

Судья не располагал никакими сведениями о госпоже Вэй, кроме тех, что почерпнул из разговора с Листом Папоротника. Она, конечно, на редкость сообразительна, но уж слишком юна, да и у Взя живет всего несколько месяцев. Доброжелательные отзывы девушки о супруге хозяина постоялого двора вызывали у судьи большие сомнения. Лист Папоротника уверяла, будто госпожа Вэй не состояла в любовной связи с Тай Мином, а сам Вэй – гнусный старый сквалыга. Однако поведение жены, бросившей мужа без всяких объяснений причин, в любом случае возмутительно.

Вай подозревал, что любовником его жены был какой-то бродяга. Этот вариант тоже нельзя не учитывать. Нужно было расспросить Взя поподробнее, но события развивались так быстро…

– Что ты там бормочешь? – раздраженно спросил он сидящего рядом счетовода.

– Я сказал, что уже начинаю беспокоиться насчет Хао. Мы ждем его целый час. Зачем он назначил эту встречу, если не собирался приходить?

Судья пожал плечами:

– Зачем? Что ж, вероятно, его задержали непредвиденные… – Судья осекся и стукнул кулаком по колену. – О духи, отнимающие разум, как я мог не подумать об этом! Угодить в такую примитивную…

– Что… почему… – забормотал сбитый столку счстовод.

– Я такой же болван, как и ты! – с горечью бросил судья. – Разумеется, эта встреча – только тактический ход!

Не обращая внимания на перепуганного головастика, Ди выскочил на улицу и, сунув в рот пальцы, громко свистнул. Пронзительный свист разнесся над лужайкой. Дверь соседнего сарая приоткрылась на несколько цуней, и в щели показалось бородатое лицо. Затем в лесу послышались звуки команд и бряцание оружия. С дерева на краю лужайки спрыгнула темная фигура, и двое стражников тот час бросились на телохранителя дана. Верзила начал сопротивляться, но получил по голове рукоятью меча и надолго успокоился. Лужайку заполонили вооруженные до зубов стражники, и двое из них, вооружась боевыми топорами, принялись крушить дверь второго сарая. К судье подбежал начальник стражи Сю, а за ним – старшина Лю.

– После вас сюда никто не приходил, —сказал Сю. – Полагаю, этот заморыш и есть господин Хао?

– Увы, нет! Но именно он виновен в пытках и убийстве учетчика Тай Мина. Арестуйте его немедленно! Хао не появлялся. Где ваши лошади? Нам нужно как можно скорее вернуться в «Зимородок».

Тайвэй резко отдал Лю какой-то приказ и побежал в сторону леса. Судья Ди последовал за ним.

– Сколько людей вам понадобится? – бросил через плечо Сю.

– Думаю, хватит четверых, – пропыхтел на бегу судья.

За поворотом лесной тропинки он увидел шесть всадников, охранявший целый табун лошадей в богатой упряжи. Судья и начальник стражи вскочили в седла. Приказав четверым стражникам ехать следом, Сю пустил коня во весь опор.

Оставшиеся на лужайке блюстители порядка выстроили подручных дана в шеренгу и методично сковывали их цепями. Лю с невозмутимым видом опутывал большеголового счетовода длинной и тонкой веревкой. Проезжая мимо, судья успел крикнуть:

– Не забудьте моего осла! Он остался у первого склада!

И шестеро всадников галопом помчались по набережной.

Глава 14

В полутемном зале господин Вэй, стоя за конторкой, пил чай с двумя посетителями. При виде судьи Ди и двух стражников он так и застыл с чашкой у рта.

– Приходил ли кто-нибудь к господину Лану? – требовательно спросил судья.

Ошарашенный хозяин постоялого двора покачал головой.

Судья бросился в коридор, ведущий к покоям дана. Прихожая была не заперта, но дверь в кабинет дана оказалась закрыта на засов. Начальник стражи Сю громко постучал рукоятью меча. Не получив ответа, он поднажал закованным в железо плечом, и дверь распахнулась. Сю застыл на пороге. Это произошло так внезапно, что судья не успел остановиться и налетел на него. Еще недавно уютная комната носила следы варварского обыска. Кто-то перевернул стол и вытряхнул из него все ящики. Пол усеивали разбросанные бумаги. Деревянные стенные панели были местами оторваны, а под окном кучей тряпья валялась разорванная одежда. Вдруг судья, схватив Сю за плечо, указал в дальний угол комнаты. Начальник стражи изрыгнул страшное проклятие.

На стропилах болталось совершенно голое тело дана. Торговцу связали за спиной руки и подвесили на тонком шнуре за пальцы босых ног. Замотанная окровавленной тряпкой голова почти касалась пола.

Судья бросился к Лапу и размотал тряпку. На пол хлынула кровь. Он поспешно приложил руку к груди торговца. Тело было еще теплым, но сердце уже не билось. Судья, побелев как мел, обернулся к начальнику стражи:

– Слишком поздно. Прикажите своим людям снять его и отвезти в покойницкую.

Чувствуя, что с трудом держится на ногах, судья отошел к столу, поставил на место кресло и сел. Лан был злобным чудовищем, убийцей и вполне заслуживал казни, но не такой страшной смерти от бесчеловечных пыток. И судья чувствовал себя ответственным за это преступление. Из мрачной задумчивости его вывел голос начальника стражи.

– Двое моих людей обыскивают сад и допрашивают слуг, господин.

Судья Ди указал на оторванную панель двери в сад.

– Не думаю, что кто-нибудь видел их, Сю, – устало сказал он. – Повара как раз готовили ужин, когда убийцы вошли через ворота на задворках и пробрались сюда, взломав эту дверь. Вот почему Хао предложил встретиться в шесть часов. Это было наилучшим способом выманить людей дана отсюда и допросить его. Я сделал ошибку, Сю. Ужасную ошибку.

Медленно поглаживая длинную черную бороду, судья думал о том, что этот коварный план вполне мог зародиться в изощренных умах придворных интриганов – непревзойденных мастеров по части обмана и мошенничества. Должно быть, они подослали к Лапу соглядатая, и тот сообщил им, что Тай Мин не принес ожерелье. Потому-то господин Хао и не спешил явиться за ним. Однако, поразмыслив, они, вероятно, пришли к выводу, что Тай Мин мог отдать драгоценность Лану, когда вернулся на постоялый двор за вещами, и торговец отпустил его, наградив более щедро, чем было условленно. А уже затем дан послал своих людей убить парня и тем самым убрать концы в воду, да и вернуть свои деньги. Решив, что тайник с ожерельем – в кабинете дана, негодяи договорились о встрече на складе, чтобы застать его одного.

– Вы что-то сказали, Сю?

– Я хотел спросить, удалось ли этим мерзавцам найти то, что они искали?

– Нет. Здесь ничего не было.

Хотя бы в этом судья Ди не сомневался. Не потому, что считал дана не способным на подобное мошенничество, а просто в этом случае Тай Мин попросил бы своих мучителей отвести его к главарю, надеясь если не выторговать пощаду, то по крайней мере хоть ненадолго продлить себе жизнь.

Судья молча наблюдал, как двое стражников выносят из комнаты тело, положив его на носилки и прикрыв куском холстины. На Ди навалилась чудовищная усталость. Это крайне запутанное и, на его взгляд, совершенно безысходное дело надоело судье до тошноты.

– Да, мой господин, я чуть не забыл! Когда я собирал людей, чтобы отправиться на склад, вернулись те, кого я посылал в Деревню Десяти Ли. Госпожи Вэй там нет, господин. Более того, как выяснили мои ребята, она вообще не появлялась в тех краях.

Ди не ответил. Значит, и эта версия не подтвердилась. Судья сделал все, что только мог, но так и не выбрался из тупика.

– Как дворцовые господа отнеслись к моему побегу из тюрьмы? – равнодушно спросил он.

– Они ничего не сказали, мой господин, поскольку я лично проводил их в ту камеру, где вы якобы сидели, а Лю проделал там поистине великолепную работу. Однако выражение их физиономий мне очень не понравилось. Убийство дана дает мне хороший предлог оставить в зале шестерых молодцов и дать им строгий приказ не пускать сюда посторонних.

Судья поднялся.

– Прекрасно, – кивнул он. – Мне не помешает как следует выспаться. – И вместе с начальником стражи Ди вышел в коридор.

Судья и не предполагал, что в «Зимородке» так много постояльцев. Зал наводнила взволнованная толпа. Один из стражников встал у главного входа, второй допрашивал в углу напуганную прислугу. Завидев начальника стражи, постояльцы бросились к нему с вопросами. Сю поманил Вэя, стоявшего за конторкой вместе с Листом Папоротника и слугами.

– Неизвестные преступники убили господина дан Лю и разгромили его покои, – заявил Сю хозяину постоялого двора.

– О духи-покровители! Они поломали мою мебель?

– Сходите туда и увидите все своими глазами, – отрезал начальник стражи.

Вэй побежал в коридор, слуги бросились следом, а Сю обратился к постояльцам:

– Лучше, если вы разойдетесь по своим комнатам, господа! Вам не о чем беспокоиться, здесь всю ночь будут дежурить шестеро стражников.

– Мне нужно внимательно просмотреть списки, – заметил судья, когда они с Сю проходили мимо конторки. – И сделать это прямо сейчас. У меня невольно складывается впечатление, что я слишком многое оставил на потом! А завтра с утра я опять загляну к вам.

– Судя по всему, вы успели поладить с начальником стражи, – обронила Лист Папоротника.

– Он попросил меня установить время смерти. Не могли бы вы дать мне регистрационную книгу?

Девушка выдвинула верхний ящик стола, достала пухлый том и, поставив локти на конторку, стала наблюдать, как судья листает страницы. Все эти имена ничего ему не говорили, за исключением самого Лана и его спутников, каковые представились добропорядочными торговцами и приехали сюда за несколько дней досамого Ди. Фамилии приятелей дана следовало передать начальнику стражи, чтобы тот мог изучить прошлое этих людей.

– Целый день вас не было видно, – продолжала девушка, и на ее утомленном личике мелькнуло любопытство. – А сейчас выглядите совсем вымотанным.

– Я и впрямь немного устал и думаю лечь пораньше. Спокойной ночи.

Поднявшись к себе, судья настежь распахнул окно, сел за стол и поставил перед собой корзинку с чайными принадлежностями. Неторопливо потягивая чай, он из последних сил пытался навести порядок в хаосе мыслей и чувств. Надо было хладнокровно пересмотреть все события с самого начала: справиться с потрясением от зверского убийства дана, взглянуть на происшедшее как на чисто интеллектуальную задачу вроде головоломки и попробовать расставить ее кусочки по местам, руководствуясь логикой. Пока же все части картины были безнадежно перемешаны. Не настаивай так принцесса на сохранении судьей инкогнито до тех пор, пока ожерелье не будет найдено, он смог бы действовать официально, разворошить это осиное гнездо и подтолкнуть события к развязке. Например, явиться во дворец и для начала арестовать господ в сером, каковые за ним следили. Разумеется, эти люди преследовали судью не за то, что он проник во дворец под чужой личиной, а поскольку были связаны с заговорщиками. А уж эти-то готовы на все, лишь бы помешать ему найти ожерелье.

Однако прямой путь был заказан, и судья стал искать другой выход. Времени совсем не осталось – только ночь и утро, так как сразу пополудни принцесса должна отбыть в столицу. Ди встал и принялся беспокойно расхаживать по комнате, сцепив за спиной руки.

Перед его мысленным взором возникло прекрасное лицо принцессы. Третья Принцесса, любимая дочь Сына Неба, живущая среди десятков придворных дам и бесчисленных служанок, под неусыпной опекой главного евнуха и колоссов-телохранителей… и все-таки одинокая, не доверяющая никому, кроме одной-единственной наперсницы. Император выполняет любое желание дочери, ради нее совершил поступок, беспримерный в истории Поднебесной. Какой неимоверной властью обладает эта молодая женщина и насколько при этом кажется покинутой и одинокой! Судья вновь вспомнил ее большие, полные тревоги глаза.

Принцесса дала понять, что ожерелье было украдено в расчете посеять рознь между нею и императором. Но истинная причина, видимо, крылась в другом. Император слыл человеком мудрым, понимающим и справедливым, а потому потеря даже бесценного сокровища едва ли могла побудить его к чему-то большему, нежели суровое внушение дочери за неосмотрительность. И тем не менее в конце их разговора она сказала, что вверяет судье свое счастье!

Ди с горечью подумал, что не оправдал столь безграничного доверия и плюс ко всему допустил несколько грубых ошибок. Он исходил из неверного предположения, что Тай Мин собирался удрать с женой хозяина. Но что было на уме у этого юноши в ту ночь, когда он отправился во дворец, намереваясь украсть ожерелье?

Внезапно судья остановился посреди комнаты, и его измученное лицо озарила невеселая улыбка. Ди задумчиво провел рукой по бороде. Ну, кое-что он все-таки может предпринять…

Судья не стал мешкать. Он порылся в седельной сумке и, вытащив со дна простое платье из черного шелка вкупе с длинным широким черным поясом, удовлетворенно кивнул —это было именно то, что нужно. Ди скинул коричневый дорожный халат и улегся в постель. Ему во что бы то ни стало требовалось поспать хоть несколько часов, но мысли, теснившиеся в усталом мозгу, не давали покоя. Судья долго ворочался с боку на бок, но в конце концов уснул.

Глава 15

Когда судья проснулся, город уже окутала тишина. По его расчетам, время близилось к полуночи. Небо заволокли тучи, время от времени налетал ветер, однако судья счел, что дождя не будет. Быстро оглядев запущенный сад, он убедился, что там никого нет. Должно быть, стражники остались в зале или стоят у входа на постоялый двор.

Сбросив остатки одежды, судья надел легкие хлопчатобумажные штаны и длинный черный халат. На мгновение он задумался, не переложить ли туда драгоценную желтую бумагу, нов конце концов решил оставить ее на месте. В случае провала документ ему не понадобится, поскольку обнаружат его на трупе. Сейчас Ди поставил на карту все. После бесконечных блужданий во тьме и поединков с неуловимыми тенями впереди наконец забрезжил слабый лучик света!

Напевая под нос, судья застегнул на талии кожаный пояс, а длинный кушак перевязал на груди крест-накрест и сунул за спину меч, оставив рукоять торчать над плечом. Одеваясь, он осмотрел рану на предплечье. Та хорошо заживала и успела затянуться коричневой корочкой. Наряд судьи завершила маленькая черная шапочка.

В коридоре было тихо. Судья крадучись направился к лестнице, но половицы громко заскрипели под ногами. Он замер и прислушался —снизу не доносилось ни звука.

Прижимаясь к стене, Ди спустился на первый этаж. В зале не было ни души. Только с крыльца доносились голоса стражников. Судья вспомнил, как накануне, собираясь позвать конюха, господин Вэй вышел из дома через дверцу кабинета и, в свою очередь, скользнул за ширму. Отодвинув засов, Ди оказался в уже знакомом садике. Он выбрался в калитку на задворках и, пройдя по дорожке, попал на параллельную улицу. В дневное время здесь шла

оживленная торговля, но сейчас все ставни были закрыты, и дома казались необитаемыми. Судья подосадовал, что не прихватил с собой фонаря: стоит бледной луне зайти за облака —и набережная погрузится в кромешную тьму.

Неожиданно в переулке послышались хриплые голоса. Судья быстро огляделся в поисках укрытия, но вышедший из-за угла ночной патруль уже заметил его. Старшина поднял фонарь.

– Ага! Доктор Лян! Довольно поздно для прогулок, доктор! Может, вам нужна помощь?

– Меня вызывали на трудные роды в дом возле рыбного рынка.

– Ну, тут мы вряд ли сумеем вам помочь, доктор! – Старшина и его спутники дружно расхохотались.

– Ошибаетесь, – возразил судья, – вы бы очень мне помогли, дав свой фонарь.

– Пожалуйста! – охотно согласились солдаты, отправляясь дальше.

Судья задул фонарь – тот мог гораздо больше пригодиться позднее. На подступах к набережной Ди все чаще замирал и оглядывался, не в силах побороть странное чувство, что его преследует чей-то взгляд. Однако все окна были закрыты, и в темных провалах между домами судья никого не заметил.

Восточный конец набережной уже окутала серая дымка. Ориентируясь по горящим на лодках масляным лампам, судья подошел к кромке воды. Он оглядел длинный ряд суденышку причала и понял, что не сможет узнать среди

них лодку Листа Папоротника. В темноте все эти посудины казались одинаковыми.

– Пятая слева, – проговорил у него за спиной тихий голос.

Судья мгновенно обернулся и при виде хрупкой фигурки тут же нахмурил брови.

– Так это вы? И чего ради вы пошли за мной?

– Вы сами виноваты, что разбудили меня! Я живу на чердаке, как раз над вашей комнатой, и сегодня тоже хотела пораньше насладиться отдыхом, но сначала вы с топотом носились из угла в угол, а потом так ворочались в постели, что я никак не могла уснуть и, когда услышала скрип половиц в коридоре, решила пойти следом и взглянуть, куда вы направляетесь. Судя по всему, я поступила очень мудро, потому как меня до глубины души огорчило бы известие, что моя лодка пошла ко дну. Я, знаете ли, весьма ею дорожу.

– Послушайте, не стоит делать глупостей! Немедленно возвращайтесь домой. Я справлюсь сам.

– Только не с лодкой! Куда вы собрались?

– Недалеко, если уж вы настаиваете. В четвертую бухту вверх по течению.

Девушка фыркнула:

– И вы вообразили, будто сумеете найти ее в темноте? Нет, можете мне поверить, вы и при дневном-то свете вряд ли заметили бы ее устье! Оно очень узкое и сплошь заросло водорослями. А вот я знаю эту бухту – там хорошо ловятся крабы. Ладно, садитесь в лодку!

Судья задумался. Лист Папоротника была права; на поиски бухты ему пришлось бы потратить не один час. Девушка, поджидая в лодке, не подвергнется никаким опасностям, зато он избегнет массы лишних проблем.

– Я должен осмотреть лес в окрестностях бухты. Не исключено, что вам придется ждать меня несколько часов.

– Я могу спать в лодке с не меньшими удобствами, чем в постели. По берегу бухты растут высокие сосны, я привяжу лодку под ветвями. На случай дождя у меня тут хранится кусок холстины, но, судя по всему, с неба не упадет ни капли.

Судья сел на корме, и девушка оттолкнула лодку от берега.

– Вы и впрямь здорово мне поможете! – с благодарностью выдохнул судья.

– Вы мне нравитесь. И, что еще важнее, я вам доверяю. Хотя лишь Небесам известно, что вы задумали, отправляясь на прогулку в столь поздний час! Впрочем, носовой фонарь мы зажигать не станем.

Едва лодка вышла на середину реки, как луну заволокли облака и стало темно, как в смоляной бочке. Судья понял, что без девушки он попросту заблудился бы среди протоков. Лист Папоротника орудовала веслом так быстро и ловко, что лодка двигалась без единого звука. Внезапно над водой пронесся свежий ветерок, и судья поплотнее запахнул халат на голой груди.

– Вот мы и прибыли!

Лист Папоротника направила лодку в узкий проток. Нависшие над водой ветви цеплялись за плечи судьи. Впереди темной массой высились деревья. Девушка взяла шест, и вскоре судья почувствовал, как днище лодки чиркнуло по камням.

– Я поставлю ее у этого рифа, – решила Лист Папоротника. – Теперь можете зажечь фонарь – с реки его не увидят.

Судья Ди вытащил из рукава коробочку с трутом и запалил фонарь, позаимствованный у ночного дозора. Теперь он увидел, что Лист Папоротника надела черную куртку и штаны, а волосы замотала черным шарфом. В глазах девушки блеснул озорной огонек.

– Как видите, и я умею выбирать одежду для ночных вылазок! В этой бухте мы можем насладиться полным уединением. Только вы да я и еще луна. Вы не хотите шепнуть мне на ушко, что все это значит?

– Мне надо тут кое-что найти… где-то на старой тропе через лес. Это займет часа два, не меньше. Если к трем меня еще не будет, плывите в город одна. Я честно предупредил, что ждать придется долго.

– А теперь еще объясните, будто отправляетесь на поиски лекарственных трав! – выпалила девушка. – Впрочем, меня вы можете не опасаться, лучше поберегитесь змей. Возьмите фонарь и внимательно смотрите под ноги, чтобы не наступить на одну из них. Змеи этого очень не любят.

Судья Ди заткнул полы халата за пояс и сошел на берег. Держа фонарь в левой руке, он раздвинул мечом густые заросли, надеясь отыскать тропинку.

– Вы смахиваете на настоящего грабителя! —бросила девушка вслед. – Желаю удачи!

Судья криво усмехнулся и вступил в отчаянное противоборство с длинными ветвями деревьев и колючими зарослями кустарника, неуклонно двигаясь к северо-востоку. Вопреки ожиданиям, узкая тропинка оказалась совсем неподалеку. Справа она терялась в густом сплетении ветвей, но слева путь был свободен. Судья отыскал толстую сухую палку и положил поперек тропы, чтобы не заблудиться на обратном пути. Конечно, если он вообще вернется…

Ди зашагал по извилистой тропинке и через некоторое время заметил, что ночь не так уж безмолвна. Из густого подлеска по обе стороны тропы постоянно доносились шорохи, слышалось какое-то попискивание и ворчание, а в темных кронах деревьев перекликались ночные птицы. Время от времени где-то меланхолично ухала сова. Из-под ног судьи то и дело бросалась врассыпную всяческая мелкая живность, испуганная светом фонаря, однако ни одной змеи он не заметил.

– Лист Папоротника нарочно сказала о них, чтобы поддразнить меня! – пробормотал судья и улыбнулся. – Отчаянная девчонка! —Мгновение спустя он остановился и поспешно отпрянул – поперек тропинки скользнула пятнистая змея около пяти футов длиной. – Да, отчаянная, но правдивая, – мрачно добавил судья себе под нос.

Ночью сосновый лес выглядел жутковато. Ди все шел вперед и вскоре потерял представление о времени. По его подсчетам, прошло около получаса, как вдруг тропинка расширилась, деревья расступились и в просветах между ветвями забрезжил свет. Впереди блеснула вода, и судья уловил очертания мощной северо-восточной сторожевой башни. Левый ее угол нависал над самой водой, неподвижной и совершенно черной под сумрачным небом.

Тропинка свернула направо и побежала к югу, параллельно западному рву дворца. Судья опустился на колени и прополз сквозь низкий кустарник на краю рва. Добравшись до кромки воды, он с тревогой обнаружил, что ров гораздо шире, чем ему показалось утром во время речной прогулки. По тогдашним расчетам судьи, ширина рва достигала пятнадцати чи, тогда как на самом деле тут было никак не меньше тридцати, а то и около сорока. Стоячая темная вода выглядела крайне негостеприимно, вдобавок под ее непрозрачной поверхностью не удавалось разглядеть ничего похожего на дверцу. Однако пока все указания господина Хао, затверженные наизусть счетоводом-головастиком, полностью подтверждались.

Судья отыскал на земле длинный и тонкий прут и, наклонясь, пошарил в воде. Да, несомненно, в трех чи ниже берега зияла широкая щель. Неожиданно на дозорной башне послышались голоса – кто-то отдал громкий приказ, а затем по камню звонко застучали кованые сапоги. В ночной тишине эти звуки показались судье оглушительно громкими, и он живо нырнул в кусты. Стража сменилась – следовательно, наступила полночь.

Он снова подполз к берегу рва и всмотрелся. Действительно ли вдоль основания стены проходит выступ? Однако кроме узкой полосы осклизлых водорослей, колышущихся под самой поверхностью воды, ничего не было видно. Судья тяжело вздохнул. Придется все проверить на собственной шкуре.

Он отступил обратно на тропинку и, развязав черный кушак, повязанный крест-накрест вокруг груди, мечом рассек его пополам. Черную шапочку судья сунул в рукав, а голову обмотал половиной кушака, потом скинул черный халат и аккуратно сложил на берегу. Обернув меч второй половиной кушака, он положил его вместе с фонарем поверх платья, чтобы вещи не унес случайный порыв ветра. Наконец, Ди плотно закрутил вокруг ног широкие штанины, заправил их в сапоги и обвязал шнурками. Свою длинную бороду судья разделил на две пряди, забросил за плечи и, связав концы вместе, сунул их под головную повязку.

Ди вновь подкрался к самому краю рва и с беспокойством взглянул на крепостную стену. Господин Хао обещал, что в тот момент, когда Тай Мин проберется во дворец, лучники будут заняты в другом месте. Судя по всему, тогда заговорщики подготовили какой-то отвлекающий маневр, чтобы помешать дозорным вести наблюдение. Но сегодня придется уповать только на удачу. Судья медленно погрузился в воду. Для рук и ног она была вполне терпимой, но голые грудь и живот мигом застыли от холода. Судья невольно подумал о Тай Мине. Тот, несомненно, плыл до основания стены под водой. Однако судья не считал себя способным на подобные атлетические подвиги.

Держа нос и глаза над водой, он на ощупь продвигался вдоль шлюза. Руки то и дело натыкались на непонятные, покрытые слизью предметы и какие-то мягкие и липкие ошметки, распадающиеся от одного прикосновения. Деревянные части старого шлюза прогнили, и судье приходилось старательно ощупывать все поры. На полпути Ди вдруг оступился, ушел под воду, и она тотчас забурлила вокруг головы. В конце концов судья кое-как выбрался на поверхность, вздохнул полной грудью и снова двинулся в путь.

Потихоньку он все-таки добрался до противоположного берега и с облегчением перевел дух. Судья нагнулся и стал под водой разбирать руками полосу глины, тянувшуюся вдоль основания стены. Да, таинственный господин Хао, несомненно, был в высшей степени гнусной личностью, но сейчас судья был ему глуоко благодарен за дотошность. Балка и в самом деле проходила там, где обещано, – покрытая омерзительно пахнущим налетом, заросшая водорослями, но достаточно крепкая, чтобы служить опорой для ног. Почти с ужасом поглядев на двадцать чи высящейся над головой крепостной стены, судья тихонько поднялся из воды, встал на балку и двинулся вдоль стены, вжимаясь в нее спиной и ладонями. Перед глазами простиралась лишь сверкающая агатово-черная поверхность реки.

Судья аккуратно пробирался к цели, перед каждым новым шагом проверяя дорогу носком разбухшего от воды сапога. Вскоре от постоянного мельтешения перед глазами медленно текущей черной воды у Ди закружилась голова и возникло ощущение, будто он сам вместе с дворцом плывет по реке. Судья решительно закрыл глаза и продолжил идти. Такой способ передвижения, относительно простой для легкого, миниатюрного Тай Мина, судье из-за более внушительных веса и роста давался с трудом. На каждом шагу сапог норовил соскользнуть в тину, а кое-где прогнившая балка просто крошилась под тяжестью Ди. Добравшись до места, где на балку нанесло поменьше ила, судья развернулся к стене лицом и снова открыл глаза. Такое положение оказалось более удобным —теперь он мог цепляться за растения, что пробивались в трещины между камнями.

Наконец рука наткнулась на булыжник, и Ди с облегчением понял, что достиг первого шлюза. Он вытянул руку и уцепился за опору железной ограды, примерно на чи утопленной в стену, потом проскользнул под арку, схватился за верхнюю перекладину и забросил онемевшие ноги на нижнюю, так что ступни повисли за решеткой, над самой водой. Висеть таким образом было не слишком удобно, зато Ди чувствовал себя в безопасности, поскольку арка полностью скрывала его от зорких глаз расхаживавших по стене лучников. Судья лихорадочно пытался припомнить, сколько шлюзов он миновал. Утром, во время прогулки, Ди насчитал восемь проемов. Что ж, Тай Мин справился с задачей, и судья в точности повторит его маршрут. Разница заключалась в том, что целью учетчика было похитить ожерелье, тогда как Ди надеялся получить тайную аудиенцию. У него не было другого способа посоветоваться с принцессой, не нарушив ее приказа соблюдать полную секретность. К тому же, идя по следам Тай Мина, судья пытался понять, где юноша спрятал украденную драгоценность.

Судья малость передохнул и, перейдя на левую сторону арки, стал пробираться дальше, касаясь щекой шершавых каменных плит и с хлюпаньем передвигая ноги в толстом слое грязи.

Постепенно Ди приноровился ползти боком, как краб, радуясь, что стрелы лучников ему не грозят, поскольку стена на добрый чи нависала над водой. Заметить слившегося с камнем пришельца было невозможно, разве что какому-нибудь солдату вздумалось бы почти свеситься через стену и пристально всмотреться в темноту. Тем не менее судья почувствовал себя намного уютнее, когда его левая рука, шаря в поисках опоры, наткнулась на булыжник очередной арки. Свод здесь был гораздо ниже предыдущего. Судья нагнул голову, бросил взгляд в перегороженную нишу и, задохнувшись от удивления, чуть было не потерял свое шаткое равновесие: за нижнюю перекладину решетки держалась тонкая белая рука.

Глава 16

Сделав над собой отчаянное усилие, судья Ди удержался. Теперь он разглядел, что тонкое запястье украшает белый нефритовый браслет, вырезанный в форме свернувшегося кольцом дракона. В голове мгновенно вспыхнула догадка: за этой аркой не ворота шлюза, а сводчатое окно подземной тюрьмы. Перед массивной железной решеткой из стены выступала серая каменная плита, всего на цунь приподнятая над водой. Судья извернулся и, ступив на нее, припал к окну. В кромешной тьме подземелья послышался испуганный крик, и белая рука исчезла.

– Это я, госпожа, доктор Лян.

На сей раз решетку стиснули обе руки. Судья различил смутно белевший в темноте овал лица. По-видимому, забранное решеткой окно находилось под самым потолком темницы, а пол – ниже уровня воды.

– Как.., зачем вы пришли? – донесся до судьи слабый, дрожащий голос госпожи Гортензии.

– Я хотел увидеться с принцессой. Мне необходимы дополнительные сведения, чтобы справиться с порученным ею заданием. Но как вы попали в это ужасное подземелье?

– Во дворце творится что-то страшное, Ди. Со вчерашней ночи мне не приносили ни еды, ни питья. Умоляю, дайте мне воды!

Судья размотал с головы черный кушак, сложил его пополам, зачерпнул воды и, просунув сквозь решетку сочащийся водой импровизированный мешок, предупредил:

– Окуните в воду лицо, но не пейте слишком много.

Через некоторое время госпожа Гортензия снова заговорила:

– Я и в самом деле страдаю легкой формой астмы. Когда вы ушли, я решила принять прописанное вами лекарство. Но кто-то из придворных дам тайно подмешал в него нечто далеко не безвредное. Вскоре после приема лекарства у меня закружилась голова, я упала на пол и все тело забилось в страшных конвульсиях. Принцессу охватило глубокое волнение, и она немедленно призвала дворцового лекаря, а тот объявил, что я смертельно больна. Я лишилась чувств и очнулась уже тут, на сыром полу темницы. С тех пор ко мне никто не приходил.

Утомленная рассказом, госпожа Гортензия немного помолчала.

– Я знаю, что задумали наши враги. Они придут сюда утром, когда я буду умирать от голода и жажды, подошлют кого-нибудь с отравленной пищей, а потом предъявят мое тело принцессе, уверив, будто я скончалась у них на руках, несмотря на все старания лекарей. Всем известно, что императорское сопровождение прибудет к полудню, дабы доставить принцессу в столицу. А значит, ни у кого просто не будет времени на тщательное расследование обстоятельств моей смерти. Нельзя ли мне еще попить? – Она протолкнула сквозь решетку мокрую ткань.

– Кто эти гнусные заговорщики? – спросил судья, подавая несчастной женщине воду. – Это один из тех вопросов, которые я собирался задать принцессе.

– Лучше вам сейчас не встречаться с нею, Ди. Разум принцессы в таком смятении, что она едва ли поверит вам и решит, что это вы прописали мне опасное лекарство. Вы спросили, кто наши враги? Как мы – я или принцесса – можем это знать? С утра и до вечера вокруг нас толпится множество людей. Все они безукоризненно вежливы, все хотят понравиться, угодить. Как определить, кто из них подкуплен или замешан в какой-нибудь отвратительной интриге? Могу сказать одно: коль скоро их грязные руки дотянулись до меня, доверенного друга принцессы, это не могло случиться без ведома самых высокопоставленных особ – главного евнуха и смотрителя дворца. Но кто в состоянии сказать, не ухитрился ли кто-то представить им отчет о происшедшем, исказив все самым чудовищным образом? Кто знает, сколько придворных получили взятки, чтобы распространять гнусную ложь, сколько верных слуг брошено в темницу по ловко состряпанному обвинению? Во всем дворце есть всего один человек, наверняка непричастный к интригам: сама принцесса!

Судья Ди кивнул:

– В тот раз, когда я приходил во дворец по вашему приглашению, госпожа, главный евнух и смотритель дворца отнеслись ко мне подчеркнуто враждебно. Последний чуть позже предпринял самые решительные меры, добиваясь моего ареста. Кто сообщил принцессе о моем приезде в Речную Заводь и о том, под каким именем я здесь нахожусь?

– Мастер Тыква. Пять лет назад, еще до того, как Водяной дворец был пожалован принцессе как летняя резиденция, мастер часто бывал во дворце императора. Сын Неба доверил ему обучать философии наследного принца. Третья Принцесса часто присутствовала на занятиях и прониклась к монаху глубочайшим почтением. После того как мастер Тыква удалился от мира и поселился здесь, в Речной Заводи, принцесса часто посылала за ним, так как их беседы доставляли ей наслаждение, и потом, монах – один из немногих, кому она безгранично доверяет. Поскольку мастер Тыква хорошо принят при дворе, а также ввиду его преклонного возраста, главный евнух не осмеливался возражать. Очевидно, мастер узнал, что принцесса попала в затруднительное положение, так как вчера на балкон ее спальни в восточной башне дворца влетела стрела без наконечника. А мастер Тыква – непревзойденный стрелок.

– Я знаком с ним, – ответил судья, – мастер Тыква превосходно управляется и с мечом.

– Еще бы! Ведь это он обучал принца искусству боя на мечах и был великолепным противником, несмотря на свои изувеченные ноги. Мастер брал в каждую руку по мечу, садился на табурет, и трое опытных мечников не могли даже приблизиться к нему! Итак, вчера он привязал к стреле письмо, где известил принцессу о вашем приезде, назвал ваше вымышленное имя и даже постоялый двор, на котором вы остановились. Мастер Тыква очень советовал встретиться с вами. Принцесса немедленно позвала меня и объявила, что намерена поручить вам поиски ожерелья. А я отправила вам свою дочь, – кроме нее, мне здесь некому было довериться.

– Понятно. Вора я нашел – неразумного мальчишку, нанятого бандитами по наущению каких-то интриганов из дворца. Молодой человек попытался бежать, не отдан им драгоценности, и негодяи убили его, так и не выяснив, где спрятана добыча. Мне еще не удалось обнаружить тайник. – От воды тянуло холодом, и полураздетый взмокший от пота судья замерз. – Не найдется ли у вас чего-нибудь такого, что я мог бы накинуть на себя?

Через мгновение из-за решетки показался краешек парчового женского халата.

– Презренные не дали мне даже циновки, чтобы я могла лечь, – прошептала госпожа Гортензия.

Судья вытащил из-за решетки громоздкое платье, завернулся в него и сел на каменный вьтступ, скрестив ноги.

– Принцесса дала мне понять, что похищение было задумано с целью посеять рознь между нею и императором. Я хотел сказать… Нашим Небесным… Ладно, позвольте мне опустить титулы, учитывая необычность обстоятельств. В довершение ко всем прочим злодеяниям сегодня вечером ваши враги совершили еще одно варварское убийство, думая завладеть ожерельем. Почему им так не терпится его получить? Насколько я понял, эти люди хотят, чтобы оно исчезло, не так ли? И потом, я нахожу, что потеря драгоценности, пусть столь знаменитой, вряд ли способна стать причиной для разрыва отношений между отцом и дочерью. Но об этом вам известно лучше, чем мне.

Ди умолк, ожидая ответа. Однако узница хранила молчание, и судья снова заговорил, пытаясь вызвать ее на откровенность:

– Принцесса особенно настаивала на том, что кражу совершил посторонний. Это навело меня на размышления… Очевидно, она подозревает, что по замыслу врагов ожерелье будет найдено у человека из самого близкого окружения, какого они хотят погубить, ложно обвинив в похищении сокровища империи. Сама принцесса не соизволила предоставить мне какие бы то ни было сведения об этом человеке, поэтому я прошу вас рассказать, о ком идет речь. Вы оказали бы мне неоценимую помощь, согласившись хотя бы намекнуть… – Судья осекся, таки не закончив фразу.

Молчание затянулось. Ди сгорбил плечи под тяжелым и слишком узким для него халатом. Тонкий аромат, исходивший от материи, странно не вязался с затхлой атмосферой темного сырого подземелья. Наконец госпожа Гортензия решилась заговорить:

– Принцесса, как я вам уже сказала, пребывает в страшном смятении, Ди. Эта гибельная неуверенность ни в ком и ни в чем может совсем надломить ее дух. Возможно, принцесса и не могла сказать вам больше, чем вы услышали. Но я могу и сделаю это. Как вы знаете, император объявил, что одобрит любого супруга, избранного его дочерью. Разумеется, несколько соперничающих кланов в столице немедленно начали прилагать все усилия, надеясь побудить принцессу выбрать одного из их ставленников. Ведь супруг любимой дочери императора обретет при дворе огромную власть, и его клан таким образом получит неизмеримые преимущества. Легко представить себе злобу и разочарование этих господ, когда принцесса стала оказывать подчеркнутое внимание дафу Кану, начальнику стражи, который всегда гордо держался в стороне от интриг и вдобавок не примкнул ни к одной из противоборствующих группировок. В результате недавние противники объединили усилия и предприняли самые решительные меры, чтобы лишить дафу этой привилегии.

– В таком случае решение очевидно! – воскликнул судья Ди. – Почему бы принцессе не сказать императору, что она любит дафу. Тогда никто не посмеет…

– Все не так просто, Ди! Принцесса не уверена, что действительно любит дафу или что он по-настоящему любит ее. Вот почему похищение ожерелья – поистине демонический план. Дафу удалось тайно встретиться с принцессой, и как раз после его ухода она обнаружила исчезновение драгоценности. Ей намекнули – разумеется, не прямо, а исподволь, – что дафу похитил сокровище, поскольку у него есть тайная возлюбленная и они якобы замыслили бежать в дальние края. Всем известно, что Кан беден и не вылезает из огромных долгов, чтобы соответствовать своему высокому положению. Это первая причина, объясняющая, почему негодяи не постоят за ценой, лишь бы завладеть ожерельем. Его непременно должны найти у дафу.

Судья медленно опустил голову. По словам принцессы, она опасалась, что ожерелье упало в реку, но это предположение с самого начала показалось ему лишь отговоркой. Вдобавок теперь Ди припомнил, с какой настойчивостью она пыталась ему внушить, что в тот момент была одна.

– Полагаю, принцесса очень любит дафу, —заметил Ди. – Она изо всех сил старалась убедить меня, что ожерелье взял человек, не связанный с дворцом.

– Вы не представляете себе, какие противоречивые чувства ее терзают, Ди. Временами принцессе кажется, что она любит его, а временами – нет.

– Разве это не свойственно всем влюбленным молодым женщинам?

В ответ послышался вздох.

– Вы – единственный, кто может спасти положение, поэтому я открою вам и вторую причину, позволяющую этим подлецам рассчитывать, что с помощью ожерелья они сумеют посеять недоверие между принцессой и дафу. Это страшная тайна, и при обычных обстоятельствах я предпочла бы скорее умереть, чем хоть одним словом намекнуть на нее! – Госпожа Гортензия довольно долго молчала. – Вы не находите довольно странным, что император никогда не предпринимал попыток помочь Третьей Принцессе в поисках супруга? Согласно непреложным правилам, принцессу следовало выдать замуж, едва она отпразднует восемнадцатую весну. Однако Третьей Принцессе исполнилось уже двадцать шесть лет! Великодушное заявление императора, что она вольна сама выбрать супруга, можно истолковать и как попытку отложить ее замужество на неопределенный срок. Для того, чтобы.., чтобы не отпускать ее от себя.

Брови судьи поползли вверх.

– Но зачем… – начал было он. И вдругвсе понял. Милосердные Небеса! Холодный пот ручьями покатился по его груди. Это было ужасно, немыслимо… – А она… сама принцесса знает?..

– Догадывается. И что хуже всего, подобная мысль не внушает ей такого ужаса, как вы, должно быть, полагаете. Представьте, каковы могут быть последствия, если эта привязанность… обретет… логическое завершение.

Судья стиснул кулаки. Теперь заговор с похищением ожерелья предстал перед ним во всей пугающей ясности. Женщина в полном расцвете

двадцати шести лет, выросшая в тепличной атмосфере и уединении, не уверенная в собственных чувствах… возвращается в столицу, разочаровавшись в любви к недостойному человеку… Если в таком смятении она… если это произойдет.., тогда человек, посвященный в столь чудовищную тайну, сможет… О Небо! Если бессовестный интриган сумеет правильно разыграть такую карту, то он фактически получит возможность диктовать свою волю самому императору! Судья изо всех сил потряс головой и с жаром возразил:

– Нет, госпожа, я отказываюсь в это верить! Хотя готов допустить, что такой гнусный план мог зародиться в головах неких мерзавцев – в особенности евнухов, этих противоестественных созданий с ущербной психикой, чье присутствие во дворцах необходимо, но в то же время остается постоянным источником зла! Я также могу поверить, что принцесса ныне во власти неясных, но тревожных мыслей и не доверяет собственным чувствам. Но что касается императора, то мой отец, занимавший пост государственного советника, был почтен доверием Сына Неба и всегда отзывался о нем как об удивительно достойном и великодушном человеке, каковой, невзирая на свое исключительное положение, неизменно сохранял возвышенный характер и безупречное чувство справедливости, приличествующие обладателю тянь минь (мандат неба – Примечание). – Судья, помолчав, уже спокойнее продолжал: ни было, я рад, что вы рассказали мне об этом, потому что теперь наверняка знаю, чего добиваются заговорщики и почему они не остановились перед самыми бесчеловечными убийствами. Однако, какие бы коварные планы они ни вынашивали, расчеты негодяев получить безграничную власть рухнут, едва будет доказано, что дафу непричастен к краже сокровища. Я не сомневаюсь, что доверие принцессы к дафу будет восстановлено, и она попросит императора объявить об их помолвке.

Судья снял с себя халат и протянул обратно сквозь решетку.

– Не отчаивайтесь, госпожа! Я сделаю все, что в человеческих силах, и сегодня же ночью найду ожерелье. Если к вам придут рано утром, постарайтесь оттянуть исполнение их замыслов, каковы бы они ни были. Сошлитесь на важное для них сообщение или придумайте что-нибудь другое – в общем, как сами сочтете нужным. Добьюсь я успеха или нет, но завтра утром приду во дворец и сделаю все, чтобы вас спасти.

– Я не беспокоюсь о себе, Ди, – мягко проговорила старая дама. – Пусть милосердное Небо защитит вас!

Судья встал и двинулся в обратный путь.

Глава 17

Снова оказавшись под прикрытием деревьев, росших у рва, судья Ди стащил с ног разбухшие от воды сапоги и мокрые штаны и свирепо

растерся сухой половиной кушака, оставленной вместе с мечом. Затем он препоясал сухой тканью чресла и натянул длинный черный халат, а на голову вновь надел шапочку. Не зная, что делать с мокрыми штанами, судья просто забросил их в кроличью нору и поднял с земли меч и фонарь.

Удовольствие вновь оказаться в теплой сухой одежде преисполнило его восхитительной легкостью. Но в голове ощущалась полная пустота – сказывалось напряжение последних часов. Пробираясь по тропинке через лес, судья чувствовал, что не в силах даже подвести итог только что услышанному. Вспомнив мастера Тыкву и его рассуждения о важности пустоты, Ди попытался сосредоточиться и поставить себя на место Тай Мина, возвращающегося по этой самой тропинке с ожерельем, которое надо где нибудь спрятать. Продолжая идти вперед, судья отметил, что, несмотря на оцепенение, охватившее его мозг, все чувства необыкновенно обострились: нос отчетливо различал все лесные запахи, уши настораживались при малейшем звуке в темной листве, а от глаз не ускользнуло ни одно дупло в стволе дерева, ни одна трещина в замшелом валуне, попавшая в круг света фонаря. Судья не пропустил ни одного тайника, способного привлечь внимание учетчика, но ожерелья нигде не было.

Через час Ди наткнулся на сухую ветку, которую сам положил поперек тропинки, и порадовался, что сообразил отметить исходную точку пути, ведь во мраке деревья и кусты незаметно переходят в невообразимые дебри. Наконец, раздвинув кусты, судья вышел на берег бухты.

В лесу, под пологом высоких деревьев, он не замечал появившейся на небе луны, чье мягкое сияние отражалось в неподвижной воде бухты. Ди вышел на каменистую отмель и с недоумением уставился на лодку, оставленную под нависающими над водой ветвями сучковатой сосны. Лист Папоротника исчезла. Вдруг за его спиной послышался плеск.

– Быстро вы прогулялись! Не прошло и двух часов!

Судья обернулся. Девушка стояла по колено в воде, и капли воды сверкали на ее прекрасном и юном обнаженном теле. Эта захватывающая дух красота в самое сердце поразила судью, чьи чувства и без того были обострены до предела. Ди тут же почувствовал, как в жилах закипела кровь. Девушка грациозно села в воде, прикрыв руками грудь.

– Вы выглядите просто ужасно! Вам тоже надо искупаться.

– Простите, что заставил вас ждать, – пробормотал судья и, повернувшись к девушке спиной, сел на берегу. – Вам лучше одеться, уже за полночь. – Он стянул сапоги и, сорвав пригоршню травы, пробивавшейся среди камней, намочил в воде.

– Я совсем не сержусь, – промурлыкала девушка, подходя поближе.

Краем глаза судья видел, что она стоит рядом с камнями и выжимает намокшие длинные косы.

– Поторопитесь!

Ди с излишней энергией принялся оттирать запачканные илом сапоги.

Судья нарочно тянул время. К тому моменту, когда он обулся и встал, Лист Папоротника успела одеться и уже выводила лодку из-под сосны. Ди опять сел на корму, и девушка начала выталкивать суденышко к устью бухты. Затем она отложила шест и взялась за весло, бросив жалобный взгляд на серебристую сосну.

– Простите меня, господин, – тихонько вздохнула Лист Папоротника. – Я вела себя как глупая девчонка. Но все из-за того, что вы мне нравитесь, и я надеялась, что вы возьмете меня в столицу.

Судья вольготно раскинулся в лодке. Ощущение пустоты в голове исчезло, и теперь он чувствовал только необыкновенную усталость.

– Я нравлюсь вам только потому, что напоминаю о счастливых и спокойных годах, когда вы жили дома вместе с отцом, помолчав, заметил Ди. – Вы тоже мне нравитесь, поэтому я хочу видеть вас счастливой с каким-нибудь достойным молодым человеком. Но я никогда вас не забуду. И разумеется, не только потому, что вы оказались такой отличной помощницей.

В ответ девушка сердечно улыбнулась:

– Вы нашли то, что искали, господин?

– И да и нет. Надеюсь, завтра я смогу все рассказать вам подробнее.

Судья скрестил на груди руки и задумался над тем, что услышал от госпожи Гортензии. Только как следует обдумав эти новые и, без

сомнения, тревожные сведения, он сможет придумать способ отыскать ожерелье. Судья не сомневался, что Тай Мин спрятал его неподалеку от постоялого двора. В противном случае он не стал бы туда возвращаться, рискуя налететь на людей Лана. Тай Мин знал, что рано или поздно Лан Лю и его подручные уедут из города, а тогда он сможет вернуться из деревни Десяти Ли и забрать сокровище.

Набережная выглядела не менее пустынной, чем в момент их отплытия, но теперь в небе сияла луна и по булыжникам мостовой пробегали блики.

Я пойду вперед, – объявил судья. – При первых признаках опасности спрячьтесь на крыльце или в переулке.

Однако они благополучно добрались до задворков «Зимородка», не встретив ни души. Войдя на кухню, судья вдруг почувствовал, что голоден, как волк.

– Вы ужинали? – спросил он.

Девушка кивнула, а судья схватил из кухонного шкафа деревянную кадку с холодным рисом и блюдо моченых слив.

– За счет заведения, – пробормотал он, выходя в коридор.

Лист Папоротника подавила смешок. С крыльца доносилось бряцание оружия – очевидно, стражники все еще были на посту. Судья с девушкой на цыпочках поднялись наверх и расстались у двери в комнату Ди.

Судья зажег свечу и, переодевшись в чистый ночной халат, с удовлетворением отметил, что чай под стеганым колпаком еще не остыл. Он придвинул кресло к столу и сменил пластырь на руке. Затем, пользуясь деревянной крышкой кадки вместо тарелки, приготовил шарики из слив и холодного риса, а потом с наслаждением уплел эту простую солдатскую пищу, запив несколькими чашками чаю. Подкрепившись, судья взял со столика тыквенную бутыль, прилег на кровать и откинулся на подушки. Вертя в руках красный шнур, он начал «расставлять по полочкам» новообретенные сведения.

Теперь он явно представлял все возмутительные подробности заговора с кражей ожерелья. Заговорщики хотели оклеветать дафу Кана, не желая допустить, чтобы он стал зятем императора, но, кроме того, стремились вывести Третью Принцессу из душевного равновесия и склонить к возвращению в столицу. Госпожа Гортензия намекнула, что к заговору могут быть причастны главный евнух и смотритель дворца. Однако существовал и третий представитель власти – а именно дафу Кав. Но о нем судья не знал почти ничего, не считая того, что этот человек сумел внушить любовь принцессе и вызывал глубокое восхищение начальника стражи Сю. Однако оба – как принцесса, так и начальник стражи, – были пристрастны. Заговорщики пустили слух, будто у дафу есть подружка. Разумеется, это могло быть просто клеветой. Но не следовало забывать, что эти клеветники – опытные интриганы, а такие, как правило, избегают строить козни на пустом месте. Скорее они попытались бы исказить истинные события, подменив несколько слов или расставив по-своему ударения. Тем не менее дафу вполне мог завести интрижку, и отмахиваться от такой возможности судья не мог. То, что Кан не похищал ожерелья, еще не доказывало его непричастности к заговору, пусть косвенной.

Наука стратегии учит, что недостатки противника следует использовать в своих интересах, – об этом можно прочитать в любом трактате о военном искусстве. А в ту злополучную ночь дафу был у принцессы. Возможно, они стояли бок о бок у окна беседки, потом вышли в соседнюю комнату, и перед этим принцесса оставила ожерелье на столике. Тай Мину оставалось лишь протянуть руку и взять драгоценность. Что, если учетчик и дафу сговорились заранее?

Определить, какая именно группировка в дворце пыталась устранить его, судью, пока не возможно. Люди, которых госпожа Гортензия присылала к нему на постоялый двор, были одеты в черные одежды, принятые у слуг главного евнуха, но и те, кто напал на него в лесу, пытаясь убить, были одеты точно так же. Господа, настаивавшие на его аресте, состояли в подчинении у смотрителя дворца. Однако все это ничег оне доказывало, поскольку простых исполнителей мог нанять кто угодно из придворных, даже не будучи их начальником. Включая, кстати, и дафу Кана.

Конечно, теперь едва ли удастся выйти на след таинственного господина Хао. Единственная зацепка, способная указать на заговорщиков, – отвлекающий маневр, предпринятый в ночь похищения ожерелья. И это обстоятельство следовало иметь в виду на случай, если судья сумеет добиться официального расследования во дворце, воспользовавшись особыми полномочиями, пожалованными ему императорским указом.

Ди стиснул в руках тыквенную бутыль. Все эти рассуждения не давали ответа на ключевой вопрос, а именно: что делал Тай Мин после того, как украл ожерелье, и прежде, чем его на восточной дороге схватили люди Лана. Оставалось вернуться к самому началу, то есть к мотивировке действий учетчика. Убийство Лана чуть совсем не выбило судью из колеи. Его догадки насчет побуждений Тай Мина оказались в корне неверны. Госпожа Вэй и не думала останавливаться в деревне Десяти Ли. Теперь, немного поразмыслив, судья пришел к выводу, что был не так уж далек от истины. Лист Папоротника уверяла, что Тай Мин сходил с ума по госпоже Вэй, и, хотя ее мнение о личности хозяйки постоялого двора представлялось судье весьма спорным, он не сомневался, что насчет Тай Мина, своего приятеля и ровесника, девушка не ошибалась. Должно быть, парень, узнав, что госпожа Вэй подумывает оставить старого и скаредного мужа, сказал ей, что тоже хочет уехать. Допустим, они даже договорились: она отправится в деревню Десяти Ли первой, а он приедет чуть позднее и поможет устроиться на новом месте. Тай Мин надеялся, что при благоприятном стечении обстоятельств сумеет уговорить госпожу Вэй жить вместе, но для этого ему требовались деньги. Правда, Лан пообещал расплатиться серебром, однако речь шла о весьма незначительной сумме, вдобавок Тай Мин, будучи вовсе не дураком, очевидно, догадался, что Лан его обманет. Исходя из всего этого, Тай решил оставить ожерелье себе. Лист Папоротника говорила, что учетчик был простым деревенским парнем; вероятно, он даже не задумывался обо всей тяжести своего преступления и не понимал, что участвует в похищении сокровища империи. Скорее всего, разделяя мнение, бытующее среди простолюдинов, Тай Мин решил, что император сказочно богат и вообще не заметит пропажи.

То, что госпожа Вэй не поехала в деревню Десяти Ли, опять-таки вполне объяснимо. Она пообещала встретиться там с Тай Мином, но сама хотела просто подшутить над ним и избавиться от докучливого воздыхателя. На самом деле она бежала с кем-то другим, пока неизвестным. Тай Мин мог знать этого человека и даже встретить его, возвращаясь из дворца. Впрочем, все это мелочи. Кого бы ни встретил Тай Мин, с ожерельем он так и не расстался. Отдай парень драгоценность кому-то, под пыткой сказал бы людям Лана об этом лице. Нет, Тай молчал потому, что ожерелья у него с собой не было, но, вопреки здравому смыслу, он надеялся остаться в живых и забрать из тайника.

Судья Ди поднял бутыль и окинул придирчивым взглядом. Ему снова вспомнились слова мастера Тыквьи о значении пустоты. Следовало добиться ощущения полной пустоты внутри и поставить себя на место юноши, чтобы таким образом определить место, где Тай Мин спрятал ожерелье. Нужно было временно превратиться в учетчика «Зимородка» и зажить его жизнью. Судья закрыл глаза.

Он представил, как сидит на высоком табурете за конторкой в зале постоялого двора. Скупой хозяин платит мало, а он проводит тут каждый день с утра до ночи, время от времени позволяя себе единственное удовольствие – прогулку с удочкой по реке, но и эта радость доступна, лишь когда в делах «Зимородка» наступает затишье. Однако есть еще несравненная обожаемая госпожа Вэй, и видеть ее каждый день – великое счастье. Должно быть, хозяйка частенько появлялась в зале, – по словам владельца «Девяти облаков», она принимала самое деятельное участие в управлении постоялым двором. Наверное, учетчик отыскивал любой предлог, чтобы заговорить с ней. Но это случалось не слишком часто —ведь хозяин строго следил за тем, чтобы юноша не забывал о своих обязанностях и не отлучался от конторки. Тай Мин сортировал разные счета и расписки, подбивал итог на счетах и заносил его красной тушью в… Красная тушь!

Судья Ди открыл глаза. Нет, пока это ни о чем не говорит. Тай Мин отметил красной тушью дорогу в деревню Десяти Ли. Он хранил карту в ящике стола, чтобы та всегда была под рукой, и делал это исключительно для удобства гостей, У себя на чердаке Тай Мин едва ли держал склянку с красной тушью или особую плитку для ее растирания. Это свидетельствует о том, что пометку на карте он сделал, сидя за конторкой. Милостивые Небеса, может, это и есть ответ на все вопросы? Судья сел, положил бутыль на кровать и задумчиво потер щеку. Теперь ему предстояло удостовериться, что догадка верна.

Судья осторожно вышел в коридор, стараясь не наступать на скрипучие половицы. Зал тонул в полутьме, единственная лампа горела над конторкой. Наводя вечером порядок, слуги оставили на ней только большую тушечницу, плитку черной туши и трубочку, откуда торчали кисти для письма. Судья обнаружил, что справа от высокого табурета учетчика в конторке было два ящика. Он выдвинул верхний. Там лежала регистрационная книга, кувшинчик с густой коричневой смолой – ею Тай Мин пользовался, чтобы подклеивать расписки, деревянная печать с надписью «оплачено» и красная подушечка для нее, а также стопка чистой бумаги и конвертов. Судья торопливо выдвинул второй ящик. Так и есть: счеты, тушечница с красной тушью и маленький брусок красной туши. Рядом стоял сосуд для разведения туши и выпачканная красным кисть. Кроме того, здесь хранился плоский ящичек для денег – пустой, разумеется, так как господин Вэй, естественно, ни разу в жизни не забыл опустошить его, прежде чем удалиться на ночь. Однако за весь день в ящичке могла скопиться порядочная сумма. Судья зашел за резную ширму. На полу стоял большой ларь, где накануне рылся господин Вэй. Ларь был закрыт, но не заперт. Судья поднял крышку. Пусто! Ни одного наряда, в том числе и красной куртки.

Судья Ди присел в кресло за хозяйским столом. Вэй превратил его в своего рода ставку главнокомандующего, поскольку, сидя здесь, сквозь отверстия в ширме мог наблюдать за всем залом, присматривать за конторкой, а также видеть, кто входит или выходит из его заведения. Итак, загадка с пометками на карте была разгадана.

Теперь оставалось решить основную задачу, то есть понять, где находится ожерелье. Судья твердо верил, что решит ее, не покидая постоялого двора, и помогут ему в этом знание обязанностей учетчика и его повседневных занятии. Судья снова представил себя на месте Тай Мина. Вот он сидит на высоком табурете за конторкой и выполняет обычную работу под неусыпным оком старого Вэя: предлагает вновь прибывшим гостям расписаться в регистрационной книге и выдает отъезжающим расписки. Значит, Тай Мин хранил у себя множество счетов, касающихся оплаты комнат, а заодно и прочих повседневных доходов и расходов. Эти суммы он складывал на счетах, а итог вносил в отчет красной Тушью, после чего, вероятно, подклеивал кусочком смолы к отчету за предыдущий день. Получив с гостей плату, учетчик убирал деньги в ящик, спрятанный в столе, ставил штамп «оплачено», а потом…

Внезапно судья Ди выпрямился и до боли стиснул подлокотники кресла. Он быстро перебрал в уме все факты. Да вот же оно, решение! Судья откинулся назад и от души хлопнул себя по лбу. Благие Небеса, он допустил самую серьезную ошибку, какую только может сделать следователь: не заметил очевидного!

Глава 18

В курятнике запели петухи, и судья проснулся. Медленно поднявшись – любое движение отзывалось болью в затекших мышцах – и зябко подрагивая, он проделал несколько боевых упражнений, чтобы разогнать кровь. Восстановив силы, судья надел тот же длинный черный халат, что и накануне вечером, и натянул на голову маленькую черную шапочку. Потом сложил лист желтой бумаги и сунул в рукав.

Спустившись вниз, Ди с удивлением обнаружил, что по залу слоняется не меньше десятка стражников. Высокий старшина из числа помощников Сю стоял, опираясь о конторку, и непринужденно пил чай с хозяином постоялого двора. К судье подошел Лю и после всех надлежащих поклонов и приветствий с улыбкой доложил:

– Утром я получил рапорт ночного дозора и узнал о вашей встрече, доктор. Надеюсь, родился мальчик? – Судья кивнул. – Я рад за его родителей, – улыбнулся старшина. – Отлично помню, как ликовал сам, когда родился мой первый ребенок – тоже мальчик. – Он почесал нос, явно переняв эту привычку у своего начальника. – Итак, тай вэй Сю предупредил меня, что вы собирались начать нынешнее утро с визита к нему, и приказал вас проводить. На площади мы заметили четверых господ – на сей раз в черном, а не в сером. Короче говоря, но улицам слоняется так много возмутителей спокойствия, что начальник решил позаботиться о достойном сопровождении для вас. Господину Сю очень не хотелось бы, чтобы с вами случайно произошло недоразумение.

– Весьма признателен. Давайте отправимся в путь немедленно. У меня есть безотлагательное дело к начальнику стражи.

Судья вышел на крыльцо. У входа в «Девять облаков» четверо мужчин в черных халатах оживленно беседовали с тучным содержателем постоялого двора, чье лицо приняло особенно желчное выражение. Заметив судью, четверо двинулись было навстречу, но одновременно из «Зимородка» вышел Лю со своими людьми, и соглядатаи в черном поспешили отступить.

Войдя в кабинет начальника стражи, судья со старшиной застали хозяина здешних мест с аппетитом поедающим лапшу из большой чашки. Он отложил палочки и хотел подняться из-за стола, но судья махнул рукой:

– Не беспокойтесь. Я очень тороплюсь. Во первых, приношу вам благодарность за своевременно выделенное мне сопровождение. Во-вторых, я хочу чтобы вы подняли желтое знамя императора, что висит у входа в вашу казарму. – Ди вытащил из рукава Желтый листок и разгладил его на столе.

Начальник стражи, едва глянув на бумагу, вскочил с такой поспешностью, что чудом не опрокинул стул.

– Так это, господин… я хочу сказать, достопочтенный господин, я…

– Немедленно отдайте соответствующие распоряжения. И пусть ваш несравненный Лю принесет мне утюг и кусок лучшего желтого шелка.

Начальник стражи и его помощник опрометью вылетели из кабинета. Поднятие желтого штандарта оповещало о том, что прибыло высокопоставленное официальное лицо, получившее особые полномочия от самого императора. Прилегающую к казармам часть города следовало оцепить, а горожанам предписывалось закрыть ставни и не выходить из домов.

Первым вернулся старшина. Судья Ди, взявшись за длинную ручку медной кастрюли с тлеющими внутри углями, разгладил императорский эдикт. Он уже заворачивал документ в желтый шелк, когда вернулся и начальник стражи с известием, что штандарт поднят и все надлежащие приготовления завершены.

– Хорошо. Вы, Сю, немедленно отправитесь во дворец и покажете императорский эдикт своему начальнику, дафу Кану, а затем вместе с ним пойдете к смотрителю дворца желтый свиток. Судья встал, зажег благовония в бронзовой жаровне и положил свиток прямо перед собой, на почетное место, предназначенное для императорских указов. Начальник стражи вскрыл пакет, обернутый куском красного шелка. Теперь судья Ди мог сменить простую шапочку на высокий головной убор из черного бархата, отделанный золотом и украшенный золотым знаком отличия, соответствующим его высокому рангу. Набросив желтую парчовую мантию, судья вернулся на место и объявил, что готов начать слушания.

Двойные двери распахнулись, и в зал вступил смотритель дворца, облаченный в расшитые золотом одежды и высокую трехъярусную шапку. За ним следовал дафу во всем великолепии золотой кольчуги с изукрашенными искусной резьбой нагрудными и наплечными пластинами. Оба склонились в низком поклоне, и длинные разноцветные перья на золотом шлеме дафу чиркнули по полу. Затем два сановника подошли к судейскому столу и преклонили колени на каменном полу.

– Поднимитесь, – коротко бросил судья. – Слушания будут неофициальными, поэтому я разрешаю вам занять кресла подле стола. Начальник стражи встанет у дверей и проследит, чтобы нас не беспокоили.

Приглашенные сели и напряженно выпрямились в креслах. Дафу Кан положил на колени меч. А судья, неторопливо допив чай, заговорил:

– Возлюбленный Сын Неба соблаговолил вверить мне расследование нескольких весьма неприятных событий, происшедших недавно в Водяном дворце. Высшей точкой упомянутых злоупотреблений стало исчезновение сокровища империи. Я говорю о жемчужном ожерелье, принадлежащем сиятельной Третьей Принцессе. Ответственность за случившееся лежит на вас, господа, поскольку именно вы вкупе с главным евнухом являетесь теми официальными лицами, на коих возложено управление дворцом. Думаю, мне нет необходимости напоминать вам, несколько серьезно возникшее положение.

Оба сановника поклонились.

– Я закончил свое расследование, и вскоре нам предстоит проследовать во дворец, где я потребую от главного евнуха допустить меня в покои Третьей Принцессы, дабы представить ей исчерпывающий отчет. Однако волею судьбы похищение ожерелья оказалось тесно связано с еще одним жестоким преступлением, совершенным здесь, в Речной Заводи. Для того чтобы внести полную ясность, я хочу в вашем присутствии разобрать обстоятельства этого убийства. – Судья встал с кресла. – Я предлагаю вам сопровождать меня на постоялый двор «Зимородок».

Глава 19

На пустынной улице ждали два громадных паланкина с парчовыми шторами, поддерживаемых дюжиной носильщиков каждый. Спереди

и сзади выстроились отряды стражников, вооруженных до зубов и державших на изготовку длинные да-дао.

Сев в паланкин смотрителя дворца, судья Ди жестом пригласил его присоединиться. Краткое путешествие прошло в полном молчании.

Господин Вэй стоял в зале среди доброго десятка постояльцев. Все с большим пылом обсуждали, что за высокое официальное лицо соизволило посетить Речную Заводь. В толпе судья тотчас заметил тоненькую, миловидную девушку в аккуратном жемчужно-сером платье. Рядом с ней стоял изящный молодой человек в черной шапочке кандидата в сюцаи. Под мышкой он держал цитру в парчовом чехле. И Ди сообразил, что это те самые любители музыки, что занимали комнату под ним. Судья повернулся к начальнику стражи Сю, каковой прибежал на постоялый двор пешком, прихватив своего коренастого помощника.

– Очистите зал, – приказал судья Ди. – А заодно распорядитесь, чтобы ваши люди принесли сюда три кресла и поставили их у дальней стены.

Расположившись в кресле посередине, судья предложил смотрителю дворца и дафу Кану занять место справа и слева от него.

– Приведите сюда хозяина постоялого двора Вэй Чена, – приказал он тайвэю Сю.

Двое стражников ввели обомлевшего Вэя, способного только испуганно таращить глаза на высоких гостей. Солдаты силой заставили его опуститься на колени.

– Две недели назад, – начал судья, – этот человек заявил, будто его супруга бежала с любовником.

Смотритель дворца свирепо потянул себя за козлиную бородку:

– Вы вполне уверены, достопочтеннейший господин, что эта ничтожная неприятность, приключившаяся с любезным содержателем постоялого двора, имеет отношение…

– Да, совершенно уверен, – отрезал судья и сурово заговорил с Вэем: – Вы очень скупой человек, Вэй. Само по себе это не преступление, однако может привести к таковому. В вашем случае скупость стала причиной ужасного убийства. Как вы не могли расстаться с деньгами, Вэй, такни за что не согласились бы отпустить и жену. Вы не любили ее, однако считали своей собственностью и не желали допустить, чтобы кто-нибудь на нее покушался. Вы думали, что ваш учетчик Тай Мин строит глазки госпоже Вэй, – судья указал на резную ширму, – и, сидя за этим укрытием, не спускали глаз со своей жены и Тая, подслушивая все разговоры, что они вели здесь, за конторкой. Как-то раз вы обнаружили, что Тай Мин отметил красной тушью дорогу на карте, хранившейся у него в столе, и сделали вывод, будто он задумал бежать с вашей супругой. Полагаю, ваши домыслы были ошибочны, но не могу этого доказать, поскольку учетчик мертв. Также, как и ваша жена. Потому что две недели назад вы убили ее.

Хозяин постоялого двора поднял осунувшееся лицо.

– Это неправда! – воскликнул он. – Клянусь, эта подлая тварь сбежала от меня! Она…

– Не совершайте новых ошибок, Вэй! —прикрикнул на него судья. – Вы уже допустили две, и этого достаточно, чтобы передать вас в руки палача. Да, за то, что вы убили свою жену, хотя не имели пусть самого ничтожного доказательства ее неверности, вам отрубят голову. Первую ошибку вы совершили, когда преследовали жену постоянным ворчанием за якобы пустые траты, и в результате она частенько принимала угощение от вашего собрата из «Девяти облаков». В тот вечер, когда вы убили жену, он тоже угостил ее сластями. Не избавившись от ее одежды, вы допустили вторую ошибку. Вас опять подвела жадность! Вместо того чтобы сжечь вещи, вы сохранили их, рассчитывая продать старьевщику. Однако, задумав побег, ни одна женщина не оставит все свои наряды, особенно – любимую куртку, что, по мнению госпожи Вэй, очень ей шла. – Судья поднялся с кресла. – Теперь, господа, я попрошу вас пройти в сарай на задворках постоялого двора. Тайвэй Сю, пусть ваши люди во главе со старшиной Лю возьмут обвиняемого под стражу и следуют за мной.

Пройдя через кабинет хозяина, судья Ди вышел во двор. Куры в курятнике возмущенно раскудахтались, испуганные появлением среди чахлых деревьев и бурьяна множества незнакомых людей в сверкающих золотом одеждах.

Судья вошел в старый сарай, отбросил с дороги несколько сломанных стульев и направился к куче конопляных мешков, где отдыхал накануне вечером. И тут же Ди увидел муравьев, что так докучали ему в тот раз, – они длинной вереницей ползли из-под растрескавшихся плиток пола, целыми отрядами маршировали по мешкам и скрылись в небольшом маленьком отверстии в кирпичной стене – там, где выпал кусочек цемента. Судья Ди повернулся к своим спутникам.

Смотритель дворца скрестил руки, спрятав их в просторные и вместительные рукава великолепного халата. Надменное выражение его лица ясно давало понять, что сановник в высшей степени не одобряет происходящее, однако вынужден подчиниться воле лица, облеченного высшей властью. Дафу Кан кинул вопросительный взгляд на начальника стражи Сю, тот, вскинув брови, покосился на старшину. Лю, в свою очередь, не сводил глаз с судьи Ди. Вэй, потупясь, стоял у дверей под надежной охраной. Судья указал на стену за. мешками:

– Кто-то поработал над этим участком стены, но по-любительски. Принесите с кухни молоток и лом, Лю! – Судья задумчиво погладил бороду, думая о том, что вечером, в полумраке, не заметил белого пятна нового цемента между кирпичами. Затем он взглянул на пустой мешок, о который споткнулся в прошлый раз. Судя по всему, там хранили мел. Что до кошмарного видения, напугавшего его во сне… Ох, не стоило ложиться спать в этом сарае! Судья с сомнением покачал головой.

Лю выбил несколько кирпичей, и вокруг распространился тошнотворный запах. Смотритель дворца проворно отступил, прикрыв носи рот рукавом халата. Старшина посильнее навалился на лом, и на пол вывалилось сразу несколько кирпичей. Хозяин постоялого двора метнулся к двери, но стражники поймали его за руки.

В отверстии показалась стоящая фигура женщины, одетой в голубой халат, перепачканный мелом и застывшим цементом; неестественно свернутая голова упала на грудь, лицо скрывала спутанная масса длинных волос. Труп покачнулся и стал падать. Хозяин «Зимородка» с воплем рухнул на пол.

Судья Ди наклонился и молча указал на две полуразложившиеся конфеты, выпавшие из левого рукава халата, который казался черным от полчищ облепивших его муравьев.

– Допускаю, что у вас не хватило времени, Вэй, – холодно заметил судья, – однако, замуровывая труп, даже не осмотрев платье, вы сделали грубый промах. Конфеты привлекли муравьев, и эти трудолюбивые насекомые снабдили меня ключом к разгадке, – благодаря им я узнал, где вы спрятали тело. А теперь выкладывайте, за что вы убили свою жену?

– Это… это случилось во время ужина, – заикаясь и опустив голову, пробормотал Вэй. —Все слуги были заняты – разносили еду гостям в

комнаты, Я задушил ее у себя в кабинете… Потом перенес сюда… Она… – он разразился рыданиями.

– В надлежащее время, Сю, вы предъявите Вэю обвинение в преднамеренном убийстве, – распорядился судья Ди. – А вы, Лю, проследите, чтобы убийцу доставили в тюрьму. —Судья повернулся, жестом приказав остальным следовать за ним. Они вернулись в зал, и Ди указал на конторку:

– Выдвиньте оба ящика, Сю, и принесите их в зал заседаний. Но не прикасайтесь к содержимому! Мы, господа, ненадолго вернемся в казармы.

Сев в паланкин, смотритель дворца наконец соизволил высказаться:

– Поразительный пример логического умозаключения, досточтимейший господин. Однако это всего лишь пример бессмысленного и жестокого насилия, столь распространенного у простолюдинов. Могу ли я спросить, что связывает этот случай с теми событиями государственной важности, коими мы все озабочены?

– В свое время вы узнаете и об этом, – бесстрастно пообещал судья.

Глава 20

Они вернулись в зал для церемоний, и судья Ди приказал начальнику стражи поставить ящики на стол. Затем он распорядился принести большую чашу с теплым мыльным раствором и кусок мягкого белого шелка.

Опустившись в кресло, судья налил себе чаю. Все трое молча ожидали возвращения начальника стражи. Наконец Сю водрузил на стол фарфоровую чашу и положил рядом с ней кусок шелка.

– Теперь я расскажу вам об ожерелье, —объявил судья. – Его похитил Тай Мин, учетчик постоялого двора «Зимородок», нанятый для этой цели известным преступником, незадолго до того приехавшим в город.

– Как ему удалось совершить эту кражу, досточтимейший господин? – нервно спросил дафу Кан.

– Главарь банды снабдил учетчика подробными указаниями: ему следовало переплыть ров возле северо-западной дозорной башни, затем пройти по брусу, заложенному в основание северной стены, и, взобравшись по стене, проникнуть в беседку принцессы. Болею обстоятельств драгоценность лежала на столике слева от дверного проема, и вору оставалось лишь протянуть руку, чтобы украсть ее. Не сомневаюсь, Кан, что вы немедленно примете должные меры и устраните это слабое звено в охране дворца.

Дафу Кан отвесил поклон и с глубоким вздохом откинулся на спинку кресла.

– Украв ожерелье, – снова заговорил судья, – похититель решил не отдавать его преступникам, которые его наняли. Он хотел оставить сокровище у себя и распродать жемчужины по одной.

– Неслыханное воровство! – возмутился смотритель дворца. – Государственная измена! Должно быть, этот человек был…

– Всего-навсего бесхитростным юнцом, —невозмутимо пояснил судья, – и не догадывался о тяжести своего проступка. Парень нуждался в деньгах, чтобы добиться любви женщины, которая, как он думал, ждала его в соседнем уезде. Не стоит судить Тай Мина слишком строго. Его жизнь была тягостной и однообразной, а юноша мечтал, что где-нибудь далеко отсюда обретет любовь и счастье. Многие мечтают об этом. – Поглаживая бороду, судья бросил взгляд на бесстрастное лицо дафу Кана. – Вернувшись из дворца, похититель ненадолго заглянул на постоялый двор, а потом попробовал скрыться, но по дороге был схвачен бандитами. Услышав, что ожерелья у Тай Мина нет, его подвергли пыткам, и несчастный умер, так и не сказав, куда спрятал сокровище. Теперь я готов выслушать показания начальника стражи.

Сю немедленно опустился на колени.

– Доложите, что вы обнаружили при обыске тела Тай Мина, после того как его вытащили из реки.

– На нем была только куртка, досточтимейший господин. В рукаве мы нашли стопку визитных листков, карту провинции, связку из тридцати двух монет и счеты.

– Хорошо, Сю. – Судья подался вперед. – Тай Мин придумал очень простой и в то же время на редкость удачный тайник. Он снял жемчужины с нити и поместил в такой предмет, который не привлекает внимание в руках учетчика. Вот он!

Судья вынул из ящика счеты и поднял их над головой.

Присутствующие недоверчиво взглянули на это простое приспособление. Судья разломил деревянную рамку и ссыпал нанизанные па проволоку темно-коричневые зерна в фарфоровую чашу. Не прерывая рассказа, он стал тихонько встряхивать чашу, чтобы взболтать мыльный раствор.

– Перед тем как заменить деревянные бусины на счетах, Тай Мин покрыл каждую жемчужину слоем коричневой смолы, что использовал для подклеивания ежедневных отчетов. Смола тотчас застыла, и несмотря на то, что счеты пролежали в реке всю ночь, речная вода не смогла ее растворить. А вот теплый мыльный раствор – куда более действенное средство!

С этими словами судья вынул из чаши два зёрнышка и осторожно протер куском шелка, затем положил на ладонь и показал присутствующим. На ладони Ди сияли две идеально круглые, безукоризненно белые жемчужины.

– В этой чаще покоятся жемчужины сокровища империи, господа, – веско проговорил судья. – Сейчас я пересчитаю их в вашем присутствии – жемчужин должно быть восемьдесят четыре. Сю, велите принести иглу и шелковую пить.

Смотритель дворца, стиснув тонкие губы, впился глазами в чашу. Дафу Кан напряженно всматривался в непроницаемое лицо судьи и, сам того не замечая, мял кольчужными перчатками рукоять лежащего на коленях меча.

Начальник стражи Сю вернулся на удивление быстро, встал у скамьи и принялся, очищая жемчужны, нанизывать их на нить толстыми, но очень ловкими пальцами. Пересчитав бусины, судья объявил, что их ровно восемьдесят четыре. Он спрятал ожерелье в рукав и выдохнул:

– Обыскивая Тай Мина, бандиты даже вспороли ему живот, но не взглянули на счеты. То, что учетчик носит с собой такую вещь, не вызывало у них подозрений. Сокровище открыто лежало перед глазами, но при этом было надёжно спрятано.

– Если эти счеты нашли у покойного учетчика, – сдержанно поинтересовался смотритель дворца, – то каким образом они снова попали на постоялый двор?

Судья досадливо поморщился.

– Я сам принес их обратно, – сухо ответил он, – но в то время даже не догадывался, что эта вещь представляет собой в действительности. Правда, тогда я еще не знал о хищении ожерелья, но потом мне следовало бы вспомнить о счетах, Я разгадал секрет довольно поздно, но все-таки уложился в срок. – Судья встал и отвесил поклон в сторону столика, где лежал указ. Подняв обеими руками завернутый в желтый шелк свиток, он обратился к начальнику стражи: – Теперь вам надлежит вернуться на постоялый двор и закончить дела, связанные с убийством. А мы отправимся в Водяной дворец.

Едва сопровождение миновало ров по широкому мраморному мосту, монументальные ворота дворца распахнулось, и паланкины внесли внутрь.

В первом дворе выстроились вооруженные стражники. Судья Ди раздвинул занавески и поманил к себе старшего по званию.

– Прошлой ночью, когда я приезжал сюда под видом доктора Ляна, из моего паланкина исчез меч. Проследите за тем, чтобы его немедленно разыскали. Меч легко узнать по двум золотым иероглифам на клинке: «Дракон Дождя». – Начальник стражи ловко отсалютовал, и судья обернулся к смотрителю дворца: – Начнем с вашего кабинета.

У входа в величественный зал они вышли из паланкина. Кивнув дафу Кану, судья переступил порог. За столом смотрителя дворца сидел его помощник, негромко беседуя с тремя придворными. Все четверо поспешно опустились на колени.

Судья Ди убрал желтый свиток за пазуху.

– Поднимитесь и доложите мне о состоянии здоровья госпожи Гортензии.

Помощник смотрителя дворца неуверенно встал и тут же согнулся в глубоком поклоне, почтительно спрятав кисти рук в широкие рукава.

– Лекарь доложил, досточтимейший господин, что госпожу Гортензию внезапно поразил приступ воспаления мозга – болезни довольно обычной в столь жарком и влажном климате. Госпожу мучили страшные видения, но после того, как ей прописали успокоительное, она погрузилась в глубокий сон. Сегодня утром госпожа Гортензия почувствовала себя значительно лучше и смогла вернуться в покои сиятельнейшей Третьей Принцессы.

Судья кивнул:

– Где хранятся особо важные бумаги?

Смотритель нерешительно молчал, но судья успел перехватить его беглый взгляд в сторону висевшей на стене картины с изображением цветов. Он отодвинул картину и, указан на утопленную в стене квадратную дверцу из толстого железа, распорядился:

– Откройте!

Судья устроился за высоким столом и, неторопливо поглаживая усы, просмотрел пачку вынутых из тайника бумаг. Все эти документы содержали тайные доклады инемало других важных сообщении, касающихся управления Водяным дворцом. И нигде – ни слова о личных делах Третьей Принцессы, о заговоре и похищении ожерелья. Судья встал из-за стола и вернул бумаги на место, знаком дав понять смотрителю дворца, что хранилище можно запереть.

– Теперь проводите меня в свой кабинет, Кан. Смотритель дворца будет нас сопровождать.

Кабинет дафу был обставлен без излишней роскоши и поражал чистотой. Широкое окно выходило на просторный, обнесенный стеной двор, где несколько солдат упражнялись в стрельбе из лука. Дафу Кан отпер стоявший на полу железный ларь. Судья быстро осмотрел его содержимое, но и на сей раз не нашел ничего предосудительного. Ди заложил руки за спину и взглянул на дафу:

– Четыре дня назад, около полуночи, на территории дворца была объявлена тревога. Я хочу выслушать ваш доклад об этом, дафу.

Кан выдвинул один из ящиков простого деревянного стола н положил перед судьей толстую книгу. Каждая страница была аккуратно разделена на маленькие пронумерованные квадратики, являя собой схему очередности дежурств. Перевернув несколько страниц, судья нашел нужную дату и внимательно изучил краткие пометки на полях.

– За полчаса до полуночи внезапно загорелась крыша чайного павильона в шестом северо-западном дворе, – пояснил Кан. —В тот момент я находился в другой части дворца, но мой помощник немедленно выслал туда людей, и они без труда справились с огнем. Однако впоследствии выяснилось, что главный евнух, заметив дым, распорядился тотчас оценить весь участок и проследить, чтобы искры не долетали до покоев принцессы. Мой помощник отдал соответствующий приказ страже, дежурившей на западной и северной стенах. Все вернулись на стены через час после полуночи.

– Вы сможете это доказать?

Дафу перевернул страницу и показал вклеенный в книгу лист красной бумаги с печатью главного евнуха и небрежно нацарапанными замечаниями.

Судья Ди кивнул:

– Теперь, господа, мы все вместе отправимся в кабинет главного евнуха.

Весть о прибытии императорского дознавателя успела распространиться но всему дворцу. Часовые у входа в покои главного евнуха настежь распахнули ворота перед тремя сановными особами. Навстречу им выбежал тучный евнух и, бросившись на колени, коснулся лбом булыжной мостовой.

– Подождите здесь, – обратился к спутникам судья. – Я зайду в кабинет главного евнуха и попрошу дозволения пересечь Золотой Мост.

Он постучал в дверь, отделанную золотым лаком. Ответа не последовало, и судья вошел, притворив за собой створку.

В изящной библиотеке не было ни души. Запах пыли и старых книг смешивался с тяжелым ароматом орхидей, заполонивших подоконники. Судья Ди выглянул в сад. Старик был там, – одетый в простой утренний халат с длинными рукавами и марлевую домашнюю шапочку, он стоял у высокого камня. Судья отворил еще одну дверь и зашагал по узкой мощеной дорожке, что, извиваясь меж цветущих кустов, вела к миниатюрному прудику с рыбками. Среди зеленой листвы, еще усеянной сверкающими каплями росы, щебетали крохотные разноцветные пичуги.

Главный евнух обернулся, и судья вновь мимолетно встретил тяжелый взгляд из-под набрякших век.

– Сегодня ночью произошло необыкновенное событие, Ди! Неожиданно расцвел вот этот редкостный цветок! Взгляните на эти изящные бархатистые лепестки! И каков оттенок! Особый посыльный привез мне росток из южных провинций. Уже три месяца я сам ухаживал за ним, но не смел и надеяться, что заставлю его расцвести!

Судья Ди склонился над орхидеей величиной с ладонь. Она пустила корни в ствол пальмы, стоявший у скалы. Желтые лепестки, усеянные черно-фиолетовыми крапинками, придавали цветку почти кошачье изящество. Орхидея источала слабый, но явственный аромат.

– Должен признаться, я никогда не видел ничего подобного, – сказал судья.

– И никогда больше не увидите, спокойно бросил старик. Он сдавил стебель длинными ногтями, поднес цветок к носу и, медленно поводя им из стороны в сторону, заговорил: —Позавчера, как только вы вошли ко мне, Ди, я сразу догадался, что вы не лекарь. Вы видели, что у меня за спиной стоит мой любимый палач, но не задрожали от страха – хотя бы из подобострастия! Вместо этого вы спокойно вступили со мной в глубокомысленную беседу, как будто имели дело с ровней. В следующий раз, когда вздумаете надеть чужую личину, не забудьте привести в соответствие и характер.

– Вы предприняли самые решительные меры, пытаясь устранить меня, – заметил судья. – Но удача была на моей стороне, и сейчас я готов вернуть жемчужное ожерелье сиятельнейшей Третьей Принцессе. С этой целью я прошу у вас дозволения пересечь Золотой Мост.

Старик повертел цветок в костлявых пальцах.

– Поймите меня правильно, Ди. Да, я стремился к власти. Почти безграничной власти, каковую обретает человек, знающий тайну императора. Но у меня был и другой, куда более важный мотив. Я хотел, чтобы Третья Принцесса навсегда осталась со мной, Ди. Мечтал заботиться о ней с такой же любовью, как об этом редкостном цветке. Я жаждал видеть ее, слышать милый голосок, знать обо всем, что она делает… всегда. А теперь это чудо достанется грубому солдафону…

Евнух внезапно стиснул похожие на когти пальцы и, раздавив цветок, бросил его на землю.

– Давайте пройдем в библиотеку, – хрипло проворчал он. – Я страдаю от множества недугов, и настало время принять лекарство.

Судья Ди проследовал за стариком.

Главный евнух сел в огромное резное кресло и, отперев ящик стола, вынул оттуда миниатюрный флакон из горного хрусталя с пробкой, обмотанной красной шелковой лентой. Увидев, что старик вот-вот откупорит флакон, судья решительно стиснул хрупкое запястье мощной дланью.

– Этот достойный Владыки Преиснодией заговор следует разрушить на корню!

Главный евнух выпустил из рук хрустальный пузырек и надавил на бутон цветка, искусно вырезанный на краю стола. Из бесшумно открывшегося потайного ящика он достал запечатанный конверт и протянул судье, скривив тонкие синеватые губы в презрительной усмешке.

– Пусть они умрут под пытками, все без исключения. Их жалкие душонки станут моими рабами в мире Вечности.

Судья, сломав печать, взглянул на листки тонкой бумаги. На каждом значились имя и должность, затем следовали даты и суммы денег, вписанные той же легкой и твердой рукой. Он кивнул и спрятал конверт в рукав.

Старик вынул пробку из хрустального флакончика и вылил бесцветную жидкость в чайную чашку, потом осушил ее одним глотком и откинулся на спинку кресла. Руки, изуродованные набухшими венами, стиснули подлокотники. Глаза под тяжелыми веками закрылись, дыхание стало прерывистым. Наконец главный евнух разжал руки и схватился за грудь. По хрупкому телу пробежала жестокая судорога. Тонкие синеватые губы зашевелились в последний раз.

– Я дозволяю вам пересечь Золотой Мост.

Старик уронил голову на грудь, и его руки безвольно упали на колени.

Глава 21

Смотритель дворца и дафу Кан застыли в напряженном молчании. Тучный евнух по-прежнему стоял на коленях. Судья Ди закрыл за собой дверь, отделанную золотом и лаком, и протянул смотрителю дворца конверт:

– Здесь вы найдете подробные сведения обо всех, кто принимал участие в заговоре. Возвращайтесь к себе в кабинет и распорядитесь о немедленном аресте главных виновников. Затем вам придется провести самое тщательное расследование. Вы, дафу, можете пойти со мной. Главный евнух дал мне разрешение пересечь Золотой Мост. – Судья взглянул на толстого евнуха: – Ведите нас!

Все трое подошли к подножию моста, и толстяк ударил в маленький золотой гонг, подвешенный к храмовой колонне. Мгновение спустя из ворот на противоположной стороне рва вышли четыре дамы, и судья с дафу пересекли мост. Судья Ди оповестил дам, что дознавателю пожаловано право лицезреть возлюбленную дочь Сына Неба. Их проводили В покои и попросили подождать. Ждать пришлось довольно долго – очевидно, принцесса желала появиться во всем блеске.

Наконец, к ним вышли две придворные дамы и по внешнему проходу проводили судью и дафу в крытый павильон, окруженный мощными колоннами, покрытыми красным лаком. Из этого павильона в восточной стороне дворца открывался вид па лес, простиравшийся до самых гор. У дальней колонны, теребя в руках круглый веер, ждала Третья Принцесса. За ее спиной стояла хрупкая пожилая дама с седыми волосами, гладко зачесанными над высоким лбом. Судья и дафу опустились на колени.

– Поднимитесь и доложите обо всем, что вы узнали, Ди, – раздался звонкий голос принцессы.

Судья Ди встал, воздев над головой желтый свиток. Дафу остался на коленях.

– Ваш ничтожный слуга имеет честь вернуть сиятельнейшей принцессе императорский указ.

Принцесса взмахнула веером. Старшая дама выступила вперед. Когда она взяла из рук судьи желтый свиток, тот заметил на тонком запястье белый нефритовый браслет в форме изогнувшегося дракона.

– А равно ничтожнейший из слуг имеет честь вернуть принцессе жемчужное ожерелье. Вором действительно оказался не связанный с дворцом человек, в точности так, как и соизволила предположить проницательная дочь Сына Неба, удостоив меня первой встречи.

Принцесса протянула руку, и судья с низким поклоном передал ей ожерелье. Пропустив его между пальцами, она заговорила с судьей, не сводя при этом глаз с дафу Кана:

– Повторите последние слова, что вы услышали от меня, Ди.

– Сиятельнейшая принцесса изволила молвить, что, поручая мне поиски ожерелья, она вверяет моим рукам свое счастье, – отстраненно проговорил судья. Ди впервые увидел лицо принцессы при ярком дневном свете, и кое-что в линии ее скул и форме решительно вздернутого подбородка до крайности поразило его.

– Теперь вам все известно, дафу, – улыбнулась дочь императора. – Вскоре мы встретимся снова, и тогда вокруг нас будут ярко гореть красные свечи.

Дафу Кан встал с колен и подошел к принцессе; их сияющие глаза встретились. Пожилая дама ласково взглянула на красивую пару, и ее бледное измученное лицо осветила мягкая улыбка. Судья Ди поспешно отступил к дверям.

Две придворные дамы проводили его до Золотого Моста. На другом берегу судью ожидал толстый евнух, чтобы с почетом проводить его до ворот дворца.

– Возвращайтесь к своему повелителю, – посоветовал толстяку Ди. – Боюсь, он очень болсн.

Затем судья сел в отделанный парчой паланкин и приказал почетному сопровождению доставить его в кабинет смотрителя дворца.

В проходе толпились стражники, а также крепкие телохранители в черных и серых халатах. Все они вооружились до зубов и повязали на рукав красные повязки с надписью «уполномоченный». При виде судьи каждый низко кланялся. Смотритель дворца сидел, склонясь над столом, усеянным листками тонкой бумаги.

– Главные заговорщики уже арестованы, досточтимейший господин, – доложил смотритель. – С прискорбием вынужден сообщить, что зараза распространилась даже на моих людей. Как нам быть с главным евнухом, досточтимейший господин? Мы ведь не можем арестовать его без…

Главный евнух скончался от сердечного приступа, – перебил судья. – Во время расследования уделите особое внимание человеку, который называет себя господином Хао, а также его ближайшим подручным, – это они зверски убили вчера господина Лан Лю на постоялом дворе «Зимородок». Вы должны проследить, чтобы их подвергли самому суровому наказанию.

Смотритель дворца поклонился и указал на свое кресло:

– Прошу вас, садитесь, досточтимейший господин, чтобы я мог объяснить, каким образом…

Судья Ди покачал головой. Он снял высокий головной убор с крылышками и, осторожно положив на стол, натянул на голову маленькую шапочку. Затем сбросил желтую мантию, свернул и тоже аккуратно пристроил на столе.

– Я выполнил приказ Сына Неба, отданный устами принцессы, и теперь я снова просто судья округа Пуян. Думаю, что вполне могу передать расследование в ваши опытные руки, господин.

Смотритель дворца окинул его острым, пронизывающим взглядом:

– Вы хотите сказать, что не собираетесь воспользоваться такой возможностью, чтобы… Неужели вы не понимаете, что вправе просить для себя высокий пост в столице? Я был бы рад предложить вам…

– А я буду счастлив вернуться к своим обязанностям, господин.

Смотритель дворца долго не отводил от судьи глаз. Наконец он покачал головой и подошел к столику, где лежал меч. Взяв его, сановник вручил Ди. Итак, драгоценный Дракон Дождя вновь вернулся к хозяину. Судья привязал меч за спиной.

– Суровые меры, принятые вами в Пуяне в отношении монахов из храма Безграничного Милосердия, сделали вашими врагами всех буддистов при дворе, – веско заметил сановник. —А теперь вы серьезно настроили против себя могущественную группировку евнухов. Я хочу, чтобы вью поняли, Ди, – подобными действиями вы до крайности раздражаете своих недругов и при дворе, и во всей Поднебесной. Но эти же действия помогают вам приобретать Друзей, включая и меня.

Тонкие губы сановника слегка дрогнули. Судья впервые видел улыбку на лице смотрителя дворца. Он поклонился и вышел. Стражник у ворот предложил подать паланкин, но судья отказался, заявив, что предпочитает прогулку верхом. Ворота распахнулись, и Ди выехал на мраморный мост.

Глава 22

Углубившись в сосновый лес, судья Ди ощутил, что жаркие лучи солнца припекают ему спину, – значит, время близилось к полудню. Вдохнув полной грудью бодрящий, пропитанный хвоей воздух, судья подумал, что это особенно приятно после суетливой, удушливой атмосферы Водяного дворца. Он расправил плечи и с гордостью подумал о том, что никаким гнусным интригам не удалось запятнать Престол Дракона. Во всяком дворце плетутся заговоры и козни —этого зла никак не избежать, управляя великой страной. Однако, пока в этих мерзостях не участвует верховная власть, все будет хорошо в Поднебесной. Судья ехал все дальше, копыта его коня беззвучно ступали по толстому слою хвои, устилавшему землю.

Внезапно судья натянул поводья. Из-за поворота появилась сгорбленная фигура мастера Тыквы, сидевшего верхом на осле; поперек крупа как всегда, лежали костыли. На поясе монаха болталась тыквенная бутыль, подвязанная шнурком с красными кистями. Старик остановил осла и глянул на судью из-под кустистых бровей.

– Приятно видеть вас в этом головном уборе, судья. Я не сомневался, что никакой клочок желтой бумаги с кляксой красной туши не заставит вас изменить своей природе. Где же ваша бутыль?

– Оставил в «Зимородке». Я очень рад, что успел повидаться с вами до отъезда из Речной Заводи, мастер Тыква.

– Мы встретились в третий и последний раз, судья. Человеческая жизнь, как и жизнь природы, подчиняется циклам. На краткий миг наши циклы соприкоснулось. Что нового во дворце?

– Я вернул ожерелье вашей дочери. Полагаю, в самом скором времени будет объявлено ее помолвке. Кто вы, мастер Тыква?

– Могу сказать вам только, кем я был грубовато поправил Судью старик. – Раз уж вы так хорошо осведомлены, не будет вреда, если узнаете и об этом. Много лет назад я был дафу. Отправляясь в поход против татар, я оставил дома тайную возлюбленную, которая носила под сердцем нашего ребенка. В последнем сражении я был тяжело ранен: подо мной убили коня, и он раздавил мне ноги. Так я угодил в плен к варварам. Долгие пятнадцать летя оставался их жалким рабом и понял, сколь суетна земная власть. Я мог бы убить себя, но мысли о любимой поддерживали во мне стремление жить– пусть и в таком убожестве. В конце концов мне удалось бежать, н я вернулся в Поднебесную, но к тому времени моя возлюбленная уже умерла. Вскоре после моего отъезда её избрали супругой императора, и в свое время у нее родился ребенок – дочь, как вы верно угадали. Девочку записали как дитя императора, так как евнухи испугались наказания за то, что допустили на женскую половину дворца молодую особу, не удостоверившись в ее девственности. Этот случай убедил меня, что суетна не только власть, но и земная любовь. С тех пор я превратился в странствующего монаха, и с миром меня связывает лишь одна нить – забота о счастье дочери. – Он помолчал к нехотя добавил: – Когда-то меня звали Оуяп Пейхань.

Судья Ди медленно склонил голову. Он слышал об этом прославленном, лихом дафу. Его гибель в бою оплакивала вся Поднебесная. С тех пор минуло больше двадцати пяти лет.

– Только обретя пустоту, тыква становится полезной вещью. Ибо лишь ее сухая оболочка может служить сосудом. То же происходит и с нами, судья. Только после того, как мы достигнем пустоты, изгнав из души все суетные желания, все мелкие устремления и пустые мечты, нам дано служить другим. Вероятно, вы поймете это позднее, с годами. Я узнал вас еще во время первой встречи в лесу, поскольку слыхал о нашем сходстве, и ощутил силу вашей личности. По воле случая тыквенная бутыль стала первым звеном той цепи, что протянулась между нами и помогла непреднамеренному, а потому вполне естественному сближению путешествующего лекаря со странствующим монахом. И хотя я твердо верю в силу бездействия, на сей раз решил, что все таки могу выковать и второе звено этой цепи причин и следствий, поэтому посоветовал своей дочери обратиться к вам. Потом же я просто предоставил событиям развиваться своим чередом. А теперь вам лучше забыть обо мне, судья. Впрочем, время от времени вы все равно будете обо мне вспоминать. Для незнакомцев же я всего лишь бронзовое зеркало, в которое они кидаются очертя голову, надеясь, будто нашли дверь в желанные пределы. – Старик щелкнул языком, и осел затрусил вперед.

Судья смотрел вслед удаляющейся фигуре, пока она не скрылась за деревьями, и только потом вновь тронулся в путь.

Зал постоялого двора был пуст, однако из-за резной ширмы доносились чьи-то голоса. Судья заглянул туда и увидел, что за хозяйским столом сидит начальник стражи Сю и деловито заполняет какие-то бумаги, одновременно болтая с Листом Папоротника, стоящей у его кресла. Сю торопливо вскочил.

– Вот решил немного помочь госпоже с бумажной волокитой, – с легким самодовольством пояснил он. – Дело в том, что ей надо заполнить целую гору всяких бумаг, и я подумал…

– Прекрасная мысль! Я хотел поблагодарить вас за доверие и неизменную поддержку, Сю. Жаль только, мне не удалось разработать для вас способ не допускать в город нежелательных гостей.

Казалось, эти слова слегка сбили с толку начальника стражи.

– Конечно, господин. Я хочу сказать, мне самому следовало… – Он смешался и быстро сменил тему: – Прибыли ваши помощники, господин! Они приходили ко мне зарегистрироваться, и я посоветовал обоим остановиться в «Девяти облаках». Сейчас я узнаю! – И Сю выскочил из зала.

Лист Папоротника холодно взглянула на судью:

– И у вас всего три жены! Благие Небеса! Как доверенное лицо императора, Вы, должно быть, заселили весь дом женами и наложницами!

– Я не доверенное лицо императора, а всего лишь скромный уездный судья, и у меня действительно только три жены, – спокойно возразил судья. – Простите, что не мог открыться вам раньше, но меня обязали не выходить из роли лекаря.

Лист Папоротника улыбнулась:

– Во всяком случае, обе наши прогулки по реке были удачными!

Вернулся начальник стражи:

– Я видел ваших помощников в зале «Девяти облаков», господин!

– Прекрасно. Я пообедаю с ними, а потом мы уедем. Желаю вам большого счастья. Вам обоим!

И судья быстро вышел на улицу.

Упитанный владелец «Девяти облаков» стоял, облокотившись о конторку и сцепив на животе пухлые руки. Сегодня его лицо казалось совсем зеленым. На судью он посмотрел с глубоким укором. Ди взял с подставки кисть и, набросав рецепт, протянул толстяку:

– Я не возьму с вас денег. Каждый раз после еды принимайте это лекарство, но понемногу. Кроме того, избегайте вина и жирной пищи, а также перца. И воздерживайтесь от сладкого!

Ма Жуна и Чао Тая он нашел в харчевне. Они сидели у окна, лузгая дынные семечки. При виде судьи оба воина тут же вскочили, и их загорелые лица расплылись в широких улыбках.

– Эти два дня получились довольно беспокойными, господин. Мы даже ночевали в лесу! – воскликнул Ма Жун. – Убили двух здоровенных кабанов. Надеюсь, вью хорошо Отдохнули, господин? Как порыбачили?

– Неплохо. Поймал прекрасного окуня.

Чао Тай с беспокойством взглянул на измученное лицо судьи, подумав, что начальнику не повредит немного вина. Однако, зная об аскетических привычках судьи, он неуверенно спросил:

– Не желаете ли присоединиться к нам и выпить чашку-другую? – Судья кивнул, и Чао Тай крикнул прислужнику: – Два больших кувшина самого лучшего вина!

Ди сел за стол и через плечо добавил:

– Принесите-ка лучше три!



Спасибо, что скачали книгу в бесплатной электронной библиотеке Royallib.ru

Оставить отзыв о книге

Все книги автора


Оглавление

  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Глава 14
  • Глава 15
  • Глава 16
  • Глава 17
  • Глава 18
  • Глава 19
  • Глава 20
  • Глава 21
  • Глава 22

  • загрузка...