КулЛиб электронная библиотека
Всего книг - 615406 томов
Объем библиотеки - 957 Гб.
Всего авторов - 243189
Пользователей - 112864

Впечатления

kiyanyn про Meyr: Как я был ополченцем (Биографии и Мемуары)

"Старинные русские места. Калуга. ... Именно на этой земле ... нам предстояло тренироваться перед отправкой в Новороссию."

Как интересно. Значит, 8 лет "ихтамнет" и "купили в военторге" были ложью, и все-таки украинцы были правы?..

Рейтинг: +1 ( 2 за, 1 против).
Влад и мир про Форс: Т-Модус (Космическая фантастика)

Убогое и глупое произведение. Где вы видели общество с двумя видами работ - ловлей и чисткой рыбы? Всё остальное кто делает? Автор утверждает, что вся семья за год получает 600 и в тоже два пацана за месц покупают, то ли одну на двоих, то ли каждому игровую приставку, в виде камня, рядом с которой ГГ по многу суток не выходит из игры, выходит из неё не сушоной воблой, а накаченным аполлоном. Ну не бред ли? Не знаю, что употребляет автор, но я

подробнее ...

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Влад и мир про Первухин: Чужеземец (СИ) (Фэнтези: прочее)

Книга из серии "тупой и ещё тупей", меня хватило на 15 минут чтения. Автор любитель описывать тупость и глупые гадания действующих лиц, нудно и по долгу. Всё это я уже читал много раз у разных авторов. Практика чтения произведений подобных авторов показывает, что 3/4 книги будет состоять из подобных тупых озвученных мыслей и полного набора "детских неожиданностей", списанных друг у друга словно под копирку.

Рейтинг: +4 ( 4 за, 0 против).
Влад и мир про Поселягин: Погранец (Альтернативная история)

Мне творчество Владимира Поселягина нравится. Сюжеты бойкие. Описание по ходу сюжета не затянутые и дают место для воображения. Масштабы карманов жабы ГГ не реально большие и могут превратить в интерес в статистику, но тут автор умудряется не затягивать с накоплением и быстро их освобождает, обнуляя ГГ. Умеет поддерживать интерес к ГГ в течении всей книги, что является редкостью у писателей. Часто у многих авторов хорошая книга

подробнее ...

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Влад и мир про Мамбурин: Выход воспрещен (Героическая фантастика)

Прочитал 1/3 и бросил. История не интересно описывается, сплошной психоанализ поведения людей поставленных автором в группу мутантов. Его психоанализ прослушал уже больше 5 раз и мне тупо надоело слушать зацикленную на одну мысль пластинку. Мне мозги своей мыслью долбить не надо. Не тупой, я и с первого раза её понял. Всё хорошо в меру и плохо если нет такого чувства, тем более, что автор не ведёт спор с читателем в одно рыло, защищая

подробнее ...

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Телышев Михаил Валерьевич про Комарьков: Дело одной секунды (Космическая фантастика)

нетривиально. остроумно. хорошо читается.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).

Память героя [химера-читатель] (fb2) читать онлайн


Настройки текста:



Часть 0

Дамы и господа. Уважаемые читатели. В связи с многочисленными замечаниями по поводу количества частей в данной работе меняется деление на части. Приношу извинения за временные неудобства. Ниже предоставляю список, где именно находятся части по прошлому делению.

Пролог. Пятница. – 1-2 части

Суббота - 3-13 части

Воскресенье 1 – 14-23 части

Воскресенье 2 – 24-35 части

Воскресенье 3 - 36-48 части

Понедельник 1 - 49-56 часть

Понедельник 2 - 57-69 часть

Понедельник 3 - 70-83 часть

Понедельник 4 - 84-94 часть

Вторник 1 – 95-105

Вторник 2 – 106-115

Вторник 3 – 116-121

Ещё раз прошу прощения за неудобства. Благодарю за внимание к данной работе.

С любовью, химера-читатель.

Пролог. Пятница (части 1-2)

часть 1 (1)

POV Драко

Патрулирование школы... Одна из обязанностей старосты Хогвартса. Весьма приятная, хочу сказать. Отловив нарушителей, любуешься их испуганными или смущенными лицами, доводишь до истерики, снимаешь кучу баллов (тем самым обеспечивая победу любимому факультету) и с чувством выполненного долга отправляешь в спальни. Несогласных можно и к декану доставить, тот ещё подкинет общественно полезных работ - вроде уборки кладовой или нарезки особо мерзких ингредиентов. Хотя крестный - человек с фантазией. Ему ничего не стоит отправить нарушителя на отработку в субботу вместо прогулки в Хогсмид или матча по квиддичу. Змей слизеринский. За что и ценим.

Хотя, иногда я проявляю снисхождение, отпуская провинившихся просто так. Ох, какие они при этом благодарные. Глупцы! Не понимают, что моё молчание дорогого стоит. Маленькие бонусы от своей доброты я всегда получаю. А как же, я ведь достойный представитель семейства Малфой.

И, конечно, во время дежурства можно прикрыть задержавшихся по важным делам слизеринцев. Мы ведь должны помогать и поддерживать своих, правда ведь? Тем более, никто не знает, какая услуга может понадобиться мне в будущем.

Патрулирование дает ещё одну прекрасную возможность. Это время, чтобы подумать, проанализировать события прошедшего дня, сделать выводы и обдумать план дальнейших действий. А планы у меня, как всегда, грандиозные. И первым был и остаётся пункт, как достать Поттера. Теодор зря иронизирует. Я не зациклился на гриффиндорском недоразумении. Очкарик просто зазнался в этом году. На подколки и провокации не реагирует, в конфликты не вступает, ресницами своими длиннющими взмахнет, глазища зеленые спрячет и стоит, кулаки сжимает. Никакой радости. Вечно где-то пропадает, что делает - неизвестно. С крестным неизвестно чем занимается. Одни тайны. А кто должен знать все тайны школы? Правильно, я - Драко Малфой! Я хочу знать все тайны Гарри Поттера! Зачем мне это? Разумеется, чтобы знать, что его беспокоит. Хочу знать все тайны Гарри Поттера! Это даст мне такие возможности, откроет передо мной такие перспективы... Так, а что это у нас? Эту дверь я не помню... Что ж, посмотрим…

Конец POV Драко

Судьба - дама коварная и преподносит свои дары и сюрпризы неожиданно. И потому вечернее патрулирование слизеринского Принца привело его на восьмой этаж замка Хогвартс. А трижды произнесенная просьба была услышана…

Под удивленным взором Драко Малфоя в стене появилась резная дверь. Достав на всякий случай палочку, подросток решил заглянуть внутрь. Кто бы отказался узнать новую тайну, а тем более тайну древнего замка?

Зайдя в середину, Драко был слегка разочарован. Он ожидал увидеть древние свитки, сокровища или, на худой конец, пару-тройку скелетов замученных в древности пленников, а увидел почти точную копию своих комнат в Мэноре. Такие же обои, ковры, мебель, камин. Слизеринец мог бы предположить, что ручки дверей работают как порт-ключи, переносящие человека домой в случае необходимости. Но никто бы не смог заколдовать дверную ручку так, чтобы она каждый раз переносила в другое место, - это раз. А во-вторых, перемещаться камином для учеников намного удобней. К тому же, на столе у кресла стояли предметы, которых он никогда не видел в комнате родового замка.

Подойдя поближе и присмотревшись, Драко увидел большую чашу, в которой клубилось нечто похожее на густой темный туман. Предмет был похож на омут памяти, только необычной модели. И непонятно было, почему мысли в нем такие темные. Рядом с чашей лежал обрывок свитка. На нем мужским почерком было написано несколько строк. «Дорогой Крестник! Я прислал тебе омут, чтобы тебе было легче подготовиться к занятиям с этим слизеринским гадом. Ты сможешь поместить в него все свои худшие воспоминания, чтобы не показывать их чужим глазам. Только учти: это семейный артефакт, а моя семья всегда придерживалась темных взглядов. Так что, если захочешь просмотреть эти воспоминания снова, имей в виду, что ты не будешь наблюдать их со стороны - ты снова станешь их участником. Это займет меньше времени, а вот эмоции ты испытаешь те же самые. Будь осторожен. С любовью, крестный».

Прочитав письмо, слизеринец задумался. Кто помещает в этот артефакт свои воспоминания? Кто так боится его декана, что даже пользуется омутом памяти перед занятиями с ним? В том, что это именно зельедел, можно было не сомневаться: слизеринским гадом в Хогвартсе называли только одного человека. Эти вопросы подталкивали Драко погрузиться в стоящую перед ним чашу. Однако в его душе оставались опасения. Почему содержимое данной чаши такое темное? Кто мог прислать такой дорогой артефакт ученику школы? Хотя, рассуждая здраво, омут, скорее всего, мог бы принадлежать кому-то из слизеринцев, так как только у чистокровных могут быть подобные артефакты. Все змейки знали любовь декана к чтению мыслей, так что неудивительно, что кто-то неуверенный в своих щитах сливает свои крамольные мысли в омут.

Упустить такую возможность разведать чужие тайны Драко не мог. Перспективы открывались просто изумительные. Что до чувств во время просмотра чужих воспоминаний, то об этом подросток сильно не переживал. Влюбиться, обидеться, поссориться - такой возможный список подростковых приключений слизеринца не пугал. Решение было принято, и подросток, вздохнув поглубже, погрузился в омут воспоминаний.

часть 2 (2)

Как же хочется кушать. Боже, как я хочу есть. Кушать... Все бы отдал за маленький кусочек хлеба... Пусть он будет даже сухой и заплесневелый. Мне он так нужен… Сколько я уже не ел? Сегодня… воскресенье. Вчера была суббота. В пятницу вечером Дурсли уехали на уик-енд и закрыли холодильник. На кухне не осталось даже пачки старых хлопьев. Теперь осталось только ждать, в каком настроении они вернутся. Если в хорошем, то, может быть, мне перепадет что-то из кафе, в котором они поужинают. Если в плохом, то поесть получится только завтра. А если не повезет… Лучше об этом просто не думать.

Голова кружится… В животе урчит… Да и в пятницу еды было немного: бутерброд с сыром... Это я ел утром. И два перезрелых банана днем. Тетка, решив, что они испортились, не захотела выбрасывать их в мусор - вот и отдала мне. Я ведь все съем, мне плохо не станет. Что может случиться с таким уродом, как я. Ничего! Я даже в аварии погибнуть не смог.

Есть хочу. Как же я голоден! Надо отвлечься и подумать о чем-то другом. Дурсли уехали и написали мне список дел. Надо проверить, все ли я сделал. Не хочу, чтобы дядя снова кричал и ругался; да и синяки еще не все сошли. В гостиной и гараже я убрал, кухню и машину тетки вымыл. Мебель отполировал, окна вымыл. Сорняки в саду вырвал, кусты подстриг. Газон…

Когда я подстригал газон, мимо по дорожке проезжала девочка на велосипеде. Неловкий поворот… И она уже на земле. При падении разбилась ладошка, и девчушка с плачем побежала к маме. Если бы я так ревел, дядя Вернон всыпал бы мне так, что я два дня с трудом ходил бы. А её мать… Не одернула, не накричала, не сказала, что плакать на улице неприлично… Она взяла её за руку и подула на ладошку. Мать дула, а я смотрел и не мог отвести взгляда от них… Потом она склонилась и, поцеловав место ушиба, сказала, что они сейчас пойдут домой, смажут царапину и будут есть мороженое. Девочка улыбнулась и они, взяв велосипед за руль, ушли. А я стоял и смотрел на них, не в силах проглотить ком в горле. Простая царапина… и мама…

А моя мама когда-то так делала? Дула ли она на мои коленки, когда я их разбивал? Разглядывала ли она ссадины на маленьких ладошках, целовала ли она их? Говорила ли она ласковые слова, смазывая синяки лекарством? Был ли я нужен ей?.. Или они с отцом забывались в наркотическом бреду, а я срывал голос от крика?..

Не думать об этом, не вспоминать. Ведь если Вернон заметит покрасневшие веки, ещё неделя голода мне обеспечена. А если заметит Дадли, то вся следующая неделя пройдет под крики «пацаны, доведем сиротинку до слез».

Так, успокоиться, только успокоиться. Подъехала машина. Мои родственнички приехали. Вот и настал час истины. Повезет, не повезет или…

Дядя стукнул дверкой машины, Дадли протопал в спальню, тетка прошла прямо на кухню, не заглядывая в гостиную. Надеюсь, обо мне они просто не вспомнят.

***

В Выручай-комнате тихо оплывали свечи. Их отблеск отражался в безделушках, стоящих на камине. У стола находился подросток, погрузившись головой в чашу. Все тело его вздрагивало, как у маленького зверька, попавшего в сети, а на судорожно сжатых руках появлялись и исчезали синяки...

Суббота (части 3-13)

Часть 1 (3)

POV Снейпа

И где этот паршивец шатался всю ночь?! В спальне не ночевал, на завтрак не пришел. Хорошо хоть суббота - занятий нет, а то за прогулы уроков я бы с него шкуру спустил. Ничего, придет, я ему расскажу, как шашни по ночам крутить. Лучше я, чем Люциус. Тот за такие штучки на неделю посадит в библиотеку штудировать кодекс Малфоев.

Так-так-так, а вот и гриффиндорское трио пожаловало. Тут все как всегда: Уизли объедается, Грейнджер читает, а Поттер… Поттер у нас, как обычно, весь в размышлениях. По сторонам не смотрит, сутулится, очки поправляет. Мерлин, Лили, и это убожество - твой сын? Ты могла своим присутствием осветить любую комнату, твой голос помогал в любой неприятности, твоя улыбка придавала сил и давала надежду в самые трудные моменты моей жизни. Даже когда эта с...на Блэк подстраивал мне очередную каверзу, ты всегда была рядом, поддерживая и утешая. О лучшей подруге можно было только мечтать. А сын… недоразумение с несуразной прической. Учиться не хочет, в приключения влипает постоянно, затеял противостояние с этой Розовой жабой, худой, измученный…

Лили, Лили, твой сын сводит меня с ума. У меня просто сил не хватает вытаскивать его из всех передряг. А ведь однажды я могу и не успеть. Что тогда с тобой будет, герой малолетний? И это Лорд пока еще не начал охоту на тебя. Не отдан пока Упивающимся приказ любой ценой уничтожить тебя, мальчишка. В ином случае, сможет ли защитить тебя директор и станет ли он вообще это делать? Ведь ты пешка в его игре, пусть и золотая. А пешками так легко жертвовать…

А это что за явление? Теодор Нотт зашел в зал и идет к учительскому столу. Что ещё случилось в моём серпентарии? Чувствует мое сердце, без крестника не обошлось.

Что? Просьба срочно пройти в подземелья… Так-так, опять неприятности. Интересно, что на этот раз?

Вот и мои комнаты. А вот и блудный сын вернулся. Теодор пока остаётся, наверно, мои вечные заговорщики снова что-то натворили, сейчас допрошу обоих с пристрастием.

Так, стоп. На Драко вчерашняя рубашка, волосы не уложены, туфли не блестят. Бормочет что-то себе под нос. Вздрогнул от своего имени, в глазах страх. Что стряслось? Что же ты натворил? Ничего, потом узнаю, сейчас важнее диагностика…

Конец POV Снейпа

- Тео, аптечка в шкафу! Средняя полка. Быстро! Терпи, Драко!

- Вот, профессор! Что с ним?

- Нет времени. Обезболивающего две дозы, Кроветворного две и Костерост. Живо! Пей, Драко. Пей! Это поможет. Кто это с тобой сделал? Узнаю - легкой смертью он не умрет!

- Нет… Не надо… Не надо… Не делайте снова больно… - бормотание бледного до синевы Драко пугало лечащих его слизеринцев больше, чем мутный взгляд и отсутствие реакции на их действия.

- Что здесь, в конце концов, происходит? Тео, я хочу услышать, что случилось! – спросил Снейп у замершего перед ним, как кролик перед удавом, Нотта, когда с лечением было покончено и Драко спал под действием успокоительного.

- Я не знаю, сэр! Он был на патрулировании, но не вернулся. Всю ночь его не было. Утром я пошел его искать. Нашел на восьмом этаже, - так декан не смотрел на него, даже когда выяснилось, что это они с Драко опробовали на гриффиндорских зельях новые взрывалки из магазина Зонко. - Он сидел возле стенки. Раскачивался из стороны в сторону и бормотал какую-то околесицу. Что-то про кузена, про стекло, про смерть матери. Бред полный.

- И это все? И не было очередного проекта по доставанию гриффиндорцев вообще и Золотого трио в частности? – взгляд декана давил и не давал спокойно вздохнуть. Тео поежился и впервые в жизни посочувствовал ученикам других факультетов. С профессором им тяжело разговаривать, и это при том, что он их защищает, что уж говорить про остальных студентов.

- Нет, сэр. Мы ещё ничего не успели придумать, – Тео пытался максимально честно смотреть в глаза декана, дабы избежать дальнейших вопросов.

- Ладно, иди. О том, что здесь случилось, ни слова. На факультете скажешь, что Драко помогает мне с зельями.

- Сэр, с ним все будет в порядке? – несмотря на то, что Малфой был знатной язвой, Тео всегда беспокоился о нем.

- Для начала необходимо узнать, что с ним произошло. Так последствия будет легче ликвидировать. Теперь иди в гостиную.

Бросив беглый взгляд на лежавшего сокурсника, Теодор поклонился и вышел.

Снейп тоже смотрел на крестника. Здесь, в его комнатах, никогда не было холодно, что бы по этому поводу ни говорили другие. А Драко лежал, свернувшись клубочком и спрятав кисти рук глубоко под мышки. Декан нахмурился. Эту позу он хорошо знал. В доме его отца всегда было холодно и часто приходилось спать именно так, чтобы сберечь хотя бы крохи тепла. Но почему так лежал подросток?

Присмотревшись внимательнее, профессор заметил, как движутся глаза под веками у спящего. Фаза сновидений. Отлично. Шанс узнать, что так потрясло его крестника. Ухмыльнувшись, профессор поднял палочку. И кто сказал, что для чтения мыслей обязателен зрительный контакт?

- Легилименс!

часть 2 (4)

Холодно, как же холодно… Пальцы закоченели и плохо сгибаются. А ведь он только сбросил снег с крыши. А ещё надо убрать его со двора. У его "родни" должен быть самый ухоженный газон и летом и зимой. Поэтому каждый день после приготовления завтрака он должен до ухода дяди расчистить дорожки. А после, очистив предварительно крышу дома и гаража, вывезти весь снег на соседний пустырь.

Холодно… Снег забивается в большие кроссовки, тает. Ноги, мокрые уже через пять минут. Голова кружится, к горлу подкатывает горечь. После вчерашнего «разговора» все тело болит и ломит. Кузен наврал, что вместо уборки он с другими детьми катался с горки. Вот дядя и начал «объяснять», как должен зарабатывать свой хлеб никому не нужный подкидыш.

Одно радует… Дядя не бил пряжкой, бил недолго и лишил еды всего на пять дней. А снег все падает и падает, меняя мир вокруг. Все радуются, что Рождество в этом году будет проходить под белоснежным покрывалом. А ему придется несколько лишних раз сходить на пустырь, вывозя такой тяжелый и ненавистный снег. Ещё надо успеть до того, как его кузенчик с прихлебателями выйдут на улицу. Только обстрела снежками не хватает его избитому телу. Это еще ладно, если бросать будут только снегом. А то они недавно выяснили, что снежки со льдом швырять намного интересней. Хорошо, что Пирс с семьей уедет на Рождество к тетке. Все-таки четверо на одного лучше, чем пятеро.

Рождество! Из всех домов будут доноситься запахи приготовленных яств, в воздухе будет витать аромат выпечки и хвои. Из окон будет звучать смех и рождественские гимны. Все будут поздравлять друг друга, дарить подарки. На улицах будут проходить веселые, улыбающиеся прохожие.

И только он снова проведет весь праздник в чулане, под урчание собственного желудка, размышляя о своей жизни. А что, если бы его родители не погибли в той аварии? Жил бы он в приюте, куда его направили бы органы социальной опеки, забрав у неблагонадежных родителей. И встречал бы Рождество в казенном здании, где кормят по расписанию, дают возможность в любое время сходить в туалет, а может даже и разрешают бывать в библиотеке. Интересно, в общих спальнях так же холодно, как и у него в чулане? Хотя, может быть, там у него были бы простынь и наволочка. Возможно даже, ему бы дали подарок из мэрии или от какого-то сердобольного спонсора. Было бы ему лучше, чем сейчас?

Или все могло бы быть так: его родители бы прошли реабилитацию и избавились от своей зависимости. Отец нашел работу, и они смогли бы позволить себе снять небольшую квартирку. На Рождество бы мама запекла индейку, испекла печенья. Отец бы заходил на кухню и пытался украсть печеньку с тарелки. Мама бы сначала наигранно сердилась, а потом просила его помочь. Отец для острастки поворчит, а потом с таким задором начнет помогать, что брызги от глазури полетят по всей кухне. Мама выгонит его, и отец будет громко возмущаться по этому поводу, говоря, что его здесь не ценят и не любят. Мать выйдет из кухни и, утешая, поцелует его, что-то тихо скажет на ушко и снова пойдет готовить. Отец, присев на диван, спрячет улыбку за книгой. Он ведь и затевал все это ради поцелуя.

Нельзя раскисать. Если кто-нибудь увидит его припухшие глаза, он будет сидеть на хлебе и воде до конца каникул. Соберись, тебе еще снег убрать надо, машины помыть и в доме убраться. Впереди такой длинный день... И до начала семестра их ещё так много.

***

В комнате слизеринского декана раздался звон: на столике от напряжения магии разбился флакончик. На диване в забытье метался подросток, а у застывшего над ним мужчины дрожала палочка, зажатая в руке.

часть 3 (5)

POV Снейпа

Нет... Только не снова... Я не могу пройти через это еще раз. Только не снова! Так, успокоиться, взять себя в руки. Нельзя поддаваться страхам. Вдох-выдох, я - Северус Снейп, взрослый человек, вдох-выдох, профессор в школе чародейства и волшебства Хогвартс, вдох-выдох, декан Слизерина, Мастер Зельеделия, вдох-выдох, и меня не напугает кошмарный сон студента.

Как в детстве… Холод… Голод… Крики… Ругательства… Побои… Боль во всем теле. Ненависть к отцу, жалость к матери. Как в детстве… Как будто я снова попал в этот проклятый дом из запущенного переулка.

Успокоиться. Отец умер. Я никогда не буду праздновать Рождество в холодном доме с плачущей матерью и следами ремня на теле. Никто и никогда не заставит меня вернуться туда…

Страх. Липкий, как паутина. Напряжение во всем теле. Ожидание, что на тебя вот-вот нападут. Удары, оскорбления и насмешки. Горечь от обид. Комок, подступивший к горлу - от осознания собственной слабости. Слезы ярости, выступающие на глазах от бессилия…

Это прошлое... Оно не повторится. Мародеров больше нет. Поттер убит четырнадцать лет назад, псина заперта в своей родовой конуре без права показать нос на улицу, недо-волк отослан в какую-то дыру по заданию старого маразматика и явится назад только через неделю, крыса на побегушках у змеемордого монстра - дрожит от ужаса за свой драгоценный хвост. Я в безопасности.

Соберись, Северус, соберись. У тебя крестник мучается. Ещё неизвестно, что с ним произошло. Улучшений не заметно, хотя принятые лекарства уже должны были дать результат. Неизвестно, что за проклятие могло иметь такие последствия. Как выводить Драко из этого состояния - тоже пока неизвестно. А вывести надо немедленно.

-Экспекто патронум! Люциус, ты нужен в школе. Срочно.

Теперь можно подумать, как разыскать ученика из увиденного мной сна. Его просто необходимо найти. Владелец воспоминаний должен знать, как помочь Драко. Кроме того, ему тоже нужна помощь. Ребенка могут искалечить или даже забить до смерти. Как мы могли это допустить? Просто немыслимо! Не заметить варварского обращения с учеником. Издевательствам над ребенком необходимо положить конец.

Это не слизеринец. Среди моих змеек нет круглых сирот. Да и не мог я пропустить симптомы жестокого обращения. Я слишком хорошо их знаю, «благодаря» папашке-алкашу… Искать нужно среди магглорожденных. Его родственники магглы. Полукровок обычно оставляют на воспитании в семье волшебников. Проявления магических всплесков у детей следует контролировать и направлять. Магглы с этим просто не справятся.

Плохо, что Дамблдор отменил процедуру медицинского обследования всех учеников после приезда с каникул. Раньше деканы уже в первые дни знали все подробности о состоянии своих подопечных. Но не стоит отвлекаться от главной задачи…

Итак, магглорожденный мальчик-сирота. Учится на первом, максимум, на втором курсе, судя по размеру ладоней, которые я смог рассмотреть в сновидении. Живет у родственников, которые его избивают, морят голодом и заставляют каторжно работать. С такими данными отыскать ученика несложно. Эх, Драко, Драко, и как ты достал это воспоминание...

Камин заработал, вот и Люциус. Наконец-то. Раньше не мог прийти, павлин белобрысый.

Конец POV Снейпа

- Северус, что стряслось? У вашего сластены закончились лимонные дольки? У тебя нет больше чистых платков подтирать сопли своим малолеткам или у вашей доблестной гриффиндорки закончился кошачий корм? К чему такая срочность? Я, вообще-то, собирался пройтись с Нарциссой по магазинам в Милане, а ты меня отвлекаешь от действительно срочного дела, – отряхнув мантию, Люциус, не обращая внимания на обстановку в комнате, прошелся к бару.

Лорд Малфой был абсолютно уверен в друге и знал, что тот никогда не позовет в опасное место, не предупредив. Что же касается обстановки, Северус ни разу не поменял местами кресла, не говоря уже о глобальных изменениях, таких, как ремонт. Так что смотреть в его апартаментах сиятельному лорду было не на что.

- Ты давай, вещай о своих проблемах, а я пока промочу горло перед дорогой, – и Люциус начал внимательно изучать, какой напиток из бара слизеринского декана подойдет ему лучше всего.

Глядя на друга, профессор не знал, смеяться ему или плакать.

- Проблемы не у меня, а у Драко. Ты ещё не забыл такого? Драко Малфой - твой сын и наследник, мой крестник, - прошипел Снейп, глядя на бесстрастного друга, стоящего к нему спиной.

- На память пока не жалуюсь, хотя благодарю за беспокойство. Так что там натворил наследник? Снова был неучтив с теми особями, которых здесь по недоразумению называют учителями, или показал истинное место магглорожденным выкормышам? – невозмутимо произнес Люциус, продолжая изучать напитки.

- Хватит паясничать! – рявкнул профессор – Обернись!

- Я бы попросил тебя… - лорд начал фразу, оборачиваясь к собеседнику, но одного взгляда, брошенного на диван, хватило, чтобы прервать его речь. – Драко! О Мерлин! Что стряслось?

Наследник гордого рода Малфой метался, вскидывал руки, защищая голову, черты его красивого лица были искажены гримасой ужаса. Лорд застыл над сыном, боясь прикоснуться к нему, дабы не причинить лишних страданий.

- Он не вернулся после патрулирования в спальню. Тео пошел его искать и нашел уже в таком состоянии на восьмом этаже. Диагностика показывает какую-то несуразицу. Сначала мне показалось, что его избили, а потом, испугавшись последствий, неудачно вылечили. Но обследование показало следы заживших переломов. Ни Костерост, ни любое медицинское заклинание не может подействовать так быстро, – Снейп внимательно следил за сменой болезненных гримас на лице лежащего Драко. – Да и нет в школе учеников, способных выполнить такие сложные заклинания.

- Я немедленно забираю его в Мэнор, где его осмотрит семейный врач, – глухо произнес Люциус, не отрывая взгляд от сына.

- К сожалению, это ещё не все. Тео сказал, что слышал, как Драко говорил какой-то бред про кузена, стекло и смерть матери. В его сне я увидел воспоминания какого-то младшекурсника, которого избивал кузен и морили голодом родственники. От кого он получил эти воспоминания - неизвестно. Но самое плохое, что у него чрезвычайно усилена работа всех внутренних органов. При таком режиме работы его организм может не выдержать через несколько дней.

- Что ты хочешь этим сказать? – на побледневшего Люциуса было страшно смотреть. – Что значит - не выдержит организм?

- Его тело напряжено так, как будто он в данный момент занимается каким-то тяжелым видом спорта, сердце работает в усиленном режиме. Мозг находится в активном состоянии, хотя он сейчас спит, а значит, мозговая и физическая активности должны были снизиться. Он не отдыхает во сне. Если мы ничего не предпримем, он умрет от истощения организма.

- Мы идем в Мэнор. Там проведут всю диагностику и найдут необходимые лекарства. Ты будешь искать виноватых. И когда ты их найдешь – возмездия им не миновать, слово Лорда Малфоя!

- Убийца! – хриплый голос Драко, смотрящего в глаза отца мутными от боли глазами, заставил содрогнуться обоих мужчин. – Раб полукровки!

Обомлевший отец смотрел на сына, который, приподнявшись на локте, продолжал выкрикивать обвинения.

- Аристократы в N-м поколении, все знаете и понимаете? Самые лучшие и благородные! – голос подростка дрожал и срывался. – Смотри, отец, в какую мразь вы превратились!

На последнем слове Драко сделал неуловимый пас рукой, и Люциус замер. Наблюдавший за ними зельедел понял, что Драко каким-то немыслимым способом удалось передать чужое воспоминание отцу, и тот сейчас переживал его так же, как сам Драко переживал сон. И можно было только догадываться, что видит сейчас лорд Малфой.

часть 4 (6)

Женский крик, оборвавшийся внезапно на высокой ноте… Музыка, ласкающая слух... Какая-то магглорожденная пыталась убежать. Да еще с ребенком на руках. Как они смешны, эти магглы. Как будто от заклятия можно уйти. Тем более - с лишним грузом.

Мольбы о пощаде. Звуки изысканных скрипок не могут так услаждать опытных критиков, как бесполезная мольба престарелого маггла пожалеть его крысят. Что их ждет в будущем? Жалкое существование и прозябание в каких-то трущобах. Он даже не понимает, как повезло ему и всему этому поселку. Им уготована великая милость - смерть от рук волшебников. Редко кто из низших сейчас её удостаивается.

Мужская ругань длилась недолго и вскоре сменилась странным бульканьем из разрезанного горла. Какие волшебные флейты могут издать столь совершенную мелодию? Странный магглишка. Хотел сопротивляться специально обученному колдуну. Какая наивность... К счастью, ему очень быстро сумели объяснить его ошибку.

Упивающиеся. Сегодня они видны во всей своей красе. Почти вся старая гвардия сегодня присутствует здесь. Все они несравнимы по своей силе и ловкости.

Какая стать и выправка. Смотреть приятно. Красавица Белла. Так изысканно бросить Режущее заклятье. Сразу видны годы тренировок и практики. Брызги крови попали на белое личико, улучшая природную красоту. Каким изящным жестом дотронулась она до потека и как мило облизнула окровавленный пальчик. Эта богиня не станет размениваться на детей и прочие глупости.

Заклятье Вскипающей крови в исполнении Паркинсона. Мастерски применённое. Какая четкость и гармоничность движений. Энергетически более затратное, чем Режущее, но меньше грязи. Вся свернувшаяся кровь остаётся внутри и нет никаких следов. Идеальное заклятье для помещений.

Заклятье Играющих костей. Уолден Макнейр. Блестяще. Жертва будет мучиться, ощущая, как одна за одной ломаются кости в теле. Умирают при этом от болевого шока. Неплохо.

А вот и Люциус. Так-так. Банальный Круциатус. Как скучно и безынициативно. Хотя он и раньше не отличался рвением. Зато к исполнению не придерешься. Палочка не дрогнет, луч ровный, беспрерывный, а это требует немалых усилий и концентрации. Сразу видно старую гвардию. Красив, шельмец. Ни одна черточка не дрогнет, выражение равнодушия на лице, будто не подростка пытает, а свод законов читает.

Братья Лестрейнджи, Гойл, Кребб, Нотт, брат и сестра Керроу, Руквуд, Мальсибер и многие, многие другие смогли сегодня проявить свою доблесть и во всей красе раскрыть свои умения. Всем нашлось дело.

Даже этим недо-людям - оборотням. Вон они стоят в оцеплении, наблюдают за происходящим. Кто ж их допустит до игр чистокровных? Темные твари. Их задание - дождаться авроров и прикрыть отступление настоящих волшебников. Пушечное мясо. Таких не жалко. Фенрир вон ухмыляется, все Хогвартс рвется захватывать, деток, небось, не терпится перекусать, себе подобных наделать. Ничего, потерпишь. Не скоро тебе детей волшебников пробовать. Пока стой со своими прихвостнями, прикрывай тылы, собака несчастная.

Прервались чьи-то крики. Вот и ещё одна игрушка сломалась. Плохо. Звуки, которые она издавала, идеально вписывались в сегодняшнюю симфонию.

Впрочем, и декорации сегодняшнего концерта тоже производят впечатление. Огонь и дым пожарищ, на фоне которых так эффектно выделяются силуэты Упивающихся. Свежая кровь бликует подобно рубинам. Её запах так манит и будоражит. Запекшаяся кровь в отблесках огня напоминает черные опалы. Земля усеяна телами убитых и искалеченных магглов. Сажа и пепел, летающие вокруг, придают картине завершенности. Да, декорации сегодня недурны, они так славно подчеркивают величие и мощь Упивающихся.

А это ещё что? Какая-то сумасшедшая старуха залезла на камень и начала проклинать Упивающихся. Как интересно. Чтоб мы испытали все наши страхи, чтоб нас прокляли наши дети, чтоб не знать нам ни сна, ни покоя. Ой, как страшно. А это просто смешно: «Придет мгновение, когда вы будете молить о смерти, а она не услышит вас». Да, скудоумие этих магглов просто поражает.

Проклятья беспомощной старухи, звучащие в адрес самых сильных волшебников страны, позабавили всех присутствующих. Что ж, капелька веселья не помешала еще ни одному мероприятию. Наоборот, оно вносит новую, свежую струю и придаёт сил для дальнейших свершений…

Звучат стоны пока ещё недобитых людишек. Что может быть лучше? Это как пение ангелов в райских чертогах… Итак, действие продолжается.

***

В комнатах профессора зельеделья стояла тишина, не нарушаемая ни единым шорохом. Казалось, что любой звук может разбить её на тысячу осколков. Опершийся на руки подросток, не мигая, смотрел на высокого белокурого мужчину, чье напряжение выдавали лишь побелевшие, судорожно сжатые в кулаки пальцы. За этим противостоянием безмолвно наблюдал высокий черноволосый мужчина.

часть 5 (7)

POV Снейпа

И как это понимать? Для Драко отец всю жизнь был неоспоримым авторитетом, слова которого были абсолютной истиной, не требующей никаких доказательств, а тут на тебе. «Убийца», «раб». Что могло заставить юношу выкрикивать Люциусу, которого он почитал как божество, такие слова?..

И какова вероятность, что кто-то из детей первых-вторых курсов знает что-либо про дела Люциуса? Глава Аврората Грюм может его только в мечтах поймать, про других я вообще молчу. Малфой, несмотря на свою показушность, умеет провернуть все так, что ни следов, ни свидетелей вообще не останется. Свидетели, конечно, есть, но скорее они пойдут по статье за дело Люциуса, чем он сам.

Что же за черт мальчишку за язык дернул? Да еще такое. Не «Авантюрист», «шантажист» или «мошенник», что больше подходит деятельности Люциуса. А именно «убийца». Может, и вправду - сам черт! Вернее, подселенец. Ну, вселился же в Квирелла дух Лорда. Какие тогда наблюдались симптомы? Заикание, смена поведения и употребление чеснока. Смена поведения, конечно, присутствует. Правда, думаю, это все же не наш случай. Волшебной силы у Воландеморта мало. Да и Лорд находится сейчас в бестелесном состоянии. А призраки не захватывают чужие тела. По крайней мере, таких случаев раньше не было. И в литературе они не описаны. Хотя, как показывает пример Воландеморта, все бывает в первый раз.

А может, у Драко проснулся дар предвиденья, и он говорил это о будущем? Тогда при чем здесь аристократы? И что за воспоминания видел я в сновидении? Но до этого провидцев в роду Малфоев не было.

И все же, почему именно «убийца»? Люциус даже в Первой магической войне в рейдах участие не принимал. Он, по большому счету, в основном занимался финансами и продвижением антимаггловских законов. Даже от его авантюры с дневником никто не пострадал. Да и кто знал, что эта невзрачная книжка пробудит такую темную и опасную тварь, как василиск.

А после возвращения Лорда рейдов тоже вроде не было. В «Пророке» ни слова о жертвах среди магглов нет, все статьи только по поводу Золотого мальчика. Хоть раз наш герой получил по заслугам. Нет, он, конечно, сказал правду, но самомнение ему уменьшить эти статьи помогли. А то ходит гордый такой, весь в папеньку.

Ладно, у меня сейчас проблемы поважнее. Кажется, сеанс воспоминаний закончился. Надо проверить состояние Драко.

Конец POV Снейпа

- Мальчик в обмороке. Сердцебиение немного успокоилось, мышечная и мозговая активность чуть снизились, но до состояния покоя, в котором он должен находиться, ещё далеко, – быстрые пасы над подростком помогли зельевару сориентироваться в ситуации. – Ты слышишь меня, Люциус?

- Вот и исполнилось проклятье старухи, - Малфой стоял возле бара и открывал бутылку виски.

- Ты что, с ума сошел? Что ты говоришь? Какая старуха? – удивленный Снейп смотрел на друга, не зная, как реагировать на его действия. - Как ты можешь пить в такой момент?

- Момент как раз самый подходящий. Род Малфоев только что лишился наследника, – Люциус задумчиво разглядывал содержимое своего бокала.

- Ты спятил? Из-за слов мальчишки, сказанных в невменяемом состоянии, ты изгонишь его из рода, лишишь сына будущего?

- Северус, Северус! Плохо же ты знаешь нас, Малфоев, – в голосе Люциуса звучала горечь. - У Драко будет блестящее будущее вне зависимости от того, останется он Малфоем или нет. А я не отказался бы от него, даже родись он сквибом.

- Тогда о какой, Мордред тебя забери, потере наследника ты толкуешь? – не понимая ситуации, Снейп начал повышать голос.

- Как только Драко очнется, он сам выйдет из Рода Малфоев. И я полностью поддержу его решение.

- Но почему?

- То, что сказал Драко - правда, – Люциус отвернулся и сел в кресло, прикрыв лицо руками. – После освобождения наших соратничков из Азкабана Лорд приказал им за две недели приготовиться к настоящему делу.

- Но Лорд и раньше давал неприятные задания. Что случилось на этот раз? – зельевар с недоумением смотрел на осунувшегося друга.

- Ты не понимаешь. Ты не участвовал, готовил для Лорда какие-то срочные зелья. Лорд собрал всех Упивающихся: и тех, кто был с ним в Первую войну, и молодняк. Призвал даже стаю Фенрира, они стояли в окружении, – Люциус убрал руки от лица. – Мы получили приказ показать все свои знания Темных заклятий. Мы должны были удивить и порадовать Лорда, уничтожая никому не нужных тварей. Артефакты приветствовались. Все получили порт-ключи, Лорд должен был присоединиться к нам позже.

- И что? Ну, уничтожали вы колонию каких-то кровососущих паразитов или ядовитых растений. В чем проблема?

- Это было небольшое маггловское поселение. Сонные магглы против армии Упивающихся, вооруженных палочками и артефактами волшебников. У них не было ни одного шанса. Мы уничтожили всех... Никто не уцелел. Это была обыкновенная бойня.

- И ты…

- Я принимал участие наравне со всеми. Мне эта резня до сих пор снится. Знаешь, там была одна древняя старуха-маггла, которая перед смертью прокляла всех Упивающихся сбывшимися страхами.

- Сбывшимися страхами?

- С той ночи я стал бояться, что Драко, все узнав, не сможет с этим смириться и откажется от меня и моего рода.

- Драко все поймет и не откажется от семьи.

- Зачем? Чтобы через пару лет принять метку и бежать по первому приказу хозяина резать магглов? Думаешь, такого будущего я желаю своему сыну?

- Прежде чем что-то решать, надо сделать так, чтобы у него это будущее было. Оставь мне воспоминание, которое передал тебе Драко. Я хочу его посмотреть, может, это поможет найти его владельца. А ты сейчас забираешь сына в Мэнор и пытаешься стабилизировать его состояние, пока я ищу нужного ученика. Об изменениях сообщай немедленно. Как и о Нарциссе.

Влетевший Патронус в виде лебедя прервал зельевара.

- Люциус, вместо того, чтобы пойти со мной, ты устроил очередную пьянку с Северусом. Я уезжаю в Милан сама. Буду в понедельник. Приготовься достойно просить прощения. Бриллианты подойдут. Целую.

- Так, одна проблема отпала сама по себе. У нас есть почти два дня, чтобы поставить Драко на ноги.

- Хорошо. Только Северус... быстрее. Речь идет о днях.

- Поторопимся.

часть 6 (8)

Толпа шумела и рокотала, как машины, непрерывно едущие мимо. Я видел такое только однажды, когда Дурсли взяли меня в Лондон. Я остался один в закрытой машине и смотрел в окно. И видел поток транспорта, постоянно текущий и изменяющийся. Поток равнодушия и безразличия. Водители спешили куда-то и обращали внимание только на марки и стоимость проезжающих мимо автомобилей. И никто не задумывался, кто сидит внутри этих машин, что с ними происходит, нужна ли помощь или поддержка этим людям…

Толпа гудела, кто-то выкрикивал имена чемпионов, участвующих сегодня во втором испытании Турнира Трех Волшебников. «Гарри - наш чемпион». Не вы ли еще так недавно выкрикивали дразнилки с моим именем и носили оскорбляющие меня значки? Не вы ли заключали пари, как быстро я вылечу из турнира и с какими травмами попаду при этом в Больничное крыло? Что изменилось с тех пор? Я не изменился, остался таким же. Я не выучил каких-то новых заклинаний, не выработал необычных навыков. Дракона победил только благодаря умению летать, но про эту мою особенность было известно ещё на первом курсе. Ничего нового я не показал, так почему вы сейчас чествуете меня?

Кто-то снова кричит мое имя. Они пытаются поддержать меня. Но почему сейчас, а не в те минуты, когда я на негнущихся ногах шел к Дамблдору, держащему в руках обгоревший листок с моим именем? Почему тогда я слышал шепот «мошенник», звучащий за моей спиной? Хотя это было не самое худшее, что я услышал и увидел в тот день.

В тот день меня предали. Предали дважды. В первый раз человек, который учил меня, который говорил, как правильно или неправильно поступать. Человек, собственноручно очертивший возрастную линию, дабы избежать травматизма неподготовленных участников. Шестикурсники, родившиеся в семье волшебников и наблюдающие магию всю свою жизнь, не подготовлены. А я, четверокурсник, выросший у магглов и узнавший о существовании магии четыре года назад, - готов? Двойные стандарты, профессор Дамблдор, двойные стандарты.

Нет, вы, конечно же, не приняли решение самостоятельно, вы переложили его на представителя министерства. О да, вы это умеете. Чего только стоит история с Сириусом. Вы послали двух неопытных подростков изменять время, действие, которое должно быть строго контролируемо; в то время, как будучи председателем Визенгамота, могли в любой момент начать официальный пересмотр дела. Небольшое расхождение в ваших действиях, маленькое такое, практически незаметное. Только называется оно лицемерие. Или ваше так называемое расследование о нападениях на магглорождённых на втором курсе. Неужели вы ничего не знали о Василисках, не смогли понять, от чего цепенеют ваши ученики? А двенадцатилетняя магглорожденная девочка догадалась о причине, просто прочитав информацию в книге. Может ли человек, который не обладает достаточным количеством знаний, чтобы защитить учеников в стенах школы, занимать должность её директора?

Барти Крауч подтвердил моё участие в турнире, и вы тут же поддержали его решение. О какой магии Кубка идет речь, если её не может изменить победитель Гриндевальда? Вы, самый светлый волшебник Великобритании, даже не попробовали освободить меня от смертельно опасного и рискованного конкурса. Не смогли или не захотели? И вас после этого должны считать лидером светлой стороны? И что это за сторона такая, если у неё такой лидер?

После этого неверие Рона и бойкот гриффиндорцев казались закономерными и понятными. Чего ожидать от подростков, которые слепо верят лицемеру и не пытаются самостоятельно подумать над ситуацией? Но как же больно! Факультет, который я считал семьей, и человек, которого я называл братом, отвернулись от меня, даже не попробовав выслушать. Позже Рон помог мне, и я оценил его подсказку с драконами. Мы помирились. Но доверять ему, как прежде, я уже никогда не смогу. Да и как можно доверять человеку, считающему своё мнение единственно правильным?

Малфой внес немалую лепту в эти гонения. Стоит признать, что Хорьку одному со своими «творческими идеями» удалось достать меня больше, чем всему факультету гриффиндорцев вместе взятому. Гриффиндорцы просто не разговаривали со мной, а эта немочь бледная натравила на меня всю школу и некоторых гостей. Гений мелких гадостей. Вот бы ему побывать в моей шкуре.

Хорошо, что у меня есть Миона. "Предательница" - вот как стали называть её, когда она отказалась поддерживать бойкот гриффиндорцев. Даже это не заставило её изменить свое мнение обо мне. Для неё я не был удачливым мошенником, которому удалось обойти заклятье самого директора. Для неё я был и оставался другом, который попал в очередную неприятность. Она заботилась обо мне, успокаивала и утешала меня. Она стала мне сестрой. Сестрой, которой у меня никогда не было, но о которой я так мечтал.

Раньше, когда я был маленьким, меня часто запирали в темном чулане. Сквозь щель в двери в него пробивался маленький лучик света. Я подставлял под него ладошку и представлял, что это мой собственный волшебный солнечный зайчик. Я верил, что этот зайчик помогает мне, что он может вылечить и согреть меня. Часами я мог смотреть на искру на моей ладошке, мечтая и фантазируя, пока Дурсли не выключали свет и не ложились спать. Гермиона стала для меня таким же лучиком света. Мы могли часами сидеть в заброшенном зале, и она говорила со мной. Она рассказывала о книгах, которые читала: история, философия, анатомия, литература, этика, этикет, правоведение, - и еще о множестве другой литературы. Круг её интересов был неограничен. Она читала и маггловские произведения, и волшебные, даже часто проводила параллели между этими мирами или, напротив, указывала на различия в них. Во время таких бесед она говорила доступно и интересно; я всегда внимательно слушал ее, впитывая часто новые для себя знания. Я был счастлив, слушая её, а она была так рада поделиться со мной этими знаниями.

Жаль, что её сейчас нет со мной. Их с Роном вчера вызвал директор, и с тех пор они не появлялись. Как бы мне хотелось сейчас бросить Заклятие тишины на эту толпу, скандирующую моё имя, сесть с Гермионой и выслушать рассказ ещё об одной прочитанной ею книге. Хорошо ещё, что мы успели подготовиться к этому туру и моя подруга смогла научить меня Согревающему заклинанию (которое проходят на пятом курсе), и я не замерзну в воде. Однако следует быть осторожным, оно очень энергозатратное, и лучше всего вызвать чувство слегка теплой воды, так мне удастся сохранить больше сил.

Скоро будет старт. Интересно, что же за ценность у меня забрали? Это выясню позже, а сейчас по плану согревающее и жабросли. Теперь можно прыгать.

Наконец-то добрался. Вытащить Гермиону. Нет, её схватил Крам. Чжоу схватил Седрик. Осталась маленькая девочка (сестричка Делакур) и Рон. Делакур не приплывет, её схватили какие-то морские существа, надеюсь, она не пострадала. Кто же будет спасать её сестру? Может, про такие случаи говорили, когда упоминали причины запрета турнира? Надо решать быстрее, время истекает. Буду вытаскивать обоих, надеюсь, успею доплыть. Поплыли. На согревающее заклятье уже не хватает сил. Холодно. Вода обжигает все тело. Надо плыть. Усилие, рывок. Мышцы сводит судорога, ещё усилие, еще рывок. Не могу, сил почти нет. Надо, Гарри, надо, ещё рывок, ещё. Заканчивается действие жаброслей. Ещё чуть-чуть до поверхности. Толчок, девочка и Рон на поверхности. Сейчас ещё рывок и кислород.

Что-то тянет вниз за ногу. Нет, я уже не могу дышать. Воздуха! Воздуха! Легкие начинает разрывать от боли! Воздуха!

***

В комнате Мэнора на тумбочке разбился флакончик из-под снотворного. На кровати во сне метался белокурый подросток, судорожно пытаясь сделать вздох. Руки его царапали горло, а лицо приобрело синюшный оттенок. Стоящий рядом сероглазый мужчина поднял палочку и молча отослал Патронуса.

часть 7 (9)

POV Снейпа

«Доброе утро приносит добрый день» - любимая поговорка моей покойной матушки. Вот только не могу вспомнить, когда у нее было это доброе утро. Я считаю, что день, не задавшийся с утра и не ставший лучше к обеду, - не принесет радости и вечером. И сегодня я получил полное тому подтверждение.

Загадочное и неизвестное происшествие с крестником, поставившее его жизнь под угрозу. Как это случилось? Какое заклятье могло так повлиять на Драко? Кто мог его проклясть? Одни вопросы.

Воспоминание, приснившееся младшему Малфою, тоже не внесло ясности. Кому оно принадлежит? Как могло попасть к Драко? Снова вопросы и снова без ответов.

Воспоминание, оставленное Люциусом, еще больше запутало и без того неясную ситуацию. Само по себе оно вызвало желание напиться так, чтобы вытравить его из мозга подчистую. И это у меня, человека, выросшего в трущобах и прошедшего войну. Но в Первую магическую войну Лорд не был безумным маньяком. Да, были стычки, но стычки с аврорами. Потерь нельзя избежать, если хочешь изменить политическое направление в стране. Это понимали и принимали все, кто разделял взгляды Воландеморта. Нападения на людей тоже редко, но случались. Они происходили, когда надо было освободить магические источники силы. И это было понятно. Таких мест очень мало. Их используют для построения мэноров или других волшебных объектов. Такие места просто нельзя было оставлять в неумелых руках. Да и страдали при этом единицы. Мало кому из магглов удавалось построить своё жильё рядом с таким местом.

Но вот так бессмысленно уничтожить обычное поселение людей... Объяснение Лорда про тренировку навыков не подходит. Тренируются в условиях, когда противник может оказать реальное противостояние. А какое противостояние могут оказать беззащитные магглы?.. Даже фантомы авроров принесли бы больше пользы для развития боевых навыков. А это просто бойня, в которой Упивающиеся превратились в свору беспощадных убийц и наслаждающихся кровью садистов.

Прав, ой прав Люциус, что волнуется за решение Драко. Такое он отцу не простит. Всю жизнь слышать, что аристократы - это элита магического общества, а потом увидеть, как эта же самая элита действует как банда сумасшедших маньяков.

Так, реакция Драко на действия отца пока подождет. Нужно проанализировать само видение и понять, чьё оно и как могло попасть к магглорожденному сироте. Люциус сказал, что Лорда в поселке в тот момент не было, значит, кто-то из Упивающихся. Надо еще раз посмотреть и понять, кто же так любовался убийствами магглов в ту ночь.

-----------

Какая же всё-таки бессмысленная жестокость. Как Лорд мог отдать такой приказ? Ведь даже когда аристократы узнали о намерении Воландеморта убить Долгопупсов, подходящих под пророчество, аристократия начала роптать. Как же, ребенок из древнего рода Долгопупс, чистокровный, таких детей ценят и оберегают. Его убийством Лорд настроил бы против себя всех нейтральных магов. Такое решение привело бы к краху всех планов Воландеморта. Гибель Алисы и Фрэнка была делом рук фанатички Беллы. Жесточайшее нападение, обернувшееся полным провалом. Мальчика в тот день забрала бабушка, и родители предпочли мучиться под пыточным проклятием, но не выдать местонахождения сына. Лорд так и не узнал об этом поступке. Белла пошла к Долгопупсам в тот же день, когда Лорд отправился к Поттерам. Что случилось в ту ночь в Годриковой лощине, так и не узнал никто.

Не стоит отвлекаться. Странно только, что в этом воспоминании не видно даже руки с палочкой. Никто из волшебников не стоял бы безоружным посреди такой мясорубки. Скорей всего, волшебник стоял под чарами невидимости, укрывшись щитами.

Люциус сказал, что в том поселке должны были быть все Упивающееся, а Лорд присоединился позже. Но кроме Воландеморта я не увидел также Долохова, Хвоста, Эйвери, Селвина и еще нескольких человек. Кто-то из них и мог стоять невидимым, наблюдая за происходящим. Это тупик. Никто не захочет признаться в невыполнении приказа Лорда. И мысленные блоки у всех этих колдунов поставлены серьезные, просто так в голову не залезешь.

Единственный реальный шанс - найти мальчишку из воспоминаний. Итак, приступим.

Конец POV Снейпа

День выдался тяжелым не только у декана Слизерина. Незадолго до ужина профессор Снейп вышел из подземелья и направился ходить по коридорам школы. На первый взгляд ничего необычного в этом не было. Каждую субботу профессор зельеделия проводил рейды по конфискации запрещенных предметов. В эту категорию обычно попадали все вещи, которые были приобретены в Зонко, и некоторые покупки из Сладкого королевства. Так что все студенты, начиная с третьего и заканчивая седьмым курсом, по возвращению из Хогсмида старались пробежать в свои спальни, не попадаясь на глаза ужасу подземелья. Учащимся на первых двух курсах опасность быть остановленными почти не грозила.

В эту субботу действия слизеринского декана весьма отличались. Казалось, что никаких учеников, кроме второго и первого курса, для него не существует. Он пропускал мимоидущего с набитыми карманами шестикурсника, но моментально останавливал спешащего в библиотеку второкурсника.

На этом странности не заканчивались. Остановив очередную жертву, профессор Снейп не начинал придираться к внешнему виду или поведению, снимая огромное количество баллов с факультета несчастного. Зельедел начинал выяснять, есть ли у ученика братья или сестры, где живут его родители. Получив ответы, слизеринский декан или, несколько минут посмотрев в глаза ученику, уходил, или просто разворачивался и уходил.

По школе начали передаваться версии происходящего. Странности в поведении профессора объяснялись по-разному. Мнения разделились. Большая часть учеников считала, что зельевар ищет единственного ребенка в семье не старше второго курса для того, чтобы взять у него кровь. Кровь эта профессору нужна для какого-то зелья или темного эксперимента. Что это за зелье или какой это может быть эксперимент, затруднялись сказать даже самые начитанные рейвенкловцы. Книги по темным зельям и ритуалам в библиотеке читали по трое-четверо учеников сразу.

Меньшинство, в основном девочки, считали, что зельевар узнал, что у него есть сын приблизительно этого возраста, и теперь он пытается его найти. После указаний на слабые места в данном предположении, а именно «Снейп с кем-то встречался, ты сама в это веришь?», версия была изменена в пользу поиска дальнего родственника.

Гром грянул, когда двое учеников из опрошенных Снейпом обратились за помощью в больничное крыло. Им срочно понадобилось зелье от головной боли, на которую они никогда не жаловались. Версии стали выдвигаться одна страшнее другой. Факультеты перешли на осадное положение. Ученикам первых и вторых курсов было запрещено выходить из гостиных группой меньше чем пять человек и только в сопровождении двух старшеклассников. Совы полетели к родителям с просьбами прислать дополнительные защитные амулеты. К учителям решено было не обращаться. Указы Амбридж сделали своё дело, и ученики рассчитывали только на свои силы. Школа затаилась, ожидая следующего шага слизеринского декана.

На ужине в Большом зале деканы трех факультетов наблюдали странную картину. За столами ученики первых-вторых курсов сидели ближе к дверям, спиной к слизеринскому столу. Ближе к преподавательскому столу сидели самые высокие ученики, загораживая обзор преподавателям.

Все три декана в полголоса стали обсуждать неожиданные и необъяснимые изменения. Также настораживала почти неестественная тишина в Большом зале: никто не переговаривался друг с другом. Все молча поглощали свою еду, изредка бросая настороженные взгляды на стол преподавателей. Профессор Снейп на окружающих внимания не обращал, пребывая в глубокой задумчивости.

Посреди странного ужина в зал влетел Патронус, изображающий белоголового орла и, без единого звука облетев Большой зал, растаял. Все в зале застыли в недоумении.

Теодор Нотт с удивлением проследил за полетом птицы. Он знал, чей это был Патронус и кому предназначалось послание. Тео решительно встал и направился в подземелья. Возможно, его декан согласится принять помощь.

Через пятнадцать минут после появления Патронуса со своего места поднялся профессор Снейп. Он не мог уйти раньше, опасаясь привлечь внимание и вызвать лишние подозрения. Теперь он должен спешить. Люциус прислал Патронуса не просто так, Драко стало хуже. Нужна его помощь.

У дверей в свои покои он увидел стоящего Теодора и про себя выругался - ещё одна задержка.

- Вам что-то нужно, мистер Нотт? – ровным голосом спросил зельедел.

- Сэр, я знаю, чей это был Патронус.

- В комнату, быстро.

В комнате, поставив все известные заглушающие чары, профессор обернулся к своему студенту.

- Откуда ты знаешь про Патронус?

- Как-то мы с Драко пошли в совятню отправить письма. Там к нему подлетел этот Патронус и голосом отца напомнил, что он еще не поздравил мать с Днем рождения. Я поклялся никому не рассказывать, чей это Патронус.

- Чего ты хочешь? – зельевар спешил, поэтому задавал вопросы прямо.

- Драко - мой друг. Я хочу помочь ему, если смогу.

Зельевар внимательно посмотрел на своего студента. Тот стоял, спокойно глядя прямо в глаза взрослого.

- Хорошо. Я должен сейчас уйти. Однако нужно найти мальчика-сироту с первого или второго курса. Он может учиться на любом факультете, кроме нашего.

- Ещё какие-то приметы? – Тео внимательно слушал, что-то прикидывая в уме.

- Скорее всего, он не ездит на каникулы домой. Возможно, не переодевается в общих раздевалках, поскольку не обладает хорошей одеждой. Встает раньше всех и ложится, когда уже все спят. В начале года не принимает душ со своими однокурсниками.

- Хорошо, сэр, я все понял.

- Найди его, Тео, возможно, он знает, что случилось с Драко.

- Не волнуйтесь, сэр, идите к Драко. Он нуждается в вашей помощи.

--------

- Люциус, как Драко? Его осмотрел целитель? Что он сказал?

- Драко плохо. Перед тем, как я отправил тебе Патронус, он начал задыхаться. Это длилось почти минуту, потом прекратилось, и он затих. Сейчас у него целитель, - говорил Люциус, провожая зельедела в комнату Драко. – Он сказал то же, что и ты. Заклятье, поразившее Драко, - неизвестно. Прописал успокоительное и снотворное.

- Снотворное? Надеюсь, «Сны без сновидений».

- Нет. Ты же знаешь, Драко его не переносит.

- Что?! Вы, идиоты, дали ему снотворное?! И ты говоришь мне это только сейчас?! Быстрее, может быть, ещё можно его спасти!

Зельевар вбежал в комнату крестника и отпихнул стоящего возле него целителя. Достал словно из воздуха флакончик с каким-то зельем, вылил его в рот Драко и заставил проглотить. Потом выхватил палочку и направил её на подростка.

- Легилименс!

часть 8 (10)

Как же он ненавидит этот кабинет. Выдержанный в коричневых тонах, с антикварными картинами и грамотами в рамках, висящих на стенах. Со шкафом, занимающим почти всю стену и уставленным книгами, с вычурными стульями, стоящими возле входных дверей. Ненавидит массивный стол, стоящий у окна, с аккуратно расставленными на нем письменными принадлежностями и ровно лежащими документами.

Как он это все ненавидел. Ненавидел кожаный диван, на который всегда садились посетители, и маленький столик, на котором сервировался чай. Ненавидел гостей этого кабинета, которые бросали на него любопытствующие взгляды, а потом произносили фразы с одним и тем же смыслом: «Какой маленький, и уже нарушитель? К сожалению, бывает. Но вы не наказывайте его слишком сильно!», а потом переставали обращать на него внимание. Лицемеры. Они могли часами сидеть и разговаривать, пить чай и есть пирожные. А он все эти часы был вынужден стоять в углу за шкафом, не имея права даже попроситься в туалет.

Но больше всего он ненавидел владельца этого кабинета, директора начальной государственной школы, в которой он доучивался последний год. Ненавидел человека, который не имел в душе ни капли жалости, ни толики сочувствия. Человека, который находил радость в унижении слабых. Ненавидел человека, который использовал служебное положение для достижения личных целей.

Сколько раз он стоял и смотрел на этот угол. Десятки или сотни раз. Он уже запомнил все прожилки на деревянной панели директорского кабинета. Сколько часов он проведет здесь, в этом углу, не имея права говорить и шевелиться? Одно его движение - и сзади раздастся тихий мягкий голос: «нарушение правил, ещё двадцать минут в углу». Это была игра. Они оба прекрасно знали, что стоять он будет до тех пор, пока дядя не приедет за кузеном и его не заберут из школы. Но это входило в условия игры директора: он назначает небольшой срок наказаний, но запрещается шевелиться. За любое движение срок наказания увеличивался.

Под конец этой пытки у него отнимались ноги и дрожали все мышцы. А за спиной раздавался голос: «как жаль, что сегодня ты снова не смог исправиться. Я вынужден вновь поговорить с твоим опекуном». Значит, вечером снова ожидалось наказание.

Так было не всегда. Когда он только пришел в школу, здесь был другой директор - мистер Трейс. И все было по-другому. Да, он учился в одном классе с кузеном, и тот мог порвать его тетрадь с домашним заданием; да, кузен со своими прихвостнями дразнил его на переменах. Но это были такие мелочи по сравнению с той заботой, что он получал впервые в своей сознательной жизни.

В первую же неделю мистер Трейс пригласил его в свой кабинет и поговорил с ним. Директор спрашивал, почему он не посещал подготовительных курсов, как его кузен. Спрашивал про погибших родителей. Потом предложил ему чашку горячего молока и печенье в виде разных фигурок. Улыбался и постоянно говорил слово «хорошо». А ему и правда было хорошо. Так хорошо, как не было ни разу в жизни.

Потом директор пригласил какую-то женщину. Они с нею пили чай, а он допивал молоко. Его снова попросили рассказать какую-то историю про зверушек из печенья. И он очень старался придумать что-то поинтересней. Впервые в жизни его слушали и не перебивали. Впервые он не был наказан за историю с волшебными приключениями. Он говорил, а ему улыбались и говорили, что он молодец. Он готов был придумать ещё тысячу историй, чтобы только ещё раз услышать это слово: «молодец».

Потом его привели в кабинет, заполненный игрушками и какими-то приборами. Женщина в этом кабинете дала ему листочек, на котором были изображены строчки символов, уменьшающихся от верхней части листочка к нижней. Она попросила его называть символы от самых больших до самых маленьких. Он попробовал, но после четырех верхних строчек мелкие символы стали расплываться перед глазами. Он, расстроившись, замолчал, но женщина ласково погладила его по голове, сказав, что это не страшно и он хорошо справился. Он чуть не расплакался от радости.

Он был счастлив весь день до вечера. А вечером за ним приехал дядя, и того пригласил к себе директор. Он застыл в кресле возле кабинета, ожидая дядю. Внутри у него все холодело от ужаса. Сейчас дяде расскажут, что он наговорил, и дома его ждет новая взбучка. Дядя вышел из кабинета злой и, не взглянув на племянника, пошел к выходу. Он, цепенея от ужаса, посеменил за ним. Но чудо, ни по дороге до машины, ни в машине дядя не проронил ни звука. Дома его покормили и закрыли в чулане.

Из-за дверей до него доносились только обрывки фраз: «недопустимое обращение с сиротой», «заявление в полицию», «решение опекунского совета», «лишение родительских прав», «тюрьма». Он понимал, что дядя и тетя сердятся из-за каких-то слов директора, но почему-то не стали его наказывать. Он лег спать, не понимая ничего, но чувствуя себя счастливым.

В следующие выходные ему заказали очки. Он не мог поверить, что весь мир вокруг него может так изменить один предмет. Он перестал расшибать пальцы на ногах, натыкаться на предметы, перестал обжигаться, готовя завтрак, смог увидеть мелких насекомых, работая в саду. Его мир изменил один маленький предмет и один большой человек. Он по-прежнему работал по дому, но теперь его всегда кормили и дядя перестал подымать на него руку.

Он научился в школе считать, читать, писать. Он любил читать, книги открывали ему мир, которого он никогда не знал. Он не все понимал, но всегда рядом находился кто-то из учителей, которые могли объяснить ему непонятное слово или место. Ему нравилось петь, рисовать и делать ручные поделки. У него всегда получалось делать их быстро и аккуратно. Его учительница, миссис Греем, говорила, что у него очень хорошо развита мелкая моторика. Он радовался и старался сделать ещё лучше. Он был одним из первых в классе по физической подготовке: маленький по росту, но сильный, гибкий, юркий и выносливый, он занимался с удовольствием.

Раз в неделю его вызывал к себе на беседы директор, поил горячим молоком и расспрашивал про успехи в учебе. Всегда радовался новым достижениям и сопереживал неудачам. Директор рассказывал, как правильно вырабатывать в себе нужные навыки, запоминать важную информацию, работать с книгами и приборами. Учил правильно писать конспекты, помог придумать свою систему сокращений для воспоминаний, показывал, как правильно оформлять документацию. Подбадривал, учил терпению и настойчивости; объяснял, как надо ставить перед собой цели и как упорно достигать их. Показывал, как делать выводы из своих ошибок и как в дальнейшем избегать их. На этих уроках он чувствовал себя умным и сообразительным. Благодаря директору Трейсу он чувствовал себя героем доброй сказки.

Но через три года сказка закончилась, когда директора Трейса и почти всех учителей перевели в другие школы. А к ним пришел нынешний владелец кабинета - мистер Ренберт. И с тех пор жизнь его круто поменялась. Новые учителя требовали идеальной тишины в классе, безукоризненно выполненного домашнего задания и строгого соблюдения дресс-кода. Одетый в одежду с плеча кузена и с испорченным им же домашним заданием, он пришелся не ко двору. Через неделю за стычку с кузеном и его прихвостнями дядю вызвали к директору. В этот день, впервые за три года, дядя взялся за ремень и оставил его без ужина.

На следующий день мистер Ренберт вызвал его к себе в кабинет. И сказал:

- Хочешь, я расскажу тебе маленькую историю? Думаю, нет, я уверен, она тебе понравится.

- Да, сэр, я внимательно вас слушаю.

- Вежливый? Это хорошо! Итак, в одном городе учился юноша. Учился очень хорошо и поэтому его попросили подтянуть на каникулах знания одноклассницы. Юноше не очень хотелось, но он был очень старательным и прилежным, поэтому отправился в её дом. Каково же было его удивление, когда дверь ему открыла очаровательная девушка. Оказалось, что это младшая сестра его одноклассницы.

Она была прекрасна, как рассвет на поляне, усыпанной цветами. Она была чудесна, как летний ветерок, приносящий прохладу в полуденную жару. Казалось, мир замирал, любуясь ею. Никто не мог устоять перед её красотой, и юноша тоже. Он принял решение, что со временем она станет его женой. Он все делал, чтобы понравиться ей, чтобы она полюбила его так же, как он любил её. Она шутила в ответ и уводила все разговоры в сторону. И когда он попросил её об обручении, она отказала ему, сказав, что встречается с другим парнем и никогда не станет его женой. Он ушел, но поклялся отомстить ей за унижение. Он хотел унизить и растоптать её так же, как она растоптала его чувства.

Юноша хорошо учился и избрал себе работу в сфере образования. Он работал, не покладая рук, завоёвывая должности и положение. Заводил полезные знакомства и нужных друзей. Он хотел, чтобы она однажды увидела его: успешного, богатого, обладающего статусом и властью в обществе. Чтобы она кусала локти от принятого когда-то поспешного решения. А он, видя её раскаяние, милостиво предложил бы ей место содержанки.

Вот он решил её отыскать, но смог найти только её сестру. Представь разочарование нашего героя, когда он узнал, что она умерла. Погибла в автокатастрофе вместе с мужем-наркоманом. Представь степень его гнева от осознания того, что ему некому мстить, не на ком выплеснуть свою обиду. И ощути степень моего счастья, когда я узнал, что жив остался её сын, что благодаря тебе я смогу воплотить свой план…

Мне говорили, что ты очень умный. Ты мог бы быть умным, если бы был моим сыном, но ты сын наркомана и умным быть просто не можешь. Иди, готовься. У тебя начинается «новая» жизнь. И да, теперь воспитательные меры твоих опекунов никто не будет ограничивать. А социальной службе я найду, что сказать. Кстати, не пытайся найти Трейса, его отправили преподавать в Ирландию. Ты все понял?

- Да, сэр.

- Теперь можешь идти.

- До встречи, сэр.

- До завтра, малыш, до завтра.

Так и началась вакханалия безумного садиста. Мистер Ренберт никогда и пальцем не тронул его. Зато дядя, получив карт-бланш и перестав бояться властей, оттягивался по полной. Не отставал от него и его сынок со своими прихвостнями, вовсю пользуясь попустительством со стороны школьной администрации.

И вот его опять наказали из-за «попытки побить учеников». Сейчас он стоит в углу, и мягкий голос опять прибавил двадцать минут. А дома его ждет «воспитательная беседа» с дядей.

Дверь открылась. В кабинет кто-то зашел и ему так захотелось обернуться и посмотреть на входящего, но сейчас нельзя было нарушать запрет, иначе он мог бы лишиться ещё и ужина, а силы ему ещё понадобятся.

- Это просто возмутительно! - раздался звонкий голос мисс Билренгем. – Опять этот ребенок, и опять в углу.

- Вы что-то хотели, мисс?

- Я нашла его тетради за три года назад, и там все работы оценены на высокий балл.

- Вы ведь пришли к нам только в этом семестре. Откуда вам знать. Он мог их списывать. Или заставить кого-то написать эту работу вместо него.

- Ребенок три года учился просто блестяще, но два последних года не освобождается от дисциплинарных взысканий.

- Что поделаешь: плохая наследственность, сирота, приближается переходной возраст. Вот и происходят срывы.

- Я этого так не оставлю. Я выясню правду о том, что происходит с этим ребенком.

- Вы забываетесь, мисс. В конце концов, он не единственный ученик в школе. Идите работайте и не забывайте, что комиссии по профессиональному соответствию ещё никто не отменял.

- До скорого, сэр, - мисс Билренгем выскочила из кабинета, громко хлопнув дверью.

- Ещё немного, малыш, ещё немного, - Ренберт навис над застывшим ребенком, неотрывно смотрящим на узор деревянной панели. В его голосе появились мурлыкающее нотки. - Ты не сможешь сдать экзамены, тебя ещё раз оставят в моей школе. И на следующий год ты тоже не сдашь. И тогда тебе останется только одна дорога - в учреждение для умственно отсталых детей. Ещё чуть-чуть.

Да, ещё чуть-чуть, он тоже так думал - ещё чуть-чуть. Надо будет предупредить мисс Билренгем, чтобы она пока не разговаривала по его поводу с директором. Ему не хотелось, чтоб из-за него пострадал ещё кто-то. Пусть потерпит чуть-чуть. Осталось немного.

Дальше все будет лучше. И этому его тоже научил директор Трейс.

***

В комнате Мэнора догорал камин. На кровати тихо лежал подросток. Губы его скривились в слегка ехидной улыбке. Над ним стоял бледный до синевы черноволосый мужчина. На них с беспокойством смотрел сероглазый аристократ, пытаясь по выражениям лиц догадаться, что видит сейчас застывшая перед ним пара.

часть 9 (11)

В Восточном крыле Хогвартса Теодор Нотт, спрятавшись в нише, поджидал кого-то из припозднившихся гриффиндорцев и раздумывал над выполнением последней части задания Снейпа. Ему удалось выяснить, что среди воронов и барсуков ученика с нужными данными нет. На Хаффлпаффе было два мальчика-сироты, но они не подошли под параметры, данные деканом. Одного на каникулы забирала домой бабушка, а у второго был старший брат в Рейвенкло. Информатор Тео сообщил, что старший брат часто заходит в спальню к младшему, чтобы пожелать доброй ночи и проверить уроки. Пока старший проверяет задание, младший переодевается прямо в спальне, отвечая на дополнительные вопросы. В самом Рейвенкло сиротами нужного возраста были только девочки.

Эта информация обошлась Тео не просто так, он простил сегодня не один долг, но оно того стоило. И вот остался только один факультет - самый закрытый и недоступный. Несмотря на своё бахвальство и хвастовство, грифы были закрыты для чужих глаз. На этот факультет поступали, следуя по стопам родителей, и если старший ребенок учился у ало-золотых, туда же поступали и остальные дети из семьи. Исключения бывали. Сестрички-близняшки Патил учились на разных факультетах, но у рейвенкловки Падмы хватало ума не выдавать секреты Парвати.

В долговые ловушки львы тоже не попадали. Нарушители-львята не просили снисхождения и не вступали в сделки, всегда гордясь своей факультетской принадлежностью. Вспыльчивые и бескомпромиссные, они предпочитали сразу получать свое наказание в виде снятия баллов или отработок, а не заключать взаимовыгодные договоры с дежурными старостами.

Это и заставляло Тео стоять в восточном крыле и ломать голову над тем, как же лучше подступиться к этому львиному прайду. Идеи и варианты отсутствовали напрочь. В крайнем случае можно было сказать декану про неудачу с ало-золотыми, и тот бы выяснил все сам. Но это решение не привлекало слизеринца: во-первых - не хотелось разочаровать зельевара, а во-вторых, Тео знал, что времени мало и декану лучше заниматься помощью Драко, чем поисками сироты…

- Его нет среди гриффиндорцев, – эти слова заставили Тео обернуться.

Рядом с ним стояла гриффиндорская заучка и покручивала палочку.

- Кого нет? – переспросил удивленный Тео.

- Ребенка, которого ищет профессор Снейп, – невозмутимо ответила девушка.

- И зачем ему этот ребенок ты случайно не знаешь? – Тео хотел подшутить над гриффиндоркой, когда она назвала бы одну из тех нелепых версий, которых он достаточно наслушался за время своих опросов.

- Чтобы помочь Драко, – невозмутимый ответ гриффиндорки заставил Нотта внутренне содрогнуться. Даже на собственном факультете никто кроме него не знал про состояние Драко. И это на факультете, где выведывание тайн окружающих считалось одним из самых важных занятий. А эта магглорожденная говорила с такой уверенностью, будто слышала эту новость сегодня, объявленную за ужином директором.

- Что ты знаешь? – Тео выхватил палочку и направил её на львицу. - Ты имеешь к этому происшествию какое-то отношение?

Неуловимое движение палочкой, и гриффиндорка наложила Силенцио на слизеринца.

- Зачем же так кричать? Тем более здесь. Сейчас я спешу, через пятнадцать минут начнется моё дежурство по школе. Если хочешь поговорить, приходи в заброшенный класс возле кабинета зельеварения через час. Фините, – львица спокойно пошла к лестнице, ведущей в гриффиндорскую гостиную. Тео смог только проводить её удивленным взглядом.

Через час он был в заброшенном классе, ожидая гриффиндорку. Он оправдывал это необходимостью выполнить задание декана и желанием узнать, как много известно старосте ало-золотых, а не заинтриговавшим его поведением лохматой заучки. Раскрытие состояния Драко могло привести к весьма негативным последствиям, поэтому Теодор был готов даже к варианту стирания памяти, если бы львица знала слишком много.

- Стирать память мне бессмысленно: во-первых, ты не сможешь пробить мои щиты, а во-вторых, через полчаса после заклятья я сделаю те же выводы, – раздался спокойный голос. - И не смотри на меня так, я не прочитала твои мысли, просто ты только что неосознанно выполнил движения палочкой, характерные для этого заклинания.

Тео во все глаза смотрел на гриффиндорку, невозмутимо зашедшую в класс и начавшую накладывать заглушающие и ограждающие заклятья. Слизеринец даже залюбовался на миг движениями львицы, которые были выверены, экономичны и естественны, как будто она накладывала все эти заклятья, по крайней мере, раз в день.

Дальше действия девушки удивили его еще сильней. Парой заклинаний гриффиндорка очистила пыль в классе, трансфигурировала стулья в кресла, а парту - в небольшой столик, и, вызвав домового эльфа, попросила принести им чай. Эльф, внимательно посмотрев на слизеринца, исчез, а через секунду на столике появился чай.

- Зачем ты это сделала? Теперь директор узнает о нашей встрече, домовик ему все доложит.

- Это бывший домовик Малфоев, освобожденный Гарри, - невозмутимость гриффиндорки нельзя было покачнуть: она спокойно села в кресло и отпила из своей чашки.

- И какая разница? Ты же не знаешь их повадок. Он уже побежал к директору. Он должен так поступить. Эльфы не могут противостоять своей сущности!

- Добби - свободный эльф и не обязан докладывать о всех своих поступках Дамблдору. Директор ему не хозяин, а обычный работодатель. Добби помогает Гарри Поттеру и его друзьям и никогда ни о чем не рассказывает.

- Интересно, и часто ему приходится помогать друзьям Гарри Поттера на таких тайных встречах? – успокоившись, Тео не мог упустить шанс узнать хоть что-то новое о грифах вообще и о Золотом трио в частности.

Гриффиндорка неопределенно пожала плечами и перевела разговор в другое русло.

- Для начала, спешу тебя заверить, что не имею к происшествию с Драко никакого отношения. Я просто сделала выводы из известных мне фактов.

- Это каких же фактов? – Тео присел в кресло и взял вторую чашку. Львица заинтриговала его своим поведением, с такой гриффиндоркой он был не прочь побеседовать в комфортных условиях.

- За прошлую ночь в копилках факультетов самоцветов не уменьшилось. Вчера по графику дежурил Драко. За все время не было случая, чтобы Малфой не снял хотя бы один балл с нарушителей. Значит, с ним что-то случилось во время патрулирования. Трое из нашей башни вернулись в течении получаса после отбоя. Возвращались с разных мест и разными путями. Упустить всех Драко не мог. Значит, с ним что-то случилось еще в начале дежурства.

- А ты не думаешь, что кто-то из ваших мог просто заключить сделку с Драко? – увидел Тео слабое место в рассуждениях львицы.

- Нет, не думаю.

- Ты так веришь в принципы своих одногруппников и в их честность? – слизеринец просто не смог не указать на такую вопиющую наивность.

- Дело не в принципах и даже не в убеждениях. Мы не можем допустить, чтобы в нашей башне был хоть один должник слизеринскому старосте. Есть специальное заклятие - оно не позволяет никому из гриффиндорцев договариваться в том случае, если его поймали. Простая безопасность, – львица говорила об этом так, что Тео сразу ей поверил.

– Далее, – продолжила гриффиндорка, будто это самая естественная вещь - накладывать на своих однокурсников серьёзные заклинания, - Драко не было и на завтраке. Следовательно, он не ночевал в спальне. В Больничное крыло его не привели. Выходит, нашел его кто-то из своих и решил не предавать дело огласке. Этот кто-то повел его в покои к декану. Можно предположить, что он увидел не результаты обычной драки, а последствия какого-то заклятия, зелий или артефактов. В таком случае заниматься состоянием Драко стал профессор Снейп. Пока все логично?

Удивленный Тео мог только кивнуть. Ведь и правда, он, как только нашел Драко и выяснил, что последствия выходили за рамки будничной стычки, сразу отвел его к декану. Профессор Снейп был специалистом в таких вопросах. Что касалось огласки, Драко сам мог быть зачинщиком происшествия, и неизвестно, как бы это сказалось на ситуации в дальнейшем.

- На обеде не было ни Снейпа, ни Драко. Значит, последствия для состояния Малфоя были достаточно серьезны. Перед ужином профессор начал поиски сироты среди учеников младших курсов. Что говорит о том, что причина болезненного состояния Драко не найдена. Вызвав Люциуса, он переправил Малфоя в Мэнор. За ужином к профессору Снейпу прилетел Патронус старшего Малфоя, значит, состояние Драко стало ухудшаться. Снейп сегодня не вышел патрулировать коридор, значит - он ещё находится в Мэноре.

- Откуда ты знаешь, чей это был Патронус? - еле смог выдавить Тео. Даже ему Драко рассказал про Патронуса отца под большим секретом.

- Тоже мне тайна, - отмахнулась гриффиндорка от его вопроса, как от чего-то несущественного. - Патронус в виде белоголового орла может принадлежать только ему.

- Но как? - слизеринцу захотелось узнать, как староста львят пришла к таким выводам.

- Белоголовый орел. Отличительная черта - у взрослых птиц белое оперение головы. Птица хищная, редко встречается в природе. Моногамная, живет с одним партнером всю жизнь и очень заботится о птенцах. По-моему, очевидно, что другого хозяина у такого Патронуса даже быть не может. Скорее всего, у старшего Малфоя была связана с этой птицей какая-то история.

Тео во все глаза смотрел на гриффиндорку. Она не только определила, чей это был Патронус, но даже догадалась, что у отца Драко была история возникновения такого Патронуса. Тео знал, что, когда Люциус был маленький, он нашел на территории поместья раненую птицу, неизвестно откуда взявшуюся. Он выходил ее, и она до сих пор проживает в зверинце замка. Эта птица - единственное немагическое существо в питомнике Малфоев. Позже, в школе, Люциус увидел, что его Патронус приобретает форму спасенной им когда-то птицы.

- К тому же, – продолжала староста, будто её не перебивали, - после появления орла профессор ушел, даже не выпив кофе. Он так делает только в случае срочного дела. Значит, его присутствие понадобилось в Мэноре.

Тео посмотрел на гриффиндорку и задал давно волнующий его вопрос:

- Почему ты помогаешь мне? Ведь Драко всегда плохо к тебе относился. Ты не должна испытывать к нему позитивных чувств.

- Я и не испытываю. Но мне не хочется, чтобы кто-то пострадал, – гриффиндорка снова неопределенно пожала плечами. - Но мне кажется, что профессор ошибся. Ни один сирота с младших двух курсов не мог бы причинить Драко такого вреда.

- А кто бы это мог быть? Как ты думаешь? – опасность, которая угрожала слизеринскому старосте, заставила его задать вопрос львице.

- Не могу сказать. Без симптомов состояния Драко я не могу сделать каких-либо выводов.

- Я могу рассказать тебе то, что я видел и слышал, если ты дашь слово никому этого не рассказывать.

- Я так и думала, что это ты нашел Драко. Хорошо, я согласна. Только клятву будешь давать и ты. Возможно, тут замешан кто-то из наших.

После соблюдения всех условий Тео рассказал во всех подробностях о состоянии Драко, когда он нашел его на восьмом этаже. По мере рассказа стало заметно, что гриффиндорка тревожится все больше и больше.

- Ты что-то знаешь? – спросил Тео, глядя на задумавшуюся старосту. – А что насчет вашего знаменитого сиротки? Не его ли встретил Драко в эту ночь?

- Нет, Гарри ночью не выходил из спальни, я проверяла, - тихо ответила львица.

- Как ты могла проверить?

- На втором курсе я на очки Гарри прикрепила следящие чары с последующей фиксацией его передвижений и встреч в специальной книге. Я обновляю эти чары каждый год.

- Зачем? - Тео казалось, что он попал в какую-то новую реальность, настолько странно звучало все, что говорила гриффиндорка.

- Гарри тогда подозревали в нападениях на магглорожденных. Это был хороший способ доказать его невиновность. У нас были неоспоримые доказательства, что он этого не делал.

- И ты без его ведома навесила на него следилку? – слизеринцу не верилось, что сидящая перед ним девушка способна на такую подлость. – Ты втихаря отслеживаешь жизнь своего друга?

- Конечно, нет! Гарри прекрасно знает об этом заклятии. И смотрю я записи без его разрешения только в самых крайних случаях. Таких, как сегодняшний. И нет, я не знаю, куда он перенесся из лабиринта. Слишком большое расстояние.

- А на каникулах?

- На каникулах мне приходится снимать это заклятие, чтобы Гарри не обвинили в использовании магии вне школы. Он живет у магглов, там любые чары будут нарушением распоряжений Министерства.

- Как у магглов? Полукровка не может жить у магглов, они не смогут научить его контролировать стихийную магию.

- Этот вопрос не ко мне, а к нашему уважаемому директору. А теперь мне пора.

- Ты ничего не сказала о состоянии Драко.

- Мне надо ещё немного подумать и кое-что узнать. Свои выводы я завтра озвучу вашему декану.

- Мне надо будет сообщить ему информацию, которую я сегодня узнал, – Тео окликнул девушку уже в дверях.

- Можешь сделать это, – ответила гриффиндорка, немного подумав. - Она безопасна и для меня, и для Гарри. За обстановку комнаты не переживай, она приобретет прежний вид, как только ты закроешь дверь. И да, пять баллов за нарушение режима и прогулки после отбоя со Слизерина.

- Если бы ты была чистокровной, ты бы училась на нашем факультете, – пошутил Тео в ответ.

Фраза гриффиндорки, сказанная уже из-за двери, окончательно ввела Нотта в ступор:

- А кто сказал, что Шляпа не предлагала мне учиться на вашем факультете?

часть 10 (12)

В комнате Драко зельевар опустил палочку и, достав из кармана флакончик, напоил зельем крестника. Подождав несколько минут, профессор начал накладывать диагностические заклятья. Наблюдающий за его действиями Люциус не знал, что и думать. В жестах его друга проскальзывала усталость и какая-то неуверенность. Последними зельевар наложил сигнальные чары и, посмотрев ещё несколько секунд на лицо спящего подростка, вышел из комнаты.

Люциус проводил его удивленным взглядом и подошел к кровати сына. Тот успокоился и расслабился, казалось, впервые за весь день. На лице его застыло выражение человека, пережившего большое потрясение. Отец поправил упавшую на лицо сына прядь и поклялся сделать все возможное и невозможное для того, чтобы помочь ему. После этого Люциус направился в библиотеку - искать зельевара.

Тот стоял неподвижно, обхватив себя руками и смотря в окно ничего не видящим взглядом. Казалось, что он разом постарел на десяток лет. Люциус внутренне содрогнулся. Таким своего друга он видел только после смерти Лили Поттер. Малфой терялся в догадках, что увидел Северус в сновидении Драко такого, что могло его так уязвить.

- Завтра, до двенадцати дня, - раздался ровный и бесстрастный голос профессора, - ты должен будешь узнать, в какой маггловской начальной школе работали такие люди как миссис Греем, мисс Билренгем - это учителя. А также директор Трейс и сменивший его мистер Ренберт. Трейса, предположительно, отправили работать в какую-то школу Ирландии. Ответ я буду ждать совой. Я возвращаюсь в школу.

- Подожди! – остановил шагнувшего к камину зельевара хозяин поместья. – Может, все-таки объяснишь, что происходит?

- Объяснить? Хорошо! Начнем с того, что твой лекарь - дилетант. Вы вместе с ним чуть не погубили Драко снотворным.

- Но это обычное снотворное, да и доза была оптимальна, – попытался отстоять свое решение лорд.

- Дело не в дозе. Драко подвергся какому-то неизвестному мне заклятью, которое позволяет ему видеть воспоминания другого человека или других людей. Причем он получил полный спектр телесных и эмоциональных ощущений. Такого эффекта полного проникновения не дает ни легилименция, ни просмотр воспоминаний в омуте памяти. Это реальное присутствие, и приводит оно к физическому перенапряжению. Однако когда Драко ненадолго приходил в себя, он тем самым давал своему организму небольшую физическую передышку. Дав снотворное, вы заставили его просматривать чужие воспоминания безостановочно, не отдыхая. До конца ночи в таком режиме от напряжения Драко скончался бы.

Малфой похолодел от нарисовавшейся перспективы. Его сын мог умереть во сне, не приходя в сознание. Из-за нелепой случайности он мог потерять самое важное в жизни. Семью. Нарцисса никогда бы не простила ему смерть единственного сына. И он бы остался один в опустевшем родовом замке.

- Добавь к этому тот факт, - продолжил объяснять дальше зельевар, садясь в кресло, - что во сне человек, не важно маггл или маг, прокручивает негативное переживание снова и снова. Во сне его ничего не отвлекает и не успокаивает, как при бодрствовании. Он зацикливается на ситуации и выйти из этого состояния может только проснувшись. Снотворное же лишает его этой возможности. А теперь представь, что стало бы с твоим сыном, если бы он раз за разом просматривал воспоминание о рейде в поселок.

Люциус содрогнулся. Воспоминания о той резне стали кошмаром, преследующим его каждую ночь. Спасало его только резкое пробуждение, после которого он еще несколько минут приходил в себя, пытаясь отдышаться. Представлять, что весь этот ужас его сын переживал бы всю ночь, не имея возможности проснуться… Одна мысль об этом приводила лорда в трепет.

- Дав Драко антидот против снотворного, - устало продолжил зельевар, - я с помощью легилименции попробовал помочь ему проснуться, но попал еще в одно воспоминание. И это самое странное и ужасное.

- Почему? - Люциус знал, что ответ ему не понравится, но хотел ради сына разобраться в ситуации до конца.

- Мозговая деятельность, в особенности - память и мышление, еще не изучены полностью. Но одно известно точно - максимум воспоминаний, которые может воспринять маг из омута памяти за один раз без вреда для здоровья - это два воспоминания. Три эпизода из чужой жизни приведут к последствиям в виде головных болей, тошноты или общего недомогания. Четыре воспоминания, просмотренные за раз, вызывают сердечный приступ или кровоизлияние в головной мозг...

- А больше? – спросил побелевший от услышанного Люциус.

- Кома или смерть. Потому омуты и рассчитаны на один-два эпизода - не больше. Я лично видел два чужих воспоминания у Драко, тебе он перебросил третье. Будем молиться, чтобы эпизод, который спровоцировал удушье Драко, был последним. Иначе мы потеряем его.

Люциус смотрел на зельевара и не верил, что все происходящее является правдой. Ему вдруг показалось, что он тоже попал в какой-то страшный сон и не может проснуться. Драко - сильного, умного, красивого мальчика, которого они с Нарциссой так ожидали и любили, могло не стать из-за лишнего воспоминания.

- Одно вселяет надежду. Драко не впал в кому, и кровоизлияния ни в сердце, ни в мозг пока не было. Значит, он мог получить эти воспоминания, используя легилименцию. Это дает ему шанс. Просмотр мыслей напрямую менее травматичен, чем через омут памяти.

- Ты знаешь, чьи это воспоминания? – лорд пытался любой ценой увеличить шанс на благополучный исход.

Снейп помрачнел, встал и прошелся к окну.

- Я догадываюсь. Но для того, чтобы сказать наверняка, мне нужны доказательства.

- Какие доказательства тебе нужны? Что ты увидел?

- Я не видел лица! А что я видел? - в голосе зельевара зазвучали горечь и самоирония. – Я видел взрослого человека, который нависал над маленьким мальчиком. Я увидел педагога, который, используя свое служебное положение, измывался над ребенком. Я увидел, как ребенка наказывали за то, что не могли отомстить его родителям.

Люциус смотрел на друга, боясь даже подумать, какого учителя мог увидеть зельевар в воспоминаниях.

- Нет, Люциус, отвечая на незаданный тобой вопрос, это был не я. Оказывается, я не оригинален. Есть еще такие же монстры. Не только я могу отыгрываться за свои обиды на ребенке. Я видел ученика, который часами стоял в углу, не имея права даже шевелиться, а в это время за ним сидел и наблюдал директор школы, наслаждаясь его страданиями. А знаешь, за что страдал ребенок? За то, что его мать когда-то отказалась выйти замуж за директора. Я назвал тебе имя этого директора и имена других учителей, которые были в этой школе. Как только ты найдешь этих людей, мы сможем с уверенностью сказать, кто это был.

- Но свои предположения ты можешь озвучить?

- Нет. Если ты услышишь имя, ты уже будешь предвзято действовать, - сказал зельевар, направляясь к камину. - А нам надо иметь железные доказательства, прежде чем предъявлять обвинения. Найди этих людей, и тогда мы сможем найти этого ребенка, не совершив при этом роковой ошибки. И мы сможем помочь Драко.

- А что будешь делать ты?

- Просмотрю свои воспоминания о первом уроке зельеварения у Драко.

часть 11 (13)

Выйдя из камина в своих покоях, декан Слизерина действительно первым делом достал из шкафа омут памяти, предоставленный ему Дамблдором. Он не кривил душой, говоря Люциусу про урок. В воспоминании первого урока Гриффиндора и Слизерина, проведенного им пять лет назад, он найдет неоспоримые доказательства, подтверждающие его догадки. И, наверное, впервые в жизни зельевар мечтал ошибиться в своих предположениях. Выделив нужный эпизод, профессор зельеварения поместил его в омут и погрузился в просмотр.

Вот, шушукаясь и озираясь, в класс заходят слизеринцы. Вот, галдя и посмеиваясь, в кабинет вваливаются гриффиндорцы. А вот и мальчик Поттеров - такой маленький и щуплый, со взъерошенными волосами. Сделал шаг и остановился. Быстрый взгляд на аудиторию, и вот мальчик подошел и попросил своего однокурсника Рона Уизли передвинуться на одно место. Тот с радостью уступает, и Поттер садится на выбранное место. У зельевара сжалось сердце. Один беглый взгляд - и ребенок определил одно из самых безопасных мест в кабинете. Место, с которого просматривались все двери в классе. Сам декан, будучи учеником, не раз садился за эту парту, но его находить такие места научили несколько лет противостояний с Мародерами. А младший Поттер это делает уже автоматически.

Вот, наконец, и он сам - учитель - влетает в класс. Мантия развевается за спиной как два крыла какой-то большой и хищной птицы. Он прекрасно отдает себе отчет, какой эффект производит на учеников, и не пытается его избежать. Даже в глазах некоторых слизеринцев он видит тревогу. Но в зеленых глазах есть только интерес, предвкушение и ожидание. Тогда, пять лет назад, это его только раззадорило и укрепило в желании поставить щенка Поттера на место. Теперь такая реакция вызывала уважение. Ребенок так хотел узнать что-то новое, что даже не обратил внимания на непривлекательную внешность учителя и его отталкивающие жесты.

Вот и момент, который профессор хотел восстановить в своей памяти. Профессор из прошлого начал говорить свою обычную вступительную речь про зельеделие, в то время как тот же самый профессор, но уже из настоящего, тихо встал за спиной мальчика. Тогда, на первом уроке, зельевару показалось, что мальчишка просто рисует на свитке какие-то закорючки. Такое пренебрежение к своему предмету очень разозлило профессора. Это чувство заставило его начать задавать вопросы, на которые Поттер просто не мог знать ответы. Сейчас, в воспоминании, он рассмотрел, что мальчик не рисовал. Гарри Поттер, его одиннадцатилетний ученик, писал конспект. И не просто писал все подряд. У него была какая-то система сокращений. С её помощью он успевал обозначать все слова, которые знал, своеобразными закорючками и помечал незнакомые для него слова пометками на полях. На его свитке кое-где были пятна от чернил, что и неудивительно для ребенка, который недавно начал писать пером.

Профессор сжал кулаки, испытывая бессильную ярость на самого себя. Сколько ошибок было допущено. Мальчик пришел в Хогвартс хорошо подготовленным студентом, которому нужны были пару уроков работы с пером и разъяснения нескольких терминов. Остальное он бы сделал сам. Такую систему сокращения и конспектирования студенты вырабатывали в лучшем случае к пятому курсу, а некоторые обходились без неё вообще. У мальчика она уже была выработана. Но профессор даже не удосужился дать ребенку шанс. Он не нашел пары лишних секунд, чтобы приглядеться к свитку своего ученика. Он сделал все, чтобы вызвать отрицательные чувства к себе и своему предмету, видя в Гарри только внешность его отца и не обращая внимания на черты, которые достались ребенку от Лили.

Когда он закончил отчитывать мальчишку, тот по привычке попробовал сказать: «да, мистер» был тут же остановлен и отчитан за несоблюдение школьной субординации. Теперь профессор знал, с кем мог его сравнить Гарри Поттер. И провел эти параллели ребенок правильно и абсолютно справедливо.

Профессор вышел из воспоминаний и сел в кресло, обхватив голову руками. Все сходилось. Все кусочки головоломки идеально подходили друг другу. Поттер - сирота, проживающий у магглов. Тетя – это Петунья, сестра Лили, неприятная особа, которая постоянно доставала младшую сестру. Кузен и дядя - соответственно сын и отец Дурсли. Перед каникулами Поттер видел нападения на Артура Уизли глазами змеи. Он же наблюдал рейд Пожирателей глазами самого Воландеморта. Что касается директора-садиста, этого Ренберта... Зельевар смутно припоминал, что Лили жаловалась ему перед пятым курсом на навязчивого ухажера, одноклассника сестры. Чем закончилась история с этими кавалером, зельевар не знал, так как поссорился с подругой на том же курсе.

Зельевар также знал, что его крестник никогда не оставался равнодушным, если дело касалось гриффиндорского мальчика. Драко мог, отловив Поттера на очередной прогулке по замку после отбоя, попробовать на нем свои навыки легилемента и подсмотреть чужие воспоминания. Тем более, это было несложно. В голову Национального героя можно было попасть так же легко, как в пустой скворечник зимой.

Профессор задумался. А ведь и правда - слишком легко. У Поттера, как у полукровки, ментальные щиты должны быть сильнее, а он заходит в его мозг так просто, будто нож в подтаявшее масло. Однако в начальной школе мальчик, увиденный им в видениях, весьма успешно скрывал свои настоящие мысли от ненавистного директора. Если это был Поттер, то почему сейчас он не пользуется приобретенными за жизнь навыками?

Профессор прошелся по кабинету. Что-то еще беспокоило его. Какая-то мелочь. Это что-то, касающееся занятий с Поттером по мыслезащите. Мелочь такая незаметная, что зельевар никогда над ней не задумывался, но важная настолько, что могла ответить на все возникшие вопросы.

Подумав еще немного, но так ничего и не вспомнив, декан Слизерина решил отправиться спать. Уже с утра предстоял тяжелый день. До завтрака ему нужно было выслушать Нотта. Тот мог раздобыть какую-то новую информацию, подтверждающую или отрицающую версию зельевара. Нужно было дождаться письма от Люциуса и узнать результаты его расследования, касающегося учителей из начальной школы.

В двенадцать у него было назначено занятие с Поттером. Он специально когда-то назначил их на воскресенье, лишая таким образом гриффиндорца возможности пойти в Хогсмид с друзьями. Зельевар почувствовал очередной укол совести. Оправданий для своего поведения не находилось. Постоянно возникало чувство и ощущение маленького ребенка, над которым нависала огромная темная фигура… Он нависал над Поттером все годы его обучения в Хогвартсе. Да, зельевар спасал и оберегал мальчика, но он же забрал у него право хотя бы здесь побыть ребенком. Он первый начал лишать мальчика чувства безопасности в стенах этой школы.

Профессор подошел к камину. Сейчас было не время предаваться самобичеванию. Сейчас первоочередной задачей было помочь Драко, а потом можно будет исправить ошибки. Пока человек жив, ошибки еще можно исправлять. Завтра на окклюменции с Поттером ситуация прояснится окончательно.

***

Весь замок погрузился в сон. Беспокойно ворочался на своей кровати черноволосый мужчина, снова и снова прокручивая все известные ему факты. В восточной башне на кровати метался подросток. Ему снова снился большой темный коридор и дверь, до которой он никак не мог дойти.

Весь замок спал, и никто не заметил невысокую фигурку, закутанную в темную мантию, выскользнувшую из потайного прохода. Завидев человека, из тени вышло крупное животное - то ли волк, то ли собака. Фигурка в мантии наклонила голову в приветствии, а животное помахало хвостом. Эти двое очень рисковали, встречаясь, но не встретиться не могли, вопрос стоял о благополучии дорогого для них человека.

Воскресенье 1 (части 14-23)

Часть 1 (14)

На следующее утро невыспавшийся зельевар едва только успел завершить гигиенические процедуры, как в двери его покоев постучали.

- Входите, – сказал Снейп, ожидавший визита Теодора Нотта.

- Доброе утро, Северус, – голос директора слизеринскому декану хотелось слышать меньше всего. – Как дела на факультете?

- Все в порядке. Никаких происшествий, требующих вашего внимания, – ответил зельевар, мысленно проверяя щиты. Директор для достижения своих светлых целей использовал порой не совсем честные методы.

- Я вчера ни разу не видел молодого Малфоя в Большом зале, - глаза директора лукаво поблескивали за стеклами очков.

- А разве лорд Малфой не прислал Вам сову? Он сообщил мне еще в четверг, что заберет Драко на выходные. Сын уехал вчера утром.

- Но почему Люциус не забрал наследника в пятницу вечером?

Северус внутренне чертыхнулся: хватка у старика была, как у бульдога. Стоило ему почувствовать малейшее несоответствие или недоговоренность, он разнюхивал и распутывал, пока не докапывался до истины.

- Вчера у Драко было дежурство, и он не захотел его пропускать.

- Ах да. Прости старика, запамятовал. Наверно, дежурство прошло скучно - ни одного нарушителя не было обнаружено.

- Я как никто рад этой новости. Наконец-то ученики этой школы начали делать ночью то, что положено - спать, а не шататься по коридорам, рискуя свалиться в темноте с лестницы или уронить на себя тяжелые доспехи. Это первая хорошая новость за всю неделю.

- Ты вчера тоже не вышел на дежурство.

- Услышав отчет Драко об отсутствии нарушителей в пятницу, я решил вместо патрулирования сварить несколько зелий для Больничного крыла.

- Тогда ладно. Не забудь отнести их Помфри. Я увижу тебя сегодня на завтраке?

- Да, если мои обязанности декана не воспрепятствуют мне.

- Тогда до обеда, мой мальчик.

- У меня сегодня занятие с Поттером, вы же знаете, что после них я предпочитаю обедать в своих покоях.

- Что-то не везет мне сегодня, но в любом случае, я буду рад тебя видеть. До встречи, Северус.

- До встречи, директор.

Когда за директором закрылись двери, Снейп облегченно выдохнул. Все вроде прошло неплохо. Вот же принесла нелегкая... Хорошо, что Нотт задерживается и директор ушел до его прихода.

- Сэр, можно? – в двери постучался Теодор, будто зная, что о нем в это время думали.

- Заходи, – когда студент вошел, декан наложил на помещение заглушающие чары. – Тебя видел директор?

- Нет. Я пришел к Вам раньше и, заметив его, спрятался дальше по коридору.

- Хорошо. Итак, что тебе удалось узнать?

- Немного, в Хаффлпаффе есть два мальчика-сироты, но они не походят по параметрам, в Рейвенкло сироты на первом-втором курсе только девочки.

- О гриффиндорцах что-то удалось узнать? – декан сам не понаслышке знал, насколько бывает трудно выяснить какую-то важную информацию о львятах.

- На факультете ало-золотых тоже нет такого мальчика.

- Даже так. И откуда информация? – зельевар был удивлен, найти за такой короткий срок подход к грифам - надо было очень и очень постараться.

- Мне сказала Гермиона Грейнджер, – Тео не очень хотел выдавать девушку, но декан не оставлял ему другого выбора.

- Так. Очень интересно. С этого места со всеми подробностями и деталями, – Снейп опустился в кресло и показал на второе Тео.

Тео присел и начал рассказ с того места, как гриффиндорская староста подошла к нему в нише. Он рассказал о том, как львица подошла к нему, сказав об отсутствии подходящего мальчика на факультете, как высказала предположение о состоянии Драко. Описал встречу в заброшенном кабинете и то, какие выводы озвучила львица. Рассказал Тео и о заклятьях, которые накладываются на гриффиндорцев, и про то, как девушка догадалась, чей Патронус прилетал на обед. Отдельно отметил знание старосты ало-золотых привычек слизеринского декана. Рассказал также о взаимных клятвах не причинения вреда.

Слизеринец не укрыл от зельевара то, что он сам рассказал львице о состоянии Драко. Глядя на лицо декана, Тео подумал, что тот не сильно разозлился на него за такое самоуправство. Тот внимательно слушал и не перебивал. Но услышав о волнении гриффиндорской старосты, профессор остановил рассказ.

- Тебе показалось, что она узнала, кто мог это сделать?

- Да, мне так подумалось. Я даже спросил, не их ли это Золотой мальчик опять повздорил со Слизеринским принцем.

- И что она ответила?

- Грейнджер сказала, что он всю ночь провел в спальне.

- Но она не может знать это наверняка.

- Может, сэр. На единственную пару очков героя наложено заклятие, которое позволяет фиксировать его передвижения и встречи. Его очки в ту ночь были на тумбочке.

- И как давно она за спиной у героя следит за ним?

- Поттер знает про следилку. Я тоже удивился такому доверию с его стороны. И это заклинание гриффиндорка впервые использовала на втором курсе обучения.

- Тогда что её могло взволновать?

- Сэр, мне показалось, что она что-то читала о каком-то артефакте или амулете, который может вызывать сходные симптомы, и захотела проверить. Но с выводами она обещала прийти к Вам.

- Хорошо, Тео, я все понял. Можешь идти.

- Сэр, как Драко?

- Плохо, Тео, но твоя информация может помочь.

- Сэр, а можно ещё пару вопросов?

- Да, задавай.

- Почему Поттера воспитывали магглы, которые не смогли бы проконтролировать магический выброс у маленького ребенка?

- Тео, это решение принимал Дамблдор после смерти четы Поттеров.

- Но такое решение может принять только опекунский совет и одобрить его должен Совет Лордов. Поттер ведь единственный наследник, со временем он станет Главой Рода.

- Иди, Тео, у меня нет ответов на твои вопросы, - слизеринский декан начал чувствовать головную боль. – Если будут изменения с Драко, я сообщу.

- Сэр, ещё один вопрос. А бывали ли случаи, когда шляпа давала первокурснику самому сделать выбор из двух факультетов?

- Да, такие случаи были. Теперь иди. Мне надо подумать.

Тео поклонился и вышел. Не один слизеринский декан имел неразгаданные загадки. Закрывая дверь, Нотт заметил, что в покои Снейпа через специальное окошко залетела малфоевская сова с посланием.

Зельевар, зная далеко не кроткий нрав совы Люциуса, дал ей печенья и развернул пергамент. «Данные магглы работали в начальной школе в Литтл Уингинге. И учился в ней только один ребенок-волшебник – Гарри Поттер. Я приду в школу, как только Драко проснется и ему дадут все лекарства. И защитить сына этой магглорожденной тебе на этот раз не удастся!». Эта записка окончательно развеяла все сомнения и подтвердила худшие опасения самого Снейпа.

Зельевар без сил опустился в кресло. Как некстати. Люциус, выяснив имя возможного виновника в случившимся с Драко, готов броситься в бой, забывая о хваленой слизеринской осторожности. А Поттер и знать ничего не знает о происшествии. И гриффиндорская староста блестяще это сможет доказать. Люциус не поможет Драко, выставит себя в глупом виде и предоставит кучу бонусов Дамблдору. И даже не хотелось думать, что устроит Воландеморт, узнав, что они сразу не доложили ему о ситуации. Но как остановить Люциуса, который от беспокойства за сына готов был перевернуть мир, зельевар не знал.

В информацию, рассказанную Тео, зельевар тоже поверил. На его факультете Нотт был одним из самых сообразительных учеников и что-то утаивать в такой момент не мог. Но больше всего его поразили правила, действующие у гриффиндорцев. Даже на его факультете, а Слизерин был самым организованным в этом плане, не было таких жестких ограничений. А модификация обычной следилки просто впечатляла. Такое заклятье, но без фиксации в книге результатов, использовали матери, когда шли с ребенком в людное место. Зельевар ужаснулся, что бы мог сделать, к примеру, директор, если бы узнал о таком улучшении заклятья.

И вообще, ни поведение золотого мальчика, ни его верной подруги заучки Грейнджер не вписывались в привычные гриффиндорские рамки. Да и поступки этих наивных и прямолинейных грифиндорцев ставили в тупик. Так действовать могли лучшие представители его факультета. Исходя из полученных данных, профессор бы не удивился, если бы сегодня на занятиях он увидел, как шляпа предлагает младшему Поттеру отправиться на слизеринский факультет.

И тут слизеринца бросило в холодный пот. Вот она, та мелочь, которая не давала ему покоя. Воспоминания Поттера. Те воспоминания, которые он видел, точнее, не видел, в его памяти на занятиях. Он видел неприятные картины из детства, школы. Но в сравнении с эпизодами, подсмотренными у Драко, это были легкие неприятности.

Теперь зельевар понял, что за деталь его мучила. Он ни разу не увидел в памяти Поттера ни гибели Квиррелла, ни нападения дементоров на третьем и перед пятым курсом. Ни тролля, ни василиска, ни дракона. Даже смерти Седрика Диггори и возрождения Воландеморта в воспоминаниях гриффиндорца он не заметил. Как будто их и не было вовсе.

Зельевар глухо рассмеялся. А их и не было. Золотой мальчик его просто одурачил. Каким-то образом он собрал все свои самые страшные и болезненные воспоминания и поместил в какое-то тайное место. Драко во время дежурства это место обнаружил и посмотрел часть воспоминаний Поттера. В эту версию вписывались все факты, кроме одного. Почему Драко просматривал столько воспоминаний сразу? Он же знал, как это опасно.

Мысли слизеринца снова вернулись к Поттеру. Конечно, ему не будут даваться щиты на мыслезащите. Кто в здравом уме и состоянии будет защищать пустой сейф, если сокровища в это время находятся в пещере, охраняемой драконом? И в том, что от такого «дракона» и пострадал его крестник, зельевар уже не сомневался.

Снейпу оставалось только ждать, кто первым прибудет в его покои. Разозленный Люциус, жаждущий крови Национального героя, или сам Национальный герой, даже не знающий, какую ситуацию он умудрился спровоцировать. Профессору оставалось только ждать.

***

А вот Люциус ждать больше не намеревался. Драко все никак не просыпался, и лорд Малфой собирался направиться в школу и вытрясти из гриффиндорца, что именно он сотворил с его сыном.

Люциус уже взялся за ручку, как в комнату влетел Патронус Нарциссы. «Малфой, не смей даже шагу ступить от кровати нашего сына», - зашипел лебедь голосом его жены. Люциус замер на месте. Такого голоса у всегда спокойной Нарциссы он ещё не слышал. Такого ужасающего шипения он не слышал даже у сестрички Нарси, безумной Беллы.

Лорд раздумывал, как же ему поступить: пойти в школу или остаться возле сына, как приказала жена, как вдруг с кровати раздался стон. Люциус, забыв обо всем, бросился к сыну.

- Драко! Сынок! Очнулся? Чем тебе помочь? – это было последнее, что произнес старший Малфой, прежде чем его сознание было затянуто в серый омут.

часть 2 (15)

Он никогда особо не любил кошек. Еще с тех пор, когда, уезжая, его "родные" оставляли его под присмотром соседки - полусумасшедшей миссис Фигг. Та могла часами показывать ему альбом с питомцами, которые когда-то у неё были, и рассказывать истории из их жизни. Нынешние же её питомцы ходили по дому, иногда мяукая, чтобы их покормили или взяли на руки. Но они никогда не мяукали все вместе.

В комнате этой женщины мяукали все котята. Каждый котенок с каждой тарелочки, занимавших все пространство каждой стены в кабинете, мяукал по-своему, создавая невыносимую какофонию звуков, раздражавших до белого каления.

Кроме звуков, в комнате выводил из себя аромат духов. Нет, не так. Аромат духов - это когда нанесли несколько капель на запястье и немного брызнули на волосы. Запах - когда брызгается на одежду, волосы и руки. В комнате же висела удушающая цветочная вонь, от которой к горлу подступала тошнота и начинала болеть голова. Даже в кабинете Предсказаний, где Трелони круглосуточно курила благовония, не было такого эффекта. Создавалось впечатление, что в комнате специально перед его приходом часть воздуха заменялась концентрированными дешевыми духами.

- Вот и вы, мистер Поттер. Пришли на свою очередную отработку. Пергамент на столе. Перо там же. Фраза не меняется, садитесь и пишите, – слащавые нотки в голосе министерского проверяющего не могли скрыть радость и предвкушение.

С@@а. Раны на руке еще не зажили со вчерашнего дня. Примочки почти не помогают. Пара фраз, написанных этим адским пером, и рубцы снова разойдутся, принося все больше и больше страданий.

- Чего вы ждете? Если будете работать прилежно, я, может быть, уменьшу количество раз, которое вы должны будете писать.

Кого она обманывает, он уже столько раз играл в эту игру. Он не уйдет отсюда, пока не напишет по крайней мере пятьдесят строчек. Количество строк может только увеличиваться на радость этим садистам. Уменьшать они никогда не будут.

Он подошел, сел за парту, положил перед собой пергамент и, зафиксировав его левой рукой, взял перо в правую руку.

- Хорошо. Какой исполнительный молодой человек. Можете приступать, – розовое чудовище не могло дождаться начала новой сессии пыток.

Он начал писать. Боль привычно обожгла левую руку. На ней все четче и четче начала проступать строчка, которую он писал на пергаменте собственной кровью: «Я не должен лгать». Первая строчка… Боль идет по нарастающей. Вторая… Он чувствует каждый удар сердца, отдающийся болезненной пульсацией в рубцах. Третья, четвертая… Он сжимает зубы все крепче, сдерживая рвущиеся стоны. Он не проронит ни звука. Он не доставит такой радости наблюдающей за ним садистке.

Пятая. Теперь можно расслабиться. Спасибо Гермионе за модифицированное анестезирующее заклятье. Теперь он будет чувствовать только тупую боль, и сколько бы строчек он ещё ни написал, его телесные ощущения не будут ухудшаться. Конечно, он почувствует их все, когда Герм снимет заклятья, но это будет за закрытыми дверьми их тайного убежища. Там, под звуконепроницаемым куполом, он сможет не сдерживать стоны, пока подруга будет обрабатывать рану. Сейчас же, на глазах у этой министерской жабы, он не позволит проявиться ни малейшему признаку слабости.

Ослабление боли позволило ему немного отвлечься и подумать. Как хорошо, что у него есть такая верная и преданная подруга. Когда он пришел с первой отработки и весь факультет начал расспрашивать, как его наказали, он сказал, что писал строчки. Все поверили, кроме нее. Она вытащила его в заброшенный класс и, несмотря на все его протесты, провела полную диагностику его состояния, выспросив по ходу дела всю правду о прохождении отработки. Потом всегда сдержанная и спокойная Гермиона сначала кричала на него, рассказывая все, что она думает про его стоицизм и желание решать все проблемы в одиночку. Слушая её, Гарри понял, что по части сарказма у профессора Снейпа появилась достойная преемница.

Только через десять минут ему удалось вставить небольшую реплику в монолог девушки.

- И к кому, по-твоему, мне надо обращаться за помощью? – негромко произнес парень.

Услышав его вопрос, подруга внезапно успокоилась.

- Да, ты прав. Извини за то, что накричала. Я этого сразу не поняла. Орден Феникса нам не поможет. Сириус числится в бегах, Ремус в постоянных разъездах. Директору доверять нельзя, Макгонагалл и Грюм во всем поддерживают точку зрения Дамблдора. Артур подкаблучник, Молли может только затеять свару. Шеклбот и Тонкс не обладают достаточным влиянием. Остальных фениксовцев мы плохо знаем. Есть ещё профессор Снейп. Но на него не приходится рассчитывать в виду его сильной личной неприязни к тебе. Хотя его помощь была бы просто неоценима.

- Это ещё почему? – Гарри вызвал Добби, заказывая чай для Гермионы и теплого молока для себя.

- Никакого молока! – резко прервала его подруга. – Добби, принеси Гарри телятины с фасолью и помидорами и графин гранатового сока.

Добби молча исчез, а Гарри перевел удивленный взгляд на подругу.

- И не смотри на меня так. Кроветворного у нас сейчас нет, а тебе необходимо хоть немного восстановить потерянную кровь. Так что тебе придется есть продукты, помогающее восстанавливать потери. И я не спрашиваю, нравятся они тебе или нет! – в конце речи Гермиона немного смягчила тон. – Я знаю, как ты любишь молоко. Но сейчас оно будет мешать естественным процессам организма.

На столике появились заказанные продукты.

- Ешь, Гарри, – Герм села в кресло, беря свою чашку. – Итак, возвращаясь к Снейпу. Он как раз и смог бы помочь с зельями для тебя. Ладно, сейчас думать, чем бы мог помочь зельедел, - это только попросту терять время. Четыре дозы Кроветворного я завтра принесу. Хуже обстоят дела с болеутоляющим.

- Интересно, и где ты возьмешь зелья? Оно у нас стало подаваться в Большом зале к обеду?

- Возьму в Больничном крыле, - подруга отмахнулась от его вопроса, продолжая о чем-то размышлять.

- И под каким предлогом ты их возьмешь? Помфри выдаст тебе их для лечения пострадавших от передвижных лестниц первокурсников? Не думаю, что медведьма поверит в такую чушь.

- Гарри, любой девушке, достигшей определенного возраста, Помфри раз в месяц выдает определенную дозу Кроветворного зелья. Уточнить тебе, для чего? – Гермиона с усмешкой смотрела на вмиг покрасневшего друга. Когда он начал судорожно отрицательно махать головой, она продолжила: – С болеутоляющим такой номер не пройдет. Помфри начнет проводить диагностику. И где его взять? Нужно ещё будет где-то достать зелье против шрамов.

- Герми, сейчас боль ещё можно терпеть. Но когда пишешь этим пыточным пером и ощущаешь, как по твоей руке скальпелем выцарапывают буквы, и все это под изучающим взглядом этой жабы… Вот в эти минуты хочется кричать до хрипоты и сорванных связок. Но я предпочту отрезать себе левую руку полностью, чем разрешу себе проявить перед этой садисткой хотя бы секундную слабость.

- Скальпель? Отрезать руку? А это хорошая мысль, – оживилась Гермиона. И, проигнорировав недоумевающий взгляд друга, продолжила: - Подумай сам, перед операцией врачи дают пациенту наркоз, чтобы ввести его в бессознательное состояние.

- И как это может помочь мне? Вряд ли я могу прийти на отработку в бессознательном состоянии.

- Ты меня не дослушал. Есть операции, при которых пациент не должен спать, но обезболить место разреза надо. Это называется местная анестезия. Мои родители постоянно её используют в своей работе. Нам надо отыскать заклятье с подобным эффектом и применять его перед отработками.

- Ты гений, Герм. Это поможет мне пережить следующие сеансы пыток. Спасибо.

- Идем, Гарри, уже поздно. А завтра будем искать подходящее заклинание.

Они действительно нашли это заклинание, но смогли его правильно модифицировать только на следующий день, и ещё две отработки он писал, испытывая все болевые ощущения от этого средневекового инструмента. Он не знал, чего Амбридж хотела добиться, применяя такие методы, но она точно добилась от него одного желания: любой ценой достичь возмездия.

И он дождется своего часа. Он уже хорошо умел ждать.

***

Из окна в комнате Мэнора на кровать падал солнечный луч. В его свете было хорошо видно склонившегося над кроватью красивого мужчину и так похожего на него подростка, лежащего на кровати. Пара неотрывно смотрела в глаза друг другу. На похожих лицах застыло одинаковое выражение. А на левой руке подростка все четче и четче проступали какие-то красные линии.

часть 3 (16)

POV Снейпа

Ожидание становится все более и более невыносимым. Что-то случилось. Люциус должен был быть у меня в покоях уже через полчаса после того, как узнал имя виновника в произошедшем с сыном. Сверкать серыми глазами и грозить всем присутствующим всеми известными карами. А его до сих пор нет.

Драко уже давно должен был очнуться от зелья Сна без сновидений. Может быть, его состояние ухудшилось? Но тогда бы старший Малфой прислал мне Патронуса. Не думаю, что он еще раз решит последовать советам врача, не проконсультировавшись со мной. Только не после случая со снотворным.

Нарцисса тоже не могла раньше времени вернуться. Не в ее привычках возвращаться из таких поездок, хорошенько не отдохнув. Конечно, если бы она узнала о состоянии Драко, то бы уже давно была в Мэноре. Но ей просто не от кого узнать об этом. Люциус будет молчать, пытаясь решить все проблемы самостоятельно, не доводя их до ведома жены. Тео тоже обещал держать рот на замке, да и вряд ли он рискнет без ведома меня или Малфоя-старшего сообщать такие новости Нарциссе. Гермиона... Представить магглорожденную, отсылающую письмо благородной аристократке... Это вряд ли. Хотя в свете известных мне событий... От загадочных гриффиндорцев теперь ожидать можно всего, чего угодно. Хорошо, хоть поступки леди Малфой более предсказуемы. Послание гриффиндорки она бросит в камин, не читая. Так что Нарцисса до понедельника будет в Милане.

Есть, конечно, ещё один вариант, самый худший – если Люциус пошел сразу к Дамблдору и потребовал вызвать мальчишку прямо туда. Проверить сейчас, так это или нет, я не могу. Мое появление в кабинете директора вызовет подозрение и привлечет нежелательное сейчас внимание.

Остаётся только сидеть, ждать и размышлять о предстоящем занятии с Поттером. Надо проверить, действительно ли в его памяти не достает стольких эпизодов, или он просто очень глубоко их запрятал. И если я их не обнаружу, доказать их отсутствие другим не составит труда. Если мальчик достал столько информации из своей памяти, то он не будет помнить подробностей из произошедших событий. То есть он может помнить, что такое событие было, но описать, к примеру, Тайную комнату, где он был в первый и последний раз, ему уже не удастся. Теперь осталось только уточнить какую-то деталь из его известных приключений, и истина, как говорится, будет установлена. Да, задачка не из легких. За пять лет я ни разу не заговорил с ним нормально, не задал ни одного простого вопроса. Так он мне и ответит. За пять лет я самым жесточайшим образом не давал ему сказать ни слова в моём присутствии. А теперь хочу, чтобы он честно отвечал мне. Кроме того, такая резкая смена поведения только насторожит его. После всего, что он пережил, чувство опасности у него развито, как у дикого животного. И как выйти из этой ситуации?

Вот и стук в дверь. Я не успел отправить свои худшие воспоминания в омут памяти. Сегодня мы с мальчишкой будем на равных. Может, удастся его этим как-то спровоцировать. Ладно, пока занимаемся по старой схеме, а там посмотрим, как ситуация будет развиваться.

Конец POV Снейпа

- Добрый день, профессор, можно войти? - в дверях стоял щуплый подросток невысокого роста с растрепанными волосами.

- Входите, мистер Поттер. Вы почти опоздали. Итак, в позицию, - зельевар уже поднял палочку и приготовился произносить заклятья, как его остановил голос подростка.

- Профессор, а разве вы не будете помещать свои воспоминания в омут?

- Нет, мистер Поттер. Я подумал, что, может быть, желание увидеть мои худшие воспоминания заставит вас тренироваться активней. Итак. Раз. Два. Легилеменс!

У профессора создалось впечатление, что он не просто зашел в память гриффиндорца, а влетел в нее с приличным ускорением. Было ощущение, что мальчишка просто не сопротивлялся на этот раз. Это сыграло на руку профессору. Он начал искать в памяти подростка хотя бы какое-то из его прошлых приключений, но не находил даже их отблеска. Зато перед глазами зельевара проявился Поттер с распределяющей Шляпой на голове, и зазвучал разговор, происходящий между ними.

- И почему ты отказываешься идти на Слизерин? Поверь, этот факультет как никакой другой отточит все твои задатки. Твоя сила и ум, помноженные на хитроумие, заблистают подобно бриллианту. После учебы на факультете змей ты легко займешь причитающееся тебе место в магическом обществе.

- Я выбираю Гриффиндор, – твердо ответил ребенок, не отвечая на поставленный вопрос.

- Я не буду распределять тебя сейчас. У тебя будет месяц, за который у тебя будет возможность лучше узнать школьные нравы и традиции. После этого сможешь пройти распределение ещё раз и выберешь себе место для учебы по душе.

- Я прошу направить меня к гриффиндорцам сейчас, - настаивал на своем решении ребенок.

Казалось, Шляпа хотела приводить еще аргументы, но, передумав, спросила:

- Почему ты выбираешь именно этот факультет? Ты подходишь им всем. Ты упорен в своем стремлении добиваться поставленной цели, что требуется для Хаффлпаффа. Умен, что подходит факультету Рейвенкло. Ты силен и за тобой могут пойти люди – Слизерину требуются такие студенты. Почему ты хочешь учиться на факультете Годрика Гриффиндора, факультете сильных и горячих людей? На нем ты не сможешь до конца раскрыть все свои качества.

- Мне нравится их декан. Она кажется справедливой.

- Так вот ты какой, сын рода Поттеров, - задумчиво проговорила Шляпа. - Будь по твоему, ты сам выбрал свою дорогу к цели. Но ты ее добьешься. Иди вперед, маленький наследник, но не забывай, что ты искал на факультете Годрика.

Подросток, разорвав зрительный контакт и опустившись на одно колено, пытался отдышаться. Зельедел отошел от него на три шага. После увиденной сцены с директором начальной школы он не хотел нависать над подростком.

Сказать, что профессор был удивлен, означало не сказать ничего. Среди педагогов ходили рассказы, что шляпа в спорном случае предлагает ученику самому выбрать факультет. Ему в свое время тоже был предложен такой выбор между Рейвенкло и Слизерином. Но Снейп, помня про желание матери видеть его настоящим Принцем, выбрал Слизерин. Когда-то Бинс рассказывал, что давно, с разницей в три столетия, было два ученика, которым Шляпа предлагала выбрать из трех факультетов. В тех случаях дети не смогли сразу определиться с выбором, и им предоставляли возможность поучиться по неделе на каждом из трех возможных домов. По прошествии времени эти двое выбрали себе основные факультеты.

Поттер умудрился отличиться и здесь. Он стал первым человеком в истории магической школы Хогвартс, который подходил одновременно всем факультетам. Декан Слизерина не знал, смеяться ему или плакать. Ребенку была дана уникальная возможность. И как он ею распорядился? Он сделал свой выбор вслепую, основываясь только на зрительную симпатию. Это просто не укладывалось в голове.

- Поттер, – задал профессор интересующий его вопрос. - Кто-нибудь ещё знает, что Шляпа предлагала вам выбрать факультет?

- Да, после происшествия на втором курсе я говорил об этом с директором.

- А вы сказали, что вам был предложен выбор из всех четырех факультетов?

- Нет, сэр, – кратко ответил подросток, но, увидев испытующий взгляд зельевара, продолжил: – Я подумал, что у такого древнего артефакта, как распределяющая Шляпа, есть свои причины не афишировать, почему она отправила на тот или иной факультет ученика. К тому же, я не хотел отвлекать такого занятого человека, как наш директор, подобными мелочами.

- Очень правильное решение, – зельевар улыбнулся кончиками губ. Такого Поттера с распростертыми объятьями принял бы сам основатель факультета.

- Не зря же шляпа советовала мне избрать Слизерин, – ухмыльнулся в ответ подросток.

- Что ж, мистер Поттер, вы, как оказывается, полны сюрпризов. А теперь продолжим. Раз, два, три. Легилеменс!

На этот раз зельевар стал искать разговор ученика с директором после второго курса, но внезапно оказался возле зеркала Еиналеж. Неизвестно, что подтолкнуло профессора заглянуть в него, ведь он видел сцену с зеркалом не в первый раз. В отражении должны были быть родители Поттера, стоящие за его спиной. Ничего нового профессор не должен был увидеть. Может быть, зельевару захотелось еще раз посмотреть на улыбку подруги. Или он заметил, что одежда на ребенке в воспоминании другая. И Снейп посмотрел в зеркало Еиналеж вместе с Гарри Поттером.

В зеркале отражалась большая гостиная, хорошо обставленная и очень уютная. На камине были прикреплены два больших рождественских носка и три носка поменьше. В самом камине горел огонь. Отблески пламени падали на окружающие предметы, придавая им таинственности. В углу комнаты стояла живая елка - большая и пушистая. Возле нее стоял мальчик, в котором без труда можно было узнать самого Гарри Поттера, который с помощью магии пытался прикрепить верхушку на дерево.

У него это не получалось, и он огорченно нахмурился. Тут к нему подошел Джеймс Поттер и, приобняв сына за плечи и направляя палочку в руках мальчика, помог ему повесить верхушку. Открыв двери, в комнату вбежали еще два мальчика, похожие друг на друга как две капли воды. Одного взгляда на них было достаточно, чтобы увидеть семейные черты Поттеров, - дети были черноволосы и в очках. От Гарри их отличал только цвет глаз. У близнецов они были карие, как и у Джеймса. Отец подхватил малышей на руки. Быстро расцеловав обоих, он поставил их возле коробок с игрушками. Мальчики стали помогать наряжать елку. Уже через несколько секунд малыши разбили несколько шариков. Джеймс и Гарри одновременно произнесли склеивающее заклятье и осколки собрались неправильно. Цветные пятна причудливо чередовались и переливались на шарике. Малыши тут же потянули к нему свои ручки. Гарри, улыбнувшись, взмахнул палочкой, и шариков сразу стало два. Заклятье от Джеймса - и шары стали резиновыми. Дети с удовольствием стали перекидываться мячиками, сидя на коврике возле камина. Отец семейства со старшим сыном, посмотрев несколько минут на их игру, продолжили наряжать елку.

Дверь в комнату снова распахнулась, и Джеймс метнулся по направлению к ней, подавая руку жене. Лили была прекрасна в своем положении. Заметно округлившийся животик домашняя мантия не скрывала, а только подчеркивала. Джеймс, поцеловав жену, помог ей дойти до дивана. Подложив ей подушку под спину и устроив Лили поудобнее, Джеймс сел в ногах жены и стал массировать ей стопы. Иногда он щекотал её пальчики, и тогда Лили наиграно хмурилась.

Гарри, повесив все игрушки на елку и убрав коробки, подошел к дивану, где сидели его родители. Опустившись на колени перед матерью, он положил руку на её выпирающий живот. Около минуты он ласково водил по нему рукой, как будто пытаясь что-то почувствовать. И вот он, вдруг подняв глаза на мать и ослепительно улыбнувшись, что-то восхищенно прошептал. Лили так же счастливо улыбнулась ему и согласно кивнула.

Мальчик осторожно положил голову на животик матери, прислушиваясь к движениям будущего ребенка. Лили и Джеймс одновременно подняли руки и опустили их на голову своего первенца, поглаживая его черные растрепанные волосы.

часть 4 (17)

Выпав из воспоминания, Люциус со страхом посмотрел на лицо сына, ожидая самого худшего. Это было уже пятое чужое воспоминание в памяти Драко. Если сведения Северуса точны, то счетчик отсчитывает сейчас последние мгновения жизни его любимого сына. Люциус впервые в жизни молил судьбу о чуде. Он готов был отдать душу, будущее и даже следующие перевоплощения, если они у него ещё есть, за возможность отвести от единственного ребёнка нависшую над ним угрозу. Что стоят чистокровность, богатство, знания, сила, власть? Все то, к чему он так стремился, чего так добивался и чем так гордился. Ничего из этого не помогало ему сейчас облегчить страдания Драко.

Люциус вдруг с ужасом понял, что заставляло матерей выталкивать своих детей с третьего этажа горящего дома на гравий под окнами. Зачем? Ведь падение с такой высоты не гарантировало мгновенной смерти, а только калечило ребенка, продлевая его страдания. Теперь гордый аристократ понимал, что толкало их на такой безумный поступок. Матери не пробовали защитить детей от огня и не рассчитывали на мгновенную смерть от падения. Они пытались хоть таким страшным способом, но сохранить им жизнь. Это был крошечный, но единственный шанс ребенка на выживание. Шанс на жизнь, пусть болезненную и трудную, но жизнь. Люциус понял, что он сам готов видеть Драко любым, отрекшимся от рода, слабым, лишенным магии, проклинающим его, Люциуса, только бы он смог пережить весь этот кошмар. Все, что угодно, только бы его сын жил и мог наслаждаться жизнью. Только бы Драко смог дышать полной грудью, а не пытался судорожно втянуть в себя воздух, словно на него давит тяжелая плита.

Лорд Малфой смотрел на лицо сына, застывшее в гримасе страданий, и вспоминал старуху, проклинающую Упивающихся в день того страшного рейда. Теперь он сам, гордый и высокомерный аристократ, ощущал то же, что и старая, немощная старуха-маггла. Бессилие - от невозможности помочь самому дорогому человеку на земле. Ярость - от осознания собственной бесполезности. И безмерное желание сделать хоть что-нибудь, безумную надежду на чудо, какой-то проблеск, малейший шанс что-то изменить в гнетущей ситуации.

Он всегда любил и гордился сыном. Но только сейчас аристократ с горечью осознал, что больше всего в сыне он ценил его будущие достижения. Он предвкушал, каких высот добьется его маленький Дракончик, преумножая славу и богатства рода Малфой, как будут склоняться и прогибаться перед ним обычные волшебники. С какой гордостью он представлял союз сына с родовитой, сильной волшебницей и рождением в последующем наследника рода Малфоев. Сейчас же, стоя у кровати сына и с облегчением ловя каждый его вздох, Люциус понимал, что за своими амбициями он не видел самого Драко. Он не знал, какие книги любил читать его сын, не интересовался, какой предмет ему нравится в школе, кого мальчик считает настоящим другом. Все эти детали казались глупыми и ненужными в сравнении с теми результатами, которых ожидал старший Малфой от своего наследника. На сколько ещё вопросов о жизни Драко он не смог бы ответить?..

Сейчас гордый аристократ с горечью осознавал, что он лишил сына даже возможности хотя бы раз в жизни совершить самостоятельный выбор, принять своё личное решение. Заботясь о чести семьи, Глава рода расписал всю жизнь Драко по пунктам – факультет, друзья, род занятий, женитьба, рождение ребенка. Все детали были спланированы и расписаны до мелочей. И у младшего Малфоя не было права отступить от составленного сценария даже на полшага.

Лорд подумал, что когда-то с ним так же поступил его собственный отец. Даже на службу к Воландеморту он отправился по приказу Абракаса. И сейчас, наблюдая за Драко, Люциус с удивлением понял, что сам пошел наперекор воле отца всего два раза в жизни. Первый раз - когда в школе стал дружить с Северусом. И второй, когда, несмотря на заявление семейного целителя Малфоев, обследовавшего Нарциссу перед свадьбой, что она по состоянию здоровья не сможет выносить наследника, он не согласился разорвать помолвку. Абракас тогда чуть не проклял сына и собирался отлучить его от Рода. Спасло ситуацию вмешательство родни Нарциссы, настоявшей на выполнении взятых по отношению к их дочери обязательств. Род Блэков всегда был Темным, и о их методах наказывать неугодных ходили легенды в магическом мире, начиная с основания рода в пятнадцатом столетии. Наживать таких врагов было глупо и опасно и, Абракас, скрепя сердце, дал благословение на свадьбу наследника и Нарциссы. В день торжества Люциус был по-настоящему счастлив - прекрасная девушка, которую он искренне любил, стала его женой. Из Нарциссы вышла отличная спутница жизни: спокойная и уравновешенная, блистательная львица на светских раутах, рассудительная хозяйка в Мэноре, нежная и ласковая в минуты единения. О такой жене можно было только мечтать.

Сразу после свадьбы Люциус начал искать и проводить ритуалы для улучшения здоровья Нарциссы. Он пересмотрел сотни книг и изучил тысячи ритуалов, которые могли бы помочь его жене выносить ребенка. Он консультировался у самых известных целителей святого Мунго, но все только разводили руками, подтверждая приговор семейного колдомедика. И только помощь молодого зельевара не дала ему окончательно потерять надежду. Снейп неделями не выходил из лаборатории, модернизируя и улучшая зелья. И вот, наконец, его усилия увенчались успехом - после одного из зелий леди Малфой забеременела. Все колдомедики удивленно качали головами и говорили, что она не сможет выносить ребенка до конца срока. Северус все девять месяцев готовил укрепляющие зелья, Люциус проводил поддерживающие ритуалы и в положенный срок родился Драко. Люциус смотрел на сына и думал: знал ли сам Драко о чуде своего рождения? Почему он никогда не рассказывал сыну, какие усилия прилагались для его появления на свет?

Люциус подумал, что если его сын выживет, он полностью изменит своё отношение к нему. Он даст ему возможность самостоятельно принимать все важные жизненные решения. Люциус поклялся принять любой выбор Драко. Выберет ли он квиддич вместо финансов для занятия в будущем, будет ли он изучать традиции в жизни магглов или же женится на магглорожденной, откажется ли он от семьи и сменит ли фамилию… Любой выбор, только бы его мальчик жил и дышал.

Взяв сына за руку и заметив на ней красные рубцы, лорд Малфой с горечью подумал, что у Драко появляется все больше поводов для отречения от Рода. Ведь Амбридж в школе появилась по его вине. После событий на кладбище Поттер сразу стал рассказывать о воскрешении Воландеморта. Это нарушало планы Лорда, и тот приказал Люциусу сделать так, чтобы никто не поверил мальчику. Распоряжение Темного мага выполнить оказалось на удивление легко. Желание Фаджа замять всю ситуацию сыграло только на руку аристократу. Против мальчика была организована широкомасштабная кампания, выставляющая его полусумасшедшим фантазером, который привлекает к себе внимание публики. Мощь общественного мнения, которое было сформировано почти всеми печатными изданиями, была направлена на несовершеннолетнего волшебника-сироту. Такой удар мог вынести не всякий взрослый маг, но Люциусу этого показалось мало. Это он подкинул Фаджу идею о министерской инспекции в школе Хогвартс. Министру сразу понравилось это предложение, и он решил не ограничивать своего человека в методах. Люциуса это не волновало. Детям Упивающихся и, главное, Драко, была обещана полная неприкосновенность. Он сам рекомендовал сыну во всем поддерживать инспектора из Министерства.

Теперь такая, казалось бы, гениальная идея по указанию места Поттеру рикошетом ударила по Драко и обернулась против самого Люциуса.

Размышляя о содеянном, лорд Малфой поднес руку Драко к губам и начал покрывать поцелуями поврежденное место.

- Мальчик мой, прости меня. Я не думал, что все так обернется. Я никогда не хотел причинить тебе боли. Очнись! – молил лорд сына. - Драко, пожалуйста, открой глаза. Мы со всем справимся, только прошу тебя, очнись.

- Он не слышит тебя, – раздался холодный голос от дверей.

Лорд обернулся и увидел жену, стоявшую посреди комнаты. Нарцисса выглядела постаревшей на несколько лет; в ее глазах появился металлический отблеск, которого Люциус не видел за все годы супружеской жизни. Аристократ поднялся, обдумывая, что сказать жене и как можно ей помягче обрисовать сложившуюся ситуацию.

Нарцисса подошла к мужу и быстро, не раздумывая, дважды ударила мужа открытой ладонью по лицу с силой, которую трудно было ожидать, глядя на её хрупкую точеную фигурку.

- Это за то, что не сообщил мне, что случилось с моим сыном, а также за то, что заблокировал до понедельника все камины в Мэноре, – лорд ошеломленно смотрел на жену, потирая ноющую щеку. Его спокойная супруга, ни разу не поднявшая на него голос...

- А это, – Нарцисса прошептала заклятье, и Люциус почувствовал остро вспыхнувшую боль в челюсти от сильного невидимого удара, – за то, что до сих пор считаешь меня слабой и глупой куклой. С остальным я разберусь позже.

- Как ты узнала?

- Силенцио! – Нарцисса колдовала, даже не вынимая палочки. - Мне некогда выслушивать твои вопросы и оправдания. Времени из-за вас с Северусом потеряно прилично. Ты сейчас идешь и настраиваешь все камины на вызов. Потом приводишь в замок Северуса. И Мерлин помоги вам обоим, если с головы мальчика Поттера упал хотя бы один волос. Фините.

- На чей вызов я должен настроить камин? – спросил Люциус. Такой свою супругу он не видел никогда, и спорить с ней не хотелось.

- На Сириуса Блэка, – сказала Нарцисса, поворачиваясь к кровати сына.

- На этого… - Люциус не успел закончить фразу, потому что палочка жены уперлась ему в подбородок.

- Дорогой, по-моему, ты забываешь, что я рождена дочерью рода Блэк. Ты сейчас же настроишь камин на моего кузена и приведешь в гостиную Северуса. И будете ждать сообщения от Сириуса. А если он захочет прийти в замок, ты пропустишь его. И вы с Северусом будете развлекать его, пока я наверху буду пытаться облегчить страдания нашему сыну. Вы будете милы с Сириусом Блэком, даже если он будет называть Северуса Нюниусом, а тебя – Перегидроленным павлином. И даже если Сири скажет, что вы мерзкие слизни, вы будете ему вежливо улыбаться, так как только у него есть возможность узнать, как сохранить нашему сыну жизнь и рассудок.

С кровати раздался стон. Нарцисса, потеряв к мужу всякий интерес, бросилась к сыну.

- Драко, солнышко, я здесь. Я уже пришла, – обратилась она к подростку голосом, которым она говорила с ним когда он был совсем маленьким. – Я помогу тебе. Покажи мне, что ты видишь…

Последнее, что увидел Люциус, выходя из комнаты сына, как Драко руками притянул мать к себе за плечи и между ними установился зрительный контакт.

часть 5 (18)

Профессора вышвырнуло из сознания студента. Поттер лежал на полу в позе зародыша, подтянув ноги к груди. Из носа у него тоненькой струйкой текла кровь. Зельевар слишком долго пребывал в его воспоминаниях, не обращая внимания на попытки подростка сопротивляться чужому присутствию.

Поттер поднял на профессора безумный взгляд и спросил:

- Насмотрелись? Будет, о чем теперь посмеяться со своими слизнями? Плакса-герой мечтает о мамочке... - Национальный герой закашлялся, обрывая фразу. Воздух в комнате начал потрескивать от магического напряжения. Поттер был на грани спонтанного выброса.

Снейп попытался было подойти к Поттеру, чтобы помочь ему остановить кровь, но тот отшатнулся от его руки и постарался отодвинуться от профессора в угол. Перед зельеделом сидел не ученик, а дикий зверь, готовый броситься в атаку в любую минуту. Такой любую попытку помощи расценит как провокацию, а вопрос или невинную фразу воспримет как насмешку.

Но выпускать подростка в таком состоянии профессор был не намерен. Такой Поттер мог натворить дел, причинив вред и себе, и окружающим. Однако зельевару показалось, что он нашел единственно верное действие, которое помогло бы ему успокоить доведенного до края гриффиндорца.

Снейп подошел к омуту памяти и, достав палочкой нитку белой мысли, поместил её внутрь артефакта.

- Поттер, подойдите и загляните, – спокойно позвал он подростка.

- Это ещё зачем? – Поттер уже остановил кровь и теперь утирал запекшиеся следы с лица.

- Я посмотрел ваше воспоминание и хочу взамен предоставить одно из своих, – объяснил профессор свои действия.

- Нет, спасибо! – при этих словах Поттер, не спрашивая, уселся в кресло. - Не думаю, что я хочу ещё раз посмотреть, что творят Упивающиеся в своих рейдах.

Профессор понимал, что хамством и дерзостью тот пытается привычным для него образом защитить свои чувства. Однако, судя по всем признакам, у студента от подавления испытываемых эмоций в любую минуту мог начаться неконтролируемый выброс магии. И, зная его потенциал, профессору оставалось надеяться, что разрушение коснётся только его покоев, а не всего подземелья вообще. У зельевара просто не было времени, чтобы уговаривать заупрямившегося подростка. Поэтому учитель просто подошел к креслу и, схватив Поттера за шкирку и не обращая внимания на удары, которые сыпались на него градом, подтащил его к омуту. Одно резкое движение сильной руки заставило гриффиндорца опустить голову внутрь. Через несколько секунд строптивый студент замер, погрузившись в просмотр чужого воспоминания.

Он очутился возле Черного озера. На земле возле воды расположились два подростка, девушка и парень. Присмотревшись к парню, Гарри понял, что это был сам Снейп. Но когда он вгляделся в сидящую рядом девушку, то не смог отвести от неё взгляда. Рядом со Снейпом была его мать. Она читала книжку по зельям, иногда поправляя мешающую прядь, выбившуюся из хвоста. Лили из воспоминания читала, а Гарри старался рассмотреть каждую черточку её лица, запомнить любой сделанный ею жест и стараясь навсегда запечатлеть увиденное в памяти. Через некоторое время Лили надоело читать учебник. Она начала поднимать мелкие камушки и бросать их, стараясь попасть по обложке книги, которую изучал её спутник.

- Лили, я пытаюсь читать, – сказал Снейп, когда гриффиндорка попала три раза и промахнулась пять.

- Да ладно тебе, давай сделаем небольшой перерыв, – улыбнулась девушка. У наблюдавшего за нею Гарри сжалось сердце - его мама была такой юной и прекрасной.

- Скоро СОВ… - начал было парень, но был тут же перебит.

- Которые ты сдашь блестяще, - девушка не прекращала бросать камушки по книге. - Ну Северус, давай немного отдохнем.

- Хорошо, – сказал Снейп, откладывая книгу и снимая галстук. Положив его рядом с мантией, он вытянулся на покрывале. – И чем предлагаешь заняться?

Лили взяла его форменный галстук и, покрутив его в руках, лукаво улыбнулась.

- Да вот, хочу посмотреть, подойдут ли мне слизеринские цвета, – и девушка начала через голову стягивать форменный жилет.

Снейп молча наблюдал за ней, видно, давно привыкнув к внезапным поступкам девушки. Когда Лили стала развязывать свой галстук, то снова посмотрела на парня.

- И чего ты разлегся? Снимай жилетку, – при этом она уже начала завязывать на шее слизеринский галстук.

Снейп выполнил её просьбу, напоследок сделав саркастическое замечание:

- А рубашка и брюки тебе случайно не нужны?

- Как нибудь обойдусь, - фыркнула девушка в ответ на его замечание, надевая зеленую жилетку с эмблемой Слизерина. – Подай мне, пожалуйста, свою мантию.

- Она тебе велика, – прокомментировал Снейп, выполняя её просьбу.

- Ничего, я знаю специальное заклинание. Наколдуй, пожалуйста, зеркало в полный рост, заодно можешь попрактиковаться в трансфигурации.

Парень, ухмыльнувшись, трансфигурировал зеркало из её школьной мантии.

- Вот же слизеринец, – беззлобно подколола его переодетая гриффиндорка. – И как я тебе в этой форме?

Задавая вопрос, она крутилась перед зеркалом, пытаясь рассмотреть себя со всех сторон. Затем она распустила волосы и начала изучать своё отражение снова. После девушка произнесла заклинание, которое сделало из её пышных волос высокую прическу.

- И что ты молчишь? Мне идет? – снова спросила она парня, отвернувшись от зеркала.

- Наверное, я молчу, потому что ты только сейчас стала ровно, и я смог наконец на тебя посмотреть. В принципе, тебе идет зеленый, но серебристый - явно не твой цвет.

- Много ты понимаешь, - хмыкнула в ответ девушка.

- Ты спросила, я сказал своё мнение. Не хочешь его знать - не спрашивай.

- Да ладно тебе, я же не хотела тебя обидеть. Вот жалко, что нельзя зачаровать мантию в цвета других факультетов. Я бы хотела примерить цвета Рейвенкло. Все-таки Шляпа предлагала мне туда поступать.

- А мне не жалко. Представляю, что бы сделали твой Поттер и Блэк в замке, если бы могли делать пакости, переодевшись в слизеринские цвета.

- И вовсе он не мой! – девушка, надувшись, отвернулась от парня.

- Конечно твой! Одно твоё слово, и он будет спать на коврике в твоей прихожей.

- Ревнуешь? – Лили обернулась к Снейпу.

- Очень надо! – усмехнулся парень.

- Тогда не начинай. Я же молчу про твоего белобрысого павлина.

- Лили, давай прекратим, а то точно поссоримся. Мы учимся на разных факультетах и не можем общаться только друг с другом. Давай лучше заниматься.

- Хорошо. Ты объяснишь мне одно место в пятнадцатой главе? Я никак не могу разобраться.

И подростки снова взялись за свои книги. А Гарри, наблюдавшего за этой сценой, вытянуло обратно в кабинет зельеваренья.

- Я видел маму, - было первое, что произнес подросток.

- Знаю. Это все-таки мое воспоминание, – усмехнулся профессор зельеваренья.

- Вы не понимаете. Я видел родителей или на фотографиях, или в зеркале. А здесь… Мама так близко, такая живая и веселая. Мне казалось, что я могу дотронуться до её лица, провести по её волосам рукой, ощутить их аромат… Все так близко и так недосягаемо... Сэр, вы любили её?

- Типичный гриффиндорский вопрос, – хмыкнул профессор. – Мы дружили с твоей матерью ещё до школы. Наши отношения напоминали ваши с мисс Грейнджер.

- Да, мне тоже показалось, что они в чем-то похожи, – задумчиво произнес гриффиндорец.

Профессор хотел было возразить, что Лили была умной, веселой, общительной девушкой, а потом задумался. Они с Эванс дружили ещё до школы и даже после распределения на разные факультеты поддерживали друг друга в первые недели учебы. Грейнджер же в первый, самый сложный период учебы была сама. Гриффиндорское трио сложилось после нападения тролля во время Хэллоуина.

Кроме того, в годы, когда они с Лили учились, война ещё не набрала своих оборотов и даже противостояние между факультетами еще не было таким сильным. Грейнджер из-за её близкой дружбы с Золотым мальчиком, происхождения и пола всегда служила прекрасной мишенью для насмешек слизеринцев. Даже Рону Уизли доставалось меньше: он был чистокровным, несмотря на клеймо Предателя крови. Да и не слабый физически - он всегда мог дать отпор обидчику.

Лили, несмотря на то, что училась на Гриффиндоре, отличалась своим примерным поведением и отсутствием тяги к нарушениям правил. Грейнджер всегда находится в эпицентре приключений и не только. Тролль, василиск, оборотень. При этом ещё находить время на учебу, и учебу на высоком уровне, да и, как показали недавние события, делать выводы из малейших деталей… Неудивительно, что мисс в свои пятнадцать уже разучилась веселиться. Зельевар не мог припомнить её даже улыбающейся. А ведь она была ровесницей Лили из воспоминаний. Интересно, какой бы она была, не став подругой Национального героя?

Из размышлений о гриффиндорской старосте слизеринского декана вывел вопрос студента:

- Если вы дружили, значит, у вас ещё много воспоминаний о маме? – Поттер вдруг напомнил ребенка, который знает, что дома есть Рождественские подарки, но не может до них добраться.

- Да, есть, и предвидя твой вопрос - нет, я больше не буду делиться ими с тобой по той простой причине, что ты не научился закрывать свои мысли. А я не хочу объяснять Темному лорду, как у тебя очутились мои воспоминания. Даже то, что ты сейчас увидел, мне придется забрать.

- Как? – на побледневшего подростка было страшно смотреть. Профессору было жалко говорить такие слова. Это словно подарить ребенку новую игрушку и забрать, как только он успел развернуть её. Но даже жалость к Поттеру не могла изменить решение зельевара, он в ближайшее время не хотел умереть под пыточным заклятием Лорда.

- Найду в вашей памяти с помощью легилеменции и просто вытяну наружу. Итак, в позицию, Поттер, – произнес Снейп, поднимая палочку.

- В позицию, сэр, – ответил подросток, и слизеринский декан почувствовал, что на этот раз в сознании гриффиндорца его ждет неприятный сюрприз.

Чутьё не подвело его и на этот раз. Как только он произнес заклинание, на него словно обрушился тайфун. Все, что тот видел, слышал, знал, читал - все это атаковало сознание профессора. Различия между разными моделями дрелей. Дорога в школу. Рецепт яблочного пирога. Семейная фотография Дурслей. Вкус прокисшей капусты. Кошка завхоза. Значение слова диксиленд. И многое, многое другое. И еще сверкающие, переливающиеся пятна и цвета, полоски, ромбы, квадраты, треугольники. И это - вперемешку с безумным попурри из обрывков песен и кусков мелодий. Не выдержав этой атаки, зельевар поспешил покинуть сознание подростка.

- Весьма недурно. Как оказалось, чужие воспоминания вы защищаете лучше, чем свои. Интересно, почему? – декан Слизерина сам знал ответ на этот вопрос. У подростка было слишком мало счастливых воспоминаний, которые он мог ценить и оберегать. – Но этого недостаточно, чтобы противостоять Темному лорду. Поэтому моё решение остаётся в силе. Итак, Легилеменс.

Зельевару пришлось ещё два раза произносить это заклинание, пока среди хаоса, который устроил Поттер в своей голове, ему наконец удалось найти и забрать интересующее его воспоминание. После чего он аккуратно поместил его в склянку, которую плотно закрыл крышкой.

- Оно будет ждать вас до тех пор, пока вы не научитесь защищать свои мысли.

- Спасибо, сэр, - наверное, впервые за всю учебу слизеринский декан услышал искренность в словах гриффиндорца, чем он и поспешил воспользоваться.

- Можно одно уточнение? – и, дождавшись подтверждающего кивка, продолжил: - Сколько раз вы смотрелись в зеркало Еиналеж?

- Шестнадцать, – спокойно ответил подросток. Только колоссальным усилием воли профессору удалось удержать невозмутимое выражение на лице. – Хотя, если посчитать тот раз, когда в него меня заставил смотреть Квиррелл, то семнадцать.

Зельевар почувствовал потребность в небольшой передышке от поступающей за последние два дня информации. Зеркало Еиналеж было опасным артефактом, и только за счет неоспоримого авторитета Дамблдору удалось получить разрешение привезти его в школу. Это зеркало начинало незаметно отбирать силы у магов, смотрящих в него больше, чем три раза. Были описаны случаи, когда волшебники, смотрящие в него, превращались в сквибов. К тому же, зеркало обладало гипнотическим эффектом, заставляя приходить попавшую под своё очарование жертву снова и снова. Зависимость начинала проявляться уже после пятого раза, после десятого чары зеркала могли преодолеть только самые волевые волшебники. А здесь сидел мальчишка, который, посмотрев в зеркало семнадцать раз, сохранил рассудок и при этом умудрился не растерять магическую силу. Профессору было безумно интересно, что за феномен сидит сейчас перед ним и почему директор допустил, чтобы его Золотой мальчик столько раз подходил к зеркалу. В том, что это случилось с негласного разрешения Дамблдора, зельедел не сомневался. Ни один первокурсник не смог бы пройти по ночным коридорам шестнадцать раз незамеченным, если бы в этом не был бы кто-то заинтересован.

Размышляя, кем же был гриффиндорец, если директор был готов пожертвовать им уже на первом курсе, профессор задумался. Из-за этого он чуть было не ответил правду на вопрос неугомонного пятикурсника. Поттер спрашивал, почему зельевар выбрал именно это воспоминание, чтобы показать ему сегодня. Привычно огрызнувшись, профессор попросил его помолчать ещё несколько минут, чтобы он смог закончить анализировать ситуацию. Сам он прекрасно знал, почему. В тот день Поттеру-старшему и Блэку назначили отработку, и те не смогли испортить им день. В другое время эта парочка находила их с Лили в любой части замка, словно они всегда следили за ними. И даже на прогулках в Хогсмид они всегда крутились рядом. Как будто Поттер и Блэк чуяли их с Лили или умели читать следы на земле.

От размышлений Снейпа оторвал Люциус, появившийся из камина. В таком взъерошенном виде он был только в день рождения Драко. Зельевар замер, ожидая, что Малфой сейчас набросится на мальчишку.

- Добрый день, мистер Малфой, – первым поздоровался Поттер. – Надеюсь, у вас все в порядке?

- Добрый. Спасибо, хорошо, - спокойно ответил Малфой. Зельевару снова показалось, что он попал в какую-то параллельную реальность. Лорд Малфой, вежливо разговаривающий с младшим Поттером, просто не мог существовать в привычном для Снейпа мире. – Позвольте узнать, а почему вас так заинтересовали мои дела?

- Вы не наложили на щеку маскирующие чары, выходя из дома, – охотно пояснил подросток. Взгляд Люциуса метнулся к левой кисти Поттера и быстро вернулся к его лицу. – К тому же, вы забрали Драко из школы на выходные по семейным обстоятельствам.

Зельевар не выдержал. Подхватив подростка под локоть, он, не дав тому попрощаться с Малфоем, провел его до двери и, напомнив про следующее занятие, выставил за дверь. После чего, поставив заглушающее заклятье, перевел взгляд на друга.

- Что с Драко? Почему ты оставил его одного? И откуда у тебя синяк на лице?

- Нарцисса ударила невербальным. Она сейчас с Драко и при этом понимает ситуацию лучше нас, – Люциус тем временем подводил друга к камину. – Идем в Мэнор. Там всё объясню.

И когда зельевар уже бросал летучий порох, назвав требуемый адрес, Малфой сделал небольшое уточнение:

- Нам ещё надо пережить визит Сириуса Блэка в Менор.

часть 6 (19)

Он должен шагнуть в огонь. Бушующая стена пламени, стоящая перед ним, казалась непреодолимой. Гермиона дала ему зелье, которое должно было спасти его от жара и дать ему пройти невредимым, но он боялся. Боялся сделать этот шаг. А вдруг она ошиблась, и он начнет гореть? Как он тогда потушит пламя?

Казалось, что огонь разгорался все сильнее и сильнее. Он смотрел на него не отрываясь. Он был заворожен игрой красок и переливом света в этой живой, изменчивой стене. Он должен сделать шаг вперед.

Зачем он здесь? Почему он не спит сейчас в своей кровати, а пришел сюда? Почему даже в волшебной школе он попадает в такие ситуации? Ведь когда он узнал, что он волшебник, он подумал, что наконец объяснились все непонятные ситуации, которые с ним происходили. Как только он понял, что сможет учиться в особенной школе, то решил, что будет делать все, чтобы ничем не выделяться, быть таким, как все. Как же он тогда ошибался. В магическом мире его знал каждый волшебник, все хотели с ним поздороваться или пожать руку. На него смотрели все маги, куда бы он ни зашел. Все обращали внимание только на его шрам, и никто не хотел замечать, как его тяготит все эта известность.

Выбор факультета обучения сделал только хуже. Все вокруг только и делали, что восторгались, как он похож на Джеймса и что он обязательно пойдет по его стопам. И никто не задумывался, что он знает своих родителей только по рассказу Хагрида и по восклицаниям вроде «У тебя глаза, как у матери», «Ты вылитая копия отца». И никто не догадался рассказать ему больше про них, хотя большинство учителей преподавали во времена, когда Лили и Джеймс Поттеры находились в школе, и наверняка знали их. Почему он ничего не слышал о людях, с которыми дружили его мама и папа? Ведь у них должны были быть друзья и подруги, так почему никто из них за десять лет ни разу не проведал его? Почему ему не покажут даже изображения четы Поттеров? Нет, никто об этом даже не подумал, но зато все ожидают, что он будет такой же храбрый, как отец, и умный, как мать.

Но больше всего эту ситуацию усугублял Рон Уизли. Он был первым, кто решился заговорить с ним в поезде. Рон не смотрел на него издалека, как на неведомую зверушку за стеклом в клетке зоопарка, подобно другим ученикам, а сам подошел и представился. Хотя после того, как его распределили на Гриффиндор, младший Уизли стал ходить за ним по пятам. Нет, конечно, это было неожиданно приятно и даже немного льстило, да и Рон мог немного посвятить его в законы магического мира, который он знал лучше. Но его вечная уверенность, как он должен поступать, чтобы быть настоящим гриффиндорцем, вызывала раздражение. Рыжий гриффиндорец не учитывал, что не за все нарушения снимают баллы, за некоторые могут и исключить из школы. Рон искренне недоумевал, как этого можно бояться.

Уизли не понимал, что такое жить сиротой. Как существовать, зная, что тебе некуда возвращаться, что нет дома, в котором тебя ждут и будут рады твоему приезду в любой день и час. Нет места, в котором тебя накормят и дадут отдохнуть после дороги. Где тебя пожурят за шалости и лишат сладостей за разбитое соседское окно. Дом, где тебя выслушают, посочувствуют твоим проблемам и дадут совет в трудной ситуации. Дом, где будет жить твоя семья, где тебя поздравят с днем рождения и тебе будет, с кем встретить Рождество. У Рона был такой дом. Поэтому младший сын большого семейства мог не бояться нарушать правила, ведь у него были родители и братья, которые могли вступиться за него и помочь разобраться с неприятностями. А отказаться от Рона он не мог. Он слишком хорошо знал, что чувствуешь в ситуации, когда тебе не у кого попросить запасную ручку или когда никто не хочет повторить тебе домашнее задание, если ты не успел его записать.

Нет, его поведение не стало соответствовать ожиданиям Рыжика, оно не отличалось бесшабашностью и пренебрежительным отношением к правилам. Он отправлялся на ночные вылазки только для поиска информации, которую он не мог получить от преподавателей. Он искал ответы на волнующие его вопросы до тех пор, пока не увидел зеркало в пустующем кабинете. С тех пор он пробирался к нему раз за разом, чтоб хоть там увидеть родителей. С каждым разом зеркало показывало ему все новые и новые эпизоды семейной жизни, которой у него никогда не было. Он сидел и смотрел на своих родных, узнавая, сколько он потерял из-за войны. Каждое утро после посещения зеркала, он чувствовал слабость и разочарование. И каждую ночь он снова возвращался, чтобы хоть в зеркале увидеть родителей и себя счастливыми.

А после того, как зеркало перепрятали, он впервые с тех пор, как попал в магический мир, почувствовал ярость. Ярость на директора. Как он мог поставить такой предмет в школе, где учатся дети, без надлежащей охраны? И при этом хорошо зная, какими завораживающими свойствами он обладает? Гнев на такую безалаберность помогал ему, отвлекая от тоски о потере возможности видеть образы родителей.

И вот он опять столкнулся с непозволительным легкомыслием директора. Мало того, что он привез в школу бесценный предмет, за которым могли охотиться недоброжелательно настроенные маги... Мало того, что Дамблдор поставил такую защиту, что её, приложив усилия, прошли три первогодки, так он ещё и исчез из школы без возможности связаться с ним в случае опасности. А то, что неприятности могут быть, стало ясно после нападений на единорогов. Каких знаков для усиления охраны на третьем этаже ещё могло не доставать директору?

И вот теперь он пытается не дать злоумышленнику воспользоваться ошибками Дамблдора. Он должен защитить Философский камень и не дать возможности его применить. Если камень будет использован для темных ритуалов, в магическом мире снова могут начаться волнения и школу могут превратить в штаб или больницу для раненых. Детей отправят по домам, под защиту родителей, а его снова вернут в его персональный ад. Он поедет назад к Дурслям.

Этого он не допустит. Он сможет преодолеть любое препятствие, остановить любого волшебника, но школа будет продолжать работать и он будет в ней учиться. И тогда он сделал шаг вперед. Миг, и ему удаётся преодолеть стену огня.

Удивление от того, кто охотился за философским камнем, быстро сменилось ужасом от осознания, кому придется сейчас противостоять, и чувством неконтролируемой ярости на директора, виноватого во всей этой ситуации. Тот или был клиническим идиотом, не проверившим сотрудника, которого он взял на работу, или у него пошла не так какая-то операция. Вот только какой план мог потребовать присутствия Воландеморта в школе?

Приказ Квиррелла подойти к зеркалу и появившийся в кармане философский камень уверенности и радости не добавили. Что он должен теперь делать? Как он, волшебник-недоучка, ещё не закончивший первый курс, может защитить камень от двух сильных взрослых волшебников, пусть даже находящихся в одном теле, когда один из них считался самым сильным Темным волшебником в Англии?

И тут Воландеморт заговорил. Он предложил ему перейти на свою сторону и пообещал, что сможет оживить его родителей. Для доказательства своих возможностей маг вызвал образы Джеймса и Лили Поттеров. Он стоял и смотрел на них, не смея пошевелиться. Почему он должен отказаться от своего шанса иметь семью, что для него сделал магический мир? Его родители погибли от рук Воландеморта, а его в день их смерти выбросили к магглам как ненужный пакет с мусором. В октябре его, ребенка, которому не исполнилось и полутора лет, оставили на всю ночь на пороге дома, не удосужившись даже позвонить в двери. И дальше про него забыли на десять лет. Нет, погодите, не забыли. О нем рассказывали сказки и истории детям на ночь. И никто за все время не удосужился узнать, как он жил все это время. И даже когда его вернули в магический мир, все начали рассказывать, как он должен себя вести и каким обязан стать. И никто не задумался, сколько задолжал магический мир ему самому. Мир волшебников задолжал ему семью.

И вот, у него есть шанс все исправить, вернуть все на свои места. Ему стоило только запустить руку в карман, достать камень и протянуть его Квирреллу. И он восстановит справедливость и снова обретет родных. Они заживут семьёй в своём мире, уютном и безопасном.

Только он не может купить своё счастье ценой жизни других. Его маленький мирок будет куплен кровью тех людей, которые погибнут, убитые по приказу Воландеморта. Он не сможет жить счастливо, зная, что из-за его решения сотни детей останутся сиротами. Даже ради семьи он не мог обречь кого-то на судьбу, подобную его собственной. Он не хотел, чтобы кто-то прошел через то же, что и он.

Поняв, что он не отдаст камень, Воландеморт взмахнул рукой, и образы Лили и Джеймса Поттеров стали меняться. Лили закрыла лицо руками и ссутулилась, плечи её тряслись, будто она плакала, Джеймс, обняв жену и поглаживая её по спине, осуждающе смотрел на сына. У него защемило сердце. Он почувствовал, что предал родителей, не оправдал их ожидания. Через несколько минут образы стали дышать так, будто задыхались. Он застыл, не решаясь сделать вздоха, пока длилась эта агония. Через несколько мгновений, показавшихся ему вечностью, они упали и замерли на полу. Ему хотелось упасть на колени рядом с ними и молить их о прощении за своё решение, за то, что из-за него они погибли снова. Но даже на это у него не было права. Он должен был сразиться с человеком, из-за которого он рос сиротой.

Его прикосновения, вызывающие страшные ожоги на лице Квиррелла, показались справедливым воздаянием за все страдания, которые он испытывал. Сильное жжение на коже его рук было столь незначительно по сравнению с той болью, которую он чувствовал всю жизнь. Но радость от крика Воландеморта, покидающего тело умирающего Квиррелла, он не забудет никогда. Как и лица родителей, смотревших из зеркала на него, лежащего на полу среди пожара, вызванного в ходе борьбы. Смотревших с любовью и гордостью. И последнее, что он видел перед потерей сознания, это улыбки своих молодых и красивых родителей в чернеющем от огня зеркале.

***

В комнате Мэнора в камине горел и потрескивал небольшой огонь, рассеивающий вокруг странные отблески. На кровати лежал бледный подросток, а над ним склонилась красивая белокурая женщина. Кисти подростка были покрасневшими и воспаленными, а из глаз женщины непрерывно катились слёзы.

часть 7 (20)

- Зеркало! Он больше переживал за артефакт, вытягивающий его силу, чем за свою жизнь! – первое, что услышала Нарцисса, был хриплый голос её мальчика, наполненный болью. - Он ценил это зеркало больше всего на свете!

- Успокойся! – Нарцисса тоже пребывала в возмущении от увиденного, но поспешила хоть как-то успокоить сына. – Успокойся, мы поможем ему.

- Как?! Как можно жить, зная, что самое лучшее, что ты видел за пятнадцать лет жизни - это кусок стекла?.. – Драко, закрыв глаза, продолжал надрывно шептать, не обращая внимания на слова матери. – Как можно жить, если самое хорошее сводится к разглядыванию холодного отражения?

- У него теперь есть подруга, которая его никогда не предаст, и крестный, который будет любить его до последнего вздоха в своей жизни, – подросток затих, прислушиваясь к говорившей. – А теперь, когда мы знаем правду, мы сделаем все, чтобы больше не дать Гарри в обиду.

Драко открыл глаза и посмотрел на мать с такой надеждой, что у неё перехватило дыхание:

- Правда?

- Да, правда! Слово леди Малфой!

- Но Темный лорд, Дамблдор и отец… - начал было подросток, но был прерван матерью.

- Я тебя когда-нибудь обманывала? Нет! Верь мне, Драко, – Нарцисса ласково погладила сына по щеке. - А теперь выпей зелье и отдохни немного.

Подросток покорно выпил поданное ему зелье Сна без сновидений и через несколько секунд заснул. Нарцисса несколько мгновений с тревогой и любовью смотрела на сына, а после, укрыв его одеялом, тихо прошептала:

- Спи, мой любимый, а я пойду решать проблемы. И кое-кому мало не покажется.

***

- Что значит визит Блэка в Мэнор?! – оглушил Люциуса, выходящего из камина, рев зельевара. – Ты что, спятил окончательно?

- Не ори! Это распоряжение Нарциссы, – ответил лорд, отряхивая пепел с мантии, – пропустить его через камин.

- Что? С каких пор ты подчиняешься указам Нарциссы? – опешивший зельевар вообще перестал что-либо понимать. – Как она узнала? Она ведь была в Милане.

- Этого я не знаю, она пришла, ударила меня, приказала открыть камин для Блэка, привести тебя и ни в коем случае не трогать Гарри.

Поток поступающей информации просто сбивал с ног. Но больше всего поражал Люциус, выполняющий приказы. Его и Лорд до исчезновения не всегда мог заставить выполнить распоряжение, а тут…

- Что тебе сказала Нарцисса? Как она объясняла свои решения? Как аргументировала свои действия? – Снейп не оставлял надежду выяснить, что все-таки произошло в семействе Малфоев.

- Никак. Она просто приказала и все, – Люциус опустился в кресло и, призвав зеркало, стал рассматривать своё лицо.

- И ты так просто послушал свою жену?

- Я послушал мать Драко, женщину, воспитанную в лучших традициях рода Блэк, – в голосе Люциуса послышались металлические нотки.

- Ты что, её испугался? – не отставал от него профессор. Предположить, что именно должна была сделать спокойная Нарцисса, чтобы довести мужа до такого беспрекословного послушания, зельедел не мог.

- Подожди, сам увидишь. Она выглядела опасней своей сумасшедшей сестрички Беллы.

Снейп отказывался верить в услышанное. Но решил, что, возможно, рассказ о всем дне лорда полностью поможет прояснить ситуацию.

- Так, давай по порядку. Начни, пожалуйста, с самого начала, – слизеринский декан без сил опустился в кресло. – С того момента, как ты отправился выяснять информацию о маггловской школе. Как тебе удалось сделать все так быстро?

- Ты забываешь, что я вхожу в опекунский совет школы и имею допуск к спискам учеников. Ещё вчера я узнал всех сирот школы и сегодня стал проверять, в каких учреждениях они получали начальное образование. Понятное дело, что наш герой заинтересовал меня сразу после того, как я узнал, что ни один первокурсник или второкурсник не подходит. Кстати, я выяснил кое-что интересное.

- Что он не сдал экзамены? Это было предсказуемо. С директором-садистом, который поставил себе целью завалить Поттера, ничего другого ожидать не приходится, – и снова чувство вины охватило зельевара.

- А вот и ошибаешься. Экзамены он сдал, и сдал весьма успешно.

- Но как? С таким директором...

- За две недели до экзамена у Поттера директора сняли с должности.

- Что? За жестокое обращение с ребенком? Ренбертом занялся опекунский совет за то, как он вел себя с Поттером?

- Нет. Там были какие-то финансовые махинации. Пришли какие-то бумаги в налоговую службу. Дела директора копнули и сняли с должности, пока проводилось расследование.

- И чем закончилось расследование, суд был? - зельевар задумался, как в истории с документами мог посодействовать будущий гриффиндорец. В его участии в этом деле профессор не сомневался.

- До суда дело не дошло, Ренберта на улице сбил грузовик, и теперь он, парализованный, лежит в местном госпитале. Как мне сообщили в больнице, недвижимым он будет всю оставшуюся жизнь.

- Так, вот это поворот, – Снейпа не удивила такая осведомленность Люциуса. Тот всегда предпочитал выяснять все факты, справедливо полагая, что иногда маленькая деталь может дать ключ к пониманию всей картины в целом. – Интересно, а Поттер знает про происшествие?

- О снятии директора он знал точно. А о параличе... Ренберту в госпиталь каждый месяц кто-то присылает букет живых лилий.

- Изящно. Да, права была Шляпа, ох, права, уговаривая Гарри поступить на Слизерин. Ему там самое место, – проговорил Снейп, раздумывая, каким коварным было скрытое послание гриффиндорца. – Ох и не прост же ты, парень.

- Что за сведения? – Люциус весь превратился в слух.

- Потом расскажу. Продолжай.

- После того, что я узнал, я хотел сразу направиться в школу. Но решил сначала дождаться пробуждения Драко. Вдруг в его спальню залетел Патронус Нарциссы и сообщил, что мне нельзя никуда уходить. Потом я снова погрузился в воспоминания Драко и увидел, как эта министерская стерва пытает Поттера Кровавым пером.

- Что?! Кровавое перо применялось к ученику? – весть о том, что Драко видит уже пятое воспоминание, вызвало бы у зельевара ужас, если бы он не знал, что с крестником все в порядке. – Это же запрещенный Министерством ещё два столетия назад артефакт. Его не использовали даже при допросах Упивающихся после развоплощения Воландеморта.

Оба мужчины внутренне содрогнулись, вспоминая те времена и допросы, которые им довелось пережить. Такое не забывалось.

- Скажу больше. Он писал фразу «Я не буду лгать» пять дней подряд не меньше, чем по пятьдесят строчек за раз, – жестко продолжил Люциус.

- Немыслимо... Он мог умереть от болевого шока или потери крови. Как он смог это пережить и не обратиться в Больничное крыло?

- Грейнджер отдавала ему своё Кроветворное. Она же придумала использовать анестезирующее заклятье. И не удивлюсь, если мальчик использует маскирующее заклятие, которое он сегодня порекомендовал, или какой-то улучшенный его вариант для шрама на левой руке.

- Так, снова Грейнджер. И снова модифицированное заклятье. Все интересней и интересней.

- Тебя это не удивляет?

- Уже нет. Теодор раздобыл информацию, что на весь гриффиндорский факультет наложено заклятье, которое мешает львятам заключать договоры с другими людьми, если это может навредить остальным ученикам факультета. А на очки Национального героя навешена следилка с последующей фиксацией, где он был и с кем встречался, действующая по всей территории школы. И в ночь на субботу Поттер из спальни не выходил. Это доказано.

- Так вот, почему ты с ним занимался, а не выспрашивал про события той ночи. Мальчик, оказывается, ничего не знает.

- Я не просто занимался. Я проверил, каких воспоминаний еще не хватает в его памяти. И новости у меня неутешительные. Он изъял и где-то спрятал все свои худшие школьные приключения. Плюс десять лет жизни у родственников-магглов, которые его заставляли работать, били, закрывали в чулане и морили голодом. Нам осталось только гадать, что будет с Драко, если он просмотрел хотя бы часть воспоминаний гриффиндорца.

- Сойдет с ума так же, как в своё время сошла его тётушка, – раздался за спинами мужчин тихий голос.

часть 8 (21)

- Герм, в этой школе происходит что-то странное, – девушка отложила в сторону книгу, которую читала. В комнату вошел Гарри Поттер и автоматически восстановил запирающее заклятье, которое он снял, прежде чем зайти. За запирающим последовало заглушающее заклятье.

- Гарри, все смертельно опасные приключения, в которые мы попадаем с определенной частотой, начинаются обычно с этой фразы, – девушка смотрела на парня, который метался по их тайному убежищу. Зная, что здесь никто, кроме подруги, не сможет его увидеть, парень, сбросив все маски, стал похож на большого взъерошенного щенка.

- Герм, я серьезно, – ответил он, продолжая наматывать круги по классу.

- Так, давай разберемся. Ты пошел на занятие по окклюменции, и вы со Снейпом стали заниматься зельеварением, – попробовала успокоить друга девушка.

- Он показал мне в омуте своё воспоминание. Представляешь, оказывается, он дружил с мамой так, как мы с тобой. Она была такой красивой и веселой... – гриффиндорец остановился и взгляд его мечтательно затуманился.

- А теперь подробнее: что произошло на занятии? – Герм догадывалась, что могло заставить профессора изменить своё отношение к гриффиндорскому студенту, но хотела удостовериться в своих предположениях.

- Все началось как всегда. Он произнес заклятье и проник в мою голову. У меня создалось впечатление, что он что-то искал. Потом он увидел моё распределение со Шляпой и был очень удивлен.

- Снейп увидел, что Шляпа предлагала тебе поступить на все четыре факультета? Гарри, это плохо, очень плохо. Ты попросил его дать слово, что он это никому не расскажет?

- Нет. Герм, он все сам понял. Я уверен, он никому не расскажет.

- Гарри, твоя доверчивость до добра не доведет, – девушка осуждающе посмотрела на друга. – Ну как ты можешь это утверждать?

- Я не могу этого объяснить, – гриффиндорец опустился рядом с креслом, в котором сидела староста, и, обняв её ножки руками, положил голову на колени. Девушке ничего не оставалось, как положить руку и начать поглаживать темные вихры. – Я просто знаю, что и от кого можно ожидать. Я не буду доверять свои тайны Рону - он их выболтает, чтобы доказать свою значимость. Рон может подставить меня по глупости, поскольку не поймет, что своими действиями может принести вред. Тебе я могу доверить свои тайны. Ты будешь их бережно хранить. Но ты тоже можешь их рассказать. Не спорь. В том случае, когда ты будешь уверена, что мне это не принесёт вреда и в то же время очень сильно поможет другим. В этом случае ты можешь рассказать мои тайны. Снейп… Он будет говорить гадости по каким-то мелочам, ругаться и язвить, но что-то важное обо мне он не будет рассказывать.

- Ладно. Может быть, ты и прав, – задумчиво произнесла девушка.

- Ты мне не веришь, – грустно сказал Гарри. – Считаешь липовым провидцем, как Трелони.

- Нет. Я так не думаю. Это называется интуицией. Ты многие годы жил по прихоти других. От настроения твоих родных зависело, будешь ты есть или нет, причинят тебе боль или нет. Многие люди пытаются развить в себе наблюдательность и скорость мышления, ты же был вынужден их развить самостоятельно. Это было продиктовано обычным инстинктом самосохранения. Теперь ты просто пользуешься этими навыками, даже не осознавая этого. Ты читаешь мимику людей, их жесты, позы просто ради сохранения своей безопасности. И я никогда не говорила, что не верю, что есть люди, которые могут видеть будущее. Но Гарри, это редкий дар и научиться этому так, как это утверждает Трелони, невозможно. Он или есть, или его нет. А теперь, пожалуйста, закончи свой рассказ.

- Хорошо. Дальше Снейп увидел мою семью в зеркале Еиналеж и смотрел, пока мне не стало плохо. У меня начинался стихийный выброс, и профессор заставил меня посмотреть его воспоминания.

- И это все? Может, зельевар просто увидел, как ты переживаешь из-за родителей, посочувствовал тебе и поделился своим воспоминанием?

- Нет, не все. Потом в кабинете появился Люциус с синяком на лице. Я поздоровался с ним, и он мне ответил.

- А что ты хотел? – девушка мысленно ругала и Малфоя, и Снейпа. Они не смогли проконтролировать своё поведение, создавая видимость прежнего отношения к гриффиндорцу, и теперь её друг что-то заподозрил. Нужно было срочно его отвлечь. – Неужели ты ожидал, что он начнет кидать в тебя непростительные?

- Нет. Просто они как-то странно себя ведут…

- Странно то, что, несмотря на твои занятия, Воландеморт продолжает насылать тебе видения. Ты уже давно должен был научиться защищаться от его нападок.

- Не знаю, Гермиона, я стараюсь. Я каждый вечер очищаю мысли, но ничего не получается. Ладно, я пойду. Интересно, Малфой сегодня вернется в школу? – Гарри поднялся и направился к выходу.

- А тебе зачем?

- Завтра у слизеринцев тренировка по квиддичу, я хотел взять мантию отца и посмотреть, как они летают, – подросток остановился у двери, начиная снимать охранные заклятья.

- Ты так скучаешь по полетам?

- Это не просто полеты. Это жизнь, в которой никто не диктует, каким ты должен быть. Это свобода от правил и запретов. Полет - это возможность быть самим собой.

- А соревнования? – тихо спросила староста.

- Смотря с кем. с Хаффлапаффом и Рейвенкло - просто игра. А со Слизерином… С тех пор, как в команде стал играть Малфой… Когда соревнуешься с ним - это борьба.

- Вечное соперничество двух врагов.

- Нет, Герм, это борьба двух людей, которые всю жизнь живут по чьим-то правилам и сбрасывают в полете с себя все рамки и запреты. Там нет масок. Нет героя и нет аристократа, нет Золотого мальчика и нет Платинового принца. Есть два человека, которые хотят победить и ради победы идут на все.

Ошарашенная Гермиона молчала. Она нечасто видела своего друга, говорящего так пылко. Гарри постоял, задумавшись, а потом повернулся к девушке и сказал:

- Ладно, Герм, пойду я, мне ещё домашнее задание выполнять по зельям.

И, закончив снимать заклятья, вышел из класса.

Львица подняла палочку, чтобы восстановить защиту, но в класс зашел Теодор Нотт.

- Здравствуй. Мне нужно поговорить. Опусти, пожалуйста, палочку, – тихо попросил Тео.

- Что тебе нужно? – говорить спокойно было тяжело, но девушка старалась не уронить привычную маску.

- Нашего декана снова нет в школе. И я ничего не могу узнать про состояние Драко. Я подумал, что ты можешь что-то знать.

- Тео, я не могу сказать тебе ничего нового. Драко в серьезной опасности, и все его близкие пытаются отвести от него угрозу. Мы пока можем только ждать.

- И что им нужно для того, чтобы ликвидировать опасность?

- Я думаю, только чтобы родным Драко не мешали в Мэноре.

- А если в Мэнор придет кто-то чужой? – задал Нотт вопрос, от ответа на который зависели все его дальнейшие действия.

- Последствия будут ужасными, - сказанное девушкой не удивило слизеринца, поскольку именно такие слова он и боялся услышать.

- И последний вопрос, – Тео посмотрел на спокойно сидящую в кресле гриффиндорку. - Ты умеешь вскрывать серьезные охранные заклятья?

часть 9 (22)

- Сойдет с ума так же, как в своё время сошла его тётушка, – раздался за спинами мужчин тихий голос.

В комнату вошла Нарцисса и, не обращая внимания на ошарашенные лица мужчин, продолжила:

- А теперь, Северус, я хочу послушать твою версию о том, почему мне не сообщили о состоянии Драко. Очень аргументированную и продуманную версию, – Нарцисса взмахнула палочкой и села в появившееся третье кресло.

- Сначала мне показалось, что ситуация несерьезна... – начал говорить профессор, но тут же был перебит.

- Северус. Ты начал уподобляться в оценке происходящего Дамблдору, – голосом леди Малфой можно было заморозить Сахару. Снейп внезапно понял действия Люциуса, выполнившего все распоряжения жены. - Тот тоже каждый год рассказывает Попечительному совету, что в школе не произошло ничего серьезного. И это в то время, как по ней то василиск ползает, то тролль разгуливает. Драко не было в спальне всю ночь. Его утром нашел однокурсник, в неадекватном состоянии и бредящим. Сколько зелий ты потратил, пока стабилизировал его? Четыре, пять? И для тебя это несерьезная ситуация? Дальше ты наверняка просмотрел его память и увидел там чужое воспоминание. Так почему ты вызвал одного Люциуса?

- Мы не хотели тебя волновать… - зельевар был пристыжен. С этой точки зрения его действия выглядели верхом самонадеянности.

- А на похоронах сына я волноваться не буду, накачанная успокоительным. Хорошая версия. Вы потеряли время, выясняя то, что я могла сказать, только взглянув на Драко. Теперь вы мне быстро расскажете, какие ошибки сделали, пока я была в Милане. Особое внимание уделить воспоминаниям, которые вы увидели.

- А может, ты сама начнешь с того, откуда тебе это все известно? – не утерпел Люциус. В его правилах было командовать, а не подчиняться.

Ведро ледяной воды, опрокинутое на его голову невербально, заставило его взвизгнуть и замолчать.

- Сейчас вопросы задаю я, – Нарцисса сурово смотрела на похожего на мокрую птицу Люциуса. – А если будешь перебивать или задавать лишние вопросы, я повторю заклинание. А возможно использую что-то новенькое.

Зельевару пришлось начать рассказ. Нарцисса прерывала его репликами, комментирующими их умственные способности и степень развития. Северус вдруг ощутил себя Поттером на уроке зельеварения. Знать всего он не может, а его за это высмеивают. Когда рассказ подошел к части со снотворным, леди Малфой взглянула на супруга так, что Снейпу срочно захотелось пойти на чаепитие к Дамблдору и пить чай, сидя за одним столом с Воландемортом, Беллой, Фаджем и Амбридж. Что чувствовал под этим взглядом Люциус, Снейп даже не захотел представлять.

Закончив свой рассказ, мужчины с нетерпением и тревогой ожидали вердикта Нарциссы:

- В этой ситуации как взрослые люди поступили только два человека: Теодор Нотт и Гермиона Грейнджер. Возможно, у Тео просыпается дар матери, а от Грейнджер я и ожидала чего-то подобного.

- Ожидала? От грязнокровки? – такого Люциус уже не мог слышать. Если про безумную Айрис, впоследствии ставшую женой Нотта, знали все в школе и слова жены про наследственность Тео не стали для него откровением, то ожидать таких действий от магглорожденной было уже слишком.

- Люциус, не показывай, пожалуйста, миру, что ты клинический идиот, – спокойно оборвала мужа Нарцисса. - Ты сам бы пошел на бал такого уровня с неподходящей партнершей?

Лорд Малфой замер. Как он сам не понял, как не обратил внимание на этот факт?..

- Крамы - древний чистокровный род, – продолжила Нарцисса. – И Виктор Крам не пошел бы против традиций семьи. Значит, он увидел в магглорожденной волшебнице что-то такое, что посчитал её равной себе.

В этот момент Нарциссу прервали. Из камина появилось лицо Сириуса Блека. Леди Малфой в ту же секунду наклонилась над огнем.

- Цисси, заклятье Правды дало немного. Оно только подтвердило то, что мы знали до этого. Я должен применить ритуал.

- Ты не справишься сам. Я пришлю к тебе Северуса.

- Не стоит. Он легилимент и может помочь вам в замке. Я уже вызвал Ремуса. Он скоро прибудет и поможет с ритуалом. Не волнуйся, мы сможем помочь Драко.

Если бы в комнате ударил гром, зельевар был бы поражен меньше. Сириус Блек, говорящий спокойно и рассудительно, не вскипающий от одного его имени, не бросающийся оскорблениями в его адрес, был так же фантастичен, как и Нарцисса, хвалящая магглорожденную гриффиндорку. Однако именно это он только что видел и слышал. Мир определенно начал сходить с ума. К тому же, появление Ремуса Люпина нарушало прямое распоряжение Дамблдора, на неделю отославшего оборотня из Англии.

Камин погас, а Нарцисса села в кресло и устало провела рукой по лицу.

- Он прав, Северус. Несмотря на то, что ты не вызвал меня, ты смог сделать все, что было в твоих силах, чтобы помочь Драко. Ты, интуитивно опираясь на свои знания и родовые дары, воспользовался единственным способом, который хоть немного облегчил страдания Драко.

- Нарцисса... Может быть, если ты расскажешь все, что знаешь, мы сможем быстрее понять, как помочь Драко? – неожиданное признание его заслуг давало декану надежду на улучшение отношения леди Малфой. А её рассказ мог бы пролить хоть какой-то свет на создавшуюся ситуацию.

- Хорошо. В семействе Блеков всегда хранился один артефакт. Это была чаша для воспоминаний с очень необычным эффектом. Эпизод человек видел не со стороны, как в обычных омутах, а проживал его на месте владельца. Времени для этого требовалось меньше, чем когда владелец проживал это событие в реальности. Эту чашу нечасто использовали. Она была слишком непрактична.

Нарцисса встала и прошлась к камину. Было заметно, что рассказ ей даётся с трудом.

- Однажды ею воспользовалась моя сестра Андромеда, которая боялась, что о её мыслях и поступках узнают родители. На тот момент она уже встречалась с магглом, за которого впоследствии вышла замуж. Моя старшая сестра знала, что в случае раскрытия тайны её возлюбленного в лучшем случае лишат памяти, а в худшем просто убьют. Андромеда подумала, что так ей удастся скрыть правду от семьи.

Нарцисса снова села в кресло. В голосе её чувствовалась нотка надломленности. Мужчины старались даже не шевелиться, чтобы не прервать рассказ женщины.

- И вот однажды за манипуляциями Андромеды проследила Белла. Ей стало интересно, что скрывает старшая сестра, что она старается прожить снова. И Белла заглянула внутрь. После этого она впала в состояние, подобное тому, в котором сейчас пребывает Драко. Родители пытались ей помочь, просматривали вместе с ней воспоминания Андромеды. Но ничего не помогало. Белла не могла принять любовь сестры к магглу, и это разрушало её изнутри. Мысль, что сестра отступила от всего, что проповедовала семья веками, разрушала её сознание. Она не смогла оправиться от этого и решила, что во всем виноваты магглы. Это и сделало её одной из самых ярых сторонниц Темного Лорда. К чему это привело, вы видели сами.

В комнате повисла тишина. Все трое сидели и вспоминали капризную красавицу, эффектную брюнетку, за которой бегали толпы мальчишек в школе. И думали о растрепанной, нечесаной маньячке с безумными глазами, в которую превратилась та девушка.

- Меди выгнали из дома в тот же день. Её не стали убивать только потому, что она уже ждала ребенка от маггла. Его уничтожение поставило бы на род Блеков печать Предателей крови. А как известно по истории Уизли, такой грех не прощается тысячелетиями. Её выгнали на улицу, беременную, без денег и палочки. Я отослала к ней личную эльфийку, передавая сестре все деньги, которые у меня тогда были. Этого ей хватило на первое время. Маггл не отказался от неё и после свадьбы у них родилась дочь. Сразу после рождения выяснилось, что у дочки Меди есть редкий дар к метаморфии. Но мои родители уже умерли и не узнали про силу внучки, и девочка осталась вне рода. Возможно, в будущем ей удастся основать новый род или же она принесет свой дар в семью мужа…

Размышления Нарциссы прервал Патронус взъерошенного щенка, заговоривший голосом Сириуса:

- Рем прибыл, начинаем проводить ритуал. Жди.

- Измельчал Блек, измельчал, - задумчиво сказал Люциус. - Раньше, помнится, у него Патронусом был волк, а теперь маленькая шавка.

- Еще раз выскажешься по поводу Сириуса, я предупреждать уже не буду, – голосом Нарциссы можно было резать сталь. – Непонятно, как после двенадцати лет в Азкабане он вообще может вызвать Патронуса. Он сейчас будет рисковать собой ради твоего сына.

- Какой ритуал они будут проводить? – у Северуса в душе зародилось подозрение, но он старался отбросить его.

После ответа Нарциссы в комнате воцарилась гнетущая тишина.

- Ритуал Памяти Рода.

***

В тени дома спряталась незаметная фигура. Человек стоял и смотрел. Смотрел на два дома, расположенные так близко, что между ними не было даже щели. Но он чувствовал. Чувствовал запах, доносящийся из смежной стены. Запах, который мужчина не ощущал уже много лет. Запах, сводящий его с ума и заставляющий сворачивать горы. Пока что хозяин этого запаха был для него недоступен. Но он сделает все, чтобы это изменить. И фигура растворилась в темноте.

часть 10 (23)

- И последний вопрос, – Тео посмотрел на спокойно сидящую в кресле гриффиндорку. - Ты умеешь вскрывать серьезные охранные заклятья?

- Интересный вопрос. В принципе, да, – гриффиндорка ответила так, будто говорила о погоде за окном. - А теперь объясни, чьи покои тебе понадобилось вскрывать и зачем.

- Покои декана. Мне надо срочно связаться с ним по камину, – скрывать информацию было бессмысленно. Если львица почувствует фальшь, то откажется ему помогать. А сейчас её содействие было просто необходимо.

- Зачем? – староста должна была знать причину такого вопиющего нарушения правил. К тому же, слизеринский декан был не из тех, кого стоило злить.

- Сегодня Панси оговорилась, что Темный Лорд собирается покинуть их поместье. Это значит, что он может направиться к любому из своих приспешников. Вероятность, что он прибудет к Малфоям, очень велика.

- Камином ты не свяжешься, – девушка сразу оценила всю опасность и тут же стала просчитывать варианты её ликвидации. - В Мэноре камины могут быть заблокированы для всех, кроме избранных лиц.

- А Патронус посылать нельзя, рядом могут быть посторонние, которым эта информация не предназначена, – Тео тоже искал самый разумный выход из сложившейся ситуации.

- Можно, конечно, выйти из замка, но как попасть в сам Мэнор? Там сильные щиты. Все обитатели Мэнора сейчас заняты и вряд ли могут отреагировать на вторжение адекватно, скорей всего, тебя проклянут чем-нибудь позаковыристей, – девушка продолжала размышлять вслух.

- У меня есть порт-ключ домой, а отец имеет доступ к камину Малфоев, – это был единственный доступный вариант, который видел слизеринец.

- План хороший, только есть два «но». Если ты переместишься из школы, об этом сразу станет известно директору, и, как только ты вернешься назад, он устроит тебе допрос с пристрастием. От него скрыть что-то практически невозможно, и вся ситуация выплывет наружу. Не мне говорить тебе о последствиях. Второе. Твой отец Упивающийся, и вместо того, чтобы предупредить Малфоя, он поведает все Темному Лорду.

- Нет. Отец послушает меня. Ему не нравится политика уничтожения магглов. Действий Лорда отец не одобряет. Он поможет мне. А ты незаметно выведешь меня из замка, чтобы я смог перенестись, не привлекая внимания директора, – сказал Тео, но, видя колебания девушки, продолжил: – Я прошу тебя, Гермиона. Я дам тебе все обеты, которые ты только захочешь. Только выведи меня из замка. Речь сейчас уже идет не только о Драко. Все, кто будет в Мэноре, подвергаются опасности.

Казалось, что последняя фраза переубедила львицу.

- Хорошо. Мне надо предупредить Гарри, он меня прикроет, – согласилась гриффиндорка.

- Только Поттера, не Уизли? – Нотт не знал, почему с его уст слетел этот вопрос, но ответ на него казался важнее, чем даже возможность узнать, как можно незаметно выйти из замка.

- По-моему, ты слишком любопытен, – холод в голосе старосты стоил ей больших усилий. Девушка склонилась над запиской.

Огорченный Тео решился задать львице еще один вопрос:

- А Патронуса ты не умеешь вызывать?

- Умею. Но он привлечет больше внимания, – девушка зачаровала записку чарами Невидимости. По движению её палочки слизеринец понял, что послание отправлено. – К тому же, я, как и лорд Малфой, стараюсь не афишировать свой Патронус.

- Сипуха. Твой Патронус - это сова-сипуха, правильно? – Тео не знал, откуда он это знает и почему об этом говорит. - Все, кто его видят, сразу вспоминают о твоих знаниях и умении учиться. Говорят о том, что сова - это символ мудрости. И никто никогда не вспоминает, что сипуха на самом деле достаточно опасный хищник. Твой Патронус - это образ птицы, которая принесла тебе письмо из Хогвартса.

- Как ты это узнал?! – девушка держала палочку, направленную на Нотта, готовая произнести заклятье. – Тебе никто не мог этого сказать. Этого никто не знает.

- Прости, у меня это началось вскоре после пятнадцатилетия. Я говорю факты, о которых никогда не слышал и не мог знать. Я просто знаю и все.

- Ладно, – девушка опустила палочку. На Тео она по-прежнему смотрела с недоверием. – Сейчас нет на это времени. Гарри уже прислал все, что я просила.

- Я ничего не вижу.

- Мы делаем пересылаемые предметы невидимыми, чтобы окружающие их не заметили. А когда они подлетают к получателю, то дотрагиваются до руки, чтобы их можно было почувствовать. И помни, ты обещал никому ничего не рассказывать. О многом, что ты узнаешь, не знает даже наш вездесущий директор.

Девушка склонилась над куском пергамента и произнесла фразу «Торжественно клянусь, что замышляю только шалость». Через несколько секунд удивленный Тео увидел, как на пергаменте стала проявляться карта замка. Львица еще несколько секунд посмотрела на карту и сказала:

- Пойдем через Сладкое королевство, – сказав это, девушка, казалось, из пустоты достала пузырек с зельем и выпила его.

Теодору хотелось узнать, что за лекарство выпила гриффиндорка, но он не мог позволить по отношению к ней такого вопроса. Он не хотел ещё больше ухудшить и без того напряженную ситуацию.

- Мы пойдем под мантией-невидимкой, это лучше, чем чары, – продолжила староста.

- И кто будет так добр, что даст нам такой редкий артефакт? Такие сокровища хранят в банке у гоблинов или в родовых замках под охранными чарами, – Тео знал, что такая вещь была огромной редкостью в магическом мире и так просто её не использовали, и уж тем более не одалживали.

- Гарри уже прислал нам свою мантию. Идти придется очень близко друг к другу, – невозмутимо уточнила девушка.

Тео только покачал головой. Он уже устал удивляться этим загадочным гриффиндорцам. Львица развернула мантию, слизеринец подошел к ней и она набросила на них прозрачную ткань.

Дверь в класс отворилась и захлопнулась сама собой. Двое отправились в своё приключение.

***

Пара без особых приключений добралась до коридора Одноглазой ведьмы и прошла тайным ходом. Выбраться из Сладкого королевства тоже не составило труда. Подростки под мантией быстро прошлись до Визжащей хижины и только в ней сняли мантию-невидимку. Риск быть замеченными в деревне в неположенное время был очень велик. Если до директора дойдет хотя бы слух об их вылазке, все участники происшествия попадут под удар.

Тео безумно обрадовался возможности отойти от гриффиндорской старосты. Долгое путешествие в такой непосредственной близости друг от друга вызывало у парня совсем не джентльменские мысли. Чарующий аромат девушки, который слизеринец чувствовал всю дорогу, невольные прикосновения, которых было не избежать, прикосновения маленькой ручки к его собственной руке в трудных для прохождения местах, тихий шепот на ухо, предупреждающий об опасности… Все это вызывало желание забыть о всех делах и опасностях, схватить гриффиндорку в объятья и целовать, целовать, целовать. Целовать, пока она не прекратит сопротивление и не сдастся под его напором. Целовать, пока с её лица не упадет последняя маска и в его руках не останется только прекрасная нежная девушка, отвечающая на его поцелуи…

Прибытие в безопасное место позволило Тео обуздать своё сумасшедшее желание и ничем его не выдать перед девушкой.

- Ты можешь перемещаться. Я буду ждать тебя здесь, чтобы отвести назад в замок. Постарайся не задерживаться.

- Ты ведь делаешь все это не ради Драко? – уверенно сказал слизеринец.

- Нет, – честно ответила гриффиндорка. – В этой ситуации могут пострадать близкие мне люди.

Тео смотрел и понимал, что он хочет это изменить. Нет, он позволит львице иметь близких людей, но самым близким и родным станет для девушки он, а впоследствии и их общие дети. Он готов пойти на все, чтобы она ждала его не в заброшенной хижине, а в их доме, возле камина, сидя в кресле и читая любимую книжку. Она будет его женой, и на меньшее он не согласен.

Тео снял свою мантию и накинул её на плечи гриффиндорки.

- Это чтобы ты не замерзла, – он задержал свои руки на ее плечиках чуть дольше, чем требовалось. – Я скоро.

И Нотт активизировал свой порт-ключ, переносящий его в фамильный замок.

Воскресенье 2 (части 24-35)

Часть 1 (24)

Тишина в комнате становилась все тяжелей и тяжелей. Все присутствующие знали, что означает ритуал Памяти Рода. Глава рода проводил ритуал, который вызывал основателя его рода, и задавал тому интересующий его вопрос. Ритуалом не пользовались по пустякам. Чем старше был род, тем труднее было вызвать его первого главу, и тем больше сил затрачивал вызывающий. Бывали случаи, когда сил просто не хватало и действующий глава рода становился сквибом или умирал на месте.

Теперь трое людей сидели и думали, сможет ли с заданием справиться Блек. Достаточно ли он оправился после пребывания в тюрьме, чтобы провести такой сложный ритуал? И примет ли предок вызов от человека, имя которого стерто с семейного гобелена? Что будет с Драко, если Блек не узнает нужную информацию?

Когда слизеринский декан поймал себя на том, что он уже в пятый раз за последнюю минуту посмотрел на часы, то разозлился. И чего он так волнуется? Блек провел в Азкабане двенадцать лет и не только не сошел с ума, но ещё и нашел в себе силы сбежать из самой страшной тюрьмы Магической Англии. Профессор не забыл школьного противостояния, но отказать бывшему Мародеру в живучести, упорстве и мужестве он не мог.

- Нарцисса, а как ты узнала про происшествие с Драко? – декан решил, что лучше, чем сидеть и считать минуты, он уточнит неизвестные ему детали.

- Тео правильно поступил, описав все симптомы Драко гриффиндорке. На каникулах, когда она была в доме на площади Гриммо, Сириус дал ей допуск в семейную библиотеку. Девушка прочитала о случае с Беллой в родовых хрониках. Она узнала описанные Тео признаки и смогла сопоставить их с тем, о чем читала. Она сразу вызвала Сириуса на встречу, чтобы прояснить судьбу чаши. Сириус рассказал ей, что послал чашу крестнику для облегчения подготовки занятий по окклюменции. Гермиона сразу поняла, что Драко каким-то образом нашел чашу и начал просматривать воспоминания Гарри. Сириус связался со мной и рассказал всю правду. А меня задержало то, что в Мэноре были заблокированы все камины.

- Нарцисса, а ты не знаешь, сколько воспоминаний можно поместить в чашу? – задал профессор волнующий его больше всего вопрос.

- Андромеда говорила, что она бездонна. Туда можно поместить воспоминания за несколько десятилетий, и чаша не будет заполнена, – было заметно, что леди Малфой с трудом дался ответ на этот вопрос.

- Сколько воспоминаний увидела Белла? – зельевар знал, что лучше выяснить всю правду до конца.

- Не больше десяти. У Андромеды роман с Тедом Тонксом развивался стремительно. И учти, Северус, отрывки, которые прятала Меда, были позитивными: знакомство, влюбленность, свидания и поцелуи, первая близость - это было то, что свело Беллу с ума. А теперь подумай, какие воспоминания поместил в чашу Гарри.

- Ты называешь Поттера Гарри? – уточнил у жены Люциус.

- Дорогой, давай наконец проясним ситуацию до конца, – Нарцисса снова подошла к камину. - Я помню, что в своё время ты не отказался от меня, даже несмотря на приговор колдомедика. И за это я всю жизнь любила тебя. Ты хотел видеть рядом с собой спокойную, тихую жену, и я стала для тебя именно такой. Я никогда не показывала свой характер, свою силу и не применяла свои знания. Я молчала, когда ты по приказу отца связался с Воландемортом и стал Упивающимся. Я молчала, когда Лорд становился все более жестоким и непримиримым, втягивая своих последователей в пучину своего безумия. Я молчала, когда из-за Воландеморта исчез мой двоюродный брат Регулус. Я молча вытаскивала вас с Северусом с допросов и не позволила упечь вас в Азкабан. Я оставила Сириуса на произвол судьбы, потому что моих сил и средств не хватило на вас троих. Я молчала, когда ты задумал авантюру с дневником Лорда. Незаметно помогала Сириусу, когда он сбежал из тюрьмы. Ничего не сказала, когда ты участвовал в выходке на Чемпионате по квиддичу. И после того, как ты вернулся из рейда по уничтожению невинных магглов и стал кричать во сне так, что слышно было даже в моей комнате, я тебе ничего не говорила. Я пыталась быть тебе идеальной женой и хотела отблагодарить за сына, которого я родила благодаря вам с Северусом. Но теперь я не буду молчать. Под удар попал Драко, и можешь не начинать говорить, что ты тут ни при чем. Если бы не Лорд, ему не пришлось бы заниматься окклюменцией и всей этой истории не было бы. К тому же, если бы не Лорд, Гарри рос бы с родителями и у него не было бы такого прошлого, которое может свести с ума любого.

- Но дорогая… - попробовал было остановить жену лорд Малфой.

- Нет, Люциус, молчи. Я знаю все, что ты можешь мне сказать. Выслушай хоть раз в жизни меня. И я, и Драко любим тебя, – Нарцисса помолчала, собираясь с силами. – Но если ты не найдешь способа оборвать связь с Лордом, мы с Драко отречемся от рода Малфой. Уверена, Сириус с радостью примет нас в род Блеков. Несмотря на мои чувства к тебе, я буду вынуждена пойти на такой шаг. К тому же, мне придется провести ритуал отречения от крестного для Драко. Прости, Северус. Мне слишком дорога жизнь сына, чтобы сидеть и ждать, пока безумный полукровка заклеймит его как своего раба. Это моё последнее слово. И что касается Гарри Поттера... Он крестник моего кузена, и Сириус любит его не меньше, чем Северус Драко. Ни Сириус, ни я не позволим больше распинать ребенка ради каких-то светлых идей и призрачных целей. Отныне Гарри Поттер считается членом семьи Блек со всеми вытекающими отсюда последствиями. Вам может это нравиться или нет, мне безразлично. Это моё решение и я буду ему следовать. А теперь простите меня, я должна проведать сына.

И леди Малфой покинула комнату, оставив огорошенных мужчин обдумывать её слова.

- Ситуация с каждой минутой все ухудшается и ухудшается, – протянул Люциус.

- Это ты ещё моих новостей не знаешь, дорогой зятек, - проговорил Сириус, выходя из камина.

***

Он получил задание от Лорда. Как же он ненавидел этого полукровку. Безумного в своей слепоте и ярости. Он убил бы его, не задумываясь, разорвал бы на куски собственными руками за тех беспомощных людей, которые погибли по приказу этого безумного маньяка. Но пока он должен быть рядом с ним. Главный враг магического общества пока в недосягаемости, а Воландеморт расшатывает его трон. Пока их дороги с Лордом совпадают, он будет играть роль его прислужника. Так надо. А сегодняшнее задание даже приятное. Лорд использует его, чтобы запугать своих приспешников. Пусть. Все-таки он любит нагонять страх на этих заносчивых аристократов.

часть 2 (25)

Блек выглядел ужасно. Измученный и потрепанный, он, больше ни слова не говоря, прошел к третьему креслу, в котором раньше сидела Нарцисса, и без сил рухнул в него. Состояние Блека поражало, зельевар не помнил его таким слабым даже в их первую встречу после его побега из Азкабана два года назад.

- Справился? – профессор добавил в голос самых язвительных ноток для того, чтобы скрыть проскользнувшее в нём облегчение. Это чувство по отношению к своему врагу стало для него неожиданным и неприятным сюрпризом. Ну какая ему разница, что происходит с этой глупой псиной? - Не погиб.

- А ты рассчитывал на похоронах погулять? - Сириус как всегда завелся с пол-оборота. Он и в школе не мог спокойно слушать этот голос. А уж сарказм слизеринца на него действовал как красная тряпка на быка. - У моей могилки постоять хотелось, лопатку земли на гроб бросить?

- Уже и цветочки успел заказать в магазине, - в эту игру можно было играть вдвоем, и играли они в неё при каждой встрече. Ни одно собрание Ордена Феникса не обходилось без такой вот перепалки. – Правда, на колючки сейчас не сезон, но для тебя обещали достать.

- А ты у них постоянный клиент по колючкам, – на уставшем лице Блека появилась злорадная ухмылка. – Небось, только их своей пассии и даришь.

Зельевар не успел ответить, когда почувствовал, что какая-то невидимая сила подняла его и куда-то потянула. Остановился он, глядя в стенку комнаты, и эта же сила не давала сделать ему даже шага в сторону. Только оглянувшись и увидев Блека, сверкающего из противоположного угла комнаты синими глазищами, он понял, какое заклятье было к ним применено. Это заклятье использовали по отношению к маленьким детям, когда те шалили и их ставили в угол, оно не позволяло им выйти раньше, чем закончится время наказания.

- Хуже детей, честное слово! - вошедшая Нарцисса была в гневе. - Моему сыну угрожает опасность, он уже двое суток борется за свою жизнь, а вы вместо того, чтобы думать, как ему помочь, ведете себя, как два малолетних болвана.

- Прости, Цисси, вырвалось, – сразу пошел на попятную Блек. - Освободи нас.

- И не подумаю, – леди Малфой была непреклонна. - Если вы не можете оставаться в присутствии друг друга взрослыми людьми, то и я относиться к вам буду, как к несмышленым детям.

Лорд Малфой взирал на стоящих по углам друга и шурина, даже не пытаясь отменить заклятье жены. Нарцисса опустилась в кресло и произнесла, обращаясь сразу ко всем присутствующим в комнате:

- С Драко все в порядке. Он ещё спит под действием зелья.

- Цисси, пока я буду стоять в углу, я не стану говорить, что узнал, – пустил Сириус в ход самый веский аргумент.

Взмах палочки - и Снейп с Блеком вышли из своих углов.

- Еще раз устроите свару - будете стоять там до утра, - пригрозила леди Малфой. – Итак, Сириус, что тебе удалось узнать?

Блек с облегчением опустился в кресло. Было заметно, что пребывание в углу окончательно лишило его сил. Снейп молча достал из мантии укрепляющее зелье и протянул его измученному мужчине.

- Спасибо, – скупо поблагодарил тот, когда выпил зелье, и начал свой рассказ: - Я смог вызвать основателя рода Блек, Ликориса Блека. И он рассказал мне историю создания этой чаши. Итак, в начале пятнадцатого столетия, еще до разгула инквизиции у магглов, проживала в маленькой деревушке магглорожденная ведьма. Предок описал её как прекрасную девушку с белыми волосами. Она встречалась с сыном мелкого феодала, в роду которого тоже были волшебники. Это был красивый юноша, обладающий довольно сильной магией и прекрасными рыжими волосами. Пара думала сыграть свадьбу, но против этого союза выступал отец парня. Неизвестно, что он сделал или сказал, но вскоре за девушкой приехали воины сюзерена этого края и попытались забрать её в замок. Её пытался защитить юноша, но погиб в стычке с воинами. У девушки случился сильный магический выброс, и она потеряла ребенка, которого, как оказалось, уже носила под сердцем.

Блек прекратил говорить, наколдовал себе стакан воды, выпил, смачивая пересохшее горло, и продолжил свой рассказ.

- Предок сказал, что окровавленную девушку увезли. Она прожила в замке около пяти лет и за это время родила двух сыновей. Никто не знает, почему, но через некоторое время она вернулась в свой старый дом с младшим сыном. И чтобы ее не вернули назад, она создала чашу, в которую поместила свои воспоминания о погибшем возлюбленном и годах, прожитых в замке. Воинов, которые приезжали за ней, она погружала в эту чашу. Все, кто увидел часть пережитого ею, сразу впадали в оцепенение и ступор. Через некоторое время - кто через два дня, кто через неделю - все воины умирали. Самый стойкий продержался месяц. Через некоторое время к ней приехал сам сюзерен и попросил вернуть ему сына. На что она ответила, что у него остался наследник, которого он хотел, сын-волшебник, который сможет понимать мысли людей. А она забрала себе сына, который сможет защищать ее. А если он не оставит её в покое, то она заберет еще и первенца, а его самого погрузит в чашу с воспоминаниями. Он уехал, оставив её воспитывать младшего сына. Она не ошиблась в своих предсказаниях, мальчик вырос и стал основателем рода Блек. Старший брат тоже смог основать свой род, который прославился как сильные менталисты - род Принцев. А над родом фермера, из-за которого погиб сын и будущий внук, возникло проклятье, отвечающее поступку человека, погубившего свою кровь - Проклятие рода. Оно действует и до нашего времени, семья Уизли - это и есть потомки того фермера.

- И как эта легенда может помочь нам в ситуации с Драко? Эта сказка о зарождении наших родов, конечно, очень интересна, – съязвил зельевар. Мысль, что его родословная начинается с человека, от которого отказалась мать, была почему-то неприятна. Еще хуже было осознание того, что из любимчика праматери получился основатель сильного рода, который славился своими семейными традициями. - Но сейчас она абсолютно бесполезна.

- Я хоть что-то сделал, пока вы здесь сидели, как пни. Снейп, не стыдно тебе, что даже магглорожденная пятикурсница знает больше, чем ты? - Блека даже угроза Нарциссы не могла удержать от ответа на колкость профессора.

- Ах ты... - зельевар не успел закончить фразу, как почувствовал у себя во рту какой-то посторонний предмет. Посмотрев на Блека, он с ужасом понял, что Нарцисса наколдовала им по детской пустышке, которую они не могли выбросить.

- Следующая свара - и я еще сделаю колдографии, которые покажу вашим крестникам, - уверенным голосом проинформировала леди ошеломленных мужчин. - Третья, и это заклинание я закреплю навсегда, и каждый раз, когда вы будете говорить друг другу гадости, у вас во рту будет появляться по пустышке.

Люциус с восхищением смотрел на жену, все больше и больше поражаясь ее поступкам. Эта женщина, с которой он прожил много лет и которую считал тихой и спокойной, показала себя настоящей слизеринкой, не уступающей ему ни в силе, ни в коварстве. Использовать безболезненное, но столь оскорбительное заклятье и озвучить самую страшную и унизительную угрозу. Такой Нарциссой можно было только восхищаться и гордиться. Лорд Малфой понимал, что пойдет на любые жертвы, лишь бы эта женщина продолжала оставаться его женой. А то, что леди Малфой сможет выполнить озвученную ею угрозу, он уже ни капли не сомневался.

- Сири, - обратилась хозяйка поместья к кузену, когда мужчины смогли освободиться от позорящих их предметов. - Северус прав - это нам не дает подсказки, как ликвидировать последствия проникновения в чужие воспоминания.

- Знаю, поэтому я и наложил на предка заклятье правды и пригрозил заключить его дух в камень или еще какой-то предмет, если он не расскажет мне о контрзаклинании или зелье, облегчающем участь несчастного.

- И он тебя не уничтожил? - за два дня зельевар узнал слишком много новой информации, которая опровергала знания о магическом мире, в которых он раньше не сомневался.

- Нет, он рассмеялся и сказал, что его мать гордилась бы таким потомком. Больше всего она ценила людей, которые могли защитить близких любой ценой, даже несмотря на угрозу для собственной жизни. Потом он рассказал, что однажды в чашу с воспоминаниями посмотрела его дочь. Пока его мать помогала ей просматривать кусочки своего прошлого и принимать их, он разработал ритуал, который мог вытащить воспоминания из головы ребенка и поместить их в специальные сосуды. Эти воспоминания ребенок тоже должен был досмотреть, но на это отводился целый год. Предок рассказал мне об этом ритуале, и мы можем провести его прямо сегодня.

- А вот я думаю, что придется немного повременить.

Возле кресла Нарциссы, прижав палочку к ее виску и сняв с себя чары невидимости, появился Фенрир Сивый.

часть 3 (26)

То, что это конец, хорошо понимали все присутствующие в комнате. Оборотни всегда считались самыми сильными, быстрыми и опасными сторонниками Воландеморта, а Фенрир, будучи вожаком стаи, обладал всеми возможностями оборотня в удвоенном размере. К тому же, оборотни славились своей неподкупностью и нежеланием договариваться с волшебниками. То, что Сивый сейчас будет связываться с Лордом, было очевидно. Присутствие Сириуса Блека в поместье Малфоев становилось автоматическим приговором. Причем, было неизвестно, что выберет змеелицый монстр для казни: быструю Аваду или сводящий с ума Круциатус. К тому же, никто не мог понять, как и когда человек-волк попал в комнату, сколько он услышал и сможет ли избежать расправы спящий наверху Драко.

- Как ты попал в Мэнор? - задал вопрос Люциус, лихорадочно соображая, как можно обезвредить Фенрира, не причинив при этом вреда жене.

- Как же много вы не знаете об оборотнях, сиятельные лорды, так гордящиеся своими библиотеками. Просто. Я очень легко могу попасть в любой замок или дом, в котором хоть раз бывал раньше. Нет, Северус, даже не пытайся, – Сивый заметил попытку профессора незаметно достать палочку. - Ты все равно не успеешь, так как я в несколько раз быстрее тебя. А эта прекрасная леди серьезно пострадает от твоей напрасной попытки погеройствовать.

Фенрир молниеносно отнял палочку от виска Нарциссы и мгновенно ею взмахнул, накладывая сильнейшие связывающие чары на всех четверых присутствующих.

- Так лучше. И никто не будет напрасно рисковать ни своей жизнью, ни жизнями окружающих, – Сивый подошел к широкому подоконнику и уселся на него, смотря то на своих пленников, то на парк, раскинувшийся перед замком.

- Хочешь сохранить наши жизни для прихода красноглазого полукровки? Чтоб твоему хозяину было, кого пытать, удовлетворяя свою ненормальную жажду крови? - слизеринцы сидели недвижимые в кресле, проклиная гриффиндорскую манеру Блека лезть на рожон и мечтая наложить на него заглушающее заклятье.

- У меня нет хозяина и никогда не будет. Запомни это, анимаг, очень хорошо запомни, – присутствующие удивленно переглянулись. То, что у Сириуса была анимагическая форма, по-прежнему знал только круг избранных людей, в который оборотень никак не мог входить. - И вызывать Воландеморта у меня нет ни причин, ни желания. К тому же, у меня нет метки для его вызова.

Фенрир продемонстрировал всем свои нетронутые запястья, после чего продолжил:

- Наоборот, я готов предложить вам выгодную сделку. Если вы выполните мои условия, я уйду, не причинив вреда никому из присутствующих. И ваш Темный Лорд ничего не узнает из того, что я здесь увидел и услышал.

- Говори, - быстро сказал Снейп, пока прямолинейный Блек не убил их шанс на благополучное разрешение ситуации, выкрикнув очередное оскорбление.

- Сегодня в городе появился маг-оборотень. Он был в доме на Гриммо двенадцать, помогал проводить какой-то запрещенный Министерством Магии ритуал. Не надо говорить, что это не так, – Сивый не дал вставить ни слова уже готовому отрицать все и вся Блеку. - Я почувствовал его запах, перед приближающимся полнолунием он становится особенно сильным. Этого волшебника зовут Ремус Люпин и он принадлежит мне. Я предлагаю тебе, анимаг, вызвать его сюда, и я, забрав своё, уйду, оставив вас в покое.

- Он не принадлежит тебе! – взорвался от негодования Сириус. - Ты темная тварь, укусившая Рема ради забавы, когда он был ребенком, сделав его таким же чудовищем, как и сам. Я никогда не предам друга, не заманю его в ловушку.

- Да уж, породу не задавишь, - задумчиво проговорил Сивый и продолжил: – А что ты скажешь, человек из рода защитников, если я сейчас принесу сюда подростка из спальни наверху и разбужу? Сколько ты сможешь смотреть на страдания племянника, состояние которого будет ухудшаться с каждой минутой бодрствования? Хватит ли тебе сил посмотреть в глаза матери, сына которой ты обрек на смерть из-за своей гриффиндорской честности?

Блек затрясся от бессильной ярости, понимая, что оборотень поймал его в ловушку.

- Нет, ты этого не сделаешь. Это ребенок, он ничего тебе не сделал, – анимаг понимал, что эту битву он проиграл. Он не мог допустить, чтобы Драко пострадал из-за него на глазах у родных.

- Я - темная тварь, кусающая невинных детей ради забавы, - Фенрир криво усмехнулся. - Ты сам меня только что так назвал. Разве я не способен на любую подлость? Так или иначе, я получу то, что хочу. Я могу начать с пыток присутствующих здесь. На чьи мучения ты предпочтешь смотреть, лорд Блек? Сестры, зятя или бывшего однокурсника? Сделай, пожалуйста, выбор сам.

Блек сидел и переводил полный ужаса взгляд с одной фигуры, застывшей в кресле, на другую.

- К тому же, - спокойно продолжил Фенрир, - кто сказал, что это ловушка? Ты можешь совершенно открыто сообщить другу, что это я жду его в Мэноре. Так что предательством это назвать никак нельзя. Пусть он знает, к чему готовиться.

- А ты не боишься, что Ремус приведет с собой подмогу? – последнее заявление оборотня сильно сбило Блека с толку.

- Членов вашего Ордена? О, я буду только счастлив! В особенности если здесь появится наш многоуважаемый и всеми любимый директор Дамблдор, – Сивый хитро усмехнулся. - Поверь, анимаг, моему слову, тогда этот день станет одним из самых счастливых в моей жизни. Наряду с тем днем, когда я познакомился с Ремусом. Но и ты, и я прекрасно знаем, что твой друг придет один, что он не захочет подвергать жизни других людей риску. К тому же, он очень хочет отомстить мне. Он придет сам.

Блека поразило, с какой уверенностью оборотень говорил о привычках Люпина. Как будто прожил рядом с ним всю жизнь. Предложение Фенрира не было лишено смысла. Люпин был неслабым волшебником и мог попытаться справиться с Сивым. К тому же, в схватке вожак оборотней мог отвлечься и, может быть, им удалось бы сбросить чары и помочь Люпину. Это был единственный шанс избежать пыток людям, которые были ему дороги.

- Хорошо, снимай заклятье. Я пошлю Ремусу Патронуса, – согласился Сириус.

- Без глупостей, – предупредил его оборотень. - У меня нет желания кого-то сегодня убивать.

Сириус посмотрел на Сивого и коротко кивнул. Когда путы, сдерживающие его, исчезли, он поднял палочку и, зажмурившись, взмахнул нею, произнося заклятье. В комнате возник знакомый образ растрепанного щенка. Блек посмотрел на него с нежностью и сказал:

- Лети к Ремусу и передай ему следующее. Фенрир захватил в Мэноре Нарциссу, Драко, Люциуса, Северуса и меня. Он требует, чтобы ты пришел сюда. Если ты не появишься, начнет пытать кого-то из нас. Приходи. Люциус откроет для тебя камин.

Щенок, выслушав Сириуса, смешно отряхнулся и исчез. Фенрир проводил его задумчивым взглядом и, восстановив путы на Блеке, произнес:

- Хорошо, когда у мужчины есть достойный наследник. Люциус, теперь твоя очередь. Открывай камин и помни, жизнь твоих близких зависит от твоего поведения.

Люциус молча поднялся и произвел все необходимые манипуляции. Оборотень снова произнес заклинание, и хозяин поместья опять застыл обездвиженный в кресле.

- Вот и хорошо. Теперь нам придется немного подождать, – Сивый сделал вещь, удивившую всех. Набросил на сидящие в креслах фигуры защитные щиты и погасил весь свет.

И снова потянулись минуты ожидания, ещё более невыносимые, так как никто, кроме оборотня, ничего не видел. Вдруг пламя в камине вспыхнуло, и из него на немыслимой скорости выпрыгнул Люпин, быстро метнувшись в сторону и уходя с линии удара. Раздалось заклятье Фенрира, и в комнате начал с ужасающей быстротой вспыхивать и гаснуть яркий свет. Возможности понять, что происходит, у сидящих в креслах волшебников не было. Через несколько мгновений свет зажегся нормально, и все увидели лежащего без движения Люпина и стоящего над ним вожака оборотней. На лице у последнего кровоточила появившаяся в схватке ссадина.

- Для волшебника неплохо, но очень слабо для оборотня. Ничего, мы это ещё исправим, – весело произнес Сивый, глядя на тело, лежащее у его ног. Потом наклонился и поднял палочку Люпина. – Это тебе пока не понадобится. А теперь придется попрощаться с нашими хозяевами. Да, Люциус, чуть не забыл, из-за чего я приходил. Завтра в ваше поместье прибудет Лорд. Так что проводить ритуал здесь я бы не советовал.

Не глядя на ошарашенные лица, вожак поднял Люпина и перекинул его через плечо. Взявшись за висящий на шее кулон, Фенрир, перед тем как активировать порт-ключ, произнес фразу, обращенную к очнувшемуся Ремусу.

- А нам, моя радость, предстоит ликвидировать весь тот вред, который ты нанес себе за время, прошедшее с нашей последней встречи. И поверь мне, масса увлекательных моментов тебе обеспечена.

часть 4 (27)

Тео очутился, как и планировалось, в своей комнате и моментально побежал в библиотеку, в которой он рассчитывал найти отца.

Гевин Нотт, как и ожидалось, сидел в кресле с древним фолиантом в руках и неторопливо попивал чай. Выражение спокойствия изменилось на удивление, когда он увидел взъерошенного сына без форменной мантии в жилетке слизеринских цветов, вбежавшего в библиотеку, в то время, как он должен был быть в Большом зале Хогвартса на ужине.

- Отец, мне надо связаться с Малфоями и предупредить их о том, что к ним может приехать Лорд. Они должны приготовиться к его визиту, – Тео понадеялся, что отец не будет сильно вдаваться в детали и сразу свяжется с Мэнором.

- А что, камин у вашего декана не работает? – старший Нотт сразу почувствовал враньё, но постарался не вспугнуть сына, зная, что прямой вопрос заставит его замолчать. – И почему это делаешь ты, а не Драко?

- Драко находится сейчас в замке, и профессор Снейп с ним там же, – Тео уже понимал, что отвертеться от объяснений не удастся, но чувствовал необходимость спешить.

- Боюсь, что ты опоздал, Лорд уже послал туда Фенрира, чтобы он предупредил обитателей Малфой-мэнора, – Гевин Нотт смотрел на лицо сына, с которого сбежали все краски, и понимал, что ситуация принимает очень неприятный оборот.

- Мы должны их предупредить. Отец, они все в опасности! – голос подростка сорвался на хрип.

- Тео, я должен все знать, прежде чем рискнуть связаться с оборотнем… – старший Нотт прервался, увидев маску обреченности, внезапно появившуюся на лице сына.

- Поздно... - Тео четко почувствовал, что Фенрир уже в замке.

- Что поздно? – переспросил его отец, понимая, что случилось то, чего он ожидал с пятнадцатого дня рождения сына и про что так боялся услышать.

- Волк уже в замке. Я не успел помочь Драко. Не успел, - Тео без сил опустился на пол, осознавая, что вся спешка, все нарушения правил были бессмысленны. Сивый уже успел вызвать Лорда.

- Не спеши делать выводы, – как бы ни была сложна ситуация, сначала Нотту-старшему надо было успокоить сына. - Оборотни не связаны с Лордом меткой, потому вожак не мог ни с кем связаться.

- Значит, он убьет их сам, – у Тео уже не было сил на что-то надеяться.

- Тео, успокойся, своей паникой ты только усугубишь и так сложную ситуацию. Смотри на меня, – отец подождал, когда подросток сосредоточит взгляд на его лице, и продолжил: - Слушай внимательно. Оборотни, несмотря на мнение волшебников в общем и пропаганду Министерства Магии в частности, нечасто убивают людей. Да, они сильны, выносливы и независимы, и обычному магу им трудно противостоять. Но их агрессивность сильно преувеличена, и есть очень большая вероятность, что Сивый уйдет из Мэнора, никого не тронув. И теперь мы немного подождем, прежде чем связаться с Люциусом. А пока объясни мне, пожалуйста, как ты почувствовал, что оборотень уже в замке.

- Папа... - попытался увильнуть подросток. Будучи единственным сыном, ему позволялись значительные вольности в сравнении с другими учениками его факультета. Даже Драко называл Люциуса только отцом. - Мне некогда. И если ты поговоришь с Малфоями сам, я возвращаюсь в школу. Меня уже ждут.

- Не сомневаюсь, но это мы обсудим позже. Сейчас же я хочу услышать, как ты узнал, что у Малфоев в гостях Фенрир. И я никуда тебя не отпущу, пока не услышу правду.

- Но я не знаю правду! – взорвался Тео. Он не имел понятия, как объяснить это отцу, и в то же время знал, что тот сдержит слово. Мысль о ждущей его замерзшей гриффиндорке больно ударила по напряженным от неизвестности нервам. - Я просто не знаю, откуда мне известны факты, о которых я говорю. Откуда я знаю, что происходит то или иное событие. Я просто это знаю.

- Тише, тише, - старший Нотт подошел и обнял разошедшегося сына. - Я тебе верю. Успокойся.

Подросток затих, чувствуя безопасность и поддержку в объятиях родителя.

- Я не хотел говорить с тобой на эту тему раньше, – начал Гевин Нотт, отпуская сына, когда почувствовал, что тот пришел в себя. - Надеялся, что у тебя не проснется наследие твоей матери, но, по-видимому, я ошибся. Зря ты не пришел ко мне, как только это все началось. Ведь первый раз ты что-то почувствовал после своего дня рождения, правильно?

- Да, - Теодор был рад узнать, что отец может объяснить происходящее с ним. - Я понял, что Драко говорит совсем не то, что на самом деле ощущает.

Подросток, задумавшись, говорил, не замечая, что может выдать тайну чувств друга, еще неизвестную самому другу.

- Ой. Извини, отец, – вовремя спохватился слизеринец.- Я не могу рассказать тебе всю историю.

- И не надо. Я знаю о твоих возможностях. Но не уверен, как относиться к этому наследию: как к дару или как к проклятию. В семье твоей матери были маги, которые могли предвидеть разные события. Нет, это не предсказание будущего. Это уверенность, что событие будет, было или есть, и никак иначе. Вот ты знаешь, что Фенрир сейчас у Малфоев, а также то, что на самом деле чувствует Драко, хотя, как я понял, он ещё сам не разобрался в себе и своих отношениях к людям, правильно? Ты ведь просто знаешь это.

Удивленный подросток только кивнул на вопрос отца. Он действительно правильно все понял.

- В роду твоей матери у девочек этот дар проявлялся чуть ли не с рождения. Твоя мама не считала нужным скрывать его и часто говорила о информации, которая ей открывалась. Многие над ней смеялись или опасались. Я тоже не поверил, когда она, будучи на шесть лет меня младше, подсела ко мне в библиотеке и сказала, что в будущем я стану ее мужем.

Старший Нотт замолчал, задумавшись. Теодор боялся, что отец сейчас прервет рассказ и ничего больше не поведает. Отец очень любил погибшую мать, и ему было больно вспоминать о своей потере.

- Твоя мать говорила, что однажды ты придешь ко мне за помощью, и от меня будет зависеть, оказать ее или нет. Но в любом случае, сказала мне тогда жена, мое решение очень повлияет на будущее. Она не говорила, какой именно путь я должен принять. И вот этот момент настал. Я сделаю все, что тебе нужно. И если ты просишь меня приложить все усилия, чтобы оказать помощь Драко, я так и поступлю.

- Спасибо, отец. Я знал, что могу на тебя рассчитывать. Но это будет рискованно. Если об этом узнает Воландеморт, то ты можешь серьезно пострадать.

- Не более, чем я уже пострадал от него, – грустно заметил старший Нотт. - Ладно, Тео. Я сделаю все, чтобы защитить тебя, даже если этот полукровка обратит на меня свой гнев. А теперь расскажи, пожалуйста, что случилось с Драко.

И Теодор поведал отцу сильно отредактированную версию событий двух последних дней. Он рассказал все о состоянии Драко, когда нашел его. Как они с деканом его лечили и каким взволнованным был профессор. В своем рассказе он опустил часть о помощи, оказанной ему гриффиндоркой. Он еще не был уверен, что отец поддержит его в решении жениться на магглорожденной ведьме.

- Что ж, рассказал ты мне не все, - Гевин Нотт улыбнулся сыну. - Это заметно. Но думаю, у тебя есть веские причины, чтобы не договаривать. Я прав?

Смущенный Тео смог только кивнуть.

- Хорошо, когда решишься, расскажешь, – старший Нотт перешел на другую тему. - А теперь подумай про Мэнор. Почувствуй, что сейчас происходит в семействе Малфоев.

Нотт-младший попробовал последовать совету отца и сосредоточился на необходимости узнать такую важную для него информацию.

- Фенрира нет в замке! - вдруг понял слизеринец.

- Ты уверен? - переспросил его отец.

- О да, все, кто в нем находятся, обескуражены и удивлены, но никто из близких Драко не пострадал. И еще я чувствую их панику. У них что-то не получается или не хватает.

- Пойдем к камину, посмотрим, может, наша помощь будет как раз к месту.

часть 5 (28)

Гермиона сидела и ожидала возвращения Тео. Слизеринец задерживался. Девушка беспокоилась все больше и больше. А что, если старший Нотт откажется помогать сыну и уже вызвал Темного Лорда? Староста понимала, что помочь уже ничем не получится и любое её действие может только ухудшить ситуацию. Ей оставалось только ожидать возвращения Теодора.

Девушка знала, что в замке Малфоев сейчас может находиться и Сириус. Любое происшествие с ним сильно отразится на Гарри. Крестный был единственным человеком, которого её друг считал своей семьей. Зная, что довелось пережить Национальному герою в семье тетки, Гермиона понимала, что произойдет, если с Сириусом что-то случится. Сильнейший магический выброс, который не сможет остановить никто из педагогов Хогвартса, будет обеспечен сразу же, как только Гарри сообщат страшную весть. И первым под волну попадет сам директор, к которому у друга накопился изрядный счет.

Мысли ее плавно перетекли к Тео. Вспомнилась его просьба вскрыть покои слизеринского декана. Такой поступок, если о нем стало бы известно, приводил к автоматическому исключению из школы. Вздохнув, девушка подумала, что, если бы Нотт попросил ее достать луну, она вряд ли смогла бы отказать ему. Даже специальное лекарство, сдерживающее ее инстинкты, не помогало. Находиться с ним так близко и не иметь возможности прикоснуться было для девушки пыткой, от которой она не могла отказаться. Хотя бы так, но иметь возможность говорить с ним, а не только видеть его на уроках и в Большом зале.

Можно было, конечно, попробовать поговорить со слизеринцем откровенно. В эти два дня он показался ей достаточно рассудительным и благоразумным. Но девушка не была уверена, как он, потомственный аристократ, воспитанный со всеми возможными предубеждениями, отнесся бы к ней, если бы узнал всю правду. Смог бы он принять новость достойно или окатил бы ее насмешками и презрением, сказав, что она магглорожденная и придумывает сказки, только чтобы улучшить свой статус.

Гриффиндорка снова вздохнула. На первых трёх курсах она прятала чувства обиды и горечи за несправедливое отношение к ней из-за происхождения за бравадой и невозмутимостью. Хотя в душе и сама понимала, что добиться чего-то серьезного в магическом обществе из-за рождения в семье обычных людей ей просто не дадут и она навсегда останется магглорожденной заучкой. И только ворвавшийся в ее жизнь на четвертом курсе Виктор смог объяснить ей всю глубину ее заблуждений. Его слова, открывающие глаза на ее возможности и всю картину происходящего в Англии, заставили ее пересмотреть свои взгляды на весь магический мир.

Она стала учиться еще настойчивее и упорнее, понимая, что в будущем ей пригодятся любые знания. Они будут необходимы в тот момент, когда в стране начнет меняться ситуация. То, что так не могло продолжаться вечно, было понятно. Факты травли огромной части магического сообщества должны были привести к закономерным последствиям. И гриффиндорка знала, что последствия эти будут ужасны, вплоть до гражданской войны, которая могла вспыхнуть в волшебном обществе. Львица прекрасно понимала, что это будет тяжелейшим ударом для всех магов без исключения.

Ситуация сложилась катастрофично. И надежд на благополучный исход оставалось мало. Конечно, Виктор обещал ей помощь и поддержку. Но этого было недостаточно. К тому же, девушка не понимала, какую роль в ситуации сыграет охота Воландеморта за ее другом. То, что Темный Лорд был марионеткой Дамблдора, вышедшей из повиновения, ей было понятно. Неясно было только, зачем на обычного волшебного ребенка, даже не чистокровного, было организовано нападение самого сильного темного мага. Узнать о потенциале мага до первого спонтанного выброса у детей оставалось невозможно до сих пор. И откуда взялся у обычного полукровного волшебника такой неограниченный запас сил, оставалось за гранью ее понимания. Конечно, Гарри был хорошим другом, который несмотря ни на что молчал, храня ее тайны и поддерживая ее во всех начинаниях. Но почему на него был направлен такой прессинг и почему его так стараются погубить?

Теперь у девушки появился новый повод для размышлений. Как на ситуации в целом может отразиться происшествие с воспоминаниями Гарри? Смогут ли родные спасти Драко? От этого будут зависеть действия таких сильных и опытных волшебников, как чета Малфоев и профессор Снейп. Небольшая часть просмотренных воспоминаний уже заставила их немного изменить свои, казалось, незыблемые взгляды. Сейчас к событиям подключится и отец Нотта. Но какую роль может сыграть он, обладающий славой рассудительного, спокойного волшебника, очень любящего своего сына? И есть ещё Сириус, человек, даже не подозревающий, сколько ошибок он совершил против своей настоящей сути, прислушиваясь в прошлом к советам директора. Почему после Азкабана он, несмотря на очевидную вину Дамблдора, предоставил свой родовой особняк под встречи Ордена Феникса? Что заставляет его по-прежнему поддерживать директора? И что сделает этот вспыльчивый маг, если узнает всю правду?

Вопросы, вопросы… И от неизвестных пока ответов зависело, сможет ли магическое сообщество оправиться от самой жестокой и разрушающей политики за всю его историю. Девушка поплотнее завернулась в мантию однокурсника, вдыхая едва уловимый аромат ее владельца. История с воспоминаниями Гарри принесла ей неожиданные бонусы. Улыбнувшись, гриффиндорка продолжила ожидать возвращения задержавшегося Тео, предаваясь серьезным и грустным размышлениям. И все-таки, в ее сердце сегодняшней ночью появилась крошечная надежда, что в ее жизни все ещё сложится хорошо.

***

- Я не смог ему помочь! Я предал еще одного друга! Я не смог его защитить!

Это вопль раздался, как только Фенрир и Люпин исчезли из комнаты. Произошедшее поразило всех до глубины души, и никто ещё не смог прийти в себя. Поведение Сивого не вписывалось в понимание окружающих. Никто не ожидал, что Фенрир не только отпустит их, не причинив никакого вреда, но ещё и предупредит о завтрашнем визите Темного Лорда. Но для Блека сутки оказались слишком насыщенными. Ночная вылазка из родового особняка, поиск Нарциссы, да и ритуал - всё это далось ему нелегко, он сильно подорвал ещё не полностью восстановленные после Азкабана силы. Так что похищение Люпина стало для него последней каплей.

- Вот только истерики нам сейчас и не хватало. Соберись, не будь тряпкой, – зельевар первый подскочил к обхватившему голову Сириусу.

- Он погибнет, так же, как и Джеймс с Лили!.. Я не уберег их, теперь не смог спасти последнего друга... Прости меня, Джеймс, я не смог защитить тебя. Прости меня, я не смог защитить твою семью. Прости, брат, прости... - присутствующие слизеринцы с ужасом слушали бред, который говорил сильный и гордый гриффиндорец.

Снейп понимал, что похищение Ремуса напомнило Блеку день гибели четы Поттеров. Сириус погружался в пучину воспоминаний. Сознание, поврежденное долгим пребыванием в непосредственной близости от дементоров, не могло различить, где кончается прошлое, а где начинается настоящее. Ситуация требовала решительных действий. И профессор недрогнувшей рукой поднял палочку и направил её на пребывающего в невменяемом состоянии анимага:

- Легиллименс!

часть 6 (29)

В самом защищенном месте магического мира раздумьям предавался волшебник, от которого во многом зависело будущее почти всего магического общества. В своём кабинете Альбус Дамблдор размышлял над ситуацией, созданной им в волшебном мире, и обдумывал, как ему нанести последний решающий удар. Удар, который поможет ему окончательно перенаправить развитие событий в нужную ему сторону. И для этого ему надо было проанализировать свои действия, предположить ответные поступки других людей и очертить дальнейшие планы.

Он все сделал правильно, и помешать задуманному им ничего не может. Еще в подростковом возрасте он понял, что при существующей ситуации ему никогда не завоевать тех высот славы и власти, о которых он всегда мечтал. Вся жизнь его должна была пройти в чужой тени, что никак его не устраивало. Уже тогда он решил изменить расклад сил в Англии в пользу обычных волшебников. Он решил отстоять их права и создать новое волшебное сообщество. Ну и что, если для этого пришлось бы пожертвовать некоторыми магами? Его цель этого стоила.

Первой пришлось пожертвовать сестрой, Арианой. А что оставалось делать? Она должна была стать женой самого Гриндевальда. Разве мог он это допустить? Нет, этому союзу не суждено было состояться. И Ариана нечаянно погибла на глазах у жениха. Как жаль!.. Вот только эта история не очень хорошо отразилась на его репутации. Это было плохо. Ему надо было иметь кристально чистую биографию, тогда бы обычные маги верили ему безоговорочно.

Дальше была победа над самим Гриндевальдом. Ослепленный своим горем и яростью, он стал совершать роковые ошибки, и потому был легкой добычей. Жаль, что его в тот момент нельзя было убить. И Геллерт отправился в тюрьму. Хотя это решение дало самому Дамбдлору немало преимуществ. В глазах общества он стал не только сильным магом, который победил опасное чудовище, но и образцом милосердия. Про историю с сестрой все благополучно забыли.

А дальше было дело техники. Две должности, которые он получил, давали ему неограниченные возможности, он стал директором Хогвартса и главой магического суда. Перед председателем Визенгамота открывались любые двери, и он мог встречаться с любыми волшебниками. Даже гордые и заносчивые аристократы не могли ему отказать в личной встрече. А там одно маленькое заклятие, сказанное в любом помещении фамильного замка, и в библиотеке хозяев начинали происходить незаметные изменения. Из древних фолиантов исчезла вся неугодная ему информация и появилась необходимая ему.

Еще один взмах палочкой - и волшебники, переходящие с одного портрета на другой, переносили необходимое ему заклятье искажения памяти. О, придуманное им заклинание было гораздо лучше и действовало гораздо изящнее, чем банальное стирание памяти. Оно не оставляло белых пятен в памяти и изменяло воспоминания понемногу, незаметно, словно морская вода подтачивает камень, лежащий на берегу. И вот уже все волшебники, изображенные на портретах, подтверждают нужную ему информацию.

А потом появилась эта влюбленная в него кошка. О, как много интересных фактов удалось узнать от нее. Какими удачными стали его планы, когда он начал пользоваться так доверчиво рассказанной ему информацией. О, сколько пар удалось ему разбить. Сколько угрожающих его задумкам союзов ему удалось расстроить. Как директор школы, он обладал таким необходимым ему доступом к неокрепшим умам. Из стен его вотчины ученики выходили с теми взглядами на магический мир, которые ему хотелось видеть.

Оставалась, конечно, еще угроза, что неоткорректированный взгляд на устои магического мира может появиться от представителей других стран. И он принял просто потрясающее решение сделать так, чтобы магические сообщества других стран отказались от турниров и чемпионатов, проводимых на территории Англии. Пара-тройка смертей участников таких массовых мероприятий, возможно, десяток-другой несчастных случаев, так незаметно подстроенных, и вот представители других стран отказываются ехать в Великобританию. А он как всегда остался в стороне от этих происшествий.

Конечно, очень не к месту было возобновление Турнира трех волшебников. Он никак не соответствовал планам Дамблдора, но за дело взялась эта дура Максим и отказать было невозможно. Хорошо, что результаты превзошли все его ожидания. Мало того, что погиб мальчишка, подтверждая ещё раз, что турнир опасен. Так ещё и возрождение былой марионетки не могло не радовать. Конечно, Воландеморт ему не подчинялся, но снова здорово отвлекал общество от его, директора, действий.

Оставались еще родственники за пределами Англии, но и тут все решилось так просто. Выращенный к тому времени им Темный лорд прекрасно справлялся с назначенной ему ролью. Противостояние в Англии сделало ее практически отрезанной от всего мирового сообщества. А те из английских волшебников, кто ездил за пределы родной страны, обычно не были заинтересованы в обсуждении щекотливых вопросов, да и барьер на границе Великобритании, корректирующий воспоминания, пока ещё не подводил.

И все шло по плану. Старшее поколение, которое помнило, как было раньше, потихоньку умирало. Его ученики верили каждому его слову. Магическое общество готово было на него молиться. Конечно, правду знали гоблины, но не в их привычках было вмешиваться, если их не спрашивали.

Не все было гладко, часто возникали трудности, но он умел их быстро ликвидировать. С одной только проблемой он не мог справится. У Гриндевальда неожиданно появился преемник, молодой, сильный, жесткий, умеющий избегать всех ловушек. Он мог изменить ситуацию, достигнутую с таким трудом и такими жертвами. С этой точки зрения укушенный оборотнем в десять лет Люпин стал просто подарком судьбы. Как хорошо он все таки сделал, что перевез семью мальчишки, укушенного Фенриром, в безопасное место. Под чутким руководством самого Дамблдора ребенок научился подавлять почти все свои звериные инстинкты.

Проблемы появились, когда ребенок-оборотень пошел учиться в школу. Конечно, его статус был скрыт ото всех. Но на одном факультете с ним оказались достаточно сильные маги Поттер и Блек. Вскоре они уже дружили с Люпином. Позже они подтянули в свою компанию Петтигрю. Хорошо ещё, что такой сильный волшебник как Снейп не вошел в их шайку.

Снейпа он не любил никогда. Он вообще не должен был появиться на свет. Его мать Эйлин Принц пошла наперекор семейным традициям и , следуя его личным уговорам, вышла-таки замуж за маггла. Альбус сделал все, чтобы сын, появившийся от этого брака, вырос изгоем и не был принят в магическое общество. А уж что касается вражды между Мародерами и Снейпом, он её поддерживал всеми своими силами.

Жалко, что не удался его план по превращению гордого слизеринца в оборотня. Помешал вездесущий Джеймс. Его родители были достаточно пожилыми людьми, которые помнили прежние времена и внушили сыну кое-какие нерушимые взгляды. Именно этот поступок и не дал ему тогда окончательно повернуть ситуацию в свою пользу. Однако некоторые бонусы в виде страха Снейпа перед оборотнями и безоговорочной ненависти по отношению к Блеку он все-таки получил.

Ему, к сожалению, удалось разбить не все опасные пары. И одной из самых больших его неудач было бракосочетание магглорожденной Лили Эванс и Джеймса Поттера. Ну кто знал, что родовитый аристократ сможет переступить через все привычные устои и правила, направит свою неуемную фантазию на завоевание рыжеволосой красотки и подключит к этому делу не только друзей, но и весь львиный факультет. За выпускной курс в замке не оставалось места, которое не напоминало гриффиндорке о любви Поттера. Одной из самых запоминающихся выходок влюбленного болвана было имя Лили, написанное облаками на потолке в Большом зале, и свечи, которые были развешены в виде цветка лилии. Все это безобразие смогли убрать только на следующий день. Какие заклятия использовал Поттер и как ему удалось продержать их так долго, оставалось загадкой и по сей день. Настырный львенок следовал к своей цели с упорством мула, невзирая на отработки и снятые баллы. Джеймс каждый день мыл коридоры замка вручную и в то же время придумывал все новые и новые способы объяснения в любви своей избраннице. Но только после того, как Эванс вытребовала с влюбленного гриффиндорца клятву, что Мародеры перестанут цепляться к ее бывшему другу и ее требование было выполнено, она сменила гнев на милость.

Дамблдор улыбнулся. Зато как он разыграл карту с пророчеством. Да, это, несомненно, одна из лучших его идей. В двух семьях почти одновременно родились два мальчика, и он,как ни старался, не смог определить, какой из них для него более опасен. Тогда он придумал способ, который привлечет внимание Темного Лорда сразу к двум детям и уж одного из них Воландеморт точно убьет. А разобраться со вторым можно было бы и позже.

И тут возник камень преткновения. Мальчишка Поттеров каким-то немыслимым образом умудрился не только не погибнуть, но ещё и уничтожить такую значимую фигуру в игре Дамблдора. От неудачно отскочившей от ребенка Авады развоплотился сам Лорд. Конечно, он предотвратил угрозу, чтобы наследника Поттеров воспитывал представитель темного семейства Сириус Блек. Ему не нужен был в дальнейшем сильный маг, обладающий большим запасом темных знаний. Сириус отправился в Азкабан по вине Питера. Он надеялся, что Блек убьет саму крысу и никто не сможет доказать, что это Петтигрю был Хранителем дома Поттеров. Но и с магглами тоже вышло неплохо. А с дома Поттеров уже никто и никогда не сможет считать информацию, он об этом позаботился. Позаботился он и о будущем мальчишки. Семья тетки стала прекрасной заменой крестному, вполне отвечая требованиям директора.

И вот теперь, спустя столько лет, он наконец готов к осуществлению завершающих пунктов в своем плане. Осталось дождаться начала августа, и никто ничего не сможет предотвратить. Он окончательно изменит магическое сообщество. Осталось проверить несколько деталей, и дело будет сделано.

Итак, Люпин находится за пределами Англии и вернется только после полнолуния. Да и зелье, которое он подливает ему на собраниях для подавления его индивидуального запаха, присущего каждому зверю, его не подводило. Притупить чувствительное обоняние оборотня пока не удавалось. Хотя, пока Люпин находился под его опекой, ни один оборотень не смог найти его и вернуть к жизни темной твари. Эта часть плана удалась ему блестяще.

Минерва находится под полным контролем, не помышляя даже о попытках сопротивления. Он держит ее на коротком поводке столько лет, что она уже и забыла, как это - не подчиняться ему. Правда, в последнее время что-то странное происходит на ее факультете. Факультет Годрика всегда славился своим инакомыслием. Но эти дети не могут стать препятствием между ним и выполнением всех его планов. Что ж, может, идея, подсказанная Снейпом, поможет ему обуздать факультет бунтарей.

Однако не стоит забывать про основные мозги гриффиндора - эту лохматую заучку Грейнджер. Как он испугался, когда увидел ее с Крамом под ручку на Святочном балу. Хорошо, что это знакомство не повлекло за собой никаких последствий. Девушка была слишком прямолинейна и непоколебима в своих взглядах, так что, если бы она узнала какую-то не предназначенную ей информацию, она бы не смолчала. Хотя не мешало бы сделать что-то, что смогло бы подорвать позицию львицы. Так, на всякий случай. Но это если подвернется удачный случай. Специально подстраивать ловушку не стоит, много чести для магглорожденной.

Есть, конечно, еще Сириус Блек, сумевший благодаря своим анимагическим способностям сбежать из Азкабана. Значит, пришло время ликвидировать крысу, которая была единственной возможностью Блека оправдаться в глазах магического сообщества. Это надо провернуть так, чтобы тело Петтигрю не смогли опознать. И у него, кажется, есть идея, как это сделать.

И волшебник, которого все считали лидером светлой стороны, продолжил обдумывать свои далеко идущие планы.

часть 7 (30)

Он спешит, зная, что все равно опоздал, чуда не будет: его названый брат уже мертв. Он спешит, лелея призрачную надежду на то, что, возможно, в живых остались его родные, что жену и сына Джеймса пощадили.

Вот и дом. Разрушений не видно. Только света в доме нет, будто хозяева решили пораньше лечь спать. Он на месте.

- Люмос, - и он, освещая себе путь, заходит в дом. Уже в прихожей видны следы борьбы. Коридор. И вот то, что он уже знал, но так боялся увидеть, - тело человека, которого он считал своим братом. Джеймс до последнего пытался защитить жену и сына. Он погиб с палочкой в руках, сражаясь за тех, кого любил больше жизни.

- Прости, брат, я не успел прийти тебе на помощь... Прости, - поправить сбившиеся очки на ставшем таким родным лице. Ты так и не захотел избавиться от них, говоря, что плохое зрение - это семейная черта Поттеров. Ты смеялся, говоря, что твой сын тоже будет следовать этой традиции. - Прости, брат, я оставляю тебя, мне нужно идти дальше. Я надеюсь, что те, кого ты так любил, еще живы. Прощай, брат.

Вот и детская. Следы разрушения здесь почти не видны. Вот Лили и Гарри, лежащие на полу. Видно, она выхватила его из кроватки, пытаясь убежать, но не успела и упала, защищая собственным телом любимое дитя.

- Лили, Лили, даже угроза твоей жизни не смогла заставить тебя отпустить единственного ребенка... – опуститься на колени и с нежностью и благоговением поправить прядь волос, упавшую на лицо погибшей. Лили была прекрасна даже в смерти, даже гибель была не в силах изменить красоты этой женщины. - Я не успел, прости меня.

Гарри лежит возле матери. Сжимая в кулачках ее одежду. На маленьком личике дорожки от слезок. Как же страшно сделать последнее движение и оборвать крошечную надежду. Нужно собраться, если чудо произошло, то мальчику требуется помощь. Поднять трясущуюся руку и коснуться маленькой шейки, ища тоненькую ниточку пульса.

- Гарри, солнышко, живой! Радость моя, я разбудил тебя. Ой, глазки начал тереть, рев поднял. Ну же, не плачь, не плачь, не смотри на маму, родной, не смотри, она уже не встанет и не улыбнется тебе. Не вырывайся, хороший мой, тебе к ней нельзя. Идем на кухню, я покормлю тебя. Вот и коридор. Нет, Гарри, папа тоже не поднимется и не возьмет тебя на ручки. Пошли, мой хороший. Не плачь, сейчас покушаешь.

Как же ты, наверно, наплакался, сидя возле матери. Наверно, тряс ее и лепетал что-то, пытаясь разбудить. А потом затих, уставший от собственного крика, прижимаясь к еще теплому боку. Так и спал, лёжа рядом с остывающим телом. Прости, родной, что не пришел раньше. Задание, чтоб его, Ордена. Я торопился, как мог.

- Ну вот, и еда твоя готова. Ешь, Гарри, силы нам еще понадобятся. Ешь, а я вызову Дамблдора…

- Гарри, солнышко, я должен уйти. Тебя сейчас заберут в замок, а я пойду, найду крысу, из-за которой все это случилось. Но сначала докормлю тебя. Давай ложечку за... крестного, ложечку за дядю Рема. Ложечку за школу. Ну вот, мой хороший, все докушал, давай я тебя переодену и покачаю. Спи, мой милый, сейчас к нам придет дедушка Дамблдор. Спи, мой родной, я скоро вернусь и буду защищать тебя.

***

Северус выпал из воспоминания Сириуса, пораженный до глубины души. Было ли правдой хоть что-то, во что он верил? Он верил, что Блек, узнав о гибели Поттеров, бросился на поиски Петтигрю, даже не вспомнив о маленьком крестнике. А он прибыл в дом Поттеров первым и приложил все усилия для того, чтобы позаботиться о малыше. Блек знал, чем кормить ребенка, как и во что его переодеть, как его укачать. Северус подумал, что даже когда сам оставался с маленьким Драко, большую часть обязанностей он все-таки доверял эльфам. Анимаг же, судя по воспоминаниям, привык сам ухаживать за ребенком Поттеров.

К тому же, было неясно, что случилось с домом в Годриковой Лощине. В воспоминаниях Блека тот почти не пострадал. В то время как Хагрид утверждал, что нашел мальчика в руинах. Что же случилось с домом в ту ночь? К тому же, на месте гибели должен был появиться директор и забрать малыша. Так почему к тетке его отвозил Хагрид, и вообще, зачем было отдавать ребенка с потенциально высокими магическими способностями на воспитание магглам?

Но все эти вопросы могли подождать. А для спасения Драко у них оставалось все меньше и меньше времени. Так что ему нужен вменяемый гриффиндорец.

- Сириус, Гарри в опасности, - профессор склонился над пребывающим в беспамятстве анимагом, понимая, что только угроза крестнику сможет заставить того собраться. - Гарри нужна твоя помощь, он не справится без тебя.

Несколько секунд казалось, что ничего не происходит. Но вот Сириус выхватил палочку и вскочил, дико озираясь вокруг. Через несколько мгновений он сфокусировал на зельеваре взгляд и тихо произнес:

- Гарри в школе, в безопасности. Ты солгал мне.

Удивленный зельевар не мог понять, почему вспыльчивый и резкий Блек еще не кидается в него какими-то темными заклятьями за обман. Но он не собирался просить прощения за свои слова.

- Да, соврал. И если понадобится, сделаю это еще раз. Ты готов на все ради собственного крестника. Я ради своего сделаю не меньше. Так что ты сейчас мне нужен в адекватном состоянии.

- Я нужен тебе. Не думал, что когда-нибудь услышу от тебя такие слова, – зельевару показалось, что в голосе его бывшего одноклассника промелькнула нотка горечи.

- Если бы не ритуал для Драко, ты их и не услышал бы, – школьная привычка отвечать на любую фразу колкостью укоренилась настолько, что даже угроза нового заклятья не смогла остановить профессора.

- Мальчики, не начинайте, - попросила Нарцисса уставшим голосом. - У нас нет времени на ваши перепалки. Нужно успеть провести ритуал до завтрашнего появления Лорда.

- Ритуал нельзя проводить в Мэноре. Предок сказал, что ритуал очень серьезный. И после его проведения будет висеть такая остаточная аура, что ее почувствует даже маггл, не то, что ваш Воландеморт, - Сириус уже полностью овладел собой. - Возможно, конечно, провести его в особняке на площади Гриммо. Там всегда такой тяжелый магический фон, что никто ничего не заметит.

- И как ты сможешь провести Малфоев в дом, который находится под чарами ненахождения, и допуск к нему может дать только директор? Что-то у меня нет желания посвящать его в ситуацию, – нереальность этого предложения заставила декана перебить говорящего гриффиндорца.

- Снейп, неужели ты думаешь, что я, лорд Блек, не смогу найти возможности привести в свое родовое гнездо тех магов, которых захочу? - Сириус усмехнулся улыбкой, сделавшей его похожим на сорванца, каким он был в годы обучения в Хогвартсе. Потом достал из внутреннего кармана мантии небольшой кусок пергамента, на котором почерком директора был написан адрес дома Блеков.

- Но как? - зельевар даже не пытался скрыть своего удивления. - Дамблдор писал этот адрес только раз для твоего крестника, и эту записку должен был уничтожить Грюм. А тот, с его вечной паранойей и бдительностью, не мог допустить такую оплошность.

- А он и не допускал, - объяснил Сириус профессору. Он был рад хотя бы один раз поговорить с зельеваром нормально, не переходя на колкости. К тому же, было очень мало случаев, когда Снейп чего-то не знал. - Оплошность сделал Альбус, когда попросил мой пишущий набор. Все мои перья еще со школы зачарованы так, что могут сами воспроизвести почерк и текст, когда-либо ими написанный. Это еще Джеймс когда-то придумал для облегчения написания домашних заданий. У нас на факультете на перьях всех отличников такое заклинание стояло. А если зачаровать его вместе со свитком, то даже внимания не привлекаешь, одалживая перо.

Во время объяснения Сириуса Снейпа неприятно кольнуло то, с какой нежностью и гордостью Блек говорит о погибшем друге. Профессор быстро прогнал эту странную мысль и пообещал себе, что теперь самолично будет проверять все письменные принадлежности своих студентов, мало ли еще таких гениев найдется.

- Да, столько усилий вместо того, чтобы просто сесть и выучить уроки, - все-таки упустить возможность упрекнуть бывшего однокурсника в разгильдяйстве Снейп не мог.

- Господа, мы отходим от темы, - на этот раз их прервал Люциус, не дожидаясь карательных санкций от жены. – Итак, с местом мы определились. Что еще нужно для проведения ритуала?

- Вот тут и возникает сложность. Для ритуала нужно участие четырех сильных магов. Во время ритуала все воспоминания Гарри как бы выступят на поверхность сознания Драко, и их нужно будет вытащить. Это очень трудоемкий процесс, маги-участники должны проникнуть в память Драко, забрать чужое воспоминание и поместить его в специальную емкость. При этом маг увидит суть самого воспоминания и частично переживет эмоции, которые испытывал Гарри. Доверить эту роль постороннему мы не можем. Я думал, что четвертым будет Ремус… - Сириус огорченно замолчал.

- Не думаю, что Фенрир причинит ему вред. Нас же он отпустил, – быстро сказала Нарцисса, стараясь предотвратить ещё один приступ самобичевания у кузена. – Сейчас нам важнее подумать о четвертом маге.

- Разрешите предложить на эту роль свою кандидатуру.

часть 8 (31)

Местом перемещения Люпина с Фенриром была довольно необычная комната, в которой в глаза сразу бросилось окно, вернее, одна стена, сплошь состоящая из стекла. Камин в комнате был небольшой, его размер говорил о невозможности пользования Каминной сетью. На полу лежал широкий матрас с развороченной на нем постелью.

- Камин неволшебный, воспользоваться им для общения нельзя, его любит моя человеческая часть, - пояснил Сивый.

Люпин оглянулся на Сивого и обомлел: те несколько секунд, которые он потратил, оценивая обстановку в комнате, Фенрир использовал, чтобы начать раздеваться. Он делал это неторопливо, со вкусом, стоя у стеклянной стены и бросая одежду на пол, откуда она в ту же секунду исчезала. Люпин, наблюдавший за его действиями, заметил, что почти вся одежда состоит из кожаных вещей. Бывший Мародер хотел отвернуться и не смотреть на крепкую сильную загорелую фигуру второго мужчины, но не мог. Такой поступок мог спровоцировать врага на удар со спины. Приходилось смотреть и ощущать привычную зависть, потому что сам он никогда не соответствовал идеалу мужской красоты. Сивый тем временем раздевался, не обращая никакого внимания на застывшего Люпина.

Когда из одежды на вожаке оборотней остались только кожаные штаны, он привычным движением руки превратил их в легкие льняные брюки. Только после этого он обратил внимание на стоящего в комнате мужчину.

- Это мой дом, - сказал Фенрир, словно услышав мысленный вопрос, который Люпин задавал себе вот уже несколько минут. - Здесь в лесу находится поселение оборотней. Несмотря на то, что нас называют Темными тварями, жить мы предпочитаем с комфортом. Правда, с комфортом, приемлемым для нас. У оборотней очень силен их внутренний зверь, поэтому пользуемся мы в основном только природными материалами, так легче.

- Значит, сюда ты приводишь гостей... - начал было Люпин, стараясь хоть как-то отвлечь вожака и узнать побольше информации о месте, в котором он находился.

- Нет, мой дом - это закрытая территория. Членов стаи я встречаю только на опушке возле дома. Из-за темноты ее пока не видно, - Сивый снял обувь и, вставая, перекатился несколько раз с носка на пятку. - Как хорошо. Необходимость носить обувь меня просто изматывает.

- Почему ты привел меня сюда, если твой дом закрыт для посетителей? - Люпина не интересовали привычки Сивого, но кое-что в его словах вызывало интерес.

- Потому что ты - особенный зверь, - без раздумья ответил Фенрир.

- Я не зверь, я волшебник, - сразу запротестовал бывший гриффиндорец.

- Знаю, я видел это сегодня в гостиной Малфоев. Ты, грозный воин, разрешил сделать из себя домашнюю собачку Дамблдора. Для того, чтобы напасть, тебе, волку, надо применять ускоряющие заклятья. И тебя еще называют оборотнем. Оборотни поражают всех своими возможностями, их сила, скорость, выносливость, ловкость всегда вызывает удивление и восхищение у других людей. Подумай, что ты с собой сделал.

- Это ты сделал из меня темную тварь, когда укусил! - в голосе Люпина зазвучала ненависть. Сразу вспомнились все обиды из-за несправедливого отношения к нему. - Ты сделал меня изгоем в обществе. Ты обрек меня на жалкое существование, когда из-за того, кем я являюсь, я не могу даже нормально заработать себе на жизнь.

Фенрир смотрел на него с жалостью.

- Ремми, Ремми, что он с тобой сделал... Как же ты живешь, считая себя никому ненужной тварью? Как же он поработал над тобой, - в голосе Фенрира зазвучала горечь, постепенно сменяющаяся надеждой. - Но теперь мы это изменим. Я нашел тебя, несмотря на все усилия директора, направленные на то, чтобы не допустить нашей встречи. Теперь все будет по-другому. Ты останешься со мной, и я покажу тебе, кто на самом деле волки.

- А с чего ты решил, что я останусь с тобой? - Люпина возмутило столь бесцеремонное заявление.

- Ремус, не сопротивляйся ни мне, ни своему внутреннему волку. Ты же чувствуешь, что я говорю правду, и знаешь, что я выполню свое обещание, - голос Сивого был наполнен уверенностью, он не сомневался в своих словах, и у Люпина на миг возникло желание согласиться, но он подавил его в зародыше.

- Нет, я никогда не перейду на сторону твоего хозяина, - знание, что вожак служит Воландеморту, приравнивало Люпина к мерзкой крысе, которая предала друзей, которые ей доверяли.

- В отличие от тебя, у меня никогда не было и не будет хозяина, - голос Сивого приобрел жесткие нотки. - Ты же был бесправным рабом Дамблдора почти всю свою жизнь.

- Он дал мне возможность учиться в школе, получить образование, - сразу запротестовал Люпин

- А сколько всего он у тебя забрал? Чем ты заплатил за покровительство директора? - голос вожака опять наполнился горечью и уверенностью. – Ремус, не сопротивляйся мне, пожалуйста, меньше всего на свете я хочу причинять тебе боль. Но мне придется это сделать. Так что не противься и иди ко мне.

- Нет, я не хочу быть таким, как ты, - продолжал упорствовать Люпин, хотя и не понимал, почему Фенрир продолжает уговаривать его, а не убьет, как и ожидалось от приспешника Воландеморта.

- Предпочитаешь оставаться таким, как ты есть? - Сивый говорил, даже не пытаясь скрыть своего отвращения. - Глотать жуткое лекарство, чтоб заглушить своего волка? Запирать себя в клетке, чтоб твоя вторая сущность, которую ты так беспощадно давишь, не вырвалась на волю? Эту жизнь ты предпочитаешь?

- Я запираю себя в клетке, чтобы темная тварь, в которую я превратился по твоей милости, которой я становлюсь каждое полнолуние, не покалечила невинных людей, которым не посчастливится оказаться рядом со мной в неподходящий момент! - слова Фенрира о подавлении второй сущности почему-то неприятно поразили Люпина, и он поспешил отстоять свои действия, которые до сих пор считал единственно правильными.

- Иди ко мне, и я покажу, как можно жить, не боясь приближения полнолуния. Одно твое слово, и я покажу тебе гармонию между волком и человеком. Одно твое слово, и ты никогда не будешь тоскливо скулить, глядя на луну. Я покажу тебе, что такое песня волка. Подойди ко мне, мой Ремми, и ты навсегда забудешь, что такое одиночество. Ты забудешь, что значит жить и справляться со своим волком одному. Подойди ко мне, и я покажу тебе то, что ты всегда ожидал увидеть, когда, запрокидывая голову, смотрел на растущую луну. Я покажу тебе нашу покровительницу. Подойди ко мне, Ремми, - голос Фенрира менялся, пока он говорил. В нем то проскальзывало рычание, то слышалось завывание. То он стихал, то набирал силы и звонкости. Он манил и завораживал, звал, соблазнял, подталкивал. Ему было все труднее и труднее сопротивляться.

- Нет!.. - Выдохнул Люпин из последних сил.

- Хорошо, - неожиданно покладисто согласился Сивый, а потом серьезно продолжил: - Ты сам выбрал свою участь. Я готов был быть терпеливым с тобой и провести тебя по этому пути безболезненно. Но ты сам стал на другую дорогу. Что ж, ты волк, и я уважаю твое решение. Только конечного результата тебе все равно не избежать. Ты примешь свою вторую сущность, это даже не обсуждается. И примешь ты ее до полнолуния.

На губах Фенрира заиграла лукавая улыбка.

- Учти, что из этой комнаты человеком могу выйти только я. Ты же можешь выйти только в образе волка. Ну что, не изменил решения?

- Нет! - Люпин с ужасом представил, что ему придется просидеть несколько дней запертым в доме, но отступать от своего решения он не собирался.

- Хорошо, теперь все стало только интересней, - сказал вожак таким радостным тоном, каким ученики в школе говорили о каникулах.

И Фенрир подскочил к Люпину и начал срывать с него одежду. Первым не выдержал напора пиджак, за ним последовала жилетка и галстук. Люпин попытался сопротивляться, но вожак только скалился на его усилия.

- Ты слаб, Ремус, согласись, тебе со мной не справиться, - проговорил Сивый, присоединяя рубашку к куче на полу. Когда за ней последовала майка, Фенрир засмеялся:

- А мне все больше и больше нравится то, что ты прячешь под этими тряпками, - он провел рукой по обнажившийся груди Люпина. – Хорошо, что ты скрывал это тело ото всех, иначе мне пришлось бы убить пару-тройку твоих поклонников.

Один ловкий толчок, и Ремус лежит на матрасе, а с него в это время снимают обувь и носки. И вот на Люпине остались только брюки и нижнее белье. Все его попытки ударить вожака оборотней вызывали только смех или ехидную реплику.

Сивый одним движением умудрился стянуть с кареглазого оборотня брюки и теперь, придавив оба запястья над головой и прижав Люпина тяжелым телом к матрасу, тихо прошептал, глядя в карие глаза:

- Заметь, ты даже не смог причинить мне боль. Или ты так слаб, или ты специально не оказываешь мне серьезного сопротивления, на самом деле желая того, что я с тобой могу сделать.

Вожак несколько секунд смотрел на возмущенное лицо, любуясь эффектом от своих слов.

- А теперь я, как радушный хозяин, - прошептал Фенрир, склоняясь к самому ушку Ремуса, - уступлю тебе свое ложе. Сладких снов, малыш.

И Сивый выскочил из комнаты, прихватив всю одежду Люпина.

часть 9 (32)

POV Драко Малфоя

Который час? Я опять проспал и не успел приготовить завтрак своим родственникам... Теперь кузен опять будет смеяться, когда дядя будет кричать на меня. Хорошо, если еще не оставят без еды. И почему тетя Петунья не разбудила меня? А разве мою тетю зовут Петунья? Нет, ее зовут Белла, и я терпеть ее не могу.

Где я? Почему такой мягкий матрас? Откуда у меня взялась постель? Почему так много света, что это за комната и почему меня пустили в нее? Это неправильно, я живу в чулане под лестницей. Что это за место и как я здесь оказался? Хотя обстановка в комнате мне знакома. Эти фарфоровые игрушки я собираю с семи лет. Как я могу их собирать, ведь все мои вещи ломает кузен? Он бы сразу разбил такие хрупкие вещицы. Он даже письмо, которое мне пришло, сразу выхватил. Письмо, которое прислали из Хогвартса. И я не смог его прочитать. Дядя даже увез нас на остров, чтобы прекратить нескончаемый поток писем. И только там меня нашел Хагрид и рассказал, что я волшебник. Нет, не так. Я узнал, что я волшебник, в четыре года, с первого магического выброса, и письмо я прочитал сразу же, как только мне принесла его сова.

И попал я на тот факультет, который хотел, тот, что посчитал лучшим для себя. Факультет Годрика Гриффиндора, где учатся самые смелые маги. Нет, снова неправильно, я носил зелено-серебристую форму, а эта форма всегда соответствовала факультету Слизерина. И мой крестный является деканом слизеринцев.

Но мой крестный не может быть в школе. Все считают его беглым убийцей, и за ним до сих пор охотится Аврорат. А слизеринским деканом был и остается профессор Снейп, человек, который всегда беспричинно кричит на меня и постоянно критикует сваренные мною зелья. Но у меня всегда получаются отличные зелья, ведь Северус сам в детстве учил меня всем премудростям зельварения. К тому же, крестный никогда не кричит, он всегда внимательно выслушивает и дает мудрый совет. За все годы учебы он ни разу не пожаловался на меня родителям.

Родители... Прекрасная аристократическая пара... Но почему мне говорили что-то про алкоголиков, погибших в автокатастрофе? Или правдой остается история пылкой любви, приведшая к неравному браку? Мама... Красивая длинноволосая блондинка с серыми глазами, которая так любила читать мне сказки на ночь и целовать, желая спокойной ночи. Но почему в памяти всплывает образ прекрасной зеленоглазой женщины с копной волос медного оттенка, кружащейся в танце с высоким черноволосым мужчиной с карими глазами? И почему я всегда с горечью вспоминаю о том, что меня никогда не обнимали перед сном? Я хорошо помню, что похож на отца, это все всегда говорят. Но на которого? Высокого светловолосого и сероглазого аристократа, которого я не люблю и опасаюсь, или на мужчину в очках с фотографии, которого почти не знаю и не помню?

Очки! У меня всегда было хорошее зрение. А воспоминание о покупке очков я пережил, но оно было чужим, заимствованным у другого. Все правильно. Я, Драко Малфой, нашел чашу с воспоминаниями, погрузился в нее и стал проживать воспоминания своего однокурсника, гриффиндорца Гарри Поттера. Поэтому я знаю так много о его жизни. Поэтому мне сложно разобраться, где заканчиваются мои воспоминания и начинаются его. И сейчас все снова начнется сначала, я опять увижу очередное страшное воспоминание из его прошлой жизни и опять потеряюсь в ловушке чужой памяти...

Конец POV Драко Малфоя.

***

- Люциус, тебе надо больше внимания уделять безопасности. Камин открыт, щита против прослушек нет, - Гевин Нотт невозмутимо говорил, стоя под прицелом четырех палочек.

Сзади отца переминался смущенный Тео.

- Профессор, я узнал, что в замок может явиться Воландеморт, вот и хотел предупредить, но вас уже не было в школе, - Тео постарался быстро объяснить ситуацию, пока хозяева не начали бросаться боевыми заклятиями. - Мне пришлось уйти из Хогвартса и связаться с отцом, чтобы вас предупредить.

Ни одна палочка не дрогнула. Нотты знали, что после пережитых потрясений находящиеся в Мэноре не будут верить на слово и им нужны более веские аргументы для подтверждения лояльности пришедших.

- Я, Гевин Нотт, даю Непреложный обет, что не причиню вреда присутствующим в этой комнате магам и находящемуся в замке Драко Малфою, даю слово не разглашать информацию, которую здесь узнаю, и обязуюсь приложить все силы, чтобы помочь в разрешении возникшей ситуации, - на руке старшего Нотта вспыхнул и погас маленький шарик белого света, подтверждая данное им обещание.

- И ты не будешь разглашать имени владельца воспоминаний, которые просмотришь, участвуя в ритуале очищения памяти, - быстро уточнил Блек.

- Клянусь, - на руке Гевина снова возник свет, подтверждая соглашение.

Все, кроме Снейпа, опустили палочки.

- Что-то вы очень вовремя появились, почти сразу после Фенрира. А может, это ловушка и ты после ритуала направишься прямиком к Лорду? - профессор не хотел рисковать, даже Непреложный обет его не устраивал полностью, слишком сильно рисковали дорогие для него люди. - Какая тебе польза от участия в этой ситуации, ведь, если об этом кто-то узнает, мы все займем кровати в Святом Мунго рядом с Долгопупсами.

- Меня попросил вам помочь Тео, и я верю сыну, что это важно, - спокойно ответил Гевин Нотт, ничуть не смутившись от вопроса. Все знали о подозрительности Снейпа, тот всегда досконально выяснял причины тех или иных поступков. - Что касается Фенрира, я знал, что Лорд послал его к Малфою с поручением, но не знал, когда он у вас появится. О том, что волк уже ушел, мне тоже сказал Тео.

Взоры всех взрослых в комнате обратились на подростка. И хотя Теодор чувствовал себя неуютно от такого внимания, он постарался не выдать своих переживаний, зная, что от его поведения зависит сейчас слишком многое.

- Материнское наследие, - задумчиво проговорил Люциус. – Что ж, это многое объясняет.

- Там Драко проснулся, - неожиданно сказал младший Нотт, абсолютно точно уверенный в своих словах. - И по-моему, он снова погрузился в воспоминания.

Леди и лорд Малфой, ни слова не говоря, взяв листок с адресом родового особняка Блеков, отправились в комнату к сыну.

- А с вашим другом ничего не случится, - слизеринец обернулся к Блеку. - Он вернется, просто станет другим.

Блек смотрел на подростка, зная, что спрашивать и уточнять что-то бессмысленно, но слова, сказанные про друга, зародили в его сердце надежду на благополучный исход.

- Это все хорошо, - слизеринский декан привык исполнять свои обязанности даже в экстремальных ситуациях, - но вам, молодой человек, давно пора быть в школе в кровати. Я сейчас отправлю вас камином.

- Нет. Меня ждут, я должен вернуться тем же путем, каким и вышел, – голос подростка был твердым, не позволяющим сомневаться в нерушимости его решения. Тео очень не хотел раскрывать имя ожидающего, но и вернуться сам не мог. Слизеринец прекрасно понимал, что решительная гриффиндорка никогда его не простит, если он оставит ее выбираться самостоятельно.

- Ждут, говоришь... И могу побиться об заклад, что ты не назовешь, кто именно тебя ждет, - вопрос почему-то задал Блек, лукаво смотря на подростка. - А случайно не в Визжащей хижине тебя дожидаются?

Ошеломленный Теодор смог только кивнуть.

- Даже так. Кажется, я догадываюсь, кто тебя ждет. Ну что ж, парень, этому легко помочь, - Блек взял со стола перо и, проделав необходимые пассы, протянул его подростку. - Держи, это порт-ключ на место встречи.

- Не хочу вас обидеть, но вы ничего не перепутали? - вид Сириуса не внушал особого доверия Тео. А брать у незнакомого человека волшебные предметы ему было запрещено еще с раннего детства.

- Вот же настоящий слизеринец, - усмехнулся анимаг. - В это место я смогу сделать порт-ключ ночью с закрытыми глазами.

- Сказываются годы бурной юности, - не мог не вставить шпильку профессор.

- Господа, у нас сейчас нет времени обсуждать наше темное прошлое. Как я понял, на кону наше возможное будущее. Тео, отправляйся. Невежливо задерживаться дольше необходимого, - старший Нотт подошел и, не стесняясь присутствующих, обнял сына. - На выходных я буду ждать тебя в замке, нужно будет много чего обсудить.

Тео кивнул и взял перо, собираясь активировать его.

- И, кстати, если решишь обручиться до выходных, пришли мне сову, я передам ритуальные кольца, - Гевин с улыбкой наблюдал за удивленным лицом исчезающего сына.

часть 10 (33)

Гриффиндорцы объявили мне бойкот, как предателю, и теперь в собственной спальне мне не у кого кроме Невилла спросить который час. Я справлюсь. Мне не привыкать оставаться одному против всего мира. Кроме того, со мной еще говорит Гермиона, и теперь у меня есть крестный. Хоть один взрослый человек в мире, который любит и переживает за меня. Крестный сделал все, чтобы отменить мое участие в этом турнире, несмотря на то, что находится в розыске. Он даже обращался к гоблинам по вопросу расторжения контракта с кубком, но у него ничего не вышло. В Гринготсе только подтвердили, что разорвать договор могли исключительно в день определения чемпионов. Для этого все три директора школ-участниц должны были признать, что выбор чемпиона был проведен с нарушением процедуры, и отстранить одного из участников от соревнований. Такие прецеденты уже были. Крестный уже ничего не мог сделать, как бы он ни старался.

Вся школа носит значки, оскорбляющие меня. Ничего, опыт быть посмешищем для всей школы у меня уже есть ещё со времен начального обучения. И тогда все было гораздо хуже. Тогда меня могли еще и избить. Ничего, я справился тогда, справлюсь и сейчас.

Странно, что ни один преподаватель не попытался остановить эту травлю. Ведь даже в начальной школе, когда против меня ополчился директор и с его негласного разрешения преследования начались повторно, были учителя, которые пробовали меня защитить. Здесь же никто даже не поговорил со мной, все делают вид, что ничего не происходит, что никто ничего не замечает. Хотя за три года можно было привыкнуть, что преподаватели в Хогвартсе только и умеют разводить руками и прятать голову в песок, как страусы, при любой сложной ситуации.

А вот и двор. Может, хоть там удастся укрыться от преследования. Нет, не повезло. Слизеринцы во главе с самим Серебряным принцем. Сейчас будут насмешки и оскорбления. Держись, Гарри. И почему слова именно этого человека всегда так больно ранят? Почему именно ему удается пробить защитную стену, которую я воздвигал всю жизнь? Преодолеть ее никогда не удавалось ни дяде, ни кузену, ни Ренберту, ни даже гриффиндорцам с их пренебрежением и недоверием. Только белобрысый слизеринец может парой фраз довести меня до состояния, когда хочется забыть обо всех правилах, ввязаться драку, а потом, забившись в темный угол, чтоб никто не видел, зализывать нанесенные раны, кровоточащие в душе. Даже Снейп с его вечным сравнением с отцом не мог добиться такого эффекта.

Гермиона советует не обращать на Малфоя внимания, говорит, что слизеринец просто завидует мне. Тому, что я, а не он, нахожусь в центре внимания, и что из-за меня никто не принимает всерьез его, потомственного аристократа. Завидует... Чему? Чему можно завидовать в моей жизни? Участи подкидыша, у которого нет даже необходимых вещей, таких как еда, теплая одежда, чистая постель? В моей жизни до семи лет не было даже обычного медосмотра, несмотря на все травмы и переломы. Да, есть, чем похвастаться.

Интересно, Малфой, ты бы захотел поменяться со мной местами, если бы знал, что моя слава идет в комплекте с решетками на окнах, едой через отверстие для животных и туалетом раз в сутки? Согласился бы ты на известность, если вместе с ней ты получил бы еще кучу людей, которые лучше тебя знают, что ты должен делать в жизни, как ты должен себя вести и как поступать? Захотел бы ты мою славу в этом случае? Был бы ты счастлив, Принц Слизерина, зная, что многие хотят общаться, дружить, встречаться с тобой только из-за твоей известности, а не за твои личные качества?

Твой отец говорит, что я не продержусь и пяти минут в первом туре. Тоже мне новость. Будто я сам не знаю, что уровня моих знаний, уровня четвертого курса недостаточно для участия в этом турнире. И сражаться я буду не за победу, как остальные три участника. Я буду стараться просто продержаться как можно дольше и по возможности отделаться наименьшими травмами. Как же ты глуп, Малфой, если не понимаешь таких простых вещей. Смотря на тебя, я понимаю, что твоя зависть не дает тебе понять одну очевидную истину: я пошел бы на многое, только чтобы оказаться на твоем месте. Чтобы иметь возможность сказать: "А мой отец весь обед рассуждал о прошедшем Чемпионате по квиддичу". Или о погоде. Да какая, в принципе, разница, о чем бы говорил мой отец? Мы бы могли просто сидеть и обедать. У меня нет такой возможности, а ты, Слизеринский Принц, ее имеешь, но не замечаешь и не ценишь.

Как хорошо, Малфой, что ты не можешь прочитать мои мысли. Иначе ты бы уже тогда, летом, на стадионе, узнал о моих чувствах. Я тоже завидую тебе. Увидев вашу семью, такую гордую и прекрасную, я снова осознал, сколь многого был лишен в жизни. Твоя мать незаметно провела по твоему плечу, будто смахивая пыль и расправляя несуществующую складку на твоем пиджаке. Она успокоила тебя этим жестом. Одно простое движение ухоженной кистью, и мое сердце пронзила привычная боль и горечь. У тебя есть родители, которые могут любить тебя, заботиться о тебе, защищать и оберегать тебя. Когда ты был маленьким, то мог приходить к ним, если тебе снился кошмар или тебя пугала гроза за окном. Тебе есть к кому обратиться за помощью или советом. Ты знаешь, что, если попадешь в неприятности, тебе всегда помогут родители. Как же я тогда позавидовал тебе, Слизеринский Принц.

Когда вы уходили, твой отец привычным жестом предложил руку матери и она приняла ее, чуть-чуть приподняв уголки губ при этом. Хорошо, что в той кутерьме никто, кроме Гермионы не заметил выражения на моем лице. Герм ничего не сказала, но все сразу поняла. Я знаю, что этого она никогда никому не расскажет. Иначе вся школа смеялась бы надо мной до самого выпускного вечера. У Золотого мальчика Гриффиндора на глаза наворачиваются слезы, когда он видит счастливые семейные пары. До такого не смог бы додуматься даже ты, со всем твоим умением доставать меня.

Гермиона знает, что единственное мое воспоминание о родителях - это крик умирающей под Авадой Воландеморта матери. После третьего курса, когда дементоры вытащили самый худший эпизод из моего подсознания, этот крик стал постоянно сниться мне в кошмарах. Просыпаясь каждый раз в холодном поту, я представляю, какой бы могла быть моя жизнь, если бы мои родители не погибли. А ты просто принимаешь свою семью как данность, не понимая, что в один миг ее может не стать. И у тебя останутся только воспоминания о прошлом. И даже тогда ты будешь счастливей меня, Драко Малфой, ведь у меня есть только одно воспоминание. А ты сможешь вспоминать целые года и даже десятилетия, прожитые с близкими людьми.

***

В большой, роскошно обставленной комнате над кроватью склонились два человека. Прекрасная белокурая женщина сжимала руку лежащего на кровати подростка и с отчаяньем смотрела на него. Рядом с ней стоял высокий сероглазый мужчина, который переводил взгляд с одной фигуры на другую, не решаясь что-либо сказать или сделать. А лежащий перед ними подросток с выражением муки на уставшем лице непрерывно шептал лишь одно слово. Из-под его сомкнутых век катились слезы, медленно стекая по вискам и теряясь в густых белых волосах.

часть 11 (34)

Довольный Нотт-старший обернулся к не менее изумленным профессору и анимагу.

- И что вы на меня так смотрите? - сказал он так, будто говорил о самой естественной вещи в мире. - Его мать была уверена в нашем браке еще на первом курсе, так почему он на пятом не может знать, на ком ему суждено жениться?

- А если девушка не будет подходить под ваши аристократические параметры? - Блек точно знал, кто мог вывести Теодора из школы и с помощью каких артефактов ей удалось это сделать. Теперь ему было интересно, не поменяет ли Гевин своего мнения, когда узнает, какую кандидатуру может выбрать себе в жены подросток.

- Магглорожденая Грейнджер имеет такие неоспоримые достоинства, как ум, здоровье и красота, – спокойно сказал Нотт, не обращая внимания на изумление на лицах присутствующих. - Их с Тео дети, мои внуки, будут иметь волшебный потенциал выше среднего. А что еще нужно для развития и процветания рода?

- Почему ты считаешь, что это именно Грейнджер? – не мог успокоиться Блек, пытаясь до конца прояснить ситуацию. Девушка, в своё время участвующая в его спасении и всегда поддерживающая его крестника, вызывала у него особую симпатию.

- Первое, Теодор не назвал человека, который ему помогал, значит, думает, что я могу посчитать компанию неподходящей, – начал рассказывать Гевин цепочку своих рассуждений. - Это свидетельствует о том, что напарник в сегодняшней вылазке - магглорожденный или полукровка. И кто, кроме сумасшедшего гриффиндорца, всегда относящегося к правилам с пренебрежением, мог вывести ученика в воскресенье вечером из школы? Воспоминания, как я услышал, принадлежат Гарри Поттеру, значит, Тео помогал кто-то из его окружения.

- А почему бы не самому Поттеру принимать в этом участие? – объяснением старшего Нотта заинтересовался и профессор. Он всегда знал того, как отличного боевого мага, который участвовал в серьезных схватках и всегда избегал карательных операций. Также зельедел знал, что старший Нотт много времени уделяет изучению древних фолиантов. Но Снейп никак не ожидал от этого спокойного мага такого нестандартного подхода к ситуации.

- Нет. Поттер не знает, что Драко видел его воспоминания. В противном случае в школе уже было бы чрезвычайное происшествие, – задумчиво произнес Нотт. – Золотой мальчик Гриффиндора не простил бы такого поступка никому.

- Ещё остается Рон Уизли, – уточнил Блек. – Возможно, это он помогал твоему сыну?

- Нет. Тогда бы Теодор послал предупреждение Патронусом, а сам вернулся бы через камин. Это была девушка, – с улыбкой произнес Нотт. - Потому он так и спешил вернуться. К тому же, только девушке он оставил бы свою мантию, чтобы она не замерзла во время его отсутствия. Так что мой сын избрал себе в жены магглорожденную гриффиндорку, подругу Национального героя, Гермиону Грейнджер.

- И все-таки это не объяснение, почему ты готов пойти против Лорда, – рассуждения старшего Нотта не дали ответов на все вопросы профессора, и он решил уточнить самый главный из них.

- Служба у него забрала у меня слишком многое, – ответил упивающийся, мгновенно помрачнев. - Из-за нее в роду Ноттов сейчас один наследник, а не три, как могло бы быть. А я из-за своего рокового выбора остался без жены. И я сделаю все, чтобы защитить единственного дорогого человека, который у меня есть.

- Что произошло с Айрис? – профессор понимал, что ответы на эти вопросы решат все его сомнения, однако знал, что маг мог просто не захотеть отвечать. - Почему ты говоришь о трех наследниках рода Ноттов?

- Снейп, ты не ходил в Первую войну в рейды, потому не знаешь, – было заметно, что рассказ дается магу очень нелегко. - Меня с еще одиннадцатью упивающимися - все они были опытными боевыми магами - отправили против группы авроров-новобранцев. Их было семеро плюс инструктор. В тот день в живых осталось только два аврора. А я вернулся домой к беременной жене, которая благодаря своему дару, только взглянув на меня, узнала, что я делал ночью. Что я по приказу убивал парней, которые учились в Хогвартсе ненамного позже, чем Айрис. От шока у нее случился истерический приступ, перешедший в магический выброс. Семейный колдомедик ничего не смог сделать, и беременность, которая с самого начала просматривалась, как магическая двойня, прервалась.

- А проклятье, ложащееся на род тех, кто не смог сберечь будущего наследника? – зельедел понимал, что такое ужасное происшествие не могло пройти без последствий.

- Айрис провела какой-то ритуал. Я так и не смог узнать, какой именно, но вся отдача пошла на нее. Она болела все время, но настояла на зачатии ребенка. Беременность была трудной, ей было постоянно плохо. Угроза выкидыша оставалась все девять месяцев. Колдомедик не отходил от нее ни на шаг все время, но ничем не мог облегчить ее состояния. На нее не действовали ни зелья, ни заклятья, ни ритуалы. Ее страдания были частью наказания за утраченных детей. Моя жена умерла, как только раздался первый крик новорожденного, не успев даже посмотреть на сына или взять его на руки. Я сидел рядом и смотрел, как из глаз моей любимой женщины уходит жизнь, как в последний раз опускается ее грудь на выдохе. Я сидел и смотрел, и ничего не мог сделать. Я держал ее за руку и понимал, что это все происходит из-за меня. Что если бы я не был на службе у Лорда, то моя жена была бы жива, а на Тео смотрели бы любопытные глаза с двух одинаковых мордашек моих старших сыновей. Что, если бы не тот рейд, все в моей жизни было бы по-другому.

Гевин Нотт прервал свой рассказ, и в комнате воцарилось тяжелое молчание. Каждый из присутствующих думал о чем-то своем.

- Тогда, в Аврорате, этот день назвали Черным, – проговорил Блек. Снейп снова поразился отсутствию бурной реакции на слова Нотта. – Тогда из боя вернулись только Джеймс Поттер и Френк Долгопупс.

- А вот интересно, почему тебя не было вместе со всей группой? – профессор не ожидал ответа на свой вопрос, это было скорее размышление вслух.

- Ты шутишь? С моей неблагонадежной семьей мне были закрыты все серьезные вылазки, – в голосе анимага звучала неприкрытая горечь. – Только после Черного дня мне было дозволено сопровождать Джеймса в боевых операциях.

- Да, помню, – задумчиво проговорил Нотт. – Вас называли Безумной парочкой. Никто не понимал, как вам удавалось выскальзывать из всех схваток и ловушек. Такого чувства партнера не было даже у авроров, прослуживших несколько лет в тандеме.

- Только не надо повторять бытующую тогда сплетню, – зло огрызнулся Блек. – Про то, что мы с Джеймсом были любовниками. И что я предал семью друга из-за того, что он предпочел меня Лили.

- А разве Джеймс не женился на Эванс только ради того, чтобы она родила ему наследника? – уточнил Нотт, не понимая, какую боль он причиняет собеседникам. Блека всегда цепляли такие разговоры, а Снейпу было неприятно слышать о подруге, как о племенной кобыле, которая должна была произвести выносливого скакуна для скачек.

- Нет! – рявкнул Блек. – Мы были только друзьями, и я поклялся хранить его семью…

- Сириус, мы не смогли заставить его прочитать адрес, – сказала вошедшая в гостиную Нарцисса, прерывая возможную перепалку. Вслед за ней в комнату вошел Люциус, неся на руках находящегося в беспамятстве сына. – Как он сможет попасть в твой дом?

- На руках, Цисси. На руках лорда Блека, – усмехнулся анимаг, взглянув на кузину и сразу же успокоившись. – Он без сознания, чары не воспримут его как нарушителя границ дома.

Он подошел к Люциусу и аккуратно забрал из его рук подростка. Прижав его к груди, Блек шагнул к камину.

- Может быть, сначала проверишь, нет ли у тебя в особняке гостей из Фениксовцев? – заступил ему дорогу Снейп - рисковать крестником он был не намерен.

- Меня бы предупредил домовой. Я отдал распоряжение ещё до того, как прийти сюда. Кикимер был просто счастлив, узнав, что я опять начал общаться с благородным родом Малфоев, – ответил Блек, подходя к камину. – К тому же, никто не остается в доме на площади Гриммо, негласный приказ Дамблдора.

Усталость и горечь, сквозившая в голосе анимага, неприятно поразила зельевара. Что-то в этом ответе было неправильно, но что именно, профессор пока не мог понять. И ему оставалось только стоять и смотреть, как его школьный преследователь уносится по каминной сети с Драко Малфоем на руках.

часть 12 (35)

Несколько мгновений, которых заняло перемещение из Мэнора в Воющую хижину, были ужасны. Комната, в которой очутился слизиринец, была другой, не той, где он оставил гриффиндорскую старосту. Тео несколько минут постоял, приходя в себя и собираясь с мыслями. Он никогда не любил перемещение с помощью порт-ключа, предпочитая каминную сеть или совместную с отцом аппарацию. Но сейчас выбирать не приходилось. К тому же, любое физическое неудобство меркло перед словами, которые произнес напоследок его отец. Слова главы рода Ноттов привели подростка в такое недоумение, как если бы ему предоставили неоспоримые доказательства, что земля имеет треугольную форму, а его декан держит в покоях пушистых беленьких котят. И если бы он не слышал последнюю реплику отца, сказанную при свидетелях, своими ушами, то никогда бы не поверил в случившееся.

И все же слова старшего Нотта давали подростку надежду, что его желание жениться на гриффиндорке реализуется в будущем без огромных жертв, а именно отречения от родительской фамилии. Такое действие без дальнейшего ввода в сильный род могло привести к ощутимой потере магических сил и истощению внутренних резервов. Это даже не вспоминая о том, что после его отречения от рода у Ноттов не осталось бы прямых наследников. Конечно, его отец еще молодой для волшебника человек и вполне мог бы завести еще детей. Но это было маловероятно, учитывая, что за пятнадцать лет, прошедших со смерти матери, Гевин Нотт так и не нашел себе человека, с которым он бы захотел еще раз связать жизнь.

Мысль, что глава рода может передумать, когда узнает, кого именно избрал себе в жены наследник, Тео практически не волновала. Он хорошо знал отца, тот был человеком слова. Старший Нотт никогда не делал поспешных выводов, и если что-то говорил, то всегда придерживался сказанного. Так что обещание отца, что фактически разрешало использовать для помолвки ритуальные кольца семьи Ноттов, было почти открытым благословением будущего союза.

Тео, как и любой ребенок, воспитанный в древних аристократических традициях, с детства знал, что помолвку, закрепленную с помощью семейных артефактов, можно было разорвать только с помощью одного сложного ритуала. Его не проводили ни в одном чистокровном роду уже более двух тысячелетий. За этот ритуал нужно было заплатить одним из даров, который был в роду. Этот дар переходил к обиженной стороне как компенсация неисполненного обещания. Поэтому маги предпочитали закреплять браки семейными артефактами только после совместно прожитого десятилетия. Некоторые не использовали ритуальные кольца на протяжении всей семейной жизни, предпочитая все-таки не рисковать. Таким образом, перспектива, которая вырисовывалась сейчас перед Ноттом-младшим, была весьма радужной. Если бы не одно «но». Ему еще предстояло убедить гордую и независимую гриффиндорку, которая к тому же была весьма сильной и находчивой ведьмой, в серьезности своих намерений на преимущества их совместной жизни. А это было весьма непростой задачей.

Слизеринец подумал, что половина проблем сегодня уже разрешилась, а остальные он будет решать постепенно. Сейчас же первоочередным заданием было добраться вместе с гриффиндорской отличницей в школу и при этом не попасться никому на глаза.

Теодор зашел в комнату, где его должна была ожидать девушка, и замер от неожиданности. Комната была пуста. В одно мгновение сердце слизеринца пронзила неожиданная боль. Она не дождалась его. Как он сможет теперь жить с ней, если не будет полностью уверен в ее поступках? Тео постарался отогнать от себя пессимистические мысли и решил подойти к вопросу с точки зрения разума, а не поддавшись первому порыву чувств.

Следующим предположением стало то, что старосту могли каким-то образом обнаружить и отвести в Хогвартс для наказания к директору. В душе слизеринца поднялась ярость, как только он представил, что его будущая жена сидит сейчас у Дамблдора, который угрожает ей отчислением, если она не расскажет ему всю правду о ночной отлучке. Перед глазами у представителя зелено-серебристого факультета тут же возникла картинка, как она, такая гордая и прекрасная, упрямо молчит на все расспросы, предложения и увещевания старого мага. И только ее тонкие пальцы все сильнее и сильнее сжимают подлокотники кресла, тем самым выдавая всю бурю чувств, бушующую в ее душе в этот момент.

Тео с трудом отогнал от себя негативные мысли, поддаваться панике не было времени, он должен был сосредоточиться и почувствовать, что сейчас происходит с девушкой. Постояв несколько секунд, прислушиваясь к себе, слизеринец был готов надавать себе подзатыльников за чрезмерную эмоциональность и впечатлительность. Гриффиндорка по-прежнему находилась в этой комнате. Произнеся заклятье, которое отменяло все чары иллюзии, Теодор снова внимательно осмотрелся по сторонам. И на этот раз в комнате никого не появилось, только возле ветхого кресла показался небольшой кусочек черной мантии. Слизеринец улыбнулся: да, Шляпа была права - Гермионе Грейнджер самое место на факультете Слизерин. Только человек с хитрым и расчетливым мышлением, присущим только змеям, мог укрыться мантией-невидимкой и при этом ещё наложить на себя заглушающие чары и чары иллюзии.

Но Нотт тоже попал на свой факультет не за красивые глаза. Прежде чем коснуться мантии, он наложил на то место, где предположительно была гриффиндорка, обычное сонное заклятье. Он прекрасно понимал, что она заснула раньше, устав за напряженный день. Но он не хотел ее будить. Было слишком заманчиво полюбоваться на спящую старосту, и он не собирался отказываться от такого шанса. И слизеринец тихонько потянул на себя край мантии.

Девушка спала, поджав под себя ноги и склонив голову к плечу. Почти все лицо ее закрывали пушистые волосы, и слизеринец убрал их, при этом невесомо прогладив по нежной коже щеки. Девушка слегка нахмурилась, и парень вдруг с болью осознал, что даже во сне она не может отрешиться от дневных проблем полностью. Он погладил ее руки и поклялся, что сделает все, чтобы в дальнейшем помочь своей половинке решить все вопросы полностью, и что любые трудности они смогут преодолевать вместе.

Тео поднялся, произнес заклятье уменьшения веса и, закутав гриффиндорку поплотнее в мантии, взяв ее на руки и накинув на них мантию-невидимку, пошел к выходу. Слизеринец реально оценивал свои силы. И несмотря на неплохую физическую форму, полученную благодаря стараниям отца, он не собирался рисковать их благополучным возвращением. Как бы ему не хотелось ощутить реальный вес тела девушки в руках, позволить себе такую роскошь сейчас он не мог. Если он устанет, пока будет нести ее, то не сможет оказать достойного сопротивления в случае, если им будет грозить какая-то опасность. И прижимая к груди своё тихо сопящее сокровище, Нотт отправился в обратное путешествие к школе.

***

В магической школе Хогвартса было тихо и спокойно. Все замерло, наслаждаясь покоем после долгого шумного дня. Спали в своих кроватях под балдахинами дети. Тихо ходили по пустынным коридорам завхоз Филч со своей кошкой миссис Норрисс. Удовлетворенный своими действиями, в покоях директора отдыхал Дамблдлор. В личных комнатах о чем-то думали, вспоминали, размышляли преподаватели. Хогвартс затих.

И только в комнате девочек возле зеркала стояла ученица, расчесывая прекрасные густые волосы. Она всматривалась в свое отражение и с триумфом улыбалась ему. Все идет как надо.

А в Восточной башне в своей постели снова метался подросток. Ему в очередной раз снился кошмар о темном длинном коридоре и двери, за которую он никак не мог попасть. Но он должен её открыть. Должен.

Воскресенье 3 (части 36-48)

Часть 1 (36)

- Ты следующий, - Люциус протянул Гевину Нотту листок с надписью.

- О, дом Блеков, легенда магического мира, - сказал тот, быстро прочитав написанное. - Давно хотел туда попасть.

И старший Нотт шагнул в камин, бросая летучий порох в огонь и произнося нужный адрес. Следом за ним исчез и Снейп.

- Ты пойдёшь с нами? - спросил Люциус, глядя на жену. Он со страхом ожидал её ответа. А вдруг она решила вернуться в род Блеков прямо сейчас?

- Пока нет, - сказала она, немного подумав. - Я останусь здесь и отдам необходимые распоряжения по подготовке замка к завтрашнему визиту Воландеморта. А ты поспеши, у вас не так много времени.

Лорду Малфою хотелось расцеловать жену за то, что она даже в такой ситуации сохраняет хладнокровие и пытается, несмотря ни на что, помочь ему.

- Спасибо, - едва слышно прошептал он, отправляясь в путешествие по нужному адресу. Последнее, что он увидел, была она, его женщина, уставшая от навалившихся забот, но готовая сражаться со всем миром за своё счастье.

- Ну наконец-то! - была первая фраза, которую он услышал от Блека, едва очутившись в месте назначения. - У нас уже всё готово, ждём только тебя.

- Так быстро? - такая оперативность не могла не удивлять. - Ведь прошло всего несколько минут, как вы отправились из Мэнора.

- Мы с Ремусом приготовили всё на всякий случай, как только узнали, что нужно для ритуала, - не стал юлить Сириус. - А переодеть твоего сына - так это вообще дело нескольких секунд. Держи, снимай свою мантию и надевай ритуальную накидку, остальные уже внизу.

Люциус обратил внимание, что его шурин уже облачён в подобное одеяние. Не задавая вопросов, лорд Малфой поспешил выполнить данные ему указания. И они прошли в ритуальный зал. В нём уже горели свечи, и на столике стояло около пятнадцати хрустальных флакончиков. На алтаре, с головой, обращённой на север, лежал облачённый в специальную накидку подросток. Северус стоял у него в ногах, а Нотт по левую сторону от Драко.

- Все действия очень сходны с легиллименцией. Там даже заклятье «Легиллименс максимум», - начал объяснять Блек присутствующим взрослым, становясь в изголовье младшего Малфоя и оставляя Люциусу место по правую сторону от сына. – Местами меняемся по часовой стрелке. Сложность ритуала состоит в том, что вся магия Драко будет противостоять нам, пытаясь защитить его сознание от нашего вторжения. И надо действовать достаточно жёстко, чтобы преодолеть его сопротивление. Но при этом мы должны действовать с ювелирной точностью, чтобы не причинить мальчику вред, находясь в его сознании. Иначе Драко останется в состоянии, близком к тому, в котором находятся сейчас Френк и Алиса Долгопупсы. Вопросы?

- Нет, давайте уже начинать, - как менталист, Снейп лучше всех представлял, какая сложнейшая задача им предстоит. Даже после занятий с неподготовленным и почти, как выяснилось теперь, несопротивляющимся Поттером ему иногда часами приходилось унимать головную боль. Каково же будет сопротивление преуспевающего с детства в мысленной защите крестника, он просто не мог себе представить. Причём, если добавить к этим мысленным щитам весьма неслабый магический потенциал младшего Малфоя, то перспектива выдавалась удручающей.

- Сейчас, - спокойно ответил Блек, выглядевший на удивление собранным. – Кикимер!

- Да, хозяин Блек, - тут же появился домовой эльф. Снейпа удивило отсутствие привычных причитаний о недостойном поведении последнего Блека.

- Закрыть доступ к дому для всех без исключения и максимально усилить его защиту, - отдал приказ анимаг.

Эльф молча поклонился и исчез.

- Теперь я могу начинать, - сказал Сириус, поднимая палочку.

- Почему ты, а не Северус? - спросил Люциус. Всё это время он не мог отвести взгляд от сына. Тот тихо лежал на алтаре, измученный и исхудавший, бледный до синевы. - Он менталист и мог бы лучше тебя справиться.

- Нет, этот ритуал может проводить только Блек по крови. Так сказал предок, - ответил анимаг и начал читать латынью заклинания.

С каждым произнесённым словом атмосфера в комнате становилась всё тяжелее и тяжелее. Казалось, что из помещения кто-то понемногу выкачивает весь кислород. Вдруг по ритуальному залу пронёсся ветер. Но он не принёс ни толики свежести, наоборот, создавалось впечатление, что это ветер, дующий в жаркой пустыне и переносящий только песок и пыль. Каждый вздох давался с трудом.

Блек продолжал читать заклинание. Вслед за жарой и проблемами с кислородом появилось ощущение тяжести. Как будто на плечи каждого навалилась неподъёмная плита, с каждой секундой становящаяся всё тяжелей и тяжелей. Мужчины, сцепив зубы, старались устоять на месте, не поддаваясь ударам бушующей магии. С каждым мигом выполнять эту задачу становилось всё трудней и трудней.

Блек начал произносить слова нараспев. На миг профессор поразился скрытым магическим резервам, находящимся в этом обычном на первый взгляд волшебнике. Это был уже второй сложнейший ритуал за день, не считая потрясения после исчезновения Люпина, а анимаг переносил испытания лучше, чем они, маги, по праву входящие в близкий круг Тёмного Лорда.

Но тут ситуация снова изменилась и по залу пронеслась волна вони. Выдержать её было сложно даже зельевару, в силу своей профессии сталкивающемуся с самыми отвратительными запахами. Сейчас же создавалось впечатление, что всё зловоние мира сосредоточилось в одной комнате. Никто даже не мог сказать, что именно это было. Это был смрад, вызывающий резь в глазах и тошноту даже у самых бывалых и закалённых мужчин. Казалось, что даже глоток самого неприятного раньше аромата будет сейчас подобен озону в сосновом лесу после грозы.

Голос Сириуса всё набирал и набирал силу. И тут на присутствующих обрушилась волна страха. Создавалось впечатление, что во всех углах ритуального зала, затаившись во тьме, как монстры, сидят самые тайные боязни мужчин и подкрадываются всё ближе и ближе. Снейп вдруг увидел тело матери, забитой до смерти отцом, и вспомнил свой детский бессильный ужас - невозможность ей чем-то помочь. Нотт увидел саркофаг единственного сына, стоящий в семейной усыпальнице рядом с саркофагом жены. Люциус увидел тридцатилетнего Драко, сидящего в больничной робе с безумным взглядом и обнимающую его постаревшую Нарциссу, раз за разом проклинающую его, Люциуса, имя. Неимоверным усилием воли мужчины отогнали эти видения и смотрели, как закончивший читать заклятье Сириус Блек поднимает палочку и недрогнувшим голосом говорит:

- Легиллимменс максимум.

И снова вихрь магии, почти сбивающий с ног. И вдруг вмиг всё затихает и тройка упивающихся понимает, что Блеку удалось не поддаться магии Драко и контакт установлен. В ту же секунду к Блеку подходит Люциус, чтобы немедленно проникнуть в сознание сына, как только из него выйдет Блек. Несколько секунд - и к кончику палочки анимага тянется серебристая нить воспоминания.

- Легиллимменс максимум, - произносит Люциус, и снова по комнате проносится магический вихрь, больно ударяя по всем присутствующим. Лорду Малфою понадобилось больше времени, чтобы сломить сопротивление сына, но он справился с этой задачей. Наступило мгновение передышки. К вторжению приготовился профессор Снейп, а Блек тем временем поместил добытую серебряную нить в специально приготовленный флакон и крепко запечатал его.

Миг - и Люциус отходит со своим трофеем, а зельевар поднимает свою палочку и произносит заклятье. И снова магический удар и боль, и вновь сломленное сопротивление. Позицию меняет Нотт, а Люциус запечатывает воспоминание. И вот очередная серебристая нить добыта. Последний участник поднимает палочку и произносит заклятье, вступая в противоборство двух магических сил.

У наблюдавших за этим действом мужчин перехватило дух: казалось, что магия Драко сорвалась с цепи. По комнате пронёсся не просто вихрь, а настоящий ураган, сметающий всё на своем пути. Мужчины вынуждены были поднять щиты, чтобы хоть как-то устоять на ногах.

- Если Нотт не справится, они погибнут оба! - прокричал Блек. - Мы ничем не сможем им помочь!

Мужчины с ужасом наблюдали за развивающейся перед их глазами драмой. Но вдруг в один миг магический удар ослаб. Нотту удалось справиться с магией подростка. Остальные неосознанно выдохнули. Блек приготовился в очередной раз произносить заклинание...

Мужчины уже не могли точно сказать, сколько раз они произносили заклятье. Сил после каждого магического удара оставалось всё меньше и меньше. Преодолевать сопротивление младшего Малфоя было всё труднее и труднее. Пустых флакончиков на столе оставалось всё меньше. Казалось, что ритуал не закончится никогда. И тут подошедший в очередной раз к основному месту у алтаря Блек понял, что он смотрит в широко открытые, незамутнённые чужими воспоминаниями серые глаза своего племянника.

Часть 2 (37)

Обратную дорогу до Сладкого королевства Тео, со спящей Гермионой на руках, преодолел без каких-либо происшествий. Всё это время слизеринец мог беспрепятственно вдыхать легкий, манящий аромат девушки и касаться губами её мягких волос. Только усилием воли парень отгонял мечты, в которых его действия имели бы продолжение в отдельной, хорошо обставленной спальне... Наследник рода Ноттов повторял себе, что сейчас не место и не время. И что скоро он сделает всё, чтобы тоненькая фигурка этой необычной девушки прижималась к нему не бессознательно во сне, а осознанно и по собственному желанию. Что нежная кожа львицы будет горячей не от тепла двух мантий, а от того внутреннего огня и желания, который зажжёт в ней он, Тео. Что он сделает всё, чтобы она засыпала не с мыслью о неразрешённых проблемах, а с улыбкой, вспоминая о разделённом на двоих времени наслаждения и счастья. Всё это будет, надо лишь немного потерпеть.

Возле магазинчика он остановился, решив, что сам с гриффиндоркой на руках он никак не сможет бесшумно снять защитные чары. Поэтому он произнёс заклятие, которое снимало чары сна. В ту же секунду к его шее довольно болезненно был прижат кончик волшебной палочки.

- Спокойно, Гермиона, это я. Тихо, - произнёс слизеринец, едва ли не впервые называя девушку по имени и надеясь, что она, ещё не отошедшая ото сна, не начнёт шуметь или использовать, не разобравшись в ситуации, боевые заклятья.

- Где мы находимся? - по шёпоту гриффиндорки нельзя было сказать, что ещё несколько мгновений назад она крепко спала. Палочку тем временем староста не отодвинула ни на дюйм.

- Мы возле Сладкого королевства, возвращаемся в школу, - тихо ответил Нотт, понимая, что в сложившейся ситуации лучше всего говорить только правду. - Я не хотел тебя будить, поэтому и принёс сюда на руках.

- Хорошо, - коротко ответила гриффиндорка, убирая свою палочку и опускаясь на землю.

Ожидавший другой реакции на свои слова слизеринец был разочарован. Он думал, что она поблагодарит его или скажет, что так не нужно было делать. Девушка же просто приняла его слова к сведенью, и всё. Она даже не обратила внимания на то, что он называл её по имени, как будто так и должно было быть.

- Ну и реакция у тебя, – шёпотом произнёс парень, потирая место, где был оставлен след от палочки. Этими словами он хоть как-то попытался отвлечься от уколовшего его чувства обиды.

- Проживёшь с моё рядом с Национальным героем и близнецами Уизли в одной башне, ещё не такому научишься, - тихо хмыкнула в ответ девушка, не обращая внимания на выражение лица своего попутчика.

Ответ не очень понравился слизеринцу, хотя его несколько успокоило упоминание близнецов, а не рыжего однокурсника старосты. Нотт решил промолчать и посмотреть за дальнейшими действиями девушки. Всё-таки дополнительная информация о той, которая должна стать его женой, не была лишней.

Львица, даже не подозревая, какие планы имеет на неё коварный аристократ, восстановила чары иллюзии на себе и на Тео и, покинув покров мантии-невидимки, подошла к магазину и стала быстро снимать защитные чары. Слизеринец, любуясь, наблюдал за её отточенными пассами и расчётливыми движениями, понимая, что сам бы не справился с этой задачей лучше и быстрее.

- Ты же уже знаешь, как снимать эти чары, - вдруг тихо прошептал парень. Наследие его матери снова давало о себе знать, и он ясно почувствовал, что девушка уже использовала этот путь, чтобы встретиться с кем-то подальше от всевидящего ока директора школы. - Ты делаешь это не в первый раз.

- Да, - не стала отрицать сказанного староста. - Мне иногда приходится использовать этот ход. А теперь тихо, мы заходим внутрь.

Ответ очень не понравился Тео, но он вынужден был промолчать. Любой уточняющий вопрос гриффиндорка могла воспринять в штыки, справедливо полагая, что он нарушает её личные границы.

Зайдя внутрь, львица с той же сноровкой восстановила нарушенные ранее чары.

- Это чтобы никто не догадался, что здесь кто-то был, иначе о произошедшем в магазине инциденте уже на следующий день станет известно директору, - сказала девушка, отвечая на незаданный вопрос спутника, когда они отошли на безопасное расстояние по тоннелю. - А теперь можешь рассказывать, что с тобой случилось, пока ты отсутствовал.

- Обитатели Мэнора нашли ритуал, который может помочь забрать воспоминания Гарри Поттера из сознания Драко, - решил начать Тео с самой главной, по его мнению, новости. И не смог удержаться от встречного вопроса. - Ты знала, что Принц Слизерина каким-то образом заполучил какие-то кусочки из прошлой жизни вашего Золотого мальчика?

- Да, – не раздумывая, ответила гриффиндорка на вопрос. - Поэтому и связалась с лордом Блеком, чтобы он по возможности помог в создавшейся ситуации.

- Он и помог, - продолжил свой рассказ Тео. - Я видел его в Мэноре. Именно он нашёл ритуал, который поможет Драко. Проводить его должны четверо магов, и делать это они будут в родовом гнезде Блеков.

Тео прервал своё повествование, ожидая, что девушка сама попросит его продолжить рассказ. Львица же несколько минут шла молча, анализируя полученную информацию.

- Старший Малфой, профессор Снейп, Сириус Блек, - тихо проговорила она несколько минут спустя. Это время показалось ожидающему её слов Теодору вечностью. - Кого они возьмут четвёртым?

- Моего отца, - быстро ответил Нотт, размышляя, как бы лучше подвести старосту к мысли о возможной помолвке между ними. - Мы пришли в Мэнор, где отец дал Непреложный обет о неразглашении и оказании помощи. Они согласились на его предложение.

- Странно… - задумчиво проговорила гриффиндорка. - Сириус скорее бы согласился на другую кандидатуру.

- Профессора Люпина? - Тео дождался ответного кивка и продолжил: - Понимаешь, там такая история... Я немного не успел, и в Мэноре появился оборотень Фенрир. Он не вызвал Лорда, но пленил и забрал с собой Люпина.

- Что?! - староста обернулась к слизеринцу и, схватив его за руку, крепко ее сжала. – Фенрир был в Мэноре?! Вожак оборотней увёл Ремуса Люпина?!

- Тише, нас могут услышать, - постарался успокоить львицу Нотт. - Он не причинит ему вреда.

- Ты не можешь этого знать, - тихо ответила девушка, отпуская его руку.

- Могу. Помнишь, что я говорил насчёт твоего Патронуса? У меня родовой дар предвиденья, - решил сказать правду парень, чтоб хоть немного успокоить расстроенную старосту. - Я знаю, что с бывшим профессором всё будет в порядке, просто он очень изменится.

- Маг-провидец. И дар со стороны матери, - задумчиво произнесла гриффиндорка.

- Да, - не стал отпираться слизеринец, понимая, что возникающее между ними доверие стоит гораздо больше, чем старая привычка утаивать важную информацию.

Слова Нотта о наследии привели к ожидаемому эффекту, и девушка успокоилась. Несколько минут они шли молча, не прерывая установившегося между ними молчания.

- Значит, Люпин вернётся другим, - казалось, что девушка просто размышляет вслух, не ожидая ответа. - Тогда ситуация может развернуться в положительную для всех сторону. Над этим надо подумать.

И тут Тео вдруг понял, что гриффиндорская староста не собирается просто думать, что она намеревается обратиться к кому-то за советом. Через мгновение слизеринец осознал, с кем именно она собирается советоваться. Парня моментально накрыла волна ярости и боли. Теперь он ясно понимал, почему его отец Гевин Нотт так неоднозначно отзывался о полученной от матери возможности видеть правду.

Слизеринец подскочил к гриффиндорке и, схватив не ожидающую от него такого поступка девушку за плечи, развернул к себе. Глядя в её прекрасные и немного напуганные глаза, он резко выпалил:

- Ты ведь собираешься обратиться со своими вопросами к этой звезде квиддича? Тебе сейчас понадобился совет от парня, с которым ты была на Святочном балу в прошлом году? Ты попросишь помощи у этого болгарина Крама?

Часть 3 (38)

- Спасибо, что любите его, - раздался хриплый голос, в котором с трудом можно было узнать приятный тембр Драко. - Для него это важнее всех богатств, лежащих в фамильных сейфах.

- Он для меня самый важный человек в жизни, - тихо сказал анимаг, подавая руку подростку и помогая тому подняться.

Драко тяжело сел, ссутулившись и закрыв лицо руками. Взрослые с тревогой смотрели на него, боясь поверить, что он смог без фатальных последствий пережить ритуал.

- Где моя палочка? - через несколько минут спросил подросток.

Люциус без слов протянул сыну требуемый предмет. Драко взял её, даже не взглянув на отца. Люциус с горечью подумал, что он сам заслужил такое отношение, но это не уменьшало боли в его груди, возникшей от осознания того факта, что сын скоро откажется от него.

- Экспекто Патронум! - перед удивлёнными мужчинами возникла мощная фигура гиппогрифа. Все присутствующие сразу отметили, что глаза у Патронуса имели зеленоватый оттенок. - Лети к матери, мой хороший, и передай, что со мной всё в порядке.

Животное грациозно склонило голову, после чего исчезло.

- Даже так? - удивленно протянул Нотт. - А вы не боитесь, молодой человек, что рядом с вашей матушкой может быть посторонний человек, который, безусловно, задаст вопрос о довольно необычной форме Патронуса?

- Нет, - Драко встал, слегка пошатываясь, но при этом твёрдо смотря на взрослого мага. - Если кто-то будет интересоваться, то можно ответить, что это тот гиппогриф, который был приговорён к обезглавливанию по моей прихоти.

И лорд Малфой, и профессор Снейп отметили, насколько изменилась манера поведения и речи у очнувшегося Драко. Он стоял ровно, с достоинством и уверенностью, но без прежней надменности. Речь стала твёрже и резче, и ответил он прямо, без привычной слизеринской недоговорённости. Снейп с болью подумал о том, что Нотт был прав, называя Драко молодым человеком. В старосте слизеринцев за два дня исчезли все подростковые черты, которые ещё так недавно были присущи его крестнику. Теперь в ритуальном зале стоял юноша, хорошо знающий цену себе и окружающим его людям.

- Вообще-то, тот гиппогриф сейчас живёт в этом доме на чердаке, – проговорил Блек. Во время разговора его взгляд время от времени затуманивался, как будто он размышлял о чём-то срочном и важном.

- Это хорошо. Значит, у меня есть возможность попробовать наладить с ним контакт. Может, хоть одну ошибку из прошлого удастся исправить, - в голосе юноши звучала горечь. - Но это после, сейчас есть дела поважнее.

Говоря это, Драко подошел к столику и посмотрел на заполненные флаконы.

- Ещё так много. Как много боли было в твоей жизни... - тихие слова будто сами сорвались с губ старосты. - Как же ты живешь со всем этим?

Младший Малфой ещё несколько мгновений рассматривал ёмкости, хранящие воспоминания его однокурсника.

- Я благодарен всем вам за оказанную мне помощь и очень ценю те усилия, которые вы приложили для моего спасения, – сказал юноша, обращаясь ко всем присутствующим сразу. - Но сейчас мне надо узнать, что за воспоминание в каждом из этих флаконов.

- Ты не можешь оставить их непросмотренными, – быстро сориентировался анимаг. - У тебя есть год, чтобы узнать об их содержимом, иначе ты погибнешь. Таковы условия ритуала очищения памяти.

- Лорд Блек, вы меня неправильно поняли, – ответил Драко, используя полный титул для обращения, выражая тем самым своё уважение к мужчине. - Я обязательно просмотрю их все вне зависимости от условий договора. Но сейчас я хочу знать содержимое эпизодов, которые остались. Это ведь не запрещено.

- Нет, - отрицательно покачал головой хозяин поместья.

- Но… - попытался вмешаться профессор, которому очень не хотелось говорить о воспоминаниях Поттера при всех.

- Нет, крёстный, - серьёзно посмотрел на него юноша. - Не надо юлить и говорить, что вы не успели рассмотреть эти эпизоды во время проведения ритуала. Мне нужно знать, что вы видели. Итак, крёстный, начни, пожалуйста.

Такого Драко - сильного, решительного, прямолинейного - декан Слизерина никогда не знал. Этого юношу можно было уважать и общаться с ним на равных. Поэтому профессор честно ответил:

- Первое - его кузен рассказывает в классе про родителей-алкоголиков Поттера, второе - полёт на машине перед вторым курсом. Третье…

- Подожди, если я правильно помню, первым с Гарри и Уизли тогда разговаривал ты, - перебил декана студент. – Этот разговор был в воспоминаниях?

- Да, - скупо ответил Снейп, радуясь, что его лицо ещё со школьных времён перестало передавать его эмоциональные реакции. Иначе краска стыда за своё поведение в той ситуации непременно окрасила бы его щеки в розовый цвет.

- Понятно, страх снова оказаться в комнате с решётками на окнах, - кивнул юноша. Он говорил с такой уверенностью, словно разговор шёл о его личных переживаниях. – Третье.

- Поттер пробует отогнать Патронусом от Блека дементоров на озере, но у него ничего не получается и эти тёмные твари почти высасывают души из них двоих, - профессор произнёс всё это скороговоркой, чтобы никто не узнал, как сильно впечатлило его это воспоминание.

- Минуточку. Это третий курс, когда Блек сбежал из Азкабана, – неожиданно заговорил Нотт. - Тогда что-то не сходится. Я в одном из воспоминаний видел, как Поттер с Грейнджер стоят на берегу озера и смотрят, как дементоры нападают на двух людей на противоположной стороне. Какое-то из этих воспоминаний ложное.

- Вовсе нет, - ответил Блек как непосредственный участник тех событий. - Для моего спасения от поцелуя дементора крестник с подругой использовали хроноворот, поэтому Гарри и был в двух местах одновременно.

- Что?! - восклицание Нотта выразило всеобщее возмущение и негодование, вызванное словами анимага и тем, как спокойно он это сказал. - Хроноворот нельзя использовать без наблюдения со стороны сотрудников Министерства и Аврората. Последствия могут быть плачевные! Откуда у тринадцатилетних подростков взялся этот артефакт?

- Вообще-то, его дала Гермионе сама МакГонагалл, чтобы девочка могла посещать все уроки, – попытался успокоить всех присутствующих хозяин дома.

- Посещать уроки? Да что же это за школа такая? Интересно, и как же это отразилось на девушке? – у лорда Нотта это заявление вызвало ещё больше вопросов. - Хроноворот нельзя использовать больше, чем два раза в неделю, и переноситься при этом возможно только на два часа назад. Как только гриффиндорцы додумались до такого поступка? О риске оказаться не в той точке времени я уже просто молчу.

- Так им это разрешил сам директор, он же и уточнил необходимое количество оборотов, – голос Блека звучал всё тише и глуше, казалось, он только сейчас стал понимать, на какой риск пошли дети, спасая его, и какая опасность им при этом угрожала.

- И ты так спокойно об этом говоришь? – возмущению Нотта, казалось, нет границ. - Игры со временем во всём мире признаны опаснее некромантии и кровной магии. И о чём только думал директор?

- Лорд Нотт, давайте к директору вернёмся немного позднее, сейчас меня волнуют другие вопросы. Что касается директора, то вопросы к нему одним хроноворотом не ограничиваются, – Драко вежливо, но настойчиво прервал поток восклицаний разошедшегося мага. – Итак, одно воспоминание, которое вы видели - это наблюдение за тем, как дементор отнимает души у лорда Блека и у самого Поттера.

Все присутствующие в зале содрогнулись. Представить, каково это - стоять и смотреть, как убивают твою собственную душу, и при этом ещё ничего не делать - такого даже злейшему врагу никто не пожелал бы.

- Драко, это было ещё не всё воспоминание, - уточнил взявший себя в руки Нотт. - Дальше Блек говорит, что не может забрать Поттера на каникулы к себе домой из-за преследования Министерства.

- Всё понятно, ещё одна разбитая надежда, – и снова уверенность в голосе юноши, словно это были его собственные чувства и ощущения. - Что было ещё?

- Смерть Седрика Диггори, возрождение Лорда и дуэль с ним на четвёртом курсе, - кратко сказал упивающийся. Было заметно, что эта тема ему крайне неприятна.

- А третье? - не стал уточнять детали младший Малфой, зная, что как минимум двое из присутствующих принимали в этом эпизоде участие, выступая со стороны возрожденного Воландеморта.

- Оно не было плохим, – в голосе старшего Нотта проскользнула нотка удивления. - Это был обычный поцелуй между двумя подростками.

- Действительно странно, почему он его убрал в чашу, - задумчиво проговорил Снейп. - Поцелуй с мисс Чанг я видел на занятиях по окклюменции.

- Ну, этот был случайным и с парнем, - ухмыльнулся Нотт. - Наверно, от тебя он его и спрятал, чтоб никто из слизеринцев не узнал, что Национальный герой неравнодушен к своему полу.

- Так, понятно, - проговорил Драко сквозь зубы. Он понимал, что не имеет никакого права на ревность, но мысль о том, что Гарри может встречаться с кем-то другим, подобно раскалённой игле впивалась в сердце. - Лорд Блек, что видели вы?

- Окаменевшую Гермиону на втором курсе, нападение тролля на первом и преследования кузена с прихвостнями на каникулах, - быстро рассказал Блек, не заостряя внимания на деталях воспоминаний.

Юноша на несколько мгновений задумался.

- И снова кузен. Отец, твои эпизоды, - Люциус несказанно обрадовался тому факту, что Драко обратился к нему не как к лорду, главе рода, а как к родителю. Хотя при этом аристократ понимал, что сказанные им слова в корне изменят ситуацию.

- Первое - отсутствие празднования дня рождения в младшей школе, – остановился старший Малфой, ожидая дополнительного вопроса от сына.

Драко же лишь молча кивнул, ожидая продолжения рассказа. Ему не нужны были пояснения, чтобы понять, какое разочарование настигло в тот момент маленького ребёнка.

- Второй курс - василиск, - Люциусу казалось, что он выдавливает из себя каждую букву под немигающим взглядом сына. - И суд за использование волшебства на каникулах после нападения дементоров перед пятым курсом.

- И как, понравилось? – в голосе юноши звучала неприкрытая насмешка, и, наверно, впервые в жизни сиятельный лорд Малфой опустил глаза перед сыном. Так стыдно ему ещё никогда не было. - Налюбовался на дело рук своих?

- Драко, я понимаю, что ты собираешься отказаться от меня… - Люциус начал было говорить, но не смог закончить. Сын подошёл к нему и, не обращая внимания на остальных, крепко обнял. Люциус обнял сына в ответ, чувствуя себя человеком, приговорённым к смерти и неожиданно получившим помилование.

- Воспоминания Гарри помогли мне понять, какими сокровищами я обладаю. И я не собираюсь отказываться от них. Мы натворили много ошибок в прошлом, и теперь пришло время их исправлять, – сказал Драко через несколько мгновений, отпуская отца. - И я сам виноват перед ним не меньше. К тому же, переход в род Блеков меня сейчас никак не устраивает.

- Это ещё почему? - поинтересовался Блек, внимательно следящий за диалогом отца и сына Малфоев.

- Тогда мы с Гарри Поттером станем назваными братьями, а это для меня сейчас наихудший вариант, – полуулыбка на тонких губах придала красивому лицу юноши озорное выражение.

- Драко, ты имеешь в виду, что… - лорд Малфой прервался, боясь даже озвучить свою догадку.

- Если бы не моё поведение в прошлом, я бы уже сейчас просил у крёстного Гарри Поттера, как самого близкого его родственника, разрешение на ухаживание с дальнейшим заключением брака, - парень спокойно смотрел на онемевшего отца. - И уже завтра ты бы забрал из Гринготса наши ритуальные кольца. Но в нашем случае я могу только постараться сделать так, чтобы Гарри хотя бы стал со мной разговаривать.

В комнате воцарилась тишина.

- Знаешь, Драко, если тебе удастся завоевать расположение моего крестника, то у тебя есть моё разрешение на ухаживание, - сказал Блек удивлённому до крайности его словами младшему Малфою. - Нам всем иногда нужен второй шанс, чтобы исправить ошибки.

- Спасибо. Я очень ценю вашу поддержку. Можно ещё одну просьбу? Можете дать мне допуск в ваш дом, чтобы я здесь просматривал оставшиеся воспоминания?

- Хорошо, – ответил Блек. – Но тебе придётся приходить сюда ночью и только с разрешения декана. Нельзя, чтобы ты столкнулся здесь с кем-то из Ордена.

- Я всё понимаю. Благодарю вас за поддержку. А теперь, с вашего разрешения, мне пора возвращаться в Хогвартс. Крёстный, я воспользуюсь твоим камином, думаю, он подключен к дому Блеков. А с завтрашнего дня я попытаюсь исправить ситуацию.

И Драко, не обращая внимания на выражение удивления на лицах взрослых, направился к двери.

- Что ты намереваешься делать? - видя решительность сына, Люциус не сомневался, что ответ ему в любом случае не понравится.

- Избавлюсь от Амбридж, – прозвучало в ритуальном зале, прежде чем закрылись двери, отрезая юношу от изумлённых взрослых.

Часть 4 (39)

Стекло не поддавалось. Люпин, смотря на ночь за окном, слизывал с разбитых костяшек кровь и думал, что последний нанесённый удар был жестом отчаявшегося человека. За несколько часов он перепробовал всё, что мог. Но без палочки его возможности были сильно ограничены, а беспалочковое волшебство его сильно утомляло. И всё же ему было, чем гордиться. Если волшебник средней силы мог выполнить в лучшем случае около десяти заклинаний без палочки, и то не слишком энергоемких, то он сегодня в этой комнате предпринял около тридцати попыток сокрушить запертые двери и застеклённое окно. Несколько раз ему удалось использовать даже Бомбарду Максима. И это был ещё не предел его возможностей. Люпин не хотел вымотать себя настолько, чтобы не иметь возможности оказать достойное сопротивление, если в комнату вернётся Фенрир.

Словно в насмешку над его усилиями возле матраса появился стакан, полный воды. Ремус поднял его и принюхался. Вода не имела никакого запаха, он не почувствовал ни одного постороннего аромата. Но оборотень усмехнулся и провёл над стаканом рукой, выполняя привычные ещё со школы пассы. Как бы ни был обижен на них с Сириусом и Джеймсом Снейп, но противником он всегда был знатным. И до третьего курса, пока Джеймс не придумал заклятье, выявляющее любые посторонние примеси в еде или напитке, Мародёрам не раз проходилось обращаться в Больничное крыло с различными симптомами. Талант к зельеварению у будущего мастера обнаружился ещё на первом курсе. И иногда даже Помфри, которая уже тогда работала медсестрой, не хватало навыков расколдовать их сразу, и им приходилось по несколько дней ходить с синими лицами или перьями попугаев вместо волос. Ремус посмотрел на стакан и выпил его почти залпом, вода была безопасна.

Оборотень усмехнулся своим воспоминаниям. Да, слизеринский змей был всегда находчив в своих ответных действиях. Один раз для них даже пришлось вызывать специалистов из Мунго. Неизвестно, какое тогда было зелье или компонент, но на три дня все четверо возомнили себя животными и начали действовать соответствующим образом. Хорошо, что процесс не начался сразу в Большом зале и разыгранный ими спектакль не видела вся школа. Ему удалось тогда дольше всех сопротивляться помутнению сознания. Оборотень мог наблюдать за поведением друзей, при этом не имея возможности помочь им. Надо было видеть лицо Альбуса Дамблдора, когда к нему в коридоре на четвереньках подошел Питер, вообразивший себя котом, и стал тереться о ноги директора, при этом издавая звуки, подобные урчанию. В это время Сириус пытался забраться на стену и слиться с её поверхностью, воображая себя хамелеоном. Он сам постепенно превращался в черепашку, пытаясь втянуть все свои конечности в воображаемый панцирь. Но больше всего досталось Джеймсу. Его спасла только быстрая реакция МакГонагалл, когда он собирался отправиться в полёт с подоконника второго этажа. Поттер решил, что он сокол, и уже расправил крылья, мечтая об охоте. Возможно, он и не разбился бы, упав с такой высоты, но травмы ему были бы обеспечены. Скандал был знатный. Гриффиндорцы держались стойко, отбиваясь от всех расспросов, но не сдали виновника происшествия, решив отыграться позже самостоятельно.

Люпин позже думал, что их формы тогда больше соответствовали им, чем вторые анимагические. Джеймс больше всего стремился к свободному полету, Питеру всегда нужны были чужое одобрение и поддержка, сам же Ремус старался спрятаться от всего мира и никак не соответствовал образу волка. А Сириус, Сири, изо всех сил старался быть своим среди гриффиндорцев, хотя всем было понятно, что факультет змей подходил ему больше. Люпин до сих пор не знал, что именно случилось в семействе Блеков, что толкнуло одиннадцатилетнего мальчика пойти против всех родительских наставлений.

Люпин горько усмехнулся, оглянувшись вокруг себя. Сегодня в доме вожака оборотней, наверно, впервые с того времени, как Фенрир его укусил, ему удалось применить свои магические силы почти в полном объёме. Он хорошо помнил, что первое, о чём его попросил директор при поступлении в Хогвартс, - не показывать свою истинную силу. В ином случае учиться в школе Люпин не сможет. И он выполнил эту просьбу. Он выполнял её на протяжении всей своей жизни. Оборотень привык видеть в волшебниках хрупкие, фарфоровые статуэтки, которые он мог нечаянно сломать, не рассчитав своих возможностей.

Ремус опустился на единственный предмет мебели в комнате - матрас - и глубоко вздохнул. Единственные, с кем он не чувствовал себя великаном среди гномов, были его друзья - Сириус, Джеймс и даже Питер. У них всегда хватало сил на уроках защиты при отработке практических навыков если не отразить его магические удары, то хотя бы выстоять и не попасть в Больничное крыло с травмами. А потом Джеймс догадался, что он оборотень, и с его плеч упала часть тяжёлого груза. Друзья не испугались его и не отказались от дальнейшего общения. Он тогда почувствовал, каково это - жить и не скрываться хотя бы перед этими людьми, не лгать и не изворачиваться. Это была огромная радость для него. А когда парни сами научились превращаться в зверей, они каждое полнолуние проводили в лесу, бегая на свободе. Люпин до сих пор вспоминал то время, как самое счастливое в его жизни.

Люпин откинулся на матрас, расправляя затёкшую спину и давая расслабиться уставшим мышцам. Мысли его вновь погрузились в прошлое, в те глубокие уголки памяти, куда он давно не заглядывал. Словно сама атмосфера комнаты навевала воспоминания и не давала ни на что отвлечься. Ремус вспоминал далёкие годы учебы и думал, что только там, со своими друзьями, он чувствовал себя обычным и нормальным. Даже в своей семье до укуса он не чувствовал себя так хорошо, как в Хогвартсе в компании Мародёров. В детстве родители обращали на него мало внимания. Отец был сильно занят на работе, делая всё возможное и невозможное, чтобы добиться продвижения по карьерной лестнице. А мать... Мать вечно переживала, что после родов потеряла часть былой привлекательности, что она немного раздалась в талии, а её волосы потеряли былую густоту и пышность. Мать целые дни проводила в косметических салонах или пробовала на себе всё новые и новые средства по омоложению.

Мальчиком было некому заниматься, и он часто уходил в растущий рядом с их поселением лес читать книги, благо, жили они на окраине. Потом ему часто говорили, что он сам во всём виноват, что он заснул в лесу в ночь полнолуния, а Фенрир давно ждал своего часа отомстить его отцу за какую-то мелкую обиду. Ремуса всегда волновала мысль, почему его, десятилетнего ребёнка, не стали искать в тот вечер, когда он не вернулся к ужину. Но он никогда не задавал родителям этого вопроса. Какая разница, что случилось той ночью, ведь это всё равно не изменит того факта, что его укусили. И каждое полнолуние он начал превращаться в ужасного зверя. Его родители были в ужасе. Перед отцом могли закрыться все двери, никто бы не верил, что у ребёнка-оборотня родители могли быть простыми магами. Их семья тогда переехала, и ещё не раз переезжала перед его поступлением в школу.

Люпин вздохнул и потянулся к стакану с водой. Проверив её на чистоту, он отпил половину и поставил остаток возле матраса. Его родители сразу согласились на предложение Дамблдора, несмотря на ту угрозу, которую оборотень представлял для других учеников школы. Сын стал обузой, раздражающим фактором, вечным напоминанием о потерянных возможностях. Его родители прекрасно понимали, что, пока он, Ремус, будет оставаться рядом с ними, жить как нормальные, обычные волшебники они не смогут.

Люпин вспомнил мать, которая считала его состояние чем-то вроде заразной болезни. Ремус хорошо помнил выражение брезгливости на её лице каждый раз, когда она видела его, и как она бросалась в ванную комнату, если он случайно дотрагивался до неё. Она шарахалась от него, как от чумного, и школа с нормальным отношением друзей становилась для него отдушиной. Он, наверно, был единственным студентом, который ненавидел летние каникулы. Ему приходилось возвращаться каждый раз домой, где его боялись и презирали. Хорошо, что его без вопросов принимали в доме Поттеров и много времени летом он проводил у них. Конечно, перед полнолунием он уезжал от них, придумывая разные отговорки.

Ремус закрыл лицо руками. Хотелось выть и кусаться. Для периода превращения в подвале дома его родителей была установлена специальная клетка, чтобы он мог пережидать там, в обличье дикого зверя. Оборотень заскрипел зубами. Наверно, странная была картина: волк, мечущийся по клетке, бросающийся грудью на прутья, поднимающий голову в вое и при всём при этом неестественная, режущая ухо тишина. Чтобы никто не узнал его тайны, отец каждые два часа накладывал на него мощное Силенцио. И он часами выл, пытаясь издать хотя бы звук. Так продолжалось недолго. Вскоре отцу надоело спускаться каждый раз в подвал и он додумался до другого способа.

Оборотень сжался на постели в комок, прикусывая руку и пытаясь заглушить звуки, рвущиеся из его груди. Он не будет это вспоминать. Не будет. Всё уже закончилось. Теперь он был в доме оборотня, из-за которого он сам стал тёмной тварью. Он лежал на матрасе Фенрира, на его постели, и вдыхал его запах, который казался ему таким знакомым и почему-то родным. Мстить и драться уже не хотелось. Хотелось понять, почему Сивый укусил именно его и почему даже сейчас, столько лет спустя, не оставляет его в покое.

Люпин поднял недопитый стакан и сделал из него глоток. И только мгновение спустя понял, какую ошибку совершил. Он не проверил воду, а в ней на этот раз было добавлено какое-то зелье. Люпин попытался подняться, но реакция в организме уже началась.

Сквозь возникшую пелену Ремус увидел, как в комнату, улыбаясь, входит Фенрир. Люпин из последних сил вскинул руку, пытаясь проклясть вожака, но тот, не переставая улыбаться, отбил слабую атаку. Взяв руку Ремуса в свою ладонь, Сивый лизнул ранки на костяшках, а потом, легонько прикусив кожу на тыльной стороне ладони, сказал:

- Ты порадовал меня сегодня, Ремми. Такой сильный, выносливый, настойчивый, умный и осторожный. Ты настоящий воин, несмотря на все усилия и происки Дамблдора. Спи, волчонок, пора тебе узнать, как всё было на самом деле. Спи, мой Ремми.

Последним, что увидел Люпин, проваливаясь в сон, было выражение шока на лице вожака оборотней, который рассматривал кровавые следы от укуса на руке Ремуса.

Часть 5 (40)

- Довольно неожиданно, - прокомментировал уход младшего Малфоя Нотт. – По-моему, господа, мы присутствовали при важнейшем историческом моменте для дальнейшей судьбы Магической Британии.

- Это ещё при каком моменте? - проговорил профессор Снейп, размышляя над последними словами крестника.

- При рождении третьей стороны, третьей силы, – уточнил Нотт, глядя на появившееся недоверие на лицах присутствующих. - И мне очень приятно осознавать, что моя семья находится на стороне победителя.

- Ты шутишь? – на Люциуса воспоминания Поттера тоже произвели неизгладимое впечатление, но считать его фигурой, равной таким сильным магам, как Лорд и Дамблдор, он был не готов. – Ты же не всерьёз говоришь о подростке, как о третьей силе в магическом противостоянии?

- Как раз-таки вполне серьёзно, – спокойно сказал Нотт и начал объяснять свою мысль: – Мальчик в столь юном возрасте выжил после встречи с троллем, василиском, дементорами и выиграл Чемпионат Трёх Волшебников. И это я молчу про использование хроноворота. Насколько я знаю, никто из ныне живущих магов не может похвастаться такими достижениями.

- Это ещё не вспоминая условий его жизни после смерти родителей, - задумчиво произнёс Снейп. Логика в словах Нотта была безупречной. - Да и то, что он уже три раза смог противостоять самому Тёмному Лорду... Не стоит также забывать об Аваде, которую Гарри смог пережить в младенчестве.

- Да, потенциал мальчика впечатляет, – продолжил свою мысль Гевин. - Поттеру для обретения веса нужна только сильная команда. Хотя некоторые наработки в этом направлении у него уже есть, та же мисс Гермиона Грейнджер.

- Вообще-то, команду он себе уже создает, - задумчиво проговорил Блек, как и все рассматривая ситуацию с новой точки зрения. - Крестник тренирует учеников пятых курсов из трёх факультетов и некоторых старшеклассников по защите от тёмных сил. Он ещё спрашивал, где лучше проводить эти занятия.

- Так вот, где я видел парочку - в зале для тренировок. Это многое объясняет, – казалось, сказанная Блеком фраза окончательно убедила Нотта в его правоте. - Значит, парень уже сумел объединить под своим началом гриффиндорскую силу и смелость, ум и умение анализировать ситуацию рэйвенкловцев, настойчивость и обстоятельность хаффлпавцев. Теперь, когда к нему присоединятся Драко и Тео, у него будут знания и хитроумие Слизерина. Команда для победы фактически сформирована.

- Не обольщайся! До окончательного становления этих детей пройдёт ещё несколько десятилетий, – снова заговорил Люциус. Перспектива, нарисованная Ноттом, была уж слишком эфемерной. - И почему ты так уверен, что к Поттеру присоединится твой сын?

- Десятилетия? - переспросил Гевин. - А ты сына своего вспомни, очнувшегося после ритуала, и скажи, хотелось бы тебе иметь такого врага? Что уж говорить про Поттера. Если мне не изменяет память, то домового он отобрал у тебя уже на втором курсе. Плюс, ещё почти три года дополнительных испытаний, которые он блестяще преодолел.

Маг замолчал, обдумывая свои дальнейшие слова, а Люциус снова вспомнил эпизод, над которым потешались все его соратники. Да что говорить, его, умного и хитрого лорда, который мог обмануть любого партнёра, смог обвести вокруг пальца двенадцатилетний мальчишка. Сейчас же, когда гнев от потери эльфа поутих, Малфой признавал, что поступок Поттера вызывал уважение.

- А что касается Теодора... – продолжил Гевин. - У Национального мальчика в команде есть такой человек, за которым мой сын последует на край света. Ради этого человека он не побоится вступить в схватку с самим Лордом.

- О чём это ты? - Люциус отсутствовал при памятном разговоре о ритуальном обручении.

- Теодор выбрал себе в невесты гриффиндорку Гермиону Грейнджер, - спокойно ответил Гевин Нотт, смотря на изменившегося в лице Люциуса. – И я полностью поддерживаю его решение.

- И ты допустишь такой мезальянс? – Малфой отказывался верить в то, что он слышал.

- Люциус, отбрось свои династические заморочки, включи, наконец, мозги и подумай здраво, - рассердился вдруг Нотт. – Тео не только выбрал себе невесту из команды победителей, он ещё и обеспечил своему роду сильных потомков. Мы только что обсуждали силу ребёнка, родившегося в результате, наверно, самого известного неравного брака за последние годы. Если мои внуки будут обладать подобным потенциалом, род Ноттов будет силён, как никогда раньше.

- Ты не можешь быть в этом уверен, – возразил Малфой, не понимая, на что рассчитывает Гевин, делая такие выводы. – Поттер исключение, редкий магический феномен.

- Малфой, ты как никто другой знаешь потенциал Лорда, – неожиданно сказал Нотт. – Огромный, не правда ли?

- Да, - подтвердил Люциус, не понимая, куда клонит оппонент.

- А он полукровка, – поговорил маг, глядя на начинающего понимать, к чему был вопрос, Малфоя. - Магический резерв присутствующего здесь Снейпа тоже впечатляет. И он у нас тоже полукровка. Прости, Северус, за подробности. Даже твоя племянница Тонкс, первый за столетия метаморф, рождена в мезальянсе.

- Но это исключения, – продолжал отстаивать свою точку зрения Малфой, хотя озвученные аргументы заставляли задуматься. - Драко, например, тоже силён магически, хотя мы с Нарциссой чистокровны.

- Удачная комбинация родовых качеств, и ты это знал на подсознательном уровне, – упорствовал Нотт. - Ведь это ты настоял на вашем союзе. А вспомни, сколько вы пережили, прежде чем родился ваш наследник. Это ли не свидетельство того, что представители аристократии становятся слабее если не магически, то физически? А теперь вспомни остальных детей чистокровных. Гойл, Кребб, Паркинсон, Уизли, Долгопупс. Кто из них может дотянуть до уровня Поттера?

- Но ведь Блейз и твой сын сильны магически, - не сдавался лорд Малфой, хотя и понимал, что его оппонент приводит разумные аргументы, но они опровергали всё, во что всю жизнь верил Малфой.

- Блейз... Никто из нас не может с уверенностью сказать, что Забини был рождён от законного отца. Магический брак леди Забини не заключала ни с кем из избранников. Что касается моего Тео… - старший Нотт немного помолчал, прежде чем продолжить рассказ. - После смерти Айрис я узнал, что она тоже была полукровкой. Не спрашивай меня о подробностях её рождения, они мне неизвестны. Именно по этой причине у моего сына такой высокий магический потенциал. И женитьба на сильной и умной магглорождённой ведьме сделает род Ноттов ещё сильнее.

- Как же ты мог жениться на полукровке? Ведь есть же специальные ритуалы, – Блек хотя и не был женат, но о ритуалах знал не понаслышке. В его семье всегда свято чтили чистокровные традиции.

- Не знаю, - задумчиво ответил Гевин. - Айрис поговорила с моим отцом, и он дал согласие на брак без обязательной проверки. О чём они разговаривали, мне до сих пор неизвестно.

- А что ты скажешь про Альбуса Дамблдора? Он ведь чистокровный, но всё же сильный маг, – выдвинул контраргумент Снейп. Размышления Нотта были очень интересны, хотя и шли вразрез с обычными теориями аристократов.

- Его чистокровность тоже не доказана. Ни один из двух братьев не был женат. Возможно, причина этого как раз в невозможности пройти добрачную проверку. Но мы отвлеклись от главной темы, – Нотт прервал затянувшуюся дискуссию. - А самый главный вопрос в том, как нам помочь Гарри Поттеру в его начинаниях и как в короткие сроки сделать этого юношу лидером сопротивления Лорду. Кстати, а как Гарри назвал свой тайный кружок по изучению боевых заклятий?

- То ли армия Дамблдора, то ли отряд, точно не знаю, – ответил Блек на вопрос мага.

- А он ещё умнее, чем я думал. Мальчик мог бы учиться на Слизерине с таким мышлением, – восхитился Нотт. - Как всё-таки хорошо, что Тео подключил меня ко всей этой ситуации.

- Не понимаю, почему это название тебя так обрадовало, - спросил, нахмурившись, Снейп. Он не понимал эту верность гриффиндорцев. Поттер всю жизнь страдал из-за решений директора, но почему-то назвал своё тайное сообщество в его честь.

- А ты не расцениваешь это название, как хитроумную ловушку против нашего весьма уважаемого директора? - Гевин особо выделил голосом слово уважаемого. - Занятия проходят в школе, и если о них узнает Министерский инспектор, Альбус будет долго доказывать, что он ничего не знал о специфичном кружке с его именем.

- Есть, конечно, вариант, что он не использовал своё имя из скромности, - проговорил Блек. Всё-таки ему было сложно представить Гарри Поттера, просчитывающего свои действия таким образом.

- Ну, сказать можно что угодно, - ухмыльнулся Гевин. - Главное - что волшебник при этом думает.

- Да уж, если всё обстоит так, как ты говоришь, то в находчивости моему крестнику не откажешь, - Блек никогда не думал о своём подопечном в таком ключе.

- Чего не скажешь о тебе. Почему ты, после Азкабана, хотя прекрасно знал, что Альбус и пальцем не пошевелил для твоего спасения, предоставил родовой дом в распоряжение директора? – Снейп не мог удержаться и не задать анимагу давно волнующий его вопрос.

- Это даёт мне возможность быть в центре событий, несмотря на розыск в Министерстве и вынужденное заточение в родовом поместье, – в словах Блека сквозила хитрость, присущая слизеринцам, и декан задумался, так ли он прав в своей низкой оценке мыслительных способностей соратника.

Снейп подумал, что анимаг прав: если бы штаб был в другом доме, то Сириус вряд ли принимал бы участие в каждом собрании Ордена. А так от него не ускользнула даже такая деталь, как занятия с Поттером окклюменцией. Желание Блека помочь крестнику и привело магов к сегодняшним событиям.

- К тому же, я в любой момент могу закрыть родовое гнездо даже от Дамблдора и провести все необходимые мне ритуалы, – спокойно продолжил Сириус. - Ты сам в этом мог сегодня убедиться.

- Да уж, нам всем стоило бы поблагодарить вашего батюшку за столь оригинальную защиту особняка, – весело проговорил Нотт. - Хотя кое-какие изменения, как я понимаю, были внесены лично вами, лорд Блек, на основе знаний, приобретённых когда-то в школе Аврората. Иначе как объяснить, что эти доблестные маги правопорядка до сих пор не ломятся в ваши двери, несмотря на достаточно мощный тёмный ритуал?

Блек улыбнулся, не подтверждая, но и не отрицая сказанного Ноттом и не обращая внимания на удивление на лицах шурина и профессора. Снейп понял, почему его когда-то считали в Аврорате неблагонадёжным. Рождённый в тёмном семействе, несмотря на учёбу в Гриффиндоре, анимаг не стеснялся использовать неоднозначные с точки зрения Министерства приёмы и ритуалы в своих целях.

- Но как тебе это удалось? Ведь в твой дом приходят Грюм, Кингсли и Тонкс, – не мог не попробовать узнать подробности Снейп. - Даже если Альбус мог пропустить элементы такой защиты в силу отсутствия специфических знаний, то они - никак.

- Нимфадора всё-таки член семьи, – ответил Блек, чем немало удивил даже зельевара. - С Шекболтом мы дружили ещё с Аврората, а с Грюмом вообще отдельная история.

- Что же твой Шекболт тебя из Азкабана не стал освобождать? – и снова неизвестное чувство возникло у профессора, когда Блек стал с теплом говорить о другом человеке.

- Не мог, – коротко ответил анимаг. - Зато сейчас он ищет меня там, где меня и быть не может.

- Ладно, господа, это всё несущественно, – снова прервал отвлёкшихся мужчин Нотт. - Сейчас важно то, что Поттер настроен решительно не только против Лорда, но и против Дамблдора. И, надеюсь, ни у кого не возникает возражений по поводу того, что правление светлого мага затянулось и из-за него в школе, да и стране в целом царит бардак. Сейчас мы можем только подтягивать наши резервы и прощупывать ситуацию. После того рейда очень много аристократов недовольны Лордом, но все понимают, что заложниками их ошибок станут их семьи. Мы должны аккуратно собрать союзников. Северус, ты сейчас в центре событий, следи, чтобы молодежь не наломала много дров.

- Это входит в круг моих обязанностей, и я пока с ними неплохо справляюсь, - немного надменно произнёс профессор.

- Не злись, - тут же среагировал Гевин. - Я не хотел никого обидеть.

- Хватит вам реверансы разводить. Мне надо возвращаться в замок, – Люциус направился к двери. – Завтра у меня появится Лорд, не хочется получить Круцио за какую-то незначительную мелочь. Если будет что-то важное, Северус знает, как со мной связаться.

- Вернёшься в Мэнор - напиши объяснительную записку Дамблдору о позднем возвращении Драко в школу, – сказал Снейп. – И не смотри на меня так, осторожность никому не помешает.

- Можно подумать, директор знает, кто когда ложится в кровать. Ладно, ладно, не сверкай глазами, сделаю, – обратился лорд к Северусу. - Гевин, ты идёшь?

- Нет, мне ещё надо уточнить несколько деталей, – сказал Гевин, оборачиваясь к Снейпу и Блеку. – И одна из них - почему столь сильного волшебника, как Гарри Поттер, наследника древнего рода воспитывали магглы.

Часть 6 (41)

Как и предполагалось, камины дома Блеков и личных покоев декана Слизерина были связаны. Драко в несколько минут оказался по названому адресу и осмотрелся, выйдя из камина в гостиной профессора. По дороге к камину в доме на площади Гриммо он наоборот шёл, не обращая внимания на обстановку особняка. Ещё успеет. Он теперь часто будет приходить в этот старый и мрачный дом. Дом, в который Гарри наверняка приезжал с радостью. Слизеринец будет приходить в этот дом, смотреть оставшиеся воспоминания и беседовать с Сириусом. Он будет говорить не только о Гарри… Вероятно, никто теперь не знает о гриффиндорце больше, чем он, Драко. Он будет приходить и расспрашивать Блека о детстве матери, какой она была тогда, проказничала ли и в какие смешные истории попадала. Да, влияние подсмотренных воспоминаний было очевидно. Младший Малфой отчётливо понимал, как важны в его жизни близкие люди и что их непременно нужно беречь. Ещё они с кузеном матери будут решать, как лучше всего помочь Гарри преодолеть все последствия его прошлой жизни. Поттер теперь стал для Драко очень важным человеком, и староста решил стать ближе к Гарри настолько, насколько ему позволит это сделать сам гриффиндорец.

Сейчас же в покоях декана юноша оглянулся. Обстановка в комнате почти не поменялась. Драко казалось невероятным, что за эти два дня изменилась только его жизнь, а весь мир остался тем же и не перевернулся внезапно вверх ногами. Но, приглядевшись повнимательней, он всё-таки увидел на столе декана необычный предмет. Поняв, что это такое, Малфой содрогнулся. На столе стоял омут памяти, в котором клубилось одинокое воспоминание. Староста замер в нерешительности. Понять, почему омут, да ещё и не пустой, стоит в покоях декана на самом видном месте, юноша не мог.

Воспоминание нужно было добыть и спрятать. Привычка директора совать свой любопытный нос куда только можно, а в особенности - куда нельзя, была хорошо известна всем. И никто не мог гарантировать, что Дамблдор случайно не заглянет в комнаты декана и, пользуясь моментом, не поинтересуется содержимым его омута. Жаль только, подумал староста, что директора нельзя поместить в чашу с воспоминаниями Поттера, чтобы он полюбовался, к каким результатам привели его светлые и мудрые решения. Одна эта мысль привела Драко в ярость. Старик ещё ответит за поломанную судьбу гриффиндорца, в этом наследник рода Малфоев не сомневался ни на миг. Но сейчас надо подумать о безопасности крёстного.

Юноша нашёл подходящую под воспоминание склянку и подошёл к столу. Немного постоял над чашей, раздумывая, как ему достать воспоминание и при этом не просмотреть его. Горький опыт, полученный с незнакомой чашей, научил его, как опасны могут быть невинные, на первый взгляд, вещи.

На мысли, как же всё-таки лучше упаковать эту драгоценную субстанцию, Драко осенила идея. Нужно применить к воспоминанию заклятье, которое применяется к редким, легко-испаряющимся ингредиентам, которому крёстный научил его ещё до учёбы в школе. Несколько секунд, заклинание - и серебристая нить действительно потянулась в склянку. Когда вспоминание полностью поместилось в ёмкости и крышка закрылась, староста с удивлением посмотрел на появившуюся на стекле этикетку. Юноша не мог не прочитать написанную магически аннотацию:

«Субстанция в флаконе - позитивное воспоминание;

Взято от - Северуса Снейпа;

Входящие части - Северус Снейп и Лили Эванс;

Время создания - май 197_;

Последний пользователь - Гарри Поттер;

Упаковщик - Драко Малфой.»

Вышеупомянутый упаковщик не знал, смеяться ему или плакать. Надпись была сделана в соответствии с правилами оформления компонентов. Но по отношению к воспоминанию это всё звучало нелепо. Хотя, опустился Драко в кресло, и давало достаточно информации, чтобы сделать определённые выводы о содержимом флакончика. Позитивное воспоминание с пятого курса Северуса Снейпа о нём самом и о матери Гарри Поттера, которое декан дал просмотреть гриффиндорцу. Всё вроде ясно. Но непонятно, как у профессора вообще появилось совместное с гриффиндоркой Эванс воспоминание.

Драко снова с сожалением подумал о том, как мало он знает о своих близких. Да, он был в курсе, что декан дружил с отцом со школы, но с кем ещё они общались, ему было неизвестно. Малфой понял, что не знает, где его декан жил до поступления в Хогвартс. Возможно, в этом и крылась разгадка данного необычного воспоминания. Такой же тайной, как возникновение эпизода из прошлого, была и причина, по которой зельедел мог разрешить Поттеру его просмотреть. Было неясно, почему декан Слизерина, придирающийся к гриффиндорцу все пять лет его обучения, мог сейчас решить поделиться с ним своим личным воспоминанием.

Староста вздохнул, думая, не могло ли столь радикальное изменение поведения профессора быть продиктовано тем эпизодом из жизни Национального героя, который Снейп просматривал вместе с Драко. То, что зельедел видел то же, что и Малфой, было неоспоримо. Юноша чувствовал всех, кто помогал ему, разделяя с ним ужасы прошлого Золотого мальчика: крёстного, отца и мать. Слизеринец подумал, что у него не хватает информации о прошлом близких для него людей, чтобы, предположить, какие действия они могут предпринять в ответ на увиденное.

Драко сидел в кресле, крутя склянку с белой субстанцией, и представлял надписи на флаконах с воспоминаниями Гарри Поттера. Он представлял ряды флаконов и ужасался всё больше и больше. Староста постарался, несмотря на всю трагичность ситуации, попробовать подсчитать количество эпизодов, подсмотренных в той злополучной чаше. Мысли сбивались и путались. Лавина информации, обрушившейся на юношу, никак не хотела поддаваться систематизации. Сначала Драко пробовал разобраться во временных рамках, но быстро запутался, поэтому стал вспоминать, какие воспоминания он смотрел с помощниками, а какие - сам.

Два воспоминания - о зимнем дне и начальной школе - с ним смотрел Снейп. Ещё два - рейд упивающихся и пытки у Амбридж - он разделил с отцом. Пятое воспоминание о встрече с Квиреллом в подземелье с ним воспринимала мать. Ещё два он просмотрел сам в Мэноре - о Чёрном озере и их с Гарри встрече перед первым заданием Турнира Волшебников. Юноша помнил тот случай. В тот день чуть позже сумасшедший Грюм на глазах у всех превратил его в белого хорька. Когда он снова стал человеком, то увидел, что ему сочувствовали только три человека. Первым был Тео, которого с той поры он и стал считать своим лучшим другом. До этого эпизода они почти не общались. Малфой почти всё время проводил с Панси и Забини.

В глазах МакГонагалл тоже было сочувствие. Драко не знал, почему она переживала за него, но с тех пор стал присматриваться к гриффиндорской кошке внимательнее. Наверно, только это заставило его обратить внимание, как же старо выглядит эта не пожилая ещё для волшебников женщина. Дальнейшие наблюдения за преподавательским составом заставили его сделать ещё более удивительные открытия. Весь педагогический состав вне зависимости от пола и возраста никогда не был связан брачными обязательствами. Нет, слизеринец, конечно, понимал, что учителя много времени проводят в школе, но ведь были же и каникулы, во время которых можно было бы подыскать себе спутника жизни. Драко даже перечитывал историю Хогвартса, пытаясь уточнить, не было ли раньше такого феномена. Но нет. До директора Дамблдора в школе большинство учителей было семейными людьми. Наоборот, если на должность претендовало два человека, на работу брали того, у кого была семья. Так предотвращались возможные романы между холостыми учителями и студентами-старшекурсниками. Малфой специально спрашивал у крёстного, не изменился ли контракт, который подписывали учителя. Мало ли, с Дамблдора станется внести в документ пункт о безбрачии. Но зельедел отверг эту версию, сказав, что контракт остаётся неизменным уже несколько тысячелетий, и посоветовал крестнику не маяться ерундой. Но Драко почему-то не забывал об этом роковом для учителей обстоятельстве и хотел разобраться в этом до конца. Но возрождение Тёмного Лорда не дало ему осуществить задуманное.

Староста снова мысленно вернулся к тем событиям на четвёртом курсе. Тогда, обиженный и злой, он увидел сочувствие ещё и за увеличительными линзами. Оно плескалось в глубине удивительных зелёных глаз. В тот момент он только рассердился на соперника за это, как ему тогда казалось, дополнительное унижение. Жалеть можно только немощных и слабых. Он же, Малфой, не приемлет жалости. Как же он был слеп тогда. Поттер прекрасно понимал, что чувствовал Драко. Какое бессилие и панику ощущаешь, не имея возможности ничего противопоставить взрослому, хорошо обученному волшебнику. Гарри всю жизнь испытывал подобные чувства и просто сопереживал слизеринцу.

Драко закрыл лицо руками и тихо застонал. Как он мог жить, испытав все эти ужасы, и при этом не потерять возможности радоваться жизни, любить близких, ценить друзей и даже сочувствовать врагу? Как он не сломался, не опустился и не обозлился на весь мир подобно Воландеморту? Как он может сохранять в себе хоть искру наивности и возможности доверять хотя бы одному человеку в мире? Всё это было выше понимания слизеринца.

Он насчитал уже семь воспоминаний, одно хуже другого. В доме на площади Гриммо осталось двенадцать флаконов. И пусть один эпизод не был ужасающим, всё равно вместе это было девятнадцать воспоминаний. Плюс ещё те пять эпизодов, которые он смог просмотреть той ночью осознанно. Воспоминание голодного ребенка, нападение змеи на Артура Уизли, блуждание по городу ночью, когда Поттер в прямом смысле надул ту жуткую тетку, визит в логово арахнидов и убийство старого маггла фамильяром Лорда. Потом вся информация стала вливаться в его сознание непрерывным потоком до тех пор, пока его не выкинуло из чаши.

Как ему удалось выбраться тогда из комнаты, он не помнил. Он действовал на инстинктах, словно дикое животное, стараясь выбраться из сдерживающей его западни. Но западнёй тогда был его мозг.

Драко поднялся и подошёл к столу, где у них с деканом было специально оговоренное место для хранения запретных предметов. Юноша положил в ящик склянку и восстановил защитные чары. Нет времени предаваться пустым размышлениям. Ему надо начинать действовать, и для начала стоит узнать о том, что произошло за эти два дня. И он знал человека, который мог ему помочь. Хотя было, конечно, жаль, что кое-кому придётся проснуться.

Часть 7 (42)

- Итак, господа, вопрос, который меня волнует, почему Поттера отправили к магглам, – этот вопрос снова озвучил Нотт, пробуя виски в своём бокале.

После ухода Люциуса компания решила перебраться из ритуального зала в гостиную, и теперь присутствующие отдавали дань великолепным напиткам гостеприимного хозяина.

- Я должен был воспитывать Гарри как крёстный, - ответил Блек, понимая, что разговора всё равно не избежать. - Но попал в Азкабан. Меня подставил Питер Петтигрю…

- Не надо мне пересказывать историю, я и так неплохо её знаю, – мужчины уже начали привыкать к постоянно меняющейся манере вести разговор Гевина. Он мог шутить, детально объяснять, а мог рявкать на собеседника, если тот начинал говорить совсем неправильные, с точки зрения мага, вещи. – Меня больше интересует, почему ты кинулся ловить крысу, а не оказал помощь крестнику?

- Но он оказал помощь ребёнку Поттеров, - непонятно почему вступился за Блека профессор, чем вызвал удивлённый взгляд Сириуса в свою сторону. – Он пришёл в дом, нашёл Гарри, накормил и переодел его, а когда тот заснул, передал малыша Дамблдору, и только после этого бросился в погоню.

- Вот мы и выявили первое расхождение в истинном ходе событий с официально принятой версией, – проговорил Нотт. - Далее тоже непонятно - ты отправился в Азкабан. Вопрос: почему не было проведено ни следствия, ни суда?

- Мне потом говорили, что моя вина была слишком очевидна и по закону военного времени… - начал было Блек, но его снова перебил Нотт.

- По закону военного времени должны были созвать трибунал, на котором тебя обязаны были выслушать. Ни одного упивающегося не заключили в Азкабан без разбирательства. Ни одного! По сути, мы сейчас говорим о серьёзном преступлении. Это и возвращает нас к версии, на которую ты, Сириус, так бурно отреагировал в Мэноре. Она заключается в том, что вы с Поттером были настоящей парой, а Эванс была вашей ширмой, обеспечивая вам прикрытие и наследников.

- Да как ты смеешь!.. – вспыльчивость Блека всё-таки не исчезла совсем. Профессор вдруг подумал, что анимаг стал терпимей только по отношению к нему.

- Смею. Сядь! – резко скомандовал Нотт. – Ты, по-моему, до сих пор не понял всей серьёзности ситуации. Все чистокровные и представители древних семейств считали, что ты приревновал к Эванс, которой Джеймс после рождения сына стал уделять больше внимания, и сдал ребёнка с матерью Воландеморту, чтобы самому быть с Поттером.

На красивом лице Блека были написаны шок и недоверие. Но Гевин серьёзно смотрел на него, ожидая ответа на своё заявление.

- Но это невозможно, – заявление упивающегося звучало нелепицей, но Сириус всё же решил его опровергнуть. - Я крестил их ребёнка. Это по нашим законам делает Гарри моим сыном и наследником, пока у меня не появится прямой потомок. Если бы я поднял на него руку, это приравняло бы меня к детоубийце со всеми вытекающими последствиями.

- Поэтому все и считали, что ты укрываешься в Азкабане от гнева своих родителей, которые не простили бы тебе такого поступка, – спокойно высказал маг новый аргумент, от которого у Блека волосы зашевелились на затылке. – По этой же причине ни один лорд не вмешался в противоправные действия властей.

- Прятаться в Азкабане… На нижнем уровне?.. – спросил Блек, не веря, что в этот бред мог хоть кто-то поверить.

Услышав его слова, мужчины содрогнулись. Они и сами не понаслышке знали, что такое Азкабан, но их пребывание там было ограниченно знакомством с верхним уровнем тюрьмы. Представлять, что творилось внизу, куда поместили только самых истовых упивающихся, у них не было ни сил, ни желания.

- Никто не знал, где тебя держали. Все думали, что у тебя, как у бывшего сотрудника Аврората, созданы самые щадящие условия. – Блек во все глаза смотрел на говорившего контраргументы мага, понимая, что его слова не лишены страшного, но в то же время правдоподобного смысла. – Так что согласись, что комфорт в Азкабане лучше, чем смерть на родовом алтаре - а твои родители вынуждены были бы провести подобный ритуал, чтобы спасти всю семью от печати Клятвоотступников и Предателей крови.

- Но я думал, что лорды тогда просто побоялись за кого-то вступиться, – задумчиво протянул Снейп, внезапно вклиниваясь в дискуссию. – Ведь тогда многие были под следствием, а нейтралы просто молчали.

- А были ли среди подследственных невиновные? – горько сказал Нотт, который и сам в то время находился под стражей. - С точки зрения остальных мы были радикальной группировкой, которая пыталась поменять существующий политический расклад. И получили мы свои наказания по заслугам.

Сириус молчал, ошарашенный. Только теперь он начал понимать, что в Магической Англии его считали не просто убийцей магглов. Все думали, что он мог предать людей, которые заменили ему семью.

- Но если все считали меня любовником Поттера, то как я мог его подставить? Ведь он был убит вместе с женой, – Блеку было противно даже говорить такие вещи, но он решил разобраться в ситуации досконально. - Если следовать вашей версии, то я избавлялся и от любовника. Это нелогично, проще было найти себе другого.

- Да, ходок ты был знатный, – улыбнулся Нотт. – Наверное, не было мага в школе, с которым у тебя хоть чего-то, но не было. Но всем было известно, что к двум людям ты относился по-особенному.

- К Поттеру и Люпину? – спросил Блек, вспоминая школьные годы.

- К Поттеру и Эванс, – резко уточнил Нотт, вызывая тем самым новую волну протестов. – С Поттером вы были не разлей вода, иногда создавалось впечатление, что вы братья-близнецы. Эванс же ты всегда старался избегать и лишний раз даже не разговаривать с ней. Никто не верил, что после их свадьбы ты смог поменять своё неприязненное отношение к этой ведьме.

В комнате воцарилась тишина. Блек думал, что объяснить его поведение было до обидного просто - причина крылась в обычной ревности. Лили была умной, весёлой, красивой ведьмой, и сам анимаг очень хорошо к ней относился. Но Джеймс… Казалось, что Джеймс начал сходить с ума по рыжей ведьме ещё с первого класса и впадал в бешенство, как только видел кого-то рядом со своим объектом обожания. Из-за этого он и невзлюбил Снейпа. Так что до тех пор, пока Лили Эванс не начала встречаться с темпераментным Поттером, даже смотреть в её сторону было опасно. Блек усмехнулся, вспоминая, сколько соперников его друг втихаря отправил в Больничное крыло с неопасными, но обидными и болезненными симптомами. При этом Джеймса так ни разу и не словили. Только на будущем зельеваре они вечно прокалывались.

Снейп же в свою очередь почему-то подумал, что, строго говоря, Блек по-особенному относился к трём людям, и третим был он сам. Зельевар вдруг осознал, что гриффиндорец всегда старался держаться от него подальше и почти никогда не подходил к нему на расстояние вытянутой руки. Это при том, что он, чтобы больше разозлить и уязвить, даже Люциуса мог фамильярно потрепать по щеке, а в некоторых случаях даже шлёпнуть его по ягодице. Снейп понимал, что за все семь лет учёбы анимаг не допустил по отношению к нему ни одного такого жеста.

- Что касается убийства Поттера, то это могла бы быть случайность, – из размышлений мужчин вырвал голос Нотт. – Говорили, что Джеймс в ночь на Хеллоуин должен был дежурить в Аврорате, но он и Френк Долгопупс почувствовали себя неважно. Им пришлось вернуться домой, потому каждый и был у себя при нападении.

- Не знаю, откуда эти данные, но тебя обманули, – Блек говорил спокойно и уверенно. - Мы выходили на дежурство только в паре. Джеймс неделю должен был оставаться дома, потому что мне нужно было сопроводить Ремуса на континент. Без меня он даже в Аврорат не мог зайти.

- Вы провели специальный ритуал партнёров на службе? – догадался Снейп, так как это было единственное логичное объяснение слов Блека. Этот ритуал применялся в древности, когда надо было провести разведку на местности. Два человека, прошедших ритуал, могли работать только вместе и никак иначе. И снова профессора поразило неприятное чувство, возникающее у него всякий раз, когда Блек о ком-то тепло отзывался.

- Да, – начал рассказ Сириус с явной неохотой. - После рейда, в котором выжили только Поттер и Долгопупс, я пошёл к Грюму и потребовал, чтобы меня ставили в пару с Джеймсом. Он рассмеялся мне в лицо и сказал, что с моей фамилией мне вообще не светит работа в поле.

- И что ты предпринял? – Снейп понимал, что ответ анимага мог пролить много света на прошлое.

- Для меня жизнь друга всегда была важнее, чем фамилия, – спокойно ответил Блек. – Меня уже тогда выжгли с родового гобелена. Я заключил с Грюмом сделку. Нам с Джейми разрешают провести ритуал, а я взамен лишаюсь поддержки родовой магии.

- Ты спятил! Этим ты бы обкорнал свои силы вполовину! – воскликнул зельевар. Более страшного выхода из ситуации невозможно было представить. - Ты не смог бы выходить в поле из-за элементарного отсутствия магических сил.

- Решение нашёл Джеймс. Он предложил мне провести почти забытый ритуал Названых братьев, – анимаг говорил так спокойно, будто обсуждал первое блюдо за столом. - И вскоре после этого мы его провели.

- Кто был старшим?.. – спросил Нотт помертвевшим голосом.

- Для нас не был важен статус, – ответил Сириус, без объяснений понимая, о чём спрашивает Нотт. - Мы всегда оставались равными.

- Блек, ты придурок, – голос Снейпа был наполнен сарказмом. - В вашей паре ты был младшим. Если убивают старшего Названого брата, младшему ничего не будет. Если младшего, то старший погибает, как волшебник, не сумевший защитить семью.

- Мы этого не знали... – задумчиво проговорил анимаг, снова удивив своим спокойствием Снейпа. – Это был достаточно редкий ритуал, мы не вникали во все подробности.

- А маг, проводивший ритуал, не удосужился вам этого объяснить? – теперь насмешка звучала в голосе Нотта. – И кто же это в магическом мире страдает у нас таким склерозом? Дай угадаю. Отец Поттера к тому времени уже был мёртв, к своему бы ты не пошёл, да и никто из аристократов не провёл бы ритуал, отдающий старшего сына в другой род. Каким бы непутёвым тот не считался. И к кому ваш доблестный кружок обратился за помощью? Всё к тому же глубокоуважаемому директору.

- Ты с каждым разом уважаешь его все больше и больше, – заметил Снейп.

- А меня этому учили, – быстро ответил Нотт. - Чем больше хочешь сказать о человеке гадость, тем глобальней должен быть комплимент. А теперь давайте думать, что мог сделать Сириус Блек директору, из-за чего его на неопределённый срок запихнули на нижний уровень Азкабана.

Часть 8 (43)

По прибытии в Мэнор из дома Блеков Люциус сразу обратил внимание, что в гостиной горит пара свечей. Обычно домовики убирали их сразу же, как только из комнаты выходили все волшебники. И снова лорд Малфой с любовью и нежностью подумал о жене. Ведь это по её распоряжению эльфы оставили комнату освещённой, чтобы он не споткнулся, выходя из камина. Такая забота согревала душу аристократа и давала надежду, что ситуация разрешится благополучно и жена не уйдёт от него. Лорду безумно захотелось пройти в покои Нарциссы, увидеть её, рассказать о ритуале и поблагодарить за заботу, однако порыв был задавлен на корню. Она, наверное, уже спит, переволновавшись от прошедших событий. К тому же, у него ещё были неотложные дела. Люциус горько усмехнулся, подумав, что игнорировать свои желания он умеет лучше всего, принося их в жертву нуждам рода. В этом была весьма тонкая ирония: он подчинился в своё время отцу и примкнул к Воландеморту для процветания древней фамилии в будущем, а теперь, в настоящем, это служение может стать причиной, по которой его семья покинет его. Аристократ снова пообещал себе, что сделает всё, чтобы не допустить такого исхода, и первым делом нужно было позаботиться о безопасности сына. Так что путь лорда лежал в библиотеку замка.

Сочиняя послание для Дамблдора, Люциус использовал витиеватые и обтекаемые формулировки, которые всегда составлял мастерски. Суть же письма состояла в том, что лорд Малфой задержал своего наследника до такого позднего времени из-за семейных дел, которые должны были решиться немедленно. Так же аристократ предупредил, что на днях заглянет в школу с проверкой. Второе письмо было отправлено семейному колдомедику, с уведомлением о необходимости помощи. Аристократ хотел убедиться, что зверский артефакт Амбридж использовала только на Поттере и к другим детям он не применялся. В этом и будет заключаться задание целителя - выявить шрамы на руке у Поттера и незаметно проверить остальных детей на наличие таких же увечий. Лорд стиснул зубы. Ему даже не хотелось думать, что будет, если выяснится, что Министерский инспектор применяла Кровавое перо на учениках. Его пугал не скандал, который возникнет в обществе, как только вскроется сам факт использования пыточного инструмента. Его угнетала мысль о реакции Драко на эти события. Каковы будут действия сына, если выяснится, что Амбрибж применяла перо неоднократно? В любом случае, Розовую Жабу нужно было убирать из школы, и желательно в Азкабан, хотя кладбище тоже оставалось неплохим вариантом.

Поттер… Люциус подумал, что теперь вспоминает о нём так же часто, как и о Драко. Видно, ему и вправду суждено стать членом семьи, если не через Блека, то как парню и в будущем мужу Драко. Такие браки ещё около столетия назад были достаточно часты и никогда не осуждались в обществе. Ориентацию волшебников чаще всего определял вектор магии: иногда магия допускала только женскую энергию, иногда только мужскую. Но чаще всего маги были бисексуальными, имея двойной вектор направленности, и выбирали партнёров в зависимости от личных качеств мага. Существовали даже ритуалы, которые помогали однополой паре вводить в свой род приёмных детей и делать их своими наследниками. Такие дети со временем даже становились похожими на родителей. Но в данное время однополые браки перестали приветствоваться. А ритуал усыновления попадал под директиву Минестерства о Кровной магии и проводить его можно было только с разрешения Министра. И насколько Люциус знал, вот уже несколько десятилетий разрешение на подобный ритуал не давалось. Хотя такой брак и ритуал давали шанс на создание семьи таким магам, как Северус Снейп, у которого был выраженный мужской магический вектор. Лорд всегда знал об ориентации друга, тот не делал из этого тайны, хотя и не афишировал. Но на все вопросы о семье зельевар каждый раз отвечал, что наследник у него есть, и это крестник, а подходящего партнёра для жизни он ещё не нашёл.

Нет, как зять, Поттер вполне устраивал Люциуса. Богатый, сильный, умный, находчивый маг - гриффиндорец был весьма заманчивой партией. Даже его упрямство и умение добиваться поставленных целей вполне импонировали лорду. Уже сейчас львёнок мог защитить близких ему людей и выбраться невредимым из любой передряги. Да и в будущем, если они поженятся, этой паре никто и никогда не сможет навязать свои взгляды, как ему когда-то. Нет, Поттер всегда будет ставить свои цели и добиваться только того, что он сам захочет. Драко же в свою очередь будет помогать ему в достижении этих целей с применением меньшего количества сил и наименьшими потерями для себя.

Смущало Люциуса лишь то, какие могущественные враги были у подростка. И это не только Тёмный Лорд, который охотился за мальчишкой с рождения. Сейчас пятнадцатилетнего ученика считает своим врагом сам Министр Магии Англии. Хотя стоило отдать должное гриффиндорцу, друзья и союзники у него тоже были. Люциус усмехнулся. Теперь, благодаря истории с чашей, их стало даже больше, чем мальчишка мог себе представить. Драко и Тео - весьма солидные соратники, приносящие Поттеру весьма ощутимую родовую поддержку в виде своих родителей и семейных знаний. Кроме того, такой волшебник, как Снейп - мастер зельеделья и опытный боевой маг, который отставил в сторону свои детские обиды и взялся помогать гриффиндорцу, - был весомым приобретением. Под вопросом ещё оставался Фенрир и его стая. Если Тео прав и вожак действительно не собирается убивать Люпина, то есть большая вероятность, что оборотни перестанут служить Лорду и предпочтут остаться в нейтралитете. Это весьма ощутимо ослабит одну из сторон и даст Светлым преимущество в противостоянии.

Хотя, исходя из воспоминаний самого Поттера, к почитателям директора его никак нельзя отнести. Он весьма тонко чувствовал ложь и недомолвки директора. Ребёнок, прошедший ад на земле, научился прозорливо оценивать людей, которые его окружали, обращая внимание на их поступки, а не на слова. Поттер видел директора насквозь и никогда не вёлся, как остальные, на маску доброго дедушки. Этот факт не мог не радовать Люциуса. Он же ставил лорда в тупик. Почему тогда фамильяр Дамблдора принёс в подземелье Распределяющую шляпу, из которой мальчик впоследствии смог достать меч Годрика Гриффиндора? Почему феникс вообще прилетел, если Поттер не проявлял должного уважения директору? Конечно, свою роль могла сыграть Шляпа, которая была древним артефактом. Но чтобы выполнить её приказ, Фоукс должен был быть фамильяром школы, то есть всех директоров посменно. Но это, как знал Малфой, не соответствовало истине. Ни на одном портрете и ни на одной картине не был изображён феникс. Не упоминали про него также в книгах и свитках. К тому же, директор постоянно подчёркивал тот факт, что феникс сам прилетел к нему. Это было где-то после победы над Гриндевальдом. А любому школьнику было известно, что феникс - это птица, порождённая самой магией и направляющая мага к правильной цели. Конечно, любому лидеру такой фамильяр только прибавлял веса в обществе. Так почему же Фоукс помог тогда в подземельях гриффиндорцу, если тот не испытывал никаких тёплых чувств к владельцу самого феникса?

Размышляя об этом, старший Малфой пытался отрешиться от ужасающих воспоминаний о самом василиске и битве с ним. Они заставляли лорда чувствовать свою вину за происшествия в тот год в Хогвартсе. Но он никогда и предположить не мог, что дневник, эта маленькая книжечка, вызовет к жизни такого монстра. Хотя это и никак не оправдывало его действий. Радовало одно: ни один маленький волшебник не пострадал серьёзно. Вот тут ставили в тупик действия самого Дамблдора. Зачем было ждать, пока созреет мандрагора в школьной теплице, если можно было обратиться к поставщикам ценных ингредиентов и те за умеренную плату привезли бы в Хогвартс такие нужные мандрагоры? Какая выгода была директору в том, что магглорождённые лежали, парализованные, в Больничном крыле в ожидании лекарства? Ведь если бы он сделал заказ за границей, о нём бы наоборот заговорили, как о рассудительном руководителе. А это, несомненно, только прибавило бы ему авторитета. Как обьяснить такие действия Дамблдора, лорд Малфой не знал.

У Люциуса опять возникал вопрос, на который у него снова не было ответа. Вопрос, на этот раз относящийся к Лорду. Как он, шестнадцатилетний маг-недоучка, мог создать такой мощный артефакт, как дневник с воспоминанием? Какой ритуал он использовал? И откуда он, юноша, выросший в приюте, мог узнать о Тёмном ритуале, о котором ничего не слышал даже наследник древнейшего рода? Это не давало Малфою покоя. Если этот источник продолжал успешно поставлять информацию Воландеморту, то борьба с ним становилась всё проблематичней и проблематичней.

Аристократ тряхнул головой. Как бы ни был силен, изворотлив и образован Лорд, ради своей семьи Люциус готов был собственноручно отправить его к праотцам и завершить дело, начатое Поттером ещё четырнадцать лет назад. Да и у самого Малфоя накопились к Воландеморту приличные счёты. И немалая роль в них отводилась резне магглов и проклятию старухи. Кошмары, преследовавшие Люциуса с той ночи, стали настоящим бичом для аристократа. А теперь, когда о них знает Драко… Да, желание закопать полукровку где-то в лесу становилось с каждой минутой всё сильнее и сильнее.

Лорд поднялся и отправился в свои покои. Ему надо было попробовать поспать хотя бы несколько часов перед завтрашним днем. Больше не удастся из-за кошмаров. Но если он не отдохнет хотя бы немного, сил на завтра останется совсем мало.

Люциус шёл в свои покои, рассчитывая на непродолжительный сон. Шёл и не знал, что в его комнатах его ожидает сюрприз.

Часть 9 (44)

- Тогда проще было убить, – озвучил зельевар то, о чём подумали все маги в комнате. Почему-то сейчас эта мысль о смерти Блека не казалась такой привлекательной, как раньше. Возможно, из-за того, сколько сил анимаг потратил, спасая его, Снейпа, крестника, а возможно из-за того, что за столько лет профессор посмотрел на Блека не как на школьного врага, а как на мужчину, который пережил много страданий и потерь, но при этом не стал прятаться от жизни. – Зачем такие сложности?

- А если смерть Блека не вписывалась в планы Дамблдора? – произнёс Нотт, мысленно прокручивая разные варианты событий.

- И как я ему мог помочь из Азкабана? – переспросил анимаг. Он и раньше знал, что без лидера Светлых дело не обошлось, но понять причину не смог до сих пор. Гевин же, с его знаниями и необычной точкой зрения на проблемы, мог бы пролить немало света на прошлые события.

- Есть несколько вариантов. Первое - убрать тебя как опекуна Гарри Поттера. Только при твоём фактическом отсутствии ребёнка могли отдать магглам, – пояснил маг ход своих мыслей. - По нашим законам, у ребёнка-сироты должен быть опекун, с которым он живёт, и опекун, наблюдающий за исполнением всех обязанностей по отношению к опекаемому. Вторую функцию обычно берёт на себя директор Хогвартса. Если же по какой-то причине первый опекун недееспособен, ему находят замену из ближайшего окружения ребёнка. Директор никак не мог быть одновременно и так называемой воспитывающей стороной, и контролирующей.

- Это понятно, – сказал Снейп, который был более-менее в курсе данных правил. – Но почему в случае с Поттером не была найдена замена Блеку?

- Потому что мой статус не был изменён, – работавший в Аврорате Сириус уже понял, какой юридической лазейкой воспользовался Альбус, чтобы получить в свои руки контроль над его крестником.

- И это должно означать… – начал было уточнять Снейп.

- Северус, вас случайно в Хогвартсе ничем таким не кормят? – вдруг спросил Гевин Нотт, вызвав при этом удивление у присутствующих. – С тех пор, как ты стал работать в Хогвартсе, уровень твоего интеллекта заметно снизился.

Снейп хотел возразить Нотту и дать достойный ответ на такое возмутительное замечание, но тот, увидев выражение лица профессора, добавил:

- И не спорь. Ведь даже своё лучшее зелье ты придумал до поступления на работу в Хогвартс. Тебе ведь пророчили блестящую карьеру в зельеварении и, по крайней мере, создание ещё нескольких подобных составов. Но за столько лет ты не сделал ни одного шага в этом направлении.

Профессор задумался. А ведь Гевин был прав. И оправдать такое бездействие нельзя было даже занятостью и усталостью. Ведь даже летом он никогда не делал серьёзных исследовательских экспериментов. Снейп подумал, что нужно попросить в Лиге Зельеваров прислать ему задания для поступающих и проверить, какой уровень у него будет сейчас, когда он уже столько лет проработал преподавателем.

- Итак, поясняя для нашего профессора, статус у Блека поменялся бы, только если бы суд ограничил его свободу сроком заключения, – снова заговорил Нотт. – И даже в этом случае ему должны были предоставить возможность передать свои дела и обязанности.

- А директор… - заговорил анимаг, но был остановлен Гевином.

- Наш много- и глубокоуважаемый директор мало того, что допустил все мыслимые и немыслимые ошибки, как глава Визенгамота, отправив невинного человека в тюрьму. Так он ещё и как руководитель Ховартса совершил преступление, когда собственными руками отдал столь сильного волшебника, как Гарри, к магглам. Интересно, рядом с Поттером жил хотя бы один волшебник?

- Его соседкой была старуха-сквиб, наблюдатель Дамблдора, - Снейп понимал, что его слова вызовут бурю эмоций, и он не ошибся:

- Сквиб? За Гарри Поттером до одиннадцати лет присматривал сквиб?! – голос Нотта стал похожим на шипение Лорда. - Это при том, что возраст от трёх лет, начиная со времени первого выброса, до семи считается самым опасным с точки зрения формирования магических резервов! И как, интересно, магглы могли помочь мальчику проконтролировать стихийные выбросы и научить управлять своими возможностями?

- Его наказывали за каждый магический выброс, – снова внёс ясность профессор, зная эти подробности ещё с уроков окклюменции. - Лишая еды, запирая в чулане, а иногда даже избивая – вот как магглы подавляли его магические силы, которые считали ненормальным явлением.

- Я убью его! – не знавший этих деталей Блек вскочил с кресла и бросился к камину. – Тебе не жить, Альбус!

И только ловко запущенное заклятье вернуло его в кресло и не позволяло встать из него.

- Успокойся. Тебе так понравился нижний уровень Азкабана, что ты решил туда вернуться и оставить крестника на растерзание Лорду? – спокойно сказал Нотт, смотря прямо в глаза кипящему от ярости Блеку.

- Но оставить всё, как есть нельзя!.. – начал было анимаг, но был остановлен Гевином.

- Конечно, нельзя, – и маг так усмехнулся, что у присутствующих волшебников, немало повидавших в жизни, мороз прошёлся по коже. – Но мы не будем совершать поспешных действий. Мы всё сделаем правильно, не давая нашему всеми уважаемому директору даже мизерного шанса избежать ответственности. А теперь, если ты успокоился, я освобожу тебя.

- Вообще-то, Гевин, ты сильно рисковал, нападая на хозяина поместья, – заметил Снейп, после того как анимаг снова обрёл свободу движений.

- Нет, не рисковал. Я не применил заклятья, которые магия дома могла воспринять как угрозу, – ответил Нотт, и профессора поразили нотки высокомерия, появившиеся в голосе мага. – Я могу просчитать последствия своих действий.

- Нотт, что случилось? – зельевар решил сразу выяснить причины такого охлаждения мага. – Что за претензии ко мне?

- И ты ещё спрашиваешь? – возмутился Гевин. – Ты, преподаватель Хогвартса, лорд Принц, не заявил в палату Лордов, что из наследника древнего рода хотели сделать сквиба или даже планировали его гибель! Одно твоё слово - и вся общественность стала бы в штыки, а Дамблдор уже мог бы занимать место Блека в Азкабане.

- Я узнал только на пятом курсе, – попытался успокоить разошедшегося мага профессор.

- А до этого ты был слеп, глух и умственно неполноценен, – с издёвкой произнёс Нотт. – Мальчик приходит в школу, едва умея держать палочку, и ни у кого не возникает вопроса, кто же так бездарно воспитывал этого ребёнка?

- Он имел средний уровень почти на всех предметах, – сказал Снейп. – Все учителя считали, что для полукровки это вполне приемлемо.

- Дай угадаю, – Снейп чувствовал себя очень неуютно под пронзительным взглядом Нотта. - Отставал он только по твоему предмету, не имея даже элементарных знаний, которые он в принципе не мог узнать от магглов. И что в этой ситуации сделал ты, лучший педагог по зельеварению? Стал ему помогать? Могу побиться об заклад, что ты начал высмеивать его, даже не разобравшись в причинах такой неосведомлённости.

- Но Грейнджер пришла на урок подготовленная… - попробовал оправдаться зельедел. – Я списал незнание Поттера на лень.

– И ты решил, что младший Поттер такой же разгильдяй, как и отец, и начал третировать его за это, - и снова професор ощутил угрызения совести, понимая всю правоту Нотта. - При этом тебе и на минуту не пришла в голову мысль, что в ребёнке может преобладать материнская линия. А Эванс, насколько я помню, была весьма недурным зельеваром. Так?

- Да, – с трудом проговорил Снейп. Он ведь и вправду видел в Гарри только отца, стараясь не замечать всё явственнее и явственнее проступающие черты, за которые он всегда ценил подругу.

- Как ты мог допустить такое? – с каким-то удивлением и сожалением проговорил Гевин. - Ведь в школе ты был совсем другим.

- Можно подумать, что ты знал, каким я был в Хогвартсе, – возразил уязвлённый профессор. – Ты старше Люциуса на два года, таким образом, когда я поступил, ты учился на седьмом курсе. Ты никогда не обращал на меня внимания, как и остальные слизеринцы. Какое дело вам было до бедного полукровки?

- Ты действительно думаешь, что тебя не ценили на родном факультете? – удивился Нотт, а потом пояснил свою мысль. – Тобой всегда гордились и уважали. Ты хорошо учился, несмотря на своё происхождение, и всегда приносил баллы в копилку. Ты в одиночку противостоял четверым гриффиндорцам, при этом частенько выходя из стычек победителем. Никто никогда не мог сказать, что ты был ябедой или нытиком.

- А то, что меня называли Нюниус? – начал было Снейп, весьма удивлённый тем, что сказал старший слизеринец, но тот не дал ему закончить.

- Во-первых, тебя так называли гриффы, а не змеи, так что это не аргумент против факультета, – усмехнулся Гевин и продолжил: – А во-вторых, меня тоже часто называли истеричкой за манеру разговора, и это свои же. Но это не мешало им уважать меня. А ты не задумывался, почему никто никогда не протестовал против твоей дружбы с гриффиндоркой? Нет? Мы знали, что ты свято бережёшь тайны факультета. А если тебе нужны ещё доказательства... Кто тебя представил Тёмному Лорду?

- Люциус, – ответил профессор, не понимая, как данный вопрос может касаться темы их разговора.

- Но ты не знаешь, что кандидата на Тёмную метку должны были поддержать хотя бы пять действующих упивающихся, – произнёс Нотт. – Конечно, мы оказали тебе плохую услугу, но тебя, как ты говоришь, полукровку, поддержало большинство, против было всего несколько человек. Все слизеринцы знали тебя как волевого человека, который умеет добиваться своей цели и не позволяет эмоциям брать верх. Так как же ты мог допустить, чтобы такие вопиющие действия были применены к сыну твоей бывшей подруги? Непонятно даже, как мальчик смог остаться волшебником!

- Что ты имеешь в виду - «остаться волшебником»? – спросил Блек, внимательно следящий за разговором двух упивающихся. – Разве Гарри мог им не стать?

- В истории были такие случаи, – отрезал Нотт. – Когда ребёнка начинали ругать за причинённый первым всплеском вред, он как бы запирал магию внутри себя, не выпуская её наружу, искусственно делая себя сквибом. Вот почему все волшебники так радуются магическим всплескам и никогда не наказывают ребёнка, чтобы он ни натворил. И если не помочь ребёнку вовремя выпустить запертую магию, он выгорал изнутри, умирая от собственного потенциала. При таких опекунах Поттер мог не дожить до шести лет.

- И Альбус это знал... – только сейчас Снейп понял весь ужас ситуации. – Он фактически обрекал ребёнка на смерть.

- Да, – подтвердил Гевин. – Вот только как Поттеру удалось избежать этого, я никак не могу понять.

- Это только потому, – тихо произнёс анимаг, - что у Гарри магический выброс был ещё до гибели родителей.

Часть 10 (45)не бечено

Как Драко и ожидал, Теодора Нотта он нашел в своей комнате, положенной ему как старосте школы. Но в остальном Драко ожидал сюрприз. Тео не спал, несмотря на поздний час, и не читал по обыкновению книжку. Нет, слизеринец расположился в кресле спиной к двери, наколдовав себе миниатюрный чемпионат по квиддичу, пытался ступерфаем сбить всех игроков в форме болгарской сборной. При попадании потерпевший выкрикивал фразу «Англичане лучшие». Драко немного понаблюдал за действиями друга, после чего улыбаясь, спросил:

- У тебя внеочередное обострение патриотизма?

Тео оглянулся и, увидев Малфоя, бросился на встречу к нему. Но устыдившись своего порыва, остановился и протянул старосте руку в привычном для них приветствии.

- Я рад тебя видеть, – Тео надеялся, что Драко не заметил его оплошности и не начнет по привычке подначивать его.

- Нет, Теодор Нотт, все эти устаревшие традиции мы поменяем. - произнес Драко и заключил в объятья удивленного слизеринца. - Как же я все-таки рад, что ты мой друг.

Тео с радостью последовал примеру друга и обнял того в ответ. Он был действительно счастлив, что Малфой вернулся в школу невредимым.

- Я смотрю воспоминания Поттера не слабо на тебя повлияли. – сказал слизеринец через несколько мгновений отходя от старосты. Наедине без свидетелей парни позволяли себе расслабляться и отбрасывать привычный с детства этикет.

- Ты прав, Тео, ты прав, – горечь прозвучавшая в голосе Малфоя поразила слизеринца. Его друг никогда так открыто не выявлял эмоции. - Ты даже представить себе не можешь, как они меня изменили.

- Кто, кто, а я уж знаю, как эти грифы могут повлиять на человека. – необдуманно сказал Нотт, тем самым напоминая Драко о увиденном в комнате.

- И как это связано с занятием по оттачиванью меткости? – пошутил Драко, усаживаясь в кресло.

- Тебе лучше этого не знать. – нахмурился в ответ на его слова Тео, опускаясь во второе. – Поверь мне, тебе этого лучше не знать.

- Тео, мне ты можешь рассказать все. – староста улыбаясь смотрел на друга. Вряд ли тот за два дня мог бы сделать что-то превосходящее его собственные поступки. - Я смогу понять тебя правильно.

- Едва ли. – Нотт не мог себе представить, что подумает о нем всегда придерживающийся аристократических традиций, если узнает о его желании связать свою жизнь с маглорожденной ведьмой. - Ты никогда не сделаешь, что-то настолько выходящее за привычные в нашем круге рамки.

- Тео, я сегодня ночью попросил у опекуна Гарри Поттера право на ухаживания с возможностью в дальнейшем заключить брак, - серьезно сказал Малфой, глядя прямо в удивленные глаза друга. - И за небольшой оговоркой получил его.

- Если Поттер сам будет согласен встречаться с тобой. - проговорил Нотт и увидев недоверчивый взгляд друга воскликнул. – Провидец я, провидец, понимаешь!

- Наследие матери. - предположил Драко и, дождавшись кивка, задумчиво проговорил. - Вот почему ты был так уверен, что моя зацикленность на Гарри это другое чувство, не ненависть, как думал я всегда.

- Да. – ответил Нотт. – Я всегда знал, что ты обманываешь сам себя.

- И потому ты знал, что со мной случилась беда. – уточнил Малфой. – И поэтому ты искал меня в коридоре на восьмом этаже.

- Да. – ещё раз подтвердил его предположение Тео и попросил. – А теперь расскажи, что в действительности случилось с тобой.

- Позже, Тео. – Драко встал и прошелся по комнате. - Сейчас расскажи ты, мне очень важно знать, что происходило эти два дня в школе и как твой отец и мамин кузен оказались включены в эту историю.

- Я нашел тебя и привел к декану. – стал говорить слизеринец. - Он стабилизировал тебя и как я понял, вызвал твоего отца. Где была твоя мать, я не знаю. Наш декан начал искать мальчика сироту на младших факультетах.

- Да, все правильно, – казалось, староста говорит сам с собой. - Лицо он не мог видеть. Что было дальше?

- В Мэноре тебе стало хуже, и Снейп отбыл туда, поручив мне закончить с сиротами. – стал рассказывать Теодор дальше. - Здесь мне помогла гриффиндорская староста в обмен на информацию о твоем состоянии.

- И львица как обычно сделала правильные выводы. – Нотт уже почти не удивился не услышав привычного «заучка» или «грязнокровка». - Вот интересно, есть ли в мире что-то, что эта девушка не знает?

- Есть, - мрачно отозвался Тео знавший это по собственному опыту. - Мне можешь поверить.

- Даже так?! Ладно, все детали потом. – не стал развивать эту тему Драко и Нотт выдохнул с облегчением. - Итак, гриффиндорка, понимая всю серьезность ситуации, связывается с крестным Гарри Поттера и, по совместительству, кузеном матери. Блек же, в свою очередь, ставит в известность мою маму. После этого мои родные и решили провести ритуал очищения памяти. Осталось выяснить только один вопрос: зачем ты подключил своего отца?

- В вашем замке мог появится Воландеморт и возможность предупредить твоих родителей была у меня только через отца. – объяснил Тео. - Но мы немного опоздали.

- Что значит «опоздали»? – переспросил Драко. В его голове тут же пронеслась мысль о матери. Она была единственным близким человеком, которого он не видел в доме Блеков.

- У вас появился Фенрир. – сказал Тео и смотря на поменявшегося в лице друга поспешил успокоить его. – Успокойся, с твоей матерью все в порядке. Деталей я не знаю, но волк ушел, не причинив вреда, только забрав нашего бывшего профессора, оборотня Люпина, с собой. Для ритуала не хватало одного волшебника, вот отец и вызвался.

- Чудны дела твои, Мерлин. – Драко не мог поверить, что страшная угроза миновала его родных, но постарался прогнать мысли, чем бы все могло закончится, если Сивый вызвал Лорда. - И как тебе удалось покинуть Хогвартс?

- Драко, мне помогла Гермиона, а подробности… - честно ответил Тео - Она взяла с меня столько обетов, что тебе понадобится некромант для общения со мной, если я скажу ещё хоть слово.

Парни замолчали думая каждый о своем.

- Знаешь, друг, а я ведь ушел не далеко от тебя. – решился признаться Нотт. - Я ведь решил жениться на гриффиндорской старосте, и отец обещал прислать ритуальные кольца.

- Поздравляю, – таких слов от старосты Теодор никак не ожидал услышать, – только вам придется скрываться, пока с Лордом что-то не случится.

- Не спеши строить планы, – возразил другу слизеринец, - она, наверно, откажет мне.

- Это вряд ли. – улыбнулся Малфой. - Грейнджер не может совершить такой глупости.

- Ты намекаешь на разницу в происхождении? – сухо спросил Тео.

- Нет, я о том, что ты будешь верным и заботливым мужем. – поспешил успокоить друга Драко. - А вопрос о крови для меня сейчас вообще не стоит.

- Раньше ты бы его поставил в центр. – Тео постарался перевести тему, надеясь узнать больше о происшествии с Малфоем. – Что же за воспоминания ты увидел у Поттера, что так резко поменял свое мнение.

- Тео, в общей сложности я увидел двенадцать воспоминаний и еще двенадцать ждут меня в доме Блека. – сказал староста, проводя рукой по лицу, словно снимая с него паутину. - Не спрашивай, почему я до сих пор не умер, я сам не могу этого понять.

- Ничего ж себе, - изумился Тео. – И воспоминания там были...

- Тео, помнишь, - не дал ему закончить Драко. - Как слизеринцы дразнили Поттера перед первым турниром. Ты ещё не принимал в этом участия, а Грюм тогда превратил меня в хорька.

- Конечно, помню – проговорил удивленный такой резкой сменой темы Нотт. – Не хотелось мне тогда оказаться на месте Национального героя.

- Тео, из двадцати четырех воспоминаний это было почти самым лучшим. – Малфой не отрываясь смотрел на друга. - Ты даже не представляешь себе, какой ужас я испытал, переживая все его приключения.

- А ты ведь и вправду пережил все то, что и Золотой мальчик. – задумчиво проговорил Теодор. – А вот интересно, а у директора за все его сто –надцать лет наберется столько же подобных воспоминаний.

- А почему ты сейчас вспомнил директора? – спросил Малфой. Все его чувства к этому магу могли выразить только в несколько фраз из которых произносимым было только слово «тварь», но почему о нем так говорил Нотт Драко не знал.

- Мне сказали, что гриффиндорец рос не просто у близких родственников-магов как считал весь магический мир. - проговорил Тео, ему этот факт до сих пор не давал покоя. – Нет, директор отправил его в семью обычных маглов.

- Он еще не раз пожалеет об этом решении. - сквозь зубы прошипел юноша, у которого от воспоминаний о детстве Поттера стоял красный туман перед глазами. - Слово Малфоя, он не раз раскается в том как обошелся с Гарри.

- Что ты задумал? - таким своего друга Нотт еще никогда не видел, но готов был безоговорочно ему помочь в любом начинании.

- Ещё не знаю, но директор сторицей заплатит за каждую слезу моего гриффиндорца, - Драко чувствовал как его изнутри распирает магия и попросил: - Тео, давай сменим тему. Что там у тебя произошло с Гермионой? Почему ты думаешь, что она тебе откажет?

- Она встречается с Крамом, – нахмурившись, произнес слизеринец.

- Они давно перестали общаться, - попытался успокоить друга Малфой, удивленный тем, что Тео вспоминал события годичной давности. - А если ты переживаешь о том, что у них было...

- Драко, мне наплевать на то, что у них было! - взорвался слизеринец. - Я знаю, что у них что-то есть!

- С чего ты это взял? - вспышка Нотта удивила Малфоя. Через мгновение он понял. - Дар. Ты почувствовал что-то с помощью дара.

- Да. - начал говорить слизиринец. - Мы возвращались в Хогвартс и я рассказал о произошедшем с оборотнем. Львица сказала, что ей надо подумать. Но я знал, я просто был уверен что, она хочет связаться с этим болгарином.

Тео помолчал, а потом безэмоционально продолжил:

-Я схватил ее за плечи и потребовал ответа, она вырвалась и вежливо попросила меня больше не причинять ей боль, и что то, с кем и когда она встречается, меня абсолютно не касается. Лучше бы она прокляла меня. Дальше мы молча дошли до школы и разошлись по спальням.

- И ты предполагаешь… - снова попытался заговорить староста. И снова друг перебил его:

- Я не предполагаю, Драко. Благодаря этому дару я знаю. Знаю, что она ездила к нему на летних каникулах и что он был с ней все время. Что он ей что-то рассказывал, а она внимательно его слушала. И сейчас если у нее возникает сложный вопрос она идет к нему. Вот это я знаю, Драко.

- Может он просто делится с ней знаниями о магическом мире. - попытался найти объяснения действиям девушки Малфой. - При всем моем уважении к твоей избраннице о жизни волшебников в силу своего рождения она знает ещё очень мало.

- Допустим. Но почему она не обратилась тогда ко мне. Ведь я тоже чистокровный из древнего рода. - отверг аргумент друга Нотт. - Что может знать Крам, чего не знаю я.

- Ну не скажи. Вспомни с какой жалостью иногда смотрели на нас ученики из Дурмстранга. - задумчиво произнес Малфой. - Мы тогда ещё здорово злились. Да и при общении с Шармбатонками нет, нет, да и проскальзывало чувство, что они считают нас дикарями. Подумай, за весь год отношения возникали только среди чужаков, ни один ученик кроме Гермионы не смог тогда завести близкого знакомства с прибывшими.

- А может быть ты и прав. - слова друга посеяли сомнения в душе Тео.

- А теперь подойди к вопросу с другой стороны. - Драко внимательно смотрел на друга. - Тебе нужна эта девушка?

- Да! - уверенно ответил Тео.

- Тогда завоюй ее, Наследник. - резко заговорил Малфой, Нотт никогда не слышал от него ничего более прямолинейного. - Сделай так, чтобы она и думать забыла о всех, кроме тебя. Мы слизеринцы и мы всегда добиваемся того, что хотим.

- Да! – решительно и убежденно сказал Нотт. - Гермиона Грейнджер будет моей женой, даже если мне лично придется отбить ее у всех парней Болгарии, Франции и Англии вместе взятых.

- Вот и молодец. - улыбнулся Малфой. - Вперед, действуй. И никогда не забывай, кто ты.

- А что будешь делать ты? - задал встречный вопрос Нотт.

- Добиваться любимого, конечно, - в серых глазах Драко блеснул огонек. - И я не успокоюсь, пока не сделаю Национального героя своим.

часть 11 (46)не бечено

Едва зайдя в свою спальню, Люциус увидел жену, сидящую в кресле возле окна, которая подняла на него немного настороженный взгляд.

- Ты долго. – спокойно сказала Нарцисса, словно она каждый день приходила в его покои, и у них не было специальных комнат для встреч.

- Пришлось написать директору послание, объясняющее, почему Драко так поздно пришел в школу. – тихо сказал лорд, не зная, как вести себя с любимой женщиной, с которой он прожил столько лет, и, как выяснилось, совсем не знал. – Я думал, что ты уже спишь, и потому не хотел беспокоить.

- Я решила узнать, как прошел ритуал. – она говорила так же тихо, словно боялась нарушить хрупкую нить доверия, ещё связывающую их.

- Тяжело, Цисси, очень тяжело. – опустился Люциус на край кровати. Он был счастлив от того, что хотя бы сейчас ненадолго, но жена смогла простить его и пробует общаться по-прежнему. Лорд понимал, что та грозная воительница, которая одним заклинанием могла поставить на место столь сильных магов, как он, Северус и Блек, никуда не исчезла, и поэтому был безмерно благодарен за эти несколько минут спокойного разговора. – Ваша прародительница была весьма могущественной ведьмой, если для отмены ее заклятий понадобилась силы глав четырех родов. Был даже момент, когда мы подумали, что не справимся.

- Это когда в ритуал вступил Нотт, не правда ли? – сказала Нарцисса и, увидев удивленный взгляд мужа, пояснила. – Это очевидно. Магия Драко тоже должна была вступить в противостояние. Вас с Северусом его волшебство узнало, в Блеке магия подобна моей, поэтому удары, направленные на вас, должны были быть менее активны, чем против старшего Нотта, который воспринимался, как враждебно настроенный чужак.

- Я об этом как-то не подумал. – проговорил Люциус. – Наверно, Люпин все-таки был бы

лучшей кандидатурой, чем Нотт. Но все закончилось хорошо, учитывая, что могло случиться с Драко.

- Да, ты прав. – ответила леди Малфой и вдруг перевела разговор в другое русло. – Знаешь, я тут вспоминала сказки, которые читала нашему мальчику в детстве и разные истории… А ведь самыми страшными существами, которые только можно было себе представить, там были оборотни.

- Что ты хочешь этим сказать? – Малфой не совсем понял мысль супруги, но недавние события научили его уважать её мнение.

- Я ещё сама не знаю, как это правильно выразить. – она задумалась на несколько мгновений, во время которых он сидел и любовался её лицом. – Просто даже вампиры в познавательной энциклопедии представлены лучше, чем оборотни, хотя Дети Ночи могут причинить гораздо больше вреда, чем Дети Луны. Ну посуди сам. Люпин оборотень, а Драко всегда отзывался о нем как о спокойном и справедливом учителе, хорошо знающем свое дело. И Фенрир. Не надо напоминать, что он мог нас всех убить как котят, а он, напротив, позаботился о нашей безопасности во время их поединка и даже предупредил нас о визите Воландеморта.

- Но он забрал с собой Люпина. – возразил жене Люциус хотя и понимал что рациональное зерно в её словах есть.

- Но ведь мы ничего не знаем о волках, - негромко проговорила Нарцисса, – ни их укладов, ни традиций, ни даже четкой иерархии. Никто из волшебников даже не может сказать, как живут в стае, поскольку оборотни никого не допускают к себе. К тому же я верю словам Тео, что с Люпином все будет в порядке.

- Знаешь, а ты в чем-то права. – слова жены заставили вспомнить лорда кое-какие факты. – А ведь Воландеморт всегда посылал стаю только в настоящие бои, а волшебников направлял против маглов. Я ни разу не видел, чтобы оборотень бросился против невооруженного мага. Даже сегодня Сивый предпочел сразу сообщить, что он ждет Люпина у нас в замке. Я и сам сегодня думал о том, что если стая откажется от Воландеморта, то это нанесет весьма ощутимый урон его силам. Но об этом позже. Как тебе новый патронус Драко?

- Люциус, этого следовало ожидать. – спокойно и твердо произнесла Нарцисса. Её тон ни на миг не давал засомневаться, что она всецело на стороне сына. – Он всегда любил слушать истории про Мальчика, который смог победить Темного Лорда. А после просмотренных им воспоминаний… Они вызывают только уважение, Люциус, уважение и восхищение магом, который смог пережить все это и при этом остаться достойным человеком… Попытка отговорить или переубедить Драко в его решении приведет только к тому, что он войдет в род Поттеров как муж Гарри.

- Ты так уверена в нем? – спросил Люциус жену.

- Я знаю, Люциус, и помню, какими мы были когда-то. – её озорная улыбка напомнила ему тот день, когда он впервые обратил внимание на свою будущую жену. Ему было тогда уже четырнадцать, и он считал себя взрослым человеком, и не замечал более мелких детей. Нарциссе же в тот день не разрешили есть мороженное, заменив его на какой-то другой десерт, мотивируя это её слабым здоровьем. Он так и не понял, какое заклинание она применила, чтобы поменять содержимое их креманок. Когда же он обнаружил подмену и посмотрел на очаровательную девчушку, она только озорно подмигнула ему и улыбнулась. С тех пор они провернули немало невинных шалостей, выходивших за рамки этикета и доводящих до белого каления их родителей. Особенно ему запомнился вечер, когда они сбежали ото всех в сад и танцевали там в лунном свете. Именно тем вечером он решил, что эта девушка станет его женой и уже не отступился от своего решения. Им тогда здорово досталось от родителей. Но это было так незначительно, по сравнению с тем счастьем, которое он испытал в тот бесподобный вечер.

- К тому же если вспомнить историю с ангелом. – продолжила Нарцисса, не догадываясь о ностальгических размышлениях мужа. – Так что можно сказать, что чувства нашего сына возникли уже давно, и сейчас он только дал им волю.

- Да уж, тот поступок противоречил всем правилам Малфоев, – горько заметил Люциус. – С тех пор я запретил любые сказки и истории на ночь, и вплотную занялся воспитанием сына. Как же я ошибся тогда.

- Ты ошибся, запрещая сыну любимые истории, я ошиблась, подчинившись твоему запрету. – произнесла Нарцисса. – Мы оба были неправы. Но сейчас мы ещё можем восстановить отношения с сыном, помогая ему завоевать избранника. Что ж, Люциус, уже поздно…

- Нарцисса, один вопрос. – он понимал, что она собирается уйти, но ему так не хотелось её отпускать. Он был готов спрашивать о чем угодно, лишь бы она продолжала говорить с ним. – Что ты знаешь о фениксах?

- О фениксах? – удивилась леди Малфой вопросу. – То же, что и все, общие факты. Особо выделяют их верность хозяину. А почему ты спрашиваешь?

- В воспоминаниях Гарри я видел, как феникс Дамблдора принес ему Распределяющию шляпу с мечом Гриффиндора внутри.- ответил Малфой на вопрос. - Но мальчик не был предан директору, ни раньше, ни сейчас.

- Да, это странно. – задумалась Нарцисса. – Я помню, как бабушка мне рассказывала что феникс, порождение самой магии появляется, чтобы вывести волшебника на правильный путь. И что первый феникс помог магам в войне с какими-то врагами. Как-то так, к сожалению, ничего более конкретного я не помню.

Она подумала ещё несколько мгновений, но потом отрицательно покачала головой:

- Как будто было что-то ещё, но я не могу вспомнить. Ладно, Люциус, – сказала она, поднимаясь с кресла. – Завтра тяжелый день. Я пойду к себе.

В одно мгновение лорд встал, и преодолел расстояние разделяющее их:

- Останься со мной сегодня – остановил он жену, схватив ее за тонкое запястье.

- Люциус, у меня нет настроения – ответила она спокойно, словно они говорили о выборе новых обоев в гостиную, отнимая свою руку.

- У меня тоже. - спешно заверил он жену, снова беря ее за руку. - Я просто хочу, чтобы эту ночь ты просто была рядом со мной.

- У нас всегда были разные покои. – в её голосе не было даже намека на эмоции, это была сухая констатация фактов, но несмотря на это, руку она не освободила. - Ты сам настаивал на соблюдении этой традиции. Мы никогда не спим вместе.

- Я знаю. – впервые в жизни он не просил, молил жену о чем-то. Речь Люциуса прерывалась, каждое слово сопровождалось поцелуем нежной кожи на тонких пальчиках. - Сегодня. Один раз. Останься со мной. Я прошу. Тебя об этом.

Нарцисса задумчиво смотрела на его лицо, словно ища ответ на какой-то важный для нее вопрос. Лорд тоже вглядывался в ее черты, с болью осознавая, что когда-то он влюбился в девушку, похожую на весеннюю нимфу, танцующую в цветущем фруктовом саду. Сейчас же его жену не без причин называли снежной королевой. Он смотрел на нее, понимая, что он сам сделал ее такой. Что она заморозила себя ради него, слепца, который не видел ничего из-за своего эгоизма. Он смотрел на нее, поглаживая её пальчики и ожидая ответа до тех пор, пока она не кивнула.

- Хорошо, я останусь сегодня в твоей комнате. - и он вдруг понял, что та прекрасная юная нимфа ещё живет в глубине её души и что возможно еще не все потеряно.

Нарцисса скинула халат и осталась в белоснежной рубашке. Он откинул одеяло, помогая жене лечь на кровать. Когда она улыбнулась в ответ на его жест, лорд Малфой тихо сказал:

- Твой кузен прав, иногда нам просто необходим шанс, чтобы исправить ошибки.

- Что ты хочешь этим сказать? – открыла она свои прекрасные глаза и вопросительно посмотрела на мужа.

- Завтра объясню. – он едва прикоснулся губами к её виску пытаясь хоть так показать свою нежность к ней. - Я в душ, отдыхай.

Когда он снова вернулся в спальню Нарцисса уже крепко спала, измученная событиями, происшедшими за столь короткое время. Он тихо лег рядом, боясь даже прикоснуться к ней, чтобы не разбудить. Однако, женщина сама подвинулась к нему, положив голову на плечо, а руку поперек груди. Люциус лежал, вдыхая её аромат и думая, что если ему завтра суждено будет погибнуть, то он сделает это без сожаления. Он умрет счастливым, потому что сегодня он засыпает рядом с самой прекрасной женщиной в мире.

часть 13 (47)не бечено

- Это только потому, – тихо произнес анимаг, - что у Гарри магический выброс был ещё до гибели родителей.

- Но ведь ему тогда было чуть больше года? – изумился Нотт.

- Даже меньше, – ошеломил присутствующих ещё больше Блэк. – Ему едва исполнилось семь месяцев. Лили куда-то уехала на день и оставила нас с Джеймсом приглядывать за Гарри. Не знаю, почему она задержалась, но ночевать она так и не приехала. Как назло в ту ночь было полнолуние. Мы взяли ребенка и переместились в жилище к Люпину, которое находилось на опушке леса, чтобы как всегда помочь ему с трансформацией. Джеймс уложил сына спать, взошла луна, и мы все превратились в животных. Наверно Гарри проснулся среди ночи и никого не увидел рядом с собой. Никто не знает, сколько он звал родителей, но на его крик не откликнулся ни один взрослый. Поэтому он и захотел перенестись из комнаты в которой находился.

- И что произошло дальше? – спросил Нотт, уже приблизительно представляя, что ответит Сириус.

- Он очутился перед домом, – продолжил рассказ анимаг. – Ближе всего к нему находился Люпин, в своей темной форме. И оборотень бросился к мальчику. Мы никак не успевали перехватить Ремуса, были слишком далеко.

- Но как вам удалось остановить оборотня, он ведь не укусил Гарри, – уточнил изумленный зельевар. Он до сих пор с ужасом вспоминал свои встречи с Люпином в полнолуние. - И как ребенок смог пережить этот случай?

- Мы ничего не делали. Гарри просто посмотрел на Люпина, засмеялся и протянул к нему свои маленькие ручки. Тот остановился, обнюхал мальчика и лизнул его в лицо. Никто из нас так и не понял, почему Рем не укусил ребенка, - Блек помолчал и продолжил. – Джеймс увлек Люпина за собой в лес, а я, превратившись, забрал мальчика в дом. Он агукал и смеялся, и все не хотел засыпать. Я наколдовал ему игрушку, мягкого черного волчонка. Но Гарри он не понравился. И только после того как я перекрасил игрушку в русый цвет, он успокоился и заснул.

- И никто об этом не знал? – спросил пораженный рассказом анимага Северус.- И Джеймс не стал трубить об этом на каждом углу, хвастаясь магическим потенциалом сына?

- Мы все прекрасно понимали, что эта информация может негативно отразиться на будущем Гарри, – пояснил Блек. – Что если кто-то узнает, что у Гарри в таком раннем возрасте был магический выброс, то от него станут ожидать каких-то особенных свершений.

- Ну ещё бы, – согласился Нотт. – У мальчика магический потенциал, наверное, равен силам легендарным Основателей. А если бы он рос среди волшебников и получил обычные для магов знания, то сейчас по силе мог бы соперничать с Дамблдором. Значит вы решили промолчать?

- Мы сказали об этом случае только Лили, – ответил на вопрос Блек. – И очень радовались тому, что в тот день с нами не было Питера. Он бы точно доложил Воландеморту о реальной силе Гарри.

- Подожди,- остановил Сириуса Нотт. – Ты хочешь сказать, что вы все трое были анимагами и в полнолуние вас не трогал оборотень?

- Ну да, – удивленно уточнил анимаг, не понимая чем заинтересовался упивающийся. - Я превращался в собаку, Джеймс в оленя, а Питер, как ты наверное знаешь, в крысу.

- И когда вы научились превращаться? – не успокаивался Гевин.

- Ещё в школе, – сказал Блек. - Мы хотели помочь Ремусу легче переносить полнолуние, вот и научились перекидываться в животных.

- То есть Люпин стал оборотнем ещё до того как поступил в школу? – казалось что маг поражен этим фактом. – Но как ему разрешили учится вместе с другими людьми? Ведь оборотней считают такими опасными существами.

- Но Ремус не такой. Он всегда был самым спокойным среди нас, – вступился за друга анимаг. – Даже тихоня Питер придумывал порой вещи гораздо хуже, чем когда либо сделанные Люпином.

- Я знаю, что оборотни не так опасны, как их принято считать. Меня интересует вопрос, почему именно Ремуса Люпина Дамблдор взял в школу, – озвучил свои размышления Гевин. – Что было такого особенного в этом ребенке, что директор пошел на нарушение всех мыслимых и немыслимых правил?

- Альбус просто пожалел Ремуса, – сказал Блек, уже и сам начиная сомневаться в этой версии.

- А до Люпина и после него больше детей-оборотней в стране не было, – усмехнулся упивающийся. – И если бы наш распрекраснейший директор был заинтересован в обучении оборотней, он бы предал огласке тот факт, что за семь лет обучения Люпин так никого и не укусил. Поверь мне, это произвело бы настоящий фурор в обществе и привело бы к перевороту в образовании волшебников.

- Да уж, случай в нашей стране беспрецедентный, – подтвердил слова Нотта профессор. – Но строго говоря Люпин чуть не укусил меня.

- А ты знал, что Люпин оборотень? – переспросил Гевин.

- До того случая нет, – ответил зельедел внимательно смотря на Блека. Тот сидел не зная куда деть взгляд. – Мне хотелось разгадать тайну Мародеров и я полез к Дракучей иве, узнав как можно нейтрализовать ее ветви. Пробравшись по тоннелю я попал в Визжащую хижину, где и столкнулся нос к носу с оборотнем в его звериной трансформации.

- Северус, я… - начал было анимаг, но Нотт и в этот раз не дал ему закончить.

- Господа, ваши личные отношения вы выясните потом, сейчас на это просто нет времени. Завтра понедельник и у профессора с утра занятия, так что ускоримся. Если я правильно понял, то судя по тому как сейчас прячет глаза Сириус Блек, это именно он подтолкнул тебя тогда к выяснению тайны Дракучей ивы, а от Люпина в свою очередь спас Поттер, тем самым создав между вами Долг жизни. Люпин о планах Блэка вообще не догадывался, а Питер как всегда был не при делах. Все верно?

- Да, – решительно подтвердил Сириус. – Я тогда послал Северуса в логово к Люпину, о чем сожалею до сих пор.

- Очень мне нужны твои сожаления, – привычным сарказмом отреагировал профессор на заявления анимага. Ему почему-то не хотелось сейчас слышать сбивчивых, путанных объяснений. – Из-за тебя я чуть не превратился в темную тварь.

- Знаешь, Северус, я не буду оправдывать поступки Блека, – проговорил Нотт. – Но сегодня мы узнали о стольких неправомерных действиях директора, что мне кажется, что и в этой истории крючковатый нос Дамблдора тоже принял участие. Ты же у нас тоже не без греха. Поттер на третьем курсе от твоего зелья из окна чуть не вылетел.

- Я не знал, что он представит себя птицей, – Снейп сразу понял о чем говорит Нотт. – В книге говорилось только о животных.

- Вот интересно, где ты в тринадцать лет мог достать такую книгу? Насколько я помню она должна была находится в Запретной секции.

- Её оставил на столе в гостиной кто-то из старших учеников, - неуверенно произнес профессор, понимая что никто из детей не имел права выносить подобный фолиант из библиотеки.

- Дошло наконец. Книга попала к тебе не случайно. Но сейчас не об этом. Давайте оставим на время подробности нашего прошлого, и сосредоточимся на настоящем, – сказал Гевин. – Наша главная задача это все-таки директор и то как мы можем доказать его вину. И поэтому Сириус вопрос к тебе. Джеймс надевал на сына наручи блокирующее магию.

- Нет, – уверенно ответил анимаг.- Мы справлялись с его магией сами. Гарри всегда находился у нас на виду.

- А теперь нам, господа, надо как-то раздобыть у гоблинов информацию о том что Дамлбдор не использовал этот семейный артефакт Поттеров, – развил свою мысль Нотт. – Со свидетельством о том что Гарри рос у маглов это станет вполне ощутимым ударом по директору. Но вот как склонить гоблинов?

- Есть на них выход, – заговорил Блек. – Можно попробовать добыть нужную информацию.

- Это ты Билла Уизли имеешь ввиду? – уточнил Снейп. – А ты не думаешь, что он сразу бросится с докладом к директору?

- Нет, – и снова уверенность в голосе Блека была непоколебима. – Я не знаю точно почему, но Билл очень не любит Альбуса и не упустит шанса насолить ему. За это я могу поручиться.

- Хорошо. Итак, ты связываешься с этим Уизли и объясняешь ему ситуацию, а там посмотрим что он скажет, – подвел итог Нотт. – Я общаюсь с упивающимися, а ты, Северус, в школе наблюдаешь за детьми и следишь за действиями директора. И будем держать связь друг с другом. Сириус, как я понимаю, ночью обычно в этом доме ты остаешься один?

- Да, таково негласное распоряжение Дамблдора, – устало подтвердил анимаг.

- Что ж сейчас это нам на руку, – заметил маг. – Я постараюсь зайти завтра надо уточнить ещё несколько вопросов. Не закрывай для меня камин. Итак, господа, до встречи.

Нотт исчез в камине. Сириус поднял свои синие глаза на профессора, но тот его опередил:

- Я не хочу сейчас говорить с тобой о школе. У меня завтра тяжелый день. И тебе я тоже рекомендую лечь. Неизвестно, что от тебя завтра потребует Дамблдор или какой фортель выбросит твой крестник.

- Мне ещё предстоит разговор с матерью, – грустно заметил Блек. – Так что разреши с тобой попрощаться.

Профессор только кивнул в ответ. Анимаг резко развернулся и вышел из комнаты, не дожидаясь ухода зельевара. Тот же подумав, что такой разговор он не хочет пропустить, применил к себе чары иллюзии и набросил на стены дома чары прозрачности. Об этичности своих действий профессор решил подумать позже, применяя заклятье усиления звука, чтобы расслышать все что будет говорится в коридоре.

Блек тем временем подошел к завешенному портрету матери и постояв несколько мгновений перед ним, решительно отдернул полог.

- Ты позор рода… - тут же начала кричать Вальбурга Блек.

- Тише мама, тише, – негромко произнес анимаг. – Я думаю что тебе следует знать, что мы с Джеймсом Поттером были магическими партнерами по аврорату и назваными братьями по жизни. И что бы вы там не слышали и не придумали, я не предавал его семью. Что касается Регулуса… Я не знаю, что случилось с ним. И никто среди Светлых не знал об этом. В этом я уверен, так же как и в том, что мой младший брат мертв.

- Сири… - начала ведьма дрожащим голосом, которого зельевар никогда не слышал у неё.

- Нет мама, сейчас говорю я, – все так же тихо прервал мать Блек. – Выслушай меня сейчас, если ты не могла сделать этого раньше, пока была жива. Ты всегда хотела чтобы я был достойным представителем семейства Блек. Ты всегда хотела, чтобы я был лучшим. Лучшим во всем. И только таким ты согласна была меня любить.

- Сынок, – Снейпу казалось, что резкая и гордая леди готова заплакать.

- Будь же честной, мама. – в голосе анимага звучала какая-то надломленность. – Если не со мной, так хотя бы с собой. Был ли в моей жизни день, когда ты не сравнила меня с другим ребенком или не сказала, что я мог сделать дело лучше? Вспомни хотя бы один раз, когда ты просто похвалила меня или сказала, что ты рада, что у тебя есть я.

Вальбурга потрясенно молчала обдумывая слова первенца. А тот стоял и горько улыбаясь, смотрел на портрет.

- Спасибо хотя бы за то, что не стала по нашим слизеринским обычаям выкручиваться и юлить, – в ответ на удивленный взгляд Сириус подтвердил. – Да, мама, да. Я должен был учиться на Слизерине. И то, что я закончил Гриффиндор - лучшее тому подтверждение. Я просто вынудил Шляпу отправить меня на любой другой факультет, кроме серпентария. В случае отказа я пообещал просто сжечь её саму. Поверь мне, моя угроза произвела на неё впечатление. Особенно детальный план проникновения в кабинет директора. Я ведь Блек, мама, и я умею добиваться своего любой ценой. А мы с тобой прекрасно знаем по какой причине я не пошел на факультет предков. Ведь ты знаешь эту причину, мама?

Сириус задумался, а с портрета на него смотрела мать, по лицу которой тихо катились слезы.

- Но я не стал лучшим, как бы ты не старалась, – вдруг снова заговорил Блек. – Я не стал лучшим гриффиндорцем, им был Джеймс Поттер. Я не стал лучшим учеником, им был Люпин. Лучшим зельеваром был и остается Северус Снейп, я думаю, что ты не забыла кто это. Я не стал хорошим аврором, потому что всегда в первую очередь пытался отвести опасность от партнера. Я не был хорошим братом, потому что так и не смог предотвратить вступление брата в круг упивающихся, что и привело к его гибели. И по сей день я сожалею об этом. Я даже не могу назваться хорошим другом, поскольку не смог уберечь ни Джеймса, ни Лили, ни Ремуса, ни даже Питера. И даже успеха в личной жизни, несмотря на сложившееся обо мне мнения ловеласа, у меня нет. Я никогда не осмелюсь объясниться в своих чувствах дорогому для меня человеку. Я ничего не достиг в жизни. Мама, я даже не могу назвать себя хорошим сыном. Ведь Регулус всегда был лучше меня.

Сириус усмехнулся и решительно продолжил:

- Но у меня сегодня появился шанс стать лучшим хотя бы в одном. Я собираюсь сделать все возможное и невозможное, что бы Гарри Поттер смог победить всех своих врагов. И я добьюсь своего чего бы этого ни стоило. Я опустошу все родовые сейфы, проведу все ритуалы и выпотрошу все книги в поисках новых защитных чар, но мой крестник будет жить, даже если мне собственноручно придется закапывать Воландеморта и каждого верного ему упивающегося в землю. Я буду лучшим крестным в мире, даже если это станет эпитафией на моей могиле.

Сириус развернулся и направился наверх. Следящий за ним Снейп удивился увидев, что на лестнице тот обернулся в большого черного пса и побежал на третий этаж, где размещался гиппогриф. Через мгновенье во всему дому пронесся заунывный вой собаки. А по нарисованному на портрете лицу женщины все продолжали и продолжали течь слезы.

часть 13 (48)не бечено

Он бежит, спотыкаясь и цепляясь за корни деревьев. Он бежит, не обращая внимания ни на красоту леса, которой он обычно так любит любоваться, ни на мелких зверушек и птиц, которых он пугает своим топотом. Он бежит, зная, что уже опаздывает и его могут не дождаться. Он бежит из последних сил.

Вот она, заветная поляна, где должен был ждать его друг. Но она пуста. Его не дождались…

Вдруг сзади его подхватывают сильные руки.

- Ты пришел, мой Ремми, а я уже боялся, что придется уйти, не встретившись с тобой. – рядом с ухом прозвучал ставший за короткое время уже родным голос.

- Меня задержала мать, я не мог прийти раньше. – оправдание слетели с языка по привычке, он почти всегда так говорил с родителями.

- Ничего. Главное, что ты пришел ко мне, остальное не важно. – казалось, что его старший друг действительно не сердился. Наоборот, мужчина легко повернул его к себе лицом, не выпуская из объятий, и невесомо прикоснулся губами к его лбу.

- Важно, что ты дождался меня. – выскользнул он из рук собеседника. Он ещё смущался от таких открытых нежных жестов, хотя и принимал их с радостью. - А что за историю ты расскажешь мне сегодня?

- Про оборотней. – тихо ответил его спутник. - Ты ведь не боишься оборотней?

- Отец говорил, что они плохие. – ответил он на заданный вопрос.

- А ты сам как считаешь? – его друга, в отличие от родителей уже с их первой встречи интересовало его мнение. И это не переставало удивлять.

- Я не знаю. – этому магу отвечать можно было честно, не пытаясь соответствовать принятым нормам. - Наверно, они, как и люди, могут быть плохими и хорошими.

- Ты умен не по годам, мой Ремми. - сказал мужчина, проведя по волосам мальчика рукой. - А теперь слушай. Давным-давно, когда мир был ещё юн, жили-были волшебники. Их было мало и им часто приходилось рисковать. В те времена в мире жило очень много опасных тварей и они часто нападали на поселения магов.

- Такие как драконы? – спросил он, вспомнив недавно прочитанную книжку.

- Ты прав, мой хороший. – улыбнулся мужчина. – Драконы, сфинксы, громадные пауки, стаи диких гиппогрифов и еще много-много темных тварей, о которых сейчас не пишут даже в учебниках, нападали на волшебников. Те не всегда могли отбиться от них спасая себя, свои семьи и свои дома от этих существ. И стали они искать способ обезопасить себя. Наблюдая за окружающим миром, маги увидели, что лучше всего себя защитить могут волки. Они собирались в стаи и давали сильный отпор темным существам. В случае, когда численность противников превышала количество волков стая убегала. Это были очень умные и сильные животные.

- А я читал, что волк выбирает себе пару на всю жизнь. – он снова решил блеснуть своими знаниями.

- Ты прав, Ремми. – и снова мужчина потрепал его по русым волосам. - Но об этом я расскажу тебе позже. Итак, маги увидели силу волков и подумали, что неплохо что бы и их воины обладали такими чертами, тогда бы они могли бы защищать себя и окружающих гораздо эффективней. И вот нашелся один маг, который придумал ритуал позволяющий человеку превращаться в волка. Легенды говорят, что ему на помощь в решении этого вопроса пришла сама магия. И волшебник провел свой ритуал и двенадцать воинов смогли по желанию оборачиваться в зверей.

- Странно я думал, что оборотни становятся волками только в полнолунье. – задумчиво произнес он.

- В полнолунье маг проводил ритуал. – продолжил объяснения мужчина. - И за возросшие возможности маги должны были заплатить дань луне, покровительнице волков. Каждое полнолуние все оборотни должны были проводить в своей второй, звериной форме и радовать луну своей песней. За это волшебники получали силу в несколько раз превышающею их обычную скорость, нюх, реакцию. При этом даже в волчьем обличие маги не теряли рассудок и никогда не набрасывались на людей. Старик маг же передал своему ученику свои знания, чтобы он превращал в оборотней всех желающих и юноша стал успешно проводить эти ритуалы.

- Но я читал, что оборотнем волшебник становится, когда его в полнолуние кусает другой оборотень. – он снова уточнил непонятный ему момент.

- Нет, Ремми, - покачал головой мужчина. - Так оборотень вводит в свою стаю выбранную им пару и только если этот человек сам согласен.

- Пару? – переспросил он. – Значит они так выбирают своих возлюбленных?

- Да, мой Ремми, - продолжил рассказ мужчина. - Оборотни пару начинают искать только после двадцать пятого дня рождения. И можно годами искать своего избранника, скучать о нем и не находить. Но если волк найдет своего суженного, то будет самым счастливым магом на земле, и всю оставшеюся жизнь проживет, заботясь о своей паре.

- Ты с таким теплом говоришь об оборотнях. – заметил он. - Откуда ты все это знаешь?

- Потому что я оборотень, и я наконец-то нашел тебя, мой маленький Ремми, – спокойно ответил мужчина, с нежностью смотря на него.

- Ты оборотень и я твоя пара? – он не поверил ему. - Очень смешная шутка.

Миг и на поляне возле ног мальчика лежит огромный волк. Миг и снова рядом стоит мужчина.

- Ты анимаг и это совсем не смешной розыгрыш. – разозлился он, хотя уже не сомневался в правдивости слов мужчины. Тот никогда его не обманывал. - Не надо на до мной смеяться. И вообще я ухожу.

- Ремми, глупыш ну чего ты обиделся. – начал успокаивать его мужчина. - Это я твой Рир, и я обещал, что не стану причинять тебе вред. Иди сюда.

Он минуту постоял и посмотрел на мага, а потом бросился к нему, как привык делать за месяцы их общения.

- Вот умница – шептал мужчина, легонько поглаживая его по спине. - Все в порядке, это просто я и совсем я не страшный. Успокойся мой маленький Ремми. Ты же не боишься меня?

- Нет. – он снова выбрался из объятий и опустился на траву. Его любопытство требовало продолжения повествования. - Расскажи дальше, кого волк может выбрать в себе в пару, а что будет, если избранник откажется встречаться с волком.

- Оборотень находит пару по запаху и это может быть как девушка, так и парень. – улыбнувшись продолжил мужчина. Он уже хорошо изучил своего маленького собеседника и знал, как тот любознателен. - Главное что этот человек становится единственным для оборотня как ты для меня, мой хороший. Если избранник откажется, волк поселится где-то не далеко от него и будет всю свою жизнь защищать его, надеясь, что тот все же передумает и согласится с предложением.

- А если избранник, скажем, умрет. – продолжал допытываться он.

- Смотря когда это произойдет. – задумчиво произнес мужчина. - Если до ритуала единения, то волк останется жить в своей стае, всю жизнь скорбя о своем избраннике. Если после - то волк умрет немного позже смерти своего избранника от тоски.

На поляне воцарилось молчание. Он обдумывал услышанное, а мужчина ожидал его дальнейших вопросов.

- Ты можешь ещё раз превратится в волка. – спросил он через несколько минут.

- Зачем? – спросил мужчина, удивленный его просьбой.

- Я хочу тебя погладить. – сказал он так спокойно словно привык каждый день в лесу гладить диких животных.

Мужчина внимательно посмотрел на его лицо, и только после этого выполнил странную просьбу. Перед ним снова сидел большой черный волк. Он осторожно опустился рядом с ним на землю и легонько провел по его шерсти. Она была очень приятной на ощупь, и он, осмелев, стал гладить волка по голове снова и снова.

Через несколько минут на земле рядом с ним снова лежал очень довольный мужчина.

- А почему про волков сейчас так много неправды? – он снова начал задавать вопросы.

- Это у нас в Англии, а на континенте совсем по-другому. – стал отвечать оборотень. - Там волков до сих пор ценят и уважают.

- А что случилось в Англии? – вопросы рядом с этим мужчиной сыпались из него как из рога изобилия. Его родители никогда бы не стали так подробно все ему объяснять, отмахиваясь от него ссылаясь на занятость.

- Пришел один злой маг позавидовавший силе волков и постарался уничтожить их. – оборотень снова вернулся к сказочной манере повествования, зная как её любит мальчик. - Сначала он убил их вождя, потом начал травить других волков и рассказывать про них неправду. И вскоре волшебники Англии поверили, что оборотни это темные твари, которые нападают на людей и кусают всех подряд в полнолуние.

И снова на поляне воцарилось молчание. Через несколько минут он решился задать вопрос, который его очень волновал:

- Ты говоришь, что я твоя пара? – дождавшись ответного кивка, он продолжил. - И как долго ты меня искал?

- Это не важно Ремми, совсем не важно. – улыбаясь проговорил волк. – Важно только то, что я нашел тебя, и ты совсем не боишься меня.

- И когда ты хочешь провести ритуал единения между нами? – он не совсем понимал, о чем спрашивал, но за время знакомства маг всегда был добр и ласков с ним, всегда проявляя терпение и понимание, и ему не хотелось отпускать этого человека из своей жизни.

Мужчина рассмеялся:

- Мой глупый, храбрый Ремми ритуал единения мы с тобой, если ты согласишься, сможем провести только после твоего семнадцатого дня рождения.

- А до того времени… - начал было он, но оборотень перебил его.

- А до того времени ты закончишь школу и примешь осознанное решение. И это не обсуждается, Ремус Люпин.

- Хорошо, хорошо. – согласился он понимая, что настаивать бесполезно. - А как ты проводишь ночь полнолуния?

- Бегаю по лесу, охочусь. – ответил волк, успокоенный такой покладистостью собеседника. - А потом выхожу на открытое пространство, и вою на луну, даря своей покровительнице благодарственную песню.

- Наверно весело. – задумчиво проговорил он.

- Да, мой Ремми, я люблю ночи полнолуния. – снова улыбнулся оборотень.

- Ладно, Рир. – поднялся он с травы. - Мне пора идти домой. До скорой встречи.

- До встречи, мой маленький Ремми. – мужчина легонько коснулся его макушки губами. - Я буду ждать тебя на этой поляне. До скорой встречи, мой хороший.

***

Ремус Люпин проснулся один в комнате вожака стаи и долго всматривался в темноту. Он все помнил. Как, после очередного разноса родителей, решил, что до семнадцатилетия слишком долго ждать, и что с оборотнем ему будет лучше жить. Как решился найти своего Рира в полнолуние. Как он ночью убежал из дома и пришел на знакомую поляну. На ней сидел и выл большой зверь. Он вспомнил, как волк встрепенулся, когда почувствовал его запах. И как он сам добровольно поднял левую руку, в предплечье которой через секунду впились острые зубы. Ремус помнил как он словно находясь под замедленными чарами, упал на подставленный мягкий бок. Помнил как по его венам разливался жидкий огонь и он сам начал превращаться в оборотня. Затуманенным от боли взглядом он видел, как на его волка напали несколько волшебников, и как тот защищал его Ремуса лежащего на земле. Как вдруг один из волшебников бросил какое-то заклятье и его волк упал замертво. Помнил как выл над его телом, превозмогая боль которая заволакивала его сознание. Помнил свой последний вздох наполнивший его легкие таким родным и правильным запахом. А потом его оторвали от лежащего на земле оборотня и мобиликорпусом доставили к родителям. Там в доме его поили какими-то лекарствами, которые не давали ему дышать полной грудью. В ту же ночь они переехали.

Люпин лежал и думал, сколько же ошибок он совершил. Он встал и подошел к двери. Она оказалась по-прежнему закрытой. Ремус снова лег и вдыхая своим обострившимся нюхом ставший таким необходимым запах Фенрира, думал как ему вернуть доверие собственной пары.

Понедельник 1 (части 49-56)

Часть 1 (49)Нц не беч

Люциус по обыкновению проснулся с рассветом. Но дальше для сиятельного аристократа начинались сюрпризы. Во-первых, он проснулся отдохнувшим, так как ему впервые за довольно долгий срок не приснился кошмар. Во-вторых он проснулся от холода. А в-третьих, наверно впервые в жизни он проснулся в постели не один.

Рядом с ним, завернувшись в отобранное у него за ночь одеяло, лежала и тихонько сопела его дорогая и любимая жена. У Люциуса защемило сердце от нахлынувшей волны нежности и тихой радости. Она выглядела так мило и невинно, словно не было ни прожитых лет, ни горя, ни слез, ни сомнений. Сон сбросил с её лица все маски, и он видел перед собой прекрасную нимфу, которая так забавно морщилась от маленького лучика света, упавшего на ее лицо.

Люциус лежал, благоговея от мысли, что эта сильная, гордая, непредсказуемая женщина остается его женой, и видеть её и прикасаться к ней может только он. Мужчина понимал, как ему повезло, и ругал себя за все прошлые ночи, когда любящие друг друга, они засыпали в одиночестве холодных комнат. Сколько же вот таких рассветов он пропустил из-за своей же глупости. Когда-то ему казалось, что раздельные покои это лучшее решение для сохранения их чувств, их взаимной страсти. Он думал, что если они будут видеть каждое утро друг друга заспанными, без обычного марафета, то вскорости охладеют. Он боялся, что если Нарцисса будет видеть его с утра, то посчитает слабым и будет меньше уважать как мужа. Как же он ошибался тогда. Сейчас любуясь женой и замечая все незначительные подробности ее позы, выражения на ее лице он понимал, что эти мелочи наоборот делают её ещё ближе и родней. И что если бы он когда-то не настоял на раздельных покоях, то между ними не образовалось такая пропасть непонимания и недомолвок.

Чувствуя возникшее непреодолимое желание видеть свою жену постоянно рядом с собой, обнимать ее, засыпая, просыпаться и первым делом смотреть на её лицо, лорд размышлял, как убедить в этом саму леди Малфой. Как показали недавние события, сделать это будет ой как не просто, поскольку его жена обладала, как оказалось, непреклонностью, ни в чем не уступающей его.

А тем временем, лучик начал по чуть-чуть сдвигаться в сторону, путешествуя по лицу Нарциссы. Малфою безумно захотелось повторить этот путь. И он легонько провел пальцем по месту, на которое ложился солнечный отблеск. Даже такое незначительное прикосновение к мягкой и нежной коже дарило незабываемые ощущения и вызывало желание. Нестерпимое желание касаться ещё и еще, снова и снова… Люциус невесомо повел рукой дальше, как бы на ощупь изучая черты знакомого до боли лица, упиваясь полученными ощущениями. Как же давно это было. Сколько времени он, глупец, потерял, погружаясь с головой в пучину политики и интриг, уделяя все меньше и меньше времени жене.

Люциус тихонько провел пальцами по изящному изгибу тоненькой шейки жены, пьянея от нежности и молясь всем богам, что бы она не проснулась, и не прервала этот пир чувств. Вслед за пальцами последовали губы, невесомо лаская и перемещаясь с места на место подобно бабочке. Лорду безумно хотелось. Хотелось более смелых ласк, более дерзких прикосновений. Хотелось помечать каждое место своего прикосновения, оставляя на этой белоснежной, гладкой коже следы, метки принадлежности ему, Люциусу. Хотелось, отбросив все предосторожности, быстро произнести специальное заклятье, и одним резким жестким движением снова заявить права на эту женщину, доказывая каждым движением, каждым толчком ей и всему миру, что она его и только его. И он не отдаст её никому и никогда. Хотелось, чтоб каждый стон наслаждения, каждый крик удовольствия, который будет слетать с этих прекрасных, зацелованных и искусанных губ служил подтверждением его права на эту женщину…

Из последних сил он сдерживал себя, касаясь ее почти неощутимо. Эти невесомые ласки были единственно возможными сейчас, только они не могли бы разрушить того хрупкого доверия, что у них ещё было. Но даже они начинали будить Нарциссу и лорд поспешил проложить дорожку из нежных поцелуев до кромки на ее ночной рубашке, под которой скрывались два нежных полушария которые он так безумно хотел приласкать.

- Люциус, – прошептала она слегка охрипшим ото сна голосом, в тот момент когда он рукой обласкал её грудь. С радостью лорд отметил, что его действия имели неоспоримые доказательства, её тело уже отвечало на его прикосновение и жаждало новых.

Одним движением он переместился к лицу жены, и не дожидаясь возможных протестов впился в ее приоткрытые от удивления губы поцелуем, продолжая в тоже время ласково поглаживать и сжимать её упругую грудь.

- Люциус, – прозвучавший из её уст стон, в тот момент когда они разорвали поцелуй, был божественной музыкой. Он только заставил его действовать быстрее.

Лорд рванул рубашку, обнажая жену до пояса. В ответ она почти бессознательно выгнулась демонстрируя себя во всей красе. На мгновение он замер, любуясь ею, но вскорости прижался к её груди губами не желая упускать даже мига. Мига без её сводящего с ума вкуса и запаха.

- Люци, Люци, – шептала она. – Нельзя, прекрати. В замок могут прийти… в любой момент.

Её голос срывался от каждой его ласки. Он слушал её голос и хотел слышать другие слова. Он немного сжал зубами ставший таким чувствительным сосок, отпустил и погладил его острым язычком. Нарцисса застонала, выгнулась, и с её губ сорвались слова, которые он так жаждал услышать:

- Ещё, Люциус ещё. Да так. Ещё.

Он ласкал её снова и снова, наслаждаясь прерывистым шепотом и бессвязными вскриками.

- Да, родная, да. Конечно ещё, сладкая моя, ещё и ещё. Снова и снова, – шептал он ей на маленькое ушко, покусывая его в то время как его рука поднимала край её рубашки обнажая длинные стройные ножки.

Переместив руку на внутреннюю сторону бедра, он начал лаская и поглаживая подниматься вверх, ожидая встретить на своем пути последнюю преграду на пути наслаждения. Через мгновение лорд замер, осознав факт упущенный им ночью: под рубашкой его жена не носила нижнего белья. Волна жара прокатилась по телу Люциуса, делая желание нестерпимым.

- Моя девочка спит без трусиков, – прошептал он жене легонько поглаживая сосредоточения её желания.

- Всегда. – выдохнула она, ощущая как он проникает пальцем в её лоно. – Я всегда сплю без них.

- Даже так. – прошептал он, целуя её шею и приникая в неё уже двумя пальцами. – А не хочет ли моя нежная страстная женушка, что бы в её спальню кто-то ночью проник и сполна насладился её маленькой оплошностью.

Слова давались ему не легко, желание требовало выхода, но он хотел добиться просьбы, хотел, чтобы она попросила взять её.

- Это могло бы… освежить мою… скучную жизнь. – голос Нарциссы прерывался, она тоже едва сдерживала себя, но не собиралась уступать мужу.

- Ну, если вы, дорогая, можете освежить ее только так. – это уже походило на пытку, приносящую с каждой минутой все больше и больше сладостной боли. Игра затягивалась и тут Нарцисса сделала последний выпад:

- Я могу ещё освежить её вот так. – по комнате пронесся ураган магии опрокинувший Люциуса навзничь и притянувший его руки к столбикам кровати. Леди Малфой коварно улыбнувшись, провела руками по плечам мужа, а потом медленно спустилась оглаживая его торс и невзначай задевая соски. Лорд готов был завыть от такой медлительности жены, но когда она стала ласкать его бедра, и начала спускаться к ступням не притронувшись к сосредоточению его желания, он не выдержал:

- Цисси, это уже мука, – то ли простонал, то ли прорычал он.

В тот же миг она откликнулась, и уже через секунду прижавшись сверху к его бедрам, опускалась на его возбужденный орган. Из их уст почти одновременно вырвался крик удовольствия. И она начала двигаться, все больше и больше ускоряя темп. Через несколько секунд он освободил руки, сжав её бедра и помогая ей, делая движения более резкими и жесткими. Им не понадобилось много времени, и вот над кроватью раздался ее крик освобождения, а вслед за ним и он огласил спальню победным вскриком.

Она без сил рухнула на его грудь, а он поглаживал влажную кожу её спины легкими успокаивающими движениями.

- Моя колдунья, – раздался его тихий шепот.

- Ты тоже, дорогой, весьма успешно доказал свое звание волшебника, – лукаво улыбнулась Нарцисса, дотрагиваясь до щеки мужа легким поцелуем. – А что бы ты сделал, если бы сюда вошел Лорд?

- Бросил бы Аваду, – не задумываясь ответил Люциус, продолжая свои поглаживания. А потом добавил. – Хотя не понадобилось. Он бы умер сам на месте. От зависти.

Нарцисса улыбнулась, как бы соглашаясь со словами мужа, а потом внезапно спросила:

- Интересно, а что сегодня будет делать Драко.

- Ясное дело, для начала станет выбирать себе одежду, – проворчал Люциус, недовольный возникшим разговором. У него уже появлялись мысли о дальнейшем продолжении так великолепно начавшегося утра. И если бы не угроза прибытия Лорда, то он бы не отказался провести так весь день. – А потом…

Малфоя прервал голос, звучащий за дверью и имеющий свойство отбивать любое желание:

- Что значит нельзя?! Ты маленькая, мелкая тварь забыл кто я? Я пройду, даже если мне придется убить сотню таких мерзких существ как ты!

часть 2 (50)не бечено

POV Северуса Снейпа

Блек хотел извиниться. Кажется, скоро небеса будут падать на землю. Если кто-то в школе сказал бы мне, что гордый гриффиндорец будет просить у меня прощения, я бы смеялся неделю, после того как отправил говорившего в Святого Мунго на обследования. Но факт остается фактом. Блек сожалеет о содеянном и пытался извиниться. Ха! Нужны мне эти извинения, как же пусть рассказывает сказки кому-то другому, не мне. Я и так знаю про него все, что мне нужно. Хотя и не отказался бы узнать с кем его так часто сравнивала мать, что на зло ей он решился пойти на гриффиндор. И как только Шляпа поддалась на угрозу одиннадцатилетнего ребенка, непонятно…

Да и вообще, за прошедшие два дня раскрылось столько новой информации, больше чем за несколько прошедших лет. И почти все эти события так или иначе оказываются связанными между собою и остаются неясными… Оборотень защищает волшебников… Гриффиндорцы должны были учиться на Слизерине… Ребенка мага отправляют к маглам… Невинного человека без суда и следствия бросают к дементорам. И почти везде из всех щелей лезет борода директора. И списать все это на недосмотры старого маразматика не получается. Здесь просматриваются специально продуманные спланированные акции бессердечного интригана.

Среди всей этой кутерьмы радует только то, что крестник выжил и остался вполне вменяем. Хотя его адекватность тоже под вопросом. Захотеть связать свою жизнь с Золотым мальчиком. Это при том, что как выяснилось что золотой мальчик совсем не золотой. Да перспектива вырисовывается та ещё. Нет, к Гарри никаких вопросов. Но видеть Блека за семейным столом каждое Рождество, слышать как он смеется и рассказывает аврорские байки. А мальчишки будут сидеть и открыв рот слушать эти истории и этим троим уже никто не будет нужен…

Так, это ещё не известно, а сейчас нужно подумать над сложившейся ситуацией. И первое что нужно сделать - отвлечься от последнего представителя рода Блек и от его крестника.

Итак, первая фигура, к которой есть немало вопросов - гриффиндорка Грейнджер. Нотт прав столь частое пользование хроноворотом не могло не отразится на ней. Во всех фолиантах указанно это предостережение. Первое что не понятно, почему девочка пользовалась им. Ну ладно ученица не могла этого знать, так как книги про хроновороты хранятся в Запретной секции. Но МакГонагалл… Она ведь хорошо знает об этой особенности столь опасного артефакта. Она должна была отдавать себе отчет о опасности грозящей ее драгоценной всезнайке. Такое частое использование хроноворота могло привести, к тому что ребенок стал бы резко взрослеть, проживая одно и то же время по два раза.

А что если так и произошло? Львица всегда была умной не по годам. И как показал Святочный бал и физически неплохо сложена, в отличие от одногодок. А что если это последствия использования запретного артефакта и гриффиндорка по незнанию запустила вперед свои внутреннеи биологические часы и теперь опережает своих сверстников? Вот как это проверить, не подключая к делу Помфри? В этом случае директор непременно узнает о моем интересе, а это грозит неприятностями для всех участников истории без исключения.

И как можно узнать, что двигает Альбусом Дамблдором? Какие мотивы его поступков? Ведь если это понять, то история может проясниться окончательно. Какая призрачная цель заставляет директора сталкивать учеников в школе, что мешает прервать эту вражду факультетов, от которой с каждым годом страдает все больше и больше детей? Конечно, соперничество существовало всегда. Но ведь это соперничество перерастает в такие чувства, как злость и ненависть. Взять даже недавние отношения Малфоя и Поттера.

Малфой ведь начал делать каверзы еще начиная с первого курса. А что бы он делал на седьмом курсе, если бы не этот случай даже страшно было придумать. Он мог бы переплюнуть в своих поступках даже своего дядюшку Блека. Но ведь одно распоряжение директора, поддержанное преподавателями, могли бы прекратить все эти военные действия. Два-три адекватных наказания, три-четыре мероприятия, объединяющих все факультеты, и соперничество постепенно бы сошло на нет.

Но директору выгодно поддерживать эту вечную вражду, которая в дальнейшем приводит к разобщенности всего магического общества. Ведь не секрет, что факультетская принадлежность в дальнейшем может немалую роль сыграть в жизни учеников за территорией школы. Ведь как декану мне доводилось слышать истории что бывшие студенты Слизерина не получали работу, из-за того что их считали темными волшебниками, в то время как место получали соискатели с других факультетов. Такие же истории случались и с другими студентами, гриффиндорцев к примеру неохотно брали в колдомедицину, хаффлпафца не встретишь в Аврорате. И эти стереотипы преследовали всех без исключения. Но какая выгода в этом расколе директору? Зачем это нужно Дамблдору?

Далее. Результаты проверки на Мастера Зельеделья. Это что-то ужасающее. Хорошо, что я догадался воспользоваться своим старым вариантом, сделав прошлые ответы невидимыми. А то если бы мои результаты узнали остальные зельевары, меня бы осмеяли. Результат ухудшился почти на девять процентов. И это работа педагога, учителя в магической школе Британии. Вот интересно, что проверки уровня подготовки учителей были упразднены ещё в то время, когда Дамблдор был заместителем директора в Хогвардсе. Мотивацией послужило то, что у преподавателя, обучающего студентов постоянно, не может измениться уровень знаний. Это было весьма радостно встречено, и поддержал это новшество почти весь педагогический состав. А недовольные таким нововведением учителя вскоре покинули Хогвартс. Помнится, что мать Нотта старшего была в числе несогласных. Нужно будет уточнить у нее подробности тех событий.

Хотя, как показал мой небольшой эксперимент, правы оказались те, кто говорил, что уровень подготовки учителей может измениться в худшую сторону. Мой нынешний результат в этом случае говорит сам за себя. Что же я хочу от студентов, если сам не заметил, что моя собственная планка так опустилась за годы преподавания. А вот еще одна странность: во время Премудрого турнира учеников из других школ не допускали на уроки преподавателей Хогвартса. Может это было сделано специально, чтобы никто не заметил разницу в уровнях преподавания.

Сегодня перед завтраком надо получить разрешение на изучение архива школы, придумав какой-то веский довод для Дамблдора, который весьма неохотно делится этой информацией. После поднять документы и сравнить уровень знаний учеников до правления Дамблдора и после его вступления в должность. Возможно, удастся раздобыть интересную информацию. Также сравнить результаты студентов по СОВ и ЖАБ в разные года.

И это еще нельзя выпускать из виду крестника. Чтобы он не натворил дел, начиная свою карательную операцию против Амбридж. Конечно, ее следует убрать из школы, но нужно это сделать очень осторожно, не подставившись самим под удар.

Хорошо ещё, что по возвращении из дома Блека мне удалось хоть немного поспать, отключившись от всех событий. Иначе без сна пришлось бы совсем туго. Неизвестно, как сейчас будет вести себя Дамблдор…

Так заработал камин. Этот старый лис как чувствует, что о нем вспоминают. Что ж, посмотрим, что ты захочешь на этот раз, Альбус Дамблдор.

Конец POV Северуса Снейпа

- Северус, ты здесь? – спросил вышедший из камина директор.

- Да, Альбус. Вы что-то хотели? - вид Дамблдора настораживал. Таким довольным он выглядел три года назад. Когда ему удалось поставить на место Люциуса в истории с василиском.

- Ты случайно не знаешь, какие семейные дела так сильно задержали Драко? - поблескивая глазами, спросил директор.

- Нет, Люциус не поставил меня в известность, - спокойно проговорил Снейп, внутренне напрягаясь. С директором и раньше ухо нужно было держать востро, а сейчас же, после подробностей, выясненных за прошлую ночь, тем более. - Я знаю только то, что все это время младший Малфой провел в Мэноре с родителями.

- Ну, насколько мне известно, леди Малфой некоторое время провела в Милане. - проговорил директор себе под нос, не обращая внимания на то, что тем самым выдал себя с головою.- Впрочем, не важно. Северус, мне сегодня нужно сделать заявление в Большом зале. Передай своим студентам, особенно пятым-седьмым курсам, чтобы не расходились после завтрака.

- Хорошо. Мои студенты будут ожидать вашего объявления, - внешне профессор оставался невозмутимым, хотя внутри все сжималось от плохого предчувствия. Лишь бы не всплыла история с артефактом Блеков, иначе предсказать дальнейшие события было бы затруднительно. Поттер чуть не разнес его покои стихийной магией из-за одного воспоминания. Что он сделает в зале, полном детей, если вдруг обнаружится, что его худшие воспоминания просматривали извечный враг и ненавистный преподаватель, было страшно представить. - Что-то случилось?

- Ничего, мальчик мой, абсолютно ничего, что бы могло тебя огорчить, - блеснул глазами директор. - Напротив, я надеюсь, что некоторые вещи, о которых я буду говорить, тебя очень порадуют. Так что до встречи на завтраке.

Ничем не выдавая своего внутреннего волнения и плохого предчувствия, декан Слизерина спросил:

- Мне бы хотелось получить ваше разрешение на изучение архивов школы.

Как Снейп и ожидал, просьба очень не понравилась директору.

- И зачем это тебе понадобилось сейчас, скажи на милость. – в голосе Дамблдора проскользнули нотки беспокойства.

- Я вчера подумал, что в одно время со мной учились три не зарегистрированных анимага. – Снейп надеялся, что такая причина не покажется надуманной. - А что если и среди упивающихся были люди, которые скрывали такие же способности.

- Ах, это, – казалось, что директор успокоился выслушав объяснения своего подчиненного. - Нет, больше неучтенных анимагов в школе не было.

- Однако мне хотелось бы все проверить самому. - воспользовался Снейп бытующим о нем мнением как о маге все предпочитающем делать самому. – Я все-таки хочу увидеть эти документы.

- Ну что ж, мой мальчик, - директор внимательно посмотрел на профессора, принявшего свой самый суровый вид. - Если ты настаиваешь. Но начни, пожалуйста, после завтрака. Не стоит пренебрегать так часто своими прямыми обязанностями.

- Хорошо. - декан не понимал, к чему такая задержка, но не собирался спорить по мелочам, одержав победу в главном вопросе. - Я просмотрю записи после завтрака, у меня как раз нет первой пары.

- Конечно, конечно. - вид директора снова лучился самодовольством. Дамблдор направился к двери - А теперь я покину тебя. В моем возрасте передвигаться столь быстро как раньше уже не так легко. До встречи за столом.

Декан молча поклонился и закрыл за директором двери. Ситуация нравилась ему все меньше и меньше.

часть 3 (51)не бечено

Люциус был прав, у его сына действительно возникли проблемы с выбором одежды. Только на этот раз несколько другого характера, чем всегда. Обычно старосте казалось, что выбранный им наряд не полностью раскрывает его индивидуальность. Сейчас же после прожитых событий вся его одежда казалась чересчур вычурной, привлекающей излишнее внимание. Драко понимал, откуда берутся корни этого неудовольствия и на миг представил себе, как каждое утро мучается Гарри, надевая форму с самыми яркими цветами в Хогвартсе. Как ему, привыкшему за нелегкое детство быть абсолютно незаметным и сливаться с окружающими его детьми, было тяжело постоянно носить навязанные ему правилами ало-золотые тона.

Еще раз подивившись воле и выносливости Национального героя, староста выбрал себе самую неприметную одежду, непонятно как оказавшуюся в его гардеробе и отправился на завтрак, надеясь там увидеть зеленоглазого гриффиндорца. Неугомонный Тео уже покинул его комнаты, отправившись в свое обычное блуждание по школе. Малфой подумал, что возможно друг таким образом развивает свой родовой дар, смотря на портреты и узнавая судьбу людей, изображенных на них.

В Большом зале было немноголюдно. Нотт уже сидел за слизеринским столом, неспешно поглощая свой завтрак. Поприветствовав друга, Драко опустился рядом с ним и осмотрелся. За учительским столом собрался уже почти весь педагогический состав во главе с директором. Не хватало только Министерского инспектора. Одна только мысль об этой женщине, пытавшей Поттера только за то, что он смел высказывать свою точку зрения, отличавшуюся от общепринятой, вызвала у старосты приступ гнева. На ней он бы с удовольствием испробовал Непростительное заклятье. Крестный сидел недовольный, словно его вызвали, оторвав от важного занятия. Драко было любопытно, какие решения приняли вчера остальные участники вчерашнего ритуала, после того как он ушел из дома Блеков. Младший Малфой решил сегодня же прийти в покои декана, уточнить этот вопрос и спросить разрешения на посещение дома Блеков.

Двери в Большой зал отворялись, почти непрерывно впуская все новых и новых учеников, и Драко внутренне напрягся, ожидая, что с минуту на минуту появится Гриффиндорское трио. При этом он отметил тот факт, что из зала ученики не выходят, а если кто-то встает из-за стола, то его тут же возвращает на место староста.

Тео тихо шепнул на ухо Малфою, что декан передал распоряжение по факультету, что все остаются на своих местах позавтракав до заявления директора. Кивнув, Драко внимательней присмотрелся к Дамблдору, тот сидел на своем месте с таким выражением на лице, будто бы стал владельцем завода по изготовлению лимонных долек. Все слизеринцы без исключения были настороженными, обычно такое выражение у директора предвещало неприятности.

- Декан тоже волнуется, - тихо проговорил Тео. - За эти два дня произошло слишком много событий, о которых никто не должен знать, и во многих мы принимали непосредственное участие, нарушая все мыслимые и немыслимые правила.

Драко уже почти не слушал, что говорит ему Нотт, раздираемый противоречивыми чувствами. Почти одновременно в зале появились Долорес Амбридж воспользовавшаяся дверью преподавателей. И через главный вход в Большой зал вошло Гриффиндорское трио. Национальный герой прошёлся взглядом по слизеринскому столу, и у старосты перехватило дыхание. Он замер, ожидая увидеть в глазах цвета молодой травы ненависть и презрение, а увидел в них только небольшой намек на любопытство. Гарри отвел взгляд и слизеринец выдохнул, все было даже лучше, чем он ожидал. Поттер, несмотря на многолетнюю вражду, не относил его к людям заслуживающим ненависти. Нет, Драко уже просматривая воспоминания понял, что гриффиндорец относится к нему, как терпеливый родитель к маленькому капризному ребенку, постоянно ожидая, какую очередную глупость он снова выкинет. Раньше это очень обидело бы Малфоя, сейчас он был этому несказанно рад. Доказать Поттеру, что он не такой уже маленький и капризный было гораздо легче, чем заслужить его доверие, если бы он относился к Драко к примеру как к директору.

Староста незаметно наблюдал за действиями Гарри Поттера, в то время как его подруга, Гермиона, подвергалась такому же пристальному вниманию со стороны Теодора Нотта. И если Поттер выглядел как обычно, слушая, что рассказывает ему рыжий Уизли, то в жестах девушки проглядывалась какая-то нервозность.

- Она ещё не успела связаться со своим болгарином, - тихо сказал Тео. Для окружающих выражение его лица не изменилось, но хорошо знающий друга Драко понял, что тот расстроен.

Троица заняла свои привычные места и приступила к завтраку. Рон, сидящий слева от Поттера, как обычно насыпал себе еду на тарелку, расположившаяся справа от объекта внимания Драко, Гермиона достала книжку. Сидящий в центре Гарри, налив себе стакан сока и поставив его впереди тарелки, оставил возле себя весь графин. Такую картину Драко наблюдал вот уже несколько лет, но лишь теперь, узнав подробности прошлой жизни Национального героя, он понял смысл этого ритуала. Гарри никогда не пил сок во время завтрака, он выпивал его после еды, а ставил возле своей тарелки стакан, создавая таким образом своеобразный барьер между собой и остальными, препятствие на случай если кому-то вдруг придет в голову мысль отобрать его еду. И снова Драко захлестнула волна жалости и раскаянья. Как же много довелось пережить его гриффиндорцу, если до сих пор тот не мог избавиться от привычки защищать свою пищу, хоть таким эфемерным способом. И как этого могли не видеть все находящиеся в школе, включая его самого. Теперь же старосте казалось, что каждый жест Поттера, каждое его движение кричит о пережитых им горестях. Драко так же подумал, что недоверие Уизли на четвертом курсе не прошло даром. Гарри ставил между их тарелками графин, в то время как препятствий между ним и Гермионой не существовало. Своей подруге гриффиндорец продолжал доверять безоговорочно.

- Интересно, с кем из Райвенкло она хочет поговорить? - снова прошептал Тео. - Она уже в четвертый раз посмотрела на их стол.

- А ты что, считаешь? - поразился Малфой такой наблюдательности.

- Нет, просто как только она зашла, осмотрела все пространство зала и за столом воронов увидела кого-то, кому обрадовалась. - пояснил Тео, склоняясь к Драко. - Теперь же она делает вид, что читает, а сама пытается привлечь внимание того человека.

Малфой стал наблюдать за действиями гриффиндорки и понял, что она действительно ничего себе не положила на тарелку и еще ни разу не перевернула страницу. Через некоторое время одну из рук девушка опустила в карман. Через несколько секунд она достала руку и приступила к завтраку.

- Вот и пойми, как и с кем она общалась. - возмутился Тео, не повышая голоса.

- Что ты имеешь в виду, – не понял слов Нотта староста.

- Моя девушка только что каким-то образом привлекла внимание кого-то из учеников сине-желтых и получила от него положительный ответ. – прошептал Тео.

- И ты не знаешь, с кем она общалась, – тихо уточнил Драко.

- Друг, я не всесилен и даже то, что я сейчас могу сказать уже большой прогресс для меня. – раздраженно зашипел Нотт. - К тому же концентрация на ней требует дополнительных усилий.

- Так переключи свое внимание на Дамблдора. – посоветовал Малфой. - Вон он как радуется, не к добру это.

- Знаю, пробовал. – сморщился Тео. - Наш уважаемый директор получил какие-то новости сегодня утром и теперь его просто распирает от гордости за самого себя.

- И что это может быть? – спросил Драко на всякий случай, уже предвидя ответ.

- Не знаю, но нам стоит быть настороже, – высказал Нотт их общее мнение. – Кажется, неприятностей не избежать.

Завтрак тем временем подходил к концу. За всеми столами царила привычная атмосфера, и только изредка выдвигались предположения, о чем будет сегодня говорить директор.

И вот настало мгновение когда все всё доели и со столов исчезла вся посуда. Взоры всех учеников были обращены на директора. С таким же вниманием смотрели на своего руководителя и остальные преподаватели, что говорило о их неосведомленности в этом вопросе. Такая скрытность была весьма характерна для поведения сумасбродного директора Хогвардса.

Дамблдор поднялся. В зале затих последний шепот.

- Дорогие учащиеся. – начал говорить директор. - В связи с участившимися нарушениями школьных правил, а именно выходом студентов из своих спален ночью были приняты некоторые меры по ужесточению контроля в это время суток.

В зале воцарилось гробовое молчание. Ни для кого не было секретом, что старшеклассники периодически делали ночные вылазки на кухню за едой или в Астрономическую башню на свидание. Теперь же если будут приняты соответствующие меры, на ночных приключениях можно будет поставить крест.

- По неоднократному настоянию моего коллеги, –продолжал говорить Дамблдор, - и вашего преподавателя профессора Снейпа на каждом выходе из общей гостиной должны стоять заклинания позволяющие видеть, кто и во сколько ими воспользовался.

Одного мимолетного взгляда на крестного Драко хватило, что бы понять, как тот поражен словами начальника. На внешне невозмутимом лице зельевара сверкали только глаза, но и это лучше всех слов рассказало юноше об эмоциональном состоянии крестного. Профессор был в ярости. Скорее всего он уже много раз говорил о таком и никак не ожидал что директор может исполнить его пожелания. К тому же Дамблдор обернул все так что теперь вся вина будет ложиться на самого непопулярного преподавателя в Хогвардсе. Тем временем как сам директор будет оставаться в глазах учеников непричастным к введению столь непопулярных мер.

- К моему глубочайшему сожалению меры, принятые ещё вчера уже дали результат.

Все присутствующие ожидали, кто же станет первой жертвой нововведения, в то время как все участники воскресных событий оцепенели от ожиданий.

- Теодор Нотт и Гермиона Грейнджер, подойдите к столу преподавателей.

часть 4 (52)не бечено

В такое великолепное утро Люциус меньше всего хотел бы слышать голос сестры жены у дверей своей спальни. Но факт оставался фактом, Белла сейчас кричала на одного из его домовых эльфов, и было понятно, что она вот-вот ворвется в хозяйские покои.

И снова лорд Малфой поразился реакции жены. Один взмах неизвестно откуда взятой палочкой и Нарцисса уже стоит одетая в домашнее платье с идеальной прической и изысканным макияжем на лице. Мгновенно у аристократа появилась мысль, как же часто его женщине приходилось использовать это заклятье раньше. Ведь даже если он и приходил неожиданно в ее покои, Нарцисса всегда встречала его при полном параде, в любое время суток. Но задуматься над этим вопросом лорду Малфою не дали. Еще один взмах - и он тоже готов ко встрече с любыми гостями. Только свою трость с палочкой ему пришлось призывать самому.

Супруги не успели даже переглянутся, как в комнату влетела разъяренная Беллатриса.

- Люциусь, деточка. - тут же перешла Лестрейндж на обычное сюсюканье. - Там твой вредненький эльфик не хотел меня пускать, я немножечко объяснила ему его ошибочку.

- Эльф жив? - уточнил Люциус, в то время как его супруга приобрела вид молчаливой Снежной королевы. Вопрос лорда был закономерен, о силе Беллы знали все, да и количество домашних эльфов последнее время стало уменьшатся, так что хозяину замка не хотелось потерять еще одного слугу.

- Малфой, я не колдомедик по эльфам, - перешла на ледяной тон его свояченица, оставив свое кривляние. - Захочешь узнать - сам проверишь. У меня есть дела поважнее.

- Кстати о делах. Что привело тебя в нашу скромную обитель в этот час? - интонации Малфоя не оставлял сомнений, что визиту Беллатрисы были не рады.

- Послание нашего Лорда. Ты ведь не забыл, кто это? - надменно произнесла брюнетка.

- Беллатриса, ты переходишь все рамки. - проговорил Малфой угрожающе. - К прибытию Темного Лорда уже все готово. Мы отдали все распоряжения еще вчера.

- Не кипятись, Люцик. Меня как раз и прислал к тебе Лорд, – сказала упивающаяся, обращаясь к аристократу, полностью игнорируя присутствие сестры в комнате. - Его задерживают какие-то дела, и потому он прибудет в Малфой-Мэнор завтра.

- Как любезно с его стороны прислать тебя, чтобы передать нам это известие, - произнес Малфой, долгие годы подавления эмоций позволили ему скрыть своё облегчение.

- Какой у нас Люци вежливый мальчик, – язвительно произнесла Лестрейндж, а потом добавила. – Вообще-то мне нужна Нарцисса, а лицезреть тебя у меня не было никакого желания.

- Что тебе нужно от меня, Белла? – тихо спросила леди Малфой, подключаясь к разговору.

- Всего лишь маленькую пробирку твоей драгоцененькой, чистенькой крови,– снова начала кривляться брюнетка.

- Крови? –переспросил Люциус. Кровная магия не зря считалась одной из самых опасных, и соглашаться на такую процедуру без подробных объяснений было просто глупо. – Зачем?

- Таково распоряжение Лорда, – коротко ответила Белла. - А зачем… завтра спросишь у него лично.

Супруги переглянулись. Не выполнить прямое распоряжение Лорда означало подписать смертный приговор всей семье. Люциус, подавляя в себе волну бессильной злости, наблюдал, как его жена закатывает рукав, обнажая запястье. Нарцисса молча протянула руку сестре, которая уже успела откуда-то из платья достать кинжал.

- Не бойся, не отравлен. Ты ещё нужна нашему Лорду, - ухмыльнулась брюнетка, делая надрез на белоснежной коже Нарциссы. Люциус едва не заскрипел зубами от ярости: надрез был сделан слишком глубоким и длинным, что бы взять одну пробирку крови. Приспешница Воландеморта намеренно причиняла сестре лишнее страдание. Белла собрала кровь сестры в специальную емкость и довольно усмехнулась своей безумной улыбкой.

- Я пошла экспериментировать. До встречи на собрании.

- Каком собрании? – уточнил Люциус, при этом мечтая изрезать Беллу её же ножом.

- А я не сказала? – наигранно улыбнулась брюнетка. - Завтра Лорд в Мэноре соберет весь Ближайший круг.

Супруги переглянулись, новость не предвещала ничего хорошего.

- Вам оказана большая честь – принимать у себя столь изысканное общество. – закончила Белла, не обращая внимания на жесты хозяев. После окончания речи упивающаяся вышла из комнаты, даже не кивнув на прощание родственникам.

Как только за ней закрылись двери, Люциус подскочил к жене. На ходу достав палочку, лорд быстро применил к ране заживляющее заклятье. Посмотрев в глаза Нарциссе, аристократ понял, что колдунья едва сдерживает бушующие у нее внутри эмоции

- Представляешь, что могло случится с нашим мальчиком, если бы ему не смогли бы вовремя помочь. - в голосе леди Малфой слышались боль и горечь.

- Тише, родная. Тише. Не думай об этом. - успокаивал Люциус жену, обняв ее и крепко прижимая к себе. - Меня вот больше интересует, что твоя безумная сестрица будет делать с кровью. Ведь есть достаточно опасные ритуалы для проведения которых нужен именно этот ингредиент.

- Ты прав. - подтвердила опасения мужа женщина, беря себя в руки и отходя в сторону. - Мне нужно предупредить Андромеду и Сириуса, мало ли что задумала сделать Белла.

- Иди, никто из-за Беллы не должен повторить судьбу Долгопупсов. – одобрил решение жены лорд. – Но ты ничего не забыла?

Когда жена вопросительно посмотрела на него, он снова обнял ее за плечи и крепко поцеловал её.

- Иди. – сказал Люциус, когда они, прервавшись, начали хватать недостающий воздух. – Иди, иначе я за себя не ручаюсь.

И Нарцисса, улыбнувшись мужу, вышла из его покоев, оставив аристократа размышлять над сложившейся ситуацией.

***

Названные директором ученики поднялись и прошли к столу преподавателей. Снейпу это напомнило историю с Премудрым турниром, когда Поттер под такие же шепотки и недоумевающие взгляды шел к Дамблдору. И снова профессора поразила гриффиндорка. Не один мускул на ее лице не выдавал того смятения, который в данный момент должна была испытывать девушка. С Ноттом все было понятно: потомственный аристократ его с детства приучили контролировать себя, но где этой науке самообладания училась львица, для профессора оставалось загадкой. И опять в этом случае подходило объяснение с хроноворотом. Это служило наглядной иллюстрацией, что Грейнджер на самом деле была старше, чем остальные ученики одного с ней возраста.

Директор тем временем продолжил свою речь, во время которой некоторых присутствующих в зале все больше и больше охватывала паника.

- Итак, вчера эти два ученика: этот привлекательный юноша и не менее прекрасная девушка вернулись в свои спальни гораздо позже отбоя, - маг сделал многозначительную паузу.

Наблюдавший, какую реакцию вызывают у учеников эти слова Снейп, был готов схватится за голову. С одной стороны его радовал тот факт, что директор не знал о вылазке учеников за территорию школы, а с другой Дамблдор всего одной фразой смог втоптать гриффиндорку в грязь, сводя на нет все её усилия завоевать свой авторитет в Хогвартсе. Директор недаром подчеркивал пол и внешнюю привлекательность провинившихся. Теперь почти вся школа была уверена, что львица тайно ходит на свидание со слизеринцем. На лицах у хаффлпаффцев все явственней проступал шок, у некоторых ровенкловцев, справедливо полагающих, что отец Нотта был упивающимся, слова директора вызвали отвращение. Гриффиндорцы были возмущены, а на лицах его змеек мелькали понимающее ухмылки. Единственный, реакцию кого он не смог прочитать, был Гарри Поттер. Тот сидел, низко склонив голову, что стоящий возле него графин закрывал его лицо, а руки Национального героя были спрятаны под столом.

- Вот только мне неизвестно, по какой причине в столь позднее время двое учеников Хогвардса могли находится за пределами собственных спален. – директор говорил так, словно не видел, какой фурор его слова производят среди слушателей.

Слизеринцы старших курсов уже ухмылялись в открытую. Слова Дамблдора создавали львице репутацию доступной особы. Теперь, Снейп был в этом абсолютно уверен, его змеи не дадут девушке проходу. И только оскорблениями и сальными шутками в ее сторону не ограничатся. Теперь парни постарше с шестых-седьмых курсов не упустят случая распустить руки, и Грейнджер будет вынуждена применить силу, что бы защитить себя от нападений. А одно применение заклятья и ее обвинят в необоснованном колдовстве, как Поттера перед началом этого учебного года.

Снейп, увидев торжествующую улыбку Министерского инспектора понял, что его самые худшие прогнозы исполнятся. Такой шанс убрать из школы маглорожденную, поддерживающую и разделяющую взгляды Национального героя, Амбридж упустить просто не могла. Преследование Грейнджер, начатое словами Дамблдора, получит моральное одобрение со стороны Розовой жабы. Львицу просто затравят, у неё просто не хватит сил противостоять всем желающим покуражится за её счет.

На миг Снейп представил, как тяжело сейчас Тео. Парень не имел возможности защитить избранницу, не выдав при этом отца. Ведь если Нотт-младший сейчас скажет хотя бы слово, направленное на помощь гриффиндорке, он тем самым подпишет смертельный приговор Нотту-старшему. В зале сидит слишком много детей упивающихся, чтобы новость о поступке Теодора, противоречащем идеалам Воландеморта, не распространилась с той скоростью, которую только могут развивать фамильные совы.

Удивляло так же безмолвие Макгонагалл. Кто-кто, а она должна была первая броситься на защиту своей подопечной. Но нет. Преподаватель Трансфигурации сидела, сжав губы в тонкую линию и молча смотрела на то, как рушится судьба ее отличницы.

Пока Снейп думал, как же можно помочь ученикам выбраться из этой ситуации, Дамблдор с улыбкой продолжал говорить, смотря на стоящую перед ним пару:

- Итак, молодые люди, мы все-таки хотим услышать объяснения вашего поступка.

Грейнджер встряхнула густой копной волос, собираясь что-то сказать в ответ, но ее прервал крик, разнесшийся по всему Большому залу.

- Гермиона, как же ты могла предать свой факультет.

часть 5 (53)не бечено

Зал замер. Со своего места поднялся и направился к учительскому столу Национальный герой, Гарри Поттер.

Закаменевший Драко во все глаза смотрел на гриффиндорца, не веря своим глазам. Поттер просто не мог отказать в поддержке подруге. Она ведь не бросила его на произвол судьбы в подобной ситуации. Малфой смотрел на решительно настроенного парня и понимал, что Гарри разозлился на Гермиону за предполагаемые встречи со слизеринцем. На плечи юноши словно опустилась тяжелая металлическая плита, а ведь он только недавно подумал, что у них с Золотым мальчиком ещё могут сложиться какие-то отношения. Сейчас же у Серебряного принца не осталось даже призрачной надежды. Если Гарри осудил лучшую подругу, то про исполнение его, Драко, желаний на будущее уже не могло быть речи.

Тем временем, провожаемый изумленными взглядами учеников и преподавателей, Поттер подошел к девушке и не обращая никакого внимания на остальных обратился к подруге.

- Как ты могла так поступить с факультетом. Ведь ты же знала, какие у нас проблемы с баллами.

Все с удивлением и недоумением смотрели на гриффиндорца, не понимая сути его претензии. И только стоящий возле Гермионы Нотт заметил, как расслабилась девушка, ранее замершая от слов друга. Внезапно к Тео пришло понимание того, что каким-то невероятным образом ситуация разрешится в их пользу.

- Я ещё могу понять, из-за чего ты вчера вышла на дежурство вместо задержанного где-то папашей Малфоя. – продолжал говорить гриффиндорец, не обращая внимание на изменившегося в лице Дамблдора.- Хотя и сомневаюсь, что он сделал бы это для тебя. Я могу понять, почему об этом не знает директор. Это я еще могу понять. Но почему ты, поймав слизеринца за нарушением, не сняла с него баллы?

- Гарри… - начала было говорить девушка, но парень перебил ее, не дав закончить.

- Что ты заставила его делать? Переписывать правила студентов Хогвардса или читала лекцию из истории возникновения этих правил? – продолжал отстаивать свое мнение Поттер. Казалось, что гриффиндорец забыл, что он находится не в факультетской гостиной, а в Большом зале, где каждое его слово с жадностью ловит каждый присутствующий. - И не надо говорить, что ты застала его впервые. С Нотта ты уже снимала баллы за поздние прогулки.

Все слушатели замерли, ожидая ответа гриффиндорки. Северус Снейп внимательно наблюдавший за лицом директора, видел плохо скрываемое раздражение и разочарование на его лице. Кажется, старик не предусмотрел такого варианта развития событий.

- Он должен будет рассказать отрывок из правил для студентов своему декану. - говоря это, девушка низко склонила голову, пряча выражение лица, и у всех в зале создалось впечатление, что она сильно смущена и расстроена. Но, стоящий рядом с гриффиндорцами Нотт, заметил усмешку, промелькнувшую на губах старосты. - Гарри, я не имела права снять баллы в дежурство Малфоя. Мое решение не было бы правомерным. Пойми, это было не моё дежурство.

- А то, что ты передала записку своему декану о том, что ты выходишь на внеочередное дежурство не давало тебе никаких прав. - услыхав про записку, девушка внимательно посмотрела на друга, который продолжал так, словно его слова не должны были вызвать никакого удивления у подруги. - И к тому же Малфой никогда бы не обратил внимания на такие мелочи, как чужое дежурство, снимая с нашего факультета всевозможные баллы. Почему же ты не можешь поступить так же?

Снейп сидел невозмутимый как всегда, а внутри у него все ликовало. Гордость за гриффиндорца ему уже доводилось испытывать. Но наверно впервые в жизни он не пытался подавить это чувство. Так изысканно обыграть директора на его же поле, при этом выставив руководителя Хогвартса абсолютным болваном, не знающим даже элементарных вещей. Это дорогого стоило. Это воспоминание о поражении директора безусловно станет для них с Люциусом одним из самых приятных и запоминающихся. Но хорош Гриффиндорец. Он не только в считанные секунды смог обнаружить брешь в сети Дамблдора против подруги. Нет, он ещё смог грамотно ею воспользоваться, делая виновным в ситуации факультет соперников, при этом не упустив возможности поднять авторитет своего факультета. Да, права была шляпа, Слизерин сейчас слезами умывается из-за потери такого кадра. При всем при этом парень ещё умудрился напомнить всей школе об официальном статусе подруги, о котором специально умалчивал Дамблдор.

Присмотревшись к лицам старшекурсников со своего факультета, Снейп увидел разочарование, написанное на некоторых лицах. Усмехнувшись про себя декан подумал что его змеи не глупы и что все сразу поняли, что статус старосты, о котором ни разу не упомянул директор, даёт гриффиндорке достаточно полномочий, что бы дать отпор любому нахалу и при этом заработать бонусы своему факультету.

- Одну минутку, Гарри. – решил вмешаться в разговор директор. – Давайте мы перейдем в мой кабинет, где и окончательно проясним ситуацию.

Декан слизерина сразу понял, что Дамблдор пытается прекратить вышедший из под его контроля разговор, чтобы хоть как-то сохранить лицо перед учениками.

- Да что тут выяснять. – с видом оскорбленного простодушия развернулся к директору Поттер. И участники недавних событий были готовы зааплодировать актерскому мастерству гриффиндорца. Тот не сфальшивил ни в одном жесте, ни в одном звуке. – Гермиона была на дежурстве, и, поймав нарушителя, не сняла с него баллы. А о том, что она будет патрулировать по школе, знал наш декан. Не правда ли?

Последняя фраза была уже обращена к преподавателю Трансфигурации. Все взоры в зале обратились на молчащую до сих пор женщину.

- Минерва? – обратился к профессору директор, явно ожидая опровержения слов студента.

- Мистер Поттер сказал правду, – заговорила декан гриффиндора. - Вчера вечером мне передали записку, в которой мисс Грейнджер уведомляла меня в том, что в виду отсутствия мистера Малфоя, она заступает на патрулирования вместо него.

- Могла бы и не заступать. – вроде для себя проговорил Драко, но так, чтобы его все услышали. Слизеринец переключил внимание на себя, давая таким образом гриффиндорцам время для поиска новых доказательств их версии. – Сейчас бы не смотрели весь этот спектакль.

- В свою очередь, - заговорил Снейп своим самым сухим голосом. Такого шанса окунуть директора в лужу упустить он не мог. – Мистер Нотт уже подошел ко мне до завтрака по поводу назначенного ему старостой Гриффиндора взыскания. Я решил заменить его на работу в моей лаборатории.

По залу пронесся шумок неудовольствия. Все ученики знали, что зельевар всегда выгораживает своих подопечных, и если для остальных учеников эта фраза означала бы тяжелый физический труд, то для змеек вся отработка обычно заканчивалась уборкой пыли с флаконов с готовыми зельями.

- Почему я об этом ничего не знаю. – Дамблдору с трудом удавалось сдерживать свое раздражение.

- Во-первых, случай не выходил за рамки обычного школьного происшествия. – невозмутимо ответил зельевар, внутренне ликуя. Директор своим вопросом только ухудшил свое положение. – А во-вторых, мы ведь не знали, о каком сообщении будет сегодня идти речь.

- Но я думаю, что поведение мистера Поттера все равно является недопустимым. – своим мягким голосом произнесла Амбридж.

От этого заявления у Малфоя все похолодело внутри: сейчас она назначит Гарри отработку, и рука его гриффиндорца снова будет кровоточить от нанесенных Кровавым пером ран.

- Совершенно с вами согласен. – быстро согласился зельевар. – К тому же мистер Поттер неуважительно отозвался об одном из членов Попечительного совета. Именно поэтому я назначаю ему отработку у себя в подземельях, во время которой мистер Малфой ему подробно объяснит правила обращения ко всем представителям магической Британии. Вы согласны с таким наказанием?

- Да, это определенно пойдет мистеру Поттеру на пользу. – прошипела Амбридж, разозленная тем, что гриффиндорец смог ускользнуть из ее рук. Но инспектор решила, что она ещё не раз сможет подловить его на других нарушениях правил. – По-моему уже пора начинать уроки, вам не кажется?

Дамблдор кивнул, и по залу пронеслась волна магии, открывающая двери в Большой зал. Трое студентов, стоящих возле стола преподавателей, сдержанно поклонились, гриффиндорцы направились к выходу, а Нотт возвращался к своему месту.

За их действиями наблюдал Драко Малфой. Он готов был прыгать от радости. Только что его крестный не только избавил Гарри от в прямом смысле мучительной отработки. Он ещё и подарил несколько часов ему, Драко, наедине со своим зеленоглазым чудом. Такой шанс для сближения с гриффиндорцем юноша не собирался упускать.

Обрадованный слизеринец наблюдал, как двое гриффиндорцев подходят к дверям, когда боковым зрением заметил какое-то движение. В тот же миг в спину Поттера полетело какое-то неизвестное проклятье.

часть 6 (54)не бечено

Впоследствии Драко и сам себе не мог объяснить, почему он использовал именно это заклятье. Ведь его он никогда не учил специально. Об этом способе защите когда-то, очень давно в своём рассказе упомянула мать. Она же тогда показала нужный пас рукой, поскольку заклятье было беспалочковым. Он ведь даже не помнил об этом способе защиты, до того момента пока не увидел, как в спину ничего не видящих гриффиндорцев летит чужое проклятье.

Миг и Драко сделал незаметное движение, ещё один миг, небольшая вспышка и защитный барьер поглощает заклятье неизвестного. А тем временем гриффиндорцы даже не заметили угрожающий им опасности. Девушка что-то говорила идущему впереди парню, пытаясь не отставать от него, в то время как Поттер все прибавлял шагу, не обращая никакого внимания на слова и оправдания старосты. Пара вышла, и за ними закрылись двери, отрезая их от всех присутствующих в Большом зале.

Малфой исподтишка незаметно осмотрелся, пытаясь понять, как его поступок восприняли оставшиеся в зале и какие будут последствия. Но по настроению окружающих он понял, что никто не заметил его действия. Дамблдор, раздасованый своим провалом, внимательно смотрел на поникшую Макгонагалл, напыщенная Амбридж сидела и улыбалась, словно обдумывая очередной запрещающий указ для учащихся. Все остальные преподаватели, кроме Снейпа, снова вернулись к своему завтраку. Ученики же со всех факультетов сидели и обсуждали всё произосшедшее ранее в зале. Казалось, что никто даже не заметил нападения на гриффиндорцев. И только его декан сидел с задумчивым видом, вспоминая что-то давно забытое. Драко словил взгляд крестного, и поежился, понимая, что воспитательного разговора о его беспечности не избежать.

- Пошли отсюда. – тихо прошептал ему на ухо Тео. – Больше ничего интересного здесь не будет.

Драко кивнул, слизеринцы поднялись и степенно направились к выходу.

Выйдя из зала, юноши направились к выходу из школы и отправились к теплицам, в которых им предстояло провести первую пару совместно с хаффлпафцами. Но когда они пришли на место проведения урока, Тео взял Малфоя за рукав и, наколдовав им по паре наушников, потянул в секцию, где росли молодые мандрагоры. Как только они подошли к ним, те начали издавать привычные оглушающие крики и только когда Нотт создал вокруг них заглушающую сферу. Парни сняли наушники и Драко вопросительно посмотрел на Тео.

- Это ещё что за игры в конспирацию? Что это за новые меры предосторожности? В школе создать эту сферу нельзя было? – проговорил недовольный Драко. - Обязательно надо было тащить меня к этим лапочкам.

- Обязательно. Подумай хоть немного своей блондинистой головой – огрызнулся Тео, а потом пояснил свои действия. – Директор не поленился поставить следящие заклятья на гостиные всех факультетов. Ты думаешь, что ему не хватит силы поставить прослушки на территории замка? Или ты считаешь, что наша сфера сможет защитить, если Дамблдор захочет узнать о чем мы говорим. А так эти милые растеньица смогут защитить наши тайны от любопытных ушей. И впредь нужно пользоваться таким способом защиты.

- Конечно, каждый из нас будет постоянно носить с собой горшок с этими незаметными росточками, и это не будет привлекать к нам никакого внимания. – произнес Драко, внезапно развеселившись.

- Драко, перестань. – обиделся Нотт.

- Ладно, прости, я понял, что ты имеешь ввиду. – серьёзно произнес Малфой, успокоившись. – Значит так, пока не убедимся, что прослушек нет, разговаривать можно только предварительно создав шумовые помехи вокруг. О чем-то важном будем говорить здесь, возле вольеров со зверушками Хагрида, ванной старост, высоко в воздухе и во время репетиций оркестра.

- А покои декана? – уточнил Нотт.

- Нет. Возможно, и там небезопасно. Северус говорил, что директор частенько к нему заглядывает. Возможно и оставляет какие-то следящие заклятья. – произнес Драко и спустя несколько мгновений спросил. – Тео, как ты?

- Это было ужасно. – прямо ответил слизеринец. - Смотреть, как ее, такую гордую и прекрасную, мешают с грязью. Видеть, какими взглядами смотрят на нее некоторые из старшекурсников Слизерина. Я едва сдержался, чтобы не начать кидать в них заклятьями. Они сидели и раздевали Гермиону глазами, представляя, как они будут вечером ее насиловать. Невозможно описать, что я чувствовал, стоя там и не имея возможности помочь ей в ту минуту.

- Прости. - Драко искренне сожалел и сочувствовал другу. Когда он представлял, что губ его гриффиндорца касался другой человек, ему становилось не по себе от желания стереть этого нахала с лица Земли. А что переживал Тео сегодня в зале, когда с негласного одобрения директора их сокурсники выпустили на волю всю свою буйную фантазию… - Успокойся, все закончилось хорошо.

- Вот только помог ей не я. – грустно заметил Нотт. – Ситуацию сегодня спас твой Золотой мальчик. И благодарить она теперь будет его, а не меня. И рядом с ней сейчас он, не я.

- Ты хочешь сказать, что между ними что-то может быть. – недоверчиво произнес Драко, который никогда не задумывался о возможной связи между гриффиндорцами.

- Драко, если рассматривать их взаимоотношения рационально, без эмоций, то ситуация складывается явно не в нашу пользу. – Тео решил, не нарушая Нерушимого обета, раскрыть, какую степень доверия между этими двумя гриффиндорцами он увидел прошлой ночью. – Поттер даёт без любых вопросов Гермионе в пользование такой артефакт, о которых в наших семействах принято упоминать только среди своих, за закрытыми дверьми. Ради неё он в открытую лжет директору, совершенно не опасаясь последствий.

- Но записка львицы про дежурство… - попытка Малфоя вклинится в монолог друга не имела успеха.

- Вчера Гермиона Грейнджер не писала никаких записок, кроме одного небольшого послания Гарри Поттеру. – отчеканил Нотт, пресекая все возможные возражения. – Я не знаю, как Золотому мальчику удалось обвести вокруг пальца своего декана, но он это сделал. Вчера Гермиона попросила Поттера прикрыть свою вылазку, и, как показали события за завтраком, он блестяще справился с заданием. Вот только…

- Что ты заметил? – спросил староста друга. Тот даже без родового дара замечал детали, которые могли пролить свет на ситуацию.

- Возмущение гриффиндорца не было наигранным. – тихо произнес Нотт. – Он действительно был в ярости. Но вот была ли причина этой ярости следствием выходки Дамблдора или это была реакция на новость о том, что мы вчера с Гермионой встречались, я не смог понять.

- Тео, они не встречаются, – проговорил Малфой, пытаясь успокоить друга, хотя внутри у него уже копался маленький червячок сомнения. – Я видел его воспоминания с Четвертого курса. Он испытывал к девушке только дружеские чувства. И к тому же, твой отец достал из моей памяти эпизод, где Гарри целовался с каким-то парнем. Они не встречаются.

- Год. – произнес Нотт с иронией, после чего продолжил. – Тебе самому не смешно говорить такие глупости. Драко, мы ведь с тобой не первокурсники с Хаффлпаффа чтобы верить, что за это время их чувства не стали другими. Мы с тобой изменились за два дня. А тут речь идет о годе. За это время…

- Это время мы вели себя как слепцы, не видя ничего дальше своего носа. – перебил друга Драко, не собираясь и дальше выслушивать его упаднические мысли. – Сейчас же у нас есть две самые главные вещи, которыми должен обладать любой Слизеринец – информация о происходящем и полная поддержка семейств. И прежде чем размышлять о чувствах и встречах мы должны защитить людей, которых хотим сделать своими половинками. Из этого следует первый вопрос. Кто бросил заклятье в спину уходящим гриффиндорцам?

- Или Блейз, или Паркинсон, – сразу собрался Нотт, понимая, какую важную тему поднял Драко. – К сожалению, я не смог рассмотреть точно, кто это сделал.

- Это уже что-то. Даже такая информация на вес золота. – заверил друга староста. – Теперь мы знаем, от кого ждать очередного проклятья, и не придется одновременно следить за всем факультетом.

- Ну с однокурсниками мы справимся. – задумчиво проговорил Тео. - Что будем делать с более грозными соперниками: Дамблдором, который нацелился на гриффиндорскую старосту, и с Амбридж, которая спит и видит похороны Золотого мальчика.

- Думаю, что директор после сегодняшнего провала затаится и будет выжидать, собирая информацию всеми известными ему способами. – Драко тем временем прокручивал все известные ему данные, пытаясь предсказать дальнейшие действия упомянутых особ. – А вот Розовое чудовище… Она ведь уже пытала Гарри Кровавым пером.

- Инструмент мучителей в школе! Примененный к учащимся!.. - пораженно произнес слизеринец, а потом добавил с язвительными нотками в голосе. – Это об этом ещё мой отец не знает.

- А что бы он сделал? – поинтересовался Драко, зная по рассказам Тео, что Нотт старший может принимать на редкость непредсказуемые решения.

Но ответ однокурсника превзошел все его ожидание.

- Вызовет бабушку в Англию – спокойно сказал слизеринец, не обращая никакого внимания на удивленное лицо друга. – А вдовствующая мадам не оставит от Амбридж мокрого места как только доберется сюда. Она когда-то была против новшеств, которые начал вводить Дамблдор и только вмешательство деда смогло её тогда остановить. А сейчас после его смерти помешать ей не сможет даже все Министерство магии вместе взятое.

- Так нужно срочно вызвать эту благородную леди к нам в Хогвардс. – воскликнул Малфой, и тут же пояснил свою мысль. – Свяжись с отцом, пусть напишет послание своей матери. Человек, который поможет нам приструнить директора и министерскую жабу, здесь просто необходим.

- Почему мне самому не отослать сову? – спросил Тео, который уже успел оценить все преимущества, которые давали им приезд его бабушки в школу.

- Конспирация, мой друг, конспирация. – усмехнулся Драко. – а вдруг кого-то заинтересует наша переписка, так же как раньше заинтересовало во сколько мы возвращаемся в спальни.

- Согласен. А чем сегодня будешь заниматься ты? – уточнил Нотт у Малфоя.

- Вечером направлюсь к декану. – тихо произнес Драко. – Буду действовать по ситуации. Попробую переубедить Национального героя, что лучше меня у него не будет пары.

- Давай, дерзай. – улыбнулся Нотт. И несколько невпопад добавил. – Знаешь, что меня радует в этих следилках Дамблдора? Гермиона не сможет теперь поговорить с этим болгарином, так как не будет иметь возможности выйти из школы.

часть 7 (55)не бечено

Первой парой у пятикурсников гриффиндорцев была история магии вместе с Ровенкло. И, в отличие от слизеринцев, которые предпочитали разговаривать за защитной сферой, львята предпочитали общаться на специально заколдованном пергаменте. В случае, если в записи заглядывал непосвященный человек - он видел бы конспект по нужному предмету. К такому решению проблемы сохранения личных вопросов гриффиндорскую старосту натолкнуло изучение карты Мародеров, и весь пятый курс две трети Золотого трио использовало именно этот способ общения.

Вот и сейчас, как только Бинс начал нудеть на тему очередного гоблинского восстания, и основная часть учеников погрузилась в сладкие сновидения, к опоздавшей на пару гриффиндорке на пергамент пришло послание, написанное ярко зелеными чернилами:

«Как ты, львица?»

Невозможно было описать, какой камень в этот момент свалился с души девушки. Нет, она знала, что от нее за встречу со слизеринцем может отвернуться весь факультет, но не Гарри Поттер. Но сейчас прочитав ставшее уже таким привычным обращение, гриффиндорка осознала, что все-таки с тревогой ожидала настоящей реакции друга. А цвет послания еще раз недвусмысленно дал ей понять, что Национальный герой действительно не сердится. Этот трюк с изменяющими цвет чернилами они сами придумали и добавили немного позже. Каждый из них на своем пергаменте писал синими чернилами, но доходя к адресату, они меняли свой цвет в зависимости от настроения, что испытывал в этот момент пишущий. И хотя у них не всегда совпадали цвета (у девушки, когда она испытывала чувство гнева, чернила становились насыщенно оранжевыми, то у Гарри они приобретали темно-синий, почти черный цвет). Со временем они стали понимать, по мельчайшим изменениях в оттенках, какие эмоции в этот момент испытывает друг.

«Теперь гораздо лучше». - честно ответила староста, не видя причин скрывать свои чувства от друга.

«Перестань, ты же не могла всерьёз подумать, что я откажусь от тебя из-за слов этого ...» - цвет фразы из зеленого постепенно перетекал в темно-синий, что всегда случалось, когда Национальный герой упоминал директора.

Прочитав послание, девушка усмехнулась. Гарри всегда контролировал свои выражения и очень редко говорил о ком-то в уничижительной форме. А в письмах он всегда оставлял пропуски, что бы собеседник мог сам решить какой эпитет употребить к данной личности.

«В тот момент, когда ты такой решительный и негодующий шел к преподавательскому столу, мне на миг показалось, что ты действительно осуждаешь меня. Прости, пожалуйста». - Гермиона извинилась, зная, как на самом деле любое недоверие ранит и обижает друга.

"Я бы никогда тебя не бросил!" - фраза была написана ярко-желтым цветом что свидетельствовало об искренности. Следующий вопрос был уже салатового цвета. – «Тео, это он?».

«Да!» - ответила Гермиона, зная, что ее друг воспримет эту новость нормально.

«Я рад за тебя». - и снова желтый цвет, но в продолжении коричневые чернила, что свидетельствовало о внутреннем беспокойстве Поттера. – «А как быть с его отцом? Он же упивающийся».

«Гарри, беспокоится больше надо о самом Тео». - быстро написала девушка. – «У него проснулся родовой дар со стороны матери. В будущем он будет сильным магом-провидцем».

«И что? В чем здесь проблема?» - чернила друга приобретали серебристый оттенок, что говорило о его недоумении. В тоже время девушку насторожил тот факт, что друг не спросил об источнике её информации.

«Он может знать истину, не понимая, что происходит на самом деле, не видя всей ситуации в целом».

«Ясно, а как провидец он не может промолчать. Одно его слово и все нити клубка в руках у неприятеля, а мы опять попали по уши в…»

Читая снова ставшее темно-синим послание девушка поразилась, как же быстро, практически с полунамека знаменитый гриффиндорец понимает все ее опасения. Он сразу осознал, какая опасность угрожает им в том случае если хотя бы одно слово о действиях гриффиндорской старосты дойдет до ушей директора.

«Ты опоздала на пару. Выяснила что хотела?» и опять коричневый цвет и снова волна благодарности омыла сердце гриффиндорки. Друг, даже зная ее реальные возможности, не переставал переживать за нее.

«Да, мне помогли связаться с Крамом». - написала девушка в ответном послании. – «Правда, когда мы уже шли в классы на уроки, нас встретила в коридоре Хуч. А поскольку звонок уже прозвучал, то она сняла по пять баллов с каждой. Но я к тому времени уже успела закончить разговор».

«И что сказал Виктор? Я, кстати, даже не знаю, по какому вопросу ты к нему обращалась». - смотреть на чернила цвета морской волны было не очень приятно. Они ясно свидетельствовали, что Поттер начинал сердится от такой скрытности. В то же время девушка понимала, что правдивую причину называть было нельзя. Правда могла бы невольно спровоцировать парня на непредсказуемые действия.

«Мне кажется, что настало время менять ситуацию в нашу сторону». - девушка написала самый приближенный вариант к истине. В тоже время она переживала, что бы чернила не выдали её настоящие эмоции. – «Он уже что-то подозревает, еще толчок, и он сведет воедино все факты. И тогда…»

«Знаю!» - цвет послания гриффиндорца стал почти красными, что говорило о активном поиске выхода из сложившийся ситуации. – «Без поддержки нам не справится. А Крам?»

«Не вариант». - быстро написала девушка, не давая другу развить мысль.

«Знаю». - все те же красные чернила. – «Что он посоветовал?»

«Найти вожака оборотней».

Девушка внимательно следила за выражением лица друга, когда он несколько раз перечитывал последний ответ, но не могла понять, какие мысли одолевают его.

«А это мысль!» - фраза написанная красным, только порадовало гриффиндорку, но вот бирюзовое продолжение заставило ее напрячься. - «Только вот неизвестно, где именно находится их поселение».

«Это как раз и не проблема. Его ничего не стоило вычислить».

«Это как?» - удивление парня четко передавал оранжевый цвет его чернил.

«Ты будешь смеяться. С помощью обычных температурных сводок». - быстро написала гриффиндорка.

«Так, с этого места поподробней». - чернила по прежнему были оранжевыми.

«Сильное магическое место дает повышение температуры на несколько градусов. Так же и с большим скоплением волшебников на определенной территории. И чем сильнее волшебники в нем, тем выше будет температура окружающего воздуха». - объяснила девушка факт который выяснила на летних каникулах.

«Не продолжай, представляю, сколько ты потратила времени на эти исследования. Что ты в результате узнала?»

«Все места скопления волшебников в Англии. Точкой отсчета для меня стали Хогвартс и Министерство Магии». - девушке было приятно писать такие подробности, поскольку она понимала насколько важной информацией делится с другом. – «Если в Хогвардсе летом воздух теплее где-то на пять градусов чем в окрестностях, в остальное время учащиеся и преподаватели нагревают воздух почти на десять градусов. В Министерстве же пик температуры наблюдается днем, а ночью…»

«Идет спад, потому что волшебники уходят по домам, а само здание поднимает только на несколько градусов». - написал парень и голубоватый цвет его чернил ясно свидетельствовал о нетерпении. – «Герм, я понял. Что с поселением оборотней?»

«Там такая же температура, как и в Хогвардсе во время учебы. Но оно находится в хорошо охраняемом месте».

«Ну конечно волки умеют оберегать свои тайны». - и снова красные чернила, свидетельствующее о размышлениях. - «В таком случае в их поселение можно пробраться. Кстати, а где оно?»

«Недалеко отсюда, в центре Запретного леса».

«Понятно, спрятались на самом видном месте».

«Не думаю». - быстро ответила девушка. – «Они действуют согласно своему предназначению».

«Неважно». – смотреть на смесь из красных и коричневых слов было достаточно необычно. –

«Значит, ты можешь спокойно найти Сивого и поговорить с ним».

«Конечно, вот только ты забыл о следилках на ручках дверей».

«И в чем проблема?» - оранжевый цвет чернил свидетельствовал, что гриффиндорец искренне удивлен словами подруги. - «Берешь метлу в руки, чары невидимости и в окно в Выручай Комнате. А лучше оставить где-то, например, в библиотеке свой фантом и отправиться».

«А метла?» - решение было до обидного простое. - «У меня же нет своей собственной».

«Возьми мою». - и снова ответ девушки удивил парня

«Ту, что висит в кабинете у Амбридж?» - теперь недоумевать пришлось старосте.

«Нет, не ту». – одно только упоминание о тех событиях заставило почернеть чернила послания, и только разговор о крестном заставил их измениться на салатовый. – «Как только Сириус узнал, что у меня отобрали метлу, он прислал мне взамен другую, с припиской что он готов присылать мне по Молнии в неделю.»

«И конечно об этом никто не знает». – гриффиндорка прекрасно понимала причины такой скрытности друга.

«Конечно». – эта часть переписки приносила парню удовольствие о чем свидетельствовали зеленые строчки. Но последующий вопрос написанный красным заставил девушку напрячься. - «А твоё внезапное желание изменить ситуацию в Англии, никак не связанно с изменениями в поведении слизеринцев?»

«Какие изменения?» - девушка лихорадочно искала возможность переключить внимание друга, который обладал интуицией ни в чем не уступающей дамблдоровской.

«Гермиона, что с тобой» - синий оттенок чернил говорил о недовольстве Поттера. – «Вроде ты не заметила, что Паркинссон послала нам в спину проклятье, но его почему-то остановил своим щитом Малфой»

«Вот интересно, почему когда ты пишешь о старосте Слизерина, у тебя чернила становятся цвета радуги» - гриффиндорка все таки нашла чем отвлечь друга.

«Неправда»

«Правда. Раньше когда ты о нем писал, цвет был серым. Ты изменил своё отношение к нему»

«Не говори ерунды» - синий цвет говорил о раздражении парня.

«И зачем мне тебе врать?»

«Неважно. Главный вопрос, почему он решил защищать нас?» и снова оранжевый цвет свидетельствовал о недоумении.

«Возможно он узнал что-то, что изменило его отношение», - девушка не могла упустить шанса выяснить мысли друга по этому поводу.

«Не смеши меня». – синий цвет не оставлял сомнения парень не верил в такую возможность. – «Скорей всего его папочка дал задание втереться к нам в доверие. Зачем, не знаю. И вообще я не хочу говорить на эту тему. После пары пришлю тебе метлу».

И гриффиндорец прекратил общение.

часть 8 (56)не бечено

Так случилось, что в это же время о Люсинде Нотт в девичестве Батлер размышлял и декан слизерина. Размышлял как о человеке, который мог хоть немного объяснить ситуацию, которая сложилась в магической школе Хогвартс.

Сегодняшнее утреннее событие убедительно доказывало, что директор готов пожертвовать любым учеником вне зависимости от факультета. Раньше Снейпу казалось, что под прицелом у Дамблдора находятся только слизеринцы, но сегодняшний удар был направлен только против львицы. Нотт почти не пострадал бы. Ну сняли бы с факультета несколько баллов. Никто бы из змей и слова не сказал. За то, что Теодор вольно или невольно поспособствовал разрушению репутации гриффиндорки, его наоборот стали бы уважать и ценить, как достойного представителя серпентария. А вот львица попала бы под пресс презрения и насмешек всей школы без исключения. И не стоило сбрасывать со счетов то, что поведение почти всех его старшекурсников стало бы далеким от джентельменского. Львице просто бы пришлось перевестись в другую школу и навсегда покинуть пределы магической Британии. Интрижку со слизеринцем ей бы припоминали всю оставшуюся жизнь. И если бы не такое неожиданное вмешательство Национального героя - судьба старосты была бы незавидной. Но если это понимал пятнадцатилетний мальчишка, что бросился на защиту своей подруги не задумываясь, какой опасности он может подвергать себя своим враньем, то директор это знал и рассчитывал на такой эффект.

Снейп знал, что записка декану Гриффиндорцев была липой, уж он то успел заметить выражение удивления промелькнувшего на доли секунды на лице девушки. Также профессор не сомневался, что без заклятья старшего Поттера для перьев здесь не обошлось. К тому же зельедел, зная потенциал нынешних учеников, понимал, что без модификации, позволяющей ещё и писать разными почерками, такую записку без ведома старосты, гриффиндорец просто не смог бы написать. Что ж наверно впервые профессор порадовался тому что Блек в тайне от директора занимался просвещением своего любимого крестника. Поведение Поттера, его проницательность и скорость реакций не могли не восхищать. Но понимание того сколько ребенку-магу пришлось пережить в жизни чтобы у него развились эти навыки не давало зельеделу спокойно относится к ситуации. И все эти перипетии в жизни Поттера были с личного одобрения директора. А теперь травля Грейнджер. Слизеринец не мог понять, какой цели добивается директор, топя в грязи, как всем казалось, своих фаворитов. Но фаворитов ли? Снейпу неожиданно пришла в голову мысль что сильных, по-настоящему сильных волшебников в Англии преследует какой-то рок. И документы которые он нашел в школьном архиве только подтверждали его версию.

Самыми сильными волшебниками на нынешнем потоке действительно были Поттер, Грейнджер, Малфой, Нотт, Долгопупс, Забини. Именно в таком порядке были распределены силы юных волшебников. И это не были итоговые оценки за учебу. Это был уровень оценок по защите от Темных сил на третьем курсе, когда предмет читал самый толковый за все года преподаватель Люпин. А тот всегда отличался справедливостью и беспристрастностью. Больше всего профессора удивил тот факт что Невил, которого все считали неловким увальнем почти лишенным магии смог добиться таких высоких результатов и очутился в шестерке лидеров. Немалое удивление вызвал у зельедела уровень рейвенкловки Лавгуд и гриффиндорки Уизли. Оказалось что за имиджем полусумашедшей мечтательницы скрывается не только разумность и умение делать выводы, что служило необходимым условием для воронят. За этой маской белокурая девушка скрывала весьма впечатляющий магический потенциал. Что касается девчонки Уизли, выходило, что её уровень превышал даже уровень двух не слабых старших братьев Билли и Чарли, что тоже было весьма странно.

Узнанные только что факты заставили профессора снова задуматься над происходящим в школе. Самые сильные волшебники учились либо на Гриффиндоре откуда им уготован путь в Орден Феникса либо на Слизерине откуда уже проторен путь в упивающиеся. Снейп вдруг представил себе рыцарский турнир, на котором его ученики сражаются в жестоких сражениях, калечат и убивают друг друга, а за этим всем с безопасной трибуны улыбаясь, наблюдает любитель лимонных долек. Смотрит как у его ног гибнет цвет магической нации и уже столетие он остается единственным и непревзойденным магом. Может быть этого директор и добивается уже столько лет сталкивая лбами самых сильных представителей различных факультетов. Ведь возможно если бы не это соперничество они могли бы стать друзьями с Блеком и Поттером и их судьбы сложились бы совсем по-другому.

Снейп невероятным усилием отогнал мысль о том что сложись иначе их школьная жизнь он бы никогда не стал бы упивающимся, Лили была бы жива, а Гарри рос бы в любящей семье… Такое развитие событий было невозможно, поскольку Блек осознанно выбирал свой факультет - и учиться и дружить им было не суждено в любом случае. И все же сейчас самому себе профессор смог признаться что он бы не отказался входить в группу наподобие Мародеров, в которой был бы человек готовый ради него отказаться от половины своей силы. Этот поступок Блека до сих пор вызывал изумление. Ради дружбы пойти на такие жертвы. Почему? Ведь этим он перечеркивал свое будущее, сознательно отрекаясь от возможности создать свою семью. Никто не захотел принимать в род такого зятя. И это Блек делал ради дружбы. Невольно в голову зельедела пришла мысль, а что анимаг мог бы сделать ради любви? Профессор отмахнулся от неё как от несущественной. А вот незнание кого Блек так ненавидел на Слизерине, что не захотел пойти туда ему не давало покоя.

Размышляя над всеми этими фактами, профессор продолжал просматривать личные дела учащихся. Ему просто необходимо поговорить с человеком который работал в школе до реформ Дамблдора. И единственной к кому он мог бы обратится со своими вопросами была мать Нотта, которая до замужества два года была преподавателем. Снейп снова задумался ведь он даже не мог с уверенностью сказать какому именно предмету она учила детей, что тоже было весьма необычно. Но это была не единственная проблема школы.

За время, которое директором был Дамблдор, уровень оценок по СОВ и ЖАБА заметно снизился. Если в годы его учебы отличниками и хорошистами было около сорока процентов выпускников, то теперь их было только двадцать пять и это в лучшем случае. В то что он вносит свою немаленькую лепту в снижение уровня знаний профессор понимал, но за все годы его преподавания ему не было сделано не одного замечания по поводу оценок или материала уроков. Он никогда над этим не задумывался, но сейчас понимал что это в высшей степени непрофессионально. В школе должны существовать какие-то единые стандарты и правила, которые позволили бы повышать качество знаний учащихся.

Снейп поднял палочку и направил своего патронуса, легконогую лань, к Гевину Нотту с просьбой в ближайшем времени организовать ему встречу с мадам Нотт. Профессор хотел разобраться хотя бы с этой стороной деятельности директора. Зельедел вдруг понял, что на самом деле директор обладает большей властью даже чем Министр магии. Имея столь значительные должности, он может формировать нужное ему мнение в школе, а потом подводить под это мнение законодательную базу как председатель магического суда. И это давало возможность Дамблдору собирать все сливки в то время, как все неприятности сыпались на голову Министра.

Зельедел оглянулся, осматривая помещение архива. Он ожидал, что здесь будет храниться больше документов, но в зале были только материалы за то время, как директором школы был Дамблдор. Профессора не мог не насторожить этот факт и он решил позже разобраться с этим вопросом. Но в данный момент декан уже должен был уходить, чтобы не опоздать на пару к пятому курсу гриффиндор-слизерин. Снейп улыбнулся, учитывая все происшедшие за последнее время события урок скучным не будет.

***

В замке Ноттов сидел и смеялся хозяин замка, глава древнего аристократического рода. Ему с небольшим перерывом пришло уже два послания, в котором, упоминались встречи с его матерью. Лорд улыбнулся, хорошо, что он отправил ей послание ещё ночью, как только вернулся из дома на площади Блеков. Гевин знал, что помощь матери в данной ситуации будет неоценимой и по привычке не стал утруждать себя соблюдением этикета. Так что визит Люсинды Нотт ожидался уже к вечеру.

Понедельник 2 (части 57-69)

Часть 1 (57)

В аудитории зельеварения собирались ученики двух враждующих факультетов. На первой паре в связи с различными предметами происшествий не было. Поэтому многие с нетерпением ожидали именно эту пару, чтобы узнать, как дальше будут развиваться события.

Одного взгляда на гриффиндорку перед парой Нотту хватило, чтобы понять, что он ошибся в своем предположении. Каким-то немыслимым для слизеринца образом Гермиона Грейнджер уже связалась с Виктором Крамом и спросила у него совета по волнующему её вопросу. Так что, на пару зельеварения девушка пришла, обдумывая как ей выйти ночью из спальни, чтобы об этом в очередной раз не узнал Дамблдор.

Внутри у Тео все бурлило от чувств и переживаний. Ревность, эта хитрая змея, уже вовсю хозяйничала в его сердце. Притом слизеринец не понимал к кому же он все-таки ревнует больше: к болгарину, Национальному герою или рыжему Уизли. После завтрака Поттер делал вид, что старосты для него не существует, в то время как рыжий парень сел за одну парту с подругой, демонстрируя тем самым свое положительное отношение и поддержку. И, если Драко такая расстановка сил могла только радовать, Нотта она не устраивала совершенно.

Размышления, разговоры и смешки в классе закончились, едва своей обычной стремительной походкой в аудиторию ворвался профессор Снейп. Одного беглого взгляда ему хватило, чтобы оценить изменения, происшедшие в размещении слушателей.

- Я имею честь наблюдать бурю в раю,– казалось что из голоса слизеринского декана сарказм станет капать на пол в виде жидкости, – или мы все стали свидетелями очередного раскола в знаменитом Золотом трио? Что ж, возможно нам всем стоит проверить известные законы математики. Ученики, всем встать.

- Сэр, какой закон? – решилась уточнить Паркинсон, зная, что с неё профессор не будет снимать баллы.

- Как перемена мест слагаемых влияет на результат действия, – ехидно усмехнулся зельедел.

- Никак не влияет, сэр, - заметил Драко, – результат останется тот же.

- В математике да, но у нас все-таки зельеваренье. Поэтому сегодня я решил провести небольшой эксперимент. Итак, мистер Финниган, вы пересаживаетесь к Гойлу. Томас к Креббу. Наша уважаемая староста берет свои вещи и пересаживается к ночному путешественнику Нотту. Мисс Паркинсон, мои соболезнования-вы сегодня в паре с Долгопупсом. Поттер, вы пересаживаетесь к Малфою, может хоть один раз за все годы учебы у вас получится сварить приличное зелье. Блейз с Уизли. Мисс Булстроуд, вам достается в напарницы мисс Патил. Далее… - декан продолжал называть пары, не обращая внимания на возмущение, написанное на лицах у учеников обоих факультетов. Неохотно все стали пересаживаться согласно требованиям преподавателя.

Едва все заняли свои места, а профессор закончил называть образованные им пары, как в воздух поднялось сразу две руки: Гермионы Грейнджер и Блейза Забини.

- Слушаю вас, мистер Забини, – спросил профессор у юноши, умышленно игнорируя гриффиндорскую старосту.

- Сэр, я не могу сидеть с этим... – начал было Забини, однако, его претензии были тут же оборваны.

- Мистер Забини, – властно произнес Снейп, да так, что некоторые ученики поежились, – пока я являюсь преподавателем в этом классе, решать, кто с кем работает, буду я, исходя из потребностей моего предмета. Мисс Грейнджер, если ваш вопрос заключается в том, что вы не согласны сидеть с мистером Ноттом, то я уже ответил на него. Менять своё решение я не собираюсь.

- Нет, сэр, – поднялась девушка из-за парты, – я хотела попросить разрешения выйти на десять минут из аудитории.

- Хорошо, – Северус Снейп внимательно присмотрелся к лицу гриффиндорки, понимая, что любой вопрос или комментарий ещё больше подпортит её положение, итак сильно подорванное событиями сегодняшнего утра, – у вас есть десять минут.

- Спасибо, сэр, – тихо произнесла девушка и направилась к выходу.

- Сэр, почему её просьбу вы выполнили, а мою нет? – прямо-таки взвился с места Блейз Забини.

- Её просьба основана на потребности, ваша - на прихоти, – спокойно ответил Снейп, зная что он ходит по очень тонкому льду, только небольшое подозрение, что он сочувствует гриффиндорке и пара-тройка Круциатусов на следующем собрании ему обеспечена. Дети упивающихся не пропустят такого впечатляющего факта и сегодня же поделятся ими с родителями.

- Но она не привела вам ни одной причины, по которой ей так срочно понадобилось выйти! – настаивал на своей точке зрения Забини. Казалось, что он готов спорить с деканом весь урок, лишь бы не садиться за одну парту с рыжим гриффиндорцем.

- Мистер Забини, – таким холодным голосом декан еще никогда не разговаривал со своими подчиненными, – у меня сейчас пара по зельеварению, а не по анатомии. И выяснять, почему той или иной барышне срочно понадобилось выйти из класса, я не собираюсь. Если у вас все - присаживайтесь, мы начнем сегодняшнюю пару.

Забини весьма неохотно опустился на свое место, а профессор начал свою привычную вводную лекцию перед началом практических действий. Сидящий рядом с гриффиндорцем Драко был готов петь от радости. Крестный делал все от него зависящее, чтобы помочь ему приручить гордого и недоверчивого, как гиппогриф, парня. Вечерняя отработка и сегодняшняя пара были неплохой возможностью наладить, такой необходимый сейчас Малфою, контакт.

Снейп закончил объяснения, и ученики направились в хранилище набирать ингредиенты. Зашедшая в этот момент львица, посмотрев на доску и прочитав какие компоненты нужны для зелья, присоединилась к Тео, молча помогая ему. Нотт не знал что и предполагать. В начале урока с помощью своего дара он мог однозначно сказать, что происходит с львицей. Сейчас же ему казалось, что вокруг неё воздвигнута ледяная стена, сквозь которую ему не суждено пробиться. Однако, парень почувствовал неуловимый запах, который был ему знаком по прошлой ночи. Именно этот аромат был у лекарства, которое девушка приняла перед вылазкой из Хогвартса. Нотту оставалось только гадать, что это за лекарства и почему оно имеет такое действие на девушку. Вопрос, почему ей нужно было его принимать, тоже оставался без ответа.

- Мистер Забини, вам плохо? – вдруг раздался неожиданный вопрос Снейпа. Взоры всех учеников тут же обратились к названному ученику. Тот и вправду выглядел странно. Красный, несмотря на прохладу подземелья, судорожно сжимающий и разжимающий кулаки, с бегающим взглядом, парень представлял собой довольно необычную картину.

- Все хорошо, сэр, – сказал слизеринец немного охрипшим голосом.

- Тогда приступайте к работе, – декан продолжал внимательно наблюдать за своим подопечным, гадая, что ещё он может не знать о своих студентах, с которыми он проработал без малого пять лет.

В классе стали слышны только шум от нарезания ингредиентов и тихие перешептывания в парах. Драко внимательно следил за действиями своего напарника, готовый в любую минуту поправить его и предотвратить ошибку. И Поттер не заставил его долго ждать.

- Ты делаешь неправильно, – тихо произнес Малфой, накрывая своей рукой кисть гриффиндорца в которой был зажат нож.

- Но там написано порезать корни, – не согласился со старостой парень, но, к великой радости первого, руку не стал отнимать.

- Но эти корни режутся только вдоль волокон, не поперек, – Драко едва сдерживал улыбку, наслаждаясь своей маленькой победой. Он всей ладонью мог ощущать теплоту кожи этого невероятного парня.

- И где это написано? – озадачился Поттер к великому неудовольствию слизеринца высвобождая руку, чтобы отложить нож и поправить очки, – в рецепте нет этого уточнения.

- Это писалось в пособии для волшебников, начинающих зельеварение, – тихо произнес Драко, понимая как его слова сейчас заденут мага, которому эти книги никто не давал читать в детстве.

- Понятно, – сквозь зубы произнес Поттер, реакция которого была точно такой, как и ожидал староста, - книга для избранных.

- Неважно, – быстро сказал слизеринец, пытаясь отойти от щекотливой темы, – бери нож, я покажу как надо.

Драко стал на своей доске показывать правильные движения, в то время как ему мучительно хотелось поступить по-другому. Из-за разнице в росте, (Малфой был почти на пол головы выше Поттера) ему можно было бы стоять за его спиной и руководить действиями гриффиндорца, накрыв его кисти своими руками. Только опасность раскрыть своими действиями себя перед остальными сокурсниками удерживали слизеринца от выполнения этого желания. Он представлял как можно было стоять, прижимаясь к сильному гибкому телу, ощущая каждое движение. Как можно было незаметно втягивать в себя аромат, исходящий от вечно растрепанной шевелюры. Драко едва не заскрипел зубами воображая, что было бы, если бы он склонился к маленькому ушку застывшего перед ним гриффиндорца и стал бы нашептывать в него инструкции и комментарии. Юноша почти наяву видел, как по телу Золотого мальчика побежали бы маленькие мурашки, а нежная кожа щек окрасилась в легкий незаметный румянец…

Грезы Драко были прерваны самым необычным способом. На пол без сознания рухнул Блейз Забини.

часть 2 (58)

Ремус Люпин наверное впервые в жизни проснулся не с наступлением рассвета. Его отец всегда придерживался в этом вопросе твердой позиции: вставать нужно не позже шести, а ложиться ровно в полдесятого. В этом решении отца поддерживал и директор, заявляя, что такой режим помогает контролировать внутреннего зверя. Так что ни в школе, ни после нее, Люпин не отступал от традиции раннего пробуждения, хотя его организм никак не мог привыкнуть к такому подъему.

Сегодня же, в доме вожака оборотней, он впервые проснулся после десяти утра, чувствуя себя прекрасно отдохнувшим. На этом новизна ощущений не заканчивалась. Ремусу казалось, что по его жилам течет не кровь, а чистая ничем не разбавленная энергия. Сила переполняла оборотня. Хотелось куда-то бежать, кого-то защищать, с кем-то сражаться и побеждать. Впервые в жизни не бояться, а наслаждаться своей громадной нечеловеческой силой и энергией.

Ремус взмахнул рукой и наколдовал себе стакан с водой. Заклятье далось с небывалой раньше легкостью. Напившись, оборотень решил еще раз проверить свой раскрывшийся за ночь магический потенциал.

- Экспекто патронум! - громко произнес Люпин, опасаясь, что без палочки у него ничего не выйдет. Из его руки вырвался серебристый свет, который сразу же сформировался в огромного волка.

- Лети к Сириусу и передай что у меня все в порядке, - едва смог произнести удивленный Ремус. Он сразу узнал волка из своего ночного сновидения. Это была весьма тонкая ирония: его патронусом был волк - вторая сущность Фенрира Сивого, мага, которого он ненавидел всю свою сознательную жизнь.

Патронус изящно склонил голову и исчез, относя сообщение адресату. Люпин очень надеялся, что рядом с другом в момент прибытия волка не будет никого рядом, иначе неизвестно, как анимаг будет объяснять внезапное возникновение у него патронуса телесной формы. Всем в Ордене было известно, что у него вместо патронуса был только бесформенный блестящий туман. Обычно такое случалось у подростков, которые ещё не полностью овладели защитным заклинанием, или у весьма слабых волшебников. Люпин не подпадал ни под ту, ни под другую категорию. Еще в то время, когда он учился в Хогвартсе, ему не давал покоя этот вопрос. Тогда Дамблдор в личной беседе объяснил ему, что из-за Фенрира он пережил настолько серьёзное потрясение, что теперь у него не осталось настолько сильного радостного воспоминания, которое могло бы помочь в формировании телесного патронуса.

Ремус сел на матрас и схватился за голову. Он всю сознательную жизнь верил человеку, который цинично обманывал его. Оборотень вспомнил, что в ту роковую ночь, когда он пришел в лес и добровольно протянул руку для укуса, позже там появился Дамблдор. Именно он в ту ночь бросил поразившее Фенрира заклятье, именно он тогда оторвал его от лежащего на земле тела. Именно Дамблдор накладывал на него заклятье забвения, которые и не давало ему, Ремусу, вспомнить свое самое радостное событие в жизни. День, когда он узнал, что сильный и умный человек, с которым он успел сдружиться, и который был так внимателен к маленькому одинокому мальчику, на самом деле был его спутником на всю жизнь. Осознание сколько лжи говорил директор, чтобы оборотень не узнал правды и сколько препятствий он поставил, чтобы паре не суждено было никогда встретиться, вызывало внутри Люпина волну неконтролируемого гнева. И если бы руководитель Ордена Феникса сейчас стоял рядом, оборотень разорвал бы его на мелкие кусочки, не задумываясь над возможными последствиями.

От размышлений Ремуса отвлек залетевший в комнату серебристый щенок, патронус Сириуса Блека. Тот подлетел к лицу оборотня и попробовал его лизнуть. Если бы это был настоящий щенок, то Ремус бы почувствовал влагу на своей коже, а так он почувствовал всю степень облегчения и радости которую испытывал его друг узнав новость о его состоянии. Далее патронус заговорил срывающимся голосом анимага:

- У нас тоже все в порядке. Мальчики в школе. Против Умника собираем материал. Тебя не хватает.

Патронус растворился. Ремус с грустью вспомнил историю, которая стала причиной появления этой формы патронуса у Блэка и улыбнулся. Да, любовь к крестнику была пока единственной светлой полосой, которая помогала другу держаться после Азкабана. Что касается послания анимага, Ремус был рад, что с Драко Малфоем несмотря на всю серьезность ситуации, было все хорошо, а уж новость о том, что против директора Хогвартса затевался заговор, была просто целебным бальзамом для израненной души. Конечно, у оборотня оставалось еще очень много вопросов. И первым было желание узнать, кто участвовал вместо него в ритуале или кто именно объединился против Дамблдора, но по сравнению с основными известиями это уже были мелочи.

Оборотень встал и прошелся по комнате. В голову пришла запоздалая мысль о аппарации, и Люпин тут же попробовал воплотить ее в жизнь. Но тут его ждало разочарование, ему не хватило сил преодолеть барьер, установленный Сивым. Расстроенный Люпин подошел к окну и посмотрел наружу, ожидая увидеть свою пару. То, что Фенрир его, Люпин знал как бесспорную истину. Внутренний волк, которого Ремус впервые ощутил так близко и отчетливо только одобрительно заворчал. И Люпин снова поразился, как гармонично стали соединяться его два воплощения: человеческое и животное. Какими необходимыми были для него они оба. Впервые за всю жизнь оборотень ощущал себя цельным и для полного счастья ему не хватало только одного. Знания, что его простит и примет как пару Сивый.

Но за окном Люпин не увидел Фенрира. На поляне перед домом стояло только кресло на колесах. В нем, спиной к окну, лицом к лесу сидел юноша. Люпин был уверен, что он знает этого мага, что это один из его бывших учеников, но не мог однозначно сказать кто именно это был. Теперь оборотень отвлекся на разглядывание незнакомца в кресле и попытки вспомнить юношу. Бывший ученик тем временем продолжал смотреть на лес и через некоторое время Люпин с удивлением отметил, что парень сидит недвижимо, не делая ни одной попытки пошевелиться.

Ситуация становилась все непонятней и непонятней. Люпин понимал, что у его ученика какое-то серьезное физическое повреждение, но что это могло быть он не мог даже представить. Ведь для колдомедиков Святого Мунго почти не существовало неизлечимых случаев. Оборотень содрогнулся от этой мысли. В это «почти» входило случившееся с Алисой и Френком Долгопупсами. Теперь Люпин с ужасом представлял, что именно могло случится с юношей, если ему не смогли помочь в Мунго.

Но вот из леса на поляну выбежали два волка: один черный - поменьше ростом, и второй, в котором Ремус без труда узнал второе воплощение Фенрира. У Ремуса сжалось сердце от боли и раскаяния. Вожака недаром стали называть Сивым, его черный окрас который Ремус видел в сегодняшнем сновидении был изрядно разбавлен серым и белым цветом. Люпин представил как жилось оборотню, потерявшему только обретенную пару и прилагающему все усилия, чтобы вернуть партнера. Представил какое разочарование испытывал вожак раз за разом терпя неудачу... О такой жизни не хотелось даже думать, неудивительно что Фенрир поседел, несмотря на всю живучесть и силу оборотней.

И снова размышления Люпина прервались. Волки приняли свой человеческий вид, и в спутнике Сивого Ремус с удивлением узнал выпускника прошлого года слизеринского капитана по квиддичу, Маркуса Флинта. Но удивление оборотня превзошло все границы, когда Флинт подошел и немного развернул коляску. Теперь оборотень без труда узнал мага, что в ней находился. В инвалидном кресле сидел и улыбался склонившемуся перед ним Маркусу Флинту выпускник Гриффиндора, как и Флинт - капитан квиддичной команды, Оливер Вуд. Но на этом сюрпризы не заканчивались. Маркус поправил плед, укрывавший ноги гриффиндорца и приподнял руку, лежащую поверх пледа. Несколько секунд подержав ее в своих руках, словно ощущая температуру кисти, слизеринец поднес ее к губам то ли целуя, то ли пытаясь согреть. При этом лицо Оливера не изменило своего выражения, он все так же продолжал улыбаться. Наблюдавший за действиями Флинта Сивый немного грустно улыбнулся и что-то сказал юноше. Маркус кивнул и, подхватив недвижимого гриффиндорца на руки, аппарировал с поляны. Через несколько мгновений исчезло и кресло, на котором сидел Вуд.

Сивый покачал головой и направился к дому. Люпин замер, ожидая реакции вожака на его пробуждение. Но вдруг на поляне возникла фигура, закутанная в мантию с капюшоном, скрывающим все лицо. Сивый обернулся и радостно поприветствовал визитера.

Люпин ощутил, как у его внутреннего волка на загривке становится дыбом шерсть. Но, когда его Фенрир приобнял прибывшего за плечи, оборотень не выдержал. Один рывок и большой коричневый волк преодолевает невидимый барьер, пытаясь защитить своего партнера от чужого прикосновения.

часть 3 (59)не бечено

И снова события стали развиваться с такой скоростью, что уследить за ними не представляло возможности. Вот миг и Блейз уже на полу. Миг и на его шее появляется цепочка, которая пульсирует в такт биения сердца парня. Миг и с лица гриффиндорской старосты сходят все краски. Миг и аудитория зельеварения превращается в маленький филиал ада. В одно мгновение в классе начались взрываться все котлы, окатывая растерянных учеников своим содержанием. И почти сразу после этого в аудитории гаснет свет.

Действуя на одних инстинктах Драко одной рукой притягивает к себе зеленоглазого гриффиндорца и в ту же секунду накладывает на них общий защитный щит. Драко слышит вопли однокурсников ошпаренных горячим варевом, различает сквозь какофонию звуков заклятье, которое выкрикивает его крестный, но при этом все его чувства сосредоточены только на человеке стоящим рядом с ним. Малфоя удивляет тот факт, что Поттер даже не пытается сделать попытки вырваться, но сейчас слизеринец решил просто наслаждаться так неожиданно возникшей возможностью прижимать к себе своё невозможное сокровище.

Но так не могло продолжатся долго. Профессору Снейпу все-таки удалось включить свет и остановить выплескивания кипящей жижи. На учеников было страшно смотреть. Почти все присутствующие получили ожоги разной тяжести, не пострадали только они с Поттером и Тео, у которого активизировался защитный амулет. Всех же остальных ожидало пребывание в Больничном крыле под присмотром мадам Помфри.

Но больше всего при осмотре помещения Драко поразил тот факт, что Гермиона Грейнджер в момент включения света находилась возле Блейза Забини, хотя до начала происшествия она находилась довольно далеко от упавшего парня. Еще одной странностью был жест, словно девушка что-то бросила. В тот же момент Малфой почувствовал, что предмет брошенный старостой был успешно пойман стоящим перед ним Поттером. Но слизеринцу некогда было разбираться в поступках гриффиндорской парочки, так как события в классе продолжали развиваться.

На Снейпа было страшно смотреть. Он и в лучшие дни не отличался человеколюбием, а тут, когда почти два класса получили ожоги неизвестным зельем, казалось, что декан начнет поджигать взглядом обстановку в классе.

- Драко, марш за Помфри. Иди через камин в моих покоях. Мне срочно нужна ее помощь. – отрывисто начал раздавать декан приказы. - Поттер и Нотт, за мой стол и если у кого-то из вас нечаянно появится ожог, сегодня же пойдете на отчисление.

Юноши поспешили выполнить приказ разъяренного преподавателя.

Через несколько минут пришедшая через камин Помфри озадаченно покачала головой.

- Северус, я не знакома с этим видом ожогов. Детям придется остаться в Больничном крыле на весь день и, возможно, ночь. И я обязана доложить о случившемся директору. - говоря это, медведьма вкладывала пострадавшим ученикам в руки небольшие портключи, которые и переносили их на определенные койки в Больничном крыле.

Наблюдавший за этим Снейп только что зубами не скрипел от ярости. То что эти взрывы были не случайны, ему было понятно без каких-либо объяснений. Снейп знал только двух учеников, которые могли бы справиться со столь сильными заклинаниями, и то что это были или Поттер, или Грейнджер профессор тоже не сомневался. Единственное, что он не мог понять это причины столь вопиющей акции. Ведь не для сокрытия же обморока Забини все это было устроено.

Но если Грейнджер была вне зоны его влияния, то второй подозреваемый был как раз под рукой. И профессор намеревался вытрясти из парня всю правду, даже если для этого ему пришлось бы использовать зелье правды.

-Поттер! Малфой! Нотт! Все трое в мои покои! - рявкнул декан Слизерина и направился к выходу, не оборачиваясь. Он прекрасно знал, что оставшиеся в аудитории ученики непременно последуют за ним.

Все мысли Малфоя крутились вокруг одного вопроса - как не дать двум дорогим для него людям вцепится друг другу в глотки и не испортить едва начавшиеся налаживаться отношения окончательно. То, что и Поттер, и Снейп сделают все возможное и невозможное, но постараются добиться своих целей и отстоять свои интересы, Драко не сомневался.

В это же время Тео пытался понять, что заставило гриффиндорку бросится к упавшему на пол Забини. Душу слизеринца терзали сомнения, он никак не мог понять, что именно толкает девушку на все эти необычные и нелогичные поступки.

И вот за студентами закрылись двери покоев декана, отрезая все пути к отступлению. Все замерли, ожидая начала неприятного разговора, но тут вдруг заработал камин, и в комнату величественно шагнул директор школы Альбус Дамблдор.

- Как предусмотрительно с твоей стороны Северус привести всех не пострадавших учеников к себе для выяснения всех обстоятельств. – директор сел в кресло и скрестив пальцы, посмотрел поверх стекол очков на присутствующих. – Итак, господа, мы внимательно слушаем, что произошло на сегодняшнем уроке зельеварения.

Снейпа неприятно поразил тот факт, что первыми Дамблдор спрашивает студентов, а не преподавателя, и он уже хотел запротестовать, как быстро заговорил Поттер.

- Сэр, на уроке было все как обычно, кроме того факта, что профессор Снейп решил нас пересадить по-новому. Все работали в парах над указанным составом, как вдруг котлы начали взрываться, и тут же погас свет. А когда профессор восстановил освещение, в классе почти все лежали на полу с ожогами. Профессор вызвал мадам Помфри, и пострадавших отправили в Больничное крыло.

Только многолетняя выучка не позволила слизеринцам выдать свое удивление. В своём рассказе Поттер ни словом не обмолвился о самочувствии Блейза и о его обмороке. Ни студенты, ни преподаватель не понимали, почему для Поттера так важно скрыть этот факт, но решили поддержать гриффиндорца, так нахально исказившего все происшедшие.

- Как интересно. – директор внимательно смотрел на парня. - А мне сказали, будто в связи с пересадкой возник конфликт. И мистер Забини был очень недоволен своим партнером по уроку.

- Удивительно, что недоволен был только Забини. - хмыкнул гриффиндорец. - Остальные слизеринцы тоже были не в восторге. Только они не стали выражать своё недовольство. Может Забини протестовал из-за того что считал Рона Предателем крови. Наверное, он все лето учил правила для будущих упивающихся.

Снейп не знал, как сейчас относится к тому человеку, которого он раньше считал гриффиндорским простачком. Так просто перевести разговор на такую щекотливую тему и поднять одновременно вопрос о Предателях крови и упивающихся смогли бы наверное не все ученики с его факультета.

- Да, действительно, для мистера Забини это могло быть весьма веской причиной, – директора не так легко было сбить с мысли. - Вот только интересно, почему же в таком случае не протестовали остальные.

И снова гриффиндорец не дал остальным даже вставить слово:

- Ну Нотт, наверное, побоялся снова выступать против особы, наделенной властью. Староста Слизерина посчитал, что не вправе развязывать конфликт на паре своего декана. Что касается остальных… - Поттер задумался. Снейп решил, что всем Мародерам вместе взятым нужно было бы взять пару уроков по части актерского мастерства у этого наивного и послушного Золотого мальчика. - Возможно, остальные вспомнили об отношениях равенства, которые защищают все учителя Хогвартса и о соблюдении которых печетесь лично вы, сэр.

Слизеринцы замерли, боясь любым жестом выдать чувства восторга, возникшее от последних умозаключений Национального героя. Такого дикого и в тоже время правильного аргумента не смог бы наверно привести и сам декан змей. Так виртуозно напомнить Дамблдору о пропагандируемых им в первую очередь постулатах надо было ещё суметь.

- Ладно. - директор поспешно переключил внимание на другой аспект происшествия, понимая что гриффиндорец незаметно загоняет его на очень тонкий лед. - Но мне сообщили, что некоторые ученики, находящиеся сейчас в Больничном крыле, говорят, что мистер Забини упал до того, как начались взрывы?

И снова гриффиндорец начал говорить первым, не давая никому даже рта раскрыть.

- Они вам такое сказали? Директор вы, наверное, выявили ещё один симптом. Это зелье, наверное, негативно влияет на память или вызывает какую-то коллективную галлюцинацию. Ведь никто из присутствующих не видел этого. Правда же, профессор?

В таких знакомых зеленых глазах, так похожих на те из прошлого ясно читалась мольба. И как и раньше в детстве, так и сейчас несгибаемый профессор уступил перед этой безмолвной просьбой.

- Совершенно верно, Альбус. – уверенно проговорил Снейп отчетливо понимая, чем может обернутся для него эта ложь, если правда все-таки выплывет наружу. - Блейз Забини очутился на полу от зелья, которое его окатило из котла. Думаю, это легко смогут подтвердить и присутствующее здесь студенты.

Слизеринцы только кивнули. Директор испытующе посмотрел на всех четверых, а потом кивнул. Все участники событий прошлой ночи поняли, что Дамблдор верит словам гриффиндорца только потому, что его версию подтверждают его извечные соперники и противники.

- Что ж Северус надеюсь ты узнаешь причину сегодняшнего происшествия и потом лично доложишь мне результат. А сейчас я вынужден вас покинуть, дела.

И директор отправился в свой кабинет, снова воспользовавшись каминной сетью.

- А теперь мистер Поттер. - сказал профессор обернувшись к застывшему гриффиндорцу. - Я хочу знать правду, что же все-таки произошло на моем уроке.

Слизеринцы поёжились. С таким деканом они предпочитали не спорить, а тут же, как на духу выкладывать все прегрешения. Поттер же спокойно и серьезно смотрел на профессора:

- Скажите, сэр, - тихо спросил гриффиндорец. - У вас есть собственное кладбище?

часть 4 (60)не бечено

- Что?! Собственное кладбище? Вы бредите, Поттер. - переспросил изумленный Снейп, не ожидавший такого вопроса.

- Да, сэр, кладбище? - все так же тихо и решительно переспросил гриффиндорец. – Там лежат люди, погибшие по вашей вине. Были люди, отправившиеся на ваше личное кладбище, сэр?

Зельедел отшатнулся, словно парень ударил его. Стоять и смотреть на ребенка двух людей, которые погибли по его вине, было просто невыносимо. Профессору вдруг показалось, что сейчас Лили Поттер из-за спины своего сына подняла руку и сказала «Виновен». А за ней стоят еще безмолвные фигуры, смотрящие на него с осуждением.

- Откуда вы знаете? – едва просипел Снейп. Он все время с ужасом ожидал, что Поттер узнает о том, что это он тогда передал то роковое пророчество Воландеморту.

- У меня тоже такое есть. - сказал гриффиндорец, на миг отвернувшись, и зельедела захлестнула волна облегчения, смешанная с жалостью. Облегчение поскольку парень ничего не знал о причинах, приведших к трагедии той октябрьской ночью и жалость, потому что он понял о какой смерти говорит Поттер.

Внимательно следящий за разговором Драко тоже осознавал, какие чувства испытывает гриффиндорец в связи с гибелью Седрика Диггори. Но кроме этого слизеринец прекрасно знал, как на Поттера влияют все видения убийств и зверств. Драко прекрасно помнил свои ощущения после увиденных воспоминаний: убийство старого магла, нападение на Уизли старшего и резня в магловской деревне… Внутри старосты все просто сжималось от невозможности хоть как-то облегчить Национальному герою его ношу.

- Послушай меня, Гарри. Ты не виноват в смерти Седрика. - тихо заговорил Снейп, не понимая всей серьёзности ситуации и глубины переживаний парня. -Ты не мог знать, что вы окажетесь на том кладбище.

- Но если бы я тогда не предложил… - начал было Поттер, но оборвал себя на полуслове. – Впрочем, разговор сейчас не об этом. Я просто хотел сказать, что если вы, профессор, сейчас продолжите свои расспросы или воспользуетесь Легилеменцией, то сможете узнать правду. Это бесспорный факт. Как и тот факт, что в этом случае вы будете вынуждены рассказать эту правду и директору, и Темному лорду. Неважно, под пытками ли или под каким-то заклятьем или зельем. Это не главное. Главное что в результате этого погибнет много магов. Магов, которые могли бы жить, если все секреты сегодня останутся нераскрытыми.

Пораженный Снейп внимательно смотрел на своего ученика. Присутствующее при разговоре змейки боялись даже вздохнуть, понимая, что от любой мелочи зависит сейчас слишком многое.

- Итак, мистер Поттер. - медленно начал Снейп, тщательно подбирая слова. Ему безумно хотелось подойти к гриффиндорцу, воспользовавшись, по привычке, своим преимуществом в росте, но помня о событиях происшедших с парнем в начальной школе он сдержал себя. - Вы только что попросили меня подтвердить явную ложь перед директором. Это не упоминая того факта, что вы каким-то неизвестным мне образом произвели вопиющий саботаж на моем уроке, что отправило два класса почти полным составом на больничные койки. Так теперь вы утверждаете, что Я не смогу удержать в тайне какие-то сведенья, которые в дальнейшем приведут к гибели каких-то эфемерных людей. И я должен верить вам без каких-либо объяснений?

- Да, сэр. – решительно и твердо ответил гриффиндорец, вызывая тем самым очередной приступ гнева у зельедела.

Снейпу хотелось накричать на упертого парня и только просмотренные им вчера ночью воспоминания не давали ему начать полномасштабные воспитательные действия. Даже сейчас у него перед глазами стоял тот худенький ребенок, который так боялся, что его вернут назад в комнату с решётками на окнах, что осмелился поддержать столь опасное предложение – отправиться в школу на летающей машине. Снейп помнил то чувство стыда, которое захлестнуло его в ту минуту, когда он увидел самого себя кричащего и размахивающего куском газеты. Это и служило причиной того что зельедел ещё не поставил зарвавшегося юнца на место.

- А откуда Я могу знать, что сейчас вы говорите правду? - буквально прошипел профессор, из последних сил сдерживая себя. - Только что, перед директором вы лгали абсолютно виртуозно. Как я могу верить вам сейчас?

- Наверное потому что сейчас он говорит чистую правду. - из камина вышла невозмутимая и прекрасная леди Забини, в де