КулЛиб электронная библиотека
Всего книг - 605356 томов
Объем библиотеки - 923 Гб.
Всего авторов - 239790
Пользователей - 109724

Последние комментарии


Впечатления

Stribog73 про Соколов: Полька Соколова (Переложение С.В.Стребкова) (Самиздат, сетевая литература)

Еще раз пишу, поскольку старую версию файла удалил вместе с комментарием.
Это полька не гитариста Марка Соколовского. Это полька русского композитора 19 века Ильи А. Соколова.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Serg55 про Лебедева: Артефакт оборотней (СИ) (Эротика)

жаль без окончания...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Stribog73 про Рыбаченко: Николай Второй и покорение Китая (Альтернативная история)

Предупреждаю пользователей!
Буду блокировать каждого, кто зальет хотя бы одну книгу Олега Павловича Рыбаченко.

Рейтинг: +9 ( 10 за, 1 против).
Сентябринка про Никогосян: Лучший подарок (Сказки для детей)

Чудесная сказка

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Ирина Коваленко про Риная: Лэри - рыжая заноза (СИ) (Фэнтези: прочее)

Спасибо за книгу! Наконец хоть что-то читаемое в этом жанре. Однотипные герои и однотипные ситуации у других авторов уже бесят иногда начнешь одну книгу читать и не понимаешь - это новое, или я ее читала уже. В этой книге герои не шаблонные, главная героиня не бесит, мир интересный, но не сильно прописанный. Грамматика не лучшая, но читабельно.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Ирина Коваленко про серию Академия Стихий

Самая любимая серия у этого автора. Для любителей этого жанра однозначно рекомендую.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).

Маскарад [Патрисия Финней] (fb2) читать онлайн

- Маскарад (пер. Е. И. Галенкина) (а.с. Дневник тайн Грейс -3) 3 Мб, 139с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) (скачать исправленную) - Патрисия Финней

Настройки текста:



Финней Патрисия

«Дневник тайн Грейс» по жанру исторический детектив, написанный в традициях лучших произведений Стивенсона и Дюма. Его действие происходит на фоне захватывающих исторических событий Англии XVI века.

Каждая книга — это увлекательный рассказ юной фрейлины королевы Елизаветы I о своем расследовании очередного таинственного происшествия при королевском дворе.

Во время празднеств в поместье своего фаворита графа Лестера королеве Елизавете едва удается избежать смерти. Не только придворные, но и простолюдины убеждены, что причина странных происшествий — проклятие, тяготеющее над королевским любимцем.

Елизавета, занятая ухаживаниями очередного претендента на свою руку, просит юную Грейс Кавендиш помочь ей снять подозрение со старого и верного друга и предлагает фрейлинам во время бала-маскарада приготовить злоумышленникам ловушку.

Грейс не до веселья — вместе с Мазу и Элли она пытается разгадать не одну, а несколько загадок. Результаты расследования приносят ей глубокое разочарование.

МАСКАРАД

Бену и Тизли — моей семье

Абсолютно секретно!

Третий дневник леди Грейс Кавендиш, фрейлины Ее Величества Елизаветы I Английской.

Во время летнего путешествия королевского Двора.

Август. Первый день

Год от Рождества Христова 1569.

Дом барона Окси, графство Оксфордшир
На исходе ночи

Итак, мы готовимся к отъезду, а я начала новый дневник. Я специально припасла для него пять новых гусиных перьев, а на днях королева подарила мне инкрустированную золотом хрустальную чернильницу с особенной, плотно завинчивающейся крышечкой. Но разрешила пользоваться ею только при одном условии: я не должна брать чернильницу в руки, если на мне будет белое дамастовое платье. Никогда, ни за что, ни в коем случае, даже если поклянусь быть предельно осторожной и аккуратной! Ничего не поделаешь… А то получится как в прошлый раз, когда на залитый чернилами кусочек юбки пришлось ставить заплатку. По-моему, получилось замечательно. Но миссис Чемперноун придерживается иного мнения и до сих пор ворчит, что ее оттенок отличается от основной ткани.

Я пишу эти строки, сидя на огромном сундуке, доверху набитом одеждой. На мне черная шерстяная юбка — уж на ней-то никаких чернильных пятен видно не будет. Вот так-то, дорогая миссис Чемперноун!

Бедная Олуэн, камеристка леди Сары, безуспешно пытается уложить косметику и всякие снадобья своей госпожи в дорожный сундук. Но Сара все время вытаскивает из него то одно, то другое и никак не может угомониться. У нее снова прыщик на подбородке, и срочно требуется чудодейственное средство от любых изъянов кожи, которое накануне прислала ей мать — смесь гусиного жира и пепла от мышиного хвоста.

Мери Шелтон грызет пряник и со скучающим видом наблюдает за происходящим.

— Послушай, Сара, а тебе не приходила в голову мысль, что прыщи появляются именно от этих мазей и эликсиров? — неожиданно спрашивает она.

В ответ Сара мотает головой и фыркает: «Пф-ф!»

Лично я думаю, что Мери попала в самую точку.

Из дома барона Окси Двор отправится в Кенилворт, поместье графа Лестера, которое королева подарила ему лет пять тому назад.

Милорд Лестер — Главный конюший Ее Величества, один из самых верных и преданных ее друзей. Именно он организует все придворные праздники, церемонии и шествия. Мы с нетерпением ждем от графа новых развлечений. В представлении в Кенилворте будет участвовать мой друг Мазу, который туда уже отбыл.

Я люблю сопровождать королеву в ее летних путешествиях по стране, хотя это довольно утомительно жить в одной комнате с остальными пятью фрейлинами. Леди Сара постоянно ворчит насчет своих баночек-скляночек (правда, к этому я уже привыкла) и препирается с леди Джейн Конингсби. Кармина Уиллонгби и Пенелопа Ноллис без устали сплетничают и зубоскалят, а Мери Шелтон, с которой я вынуждена делить одну постель, совершенно не дает мне спать, потому что ужасно храпит.

Как бы там ни было, пока в лондонских дворцах проходит уборка всех помещений и ремонт, разъезжая от поместья к поместью, королева имеет возможность встретиться с обыкновенными людьми, и на некоторое время переложить бремя расходов по содержанию Двора на плечи своих высокопоставленных подданных. Кроме того, путешествие — лучший способ вырваться из раскаленной летним зноем столицы, которая в это время года становится рассадником всякой заразы, даже чумы.

Я ничего не имею против постоянных перемещений от владений одного вельможи до владений другого. Тем более что в пути фрейлинам королевы положено ехать, сидя на лошади позади грума на специальной подушке. Леди Джейн Конингсби крайне недовольна подобными предосторожностями — она отлично ездит верхом самостоятельно. Я же предпочитаю именно такой способ передвижения, поскольку мои команды лошадь выполняет с точностью до наоборот.

Королева говорит, что я веду себя с лошадью слишком мягко, поэтому-то она меня и не слушает, и стоит мне оказаться в седле, может с легкостью встать на дыбы или помчаться, куда глаза глядят, пока я, словно мешок, болтаюсь у нее на спине…

У зеркала, при свете чадящей свечи леди Сара пытается нанести на прыщик волшебное снадобье. Ну вот, как всегда! Даже экстракт из черноголовки не облагородил мерзкую зловонную смесь гусиного жира и сожженного мышиного хвоста!

Проходя мимо со стопкой простыней в руках, Элли, моя подруга и дворцовая прачка, взглянула на Сару, потом на меня и выразительно закатила глаза. Я очень рада, что на время летних поездок Элли иногда может исполнять обязанности нашей неофициальной камеристки. Вот и сейчас она помогает Олуэн укладывать в сундуки постельное белье, а та сосредоточенно бормочет себе под нос:

— Так-так… шесть простыней и девять ночных сорочек… и всеми ими уже пользовались? Элли, положи все сюда… еще место для наволочек останется…

Один из слуг Департамента движимого имущества королевского двора снимает с кроватей полог. Обычно подобного рода работы начинаются после нашего отъезда, но сегодня все страшно спешат. У этого департамента есть по два набора всего необходимого, так что пока Двор будет в Кенилворте, распорядители отправятся к месту следующей остановки королевского кортежа, и к приезду Ее Величества все будет подготовлено и там.

Двое слуг принесли деревянные лестницы. Они разбирают каркас кровати и по длинным переходам выносят резные дубовые детали во двор. В окне я вижу запряженных в повозки огромных лошадей-тяжеловозов. Уткнувшись мордами в торбы с овсом, они пережевывают жвачку, время от времени переступая мохнатыми ногами.

Вещи из королевских апартаментов будут отправлены в последнюю очередь. Как только королева тронется в путь, слуги начнут снимать со стен комнат парчовую драпировку.

Ну вот, снова здорово! Сара вытащила из сундука коробочку с душистым тальком и лебяжью пуховку.

— Будьте любезны, немедленно отдать мне это, миледи! Вы же опоздаете к выходу королевы! — взорвалась Олуэн, забирая из рук леди Сары тальк и протягивая руку к пуховке.

— Но у меня блестит нос! — надулась Сара. — Я только…

Неодобрительно зацокав языком, Олуэн изловчилась и выхватила пуховку из пальцев хозяйки. И в эту самую минуту в нашу комнату, словно вихрь ворвалась миссис Чемперноун, старшая фрейлина Ее Величества.

— Где все фрейлины?! — возмущенно заверещала она. — Сию секунду на место! Вы должны были быть готовы к выходу королевы еще десять минут назад!

Что ж, придется спрятать дневник и пенал в сумку с рукодельем и приступить к выполнению своих прямых обязанностей — быть в полном распоряжении монаршей особы.

Интересно, в каком она сегодня настроении? Ее Величество ненавидит утренние часы, но очень любит путешествовать, так что тут можно только гадать: орел или решка.

День тот же, около полудня

Мы остановились отдохнуть и перекусить в небольшой усадьбе недалеко от деревни Чарлкоут. В данную минуту хозяин дома произносит торжественную речь, пересыпая ее латинскими и греческими изречениями.

Любезно улыбаясь, королева может часами внимать подобной чепухе, но лично меня такие церемонии просто убивают! Поэтому, чтобы не умереть со скуки, я с умным видом вожу пером по бумаге, будто записывая речь оратора, а на самом деле заполняю дневник.

Еда была прекрасной. Королевские повара отлично постарались, приготовив зажаренную на вертеле утку в сливовом соусе и хлебную запеканку с почками. А потом были клубника и малина со сливками, которые я просто обожаю! Я собиралась оставить парочку ягод для Элли, но, увы… ничего не могла с собой поделать и проглотила все без остатка.

Из поместья барона Окси мы выехали на рассвете. Утренняя свежесть холодила кожу лица и рук, что было даже приятно.

Огонек, мой иноходец, вел себя очень хорошо и во всем слушался грума — мистера Хелстона. Удобно устроившись за его спиной на особой подушке, я вглядывалась в проплывающее мимо жнивье, золотившееся после уборки урожая, и замершие по углам полей горбатые, словно огромные угрюмые крысы, скирды.

Мистер Хелстон, мой грум, очень-очень старый. Ему, наверное, лет сорок пять. Общается он только с Огоньком, а я удостаиваюсь лишь вежливых: «Да, миледи» или «Нет, миледи». Голос у мистера Хелстона хриплый, словно простуженный.

Во время летних путешествий королевский кортеж движется в одном и том же, строго установленном порядке. В авангарде — герольды и глашатаи, потом мистер Хэттон, капитан личной гвардии королевы со своим отрядом, а за ними — Ее Величество в компании графа Лестера на прекрасном сером в яблоках скакуне, доставленном специально для нее из Венгрии.

Граф — главный конюший королевы, он сопровождает Ее Величество во всех поездках, не отходя от нее ни на шаг, кроме того, он ее фаворит — это всем известно. По бокам и позади королевы скачут особо приближенные вельможи, за ними мы, фрейлины, а уж дальше тащится весь остальной Двор.

Когда наша кавалькада проезжает мимо деревень, крестьяне оставляют свои наделы, женщины выводят из хижин одетых в чистую праздничную одежду детей, и весь народ собирается на обочине, чтобы поприветствовать свою королеву. Селяне просто лопаются от гордости, что она проезжает именно через их скромную, ничем не примечательную деревеньку, а не через другую, такую же. Будет им теперь чем похвастать перед соседями, своими соперниками еще со времен римлян!

Зеваки глазеют на королеву, на ее свиту и без всякого стеснения громко делятся своими впечатлениями. Им наплевать, слышим мы их или нет.

Вот, например, вчера одна из селянок вдруг зацокала языком и заверещала на всю улицу:

— Гляньте-ка, вон у той красотки в красном бархатном капюшоне наверняка несварение желудка! А то с чего бы у нее такое кислое лицо? Уж точно выпила пинту уксуса!

Из всех фрейлин Ее Величества лишь одна была в красном капюшоне — леди Джейн Конингсби. Леди Сара, естественно, захихикала — она ненавидит леди Джейн. Впрочем, и другие фрейлины не питают к ней особой привязанности.

Наша королева очень умна и умеет расположить к себе любого, за что все ее очень любят. Заметив в толпе размахивавшего чепчиком жизнерадостного малыша, она натянула поводья и осадила своего скакуна. Встревоженный граф Лестер подал знак кортежу остановиться.

Малыш и вправду был очаровательным: с золотыми волосами, огромными голубыми глазами и крошечным сопливым носиком. Не спуская с королевы глаз, ребенок залился счастливым смехом. Думаю, его привели в восторг ослепительно сверкавшие драгоценности Ее Величества.

Королева улыбнулась ребенку и его зардевшейся от гордости матери. Малыш что-то залепетал, захлопав в ладоши, и неловко шлепнул себя по носу. Все заулыбались.

— Красавчик и настоящий крепыш, — ласково заметила Ее Величество.

Молодая мать присела в глубоком реверансе, потом выпрямилась, подняла ребенка высоко над головой и выпалила на одном дыхании:

— И верный вассал королевы! Я буду молить Господа, Ваше Величество, послать вам такого же славного малыша!

Придворные ахнули, затаив дыхание: обычно разговоры о детях портят королеве настроение, она становится грустной или, наоборот, злой и раздражительной. Ее Величеству уже тридцать пять, и многие считают, что скоро она будет слишком старой, чтобы произвести на свет собственных детей. Поэтому королева и не любит, когда ей о них напоминают.

Но на этот раз она промолчала. Склонившись в седле, Ее Величество потрепала малыша по щечке. Мило заулыбавшись, ребенок ухватился за рукав ее расшитого жемчугом наряда — одна из жемчужин осталось в пухлой детской ручке.

— Ох! Что ты натворил, шалун… — испуганно вскинулась его мать.

— Пусть оставит себе, — беспечно заметила королева. — На память. Вы — счастливая женщина!

Молодая мать присела в почтительном реверансе. Королева тронула поводья, граф дал знак, и процессия продолжила свой путь по извилистой пыльной дороге.

На повороте я оглянулась: женщина крепко держала слюнявую ручку малыша, которой тот пытался затащить королевскую жемчужину в рот…

Мери Шелтон, ехавшая рядом со мной, восседая за спиной грума, тоже это заметила и отложила вязание, кажется, одеяльце для сына старшей сестры. Многозначительно улыбнувшись, она молча посмотрела на меня.

— Что еще? — нахмурилась я.

— Ты заметила, как расстроилась королева? Полагаешь, она снова подумывает о браке?

Я пристально взглянула на Ее Величество, которая, грациозно покачивалась в седле впереди нас. Граф Лестер, почтительно нагнув голову, внимательно прислушивался к тому, что она говорила.

При Дворе графа не любят — он высокомерен и заносчив. Но рядом с королевой черты его холеного лица смягчаются. Трудно представить, что таких немолодых людей, как королева и граф, могут связывать романтические отношения. Началось это давным-давно и происходило у меня на глазах. Правда, тогда я была совсем несмышленым ребенком и мало что понимала в жизни.

Мери задумчиво спросила:

— Наверное, ты больше других знаешь об отношении королевы к графу, Грейс?

Я кивнула.

— Тогда мне было лет пять, не больше. Королева выглядела очень счастливой. А моя мама — ты знаешь, она была ее придворной дамой и близкой подругой, — радовалась и тревожилась за нее одновременно. Ведь у графа, — правда, тогда он еще не был графом, а просто Робертом Дадли, — уже была жена, Эмми Робсарт.

Мери оживилась.

— Да-да! Эмми потом умерла, и то, как это произошло, вызвало страшный скандал!

Я огляделась по сторонам. Делая вид, что наша беседа их совершенно не интересует, другие фрейлины приказали своим грумам подъехать к нам поближе. Понятное дело! Ведь в ту пору только я находилась при Дворе и была всему свидетельницей!

Я начала рассказывать Мери о том, что знала о событиях восьмилетней давности, когда королева и Роберт Дадли влюбились друг в друга. Мама говорила, что они познакомились, когда Елизавете, тогда еще принцессе, было всего девять лет, а через несколько лет снова встретились — в Тауэре, где оба находились в заключении. Елизавету в темницу заточила ее старшая сестра Мария I, королева Англии, а Роберт же попал туда, будучи участником заговора против этой самой королевы.

Но как только королевой стала Елизавета, она приблизила к себе Роберта Дадли, и с тех пор они неразлучны. Участвуя в рыцарских турнирах, «милый Робин» всегда прикреплял к плечу ее перчатку или платочек — в знак особой милости Ее Величества, о чем ходило немало слухов.

Остальные вельможи были в ярости, ведь деда и отца «выскочки» Дадли казнили за организацию заговора против ее собственной старшей сестры!

Но Ее Величество мало что трогало, она была ослеплена любовью и верила, что, став свободным, Роберт Дадли будет принадлежать только ей. Новый брак Роберта был только делом времени — его супруга была тяжело больна и прикована к постели.

— Вскоре Эмми Робсарт умерла, — продолжила я. — Говорили, что она споткнулась и упала с лестницы, сломав себе шею.

— Споткнулась? — изумленно переспросила Мери. — Но она же была прикована к постели?!

— Вот именно, — заметила я. — Злые языки утверждали, что Дадли потерял терпение и сам избавился от Эмми, чтобы освободить место для Ее Величества. Из-за этих слухов королева стала его избегать — она не могла быть замешанной в скандале, да других вельмож нельзя было доводить до крайности — так и трон можно было потерять!

Я не стала посвящать Мери в прочие подробности. Но сама я прекрасно помню, как мама бережно прижимала к груди отчаянно рыдавшую королеву, а та, задыхаясь от горя, бормотала: «Нет, нет, он не мог этого сделать! Он не способен на такое… Господи, помоги нам! Маргарет, мы не сможем ничего доказать…»

— К сожалению, вы правы, Ваше Величество… — ответила тогда мама. А потом за мной пришла няня и отвела в сад собирать цветы.

Я взглянула на Мери.

— Мама больше никогда об этом не заговаривала. А сейчас ее больше нет, и мне некому задавать вопросы… Хотя подозреваю, что она недолюбливала Роберта, и терпела его только потому, что королева была от него без ума, не видя в нем никаких недостатков.

После разговоров о маме мне всегда становится грустно. Я очень по ней скучаю! Когда мама скончалась, выпив предназначенное королеве отравленное вино и этим спасла ей жизнь, Ее Величество не оставила меня в беде и взяла под свое крыло. Так я и стала, несмотря на свой юный возраст, королевской фрейлиной.

Я разговаривала с Мери, а сама посматривала на королеву и гарцевавшего рядом с нею графа Лестера. Он превосходный наездник и очень хорош собой: высокий, статный, широкоплечий. У него ярко-синие глаза и темные волосы. Но, Боже мой, как же он стар, на целый год старше королевы! И по-моему, начал полнеть. Кроме того, характер у него не сахар: граф очень вспыльчив, иногда даже жесток. Правда, в обществе королевы он меняется как по мановению волшебной палочки, становясь обаятельным и терпеливым, даже когда королева сердится и нарочито бьет его веером!

Иногда я думаю, а вдруг он и в самом деле злодейски убил свою жену… О, если бы тогда по приказу Ее Величества я могла провести тайное расследование, как теперь, выслеживая при Дворе заговорщиков и преступников, возможно, я бы докопалась до истины!

Больше нам не удалось поговорить с Мери, потому что королевский кортеж прибыл в ту самую усадьбу, где я пишу эти строки, внимая велеречивым излияниям ее хозяина. Как только он выдохнется, королева и свита смогут двинуться далее, в Кенилворт…

О, кажется, тирада подходит к концу!

Через несколько минут

Черт возьми! Оратор затих, мы вздохнули с облегчением, но все это длилось лишь мгновение, — провозгласив тост во здравие королевы, хозяин дома вновь залился соловьем! И как только он умудрился столько выучить наизусть?!

По крайней мере, я узнала от Мери Шелтон нечто интересное.

— Что-то затевается, — тихо шепнула мне она с набитым пирогом ртом. — Ты знаешь, что королева пригласила в Кенилворт какого-то иностранного принца, нового претендента на свою руку? Я совершенно случайно услышала, как она обсуждала подробности их встречи с секретарем Тайного совета Сесилом. Бедный граф Лестер, он, должно быть, совершенно выбит из колеи! Принимать соперника в своем собственном поместье!

Я взглянула на графа, который в противоположном конце зала, опустившись на одно колено, протягивал королеве блюдо с ветчиной. Да, вид у него усталый и не очень-то счастливый!

— О милорд граф Лестер! — произнесла Мери голосом королевы, точно передавая ее интонацию. Можно только удивляться, откуда у нее такой дар. — Фу, какое противное солнце! Слишком сильно печет!

Тут Мери вскинула голову так, как это обычно делает граф Лестер, и пробурчала себе под нос:

— Слушаюсь и повинуюсь, Ваше Величество! Не пройдет и минуты, как я сброшу это мерзкое светило с небес. Как смеет оно беспокоить мою королеву?!

Я рассмеялась.

— Берегись, если об этом узнает Ее Величество, тебе несдобровать. Она впадет в ярость и сотрет тебя в порошок!

Мери пожала плечами, улыбнулась и сунула в рот еще один кусок пирога.

Хвала Господу, поток восхвалений иссяк! Хозяин усадьбы замолк, королева благодарит его на латыни, которой владеет великолепно. Несчастный помещик в ужасе: думаю, он совсем не понимает того, что она говорит. Так ему и надо, нечего было нас мучить!

Кенилворт, замок графа Лестера
День тот же, немного позже

Кенилворт — чудесное место! Никогда и нигде мне еще не было так весело! Я знаю, многие ненавидят графа Лестера, удивляясь, как королева может водить дружбу с таким человеком. Но надо отдать ему должное, граф — гениальный устроитель празднеств!

Я сижу в постели, которую нам выделили с Мери Шелтон, и вывожу строчку за строчкой. Новое перо пишет гладко, четко — старым бы так не получилось, — поэтому в дневнике пока нет ни одной кляксы.

Придворным дамам и фрейлинам Ее Величества предоставили в замке три комнаты. Убранство в них не новое, зато все стены украшены чудесными и страшно дорогими гобеленами, вытканными из золотых и серебряных нитей.

Придворные дамы заняли две комнаты, а фрейлин поместили в одну. Департамент движимого имущества запихнул в нее три кровати, на которых мы должны разместиться по двое, а Олуэн, Фрэн и вся остальная наша прислуга будут спать на полу, хотя и там места маловато.

Но нам еще повезло. Некоторым придворным джентльменам придется жить в палатках под открытым небом.

А теперь продолжаю описание нашего путешествия в Кенилворт. В дороге меня слегка подташнивало — наверное, за обедом я слишком много съела.

Процессия двигалась в своем обычном порядке. Когда до замка Кенилворт оставалось миль пять, граф Лестер почтительно поклонился королеве и сказал:

— Ваше Величество, позвольте ненадолго покинуть вас. Мне необходимо удостовериться в том, что все готово к Вашему прибытию.

Королева протянула ему для поцелуя руку, и граф в окружении своей свиты ускакал по направлению к замку. Должна признать, он был неотразим!

Мы двигались очень медленно, и Ее Величество, видимо, заскучав, призвала музыкантов, которые ехали в самом хвосте процессии. Всего несколько минут спустя они появились с инструментами в руках, тяжело дыша от быстрого бега.

Королева обронила несколько слов, и окрестности огласила чудесная музыка. Ехать стало веселее. Сначала музыканты услаждали наш слух мелодиями вольты и галлиарды, а потом, немного отдышавшись, исполнили несколько итальянских мадригалов.

Вскоре открылся дивный вид на поместье Кенилворт: на вершине холма расположился сказочный замок, а у его подножья сверкало водной гладью огромное озеро.

Дорога нырнула в густую рощу. Видно, тут давно не раздавался стук топора дровосека — под сенью деревьев было сумеречно и прохладно. Подняв голову, я обомлела от изумления: ветви деревьев были украшены лентами, бантами и маленькими цветными кулечками.

— Мери, смотри! — воскликнула я и, потянувшись за ярким свертком, чуть не грохнулась с лошади. Слава Богу, мистер Хелстон подхватил меня буквально на лету!

Внутри тканевого кулька оказалась засахаренная слива. Я обожаю сахар, самый вкусный из всех специй!

Мгновенно спрятав рукоделие, Мери с жадностью стала срывать с деревьев сладости. Ее примеру последовали все королевские фрейлины, кроме леди Джейн, которая презрительно фыркнула:

— Что вы, в самом деле! Можно подумать, никогда засахаренных фруктов не видели!

Неожиданно из густых зарослей полилась чудесная мелодия, и под переливы арф раздалось нежное, совершенно нечеловеческое пение.

Королевский кортеж остановился. Дамы и кавалеры принялись срывать с деревьев угощение, в том числе и леди Сара, которая попыталась завладеть пакетиком с «леденцами для поцелуев». Вдруг она взвизгнула и залилась истерическим смехом.

Я оглянулась. Из чащи выбежало полдюжины мужчин, в лохматых шевелюрах которых поблескивали маленькие золотые рожки. Одеты эти лесные фавны были только в панталоны с пришитыми к ним настоящими длинными хвостами.

Один из фавнов лихо бил в барабан, а остальные, снуя между лошадиными крупами, плясали и пели, возвещая о прибытии прекрасной Королевы Мая и ее свиты.

Твердой рукой остановив норовистого иноходца, королева выпрямилась в седле, поправила складки пышной юбки и, весело улыбнувшись, захлопала в ладоши в такт барабанному бою.

Закончив свой танец, фавны раскланялись. Самый рослый и красивый из них приблизился к королевской лошади и протянул Ее Величеству серебряный поднос с золотым кубком и большой кистью винограда.

Королева пригубила вино и деликатно отправила в рот пару ягод.

— Ах, какой сладкий! — воскликнула она.

Другой фавн взобрался на дерево и оттуда произнес здравицу в честь Королевы Мая, приветствуя Ее Величество и ее свиту в волшебных лесах Аркадии.

Когда я была совсем малышкой, мама часто брала меня на всякие представления, и я свято верила, что все происходящее в них — взаправду! Помню, как я кричала от страха при виде великанов и сказочных чудовищ, а королева весело смеялась. Мама успокаивала меня, объясняя, что все это понарошку, но я поверила ей только тогда, когда она привела меня к придворным акробатам и жонглерам, и я увидела, как те надевают свои яркие костюмы и забираются на высокие ходули. В тот день я впервые встретилась с акробатом Мазу, моим другом.

Неожиданно раздался топот копыт, и на лужайке появился рыцарь в серебряных доспехах. Резко осадив коня, он поднял его на дыбы, потом медленной рысью подъехал к королеве и изысканно поклонился.

Рыцарь поднял забрало своего ослепительно сверкавшего шлема… Это был граф Лестер! Должно быть, он мчался быстрее ветра, чтобы успеть переодеться в свой великолепный наряд.

— Я здесь, чтобы сопроводить вас в ваше летнее королевство, о самая справедливая, мудрая и прекрасная королева на свете! — торжественно произнес он.

Королева просияла — так вспыхивает от счастья леди Сара, получив стишок от очередного обожателя.

— А что, Его Высочество принц уже прибыл? — осведомилась она елейным голосом, не предвещавшим ничего хорошего: королева обожает мучить своих поклонников, особенно графа Лестера.

Граф слегка нахмурился.

— Конечно, нет, Ваше Величество, — ответил он как ни в чем не бывало. — Это было бы верхом неприличия — оказаться здесь до вашего прибытия. Он в полумиле отсюда, ожидает, когда Ваше Величество соблаговолит его принять.

Королева молча кивнула, фавны скрылись в чаще, и мы продолжили свой путь.

Вскоре кортеж прибыл в поместье Кенилворт, где все было вылизано и вычищено до блеска, а дома светились свежей побелкой. Ликующие селяне в абсолютно новой одежде выстроились вдоль дороги, приветствуя свою повелительницу. Думаю, их наряды только что вышли из-под иголок местных мастериц: уж больно одинаково все выглядели!

Мгновение спустя прямо из ниоткуда появились одетые дриадами и эльфами акробаты. Под веселые мелодии, которые исполняли скрытые в кустарнике музыканты, они танцевали, кружились и кувыркались. Впереди всех вился волчком и ходил колесом лучший акробат Королевской труппы мистера Уилла Соммерса, мой друг Мазу, одетый в украшенный блестками и бантиками костюм Пака[1].

Жители сказочной Аркадии бросали в нас «леденцами для поцелуев», конфетами и цукатами, которые мы, визжа и смеясь, ловили на лету.

Мазу залез на увитую цветами арку, и, зацепившись ногами за перекладину, повис вниз головой, осыпая проезжающих под ней засахаренным миндалем. Лишь королева не попала под сладкий ливень, зато остальные получили сполна. На меня, в этом я абсолютно уверена, Мазу высыпал сладостей в несколько раз больше, чем на остальных девушек! Поймав пару орешков, я швырнула их прямо ему в лицо. Довольно ухмыльнувшись, Мазу мгновенно куда-то испарился.

Поднявшись на холм, мы увидели справа недавно разбитый сад, а слева — огромную зеленую лужайку, на которой странные слуги ставили забавные сине-желтые шатры.

Придержав своего коня, Ее Величество осмотрелась по сторонам и лукаво улыбнулась.

— Кто это посмел разбить свой лагерь на вашем газоне, милорд? — спросила она, разыгрывая удивление.

Когда захочет, королева может быть очень вредной!

Естественно, она сразу поняла, чьи это люди суетятся на лужайке, потому что сама его пригласила! Никто не осмелится присоединиться к королеве во время ее летнего путешествия, если не получит на это ее личного приглашения!

Но граф Лестер давно привык к капризам Ее Величества. Широко улыбнувшись, он громко заявил:

— Понятия не имею, Ваше Величество! Какие-то жители севера попросили меня приютить их, и вне себя от радости от вашего визита в Кенилворт, я не смог им отказать!

Полная скрытого смысла беседа продолжилась, но я не стала к ней прислушиваться. Подъезжая к забавному лагерю, я чуть шею не вывернула, пытаясь понять, что здесь происходит.

Увидев королевский кортеж, несколько иноземных вельмож выстроились в ряд, чтобы приветствовать Ее Величество. Большинство из них были высокого роста, молоды, светловолосы и хороши собой.

Леди Сара и Кармина тут же принялись шушукаться, а леди Джейн придала своему лицу самое высокомерное выражение, словно только что не пялилась на иноземцев, как и остальные!

К королеве подъехала леди Хелен Снакенборг и, грациозно поклонившись, сказала:

— Ваше Величество, позвольте представить вам моих соплеменников, которые прибыли сюда в составе свиты Его Милости Свена, принца Швеции, — она указала на почтительно замерших в отдалении молодых людей.

Леди Хелен одна из моих любимых придворных дам Ее Величества. Когда-то она прибыла в Англию в составе свиты Ее Высочества шведской принцессы Сесилии и так понравилась королеве, что получила ее приглашение остаться при английском дворе.

Леди Хелен — самая спокойная и милая женщина на свете, у нее изумительно красивое лицо, белоснежная кожа и светлые пушистые волосы. И ей, одной из немногих, удается успокоить королеву, когда та впадает в ярость.

— Это шведы! — тихо сказала я Мери.

Молодые вельможи склонились перед королевой в почтительном поклоне. Потом один из них приблизился, опустился на одно колено и протянул Ее Величеству обернутый в тончайший шелк сверток.

— Фаше Фелишество, примите от Его Милости принса Свена этот тар в снак серьесности его намерений, — сказал он по-английски, но с сильным, похожим на немецкий, акцентом.

В отличие от других господ из Швеции, юноша был одет весьма просто и, судя по его скромному шерстяному дублету, являлся переводчиком или секретарем принца Свена. Он был высок ростом, широкоплеч и светловолос. Весь его облик дышал строгостью и мужественной силой.

Королева приказала мистеру Хэттону передать ей сверток, пожелав немедленно узнать, что же скрывается под изысканной тканью. Ее Величество обожает получать подарки. Тонкий шелк соскользнул — и в лучах солнца засверкал великолепный охотничий рог, инкрустированный золотом и рубинами. На его матовой поверхности была выгравирована сцена охоты.

Королева продемонстрировала подарок графу, а потом передала нам — полюбоваться изысканной вещицей. Граф сдержанно улыбался, но было видно, что его терзает жгучая ревность.

Потом королева пристегнула рог к поясу — золото и рубины ослепительно сверкнули на солнце.

Мы въехали во внутренний двор, окружавший замок с трех сторон. Кенилворт — старинная крепость, построенная еще во времена моего прадеда, но она не показалась мне ни мрачной, ни унылой. Граф Лестер обновил каменную махину, установив новые вытяжные трубы, которые словно змеи извивались вдоль стен, камины и высокие французские окна. В их мозаичной стеклянной поверхности отражались лучи заходящего солнца, окрашивая все вокруг в розовый цвет.

Граф в тяжелых серебряных доспехах спешился сам и помог королеве. Как гостеприимный хозяин он лично проводил Ее Величество и джентльменов ее свиты в Большой холл замка.

Двор заполнился грумами и лающими собаками. Как всегда чисто внешне прибытие королевской процессии напоминало светопреставление, но на самом деле было четко организовано: сначала спешились королева и приближенные вельможи, потом фрейлины, потом остальные придворные.

Когда настала моя очередь, мистер Хелстон привязал Огонька к коновязи, а один из грумов графа Лестера подал мне руку, помогая спуститься на землю. Пока другие грумы разводили лошадей по конюшням, я, припадая на затекшую от сидения боком ногу, потихоньку подковыляла к своим товаркам, ожидавшим, пока их проводят в отведенные для нас комнаты.

Рослый светловолосый юноша вежливо поклонился миссис Чемперноун и представился:

— Меня зовут Джон Халл, мэм, я оруженосец графа Лестера. Меня прислали, чтобы показать вам ваши покои!

У Джона Халла была очень приятная улыбка и яркие голубые глаза. Я думаю, он пришелся по душе миссис Чемперноун, потому что она, просияв, ответила, что все фрейлины королевы готовы следовать за ним. Продолжая болтать, мы двинулись за провожатым.

Кармина с восторгом сообщила Мери Шелтон:

— А мне больше всех понравился молодой человек, который стоял слева… ну, у него еще такие потрясающие синие глаза.

— И чересчур длинный нос! Мне лично приглянулся такой высокий, кудрявый, — хмыкнула Мери. — А ты, Грейс, кого бы ты выбрала?

Мне все это показалось ужасно глупым!

— Никого! — решительно отрезала я. — Мне вообще никто из них не понравился!

И вдруг моя еще не полностью обретшая чувствительность нога, скользнув по гладкому камню, подвернулась! Было так больно, что я, громко вскрикнув, чуть не рухнула на ступени сводчатого прохода, что вел в центральную башню замка. Кто-то подал мне руку и бережно усадил на каменную перегородку. Этим любезным и сострадающим существом был Джон Халл, чего никак нельзя было сказать о миссис Чемперноун, которая, возведя глаза к небу, тяжело вздохнула:

— Ну вот, опять! Как же вы неуклюжи! — Она осмотрела мою ногу. — Кажется, у вас растяжение, милочка, хотя лодыжка распухла не сильно. Когда доберемся до наших комнат, я ее перевяжу. Джон, не будете ли вы так любезны, помочь…

— С радостью, мэм, — отозвался Джон, одарив меня ослепительной улыбкой.

Я была абсолютно уверена, что моя травма гораздо опаснее, чем определила миссис Чемперноун, не зря же у меня неожиданно так сильно забилось сердце — тук-тук-тук… Хотя никто этого, кажется, не заметил!

Легко, словно я была невесомой пушинкой, Джон подхватил меня на руки и понес по винтовой лестнице на второй этаж!

Этот рыцарский поступок произвел впечатление даже на леди Джейн. Мною же овладело страшное смущение, и когда Джон осторожно опустил меня на постель, лицо у меня просто горело.

Потом оруженосец поклонился и исчез, да так быстро, что я не успела его поблагодарить.

Департамент движимого имущества уже доставил в замок сундуки с нарядами королевы и нашими. В комнатах и покоях поднялась обычная суматоха.

В поисках свежей шемизетки леди Джейн принялась копаться в одном из сундуков, расшвыривая чужие вещи.

Сара уселась перед туалетным столиком и, уставившись в зеркало, простонала:

— Мое лицо совершенно обгорело на солнце! Нет, вы только посмотрите! Можно подумать, что я ворошила сено! Ну, почему королева не разрешает нам прикрывать лица масками?!

— Глупости! — презрительно фыркнула леди Джейн. — Признайся, это тебя смутили шведы!

— А вот и нет! — огрызнулась леди Сара.

Смерив меня с головы до ног противным взглядом, леди Джейн заявила:

— Лично я не намерена выходить замуж за иностранца. Я бы предпочла славного англичанина вроде Джона Халла, который был так добр к малышке Грейс!

И вовсе я не малышка!

Я хотела ответить Джейн что-нибудь колкое, но Мери толкнула меня локтем в бок и прошептала:

— Она же просто ревнует!

Почти все уже прибыли. Но я еще не видела Элли — наверное, она на одной из подвод, что плелись в хвосте кортежа, и появится не скоро. Ведь грумы и конюхи должны сначала позаботиться о лошадях вельмож и только потом заниматься подводами. Пойду умоюсь и переоденусь в белое дамастовое платье. После ужина в покоях королевы мы ляжем спать пораньше: дорога вымотала всех без исключения, в том числе и Ее Величество.

Август. Второй день

Год от Рождества Христова 1569.

На рассвете

Я не могу уснуть — Мери Шелтон ужасно храпит, а леди Джейн что-то бормочет во сне. Только что граф Лестер со своими приближенными — всего человек двадцать пять — проскакали по двору замка. Они будут сопровождать принца Свена в качестве почетного эскорта во время его первого визита к королеве.

Копыта и упряжь коней обернули мягкой тканью, чтобы не разбудить Ее Величество, но в предрассветной тишине я отчетливо слышала лошадиное фырканье.

Вечером лечь пораньше мне не удалось. Ужин с королевой прошел очень весело, все только и сплетничали, что о шведских гостях. Леди Хелен подробно отвечала на многочисленные вопросы о своей родине. Оказывается, в дремучих лесах Швеции растут огромные деревья, из которых мы в Англии строим корабли, а еще в них живут злобные тролли, которые едят непослушных детей!

Когда ужин закончился, на улице все еще было светло…

Граф Лестер запланировал назавтра охоту и пригласил королеву посмотреть на лошадей. Та сразу же согласилась. Королева очень любит ездить верхом, да и самих лошадей тоже любит. А я вот нет. Когда все двинулись вслед за Ее Величеством, я даже попросила разрешения остаться, сославшись на больную ногу. Хотя, если честно, лодыжка болела совсем чуть-чуть.

Прихрамывая, я побрела в наши комнаты и по дороге встретила Элли, спускавшуюся по винтовой лестнице. Это было весьма кстати, потому что в кармане юбки я припрятала для нее пирожок с говядиной и кусок белого хлеба.

Потихоньку мы пробрались к помещениям кухни, куда мне, вообще-то, ходить не положено. Но только здесь, спрятавшись за корзинами и коробами, Элли могла спокойно полакомиться угощением. Бедняжка, она с самого утра ничего не ела! Миссис Фэджет, смотрительница прачечной, вместе со своими любимчиками съела всю провизию, выданную для ее подопечных.

Я уже не раз жаловалась Ее Величеству на миссис Фэджет, но королева предпочитает не вмешиваться. Миссис Твист, жена главного кастеляна и начальника прачечной Уайтхолла не смогла поехать с нами, поскольку должна была приглядывать за чисткой помещений прачечной дворца и пополнить запасы мыла и десятидневной мочи для отбеливания белья. Что весьма печально, потому что она гораздо добрее, чем эта Фэджет.

— Не понимаю, что это шведы затеяли, — сказала Элли. — Понаставили разных там палаток, а теперь еще сарай строят. Зачем им сарай-то сдался?

— Понимаешь, это личная купальня принца, — объяснила я. — Нам леди Хелен рассказывала. Представляешь, они считают, что человек должен мыться каждую неделю! В этом сарае установлена специальная жаровня, которая гонит пар. Принц может там попариться, как это делают турки, а потом искупаться в прохладном озере.

— Если хочешь знать мое мнение, это несусветная глупость! — фыркнула Элли. — Все знают, что часто мыться вредно для здоровья. Просто безумие, что королева принимает ванну каждый месяц! А уж каждую неделю! Так с принца вся кожа слезет! Кстати, хвост ему не мешает?

— Что?! — не поняла я.

— Ну, он же иноземец, верно? Значит, у него есть хвост! — со всей серьезностью заявила Элли.

Я не была в этом так уверена.

— Думаю, королева не стала бы с ним встречаться, если бы у него…

— У всех иноземцев есть хвост, — решительно заявила Элли. — Это каждый знает!

— Но послушай, Элли, если так, то у Мазу тоже должен быть хвост. А у него ничего такого нет! — заспорила я.

Элли озадачено замолчала.

— Ну… он же не совсем иноземец…

— Мазу такой же иноземец, как и принц Свен, — ответила я, пожимая плечами. — Кстати, пойдем его поищем.

Элли проглотила кусок корки от пирога, которую вообще-то не едят — она нужна, чтобы не вываливалась вкусная мясная начинка, — и мы отправились на поиски Королевской труппы.

Расположившись возле озера, комедианты и акробаты как раз ужинали, сетуя на то, что палатки, в которых им предстояло жить, протекают. Мистер Соммерс, шут королевы и руководитель Королевской труппы, спорил с человеком, который устанавливал их непрочное жилище. Мазу, все еще в ярком наряде Пака, тренировался, прогуливаясь на руках.

Он хитро нам подмигнул и все так же на руках пройдя между деревьями, направился в рощицу, и только там вскочил на ноги.

— Миледи, — приветствовал он меня с глубоким поклоном. — Какими судьбами…

— Мазу, прекрати, пожалуйста, — перебила я, легонько шлепнув его по руке. — Ты же знаешь, я не люблю, когда ты называешь меня «миледи»! Раз рядом нет посторонних, нечего разводить церемонии!

— Мазу, — неожиданно вставила Элли. — А у тебя, правда, нету хвоста? Хоть ты и иноземец?

Мазу сделал круглые глаза и искренне рассмеялся.

— Конечно, нет! Сама подумай, куда бы я его девал, когда сажусь?

Элли вспыхнула, пожала плечами и сконфуженно пробормотала:

— Да, это так… Просто миссис Фэджет говорила…

Мазу снова захохотал, я тоже не сдержалась. Элли надулась на мгновение, но потом и сама залилась смехом. Мазу встал на руки и, продолжая смеяться, принялся «ходить» туда и обратно. Вдруг его кто-то окликнул. Продолжая дрыгать в воздухе ногами, Мазу предложил:

— Пойдемте, я вас познакомлю с новым акробатом, — и как был, на руках, двинулся вдоль по тропинке. Мы последовали за ним.

Группа акробатов выстраивала живую пирамиду. Встав на ноги, Мазу склонил голову набок и критически осмотрел всю конструкцию. Потом повернулся ко мне.

— Боюсь, у меня будет мало времени, чтобы поболтать с вами, миледи, — сказал он. — Я участвую почти во всех постановках.

— Знаю, знаю. Ты же Пак, дух противоречия! — ответила я. — Между прочим, ты мне чуть глаз не выбил своим миндалем!

— Этого не может быть! Я целился только в ваши очаровательные ушки, — ответил Мазу и ухмыльнулся. — А вот и он! Смотри! Как тебе?

Мазу указал на самый верх пирамиды, где два карлика, Питер и Пол, поддерживали худого маленького мальчика с копной черных кудряшек на голове. Я видела его в Окси-холле, — он ходил колесом рядом с Мазу. С сосредоточенным выражением лица, широко раскинув руки в стороны, малыш балансировал на руках Питера и Пола.

Карлики, громко сосчитав: «Один… два… три!» — подбросили мальчика высоко вверх. Он сделал в воздухе кувырок, приземлился на обе ноги и, чуть покачнувшись, замер в руках страховавшего его Луи-Француза.

— Это я его научил, — гордо сказал Мазу.

Завидев своего наставника, мальчик бросился к нему, сделав в воздухе пару кульбитов.

— Ты видел, Мазу, видел? Скажи, здорово получилось!

— Просто замечательно, — ответил Мазу, похлопав мальчика по спине. — Но кувырок надо делать чуточку быстрее, тогда тебе не понадобится поддержка Луи!

Малыш светился от радости. Он был очень маленький. Я подумала: «Сколько же ему лет, раз его приняли в труппу мистера Соммерса?»

— Это цыганенок Пит, — объяснил довольный Мазу. — Пит, это мои друзья: Элли и… леди Грейс. Когда-нибудь она будет моей покровительницей.

Цыганенок снова сделал кувырок.

— Видели? — воскликнул он. — Здорово?!

— Ты уже научился стоять на руках? — спросил его Мазу.

Малыш подпрыгнул и встал на руки, но не удержал равновесия и упал.

Мазу покачал головой.

— Тебе надо укреплять мышцы рук, Пит. Найди подходящее дерево и встань возле него. Через минутку я подойду!

— Да, Мазу, — ответил мальчик, бросившись выполнять указания своего наставника.

— Он давно у вас? — поинтересовалась я.

— Несколько дней назад нам повстречались цыгане. Пит ходил у них колесом. Уилл Соммерс решил, что у него есть способности, — объяснил Мазу. — У малыша нет родителей, и цыгане нам его просто продали. Вообще-то Пит старше, чем выглядит. Как он сам считает, ему лет восемь или девять. Он очень гибкий.

Поскольку миссис Фэджет надавала Элли кучу всяких распоряжений, мы оставили Мазу заниматься с Питом и вернулись в замок.

Во дворе нам встретился прибывший с большим опозданием в сопровождении свиты и мешков с документами секретарь Уильям Сесил. Он очень старый, лысый и скучный, но королева ему безмерно доверяет и с его мнением всегда считается.

Спешившись, Сесил с усталым видом побрел в свои покои.

Поднявшись в главную гостиную, я обнаружила, что все фрейлины, как им и положено, уже сидят в обществе королевы с рукоделием в руках.

Граф Лестер тоже был там.

Я осторожно пристроилась сбоку, ожидая, когда королева позволит нам удалиться.

— Итак, каковы планы на завтра, милорд? — осведомилась Ее Величество у графа.

Граф Лестер, довольно улыбаясь, потер руки.

— Завтра ожидается охота и обед на пленере, то есть на свежем воздухе, как это принято во Франции. А вечером представление и фейерверк, а потом…

— А когда прибывает принц Свен? — перебила его королева. — Я должна поприветствовать его лично, иначе он решит, что его сватовство меня не интересует, — королева улыбнулась графу — было ясно, что ей нравиться его мучить.

Граф вздохнул.

— Да, конечно. Вечером я пошлю гонца с уведомлением, что завтра утром вы готовы дать ему аудиенцию. Лагерь принца разбит в полумиле отсюда, он доберется до замка не более, чем за час.

— Гм, — сказала королева, отрывая от виноградной кисти одну ягоду и кладя ее графу Лестеру в рот. — Пусть особо не торопится… Мне потребуется время, чтобы предстать пред ним в достойном виде…

— Помилуйте, Ваше Величество! — с деланным изумлением воскликнул граф. — Разве можно улучшить само совершенство?!

Королева улыбнулась. Они всегда играют в эту игру, оставаясь вдвоем. Только с графом королева может позволить себе расслабиться.

Миссис Чемперноун граф не нравится. Мне тоже, особенно когда он бывает в дурном расположении духа. Но все равно жаль, что граф не может жениться на королеве из-за скандала вокруг смерти своей жены.

Мне кажется, королева только делает вид, что ее интересует сватовство принца Свена. В отличие от простолюдинов, брак аристократических особ — результат сложнейших интриг и компромиссов. Вот почему придворные с такой завистью судачат о пастухах и пастушках, которые могут жениться и выходить замуж по своему выбору, чтобы прожить всю жизнь в любви и согласии.

Все это было вчера вечером, а сейчас уже светает, и все одеваются, готовясь встретить новый день.

Я чувствую на себе сердитый взгляд миссис Чемперноун. Что же, придется ставить точку.

День тот же, немного позже

Столько всего случилось — просто голова кругом!

Я переоделась в костюм для верховой езды. Правда, юбку пришлось надеть черную, потому что зеленая, по мнению миссис Чемперноун, выглядит ужасающе неприлично, и теперь пишу все это, ожидая, пока переоденутся остальные фрейлины. Им-то требуется для этого гораздо больше времени, особенно леди Саре, которая должна выглядеть безупречно!

Начну с момента, на котором остановилась, когда мы отправились одеваться для встречи со шведским принцем. Всем было приказано выбрать наряды в черно-белых тонах. Королева облачилась в платье из черного бархата с белыми рукавами и белой вставкой, так что нашу живописную группу было не отличить от шахматных фигур.

Ее Величество была не в настроении, потому что, вопреки обычаю, поднялась очень рано.

Граф встал еще раньше — в его обязанности входило сопровождение принца Свена в Кенилворт.

На мой взгляд, это так забавно, когда к королеве кто-нибудь сватается! Тем более как на этот раз, когда к организации сватовства приложил свои таланты сэр Уильям Сесил! Какой же он зануда — болото и то бодрее! Он всегда говорит только о делах, политике и управлении государством — не напрасно Ее Величество назначила его Секретарем Тайного Совета. Ну да ладно. Достаточно того, что мне битый час пришлось объяснять Мери Шелтон, что сватовство — это ужасно сложная и тонкая игра, похожая на театральную пьесу, в которой принц, герцог или кто-нибудь вроде того обязан притворяться безумно влюбленным, а королева должна изображать стыдливую и робкую простушку!

— О, это стоит увидеть! — хихикала Мери.

Все было заранее продумано и согласовано.

Королева в сопровождении фрейлин должна была, как бы случайно, прогуливаться по саду, наслаждаясь ароматом роз. Там, так же случайно, ее должен был застать принц Свен, который, сгорая от любви, не смог дождаться официальной аудиенции.

Пока камеристки одевали королеву, мы прихорашивались у себя в комнате. То есть прихорашивались все остальные, я же бесцельно слонялась из угла в угол.

Лодыжка еще немного побаливала, но мне так не терпелось увидеть шведского принца, что я просто не находила себе места, пока леди Сара и леди Джейн, сидя спиной друг к другу, спорили по поводу причесок и губной помады из воска каких-то крошечных пчелок из Нового Света, от которой губы становятся ярко-красными.

— Доброе утро, миледи, — раздался чей-то приветливый голос. — Могу я вам помочь?

Я обернулась. Появившийся в дверях Джон Халл отвесил мне глубокий поклон. Леди Джейн и леди Сара тоже обернулись, одарив оруженосца любезными улыбками, — каждая из них решила, что приветствие Джона предназначается именно ей.

— Миссис Чемперноун просила меня вам помочь, — объяснил он, — из-за вашей больной лодыжки.

Джейн и Сара фыркнув, пожали плечами.

Что же касается меня, я, кажется, подхватила какую-то скоротечную болезнь — так мне вдруг стало жарко.

— Э-э… лодыжка все еще болит, да, — пробормотала я, жалея, что опухоль на ноге почти спала, а то бы я обязательно показала ее Джону. Мой голос звучал очень странно — хрипло и тихо, что было явным признаком какой-то заразы, надеюсь, правда, не оспы!

Опершись на руку оруженосца и старательно припадая на больную ногу, я спустилась вниз по лестнице, поблагодарив своего провожатого за любезность.

На улице я почувствовала себя гораздо лучше. Правда, когда Джон Халл уходил, я еще немного прихрамывала, но это так, для виду.

В сопровождении леди Хелен во двор спустилась королева, и все мы направились на прогулку в огороженный от посторонних глаз сад, на южной стене которого росли абрикосовые деревья, а на клумбах благоухали недавно высаженные розы.

Королева торопливо зашагала по дорожкам — она всегда ходит очень быстро. Чтобы собачки не путались у нее под ногами, Мери Шелтон пришлось взять их поводки.

В соответствии с согласованным планом, в саду не было ни графа Лестера, ни других вельмож, хотя у ворот стояли королевские гвардейцы, а значит, их капитан, мистер Хэттон, был где-то неподалеку.

Сначала до нас донеслись конский топот копыт и ржание — наверное, это прибыли шведы. Все сделали вид, что ничего не происходит. Потом ворота распахнулись, и на аллее появился высокий симпатичный мужчина, одетый в черный бархатный камзол, черные чулки и черные штаны, сквозь прорези в которых виднелась алая шелковая подкладка. Его сопровождали несколько кавалеров, один из которых держал в руках узкий сверток.

У принца были длинные стройные ноги, широкие плечи, пышные светлые волосы и необыкновенно светлые голубые глаза.

— Гте ше, гте она, о бошестфенная Диана, самая скасочная королефа на сфете? — произнес принц по-английски, но с сильным акцентом.

Обернувшись на звук его голоса, королева в притворном смущении прикрыла рот рукой и кокетливо отвернулась.

Принц Свен промчался мимо розовых кустов и рухнул перед Ее Величеством на колени — один из вельмож, с которыми мы встречались вчера, незаметно указал ему на королеву.

— О, Фаше Фелишество! Простите меня! — воскликнул принц. — Я был не ф силах тоштаться аутиенсии и решил фстретиться с фами в сату, где прелесть рос меркнет по срафнению с фашей красотой! — принц произнес все это на одном дыхании, словно опасаясь забыть слова. Мне показалось, он совершенно не понимает того, что говорит.

Королева улыбнулась и протянула принцу для поцелуя руку, которую тот облобызал с явным восторгом.

— Встаньте, Ваша Милость, — сказала королева. — Мы рады приветствовать вас в наших владениях.

Стоявшая рядом с Ее Величеством леди Хелен перевела ее слова, а принц, с томным романтическим видом уставившись на королеву, ответил что-то по-шведски.

Леди Хелен произнесла как бы от его имени тихим и нежным голосом:

— Когда милорд граф Лестер сообщил мне, что вы согласны принять меня, я безмерно фосрадовался!

— Я рада пригласить Вашу Милость принять с нами участие в королевских развлечениях, — сказала королева, а леди Хелен перевела ее слова.

— О, та, та! — воскликнул принц, энергично кивая головой и делая знак придворному, державшему в руках длинный сверток.

Леди Хелен продолжала переводить фразу за фразой.

— Его Высочество умоляет вас принять сей знак его любви, о несравненная Диана, божественная Артемида, прекраснейшая дева-охотница!

Королева обрадовалась, как девчонка, громко захлопала в ладоши и залилась счастливым смехом.

Ее Величеству часто дарят подарки. Удивительно, но она до сих пор очень мило радуется каждому новому подношению. Подарок королеве преподнес тот же самый хмурый молодой человек, который вчера вручил ей охотничий рог. Я заметила, что и сегодня, когда он выступил вперед, преклонил колено и протянул подарок принцу, чтобы тот вручил его королеве, вид у него был довольно мрачный.

Ее Величество быстро развернула алую тафту и ахнула от изумления.

Это был короткий охотничий лук, небольшой — дамский, но не из дерева, а из слоновой кости. Поверхность его была украшена тонкой резьбой и инкрустирована золотом и драгоценными камнями.

Королева обожает охоту, и подарок явно пришелся ей по сердцу. К луку прилагался красный кожаный колчан со стрелами. Одна из стрел оказалась длиннее остальных и ярко сверкала на солнце. Когда королева вытащила ее из колчана, все увидели, что сама стрела сделана из серебра, ее наконечник — из золота, а «оперение» усыпано маленькими бриллиантами.

Принц Свен вновь преклонил колено перед королевой.

— О королефа Елисафета, несравненная и бошестфенная! Фы — само софершенстфо, фоплощение селомутрия, топротетели и могущестфа! Фсглят фаших прекрасных глас расит наповал, как острая стрела! Отна из них пронсила мне сертсе! — с трудом выговорил принц, сосредоточенно хмурясь, видимо из опасения что-нибудь забыть или пропустить.

— Вы озарили мое сердце радостью, Ваша Милость, — сказала королева, передавая лук леди Хелен. — Не желаете ли сопровождать меня на охоте, которую подготовил милорд Лестер? Мне просто не терпится испытать ваш великолепный дар в деле.

Полагаю, граф успел сообщить принцу о предстоящей охоте. Однако тот еще раз учтиво поклонился и сказал:

— С утофольстфием! — и разразился очередной тирадой на родном языке, обращаясь к леди Хелен.

— Его Милость испрашивает вашего дозволения, Ваше Величество, удалиться, чтобы как следует подготовиться к охоте, — перевела та.

Королева величественно кивнула и протянула принцу для поцелуя руку.

Принц Свен отбыл в свой лагерь, а мы оправились переодеваться.

Лично у меня нет ни малейшего желания участвовать ни в какой охоте! Какая из меня охотница! Уроки верховой езды явно мне не на пользу, я едва держусь в седле и во время конных прогулок всегда плетусь позади остальных. А во время последней я даже умудрилась свалиться в заросли ежевики. Целую вечность потом пришлось вытаскивать из задницы шипы и колючки!

О, мне в голову пришла блестящая мысль! Если не ошибаюсь, королева сейчас в своей гостиной. Камеристки, должно быть, одевают ее в охотничий костюм… Мне просто необходимо с ней поговорить…

Немного позже

Мой план не сработал! Придется ехать на эту чертову охоту. Черт, черт, черт!!!

День тот же, около трех часов пополудни

А ведь план был просто отличный! Я была уверена, что мне повезет!

Я уговорила одну из королевских камеристок, и та позволила мне отнести Ее Величеству перчатки. Сделав скорбную мину, я приблизилась к королеве, держа в руках бархатную подушку с набором перчаток.

Королева торопливо прихорашивалась. Она насмешливо взглянула на меня и улыбнулась — мое появление ее, похоже, ничуть не удивило. Она как будто знала, что я приду. Как она могла догадаться, ума не приложу!

— Да, леди Грейс?

— Э-э-э… Ваше Величество, — я сделала реверанс и неловко покачнулась, словно превозмогая боль. Надеюсь, это выглядело достаточно правдоподобно. — Могу я просить вашего разрешения не участвовать в охоте?

— А какие у вас возражения? — спросила королева. Она выбрала белые лайковые перчатки с вышитыми на манжетах первоцветами.

— Никакие, Ваше Величество, — ответила я, смутившись. — Я знаю, это прекрасная возможность пополнить запасы дичи. Ведь если не отлавливать оленей, они уничтожат весь урожай, но… э-э-э… видеть, как их убивают, выше моих сил!

Королева недовольно покачала головой.

— Вы слишком чувствительны, Грейс, милая. Но истина проста — или убивай ты, или убьют тебя.

— Да, да, конечно, но я плохо держусь в седле… — вздохнув, залепетала я.

— Умение приходит с практикой, Грейс, надо стараться, — заметила королева, натягивая вторую перчатку и поправляя лайку на пальцах.

— А… а еще… лодыжка… Ваше Величество. Я ее подвернула.

Королева улыбнулась.

— Ну, это совсем не проблема, дорогая, ведь бежать будет ваш конь, а не вы сами! Давайте, давайте, Грейс, собирайтесь! Я желаю, чтобы все фрейлины были при мне. Необходимо произвести на принца Швеции достойное впечатление. А вам, дорогая, следует преодолеть свои страхи перед верховой ездой. Я не намерена потакать трусости и слабости!

Я вздохнула. Я не боюсь, а просто не люблю чувствовать себя неуклюжей и никчемной! Но разве поспоришь с королевой?! Сделав реверанс, я выскользнула из комнаты.

Продолжая вздыхать, вместе с остальными фрейлинами я поплелась по коридору к винтовой лестнице, где меня ожидал Джон. Опершись о его руку, я стала спускаться вниз, стараясь не перепутать, какая именно нога у меня болит.

За моей спиной леди Сара и Кармина весело обменивались мнениями:

— Наконец-то можно нормально сесть на лошадь! Осточертело плестись в клубах пыли по самому солнцепеку, — заявила Сара.

Я чуть не лопнула от возмущения. Как все несправедливо! Сара любит ездить верхом, и, что гораздо хуже, проявляет в этом недюжинные способности. Лошадь ее всегда слушается.

— А… а вы участвуете в охоте, Джон? — спросила я своего провожатого.

— Конечно, — ответил он. — И я буду рад сопровождать вас, миледи, если вы не против.

— А-а-а… э-э-э, я э… — с трудом выдавила я из себя.

Язык у меня заплетался, будто вывязанный на спицах Мери Шелтон. Странно, но в присутствии Джона Халла я ощущаю растерянность и смущение, а ведь он такой любезный и приятный кавалер! Может быть, меня нервируют его глаза?! Таких ярких и лучистых я сроду не видела!

Опираясь о руку Джона, я добралась до огромных, сверкающих чистотой конюшен графа Лестера. Подобного образцового порядка я не видела даже в королевских конюшнях на Чарринг-Кросс! Здесь было очень светло и тепло. Ни соринки, ни пылинки, ни оброненной соломинки. Все на своем месте. А камни блестели так, словно их специально отполировали.

Верховые лошади для дам были уже оседланы. Мне достался конь по кличке Боридж с маленькими подергивающимися ушами. При моем появлении он попятился назад.

Джон взял коня под уздцы, подвел к коновязи, а потом помог мне сесть в седло. Черт подери, как же это нелегко! Хорошо еще, что седло дамское. С него почти невозможно упасть. Мне, правда, это несколько раз удавалось…

Джон сказал, что ему надо вывести гончих, и оставил меня одну.

Вскоре к коновязи подвели коня королевы, а спустя несколько минут пажи провозгласили: «Королева! Ее Величество королева!»

Увидев Ее Величество, все, кто сидел или стоял в конном дворе, распрямил спину и приосанился.

Граф Лестер придержал для королевы стремя, и она легко взлетела в седло, зажав в руке хлыст.

Всадницы отступили в сторону, в то время как кавалеры, гарцуя, плотным кольцом окружили королеву, отчаянно пытаясь привлечь ее внимание своей выправкой и ловкостью. Ближе всех к королеве держались граф Лестер и мистер Хэттон. Сэра Уильяма Сесила среди придворных не было. Ему не нравится охота, и он, скорее всего, зарылся в своих любимых государственных бумагах.

Выехав со двора, пестрая кавалькада миновала ближайшую деревушку и направилась к лесу.

Боридж всхрапнул и пустился рысью, стараясь не отстать от других лошадей. Ну вот, опять не повезло! Почему мне всегда достаются не тихие и спокойные лошадки, а буйные скакуны!

Ехавшая во главе процессии королева весело и возбужденно болтала о чем-то с графом Лестером, вся светясь от восторга. Потом она жестом подозвала грума, который держал подаренный ей принцем Свеном колчан. По приказу королевы он вынул украшенную бриллиантами стрелу и с поклоном протянул ее графу.

Тот с мрачным видом уставился на подарок.

— Ну, разве не прелесть?! Я никогда такой не видела, — улыбнулась королева.

— Да, красивая, — снисходительно скривился граф. — Но годится ли она для настоящей охоты?

— Это мы проверим, милорд. Но неужели она вам не нравится? — королева хотела знать его мнение.

— Забавная дамская игрушка, — заметил граф, ухмыльнувшись. — Только гнется такой лук плохо. На взгляд-то хорош, да для дела не гож.

Мы с Мери Шелтон переглянулись. И без того круглые глаза Мери еще больше округлились, а тонкие бровки на ее лице поползли вверх. Было ясно, что граф намеренно ответил пословицей. На самом деле он имел в виду принца Свена.

— Подготовьте же его! — приказала королева.

Граф, не мешкая, упер лук в выступающий изгиб седла — луку и ловко, без малейшего усилия натянул тетиву. Хотя сделать это как следует, скажу я вам, не простое дело! Как правило, надо упереть лук в землю, а после навалиться на него всем телом.

Граф протянул натянутый лук королеве. Она несколько раз дернула за тетиву, потом взяла стрелу, отвела ее назад, прицелилась и отпустила. Просвистев в воздухе, стрела вонзилась в дерево.

— Думаю, сгодится.

— Ваше Величество, вы истинная Артемида, — молвил граф с глубоким поклоном.

Мы выехали на лесную опушку, где нас уже дожидался принц Свен с пятью красавцами-вельможами, одетыми в кожаные охотничьи куртки.

Джона нигде не было, хотя я сама видела, как во дворе замка он садился в седло…

Не понимаю, зачем надо куда-то скакать! Лично мне больше нравится, когда загонщики выгоняют дичь прямо на спрятавшуюся в засаде королеву, а она потом стреляет во все, что ей заблагорассудится…

ДА, я прекрасно знаю, что охота для Ее Величества — одна из редких возможностей почувствовать себя свободной от бремени государственных дел, вихрем проносясь по полям и лесам. Королева не ведает страха. Если бы не сэр Уильям Сесил, а он даже мысли такой не допускает, наша королева давно бы охотилась на дикого вепря, как король Франции, а не на оленя.

Графские егеря заранее прочесали окрестные леса, где гончие выследили одного такого. Теперь один из егерей указывал нам путь, а собаки, рыская по траве, повизгивали, пытаясь взять след зверя.

Я понемногу успокоилась и твердой рукой — не без помощи хлыста — направляла коня. Невесть откуда взявшийся Джон проехал мимо меня на чалой лошади. Как ни странно, я даже обрадовалась его появлению, ибо до этого была занята только одной мыслью — как бы не оказаться в ближайших крапивных зарослях.

Наконец гончие взяли след, подали голос и рванули вперед. Охотники затрубили в рожки. Королева тоже достала свой и затрубила в него, одарив принца Свена пленительной улыбкой.

Неожиданно конь Ее Величества всхрапнул, неловко переступив с ноги на ногу. Но мгновение спустя инцидент был исчерпан, и скакун королевы бросился вперед, быстро перейдя на бешеный галоп.

Мой Боридж, внимательно наблюдавший за собратом, пришел от увиденного в неописуемый восторг. Весело заржав, он пустился в карьер. Я натянула поводья, пытаясь усмирить озорника, но не тут-то было! Не обратив на меня ни малейшего внимания, Боридж ниже нагнул голову, закусил удила и …случилось то, что всегда случалось, стоило мне оказаться в седле! Боридж пожелал принять участие в скачках, а не плестись в хвосте с какими-то там королевскими фрейлинами! Но я-то не собиралась участвовать в состязаниях!

Впереди нас промчались, обгоняя друг друга, конь королевы, графа и принца Свена. Пригнувшись к гриве, королева вырвалась вперед. Всадники с шумом пронеслись сквозь густую чашу. Опередив соперников, Ее Величество испустила ликующий вопль.

Внезапно конь принца Свена споткнулся и резко остановился. От падения всадника спасло лишь мастерство и выдержка. Принц принялся понукать своего коня, но минуты были упущены — он безнадежно отстал от соперников.

Ну а я? А что я?! Мертвой хваткой вцепившись в луку седла, я неслась вперед, видя перед собой только королеву и графа. Мой зад подпрыгивал в такт бешеному галопу сумасшедшего коня. Кажется, уроки езды все-таки пошли мне на пользу, во всяком случае, мне удавалось оставаться в седле. Все шло просто прекрасно. Кроме одного — взять приз в скачках решила вовсе не я, а Боридж!

Я старалась не выпускать королеву из виду и повторять за ней все движения. Вдруг я заметила, что Ее Величество как-то странно держится в седле — немного набок: седло королевы медленно скользило по конскому крупу!

Я закричала, что было сил:

— Седло! Ваше Величество! Седло!

Королева оглянулась и заметила мой полный ужаса взгляд. Судя по ее дальнейшим действиям, она сразу поняла, что у коня лопнула подпруга. Если бы она резко осадила своего скакуна, то обязательно бы упала, перелетев через конскую голову, а следом за нею понеслось бы и седло.

Накрепко вцепившись в густую гриву не снижавшего скорости коня, бледная как полотно, королева осторожно высвободила из стремени ногу — при этом ее седло медленно, но верно продолжало сползать набок, — бросив полный отчаяния взгляд на скакавшего впереди графа Лестера, — тот даже не догадывался, какая драма разыгрывается у него за спиной!

Наконец-то заметив, что происходит, принц Свен пришпорил своего гнедого и во весь опор помчался к королеве на выручку. В этот самый момент ее седло окончательно съехало вниз, грозя подмять под себя всадницу.

Принц встал в стременах, обхватил Ее Величество за талию, дав ей секунду, чтобы освободить подогнутую ногу, решительно приподнял ее (при этом седло королевы свалилось на землю) и, усадив Ее Величество перед собой, уверенной рукой остановил своего скакуна.

Моему неистовому Бориджу тоже вздумалось остановиться, что он проделал так стремительно, что я едва не вывалилась из седла.

Граф, заметив промчавшегося мимо скакуна королевы, вонзил шпоры в бока своего коня, поднял его на дыбы и, резко развернувшись, с лицом белым, словно мел, понесся назад, чтобы взглянуть, что случилось.

Он нашел королеву почти в объятиях принца. Щеки ее горели, а глаза сверкали от возбуждения.

— Элизабет! Слава Господу, я решил, что вы упали!.. — воскликнул граф, подъезжая поближе. — С вами все в порядке, Ваше Величество? Что произошло?

Я никогда не видела его таким расстроенным. И уж конечно никогда не слышала, чтобы кто-нибудь называл королеву Элизабет, словно простую смертную.

— У чертова седла лопнула подпруга, милорд, — пожала плечами королева. — Но, как видите, принц меня спас!

— Я перед вами в неоплатном долгу, Ваша Милость. Если бы моя королева пострадала, жизнь бы стала для меня обременительной ношей, — медленно произнес граф, склонив гордую голову. В его лице не было ни кровинки, даже губы побелели.

Судя по всему, принц не понял ни слова, но вежливо поклонился в ответ.

— Между прочим, охота в самом разгаре, а у меня нет коня! — сердито выпалила королева и метнула взгляд в мою сторону. Я бы с радостью уступила Бориджа Ее Величеству, но этот несносный мешок с костями неожиданно захромал, видимо повредив ногу во время своей безумной скачки. Так ему и надо!

— Черт подери! Ну, кто из вас уступит своего?! — взорвалась королева.

— О, прошу! — Принц Свен в мгновение ока спешился, предоставив своего скакуна королеве. — Я буту счастлиф отать фам сфоефо… — сказал он, — но, уфы, нет тамского сетла!

Как известно, дамы ездят верхом в специальном седле, сидя на конском крупе боком. Но наша королева все свое детство и юность провела в бедности. Родной отец, король Генрих, не особо ее жаловал. Поэтому Ее Величество научилась ездить верхом, как простолюдинки.

Не мешкая ни минуты, королева улыбнулась принцу Свену, подобрала полы юбки, лихо перекинула ногу через лошадиную шею и горделиво устроилась в седле по-мужски.

В первую минуту принц Свен остолбенел от изумления — видно, ему не приходилась видеть, чтобы столь высокородная особа ездила подобным образом, но мгновение спустя его изумление сменилось восхищением.

Королева на мгновение наклонила голову, взяла в руки поводья и каблуками ударила в бока лошади. Гнедой рванул с места в карьер. Граф устремился за королевой.

Я думала, что принц Свен подождет, пока слуга приведет ему другого коня, но не тут-то было! Ухватившись за стремя, длинноногий швед побежал рядом со скакуном королевы, словно какой-то грум! Должна заметить, бежал он отменно. Но когда королева, рассмеявшись, пустила своего коня галопом, бедный принц был вынужден повернуть назад.

Тут я заметила Джона, подъехавшего к нам на чалом скакуне. Точнее, мы с принцем заметили его одновременно.

И вдруг произошла совершенно невероятная вещь! Принц схватил чалого за узду, выдернул ногу всадника из стремени и выкинул Джона из седла! Я подумала, что это не только грубо, но и невежливо, ведь Джон не член его свиты, а оруженосец графа Лестера!

Принц Свен вскочил в седло и полоснул хлыстом по конскому крупу. Чалый сорвался с места, и швед исчез из виду, пригнувшись к голове скакуна.

Путем настойчивых понуканий мне удалось убедить Бориджа подхромать к зарослям ежевики, куда свалился Джон. Когда тот из них выбрался, вид у него был потрепанный, но решительный.

— Лично я не люблю ездить галопом, — заметила я, провожая взглядом пронесшихся мимо леди Джейн, Сару и трех шведских вельмож. Все они громко кричали.

Заметив за кустами мирно щипавшего траву коня королевы, Джон осторожно подкрался к нему и, прежде чем тот успел отпрянуть в сторону, схватился за поводья, вскочил коню на спину и подъехал ко мне, сидя на лошадином крупе без всякого седла.

— Боридж, похоже, двинулся умом! Я заметил, как он помчался за королевой, и бросился наперерез… — в его голосе сквозило участие. — С вами все в порядке, миледи?

Я вспыхнула. Господи, шведский принц скинул его с коня, бросил в колючий кустарник, а он беспокоится обо мне!

— Я… я в порядке, — промямлила я. — Надеюсь, вы не сильно ушиблись?

Джон рассмеялся.

— Ерунда! Всего лишь пара царапин! Вот когда я учился ездить верхом, это было что-то!

Наши кони мирно брели рядом. Я мысленно пыталась найти объяснение причины, по которой у меня так перехватывает дыхание. Наверно, все из-за этой сумасшедшей скачки. Но мне было чем гордиться — я выдержала ее достойно!

— Как вы считаете, принц догонит королеву? — спросила я.

— Думаю, да, — ответил Джон. — Чалый — прекрасный иноходец. И поздравляю, миледи, вы ни на голову не отстали от королевы! — он ласково взглянул на меня и улыбнулся.

— Я тут ни при чем, — смущенно отозвалась я. — Это Боридж оказался любителем скачек!

Окружным путем мы медленно возвращались в замок. Внезапно где-то рядом раздался собачий лай. Мы остановились: мимо пронеслась свора гончих, а следом за нею — охваченная охотничьим азартом королева.

В просвете между деревьями показался прекрасный олень с большими рогами. Грудь его высоко вздымалась от быстрого бега.

Со всех сторон загнанную добычу окружили гончие, затем, почти одновременно, появились королева, граф Лестер и шведский принц. Королева держала в руках лук. Ее конь замер на месте как вкопанный. Ее Величество действительно напоминала Артемиду с гобелена, что висит в ее ванной комнате.

Королева бросила поводья, приладила в лук стрелу и спустила тетиву, потом стремительно приладила следующую и выстрелила еще раз. Как известно, только очень хороший наездник способен стрелять, сидя верхом на лошади.

Я не отводила от королевы взгляда, чтобы только не видеть, как погибнет олень. Конечно, это слабость, но я ничего не могу с собой поделать!

Граф и принц одновременно восторженно воскликнули, а королева удовлетворенно улыбнулась. Я поняла: все кончено, бедный олень мертв.

Королевские егеря, одни верхом, другие — спешившись, принялись отгонять собак от добычи, которую те могли разорвать на куски.

Граф и принц поздравляли королеву с великолепным охотничьим трофеем. Потом граф что-то сердито крикнул своим людям, и один из грумов привел коня под дамским седлом.

Но охота уже закончилась. Королева спешилась, и ее примеру последовали остальные.

Главный ловчий поднес королеве нож, чтобы она вонзила его в оленью тушу первой, но Ее Величество жестом указала ему на принца Свена. Тот принял нож, отвесил ей низкий поклон и приблизился к бездыханному животному.

Джон помог мне спешиться с негодяя Бориджа. Когда я освободилась из кольца рук своего провожатого, он как-то странно взглянул на меня и прежде чем я смогла поинтересоваться, все ли в порядке, увлек на другую поляну, покрытую большой белой скатертью, вокруг которой устроившиеся на деревьях музыканты исполняли бодрые охотничьи мелодии.

Я почувствовала, что просто умираю от голода. На скатерти были живописно расставлены затейливые сдобные пироги с начинкой — видов восьми, холодные мясные закуски, сладкие булочки, сливочное масло, сыр, эль и медовуха.

Королева села в предложенное ей кресло, жестом попросив меня расправить юбку ее охотничьего костюма.

— Ну, леди Грейс, — сказала она, беря с блюда, преподнесенного ей графом Лестером, маленький пирожок со свининой. — Что вы об этом думаете?

— Ну… — протянула я, беря большую салфетку и расправляя ее на коленях королевы. — Я безумно испугалась, Ваше Величество, решив, что вы вот-вот упадете…

— Черт подери, Грейс, даже если бы я и упала? Что с того? — пожала плечами королева. — Такое случается сплошь и рядом.

Вспомнив мертвенно-бледное лицо графа Лестера, я решила промолчать.

— Грейс, думаю, не стоит никому рассказывать об этом дурацком седле, — небрежно обронила королева.

— Конечно, Ваше Величество, — удивилась я.

Заметив мою растерянность, королева уточнила:

— Графа Лестера чрезвычайно расстроило это досадное происшествие. Я была вынуждена приказать ему прекратить извиняться!

— Принц Свен, который вас спас, расстроился еще больше, — отважно вставила я.

Королева бросила на меня предостерегающий взгляд, но потом улыбнулась.

— Тихо. Не будем об этом больше, а то пойдут всякие сплетни! Это всего лишь случайность, и со мною все в порядке.

В это мгновение рядом с нами появились леди Сара и леди Джейн. Королева с заговорщицким видом подмигнула мне и жестом отослала прочь.

Леди Джейн вся пылала от негодования, а леди Сара, похоже, продиралась сквозь чащу — у нее в волосах застряли листья и ветки. Оказывается, обе они заблудились и пропустили выстрел королевы.

Выйдя на поляну, музыканты принялись исполнять веселые мелодии. Я получила разрешение не участвовать в забавах из-за своей больной лодыжки…

Черт побери! Я вдруг вспомнила, что совершенно забыла о своей хромоте, когда Джон помогал мне спешиться! Наверное, поэтому он так странно на меня смотрел…

В разгар веселья на поляну неожиданно выскочили придворные акробаты, одетые в костюмы разных сказочных существ. Их предводителем был Мазу в костюме Пака, рядом катился колесом цыганенок Пит. Потом сказочные персонажи вооружились длинными шестами и затеяли потешный бой, который постепенно перерос в шумное сражение.

Мазу влез на дерево, зацепился за ветку коленями и, повиснув вниз головой, принялся обстреливать придворных «леденцами для поцелуев», конфетами и цукатами. Пит устроился на ветке над ним и затянул высоким и чистым голосом песенку.

Музыканты заиграли танцевальные мелодии. Придворные дамы и королевские фрейлины поднялись с травы и принялись выделывать со шведскими вельможами танцевальные па, сопровождая фигуры танцев беспрестанным хихиканьем и хлопаньем ресниц.

Среди королевских гончих случилась небольшая потасовка из-за разложенных на земле деликатесов. Это здорово развеселило Ее Величество, она хохотала до упаду.

Потом мы снова оседлали своих скакунов и направились в замок. Принц Свен со своей свитой поехал первым, а граф Лестер не отходил от королевы. Он так настойчиво продолжал извиняться за случившееся, что она в шутку стукнула его по голове рукояткой своего хлыста и приказала перестать причитать, как старая баба, а вместо этого придумать какое-нибудь оригинальное и безопасное развлечение на сегодняшний вечер.

Так что впереди нас ждет много интересного.

Сейчас все отдыхают, а у меня появилось время для дневника. Чтобы граф Лестер беспокоился как можно меньше, королева решила просто прогуляться вечером по садовому лабиринту.

День тот же, сумерки

Ха-ха! А ведь кто-то рассчитывая просто прогуляться по дорожкам лабиринта! Недаром же говорится, что человек предполагает, а бог располагает. Надо быстренько все записать, чтобы не опоздать к началу фейерверка.

Лабиринт был разбит в саду совсем недавно. Кусты его еще не разрослись ни в ширину, ни в высоту, но были аккуратно подстрижены, а на постаментах посреди дорожек возвышались мраморные статуи — на итальянский манер. Фигурные клумбы покрывала почва разного цвета, придавая им вид красочных гобеленов.

Королева прогуливалась по лабиринту под руку с графом Лестером, смеясь над его язвительными шутками. Граф развлекал Ее Величество рассказами из жизни театральной труппы, которой покровительствовал. Все артисты, по его наблюдению, были в массе своей горькими пьяницами, а умом не отличались от однодневного цыпленка.

Фрейлины, как и положено, держались от королевы на почтительном расстоянии. Я опиралась на любезно предложенную мне руку Джона, на этот раз хорошо помня о своей хромоте. Видно, я так убедительно играла свою роль, что мой галантный кавалер, усадив меня на скамью, чтобы дать отдохнуть больной ноге, предложил принести мне что-нибудь прохладительное.

У меня в желудке снова появились эти странные ощущения, как при нашем знакомстве, поэтому я согласилась, примостившись на скамье на небольшом открытом пятачке.

Сижу я так, сижу и вижу: в проходе между кустами появляется королева. Подойдя к кусту алых дамасских роз возле постамента с большой каменной статуей льва с раздвоенным хвостом, кстати, символом рода Дадли, Ее Величество склоняет голову, чтобы насладиться ароматом цветов, и тут с чудовищным треском один из львиных хвостов отваливается и падает, нацелившись прямо в нее!!!

Хвала Господу, тут появляется граф Лестер и отталкивает королеву в сторону.

Ее Величество не издала ни звука. Но граф переполошился не на шутку.

— Ваше Величество, вы не поранились?

— Нет, — спокойно ответила королева. — Но, Боже мой, как все это странно!

— Я прикажу посадить садовника в колодки… завтра же! — взорвался граф.

Все это время королева с интересом разглядывала обломки львиного хвоста. Потом пожала плечами, взяла графа Лестера под руку, и они оба удалились в лабиринт. Граф при этом горячо извинялся.

Неожиданно на дорожке появился взволнованный Джон.

— С вами все в порядке? — спросил он. — Я слышал жуткий грохот. Вы не ранены?

— Нет, нет, — поспешно ответила я. — Но произошло нечто очень странное: от статуи отвалился один из хвостов. И именно тогда, когда рядом находилась королева! К счастью, она не пострадала.

Джон предложил мне руку, и я заковыляла рядом с ним по дорожке. У выхода из лабиринта мы встретили Мери Шелтон, леди Сару и леди Джейн. Джон удалился, а мы стали ожидать появления королевы.

Из сада Ее Величество направилась в свои расположенные рядом с главным залом апартаменты, чтобы немного подкрепиться перед вечерним представлением.

Писать больше нет возможности, потому что фейерверк вот-вот начнется.

Миссис Чемперноун только что заявила:

— Убедительно прошу, леди Грейс, уберите свое перо и чернила и переоденьтесь к вечеру. Нельзя же заставлять королеву ждать!

Пока Ее Величество переодевается во что-нибудь более теплое, у меня есть еще пара свободных минут, — я решила остаться в своих черных, отделанных золотой вышивкой лифе и юбке. А миссис Чемперноун может ворчать, сколько ей вздумается!

Я обожаю фейерверки. Королева тоже их любит, и поэтому их часто устраивают.

Каждый год семнадцатого ноября граф Лестер организует в Вестминстере грандиозный фейерверк в честь Дня восшествия Ее Величества на престол. Чтобы насладиться великолепным зрелищем, лондонцы садятся в лодки и спускаются вниз по Темзе.

Фейерверк на воде — настоящее чудо. Им можно любоваться дважды — в небе и в воде. Леди Сара говорит, что мы будем наблюдать за огненным волшебством с озера, — это ей сообщил один из людей графа. Так что, если я…

День тот же, почти полночь

Пришлось остановиться в середине строки, потому что противная миссис Чемперноун отняла у меня чернильницу. Какая наглость! И еще она утверждала, что из-за меня все фрейлины опоздают к выходу королевы. Уж это просто чушь!

О Боже, что это была за ночь! До сих пор не верится, сколько всего произошло. Постараюсь записать все, что помню.

Начну с самого начала, чтобы ничего не перепутать. Надеюсь, двух свечных огарков мне хватит…

Принц Свен, похоже, прослышал об истории со статуей и на пути к озеру постоянно опекал королеву. Всякий раз, когда она проходила рядом с каким-нибудь монументом, он так решительно заслонял ее своим телом от опасных «сооружений», что королева только смеялась.

— Вокруг меня в избытке отважных джентльменов, всегда готовых прийти на помощь, — говорила она, — а вот таких галантных и симпатичных явно не достаточно, Так что позаботьтесь лучше о себе!

Леди Хелен перевела принцу слова королевы, и тот учтиво поклонился.

— Ни за что не поверю, что вас не осаждают толпы самых блестящих принцев Европы, — перевела леди Хелен его ответ.

— О да, конечно, — ответила королева. — Но разве всех их можно назвать симпатичными? — она с сомнением покачала головой.

Граф Лестер, занятый приготовлениями к празднику, не присутствовал при этом разговоре и не мог оскорбиться столь неприкрытым флиртом королевы: подобный ее обмен любезностями с соперником вряд ли бы пришелся ему по душе.

Пару часов назад сэр Уильям Сесил уведомил королеву о новых тревожных сообщениях из Шотландии, и Ее Величество решила рассказать принцу Свену о скандале вокруг Марии Стюарт, королевы шотландской.

Леди Джейн и леди Сара считают, что это очень романтично — пожертвовать королевством во имя любви. Но подданные Марии Стюарт были глубоко оскорблены поведением своей повелительницы, отправившей на тот свет законного супруга, чтобы расчистить место для нового избранника, графа Босуэла.

Ее Величество полагает, что Мария Стюарт ведет себя, как идиотка. Я придерживаюсь того же мнения.

Когда мы спускались к озеру, неведомо откуда появился Джон, и, не обращая внимания на недовольный взгляд, которым «одарила» его миссис Чемперноун, предложил мне свою руку. Опершись о нее, я демонстративно стала немного прихрамывать, хотя, к сожалению, совершенно забыла, какая именно нога должна у меня болеть. Надеюсь, он тоже этого не помнил!

Мы шли и болтали о разных вещах, в частности он рассказал мне о своих служебных обязанностях. Должность оруженосца графа Лестера несколько месяцев назад раздобыл для Джона один из его кузенов, и сейчас он ухаживает за великолепными серыми в яблоках скакунами, которых милорд Лестер приобрел специально для королевы в Венгрии.

На берегу озера мой сопровождающий галантно откланялся и сказал:

— Простите, миледи, но я должен вас покинуть. Обязанности, сами понимаете. Желаю вам получить удовольствие!

Леди Сара захихикала и пихнула меня локтем в бок.

— Может, мне тоже стоит вывихнуть ногу, а, Грейс? Похоже, у тебя появился ухажер, — прощебетала она.

— Подумаешь! — огрызнулась я.

Не понимаю, честное слово, почему все уделяют этому столько внимания! Джон просто помогает мне из-за больной лодыжки. И хотя на самом деле она уже давно не болит, но ему-то об этом знать не за чем! Он очень добрый и милый. Мы с ним подружились. Да и зачем мне ухажер? Я же не так глупа, как милашка-обаяшка леди Сара Бартелми!

У причала нас уже ожидали лодки. В них сидели молодые гребцы в зелено-белых нарядах — летних цветах королевы.

Когда в самой большой из лодок устроились Ее Величество, принц Свен и леди Хелен, раздались звуки барабана и флейты.

Придворные с нетерпением ожидали нашего отравления. В каждой лодке, помимо гребцов, находилось по четыре человека. Я оказалась в компании с леди Сарой, Карминой и Мери Шелтон, которая при каждом покачивании нашего суденышка нервно хваталась руками за борт.

Вдруг мимо нас стремительно пронеслась лодка с музыкантами, которые настраивали свои лютни, — мы так и закачались на волнах. Мери испуганно вскрикнула.

— Успокойся, ничего страшного, — сказала я насмешливо, — если мы перевернемся, ты только представь, сколько у нас будет отважных спасателей!

Внезапно наша лодка сильно накренилась. Бедная Мери просто заверещала от страха. Я склонилась к борту — в него вцепился своими лапами настоящий дух воды! То есть никакой не дух, а королевский акробат, с ног до головы обмотанный водорослями. Вид у него был устрашающий. Вдруг из воды показалась голова еще одного такого же существа. Оно плеснуло водой в леди Сару, и та пронзительно взвизгнула.

Озерная гладь подернулась рябью, отовсюду были слышны плеск и бульканье — на поверхность выныривали самые юные акробаты труппы мистера Уилла Соммерса, одетые наядами и водяными, отбрасывая в сторону соломинки, через которые они дышали, прячась под водой. А на берег озера высыпали фавны. Они водили хороводы, выстраивались в пирамиду и исполняли приветственные песни.

Наяды тоже пели: каждому в этом сказочном представлении отводилась своя роль. Королевские фрейлины были представителями Доблестной Рати Сил Света и Красоты. Мы должны были взять на абордаж барк «Неукротимый», где нас поджидали злобные великаны. Несмотря на сгущавшиеся сумерки, барк был отчетливо виден, освещаемый дюжиной горящих факелов.

Это было волшебное, но вполне правдоподобное зрелище, и если бы один из акробатов не начал чихать, я бы, честное слово, поверила, что воды озера кишат разными сказочными существами.

Впереди, на парапете барка в сопровождении своего маленького оруженосца появился Мазу по-прежнему в костюме Пака. Он продекламировал длинную приветственную речь в стихах, которую, наверное, было нелегко выучить наизусть, а потом пригласил нас на борт «Неукротимого».

По мосткам все перебрались с лодок на барк, который оказался искусным деревянным макетом, возведенным на маленьком острове прямо посередине озера!

Луи-Француз и его силачи были уже здесь. Закутанные в длинное одеяние, они стояли друг у друга на плечах. На лице самого верхнего акробата была надета жуткая маска, а в руках он держал огромный молот!

Королева и принц Свен первыми поднялись на борт «Неукротимого». Принц громко рассмеялся и положил руку на эфес шпаги. Но леди Хелен остановила доблестного рыцаря, потому что, если королеве не грозит опасность, обнажать оружие в ее присутствии — страшное преступление.

Королева встала и, закинув голову назад, улыбнулась чудовищному гиганту, а потом подняла руку ладонью кверху и чистым звонким голосом приказала:

— Изыди, чудовище!

И уж конечно великан принялся стонать, плакать и молить о пощаде. Так мы овладели барком «Неукротимый».

Должна сказать, что красочное представление было подпорчено засевшими в камышах возмущенно крякавшими утками.

Когда мы чинно шествовали по палубе, все чудовища в масках, которых изображали приближенные графа Лестера, падали замертво, ослепленные нашей красотой.

Потом на барк поднялся сам граф Лестер и проводил нас к специально приготовленным скамьям. В это время цыганенок Пит, держа Мазу за руку, запел забавную песенку о том, как он, маленькая рыбка, увидел в водной глади озера самую прекрасную королеву на свете.

Королева внимательно выслушала песенку до самого конца, а потом протянула малышу для поцелуя руку, которую тот с самым серьезным видом пожал. Пришлось Мазу ткнуть его локтем и подсказать, что именно надо делать с монаршей десницей.

Когда все устроились на своих местах, люди графа загасили факелы, и мы погрузились в полную темноту и стали ждать, глядя на звезды и гадая, что будет дальше.

Я очень люблю смотреть на звезды. Во время летних путешествий королевы нам часто предоставляется такая возможность. А вот в Лондоне из-за дыма и гари даже Млечного Пути не видно! Но в Кенилворте звезды рассыпались по бархату ночи, точно бриллианты по вуали королевы.

БУМ! От грохота я чуть не свалилась со скамьи.

С соседнего, незаметного в темноте островка, в небо взвилась огромная петарда и рассыпалась в небе сонмом красных, белых и синих искр. Мы все, даже королева, так и ахнули! В черной глади неба и в неподвижной глади окружавшего нас озера — над нами и под нами — одна за одной вспыхивали и отражались звезды фейерверка.

Откуда-то из темноты полилась необыкновенная, таинственная, словно отзвук прошлого, мелодия. Звуки старинных флейт уплывали в темноту, а вокруг взрывались огненные кометы, и, казалось, это поют они сами.

Королева охала, ахала и хлопала в ладоши. Принц Свен и граф Лестер сидели по обеим сторонам от Ее Величества. Граф весь светился от счастья.

Неожиданно раздалось зловещее шипение и свист. Нечто сверкающее и раскаленное пронеслось прямо над нашими головами. Королева, граф и все остальные, словно по команде, пригнулись. Петарда плюхнулась в прибрежную тину, там, где маленькие наяды готовились исполнить новую песню, и взорвалась у ног цыганенка Пита, отбросив его назад.

— Боже мой! — воскликнула королева, приподнявшись над парапетом и испуганно прижимая руку к губам. Она подбежала к борту и стала всматриваться в темноту. — Бедное дитя!

Принц Свен обеспокоенно зацокал языком, потом быстро что-то забормотал по-шведски.

Леди Хелен перевела:

— Это очень и очень опасно для Вашего Величества! Петарда пролетела прямо над вашей головой! Вы не испугались?!

— Вздор! — резко ответила королева. — Я в полном порядке. А что с малышом? — она повернулась к графу. — Робин, пусть кто-нибудь сбегает и узнает, что с ним случилось!

Граф Лестер, который вскочил при первом звуке взрыва, был бледен как смерть. Я поняла: королева тоже крайне взволнована, потеряв над собой контроль и назвав его «Робин»! Так юная Елизавета называла Роберта Дадли много лет назад, когда судьба свела их в застенках Тауэра.

Граф быстро поклонился, перескочил через парапет и исчез в темноте. Мы слышали, как он властным голосом раздавал команды. Поднялась суета, к камышам со всех сторон устремились огни факелов. Раненого цыганенка подняли на руки и унесли.

Граф не вернулся, но отдал приказ продолжить фейерверк.

Мы остались на своих местах, потому что очень опасно покидать свое место, когда вокруг происходит нечто непонятное, и досмотрели представление до конца.

Принц Свен сделал знак леди Хелен и, нахмурившись, произнес длинную тираду на родном языке.

Леди Хелен тут же перевела:

— Ваше Величество, я не понимаю, почему здесь, в Кенилворте, все время происходят какие-то неприятности. Возможно, что над этим местом тяготеет проклятие! Слишком много случайностей! Сначала подпруга, потом статуя, а теперь этот фейерверк. Милорд Лестер не должен быть таким беспечным!

— Глупости! — раздраженно отмахнулась королева. — Это просто досадные случайности.

Но, увы, атмосфера праздника была безнадежно испорчена. При последних залпах фейерверка в небе вспыхнули «колеса Кэтрин», в которых засверкала литера «Е», а сами «колеса» озарила, словно облитая языками пламени, рама.

Это было очень впечатляюще. И совершенно безопасно для зрителей, находившихся на островке посередине озера. Хотя утки по-прежнему не разделяли их восторгов, возмущенно крякая громче и громче.

Наконец все закончилось. Мы расселись по лодкам, и ловкие гребцы вмиг всех доставили на берег. С деревьев зазвучала музыка, но акробаты, исполнявшие роль морских обитателей, появились только в заключительной части представления, где фавны, наяды, дриады и водяные — многие из них в стельку пьяные — исполнили для королевы прощальную песню, пожелав ей спокойной ночи.


Поздно вечером, когда в своих покоях Ее Величество готовилась ко сну, а леди Хелен прислуживала ей, аккуратно снимая с шеи королевы плоеный воротник, я держала зеркало, чтобы королева могла себя видеть.

Вид у нее был задумчивый.

— Леди Грейс, — внезапно обратилась она ко мне. — Как ваша нога?

— Гораздо лучше, Ваше Величество, — ответила я.

— Хорошо. Тогда сходите вместе с миссис Чемперноун и узнайте, как дела у мальчика-акробата, — приказала она.

Я сделала реверанс, и мы с миссис Чемперноун отправились к ветхим палаткам, что стояли на краю зеленой лужайки. Там жили акробаты.

Уилл Соммерс, все еще в гриме водяного, разговаривал с графом Лестером. Миссис Чемперноун стала ждать окончания их беседы, я же решила обойти палатку с другой стороны и отыскать Мазу.

Голову моего приятеля по-прежнему украшали остренькие ушки Пака, но вид у него был весьма печальный.

— Как там цыганенок Пит? — тихо спросила я.

Мазу тяжело вздохнул.

— Бедняга сильно поранился, — ответил он, качая головой. — Граф Лестер прислал своего лекаря и тот сказал, что Питу нужен хороший уход, и тогда поправится.

— Слава Господу, — воскликнула я, обрадовавшись, что малыш не погиб.

— Взрывом его отбросило назад, на острые камни, и он расшиб себе голову. Иначе бы Пит не пострадал, — продолжал Мазу, — я ведь научил его, как надо правильно группироваться, и всякое такое…

— Королева будет рада узнать, что Пита навестил личный врач графа, — сказала я.

Мазу отвел меня в сторону.

— Милорд, — он бросил взгляд на графа Лестера, который разговаривал с миссис Чемперноун, — просто в бешенстве. Он выгнал мастера фейерверков, который валялся мертвецки пьяный в кустах, а в это время запалы вместо него поджигала его дочь. Говорят, что она случайно сдвинула с места одну из укрепленных на каркасе петард.

Что ж, теперь понятно, отчего петарда пролетела над головой королевы!

Граф Лестер отправился в замок вместе нами, чтобы лично доложить королеве о подробностях происшествия. Он решительно шагал впереди, не произнося ни единого слова.

Королева была в своих апартаментах. Она была полуодета и лишь накинула на плечи меховую накидку.

Ее Величество жестом отослала фрейлин, а мне кивком головы приказала остаться. Опустившись на пуфик у ног леди Хелен, которая шила у огня, я принялась отчаянно зевать, потому что было очень поздно. Едва успевая прикрывать рот ладонью, я изо всех сил старалась не пропустить ни слова из беседы графа и королевы. Она так хотела.

— Ваше Величество, — сказал граф Лестер. — Я пришел доложить, что ваш протеже ранен, но, слава Богу, не смертельно.

Королева прижала руку к груди и облегченно вздохнула.

— А его родители с ним? Они знают, что случилось? — спросила она.

Граф покачал головой.

— Цыганенок сирота. Ему покровительствует мистер Соммерс.

Королева взяла кошель и открыла его.

— Пусть о нем позаботятся как следует…

— Я уже все устроил, Ваше Величество, — вставил граф. — Мой личный врач будет постоянно навещать его, пока мальчик окончательно не поправится.

Королева задумчиво покачала головой.

— Робин, дорогой, как это могло произойти! Ведь ребенок мог погибнуть! — в ее голосе сквозила печаль и нежность.

Граф Лестер встал перед королевой на колени и взял ее руки в свои.

— Ваше Величество, я в отчаянии! Столько происшествий за один день!

— Как вы думаете, Робин, — спросила королева, — может, и вправду это проклятие?

Граф покачал головой и решительно заявил:

— У меня нет времени на всякие суеверия! Нет, и еще раз нет! Будьте уверены, Элизабет, я камня на камне не оставлю, но докопаюсь до истины! — он поцеловал королеве руку и с озабоченным и усталым видом удалился.

Мне его стало даже немного жаль, хотя граф не обратил на меня ни малейшего внимания.

Королева сделала знак леди Хелен.

— Я бы хотела выпить поссет, чтобы поскорее уснуть, — сказала она. — Проследите, чтобы как следует смешали горячее молоко, эль, вино и добавили побольше ароматных специй. Леди Грейс поможет мне снять корсет.

Это была великая честь — только Смотрительница Королевской Спальни имеет право помогать королеве раздеваться.

Леди Хелен удивленно вскинула брови — обычно это меня отсылали за поссетом для королевы, — но, кивнув, удалилась — возможно, решив, что королева проявляет ко мне такое великодушие из-за моей больной лодыжки.

Едва леди Хелен вышла, как королева подозвала меня к себе.

— Ну что, дорогая Грейс, — сказала она, — что ты об этом думаешь? Что говорят акробаты? — Ее Величество не сомневалась, что я постараюсь увидеться с Мазу. Собственно для этого она меня к ним и отправляла.

— Они говорят, что мастер фейерверков был пьян и всю ночь провалялся в кустах. Граф его уже уволил, — ответила я.

Королева кивнула.

— Это правильное решение, — она опустила глаза, нахмурилась и покачала головой. — Но я совершенно ничего не понимаю! Милый Робин так всегда осторожен! Он проверяет каждую мелочь! И вдруг столько недоразумений!

— Три за один день, — уточнила я. — Это действительно странно. Седло, статуя, а потом фейерверк.

— Боюсь, это даст повод для сплетен. Станут говорить, что граф недостаточно заботится о моей безопасности, и что над ним тяготеет проклятье. Я должна заставить клеветников прикусить языки, Грейс. Милорд граф ни за что не стал бы подвергать мою жизнь опасности.

Я улыбнулась и сделала реверанс.

— Вы хотите, чтобы я провела расследование, Ваше Величество?

— Да, Грейс, дорогая. Но только, прошу, никаких безумных выходок. Возможно, это кто-то из врагов графа пытается подорвать мое к нему доверие и сорвать нам праздник. Пока не грянула очередная беда, Грейс, выясни, кто и что за этим скрывается.

Я опустилась перед королевой на колени и поцеловала ей руку, хотя на самом деле мне захотелось обнять ее, так она была грустна и взволнована!

Я страшно обрадовалась, что королева поручила мне такое важное дело.

— Конечно, тебе нелегко будет вести расследование, выполняя обязанности фрейлины, — продолжала королева. — Мы пустим слух, что твоя лодыжка, которая, как я вижу, совсем зажила, разболелась еще сильнее. Так у тебя появится больше свободного времени. Но на людях, Грейс, ты должна будешь постоянно помнить о своей хромоте. Как только разузнаешь что-либо важное, докладывай мне лично. А сейчас я подниму руки, и ты расшнуруешь мне лиф.

К возвращению леди Хелен с поссетом, мне удалось справиться с лифом, юбкой и съемными рукавами Ее Величества.

— Идите спать, Грейс, — приказала мне королева.

Я присела в реверансе и, удалившись, поднялась по лестнице наверх, в комнату фрейлин, где мои товарки готовились к отходу ко сну.

Элли уже собрала разбросанные где попадя сорочки и держала для Пенелопы Ноллис мягкую салфетку, ожидая, когда та закончит умываться. Олуэн расшнуровывала лиф леди Джейн, а Мери Шелтон помогала снимать гаун Кармине.

Ожидая, пока уляжется суета, я плюхнулась на кровать, чтобы записать все произошедшее.

Я люблю прислушиваться к легкомысленной болтовне своих соседок по комнате. Когда я входила в комнату, леди Сара как раз говорила:

— Даже не знаю, — она вздохнула, хмуро уставившись на очередной подозрительный прыщик на подбородке и совершенно не замечая моего появления, — чем Грейс привлекает Джона — он такой галантный кавалер и прекрасный наездник…

— Принц Свен тоже отличный наездник, — вставила Кармина. — И он гораздо выше…

— А принц мне улыбнулся, когда я передала ему блюдо с сырными тарталетками. Представляете, он даже не знал, что это такое! Пришлось ему объяснять! — заметила Пенелопа.

— А мне понравился высокий такой, лейтенант. С голубыми глазами и в зеленом дублете, — мечтательно вздохнула Кармина.

— Лично мне по душе секретарь принца, — вставила Пенелопа. — Высокий, у которого всегда такой загадочный вид.

— Ты хочешь сказать, мрачный и высокомерный! — фыркнула леди Сара. — По-моему, у него слишком тонкие губы. Сами знаете, что это значит. Тонкие губы — черствое сердце. Во всех книжках по физиогномике так написано!

Потом разговор перешел на королеву — и вскоре я убедилась, насколько Ее Величество была права насчет сплетен.

— Королева вполне может выйти замуж за принца Свена, — сказала леди Джейн Cape. — Даже парламент не стал бы возражать. Принц протестант, и неважно, что он исповедует лютеранство. Все одобрили бы этот союз. А потом бы у нее родился сын-наследник…

Вообще-то обсуждать личную жизнь Ее Величества не разрешено. Но при Дворе, да и во всем государстве все только этим и занимаются. Непрестанно!

Пенелопа и Кармина захихикали. Если честно, действительно трудно себе представить, что у дамы в возрасте королевы может родиться ребенок!

— Граф Лестер будет в отчаянии, — заявила леди Сара трагическим голосом. — Королева его первая и единственная любовь!

— Ну да, не считая жены, которую он, вполне возможно, убил, — как бы невзначай заметила леди Джейн.

Все на нее зашикали, испуганно озираясь по сторонам.

— Если он мог совершить такое, тогда он способен на все! Я почти уверена, что сегодняшние «досадные случайности» — дело его рук, — закончила леди Джейн.

— Ничего вы не понимаете! — фыркнула леди Сара. — Граф безмерно любит королеву и никогда и ничем ее не обидит!

— Это абсолютная правда, — поддержала я Сару, что, признаюсь, бывает не часто.

От неожиданности та так и подскочила на месте — до этого момента она не предполагала, что я нахожусь в комнате!

— И все-таки это очень странно: целых три происшествия за день, — задумчиво заметила Кармина. — Сначала рвется подпруга…

— А ты откуда знаешь? — спросила я.

— Это все знают, — ответила Кармина, пожав плечами. — Все видели, что она прискакала на поляну, где было приготовлено угощение, по-мужски сидя на коне принца Свена. Ох, и разговоров же было! Языки чесали все кому не лень! Смотритель королевских седел лишился места. А потом эта история со статуей…

Каменные изваяния просто так на куски не разваливаются, не так ли?

Разговор захватил всех.

— А теперь еще фейерверк! Петарда чуть не снесла королеве голову! — Кармина негодующе встряхнула локонами. — Помяните мои слова, это — проклятие!

— Чье? — выдохнула Сара.

— Ну… — протянула в ответ Кармина, — может, кто-то из Робсартов хочет отомстить за бедную Эмми. Может, тот самый ее кузен, который до сих пор требует ареста графа? Он, наверное, заплатил какой-нибудь ведьме, чтобы та наслала порчу на…

— Глупости! — неожиданно перебила ее Пенелопа Ноллис. — Это все шотландцы. То есть подлые шотландские шпионы, которые шныряют повсюду и мечтают убить нашу королеву, чтобы посадить на трон свою…

— А Ее Величество считает это просто… досадными случайностями, — неуверенно заметила Мери Шелтон, но остальные возмущенно зашикали.

Элли, которая подала мне свежую ночную сорочку, закатила глаза — даже ей надоело это копание в чужом грязном белье. Да и я не собираюсь больше слушать эти глупости. Пора спать!

Август. Третий день

Год от Рождества Христова 1569.

Примерно в полдень, в лабиринте

Приступив к новому расследованию, думаю, будет полезно записывать все, что удастся разузнать. И пусть миссис Чемперноун говорит, что хочет, отныне в сумке для рукоделья со мной всегда будут дневник и принадлежности для письма.

Я пишу, сидя на каменной скамье в лабиринте, хотя ужасно устала и безумно хочу спать. А все из-за Мери Шелтон, которая разговаривает во сне! Стоило мне задремать, она нагло меня растолкала и стала утверждать, что я храплю. Но я точно знаю, что этого не делала!

Этим утром королева надела замечательный атласный гаун, вышитый разными птицами и бабочками. Кармина даже в ладоши захлопала — так он был прелестен, — чем доставила явное удовольствие королеве.

Когда все собрались в ее апартаментах, Ее Величество улыбнулась и велела нам приблизиться.

— Знаете, — начала она, — мне пришла в голову чудесная мысль. Я хочу разыграть милорда графа, принца да и других кавалеров. Все они клянутся мне в любви и преданности, но достаточно ли хорошо они меня знают?

Королева прошлась по комнате.

— Завтра, в наш последний день в Кенилворте, состоится бал-маскарад, где я буду Майской Королевой, а вы, мои фрейлины, — дриадами и наядами. Я хочу, чтобы вы подготовили с учителем танцев очаровательный танец. Портные Королевской гардеробной приготовят соответствующие наряды.

Королева на секунду задумалась, затем вновь заговорила, бросив на меня многозначительный взгляд:

— Поскольку леди Грейс повредила ногу, она не будет участвовать в танцах, а продекламирует приветствие в стихах.

Леди Сара и Кармина с облегчением вздохнули, а я решила, что это несправедливо, — не так уж я плохо танцую, черт побери!

— Я хочу, — произнесла королева, выдержав паузу и сверкнув глазами, — чтобы это был настоящий маскарад! Я буду присутствовать на празднике инкогнито, а роль Майской Королевы вместо меня исполнит леди Сара.

Сара ахнула, прижав руки к губам и покраснев до кончиков ногтей. Изображать королеву великая честь — леди Сара Бартелми присела перед Ее Величеством в почтительном реверансе.

— Я же стану одной из вас, — продолжила королева. — Посмотрим, заметит ли подмену хоть один из тех, что клянется мне в страстной любви.

Мы зааплодировали, засмеялись и заговорили все разом.

Королева подняла руку, призывая нас к тишине, и в упор взглянула на меня. Я уже поняла, что Ее Величество затеяла все это, чтобы пресечь сплетни, откуда бы они ни исходили.

— Я буду разучивать танцы вместе с вами. Кстати, так я раз и навсегда выясню, правду ли говорит учитель танцев, называя вас les vaches[2], и утверждая, что, танцуя, мои фрейлины гремят, как рыцари в доспехах, и без умолку трещат, словно трещотки!

Среди нас поднялся ропот возмущения. Лишь леди Сара с испуганным видом застыла на месте.

— Что? Что такое, дорогая? — поинтересовалась у нее королева.

— О, Ваше Величество, — выдохнула Сара, — я не знаю… смогу ли я… удастся ли мне выглядеть… такой же величественной, как вы.

Королева улыбнулась. Леди Сара — совершенно случайно — сказала именно то, что надо. У Сары величественный, и этого нельзя отрицать, бюст, но когда в комнату входит Ее Величество королева, все остальные в ней мгновенно становятся неинтересными и незначительными.

— Я могу научить вас держаться величественно, — высокомерно заявила леди Джейн. Но, заметив пристальный взгляд королевы, тут же сникла и пролепетала: — Если у Ее Величества не найдется на это времени…

— Я сама дам леди Саре необходимые разъяснения, — отчеканила королева.

Пока все шумно спорили, выясняя, кому какая роль и какой наряд больше подходит — для дриад, лесных нимф, шили зелено-коричневые одеяния, а для наяд, нимф воды, голубые, — я тихо выскользнула из комнаты.

Заметив, как я пробираюсь к двери, королева едва заметно мне кивнула.

Но тут вмешалась вездесущая миссис Чемперноун:

— Леди Грейс, куда это вы…

— Все в порядке, — перебила ее королева. — Сейчас будет урок танцев. Я позволила леди Грей не посещать занятия. Чтобы боли в лодыжке прошли быстрее, ей надо больше ходить.

Взглянув на меня недоверчиво, миссис Чемперноун сердито поджала губы, но ничего не сказала. Вот так-то!

Я нашла Элли в садике при кухне, где она развешивала на перекладинах ограды выстиранное белье — всякие там рубашки, ночные сорочки и панталоны: на солнце они быстрее сохнут. Заметив меня, Элли не остановилась, а продолжила с остервенением выкручивать рукава одежды, расправляя ее на перекладинах. Она была явно не в духе, и я не могла понять почему.

— Элли! — сказала я. — Ты слышала, что вчера произошло?

— Откуда ж мне знать! Мазу у нас теперь Пак, у него ни минутки нет для бедной Элли! — буркнула она, что было сил перекручивая чью-то сорочку с распашным воротником. — Это правда, как я слышала, будто милорд граф выстрелил в королеву из пушки за то, что она строила глазки шведскому принцу, но промазал и угодил прямиком в цыганенка Пита?!

— Не совсем, — ответила я. — Во время фейерверка петарда случайно полетела не в ту сторону…

— А что думает об этом твой ухажер Джон? — поинтересовалась Элли, встряхивая очередную сорочку.

— Не знаю, я его сегодня не видела, — начала я, но тут же осеклась, открыв рот от изумления. — Мой кто? Ухажер? Что ты несешь?! Он… он мне просто помогает из-за больной лодыжки!

— Ну, не знаю, не знаю… Я сама видела, как ты на него пялилась, — сказала Элли, хитро мне подмигнув.

— Ничего такого ты не видела! — возмутилась я.

Но Элли, не обращая внимания на мой праведный гнев, только покачала головой и принялась выкручивать чьи-то панталоны.

— Ненавижу эту Фэджет, — выдохнула она. — Она заявила, что плоеные воротники получились у меня не того цвета, так что вчера я осталась без ужина. Пришлось замачивать эти дурацкие воротники снова.

Поскольку бедняжка Элли не ест досыта даже в лучшие времена, все действительно было очень серьезно.

Оглядевшись по сторонам и убедившись, что нас никто не видит, я помогла подруге развесить оставшееся белье.

Надо было немедленно раздобыть для Элли что-нибудь съестное, поэтому мы отправились на поляну, где шла подготовка к вечернему празднику.

В саду работники графа собирали Банкетный павильон, специально доставленный из дворцового хранилища. Павильон — одно из самых красивых садовых сооружений. Между высоких, в три человеческих роста балок, натягивают «стены», выполненные, как правило, из плотной ткани или полотна. Получается что-то вроде большой беседки, куда одновременно могут поместиться человек триста.

Когда-то полотнища этого павильона украшали изысканные лики святых, но со временем краски выцвели, и поверх старых изображений нанесли картины из жизни античных богов и богинь. Они получились зыбкие, расплывчатые.

Слуги украшали павильон срезанными ветками, придавая ему сказочный вид.

Мы с Элли подошли ближе.

— Какую-нибудь еду сюда уже точно принесли! — заявила я. — Давай заглянем.

Вход в павильон охранял молодой бифитер. Пока мы раздумывали, что делать дальше, откинув полог, из павильона неожиданно появился Джон, чем-то озабоченный и серьезный, а внутрь павильона торопливо вошел слуга с подносом посыпанного сахаром фруктового мармелада.

К пологу павильона были прикреплены листья полыни — самое верное средство для борьбы с мухами. Все эти веточки-листочки навели меня на мысль: надо набрать цветов и веток и сделать вид, что мы пришли украшать столы. Быть может, стражник попадется на удочку и впустит нас.

Так мы и сделали: отправились в глубь сада и нарвали там целую охапку всякой травы. Потом я подошла к охраннику Банкетного павильона и решительно заявила, кивнув головой в сторону Элли, почти скрытую листьями папоротника:

— Милорд попросил нас украсить столы для банкета!

Стражник поклонился и откинул полог. Мы с Элли проникли внутрь.

Середину главного стола занимал большой поднос, а на нем возвышался медведь, выполненный из цветного сахара и марципана. Стоя на задних лапах, в передних он сжимал обрубленный сучковатый ствол дерева. Сам медведь был полит черным лакричным сиропом, его зубы сверкали сахарной белизной, а из пасти торчал красный марципановый язык. По задумке автора «зверь» должен был выглядеть грозным и даже злобным, но мне он показался очень милым и симпатичным. Честное слово!

Элли не нуждалась в моих подсказках. Она бросила папоротник на пол и принялась опустошать накрытые салфетками тарелки, хватая то с одной, то с другой по мармеладке или начиненному сладкой пастой финику и жадно запихивая их в рот. Кое-что она прятала в карманы передника, на потом.

Чтобы скрыть следы преступления — крошки, — я стремительно раскладывала вокруг тарелок листья папоротника.

Элли с вожделением уставилась на медведя.

— Обожаю лакрицу, — заявила она.

Но это изысканное угощение предназначалось только для королевы. Ее Величество, правда, не ест много сладкого — от него у нее болят зубы.

Я поскребла ногтем медвежью шкуру — она уже сильно затвердела, а вот медвежья голова показалась мне еще податливой.

Подвинув к столу лавку, а забралась на нее, а оттуда — на стол. Элли меня страховала, поддерживая сзади.

Марципановое медвежье ухо было совсем мягким, и я потянулась, чтобы отломить от него небольшой кусочек…

Неожиданно Элли испуганно ахнула и разжала руки. Я не удержалась и локтем задела марципанового медведя. Отломанное ухо шлепнулось на землю. Вид у бедного зверя был такой, будто на него спустили свору собак.

Поняв, что в павильон кто-то вошел, я заметила, как Элли, продолжая набивать рот финиками, подняла край скатерти и исчезла под столом. Прыгать со скамьи и прятаться было ниже моего достоинства. Глубоко вздохнув, я вытащила из-за пояса несколько листьев папоротника и стала как ни в чем не бывало украшать ими голову медведя, чтобы скрыть нанесенные повреждения.

— Миледи Грейс, — раздался за моей спиной голос Джона. — Как я вижу, вам уже лучше…

— Э-э-э…

«Черт! Черт! Черт! Только не Джон!» — подумала я.

Качнувшись, я совершено случайно посмотрела вниз. Там, рядом с ножкой скамьи валялось марципановое медвежье ухо. Что, если он заметил?

Я снова покачнулась, и Джон протянул руку, чтобы меня поддержать. И тут меня осенило! Если он будет смотреть вверх, то не увидит того, что под ногами.

— Э-э… да, немного, — сказала я, — но посещать уроки танцев пока нельзя. Поэтому миссис Чемперноун попросила меня помочь украсить столы. Я венчаю медведя венком победителя. Правда, чудесный? У него такой устрашающий вид! Не знаю, кто его сделал, но принимая во внимание, что граф не женат и…

Я заливалась соловьем о том, как все замечательно, и что вечером будет еще чудеснее, потому что нас ждут маскарад и танцы…

Даже писать об этом неловко. Я вела себя так, как леди Сара в ударе, то есть глупея прямо на глазах. Решив прекратить паясничать, я стала слезать со скамьи, но, запутавшись в подоле юбки, чуть не снесла все: и стол и посуду, и марципановый шедевр. Это же был не совсем обычный стол: на козлы положили доски, а сверху все накрыли скатертью. Я заметила, как из-под нее Элли корчит мне рожи и делает страшные глаза…

Не знаю как, но Джон умудрился подхватить меня и тем спасти медведя.

— Надо же! Я сегодня поразительно неуклюжа! — заявила я с глупейшим видом.

Держась за руку Джона я осторожно спустилась на землю, и принялась старательно расправлять и разглаживать юбки, а в это время из-под скатерти вынырнула тощая рука Элли, схватила валявшийся на земле кусок медвежьего уха и мгновенно юркнула назад.

— Вы будете на сегодняшнем празднике? — поинтересовалась я, удаляясь подальше от стола и стараясь не рассмеяться. — Я, правда, не знаю, что на сегодня запланировано…

— Сегодня состоится рыцарский турнир, — ответил Джон. — На ристалище как раз возводят барьеры…

Я всплеснула руками от восторга.

— Чудесно! Обожаю рыцарские турниры. А вы будете участвовать в поединке?

Джон рассмеялся. У него был очень приятный смех.

— Нет, я не достаточно знатен. Кроме того, для участия в турнире у меня нет ни средств, ни умения.

Мы почти пошли к выходу, когда я заметила, что Элли никак не может выбраться из-под полотняных стенок павильона. Ее почти не было видно под массивным «столом», но я заметила ее руку, которой она пыталась отыскать свободное пространство в «стене».

— И… и кто же будет состязаться? — я замерла на месте и коснулась рукой дублета Джона, словно останавливая его. Если бы мы вышли из павильона именно в тот момент, то стали бы свидетелями отступления Элли «на заранее подготовленные позиции». — Я знаю, что милорд граф, но кто еще?

— Граф направил приглашения всем высокородным вельможам, кто способен носить доспехи и держаться в седле. Так что любой из них может показать, на что он способен, — объяснил Джон. — И принц Свен тоже.

У выхода Джон откинул край полога и пропустил меня вперед. Я грациозно выскользнула наружу и застыла на месте, расправляя юбки, надеясь, что мои маневры помогли Элли благополучно выбраться из ловушки.

— И кто же, по-вашему, имеет шанс на победу? — продолжала я.

— Милорд граф — один из лучших воинов Англии. Принц Свен тоже стяжал себе славу на бранном поле, — Джон предложил мне руку.

Я подумала, что он очень галантный и учтивый, но никакой он мне не ухажер!

Опершись на подставленный мне локоть, я, чуть-чуть прихрамывая, направилась вглубь сада, краем глаза заметив, что красная от усилий Элли, наконец, выбралась из-под павильона. Она никак не могла отдышаться и раздувала щеки, словно белка.

Прихрамывая, я уводила Джона все дальше и дальше от лужайки. Он рассказывал мне о пари, которые заключают джентльмены на турнирах, и это избавляло меня от необходимости придумывать и изрекать всякие несусветные глупости. Не знаю, как леди Сара это делает, честное слово, не знаю! Вдруг на правой руке Джона я заметила повязку и резко остановилась.

— Что случилось с вашей рукой? — спросила я.

— Так, пустяки, — отмахнулся он. — Я ожегся о кочергу, когда варил эль для милорда. Но я смазал ожог лекарственной мазью, так что скоро все заживет.

Он умолк, а я лихорадочно принялась придумывать тему для продолжения разговора, не представляя себе о чем вообще говорят с молодыми людьми!

Мы как раз поворачивали к лабиринту, когда подбежавшая Элли, сделав учтивый реверанс, выпалила:

— Пожалуйста, поторопитесь, мэм, королева вас спрашивала! — и хитро мне подмигнула.

— Ах да, конечно, — сказала я и от облегчения нервно рассмеялась. — Это, наверное, по поводу маскарадных костюмов. Надеюсь, меня выберут дриадой. По-моему, зеленое и коричневое мне к лицу. А вы как думаете, Джон?

Он улыбнулся.

— Я думаю, миледи, что эти цвета вам очень идут, — сказал он и, откланявшись, заспешил к замку.

Мы с Элли отправились на конный двор, где, плюхнувшись на сено, дали волю своему веселью.

— О-ох! — в изнеможении протянула моя подружка, обмахиваясь передником. — Чуть не влипли! Как тебе кажется, Джон что-нибудь заметил?

— По-моему, нет, он был слишком занят моей болтовней, — ответила я, краснея. Мне вдруг стало стыдно и неловко: что он теперь обо мне подумает? — Но тебе хоть удалось поесть? — спросила я подругу.

— Ага, — ответила Элли и облизнулась. — Я съела столько фиников, что, кажись, сейчас лопну. В животе даже не осталось места для той вкуснятины, что ты отломила. Хочешь кусочек?

— Нет-нет, — поспешно ответила я. — Ненавижу лакрицу! Ешь сама.

— Спасибочко! Так ты опять будешь заниматься расследованием? — поинтересовалась Элли.

— Да, видимо, да… — нахмурилась я.

— Ой, Мазу все время говорит о цыганенке Пите! Хотела бы я знать, кто это подстроил! Он бы у меня ответил! — мрачно заметила Элли.

Мне стало стыдно. Меня освободили от урока танцев, а я до сих пор не приступила к расследованию… Королева будет крайне разочарована, если узнает. И почему я так глупею, когда рядом оказывается Джон Халл? Может, это все-таки болезнь?!


В конюшнях было довольно пусто — грумы вывели всех лошадей на прогулку. Какой-то немолодой мужчина в рубахе и безрукавке стоял на куче навоза, подгребая его граблями, хотя обычно такое поручают самым молодым грумам.

Я присмотрелась — это был Сэм Лэдбери, самый опытный грум королевы. Он, когда я была еще малышкой, много раз подсаживал меня на коня, а потом помогал спешиться. Сэм всю свою жизнь приглядывал за лошадьми королевы. Конечно, он человек графа Лестера, но ведь граф главный конюший Ее Величества!

— Привет, Сэм! — крикнула я. — А почему вы здесь?

Вид у Сэма был очень грустный. Но, увидев меня, он улыбнулся, воткнул грабли в навозную кучу и спрыгнул вниз.

— Ну и ну, миледи Грейс! — сказал Сэм, обнажая голову. — Что привело вас сюда?

— Э-э… Ее Величество велела мне осмотреть седло, которое вчера было на ее коне, — не вполне уверенно заявила я, потому что, конечно, ничего подобного королева мне не поручала. Но сбор информации, по моему мнению, является самой важной частью расследования!

Лицо Сэма снова омрачилось.

— Просто ничего не понимаю, — пробормотал он, поворачиваясь в сторону комнаты, где хранилась упряжь и прочие принадлежности для лошадей. — Не понимаю! Мы с одним из королевских гвардейцев проверяли упряжь за полчаса до выезда! Все было в полном порядке, головой ручаюсь! И вдруг седло падает и чуть не прибивает королеву! Не знаю, не знаю… — и он сокрушенно покачал головой. — Может, я стал слишком стар для этого занятия. Седло, которое я прилаживал собственными руками, чуть не погубило Ее Величество…

Я похлопала Сэма по руке.

— Ну-ну, я уверена, королева не винит вас за это.

— Эх, — вздохнул Сэм, — зато главный конюший винит… Он сказал, что отстраняет меня от обязанностей «до выяснения обстоятельств». А когда я заявил, что без лошадей не проживу и дня, разрешил только собирать навоз. Вот я и надумал навести в конюшне порядок, а то у этих молодых лодырей везде такая грязь!

Грязь?! Я не видела конюшен, которые бы содержали в такой образцовой чистоте и порядке!

Мы подошли к помещению, где хранились дамские седла. Сэм снял с шеи шнурок с ключом и отпер двери. На длинных перекладинах, прибитых по периметру комнаты, висела разного рода упряжь. У противоположной стены на верстаке лежало седло королевы из красной кожи с золотым тиснением выполненное по специальному заказу в испанской Кордове.

Вместе с Элли и Сэмом я приблизилась к верстаку и мгновенно заметила на седле следы повреждений: лопнул ремень подпруги и ремень, обхватывающий конский хвост. Но они не были порваны. Недоуменно моргнув пару раз, я стала изучать каждую дырочку и царапину.

— Смотри, — воскликнула я, — смотри, что это, Элли?!

Элли уставилась туда, куда указывал мой палец, и тихо ахнула:

— Ой, надо же! Разрезано!

— Что?! — сказал Сэм, буквально уткнувшись носом в седло. — Но я ничего не вижу!

— Для этого нужно иметь очень острое зрение или волшебные линзы, которыми пользуются те, кто плохо видит, — объяснила я. — Между проколами, там, где идут швы, в коже сделаны надрезы. Вот здесь и здесь! Как будто кто-то орудовал очень острым ножом.

— Вы хотите сказать… — медленно произнес Сэм.

— Да, кто-то специально проделал прорези вдоль швов. Так, чтобы во время быстрой езды, — а на охоте королева всегда носится со скоростью ветра, — ремни разорвались.

— Святые небеса! — воскликнул Сэм. — Значит, это было сделано нарочно! Боже мой! Но кому такое могло прийти в голову?! Подлым шотландцам? Лягушатникам-французам? Надо немедленно сообщить милорду…

— Нет, — решительно перебила его я. — Лучше держать это в тайне, пока не разузнаем остального.

Но в лице Сэма была такая упрямая решимость, что я сочла необходимым добавить:

— Некоторые могут подумать, что это сделали вы, Сэм.

Старый грум испуганно ахнул и попятился.

— Да разве ж я мог?! — с отчаяньем в голосе воскликнул он.

— Конечно, нет, Сэм, — успокоила я его. — Но прежде чем сообщить обо всем Ее Величеству, надо собрать и изучить факты. Вы не могли бы спрятать седло в надежное место? Ненадолго? Оно может стать важной уликой!

Сэм на мгновение задумался, потом кивнул, поднял седло с верстака и отнес его в дальний угол, где спрятал под грудой выделанных кож. А на верстак положил одно из запасных королевских седел, которое висело на перекладине.

— Его нужно доработать, — пояснил старый грум. — А седельный мастер одно от другого не отличит.

— Значит, вы все проверили, прежде чем оседлать коня королевы? — спросила я.

— Да-да, седло было в полном порядке. И ремни, и швы. Я оседлал коня, проверил подпругу. Потом пришел молодой джентльмен и повел коня к королеве.

— А вы знаете, кто это был? — продолжала расспрашивать я.

— Вообще-то, нет, — признался Сэм. — Думаю, один из людей графа, а, быть может, секретаря Сесила. Но точно не грум. Я его не знаю, но перед приездом королевы появилось так много новых людей…

— Ага, — я многозначительно взглянула на Элли. — А при встрече вы бы его узнали, Сэм?

— Конечно, узнал бы, — ответил старый грум. — Неужели вы думаете, что это он… Но у него не было на это времени!

— Пусть так. В любом случае я хотела бы с ним поговорить, — сказала я.

Мы вышли из комнаты, которую Сэм тщательно запер на замок, и он снова недоверчиво покачал головой:

— Не могу поверить, что кто-то решил причинить вред нашей любимой королеве, — сказал он. — А это правда, что на нее вчера еще и статуя свалилась? И еще говорят, что волшебная молния, которую запустил в небо черный колдун, ударила в одного из акробатов.

— Нет-нет, — уверила я грума. — Это был просто фейерверк. Благодарю вас, Сэм. Нам пора идти.

Из окон Длинной Галереи замка доносилась танцевальная музыка и жуткий слоновий топот… Ну, хорошо, не слоновий, а фрейлин Ее Величества!

Слава Богу, я избавлена от необходимости расхаживать туда и обратно, врезаясь друг в друга, заучивать, какая фигура за какой следует, падать и выслушивать вопли учителя танцев! Не понимаю, как леди Сара умудряется запомнить столько движений, а ведь она делает это в мгновение ока… Меня это просто бесит!

Я рада, что Сэм напомнил мне о статуе. Теперь, когда стало достоверно известно, что одна из «досадных случайностей» вовсе не была таковой, у меня появились сомнения и относительно «случайности» в лабиринте. Статуей следовало заняться немедленно!

Элли не отходила от меня ни на шаг. А когда я поинтересовалась, не будет ли у нее из-за этого проблем с миссис Фэджет, она только фыркнула, пожала плечами и решительно заявила:

— Не хочу, чтобы ты разгуливала по замку одна одинешенька. Это нехорошо. Дьявол забери эту старую корову! — Потом, вздохнув, добавила: — Я подумаю о ней потом.

Мне стало ясно, что Элли вовсе не так уверена в том, что поступает правильно.

Итак, мы отправились к лабиринту, чтобы внимательно осмотреть статую двухвостого льва. Не знаю, почему Дадли выбрали себе такой символ. Считается, что у льва сила заключена в хвосте, значит, их лев обладает двойной силой!

Рассматривая заднюю часть статуи, откуда у льва «рос» этот самый хвост, я заметила на ее поверхности несколько белых полос, словно кто-то с силой бил по камню чем-то острым и тяжелым, да и скол был совершенно неестественным. За статуей плотной стеной возвышались густые кусты, в которых вполне мог спрятаться злоумышленник.

— Гм, взгляни, — сказала Элли, указывая пальцем на белые полосы. — Как будто били.

— Вот именно, — подтвердила я. — И совсем недавно.

Поэтому я решила устроиться прямо здесь, в лабиринте, чтобы быстренько все записать. Интересно то, что… Ой, кто-то меня зовет…

День тот же, полдень
На ристалище

Надо было обязательно записать все, что случилось, поэтому пишу прямо во время турнира.

В саду меня искала Мери Шелтон, раскрасневшаяся после занятий танцами.

— Ну и повезло же тебе, — вздохнула она. — Это несправедливо! Ты вот гуляешь, а мы должны повторять одно и то же, да еще выслушивать вопли учителя. Ну да ладно! Тебя зовет королева. Домашний поэт графа Лестера закончил поэму, которую ты будешь декламировать.

У меня прямо сердце оборвалось. Наверняка поэма длинная-предлинная, а слова идиотские. Увы, к имени «Елизавета» очень трудно подобрать рифму, поэтому очень часто сочинители в своих виршах величают королеву «Лиз» и рифмуют ее имя с чем-нибудь кошмарным типа «сюрприз», а то и того хлеще.

Мы направились в замок. Элли пошла с нами, решив забрать из комнаты фрейлин грязное белье, чтобы оно послужило оправданием ее столь долгого отсутствия.

Когда я появилась в Длинной Галерее, там уже собрались все фрейлины и четыре придворные дамы, то есть необходимые десять наяд и дриад. Все обмахивались веерами и жадно пили легкий эль. Похоже, танец нимф будет стремительным и искрометным, именно таким, какие нравятся королеве.

Учитель танцев, монсеньор Дантон, глотал «живую воду» — крепкий бренди.

— Итиак, мадмуазель Грейс, — проговорил он с жутким акцентом. — Вам следуэт сдэлить ньесколько шагов, vous comprenez? Поньятно? Всего ньесколько. А послэ ви произньесьётэ риечь… — и протянул мне длинный свиток, от одного взгляда на который меня охватило дурное предчувствие.

«Риечь» начиналась словами: «Славься, Лизи, дорогая! Нашей Англии звезда! Нами славно управляя, будешь ты светить всегда…» Мне все сразу стало ясно. Кошмар!

Тут поднялся шум. Пажи возвестили о прибытии Ее Величества: «Королева! Королева!»

Ее Величество еле ускользнула от сэра Уильяма Сесила, с которым занималась важными государственными делами, просматривая документы и слушая последние донесения из Шотландии. Поэтому неудивительно, что настроение у нее было отвратительное. Королева практически выставила сэра Сесила за дверь, прежде чем тот начал обременять ее всякими проблемами управления страной.

Подойдя к учителю танцев, который, извиваясь всем телом, немедленно принялся отвешивать ей изысканные поклоны, королева улыбнулась и что-то произнесла по-французски. Месье Дантон рассыпался в извинениях, робко протестуя. Ее Величество рассмеялась.

Я хотела остаться с королевой наедине и рассказать ей обо всем, что удалось узнать, но необходимо было дождаться подходящего момента.

— Ну, давайте, — сказала Ее Величество, хлопнув в ладоши. — Покажите, как у вас получается!

Пять фрейлин поднялись с мест, присели в почтительном реверансе, потом выстроились в линию и принялись прыгать и скакать сначала в одну сторону, потом в другую. Затем образовали круг, как в народном танце бергомаск, и закрутили одну из фигур французской фарандолы, так называемый «панцирь улитки».

Настал мой черед. Я из кожи вон лезла, чтобы приветствие звучало красиво и возвышенно, но запиналась почти на каждой строке.

Потом королева встала на место леди Сары, отчего все фрейлины заметно занервничали, и исполнила те па ее танца, которые ей удалось запомнить. Монсеньор Дантон вынужден был постоянно останавливать игравших в углу усталых музыкантов, и поправлять Ее Величество. Постепенно дело пошло на лад. Высокие прыжки и быстрые повороты королева делала блестяще. В целом танец ей удался.

Немного позже Ее Величество дала леди Саре несколько ценных указаний по предмету «королевоведение»: как царственно держать голову и как величественно двигаться, заставляя всех непроизвольно расступаться в стороны.

Леди Сара была прилежной ученицей. Глядя на ее успехи, леди Джейн просто зеленела от злости. Думаю, в глубине души она была уверена, что лишь ей по плечу роль королевы, хотя внешне она ничем ее не напоминает. Со своей стороны, Сара совсем не виновата, что Ее Величество именно ей поручила изображать себя на маскараде. Так что у Джейн нет никаких причин так на нее злиться.

Наконец королева заявила, что вполне удовлетворена, и мы проследовали по лестнице вниз, в Большой холл, где нас ожидал обед.

Я была очень голодна, ведь в Банкетном павильоне мне не удалось перехватить ни кусочка.

Но, увы, это был один из тех официальных обедов, где приходится сидеть и ждать, пока все блюда торжественно пронесут перед твоим носом, неспешно разделят на порции и лишь потом подадут на огромных блюдах.

Королева сидела под роскошным церемониальным балдахином, приветствуя местных джентльменов, друзей графа Лестера. Нельзя сказать, что их было очень много. Графа Лестера никто особенно не любит: придворные завидуют его дружбе с королевой.

Чтобы дамы за столом не скучали, возле каждой усадили по кавалеру. Мне достался удивительно скучный собеседник, весь обед проговоривший только об овцах.

Когда после второй перемены блюд все приготовились направиться в Банкетный павильон, королева жестом призвала меня к себе.

— Ну, как дела, Грейс? — спросила она. — Что-нибудь узнала?

— Два происшествия из трех не были случайностью, Ваше Величество, — прошептала я.

Королева резко втянула в себя воздух и нахмурилась.

— Ты уверена? — потребовала она. — И кто стал их причиной?

— Это мне пока не известно, Ваше Величество. Но я смогла узнать следующее: ваше седло упало потому, что кто-то подрезал швы ремней. А хвост у льва отвалился после того, как некто ударил по нему тяжелым и острым предметом, возможно, топором.

— Боже всемилостивый! Значит, кто-то пытался меня убить?! — ахнула королева.

Ее Величество разговаривала со мною почти не размыкая губ, уголком рта, одновременно благосклонно улыбаясь какому-то дворянину, произносившему в честь нее тост.

Королева была бледна, и было видно, что внутри нее все клокочет от ярости.

Я постаралась выразить свою просьбу как можно деликатнее.

— Ваше Величество, — с самым серьезным видом заявила я, — если днем я буду свободна от своих прямых обязанностей, уверена, что смогу узнать подробности происшествия с фейерверком. Во время состязаний, когда все будут наблюдать за турниром.

Королева кивнула.

Немного помолчав, я нерешительно добавила:

— А можно мне взять в помощницы Элли, прачку?

— Конечно, — ответила королева. — Это очень разумная просьба. В таких делах всегда хорошо иметь лишнего свидетеля и помощника.

Приказав пажу принести лист бумаги и перо, королева написала записку, в которой говорилось, что я нуждаюсь в Элли, и что Элли получает ее личное разрешение помогать мне.

Пока мы разговаривали, в зале появились фавны, и пригласили всех в Банкетный павильон отведать даров земли.

Под музыку мы проследовали в сад. Несмотря на опустошительный набег Элли, столы в павильоне по-прежнему ломились от изысканных лакомств. Все дружно заахали, восторгаясь грудами сочных фруктов, вазочек со взбитыми сливками и сладких булочек.

Я завладела большой чашкой клубники и малины, после того как их отведала королева. Не представляю, как это граф Лестер умудрился раздобыть столько клубники? Наверное, завел где-то клубничные плантации. Надо бы нам с Элли разыскать это сказочное место. Увы, я не могла спрятать для нее ягоды в карман — они наверняка бы испачкали мне юбки.

Леди Сара и леди Джейн за обе щеки уплетали малину, а Мери Шелтон уничтожала вторую порцию сливочного крема.

Когда, завершив трапезу, все поспешили на ристалище — наступало время рыцарского турнира, — я проскользнула к озеру, туда, где женщины стирали белье.

Там, у больших валунов, покорно сложив на животе руки, с хмурым видом стояла Элли, а миссис Фэджет во все горло орала на нее;

— А, так мы теперь благородные, да, Элли?! Мы, понимаешь ли, слишком важными стали — помогаем ее милости! У нас нет времени заняться стиркой! Ну и что, что — нам за это платят?! Ах, нет?! Госпожа Элли вообразила о себе черт знает что и отказывается пачкать белые ручки!

Я еле сдержалась, чтобы не стукнуть Фэджет по ее пустой голове! Но сдержалась, встала у нее за спиной и чуть слышно кашлянула.

Миссис Фэджет резко развернулась, чтобы заорать, но, увидев кто это, изобразила неуклюжий реверанс и буркнула:

— Да, миледи, чем могу помочь?

Ничто так не действует на разъяренных людей, как вежливость. Я сделала глубокий вздох, улыбнулась и промолвила:

— Боюсь, мне снова придется забрать у вас Элли. По распоряжению Ее Величества она должна помочь мне кое в чем.

Миссис Фэджет побагровела от злости.

— Вот вам записка от королевы, — так же вежливо продолжила я, протягивая ей лист бумаги. Вверх ногами! И хотя, как я и предполагала, эта мерзавка не умела читать, она в мгновение ока узнала витиеватую подпись Ее Величества.

Смотрительница прачечной что-то проворчала, кивнув головой в сторону Элли, которая в мгновение ока оказалась рядом и присела передо мной в реверансе.

Мы поспешили прочь, оставив остальных прачек недовольно ворчать и по поводу миссис Фэджет и по поводу Элли. Хотя последняя, на мой взгляд, не заслужила никаких нареканий.

— Я так и знала, что миссис Фэджет будет ругаться, — вздохнула я. — Не понимаю, почему королева не хочет от нее избавиться!

— Потому что она очень хорошо крахмалит воротники, — объяснила Элли. — Если честно, в этот раз я заслужила взбучку. Меня отправили по делам, а я вместо этого бегала в деревню.

— Зачем? — удивилась я.

— Хотела найти мастера фейерверков, — объяснила она.

— Ну и как, нашла?

— Не совсем. Я нашла его дочь.

Мы вышли через ворота замка и направились в деревню, где в воздухе по-прежнему стоял сильный запах свежей побелки.

Деревенские детишки играли в какую-то сложную игру, подбрасывая тряпичный мяч. Несколько минут я с любопытством наблюдала за их шумной возней, думая о том, как хорошо иметь столько приятелей.

Когда я была совсем маленькой, то часто страдала от одиночества, ведь при Дворе почти не было детей. Обычно придворные дамы уезжали домой, чтобы там родить ребеночка и оставить его на попечение нянек. Моя мать была редким исключением: она не захотела со мной расстаться. Благодаря дружбе королевы, она могла себе это позволить.

Окольным путем Элли провела меня к одному из дворов, в котором стоял амбар и кожаная палатка. Внутри амбара сквозь распахнутые двери была видна тележка, а возле палатки сидела девушка и пряла пряжу. Мастера фейерверков поблизости не наблюдалось.

Судя по всему, девушка нас ждала. Заметив меня, она отложила пряжу, вскочила и сделала реверанс. Вид у нее был очень грустный.

Элли выпрямилась во весь рост и, подбоченившись, обратилась прямо к ней:

— Ну и как? Твой отец уже проснулся?

Девушка молча скрылась в палатке, но тут же вернулась, отрицательно качая головой.

— Он заболел? — осведомилась я, со страхом подумав об оспе, — летом нельзя исключать такой возможности.

— Можно сказать и так, — фыркнула Элли. — Хотя, по-правде, он просто в дымину пьян!

— Это верно, что и прошлой ночью ваш отец сильно напился?

Девушка кивнула, едва сдерживая слезы.

— Я уже говорила графу, что это совершенно на него не похоже. Я пыталась все объяснить, но Его милость даже слушать не стал. Он сказал, что никогда больше не подпустит нас к фейерверкам, и приказал убираться вон. Что же теперь будет?! — вздохнула дочь мастера фейерверков.

— А нечего быть такими разинями! Вы чуть не угробили цыганенка Пита! — возмущенно заявила Элли.

Я бросила на подругу сердитый взгляд и улыбнулась девушке:

— Пожалуйста, расскажите подробно, что произошло прошлой ночью. Возможно, я смогу вам помочь.

Правильно истолковав выразительный взгляд Элли, дочь мастера фейерверков принесла кружку слабого эля и пригласила меня присесть на пенек, который сама только что занимала…

Дальше она представилась, сказав, что зовут ее Роза Хэррон, а ее отец — мастер Джон Хэррон, член Лондонской Гильдии мастеров фейерверков. Они прибыли в Кенилворт под охраной людей графа Лестера, поскольку повозка с петардами и наборами фейерверков могла привлечь грабителей. И уже здесь, в поместье, мастер Джон подготовил рамы и основы для петард.

— Отец много раз все проверял, — утверждала Роза. — Для фейерверка петарды необходимо закрепить на специальных деревянных рамах, чтобы потом они летели в нужном направлении. Вчера днем граф лично проверил и рамы и петарды. Они с отцом долго делали замеры, чтобы не случилось ничего непредвиденного. Мой отец обучен грамоте, умеет читать, писать и знает арабские цифры, — с гордостью добавила она.

Потом девушка горестно вздохнула и, спрятав лицо в ладонях, разрыдалась:

— О Боже, теперь отца исключат из Гильдии, милорд граф больше никогда не воспользуется нашими услугами, и этот… этот бедный малыш…

Я подошла к Розе и погладила ее по спине.

— Знаете, Роза, вы, наверное, слышали, что вчера с королевой произошли еще два несчастных случая. Как оказалось, оба они были подстроены. Быть может, то же произошло с фейерверком…

Постепенно Роза успокоилась.

Я вернулась на свое место и присела на пенек. Потом поднесла к губам кружку с элем, и чуть все не выплюнула… Он был ужасно кислый!

Увидев мое лицо, девушка окончательно расстроилась.

— О, простите, миледи! Наверное, он слишком долго стоял на солнце. Может быть, подать вам крепкий эль, тот, что вчера принес человек секретаря Сесила?

Я удивилась. Человек Уильяма Сесила? Странно! Обычно мясо и выпивку работникам поставляет владелец замка.

Королеве крепкий эль не нравится, поэтому нам не часто удается побаловать себя этим напитком. Но меня мучила жажда, и, кроме того, я люблю именно такой эль. Я кивнула, соглашаясь.

Роза вынесла огромный глиняный кувшин и щедро плеснула мне в оловянную кружку.

— Приготовив все для фейерверка, мы с отцом отправились на остров, чтобы полюбоваться праздником, и видели, как королева поднялась на барк великанов. А когда настало время поджигать фитили и запалы, я с ужасом заметила, что отец спит за земле как убитый. Я никак не могла его разбудить… — продолжала рассказывать Роза.

— Да, уж, напился до чертиков! — мрачно вставила Элли, и Роза покраснела.

Я сильно ткнула подругу локтем в бок. Так можно испортить все дело! Нельзя обижать человека, если хочешь, чтобы он был с тобой откровенен.

— Знаете, многие мужчины очень любят прикладываться к бутылке, — заметила я. — Вот мой дядя, доктор Кавендиш, иногда так сильно напивается, что просто двух слов связать не может…

Роза слабо улыбнулась.

— Мой отец иногда позволяет себе, — осторожно призналась она. — Не стану этого отрицать. Он обожает эль, а «живую воду» всегда носит с собой в специальной фляжке. Но ни разу в жизни он не напивался до такой степени, чтобы оставить фейерверк без присмотра!

— А вчера, значит, напился «до такой»? — ехидно заметила Элли.

Роза печально вздохнула и кивнула головой.

— Он спал так крепко, что его не разбудил даже грохот фейерверка!

Я осторожно попробовала принесенный ею крепкий эль. Напиток был немного терпким. Наверное, его варили с травами.

— Ну вот, когда настало время поджигать запалы, — продолжила свой рассказ Роза, — мне пришлось делать все самой. Я взяла жаровню с углями и подошла к первой раме, но тут… — Роза покраснела и опустила голову.

— Что, что случилось? — спросила я, отпивая немного из кружки.

— Вы мне не поверите, — пролепетала она.

— Посмотрим, — заявила я.

— Ну ладно, — девушка глубоко вздохнула. — Из озера вылез водяной и выхватил у меня жаровню прямо из рук. Я так испугалась, что сломя голову бросилась к отцу.

Было жарко и душно. Солнышко припекало. Я пожалела, что мне не пришло в голову взять с собой шляпу с полями или вуаль, чтобы укрыться от его палящих лучей. Пытаясь сосредоточиться, я прищурилась и отхлебнула еще немного терпкого напитка.

— А как выглядел этот водяной? — спросила я и, прикрыв рот ладонью, зевнула.

— Он был весь в зеленой тине и водорослях, а его лицо покрывала рыбья чешуя.

У меня что-то случилось с глазами, но я никак не могла понять, что именно. В голове все помутилось — наверное, напекло. Мне стало неловко — обычно крепкий эль так быстро на меня не действовал!

— А когда фейерверк закончился, водяной был еще там? — поинтересовалась я, с трудом ворочая языком.

Роза покачала головой.

— Я не видела, как он уходил. Только слышала всплеск воды.

— Гм, — выдавила я из себя, слегка покачиваясь и вдруг подумав, что Элли выглядит чрезвычайно забавно, — ее лицо постоянно меняло свою форму, то удаляясь, то приближаясь к моему.

Мир вокруг закружился, словно пустившись в пляс, и я сползла на землю.

Пошевелиться не было сил, и решив: «А посплю-ка немножко», — я закрыла глаза…


Я медленно приходила в себя. По лицу текла холодная вода, лиф был наполовину расшнурован. Роза в отчаянии ломала руки, а Элли, сидя на корточках рядом, похлопывала меня по щекам.

— Грейс, ты брякнулась в обморок, — сказала она. — С ума сойти, такой я никогда тебя не видела. Ты, случаем, не заболела?

И тут мне в голову пришла мысль: я почувствовала сонливость и потеряла сознание, выпив совсем немного этого крепкого эля! Резко сев, отчего голова закружилась еще сильнее, я оттолкнула Элли в сторону.

— Эль, — пробормотала я, — где он?

Элли взглянула на меня как на сумасшедшую и молча указала пальцем на кружку, которую я успела поставить на землю прежде чем окончательно отключиться. В ней должен был остаться эль, я ведь сделала от силы три глотка!

— Унесите кувшин с элем в палатку и куда-нибудь спрячьте! — приказала я. — Даю голову на отсечение, там опиум!

— Что?! — воскликнула Роза. — Но это же прислал господин секретарь Сесил! Кувшин принес человек в его ливрее!

— А может быть, ты брякнулась в обморок просто так? — возразила моя подруга.

— Что ж, давай проверим, — предложила я. — Какие животные любят эль?

— Свиньи, — убежденно заявила Элли. — Когда варят эль, им отдают гущу со дна котлов. Так что они привычные.

Втроем мы отправились к домику графского свинопаса. В небольшом загоне удобно устроилась огромная свинья с поросятами. Я отыскала лохань для воды и налила в нее немного эля. Элли проворно перескочила через ворота загона и поставила ее на землю.

Два поросенка подошли к угощению и громко зачавкали. Это были очень милые резвые поросятки темвортской породы. Неожиданно они перестали чавкать, недоуменно взглянули друг на друга, легли на бочок и сладко заснули. А их шестеро братьев и сестер продолжали рыться в кормушке. Спать им явно не хотелось.

— Вот видите? — спросила я. — Те поросята, что пили эль, уснули, а остальные бодрые и резвые.

Роза присвистнула.

— Когда сегодня утром отец проснулся и понял, что случилось, он еще выпил пару пинт эля. Наверное, поэтому он все еще спит. И ясно почему вчера его сморил такой крепкий сон!

— Необходимо отыскать человека Сесила, который принес кувшин с элем, — сказала я подруге. — Возможно, это именно он нарядился водяным, приплыл на остров, откуда запускали фейерверк, и до смерти напугал Розу.

— Выходит, это он запустил петарду, которая пролетела над королевой и ранила цыганенка Пита… В этом случае, — мрачно заметила Элли, — его можно только пожалеть!

Роза, озадаченно моргая, уставилась на нее.

— Тебе жаль этого негодяя? Почему?

— Потому что он даже представить себе не может, что я с ним сделаю, когда поймаю! — гневно выпалила моя подруга.

Я напряженно думала, хотя голова у меня все еще гудела от отравы.

— Нет, Элли, не думаю, что кто-то из подданных Сесила самостоятельно решился на подобное. Это слишком серьезно! Слуга не мог сделать этого без личного распоряжения своего господина. Всем прекрасно известно, что сэр Уильям Сесил не только ближайший советник и поверенный королевы, но и лучший управляющий в стране. Но всем известно также, что сэр Сесил и граф Лестер люто ненавидят друг друга и вынуждены сотрудничать только потому, что этого требует королева, и потому что оба они — члены Тайного Совета. Но когда эти двое оказываются рядом, воздух так накаляется, что только искры не сыплются! Возможно, здесь и кроется истинная причина всех происшествий: таким изощренным способом Сесил пытается настроить королеву против графа Лестера. Из этого следует, — убедительно продолжала я, глядя на Розу, — что вы должны спрятать кувшин с элем подальше и не позволять своему отцу притрагиваться к нему. Это очень важная улика!

— Но тогда ему совсем нечего будет пить, — расстроилась Роза. — Граф не оплатил даже наши расходы по переезду из Лондона.

Я сунула руку в карман юбки, нашла кошелек и вручила Розе несколько шиллингов на эль для отца.

— Если вы мне понадобитесь, или с вами захочет поговорить королева, я пришлю служанку. Но не говорите никому ни слова. Особенно людям сэра Уильяма Сесила, понятно?

Роза кивнула и взглянула на монеты, лежавшие у нее на ладони.

— Обещаю, — прошептала она.

Элли явно почувствовала к бедной девушке сострадание. Она похлопала Розу по спине и сказала:

— Да не убивайся ты так! Моя госпожа во всем разберется, вот увидишь!

Роза улыбнулась, а я вдруг занервничала от мысли, что Элли так в этом уверена…


Мы поспешили к замку, откуда отчетливо доносился громкий стук лошадиных копыт и треск ломающихся копий.

Все были настолько поглощены захватывающим зрелищем, что никто не обратил на нас с Элли ни малейшего внимания.

Турнир только-только начался. Перед поединком граф Лестер, как Победитель Майских Игр, и его друг и кузен королевы Генри Карэй, выступавший в образе Черного Рыцаря Меланхолии, состязались в красноречии.

Элли присоединилась к зрителям, которые толпились у барьеров, я же уселась рядом с другими фрейлинами.

Мери любезно захватила с собой мою сумку для рукоделья.

— Тут такая скука, — заявила она, — поэтому я решила заняться вязаньем, — и расправила на коленях крошечную детскую кофточку для очередного племянника или племянницы.

А я, чтобы ничего не забыть, старательно принялась записывать в дневник свои сегодняшние открытия. Когда королева освободится, попробую поговорить с ней о роли в произошедших событиях сэра Уильяма Сесила.

День тот же, сумерки

Чтобы выкроить минутку для записей, ужин я проглотила второпях. Мы сидим в Большом холле и смотрим пьесу Теренция на латыни. Королева от души смеется над репликами героев. Ей вторят некоторые из придворных. Мои же познания в латыни слишком скудны, поэтому я почти ничего не понимаю.

Турнир прошел великолепно. Шведский принц выступил превосходно, одержав победу не только над Черным Рыцарем Меланхолии, но и над самим графом Лестером. Принц сломал два его копья, а сам потерял лишь одно.

В награду он получил великолепную, богато убранную лошадиную сбрую и чудесную попону. Граф в ярости, Генри Карэй тоже не испытывает восторга. В общем, английские вельможи пребывают в дурном расположении духа, зато шведские ликуют и торжествуют.

После турнира, когда королева удалилась к себе, чтобы немного отдохнуть и поработать с документами, я последовал а за ней. Элли не отставала от меня ни на шаг.

Возле королевских апартаментов путь мне преградил стражник, поэтому пришлось громко и отчетливо заявить: «Я обязана доложить о своем деле лично!»

Королева, видимо, меня услышала. «Пропустите ее!» — приказала она.

Я вошла в комнату, оставив Элли за дверью. Ее Величество, подняв ноги на скамеечку и ослабив шнуровку корсета, сидела, проглядывая какие-то официальные бумаги.

Сделав реверанс, я быстро пересказала ей все, что узнала от Розы о крепком эле с добавлением опиума и человеке, который его принес.

Узнав, что речь идет о слуге сэра Уильяма Сесила, королева нахмурилась.

— Ты в этом уверена? — спросила она. — Где сейчас дочь этого мастера фейерверков?

— Я могу за ней послать, если Ваше Величество этого желает, — ответила я, решив, что с этим поручением прекрасно справится Элли.

— Да, пусть явится немедленно, — приказала королева. — И подождите в привратницкой, пока я не позову.

Я отправилась на поиски Элли, а королева с мрачным выражением лица приказала стражнику срочно привести к ней сэра Уильяма и стала ждать, нервно постукивая пальцами по подлокотнику кресла.

В привратницкой, где и положено находиться слугам, Элли играла с королевскими собачками.

— Пожалуйста, сбегай и приведи сюда Розу, — сказала я. — Королева только что послала за сэром Уильямом.

С серьезным и взволнованным видом Элли кивнула головой и выбежала из комнаты.

Я стала ждать, ждать и ждать, время от времени прикладывая ухо к деревянной панели стены королевских апартаментов. Миссис Чемперноун говорит, что подслушивать нехорошо, но порой только так можно быть в курсе происходящего!

Наконец я услышала голос сэра Уильяма Сесила.

— Весьма рад, что вы послали за мной, Ваше Величество, — сказал он. — Только что я получил важное донесение…

— Это подождет, господин Секретарь, — ледяным тоном перебила его королева. — Прежде я бы хотела знать, что вы думаете по поводу вчерашних происшествий.

— О, это просто поразительная беспечность, — сказал Сесил. — Как я знаю, грум, по недосмотру которого порвалась подпруга вашего седла, уже уволен графом Лестером и…

— Кто-то подрезал ременные швы, — опять перебила его королева.

— Господи Боже! — воскликнул Сесил.

— Что же касаемо статуи, Сесил, — продолжала королева, — ее повредили специально. То же с фейерверком — кто-то до бесчувствия напоил мастера отравленным элем. А пока он спал, негодяй нарядился водяным и стал сам поджигать запалы. Как вы, наверное, слышали, одна из петард пролетела у меня буквально над головой и ранила мальчика-акробата. Этот мерзавец и предатель действовал не только дерзко, но и безрассудно!

— Я в ужасе… — задыхаясь от волнения пробормотал Сесил.

— Вам известно, кто принес этот эль? — неожиданно потребовала королева.

— Нет, Ваше Величество, — ответил он.

— Странно это слышать, ибо это был ваш слуга, — от гнева голос королевы звенел, словно острый клинок. Это было жутко.

— Что? Как же… Я никого не посылал! Зач-ч-чем мне это? Я… я не… — заикался Сесил.

— Молчать! — взорвалась королева. — Я уверена, что ваши действия не были направлены непосредственно против меня. Но, быть может, таким коварным способом вы намеревались очернить в моих глазах Робина, то есть графа Лестера!

С ума сойти! Сквозь щель в панели я заметила, что Сесил побледнел, как смерть.

— Я бы никогда… — начал он.

— Вы хотели заставить меня усомниться в графе и поверить, что он перестал думать о моей безопасности. И все ради того, чтобы я обратила благосклонный взор на шведского принца, ставшего моим спасителем! Это было бы вполне разумно, не правда ли, Сесил?!

Воцарилась гробовая тишина. Потом до меня донесся какой-то грохот — это Сесил рухнул перед королевой на колени.

— Ваше Величество, — в отчаянии простонал он, — я бы никогда… ни за что…

— Эль мастеру фейерверков доставил человек в вашей ливрее, — отчеканила королева.

— Но это не значит, что его послал я, — голос Сесила заметно окреп. — Я полностью отвергаю подобное обвинение, Ваше Величество. Я не знаю, кто клевещет на меня, но…

— Не на вас, о нет! Она вряд ли осознает смысл подобной информации, — заметила королева.

— Она? Вне всякого сомнения, это опять чья-то глупая болтовня…

— Довольно! — резко бросила королева.

Тут в привратницкую, тяжело дыша, вбежали Элли и Роза. Девушка успела умыться и надеть белый чепец. Вид у нее был очень напуганный, и надо сказать, не напрасно.

Я постучала в дверь апартаментов и тихо произнесла:

— Она здесь, Ваше Величество.

— Позовите всех своих слуг, и мы узнаем, кто принес эль! — приказала королева Сесилу.

Поклонившись, сэр Уильям удалился.

Мы с Розой вошли в королевские апартаменты, и девушка опустилась пред Ее Величеством на колени.

— Итак, моя милая, — тихо и ласково произнесла королева, — ничего не бойся. Сейчас здесь соберутся слуги лорда Сесила. Тебе надо будет взглянуть на них и честно сказать мне, кто принес этот эль.

Спустя несколько минут все секретари, клерки и слуги Сесила выстроились в саду.

Повинуясь жесту королевы, стоявшей в тени большой яблони, Роза медленно двинулась вдоль длинной шеренги замерших на месте мужчин. Хмуря брови, она пристально всматривалась в их лица. Девушку так трясло, что она едва могла передвигать ноги, поэтому мне пришлось держать ее за руку.

Напряжение росло с каждой секундой. Вид у сэра Уильяма Сесила, стоявшего подле королевы, был очень взволнованный.

Роза медленно переходила от одного мужчины к другому. В конце шеренги она остановилась и растерянно покачала головой:

— Нет, здесь нет того парня, что принес эль.

Но, похоже, лорд Сесил не испытал облегчения.

— Кого-то не хватает, — заметил он. — Но кого? Ах, да, позовите Алана Йорда!

Двое слуг бросились исполнять его приказ. Они отсутствовали целую вечность, а когда вернулись, то привели с собой высокого человека в плаще, из-под которого виднелись лишь рубашка и панталоны.

— Этот?! — потребовал ответа Сесил.

— Нет, сэр, — ответила Роза.

— Почему ты не явился сразу? — обратился к парню Сесил.

Молодой человек совсем растерялся.

— Кто-то украл мою ливрею и безрукавку. Мне было нечего надеть, — забормотал он, сильно нервничая.

— Что?! — в один голос воскликнули королева и Сесил.

— Вчера утром я зашел к смотрителям гардеробной комнаты. Накануне я просил их вычистить мою ливрею. Но они заявили, что ее уже забрал мой друг. Хотя я никого за ней не посылал…

Королева облегченно рассмеялась.

— Мой дорогой сэр Светлая голова, — обратилась она к сэру Сесилу, называя его когда-то данным ею самой прозвищем, — я так рада, что ошиблась! — Она протянула сэру Уильяму для поцелуя руку.

— Да, Ваше Величество, я тоже рад, — ответил тот.

Надо сказать, и у меня словно гора с плеч свалилась. Сэр Уильям Сесил, безусловно, самый большой зануда во всей Англии, но я всегда считала его честным и бесконечно преданным королеве человеком. Было бы жаль узнать об обратном.

— Так, теперь необходимо выяснить, кто украл ливрею, — решительно заявила Ее Величество.

Розу отпустили. Несколько минут спустя Главный портной гардеробной комнаты и его тощий-претощий помощник уже стояли перед королевой.

— Вот, Ваше Величество, — сказал портной, — это он, Мартин, допустил кражу ливреи. Но вообще-то он парень неплохой, и даже весьма талантливый в нашем деле…

— Да, это так, — согласилась королева. — А теперь, Мартин, не бойся, расскажи все по порядку.

Мартин, смущенно стоя на одной ноге, другой нервно шаркал по ковру.

— Я это… ее вычистил, Ваше Высо… Величество, ну, ливрею эту. То есть… ливрею мистера Йорда, слуги сэра Уильяма, значит. А потом пришел господин и забрал ее. Он был высоким, ну прямо как мистер Йорд, и низко так натянул шляпу, что я подумал, что это он и есть. И еще он дал мне пенни за хорошую работу. Вот и все, значит…

— Ты его разглядел? — нахмурился Сесил.

— Н-нет, сэр, — испуганно забормотал Мартин. — Я это… не очень хорошо вижу. Поэтому я только подмастерье, значит…

Дело зашло в тупик.

Я продолжу свои записи, как только смогу сбежать с этого нудного представления.

По крайней мере одно подозрение отпало. Теперь я абсолютно уверена, что сэр Уильям Сесил не имел никакого отношения к происшествиям. Хотя кто-то, похитив ливрею его слуги, пытался создать такое впечатление.

Несмотря на сплетни, я так же, как и королева, совершенно не верю в причастность к этим ужасным событиям графа Лестера, хотя они сильно навредили его репутации, ведь граф лично отвечал за подготовку празднеств. И еще — я убеждена, что милорд глубоко и искренне любит королеву и никогда не станет рисковать ее жизнью. Может, это и правда проклятие, но и в этом я сильно сомневаюсь…

Итак, кто же может стремиться дискредитировать графа Лестера, а за одно и секретаря Сесила? Конечно, шведский принц! Он был бы только рад, если бы отношения между графом, его соперником, и секретарем Сесилом непоправимо ухудшились. Но вряд ли принц мог осуществить подобное, ведь все его приближенные очень плохо владели английским. Да и портной Мартин не говорил, что у высокого человека в шляпе был акцент. Уж он-то наверняка бы распознал иноземца!

Как все запутано! Надо постараться как можно больше узнать о принце Свене и его свите.

Слава Богу, пьеса подходит к концу! Надо же, у леди Сары новый поклонник! Все представление Сара строила ему глазки, и он воспользовался каким-то предлогом и заговорил с ней. Леди Джейн чуть не лопается от зависти. Она терпеть не может, когда кавалеры уделяют Саре внимания больше, чем ей самой.

День тот же, полночь

Сарин флирт навел меня на блестящую идею, как добыть нужные сведения. Я, правда, не уверена, что она сработает.

После представления, когда фрейлины направились в свою комнату, леди Саре вдруг вздумалось отправиться в сад за облитой лунным светом паутиной — очередным чудодейственным средством от прыщей. Я решила, что это отличная возможность пообщаться с ней наедине.

Мы столкнулись с ней буквально нос к носу. Позади Сары шествовала Олуэн, неся в руке прутик, обмотанный паутиной.

Я долго молчала, идя рядом и не зная, с чего начать разговор, а потом начала издалека, постепенно приближаясь к интересующей меня теме:

— Сара, ты так легко общаешься с джентльменами! Всегда знаешь, что сказать, ну и всякое такое…

Сара смерила меня недоверчивым взглядом. «Гм», — прозвучало уклончиво.

— А я вот вообще не знаю, о чем с ними говорить, — честно призналась я. — Что надо отвечать, когда они к тебе обращаются?

— Господи Боже! А почему это вдруг тебя заинтересовали джентльмены, Грейс? Это ново! — фыркнула Сара с легким презрением в голосе.

— Ну… э-э-э… Просто интересуюсь, — промямлила я, не зная, куда деться от смущения.

Сара разгладила свой шелковый гаун.

— Это все из-за Джона Халла, да?

— О нет! Совсем нет! — поспешно ответила я, удивляясь, почему у меня вдруг так запылали щеки — рядом вроде не было никакой жаровни.

Сара ухмыльнулась, явно ни чуточки мне не веря. Стало даже обидно.

— Я не имела в виду никого персонально, — с трудом выдавила я из себя.

Сара засмеялась и похлопала меня по руке.

— Не смущайся, Грейс, — снисходительно сказала она. — Приятно видеть, что ты наконец становишься настоящей королевской фрейлиной. В конце концов, все мы мечтаем встретить богатого и знатного вельможу и выйти за него замуж! Разве я не права?

— Э-э… — я потеряла дар речи.

— Хотя, по-моему мнению, Джон не очень подходит на роль мужа. Не думаю, что он принадлежит к старинному и знатному роду. Но на нем можно практиковаться…

— Нет… я… мне просто захотелось пообщаться со шведами, — продолжала настаивать я.

— Ну конечно! — согласилась Сара, а потом, к моему несказанному удивлению, подмигнула. — Ну что ж, давай на тебя посмотрим. Значит так. Опускать лиф ниже нет смысла, все равно показывать нечего. Теперь прическа. Здесь тоже поражать нечем…

Я бросила на нее хмурый взгляд.

— Гм… Главное, запомни, джентльмены должны считать, что это именно им пришла в голову блестящая мысль вступить с тобой в разговор, — объяснила Сара.

— А разве это не так? — искренне удивилась я.

— О Господи! Естественно! Если ждать у моря погоды, можно ничего и не дождаться! Итак, прежде всего тебя, такую необыкновенную и замечательную, должны заметить! А потом ты делаешь так… — Сара опустила взор вниз, как-то странно похлопала глазами, потом взглянула на меня еще раз, широко их распахнув, и улыбнулась, — и вот так!

— Как? — тупо поинтересовалась я.

Она вздохнула.

— Объясняю еще раз! Опускаешь глаза, смотришь на джентльмена сквозь ресницы, потом отводишь взгляд, потом снова на него смотришь, но всего одну секунду, потом опять отводишь…

— О! — я совсем растерялась.

— А когда он приблизится, надо сделать вид, что он тебя совершенно не интересует!

— Но он же расстроится!

— Ничего страшного! Это очень даже полезно! — назидательным тоном заметила Сара. — Понимаешь, мужчины ужасно тщеславны и высокомерны. Каждый считает себя пупом земли! Они только тогда начинают добиваться расположения дамы, когда она не обращает на них ни малейшего внимания!

— А, понимаю, — протянула я, не поняв ни слова.

— А потом начинается обычная чушь, — Сара принялась манерно жестикулировать: «Что такой божественный цветок делает при Дворе?! Это же большая навозная куча! Вы любите музыку? А вы давно здесь? А может, вы сама королева? Да, да, вы сама королева, вне всякого сомнения…» Ну и все такое прочее… Для развития разговора можно поинтересоваться, чем они занимались или чем намерены заняться. И тогда джентльмены, ну все как один, начинают рассказывать о том, как играли, например, в мяч с тем-то и тем-то, и выиграли. Или собираются помериться силами в искусстве владения шпагой с тем-то и тем-то и, конечно же, победить. А еще обязательно сообщат, что собираются купить лошадь и пригласят тебя взглянуть на нее…

— О! — я была совершенно сбита с толку.

— Со своей стороны надо изобразить искренний интерес и попросить рассказать поподробнее… А когда кончатся силы выносить весь этот бред, под благовидным предлогом исчезнуть. И тогда они обязательно решат, что ты не только самая прекрасная, но и самая загадочная и обворожительная особа на свете! — Сара снисходительно похлопала меня по плечу.

С каждой минутой понимать ее слова мне было все труднее и труднее. Я подумала о Мазу — слава Богу, он мой друг и с ним мне не нужно соблюдать все эти церемонии!

— А еще надо смеяться над всеми их шутками, даже над самыми идиотскими, — добавила Сара и жеманно захихикала. Ее смех был похож на звон колокольчиков и журчание ручейка одновременно. Я не раз собственными глазами видела — мужчины буквально сходили от него с ума. Боюсь, такому мне никогда не научиться!

— Сара, ты не могла бы завтра пойти со мной? — взмолилась я.

— Да зачем я тебе! Джон и так уже у тебя на крючке, — заявила она, встряхивая кудрями.

— Мне очень хочется пообщаться со шведами.

— Ах, со шведами! — выдохнула моя наставница, многозначительно подняв и опустив брови, что, по моему мнению, было совсем не обязательно. — Что ж! По крайней мере, на них приятно смотреть и не придется выслушивать дурацкие подробности последней игры в мяч или теннис…

— Не придется? — удивилась я.

— Ну, рассказывать об этом они, конечно, будут, но на латыни или на своем родном языке, так что это неважно. Хорошо, уговорила. Мы пойдем к ним завтра утром, до того как из Гардеробной комнаты доставят маскарадные костюмы. Пофлиртуем с приближенным Его Милости принца Свена, а если повезет, может, и с ним самим! Тебе это будет полезно для общения с Джоном, с которого, кстати, ты весь вечер глаз не сводила! — и Сара опять мне подмигнула.

Я не стала с ней спорить, доказывая, что мне нет до Джона никакого дела. Мое лицо предательски пылало.


Закончив записи, я решила понаблюдать за зрителями — все равно для меня латынь — сплошная абракадабра! И вдруг среди пажей и оруженосцев графа Лестера я заметила Джона Халла. Совершенно случайно, честное слово! Он внимательно слушал реплики актеров и смеялся.

«Надо же, какой умный — даже латынь знает», — подумала я, глядя, как он откидывает назад свои светлые волосы.

А потом пьеса вдруг закончилась, мы поаплодировали и отправились на ужин с королевой.

Честное слово, не понимаю, почему Сара так донимает меня Джоном!


Август. Четвертый день

Год от Рождества Христова 1569.

Полдень

Вместо того чтобы зубрить ужасную приветственную поэму, которую предстоит декламировать вечером, я опять пишу. Недавно принесли наряды для маскарада, и фрейлины Ее Величества, как обычно, устроили свалку, стараясь добраться до них первыми.

Рано утром, после короткого завтрака королева отправила всех нас на свежий воздух, чтобы не мешались под ногами: сэр Сесил получил новые донесения из Шотландии, и Ее Величество хотела ознакомиться с ними в спокойной обстановке.

Когда мои товарки уселись в тени высокого дерева, решив поиграть в «кошачью колыбельку» — одна из девушек натягивала на пальцах нитяную петлю, а другая так же пальцами перехватывала ее, образуя сложный узор: колыбель, ковер, бриллиант, — Сара, многозначительно взглянув в мою сторону, решительно зашагала по тропинке вдоль озера. Я, не мешкая, последовала за ней.

Обогнув замок, мы направились в сторону луга, и тут нас неожиданно нагнала Мери Шелтон. Отдуваясь от быстрой ходьбы, она поинтересовалась:

— Вы куда? А можно с вами?

У меня не было ни малейшего желания принимать ее в нашу компанию, особенно после того, как Сара брякнула:

— Грейс решила взять у меня несколько уроков флирта.

— О-о-о! — протянула Мери, глядя на меня с нескрываемым любопытством. — Понятненько… Можно мне тоже?

— Пожалуйста, — великодушно согласилась Сара.

Я схватила Мери за руку и зашипела:

— Понимаешь, мне необходимо поговорить со шведами. И если хочешь с нами, ты должна мне помочь.

— О, так ты не с Джо собираешься…

— Конечно, нет, — перебила ее я. — К нему это не имеет никакого отношения!

Моему, возмущению не было предела. Почему все донимают меня разговорами о Джоне?

— Ладно, — примирительно заметила Мери, — и перестань щипать меня за руку!

Сара выстроила нас перед собой и скомандовала:

— Опустить глаза! Смотрим сквозь ресницы. Хорошо, Грейс! Вниз, вверх! Уже лучше. Теперь Мери, — она вела себя ну точно как монсеньер Дантон. — О, замечательно! Твои ресницы трепетали очень выразительно!

— Они не трепетали, — ответила Мери. — Мне соринка в глаз попала.

Сара вздохнула.

— Так, теперь посмотрели на меня и отвели взгляд в сторону.

Мы послушно выполнили приказ наставницы.

Но та снова вздохнула.

— Попробуйте немного посмеяться. Но изящно.

Мери захрюкала, как поросенок. Я тоже продемонстрировала все, на что была способна, хотя не находила в происходящем ничего смешного.

— Нет, Грейс, ты же не ослик! Хотя ему, наверное, твое «иа-иа» понравилось бы, — раздраженно заметила наша наставница.

Тогда я постаралась изобразить нечто вроде «перезвона серебряных колокольчиков» самой Сары, но та лишь озабоченно поинтересовалась:

— Ты себя хорошо чувствуешь, Грейс? У тебя, наверное, горло болит?

Нет, в ее словах не было сарказма — Саре просто неведомо, что это такое, — она спрашивала с искренним участием.

Я не выдержала и рассмеялась. На этот раз, видимо, так, как надо, поскольку моя наставница пожала плечами:

— Ну, ладно, вполне сносно. Теперь, предположим, джентльмен спросит: «Куда вы направляетесь, миледи?» Что надо ответить?

— Не знаю, — призналась я.

Мери тоже озадаченно нахмурила брови.

— Надо спросить: «А вы куда, сэр?» Не отвечайте на вопрос, просто задайте другой! Рано или поздно джентльмен начнет бахвалиться, и тогда можно будет перевести дух.

Внезапно в голове у меня промелькнула мысль.

— Так поступает королева, общаясь с послами!

— Вот именно, — согласилась Сара. — Кстати, забыла одну очень и очень важную вещь. Если вдруг джентльмен примется долго и нудно рассуждать о каких-то там лошадиных бабках и всяком таком — ну, сами понимаете, от чего с тоски можно умереть, — надо немедленно начать обмахиваться веером и быстро дышать, вот так — вдох-выдох, вдох-выдох… А потом… — закрыв глаза, Сара обмякла, потом плавно опустилась на траву и замерла в грациозной позе, аккуратно вытянув ноги.

Не на шутку испугавшись, мы с Мери бросились к ней. Но Сара распахнула глаза и просияла:

— …лишиться чувств. Джентльмен, конечно, устремится на помощь. Но если у него вдруг возникнет дурацкая мысль ослабить шнуровку вашего лифа, тут же надо быстренько очнуться!

— А зачем ему трогать шнуровку? — наивно поинтересовалась я.

Сара и Мери уставились на меня в немом изумлении.

— Теперь практикуемся. Так, сначала веер, потом дышим, одна нога подгибается, потом вторая, грациозно опускаемся… Чудесно, молодцы! — похвалила нас за усердие Сара. — Теперь поднесите руку к голове и слабым голосом произнесите: «Ах… мне дурно…» Это чтобы до джентльмена дошло, что вы упали в обморок! Но часто прибегать к этой уловке не стоит. Используйте ее только для того, чтобы пресечь нудные излияния или выпутаться из неловкой ситуации!

Для закрепления пройденного мы с Мери еще пару раз «упали в обморок». У нас даже неплохо получилось: плавное падение, изящная поза, ноги аккуратно вытянуты. Потом встали и отправились на луг.

— Даже не знаю, — заметила Сара, задумчиво меня разглядывая. — Если честно, потребуется не меньше месяца, чтобы тебя натаскать. А мы ведь скоро отсюда уедем, и с Джоном ты больше не увидишься…

Это было совершенно неуместное замечание! И вообще, почему меня должна волновать разлука с Джоном? Кроме того, он ведь может поехать с нами, разве нет? В свите графа Лестера. Это очень даже возможно…

Старательно упражняясь в стрельбе глазами: влево — вправо, вверх — вниз, я чуть не окривела.

Шведы отдыхали возле своих палаток: натянув между деревьями сетку, они играли в волан, яростно размахивая ракетками, подскакивая и шумно споря (естественно, на родном языке). Я хотела помахать им рукой, но Сара не позволила, сказав, что надо просто стоять и смотреть.

Игроки разошлись не на шутку. Вскоре от волана посыпались перья, а на ракетке лопнула струна. Один из шведов скинул с плеч дублет и остался в одной рубашке.

— Ну вот, — со знанием дела заявила Сара, — они нас заметили! Делайте, как я.

Шведы нас действительно заметили. Забыв об игре, они столпились вокруг и затараторили на смеси шведского и латыни.

Когда один из иноземцев отвесил ей учтивый поклон и воскликнул на ломаном английском: «Какой прелес!», Сара жеманно захихикала.

Я постаралась последовать ее примеру. Вышло и вправду немного похоже на ослиное «иа».

— Latinamne linguam intellegis? — поинтересовался кто-то из иноземцев.

Мери покачала головой, тихо шепнув нам:

— Я знаю, что это значит. Он спрашивает, говорим ли мы на латыни.

— Нет! — громко заявила Сара. — Только по-английски!

Шведы опять что-то залопотали по-своему. Потом один из них произнес нечто вроде: «Quae sunt nomina vestra?» Мери предположила, что речь идет о наших именах.

Сара ткнула себя пальцем в грудь и произнесла по слогам: «Са-ра». Мери сделала то же самое и выкрикнула: «Ме-ри». Но когда я собралась поднять руку и представиться, джентльмены уже обступили Сару плотным кольцом и затараторили: «Сара прелес! Сара, Сара!» Стало даже обидно.

— Ну хоть кто-нибудь здесь говорит по-английски? — поинтересовалась я, встретив в ответ лишь недоуменные взгляды. Тогда я пнула Мери локтем в бок. — Давай, скажи это на латыни!

Она занервничала.

— Да я в ней не особо сильна. Э-э-э… adestne aliquis qui Anglice loqui potest?

Шведы залопотали все разом, постоянно упоминая какого-то Эрика. Наконец один из них, оглянувшись, указал нам на стоявшего в стороне хмурого господина в строгом черном одеянии. Подойдя ближе, тот окинул нашу компанию неодобрительным взором, что, по-моему мнению, было не удивительно, принимая во внимание непрерывное хихиканье Сары.

— Што ви хотыт? — недружелюбно осведомился он с очень сильным акцентом.

— Только вы здесь говорите по-английски? — поинтересовалась я.

Иноземец нахмурил брови.

— А пачэму ви хотыт это знат?

— Просто мне интересно, — ответила я и решила осторожно напомнить о недавних драматических событиях: — Принц Свен произвел на всех большое впечатление, когда во время охоты спас нашу королеву. Он вел себя как настоящий рыцарь!

— Та! — буркнул Эрик, и черты его мрачного лица немного смягчились. — Но Его Височэство отчен обэспокоен. Много опасность!

— Господа, а вы собираетесь на маскарад? — защебетала Сара, стреляя по шведам глазами. Правда, Эрик остался равнодушен к ее ухищрениям.

— Его Височэство и фее ми прытём. С ратостью, — натянуто сообщил он. Судя по мрачному тону, никакой особой радости от этого он не испытывал.

— Вот вы где! — раздался вдруг голос несшейся к нам на всех парусах миссис Чемперноун. — Немедленно возвращайтесь в замок! Принесли наряды для маскарада. Говорю вам, возвращайтесь немедленно!

Вот и вся история. Пока мы шли к замку, иноземцы радостно махали руками вслед Саре.


Хотя я так подробно описала нашу встречу со шведами, на мой взгляд, она была пустой тратой времени. Единственное, что мне удалось выяснить, так это то, что никто из них не говорит по-английски за исключением Эрика, переводчика и секретаря принца, да и тот с жутким акцентом. Получается, что никто из иноземцев не мог выдать себя за слугу сэра Сесила или изобразить водяного. Таким образом, никто из них не похищал чужую одежду, не приносил мастеру фейерверков отравленный эль и не пугал Розу зелеными волосами и диким оскалом. Я ни на шаг не приблизилась к разгадке…

Я сижу в нашей комнате. Вся она заставлена сундуками с нарядами для маскарада. Мои товарки восторженно перебирают их и примеривают вещь за вещью, надевая шелковые и газовые туники прямо на свои черные или белые придворные наряды — коричнево-зеленые для дриад и бело-голубые для наяд.

Голубой цвет Мери Шелтон к лицу: из нее получилась очаровательная наяда. Сара стоит в углу, а портные Гардеробной комнаты облачают ее в великолепный гаун из белого бархата и серебряной парчи, предназначенный для Ее Величества — Майской Королевы.

Моя маска, уккаймленная зелеными шелковыми листочками, бантиками и лентами очень мила, но Сарина гораздо красивее: украшенная элегантными белыми перьями и бриллиантовыми капельками вокруг выреза для глаз. Она как раз ее надела.

Маска скрывает почти все ее лицо. Стоя перед зеркалом, Сара поворачивает голову то в одну, то в другую сторону, любуясь игрой бриллиантов, а портные торопливо подпарывают боковые швы ее лифа, чтобы сделать вставки из белого бархата. Интересно, сколько джентльменов попадутся на уловку королевы, и как она сама будет выглядеть в костюме дриады?

— О, Сара, — говорит Кармина-наяда, кружась в своем бело-голубом наряде, — ты будешь выглядеть просто потрясающе! Ты волнуешься?

Сара кивает головой.

— Ах, лучше бы мне быть просто дриадой, — томно вздыхает она. — Я и речь свою еще не выучила. Ты мне поможешь, Кармина?

Мне, между прочим, тоже надо учить дурацкую поэму. Мери обещала помочь. Надеюсь, я не сломаю язык на всех этих Лизах-сюрпризах.

Немного позже, перед наступлением сумерек

Мы закусили на скорую руку. Сейчас начнется репетиция танца и моего выступления…

Только что в зал вошла королева. Настроение у нее вполне сносное. После беседы с лордом Сесилом Ее Величество гуляла в саду с собачками, а это занятие всегда помогает ей расслабиться. Хотя всех остальных оно здорово напрягает: королева ходит очень быстро, даже стремительно, и сильно сердится, если кто-то за ней не поспевает.

Сейчас она облачается в костюм дриады, который надевает прямо на белый дамастовый гаун Сары. О-па! Леди Хелен пришлось запихнуть в лиф гауна два носовых платка!

Волосы Ее Величества уложены в самую незамысловатую прическу, а ее лицо скрывает маска с нежными зелеными листочками. Должна признать, так она действительно очень похожа на Сару!


Черт возьми! Я едва держусь на ногах! Только что мы три раза подряд исполнили танец дриад. Ее Величество танцевала партию Сары, а сама Сара прохаживалась по залу с величественным видом настоящей королевы.

Ужас, как ноги болят! И опять придется зубрить чертову поэму! От хмурого взгляда королевы у меня просто все слова из головы повылетали. По-моему, ей не нравится, когда ее называют «Лиз»…

Тот же день, позже
Около одиннадцати вечера

Праздник удался, хотя я опять отличилась.


Можно сказать, мои манеры, в очередной раз не соответствовали моему имени, как утверждает миссис Чемперноун! Ни томной грации, ни трогательной застенчивости…


Пишу, сидя на кровати в нашей комнате. Слышно, как по лестнице с грохотом поднимаются фрейлины. Как только королева переоденется, мне обязательно надо с ней поговорить.

Закончив репетицию, мы занялись своими прическами, точнее, ими занялись придворные камеристки, а потом, вместе с Ее Величеством выстроились в коридоре в состоянии полной боевой готовности. Сара выглядела великолепно. Ее рыжие волосы были усыпаны бриллиантами, а когда она проплывала мимо нас с высоко поднятой головой, ее было почти невозможно отличить от настоящей королевы!

Лже-королева удалилась в личные покои Ее Величества, а настоящая, роняя атласные листочки, вместе с нами прошла в Большой зал, где собралась пестрая толпа из английских и шведских вельмож и нескольких представителей джентри.

Музыкантов запихнули в такой тесный закуток, что там они едва двигали руками.

Близился закат. Лучи вечернего солнца проникали в зал через витражные стекла, придавая всему мягкое сияние золота, и струились по стенам, освещая фамильный герб и ветви генеалогического древа рода Дадли.

Заиграла музыка. Мы исполнили первую танцевальную фигуру. Потом в зале появилась Сара. Мери придерживала ее длинный шлейф. Все благоговейно опустились на колени. Даже королева! (Отчего Кармина и Пенелопа глупо захихикали, едва все не испортив.)

Во время второй фигуры танца я засмотрелась на Ее Величество-дриаду, которая танцевала прекрасно, и было в ней нечто, заставлявшее глядеть только на нее и ни на кого другого. Это «нечто» начисто отсутствовало в Саре. Но что именно — этого я сказать не могу.

Когда настало время выбора партнеров, свою руку Майской Королеве галантно предложил принц Свен. Изящно держа ее пальцы, танцуя, он обвел даму вокруг себя, а Сара рассмеялась своим заразительным журчащим смехом.

Я заметила, как наблюдавший за ними граф Лестер слегка нахмурился. Потом едва заметно покачал головой и внимательным взглядом обвел собравшихся в зале фрейлин и придворных дам. Когда его взгляд замер на одной из дриад, его глаза вспыхнули, и граф улыбнулся. Я сразу поняла, что он узнал королеву, единственную, настоящую.

Не мешкая, он подошел к своей избраннице, отвесил ей низкий поклон и предложил руку. Дриада сделала реверанс и прикоснулась пальцами к руке графа. И они начали танцевать, двигаясь в унисон, словно единое целое, постепенно отдаляясь в самый неприметный угол зала, где на них никто, кроме меня, не обращал ни малейшего внимания.

Все это время принц Свен очаровывал зрителей своими пируэтами и прыжками. Сара была в восторге, ведь даже в наряде и маске Ее Величества она оставалась прежней Сарой.

Глядя, какие пылкие знаки внимания оказывает шведский принц Майской Королеве, Ее Величество и граф Лестер посмотрели друг на друга и улыбнулись.

Когда эта часть маскарада закончилась, я поднялась на возвышение, чтобы произнести приветственную поэму. Обычно я хорошо декламирую стихи, даже не самые удачные. В самом конце выступления я почувствовала на себе взгляд Джона и на мгновение запнулась, даже не знаю почему, но взяла себя в руки и продолжила бесконечное «Лиззи-прославление», пока не заметила, как из глубины зала кто-то машет мне рукой. Это снова меня отвлекло.

На мгновение я замерла, но, присмотревшись, поняла, что это всего-навсего Элли, которая указывала пальцем то на свой рот, то на королеву. Я никак не могла взять в толк, что она здесь делает. Прислуге вообще не положено появляться на балах, банкетах и маскарадах, кроме той, что обносит гостей едой и напитками.

Когда я сосредоточенно нахмурилась, стараясь сконцентрироваться на последней части своего выступления, Элли еще сильнее замахала руками и стала подпрыгивать на месте. Так и не поняв к чему это, я отвела от нее взгляд.

Заключительные строфы приветствия были посвящены медведю с сучковатым деревом. Между прочим, это никакое не дерево, а «Медведь с Сучковатой Палкой», родовой бэдж, то есть знак дома Уорвиков. А граф Уорвик — один из титулов, которыми королева одарила Роберта Дадли, графа Лестера.

Поэма заканчивалась словами, что Медведь будет рад расстаться с головой, чтобы только развлечь и порадовать свою королеву. Под мои вдохновенные вопли двое слуг торжественно внесли на щите лакрично-марципанового медведя, того самого, которого я так неосторожно повредила в Банкетном павильоне. Потом к блюду приблизились пара оруженосцев графа. Взмахнув сверкающими клинками, они снесли медведю голову!

Внутри сладкой фигуры было спрятано множество маленьких ярких кулечков с подарками. Оруженосцы стали кидать кульки дриадам и наядам.

Леди Джейн и Кармина устроили безобразную свалку: они никак не могли поделить кулек с браслетом, вопя друг на друга: «Отдай! Это мое!» и «Я первая его увидела!» Ну, как малые дети, честное слово!

К моим ногам тоже упал яркий сверток. Кто-то поднял его и, склонившись в низком поклоне, услужливо протянул мне. Я глазам своим не поверила: Джон!

Улыбаясь, он сказал:

— Миледи, вот ваше украшение.

А потом я услышала крик Элли:

— Миледи! Миледи Грейс, сюда, скорее!

Ее голос был полон отчаяния.

Вздохнув, я сделала реверанс Джону и направилась к подруге, которая пробиралась ко мне сквозь толпу, прижимая ко рту лоскут ткани. Я ускорила шаг.

Элли опустила руку, и я увидела на ее губе глубокий порез.

— Что случилось? — воскликнула я. — Кто это сделал?

Ответа я не расслышала, потому что в этот момент грянула музыка, и хор мальчиков затянул песню о том, что звезды упадут с небес, ослепленные красотой Майской Королевы, прекрасной Лиззи.

Элли протянула мне нечто похоже на кусок коры, в которой что-то блестело.

— В медведе стекло! Битое стекло! — выпалила моя подруга.

Сначала я просто тупо смотрела на «кору», не понимая, о чем идет речь. Но, приглядевшись повнимательнее, сообразила: «Это же медвежье ухо, которое я отломила!»

На покрытой лакрицей темной поверхности были видны следы Эллиных зубов, а в самой сердцевине блестели небольшие куски стекла!

Меня окатила ледяная волна ужаса. Я взяла смертоносный комок и поднесла его ближе к глазам. Так и есть! Из миндального теста торчали длинные острые стекляшки!

— Видишь, в нем полно осколков! Это есть нельзя! Останови королеву, пока она не попробовала… — выдохнула Элли.

Казалось, мир вокруг замер, лишь я вертелась волчком, ища взглядом Ее Величество.

В противоположном конце зала на троне под церемониальным балдахином торжественно восседала Сара, а рядом с ней стоял принц Свен. Было заметно, что Сара упивается ролью королевы на один вечер.

Когда оруженосцы, торжественно чеканя шаг, преподнесли ей на блюде марципановую голову медведя, она звонко рассмеялась. Потом один из них взял смешную итальянскую вилку и, отрезав кусок угощения, протянул его Майской Королеве…

— Остановитесь, не ешьте! — что было сил крикнула я.

Но громкая музыка и детские голоса заглушали все звуки. Сара не услышала меня. Сладкое она очень любила.

Я подхватила юбки, ленты и все остальное и, расталкивая на своем пути слуг, дам и кавалеров, бросилась к Саре, которая уже подносила кусок к губам.

— Остановись! — заорала я во все горло.

Несколько человек, рассмеявшись, оглянулись, решив, что это очередная маскарадная шутка.

Я метнулась вперед и, едва не поскользнувшись на шелковых цветах, выбила у лже-королевы из руки кусок марципана, который, описав дугу, перелетел через весь зал.

Если бы я была не девушкой, а мужчиной и представляла собой хоть какую-то опасность для Ее Величества, мгновение спустя я была бы красивым трупом!

Все английские и шведские вельможи в мгновение ока обнажили свои шпаги, равно как и королевские гвардейцы, а те двое из них, что находились рядом, что-то крикнув во всю силу своих легких, подскочили ко мне.

Но я решила держать язык за зубами и никому ничего не объяснять. Я была почти уверена, что настоящая Ее Величество не захочет, чтобы очередное странное происшествие получило огласку.

Потирая ушибленную руку, Сара молча смотрела на меня.

И тут мне в голову пришла замечательная мысль. Я закатила глаза, прикоснулась пальцами ко лбу и простонала громко и отчетливо:

— Ах! Мне дурно!

А потом медленно повернулась на пятках и плавно опустилась на пол у ног Майской Королевы. Получилось очень даже эффектно, недаром мы так усердно тренировались!

Сара в полном изумлении нагнулась ко мне.

Шепнув: «Не ешь, там стекло!» — я закрыла глаза и откинула голову назад.

Я лежала совершенно неподвижно, еле дыша и внимательно прислушиваясь к происходящему.

Сначала до меня донесся металлический лязг: мужчины убирали шпаги в ножны. Потом раздались чьи-то торопливые шаги. Сквозь неплотно сомкнутые ресницы я разглядела Мери и женскую фигуру в наряде Сары — безусловно, это была сама королева! Они обе склонились надо мной.

Было заметно, что моя выходка привела королеву в бешенство.

— Ваше Величество, — обратилась она к Саре. Ледяной тон настоящей королевы был исполнен такой силы и властности, что любой, даже самый недалекий человек без труда мог бы узнать ее. — Позвольте, я выведу леди Грейс на свежий воздух. Там она быстрее придет в себя.

— Благодарю вас, Ваше… э-э, миледи, — ответила Сара предельно «величественно».

Несколько кавалеров переплели руки и, вынеся меня из зала, уложили на траву.

— Ей сейчас станет лучше. Прошу вас, возвращайтесь назад и продолжайте веселиться, — приказала Ее Величество.

Мужчины беспрекословно подчинились. Никому и в голову не пришло ослушаться эту женщину в наряде фрейлины.

— Я прекрасно знаю, что ничего с тобой не случилось, Грейс! — взорвалась королева. — Какого дьявола ты устроила это представление?! Хочешь податься в комедиантки? Можешь и не мечтать — через месяц подохнешь с голоду!

Я открыла глаза, но ничего не увидела. Тогда я поправила маску и села.

Королева и Мери Шелтон вопросительно взирали на меня сверху вниз.

— Ваше Величество, я просто обязана была это сделать, — сказала я. — В марципане были осколки стекла. Нельзя было допустить, чтобы Сара взяла это в рот…

— Что!? — воскликнула королева.

Я протянула ей кусочек угощения, который дала мне Элли, и который я машинально сжимала в руке, пока металась по залу, а потом падала в обморок. Когда я разжала пальцы, на них была кровь.

Королева осторожно взяла бурый комок и поднесла его к глазам.

— Господи Боже! Откуда это? — спросила она.

— Случайно отвалилось от марципанового медведя, когда я и Элли…

— Неважно, — наклонившись ко мне быстро и тихо произнесла королева. — Достаточно, что ты это обнаружила. И хотя твое фиглярство не произвело на меня впечатления, я согласна — это был единственный выход. Грейс, ты просто обязана выяснить, чьи это козни. Причем срочно, к утру. Завтра швед обязательно поинтересуется: может ли он продолжить свое сватовство или нет. Что ж, скоро он услышит мой ответ. А сейчас я провожу тебя наверх, потом вернусь в зал и сообщу остальным, что с тобой случился внезапный приступ мигрени, и на торте тебе померещился паук. А пока все будут думать, что ты отдыхаешь, ты обязана, наконец, определить источник всех этих кошмаров.

Было жаль пропустить оставшуюся часть маскарада, но я почувствовала облегчение, узнав, что королева поручает мне довести расследование до конца.

— Мне остаться с ней? — спросила Мери Шелтон. Слов королевы она не слышала.

— Нет, дитя мое, — ласково ответила Ее Величество. — Сейчас мы вернемся в зал. Я скажу миссис Чемперноун, что бедняжку Грейс не стоит беспокоить до окончания маскарада. — Королева снова повернулась ко мне: — Не трать времени, Грейс!

Я кивнула. Мери Шелтон помогла мне подняться, а потом они обе проводили меня по винтовой лестнице в комнату фрейлин.

Как только королева и Мери удалились, я на цыпочках спустилась вниз и отправилась на поиски Элли.

Найдя ее во дворе замка, я передала подруге слова королевы.

К несчастью, никто из нас не представлял себе с чего начать. Несколько минут мы просидели в тишине, размышляя.

И тут мне пришло в голову, что есть человек, который может знать, кто подложил стекло в торт! Джон. Он был в Банкетном павильоне и даже застал там нас с Элли. Быть может, Джон видел, кто еще входил в него?

— Элли, — сказала я, — ты не могла бы привести сюда Джона Халла?

Она кивнула и поспешила в зал.

Элли не было ужасно долго. А я ждала, ждала и все думала, кто мог совершить эти ужасные злодеяния.

Элли вернулась одна.

— Нет его там, — объяснила она. — Я везде искала.

«Наверное, он плохо себя почувствовал и отправился лагерь», — решила я.

Все это время, пока их комнаты в замке занимали придворные дамы, королевские фрейлины и члены Тайного Совета, в том числе Секретарь Сесил, люди графа Лестера жили в палаточном лагере на берегу озера.

Мы с Элли поспешили туда.

Вокруг не было ни души, лишь у костра крепко спал, свернувшись клубочком, маленький паж, которого, скорее всего, оставили в лагере присматривать за хозяйством и оберегать вещи от воров.

— Мне нужен Джон Халл. Где его можно найти? — требовательный тоном заявила я, разбудив мальчика.

Он молча указал пальцем на крайнюю палатку.

Приблизившись к обиталищу Джона, мы с Элли раздвинули полог и осторожно заглянули внутрь. Сияла полная луна, и в палатке было очень светло. Джона в ней не было. Повсюду в беспорядке были разбросаны вещи, и неприятно пахло несвежим бельем и грязными чулками.

Уже собравшись уходить, краем глаза я заметила торчавшую из-под соломенного тюфяка ливрею. В лунном свете легко можно было различить цвета сэра Уильяма Сесила.

С бьющимся сердцем, я лихорадочно стала искать причину, по которой слуге графа Лестера понадобилась ливрея слуги сэра Уильяма Сесила. Если, конечно, он не собирался от его имени отнести отравленный эль мастеру фейерверков!

В полном смятении я вытащила из-под тюфяка и ливрею, и безрукавку к ней. Мы с Элли переглянулись: это была не случайность!

В ливрею был завернут какой-то тяжелый предмет. Развернув его, я ахнула — топор!

Я вспомнила, как в лабиринте Джон был со мной мил и любезен, а потом, за несколько минут до того как от статуи отвалился хвост, вдруг исчез. И как неожиданно появился у Банкетного павильона. Возможно, он пробрался туда до нас с Элли и начинил осколками марципановую фигуру…

Я завернула топор в ливрею и засунула все обратно под тюфяк.

Мы с Элли выскочили из палатки и несколько мгновений молча смотрели друг на друга.

— Ничего себе… — пробормотала моя подруга. — И что ты теперь будешь делать, Грейс?

Но я все еще не могла поверить. Неужели за всеми этими происшествиями стоял Джон?!

Перед охотой он помог мне сесть в седло, а потом куда-то пропал…

Я перестала дышать. Неужели Джон Халл оказывал мне знаки внимания только для того, чтобы оказаться поближе к королеве?

Но зачем? Во имя чего? Он — оруженосец графа Лестера. Зачем ему дискредитировать своего господина? Бессмыслица какая-то! Нет, наверняка это не Джон! У него не было оснований подстраивать этот кошмар!

Даже если Джон ни при чем, ливрея, безрукавка и топор — важные вещественные доказательства.

— Как ты думаешь, мы можем забрать ливрею и безрукавку? — спросила я у Элли.

Та нахмурилась.

— Вообще-то будет странно, если нас с ними увидят… Придумала! Я засуну их в мешок для грязного белья! Тогда никто даже не спросит!

Я спряталась за палаткой, а моя подруга бросилась к тому месту на берегу, где прачки хранили свои принадлежности.

Неожиданно до меня донесся звук шагов и громкие голоса. Это были слуги шведских вельмож, которые что-то оживленно обсуждали и смеялись. Я осторожно выглянула из своего укрытия: к палатке решительным шагом направлялся Джон! Я так и застыла, лихорадочно соображая, что говорить, если он меня застукает. Час от часу не легче!

Джон юркнул в палатку, но тут же появился вновь с бутылкой в руке, пройдя от меня буквально в трех шагах. Слава Господу, меня он не заметил: видно, в наряде дриады и маске с листочками я действительно перевоплотилась в зеленый куст!

Джон догнал остальных. Шведы были навеселе и горланили на всю округу. Судя по всему, один из них удачно пошутил, потому что остальные рассмеялись. И к моему удивлению, Джон тоже!

Я уставилась на него во все глаза: он смеялся над словами чужого языка, следовательно, понимал его!

Меня словно холодной водой окатили. От потрясения я не могла двинуться с места.

В голове билось: «Джон все понимает. Он прекрасно говорит по-английски, но владеет и шведским! Значит, он мог действовать в интересах принца Свена! То есть похитить ливрею и под видом слуги сэра Уильяма Сесила отнести отравленный эль отцу Розы, а потом нарядиться водяным и до смерти ее напугать… Причем, все это с одной целью: дискредитировать графа Лестера и возвысить шведского принца. Невероятно!»

Мгновение спустя где-то рядом раздалось шуршание, и из густого сумрака вынырнула Элли с мешком в руках.

— Что-то не так? — поинтересовалась она.

Я рассказала ей о том, что видела и слышала. Моя подруга тихо присвистнула от изумления.

— Просто не могу поверить, — монотонным голосом твердила я, чувствуя, как в желудке у меня что-то сжимается и разжимается.

— Но ведь тогда все становится на свои места, как ты думаешь? — тихо заметила Элли.

— Да, — печально согласилась я. — К сожалению, да.

Ведь если Джон тайно служит принцу Свену, у него есть основания действовать против графа Лестера. Всем известно, что граф — фаворит королевы. Если бы он утратил ее расположение, принцу Свену было бы легче завоевать руку и сердце Ее Величества.

«Нужно немедленно поговорить с королевой», — решила я.

Мы с Элли вытащили из палатки ливрею и безрукавку и запихнули их в мешок. Затем Элли вскинула его на плечо, пожаловавшись на тяжесть, и мы побрели к замку.

Разговаривать не хотелось.

Я отчаянно пыталась найти находкам иное объяснение. Внезапно мне припомнилось еще кое-что, и я застыла на месте: утром, после фейерверка, на котором петарда ранила цыганенка Пита, на руке Джона Халла был сильный ожог. Он объяснил мне, что варил эль с пряностями для графа и ожегся о кочергу. Но эль с пряностями пьют зимой, в мороз, а не в августовскую жару!

Элли вопросительно на меня взглянула, но я лишь покачала головой, вздохнула и заставила себя продолжить путь.

Во дворе замка прогуливались несколько кавалеров, которые при первых звуках вольты бросились обратно в зал.

Мы с Элли подкрались к одному из окон и залезли на скамью, чтобы взглянуть, что происходит внутри.

Восседавшая на троне Майская Королева вела оживленную беседу с принцем Свеном, а леди Хелен, вся сияя от удовольствия, переводила.

Настоящая королева по-прежнему танцевала с графом Лестером. Боже, какой теплотой и нежностью было озарено его лицо! Мое сердце растаяло от умиления, честное слово, а ведь я не какая-нибудь романтическая дурочка вроде Сары!

Глаза королевы под маской сверкали неподдельным восторгом, она отдавалась танцу с упоением и даже страстью. Граф Лестер был без маски. Он нежно сжимал пальцы своей дамы, а та грациозно исполняла различные танцевальные па. «Милый Робин» явно любовался своей партнершей, и его лицо озаряла улыбка…

У меня защипало в носу, а на глаза навернулись слезы — с таким обожанием взирал на маму мой отец, когда в последний раз приезжал домой с французской войны.

Я закашлялась и вытерла нос рукавом. Не знаю, почему меня вдруг одолела такая чувствительность. Может, потому, что результат расследования совсем не радовал?

Даже убедившись, что Джон использовал меня в своих целях, я совсем не хотела, чтобы у него были неприятности. Изменникам и предателям уготована страшная участь — их казнят через повешение и четвертование. Джон Халл сделал все, чтобы запятнать честь графа Лестера, надеясь, что королева лишит того своего расположения и одарит благосклонностью принца Свена. Так поступают только изменники…

Ничего не подозревая, принц Свен вьюном вился вокруг фрейлины ее Величества, тогда как настоящая королева не сводила глаз с его соперника. Принца дурачили, а он даже не догадывался об этом!

Танец закончился, зазвучали фанфары. Сара поднялась во весь рост и произнесла несколько слов, но так тихо, что я ничего не разобрала. А потом резким движением сорвала с себя маску.

Все ахнули, потом дружно рассмеялись.

На лице шведского принца были написаны ярость и разочарование. Я заметила, как его рука скользнула к эфесу шпаги, но ему удалось взять себя в руки.

Сара сделала реверанс и улыбнулась. Потом грациозно приблизилась к настоящей королеве, опустилась перед ней на колени и простерла руки, представляя всем истинную Майскую Королеву красоты.

Ее Величество сняла маску. Все снова ахнули и рухнули на колени, в том числе и граф Лестер.

Королева произнесла отчетливо и громко:

— Благодарю тех, кто подготовил сей милый розыгрыш, равно и тех, кто стал его жертвой! — она наградила принца Свена язвительной усмешкой и продолжила: — Порой так нелегко узнать истину, когда кто-то клянется в вечной любви, но не способен узнать предмет своего обожания, тогда как иной может мгновенно отличить правду от лжи… — при этих словах королева опустила взор на графа Лестера, который, стоя на коленях, не сводил с нее обожающих глаз.

В заключение королева холодно бросила принцу Свену:

— Увы, Ваша Милость, будь вы более внимательны, кто знает, что могло бы случиться…

Слова королевы принцу переводил секретарь Эрик, мгновенно оказавшийся рядом со своим господином. Вид у него был еще более мрачный, чем обычно. Потом принц, едва сдерживаясь от ярости, повелел ему перевести свои слова:

— Милый розыгрыш, Ваше Величество. Детская шалость на летнем маскараде. Благодарю. Я и моя свита возвращаемся в лагерь.

Шведы демонстративно покинули зал, что было с их стороны не только неприлично, но и весьма грубо, поскольку, согласно этикету, следовало дождаться, пока первой его покинет королева и ее придворные дамы.

Мы с Элли бросились к центральному входу в замок и, бегом поднявшись по лестнице, юркнули в комнату фрейлин. Я нырнула в постель, а Элли, запихав мешок под кровать, начала как ни в чем не бывало наводить порядок.

Весело смеясь и болтая, в комнату впорхнули одна за другой фрейлины Ее Величества. Леди Сара просто сияла, наслаждаясь своим триумфом в роли Майской Королевы.

Пора идти просить аудиенции у настоящей.

Август. Пятый день

Год от Рождества Христова 1569.

После полуночи

Я снова в нашей комнате и очень тревожусь за судьбу Джона. Что будет, когда его найдут королевские гвардейцы?

Мое сообщение огорчило королеву. Хотя она испытала и некоторое облегчение: во всяком случае, оно приблизило нас к разгадке «досадных случайностей».

Ее Величество пригласила графа Лестера, ведь Джон служил у него, и я выложила им обоим все, что узнала, призвав Элли в качестве свидетеля. Потом мы предъявили королеве и графу вещественные доказательства — ливрею и безрукавку.

— Ваше Величество, умоляю вас, будьте снисходительны к Джону. Я уверена, он не собирался никого убивать… — взмолилась я.

— Он молод и очень глуп, — вздохнула моя повелительница. — Обычно я не свожу счеты со слугами. Но иногда карать необходимо. Как вы полагаете, милорд граф?

— Сначала следует во всем разобраться, — ответил королевский фаворит, едва сдерживая гнев. — Джон избежит наказания, если окажется, что он действовал по наущению принца Свена. Но прежде он обязан предстать перед королевой и рассказать нам о намерениях своего господина. Пусть честно во всем признается и изобличит сообщников.

Граф Лестер тут же приказал трем королевским гвардейцам отправиться в палаточный городок на берегу озера.

Мне не хотелось видеть, как приведут арестованного Джона. Я опустилась перед королевой на колени.

— Ваше Величество, могу я просить вашего позволения удалиться? Я очень устала и хочу лечь в постель. Я бы не хотела унижать Джона еще больше, присутствуя при его допросе…

— Да, конечно, — ласково промолвила королева. — И не убивайся так, Грейс, ибо, вне всякого сомнения, он воспользовался твоей добротой и неопытностью. А поведав нам без утайки о его злодеяниях, ты исполнила свой долг.

— Да, Ваше Величество, — вздохнув, ответила я и, покинув королевские апартаменты вместе с Элли, направилась в комнату фрейлин.

А там… Мои товарки, визжа от восторга, прыгали в ночных сорочках по кроватям и, смеясь, дубасили друг друга подушками.

У меня нет ни малейшего желания к ним присоединяться. В воздухе летают пух и перья, а одна из комнатных собачек королевы заливается лаем…

Немного позже

Я снова корплю над своим дневником, потому что не в силах уснуть. И подушки у меня нет. Повсюду летает пух и хочется чихать.

Я все-таки приняла участие в баталии. А все потому, что в пылу сражения у меня прямо из рук выбили дневник, и по его странице растеклась безобразная жирная клякса. Мечтая отомстить и начисто забыв о Джоне, я схватила свою подушку и ринулась в бой. Но подушка за что-то зацепилась, и когда я резко ее рванула на себя, раздался треск. В комнате поднялась настоящая метель из белого пуха… Комнатные собачки с лаем и визгом стали гоняться за пушинками и громко чихать.

— Что, черт побери, здесь происходит? — раздался у нас за спиной пронзительный вопль.

Мы застыли на месте, а потом, как по команде, повернули головы к двери и в ужасе рухнули на колени. Королева! Ее Величество, одетая в ночную рубашку, не скрывала своего возмущения.

— О! Простите, простите, Ваше Величество! — залепетала Мери Шелтон.

— Простите! — трусливо промямлили мы.

— Между прочим, кое-кто пытался заснуть после трудного дня! — прорычала королева. — Я напишу вашим родителям и с позором отошлю всех по домам, если сию же минуту не воцарится полнейшая тишина!! Мне нужен отдых! Вам это понятно?!

— Да, Ваше Величество, — хором выдохнули мы.

Королева резко развернулась и направилась к двери. Но, встретившись со мной взглядом, чуть заметно кивнула.

— Грейс, сбегай-ка и принеси мне бокал вина. Что-то у меня желудок шалит, — вполне миролюбиво сказала она.

Я набросила на сорочку ночную рубашку и бросилась вниз по лестнице в маленькую кладовку. Быстро отыскав в буфете особый графин с вином, я поднялась в королевские апартаменты, где увидела леди Хелен, крепко спавшую на своей выдвижной кровати на колесиках: утром такую постель задвигали под господское ложе. Придворная дама обязана всегда быть у Ее Величества под рукой.

Было ясно, что королева отправила меня за вином специально. Она просто хотела со мной поговорить.

— Вот, пожалуйста, Ваше Величество, — сказала я, становясь на одно колено и протягивая ей бокал. — Мне так жаль…

— Тихо, тихо, дитя мое, — перебила меня она. — Я не сержусь. Подумаешь, бой подушками! Меня беспокоит другое. Мои люди перерыли всю округу, но Джона не обнаружили. По всем дорогам отправлены соглядатаи, а утром его начнут искать с собаками. Но, боюсь, Джону Халлу удалось улизнуть, — она взглянула на меня в упор. — Признайся, Грейс, ты ведь ничего ему не сказала?

— Нет, конечно, нет, ни единого слова! — воскликнула я. — Мне даже в голову это не пришло! Найдя вещественные доказательства, я направилась прямиком к вам, Ваше Величество!

— Но что же могло его спугнуть?

— Даже не знаю. Быть может, он заметил пропажу? Жаль, я не подумала об этом раньше…

— Наверное, ты права, — согласилась со мной королева. — Действительно, жаль. Пока он не окажется у нас в руках, я не смогу обвинить принца в заговоре. Ну да ладно, он и так уже в смятении, правда, по другому поводу. Так ему и надо.

Я кивнула.

— Милорд граф Лестер все понял с первого взгляда, — заметила я.

Королева улыбнулась.

— Да, у Робина верный глаз. Хорошо, Грейс, утро вечера мудренее.

Я простилась с королевой и вернулась к себе в комнату. Знаю, что не права, но очень надеюсь, что Джону удалось скрыться. Возможно, ему и следовало дать объяснения, но если он все-таки сбежал, то пусть его никогда не найдут! Не хочу, чтобы ему отрубили голову и, насадив на шест, выставили ее на Лондонском мосту.

Поздним утром

Кругом дым коромыслом: все пакуют свои вещи. Лично у меня уже все готово, а поэтому можно спокойно заняться дневником.

Рано утром все облачились в костюмы для верховой езды. Перед отъездом королева решила совершить конную прогулку в компании графа и принца Свена, а также леди Хелен и других придворных дам.

Я проснулась затемно, поскольку спала очень тревожно, и тихо уложила свои пожитки. На сборы мне не потребовалось много времени: милая Элли мне во всем помогла.

Пока остальные суетились, выясняя друг у друга, куда подевалась баночка с румянами и кому принадлежит запачканная травой сорочка, мы выскользнули на улицу.

На подъездной дороге, что бежала вдоль луга, цепочкой выстроились экипажи и повозки шведов. На самом лугу царила суматоха: люди принца Свена сворачивали лагерь. Слуги складывали палатки, перетаскивали их под длинный навес, а потом грузили на подводы, любезно предоставленные принцу королевой.

Тяжеловозы переступали мохнатыми ногами и, уткнувшись мордами в торбы, мирно жевали свой завтрак.

Я услышала, как один из возниц говорит деревенским детишкам и собакам, прибежавшим поглазеть на пестрое зрелище:

— Эти тупоголовые чужеземцы даже погрузиться на подводы по-человечески не могут!

Мы с Элли, медленно бредя вдоль обоза и поглаживая теплые шеи и морды лошадей, возле яблони заметили стоявшего на руках Мазу. Вид у него был задумчивый.

— Мазу, ты вернулся! — обрадовалась я.

Мазу раскинул руки, сделал кувырок и ловко приземлился на ноги.

— Вернулся? Откуда? — спросил он, подходя к нам и недоуменно тараща глаза.

— Из сказки, где был Паком! Мы с тобой почти не виделись, — фыркнула Элли.

Мазу ухмыльнулся.

— Тогда я тоже рад, что вернулся, — признался он. — Было очень много работы. А еще я присматривал за цыганенком Питом. Он уже пошел на поправку.

Мы с Элли были очень рады этой новости. Все вместе мы отправились дальше, то и дело заглядывая внутрь повозок: интересно было, что за барахло притащил принц из Швеции, чтобы на чужбине чувствовать себя уютно.

Внезапно я заметила нечто странное. Среди подвод была одна до самого верха нагруженная свернутыми в рулоны коврами, ковриками, гобеленами и шпалерами. Ничего съедобного на ней не было, но почему-то именно ее со всех сторон обступила огромная свора собак, сбежавшихся, похоже, со всей округи. Животные тихо скулили и с интересом обнюхивали колеса. Один из псов встал на задние лапы и, опершись о край подводы, стал судорожно тыкаться носом в свернутые ковры…

— Мазу, подсади меня, — шепнула я другу и поспешила к подводе, пока на горизонте никого не наблюдалось, — возница сидел под деревом неподалеку, поглощая огромный кусок пирога. Лошадь тоже завтракала, уткнувшись мордой в торбу.

Сцепив пальцы в замок, Мазу ловко подсадил меня на подводу. Огромный пес решил последовать моему примеру, и Мазу едва успел его удержать, схватив за ошейник.

Над коврами и гобеленами витал какой-то странный запах. Я потянула за край ковра, тот неожиданно развернулся, и показалась человеческая нога. Холодная, застывшая… а рядом другая.

В глазах у меня помутилось. Я скользнула взглядом выше и увидела руку с ожогом. Джон… Не помня себя от ужаса, я прикоснулась к бледному запястью. Оно было холодным и безжизненным.

Кубарем скатившись с подводы, я, покачиваясь, отошла в сторону.

— Что, Грейс? Что случилось? — спросила Элли, беря меня за руки. — Ты такая бледная и вся трясешься!

«Нет, милочка, ты не Сара, не смей шлепаться в обморок!» — сердито приказала я самой себе. Сердито, потому что и вправду была очень зла. Еще сегодня ночью с Джоном все было в порядке, я сама видела, как он смеется, разговаривает, достает из палатки бутылку…

— Там т-труп! — помертвевшими губами выдавила я из себя. — Это Джон.

— О Господи! — воскликнула Элли. — Ты уверена?

Мазу в мгновение ока взобрался на подводу и приподнял край ковра. Он не побледнел, но, похоже, находка потрясла его до глубины души. Спустившись, он мрачно взглянул на Элли и кивнул головой.

— Я обязана доложить об этом королеве, — сказала я. — Но действовать надо осторожно. Если принц хоть что-то заподозрит, он просто оставит все здесь и немедленно покинет поместье.

— Но к его отъезду уже все готово, — заметила Элли. — Обоз скоро тронется. А принц и его свита уедут позже, после конной прогулки с королевой. Господа всегда так делают, потому что подводы движутся очень медленно.

— Нам нужно задержать их. И сообщить обо всем королеве, чтобы она приказала гвардейцам обыскать обоз, — сказал Мазу.

— Нет, — вставила я, — ничего не получится. Свен — принц суверенного государства. Королева не может просто так приказать обыскать его повозки и экипажи. Произойдет дипломатический скандал.

Мазу и Элли, уставившись на меня, молчали.

И тут меня осенило.

— Надо сделать так, чтобы подвода сильно накренилась, и тогда груз вывалится на землю, — торопливо объяснила я. — Отвлеките возницу, а я подкрадусь к подводе и выбью из колеса чеку.

— Отвлечь? Но ка-ак? — задумчиво протянула Элли.

— Я знаю как, — вставил Мазу. — Мы устроим потасовку!

И они удалились, шепотом обсуждая детали будущего представления. Вскоре на противоположной стороне дороги раздались возмущенные вопли.

Мазу весьма правдоподобно орал на Элли:

— Марушница[3] чертова! Стырила мой кошель! И не манышевайся[4] тут! — Я и не предполагала, что мой друг хорошо владеет воровским жаргоном!

— Ничего такого, врешь ты все! — визжала Элли. — Сам посеял где-то, а теперь на меня валит!

— Нет, признавайся, ты сперла! — верещал Мазу. — Тащи обратно!

— Да не перла я! — возмутилась Элли, замахиваясь на обидчика кулаком.


Друзья мои просто молодцы: Мазу свалился на спину, незаметно хлопками ладоней изображая звук пощечин и тумаков. Они с Элли вцепились друг в друга и затеяли самое настоящее сражение. Вскоре вокруг собрались возницы и принялись заключать пари на победителя.

Зажав в руке камень, я тихо подкралась к заднему колесу злополучной подводы и внимательно рассмотрела осевую чеку — такой стержень, который держит колесо. На одном его конце был надет специальный колпачок, который я сняла.

Крики и визг драчунов становились все громче и пронзительней. Похоже, они сцепились не на шутку!

От волнения у меня вспотели ладони. Я ударила камнем по чеке. Она не шелохнулась. Я стукнула еще раз, чека выскочила и упала на землю. Я подняла ее, а в ось вставила палочку, надеясь, что когда подвода тронется, колесо попадет на кочку или камень, палочка сломается, подвода накренится, и весь ее груз окажется на земле.

Выполнив задуманное, я с беззаботным видом побрела по дороге. Увидев это, Элли дала пинка Мазу и помчалась к замку. Тот с проклятиями бросился за ней. Я ускорила шаги, а потом побежала вслед за друзьями, которых обнаружила во дворе конюшни. Держась за животы, они корчились от смеха. Потасовка получилась что надо!

Для того чтобы разоблачить принца и заставить ответить его за свои преступления, был нужен настоящий спектакль. Нельзя было позволить ему спокойно отбыть на родину. Я долго думала, что предпринять, и решила, что это должно быть яркое и запоминающееся представление.

Когда Элли и Мазу пришли в себя, я попросила их помочь мне найти наряд дриады и маску, чтобы никто не смог меня узнать.

Перевоплотившись в лесную нимфу, возле дороги, по которой королева должна была возвращаться с прогулки, я отыскала прекрасный раскидистый развесистый каштан и с помощью Мазу ловко вскарабкалась на толстый сук: я здорово умею лазать по деревьям, правда, миссис Чемперноун, считает это неприличным.

Мазу и Элли спрятались в кустах, а я устроилась среди ветвей и приготовилась ждать.

Примерно минут через десять спустя до меня донесся конский топот. Вдали показалась кавалькада всадников. Впереди ехала королева, рядом с нею граф Лестер и принц Свен.

Неожиданно я разволновалась. Пробил мой час, пришло время действовать. Держась рукой за ветку, я встала на сук и громко крикнула:

— Остановитесь!

Всадники, решив, что их ждет новое развлечение, осадили своих коней. Мне показалось, что королева узнала мой голос. Нахмурившись, она натянула поводья и подняла голову.

Я судорожно сглотнула и начала свою речь:

О королева королев! Елизавета!

Я на мгновение запнулась, потому что не так-то это просто подобрать рифму к слову «Елизавета».

Внемли словам безвестного поэта!
Мой выслушай трагический рассказ!
Не мешкая, начну его сейчас!

И я начала излагать всю цепочку событий, раскрывавших преступные замыслы принца.

Я вещала из ветвей каштана, а слушателей охватывало все большее и большее волнение. Придворные дамы вскрикивали, приближенные графа Лестера громко ахали.

Эрик, секретарь шведского принца, переводил своему господину каждое произнесенное мною слово. Принц то бледнел, то краснел от ярости. Я искренне порадовалась, что здесь, на дереве, ему меня не достать.

В какой-то момент он решил съехать с дороги, но люди графа Лестера преградили ему путь.

— О, прекраснейшая из королеф, — обратился швед к Ее Величеству, но та движением руки заставила его умолкнуть.

Покрепче вцепившись в ветку, я сделала глубокий вздох и продолжила печальное повествование.

Когда я дошла до слов:

Там, в караване, что домой стремится,
Труп юноши пропавшего таится.
За то, что сделал все, как господин решил,
Он жизни был лишен в расцвете сил…

…принц резко пришпорил коня и пустил его вскачь, крикнув на ходу:

— Я не намерен фислушиват этот брет! Мы уезшаем. Фсего доброго, королефа Елисафета!

Окруженный своей свитой, принц подъехал к экипажам и подводам и приказал всем немедленно трогаться. Возницы взмахнули кнутами, лошади напряглись, колеса со скрипом завертелись. Одна подвода, вторая, третья…

Наконец та, где спрятан труп Джона.

Затаив дыхание, я следила за подводой. Ничего не происходило. Я занервничала. Может, возчик заметил неполадку и вставил новую чеку? Неужели я напрасно надрывалась, выжимая из себя стихотворные строки про «таящийся труп» и все остальное?

Вдруг колеса подводы попали в выбоину. Заднее левое сделало медленный оборот и соскочило с оси. Подвода закачалась, накренилась, и на дорогу вывалилась вся поклажа — ковры, гобелены, шпалеры… И среди них, изогнутое неестественным образом, безжизненное тело Джона!

Раздались сдавленные крики ужаса. Сопровождавшие обоз собаки остервенело залаяли, а в ногу трупа попытался вцепиться огромный пес. Наконец остолбеневший возница очнулся и, размахивая кнутом, разогнал свору.

Наступила гробовая тишина, которую нарушил лишь голос королевы.

— Ваша Милость, — произнесла она ледяным тоном, — что это?

Принц Свен пробурчал нечто нечленораздельное. Его секретарь Эрик не проронил ни слова. Внезапно он закрыл лицо руками и склонился к конской гриве.

— Так что, Ваша Милость?

Вперед выехала бледная от волнения леди Хелен, чтобы взять на себя роль переводчика.

Эрик слез с коня, приблизился к королеве и рухнул перед нею на колени. Привожу его собственные слова — для лучшего понимания без акцента.

— Ваше Величество, — сказал он. — Сдаюсь на вашу милость!

— В чем дело?

— Это Йохан… мой сводный брат, — с трудом выговорил швед, указывая на бездыханное тело. — Моя мать умерла от чумы. Отец женился на англичанке. Йохан прекрасно знал английский, лучше, чем я. Его Милость принц приказал ему отправиться в Англию и поступить на службу к графу Лестеру. А потом сделать то, о чем говорила эта девушка, — организовать несколько происшествий, чтобы напугать вас и настроить против графа Лестера.

Принц Свен что-то злобно прошептал, но Эрик не обратил на это внимания.

Леди Хелен быстро перевела слова принца королеве, и та побледнела от ярости.

— Умерьте пыл, Ваша Милость! — молвила она. — Пока вы еще в моих владениях! И я не позволю вам никого запугивать!

Принц Свен презрительно поджал губы.

— Я был против, но я — слуга принца, — продолжил Эрик. — Йохан был так молод и честолюбив! Он мечтал стать графом. Принц обещал ему этот титул, когда сам станет принцем-консортом.

Услышав такую дерзость, Ее Величество громко хмыкнула.

— А потом Йохан понял, что его разоблачили. Он, видимо, отправился к принцу и попросил о помощи. И что вы сделали? — Эрик повернулся лицом к своему господину, указывая на того рукой. Его голос звенел от гнева и отчаяния. — Вы убили его! А труп спрятали среди ковров, чтобы позже, по дороге, выбросить в какой-нибудь овраг. Я вам не позволю!

Принц заорал на Эрика по-шведски, тот ответил ему тем же. Принц выхватил шпагу из ножен. При этом английские джентльмены тоже выхватили шпаги.

Граф Лестер закрыл королеву своим телом — отдавая приказания, ей пришлось выглядывать из-за его плеча.

— Мистер Хэттон, — обратилась Ее Величество к капитану королевских гвардейцев. — Задержите этого человека! — и она указала на Эрика.

Кристофер Хэттон подошел к Эрику. Тот и бровью не повел, пристально глядя на принца. Взор его пылал ненавистью.

Шведский принц обратился к королеве. Леди Хелен перевела его слова.

— Отдать вам этого человека? — повторила королева, сверкнув глазами. — Отдать в руки убийцы? Нет, нет, Ваша Милость, вы не так меня поняли. Я велела взять его под стражу, чтобы спасти. Ваш секретарь предстанет перед английским судом, но поскольку он уже дал показания королеве, не думаю, что ему грозит суровое наказание. Мы также возьмем на себя погребение с соблюдением всех приличий вашего тайного прислужника Джона Халла. Судя по всему, вам на приличия наплевать.

Принц разразился тирадой на родном языке.

— Ваше сватовство закончено, — решительно заявила королева, не дав ему закончить. — Мы понимаем, что не можем арестовать вас, несмотря на все совершенные по вашему приказу ужасные преступления. А они действительно ужасны. По вашей вине пострадал ребенок. Ребенок, Ваша Милость! И по вашему приказу убит этот несчастный молодой человек. Вы отвратительны! Ваше отсутствие мы предпочитаем вашему присутствию. Будет лучше, если вы немедленно направитесь в ближайший порт и сядете на первый же корабль, отплывающий в Стокгольм. Я направлю вашему отцу, королю Швеции, послание с подробным отчетом о ваших деяниях.

У принца хватило ума промолчать. Может, потому, что все английские вельможи держали свое оружие наготове.

Швед вложил клинок в ножны, резко дернул за поводья и пустил коня вскачь, не вымолвив ни слова и даже не поклонившись королеве. После секундного колебания свита последовала за своим господином.

— Невоспитанный мерзавец! — громко заявила королева и тяжело вздохнула. — А теперь, милая дриада, не слезете ли вы с дерева? — обратилась она ко мне.

Убедившись, что я, живая и невредимая, спустилась вниз, королева приказала кавалькаде продолжить свой путь, чтобы никто не успел меня узнать.

Меня всю трясло от волнения.

Мазу и Элли выскочили из укрытия и бросились мне на помощь. Избавившись от маскарадного костюма, я тут же превратилась в обыкновенную фрейлину.

Едва я переступила порог нашей комнаты, как путь мне преградила миссис Чемперноун.

— И где вас только носит, леди Грейс? Ее Величество велела вам немедленно спуститься к ней в сад. Скорее, скорее, не заставляйте ее ждать! — У миссис Чемперноун, между прочим, приятный уэльский говор.

Королева была в беседке с графом Лестером, который уставился на меня с таким изумлением, будто у меня было две головы вместо одной. Похоже, королева сообщила ему, что я и есть та самая бесстрашная дриада, что вещала с ветвей каштана.

Я объяснила, как обнаружила тело Джона и что сделала, чтобы остановить обоз. Королева слушала внимательно, склонив голову набок. Когда я рассказала, как решила забраться на дерево, Ее Величество рассмеялась.

— Я очень довольна тобой, Грейс, и тем, что ты сделала, — молвила она. — Но мне кажется, что лазанье по деревьям все-таки не самое подходящее занятие для королевской фрейлины. Прошу тебя, впредь не подвергай себя опасности!

Я смущенно потупилась, глядя в землю.

А королева продолжила:

— Джон Халл успел натворить много бед, но кое-что мне удалось исправить.

При звуке этого имени мое сердце забилось глухо и неровно. Чтобы удержать предательские слезы, я часто-часто заморгала и глубоко вздохнула. Мысль о Джоне, замечательном юноше с чудесными голубыми глазами, что так бездарно погиб, стараясь услужить своему господину, причиняла мне мучительную боль.

Голос королевы вывел меня из оцепенения. Я взяла себя в руки и постаралась прислушаться к ее словам.

— Сэм Лэдбери вернулся к исполнению своих обязанностей. Признаюсь, никогда прежде мне не приходилось видеть столь образцовой навозной кучи! Мистеру Хэррону, мастеру фейерверков хорошо заплатили и пригласили поработать на праздновании Дня восшествия на престол. — Королева замолчала, потом повернулась к графу Лестеру и что-то шепнула ему на ухо.

Граф поклонился и направился в сторону конюшен.

Королева взяла меня за руку.

— Мне очень жаль, что твоя дружба с Джоном закончилась так печально, — тихо сказала она. — Жаль, что он оказался замешанным в столь неблаговидных делах. Думаю, по натуре он не был злым человеком. Но не падай духом, Грейс! Не все молодые люди склонны к вероломству.

Я грустно улыбнулась.

— По крайней мере, никаких «досадный случайностей» нас больше не ожидает. А вы не разобьете сердце графу Лестеру и не выйдете замуж за шведского принца, Ваше Величество? — вздохнула я.

— Ты полагаешь, это разбило бы ему сердце? — задумчиво произнесла королева.

— О да! Вы бы видели, как он любовался вами в наряде дриады!

Воцарилось молчание. Королева откинулась на спинку скамьи, и на ее лицо легла густая тень. И вдруг раздалось тихое, будто ветерок в листве:

— Я видела.

Ее Величество повела плечами, улыбнулась и, поднявшись, разгладила юбки. Повинуясь ее жесту, я подхватила длинный шлейф королевского гауна, и мы вышли в сад.

— Итак, позади еще одно успешное расследование. И как я обходилась без тебя прежде, Грейс?! — лукаво улыбнулась королева.

Прежде ничто меня так не радовало, как похвала Ее Величества, но в эту минуту я чувствовала себя такой несчастной, что даже ее добрые слова не могли вывести меня из уныния. Особенно после того как королева отослала меня помочь остальным, раз свои вещи я уже уложила.

Возле комнаты фрейлин толпились слуги Департамента движимого имущества, ожидая, когда захлопнутся крышки сундуков и коробов, леди Сара и леди Джейн перестанут бурно выяснять, почему у каждой из них только по одному сапожку для верховой езды, а Кармина отыщет, наконец, свою шляпку.

Чтобы помочь Олуэн и Элли закрыть набитый битком сундук леди Сары, я плюхнулась прямо на его крышку.

Элли — сама доброта, старалась во всем мне угодить — думаю, она понимала, как мне тяжело.

Я размышляла о трагической судьбе Джона, и сердце мое сжималось от тоски. Даже не знаю, смогу ли я когда-нибудь оправиться от этого удара. Одно утешает: королева не считает его отпетым негодяем. Все равно жаль, что он использовал меня в своих целях…

Произошло нечто поразительное!

Леди Сара подошла ко мне и прошептала:

— Бедный Джон, мне так жаль его! — а потом печально вздохнула: — Он, конечно, изменник… Но я уверена, что ты по-настоящему ему нравилась, честное слово! Помнишь, как он нес тебя по лестнице на руках?

Я так растерялась, что не знала, что и сказать, и просто молча ей улыбнулась. Сара всегда говорит что думает, и ее поддержка очень меня тронула. Я рада, что она считает, что Джон интересовался мною не из-за корысти, а уж в молодых людях Сара разбирается!

Все, пора убрать дневник в сумку для рукоделья. Мы отправляемся на новое место. Что-то там нас ждет? Надеюсь, ни новых приключений, ни длинных речей, ни досадных случайностей… А это ведь тоже неплохо, правда же?

Продолжение следует…

Толковый словарь

Аркадия — в идиллической поэзии страна счастливых пастухов, «страна счастья».

Вольта — старинный парный танец, возникший в Италии. В вольте кавалер проворно и резко поворачивает высоко в воздухе танцующую с ним даму, обнимая ее за талию.

Гардеробная комната — одновременно специальное подразделение королевского Двора, к которому относились портные и обувщики, а также помещение, что-то вроде сокровищницы с нарядами королевы, за которой следили специальные служащие.

Дамаст — плотная узорчатая хлопчатобумажная ткань, на блестящей поверхности которой располагается матовый рисунок. Впервые ее начали изготавливать в Дамаске (Сирия), отсюда и такое название.

Джейн Грей — правнучка короля Генриха VII, известна в истории как «девятидневная королева». Отец Роберта Дадли, воспитатель Эдуарда VI, Джон Дадли убедил его объявить Джейн, супругу своего старшего сына, наследницей престола. Однако уже через девять дней после Эдуарда королевой стала Мария Тюдор, а леди Джейн Грей была заключена в Тауэр и казнена.

Джентри — среднее и мелкое дворянство в Англии в XVI–XVII веках.

Домашний поэт — в елизаветинские времена знатные особы имели среди своих домочадцев поэтов, что считалось признаком величия и богатства. Поэты жили на средства хозяев, создавая по их заказу поэтические и драматические произведения.

Доспехи — воинское снаряжение (шлем, латы и т. п.).

Дриады — в греко-римской мифологии лесные нимфы, рождавшиеся вместе с деревьями и жившие в их листве.

Дублет — узкая мужская одежда (куртка) на подкладке, которую носили поверх рубашки. Рукава дублета, как и другой мужской и женской одежды этого периода не пришивались, а пришнуровывались к лифу, то есть были съемными.

Иноходец — лошадь, которая бегает иноходью. Иноходь — бег лошади, при котором одновременно выбрасываются вперед или обе правые ноги или обе левые.

Йомен — стражник, несший караульную службу в Тауэре. Его называли также бифитером, потому что часть жалования выдавалась ему говядиной, а мясо в рационе простых людей было редкостью.

Кавалькада — группа всадников или всадниц.

Камеристка — служанка знатной дамы.

Колодки — тяжелые деревянные оковы.

Королевская гвардия — (или лейб-гвардия королевы) — молодые вельможи, задача которых состояла в том, чтобы защищать королеву от нападения.

Косметика — во времена королевы Елизаветы женщины — дамы и девицы — обильно покрывали лицо белилами и румянами, обесцвечивали волосы, выщипывали и чернили брови и красили губы в красный цвет. Большинство косметических средств наносили толстым слоем вместе с белком яйца, что создавало эффект легкой полировки и делало кожу похожей на гладкий мрамор. Женщины, которые не пользовались косметикой, считались непривлекательными.

«Леденцы для поцелуев» — карамель, ароматизированная различными травами, предназначенная для освежения дыхания. Леденцы делали из апельсиновых косточек и зеленых грецких орехов, погружая их в кипящий сахарный сироп, остужая и снова макая в сладкий раствор.

Мадригал — музыкальное произведение, исполняющееся на несколько голосов; во время Елизаветы I мадригалы были в большой моде.

Майская Королева — самая красивая девушка, которую выбирают во время гуляний, посвященных наступлению весны. В Англии это празднество особенно торжественно начали отмечать в царствование Генриха VIII. Примерно тогда же вошло в обычай сажать перед домом такой красавицы Майское дерево и провозглашать ее Майской Королевой.

Марципан — кондитерское изделие из миндального теста.

Наяды — в греко-римской мифологии нимфы вод.

Нимфы — божества, олицетворяющие силы природы.

Ночные рубашки — как для мужчин, так и для женщин елизаветинского времени ночные рубашки выполняли современную функцию халатов. Состоятельные люди спали в ночных сорочках, а, проснувшись, надевали поверх них ночные рубашки из дорогой ткани, украшенные богатой вышивкой.

Оруженосец — молодой человек дворянского происхождения (с 15 лет до 21 года), состоящий при знатной особе.

Оспа — заболевание, сопровождающееся сыпью, после которой на коже остаются рубцы. Вплоть до изобретения прививок эта болезнь считалась почти смертельной, поскольку выживших было очень мало.

Паж — мальчик дворянского происхождения (с 7 до 14 лет), состоящий при знатной особе.

Пенал — маленькая кожаная коробочка, которую прикрепляли к поясу. В ней держали письменные принадлежности, перницу — особую кожаную трубочку для гусиных перьев, перочинный нож для их заточки и чернильницу.

Поссет — горячий напиток из подслащенного, приправленного специями молока, разбавленного элем или вином.

Придворная дама — знатная дама, входившая в свиту королевы и составлявшая ей компанию.

Рать Сил Добра и Красоты — эти аллегорические персонажи являются выдумкой автора и использованы им для передачи атмосферы празднеств эпохи, ибо подобные имена и названия встречаются в литературных произведениях и театральных постановках елизаветинского времени.

Реверанс — почтительный поклон с приседанием.

Ристалище — место для проведения конных состязаний, рыцарских турниров.

Торжественный наряд — гаун (gown, англ.) — парадная одежда. Дамский гаун представлял собой верхнее платье из тяжелой ткани с узким облегающим лифом, который повторял формы корсета. Каркас для юбки делали из металла и покрывали его натяжной юбкой. Сверху надевали фарзингейл. Полы юбки гауна спереди расходились усеченным треугольником, и между ними была видна узорчатая ткань нижнего платья — котт.

Тюфяк — мешок, набитый сеном или чем-либо мягким и служащий матрасом.

Фавн — в древнеримской мифологии бог полей, гор, лесов, покровитель стад.

Фаворит — любимец, лицо, пользующееся покровительством могущественной, влиятельной персоны.

Фарандола — танец, в котором танцующие, держа друг друга за руки, образуют цепочку и, следуя за ведущим, исполняют разнообразные движения под аккомпанемент флейты и тамбурина.

Фарзингейл — английский вариант металлического каркаса для юбки (XVI век) в форме большого плоского срезанного спереди овала. Такой вариант фарзингейла имели право носить лишь королева и придворные дамы.

Фрейлина — юная девушка, входившая в свиту королевы, оказывавшая ей мелкие услуги.

Шлейф — у длинного женского платья волочащаяся сзади удлиненная часть подола.

Цветной сахар — густая сахарная масса с добавлением сока ягод и плодов. Из нее формировали фигурные кондитерские изделия.

Церемониальный королевский балдахин — балдахин над королевским троном из дорогой, богато расшитой ткани.

Чума — смертельная болезнь, разносчиками которой являются крысы.

Шемизетка — нарядная (вышитая или из кружев) манишка-вставка женского платья, заменявшая в XVI веке верхнюю часть лифа; завязывалась под мышками. Для парадной одежды ее часто украшали драгоценными камнями.

Эль (англ.) — напиток, приготовленный из светлого солода, отличается хмелевым вкусом.

Эльф — сказочное существо.

Эфес — рукоятка холодного оружия.

Примечания автора

Истории леди Грейс Кавендиш — выдумка, но некоторые из их героев существовали в реальной жизни. Помимо королевы Елизаветы I, это миссис Кэт Чемперноун (по второму мужу — Эшли, наставница и воспитательница королевы со времен ее детства), граф Лестер, Уильям Сесил, Мери Шелтон. Настоящая Мери Шелтон однажды имела смелость подшутить над королевой и получила пощечину!

Королева Елизавета I полностью соответствовала представлениям людей того времени о том, какими должны быть королевская власть и достоинство. Она была властной и непредсказуемой правительницей, не выносила, когда ей противоречили, открыто сквернословила, часто поднимала руку на придворных, но в целом была добра к своим подданным, а подданные гордились своей королевой.

К моменту своего восшествия на престол Елизавета I говорила на шести языках, знала греческий и латынь. Ее фрейлины и придворные дамы тоже были начитанны, хорошо играли на музыкальных инструментах, пели, рисовали, шили и вышивали, занимались спортом и знали несколько языков. Они были образцом женского совершенства, которому стремились подражать все женщины в стране. Фрейлины и придворные дамы не являлись прислугой королевы — все они происходили из знатных семей и были ее подругами и компаньонками.

Королева была очень требовательна и строга к поведению, манерам и нравам своих фрейлин. Встречаться с молодыми людьми девушкам в те времена КАТЕГОРИЧЕСКИ запрещалось! Выходить замуж было принято только за того, кого выбирали родители.

ЛЕТНИЕ ПУТЕШЕСТВИЯ КОРОЛЕВЫ

Каждое лето королева Елизавета I отправлялась в путешествие по стране. Обычно вояж начинался в начале июня и продолжался до середины сентября с многодневными переездами с места на место и неделями отдыха и развлечений в богатых домах и поместьях. Члены Тайного совета, сановники и вельможи следовали за королевой, буквально на ходу решая важные государственные вопросы.

Одной из причин многомесячных «скитаний» королевы и придворных по стране был страх перед чумой. Летом Лондон превращался в раскаленную смердящую клоаку, где в любой момент могла вспыхнуть эпидемия этой смертельной болезни. Кроме того, ежегодные поездки по стране укрепляли авторитет королевы. Ведь именно во время них подданные могли лицезреть свою правительницу.

Королевский поезд — это длинная процессия, состоявшая из всадников, экипажей и подвод, число которых иногда доходило до трехсот! Перемещение процессии из одного места в другое занимало целый день.

Принимать у себя в доме королеву являлось великой честью. Правда, хозяин должен был принять не только королеву с парой камеристок, а размещать и кормить весь ее кортеж, придворных и слуг. Часто чрезмерное усердие доводило некоторых вельмож до банкротства. В знак уважения к правительнице, они возводили в своих поместьях огромные особняки со множеством комнат.

Однако не всех радовала перспектива принимать у себя королеву.

Поселяясь в чужих поместьях вместе с многочисленной свитой, королева экономила на содержании Двора огромные суммы. Часто в последнюю минуту она меняла свои планы и маршрут движения, что тоже влекло за собой дополнительные расходы со стороны хозяев.

Елизавета I и ее время

Комментарии к русскому изданию.

В истории каждой страны существует миф об идеальном правителе, олицетворяющем нацию. В России это царь Петр I, во Франции — император Наполеон, в Англии — королева Елизавета I.

Король Генрих VIII Тюдор, ее отец, известен тем, что у него было шесть жен. Первая из них — дочь испанского короля, католичка Катарина Арагонская, родила ему шестерых детей, но выжила только одна девочка — Мария. Поскольку в те времена никто и представить не мог, что Англией способна править женщина, Генриху необходим был наследник-сын.

Чтобы жениться на своей возлюбленной, Анне Болейн, красивой и умной женщине из знатного и богатого рода, которая ждала от него ребенка, Генриху VIII для развода с Катариной и нового брака было необходимо разрешение Папы Римского. Лишь четыре года спустя папский двор вынес решение, и это был отказ.

Возмущенный Генрих разорвал все отношения с католической церковью, провозгласил себя главой Англиканской протестантской церкви и объявил протестантизм государственной религией. Но многие знатные и богатые семейства севера Англии, а также Шотландия остались верны католицизму. Когда английский парламент признал брак между Катариной Арагонской и Генрихом VIII недействительным, бывшую королеву отправили в ссылку в отдаленный монастырь.

Король официально женился на Анне Болейн, и у них родилась дочь, Елизавета, которую воспитали в протестантской вере. Новая супруга заставила Генриха VIII официально объявить Елизавету законнорожденной (по закону она таковой не считалась, так как Анна Болейн забеременела, еще не будучи королевой) и внести ради нее изменения в закон о первородстве, согласно которому отцу-королю наследовал старший сын.

Позже, когда вторая жена родила мертвого мальчика, Генрих решил жениться вновь, не оставив мечты о наследнике-сыне. Он ложно обвинил Анну Болейн в супружеской неверности, заключил ее в Тауэр и спустя несколько месяцев казнил. А трехлетнюю Елизавету провозгласили незаконнорожденной и лишили права на английский престол. В течение жизни Генрих VIII не раз менял свое решение, возвращая и отнимая у нее это право.

Третья жена Генриха VIII, Джейн Сеймур, родила ему сына Эдварда и умерла от родовой горячки несколько недель спустя. Эдвард был болезненным ребенком, и королю был необходим еще один наследник-мальчик. У четвертой жены Генриха VIII, немки Анны Клевской, детей не было. Это был дипломатический брак, и Анна согласилась на развод.

Пятая жена короля, 16-летняя Катерина Ховард, просто не успела завести с королем детей. Как и Анну Болейн, ее обвинили в супружеской неверности и казнили. Но и шестая жена, Катерина Парр, не родила Генриху VIII сына, хотя пережить своего супруга и остаться живой ей удалось!

Генрих VIII умер в 1547 году, и в соответствии с законом о первородстве на престол взошел принц Эдвард. Он умер совсем юным в 1553 году.

Следующей правительницей Англии стала дочь Генриха VIII и Катарины Арагонской Мария, или Мария I, получившая прозвище Кровавая, позже ставшая супругой короля Испании Филиппа II. Она была ярой католичкой, и сожгла на кострах сотни противников католической веры — испанских еретиков и английских протестантов, убежденная, что таким образом спасает их души.

Во времена ее правления жизнь принцессы Елизаветы постоянно висела на волоске. Хотя внешне Елизавета покорилась вновь введенной католической религии, протестанты неизбежно стали связывать с ней свои надежды, и поэтому само существование младшей сестры составляло для королевы Марии угрозу. После очередного восстания недовольных ее правлением она на два месяца заключила Елизавету в Тауэр, а затем в течение года содержала ее под пристальным надзором в одном из отдаленных замков.

После многих лет лишений и преследований в 1558 году Елизавета I взошла на трон своего отца вполне законно, по праву наследования, после смерти бездетной Марии. День ее воцарения — 17 ноября — превратился в национальный праздник — День восшествия на престол, отмечавшийся вплоть до XVIII века как «день рождения нации» и торжества протестантизма.

Елизавета I правила Англией вплоть до самой своей смерти в 1603 году. И хотя за 45 лет ее правления Британия стала могущественной и процветающей державой, все эти годы были полны заговоров и интриг. Не напрасно английской королеве пришлось учредить тайную службу по расследованию преступлений против государства и короны, которой руководил талантливый мастер шпионажа сэр Френсис Уолсингем. Его люди, наделенные особыми полномочиями, выслеживали католических священников, заговорщиков, мятежников. Но, судя по осведомленности Елизаветы I о делах в государстве, у нее было много и других информаторов. Как знать, возможно, среди них была и леди, подобная Грейс Кавендиш!


«Брачные игры» королевы.

Елизавета I любила повторять, что она «замужем за Англией», понимая, что по-настоящему ее многочисленным ухажерам нужна не она сама, а ее власть и английский трон. Королева ни на минуту не забывала о судьбе своей несчастной, преданной мужем матери, — Анне Болейн, и была абсолютно убеждена, что, утратив власть, она потеряет и жизнь.

Единственным мужчиной, которого Елизавета искренне любила и за которого действительно какое-то время собиралась замуж, был Роберт Дадли. Роберт родился 24 июня 1532 года в семье вельможи Джона Дадли (впоследствии — герцога Нортумберлендского). Роберта Дадли можно назвать единственным другом детства Елизаветы — считается, что именно ему девятилетняя принцесса призналась, что «…никогда и ни за кого не выйдет замуж…».

В начале 1550-х годов Роберт Дадли женился на 17-летней аристократке Эмми Робсарт. Между тем его отец, Джон Дадли, сделал головокружительную карьеру при дворе Эдуарда VI. Он заставил умиравшего от туберкулеза короля-подростка назначить своей преемницей леди Джейн Грей, состоявшую в браке со старшим сыном Дадли — Гилфордом.

После прихода к власти королевы Марии I все Дадли, включая Роберта, были объявлены государственными преступниками и помещены в Тауэр. Там же по обвинению в государственной измене томилась и принцесса Елизавета. Совершая прогулки по внутреннему дворику тюрьмы, она часто видела Роберта в окне одной из башен.

Последние два года царствования Марии I, которая умерла от водянки, Роберт был одним из приближенных Елизаветы, которая скромно жила в своей резиденции — Хэтфилд. Став королевой, она никогда не забывала тех, кто был с ней в годы опалы. Роберт Дадли получил место главного конюшего, что давало ему право командовать кавалерией во время войны, и был произведен в кавалеры Ордена Подвязки — самого престижного ордена страны.

Елизавета с удовольствием проводила время в обществе «милого Робина», а он не спешил представлять ко двору свою законную супругу — Эмми Робсарт, которая была неизлечимо больна и безвыездно жила в провинции. Когда 8 сентября 1660 года Эмми погибла при невыясненных обстоятельствах, королеве пришлось назначить тщательное расследование. Оно показало, что Эмми совершила самоубийство, но в обществе еще долго циркулировали слухи о ее насильственной смерти и вине в этом Роберта. Королеве пришлось прервать с ним все отношения.

Однако в 1562 году Елизавета вновь доказала всему миру, что для нее нет ближе человека, чем Роберт Дадли. Осенью она заболела смертельной в то время оспой. Члены Тайного совета обратились к ней с просьбой назвать своего преемника — лорда-протектора королевства. К всеобщему удивлению, королева назвала Роберта Дадли, хотя по статусу эту должность должен был занять ее кузен — герцог Норфолк. К счастью, Елизавета выздоровела, болезнь лишь слегка испортила ей кожу лица.

Положение Роберта Дадли, которому в 1563 году Елизавета даровала титул графа Лестера, было непростым. Знаками внимания, подарками — поместьями, деньгами и должностями и, главное, торжественными клятвами обязательно выйти за него замуж — королева буквально сводила влюбленного графа с ума. Многие годы Елизавета использовала Дадли для собственной выгоды: как защиту от брака с неугодными претендентами, безгранично веря в его преданность.

Парламент и Тайный совет все чаще стали призывать Елизавету выйти замуж и произвести на свет наследника престола: сановники были согласны даже на ее союз с Лестером-Дадли, которого презирали и считали безродным выскочкой. Но к этому времени королева окончательно утвердилась в своем нежелании быть игрушкой в руках мужчин.

Несмотря на это, она в течение долгих лет вела переговоры с высокородными принцами Европы о своем возможном согласии на брак. Делалось это из политических соображений — пока ведутся брачные переговоры, та или иная страна не могла выступать в антианглийском союзе.

Лестер тяжело переносил неопределенность своих отношений с Елизаветой.

Измученный двенадцатью годами ожидания, когда же Елизавета наконец решится выйти за него, он принялся ухаживать за королевской фрейлиной Летицией Ноллис, которая была ее дальней родственницей и внешне очень походила на государыню. Флирт перерос в длительный роман и завершился законным браком.

После женитьбы Лестера Елизавета почувствовала себя униженной. Последовало бурное выяснение отношений. «Мне не нужны ни соперницы, ни тем более повелители!» — заявила она графу. Елизавете и Роберту удалось помириться. Графиня Лестер была изгнана в провинцию, а граф остался при дворе.

Несмотря ни на что, Елизавета продолжала любить «милого Робина»: этот роман продолжался до самой его смерти 4 сентября 1588 года. Скончался фаворит королевы от лихорадки в год разгрома непобедимой Армады, в чем он принимал непосредственное участие. За четыре дня до смерти Лестер написал Елизавете письмо, справляясь о ее здоровье, — «самом дорогом для него».

Уже после смерти королевы Англии это предсмертное послание, на котором она собственноручно вывела «Его последнее письмо», а также миниатюрный портрет графа были обнаружены в ее ларце.

А вдова Лестера, Летиция Ноллис, пережила и Елизавету I, и даже следующего короля — Якова I: она умерла в 1634 году в возрасте 94 лет.

Следующая книга серии

Предлагаем вашему вниманию
отрывок из четвертой книги серии «Дневник тайн Грейс»
«СЕРЕБРЯНЫЙ ГРИФОН»

Властительный шторм, побушевав, затих, но это было поистине ВЕЛИЧЕСТВЕННОЕ зрелище! Размахивая зажатым в руке письмом, королева стремительно ходила из угла в угол. Еще мгновение и, казалось, она дыхнет огнем в бедного посланца, застывшего в ожидании ответа у входной двери.

— Как вы думаете, о чем оно? — прошептала леди Сара.

— Скорее всего, о проблемах с монетами, — предположила Мери Шелтон, откладывая в сторону чепчик, который она вышивала для одного из своих племянников.

— А что это за проблемы? — удивленно захлопав ресницами, поинтересовалась леди Джейн.

Представить себе не могу, как мимо внимания Джейн Конингсби могли ускользнуть связанные с денежной реформой бурные вспышки королевского гнева и безмерное количество противоречивших друг другу монарших решений.

Ее Величество уже несколько месяцев безуспешно подбирала рисунок для новых монет, в связи с чем гравер Королевского монетного двора мастер Энтони появлялся во дворце чуть ли не каждый день.

Все мы испытали огромное облегчение, когда, наконец, Ее Величество заявила, что на новой монете из чистого серебра будет изображен грифон. Как-то королева поведала мне, что, по ее мнению, грифон — существо с головой орла и туловищем льва — является истинным символом благородства. Хотя лично мне подобное сочетание показалось несколько жутковатым, но не могла же я спорить с королевой!

Леди Сара фыркнула, встряхнув медными локонами.

— Похоже, мимо ваших ушей пролетает все, что не касается вас лично, леди Джейн!

Уж никак не скажешь, что между леди Сарой Бартелми и леди Джейн Конингсби существует глубокая привязанность! Обе считают себя самыми обаятельными и привлекательными среди королевских фрейлин, что является причиной бесконечных перепалок и стычек. Главная мечта Сары и Джейн — удачно выскочить замуж, а потому они постоянно соперничают друг с другом, добиваясь знаков внимания со стороны джентльменов Двора. Лично у меня просто нет времени на подобные глупости!

— Да как вы смеете! Глупая гусыня! — взорвалась леди Джейн.

— Но мне казалось, что все проблемы разрешены, — заметила Пенелопа Ноллис.

— Да замолчите же вы! — рявкнула королева из противоположного конца апартаментов. — Дадут мне хоть минуту подумать спокойно?! — и она огляделась вокруг, явно в поисках нового метательного снаряда.

Мы быстро пригнули головы, сосредоточившись на своих занятиях.

Поскольку швыряться было нечем, королева продолжила свое стремительное хождение из угла в угол. Когда Ее Величество гневается, сверкая глазами и встряхивая головой с развевающимися огненно-рыжими кудрями, это производит на окружающих ошеломляющее впечатление.

Вот и сейчас длинные нити жемчужного ожерелья при каждом ее шаге возмущенно позвякивают, белый шелковый гаун грозно шуршит, а золотая вышивка на нем, кажется, вот-вот вспыхнет огнем от наполняющего королеву недовольства.

Ее Величество яростно мнет письмо, словно собираясь разорвать его на мелкие кусочки.

— Не верю, я просто не могу в это поверить! — шипит она сквозь стиснутые зубы. — Едва разобрались с рисунком новой монеты, так теперь сэр Эдвард Латимер осмеливается писать мне, что Королевский монетный двор не обладает достаточными запасами серебра для ее чеканки! Силы небесные, надеюсь, прослышав о моем гневе, он сразу их отыщет!

Возле дверей раздается какой-то шорох — похоже, посланец Латимера собирается лишиться чувств.

— Сию секунду отправляйтесь к сэру Эдварду, — рычит на него королева, — и передайте, что он должен немедленно решить эту проблему, или я лишу его поста директора-распорядителя Королевского монетного двора!

Посланец учтиво кланяется, пятясь к двери, и бросается бегом по коридору.

— Он понесся так, словно за ним гнался трехглавый Цербер, — шепнула я Мери Шелтон. Мне нравится это выражение. Я слышала, как однажды его употребила Ее Величество, и тоже намерена его использовать.

Мери в замешательстве взглянула на меня.

— Кто это — Цербер?

— Мифический трехглавый пес, который охранял ворота Гесперид, — со знающим видом поведала я, хотя, должна признаться, услышав его впервые, тоже задала подобный вопрос!

Королева швырнула письмо на пол и попыталась раздавить его каблуком. Потом быстро подошла к окну и уставилась в него немигающим взглядом.

— Похоже, сегодня выбраться на Ледовую ярмарку не удастся, — пробормотала Кармина Уиллонгби.

— Думаю, ты права, — согласилась Мери Шелтон, со вздохом вонзая в чепчик иголку и, проколов палец, с несчастным видом поднеся его ко рту.

Я тоже почувствовала разочарование — и до сих пор чувствую. Мне ведь хотелось не столько побывать на ярмарке, сколько покататься на коньках.

На прошлой неделе один молодой джентльмен из Голландии продемонстрировал Двору новый вид спорта. Он называется катание на коньках, и сейчас это занятие стало очень модным. Мы даже тренировались на льду застывшего озера в Сент-Джеймском парке. Говорят, голландцы зимой всегда катаются по своим замерзшим каналам.

Впервые увидев странные костяные полозья для обуви, я не могла поверить — как же можно на них стоять? Кроме того, меня не покидало опасение, что к катанию на коньках я проявлю ровно такие же способности, как и к верховой езде, которое — увы! — далеко от совершенства, если не хуже! Но, как оказалось позже, кататься на коньках абсолютно была не способна не я, а прекрасная наездница леди Джейн Конингсби, которая только из платья не выпрыгивала, чтобы произвести впечатление на молодого — и, заметьте, неженатого! — голландского джентльмена!

«Ее Высокомерие» никогда не упускала случая, чтобы взглянуть на меня сверху вниз, и с особым успехом это ей удавалось сидя верхом на лошади. А вот на льду леди Джейн пришлось то и дело пялиться на меня снизу вверх — с пятой точки!

— Думаю, не стоит расстраиваться из-за какой-то там ярмарки! — презрительно заявила она.

— Но там так весело! — вздохнула Пенелопа.

— А по-моему, вовсе нет! — фыркнула леди Сара.

Это было для меня полной неожиданностью.

Ясно, почему наше желание посетить Ледовую ярмарку было не по душе Джейн, но я считала, что Сара будет только рада присоединиться к веселой компании. Она каталась совсем неплохо и в последний раз, к своему собственному удовольствию, произвела сильное впечатление на молодых аристократов. То есть пребывание на льду ничуть не мешало леди Саре следовать своим главным жизненным принципам: очаровывать как можно больше кавалеров и выглядеть лучше, чем леди Джейн. Так в чем же дело?

— Ну как же я могу пойти, когда так и не получила обещанного наряда? — посетовала Сара очень тихо, так, чтобы королева не услышала.

«Силы небесные! — подумала я. — Как я могла забыть о НОВОМ НАРЯДЕ! Она же твердила об этом без устали несколько дней. Всех стало уже просто тошнить от этой „душераздирающей“ истории!»

Но, видно, Сара решила не щадить никого, принявшись в который раз рассказывать о постигшем ее несчастье!

— Это просто кошмар! Дядя Ричард забрал назад свое слово! — простонала она. — Когда последние инвестиции принесли ему много-много денег, он сам сказал, — Сара огляделась вокруг, явно желая убедиться, что ее словам внимают все. — «Разве можно найти лучшее применение моим богатствам, чем преподнести красавице-племяннице достойный ее очарования наряд?» — При этом «красавица-племянница» одарила нас торжествующей улыбкой. — Честное слово, так и сказал!

Перехватив взгляд Мери Шелтон, я изобразила на лице кислую мину. Уж кто-кто, а мы с Мери не испытывали к Саре никакой жалости. У нее столько всякого барахла, что я удивляюсь, как нам еще удается продвигаться по комнате среди ее сундуков и коробов!

— «Но случилось ужасное — его лондонский дом ограбили! — и теперь дядя утверждает, что не в силах выполнить своего обещания!» — сочувствующим тоном повторила Кармина давно выученную наизусть Сарину фразу, а глаза ее вспыхнули весельем.

— «Но я-то знаю, что в силах! — продолжила Мери, подражая интонации Сары. — У него еще много чего осталось, и он вполне способен заплатить за мой новый наряд!»

И все мы захихикали, за исключением, конечно, леди Сары, которая снова принялась занудствовать, что у дядюшки и вправду еще много денег, а на грабеж он просто хочет все свалить.

Когда же она прекратит свое нытье? Наверное, придется написать ее дядюшке лично и попросить его купить ей, наконец, этот проклятый наряд, пока мы все не оглохли!

Примечания

1

Пак — проказливый чертенок, персонаж английских сказок, воплощение духа противоречия.

(обратно)

2

Коровы (франц.).

(обратно)

3

Марушник — (жарг.) карманный вор, совершающий кражи во время процессий, шествий и т. п.

(обратно)

4

Манышеваться — (жарг.) прикидываться простачком.

(обратно)

Оглавление

  • МАСКАРАД
  •   Август. Первый день
  •   Август. Второй день
  •   Август. Третий день
  •   Август. Четвертый день
  •   Август. Пятый день
  • Толковый словарь
  • Примечания автора
  • Следующая книга серии
  • *** Примечания ***