КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 406395 томов
Объем библиотеки - 537 Гб.
Всего авторов - 147252
Пользователей - 92493
Загрузка...

Впечатления

kiyanyn про Чапман: Девочка без имени. 5 лет моей жизни в джунглях среди обезьян (Биографии и Мемуары)

Ну вот что-то хочется с таким придыханием, как Калугина Новосельцеву - "я вам не верю..."

Нет никаких достоверных документов, что так оно и было, а не просто беспризорница не выдумала интересную историю. А уж по книге - чтобы ребенок в 5 лет был настолько умным и приспособленным к жизни?

В любом случае хлебнуть девочке пришлось по полной...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
DXBCKT про Белозеров: Эпоха Пятизонья (Боевая фантастика)

Вторая часть (которую я собственно случайно и купил) повествует о продолжении ГГ первой книги (журналиста, чудом попавшего в «зону отчуждения», где эизнь его несколько раз «прожевала и выплюнула» уже в качестве сталкера).

Сразу скажу — несмотря на «уже привычный стиль» (изложения) эта книга «пошла гораздо легче» (чем часть первая). И так же надо сразу сказать — что все описанное (от слова) НИКАК не стыкуется с представлениями о «классической Зоне» (путь даже и в заявленном формате «Пятизонья»). Вообще (как я понял в данном издательстве, несмотря на «общую линейку») нет какого-либо определенного формата. Кто-то пишет «новоделы» в стиле «А.Т.Р.И.У.М.а», кто-то про «Пятизонье», а кто-то и вообще (просто) в жанре «постапокалипсис» (руководствуясь только своими личными представлениями).

Что касается конкретно этой книги — то автора «так несет по мутным волнам, бурных потоков фантазии»... что как-то (более-менее) четко охарактеризовать все происходящее с героем — не представляется возможным. Однако (стоит отметить) что несмотря на подобный подход — (благодаря автору) ГГ становится читателю как-то (уже) знакомым (или родным), и поэтому очередные... хм... его приключения уже не вызывают столь бурных (как ранее) обидных эскапад.

Видимо тут все дело связано как раз с ожиданием «принадлежности к жанру»... а поскольку с этим «определенные» проблемы, то и первой реакцией станеовится именно (читательское) неприятие... Между тем если подойти (ко всему написанному) с позиций многоплановости миров (и разных законов мироздания) в которых возможны ЛЮБЫЕ... Хм... действия... — то все повествование покажется «гораздо логичным», чем на первый (предвзятый) взгляд...

P.S И даже если «отойти» от «путешествий ГГ» по «мирам» — читателю (выдержавшему первую часть) будет просто интересна жизнь ГГ, который уже понял что «то что с ним было» и есть настоящая жизнь... А вот в «обыденной реальности» ему все обрыдло и... пусто. Не знаю как это более точно выразить, но видимо лучше (другого автора пишущего в жанре S.t.a.l.k.e.r) Н.Грошева (из книги «Шепот мертвых», СИ «Велес») это сказать нельзя:

«...Велес покинул отель, чувствуя нечто новое для себя. Ему было противно видеть этих людей. Он чувствовал омерзение от контакта с городом и его обитателями. Он чувствовал себя обманутым – тут все играли в какие-то глупые игры с какими-то глупыми, надуманными, полностью искусственными и противными самой сути человека, правилами. Но ни один их этих игроков никогда не жил. Они все существовали, но никогда не жили. Эти люди были так же мертвы, как и псы из точки: Четыре. Они ходили, говорили, ели и даже имели некоторые чувства, эмоции, но они были мертвы внутри. Они не умели быть стойкими, их можно было ломать и увечить. Они были просто мясом, не способным жить. Тот же Гриша, будь он тогда в деревеньке этой, пришлось бы с ним поступить как с Рубиком. Просто все они спят мёртвым сном: и эта сломавшаяся девочка и тот, кто её сломал – все они спят, все мертвы. Сидят в коробках городов и ни разу они не видели жизни. Они уверены, что их комфортный тёплый сон и есть жизнь, но стоит им проснуться и ужас сминает их разум, делает их визжащими, ни на что не годными существами. Рубик проснулся. Скинул сон и увидел чистую, лишённую любых наслоений жизнь – он впервые увидел её такой и свихнулся от ужаса...»

P.S.S Обобщая «все вышеизложенное» не могу отметить так же образовавшуюся тенденцию... Если про покупку первой части я даже не задумывался), на «второй» — все таки не пожалел потраченных денег... Ну а третью (при наличии) может быть даже и куплю))

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
plaxa70 про Абрамов: Школьник из девяностых (СИ) (Фэнтези)

Сразу оценю произведение - картон, не тратьте свое время. Теперь о том, что наболело. Стараюсь не комментировать книги, которые не понравились или не соответствуют моему мировозрению (каждому свое, как говорится), именно КНИГИ, а не макулатуру. Но иной раз, прочитав аннотацию, думаешь, может быть сегодня скоротаю приятный вечерок. Хренушки. И время впустую потрачено, и настроение на нуле. И в очередной раз приходит понимание, что либеральные ценности, декларирующий принцип: говори - что хочешь, пиши - что хочешь, это просто помойная яма, в которую человек не лезет с довольным лицом, а благоразумно обходит стороной.
Дорогие авторы! Если вас распирает и вы не можете не писать, попросите хотя бы десяток знакомых оценить ваш труд. Пожалейте других людей. Ведь свобода - это не только право говорить и писать, что вздумается, но и ответственность за свои слова и действия.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
citay про Корсуньский: Школа волшебства (Фэнтези)

Не смог пройти дальше первых предложений. Очень образованный человек, путает термех с начертательной геометрией. Дальше тоже самое, может и хуже.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
DXBCKT про Хайнс: Последний бойскаут (Боевик)

Комментируемый рассказ-Последний бойскаут

Я бы наверное никогда не купил (специально) данную книгу, но совершенно она случайно досталась мне (довеском к собранию книг серии «БГ» купленных «буквально даром»). Данная книга (другого издательства — не того что представлена здесь) — почти клон «БГ» по сути, а на деле является (видимо) малоизвестной попыткой запечатлеть «восторги от экранизации» очередного супербоевика (что «так кружили голову» во времена «вечного счастья от видаков, кассет и БигМака»). Сейчас же, несмотря на то - что 90 % этих «рассказов» (по факту) являются «полной дичью» порой «ностальгические чуства» берут верх и хочется чего-нибудь «эдакого» в духе «раннего и нетленного»., хотя... по прошествии времени некоторые их этих «вечных нетленок» внезапно «рассыпаются прахом»)).

В данной книге описан «стандартный сюжет» об очередном (фактически) супергерое, который однажды взявшись за дело (ГГ по профессии детектив) не бросает его несмотря ни на что (гибель клиентки, угрозу смерти для себя лично и своей семьи, неоднократные «попытки зажмурить всех причастных» и заинтересованность в этом «неких верхов» (против которых обычно выступать «… что писать против ветра...»). Но наш герой «наплевал на это» и мчится... эээ... в общем мчится невзирая на «огонь преследователей», обвинение в убийстве (в котором наш ГГ разумеется не виновен, т.к его подставили) и визг полицейских сирен (копы то тоже «на хвосте»).

В общем... очень похоже на очередной супербестселлер того времени — «Последний киногерой». Все взрывается, стреляет, куда-то бежит... и... совсем непонятно как «это» вообще могло «вызывать восторг». Хотя... если смотреть — то вполне вероятно, но вот читать... Хм... как-то не очень)

Рейтинг: +1 ( 2 за, 1 против).
Stribog73 про Артюшенко: Шутка с питоном. Рассказы (Природа и животные)

Книжка хорошая, но не стоит всему, что в ней написано верить на 100%.
Так, читаем у автора: "ЭФА — небольшая, очень ядовитая змейка...". Это справедливо по отношению к песчаной эфе, обитающей в Южной Азии и Северной Африке. Песчаная эфа же, обитающая в пустынях и полупустынях Средней Азии и Казахстана слабоядовита. Её яд слабее даже яда степной гадюки. И меня кусала, и приятеля моего кусала - и ничего. Но змея агрессивная и не боится человека, в отличии, например, от гюрзы. Если эфа куда-то ползет и вы оказались у нее на пути - она не свернет, а попрет прямо на вас. Такая ее наглость, видимо, связана с тем, что эфа - рекордсмен среди змей по скорости укуса - 1/18 секунды. Как скорость удара кулаком хорошего чернопоясного каратиста. По этой причине ловить ее голыми руками - нереально, если вы только не Брюс Ли.
Гюрза же, хоть и самая ядовитая из змей СССР, совсем не агрессивна. Случаев столкновения нос к носу с ней сотни (например, рыбаков на берегах небольших озер Казахстана). В таких ситуациях надо просто замереть и не двигаться пока гюрза не уползет.
Песчаных удавчиков в полупустынях и пустынях Казахстана полным-полно, но поймать крупный экземпляр (50 см. и больше) удается довольно редко.
Медянка встречается не только на Украине, на Кавказе и в Западном Казахстане, но их полно, например, и в Поволжье.
Тем, кто заночевал в степи, не стоит особо опасаться, что к вам в палатку заползет змея. Гораздо больше шансов, что в палатку заберется какое-нибудь опасное членистоногое - фаланга, паук-волк, скорпион или даже каракурт. Кстати, фаланга хоть и не ядовита, но не брезгует питаться падалью, так что ее укус может иногда привести к серьезным последствиям.

P.S. А вот водяных ужей по берегам водоемов Казахстана - полно. Иногда просто кишмя.

P.P.S. Кому интересны рептилии Казахстана, посмотрите сайт https://reptilia.club/. Там много что есть, правда пока далеко не всё. Например, нет песчаной эфы, нет четырехполосого полоза, нет еще двух видов агам.

Рейтинг: +2 ( 4 за, 2 против).
greysed про Вэй: По дорогам Империи (Боевая фантастика)

в полне читабельно,парень из мира S-T-I-K-S попал в будущие средневековье , и так бывает

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
загрузка...

Возлюби овупа своего (fb2)

- Возлюби овупа своего (пер. Илья Викторович Рошаль, ...) 130 Кб, 21с. (скачать fb2) - Алан Эдвард Нурс

Настройки текста:



Алан Нурс Возлюби овупа своего

Когда Барни Холдер вошел в дом в тот вечер, на визиофоне в библиотеке бешено мигал сигнал «срочно». Барни устало взглянул на него, а затем запустил шляпу на полку и крикнул жене:

— Я дома, дорогая!

Жена оторвалась от журнала.

— Вижу, — безразлично произнесла она, проведя рукой по своим красивым белокурым волосам. — Сегодня с опозданием всего на два часа. Ты с каждым разом становишься все пунктуальнее.

Она снова вернулась к журналу.

— Если ты ожидаешь сегодня ужина, — добавила она, — то тебе придется посмотреть, что ты сможешь найти. В обед в дом забрались твои маленькие друзья.

— О боже, Флора! — Барни застыл в дверях, беспомощно поглядывая на мигающий сигнал вызова. — В самом деле, дорогая, ты могла бы подождать, пока я вернусь, и прикрыть еду так, чтобы они до нее не добрались.

Он обиженно взглянул на нее.

— Ага, мне следовало запереть ужин в сейф, — огрызнулась Флора. — Тебе полагалось бы избавить нас от этих мерзких созданий, а не кормить их.

Она мотнула головой и прожгла его взглядом, когда он направился к визиофону.

— Да, и ответь, наконец, на этот вызов. Лампочка уже полчаса как мигает.

Барни щелкнул выключателем и смотрел, как экран мигает и плывет волнами, пока на нем четко не обрисовалось широкое лицо Хьюго Мартина.

Лицо у начальника Барни бывало обычно круглым и румяным, теперь же его щеки сделались вовсе пурпурными, а глаза вытаращились от возбуждения.

— Барни! — закричал он. — Один попался!

Барни так и сел, в груди у него поднималось волнение.

— Шутишь, — быстро отозвался он. — Ты хочешь сказать, что у нас…

Мартин, едва в состоянии говорить, кивнул:

— Один попался! В нашей же собственной лаборатории! Он прямо сейчас сидит тут и корчит мне рожи. Помнишь ту сооруженную тобой ловушку?

— Чушь, — отрезал Барни. — Никому ни разу не удавалось поймать овупа. Хоть пятьдесят ловушек я построй, а не одну, все равно ни одна не сработает.

Он остановился и посмотрел на багровое лицо, сверкающее глазами с экрана.

— Ты действительно серьезно?

— Конечно серьезно! Каким-то образом один попался в ту последнюю ловушку, и он прямехонько в лаборатории. Может быть, теперь-то нам удастся как-нибудь избавиться от этих мерзких маленьких… — Он оборвал фразу и встревоженно оглянулся через плечо. Потом продолжил, осторожно понизив голос. — Слушай, Барни. Дуй сюда немедля и, пожалуйста, не сообщай ничего газетам, а то нам проходу не будет от толп народу. Просто давай сюда и, может, нам удастся что-нибудь выжать из этого мерзавца.

Барни щелкнул выключателем и снова натянул пальто. Сердце его отчаянно колотилось. Двинувшись к двери, он чуть было не столкнулся с женой.

— Из-за чего весь этот шум? — спросила она. Ее хорошенькое личико исказилось от злости. — И куда это ты сорвался в такой спешке?

Барни шарил по полке в поисках шляпы.

— Мы поймали овупа, — ответил он. — Я возвращаюсь в лабораторию посмотреть на него.

— Очень смешно, — без малейшего веселья в голосе отозвалась Флора, недовольно расширив глаза, серые и большие. — Расскажи еще что-нибудь. Как же, жди больше. Ты — последний человек в мире, от которого можно ожидать поимки овупа.

— Это действительно правда, а не шутка, — настаивал Барни. — Овуп в лаборатории у Мартина, и я еду к нему. Сожалею, что приходится оставлять тебя в одиночестве на ночь глядя, но…

Он поправил шляпу и решительно шагнул за дверь.

Его машина стояла припаркованная возле дома. Он почти дошел до нее, когда заметил, что руль валяется на лужайке, и увидел торчащий из-под капота мохнатый зад.

— Эй! — завопил Барни, немедленно приходя в ярость, и бросился к машине, отчаянно грозя кулаком. — Вон отсюда! Убирайся! Прочь!

Зад внезапно исчез, вместо него из-под капота высунулось морщинистое коричневое личико и злобно подмигнуло ему. Барни увернулся, когда мимо его уха просвистела свеча зажигания, в горле у него клокотала бессильная ярость, когда маленькое коричневое создание стремглав пересекло лужайку и остановилось у колючей изгороди, подпрыгивая на месте и в злобном веселье хлопая в ладоши.

От дурного предчувствия у него засосало под ложечкой, и Барни заглянул, под капот. Распределитель зажигания исчез, все свечи были выдраны, генератор изуродован, а в моторе напрочь отсутствовали крепежные болты.

Барни выругался и погрозил кулаком исчезающему под изгородью коричневому мохнатому шару. Сердито захлопнув капот, он вышел на угол и остановил проезжающее мимо такси. По всем признакам, кисло размышлял он, это будет очень тяжелая ночь.

* * *

Совершенно неожиданно овупы впервые появились примерно год назад, в один из знойных августовских дней, и появление их было столь же примечательным, как и сами эти создания. В тот злополучный день дочь какого-то фермера прибежала в слезах домой с большим красным рубцом на руке, городя какую-то чушь об «обезьянках, вылезающих из земли». Выдумала она это или нет, но рана на руке была достаточно убедительной, и поэтому фермер отправился на проверку.

Он нашел их на южном пастбище — вылезающих друг за другом из странной круглой и переливающейся воронки: маленьких, мохнатых, похожих на гиббонов, быстрых, стремительно выскакивающих и присоединяющихся к стоящей неподалеку группе уже вылезших, шипящих и рычащих равно друг на друга и на фермера. Вылезло их примерно дюжины две, а затем сияющее кольцо внезапно исчезло, и маленькие коричневые создания рассеялись, припустив к лесу, двигаясь зигзагами с невероятной скоростью, пока не пропали в чаще.

Фермер сообщил о происшествии в местную газету, и над ним здорово посмеялись, естественно. В конце концов обезьянки ведь просто не выскакивают из-под земли. И в самом деле, почти неделю о них больше ничего не слышали и никто их не видел. Фермер озадаченно поскреб небритый подбородок, крепко отлупил дочку за выдумывание таких басен и вернулся к пахоте.

Для подтверждения этих событий потребовалась всего лишь неделя. Сперва их увидели в соседнем городке. Средь бела дня по Главной Улице пронеслась троица трехногих рычащих существ, передвигающихся странным образом и царапающих всех, кто имел несчастье попасться им на глаза. А затем сообщения посыпались со всех сторон: от старой девы — учительницы, узревшей, как маленькое мохнатое животное рисует мелом на тротуаре непристойности; от бизнесмена, вышедшего утром из дома и обнаружившего свой новенький автомобиль разобранным на лужайке; от священника, попытавшегося прогнать один из мохнатых коричневых комков с крыльца своего дома и произнесшего много недостойных священнослужителя слов, когда его в результате этих стараний покусали. Первоначальные две дюжины стали четырьмя, а потом и восемью, так как отвратительные создания размножались (и распространялись, надо добавить) с невероятной быстротой.

Название свое они получили, когда один предприимчивый репортер совершенно точно окрестил их Очень Важной Угрожающей Проблемой, а телеграфные агентства и радиостанции подхватили вполне естественное сокращение: ОВУПы.

Они достигли соседнего крупного города, все увеличиваясь в числе, кусая людей, раздирая им в клочья одежду, визжа что-то невнятное, опустошая холодильники, изжевывая снаружи оконные рамы, взламывая почтовые ящики и перебрасываясь письмами, портя моторы, переводя стрелки трамваев, шипя, рыча, плюясь, прожигая всех злобными взглядами, дергая людей за волосы и кусая их за лодыжки, не давая ни минуты покоя.

Поднялась волна жалоб и требований, чтобы кто-нибудь как-нибудь нашел способ избавиться от этих овупов. В конце концов, говорили люди, крыс ведь можно истребить, и москитов тоже, а овупы досаждали куда больше, чем те и другие вместе взятые.

Но овупы представляли собой куда более трудную проблему. Во-первых, их никто не мог изловить: двигались они с невероятной скоростью, так быстро, что их не могли даже подстрелить. А во-вторых, они были умны, просто поразительно умны!

Для них понастроили ловушек, и, можете поверить, это были невообразимо сложные ловушки, а овупы похищали из них приманку и лишь презрительно шипели, когда люди пытались сообразить, как это овуп мог вытащить приманку, не оказавшись сам в западне. В последующие месяцы поток жалоб разрастался, как снежный ком, так как овупы все множились и множились и становились все наглей и наглей, мучая людей, досаждая и отравляя им жизнь, кусаясь и царапаясь.

За несколько месяцев в стране не осталось ни одной общины, большой или малой, где не появилось бы хоть одно из этих мерзких созданий, и все же ни одного из них так и не смогли поймать.

Корабли выходили в море с ними на борту, и вскоре в Капитолий стали приходить гневные сообщения из Индии, Европы и Азии. Городки и города взывали о помощи к Штатам, а Штаты умоляли Конгресс сделать что-нибудь, все что угодно — лишь бы избавить страну от этой вторгшейся к ним мохнатой коричневой чумы.

Люди выходили из себя, и чем больше они сердились, тем больше, кажется, появлялось овупов, дабы еще больше рассердить их.

И вот тогда была образована Комиссия Конгресса — само собой, Комиссия слегка недоумевающая, поскольку никто по-настоящему не знал, с какой стороны подступиться к этим овупам. Социологи утверждали, что те — разумные существа, заслуживающие тщательного социологического исследования. Физики настаивали, что каким бы образом они ни прибыли на Землю — с помощью временного экрана или передатчика материи, но они обладали знаниями, имеющими огромную важность для мировой науки. Медики мирно соглашались, что если овупы происходят из другого мира, а очевидно так оно и должно быть, то они скоро перемрут от местных болезней.

Средний же человек с улицы скрежетал зубами, стряхивал с шеи мохнатый рычащий комок и тревожил глухие небеса горячей молитвой о том, чтобы кто-нибудь что-нибудь сделал, по крайней мере поймал хоть одного овупа или сделал хоть что-то.

И Национальная Комиссия по Контролю над овупами сумела твердо возложить такую любопытную смесь разных точек зрения на Барни Холдера, скромного исследователя и преподавателя социологии, и Хьюго Мартина, темпераментного консультанта ВМС США по истреблению грызунов. И, сведя их вместе, Комиссия с облегчением, откровенно и не слишком вежливо взвалила решение всей проблемы на их плечи.

* * *

Овуп скорчился в центре клетки, гневно поблескивая черными бусинками глаз, подняв на круглой мохнатой голове торчком округлые уши и морща свою обезьянью мордочку в омерзительных гримасах. Два выступающих у него изо рта крупных резца окаймлялись двойным рядом острых, как иглы, зубов, и при этом зверек нервно балансировал на трех костлявых ногах. Для всякого человека он походил с виду на сердитого гномика двух футов ростом, сидящего на корточках и испытывающего острую ненависть к людям.

— Выглядит не очень-то довольным, — заметил Барни, разворачивая кресло, чтобы получше разглядеть маленький источник больших неприятностей.

Хьюго Мартин вытер большим платком свое вспотевшее мясистое лицо и злорадно рассмеялся:

— Был бы ты здесь, когда маленький поганец увидел, что не может выбраться из западни. Не знаю, есть ли у них язык или нет, но если есть, то грязный овупишка употребил все известные ему ругательства… Взбешен? Барни, ты никогда не видел ничего более взбесившегося!

Мартин плотоядно облизнул толстые губы:

— Самое время взбеситься одному из них.

Барни усмехнулся и посмотрел на овупа.

— И все-таки я никак не пойму, — сказал он наконец. — Эти маленькие бестии расщелкали все измысленные нами ловушки, а эта ведь была довольно очевидной — раскрытый настежь зеркальный лабиринт с чувствительной к весу диафрагмой.

Он поднял взгляд на сидевшего напротив него массивного босса.

— Как она сработала?

Мартин хмуро поглядел на овупа.

— Я бы сказал, что он пал жертвой собственной злости. Проник в здание утром и провел весь день, мучая лабораторную кошку. Довел ее до того, что та совсем перестала соображать от бешенства и попыталась сбежать от него в лабиринт. Затем она попала в ловушку, что испугало ее еще больше, и не успел я ахнуть, как овуп очутился там рядом с ней, дергая ее за хвост и воя не хуже Неда.

Он, кажется, и не заметил, что попался-таки, пока мы не выпустили Пусси через отверстие для приманки! А потом, — он злобно усмехнулся, — оп! У нас остался лишь один взбешенный зверек!

Барни подошел к клетке, спокойно разглядывая коричневого гномика. Овуп злобно глядел ему в лицо, не отводя взгляда.

— Маленький овупик, — задумчиво пробормотал себе под нос Барни. Овуп сгорбился и сплюнул.

Говоря ласково и успокаивающе, Барни протянул руку:

— Брось, малыш, почему бы нам не подружиться? В конце концов, раз уж ты теперь здесь, мы вполне можем поговорить… У-у-у!

Он резко отдернул руку и увидел маленький полукруг окровавленных ранок, оставленный острыми, как иголки, зубами. Овуп запрыгал на тощей ножке, шипя и визжа в злобном веселье. Барни почувствовал, как его лицо краснеет от гнева.

— Ну, а вот это, — произнес он нетвердым голосом, — было не очень-то любезно с твоей стороны.

Овуп уселся, самодовольно почесывая белое брюхо и пренебрежительно поглядывая на Барни.

Хьюго Мартин нехорошо засмеялся:

— С таким подходом ты ничего не добьешься, — сказал он. — Меня он уже трижды укусил. По-моему, с ним надо обращаться покруче. Это злобная маленькая бестия.

— Нет, нет, — Барни покачал головой и провел рукой по своим темным волосам. — Ни в коем случае. Эти малыши разумны. Они не глупы — да ведь вплоть до сегодняшнего дня им удавалось перехитрить всех, кто пытался их изловить. Они должны мыслить. И к тому же на высоком уровне. А раз они разумны, то мы сможем каким-нибудь образом достучаться до них.

Барни вытащил из жилетного кармана трубку и принялся набивать ее.

— Если это действительно внеземные существа, то они должны обладать замечательными научными знаниями, чтобы вообще попасть сюда. Может, если мы предложим ему немножко еды…

Мартин в очередной раз промокнул лоб и фыркнул.

— Можешь попробовать, если хочешь, — проворчал он. — А я не желаю к нему даже приближаться.

Барни взял со стола кусочек хлеба и подошел с ним к клетке, внимательно следя за реакцией мохнатого пленника. Овуп скептически поглядел на хлеб и напряг мускулы ноги. Затем он неуловимым движением выхватил хлеб из пальцев Барни, оставив при этом на тыльной стороне его ладони еще один рубец.

— Ах ты дрянь… — с внезапной яростью Барни ударил овупа сквозь прутья клетки. Тот, прижавшись к прутьям, словно маленький злобный гиббон, злорадно поблескивал черными глазенками, шипел и издавал глухие мерзкие звуки. Барни почувствовал лютую ненависть, когда создание, подпрыгивая на одной ноге, пожирало хлеб и злобно верещало от восторга.

Руки Барни дрожали, и, усевшись, он крепко стиснул подлокотники кресла.

— Еще немножко, — пробормотал он, облизывая укушенную руку, — и я выйду из себя.

Он бессильно посмотрел на Мартина.

— Как может живое существо быть таким неестественно злобным? Что надо сделать, чтобы добиться от него хотя бы нейтральной реакции?

— Признаков расположения от него ничем не добиться, — сердито отозвался Мартин. — В этих тварях нет ничего симпатичного.

— Но должен же существовать какой-то способ наладить с ними контакт.

Барни задумчиво потер подбородок.

— Слушай, — сказал вдруг он. — Мы получаем от людей всевозможные письма. Овупы досаждают мне, досаждают тебе, но некоторых людей они просто-напросто не беспокоят.

Хьюго Мартин недоверчиво моргнул.

— Я думал, они беспокоят всех.

Барни с миг в задумчивости смотрел на овупа, а затем порылся в столе.

— Не всех, — ответил он. — Вот послание, доставленное вчера из Бюро Переводов.

Ои извлек из ящика стола большой свиток пергамента с прикрепленным к нему листом писчей бумаги.

— Бюро Переводов?

— Да. Оно пришло из какого-то местечка в Индии. Давай-ка теперь посмотрим, что в нем сказано:

«Нашим братьям на Западе. Мы хотим напомнить вам, что вся материя — ничто, существует только дух.

Все тела материальны, тела из этого и всех других миров, сущих перед Богом. Научившийся пренебрегать материальным делает первый шаг на пути к Просветлению. Те, кого вы называете овупами, тоже всего лишь материя и как таковая могут быть со временем отринуты и, таким образом, низведены до безвредности».

Барни прекратил чтение.

— Да, да! — воскликнул раскрасневшийся от волнения Хьюго Мартин. — И как же они советуют избавиться от них?

Барни выронил свиток на пол.

— Никак, — мрачно сказал он. — Это все, что там написано. Но погоди, вот еще письма! Например, от францисканского монаха, советующего отгонять их молитвой и постом. Или от молодоженов. Они пишут, что овупы не приближались к церкви, когда они венчались, но вторглись к ним в коттедж целой дюжиной на четвертый день медового месяца.

Барни задумчиво почесал в затылке.

— Религия! — закричал, вскакивая с кресла Мартин, взволнованно раздувая щеки. — Все эти письма связаны с ней! Может быть, они боятся ее, а может, просто не выносят молитвы. А вдруг для их изгнания нам всего лишь нужно обратиться к религии?!

Мартин в волнении зашагал по лаборатории.

— Может быть, от этих скверных тварей удастся отгородиться крестным знамением.

— Может быть, есть-таки религиозный путь, — моргнул внезапно загоревшийся Барни. Он пристально поглядел на овупа, сердито надувшегося в углу клетки.

— Давай-ка выйдем попить кофе и хорошенько это обдумаем.


Они сидели в небольшой кофейне, Хьюго Мартин иногда что-то бормотал себе под нос, а Барни просто попивал кофе и думал.

В маленьком скверике напротив собралась толпа, и на грубо сколоченные подмостки вылез оратор. Внезапно громкоговоритель рявкнул прямо в ухо Барни, резко оторвав его от размышлений об овупах.

— Это проклятие дьявола, явившегося покарать нас, грешных, — ревел в толпу голос. — И мы должны бороться с ним, вот что нам нужно делать! Мы должны биться с дьяволом на его же территории! Мы должны пасть на колени и молиться!

Толпа придвинулась поближе, упиваясь огненными словами.

— Он наслал на нас эту чуму за прегрешения наши! — гневно вопил евангелист. — Мы должны встать плечом к плечу и бороться с дьяволом, нам нельзя поддаваться, ибо когда мы поддадимся, сожжет нас адский огонь и адская сера проймет нас до самого нутра!

Голос с другой стороны улицы напряженно и хрипло вещал:

— Если мы хотим очиститься, мы должны пасть на колени и молиться! — Он свирепо нахмурился и потряс в гневе кулаками. — Мы должны очиститься, и тогда Господь Всемогущий избавит нас от напасти!

Барни Холдер мигом прошел через кофейню и уставился из окна на оживленно жестикулирующего проповедника.

— Ты посмотри-ка на это!

— Да это всего лишь старина Саймс. Он забирается туда и толкает речь каждый вечер, пока чересчур не разбушуется.

— Да нет, ты посмотри на трибуну!

Проповедник кричал все громче, побагровев от возмущения, а на подмостки взобрались, пялясь на него глазами-буравчиками, наслаждаясь каждым его словом, рыча на него, пятеро крупных мохнатых овупов.

— На нас обрушилось проклятье Всемогущего! — Проповедник остановился на секунду, чтобы стряхнуть подбежавшего и укусившего его за ухо овупа. — Вон отсюда, проклятый маленький… Истинно говорю я вам, мы должны молиться!

Внезапно овупы заполнили всю трибуну и облепили проповедника, разрывая ему брюки, вытаскивая шнурки из ботинок, щипая, царапая, шипя и воя, пока тот, взвыв от бессильной ярости, не спрыгнул, как безумный, с трибуны и стремглав бросился по улице, отшвыривая овупов ударами и пинками.

Барни осел в кресло.

— Ну, — печально изрек он, — вот и все с религиозным путем.

* * *

Как только они вошли в лабораторию, плененный овуп принялся визжать и вопить, злобно грызя прутья клетки.

— Что же нам делать? — простонал Барни. — Должен же существовать какой-то способ заставить их быть паиньками.

— Говорю тебе, ничего мы не можем сделать, — Хьюго Мартин хмуро поглядел на зверька в клетке. — Нам нужно всего-навсего найти какой-то способ убить их, вот и все. Мы не можем их перестрелять — они попросту увернутся от пуль. К яду они и близко не подойдут, а газ их, кажется, ничуть не беспокоит.

Массивный Шеф по Науке в ярости пнул клетку.

— Барни, нет смысла пытаться наладить с ними контакт. Они не хотят быть друзьями. Они насквозь мерзкие. Я терпел выходки этих маленьких паразитов сколько мог, но теперь я уже почти на пределе. Так же, как и все прочие люди. Они сводят людей с ума, и наша задача — найти способ избавиться от них.

Он зло понизил голос:

— Мне пришлось купить три машины — три новенькие машины! — потому что эти твари раскурочили их. В доме голод, потому что я не успеваю покупать продукты. У меня их целый выводок: живут в моем доме, кусают моих детей, издеваются надо мной, пугают мою жену и засоряют мне канализацию. Я не могу больше этого терпеть, я долго этого не вынесу, говорю тебе! А ты думаешь только о том, как вступить с ними в контакт! Ба! А я повторяю: надо найти способ убить их!

Овуп переключил внимание на Мартина. Он, прижавшись к решетке, глядел на грузного мужчину с неподдельным интересом, почти жадно, когда голос того поднялся до неистовства. Барни следил за овупом внимательно и почувствовал, как по спине у него пробежал холодок.

— Хьюго, — тихо позвал он. — Этот малыш чувствителен к тебе. Посмотри на него! Готов поклясться, что он наслаждается каждым сказанным тобой словом.

— Ну, надеюсь, он поперхнется ими! — прорычал Мартин. — Потому что ему из этой клетки живым не выйти.

Он повернулся к овупу, испепеляя его взглядом, полным бессильной ненависти.

— Паразит! Почему вы не уберетесь туда, откуда взялись?

Внезапно замигал сигнал телевызова. Мартин бросил на овупа последний злой взгляд и поднял трубку.

— Лаборатория, — ответил он, затем скорчил гримасу и поманил Барни пальцем. — Минуточку, Флора.

Барни взял трубку.

— Да, Флора, — спокойно сказал он. Возникла пауза, пока трубка сердито кричала. Наконец он произнес: — Флора, я же предупредил тебя, что еду в лабораторию. Возможно, пробуду здесь всю ночь. Ах вот как? Ну, а что, по-твоему, мне полагается тут делать? Выгони их! Я здесь играю в пятнашки с другим овупом!

Он швырнул трубку на рычаг, оборвав сердитый визг жены.

— Надо что-то делать, — бормотал он, идя через комнату с затравленным выражением в глазах. — Эти овупы так накрутили Флору, что она не дает мне ни минуты покоя.

Мартин лукаво покосился на него.

— По слухам, вы с Флорой увлекались этим задолго до появления овупов.

Барни бросил на него угрюмый взгляд и опять прошаркал к клетке.

— Я не могу поладить даже с женой, — убито признался он. — Так как же я смогу подружиться с одной из этих мерзких тварей?

Он с ненавистью взглянул на овупа, а тот с такой же злобой прожег его взглядом в ответ.

— Может быть, нам следует действительно попросту избавиться от них. — Он с яростью повернулся к мохнатому пленнику. — Мы, знаешь ли, можем убить тебя. Мы можем уморить тебя голодом или принести пулемет — скорострельный пулемет — и понаделать в тебе дырок. Мы просто пытаемся вести себя любезно, но мы можем начисто стереть тебя с лица земли, в конце концов, если ты откажешься сотрудничать с нами.

Овуп сидел выпрямившись, точь-в-точь словно понял сказанное, и с великолепным презрением сплюнул на пол. А затем повернулся, забрался в угол клетки и уселся на все три ноги, моргая, как сыч.

Барни долго сидел, глядя на него.

* * *

Ужинать на следующий вечер он прибыл домой рано. Флора встретила его в дверях, являя собой потрепанную комбинацию слез, злости и страха.

— Эти подлые маленькие твари снова забрались в дом, — взвыла она с порога. — Я не смогла помешать им пробраться, а один из них укусил меня.

Она со злостью набросилась на Барни:

— Что ты за человек такой, Барни Холдер? Считается, что ты такой умный, такой толковый, а не можешь даже найти способ оградить от них свой собственный дом. Тебе наплевать, что со мной будет, когда ты уезжаешь. Я думала, что выхожу замуж на шибко башковитого парня, а он оказывается второразрядным учителишкой, не способным перехитрить даже овупа!

Она разразилась слезами и опустилась на диван, держась за укушенную лодыжку.

— Это несправедливо, дорогая, — попытался оправдаться Барни. — И ты отлично это знаешь! Я делаю все, что в моих силах.

— Ну, значит, всех твоих сил попросту недостаточно. Смотри! Они здесь, в нашей гостиной, разглядывают нас!

Так оно и было на самом деле, спору нет. Два мохнатых коричневых зверька сидели в гостиной, презрительно оттопырив верхние губы, и рычали друг на друга. Оскалив зубы, косясь злыми глазенками на Барни и Флору, они при этом колотили, дергали за мех, кусали и оплевывали друг друга. Зверек побольше нанес меньшему сокрушительный удар, от которого тот со злобным рычанием полетел кувырком через всю комнату, но сумел подняться и вернулся, визжа еще громче, чтобы врезать маленькими кулачками по морде большому. Сражение шло бурно, но, как показалось Барни, в их драке было что-то странное. Очень своеобразная драка. Они рычали, кусались, визжали, колотили друг друга, но почему-то…

— Флора! — В мозгу Барни внезапно вспыхнул свет озарения: одна мысль, невероятная и нелепая. Он с интересом посмотрел на жену, а потом опять на сцепившиеся мохнатые комки. — Флора! Они не дерутся! Они занимаются любовью!

Флора моргнула наполненными слезами глазами, с тревогой посмотрев на овупов. Меньший как раз вцепился когтями в мордочку большого.

— Чушь, — отрубила она.

— Нет, нет — посмотри на них! — глаза Барни сделались вдруг очень яркими, и он мигом пересек комнату, оказавшись рядом с женой.

— Вставай! — приказал он.

Флора дважды моргнула.

— Не встану!

Барни быстро протянул руку, схватил ее за запястье и рывком поднял на ноги. Прежде чем она успела что-либо сделать, он свирепо сгреб ее в объятия и крепко прижался губами к ее рту. Она попыталась взвизгнуть сквозь поцелуй, выкручиваясь и отталкивая его.

— Барни, немедленно прекрати это!

— Заткнись!

Твердость его голоса остановила ее, почти напугав.

— Сейчас ты сядешь, — взволнованно прошептал Барни, — а потом поцелуешь меня, прямо здесь, на кушетке. И будь любезна заткнуться, пока делаешь это!

Ошеломленная Флора села, а Барни уселся рядом с ней и снова сжал ее в объятиях.

— Барни…

На долгий миг в гостиной наступила тишина. Затем она воцарилась на еще более значительное время.

— Барни, — голос ее теперь смягчился, да и выражение лица тоже. Оно стало милее, чем Барни видывал долгое время. Он снова поцеловал ее, совершенно забыв про овупов. — Барни, мы уже давно не целовались на кушетке.

— Умммммммммммммм.

— Слишком давно.

— Да, Флора.

— Нам следует… Может попробуем заниматься этим почаще?

Звук, странный звук. Они с трудом оторвались друг от друга и увидели сердито вылупившихся на них двух овупов — овупов, забывших о драке и теперь пятившихся прочь от них, сгорбившись и дрожа от ужаса.

Внезапно овупы повернулись и стремглав выскочили за дверь.

* * *

— Ты, — заявил несчастный Хьюго Мартин, — окончательно рехнулся. Ты не понимаешь, что говоришь. Ты сумасшедший. И если ты думаешь, что я проглочу такую чепуху… — он нервно сглотнул, встряхнув двойным подбородком, — то ты вдвойне сумасшедший.

Толстяк проковылял обратно к столу, пылая побагровевшим лицом. Барни лишь непринужденно улыбался в ответ. Его худощавый подбородок был гладко выбрит, а глаза довольно поблескивали.

— Я не ошибаюсь, Хьюго. Я-таки нашел верный рецепт. Он может показаться нелепым, но ведь все это дело — сплошная нелепость с самого начала. Но идея сработает, ставлю на это все свое жалованье!

Барни уселся в кресло напротив клетки с овупом, стараясь не облокачиваться на укушенную руку.

— Давай взглянем на это дело так, — предложил он. — Что делали люди всякий раз, когда переселялись в новые края? Они приспосабливались к новой среде обитания? Пытались «отуземиться», действительно стать такими, как открытые ими народы? Пытались вписаться в местную экономику и культуру? Никогда! Куда бы они ни переселялись — в Индию, в Африку, в Китай, повсюду повторялась одна и та же, старая, вечная, как мир, история. Люди пытались преобразовать среду обитания по своему вкусу, пытались сделать ее похожей на обстановку у себя на родине. Температуру, обычаи, культуру. Последнее, что могло им прийти в голову, — это изменить свои культурные установки в соответствии с чуждой окружающей культурной средой. А если они понимали, что среда, где они находятся, не поддается изменениям, враждебна и неизменно чужда, то они всегда поворачивали восвояси.

— Но овупы! — нетерпеливо перебил Мартин. — Не понимаю, какое это имеет отношение к…

— Прямое, — перебил Барни. — Овупы прибыли с другой планеты, из другого мира откуда-то. Они разумны, это факт, и культура у них тоже есть — впрочем, довольно скверная культура.

У людей глубинная культура основана на мире и семейной любви — древний знак протянутой руки, гласящий: «У меня нет оружия». Человек, как правило, стремится жить в мире, без забот, и берет этот мир с собой в чужие страны; а там, где эти страны слишком враждебны, слишком неприятны, он в конечном итоге убирается домой несолоно хлебавши.

И все же в другом мире — в мире овупов — культура может быть построена на совершенно иной концепции. Концепции, нетерпимой для людей. Она, видишь ли, основана вовсе не на мире. Она основана на ненависти. Чистой, богатой, зрелой, интенсивной ненависти.

У Мартина расширились глаза.

— Ты хочешь сказать…

— Я хочу сказать, что они ненавидят друг друга и всех остальных. Ненависть — это их жизненная сила, это фундамент их моральных ценностей. Они живут, едят, спят и умирают с ненавистью в каждой мысли.

Мысль о доброте и любви для них непостижима, невероятна, страшна и чужда. Они прибыли сюда, не имея ни малейшего представления об абстрактной концепции любви, и ожидали найти здесь ту же ненависть. А обнаружили то, что было для них ненавистным и враждебным — культуру, основанную на любви и мире. Но овупы увидели или каким-то образом почувствовали, что люди при определенных обстоятельствах способны к ненависти, а им только это и требовалось. Этим созданиям нужно было просто малость изменить обстановку, вот и все. Они хотели только одного — чтобы их ненавидели!

— Ну, они добились того, чего хотели! — зарычал Хьюго. — Я ненавижу их, надеюсь, я говорил тебе об этом. Господи! Как я их ненавижу, я так сильно ненавижу их…

— И ты поэтому притягиваешь их к себе, не так ли? Они заполнили весь твой дом — такая сильная от тебя исходит ненависть. Они не хотят иметь ничего общего с мистиками или монахами. Они, рискуя жизнью, мучают кошек и собак, но никогда, повторяю — никогда! — не трогают коров. Они сбегаются к тебе потому, что ты предоставляешь им именно такую, полную ненависти атмосферу, какая им и нужна. Неужели ты не видишь, что отсюда вытекает, старина? Если ты будешь ненавидеть их, они останутся рядом. Множась и процветая!

Он поднял лукавый взгляд на грузного шефа.

— Но если ты полюбишь их!..

Тяжелая челюсть Хьюго Мартина задрожала, а в изумленных глазах появилось что-то похожее на слезы.

— Барни, — слабо выдохнул он. — Минуточку, Барни. Это не может быть правдой.

Он со страхом взглянул на овупа, вперившегося в него взглядом из-за решетки.

— Все что угодно, только не это, Барни… Я… Я… не смогу заставить себя…

— Тебе просто придется возлюбить их, — твердо заявил Барни.

По толстым щекам Мартина скатилась одинокая слеза страдания. Он двинулся к клетке, косолапя, словно обиженный ребенок, а затем остановился.

— Но… но что я могу сделать? — взвыл он. — Это все равно, что возлюбить тысяченожку или что-нибудь в этом роде. Это… это кощунственно.

Он осторожно протянул руку к решетке, а затем отдернул ее, когда овуп оскалился на него.

— Ах, Барни, я не могу!

— Смотри, — усмехнулся Барни. — Я тебе сейчас покажу кое-что.

Он натянул плотные кожаные перчатки, подошел к клетке, откуда на него сердито поглядывал овуп, и протянул ему сквозь прутья кусочек хлеба.

— На, овуп. Хороший овупик, — проговорил он мягко и успокаивающе.

Овуп выхватил хлеб и злобно укусил его за руку. Барни почувствовал, как в нем поднимается гнев, но натянуто улыбнулся и, протянув руку, погладил овупа по голове.

— Хорошенький овупик, — проворковал он. — Паинька овупик.

Овуп опять укусил его, на этот раз посильнее, а затем, шипя, отступил с озадаченным выражением в глазах. Он с ненавистью зарычал, издавая отвратительные булькающие звуки и скаля зубы.

— И такой миленький к тому же, — продолжал, скрипнув зубами, Барни. — Мы будем теперь добрыми друзьями! Брось, малыш, не дуйся, дай я тебя поглажу.

Теперь овуп уже встревожился не на шутку. Он сжался, прижавшись спиной к прутьям клетки, и в панике отплевывался. В его черных глазенках тлел ужас, когда он пытался протиснуться сквозь решетку.

— Пусть уходит, — тихо проговорил Барни. — Открой ловушку и дай ему выбраться.

Мартин стиснул массивные кулаки, медленно подходя, к ловушке.

— Помягче, — предостерег Барни. — Что бы ты ни делал, не выходи из себя.

Мартин с опаской распахнул дверцу.

— Хорошенький овупик, — со слезами пророкотал он. — Выходи, ты, подлый, маленький…

Барни деликатно кашлянул, а затем сказал:

— А теперь ступай домой, малыш. Беги и расскажи своим друзьям, как приятно и счастливо пойдут отныне дела.

Овуп зашипел, зарычал и вдруг кинулся прочь, как будто за ним по пятам гналась тысяча чертей. Он выскочил через предусмотрительно оставленное открытым окно, лишь напоследок приостановившись, чтобы выкрикнуть крепчайшее овупское оскорбление. Затем он исчез за подоконником.

Барни испустил тяжелый вздох и усмехнулся Хьюго Мартину.

— Вот видишь.

— Это не сработает, — взвыл Мартин. — Нам вообще не следовало отпускать его. — Он просто опять вернется мучить нас.

— Если мы возлюбим его всем сердцем, то никогда, — счастливо усмехнулся Барни. — Для его изгнания требуется всего-навсего мирная, приятная, спокойная атмосфера. В окружении овупов, не спорю, ее трудно создать, но люди должны суметь сделать это, ибо этот способ — единственный.

Хьюго Мартин с сомнением взглянул на него.

— Ты не знаешь, чего просишь, Барни. Мирную спокойную атмосферу — люди не могли ее создать даже до появления овупов. И никто не сможет быть добрым к овупам. Люди просто не сумеют этого добиться.

— О нет, они добьются, — предрек Барни. — Если достаточно сильно захотят избавиться от зла.

* * *

В тот же день известие о новом открытии прозвучало по радио, попало в вечерние и экстренные выпуски газет и взорвалось по всей стране подобно бомбе. Рецепт настолько невероятный и нелепый, что люди прекращали клясть овупов и слушали, замерев, презрительно смеялись и вновь принимались клясть овупов. Но немногочисленные предприимчивые граждане испробовали этот способ и обнаружили, что — какое чудо! — он действует! Один за другим овупы начали покидать дом за домом, в панике мечась, словно трехногие молнии.

Новость распространилась мгновенно. Люди прекращали споры, свары, драки и вознесение бессильных проклятий овупам и с удивлением видели, какое это производит впечатление. Метод Барни триумфально шествовал по городам и весям, и он действовал на измученную страну, как целительный бальзам.

Наконец, в один прекрасный день, радио сообщило, что на южном пастбище некоего фермера появилась серебряная воронка, к которой стекаются стаями и ордами тысячи тысяч овупов. Барни и Флора Холдеры находились там вместе с десятками тысяч людей. Людей, исполненных любопытства, не знающих наверняка, что именно они чувствовали. Но они любили овупов со всей страстной любовью, на какую только были способны. Им приходилось любить овупов ради самой жизни.

Флора, нежно прильнув к Барни, счастливо улыбалась ему.

— Было почти забавно смотреть, как они уходят.

Барни усмехнулся, признаваясь:

— Эта пара недель и впрямь была мирной.

Флора подняла на него сияющий взгляд, глаза ее увлажнились, холодность и гнев исчезли с красивого лица.

— Я… я знаю, что это звучит глупо, но мне почти жаль видеть, как они нас покидают. Мы… Барни, нельзя ли нам сделать вид, будто парочка еще осталась с нами, а?

Редеющая толпа мохнатых существ, овуп за овупом, растворялась в серебряной воронке. Они исчезли, поворачиваясь к человечеству сгорбленными спинами, скаля зубы в гневном рычании, шипя, суетливо дергая друг друга за мех и гнусно визжа.

Наконец, последнее создание застыло у края воронки, красноречиво и выразительно сплюнуло в злобе перед собой наземь и прыгнуло в центр сияющего кольца. Поверхность воронки зарябила, замерцала, и все исчезло.

Словно очнувшись от колдовских чар, люди издали долгий единый вздох и огляделись кругом, словно впервые увидав друг друга, и, будто волна, над ними поднялась аура удовлетворения, смешанного с легким недоумением.

Барни направился к машине, крепко держа Флору за руку. Он улыбнулся, встретившись взглядом с ее счастливыми глазами.

— Не знаю, как думают другие, — тихо произнес он, — но с моей точки зрения овупы так и не убрались.

© Перевод на русский язык, В. Федоров, И. Рошаль, 1991.