КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 395593 томов
Объем библиотеки - 514 Гб.
Всего авторов - 167163
Пользователей - 89898
Загрузка...

Впечатления

Одессит. про Чупин: Командир. Трилогия (СИ) (Альтернативная история)

Автор. Для того что бы 14 июля 2000года молодой человек в возрасте 21 года был лейтенантом. Ему надо было закончить училище в 1999 г. 5 лет штурманский факультет, 11 лет школы. Итого в школу он пошел в 4 года..... октись милай...

Рейтинг: +4 ( 4 за, 0 против).
DXBCKT про Мельников: Охотники на людей (Боевая фантастика)

Совершенно случайно «перехватив» по случаю вторую часть данной СИ (в книжном) я решил (разумеется) прочесть сначала часть первую... Но ввиду ее отсутствия «на бумаге» пришлось «вычитывать так».

Что сказать — деньги (на 2-ю часть) были потрачены безусловно не зря... С одной стороны — вроде ничего особенного... ну очередной «постап», в котором рассказывается о более смягченном (неядерном) векторе событий... ну очередное «Гуляй поле» в масштабах целой страны... Но помимо чисто художественной сути (автор) нам доходчиво показывает вариант в котором (как говорится) «рынок все поставил на свои места»... Здесь описан мир в котором ты вынужден убивать - что бы самому не сдохнуть, но даже если «ты сломал себя» и ведешь «себя правильно» (в рамках новой формации), это не избавит тебя от возможности самому «примерить ошейник», ибо «прихоти хозяев» могут измениться в любой момент... И тут (как опять говорится) «кто был всем, мигом станет никем...»

В общем - «прочищает мозги на раз», поскольку речь тут (порой) ведется не сколько о «мире победившего капитализма», а о нашем «нынешнем положении» и стремлении «угодить тому кто выше», что бы (опять же) не сдохнуть завтра «на обочине жизни»...

Таким образом — не смотря на то что «раньше я» из данной серии («апокалиптика») знал только (мэтра) С.Цормудяна (с его «Вторым шансом...»), но и данное «знакомство с автором» состоялось довольно успешно...

P.S Знаю что кое-кто (возможно) будет упрекать автора «в излишней жестокости» и прямолинейности героя (которому сказали «убей» и он убил), но все же (как ни странно при «таком стиле») автору далеко до совсем «бездушных вершин» («на высоте которых», например находится Мичурин со своим СИ «Еда и патроны»).

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
DXBCKT про Брэдбери: Тени грядущего зла (Социальная фантастика)

Комментируемый рассказ-И духов зла явилась рать (2019.02.09)
Один из примеров того как простое прочтение текста превращается в некий «завораживающий процесс», где слова настолько переплетаются с ощущениями что... Нет порой встречаются «отдельные примеры» когда вместо прочтения получается «пролистывание»... Здесь же все наоборот... Плотность подачи материала такая, что прочитав 20 страниц ты как бы прочитал 100-200 (по сравнению с произведениями некоторых современных авторов). Так что... Конечно кто-то может сказать — мол и о чем тут сюжет? Ну, приехал в город какой-то «подозрительный цирк»... ну, некие «страшилки» не тянущие даже «на реальное мочилово»... В целом — вполне справедливый упрек...
Однако здесь автор (видимо) совсем не задался «переписыванием» очередного «кроваво-шокового ужастика», а попытался проникнуть во внутренний мир главных героев (чем-то «знакомых» по большинству книг С.Кинга) и их «внутренние переживания», сомнения и попытки преодолеть себя... Финал книги очередной раз доказывает что «путь спасения всегда находится при нас»..
Думаю что если не относить данное произведение к числу «очередного ужасного кровавого-ужаса покорившего малый городок», а просто читать его (безо всяких ожиданий) — то «эффект» получится превосходным... Что касается всей этой индустрии «бензопил и вечно живых порождений ночи», то (каждый раз читая или смотря что-нибудь «модное») складывается впечатление о том что жизнь там если и «небеспросветно скучна», то какие-то причины «все же имеют место», раз «у них» царит постоянный спрос на очередную «сагу» о том как «...из тиши пустых земель выползает очередное забытое зло и начинает свой кровавый разбег по заселенным равнинам и городкам САМОЙ ЛУЧШЕЙ (!!?) страны в мире»)).

Комментируемый рассказ-Акведук (2019.07.19)
Почти микроскопический рассказ автора повествует (на мой субъективный взгляд) о уже «привычных вещах»: то что для одних беда, для других радость... И «они» живут чужой бедой, и пьют ее «как воду» зная о том «что это не вода»... и может быть не в силу изначальной жестокости, а в силу того как «нынче устроен мир»... И что самое немаловажное при этом - это по какую сторону в нем находишься ты...

Комментируемый рассказ-Город (2019.07.19)
Данный рассказ продолжает тему двух предыдущих рассказов из сборника («Тот кто ждет», «Здесь могут водиться тигры»). И тут похоже совершенно не важно — совершали ли в самом деле «предки» космонавтов «то самое убийство» или нет...
Город «ждет» и рано или поздно «дождется своих обидчиков». На самом деле кажущийся примитивный подход автора (прилетели, ужаснулись, умерли, и...) сводится к одной простой мысли: «похоже в этой вселенной» полным полно дверей — которые «не стоит открывать»...

Комментируемый рассказ-Человек которого ждали (2019.07.19)
Очередной рассказ Бредьерри фактически «написан под копирку» с предыдущих (тот же «прилет «гостей» и те же «непонятки с аборигенами»), но тут «разговор» все таки «пошел немного о другом...».
Прилетев с «почетной миссией» капитан (корабля) с удивлением узнает что «его недавно опередили» и что теперь сам факт (его прилета) для всех — ни значит ровным счетом ничего... Сначала капитан подозревает окружающих в некой шутке или инсценировке... но со временем убеждается что... он похоже тоже пропустил некое событие в жизни, которое выпадает только лишь раз...
Сначала это вызывает у капитана недоумение и обиду, ну а потом... самую настоящуэ злость и бешенство... И капитан решает «Раз так — то он догонит ЕГО и...»
Не знаю кто и что увидит в данном рассказе (по субъективным причинам), но как мне кажется — тут речь идет о «вечном поиске» который не имеет завершения... при том, что то что ты ищещь, возможно находится «гораздо ближе» чем ты предполагаешь...

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
DXBCKT про Никонов: Конец феминизма. Чем женщина отличается от человека (Научная литература)

Как водится «новые темы» порой надоедают и хочется чего-то «старого», но себя уже зарекомендовавшего... «Второе чтение» данной книги (а вернее ее прослушивание — в формате аудио-книги, чит.И.Литвинов) прошло «по прежнему на Ура!».

Начало конечно немного «смахивает» на «юмор Задорнова» (о том «какие американцы — н-у-у-у тупппые!»), однако в последствии «эти субъективные оценки автора» мотивируются многочисленными примерами (и доказательствами) того что «долгожданное вырождение лучшей в мире нации» (уже) итак идет «полным ходом, впереди планеты всей». Автор вполне убедительно показывает нам истоки зарождения конкретно этой «новой демократической волны» (феминизма), а так же «обоснованно легендирует» причины новой смены формации, (согласно которой «воля извращенного меньшинства» - отныне является «единственно возможной нормой» для «неправильного большинства»).

С одной стороны — все это весьма забавно... «со стороны», но присмотревшись «к происходящему» начинаешь понимать и видеть «все тоже и у себя дома». Поэтому данный труд автора не стоит воспринимать, только лишь как «очередную агитку» (в стиле «а у них все еще хуже чем у нас»...). Да и несмотря на «прогрессирующую болезнь» западного общества у него (от чего-то, пока) остается преимущество «над менее развитыми странами» в виде лучшего уровня жизни, развития технологии и т.п. И конечно «нам хочется» что бы данный «приоритет» был изменен — но вот делаем ли мы хоть что-то (конкретно) для этого (кроме как «хотеть»...).

Мне эта книга весьма напомнила произведение А.Бушкова «Сталин-Корабль без капитана» (кстати в аудио-версии читает также И.Литвинов)). И там и там, «описанное явление» берется «не отдельно» (само по себе), а как следствие развития того варианта (истории государств и всего человечества) который мы имеем еще «со стародавних лет». Автор(ы) на ярких и убедительных примерах показывают нам, что «уровень осознания» человека (в настоящее время) мало чем отличается от (например) уровня феодальных княжеств... И никакие «технооткрытия» это (особо) не изменяют...

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Витовт про Гулар: История мафии (История)

Мафия- это местное частное явление, исторически создавшееся на острове Сицилия. Суть же этого явления совершенно иная, присущая любому государству и государственности по той простой причине, что факторы, существующие в кругах любой организованной преступности, всепланетны и преследуют одни и те же цели. Эти структуры разнятся названием, но никак не своей сутью. Даже структуры этих организаций идентичны.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Любопытная про Виноградова: Самая невзрачная жена (СИ) (Современные любовные романы)

Дочитала чисто из-за упрямства…В книге и язык достаточно грамотный, но….
Но настолько все перемешано и лишено логики, дерганое перескакивание с одного на другое, непонятно ,как, почему, зачем?? Непонятные мотивы, странные ГГ.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
kiyanyn про Косинский: Раскрашенная птица (Современная проза)

Как говорится, если правда оно ну хотя бы на треть...
Ну и дремучее же крестьянство в Польше в средине XX века. Так что ничуть не удивлен западноукраинскому менталитету - он же примерно такой же.

"Крестьяне внимательно слушали эти рассказы [о лагерях уничтожения]. Они говорили, что гнев Божий наконец обрушился на евреев, что, мол, евреи давно это заслужили, уже тогда, когда распяли Христа. Бог всегда помнил об этом и не простил, хотя и смотрел на их новые грехи сквозь пальцы. Теперь Господь избрал немцев орудием возмездия. Евреев лишили возможности умереть своей смертью. Они должны были погибнуть в огне и уже здесь, на земле, познать адские муки. Их по справедливости наказывали за гнусные преступления предков, за отказ от истинной веры и за то, что они безжалостно убивали христианских детей и пили их кровь.
....
Если составы с евреями проезжали в светлое время суток, крестьяне выстраивались по обеим сторонам полотна и приветливо махали машинисту, кочегару и немногочисленной охране."


Ну, а многое другое даже читать противно...

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
загрузка...

«Счастливый очаг» (fb2)

- «Счастливый очаг» (пер. Татьяна Сергеевна Карская) 291 Кб, 48с. (скачать fb2) - Ярослав Гашек

Настройки текста:



Ярослав Гашек «Счастливый очаг»

* * *{1}

Начало XX века в Чехии — период расцвета сатиры. Иногда она была выражением индивидуалистического критицизма, иногда оружием борьбы. Ирония и сарказм преобладают над юмором, который оказывается на периферии литературы.

Лишь один чешский писатель тех лет стал не только выдающимся сатириком эпохи, но и крупнейшим ее юмористом. Это был Ярослав Гашек (1883—1923).

Смех Гашека необыкновенно многолик. Тут и сатирический гротеск, и язвительная ирония, и объективный юмор, основанный на комизме характеров и ситуаций, и добродушный или грустно-меланхолический субъективный юмор, обусловленный авторским отношением к изображаемому.

Молодой Гашек писал преимущественно короткие очерки и юморески. Но во второй половине 900-х годов у него появляется тяга к более крупным литературным формам — циклу рассказов, сатирической хронике, повести. Чаще всего он обращается при этом к автобиографическому материалу или семейной-бытовой проблематике, столь характерной для бескрылой и мелкотравчатой буржуазной юмористики той поры. Но Гашек каждый раз полемизирует с традицией, взрывает ее изнутри.

Эдуард Басс ‹…› утверждал, что жизнь Гашека — более выдающееся юмористическое произведение, чем все его творчество. Несмотря на известное преувеличение, в этих словах есть доля истины. Жизнь и литература для Гашека были неразделимы. Жизнь подчас становилась репетицией творчества. Даже самые фантастические и гротескные ситуации его произведений обычно имели автобиографическую подоплеку.

Прелюдией к повести Гашека «Счастливый очаг» (1911) был кончившийся разрывом брак с Ярмилой Майеровой и пребывание Гашека в психиатрической больнице после загадочного эпизода на Карловом мосту в Праге (Гашек влез на парапет, словно бы намереваясь прыгнуть в воду, что могло быть и очередной эксцентрической выходкой, мистификацией, и действительной попыткой покончить с собой).

Что именно Ярмила была прототипом героини повести энергичной Аделы Томсовой, Гашек прозрачно намекает в самом тексте: отвечая на запрос героини, редакция «Счастливого очага» обращается к ней — «Я. Г. в К.» (то есть — «Ярмиле Гашековой в Коширжах»). Не случаен и мотив сумасшествия, дважды возникающий в повести. Но автобиографические моменты, разумеется, лишь трамплин, от которого отталкивается фантазия писателя.

По первому впечатлению «Счастливый очаг» — литературная пародия. Любимым чтением Гашека были разделы практических советов, читательских писем и объявлений в газетах, а также всякого рода специализированные издания (католические журналы, журналы для детей и т. д.). Глупость и пошлость здесь часто сами выставляли себя на показ. По собственному признанию писателя, от подобных «документов эпохи» он получал не меньше удовольствия, чем другие от чтения юмористики. Объектом постоянного насмешливого внимания Гашека была и феминистская пресса. В 1908 году Гашек сам помогал редактировать журнал «Женски обзор» («Женское обозрение»), что не помешало ему написать здесь же (правда, в адрес конкурирующего с журналом издания): «…женщины, не обращайте внимания на политические события, выписывайте „Чешское домоводство“, прочтите фельетон о фартуке и не вмешивайтесь в социальное движение» [1]. В этом ироническом призыве, очень ярко характеризующем направленность феминистских изданий,— лучшее объяснение того, почему Гашек занимался столь, казалось бы, незначительным предметом. Писатель полемизирует с мещанским представлением о семейном счастье, с мыслью, будто уютное гнездышко — единственный залог благополучного супружества, вскрывает внутреннее противоречие, присущее феминистской печати: с одной стороны — требование освободить женщину от домашнего рабства, с другой — масса советов и рекомендаций, погружающих ее в домашние заботы.

К самим идеям феминизма Гашек относился не без иронии, считая, что смешно решать женский вопрос, если «о мужском вопросе вообще нет речи». В чешской «женской» прозе, у таких, например, писательниц, как Ружена Свободова или Ружена Есенска, обычно фигурировали тиран-муж и жертва-жена. Гашек выворачивает эту ситуацию наизнанку и доводит феминистскую доктрину до абсурда. В «Счастливом очаге» Гашек пользуется тем же приемом, что и в рассказах о бравом солдате Швейке. Этот прием можно было бы назвать эпической иронией. Свято следуя советам редакции, Адела Томсова наглядно демонстрирует их нелепость, так же как Швейк, беспрекословно исполняя приказы, вскрывал уродливость и бессмысленность милитаризма. Обращаясь к иронии, Гашек использует разновидность комического, которая была наиболее характерна для чешской литературы его времени, но гиперболизирует прием, доводя его до полуфантастического гротеска. Интересно сопоставить повесть чешского писателя с рассказом английского юмориста Джерома К. Джерома «О великой ценности того, что мы намеревались сделать» (из сборника «Еще праздные мысли», 1898). Джером вспоминает о журнале «Мастер-любитель», редакция которого давала читателям советы, очень похожие на те, что публиковались в «Счастливом очаге». Рассказав о комических результатах нескольких таких рекомендаций, он не знает, что делать далее с избранным мотивом, и уходит от него в сторону. Когда же читаешь повесть Гашека, кажется, будто автор заключил с кем-то пари, обязавшись придумать по крайней мере тысячу и один нелепый совет и показать все вытекающие из них комические следствия. Иронизируя над феминизмом, писатель заодно поражает и свои постоянные мишени — церковь (пародирование десяти евангельских заповедей) и полицию (сцена в участке). Гашек делает иронию зримой, буффонно-издевательской, утрируя чудачества и причуды, прибегая к типично фарсовым положениям и мотивам. Нелепость жизненных мелочей, тяготеющих над человеком, становится зловещей, трагикомической, причем комический эффект у Гашека часто основан на алогизме. Все это напоминает Марка Твена с его столь характерными для американского юмора «геггами». Близость двух писателей не случайна. Оба они сформировались как юмористы в народной среде, ценящей не столько описательный бытовой юмор, сколько анекдот, смешную и необыкновенную историю, гиперболу и абсурд. Сатирический объект поражается косвенно — приемом доказательства от противного (журнал, именующий себя «Счастливым очагом», становится виновником семейной трагедии), собственно сатира как бы отодвигается на задний план, в то время как читатель увлечен безудержной игрой фантазии, стихией жизнерадостного веселья.

О.  М а л е в и ч

«СЧАСТЛИВЫЙ ОЧАГ» Перевод Т. Карской


I

Шестой уже год стремится «Счастливый очаг» {2} Шимачека внести довольство в каждый чешский дом, сделать супружескую жизнь покойной и счастливой. В этом я сам убедился!

Каждые две недели редакция так и сыплет полезными советами и наставлениями, создавая вокруг атмосферу счастья. Что же касается меня, я готов плакать навзрыд.

Спустя неделю после свадьбы, жена открыла мне свою самую сокровенную тайну: она выписывает «Счастливый очаг».

— И только что пришел свежий номер. Сколько там полезных советов! Вот увидишь, как мы выгадаем, если будем им следовать.

Придя со службы, я заметил дома какое-то необычное оживление. Жена встретила меня с сияющими от счастья глазами.

— Все, все получилось! — вскричала она и, взяв меня за руку, повела в кухню.

— Сделано в точности по «Счастливому очагу»: я обдала бразильские орехи кипятком и оставила их в нем на четверть часа — теперь ядра легко отделяются от скорлупы.

Она так радовалась этому.

— Но, дорогая, для чего тебе понадобились бразильские орехи? — удивился я.— Кто их будет есть? Зачем они нам?

— Вот глупенький! — укоризненно покачала она головой.— Здесь же черным по белому написано: «Бразильские орехи следует обдать крутым кипятком. Можно также в продолжение пяти-шести дней вымачивать их в сырой воде». Ну, а теперь идем дальше: ты убедишься, что без тебя твоя жена отнюдь не бездельничает.

В спальне пахло камфарой.

— «Счастливый очаг» рекомендует протирать кровати камфарным маслом, и я это сделала,— сказала жена.

Я увидел, что наши светлые, из кленового дерева кровати в результате означенной процедуры заметно потемнели.

— Но ведь они теперь черные,— пробовал возразить я.

— Это ничего не значит! — нежно проворковала она.— В «Счастливом очаге» есть специальный отдел «Наша приемная», где можно получить ответ на любой вопрос. Я спрошу, как исправить мебель, если она потемнела. Сегодня мне уже ответили на мой вопрос о происхождении обручальных колец. Вот он: «Кольца служили древним людям для прикрытия обнаженных частей тела гораздо раньше, чем одежда…»

Я так и рухнул на кушетку.

Между тем моя милая женушка не теряла времени даром. Следуя наставлениям из последнего номера, она пыталась при помощи воска и соли снять с утюга ржавчину, которой там вовсе не было. После того окунула мои ботинки в керосин, чтобы они стали мягче, облила себе руки чернилами, намереваясь свести их виноградным соком, и послала служанку за красным вином, дабы проверить: исчезнут ли винные пятна, если залитую вином вещь намочить на ночь в кислом молоке, а утром выстирать обычным способом. Когда красное вино принесли, неутомимая труженица вылила его на мою белую сорочку и бросила ее в таз с простоквашей.

Затем она решила прокипятить новые зубные щетки, ибо среди великого множества советов прочла и такой: «Если вы хотите, чтобы зубные щетки служили дольше, прокипятите их». К сожалению, она принесла из кухни одни ручки, ибо самое главное — щетина — осталось в кипятке. Разумеется, виноватым оказался я — зачем покупаю никуда не годную дрянь!

Засим последовали манипуляции с будильником — все точно по предписанию «Счастливого очага», который советовал варить яйца, поставив стрелку звонка на определенную минуту: когда завод выйдет, яйца уже сварятся. На эту затею ушло не менее часа.

Далее жена стала выражать недовольство, почему я не приношу домой те маленькие деревянные ручки, которые дают в магазинах, чтобы удобнее было нести покупки. Ведь она сумела бы сделать из них подставки для ножей и вилок, солонки и тому подобные прекрасные вещи, как их делают многие и многие читательницы «Счастливого очага». И вообще замечено, что именно в тех семьях, где стараются приспособить к делу эти ручки, царят мир и согласие, а вместе с тем и полнейшее блаженство.

— Я введу еще и это,— объявила она, протягивая мне журнал, в котором была отчеркнута небольшая заметка «Как я учу курильщика экономии»: «Мой муж покупает сигары в ящиках — по сто штук. Только он принесет сигары домой, я незаметно возьму три-четыре из каждого ряда и припрячу. Когда же ящик наполовину опустеет, положу одну-две штучки обратно. Благодаря этой маленькой хитрости, каждого ящика хватает на гораздо больший срок».

Само собой разумеется, весь вечер был посвящен «Счастливому очагу».

Жена сделала дощечку, чтобы резать колбасу, деревянную рамку для сушки шерстяных чулок и специальную вешалку для вечернего платья. А так как подобного туалета у нее не имелось, она потребовала, чтобы я ей его купил.

Затем она покрасила белой масляной краской бельевую корзину, причем не преминула приложить ее к моему черному костюму, который служанка только что вычистила. Это не испортило ей настроения — она с радостным видом заявила, что сию же минуту пошлет в редакцию «Счастливого очага» запрос, как снимать белую масляную краску с черных костюмов.

— Мы, читательницы «Счастливого очага», трудимся друг для друга,— щебетала она.— Советы журнала нужны всем и каждой, они делают жизнь наших семей по-настоящему счастливой. Мы тоже будем счастливы. Завтра ты мне поможешь оформить нашу уборную, как советует журнал. Мы оклеим стены черными и белыми квадратиками из плотной бумаги.

На ночь я был вынужден надеть жилет, ибо в статейке «Как закалить свой организм» было написано, что великий английский гигиенист Герберт Спенсер {3} всегда спал в жилете.

Будильник поднял меня в три часа ночи.

— Пора вставать,— проговорила жена.— Я читала, что умственным трудом лучше всего заниматься с трех часов до семи. «Счастливый очаг» объявил премию в триста крон для той читательницы, которая пришлет лучший рецепт, как употребить с пользой отходы после разделки кур и каплунов. Помоги же придумать!

В шесть утра мне было сказано, что я тупица, поскольку в продолжение трех часов смотрю в одну точку и ничего еще не изобрел.

С шести до половины восьмого она говорила о том, что многие тома уголовных кодексов свидетельствуют о нравственном ничтожестве мужчин и совершаемых ими тяжких преступлениях. Женщина интеллигентная, высоконравственная никогда не будет таким мерзким, убогим существом, каким бывает мужчина, и тем не менее именно мужчины узурпировали себе право неограниченно командовать в семье и тиранить женщин, а те вынуждены покоряться и вот — страдают.

Еще полчаса она распространялась о том, сколь виновато перед женщинами все человеческое общество в целом, принуждая их терпеть и молчать. Что же касается ее лично, она готова скорей умереть, чем так жить, и лишь мысль о детях удерживает ее от рокового шага.

— Но ведь у нас нет детей…

— Что из этого! — отрезала она.— Тебя это совершенно не касается. Вы, мужчины, только и умеете что угнетать нас. Кто заступится за женщину? Ведь нет даже такого закона, который взял бы ее под свою защиту. Женщины отданы на произвол своим тиранам, я так буду довольна, когда наконец избавлюсь от тебя. Мне надо поискать в «Счастливом очаге» какой-нибудь особенный рецепт для сегодняшнего обеда, а ты мешаешь.

— Но, дорогая,— робко возразил я.— Зачем готовить что-то особенное, не лучше ли что-нибудь попроще?

Она не удостоила меня ответом.

Все утро перед моими глазами возникали ужасные картины каких-то невероятных комбинированных кушаний. С тревожным чувством переступил я порог нашей квартиры.

Жена нежно поцеловала меня и, сияя от счастья, победоносно объявила:

— Сегодня у нас как бы бараньи котлетки из говядины, нафаршированной как бы пикантным пюре из овощей по-итальянски. Все в соответствии с новым рецептом из прошлого номера.

Рецепт был прекрасный, но обед оказался совершенно несъедобным. Свою порцию я переложил в миску нашей собаке. Она понюхала, поджала хвост, залезла под шкаф и зарычала.

Моей дорогой женушке тоже нездоровилось, и она велела мне идти, сказав, что хочет прилечь.

Вернувшись вечером, я увидел, что квартира загромождена деревянными ящиками: в столовой три, в гостиной два. В кухне, вооружившись пилой, моя дражайшая супруга пилила на части шестой ящик. Рядом ожидал своей очереди седьмой.

— Я тебя жду,— приветливо проговорила жена.— В «Счастливом очаге» сказано, что любая экономная хозяйка может сделать кровать для служанки сама, из старых ящиков. Когда ты ушел, я продала ее кровать столяру, а на вырученные деньги купила ящиков и столярный инструмент.

О, господи!

Я пишу это в Солуни, в Турции, куда бежал от «Счастливого очага», задавшегося целью сделать каждую семью счастливой.


II

Сбежав в этот город от «Счастливого очага», вносящего счастье в каждый дом, я почувствовал себя совершенно счастливым. Не пугало и то, что здесь преследовали христиан. Раз шесть мне буквально чудом удавалось уйти от кровожадных магометан, но я находил в этой борьбе даже некоторое удовольствие — все лучше, чем быть беспомощным свидетелем разрушительной деятельности «Счастливого очага»! Полтора месяца я блаженствовал, пока не получил письмо от жены.

Письмо было исполнено любви и нежности.

Жена писала, что если бы не «Счастливый очаг», ее жизнь в мое отсутствие уподобилась бы выжженной пустыне. Знаю ли я, например, что такое «Нурсо»? «Нурсо» — это крайне необходимый в каждом доме предмет, это самоварящий агрегат; одна из читательниц «Счастливого очага» получит его совершенно бесплатно. У кого есть «Нурсо», тому не нужна кухня, поэтому она уже распорядилась, чтобы разобрали нашу дровяную плиту. На ее место будет водворен «Нурсо», когда она его выиграет. «Нурсо» — это больше, чем плита! «Нурсо» — это счастье! Она живо представляет себе, как я буду стряпать с помощью «Нурсо» и как мы будем счастливы, обладая им.

Она немедленно известила редакцию «Счастливого очага» о моем внезапном отъезде и в знак участия получила двадцать сортов огородных семян и двадцать сортов цветочных, а из отдела писем совет — приобрести издаваемый Шимачеком журнал «Лепестки».

Это было в первой половине письма, засим шли просьбы. Во-первых, я должен был узнать, как готовят настоящий турецкий плов, и выслать ей соответствующий рецепт, который она непременно опубликует в «Счастливом очаге», чтобы и другие читательницы были счастливы. Во-вторых, от меня требовалось, чтобы я раздобыл меню турецкой кухни на все триста шестьдесят пять дней года, рассчитанное на турецкую семью со скромным достатком. В-третьих, она просила пересылать ей остатки от турецких материй, ибо «Счастливый очаг» рекомендовал использовать их для протирки зеркал. Последняя, четвертая, просьба дышала тем простодушием, которое однажды уже выгнало меня в Турцию. Надо было через посредничество аккредитованного в Солуни австро-венгерского консула добиться от правительства Турции, чтобы их женщинам разрешили издавать журнал наподобие «Счастливого очага». Она и сама намеревается писать об этом консулу и рассчитывает на полный успех. Затем она сообщала, что, следуя совету, напечатанному в рубрике «почтовый ящик», она нашла полезное применение для моего летнего костюма, который я только два раза надевал. Она распорола его, перекроила и сшила три пары детских штанишек, отослав в редакцию «Счастливого очага» с просьбой вручить их тому славному мальчугану, который сумеет уговорить отца, чтобы он выписал журнал для мамочки.

Заканчивалось письмо стихами:

О, «Счастливый очаг»!
Нас прими под охрану свою.
Ты, как мать, нас голубь и лелей —
Тебя любящих дочерей!

После этого письма я проплакал всю ночь.

Спустя две недели я был приглашен в консульство. Консул, весьма любезный господин, прежде всего показал мне только что полученную из Чехии петицию, под которой стояло сто пятьдесят подписей читательниц «Счастливого очага». Они требовали, чтобы правительство Турции не препятствовало турецким женщинам читать «Счастливый очаг».

— Мы получили для ознакомления годовой комплект «Счастливого очага»,— с грустью поведал мне консул.— У нас кухарка — чешка. Позавчера она принялась его читать, а сегодня ее словно подменили. Прошу к нам — взгляните, что делается.

Мы пошли. Вход в кухню был украшен гирляндой из роз, из-под которой выглядывала выведенная неумелой рукой надпись: «Журнал „Счастливый очаг“ принесет консульству счастье!»

Мою землячку я узрел среди груды самых разнообразных ящиков. Взявшись во что бы то ни стало осчастливить этот дом, она в настоящий момент строгала какую-то скамейку.

— Тс-с-с,— она приложила палец к губам.— Только бы не осерчал «Счастливый очаг», что мешаете работать. Ведь из этих ящиков я делаю современную обстановку для кухни, как он советует. А видите мою глину? — В углу возвышалась целая гора глины.— Я вылеплю из нее, по указаниям «Счастливого очага», горшки и другую кухонную посуду.— Она схватила меня за руку и, дико сверкая глазами, возопила: — Увидите, мы будем счастливы, очень счастливы!

Не выпуская моей руки, эта добрая, но сбитая с толку душа декламировала:

— Если вы хотите, чтобы ваше счастье не иссякало, ничем и никогда не омрачалось, чтобы и в будущем,— чем дальше, тем больше,— на вас изливалось сияние счастья — подписывайтесь на «Счастливый очаг»!!.

Я немедленно бежал оттуда. На следующее утро, едва проснувшись, я увидел землячку у своих дверей. Она тащила за собой целое бревно.

— Сделайте себе из него вешалку,— сказала она.— А как — прочитайте в шестнадцатом номере «Счастливого очага». Надо купить вешалку в магазине, и по ее образцу сколотить такую же. Первую продайте, а еще лучше — смастерите из нее изящные ножки к платяному шкафу.

Тут-то и созрело у меня твердое намерение: отравить редакцию «Счастливого очага», всю… целиком! Я сел в Восточный экспресс и в тот же день возвратился в Прагу.


III

Дома меня ожидал сюрприз. В гостиной не было никакой мебели, ну ровным счетом ничего: наш великолепный гарнитур черного дерева моя любезная супруга продала в мое отсутствие.

С сияющим лицом она показала мне какие-то рисунки на голых стенах, которыми, по ее словам, она с большим вкусом заменила предметы бывшей обстановки. Особенное старание она приложила к тому, чтобы верно изобразить большое трюмо и пианино.

Я пришел в такой восторг от ее искусства, что сел прямо на паркет.

— Необходимо благоустраивать наш быт в полном соответствии с указаниями «Счастливого очага»,— твердо сказала жена.— Ну скажи, разве нарисованный стол хуже, чем настоящий?

Падать было некуда, и мне ничего не оставалось, как растянуться на полу.

— Зачем же ты продала нашу гостиную? — все-таки поинтересовался я.— Верно, прочла в «Счастливом очаге», что без мебели лучше?

— Глупенький,— отвечала жена.— Гарнитур я продала для того, чтобы мы были по-настоящему счастливы и даже зубочистки были бы у нас собственного производства. В «Счастливом очаге» я прочла, что каждая экономная хозяйка сама делает зубочистки для своей семьи. К тому же, благодаря такой зубочистке, сделанной ее собственной ручкой, муж будет доволен любым кушаньем. В результате одна маленькая зубочистка обеспечит столько семейного счастья, сколько и желает нам всем «Счастливый очаг». Сделанная дома зубочистка наполняет дом молодоженов радостью, улыбками, облагораживает сердца!.. Я, конечно, запросила «Счастливый очаг», как их делать? Мне ответили: «Приобретите приложение к нашему журналу — оно называется „Фабрика на дому“». Я немедленно приобрела два годовых комплекта — «Счастливый очаг» не рекомендует покупать что-либо только в одном экземпляре, ибо это говорит о невнимании читательниц к своему духовному развитию: ведь спички, глупенький, мы тоже покупаем по нескольку коробков… Так вот, в «Фабрике на дому» я отыскала указание, что производство зубочисток описано в другом приложении — в «Домашнем всезнайке». Покупаю за тридцать крон «Домашнего всезнайку» и там в примечаниях вижу: «Зубочистки чаще всего делают из дерева, а как делают — читайте в издаваемых Шимачеком „Лепестках“ за прошлый год». Тогда я купила «Лепестки» и наконец выяснила, что зубочистки можно изготовить дома при помощи патентованного станка, который лучше всего приобрести, пользуясь услугами швейцарской фирмы «Кудрин фрер» в Люцерне, но можно и просто настругать ножом. «Счастливый очаг» утверждает, что машинное производство обходится значительно дешевле, чем ручное, вот я и выписала станок — это встало мне в четыреста восемьдесят франков. А где взять такую кучу денег? Тогда я продала мебель из гостиной и твою библиотеку — ведь потребовались деньги еще и на древесину, и на водяной мотор, чтобы запустить машину в ход. «Счастливый очаг» учит, что в первую очередь надо покупать крупные вещи — я и купила в Шумавских лесах две столетние липы… Пришлось уплатить за то, чтобы их повалили, распилили на части и доставили в Прагу. А теперь слушай: уже готово восемь миллионов зубочисток! Два миллиона я отослала в «Счастливый очаг» как приз той читательнице, которая сообщит лучший рецепт картофельных оладий. Осталось шесть миллионов. Я велела сложить их в подвал и в сарай соседнего дома, который сняла по сходной цене. Итак, мы имеем шесть миллионов зубочисток! Теперь мы будем счастливы, очень счастливы! Ты полюбишь свой дом и не уедешь больше ни в какую Турцию!

От избытка счастья я потерял сознание. Очнулся в бочке из-под кислой капусты. Когда я выбрался на свет божий, моя заботливая женушка объяснила, что в «Счастливом очаге» было напечатано, будто капустный дух хорошо помогает при обмороках, поэтому она незамедлительно спустилась в овощную лавку, где и купила эту бочку.

— А куда ты ее теперь денешь? — полюбопытствовал я.

— Может быть, оставлю в домашней аптечке, а впрочем, подожди минутку — я только загляну в «Счастливый очаг»… Вот оно: «Практичная хозяйка сумеет сотворить чудо даже из капустной бочки. Одно прикосновение руки — и она превратится в детскую колясочку…»

Опять мне пришлось сунуть голову в бочку.

Чтение продолжалось:

— «Еще лучше использовать для той же цели бочку из-под керосина, в ней по крайней мере не заводятся клопы». Видишь,— сказала жена,— все-таки нам надо иметь детей.

И мы стали заниматься тем, чего так хотел «Счастливый очаг».

Таким образом мы провели время до самого ужина, а потом женушка пригласила меня к столу. На ужин я получил полсосиски и малюсенький кусочек хлеба.

— В «Счастливом очаге» сказано, что есть перед сном надо как можно меньше, а после ужина следует сделать хорошую пробежку или, еще лучше, подняться на высокую гору. Но если после скромного ужина не будет на это сил, можно ограничиться восхождением на вашу домашнюю лестницу.

Она потащила меня в кухню. Там высилось некое массивное сооружение, верхняя часть которого была намертво привинчена к потолку.

— Это тоже моя работа,— похвалилась жена.— Я купила на аукционе четыре старых шкафа и соединила их в одно целое.— В ее глазах светилась радость.— А это гири… Но чтобы не покупать — ведь бережливая хозяйка избегает тратить деньги на вещи, которые может сделать сама,— я отлила их из оловянных кувшинов, которые ты получил в наследство от бабушки.

При виде всего этого у меня схватило живот, и я поспешил в уборную… Что такое?! Заботливые ручки жены оформили это помещение, в соответствии с лозунгом «Украшайте свое жилище!», действительно со сказочной роскошью. Напротив двери, непосредственно над унитазом, красовались стихи:


От сердца к сердцу тихо, нежно
О счастье полном ты шепни.
Пусть рай в груди твоей пребудет,
Ты дверь с молитвой отвори.
О сладкое очарованье родного очага!
Тебя хранит любви благословенье.
Оно спасет от злого наважденья…
Любовь, ты стой у этого порога
И бди, чтоб зло сюда не пробралось.
Ты нас храни, «Очаг счастливый»,
Чтоб нам тут радостно жилось.

Жена следом за мной вошла в уборную или, вернее, в храм искусств, украшенный персидским ковром от проданной гостиной. То была не уборная, а в полном смысле слова счастливый очаг — идеальное местопребывание для всякого счастливого человека, желающего обрести радость жизни и воспитать свой эстетический вкус.

— «Украсим свои уборные» — вот что говорится в последнем номере «Счастливого очага»,— начала жена.— Ведь в уборной мы проводим одну шестнадцатую часть своего времени. По подсчетам ученых — результаты опубликованы в «Счастливом очаге» — это означает, что человек, доживший до восьмидесяти, сидит здесь ровно пять лет, а ведь эти пять лет он мог бы проторчать в какой-нибудь дыре, которой уделяют так мало внимания, что проведенное в ней время лишь портит его вкус. Уборная должна быть заботливо оформленным уголком, в ней все должно дышать тем истинным семейным счастьем, которого и добивается «Счастливый очаг».

Не удивляйтесь поэтому, что в столь прекрасно оформленном помещении я просидел всю ночь.


IV

Восход солнца я встретил там же. Оклеенное разноцветной бумагой окошко пропускало солнечный свет в виде ярко окрашенных полос, как это бывает в готических соборах. Полосы света пересекались на внутренней стороне двери, где можно было прочесть: «Десять советов „Счастливого очага“, по вопросам семейного счастья».

Для меня начинался новый день — день новых мук и нового отчаяния. Был понедельник, и я с тем же правом мог бы сказать: «Недурно начинается неделька!», как тот злосчастный преступник, которого в понедельник вели на виселицу.

Именно это восклицание вырвалось у меня, когда, покинув в седьмом часу утра свое убежище, я нашел в столовой вместо завтрака внушительный кусок льда и мою милую жену, как и вчера, преисполненную энергии. На столе перед ней, разумеется, лежал развернутый номер «Счастливого очага».

— Сейчас мы будем глотать кусочки льда,— объявила она вместо приветствия.— Это следует делать на голодный желудок как верное средство сохранить на целый день хорошее настроение. На, читай!

Журнал был раскрыт на статье «Почему эскимосские женщины никогда не плачут».

— Хочешь знать почему? А потому, глупенький, что они каждое утро проглатывают по кусочку льда. Прочитай эту статью, и ты узнаешь, что эскимоски довольны своей жизнью куда больше, чем мы. Женщина у них твердо знает, что она вышла замуж за обыкновенного мужчину, а не за какого-то сверхчеловека, и сразу после свадьбы выбрасывает из головы всякую мысль о том, что с другим она была бы счастливее. Из любви к мужу эскимосская женщина старается избавить его от неприятностей, прибегая в спорах к логическим доказательствам, а не к слезам. «Никогда не становится он ее повелителем из-за ее чрезмерной уступчивости». Прекрасно сказано! Вот если бы и у нас в Чехии женщина наконец осознала, что она также имеет право трудиться наравне с мужчиной, который никогда не станет командовать в доме! Но, к сожалению, мы, женщины,— все несчастные страдалицы и наша участь — это печальный удел рабынь. Сами и виноваты: зачем быть такими покладистыми? Нет, с сегодняшнего дня я ни на шаг не отступлю от своих убеждений и не позволю тебе тиранить меня и сковывать мою деятельность.

Несчастная страдалица набила мне рот льдом и примерно тем же способом, как при откармливании гусей клецками, протолкнула замороженный ком дальше. Удивительно, что я не задохнулся!

Потом она принесла из кухни тарелку с сырым картофелем, нарезанным кружками и посыпанным солью с толченым чесноком. В чайнике у нее было какое-то варево. Она налила мне в чашку этой странной на вид горячей жидкости и пояснила:

— Будешь пить чай под названием «Счастливый очаг». За это изобретение я получила в твое отсутствие первую премию, а именно — элегантные кухонные весы, так что у нас их теперь двое. Мой чай произвел фурор. Его пьют повсюду, где рассчитывают дешево позавтракать. Наверное, в каждом доме держат на подоконнике фуксию? Так вот, этот чай составлен из сушеных листьев фуксии и обычного сена… Ведь каждый может вырвать клок из проезжающего мимо воза, ради своего счастья и удешевления завтраков!.. Для вкуса добавляют тимьян или лавровый лист, корицу, гвоздику, а чтобы сэкономить сахар, кладут патоку. Получается чрезвычайно питательный напиток, к тому же способствующий кровообращению. Он будет еще приятнее на вкус, если добавить листья плюща или, еще лучше, бутон магнолии. Для цвета его кипятят с луковыми перьями, а кто не выносит запах лука, может отбить его, бросив щепотку тмина. При несварении желудка положите в чай хвостики от вишен. Чай универсален, и тебе, конечно, понравится.

Он мне так понравился, как если бы я нахлебался навозной жижи.

— А что будем делать с сырым картофелем? — спросил я, едва пришел в себя.— Употреблять вместо припарок?

Она рассмеялась:

— Это едят, глупенький. Я прочла в прошлогоднем комплекте «Счастливого очага», что именно в таком виде едят картофель негры на острове Гаити.

— Для пущего веселья?

— Боже, до чего ты глуп! Чтобы не болеть тропической лихорадкой и легко переносить местный климат.

Мне тоже захотелось застраховаться от капризов климата, но едва я разжевал один кружочек, как меня бросило в жар, жар мгновенно сменился ощущением страшного холода. Я лязгнул зубами и весь затрясся — точь-в-точь как пес, который зимой провалился в прорубь.

— Сейчас я дам тебе выпить бальзам «Счастливый очаг»,— засуетилась жена, не преминув заметить, что вид у меня, как у последнего идиота.

Прежде чем дать мне бальзам, она объяснила, что каждая толковая хозяйка готовит его сама. «Немного золототысячника прокипятить с черным кофе, полученный отвар пропустить через фильтр из листьев лаванды, перемешанных с сушеными грибами. Около часа варить на медленном огне с добавлением одного грамма очищенной соды на каждый литр жидкости и затем выжать туда сок из восьми лимонов. Под конец влить литр рома и посолить по вкусу».

Она налила мне стопку, и когда я, зажмурясь, проглотил содержимое, то почувствовал, что мой желудок хочет подскочить к потолку. Покинуть верного товарища в беде я не мог — прыгнул вместе с ним и застрял в тонкой цементно-проволочной стенке, отделявшей столовую от кухни.

Моя храбрая женушка не потеряла присутствия духа. Она немедленно кинулась в кухню, чтобы удобнее было со мной разговаривать: дело в том, что верхняя половина моего туловища вместе с головой оказалась в кухне, а нижняя часть насмешливо косилась на бутылку с домашним бальзамом, стоявшую на столе в столовой.

Жена опять показала себя прекрасной, экономной хозяйкой. Прежде всего она поинтересовалась, целы ли у меня подтяжки. Я сказал, что не знаю. Тогда она успокоила: ничего, она изготовит новые из моего цветного жилета, а еще лучше, из ковра. Те будут значительно крепче.

Полистав «Счастливый очаг», она наткнулась на опус о цементно-проволочных переборках. Там говорилось, что отремонтировать их можно дешево, и это нас порадовало. Однако ни в «Счастливом очаге», ни в «Домашнем всезнайке» нельзя было найти ни единого упоминания о той ситуации, в которой я теперь находился. Сказано было только одно: в цементно-проволочные стены нельзя забивать большие гвозди.

Прочитав это, жена обрушила на меня град упреков. Но поскольку мое положение от этого ничуть не изменилось, она стала соображать, как вызволить меня. Заявив, что отлично понимает всю серьезность наших взаимных обязательств — но только, простите, что это за совместная жизнь, если я, вместо того чтобы быть рядом с нею, продолжаю пребывать в цементно-проволочной переборке? — она сообщила мне о своем сознательно принятом решении жить радостно и счастливо, что должно поддерживать меня в минуты горя и невзгод.

Тут она ни с того ни с сего принялась декламировать:

— Осознай свои права и обязанности по отношению к самому себе, к своей семье и обществу, живи в соответствии со своими убеждениями! Надлежащим образом подготовься к материнству! (Сердце у меня так и екнуло: этого только и не хватало!) Подготовься к материнству физически и духовно. Высшее счастье жизни в детях! Их надо воспитать так, чтобы они были лучше, совершеннее и счастливее, чем мы!

После того она заявила, что сейчас оденется, пойдет поищет домохозяина, а потом попробует уломать своего отца, чтобы он купил этот дом и разрушил его, так как необходимо выпустить меня на волю. Был у нее в запасе и другой план: испросить в полицейском комиссариате разрешение на покупку динамита, чтобы освободить меня при помощи взрыва. Один план был лучше другого.

В конце концов она решила пойти посоветоваться в редакцию «Счастливого очага», оделась и ушла. То была горькая минута! Чем продолжительнее было растянувшееся на многие часы отсутствие жены, тем горше и горше мне становилось. К счастью, вскоре я почувствовал, что в животе началось бурное взаимодействие между недавно выпитым чаем, кружком сырого картофеля с чесноком и, по-видимому, еще бальзамом. Собственно говоря, мне следовало бы постыдиться писать о подобных вещах, но я и сейчас еще испытываю такую радость от случившегося, что историю моего освобождения считаю необходимым поведать во всех подробностях. Себе в оправдание скажу, что дома я был совершенно один и, стало быть, нисколько не погрешил против хорошего тона. Но если я все-таки поступил некоторым образом бестактно, меня, конечно, простят, потому что это и вызволило меня из того весьма неприятного положения, в коем я очутился.

Трудно поверить, но достаточно только одного выстрела, чтобы цементно-проволочная переборка развалилась. Я совершил неприличный поступок — это верно, но зато после моего выстрела, правду сказать, не такого уж и сильного — ну, вроде как из малой мортиры — переборка не выдержала, рухнула, и я вместе с нею. Почувствовав себя на свободе, я поспешил открыть форточку и увидел, что моя дражайшая половина возвращается домой. Заметив меня в окне, она кисло улыбнулась.

Едва войдя, она заявила, что я поступил некрасиво. Ведь ей удалось договориться в редакции «Счастливого очага», чтобы они напечатали у себя вопросник на тему: как извлекать из цементно-проволочных стен застрявшие предметы. Редакция находит, что все происшедшее со мной чрезвычайно любопытно, и анкета может оказаться многообещающей. Она, разумеется, не сказала, что застрял я,— это, мол, приехавшая погостить свекровь угодила туда по неосторожности.

— «Во что бы то ни стало старайтесь сохранить мир с родственниками мужа,— сказали мне.— В особенности с матерью, воспитавшей его для вас и любившей его еще раньше, чем вы. И если она застряла в переборке, извлеките ее оттуда с особой осторожностью, вызвав пожарных». Разве могла я признаться,— продолжала жена,— что это случилось с тобой, еще подумали бы, что ты учинил это в нетрезвом виде.

Она села к столу, и полились жалобы: как она несчастна, ее муж-пьяница пробивает своим туловищем цементно-проволочные переборки! Нормальный человек этого себе никогда не позволит — значит, я сумасшедший, полоумный, помешанный… Ей следовало еще до замужества испытать мой нрав, и если влюбляться, то не в наружность человека, а в его характер. И почему она вовремя не спросила себя, так ли уж она меня любит, чтобы перенести вместе даже тяжкие минуты жизни, лучше ей было бы вовремя отказаться от меня, ибо теперь она видит, что я просто негодяй и ничтожество! Она потеряла всякое уважение ко мне, да и можно ли уважать человека, имеющего смешной вид? Любовь без уважения непродолжительна: она это поняла, увидев, как я из одного каприза держу голову в кухне, а ноги в столовой…

Она расхохоталась, но тут же завела прежнюю музыку: нет, ей, с ее высокими идеалами, решительно нельзя было выходить замуж, ибо разочарование слишком горько. Хоть бы этот мерзавец (то есть я) извинился перед ней… Куда там! Стоит как пень, только пень и тот лучше! Чурбан, простой чурбан, вот кто ты! А я-то надеялась, что мы будем счастливы, так счастливы! Что чарующий дух «Счастливого очага» удержит нас в нерасторжимых любовных объятиях. Многим и многим создал он фундамент большого счастья, многим и многим протянул руку помощи в трудную минуту жизни. Конечно, муж не должен быть таким вертопрахом, как ты — «Счастливый очаг» помогает словом и делом людям благоразумным. Я надеялась, что «Счастливый очаг» станет твоим другом и советчиком, утешителем и приятным собеседником, а ты как был чурбан, так им и останешься!.. Ты что, не слышал? Ведь это по моей просьбе редакция «Счастливого очага» взялась напечатать опросный лист на тему: «Как извлечь из цементно-проволочной перегородки застрявший предмет?» Почему не возьмешь перо и не напишешь, как ты освободился, чтобы и все другие читатели знали, как поступать в подобных случаях?

Что ж, мне пришлось поделиться опытом. Статью я подписал именем жены. Полагаю, что осчастливил редакцию, которой только этого и недоставало для полного счастья.


V

После всего пережитого я отставил возникший было у меня в Турции план отравить редакцию «Счастливого очага» при помощи пилюль. Я намеревался послать им эти пилюльки с письмом: мол, я изобрел ароматические пилюльки «Счастливый очаг», а теперь прошу сотрудников редакции попробовать и подтвердить достоинства пилюль на страницах издаваемого ими журнала, так как намереваюсь выслать по коробочке, притом совершенно бесплатно, всем подписчицам, чтобы ввести свое изделие в обиход.

Подобный способ умерщвления врага обещал быть весьма действенным, однако в нем отсутствовало то, что особенно ценно для каждого порядочного человека, который решился мстить.

Не знаю, поймете ли вы меня, но сразить врага собственноручно — вот что чертовски приятно! Мысль о том, как я разнесу там все в пух и прах, вызывала радостную дрожь в членах и невыразимое наслаждение в душе. Перестреляю сотрудников редакции поодиночке, решил я.

На завтрак мне дали кашу «Счастливый очаг» из распаренных отрубей. Это уж было чересчур, и я подумал: а не отравить ли пули?

С таким добропорядочным намерением я вышел из дома и купил себе револьвер, а к нему сто патронов. Хотелось превратить в решето эту ученую публику!

С той минуты, как револьвер оказался у меня в кармане, я пришел в хорошее настроение. Если все убийцы так же веселы, как я,— жить на свете одно удовольствие!

Помню, я шел и беззаботно насвистывал. По пути заглянул в пивную «У Иисуса Христа», съел паприкаш и запил его пивом. Мне и в голову не приходило, что всю последующую жизнь, возможно, предстоит пробавляться пустой тюремной похлебкой. Я был уверен, что коллегия присяжных оправдает меня, если хоть у одного из них супруга читает «Счастливый очаг». Он быстро убедит заседателей в моей правоте.

День, помнится, был великолепный. Ясный, веселый, как будто созданный для того, чтобы радостно совершать убийства. На пути мне повстречался воз с сеном, что было счастливейшим предзнаменованием: я их всех поубиваю быстренько, и мне ничего за это не будет.

Я быстро нашел дом, в котором предстояло совершить массовое убийство, и к своей великой радости узнал, что главная редакторша на месте. Велел доложить о себе и с улыбкой вошел в редакторский кабинет. Моей первой жертвой должна была стать пожилая дама, на вид столь рассудительная, что я сразу понял: превратить керосиновую бочку в детскую колясочку — это ее идея!

Она держалась величественно, будто именно она осчастливила человечество, подарив ему всех великих мужей, когда-либо увидевших мир божий. Тон ее напоминал проповедь страстного обличителя разврата.

Я представился как супруг госпожи Аделы Томсовой. Она важно поднялась, горячо пожала мне руку и начала вещать:

— Вы один из счастливейших мужей на всем свете, ибо ваша супруга, наша Адела, или, иначе сказать, Вера Подградешинская-Баштова-Крумгольцова — вам, разумеется, известно, что она избрала себе сей благозвучный псевдоним — является лучшим другом нашего журнала. Читательницы благодарны ей за ее многочисленные советы по кулинарии и по вопросам семейной жизни, которые печатаются в каждом номере «Счастливого очага». Ваша супруга основала фонд помощи обедневшим подписчицам «Семейного очага», и в ближайшее время, что вам, конечно, известно, с этой целью будет продан ваш столовый гарнитур. Супруга ваша не покладая рук трудится во славу «Счастливого очага», и «Счастливый очаг» в свою очередь учит ее, как поступать в трудные минуты, когда на человека обрушивается карающая длань судьбы.

«Погожу стрелять,— решил я.— Пусть выговорится до конца».

— Прошу садиться, счастливый супруг! — предложила она, и я подвинул стул поближе, чтобы не промахнуться.

— Вы должны быть очень счастливы, живя с ней! Всякий раз, когда ваша жена заходит в редакцию, она рассказывает, как, следуя советам «Счастливого очага», медленно, но верно создает для своей семьи прелестное, уютное гнездышко. У нее золотые руки! Она так мила и интеллигентна, она уразумела, что ей следует быть для своего мужа энергичной и внимательной подругой жизни, веселым товарищем, а вы, со своей стороны, как она говорит и как я вижу, стараетесь подтянуться до ее культурного уровня, вместе с ней трудитесь и вместе развлекаетесь. В своей семейной жизни вы видите основу вашего благополучия, и это совершенно правильно. Визиты, театры, концерты и иные забавы — пусть они время от времени освежают вашу душу. Тщательно следите за своей внешностью, владейте собой! Боже упаси вас руководствоваться в семейной жизни принципом: «Для жены и так сойдет». Нет! «Для милой женушки, которая так обо мне печется,— все самое лучшее!» — вот ваш девиз. Скрывайте свое дурное настроение и памятуйте — ваша жена не любит празднословия. Будьте ей верны всю жизнь, старайтесь, чтобы и она видела в вас лучшего друга своего!

— Больше вы ничего не имеете сообщить мне, уважаемая? — спросил я, сжимая в кармане револьвер.

— О, много, много всего лежит на сердце! Вот, например: вы, счастливейший из мужей, могли бы оказать большую услугу «Счастливому очагу», если бы стали его пропагандистом! Рассказывайте повсюду о нашем журнале, который сделал вас счастливым, довольным человеком. Будьте нашим передовым бойцом и требуйте в кафе и ресторанах первым делом «Счастливый очаг», чтобы очарование семейного счастья, которое вы вкушаете полной мерой, распространилось и на других истинных чехов.

Я вынул из кармана револьвер:

— А это, уважаемая, револьвер…

Она жадно выхватила его у меня, словно это была подписная плата.

— Так вот он, тот ценный предмет, о котором обмолвилась ваша супруга, пожелавшая прислать нечто для приза победительнице конкурса «Обед на пять персон за шестнадцать геллеров», программа коего у нас разрабатывается!..

Редакторша сунула револьвер в ящик стола, повернула ключ, а потом взяла меня под руку, и мы прошли в соседнее помещение, где я был представлен другим сотрудницам.

Что там со мной делали, не помню. Я трижды лишался чувств, пока меня учили завязывать галстук и убеждали, что всего практичнее шить галстуки дома, из обрезков, остающихся при кройке нижних юбок. Но, возможно, причину обмороков следует искать в том, что я был удостоен чести услышать такие вещи, которые приберегались в редакции, дабы поразить читательниц.

Из древесных стружек, к примеру, предлагали готовить освежающий кисловатый напиток. Если же добавить сметаны, прокипятить и выпить его еще горячим, это прекрасно помогает от насморка и черной оспы. Не возбраняется пить его и в том случае, если у вас нет насморка и вы не болеете черной оспой.

Использованную промокательную бумагу рекомендовали хорошо разжевать и из полученной бумажной каши лепить изящные запонки.

Зайца советовали годами выдерживать в денатурате, употребляя небольшими кусочками вместо фитиля.

Если растолочь в муку высушенных майских жуков, получится очень вкусная и полезная приправа к каше для детей и взрослых, а если добавить в нее немного золы,— великолепное средство для чистки ножей и вилок.

Потом они поставили меня рядом с самоварящим агрегатом «Нурсо» и сфотографировали.

— Увидите себя в следующем номере,— услыхал я.— Снимок пойдет под шапкой: «„Счастливый очаг“ и „Нурсо“ сделали меня счастливейшим из смертных».

Наконец меня оставили в покое, и я ушел. Однако в ушах еще долго звучало: покупки… домашнее хозяйство… кухня… фабрика на дому… рождество… уют… собственный домик… свой садик… для наших малюток… для счастья семьи…

В кармане, вместо револьвера, я нащупал булавку для заколки юбок с надписью «Счастливый очаг» и наперсток. На нем была выгравирована надпись: «„Счастливый очаг“ сделает каждый наперсток источником счастья!»

Смотрите же на меня! Я никого не убил, а мои волосы побелели как свежевыпавший снег. Глубокая меланхолия овладела всем моим существом, и, вместо молодого жизнерадостного мужчины, домой возвратился павший духом и спавший с тела индивидуум.


VI

Первые два дня после посещения «Счастливого очага» я был безучастен ко всему на свете. Не раз ловил себя на том, что, механически надев на указательный палец наперсток, я три часа подряд постукиваю им себя по лбу — все это глядя в одну точку.

На третий день я попросил жену сшить из моего черного пиджака практичную дорожку на буфет и вышел из дома.

Голова была полна каких-то странных идей, к тому же словно бы нечто подталкивало меня делиться ими с прохожими. Я делал отчаянные усилия, чтобы удержать эти идеи при себе, но на Вацлавской площади все-таки заговорил с незнакомой дамой, рассматривавшей искусственные цветы в витрине.

— Уважаемая,— сказал я,— возьмите небольшую доску, четыре пустые ящика из-под сигар, сбейте все вместе — и получится оттоманка.

Поклонился и пошел дальше. Выйдя на Фруктовую, остановил какого-то мужчину:

— Вы поступите правильно, если будете делать спички собственноручно. Для этого разбейте в щепки бочонок, растопите серу, намочите в ней ваши щепки, а когда остынут, опустите их в жидкий фосфор. Фосфор можно приобрести в любом химическом магазине по удостоверению, дающему право покупать яд для борьбы с мышами и крысами. Засим примите уверения…

Я повернул за угол. За мной шло несколько человек; на Гавиржской это была уже целая толпа, и я обратился к ней со следующими словами:

— Кто желает быть счастливым, тот должен с пользой употреблять куриные потроха. Будьте экономны — прибавьте к ним трюфелей и вы испечете прекрасный паштет. На сэкономленные деньги купите зонтик, матерчатый верх которого пойдет на дешевые и элегантные галстуки, а из металлического каркаса смастерите вазочки для печенья. Если прикрепить к ручке несколько куриных перьев, получится метелка для удаления пыли с мягкой мебели — и вы будете счастливы. Благодарю за внимание!

Толпа все росла. Слушатели следовали за мной до Староместской площади, где я был задержан блюстителем порядка.

— Папаша,— обратился я к нему,— если будешь ежегодно выдирать из своего плюмажа по три-четыре пера, то через пять лет у твоей дражайшей половины получится богатое украшение для зимней шляпы. Из сабли сделай сечку для рубки капусты, а из кобуры элегантный портсигар.

— Я все это незамедлительно исполню, но прежде пройдемте со мной в отделение, чтобы я взял специальный отпуск,— отвечал он.

В полицейском отделении мне пришло в голову множество практичных идей.

— Господин комиссар, вам необходимо подписаться на «Счастливый очаг», дабы сделать из отделения уютное гнездышко. Пусть полицейские разобьют топором письменные столы и сколотят из них элегантные нары, а если кого арестуете, дайте ему лобзик — пусть выпиливает жене к рождеству вазочку. Украсьте нужники, увенчайте их двери гирляндами, и сами убедитесь, что мир снизойдет на вашу душу, а загаженное полицейское отделение осенит тепло домашнего очага.

Полицейский врач установил, что у меня депрессия в тяжелой форме. Послали за женой.

Она явилась с полной сумкой писем: ее только что избрали членом комитета по рассмотрению опросных листов на тему: «Как извлечь из цементно-проволочной переборки застрявший предмет».

— Не пугайтесь, мадам,— обратился к ней полицейский врач.— Ваш супруг скоро выздоровеет, но я все же рекомендую поместить его в лечебное заведение. В настоящее время у него наблюдается тяжелая депрессия, в остальном же психика у него вполне здоровая; он знает, что солнце всходит и заходит, что существуют четыре стороны света и что Чехия расположена в самом центре Европы.

Мы отправились домой, хотя я ничего не имел против лечебницы, ибо домашняя атмосфера действовала на меня как-то странно.

Дома мне пришлось разбирать с женой письма. Первое было очень длинное и содержало «Десять советов всем, у кого что-либо застряло в цементно-проволочной переборке. 1. Подыскивайте себе квартиры, в которых нет названных переборок! 2. Не забывайте, что такого рода стены очень тонки. 3. Ни в коем случае не вешайте на цементно-проволочные переборки зеркала и картины. 4. Не вколачивайте в них гвоздей. 5. Ни в коем случае! 6. Намучаетесь с их извлечением! 7. Боже упаси вас испортить такую переборку! 8. Не ссорьтесь с женой, если за подобной стенкой находятся посторонние. 9. Для извлечения гвоздей пользуются гвоздодером. 10. Имейте в виду, что слишком длинным гвоздем можно поранить соседей!»

Я пришел в ярость, расколотил камин и дико закричал: «Прибейте к стенке все и вся!» Меня немедленно отвезли в частную клинику доктора Шимсы {4}, что в Крчи.

Там уже лечились два человека, чья судьба как две капли воды походила на мою.

Беда первого из них заключалась в том, что у него была сестра, которая выписывала «Счастливый очаг», а у другого жена страдала той же неизлечимой болезнью, что и моя, то есть желала в полном соответствии с рекомендациями этого журнала свить для своей семьи уютное гнездышко.

Я наблюдал за обоими больными. Они сторонились всякого общества и все время о чем-то шептались; заметив же, что на них никто не смотрит, уходили в дальний уголок сада и, сидя на корточках под деревом, поучали один другого.

— Разбей шестьдесят штук яиц, добавь немного муки, размешай, намажь полученной смесью ломтики белого хлеба, обжарь их на сковороде и подай еще теплые к столу.

— Курицу ощипли, разруби на мелкие части, чтобы они по виду напоминали объедки, а затем отвари с кореньями, уксусом и желатином — получится заливное.

Они брались за руки и, подпрыгивая, скандировали: «А мы хозяйничаем! А мы хозяйничаем!»

Помню, что в один прекрасный день я тоже очутился в их обществе — и вот мы уже втроем сидим на корточках и обмениваемся опытом, как работать дома на благо семьи, как, например, изготовить из сушеных слив красивый багет для картины? Для этого достаточно наклеить их на ту раму, что у вас уже есть, и позолотить.

Все это потом появилось на страницах «Счастливого очага», потому что наши разговоры подслушивала племянница доктора Шимсы, препровождая рецепты и наставления в «Счастливый очаг», где всю эту чепуху печатали с большим удовольствием.

Оба мои собеседника были неизлечимы. Вероятно, и я остался бы таким же сумасшедшим, если бы вскоре не произошло одно событие, настолько потрясшее мою психику, что я быстро пришел в себя.

Около полутора лет я и в глаза не видел своей жены, как вдруг доктор Шимса уведомил меня, что со вчерашнего дня я стал счастливым отцом.

Сначала я обрадовался, ведь, знаете, до сумасшедших не сразу все доходит, а потом занялся подсчетами… Через неделю я твердо знал: ребенок не мой!

Тут ко мне внезапно вернулся рассудок.


VII

Если неожиданно становишься отцом и знаешь, что ты к этому непричастен, случившееся поначалу поражает. Но вскоре все опять становится на свои места, конечно если вы не столь простодушны, как тот словак, который десять лет прожил в Америке и до самой смерти не мог понять, как случилось, что за время его отсутствия жена родила ему восьмерых ребят… В благодарность всевышнему он даже воздвиг часовенку.

Я, разумеется, бога не благодарил, но призадумался. Кому же я, собственно, обязан таким сюрпризом? Мысли мои приняли теперь совершенно другое направление, и уже через неделю меня выписали из больницы как излечившегося.

Когда я вернулся домой, жена спала, а рядом дремал мой пасынок. Надеюсь, вы разрешите именно так называть крохотное пухлое существо с ничего не выражающим личиком.

Я вложил в его ручку справку о том, что я здоров и выписан из лечебницы, а сам направился в женин будуар на поиски каких-либо следов того, с кем это она забылась. Вся мебель была сколочена из дощечек и ящиков. Жена обставила свой будуар в таком устрашающем стиле, что, рассмотрев сработанные ею с завидным прилежанием предметы обстановки, я задрожал от страха, волосы у меня встали дыбом, и я с тяжелым чувством опустился на какой-то странный стул, составленный из отслуживших свой век жестяных кружек.

Жена, как видно, полагала: чем больше ящиков, тем больше счастья. Я пересчитал их все. В одном только письменном столе их было полторы сотни, и уже с первого взгляда можно было понять, что его соорудили из дюжины курительных столиков и умывальника.

Многочисленные ящички и отделеньица затрудняли поиски. Я долго рылся в рецептах и советах, пока не увидел канцелярскую папку с надписью: «Ужасная неприятность, приключившаяся с моим мужем». В папке хранились вырезки из «Счастливого очага», содержащие ответы на письма моей жены, а также на устные вопросы, задаваемые ею редакции.

Первый ответ был такой:


«Госпожа Адела Томсова!

Из вашего письма мы поняли, что болезнь вашего мужа дело затяжное. Надеемся, у вас достанет душевных сил, чтобы не чувствовать себя несчастной. Вы молоды, вся ваша жизнь еще впереди. Зачем сокрушаться из-за того, что вас не поняли? В конце концов, это даже к лучшему, что ваш супруг сошел с ума теперь, а не позже, после нескольких лет счастливой семейной жизни. Когда вы немного успокоитесь, напишите нам. Вы пишете такие милые, разумные письма. Надеемся, что вы послушаетесь наших советов и не будете унывать».


Теперь прочтем другой ответ:


«Госпожа Адела Томсова!

Советуем вам со всей серьезностью подготовиться к исполнению самой высокой миссии из всех, когда-либо возлагавшихся на женщину. Подумайте только, ведь в один прекрасный день вы станете матерью, а вы обязаны стать ею, и грустные мысли об одиночестве, в коем вы влачите дни свои, думая о муже, который теперь так далеко от вас (я вытер набежавшую слезу: значит, она все-таки меня любила!), мигом улетучатся из вашей головки. Утешайтесь надеждой, что и вы вступите в благородный сонм матерей, что и вы посвятите себя воспитанию своего ребенка так, чтобы из него вышел честный член чешского общества».


А вот и третий ответ:


«Госпожа Адела Томсова!

Почему вы вечно жалуетесь на судьбу? Верьте, „Счастливый очаг“ является вашим самым искренним другом! Вами овладевает меланхолия? У молодой, красивой замужней дамы меланхолия проходит, как только она становится матерью, ибо именно материнство есть дополнение к тому счастью, которым так щедро одаривает своих читательниц „Счастливый очаг“. Вы будете читать наш журнал с малюткой на руках, и мир снизойдет на вашу душу, где будет пылать и сверкать материнская любовь прекраснейшими из цветов своих. „Мое спасение в материнстве!“ — вот ваш девиз».


Теперь все ясно. «Счастливый очаг» повелел, чтобы моя жена стала матерью, и она, верная его заветам, сделалась ею, разумеется, без моего ведома. Знать бы, кто меня заменил!

Читаю четвертый ответ:


«Госпожа Адела Томсова!

В ответ на ваш запрос направляем по вашему адресу нашего рассыльного».


Ну и ну! Вот это по-родственному! Рассыльного направляют к подписчице! Так, значит, любовника нет и не было! Добрая моя жена, как ты последовательна во всем: не любовник, а всего лишь рассыльный!..

Я заплакал от счастья и пошел поздороваться. Жена кормила грудью дитя «Счастливого очага» и, увидев меня, воскликнула тоном полнейшей невинности:

— Погляди, дорогой, какой мальчишка! Ему всего два дня, а у него уже такой разумный взгляд!

Я бы этого не сказал. Младенец был туго-натуго спеленат, и мне скорее казалось, что он выглядит преглупо.

Случившаяся тут повивальная бабка так и ахнула:

— Весь в вас, ваша милость. И взгляд тоже ваш.

Возможно, у меня был такой же глупый вид.

— Я тут не переставая заботилась о нашем будущем малыше,— сказала жена,— и частенько обращалась в «Счастливый очаг» за советами. Вот, читай!

У нее опять был наготове целый ворох рекомендаций и наставлений.


«А. Т. из Праги.

Вы спрашиваете, как одевать маленького ребенка — мальчика. Вашему сыну скорее всего подошла бы свободная матросская блуза, которую можно носить с разнообразными украшениями на воротнике в комплекте с короткими штанишками или длинными брючками. Подошел бы ему также практичный, так называемый спортивный костюм из добротной шерстяной ткани с выработкой. Это незаменимая вещь, в особенности для школьника. Для прогулок купите плащ-реглан, лучше всего из гладкой синей ткани».


— Ну что? Забочусь я или не забочусь о нашем крошке? — сказала жена.— Читай дальше!


«Госпоже А. Т. из Праги.

Появление зубного камня можно предупредить, если регулярно полоскать ребенку рот и чистить зубы. Вы правильно сделаете, если при первом же подозрении поведете его к зубному врачу».


— Так ведь у него нет зубов!

— Как нет?! Покажи, я еще не успела посмотреть.

Вдруг она зарыдала.

— Что с тобой, дорогая? — встревожился я.

— Сейчас будет очень неприятное письмо!.. Читай же!


«Госпоже А. Т. из Праги.

Вы пишете, что ваш мальчик не говорит, все свои чувства выражает только телодвижениями и сердито сучит ножками. Это можно объяснить по-разному. Скорее всего он глухонемой. А может быть, у него парализованы органы речи. Но возможно, он страдает падучей. Немедленно покажите его специалисту, который посоветует, надо ли отдавать ребенка в заведение для глухонемых. Вопрос настолько серьезен, что всякое промедление может иметь тяжкие последствия».


— Так ведь он кричит во все горло,— успокаивал я жену.

— Ну и что ж, что кричит. Разве глухонемые не кричат? — всхлипывала она.

С того дня на меня и стали нападать приступы неудержимого смеха.


VIII

Мальчугана назвали Феликс, что значит «счастливый». Святой Феликс был мучеником, не знаю только, выписывала ли его жена «Счастливый очаг».

За три дня до крестин супруга направила меня в редакцию «Счастливого очага» узнать, как крестят детей и нет ли на этот счет полезных советов от читательниц, она бы их применила на практике.

Рассудила она верно. В редакционном портфеле хранилось сорок семь писем, причем большая часть весьма прогрессивного содержания. Читательницы советовали, как должна быть одета молодая мать для этой церемонии, кого следует пригласить на торжественный обед, как накрыть стол. Иные экономные хозяйки рекомендовали не предаваться излишней роскоши и, если, к примеру, дело происходит в марте месяце, подавать к столу только землянику и свежие огурцы. Другие, в свою очередь, писали: если крестины происходят зимой, необходимо положить новорожденному на язык не обычную поваренную соль, а бертолетову, что убережет от простуды.

Письма мне отдали в редакции вместе с толстой, богато иллюстрированной книгой — «„Счастливый очаг“ своим маленьким доброжелателям». Мой трехнедельный пасынок Феликс должен был листать ее и рассматривать картинки!..

Я вышел из редакции в прекрасном настроении: редакторша сказала, что по моему внешнему виду можно судить о моем полном выздоровлении. Я не остался в долгу и вручил ей рецепт, как из жженой чечевицы и пригорелых хлебных корок приготовить суррогат цикория.

Когда я пришел домой, жена с жадностью набросилась на письма. Ее главным образом интересовало, что можно есть малютке. Наконец ей попалось письмо следующего содержания:


«Уважаемая редакция!

Уже сорок лет я учительствую в П. Иметь детей было моей давнишней мечтой, однако судьба предназначила меня для иного поприща. Я стала учительницей, что сопряжено с безбрачием, и начала писать литературные произведения о воспитании детей грудного возраста, ибо вхожа в семьи, где имеется великое множество прелестных крошек. Известно, какая это беда для всякой матери, если у нее мало молока и, надеюсь, уважаемая редакция простит меня, если я без излишней застенчивости позволю себе просить ввести в журнал новый отдел: „"Счастливый очаг" — грудным младенцам“. Мне известно, как тяжела участь этих младенцев и поэтому делюсь открытием: материнское молоко можно с успехом заменить жареными желудями. Совсем недавно случилось мне наблюдать, как отнятый от матки поросенок с аппетитом поедал предложенные ему желуди; тогда же я установила, что отвар из желудей, заметьте — жареных, не повредит и человеку, ибо сама выпила на ночь четыре чашки такого отвара, к тому же весьма крепкого. Утром я почувствовала себя посвежевшей и теперь убеждена, что отвар из хорошо прожаренных молотых желудей, разбавленный водой, окажет благотворное влияние на развитие детского костяка, так как в желудях содержатся дубильные вещества, которые с успехом противоборствуют губительному недугу, именуемому по-французски — диаре́, а по-нашему — понос. Если бы дети сосали из бутылочки желудевый отвар, их матерям не приходилось бы все время стирать пеленки, и они с большим успехом посвящали бы себя литературному творчеству и общественной деятельности. Я прошу, чтобы уважаемая редакция воспользовалась моим опытом и напечатала эти советы в ближайшем номере журнала. Выражаю уверенность в том, что наконец-то чешский народ сумеет внести ясность в вопрос о пеленках.

P. S. Лучше всего, на пятьдесят литров воды взять полкилограмма жареных желудей».


Когда мы это прочитали, жена немедленно поручила мне выдать служанке денег для покупки двух килограммов жареных желудей, а самому присмотреть бочку на двести литров.

Потом мы перешли к письму, в котором говорилось о купании грудных детей. Написал его некий таможенный чиновник, по-видимому, под давлением своей супруги. О себе он сообщал, что ему уже за шестьдесят, что он бездетен, что жена его выписывает «Счастливый очаг», а он имеет большой опыт купания новорожденных. По его мнению, купать новорожденных просто в теплой воде — это то же, что не купать совсем. Для купания младенцев следует применять укрепляющие отвары всевозможных трав, в изобилии растущих на Шумаве, в Крконошах и Татрах. Ребенок, выкупанный подобным образом, быстрее растет и значительно быстрее развивается умственно, то есть на втором году жизни начинает ходить, отличать мать от отца и так далее. Если кто-либо из читательниц «Счастливого очага» проявит интерес, автор письма готов высылать сушеные травы. Один пакет в полкило весом стоит четыре с половиной кроны. В заключение он призывал как можно шире распространить курение липового цвета, что является лучшим средством против бешенства. Пакетики с липовым цветом он высылает по пятьдесят геллеров за штуку.

Я сделал заказ на четыре пакета трав и два пакетика липового цвета, потому что мы проходим мимо привратницы, у которой есть щенок.

Было еще письмо, в котором говорилось, что любящая мать уже при крещении заботится о будущем своего ребенка. Жена рассказала, как она зашла перед родами в «Счастливый очаг», и ей посоветовали воспитать будущего ребенка композитором. Поэтому необходимо приготовить ко дню его крестин фортепьяно, но прежде выяснить в редакции «Счастливого очага», не лучше ли изготовить этот необходимый для образования сына предмет своими руками? Ведь в нашем подвале есть ящик с удивительным резонансом: если ударить по нему ногой, можно извлечь целую гамму звуков.

Жена велела купить в бильярдной разбитых шаров, так как слоновая кость пригодится для изготовления белых клавиш, а для черных можно использовать наши почерневшие кровати.

Чувствуя себя счастливой, она спокойно уснула и проспала около двух часов, в то время как я провел два часа в подвале, изучая резонирующий ящик. Он вызывал недоумение. Ну да, это же ящик из-под пианино! Но, насколько мне известно, подобного инструмента у нас никогда не было. Пришлось спросить у жены, откуда он взялся?

— Сходи в кухню и принеси блюдо для пирожных,— сказала она и спросила тоном победителя, когда требуемый предмет был доставлен: — Ну как? Нравится?

— Да, недурно.

— Ах, как я рада! Как рада! А знаешь, ведь это блюдо сделано из пианино! Я как-то прочла в моем любимом, в таком полезном журнале, что из верхней крышки разбитой при переездах фисгармонии можно сделать отличное блюдо для пирожных — ведь эбеновое дерево великолепно отражает пирожные и торты. Надо было немедленно приобрести подержанную фисгармонию, но так как на складе ни одной не оказалось, я купила за полцены совершенно разбитое пианино и велела переделать его на фисгармонию. Когда инструмент был готов, попросила грузчиков везти его к нам, не соблюдая осторожности, и постараться уронить на мостовую. За хорошие чаевые они это сделали. Верхняя крышка отломилась, причем настолько удачно, что через две недели было готово блюдо — оно удостоено первой премии на выставке женских работ, организованной «Счастливым очагом», а именно: восьми годовых комплектов журнала «Либуше».

Я с нескрываемым удивлением посмотрел на эту преисполненную энергии женщину, а она добавила:

— Ведь мы обязаны дать приличное воспитание нашему Феликсу! Не правда ли?

Она сказала «нашему», хотя я в разговорах всячески избегал этого слова. Она думала, что я ненормальный. Но я доказал, кто из нас двоих сошел с ума, отправив ее в сумасшедший дом. Да, да, я это сделал, но почему?


IX

Причина, почему я пошел на это, очень проста. Не успела жена оправиться после родов, как сразу же принялась осуществлять свой давний замысел: переделывать керосиновую бочку на детскую колясочку!

Была куплена целая бочка керосина. Считая себя экономной хозяйкой, жена решила не выливать его и приобрела керосинку, чтобы на ней готовить. Но денег все равно уходило много, и тогда она стала экономить на еде, заявив мне с приятной улыбкой, что отныне у нас месячник экономии средств и самоотречения.

Теперь для нее не было большего удовольствия, как вытянуть у меня из кармана крону в фонд борьбы за избирательное право для женщин. Она объявила, что необходимо брать пример с датчанок, управляющихся по хозяйству без помощников и помощниц и, пропагандируя бережливость, советующих как можно чаще есть у друзей и знакомых. Мы начали ходить в гости, взяв за правило являться, когда хозяева сидели за столом, так что им приходилось отдавать нам половину своего обеда. Не один раз я готов был провалиться сквозь землю от стыда! Но что еще хуже, прощаясь, она буквально выпрашивала у них на трамвай… Мы, разумеется, брели пешком, а деньги отсылались в «Счастливый очаг»!

Прошел месяц. Наконец ее поймали на том, что она похитила из чужой кладовки свиную отбивную… Тут она и сама поняла, что мы ужасные люди и, хочешь не хочешь, придется готовить дома, хотя бы для того, чтобы избавиться от нашего керосина. Как раз подошли именины моей матери, и жена, счастливая, что у нее есть подарок, который не надо покупать, послала ей в огромном бидоне пятьдесят литров керосина с поздравительным письмом. Поблагодарив свекровь за мое воспитание, она высказала между прочим и такую мысль: роль родителей в брачной жизни их детей очень важна, ибо родители как бы принимают на себя функции органов законодательных, в то время как дети играют роль органов исполнительных.

Мать написала мне тайно от жены, что было бы хорошо показать ее психиатру.

Наконец произошел такой случай. Одна из жениных подруг выходила замуж, и она послала ей в качестве свадебного подарка малютку Феликса. Я об этом ничего не знал, ибо целый день оформлял документы на продажу нашего дома и, возвратившись вечером, не заметил, что не слышно детского крика. Жена не преминула поделиться со мной радостью — вопрос с керосином разрешился весьма удачно!

— Керосина хватит еще на целый год,— сказала она.— Раньше этого времени нам не удастся сделать самим коляску для Феликса, а купить ее в магазине — слишком большой расход, и так мы уже на грани нищеты… Поэтому, чтобы предотвратить в нашей семье финансовый кризис, я купила большую бонбоньерку, положила в нее Феликса, провертев предварительно дырочку для дыхания, и велела сыну дворничихи доставить подарок на квартиру Крамских — ведь именно сегодня свадьба моей лучшей подруги Ольги, которая выходит за Крамского. Она прислала мне к свадьбе серебряное зеркало. Надо же ее как-то отблагодарить, а Феликс — прекрасный подарок!

Схватив шляпу, я помчался к новобрачным и прибыл в самый разгар событий. Молодые только что приехали из костела, стали рассматривать подарки и открыли нарядную бонбоньерку с моим пасынком Феликсом…

Нет, все же я немного опоздал! Молодой муж успел признаться, что это его ребенок от одной продавщицы из Карлина, и тесть гонялся за ним по комнате с ножницами в одной руке и с цилиндром в другой. Теща колотила зятя зонтиком. Молодую приводили в чувство. А вынутый из коробки и лежавший на столе Феликс стоически делал прямо под себя.

Только через полчаса я получил возможность промолвить слово и объяснил новобрачной, что ее муж, очевидно, имел в виду какого-то совсем другого ребенка, а этот принадлежит моей жене, которая помешалась.

Шум, однако, не утихал. Все искали среди подарков еще и другого малыша, разумеется тщетно. Зато Крамской стал все начисто отрицать: он, мол, и сам не знает, почему наговорил на себя…

Присутствующие выразили мне свои соболезнования, а пани Выханова, мать Ольги, помогла отнести Феликса домой.

Между тем моя жена не теряла времени даром. На столе перед ней лежало несколько листов исписанной бумаги. Гриф «Изящные манеры» свидетельствовал о том, что сочинение предназначено для «Счастливого очага». Называлось оно так: «О большой и маленькой надобности до и после театра».

Привожу его полностью:


«Мы бываем на концертах и в театре, чтобы получать удовольствие. Это удовольствие приходит к нам главным образом через слух. Поэтому непременным условием является полное душевное равновесие. Если же у вас вдруг возникает желание сходить по надобности, душевного равновесия как не бывало. Внимательно слушать невозможно. Каждая подписчица „Счастливого очага“ правильно сделает, если своевременно позаботится о том, чтобы ей не нужно было выходить во время спектакля, особенно, когда зал полон. Милые дамы, я призываю вас: все, что только можно, постарайтесь сделать заранее. Когда вернетесь домой, пусть каждая поступает в соответствии со своими привычками».


Вызванный мною психиатр сам отвел ее в сумасшедший дом.


X

Это удалось сравнительно легко осуществить, ибо доктор сказал моей жене, что ей следует посетить психиатрическую лечебницу, так как одна из содержащихся там больных в минуты просветления придумала много полезного для домашнего хозяйства и записала все в виде отдельных советов. Особенного внимания заслуживает рецепт мази, употребляющейся на случай куриной слепоты и обморожения конечностей. Говорят даже, что она сочинила целый трактат, как чистить кастрюли, если еду варили на открытом огне.

Едва за моей женой закрылась входная дверь, ей было сказано: «Мадам, вам придется немного отдохнуть у нас».

Она стала доказывать, что полностью вменяема. Если кто и сошел с ума, так это ее муж. Немедленно были потребованы перо и бумага, чтобы написать статью, которая ясно покажет, что она в здравом рассудке.

Просьбу выполнили, и она написала статейку для приложения «Фабрика на дому».


«Точилка для карандашей.

В каждой семье чинят карандаши, причем грифель часто ломается. Экономной хозяйке это как нож в сердце — ведь значительно увеличиваются хозяйственные расходы, что весьма огорчительно при нынешней дороговизне. Кроме того, остается масса мелких стружек, которые невозможно употребить с пользой. Каждая хозяйка может сама сделать превосходную точилку. Чтобы иметь подходящий материал для ее изготовления, следует купить несколько фотопленок. Пленку выбросить вон, а катушку укрепить на небольшой дощечке, оклеенной наждачной бумагой. Работа закончена. В вашей семье воцарятся мир и покой. Все будут очень счастливы!»


К моей великой радости, жену оставили на излечение, а я отправился оповестить об этом приятном событии редакцию «Счастливого очага».

Я сказал просто:

— Позволю себе уведомить вас о том, что вашу активную корреспондентку, изобретательницу универсального чая и универсального завтрака «Счастливый очаг» — мою супругу Аделу Томсову только что поместили в сумасшедший дом.

Все это было произнесено с обаятельной улыбкой.

Они были страшно изумлены. Когда же стало известно, что ее там оставили даже после того, как она написала статью «Точилка для карандашей» и я ознакомил их с содержанием сего опуса, вся редакция в один голос возопила:

— Какие прекрасные идеи! Какие оригинальные мысли! Будьте любезны, продиктуйте скорее статью этой барышне… Произошла роковая ошибка! Жена ваша совершенно здорова… Мы должны ее навестить… Узнать, как все случилось… Она должна быть в наших рядах! Сегодня же!

Но тщетно. В больнице сказали, что пациентку преследует навязчивая идея — во что бы то ни стало осчастливить всех и каждого. В данный момент, например, она видит свою святую обязанность в том, чтобы изобрести машинку для варки яиц, недавно же толковала о роскошных фамильных усыпальницах с окнами…

Когда я пришел на другой день утром справиться о здоровье жены, мне сказали, что в числе вчерашних ее посетительниц была секретарша одного важного дамского общества. Эта дама настолько разволновалась, что буквально изошла криком: мол, при стирке тюлевых занавесок очень удобно пользоваться резинкой, подобной шляпной резинке, но более широкой. Отрезки должны быть одинаковой длины, к одному кончику пришивается крючок, к другому петелька…

Клянусь, это точные слова той мученицы и страдалицы, которая на одном из заседаний своего общества произнесла речь против дороговизны, свидетельствующую о ее здравом рассудке. Ораторшу подержали в лечебнице несколько часов и отпустили домой, когда она успокоилась.

Другим дамам позволили навещать больную, но это вылилось в направленную против меня акцию.

Добрая моя жена сообразила — на это у нее еще хватило ума,— что я позволил упрятать ее в сумасшедший дом, и принялась жаловаться: она, мол, хотела сделать меня счастливым, а я не только ничего не понял, но, затаив в душе зло, проводил деятельную политику против «Счастливого очага» и против нее лично. Отказывался пить настоянное на петрушке молоко, что является лучшим средством от выпадения волос. Не желал намазывать патоку на хлеб. Отказывал ей в деньгах на приобретение старых ящиков, из которых можно изготовить прекрасную мебель. Когда же она во всеуслышание объявила, что я глуп, как все мужчины, посетительницы убедились: разум у нее в полном порядке! И это несмотря на то, что в истории болезни было написано: «Подписчица на „Счастливый очаг“ Адела Томсова небезопасна для окружающих»!

Через три дня повсюду были развешаны такие объявления:

МИТИНГ ПРОТЕСТА,

организованный читательницами

«Счастливого очага»

по вопросу о водворении одной из них

в сумасшедший дом,

имеет быть в среду в три часа дня

В ПЛОДИНСКОМ ЗАЛЕ.

Тогда же состоится демонстрация самоварящего

АГРЕГАТА «НУРСО»,

который одна из читательниц «Счастливого очага» получит бесплатно. Все участницы митинга будут по окончании сфотографированы вместе с «Нурсо»

Редакция «Счастливого очага».

Я явился на митинг переодетым — в обличии старой дамы, которая не уделяет большого внимания волосам, растущим у нее на подбородке. Как сегодня вижу тот хаос, слышу те речи и выкрики, от которых у меня и сейчас мурашки бегут по коже. Я был уверен, что если меня случайно опознают, то немедленно при общем ликовании сварят всмятку в самоварящем агрегате!

«Нурсо» высился на трибуне в непосредственной близости к ораторам. Его появление встретили рукоплесканиями.

После того была произнесена пламенная речь, из которой я уяснил, какой я негодяй. Полоумный!.. Не читает «Счастливый очаг»!.. Алкоголик!.. Не хочет жевать для вытрезвления конские каштаны!..

— Супружеская жизнь,— сказала ораторша,— это труднейшее испытание. И если невменяемый муж осмеливается отправить свою жену в сумасшедший дом лишь потому, что она хочет сделать его семейную жизнь счастливой в соответствии с идеалами, пропагандируемыми нашим журналом, то, простите меня, уважаемые дамы, мы просто обязаны заявить, что этот брак был несчастьем для такой благородной натуры, как Адела Томсова, которая заботилась только о нашем общем благе и с чистым сердцем служила всем нам своими многочисленными полезными советами. Знайте все, когда-либо читавшие поучительные строки ее творений, что она совершенно здорова и все-таки отправлена в сумасшедший дом!!.

Сменилось еще несколько ораторш, причем каждая из них аттестовала меня как последнего мерзавца. Были посланы телеграммы протеста в адрес наместника и в министерство внутренних дел. В заключение всех сфотографировали с самоварящим агрегатом «Нурсо» в центре. С воплем «Все в сумасшедший дом!» толпа повалила на улицу, но быстро была рассеяна полицией.

Не обошлось без жертв. Четверо полицейских были сильно искусаны, один — немного. На двух демонстранток пришлось надеть смирительные рубашки, но они продолжали выкрикивать: «„Счастливый очаг“ приносит в семьи счастье! Да здравствует самоварящий агрегат „Нурсо“!»

На другой день я получил целую кучу анонимных писем. Каждое было написано нежной женской ручкой, решившейся, наконец, доверить бумаге свою заветную мечту: если ее обладательница когда-нибудь повстречается со мной, она непременно проткнет мне горло зонтиком!


XI

Вы не можете вообразить, с какими горестями было связано для меня водворение моей жены в сумасшедший дом. Я сделался мишенью для самых что ни на есть разнузданных нападок со стороны журналистов, рассматривавших весь конфликт в свете интимных взаимоотношений. Падкие до сенсаций бульварные листки изображали меня извращенцем, учинившим все это по прихоти своих любовниц.

Анонимки шли одна за другой. Большинство, как я уже говорил, было написано читательницами «Счастливого очага». С течением времени выражение сочувствия к жене все усиливалось. Корреспондентки не ограничивались желанием проткнуть мне зонтиком горло, теперь они интересовались нашими супружескими отношениями и писали, что трудно одному мужчине ублаготворить сразу двух дам.

Наконец я получил свежий номер «Счастливого очага» с блистательной статьей о себе. Собственно говоря, это была известная речь главной ораторши на памятном митинге в Плодинском зале, умело обработанная для печати. Я был изруган столь деликатным образом, что оценил это сразу и по достоинству. Вместо слова упырь, то и дело употреблявшегося в речи на митинге, было написано — вампир! Меня именовали теперь не торговцем живым товаром, а продавцом его. Статья была выдержана в спокойных тонах. Автор рассуждал о семейных узах, а в особенности о серебряной, золотой и бриллиантовой свадьбах. Статья упоминала о борьбе с дороговизной и заканчивалась призывом к женщинам, чтобы они не позволяли мужьям курить, так как каждая женщина является вполне самостоятельной единицей, которая может и должна активно воздействовать на поведение любой другой единицы, своего мужа в особенности.

Я вернул номер в редакцию, но со следующей почтой получил такое письмо на бланке «Счастливого очага»:


«Многоуважаемый! Среди возвращенных нам номеров журнала мы нашли и тот, который послали вы. Полагаем, что тут кроется какое-то недоразумение, ибо не видим никаких причин, почему бы вам возвращать журнал. Не сомневаемся, что вы, конечно, вскоре осознаете свою ошибку и останетесь верны журналу. Ожидаем от вас письменного подтверждения нашего к вам доверия и просим принять выражение глубочайшего к вам почтения от администрации „Счастливого очага“».


Одновременно мне был вручен возвращенный мною номер.

Я опять отослал его назад и получил новое письмо.


«Многоуважаемый! Мы обратили внимание, что вы уже во второй раз возвращаете нам превосходный журнал „Счастливый очаг“ — тот журнал, который наверняка был вашим лучшим советчиком по всевозможным вопросам, касающимся жизни дома и в обществе. Высылаем вам одновременно номер и надеемся, что журнал и в дальнейшем будет вашим другом».


Я в третий раз отослал журнал.

Получил новое послание:


«Многоуважаемый! Сообщаем, что между возвращенными номерами мы вновь обнаружили экземпляр, возвращаемый вами уже в третий раз. Тем не менее мы позволили себе послать его вам в четвертый раз, так как одного только возвращения номера далеко еще недостаточно для прекращения подписки. Не ошибемся, если скажем, что, прочитав его и усвоив его содержание, имеющее столь важное значение для каждой семьи, вы вновь станете нашим доброжелателем. Просим изложить свое окончательное решение в письменном виде. С глубоким уважением,

преданная вам редакция „Счастливого очага“».

Все-таки я опять отправил назад этот проклятый номер и известил редакцию письмом, в котором заявил, что не желаю иметь с ними ничего общего.

Я опять получил журнал, а к нему новое письмо на бланке:


«Многоуважаемый! В последней почте мы обнаружили ваше письмо. Вы пишете, что не желаете иметь с нами ничего общего, и возвращаете журнал. Мы надеемся, что вы все-таки соизволите просмотреть номер, который мы вновь посылаем, ибо убеждены, что наш журнал для любого человека, к которому он попадает, делается неизменным другом и вы тоже не станете протестовать, чтобы он вошел в вашу семью. Позвольте предупредить: одного только письма с уведомлением, что вы не желаете иметь с нами ничего общего, еще недостаточно для того, чтобы подписка на наш журнал была прекращена досрочно, и мы просим в письменной форме известить нас о своем окончательном решении, которое — мы надеемся — будет для нас благоприятным. Одновременно позвольте обратить ваше внимание на следующее обстоятельство: если вы внесете деньги до шести часов вечера пятнадцатого ноября, то получите премию — краткий вариант книги о вкусной и здоровой пище, и одновременно войдете в публикуемый нами список участников лотереи. Если вам повезет, вы выиграете самоварящий агрегат „Нурсо“, который делает совершенно ненужной кухню, так как ежедневно варит обед из трех блюд, причем без чада и кухонных запахов. Мы заранее радуемся вашему выигрышу. С искренним почтением к вам

редакция „Счастливого очага“».

Я отослал в редакцию письмо, по тону весьма решительное, требуя оставить меня в покое и не утруждаться транспортированием журнала, который отсылаю им в последний раз.

На следующий день я получил такую депешу:


«Многоуважаемый! Мы были страшно удивлены, обнаружив при разборке утренней почты ваше письмо, в котором вы запрещаете посылать вам журнал в дальнейшем. Верно, вы не обратили внимания на те выгоды, которые сулит „Счастливый очаг“? Поэтому мы позволяем себе послать вам последний номер журнала еще раз в надежде, что вы и в дальнейшем останетесь большим его доброжелателем, ибо одного только уведомления о том, что вы отказываетесь получать журнал, далеко еще не достаточно, чтобы прервать подписку. Вы тоже, без сомнения, пожелаете получить свою долю от тех преимуществ, которые предоставит вам „Счастливый очаг“.

С глубочайшим уважением редакция
„Счастливого очага“».

— Браунинг! — взревел я.


XII

Это было мощное смертоносное оружие, но еще более мощным был внутренний голос, призывавший меня к самообороне. Заметьте, когда я готовился совершить убийство в первый раз,— я был почти невменяем. Но теперь я делал это в полном рассудке и твердой памяти. Рассыльного я сразил одним хорошо рассчитанным выстрелом — что ж, я человек горячий! Зато всех прочих, кого только удалось застать в редакции, я перестрелял без всякой злобы, как-то механически, говоря каждой жертве, что лично против нее я ничего не имею.

Мне точно известно: из-за большого числа убитых я не могу апеллировать к милости императора и скоро буду повешен в законном порядке.

Последние дни своей жизни провожу спокойно. Они омрачены только тем, что из тюремной библиотеки мне принесли почитать старую подшивку «Счастливого очага».

Вчера приходил адвокат, уведомивший меня, что мой маленький пасынок Феликс будет вручен в качестве приза одной из бездетных читательниц «Счастливого очага». Ведь журнал продолжает выходить! Насколько мне известно, его главная редакторша спаслась — она залезла в самоварящий агрегат «Нурсо».



Я полеживаю на соломенном тюфяке, вспоминаю былые дни, жену в сумасшедшем доме… Мне хорошо, и я с удовольствием дам себя повесить. Трудно поверить, но я даже рад своей участи. На этом свете меня интересует только одно — кому же достанется в качестве премии замарашка Феликс.


В дополнение к этой трагической истории приведем краткое извлечение из судебной хроники, опубликованной в одной из пражских газет, о казни господина Томаса:

«…Когда осужденного подвели к виселице и помощник палача связал ему ноги, он с циничной ухмылкой произнес следующие слова: „"Счастливый очаг" приносит в семьи счастье!“ — и показал на веревку!»


Таковы были последние слова этого преследуемого мужа, когда-то игравшего выдающуюся роль в чешской национальной жизни.

Примечания

1

H a š e k  J. Loupežpý vrah před soudem. Praha, 1958, s. 169.

(обратно)

Комментарии

1

Раздел вступительной статьи к сборнику, с. 9—11.— Примеч. верстальщика.

(обратно)

2

«Счастливый очаг» — журнал для женщин, издававшийся с 1904 года Богуславом Шимачеком (1866—1945).

(обратно)

3

Спенсер Герберт (1820—1903) — английский философ, социолог, психолог и биолог.

(обратно)

4

Шимса Ян (1865—1945) — чешский невропатолог.

(обратно)

Оглавление

  • «СЧАСТЛИВЫЙ ОЧАГ» Перевод Т. Карской


  • загрузка...