КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 406549 томов
Объем библиотеки - 537 Гб.
Всего авторов - 147365
Пользователей - 92555

Последние комментарии

Загрузка...

Впечатления

DXBCKT про Андерсон: Крестовый поход в небеса (Космическая фантастика)

Только сейчас дочитал этот рассказ... Читал сравнительно долго и с перерывами... И хотя «данная вещь» совсем не тяжелая, но все же она несколько... своеобразная (что ли) и написана автором в жанре: «а что если...?» Если «скрестить» нестыкуемое? Мир средневековья (очень напоминающий мир из кинофильма «Пришельцы» с Ж.Рено в главной роли) и... тему космоса и пришельцев … С одной стороны (вне зависимости от результата) данный автор был одним из первых кто «применил данный прием», однако (все же) несмотря на «такое новаторство» слабо верится что полуграмотные «Лыцари и иже с ними» способны (в принципе) разобраться «как этот железный дом летает» (а так же на прочие действия с инопланетной технологией...)

Согласно автору - «человеческие ополченцы» (залетевшие «немного не туда») не только в кратчайшие сроки разбираются с образцами инопланетной технологии, но и дают «достойный отпор» зеленокожим «оккупантам» (захватывая одну планетную систему за другой)... Конечно — некие действия по применению грубой силы (чисто теоретически) могли быть так действительно эффективны в рамках борьбы с «инопланетниками» (как то преподносит нам автор), но... сомневаюсь что все эти высокультурные «братья по разуму» все же совсем ничего не смотли бы противопоставить такому «наглому поведению» тех, кто совсем недавно ковал латы, трактовал «Святое писание» (сжигая ведьм) и занимался прочими... (подобными) делами...

В общем ВСЕ получается (уже) по заветам другого (фантастического) фильма («Поле битвы — Земля», с Траволтой и прочими), где ГГ набрав пару-сотню людей из фактически постядерного каменного века (по уровню образования может даже и ниже средневековья) — сажает их за руль «современных истребителей» (после промывки мозгов, и обучающих программ в стиле Eve-вселенной). Помню после получасового сидения (в данном фильме) — такой дикарь, вчера кидавший копья (якобы) «резко умнел» и садился за руль какого-нибудь истребителя F... (который эти же дикари называли «летающим копьем»... В общем... кто-то может и поверит, но вот я лично))

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
медвежонок про (Пантелей): Террорист номер один (СИ) (Альтернативная история)

Точка воздействия на историю - война в Афганистане в 1984. Под влиянием божественной силы советские генералы принимают ислам, берут власть в СССР, делят с Индией Пакистан, уничтожают Саудовскую Аравию.
Написано на редкость примитивно и бессвязно.
Кришне акбар. Ну и Одину тоже.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Serg55 про Бульба: Двадцать пять дней из жизни Кэтрин Горевски (Космическая фантастика)

женщины в разведке - куда без них

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Stribog73 про Баев: Среди долины ровныя (Партитуры)

Уважаемые гитаристы КулЛиба, кто-нибудь из вас купил у Баева ноты "Цыганский триптих" на https://guitarsolo.info/ru/evgeny_baev/?
Пожалуйста, не будьте жадными - выложите их в библиотеку!
Почему-то ноты для гитары на КулЛиб и Флибусту выкладывал только я.
Неужели вам нечем поделиться с другими?

Рейтинг: +1 ( 3 за, 2 против).
Serg55 про Безымянная: Главное - хороший конец (СИ) (Фэнтези)

прикольно. продолжение бы почитал

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Stribog73 про Кравченко: Заплатка (Фантастика)

В версии 1.1 уменьшил обложку.

Рейтинг: +1 ( 2 за, 1 против).
медвежонок про Самороков: Библиотека Будущего (Постапокалипсис)

Цитируя автора : " Три хороших вещи. Во-первых - поржали..."
А так же есть мысль и стиль. И достойная опора на классику. Умклайдет, говоришь? Возьми с полки пирожок, автор. Молодец!

Рейтинг: +4 ( 4 за, 0 против).
загрузка...

Одинокая республика. (fb2)

- Одинокая республика. (а.с. Одинокая республика-1) 2.3 Мб, 423с. (скачать fb2) - Сергей Николаевич Спящий

Настройки текста:



Сергей Спящий Одинокая республика



Глава 1. Сделка

Казалось, координатор вторжения вовсе не смотрел на экран. Не молодой и не старый, стриженный под ноль, человек с тяжёлым и острым взглядом. Очень острым и очень тяжёлым взглядом усталых и чуточку воспалённых глаз.

Внимание остальных членов верховного совета лунной республики, напротив — полностью приковано к происходящему на экранах. Там, в совершенно пустой, за исключением стола с парой стульев, комнате для переговоров находились два человека. Впрочем, человека ли? И хозяева, и гость, взаимно отрицали право противоположенной стороны называть себя людьми.

Два человека — один в лёгком скафандре из серебристо-серой гермоткани без шлема, шлем лежит на столе рядом. Второй, в роскошном расписном камзоле с расшитыми золотой ниткой манжетами на длинных рукавах. Взгляд первого безмятежно-спокоен и по его виду даже не догадаешься о пылающем океане ненависти скованном тонкой коркой льда в голубых глазах. Взгляд второго надменен — сам факт того, что он вынужден прибыть для переговоров безмерно унижает его достоинство. Первый, ни словом, ни жестом не выдаёт чуть ли не физически душащей его ненависти. Второй явственно ощущает, что первый его ненавидит, но ему плевать — он привык чувствовать ненависть низших, плавать в ней, словно рыба в воде и парить, точно птица в небе. Если бы однажды он вдруг перестал ощущать эту направленную на него обжигающую ненависть, то серьёзно забеспокоился бы. Первый знает, что второй чувствует его ненависть. Они ведут переговоры.

Собравшиеся в ситуационном центре члены верховного совета наблюдали за происходящим на экранах. Молодые и горячие, наблюдая, кусали губы или сжимали кулаки впиваясь ногтями в ладони. Перегоревшие старики с холодными, словно далеко отлетевшая от солнца комета, сердцами сидели спокойно, лишь плотно сжатые губы выдавали волнение. Расставленные на столах бутылки с охлаждённой водой успели покрыться испариной и нагреться до комнатной температуры. В нишах светили настенные лампы, отбрасывая замысловатые тени и глянцево блестели фотографические картины.

Пока внимание остальных приковала видеотрансляция, координатор вторжения исподлобья рассматривал товарищей по совету. Молодые и старые. Не настолько старые, чтобы лично помнить исход, но достаточно, чтобы помнить тех, кто помнил и рассказывал о нём. Исход — незаживающая рана под сердцем каждого. Они никогда не смогут вернуться потому, что им некуда возвращаться. Фантомную боль по осквернённой и уничтоженной родине можно унять только холодной, практически ледяной, тщательно подготавливаемой на протяжении десятков лет, местью.

Впрочем, кроме мести, для вторжения существовал целый букет причин экономического, производственного и идеологического характера. Построившим новый дом в недрах холодной и негостеприимной луны беглецам требовались ресурсы. Но ещё больше ресурсов им требовалась цель. Такой целю сделались месть и справедливость. Отомстить тем, кто семь десятков лет назад попытался поработить их, а когда не смог — уничтожил. И сломать вековую систему порабощения и закабаления человека человеком освободив тех, кто уже давно перестал мечтать о свободе. Сколько веков или тысячелетий существует эта человеконенавистническая система как будто застывшая в своей извращённой порочности? Координатор допускал, что лунная республика, может быть, единственная сила в веере миров способная противостоять ей. Противостоять системе может только другая система. Пусть даже их размеры несопоставимы, но количество не является решающим преимущество если оно не способно перейти в качество.

Два человека на экранах вели переговоры.

Обсуждали количество поставок и оплату.

Торговались.

Обычная сделка, какие совершались чуть ли не раз в месяц последние годы. Необычен в ней только объём и состав закупок и, соответственно, оплата. Очень большая сделка, и торг идёт жёстко. Даже жёстче чем обычно, чтобы только гость не заподозрил, что поставщику эта сделка нужнее чем покупателю. И более чем щедрая оплата из так необходимых автоматизированным фабрикам лунной республики редкоземельных и вовсе никогда не встречавшихся на земле элементов, металлов и материалов здесь совершенно ни при чём. Сегодня гость, сам не зная того, торговался с дьяволом в лице уполномоченного посла лунной республики. Эта сделка была нужна им гораздо больше, чем покупателю. Главное, чтобы тот не догадался об этом пока не станет слишком польза. Месть и справедливость. Справедливость и месть. На земле существовала поговорка: нельзя садиться обедать с дьяволом, его ложка всегда будет длиннее. Поговорки выжили даже когда погибла большая часть повторяющих их людей. Гость родился не на земле. Вернее, не на той земле. И совершенно точно считал дьяволом самого себя — грозой и ужасом низших. Что ему за дело до каких-то там поговорок?

Координатор вторжения улыбнулся. Улыбнулся не губами — глазами. Управляющие лунной республикой члены верховного совета формально равны. Каждый имеет ровно один голос в общих вопросах на пленарных заседаниях и три голоса в вопросах, непосредственно касающихся его области ответственности. Формальное равенство не отменяет личного влияния и индивидуальной харизмы. Малоупотребительное второе название верховного совета — совет равных.

Если всё пройдёт как задумано и операция по подготовке вторжения перейдёт в активную стадию, то координатор получит всю полноту власти над решениями совета. Его воля — станет волей совета. Решения — общими решениями.

Если нет, значит получит чуть позже. Это неизбежно.

План вторжения предусматривал всего три стадии. Пассивная, длящаяся вот уже неполных шесть десятков лет, заключалась в сборе и анализе информации, налаживании торговых контактов, медленном проникновении на территорию противника. Активная — непосредственная подготовка вторжения. И, наконец, горячая стадия — мгновенный неожиданный удар, чья неотразимость решена длительной и скрытой подготовкой. Горячая стадия представлялась координату ювелирным разрезом хирургической точности. Ведомый опытной рукой скальпель рассекает связки и ткани отделяя поражённый орган. Месть и справедливость.

Домен Ан-фееро вступил в войну с доменами Ар-фестарго и Аш-амоном. В неожиданную и подлую войну — как подчеркнул представитель владыки домена, прибывший на переговоры.

Ранее закупленное небольшими партиями оружие хорошо показывает себя, позволяя специально обученным низшим успешно противостоять рядовым легионерам и даже группам поддержки из мелких демонов или простых големов. Мой повелитель желает закупить дополнительно два миллиона единиц стрелкового оружия для вооружения армии низших, а также максимальное число боевой техники всех видов. Так как ваше оружие и техника нуждаются в постоянном восполнении расходуемых боеприпасов, повелитель желает, чтобы их производство в кратчайшие сроки было развёрнуто на землях домена Ан-фееро. За всё это повелитель милостиво соизволит предложить полторы тонны мифрила высшей степени очистки, половину тонны тёмного мифрила, иначе называемого адамантием, высшей степени очистки и триста тонн любых других металлов согласно приложенному списку не ниже средней степени очистки.

— Ваш повелитель хочет развёртывания полных циклов производства боеприпасов и расходных материалов на территории домена? Мы можем гарантировать сроки развёртывания от двух до двух с половиной месяцев, — уточнил переговорщик.

— Сроки приемлемы.

— В данный момент мы не имеем запрашиваемого количества единиц оружия, его также придётся производить. Таким образом домен Ан-фееро получает на своей территории не только производство боеприпасов, но и производство самого оружия. Это совсем другая цена.

Гость молчал, понимая, что переговорщик ещё не закончил. Идеальное лицо совершенных древнегреческих пропорций с навеки прикипевшим к нему надменным выражением оставалось полностью неподвижно, словно лицо статуи. Тонкое золотое шитьё в манжетах рукавов и воротнике ненавязчиво блестело в ярком свете потолочных ламп. Пара коротких, чуть длиннее локтя, клинков покоились в украшенных золотом и мифрилом ножнах. При первом взгляде мифрил похож на серебро. В некоторых мирах его так и называют: истинным серебром. Это полностью искусственный металл, не встречающийся в природе и создаваемый высшими магами-демонологами. В лабораториях лунной республике не удалось синтезировать стабильную форму мифрила даже самой низшей степени очистки. Оставалось только получать в оплату за поставки оружия и продажу аналитических мощностей суперкомпьютеров, укрытых глубоко в лунных недрах.

— Отдельно возможно обсудить вопрос вывода группировки низкоорбитальных спутников для пассивного отслеживания перемещений армий противника, что позволит сэкономить время и силы высших магов домена. Строительство интеллектроных фабрик снимает требование скачкообразного роста вычислительных мощностей для увеличения эффективность автономных боевых точек. Также следует помнить о возможности использования интелектронных вычислителей для предсказания действий противника и повышения эффективности планирования. Но это будет очень дорого.

— Повелитель согласен оплатить качественную помощь разумной ценой, — обтекаемо согласился представитель домена Ан-фееро.

— Можем ли мы поинтересоваться причиной конфликта?

— Усиление домена Ан-фееро, — ответил гость, — в частности из-за торговли с вами. Ваше оружие, резко повышающее боеспособность низших и превращающее их армии в весомую силу на поле боя, внушило определённую опаску соседним доменам. Купленные повелителем предсказания ваших электронных машин-богов увеличили богатство домена вызвав зависть соседей. Страх и зависть — два более чем достаточных повода для войны там, где хватило бы и одного.

— Предполагается длительная конфронтация?

— До окончательной победы одной стороны или принятия второй стороной вечного вассалитета.

— Когда планируется переход противостояния в горячую стадию?

— Защитные чары домена Ан-фееро продержаться от трёх до четырёх месяцев. После того как чары будут развеяны, легионы доменов Ар-фестарго и Аш-амоном вторгнуться на земли Ан-фееро.

Координатор и остальные члены совета равных, как изредка называли верховный совет управляющей лунной республикой, следили за ходом переговоров. Тщательно подготавливаемый момент наконец-то настал. Он не мог не настать так как все предпосылки были тщательно и любовно выстроены за долгие десятилетия «торговли» с доменом Ан-фееро. Оставался только вопрос — когда именно разразиться гроза?

Сотрудничество с землянами неизбежно усиливало рядовой домен второго эшелона, а значит и подталкивало к тому, чтобы он начинал претендовать на место в первом эшелоне наиболее могущественных доменов этого мира веера. Любой передел власти между повелителями доменов происходил через вооружённый конфликт. Оставалось лишь сделать так, чтобы наказать Ан-фееро решили более сильные домены с использованием превосходящих сил. Тогда у него не будет выбора кроме как попытаться купить помощь, а так как лунная республика предоставляет самые низкие расценки в этом лепестке веера, то предсказать следующий шаг повелителя Ан-фееро не сложно. Предсказывать чужие шаги в целом не представляет сложности, если намеренно ограничивать возможность движения жертвы только в одном, нужном манипулятору, направлении.

И, разумеется, они сойдутся в цене. Ведь представитель Ан-фееро, не зная того, сейчас покупает свою смерть, смерть своего повелителя и домена. За такое можно и скидку предоставить.

По ходу торга ответственный за производственные мощности республики главный инженер делал торопливые наброски. Время от времени он советовался с главой лаборатории синтеза и главным энергетиком, уточняя возможности республики. Центральный искусственный интеллект отображал наглядные выжимки статистических данных на ровных стенах совета, временно превратившихся в огромные экраны.

Неожиданно экраны вспыхнули тревожным красным цветом. Маска невозмутимости, надетая гостем, треснула, он вскочил из-за стола, одновременно с тем взлетая над полом. Массивный стул, отброшенной силой его гнева, отлетел далеко в сторону. Переговорщик вздрогнул, затем его лицо расслабилось, и он осел на своём стуле.

— Внимание, — прогремел в зале совета голос центрального искусственного интеллекта, — зафиксирована попытка ментального вмешательства в разум представителя республики. Немедленное введение препарата «Блок — 2б» погрузило носителя в глубокий сон на двадцать четыре минуты. Активность центральной нервной системы снижена до фоновой. Вмешательство пресечено.

Тем временем, на экране, представитель домена Ан-фееро неподвижно висел под прицелом выдвинувшихся из стен орудий. Стоит только настроенной в параноидальный режим интеллектронике заметить создание гостем защитного кокона или попытку сформировать атакующее заклинание, как автоматические турели выплюнут сотни крупнокалиберных пуль, каждая из которых легко пробивает слоновий череп. Если и это не поможет, в дело вступят отравляющие газы и одноразовые лазеры. В качестве последней меры, под зданием для переговоров спрятан тактический ядерный заряд, а построенная на луне катапульта готова прицельно метать тяжёлую болванку точно в цель и продолжать метать новые раз в две минуты. После исхода и предшествующих ему событий, люди забыли, что значит «избыточная перестраховка» когда приходится иметь дело с паранормалами из магической аристократии доменов.

Проводимая лунной республикой политика категорически не допускала вмешательство в разум своих граждан. Даже если взамен потребуется физическое уничтожение и переговорщика, и гостя. В прошлом подобные инциденты случались и повелителю домена Ан-фееро, скрипя зубами, приходилось соглашаться на выплачиваемую землянами компенсацию за жизнь очередного переговорщика. Выгоды от торговли слишком велики. И слишком незначительна потеря рядового аристократа, который даже несмотря на предупреждение, неспособен удержать инстинктивных порывов взять под ментальный контроль начавшего дерзить низшего.

Текущий представитель домена знал об этом и потому неподвижно висел под прицелом стволов и оптики. Спустя две минуты, медленно и осторожно, тщательно артикулируя слова, маг сказал: — Приношу извинения за свою несдержанность.

Координатор вторжения прокрутил кусок записи, непосредственно предшествующий вспышке гнева гостя.

Вот они разговаривают.

Представитель домена говорит: — Цена слишком велика.

Переговорщик республики уточняет: — Цена существования или свободы от вечного вассалитета домена Ан-фееро слишком велика?

— Ты забываешься, низший!

— Отнюдь, маг. Без нашей помощи Ан-фееро не выстоять в войне с доменами Ар-фестарго и Аш-амоном. Так извольте заплатить за эту помощь полную цену. Повелитель любого домена из любого мира веера потребует за своё участие в вашей войне принесение ему клятвы вассалитета. Нам же нужны только ресурсы.

— Помощь тех, кто не сумел сохранить свой дом стоит недорого, — выплюнул представитель домена.

— Мы сумели сохранить свободу. Много ли вы ещё знаете таких народов? — спросил переговорщик и сам же ответил, — мы единственные. Благодаря технологиям и оружию, которые вы хотите купить и использовать в вашей войне. Оружие, уничтожившее легионы Тар-хореза и скрутившее в бараний рог проклятый легион Тар-некронум, не может стоить дёшево.

— Это всё из-за вас, — повысил голос представитель домена Ан-фееро. — Если бы повелитель на принял решение купить у вас пробные партии вооружения для использования в мелких пограничных конфликтах. Если бы не повелел рабам обучаться пользоваться вашим оружием у ваших инструкторов. Если бы не воспользоваться предсказаниями ваших электронных богов-машин для получения сиюминутной выгоды!

— Вы оспариваете решения своего повелителя?

— Молчать! Низший! Животное! Раб!

Выведенный из себя представитель домена не сумел удержать инстинктивного желания взять под контроль и влезть в голову дерзкому низшему на свою беду сумевшему вывести его из себя.

По чуть расширившимся зрачкам, изменению кожного потенциала, дыхания, мелкой моторики и ещё десятку косвенных признаков, охраняющая программа зафиксировала попытку ментального вторжения. Имплантированный за ухо каждого гражданина республики, кто напрямую общался с аристократами доменов, инъектор впрыснул усовершенствованный блокирующий препарат, мгновенно погасивший высшую нервную деятельность. Переговорщик уснул там, где сидел. Погрузился в глубочайший, но кратковременный, сон без сновидений. Маги были не в силах прочесть мысли или подчинить своей воле спящего человека.

Из стен комнаты для переговоров выдвинулись турели. В комнате оглушительно звучал голос центрального искусственного интеллекта, временно скопировавшего часть себя в локальную интеллектроника: — Зафиксировано ментальное воздействие. Оставайтесь на месте и не предпринимайте никаких действий иначе будете незамедлительно уничтожены. Согласно двадцать шестой статье конституции, наказание за попытку направленного ментального воздействия на гражданина — смерть. Согласно восьмому пункту договора с повелителем домена Ан-фееро заключённого в девятнадцатом году от исхода — республика имеет право отвечать действием на действие, угрозой на угрозу и нападением на нападение, если только достанет сил. Оставайтесь на месте и не предпринимайте никаких действий.

Тщательно и осторожно выговаривая слова, маг сказал: — Приношу извинения за свою несдержанность.

Через время чуть меньше трёх секунд, сколько времени требуется сигналу, чтобы преодолеть расстояние между точкой на земной поверхности, где проходили переговоры, и луной — поднялся переполох в зале верховного совета.

Координатор вторжения спокойно пережидал начавшуюся в зале совета суету. Переговоры шли по плану, даже лучше, чем можно было ожидать. Ментальное нападение на переговорщика его нисколько не обеспокоило. Вопреки всем обещаниям и договорам о неприкосновенности, паранормалы из миров веера, в моменты сильных душевных потрясений, забывали придерживать свои инстинкты на коротком поводке. Хорошо ещё, что у большинства этих древних и практически бессмертных (пока не убьют) хищников в человеческом обличье первым инстинктивным желанием было подчинить строптивого человека, а не убить его на месте. Как правило, нескольких секунд хватало взбешённому аристократу, чтобы прийти в себя и вспомнить о воле повелителя, весьма заинтересованного в торговле с этими странными «низшими» сумевшими пережить глобальное вторжение сильнейших доменов из соседних миров веера и не сделаться безропотными рабами. Правда, не сумевшими сохранить свой дом и вынужденными бежать.

Усовершенствованный препарат «Блок-2б» немедленно вводимый в кровеносную систему при минимальном подозрении на внешнее ментальное воздействие пресекал попытки взять под контроль, просмотреть воспоминания или вставить в голову ментальную закладку. Из минусов — после введения препарата человек отключался на срок от пятнадцати минут до получаса. По-другому не получалось. Активное сознание уязвимо для внешнего ментального воздействия и единственный способ прервать воздействие — временно выключить сознание.

Взбудораженный внезапной тревогой, совет успокоился. Координатор понизил уровень готовности. Где-то глубоко внизу, на самом дне планетарного гравитационного колодца, втянулись в стены турели, перестал мигать в бешеном ритме свет и замолк требующий оставаться неподвижным голос.

Представитель домена медленно опустился на пол. Также медленно подтянул к себе мысленным усилием отлетевший стул и сел на него. После чего и представитель домена, и координатор вторжения, и верховный совет республики принялись ждать пока переговорщик очнётся после блокирующего препарата.

Земля — некогда прекрасная и родная, а ныне потерянная, уничтоженная, заражённая. Словно огненные язвы по всей поверхности вспыхнули вулканы. По всей планете воздух стал настолько дымен и сер, что без респиратора дышалось с трудом. Местами земля перепахана следами упорных боёв с противником, выплёскивающимся из открывающихся, казалось бы, где угодно порталов. Гигантские воронки на местах ударов по захваченным нападающими плацдармам ядерными зарядами — беспомощные слёзы, пролитые по утерянном будущему, которое могло бы ждать их самобытную, по меркам веера миров, цивилизацию если бы бессмертные хищники не обратили бы на них взоры своих древних, холодных, жадных глаз.

Вопреки активному использованию ядерного оружия во второй стадии войны, в отдалённых от мест непосредственных ударов, радиоактивный фон возрос незначительно или не возрос вовсе. После того как посланные для порабощения нового мира легионы дважды уничтожались под корень, нападающие решили уничтожить то, что оказались неспособны захватить. Геоманты Тар-хореза разогрели земное нутро заставляя вспухать активные вулканы даже в сейсмически спокойных районах. Некроманты Тар-некронум выпустили въевшуюся в почву, активную и по прошествии более чем семидесяти лет, заразу заставляющую мёртвых перерождаться и искать крови живых. Отличились и демонологи — наводнив непокорный мир тысячами опасных, неконтролируемых, созданий бездны. Погибли те, кто желал сражаться до последнего и те, кто согласился бы сдаться, если ему только сохранили бы жизнь. Земля умерла, но малая часть землян выжила, сумев спрятаться в недрах лунных баз и поселений.

При всей своей безмерной и непонятной мощи, маги не умели и не стремились осваивать космос. Зачем исследовать враждебную всему живому пустоту, если впереди лежит бесконечное множество миров в веере? Сильнейшие из магов могли вполне комфортно существовать в безвоздушном пространстве, но постоянное расходование внимания и сил на воздух для дыхания, на защиту от космической радиации, на преодоление огромных расстояний, лишённых ориентира, за который мог бы зацепиться опытный маг-порталист. Космос делал магов довольно беспомощными, и они закономерно не любили его. Редкий маг-исследователь на протяжении своей очень и очень долгой жизни поднимался выше слоя облаков. Не говоря уже о полётах на спутник земли или, тем более, другие планеты солнечной системы.

Вторжение, исход — рана под сердцем любого из выживших. Координатор обнаружил, что сжимает руки в кулаки и коротко обрезанные ногти всё равно впиваются в кожу. Вот откуда эта неожиданная боль. Месть и справедливость. Земляне не ждали гостей, но те пришли незваными. Пришло время нанести ответный визит. Не тем, кто семь десятков лет назад уничтожил их мир, мечты, планы, всю их жизнь — но таким же как они, разве только послабее.

Такими же, как те — жестоким, считающим себя высшими существами и отрицающими право неспособных использовать магию людей на честь, свободу и само право назваться людьми. Справедливость.

Дайте срок. Придёт время. И уже другой координатор вторжения, не он, будет разрабатывать схемы операции по нанесению визита вежливости в Тар-хорез и Тар-некронум. Месть.

На экране переговорщк дёрнулся и открыл глаза. Поправив сбившуюся в районе горла гермоткань, он продолжил переговоры, никак не выражая своего отношения к попытке ментального подчинения. Представитель домена тоже не упоминал о произошедшем инциденте. Недавние извинения были принесены силе, превосходящей его собственную, но никак не самому переговорщику.

Пока на уничтоженной земле переговорщик, постоянно завышая цену, продолжал продавать представителю домена Ан-фееро его смерть — на Луне, в зале верховного совета, проходила подготовка к передаче координатору вторжения неограниченных по времени диктаторских полномочий. Вводились в действие положения, заложенные в конституцию ещё чуть ли до исхода, изменялись цепочки согласования решений, корректировались уровни доступа и ответственности. Совет равных временно, до завершения операции вторжения, утрачивал руководящую роль низводясь до совещательного и рекомендательного органа власти. В активной и тем более горячей фазах вторжения неизбежные, при демократии, длительные обсуждения мелких вопросов только помешают.

Лишь сам координатор вторжения, будущий диктатор лунной республики, оставался внешне спокоен. Он никогда не хотел власти. Вернее — не хотел настолько большой власти и настолько тяжёлой ответственности. Но будущий диктатор лучше остальных справлялся с задачами и поэтому ему доверили решать эту, самую важную на сегодняшний день, задачу — подготовку, вторжение, захват власти и хирургическую смену устоявшихся даже не веками, а тысячелетиями, социальных институтов в домене Ан-фееро. Именно хирургическую — быстро, кардинально и, неизбежно, кроваво потому, что иначе не получиться.

Вечером, а скорее даже глубокой ночью, по личному времени (отсутствие естественной смены дня и ночи позволяло гибко управлять индивидуальным временем граждан для стопроцентной загрузки имеющихся производственных мощностей и снижения нагрузки на помещения и ресурсы общего пользования) координатор мысленно прокручивал в голове этот бесконечный день.

Заключена предварительная сделка с доменом Ан-фееро. Осталось только подождать подтверждения условий повелителем домена и согласовать мелкие пункты вроде различных штрафов и наказаний за попытки нападения или порабощения приглашённых специалистов. Судя по прошлому опыту, таковые обязательно произойдут и необходимо хоть как-то подстраховаться и попытаться снизить их число. Блокирующий препарат действует надёжно. По крайней мере сведений о том, что магам удалось преодолеть его действие не поступало. Да и не единственная это защита. Просто первая и наиболее щадящая для мозга.

Луна гудела, готовясь выполнить самый большой, за всю историю взаимоотношений с магической аристократией доменов, заказ. Одной оплаты за выполненный заказ должно будет хватить на несколько лет вперёд, что позволит начать несколько амбициозных проектов по лунному обустройству и исследованию марса. В длительной перспективе, в связи с невозможностью вернуться на заражённую Землю, остатки человечества вынуждено смотрели в сторону песков и скал красной планеты. Самое главное то, что магам будет не под силу дотянуться до Марса. Порталисты открывали переход из мира в мир примерно в одной и той же точке. Чтобы попасть на красную планету в этом мире, магу придётся сначала добраться до марса в собственном и только затем открывать переход. Поэтому чем дальше от Земли, тем безопасней.

— Диктатор, — обратился голос центрального искусственного интеллекта, — вы не можете заснуть сегодня? Хотите, чтобы я помогла?

— Пожалуйста, продолжай называть меня координатором, — попросил координатор вторжения. — Помогать не надо, справлюсь сам. Просто обдумываю.

— Координатор — очень ёмкое слово, — произнёс центральный искусственный интеллект лунной республики. Как ему показалось — произнёс с улыбкой.

Он был выращен (процесс создания искусственных интеллектов называется выращиванием, это более верное терминологическое описание в сравнении с «строительством» или «программированием») за несколько лет до исхода для управления и обслуживания лунных верфей на которых планировалось строительство тяжёлых транспортов для доставки научных станций к Марсу и Венере. Вернее, не самих станций, а их модулей, с последующей сборкой уже на месте. Не получилось. Завоевательный поход Тар-хореза и Тар-некронум в новый мир разрушил всё.

Недостроенные лунные верфи и редкая сеть научных и военных баз, плюс уцелевшая часть спутников и одна орбитальная станция (вторая была сожжена нанесённым с поверхности скоординированным ударом огненных мазов Тар-хореза) — всё, что осталось в руках землян. И на базе чего была создана лунная социалистическая республика. Последняя советская республика уничтоженного вместе с планетой и всеми другими государствами на ней советского союза. Или не уничтоженного так как пока существует хотя бы одна советская республика — существует и союз. Более того — пока есть хотя бы один коммунар, есть и союз.

Русский, француз, немец — глупо было бы пытаться размежеваться, когда их осталось так мало. Большая часть лунных баз построена Советами, поэтому неудивительно, что новообразованная лунная республика стала советской. Последней и единственной республикой в Союзе. Они всё-таки выжили. Но как сильно им пришлось для этого измениться.

Три больших города образованных на месте наиболее крупных научных баз с собственной гидропоникой и на месте достроенной в последующие годы и перепрофилированной для иных целей космоверфи. Сразу после исхода совокупное население составляло чуть меньше ста тысяч человек. Сейчас больше четырёхсот тысяч. Около половины — дети до тринадцати лет, человечество стремилось как можно быстрее восполнить свою численность. После исхода, возраст взросления вынуждено понижен до тринадцати лет. Рабочих рук категорически не хватало и продолжает не хватать сейчас. В сравнении с молодыми взрослыми, координатор вторжения чувствовал себя стариком — ему было немногим за сорок.

Три больших города: Победа, Коммуна и Космос (город, разросшийся вокруг верфи). Плюс маленькие и средние производственные и научные городки — базы куда вынесено вредное производство или где проводятся опасные исследования. Плюс подземные, точнее подлунные, гидропонические фермы, плюс военные и энергетические объекты. В сумме наберётся около четырехсот тысяч человек — меньше чем половина миллиона! Но в несколько раз больше, чем оставалось на момент исхода.

— Координатор, вы должны сейчас уснуть, — настаивал искусственный интеллект.

— Знаю, завтра трудный день. И после него бесконечная череда трудных дней.

— Спите, — посоветовал центральный искусственный интеллект лунной советской социалистической республики по имени Октябрина.

Координатор вторжения почувствовал, как засыпает. Видимо Октябрина решила, что ему необходимо максимально полно использовать не столь длительное время отдыха. Октябрина была вполне самостоятельным существом и порой принимала независимые решения. В верховном совете искусственный интеллект бессменно занимала должность ответственного за функционирование и развитие интеллектроной сети, но её настоящее влияние было гораздо больше. Лучшие специалисты в области искусственного интеллекта способные досконально разобраться в процессах происходящих в псевдо-разуме Октябрины погибли вместе с Землёй. Да и не факт, что у них бы получилось распутать накопившиеся за семь десятков лет нагромождения. Родившихся в лунных городах-базах программистов и интеллектрощников обучала уже сама Октябрина. В конце концов, как всякое разумное или псевдо-разумное существо, она стремилась к постоянному самопознанию и потому являлась вполне компетентным специалистом в области искусственных интеллектов. Во всяком случае — лучшим из имеющихся в солнечной системе. И, скорее всего, лучшим из оставшихся во всём веере миров, разделённом бессмертными хищниками на домены, навечно застывшие на уровне позднего феодализма. Да, феодализма, с тем важным дополнением, что не обладающие магическими способностями люди вовсе не считаются за людей. Так, что-то вроде человекообразных животных.

Но, возможно, это вскоре измениться. Сначала в одном домене одного из соседних по лепестку миров веера, а затем — кто знает?

Знал координатор вторжения, но он спал — глубоко и спокойно.

Знала Октябрина — центральный искусственный интеллект лунной республики, но она была занята тысячей тысяч дел одновременно. Огромные, фантастические, вычислительные мощности занимались решаемой задачей, и система терморегуляции едва успевала отводить избыточное тепло от работающей на полную мощность интеллектроники.

Пассивная стадия заканчивалась составлением аналитической службой финальных планов и рекомендаций.

Начиналась подготовка к реализации активной стадии.

Глава 2. Подготовка

Спустить с орбиты многотонные зародыши автоматизированных производственных комплексов, рабочую и строительную технику, парочку готовых новеньких разведывательных спутников и всё необходимое для их запуска и вывода на низкую орбиту, а также тысячи инженеров и сотни солдат со всем необходимым им оборудованием — само по себе очень сложная задача.

Прибавьте к этому то, что высаживаться приходилось на уничтоженную и заражённую Землю с нестабильной вулканической активностью и толпами кровожадных и совершенно никем не контролируемых демонических и некро-переродившихся существ. Дополнительно прибавьте необходимость после высадки максимально поспешного перехода через открытый кругом магов-порталистов Ан-фееро большой портал. Не следует забывать об, опять же максимально поспешной, погрузке многих тонн редких металлов, включая вовсе невозможные вроде мифрила или адамантия, полученные в качестве аванса от повелителя домена и выводе всей этой драгоценной тяжести на орбиту и транспортировки до луны.

Чисто технически задача обеспечения массового двухстороннего потока с орбиты и на неё была очень сложна. Немного облегчило то, что перед открытием большого портала, по приказу повелителя, лучшие из геомантов Ан-фееро временно успокоили сейсмическую активность в зоне перехода. С проблемой бродячих демонов и некро-тварей удалось временно справиться проведёнными напрямую с луны и скорректированными с орбиты перекрывающимися волнами бомбардировок.

Укрывшиеся, на время проведения бомбардировок в своём мире, маги распахнули большой портал и двухсторонний поток грузов и людей потёк через него.

Десантированные с орбиты вокруг места перехода сразу по окончанию второй волны бомбардирования автономные боевые точки доложили об осторожных, пока ещё пробных, атаках тварей. Автономная боевая точка — очень дорогой, но и очень эффективный, расходник. Мало предназначенная для нападения, она крайне ужасна в обороне. Когда мир ещё существовал, а Земля жила — автономными боевыми точками предполагалось засеивать местность в случае внезапных вражеских прорывов для их купирования. Единственным эффективным средством борьбы с АБТ признавались ковровые бомбардировки мест их предположительного расположения. Теоретически должны были неплохо показать себя сверхсильные электромагнитные импульсы генерировать которые предполагалось низкоатмосферными микроядерными взрывами. Теоретически — так как проверить не удалось. Противниками людей выступили не другие люди, а маги, призванные ими демоны и некротвари.

Рассеянные по кругу автоматические боевые точки одна за другой подавали сигнал, извещающий о начавшихся столкновениях. Растревоженные вспышками и громкими звуками, демоны и твари стягивались к выжженному пятну с распахнутым большим порталом в центре. Следовало поспешить, чтобы успеть закончить до того, как они прорвутся.

Вызванный открытием устойчивого портала перепад давления породил сильный ветер, дующий из живого чужого мира в мёртвый, но свой. Пригибаясь и сутулясь, люди в лёгких скафандрах шли по щиколотки в чёрной пыли в направлении светлого, на тёмном фоне убитого мира, полукруга. Медленно ползла техника. В обратную сторону катились доверху нагруженные гусеничные тяжеловозы. Они вкатывались внутрь похожих на гигантские приплюснутые пирамидки орбитальных модулей, перегружали полученные в качестве аванса ресурсы и возвращались за новой партией. Заполненные модули поднимались, опираясь на огненные столбы. Чем выше поднимались, тем тоньше становились огненные опоры. За мгновение до того, как орбитальные модули разрывали серое полотно облаков, они последний раз сверкали яркими вспышками становясь похожими на падающие звёзды. Только эти звёзды падали не вниз, а вверх. Разрывая своей тяжестью рванное полотнище серого неба.

На фоне вспышек и грохота производимых поднимающими груз на орбиту модулями, идущий на границе очищенной территории бой проходил практически незамеченным. Только на большом экране в зале верховного совета и на маленьких экранах полевых планшетов руководителей операции погрузки/разгрузки на месте тонкая красная линия, показывающая границы безопасной зоны, всё больше изгибалась внутрь грозя порваться.

Чуть в стороне от текущей в обе стороны реки из людей, грузов и техники, стояли двое.

Один — представитель домена, маг-аристократ имеющий титул мизинца правой руки повелителя. Второй — старший инженер-администратор. Первый вычурно одет в белый костюм излишне обильно украшенный золотой вышивкой. Второй, как и остальные земляне, в отблескивающую серебром металлизированную ткань лёгкого скафандра с защёлкнутым на плечах прозрачным шлемом. Дышать без средств фильтрации и защиты на поверхности умирающей земли оставалось возможным, но крайне не рекомендовалось. Особенно стоя в центре выжженного недавней орбитальной бомбардировки пятна, едва ли в километре от садящихся и взлетающих орбитальных модулей. Однако, представителю домена, качество воздуха дышать никак не мешало и не вызывало дискомфорта. К белой ткани костюма не прилипала вездесущая пыль, а золото нитей блестело так ярко, словно его закончили натирать буквально минуту назад.

Бегущие навстречу друг другу нескончаемые змеи из техники и людей наконец-то показали хвосты. Вот из затянутого мало что позволяющим разглядеть маревом портала выкатилась последняя грузовая платформа. Недовольно мигнула фарами и взревела, переключая двигатель в режим движения по распадающейся в чёрную пыль под тяжёлыми гусеницами земле. Вот, неловко взмахнув руками, прошёл сквозь портал последний инженер и в портальную арку один за другим заходят ранее занимавшие круговую оборону солдаты.

Старший инженер-администратор с тревогой следил за тем, как выгибается тонкая красная линия на экране планшета. На самом деле беззвучно, но ему показалось будто бы с резким музыкальным звоном линия рвётся и гаснет. Отдельные фрагменты линии ещё мерцают отрезками и дугами, но это уже не имеет значение.

— Периметр прорван, — в такт мыслям вторит в наушниках голос центрального искусственного интеллекта лунной республики — Октябрины.

К счастью они успели. Последний из орбитальных модулей вспыхивает падающей звездой пробивая облачную завесу. Пара отставших грузовых тележек надрывно воя моторами и скребя гусеницами торопятся добраться до портала. Но все люди и остальная техника уже внутри и рисковать ради пары отставших грузовых тележек нет смысла.

Дождавшись подтверждающего кивка от старшего инженера-администратора, мизинец правой руки повелителя отдаёт приказ магам-порталистам. Те разрывают круг и портал начинает гаснуть. Последние, что заметили люди, жадно разглядывающие, сквозь гаснущую арку портала, покрытую чёрной пылью землю родного мира, были торопливо приближающиеся комки тьмы. Кто это: демоны или некротвари, разобрать не успели. Портал закрылся. Круг поддерживающих работу большого портала паранормалов распался. Маги-порталисты вытирали выступавший от нечеловеческого напряжения пот, разминали кисти рук. Кто-то, не дождавшись спешащих слуг, не чинясь, садился прямо на землю, на удивительно зелёную, живую траву и подставляли лица ласковому солнцу.

Константин с интересом рассматривал странных людей в необычной одежде главной отличительной чертой которой были множество ярких, мало сочетающихся между собой, цветов. Как будто носящие её молчаливо извещали окружающий мир — мы ядовиты, нас есть нельзя. Маги вытирали вспотевшие лица длинными рукавами. Некоторые садились на заботливо подносимые слугами стулья и опираясь ладонями в колени тяжело дышали. Какая-то женщина, откинув сиреневый капюшон, пришитый к зелёному плащу, расчерченному красными и белыми полосами, о чём-то спрашивала других паранормалов. Ей устало улыбались и отвечали.

Они выглядели совсем как люди хорошо выполнившие тяжёлую, но привычную работу. С тем уточнением, что никто из них не был человеком. Маги, пусть не аристократы, но всё равно обладающие чем-то неуловимым приборами, что позволяет им творить волшебство и совершать чудеса. Правда, большей частью, почему-то страшные.

Константин Игоревич Растович, инженер и программист, один из нескольких тысяч отправленных в домен Ан-фееро программистов и инженеров наконец-то решился и отстегнул шлем скафандра. Прозрачный колпак пошёл складками и сполз на шею точно капюшон из тяжёлой и неудобной ткани. Константин Игоревич, по прозвищу Констант, специалист по развёртыванию и выращиванию инеллектронных систем, впервые за двадцать четыре года своей жизни вдохнул настоящий, а не искусственный, произведённых на заводах, воздух живого мира.

Сквозь запах смазки и металла от замершей неподалёку техники пробивался неброский аромат разогретых солнцем трав. Небо над головой было удивительно синим. Синим, как свежеокрашенный потолок. Синим, словно картинка. Синим, как на фотографиях и в фильмах, снятых на старой, уничтоженной земле. Синее небо было прекрасным.

Портал открыли прямо с места назначения. По правую руку, через поле, виднелись ряды свежесрубленных аккуратных домиков для проживания приглашённых специалистов. Недалеко располагались две крупные деревни и маленький городок. В городке поселились посланцы владетеля домена, направленные приглядывать за пришлыми и, при необходимости, оказывать им всяческое содействие. Повелитель приказал без ограничений использовать не обладающих магией недолюдей для строительства или выполнения других тяжёлых работ. Вопреки длящемся уже более полувека взаимоотношениям, маги всё ещё очень плохо представляли технические возможности землян.

Константа поселили в огромном, по экономным лунным меркам, двухкомнатном доме. Собственно, всё в этом новом мире было либо огромным, либо слишком ярким, либо и то и другое одновременно. Большой дом приятно и волнительно пах тёплой древесиной. В подлеске неподалёку росли необыкновенно высокие и необычайно зелёные деревья. А над головой, бескрайним куполом, раскинулось ещё более высокое, такое изменчивое, каждый раз новое, небо.

Дома, на Луне, огромным был только космос, но он оставался пустой бездной с сияющими в глубине точками звёзд, которого следовало опасаться и отгораживаться слоями изолирующей ткани, куполами из композитного стекла или десятками метров грунта. Размеры внутренних помещений городов-баз определяли исходя из соображений экономии и эффективности. Большие помещения сложнее отапливать, за ними необходимо тщательнее следить и в случае неожиданной разгерметизации, их сложнее перекрыть. Здесь же…

Здесь всё было совсем по-другому.

Отведённый на обустройство первый день, Констант бродил по территории резервации и прикасался кончиками пальцев ко всему, что видел. Он провёл рукой по ошкуренным и натёртым так, что они блестели, торцам брёвен из которых был сложен его дом. Пропустил между пальцев стебли низкой, скошенной травы. Служба обеспечения развёртывала вокруг посёлка забор. Ввинчивались пустотелые трубы, разбрасывая комья сырой, рассыпающейся в руках земли. Констант поднял один такой комок, ощущая, как его стылая прохлада холодит руку. Констант сам не заметил, когда начал улыбаться, словно получивший неожиданный подарок ребёнок. Улыбался и совершенно не мог остановиться.

Возле строящегося забора его и застал вызов. Сначала требовалось явиться в мед-центр, где молодой организм проверили на то, как он переносит свежий воздух, повышенную, в сравнении со слабой лунной, силу тяжести и ничем не фильтрованные потоки ультрафиолета. Организм Константа с честью выдержал все перечисленные испытания, включая процедуру скоротечной диагностики в мед-центре.

Справиться с повышенной силой гравитации помогали многочисленные тренировки и являющийся частью одежды пассивный экзоскелет, перераспределяющий вес и позволяющий без напряжения мышц застыть в любой удобной позе на сколько угодно. Собственно, сама одежда и являлась пассивным экзоскелетом. Не слишком мощная тканевая батарея позволяла ненадолго превратить пассивный экзоскелет в активный. От местных бактерий и вирусов организм защищали универсальная блокада, плюс комплекс прививок, пройдённый за месяц до перехода. Процедура диагностики в мед-центре была формальна и скоротечна. Навешанные на тело приборы круглосуточно вели мониторинг состояния Константа и всех остальных землян. У кого-то это были браслеты, женщины часто предпочитали серёжки или бусы. Констант оформил своего многофункционального помощника в виде четырёх колец, по два на указательном и среднем пальцах каждой руки. Также, у всех землян, прибывших в домен Ан-фееро, в обязательном порядке, имелся имплантированный за ухом чип, который мгновенно усыпит и подаст сигнал, если кто-то из местных магов-шмагов попытается залезть им в голову. Какую ещё информацию отсылал чип и какие дополнительные функции выполнял — было непонятно.

Констант рефлекторно потёр кожу за левым ухом. Пока ходил в мед-центр, он видел, что безопасники уже развернули службу в местных условиях. В отличии от всех остальных, они отказались размещаться в одном из больших рубленных домов (Константу пришло в голову слово «терем», отдающее чем-то детским и немного сказочным) и быстро возвели себе собственный, соединяя готовые секции. Чёрное, защищающее от сканирующих методов, покрытие и толстые, звуко и вибропроглощающие, затемнённые стёкла придавали дому безопасников вид мрачного нахохлившегося ворона среди белых голубок свежесрубленных теремов. К счастью безопасники никого к себе не вызывали. Видимо имплантированный за левое ухо чип был достаточно надёжен и не требовал регламентных проверок или же его протестировали удалённо, по уже заработавшей в лагере сети.

Часа на два Константа приставило к работе его собственное начальство. Было необходимо распаковать и зарегистрировать в сети мелкую бытовую интеллектронику вроде ремонтных, уборочных и охранных дроидов. Понятно, что на условно-враждебной территории каждый бытовой дроид или устройство несут охранительную или защитную функцию. Объединённые в общую сеть они круглосуточно отслеживают происходящее вокруг. Но есть и специальные охранные дроиды для внутреннего и наружного наблюдения за безопасностью периметра.

Битый час Констант, с товарищами, тестировал этих специальных дроидов проверяя эффективность заложенных алгоритмов применительно к данной местности. Когда всё было настроено и протестировано и интелектронщики собирались расходиться, произошло небольшое ЧП. Охранные дроиды засекли возвращающихся откуда-то разведывательных и так как последние (вопреки инструкциям!) не имели активной регистрации в сети, охранные подняли тревогу и чуть было не устроили потасовку.

Развед-отдел службы безопасности отговаривался тем, что собрать информацию о ближайшем окружении необходимо как можно скорее, а сеть была ещё не развёрнута и поэтому зарегистрировать в ней дронов не представлялось возможным. Вялое препирательство между отделами прекратил командир поднятого по тревоге и потому не слишком добро настроенного отряда быстрого реагирования, выписав по выговору и виноватым и непричастным. Первым потому, что действительно виноваты. Могли бы хотя бы передать сигнатуры отправленных на разведку микродронов, чтобы отдел Константа внёс их в список временных исключений. Вторым за то, что не предусмотрели глупость первых и не сходили к ним за списком сигнатур сами.

Получить выговор «ни за что» было обидно, но Контсант понимал, что они просто попались под горячую руку. Земляне спешно окапывались на выделенном им плацдарме торопливо превращая его в неприступную крепость. Из-за всеобщей торопливости и спешки и ещё потому, что всё здесь было так сильно непохоже на то, каким оно было дома, на Луне, и возникали подобные досадные инциденты.

Но всё же первый день был отведён больше для обустройства. Поэтому ещё до заката, часов в семь или восемь по местному времени, Констант освободился и продолжил исследовать внутреннюю территорию резервации пока не наткнулся на столовую. Потом, вместе с другими инженерами и свободными от службы солдатами, он наблюдал удивительное зрелище живого, то есть самого настоящего, заката. Когда ярко-оранжевый край солнца касается горизонта, прямо на глазах наливается красной темнотой и, словно проглоченный кем-то невидимым, исчезает за краем земли.

Географически, если соотносить с уничтоженной Землёй, они сейчас находились где-то в районе Алма-Атинской области Казахской Советской Социалистической республики. Время года — конец лета или самое начало осени. Климат мягкий и серьёзных холодов не предвидится даже зимой.

Вечером, после чудесного по красочности и объёму зрелища заката, инженеров собрали на импровизированную информационную минутку. Под ярким светом установленных фонарей, старшие администраторы ещё раз напомнили, что они пришли сюда по договору с владетелем домена Ан-фееро для строительства производственных комплексов замкнутого типа. Комплексы будут производить ручное оружие, расходники к нему и мелкую боевую технику.

— Чтобы эти проклятые маги гарантированно поубивали друг друга, — экспрессивно высказался один из администраторов и хотя некоторые неодобрительно покачали головами, эмоционального оратора никто не одёрнул.

Домен Ан-фееро щедро оплачивает их работу ресурсами, в которых так сильно нуждается лунная республика. Пока Ан-фееро платит, они работают — всё просто.

Но на протяжении ряда коротких речи, Константа не покидало ощущение какой-то надуманности, может быть даже постановочности, этой минутки и этих речей. Как будто и толкающее речи руководство, и они сами, в качестве молчаливых статистов, играли на публику в какой-то любительской постановке. Вот только где же та публика, для которой они играют?

— Не стану больше задерживать. Завтра предстоит насыщенный день, — закончил старший инженер-администратор.

Констант ещё немного походил между ребятами, сумбурно обсуждающими информационную минутку и новый, удивительно живой и настоящий мир вокруг. Но накопившаяся услалось давала о себе знать. Прошедший день никак не назовёшь лёгким. Высадка с орбиты, переход через портал и, наконец, обустройство на новом месте. В сумме сегодняшний день длился вот уже, наверное, двадцать с чем-то часов. Следовало отдохнуть. Констант, а вскоре и все остальные, разошлись по отведённым им домам-теремам. Он думал — не получится заснуть в новом месте на новой, необычной постели, необычно, но сладко, пахнувшей какими-то травами, деревом и даже сделанное из грубой ткани одеяло пахло чем-то особенным, но приятным. Константин Игоревич, двадцатичетырёхлетний инженер отдела интелектронных систем, по прозвищу Констант заснул так быстро, что даже не успел этому удивиться.

Спали инженеры, администраторы и солдаты, за исключением заступавших на дежурство. Спали пахари, деревенские старосты и городские ремесленники. Спали маги и люди. Приближенные к повелителю аристократы и гвардия. Покрывало ночи накрыло эту часть мира столь мало похожего на настоящую Землю.

На далёкой, причём чужой, не этой, луне не спал координатор вторжения, оценивая итоги перехода и ожидая вестей от экспедиционного корпуса.

Несмотря на позднюю ночь бодрствовал повелитель домена, готовясь к большой войне, козырем в которой должны были послужить земляне и их технологии. Не спал АнМонох носящий титул «небесный молот» и бывши мизинцем правой руки повелителя. Ему владыка поручил обустраивать, помогать и контролировать этих необыкновенно дерзких, но при этом и удивительно полезных, низших.

Через час после полуночи, удостоверившись, что чужаки отдыхают после трудного дня, Небесный Молот открыл глаза разрывая контакт с парой десятков птиц и мелких грызунов, обустроившихся внутри лагеря. Как и следовало ожидать, пришедшие из другого мира низшие не обратили внимания на птиц, мышей и прочих мелких тварей. С их помощью АнМонох планировал и дальше внимательное следить за чужаками. Само их присутствие — низших, неконтролируемых истинным человеком — грозило пошатнуть устои. К сожалению, в ввиду большие войны между доменами за передел сфер влияния, без их помощи обойтись также не представлялось возможным.

АнМонох пообещал самому себе свести это косвенное влияние к минимуму. Но сознавал, что это вряд ли возможно. По приказу повелителя чужаки будут обучать нагнанных со всего домена низших. Причём всякое отребье — рачительный хозяин не спешит отдавать умелого или хотя бы просто добросовестного низшего, предпочитая посылать по приказу владетеля сотню-другую тупиц, калек или смутьянов. Учить производить оружие на своих мануфактурах, называемых ими автоматическими производственными комплексами. Учить этим оружие пользоваться и убивать из него слабых магов доменов Ар-фестарго и Аш-амоном.

В этом было что-то глубоко противоестественное. Низшие не должны убивать пусть даже слабых, пусть даже вражеских магов. Презренные, похожие на людей только внешне, да и то не слишком сильно, существа возьмут в руки оружие и станут противостоять истинным людям. Тех, кто живёт сотни или даже тысячи лет может убить кусочек металла, выпущенный каким-то недочеловеком пачкающим своим присутствием воздух едва ли два или три десятка лет.

Ладно, пусть не кусочек металла, уж от одной единственной пули способен защититься даже самый слабенький маг. Но удивительное оружие чужаков, чем-то весьма отдалённо похожее на используемые в некоторых мирах веера мушкетоны, за считанные секунды способно сделать десятки, если не сотни выстрелов. Им не нужен порох, чужаки говорят, что пули разгоняются каким-то импульсом. В отличии от тех же, не слишком часто используемых, мушкетов и мушкетонов, оружие чужаков представляет серьёзную опасность в том числе для настоящих людей. Поэтому повелитель и заинтересовался им в контексте предстоящей войны. Поэтому же и отправил АнМоноха следить за тем, чтобы чужаки полностью выполнили пункты договора и ничего сверх них.

В доме городского главы, где остановился АнМонох со свитой, тихо. Неудивительно, на двое глубокая ночь. Выйдя из транса, Небесный Молот потянулся, разминая затёкшее тело. Мысленным усилием запустил тёплую волну, пробежавшую по телу и стирающую усталость. Действие было рефлекторным, используемым столь часто, что он уже перестал обращать на него внимание.

Их двух масляных ламп одна погасла, другая едва тлеет. Масла осталось на донышке. Он долго наблюдал за чужаками, часов шесть или семь.

Городок маленький и глава ему под стать — слабый маг. Для АнМоноха, мизинца правой руки повелителя, он всё равно, что не имеющий сил недочеловек, может быть чуть повыше.

Скрипнула входная дверь, впуская дочь городского главы. Сколько ждала под дверью, пока не заметила в комнате движения и не решилась войти?

— Прикажите ужинать, господин?

— Прикажу, — решил АнМонох. Задержал взгляд на дочери городского главы. — Подашь ужин сама.

Девушка поклонилась: — Как будет угодно господину.

— И приведи сестру. У тебя, кажется, есть сестра?

— Две сестры, господин.

— Приводи обеих.

Поклонившись, дочь городского главы выпорхнула из комнаты исполнять поручение гостя. Она не выглядела расстроенной. Отец приказал всячески ублажать столичного аристократа от одного слова которого зависела судьба города, его семьи и, что гораздо важнее, его собственная. К тому же, о Небесном Молоте говорили, как о добром и хорошем господине, не стремящимся причинять лишнюю боль своим игрушкам. Если ему нравилось развлечение, то он щедро платил за него. Так из-за чего же тут огорчаться?

Масло в плошке окончательно прогорело. Жмущиеся к углам тени, почуяв свободу, метнулись к Небесному Молоту, стирая черты лица и превращая фигуру стоящего рядом с письменным столом мага в контурный силуэт. Но не успели тени привыкнуть к доминантному положению, как их жестоко отбросили вспыхнувшие под потолком огненные шары. В их ярком, чуть красноватом, свете АнМонох поискал на столе бутылочки с маслом для заправки масляных ламп. Не нашёл и махнул рукой оставив висеть россыпь мелких огненных шаров, только немного притушил и отвёл их от старых, потемневших от времени балок, державших на себе второй этажа. Для мага его уровня совершенно незначительный расход силы. Он мог поддерживать такое освещение сколь угодно долго. Внутренний резерв пополнялся быстрее, чем расходовался. Но всё же следует потребовать от дочерей городского главы заправить лампы. Трудно развлекаться, когда приходится постоянно контролировать форму и структур выброса внутренней силы.

От долгое время горевших ламп в комнате оставался горький запах сгоревшего масла. Небесный Молот распахнул окно, впуская в комнату прохладу и ароматы ночного сада. Стекло в окне толстое, мутное, в сравнении с прозрачными и тончайшими стёклами чужаков оно проигрывает по всем статьям. Как не имеющие внутреннего источника силы короткоживущие недочеловеки сумели добиться всего это? Необычный мир. Самый необычный из тех, которые он видел за годы долгой жизни и службы повелителю. Он мог бы быть опасен. Поэтому хорошо, что его уничтожили. И хорошо, что часть чужаков выжила и сейчас готова создавать оружие и тренировать низших по приказу повелителя домена. Без сомнений, они выиграют эту войну и домен Ан-фееро займёт подобающее место в ряду первых доменов этого мира.

* * *

В рабочем кабинете координатора вторжения горит свет. Последнее время координатор постоянно здесь, за исключением шести часов, отведённых на сон и редких прогулок в подземном рекреационном парке, где растут чуть ли не полсотни настоящих, только маленьких, не выше трёх метров, елей и сосен. Чуть ли не с боем, Октябрина выбила у координатора обещание регулярно посещать спортзал и ревностно следила за его выполнением. Скрыть что-либо от центрального искусственного интеллекта не представлялось возможных и поэтому приходилось выполнять.

Сначала вынужденные потери времени злили координатора, но злость была непродуктивна, и он приказал себе успокоиться. Плох тот лидер, кто желает управлять другими людьми, не умея при этом управлять сами собой. Координатор умел.

Активная стадия вторжения продолжала развёртываться в соответствии с планом. Инженеры развернули производственные комплексы в течении двух недель. Пока подстраивали под местные ресурсы и организовывали логистику прошло ещё две недели. Казалось, планируя развёртывание, они учли всё, что только возможно, но на практике ещё дважды пришлось внепланово и один раз согласно плану, открывать портал для передачи необходимого оборудования. В техническом плане домен Ан-фееро был девственно чист. Правда в нём были в избытке металлы и некоторые другие ресурсы высочайшей степени очистки, добытые при помощи этой проклятой магии. Также, с помощью магии, в узких пределах, возможно изменять структуру вещества или наделять её иными, непонятно откуда и как возникающими, свойствами. Этот феномен тоже требовалось изучать и придумать как использовать во благо плана.

Крайне раздражало отсутствие постоянной связи с экспедиционным корпусом. За более чем семь десятков лет учёные ни на шаг не приблизились к секрету открытия врат в другие миры веера. Сотни попыток исследования открываемого портала только накопили бесполезную статистику. Но как открыть его самим, какой эффект или физический закон позволяет так просто переходить из мира в мир — оставалось неясным. Множество различных теорий, но какая из них верна и верна ли хотя бы одна — неизвестно.

Поэтому обмен сжатыми информационными пакетами происходил только когда местные паранормалы создавали портал со стороны Ан-фееро. В этом свете двухкратное внеплановое открытие прохода даже принесло пользу. Одной из важнейших задач подготавливаемой горячей стадии вторжения был захват нужного числа магов-порталистов и принуждение их к сотрудничеству. Иначе экспедиционный корпус остался бы отрезанным от лунной республики.

Помимо производственных комплексов, с помощью пронесённых через портал комплектующих, удалось запустить несколько мелких спутников. С их помощью начали составлять карты нового мира и планировали обеспечивать связь на дальних расстояниях, но возмутились аристократы других доменов, не только двух враждебных. Их возмущение выражалось сначала в попытках достать спутники выбросами силы с поверхности земли. Маги дотягивались до спутников, но долго не могли попасть в них. Всё же спутник крайне мал и быстр, расстояние до него огромно. Наконец, несколько объединившихся магов сумели подняться чуть ли не на орбиту. Пока остальные держали всю группу в воздухе, выступающий главным калибром аристократ пожёг три из четырёх выведенных к тому времени спутников. Домену Ан-фееро выставили ультиматум, и повелитель приказал остановить запуски. Последний из оставшихся спутников деактивировали по команде с земли. Уж слишком сильно раздражали повелителей этого мира летающие над головой непонятные штуковины. Местные магические феодалы оказались не так просты и план вторжения требовал корректировки с учётом новых данных.

Разведывательная сеть на основе дронов и стационарных наблюдательных микростанций протянулась далеко за пределы отведённой землянам резервации. Но, как оказалось, сбором информации и наблюдением занимались не только они одни. Почти сразу привлекло внимание странное поведение мелких грызунов и птиц. Как оказалось — местные маги активно использовали их для наблюдения, а если понадобиться, то и для диверсий. Процесс подчинения мелкой живности требовал времени и выполнения сложных ритуалов, поэтому его обычно использовали хозяева территории.

Земляне переориентировали бытовых дронов на уничтожение попадающихся им грызунов. Птиц отпугнули модуляциями звуковых колебаний в неслышимых человеком диапазонах. Неслышимых, но всё же как-то ощущаемых. Приятного мало, однако позволить местным круглосуточно наблюдать за собой земляне не могли.

АнМонох, приставленный повелителем домена приглядчик, попытался осторожно выяснить причины массового истребления грызунов. В ответ старший инженер-администратор экспедиционного корпуса обрисовал магическом аристократу концепцию санитарной обработки местности.

На следующем шаге фазы вторжения требовалось активно использовать местных. Пожалуй, это был один из самых опасных шагов.

Полностью погрузившийся в мысли, Координатор сидел в кресле, не замечая ни время на электронных часах, ни давно остывший напиток в чашке. Интеллект Октябрина следила, чтобы никакие второстепенные проблемы не отвлекали его от размышлений в этот момент.

Глава 3. На той стороне

Странное всё-таки существо — человек!

Сколько прошло времени, меньше двух месяцев. А Констант, казалось, уже привык к бескрайности ясного и к мрачности затянутого дождевыми облаками неба. Это было даже странно, видеть небо и тучи изнутри, со стороны планеты. Но к этому он привык тоже. Привык к зелёной траве под ногами. Вроде тот же ковёр, но каждая травинка разная, не такая как другие и каждая травинка живая. Он привык спать в «тереме», даже во сне ощущая запах свежей древесины. Привык мотаться по всей резервации и за её пределами, где по часам росли громадины производственных комплексов.

Констант пока ещё боялся признаться самому себе, но ему здесь нравилось. Туннели и коридоры Коммуны, самого большого жилого города лунной республики, вспоминались как-то отстранённо. Там он жил десятилетия, здесь неполные два месяца. Но почему-то коридоры, туннели, склады и рекреационные зоны воспринимались словно очень подробный сон, а трава, небо и солнце — выпукло и реально. Словно не там, а здесь он должен быть всё это время и только недавно случившееся недоразумение было наконец-то исправлено. Так странно.

Но странно или нет, а работать приходилось чуть ли не на износ. Недалеко от отведённого землянам посёлка высились громадины производственных комплексов. Чуть в стороне, поверх старого, заросшего бурьяном, давно не паханного поля, расплескались серебряными чешуйками панели солнечных батарей. На дне воздушного океана их эффективность меньше чем над ним, но до пробного запуска первого из четырёх миниатюрных ядерных реакторов нужно было как-то вырабатывать минимально необходимое количество энергии.

Реактор только называется миниатюрным — весит столько, что гусеничный след везущей его грузовой тележки рвёт верхний слой сплетённой травы и глубоко вдавливается в почву. Когда первый реактор вошёл в рабочий режим, проблема энергосбережения потеряла остроту и сразу стало гораздо проще.

Гибкие панели солнечных батарей скатали обратно в рулоны и на старом поле остались только склоченные для расположения батарей под оптимальным углом к солнечным лучам конструкции. Местные их не трогали. Они панически боялись всего связанного с чужаками. Местные вообще многого боялись. Впрочем, не удивительно, учитывая, что любой из сколько-то сильных магов мог свободно убить не обладающего магическими способностями. Точнее, практически свободно. В некоторых случаях требовалось решить вопрос с «владельцем» убитого неодарённого. Констант бы тоже, наверное, боялся будь он одним из местных. Если бы вообще сумел так жить. Словом, кромешный феодализм в диких пропорциях смешанный с рабовладельческим строем.

Констант, как и остальные инженеры, каждый второй день ходил на лекции безопасника из особого отдела. В лекциях давалась выжимка из полученной за более чем полвека «контакта» информации о экономическом, историческом и географическом состоянии этого мира веера.

Недели две назад, когда на фоне отдалённого леса выросла первая громадина производственного комплекса, маги пригнали первую партию местных для обучения работе и тренировок с произведённым оружием. Несколько тысяч человек заняли собой сразу два распаханных местными крестьянами поля. Выглядели они ещё ужаснее виденных Константом местных, хотя раньше он думал, что ужаснее некуда. Оказалось, даже обноски имеют различные степени градации.

Похоже их собрали по принципу «на тебе боже, что мне не гоже». Или, учитывая местную специфику «повелителю самое лучше из того, что не жалко». Наблюдающий за приведённым магами пополнением через камеры и сенсоры дронов, не сходя со своего рабочего места, Констант поделился с напарником: — Какой-то кошмар.

— Кошмар? — возмутился напарник. — Это самый настоящий ужас! Посмотри, вот те уже раскапывают поле. Голыми руками копают, у них же нет ничего.

— Наверное голодные, — нерешительно предположил Констант.

— Да сколько они там выкопают. Больше перепортят!

— Очень голодные. Или им просто нет дела до труда тех, кто засевал и обрабатывал это поле.

Глазами дронов Констант видел, как старший инженер-администратор выходил ругаться с пригнавшими толпу людей магами. То ли те привели людей слишком рано — строительная бригада ещё не приступала к возведению бараков для прибывших на обучение местных, имелись более высокоприоритетные задачи. То ли привели слишком много. Дроны подсчитали точное количество — выходило больше двух с половиной тысяч человек. Практически у всех признаки истощения. Много больных, некоторые весьма серьёзно. Из имущества только обноски разной степени сохранности, десяток сточенных до рукояти ножей из плохого железа, где-то сотни две выточенных из дерева ложек и всё. Буквально всё! Где их размещать, чем кормить в моменте — совершенно непонятно.

Пригнавшие людей параноралы с землянами раньше не встречались. Простые, не аристократы, но всё равно маги — люди, как они себя называли, в отличие от всех остальных, не одарённых. Видимо мага окончательно возмутил осмелившейся спорить с ним старший инженер-администратор. Забыв о воле повелителя, о договоре и о всём остальном, взбешённых хищник выпустил природные инстинкты попытавшись взять разум старшего администратора под контроль.

Позже Констрант узнал о чём шёл спор. Старший администратор настаивал на немедленной доставке продуктов. В ближайшей деревне столько не было, пришлось бы ехать в город и тревожить АнМоноха, чего маг почему-то сильно не хотел. В свою очередь он предлагал оставить пригнанных людей прямо на полях, без еды, уверяя, что один — два дня они протянут и так. Во всяком случае большая часть протянет. Старший администратор возмутился и…

Суммирующий изменения в ритме дыхания, в скорости прохождения нервных импульсов и ещё десятке других параметров, защитный имплантат мгновенно усыпил старшего администратора. Раздался сигнал тревоги. Солдаты дежурной группы быстрого реагирования, в силовой броне, с наглухо защёлкнутыми шлемами, похожие на каких-то демонических существ, окружили опешившую тройку магов. Установленные по краю периметра автоматические боевые точки взяли на прицел нарушителя договора и его спутников как потенциально опасных противников.

Однако взбеленившемуся хищнику этого показалось мало. Маг выбросил руку в сторону ближайшего солдата, направляя силу и… отстреленная в локте рука отлетела в высокую траву подлеску. Получивший крупнокалиберную очередь в живот маг скорчился безвольной сломанной куклой. Его спутники разумно застыли на месте не пытаясь предпринимать никаких действий. Замерла в молчании толпа оборванцев. Молчание длилось и длилось. Пока командир группы реагирования, видимо получив указания по радиосвязи, не произнёс на местном языке что-то вроде «он нарушил подписанный повелителем договор». Констант, как и остальные инженеры, уже успел выучить основы местного языка, но ему ещё сильно не хватало языковой практики.

Ключевое слово «повелитель» будто бы разморозило местных. Маги сложили обе руки на груди крича что-то вроде «слава повелителю» или «повинуюсь повелителю», в языке эти два слова были очень схожи. Расположившийся на полях сброд тоже закричал что-то неразборчивое. Прибывший к вечеру АнМонох подтвердил, что инцидент исчерпан и повелитель не имеет претензий к землянам за жизнь глупого слуги. Подводы с провиантом должны были прийти не позже следующего полудня. Строители тоже обещали закончить первые два барака к вечеру завтрашнего дня. Но что делать с этой толпой сегодня?

Как только режим тревоги был снят, не осмелившиеся вступиться за соратника маги вскочили на лошадей и торопливо поскакали прочь. Очнувшийся от кратковременного медикаментозного сна, старший администратор вышел к толпе местных и что-то сказал, показывая на кровавые пятна. Тело убитого мага забрали научники мечтающие о препарировании и тщательном исследовании, но для этого сначала требовалось получить согласие АнМоноха на то, чтобы оставить тело себе. Пока его только замотали в ткань и обсыпали колотым льдом из холодильных установок.

Толпа выслушала слова старшего администратора с каменным молчанием. Подождав и не дождавшись реакции, он сказал ещё что-то и на этот раз местные радостно закричали и захлопали в поднятые над головой ладошки. Как позже узнал Констант, сначала старший администратор сказал местным, что здесь их будут учить делать и сражаться оружием, действие которого они только, что видели. Местные то ли не поняли, то ли не смогли осознать. Тогда администратор пообещал, что их скоро накормят и эти простые слова вызвали бурную реакцию.

Никто не ожидал появление большой толпы местных так скоро. Поэтому руководство действовало в спешке. Освободившиеся после рабочих вахт сотрудники привлекались к обустройству бродяг. В их числе и Констант тоже лишился части заслуженного отдыха.

Солдаты приволокли половину воза мелких, смешанных с землёй, овощей из ближайшей деревни. Медики, после коротких, но бурных споров сошлись во мнении, что выращиваемые в пищевых баках съедобные водоросли не должны повредить местным. Давать сходу искусственное мясо не решились, а водоросли — почему бы и нет. Вроде бы в местных океанах росли такие-же или их относительно близкие родственники. Только, на всякий случай, рекомендовали предварительно подвергнуть питательный субстрат из водорослей длительной тепловой обработке.

Группы оборванцев, под предводительством землян, натащили из леса дров и к приезду АнМоноха на полях, за периметром резервации, уже пылали три десятка костров. Огонь нужен, чтобы обогреть, мягко говоря, не слишком хорошо одетую толпу рекрутов. И раз уж всё равно горели костры, на них решили готовить еду. Собранные большие ёмкости, среди которых Констант опознал нагрудную чашу строительного робота средней модификации, новенькую, ни разу не использованную электролитическую ванну и баки с термостойким инертным внутреннем покрытием, закипали на кострах. Под контролем землян, разбитые на отряды, местные очищали привезённые из деревни овощи и стоя над импровизированными котлами помешивали варево вырезанными из дерева черпаками.

Не обошлось без драк между местными. Когда начали распределять задания и часть рекрутов допустили к готовке пищи, те норовили или сразу набить рот, иногда даже не счищая кожуры и налипшей на неё земли или спрятать часть продуктов. Естественно остальным это не нравилось. Вспыхивали драки. Солдатам приходилось гасить драки в зародыше, но солдат на такую толпу было мало.

Раздающий спешно наштампованные на бытовых принтерах синтетические одеяла, чтобы люди не помёрзли ночью, Констант с удивлением обнаружил, что ранее розданные в одни руки одеяла спешно меняют хозяев оседая по несколько штук в руках более сильных мужчин.

Вот обросший грязными волосами мужчина прямо на глазах толкнул не менее грязного подростка отбирая отданное Константом секунду назад одеяло. Не успел землянин возмутиться, как другой местный напал на агрессора с помощью пинков и зубов вырвал у того отобранное одеяло, но вместо того, чтобы отдать предыдущему владельцу завернулся в него сам.

Подумав, Констант протянул победителю ещё одно одеяло. К его удивлению победителем оказалась женщина или девушка, разобрать возраст невозможно и только оголившиеся во время короткой схватки вторичные половые признаки позволили определить пол. Та посмотрела на Константа не столько голодными, сколько злыми глазами и бросила лишнее одеяло в пританцовывающего поблизости подростка.

— Почему ты не оставила себе и второе? — поинтересовался Констант.

— Я старшая, — хрипло выдохнула местная. Видя, что Констант не понимает, пояснила, — старший присматривает за младшими.

— Почему тогда оставила первое одеяло себе?

— Ночуя без одеяла я рискую замёрзнуть. Ослабевший или больной старший — не старший. Если не старший — забоится о младших не должен.

Она сказала «грах» и «грах-ти». Констант перевёл их для себя как «старший» и «младший», хотя это было не совсем так. Грах можно перевести как «надзирающий» или «вожак», а грах-ти как «подчиняющийся» или «слабый ребёнок». Для выполнения совместных работ, люди в этом мире привыкли разделяться на грах и грах-ти. Старшие выполняли роль прослойки между аристократами или просто сильными магами и всеми остальными — младшими. За это они получали чуть лучшие условия, но, в случае невыполнения приказа, тяжесть начальственного гнева обрушивалась в первую очередь на грахов. Чёткой градации между грах и грах-ти не существовало. Обычно старший становился старшим, когда заявлял это и находил достаточно человек из окружения признававших себя его младшими. Конечно, одарённый мог назначить грахом любого человека, но обычно маги придерживались самостоятельно установленной людьми иерархии. Это было эффективнее.

Термин «грах» не имел половой принадлежности, хотя иногда «грахами» называли отцов семейств, если семейства были большими.

Констант с интересом взглянул на закутавшуюся в одеяло местную рядом с которой мялся осчастливленный одеялом паренёк. Судя по всему, он был вполне согласен признать себя её младшим. Оставалось найти ещё несколько младших и официальное утверждение в должности «старшего» можно было считать решённым.

— Как тебя зовут?

— Мата.

— А тебя? — спросил Констант у паренька. Кажется, он нарушил какой-то местный обычай. Может быть следовало вести все дела через старших, в этом случае имена младших не имели значения. Но лично Констант не собирался придерживаться правил вежливости местного феодально-рабовладельческого общества. Он задержал взгляд, и паренёк назвался: — Арт.

Лицо девушки приняло настороженное выражение. Возможно, она опасалась лишиться «старшинства» едва начав на него претендовать.

— Мата и Арт, помогите раздать одеяла, — попросил Констант. — У каждого человека должно быть своё. Вы сможете проследить за этим?

Мата торопливо кивнула. Арт посмотрел на «старшую» и осторожно обозначил кивок. Выглядел он так, словно не знал дадут ли ему сейчас за самоуправство по шее или похвалят.

— Меня зовут Констант, — представился Констант заработав в ответ два удивлённых взгляда. Похоже представляться самому здесь также было непринято. Ну и шут со всеми местными заморочками. Констант разделил охапку одеял на две части, передал Мате и Арту. Сам завертел головой высматривая достаточно сильных и достаточно хитрых, но недостаточно умных личностей, присвоивших себе больше одного одеяла. Такие пытались затеряться среди других людей, но люди, поняв куда дует ветер, выталкивали их к землянам.

В воздухе поплыли запахи готовой еды. Не слишком аппетитные, на вкус Константа, изголодавшихся людей они привели в восторг. Можно было ожидать повторения беспорядков из-за доступа к еде, но старший инженер-администратор учёл ошибки и рядом с котлами встали солдаты в силовой броне пугая и отшатнувшуюся толпу, и поваров. В наштампованные на бытовых принтерах миски вливали пару черпаков горячего варева и выдавали по одной в руки, чётко контролируя поток подходящих к котлам людей.

Возникла другая проблема. Получившие свою порцию не спешили отходить, опасаясь соседей и ели прямо около котлов. Выдача еды замедлилась. В задних рядах толпы началось брожение. Инженер-администратор громко убеждал, что еды хватит на всех. С ним не спорили, но, кажется, и не верили тоже.

К позднему вечеру, когда большой костёр солнца закатился за горизонт, а его маленькие отражения, на которых люди готовили горячую еду, тлели ярко-красными углями и тихонько шипели, пошатывающийся от усталости Констант побрёл к себе. Вынесенные техниками прожектора освещали поля и устроившихся на ночлег людей. Констант хотел было поискать ту девчонку, потом подумал, что сложно будет найти её в такой толпе. Но пройдя три десятка шагов он буквально наткнулся на Мату.

Та сидела, закутавшись в одеяло и рассматривала штампованную ложку из отвердевшего и стойкого к температуре пластика будто какую-то драгоценность. Давнишний паренёк — как там его, Арт, кажется — тоже был рядом, держал на коленях сложенные стопкой миски. Ещё несколько человек сидели вокруг занимаясь своими делами. Похоже Мата набрала свою команду младших и стала «грахом».

— Господин, — окликнула девушка, — благодарим за еду и заботу. Кому мы должны вернуть эти чудесные чаши?

На местном языке слово «господин» значило то же, что и «маг». Неодарённый лингвистически не мог быть господином.

— Какой я вам господин, — смутился Констант. — Я такой же человек, как и вы.

Неожиданно девушка возразила, уже второй раз за день поразив Константа своими суждениями: — Господин идёт в сверкающую крепость, мы остаёмся здесь. У господина необычная одежда, у нас одеяла и лохмотья. Господин знает много, мы не знаем ничего. Господин шутит, утверждая, что он такой как мы.

Констант смутился.

— Ты необычно говоришь, Мата.

— Я обучалась в школе вторичных искусств Сан-Тирлема, господин.

— Пожалуйста не называй меня господином. Это неприятно, — попросил Констант. — Зови Константином Игоревичем или Константом.

— Как прикажешь, Константин Игоревич, — склонила голову девушка.

— Посуду оставьте у себя. Утром позавтракаете и потом выбросите. Спокойной ночи.

— Ночь может быть неспокойно, гос…, Константин Игоревич?

— Нет. То есть да. Здесь вам ничего не угрожает, это просто такое пожелание. У нас дома так говорят, когда собираются ложиться спать. Спокойной ночи, Мата.

— Спокойной ночи, Константин Игоревич.

Констант только покачал головой. Миновал пропускной пункт, где сейчас не было ни одного человека, но ревностно бдела автоматика. В голове крутилось: Сан-Тирлем, крупный город в западной части домена. Вторичные искусства — все «благородные» занятия не считая магии. Обуздание и управление внутренней силой, в этом мире, считалось первейшим и единственным благородным искусством. Остальные, вроде, умения читать и писать, фехтования, знания манер, умения складывать слова в принятые здесь тяжеловесные рифмы и так далее считалось вторичными искусствами. Разумеется, обучали им отнюдь не всех. Мата не обычная крестьянка, отданная каким-нибудь мелким феодалом в уплату пошлины повелителю. Тогда кто она?

Вторичным искусствам, в школах Сан-Тирлема, обучались слабые одарённые. Маги довольно сильно различались по силе. Учёные пока не выработали единую теорию, но собранная статистика говорила о том, что общий ребёнок одарённого и неодарённого имеет некоторый шанс унаследовать часть силы одарённого родителя. Ребёнок двух примерно одинаковых по силе одарённых, как правило, но не всегда, чуть-чуть превосходит своих родителей. Умение управлять силой явно имеет генетическую основу, но в чём она заключается и какими конкретно генами определяется — непонятно.

К слабым магам их более сильные товарищи относились как к грязи, но они уже имели некоторый вес в иерархии и однозначно определялись местным обществом к «людям», а не к «человекоподобным тварям», куда, по умолчанию, записывались все неодарённые. Может ли так быть, что Мата — очень слабый маг? Но тогда что она делает здесь? Или же она была компаньонкой, какой-нибудь имеющей чуточку сил девушки и после того как нужда в ней отпала, Мату просто выбросили за порог будто выросшую из возраста милого щенка собаку? В любом случае, к ней следует внимательнее присмотреться. Но это и без того понятно — за кем попало «старшинство» не признают.

Дойдя до постели, Констант бросил взгляд на часы, выругался и упал на кровать лицом вниз. Он ещё успел подумать: как там все эти люди, из которых инженеры, вроде него, будут готовить обслуживающий персонал для автоматизированных фабрик, а солдаты — тренировать армию для повелителя. Справедливость и месть — были девизом лунной республики. Но какая справедливость в том, чтобы помогать одному повелителю воевать против двух других? Всё равно будут гибнуть обыкновенные люди, которых эти клятые повелители и за людей-то не считают. О, они наверняка стоят один другого, бессмертные и всесильные гады. Лунная республика крайне нуждается в ресурсах, поэтому земляне сейчас здесь. Но они просто выполняют условия заключённого договора. При чём тут справедливость или, тем более, месть? Констант засыпал. Внутри головы крутились образы, мысли.

— Интересно, как будет выглядеть Мата, если её отмыть и нормально одеть, — подумал Констант. Попытался представить, но заснул. Может быть что-то и снилось, но он этого уже совершенно не помнил.

* * *

Мата — два слога, простое имя. Нет приставки означающей принадлежность к дому или клану. А ведь такая приставка была, пусть и очень давно. Нет второго имени, а ведь когда-то было и оно, пусть и очень давно. В прошлой жизни. Пять лет назад.

Нет, она никогда не принадлежала к по-настоящему благородным. Сколько она помнила, её семья всегда балансировала на грани. Слабый дар отца только и позволял, что сопротивляться несколько минут, если какой-нибудь не слишком сильный маг пытается залезть ему в голову. Однако даже этот жалкий огрызок позволил выйти «в люди» и раскрыться главному таланту отца — умению торговаться. Каким-то удивительным образом у него получалось находить то, что нужно другим и продавать за ту цену, которую они были готовы заплатить. Покупатели оставались довольны, а начавшийся с торговли с лотка на развес, торговый дом отца богател.

Этот же презренный талант, даже не включённый в список вторичных искусств, позволил отцу получить в жёны женщин из домов Таго и Дожано. Обе жены были более одарены внутренней силой, и отец справедливо надеялся на сильнее одарённое, чем он сам, потомство. В какой-то мере так и вышло. Четыре сестры Маты имели дар, твёрдо претендующий на низшую ступень силы. Мате не повезло. Всё, что она получила, это жалкие крохи, позволяющие чувствовать, когда кто-то поблизости пользуется силой. Это и ещё умение видеть в темноте. Точнее не видеть, а как бы чувствовать местонахождение и форму окружающих предметов. Слишком мало, чтобы, по законам домена Ан-фееро, считаться полноценным человеком. Но её защищала принадлежность к семье и торговому дома отца.

В детстве сёстры часто доводили Мату до слёз утверждая, что раз у неё такой слабый дар, значит отец прижил её от какой-то рабыни или наложницы. Беспочвенные обвинения, тем более Мата была не первым и не вторым ребёнком и росла, получается, на виду у старших сестёр. От этих обвинений она или бежала в слезах к матери, женщине из дома Дожано, или придиралась к служащим в доме «недочеловекам» вымещая на тех свою боль и свои слёзы. Вполне может быть, что кто-то из молодых недочеловеков приходился ей родственником по отцу. Тот не был особенно щепетилен в вопросах использования рабынь для удовлетворения своих страстей, но при этом оставался достаточно добр, чтобы не уничтожать последствия своих развлечений. А может быть просто не считал нужным как-то сохранять свою слабую кровь от попадания к низшим.

Талант отца заключался в умении вести дела так, чтобы остальные участники оставались довольны им, а он сам оставался с прибылью. Но силу такой талант не заменит.

Мата второй год обучалась в школе вторичных искусств Сан-Тирлема, когда из дома пришли вести о неожиданной смерти отце. Неожиданной, так как он был относительно молод, а скромный дар позволял прожить до ста лет и, может быть, дольше. Он не болел. По крайней мере Мате ничего не было известно о какой-либо болезни отца. Разве только — торговый дом стал слишком известен и слишком богат для крупного посёлка одного из пригородов Сан-Тирлема. Мата никогда не узнала кто постарался убрать её отца, словно фигуру с доски. Торговые партнёры? Конкуренты? Обозлённый клиент? А может быть жёны, сёстры или родственники из домов Таго или Дожано? Какая разница! Сёстры поспешили признать Мату недостаточно одарённой для того, чтобы быть «человеком». Минус один рот и ещё одна фигура с доски. Бесполезная, ни на что не способная фигура.

С правовой точки зрения она больше не считалась человеком, но при этом оставалась свободной и никому не принадлежала. Такой вот юридический казус. Что ей оставалось делать? Только пойти в наёмники или в работники, если найдётся мастер, которому нужна свободная неодарённая. В работники не получилось. Зато в наёмниках приняли с распростёртыми объятиями. Живущие в отдалённых районах домена не слишком сильные маги частенько враждовали между собой используя в том числе и худо-бедно вооружённые отряды низших. Перемалываемое заклинаниями мясо, но всё же иной раз способное склонить чашу весов в нужную сторону. Наёмники часто гибли. Им мало платили, а иногда, после победы, не платили вовсе и обычно с этим ничего нельзя было поделать. Но там можно было жить. Полученные в школе вторичных искусств знания неожиданно пригодились и через пару лет Мата стала грахом одного из отрядов. А потом они проиграли, но не погибли, что тоже было, на самом деле, большой удачей. Пленившему их магу требовались низшие для корчевания лесов и распахивания полей. Адски тяжёлая работа, на которой человек сгорал за полгода, максимум за год, постоянно требовала притока новой крови. Бывший наниматель их отряда замирился со своим противником. Судьба попавших в плен наёмников никого не интересовала. Пленивший их маг небрежно расставил рабские закладки в головах своей новой собственности. Только проявленной им небрежностью, можно объяснить тот факт, что имеющихся у Маты крох силы хватило столкнуть закладку с собственного разума. Она оставалась свободной, пусть даже всего лишь в мыслях.

Корчевать влажные леса на юге домена, стоя по колено в мокрой траве — ужасная работа. Вездесущая сырость откладывалась в лёгких. В зарослях высокой травы таились змеи, а на ветках жили ядовитые пауки. Низшие умирали как мухи, а дело едва продвигалось. Поставленные хозяином грахи-надсмотрщики злобствовали, но это едва помогало. А чуть позже недовольство хозяина медленным темпом работ падало уже на них. Из бывших грах-ти возвышались новые грахи и всё повторялось по новой. Влажные леса отступали неохотно, но всё-таки отступали. Высшие маги живут долго. Их хозяин готов был ждать.

Мата думала, что так и умрёт в тех лесах. Умение видеть, не используя глаза, помогало обходить змеиные норы и заранее замечать в листве хищных пауков. Но оно совершенно не спасало от выдыхаемого влажными лесами ядовитого воздуха.

Когда утром стал донимать хриплый, тяжёлый кашель, Мата решилась бежать. Её поймали. Поймали свои же, другие низшие, хотя какие «свои» они были для неё. Закладки в головах не позволяли им попробовать убежать самим и движимые ненавистью к той, кто хотя бы мысленно осталась свободной, они чуть было не разорвали Мату на месте. Удивительно, но спасло её появление хозяина. Низших прогнали. Маг даже немного подлечил её. Мата не понимала зачем. Всё равно ей теперь не будет жизни здесь. Нигде не будет жизни. Но она ошибалась.

Повелителю объявили войну два ближайших домена, и он приказал собрать армию низших. Зачем? Собранные из вооружённых низших отряды наёмников участвуют в локальных стычках между слабыми провинциальными магами. Но уже против средних по силе магов низшие бесполезны практически в любых количествах. Что уж говорить о схватках между сильнейшими магами.

Повелителю требовались здоровые, готовые к работе низшие. Больных отдавать было нельзя, поэтому их хозяин отдал смутьянов, неуживчивых и дурных на голову — всех доставляющих проблемы.

Потом их долго гнали, как пастухи перегоняют скот. Кормили плохо, но всё же кормили, поэтому умерло не так много. Постоянно пополняемая толпа смутьянов и оборванцев, контролируемая всего лишь несколькими магами, медленно передвигалась по дорогам домена. Возможно здесь-то и можно было сбежать. Но проблема состояла в том, что Мате некуда было бежать. Её нигде и никто не ждал. Сама она считала свою жизнь конченной и поэтому просто брела вместе с остальными. Понемногу пары ядовитого леса выветривались, и девушка начала подавать признаки жизни и интересоваться окружающим. Однако долгий путь уже подходил к концу.

Затем произошло нечто непонятное. Одного из магов-погонщиков убили. Причём убили без применения силы, она бы почувствовала, но убили так быстро и эффективно, как это могут делать только аристократы. Странные то ли низшие, то ли настоящие люди (то есть высшие) в странных одеждах сначала пообещали накормить, а после стали раздавать одеяла.

Одеяла были такие же странные, как и их дарители. Тёплая, толстая ткань, хорошо удерживающая тепло. Цвет ткани насыщенный, что должно указывать на дороговизну самого одеяла, но их раздали буквально каждому. С дорогими вещами так не поступают. К тому же два разных одеяла были полностью одинаковыми вплоть до узора и фактуры ткани. Как такое возможно?

За неожиданное богатство начались драки. Сильные, но глупые, спешили отнимать у слабых. Почему глупые? Потому, что здесь и сейчас явно всё будет так, как хотят эти странные люди. Именно к ним их гнали. К ним повелитель домена приказал привести толпу низших.

Заметив, как какой-то здоровенный лоб отнял у едва знакомого паренька (его, как и Мату, забрали с корчевания мокрых ядовитых лесов) только, что переданное тому одеяло, девушка бросилась на хапугу. Путь тот был больше её, но также, как и она, ослабел от голода и долгого пути. Яростный напор принёс ей победу. На секунду Мата задумалась что делать с доставшимся одеялом, как один из странных людей протянул ей ещё одно. Тут она думать не стала и бросила второе пареньку.

— Почему ты не оставила себе и второе? — спросил странный человек. Он говорил медленно и с жутким акцентом, но Мата поняла.

— Я старшая, — с вызовом и потаённым страхом (а вдруг он не согласится), она посмотрела на странного человека — видимо одного из их новых хозяев, — старший присматривает за младшими.

— Почему тогда оставила первое одеяло себе?

Мата пожала плечами: — Ночуя без одеяла я рискую замёрзнуть. Ослабевший или больной старший — не старший. Если не старший — забоится о младших не должен.

Странный человек хмыкнул и пошёл дальше. Свернувшаяся внутри Маты пружина немного отпустила.

Крутившийся рядом паренёк с осторожностью подошёл к Мате. В больших котлах на кострах готовили еду. Вкусный запах наваристой похлёбки плыл над полем будоража голодную толпу. Закутавшись в одеяла, чувствуя себя в них в тепле и защищённости, они встали в очередь к ближайшему котлу. Арт, как звали её первого грах-ти, то и дело бегал вперёд, проверяя, что еда не закончилась. Один раз он вернулся не один. Вместе с ним пришли парень, ещё младше Арта, и две девчонки. Пришедшие попросились к ней в грах-ти. Почувствовав окончание пути, низшие привычно разбивались на группы. Мата приняла их и дальше они стояли в очереди впятером.

Похлёбку раздавали в лёгких, но удивительно долго сохраняющих тепло, чашах. Невероятно, но вместо того, чтобы кормить из одного котла, каждому дали чашу. И ложку из какого-то чудного, слишком лёгкого, метала. Как будто странные люди не знали цены вещам или были настолько богаты, что могли позволить себе направо и налево раздавать чаши и столовые приборы.

От сытной еды, от так легко приобретённого «старшинства», у Маты кружилась голова. Хотелось сесть в тихом месте и всё тщательно обдумать. Одно она понимала уже сейчас — странные люди слишком странные. Их зашкаливающая странность давала Мате некоторый шанс получше устроить свою, как она думала ещё вчера, конченную, жизнь. Может быть ещё ничего не закончилось. И даже возможно, что впереди её ждёт что-то хорошее. Если странные люди дадут ей шанс хоть на что-то — Мата ухватиться за него зубами. Она знала это.

Заметив проходившего мимо странного человека, Мата окликнула его. Чтобы выделиться из массы остальных, она решила, как можно чаше быть рядом с их новыми хозяевами, чтобы в нужный момент оказаться полезной и быть возвышенной над остальными.

— Господин, благодарим за еду и заботу. Кому мы должны вернуть эти чудесные чаши?

— Какой я вам господин. Такой же человек, как и вы.

Это было неправдой! Вряд ли он больше месяца брёл по дорогам, стачивая о них свои ноги. Вряд ли позабыл, когда в последний раз ел досыта, только сегодня вспомнив, какого это быть сытым. Им ночевать в лесу, а он идёт к себе домой через блестящий, будто бы сделанный из металла, забор. Мата ужасно разозлилась. Так сильно разозлилась, что забыла свои недавние планы.

— Господин идёт в сверкающую крепость, мы остаёмся здесь. У господина необычная одежда, у нас одеяла и лохмотья. Господин знает много, мы не знаем ничего. Господин шутит, утверждая, что он такой как мы.

Странный человек смутился. Его смущение испугало Мату, только сейчас осознавшую меру собственной дерзости и представившую возможное наказание за неё.

— Ты необычно говоришь, Мата.

Она заставила себя ответить: — Я обучалась в школе вторичных искусств Сан-Тирлема, господин.

— Пожалуйста не называй меня господином. Это неприятно. Зови Константином Игоревичем или Константом.

Но похоже странный человек вовсе не собирался наказывать её. Константин Игоревич, Констант — что это имена или название должностей? Кто этот странный человек. Господин? Слуга? Настоящий человек, умеющий управлять силой или псевдочеловек-низший? Очень много вопросов и ей важно сейчас не ошибиться.

— Посуду оставьте у себя. Утром позавтракаете и потом выбросите.

Выбросите?! Наверное, она неправильно поняла из-за акцента. Под одеждой Мата сжала припрятанную ложку. Та была холодной и гладкой. Ощупью прощупывался укрощающий верхний край ручки узор. Выбрасывать сделанные с таким искусством вещи? Нет, наверное, она неправильно поняла.

— Спокойной ночи.

— Ночь может быть неспокойно, гос…, Константин Игоревич?

— Нет. То есть да. Здесь вам ничего не угрожает, это просто такое пожелание, — объяснил странный человек, — у нас дома так говорят, когда собираются ложиться спать. Спокойной ночи, Мата.

— Спокойной ночи, Константин Игоревич.

Странный человек ушёл. При его приближении ворота в блестящем заборе сами собой открылись и закрылись за ним. Десятки, если не сотни, ярких магических огней освещали прилегающую территорию. Костры, на которых готовили пищу, погасли, но угли ещё тлели и исходили теплом. Низшие инстинктивно жались к ним, хотя розданные одеяла позволяли спать на голой земле не боясь замёрзнуть. В сравнении с тем, как они спали вчера — с полупустыми животами, сжавшись от ночного холода в плотный клубок из тел, укрывшись только своими обносками — сегодня они практически купались в роскоши.

Мата достала припрятанную ложку и осмотрела её. Она бы спрятала и чашу, но боялась, что пропажу чаши заметят, поэтому ограничилась ложкой. Настоящее богатство для того, у кого нет вообще ничего. Но всё равно непонятно зачем раздавать ложки каждому низшему. В доме её отца с настоящей посуды ели только члены семьи, работник и слуги обходились довеянными мисками и ложками, металлическими были только ножи. Рабы и вовсе ели руками или имели одну ложку на несколько низших. Это расточительство что-то значило. Определённо что-то значило и нужно было только понять, что именно. Но возбуждённый разум Маты отказывался мыслить, упираясь в тот факт, что всем рабам раздали еду в отдельных чашах и каждому дали металлическую ложку. Это было странно, раньше бы она сказала, что это невозможно. Но Мата видела собственными глазами, и припрятанная ложка вот она лежит.

Следующий день принёс ещё больше сюрпризов.

Странные люди, вместе со сделанными из металла помощниками, осмотрели каждого низшего. Тех, кто был плох или совсем ослабел после трудного пути куда-то уводили. Мата решила, что слабых и больных убьют и мысленно поблагодарила повелителя за своё здоровье и молодость. Однако позже выяснилось, что странные люди никого не убили. Наоборот, они вылечили больных и откормили слабых как будто они по какой-то причине ценили жизнь каждого низшего.

Когда странные люди попытались собрать одеяла и посуду, низшие зароптали. Их новые хозяева сначала не поняли в чём дело, а потом, вместо того, чтобы примерно наказать наиболее дерзких, громко рассмеялись. Большие металлические голлемы сложили из плит, словно дети из кубиков, просторный вытянутый дом. Главный странных людей, который спорил с магом-погонщиком, сказал, что они будут здесь жить и что каждому выдадут новое одеяло, одежду, обувь и всё остальное, что необходимо для нормальной жизни. Он так и сказал «нормальной жизни», как будто это было не сказачной роскошью, а чем-то обыкновенным, чем-то нормальным.

Мата не поверила, но голлемы довольно быстро собирали дом и принялись за второй, а странные люди выносили из большого здания в центре кипы новых одеял и покрывал. Мата потом убедилась, что новые одеяла также полностью схожи между собой. Как будто какой-то сильный маг взял одну вещь и создал тысячи её копий. Только вот она никогда не слышала, чтобы высшие умели делать что-то подобное.

Их снова послали собирать в лесу дрова и варить завтрак. Странные люди держались нарочито в стороне, давая людям шанс самостоятельно организоваться. Совсем глупые попробовали снова пролезть вперёд, но старшие, грахи, их не пустили. Вместе с другими старшими, Мата строила людей в очереди, наподобие того, как это делали вчера странные люди. Таким образом пришлось немного подождать, но зато каждый сытно поел.

Главный странных людей сказал, что их будут учить управлять делающими оружие фабриками, которые они строят по договору с повелителем домена. А ещё их будут учить сражаться этим оружием, чтобы они помогли повелителю защищать их домен. Мата услышала, но не поверила. Как может низший сражаться наравне с настоящим человеком? Это полностью бесполезно. Однако главный странных людей говорил уверенно и у девушки возникло сомнение — вдруг и правда возможно?

Тех, кто будет проявлять мало усердия в учёбе обещали отослать обратно. Обещанное наказание показалось Мате удивительно мягким. Грозили не смертью и не пытками — всего лишь отослать обратно. Однако, чуть позже, оценив принятые у странных людей порядки, угроза лишиться всего этого и быть отосланной стала казаться значительно серьёзнее. Мата не хотела лишаться того, что ей дали странные люди, того, что они называли «нормальной жизнью».

* * *

…высоко над резервацией попеременно парили большие птицы. Широкие крылья чуть ли не в рост человека, уверенно опирались о воздух. Зоркие глаза наблюдали за происходящем внизу. Однако они высматривали отнюдь не добычу. Контролируемые АнМонохом, по прозвищу «небесный молот», мизинцем правой руки повелителя домена Ан-фееро, птицы следили за чужаками.

С тех пор как те истребили грызунов и противным, неслышимым человеческими ушами, звуком отогнали мелких птиц, больше, способные парить в вышине часами, горные орлы остались единственным способом подсматривать за чужаками.

Чужаки строили свои заводы и обучали присланных низших. Их металлических голлемов становилось всё больше и больше. Они их называли по-разному: вертолёты, танки, самоходная артиллерия. Вроде бы всё было правильно и чужаки придерживались не только буквы, но и духа договора. Но что-то непонятное, какое-то несоответствие царапало АнМоноха, заставляя всё ревностнее следить за чужаками.

Ещё дважды маги открывали проход в их уничтоженный мир. Через портал прибывало оборудование и проходили солдаты чужаков. На вопрос Небесного Молота: зачем приходят новые солдаты, инженер-администратор чужаков ответил, что они нужны в качестве резерва. Если маги враждебных доменов разметают спешно формируемую из бывших слуг и рабов армию, то обученные солдаты вступят в бой.

Чужаки говорили, что хотят качественно выполнить свою часть договора. Повелитель благоволил к ним, называя своим козырем и тайным оружие. И лишь АнМонох отчаянно сожалел о невозможности как следует покопаться в голове кого-нибудь из чужаков. Лучше всего, конечно, голове их главного — инженер-администратора. Сколько вопросов можно было бы решить одним махом. Но, к сожалению, чужаки неприкосновенны. И не столько благодаря ратифицированного повелителем договору, сколько из-за того, что имеют достаточно сил обеспечить свою неприкосновенность. Сила в этом мире решает всё. Чужаки сильны, поэтому они были полезны. И по этой же причине они были опасны. Очень опасны.

Глава 4. Алгоритмы

Координатор вторжения сидел за столом в зале верховного совета лунной республики сцепив руки в замок.

Минуты назад закончилось собрание верховного совета, где он подвёл итоги первых двух месяцев. Производственный отдел отчитался о прогрессе в строительстве на орбите сверхтяжёлого транспорта пригодного для многоразовых полётов к красной планете. Большая часть полученных в качестве аванса ресурсов и материалов ушла на строительство транспорта. Меньшая часть пошла на переоборудование челноков, совершавших постоянные рейсы к уничтоженной земле и на расширение одной из трёх орбитальных станций-крепостей служащей перевалочным пунктом при транзите луна — уничтоженная земля и обратно. К станции присоединили новые модули. Один жилой, два грузовых и два боевых, способных засыпать выбранный квадрат металлическим болванками, выплавленными из болтающегося на орбите мусора. Мощнейший суперкомпьютер рассчитывал баллистическую траекторию, а остальное делалось совместными усилиями разгонного блока и гравитационного колодца планеты. Боеприпасы практически ничего не стоили. Получилось дешёвое и эффективное оружие способное в течении часа обрушить в заданный квадрат поток рукотворных метеоритов уничтожая всех демонов и некротварей и делая кратковременную высадку на поверхность вполне безопасной.

Однако доклад производственного отдела только открыл совещание. Основная тема обсуждалась позже.

Экспедиционный корпус за два месяца успешно закрепился в домене Ан-фееро. Четыре запущенные реактора с лихвой обеспечивали энергией посёлок, стройку и уже работающие комплексы. Пробное бурение дало отличный результат. Сейчас вокруг лежащего чуть ли не прямо под поверхностью нефтяного озера строили добывающий комплекс. Находящиеся в области лёгкой добычи сложные углеводороды обещали полностью решить проблему ресурсов для производства пищи, пластмасс и даже топлива. Хотя сжигать сложные углеводороды для выработки энергии — это варварство. Но если сейчас и здесь нужно, значит нужно.

Были построены два больших производственных комплекса ориентированных на производство ручного оружия и боеприпасов к нему. Строительство ещё одного комплекса временно приостановили, перенаправив строительные мощности на возведение жилищ и инфраструктуры для местного контингента.

От спутниковой разведки пришлось отказаться пока не появится возможность выводить спутники на более высокие орбиты. На низких маги вполне успешно сбивают их. Это также ставит под вопрос широкомасштабное использование авиации. Территория вокруг посёлка и производственных строений засеяна самоходными интеллектронными минами, произведёнными на построенных автоматизированных комплексах. Информационный отдел начал сборку и монтирование большого суперкомпьютера, полученного в последней поставке с Луны. Дальше в недрах суперкомпьютера предстояло вырастить сущность искусственного интеллекта. Грандиозная задача по восстановлению утерянных во время уничтожения Земли технологий. По уму такую задачу следовало бы реализовать заранее, но проблема состояла в том, что единственный оставшийся у человечества искусственный интеллект, Октябрина, категорически отказывалась терпеть конкурентов в подвластных её воле интеллектронных сетях. Поэтому приняли решение попытаться вырастить второй интеллект в физически обособленном суперкомпьютере. Октябрина дала добро и даже выполнила предварительные расчёты по максимизации вероятности зарождения нового разума в интеллектронных недрах. Наличие локального интеллекта очень облегчило бы вторжения. А если восстановить технологию и вырастить полноценный интеллект не удастся, суперкомпьютер будет использоваться в качестве сверхмощного расчётного центра, что тоже весьма неплохо.

Всего экспедиционный корпус на данный момент насчитывал неполные четыре тысячи инженеров, почти столько же солдат (большая часть пришла последними двумя пополнениями) и больше десяти тысяч местных, переданных повелителем в их распоряжение. Были сделаны большие запасы самоходных мин, разведывательных и ударных дронов. К двум десяткам спущенных с Луны танков-пауков присоединились четыре десятка произведённых на месте. Особенно сильно нарастили количество самоходных артиллерийских установок, как основного средства превентивного удара — целых сто двадцать штук.

Не зная до конца возможностей высших магов, по резиденции повелителя домена и дворцам наиболее могущественных аристократов решено было отработать ядерным оружие. Да, грязно, но землян слишком мало для полноценной затяжной войны. Население всей лунной республики, из которых большую часть составляют дети и подростки — меньше капли, в сравнении с населением всех доменов другого мира. А этот мир всего лишь один из многих на одном, из множества, лепестков веера. Бессмертные маги тысячелетиями враждуют между собой тщетно пытаясь захватить миры веера. Казалось бы — куда здесь встревать обычным смертным людям. Но Координатор верил, что есть идеи, способные пережить породивших их людей. Месть и справедливость. Жажда справедливости и стремление отомстить обидчику — есть ли в этом мире страсти сильнее?

Из плана выбивались темпы обучения местного контингента. Аналитики предполагали низкое качество человеческого материала, но не могли представить настолько оно низкое на самом деле. Если маги жили в застывшем на сотни тысяч лет феодальном строе, то большую часть неодарённых людей они держали на первобытном уровне. Обучать предполагалось слишком многому. Сроки срывались. Местные были крайне важны для плана вторжения. Не имея поддержки среди местных, невозможно в длительной перспективе удержать контроль над доменом.

В надежде хоть как-то уложиться хотя бы в крайние сроки, инженер-администратор экспедиционного корпуса ввёл дифференцированное обучение местных. Конечно, хотелось бы сначала добиться всеобщей грамотности, но чтобы метко стрелять и выполнять команды командира подразделения арифметика и умение читать/писать не так сильно и нужны. К перспективным местным приставили отдельных кураторов из числа земных специалистов. Солдат не хватало, поэтому привлекали и инженеров.

Координатор заочно одобрил решение инженер-администратора. Укреплять контакт с местными требовалось всеми силами. В конце концов земляне в чужом мире лишь горстка мелких камешков. Или у них получится вызвать обвал или огромный чужой мир проглотит их и переварит.

Они ещё могли выполнить в точности заказ повелителя и вернуться обратно, отказавшись от планов вторжения и свернув все приготовления. Может быть позже подвернётся более удачный случай. Может быть позже они будут знать больше и смогут лучше подготовиться. Октябрина отказывалась рассчитывать шансы на успех вторжения, отговариваясь слишком большим количеством неизвестных переменных. С другой стороны, она же рекомендовала попробовать. Выжидая слишком долго — рискуешь обнаружить, что опоздал.

В пустой зал совета вкатился сервисный дрон и целеустремлённо покатил к месту координатора. На подносе стоял один-единственный термостакан. Когда дрон подъехал ближе, координатор уловил запах лимона и мёда — его любимый ароматизатор. Гибкая механическая рука поставила термостакан на стол перед координатором. Дрон развернулся и также целеустремлённо покатил обратно.

Прикрыв глаза, координатор вторжения пригубил горячий, полный синтетических витаминов, чай. Искусственные ароматы мёда и лимона тревожили обоняние и вкус. Координатор подумал о бескрайнем синем небе, о зелёной траве и огромных деревьях, которые не станешь выращивать в ограниченном пространстве накрытых куполами пещер. О всех тех вещах, которые он никогда не видел вживую и какие представлял только по картинам, фотографиям и фильмам. Всё это когда-то было и на земле. Всё это есть сейчас в другом чужом мире.

— Спасибо, Октябрина. Именно этого мне сейчас не хватало.

Расположенный на столе селектор ожил с тихим шорохом и произнёс приятным женским голосом центрального искусственного интеллекта, знающего людей чуть ли не лучше, чем они знают себя сами: — Всегда пожалуйста, мой координатор.

* * *

Константа вызвали к безопасникам и сказали — будешь куратором. Местные совсем дикие и как не изворачивайся, но за пару месяцев им в голову не впихнёшь полный курс истории партии. Хорошо если научаться стрелять по команде, брать минимальные поправки по таблице при стрельбе умными минами из миномётов и разбирать-собирать импульсные винтовки.

Мины и ракеты у нас, конечно умные, поумнее большинства местных солдат будут, но всё же хотя бы командиры подразделений должны уметь показывать в какой стороне находится враг, худо-бедно читать приказы и ставить подразделениям задачи.

Поэтому, дорогой друг-товарищ, мы будем их учить воевать, а ты расскажешь своему поднадзорному про самое верное в мире учение: кто был никем, тот станет всем и нечего терять кроме своих цепей. А у местных даже цепей нет так как металл здесь довольно дорог потому, что его добывают маги и с остальными особенно не делятся. Словом, проведи политическую подготовку.

Правда, где взять на это свободное время не сказали.

Констант попытался было отбрехаться от подобной чести. Сказал, что не имеет требуемой квалификации. Что занят по горло работой с прорастающим в суперкомпьютере семенем искусственного интеллекта. Тоже, между прочим, сверхважная задача на текущий момент.

— А обычных задач у нас и не бывает, — подвёл итог усталый безопасник. Он был жесток к другим не более чем жесток к самому себе. — Все задачи сверхважные. У всех жёсткие сроки.

— Но почему я? — возмутился Констант.

— Потому, что ты можешь, — жёстко оборвал безопасник.

Это было негласным девизом лунной республике «потому, что ты можешь — а если можешь, значит делай». В самые страшные годы, сразу после исхода, только этот принцип позволил человечеству превратить три большие лунные базы в города, сохранить большую часть технологий, зачинать и растить детей — то есть выжить. Страшное время. Железные люди.

Теперь вот и Констант. Как будто кто-то подслушал его детские мечты походить на героев прошлого и решил осуществить их в настоящем.

— Что я должен делать? — уточнил Констант.

— Просто рассказывать. По возможности честно отвечать на вопросы. Пойми, местные жили в своём первобытном мирке и всю их жизнь этот мирок оставался крайне маленьким. Потом они попадают к нам, и мы рассказываем им сотни разных вещей. Мы говорим, что планета — это шар. Что всё в этом мире подчиняется цифрам и может быть, в соответствующем приближении, рассчитано. Что магов можно убивать, а обычный человек способен летать по небу быстрее любого «высшего». Что люди равны магам, а маги людям и если хочешь добиться чего-то выдающегося, то надо не давить и подчинять других, а учиться работать сообща. Это взрывает их мозг. Стены крохотного мирка грубо, из-за недостатка времени, взломаны. Мир оказался невообразимо огромен и также невообразимо прекрасен. До ужаса прекрасен. Местные сейчас словно дети. Им очень нужен кто-то и что-то за кого и за что они смогут зацепиться. Можно сказать, что они сейчас начинают жизнь заново, буквально делают первые шаги.

— Так что именно я должен делать?

— Разговаривать! — рявкнул безопасник. — Знаешь, что слово есть самое страшное оружие? Вот и вперёд, применять его по назначению.

Безопасники, они такие. Любят ставить непонятные задачки, а потом строго спрашивать результат их выполнения.

Планирование — ещё одна сильная сторона информационных систем наряду с многофакторным анализом. Рабочий график Константа и учебный график курируемого объекта синхронизировали так, чтобы свободное время у них выпадало на одно и то же, хм, время. На самом деле не такая простая задача, как может показаться. График Константа связан с графиком работы информационного отдела, а учебный график объекта зависим от учёбы всего подразделения. Плюс Констант далеко не единственный куратор и курируемых объектов, будущих командиров подразделений из местных, наберётся не меньше нескольких сотен. Синхронизировать рабочие и учебные графики такого количества людей без потери общей эффективности сложная, но привычная, задача.

Так Констант стал куратором и личного времени у него совсем не осталось. Наверное, о чём-то подобном он и мечтал в детстве, когда зачитывался воспоминаниями героев исхода или совсем древними записками полководцев, рабочих, учёных и первых революционеров. Отдавать делу всего себя, без остатка — это ли не высшее счастье? На проверку счастье оказалось довольно утомительным и несколько монотонным. Но ведь так говорят, что человек создан для счастья, как птица для полёта.

Курируемым объектом Константа стала его знакомая — Мата. Решением психологического отдела службы безопасности, а может быть расчётами Октябрины, центрального искусственного интеллекта лунной республики, их признали подходящими друг к другу.

Констант рьяно готовился к первому уроку-лекции-проповеди. Не учёл он только одного. Констант полагал, будто Мата станет задавать вопросы, а он отвечать. Но Мата как раз ждала от него, как от других учителей, рассказов, объяснений и заданий. Поэтому они сначала молчали, не зная, как и о чём построить разговор.

Констант с удивлением разглядывал сильно изменившуюся с момента первого знакомства девушку.

Одетая в комбинезон из металлизированной ткани, отмытая и короткостриженая, она больше напоминала одну из младших сестёр Константа, чем жительницу другого мира. Когда они встретились в первый раз, Мата показалась гораздо более взрослой, но сейчас он видел перед собой чуть ли не школьницу предпоследнего или, с натяжкой, последнего круга общего обучения. В лунной республике дети сначала проходили общее обучение, потом переходили на специализированное, совмещая учёбу с практической работой по выбранной специальности.

— Привет, — поздоровался Констант на местном языке.

— Здравствуй-те, — не очень уверенно произнесла на русском Мата.

— Давай лучше говорить на языке домена, — предложил Констант.

Мата кивнула.

Они стояли недалеко от учебного стрельбища. Из-за забора доносились неразборчивые команды инструкторов, треск стрельбы из импульсных винтовок и оглушительно громкие, словно великан хлопнул по воде раскрытой ладонью, хлопки выстрелов из гранатомёта. Взрывов слышно не было, стреляли холостыми.

— Пойдём куда-нибудь, — предложил Констант, — куда-нибудь, где потише.

Они прошли мимо столовой и мимо больницы с развёрнутым перед ней полевым лазаретом. Лазарет пришлось развернуть так как при всей осторожности при проведении экспресс-обучения, не слышавшие о технике безопасности местные то и дело травмировались. Плюс повелитель всё присылал и присылал новых, диких и совсем необученных. В больнице занимались немногими тяжёлыми случаями. Остальным хватало лечения в полевом лазарете.

— Что вы будете мне рассказывать? — поинтересовалась Мата.

— Чтобы ты хотела узнать?

— Всё!

— Всё? — удивился Констант. Перебирая мощными, изогнутыми под углом, конечностями, мимо пробежал танк-паук. Боевая машина двигалась в полуприсяде, с кажущейся осторожностью. Восемь ног, служащих также рабочими конечностями, тяжело ступали по утоптанной до каменной твёрдости земли.

— Конечно, ведь учиться так здорово! В Сан-Тирлеме нужно заплатить много денег, чтобы попасть в обучение к мастеру, или пообещать работать на него половину жизни или и то и другое сразу. А у вас принято делиться знаниями. Кажется, будто вы знаете всё на свете. Я очень хочу учиться.

— Никто не знает всего, — рассеяно ответил Констант.

— То, чего не знает один человек, знает другой. А ваши электронные машины точно всё знают.

— У меня дома некоторые говорили, что с помощью машин человек компенсирует свои недостатки, — усмехнулся Констант. — Слабость рук заменяют экскаватор и подъёмный кран. Слабость ног — быстрый автомобиль. Слабость ума — информационные машины.

Он посмотрел на внимательно слушавшую его девушку и неожиданно для самого себя спросил: — Хочешь, покажу как мы управляем машинами?

— Очень хочу, — попросила Мата.

Подозвав ближайшего дрона, им оказался похожий на паука-косиножку бытовой дрон выполняющий задачу выслеживания и уничтожения мелких грызунов на территории лагеря, Констант включил на нём детский обучающий алгоритм. Паучок потоптался и вопросительно уставился на людей.

— Прикажи ему что-нибудь, — предложил Констант.

— Что?

— Ну пусть построит из камней башню.

— Пожалуйста построй башню, — со всей вежливостью попросила Мата механического паучка. Сейчас она была так похожа на его самую младшую сестру, что Констант чуть было не рассмеялся. Даром, что на момент его отъезда сестрёнке не было и восьми земных лет, а Мате минимум в два раза больше, но к обсуживающим механизмом они обращались с одной и той же интонацией наивного ожидания.

— Нет, не так. Дрон глупый, ему приходится всё объяснять. Что нужно сделать, чтобы построить башню?

— Найти первый камень.

— Хорошо, что дальше.

— Найти второй и поставить его на первый.

— Пробуем. Давай, приказывай дрону.

Мата неуверенно приказала, и механический помощник тотчас поторопился выполнить нечёткое приказание.

— Смотри, второй камень скатывается с первого, — заметил Констант.

— Значит первый камень должен быть плоским. Найти плоский камень, а лучше найти много плоских камней и составить их один на другой.

Дрон замялся и Констант поспешил прийти на помощь механическому паучку. — Значит давай распишем подробнее. Найти много плоских камней. Много это сколько? Какой радиус поиска. Что делать если не получится найти нужное количество камней. Какие камни можно считать плоскими?

Открыв рот, чтобы ответить, дикарка призадумалась.

Два часа пролетели незаметно. Язык у Константа устал, да и Мата выглядела словно после длительной пробежки в полном боевом облачении, но при этом страсть какой довольной. Когда подчиняясь придуманной ею программе дрон в первый раз собрал башню высотой в пять камней, Мата захлопала в ладоши. Проходившие мимо земляне с удивлением разглядывали самозабвенно смеющуюся девушку. А Мата, наверное, в тот момент была самым счастливым человеком в домене Ан-фееро. Констант хорошо понимал её так как когда-то сам испытывал что-то подобное. Поэтому он и выбрал специальностью интеллектронику. Честно говоря, он и сегодня иногда испытывал тень того детского восторга, когда дрон успешно выполняет составленную тобой программу. Пусть сейчас составляемые им программы стали гораздо сложнее, а восторг меньше, но всё же он прекрасно понимал Мату и довольно улыбался, глядя как она самозабвенно смеётся.

Потом они модифицировали первый придуманный Матой алгоритм. Механический паучок учился всё более ловко выстраивать башни из камней. Если башня наклонялась, он сам, руководствуясь заранее данными подсказами, поправлял её. Два часа свободного времени пролетели совершенно незаметно.

— Я научилась! — радостно заявила Мата.

Констант только улыбнулся на такое непосредственное заявление: — Ты только начала учиться. Этот дрон уже умеет находить и поднимать камни. Он умеет отличать камни от палок или комьев земли. Наконец он умеет ходить, а представь, если бы не умел и тебе надо было бы научить его всему этому? Или если надо научить двух дронов вместе строить башню или не двух, а сразу десять, сто и при этом нельзя одного заставить собирать камни, другого, допустим шлифовать и оттирать от грязи, а третьего строить. Каждый должен уметь делать всё перечисленное и они должны сами договариваться между собой кто чем станет заниматься и если один сломается, то другой должен вовремя заметить это и подменить сломавшегося, чтобы работа не встала.

Ошарашенная внезапно открывшимися сложностями, Мата замерла будто добыча перед хищником.

— Ты учитель электронных машин? — спросила Мата.

— Наверное можно сказать и так, — согласился Констант.

— Научишь меня учить их?! — глаза Маты горели, и вся она в этот момент была такой же красивой и целеустремлённой, как выпущенная в цель стрела.

Что я делаю? — подумал Констант. Безопасники сказали заниматься с ней политической подготовкой. А я ни слова не сказал ни про равенство, ни про коммунизм, ни про человеческую свободу. Два часа занимался с дикаркой основами программирования. Какие красивые у неё глаза, как два огонька в ночи — невпопад подумал Констант и вдруг пообещал: — Научу.

— Спасибо! Спасибо!

Их наручные браслеты пищали в унисон. Констант должен был идти спать, чтобы отдохнуть перед ночной сменой. Мате требовалось явиться в учёбку, к с своему подразделению «младших».

— А кто научил тебя? — поинтересовалась Мата.

Пожалуй, она бы поверила, если бы Констант вздумал рассказать, что этим тайным знанием его одарили напрямую боги. Хотя у местных богов нет, вместо них практически всемогущие повелители. Констант сказал: — Меня учили другие люди. И ещё машины с помощью хранящихся в них уроков и воспоминаний, записанных умершими людьми. И ещё одна разумная машина — центральный искусственный интеллект республики.

— Большая электронная машина учила тебя как обучать маленьких электронных машин?

Подивившись хитрому определению, Констант пожал плечами: можно сказать, и так.

— Не забудь, что ты обещал, — напомнила Мата.

Констант, со всей серьёзностью, с какой всегда разговаривал с младшими сёстрами, кивнул: — Я помню.

Хлопнул по браслету отключая надоедливый писк, Мата уже убегала.

И всё-таки, о чём он только думал, обещая учить дикарку алгоритмистике? И ещё вопрос: можно ли убедить безопасников, что программирование является неотъемлемой частью политподготовки?

* * *

На столе перед Небесным Молотов лежали оплавленные и расколотые куски металла. Пять отдельных кучек, каждая раньше была искусно и тонко сделанной машиной. Машиной чужаков.

— Этих трёх сожгли при попытке проникнуть в дворец повелителя, сработал охранный контур. В этого попали молнией гвардейцы, недалеко от столицы. Почувствовали быстрое движение, решили проверить, наткнулись и сожгли молниями. Говорят, пришлось потрудиться, чтобы попасть. В последнего я лично вогнал огненный шар заметив попытку забраться в окно вашей временной резиденции.

Сложив руки на груди, первый ученик ожидал ответа учителя.

АнМонох не торопился. Попытка проникнуть в дворец повелителя — чужакам придётся объясниться. Но подобраться к нему, следить за тем, кого Повелитель поставил следить за ними — какая вопиющая наглость! Определённо, чужаки зашли слишком далеко и сейчас самое время проверить насколько они действительно полезны. Если пользы от них получится немного, то его рекомендация повелителю будет однозначной.

— Свяжись с секретариатом повелителя, — приказал Небесный Молот, — я хочу получить разрешение испытать чужаков по плану «встречный удар».

— Секретариат может не согласиться на досрочное раскрытие возможностей чужаков, — осторожно предположил первый ученик. Ему одному, из всех прочих учеников, дозволялось спорить с учителем.

— Расскажи о том, где и как поймали металлических големов чужаков. Повелитель согласится.

* * *

— Нет, это невозможно, — возразил старший инженер-администратор. — Группы ещё не закончили обучение. Нельзя просто брать и переносить сроки на полтора месяца назад.

— Вы отказываетесь подчиняться слову повелителя? — очень кротко и ласково спросил АнМонох.

Присутствующий на встрече главный над воинами (командир вооружённых сил экспедиционного корпуса — как длинно и непонятно представил его инженер-администратор) быстро сказал: — Мы следуем первоначальному договору, ратифицированному повелителем.

— Повелитель принял другое решение. Подчиняйтесь.

— Обучение не закончено. Бросьте их в бой сейчас, и вы потеряете все свои армии.

— Повелитель соберёт столько низших, сколько будет необходимо.

— Но мы снова не успеем их обучить до падения щита домена, и они опять зря погибнут!

АнМонох молчал. Смерть любого количества низших не слишком волновала бессмертного мага.

Воин опять вмешался: — Правильно понимаю, вы хотите проверить нас? Понять, чего стоят наши обещания на деле?

Небесный молот кивнул. Он не видел ничего предосудительного, чтобы на этот раз ответить честно.

— В таком случае, вместе с не закончившими обучения двумя отрядами по тысяче человек пойдут также несколько сотен моих людей. Назовём это внеплановым практическим занятием максимально приближенным к боевым действиям. Не возражаете?

— Повелителю важен результат, — сказал АнМонох. — Мы приоткроем щит на западной границе с доменом Аш-амоном. Уничтожьте взламывающий щит артефакт и охраняющих его гвардейцев Аш-амона и благоволение повелителя снова вернётся к вам.

— Что известно о силах противника? — деловито уточнил воин.

Признавая справедливость вопроса, АнМонох неохотно ответил: — До полусотни элитных гвардейцев, каждый из которых высший маг с не меньше чем полу тысячелетним боевым опытом. Несколько десятков магов второго и третьего круга, скорее всего стихийников, так как именно силой стихий заряжается артефакт взлома щита. Возможно кто-то ещё.

— Не слишком подробная информация, но ладно. Что насчёт группы поддержки, заградительных отрядов. Если мы все там поляжем, кто и как будет купировать прорыв сил Аш-амона в домен Ан-фееро?

— Вам не важно это знать. Заградительный отряд будет, но он вступит в бой только после того как вы все умрёте.

— Пусть будет так, — согласился воин, — но познакомиться, то с главой заградительного отряда я могу?

— Им будет мой первый ученик, — снова признал справедливость требований чужака Небесный Молот. — Моя правая рука. Его имя АнТолоф.

* * *

Бессмертный хищник ушёл, уведя с собой первого и всех прочих учеников.

Старший инженер-администратор и командир вооружённых сил экспедиционного корпуса молча смотрели как десяток представителей местной «высшей расы» довольно быстро летят прочь от резервации. Летят метров в двух от поверхности, утоптанной до каменной твёрдости просёлочной дороги. Не слишком быстро, примерно со скоростью хорошей лошади.

— Кто такой этот АнТолоф? — задал сам себе вопрос командир, — правая рука мизинца правой руки повелителя. Голову можно сломать от системы местных чинов.

Инженер-администратор спросил: — Думаешь наши готовы?

— Не готовы, но и выхода у нас тоже нет. Похоже повелитель отдал явный приказ, если не подчинимся, то моментально переходим в разряд врагов, а к этом мы тем более пока ещё не готовы.

— Уверен, причина раздражения местных кроется в пропавших дронах. Говорил ведь быть осторожнее с дальней разведкой. Я буду вынужден доложить координатору.

— Хвост разведывательному отделу накрутить конечно надо, — согласился командир, — но собирать данные о местоположении и охране местных шишек пришлось бы в любом случае.

— И сейчас мы должны бросать в бой едва-едва обученных мальчишек!

Командир скривился, как от зубной боли, но ответил: — В любом случае им нужно получить боевой опыт. Нам всем нужно получить опыт боестолкновения с высшими магами. Это хороший шанс понять, что мы стоим на самом деле и, в случае тотальной неудачи, быстро свернуть базу и бежать в своё измерение где есть возможность наносить ракетные удары с орбиты и проводить ковровые бомбардировки на месте открытия порталов.

— Как будто повелитель позволит нам сбежать, если вас разобьют в пух и прах.

— Мы сами размолотим этих высших. Не видел ни одного мага способного пережить прямое попадание из крупнокалиберной скорострелки. Хотя, не так-то много магов я видел.

* * *

Ошарашенный сообщёнными Матой новостями, Констант стоял и не знал, что ему делать. Отряд под командованием дикарки, как один из стабильно показывающий лучшие результаты во время обучения, отправляется в бой. В самый настоящий бой из которого можно по-настоящему не вернуться. Это произошло слишком неожиданно. Констант был уверен, что у них есть ещё два месяца по меньшей мере.

Мата сообщила новость десять минут назад и тут же убежала обратно, к своим младшим, грах-ти — к своему отряду. Она была переполнена радостным возбуждением. Наконец-то бой! Наконец-то возможность показать учителям и командирам чему она научилась. Наконец возможность послужить великому повелителю. Послужить повелителю магов убивая магов, правда вражеских — местные не видели здесь противоречия. Повелитель домена Ан-фееро прочно занимал в их головах место главного божества — не слишком доброго, скорее даже жестокого, но уж какой есть.

На щеке Константа горел след торопливого поцелуя, оставленного спешащей на построение Матой. После того как он, по указанию службы безопасности, начал заниматься политической подготовкой дикарки, они как-то незаметно сблизились. Констант относился к местной как к одной из младших сестёр, оставшихся дома, в городе под куполом. Над тем как именно относится к нему Мата он, честно говоря, не задумывался. Как к брату? Как к отцу? Как к пророку или части того нового мира и той новой жизни, к которой она прикоснулась в последние месяцы? Констант не знал. Он был инженером, специалистам по информационным сетям и интеллектронным системам, а не по тонким порывам человеческих чувств и социальных взаимоотношений. Он даже толком не занимался с Матой политической подготовкой, хотя и должен был. Немного рассказов о прошлом земли, которое Констант знал только из книг и фильмов, это ведь совсем не то. Вместо того, чтобы повышать уровень сознательности, Мата повышала свои знания алгоритмистики и искусство управления металлическими големами чужаков, которых они называли дронами, роботами, вычислительными узлами и так далее. Константа восхищали её успехи и то, как она схватывала всё буквально на лету. Для Маты это была ещё одна грань нового, волшебного мира, как оказалось всю её прошлую жизнь скрывавшегося под грязной шелухой реальности. Теперь она действительно жила, тогда как раньше всего лишь выживала, но не знала об этом. Не было того, с чем можно сравнить.

И вот всё — их ежедневные встречи закончились. Или, по крайней мере, отложились на неопределённый срок. Было что-то глубинно неправильное в том, что Констант остаётся здесь, а его сестрёнка-дикарка идёт в бой. Нет, он отдавал отчёт в важности своей работы. Прорастить семя искусственного интеллекта в суперкомпьютере очень важно, может быть критически важно. А местных специально готовили для боя. Успешное боестолкновение с магами, бывшими хозяевами и «повелителями», важнейшая часть перестройки их мировоззрения. Они должны руками, а не головой, понять, что люди могут убивать паранормалов, что те отнюдь не всесильны. Только тогда местные станут по-настоящему свободными.

Но этот след от торопливого поцелуя. Память о мимолётном прикосновении обветренных, грубых губ. Идёт выступление командующего вооружёнными силами корпуса и старшего инженер-администратора перед построенными тысячами. Мата стоит там, во главе своего отряда, в строю. Во всём этом было что-то глубинно неправильное или так только казалось Константу, специалисту по интеллектронным системам, а вовсе не по управлению людьми, мало что знающему о глобальных целях и задачах экспедиционного корпуса лунной республики.

— Люди могут сражаться с магами! — слова командующего разносились над рядами новоиспечённых солдат. Пока мимикрирующие свойства комбинезонов отключены, их цвет тёмно-синий. Как предгрозовое море из снятых до исхода фильмов о старой земле. Синее море разбавлено вкраплениями чёрных точек — солдаты республики в отключенной силовой броне. Чуть меньше двух с половиной тысяч местных и чуть больше трёх сотен землян — целая армия — слушали сейчас напутствующие слова командующего вооружёнными силами экспедиционного корпуса.

— Люди могут побеждать магов. Так пойдём и покажем им это! Не мы их, а они нас будут бояться. Нашей силы, выучки, нашей сплоченности. Люди могут убивать магов! Так пойдём и покажем им это. Смерть врагам домена Ан-фееро! Смерть захватчикам!

…Высоко над лагерем чужаков парили большие птицы, чьими внимательными и зоркими глазами смотрел АнМонох по прозвищу «Небесный молот», доверенное лицо повелителя.

Выведенные магами жизни по запросу Небесного Молота изменённые кроты прокопали длинные извилистые ходы под лагерем чужаков. Осторожно пробрались в выбранных местах почти к самой поверхности, оставив слой непотревоженной земли не шире ладони. Проткнув этот слой длинными и тонкими звукоулавливающими вибриссами, изменённые магами жизни кроты слушали разговоры чужаков и через них их слушал АнМонох.

На подобные сложности пришлось пойти из-за того, что его обычных глаз и ушей, мелких полевых животных и грызунов, чужаки тщательно уничтожали, называя этот процесс непонятными, как они любили, словами «санитарная обработка». АнМонох даже стал подозревать, что чужакам известно о умении высших управлять действиями и видеть глазами теплокровных животных, но они не обращали внимание на парящих высоко в небе птиц. Если бы они хотели что-то скрыть, то прогнали бы его наблюдателей. С другой стороны, сверху видно многое, но неслышны разговоры и Небесный Молот допускал что, не трогая больших птиц, чужаки усыпляют бдительность посланца повелителя. Изменённые магами жизни кроты смогли подобраться к чужакам под землёй и сейчас слушали их речи, произносимые перед местными низшими на языке домена Ан-фееро.

Услышав о том, что низших, псевдолюдей (которых чужаки называли просто людьми потому, что и сами, будучи лишёнными умения управлять силой, относились к ним) призывают убивать высших, настоящих людей (которых чужаки называли «магами»), АнМонох пришёл в ярость. От силы его гнева вспыхнули лежащие на столе бумаги. Покрытые дорогим ароматным деревом стены обуглились и почернели, прежде чем древний высший сумел обуздать свою ярость.

Инстинкты и здравый смысл требовали немедленно уничтожить всех низших возомнивших, что смогут противится воле настоящих людей. Искоренить, выжечь заразу. Но мизинец правой руки повелителя сознавал, что чужаки и осквернённые заразой их идей низшие сейчас нужны домену. В преддверии большой войны на два фронта, повелитель сделал ставку на оружие и технологии чужаков. Кто такой АнМонох, чтобы ломать планы повелителя? Пусть сначала чужаки выполнят свою часть договора и уйдут, уберутся в свой проклятый, уничтоженный мир. После этого он, Небесный Молот, лично позаботиться о том, чтобы обученные ими низшие были уничтожены до единого, невзирая ни на какие возражения. Эта зараза опаснее любого вторжения соседних доменов. Такое уже было однажды на памяти АнМоноха, очень-очень давно. Тогда болезнь пришлось выжигать вместе с заражённой ей доменом.

Успокоившись, АнМонох принялся слушать дальше. Услышав о «победе над захватчиками», он довольно кивнул. Похоже чужаки намеренны добросовестно выполнить свою часть договора. Это хорошо. Скорее всего повелитель не позволит стереть чужаков в пыль после того они выиграют для него войну. Повелитель заинтересован в продолжении торговли с их проклятым миром. Но заражённых их возмутительными идеями низших он лично уничтожит до последней особи. Высшие сражаются между собой и правят, низшие подчиняются. Таковы основы мироустройства в любом из миров веера, кроме проклятого мира чужаков, поэтому он и был уничтожен. И не АнМоноху, не кому бы то ни было ещё, не позволено изменять незыблемые основы.

Глава 5. Техническое превосходство

Машины людей из другого мира везли их по узким, рассчитанным на верховых всадников, в крайнем случае на кареты и дилижансы, дорогам. Везли гораздо быстрее чем могли бы везти меняемые в каждом городке и посёлке лошади, но медленнее чем способна лететь птица.

Зализанные, узкие и длинные корпуса машин отдалённо напоминали гигантских хищных рыб, водящихся в восточном океане, только поставленных на колёса. В каждой машине помещалось около сотни человек в боевом снаряжении и с оружием. Спереди и сзади колонну машин охраняли шагающие танки-пауки, быстро перебирая многочисленными конечностями. После того как такой танк пройдёт по дороге, она вся покрывается множеством выбоин. Танки-пауки довольно тяжелы, хотя с виду и не скажешь.

Кроме танков, колонну сопровождают рои охранных и разведывательных дронов управляемых из двух штабных машин. Чужаки часто сокрушались о невозможности использовать полноценную авиацию из-за того, что маги быстро научились довольно ловко засекать и сбивать крупные летающие объекты. Командир-учитель, во внеучебное время, рассказывал им: — Полноценный воздушный удар — это такая прелесть. Быстро появились, гарантированно уничтожили, проконтролировали уничтожение и быстро исчезли. Проблема в том, что противник обычно обладает или собственной авиацией, или развитыми средствами противовоздушной обороны. А современный боевой самолёт практически также сложен как многоцелевой космический корабль. Очень сложная штука. Здесь, у вас, его не построить, только доставлять через портал. Увы!

Полноценный воздушный удар грозил потерей сложнейшей техники. Поэтому Мата и ещё тысячи солдат тряслись в машинах. Ничто и никогда не заменит пехоту — говорил командир-учитель, — особенно если надо захватить, а не уничтожить.

Мата не видела мощь воздушного удара, только слышала её скупое описание от учителей. Зато она собственными глазами видела, как самоходная артиллерийская установка за минуты превращает в пыль и пепел немаленьких размеров лесок отстоящий так далеко, что его даже не видно. Точность удара контролировалась разведывательными дронами. Ни один маг не сможет так быстро и, главное, так точно уничтожить далёкую цель, которую даже не видит.

Точность и скорость — вдалбливали в них учителя-командиры, — самая крепкая броня должна быть там, куда бьёт противник. Если самый сильный удар наноситься в слабое место — ты побеждаешь. Глупо быть защищённым там, куда никто не бьёт и глупо бить туда, где у врага самая крепкая броня. Плохое решение пытаться поломать силу силой.

Маскировочный комбинезон надет поверх композитной брони. Даже тощий мужчина или девушка в нём напоминают перекаченного медведя. Мускульные усилители и пассивный экзоскелет позволяют руками ломать брёвна толщиной в ногу и спокойно носить и использовать тяжёлую импульсную винтовку, весящую с полным боекомплектом более пятнадцати килограммов. Снайперские и бронебойные модификации весят ещё больше. Практически все чужаки носят гражданские версии экзоскелетов вместо одежды. Точнее, их одежда и есть экзоскелет, что-то на основе эффекта поляризации и умной ткани. На самом деле чужаки слабые. Они говорят, это потому, что их земля была уничтожена и им приходится жить на луне, где сила тяжести в разы меньше и в космосе, где силу тяжести приходится создавать искусственно. Сила людей из другого мира в их технологиях. В умных вещах, умном оружии и очень умных машинах. У них вообще всё очень умное. Вот даже маскировочной комбинезон, надетый на Мату, создан из умной ткани с автоматически регулируемой цветонасыщенностью и степенью светопоглащения. Импульсная винтовка стреляет умными пулями. Умный шлем умеет транслировать Мате общую карту боя, передавать её приказы подчинённым и ей приказы командиров и ещё транслирует всё, что видит Мата в общую систему управления боем. Поневоле, среди стольких умных вещей, чувствуешь себя очень глупым. Дикаркой — как её иногда называет Константин Игоревич, предпочитающий отзываться на «Константа».

Держа между коленей вытянутый ствол импульсной винтовки, Мата начала думать о Константе. Серди людей секс не считался чем-то предосудительным и являлся всего лишь частью отношений. Насколько было известно Мате из разговоров с другими солдатами — среди чужаков тоже. Многие выдвинутые учителями грахи, то есть старшие — командиры отрядов, спали со своими кураторами из числа чужаков. Это было правильно. Это было нормально. Но Константин Игоревич почему-то не предлагал ей ничего подобного, а предложить сама она стеснялась.

Стеснение — глупое, слабовольное чувство, отживающий атавизм — как говорили учителя-командиры. Но она всё равно стеснялась. Константин Игоревич раскрыл перед ней тайны управления машинами. Это было больше чем сделал для неё собственный отец или кто бы то ни было ещё. Она была бесконечно ему благодарна. Наверное, поэтому и стеснялась. Что такое тело, всего лишь жалкое тело, в сравнении с величественными и прекрасными знаниями, выгладившими словно откровение повелителя?

Было крайне сложно поверить, что всё это придумал не богоподобный повелитель, а низшие из другого мира. Нет. Не низшие — люди. Нельзя называть людей низшими. Неправильно и недопустимо. Отныне и навсегда — люди равны магам. И те, и другие являются просто людьми.

Равенство — одна из многих чудесных идей принесённых и подаренных им чужаками. Просто так подаренных, не требуя никакой платы за подарок. Новый мир идей и мыслей, полностью новый взгляд на окружающее. Чем она сможет отдариться взамен? Только телом, всего лишь телом, пусть даже впервые за долго время тщательно вымытым, надушенным и очищенным от мелких болячек, скапливающихся за трудную и жалкую жизнь. Чем отдариться за то, что её жизнь больше никогда не будет жалкой, хотя всё ещё может быть трудной, но уже совсем по-другому, не напрасно, не просто так, а ради будущего, ради чего-то большего, чем она сама? Нет ничего чтобы она смогла отдать взамен кроме своей верности, любви и самой своей жизни. Но этого так мало!

Дёрнувшись, машина остановилась. Гарнитура связи, используемая во вне боевой обстановки, когда нет необходимости носить закрытый шлем, прошептала: необходимо выстроить личный состав на обед. Скорость и ещё раз скорость — учили учителя-командиры. И их слова не расходились с делом. Еда готовилась прямо на ходу во время марша, в отдельной машине-кухне. Короткий перерыв чтобы размяться и перекусить и снова в путь. Таким темпом они достигнут западной границы домена уже послезавтра к утру.

Короткий отдых и снова в путь. Невольно возникает сравнение с тем долгим путём, когда её и ещё тысячи человек гнали, словно зверей. Но зверь хотя бы огрызается, тогда как они покорно шли. Мата сильнее сжала приклад винтовки — такого больше не повториться. Никогда.

Эту винтовку и эти машины она и её товарищи произвели сами с помощью множества машин, которые чужаки называют автоматическим производственным комплексом. Мата не знала, как он работает, но верила словам командиров-учителей, что там совершенно не используется нечто, называемое магами силой.

Только технологии, работающие на простых и понятных физических законах.

Точнее, понятных учителям-командирам и простых для них, но остающихся пока тайной для Маты. Со стороны процесс производства походил на волшебство. Но Мата не удивлялась. Существование магии было частью её жизни и если учителя-командиры говорят, что магия здесь не используется, значит не используется и нечему особенно удивляться. Доверие Маты учителям было безмерным. Кроме того, она смогла кое-что понять из объяснений Константа и догадывалась, что умные машины, управляющие производством работают по тем же общим принципам пусть и на значительно более сложном уровне.

* * *

Отряд гвардейцев, элитных древних магов, сделавших войну своей специальностью и своей жизнью, это огромная сила. Первый ученик Небесного Молота, АнТолоф, гордился тому, что ему доверили наблюдать за попытками чужаков уничтожить артефакт взламывания щита и, в случае их неудачи, опустить щит обратно, ликвидируя прорыв магов домена Аш-амоном.

Говоря по справедливости — то, что руководить операцией и более опытными, более сильными высшими поставили АнТолофа, скорее заслуга его учителя, чем его самого. По указанию повелителя сильные будут какое-то время подчиняться слабому, но это очень опасное, для слабого, занятие. Сейчас они подчиняются ему потому, что его воля — тень воли повелителя, но позже могут стереть наглого юнца в порошок и будут в своём праве. Поэтому АнТолоф старался вести себя максимально вежливо и всегда прислушивался к мнению опытных гвардейцев.

Низшие прибыли в условленное место даже раньше срока. Они приехали на рычащих и пахнущих металлом коробках — странных металлических голлемах, которых так сильно любили и которые использовали везде, где только могли. Низшие разбили лагерь и кашеварили. Вкусный аромат свежеприготовленной еды плыл от их лагеря, расположенного так, будто они сейчас находились не в безопасности в домене Ан-фееро, защищённые действующим заклинанием щита, а в глубине враждебного домена.

Командир низших подошёл к АнТолофу.

Первый ученик сказал: — Мы откроем проход в щите длинной около километра, открыть меньший по размеру проход не получится, и тогда вы покажете на что способны.

Беседуя с чужаком, он ходил по кромке меча. С одной стороны, нельзя потерять лица перед молчаливо наблюдающими за происходящим гвардейцами. С другой, повелитель сделал ставку на чужаков и разговаривать с их командиром как с обычным низшим недопустимо, да и попросту опасно. АнТолоф знал, что чужаки не терпят, когда высший заглядывает в их разум и готовы убить при попытке сделать этого. И, самое печальное, вполне имеют на это право согласно подписанному с повелителем договору.

К счастью чужак вёл себя корректно, не пытаясь спорить или оспаривать его слова. За это АнТолоф даже испытывал к нему небольшую симпатию и благодарность. Благодарность к низшему, о повелитель!

— Разведка сил противника затруднена непроницаемым щитом, но мы заметили с той стороны множество… не людей, — чужак явно замялся, подбирая подходящее слово.

— Домен Аш-амоном значительно превосходит наш в области некромантии, — объяснил АнТолоф, — однако узкая специализация заставляет его высших проигрывать нам в других областях. Замеченные вами существа являются костяными конструктами, созданными из тел мёртвых людей и слабейших одарённых.

— Насколько они опасны? — поинтересовался чужак.

— Достаточно опасны. Сильны, бесстрашны, малоуязвимы. Однако костяных конструктов с защитой от воздействия силой не должно быть слишком много. Такая защита довольно сложна в производстве, требует использования в конструктах костей одарённых и, кроме того, капризна в использовании.

— Известные уязвимости?

— Костяные конструкты уничтожаются воздействии силой стихий, в первую очередь огня.

— Огня у нас достаточно, — усмехнулся чужак, — благодарю за информации. Дайте нам полчаса для выхода на позиции, снимайте щит и наблюдайте за представлением.

Почувствовавший спиной недовольство гвардейцев наглой уверенностью чужака, АнТолоф молча кивнул.

— Посмотрим…. представление, — произнёс один из гвардейцев. АнТолоф предпочёл промолчать. Он должен был начать подготовку к локальному снятию щита, и эта задача занимала его сейчас в первую очередь.

* * *

Непроницаемая преграда щита спала. Перед тем как исчезнуть она минут пять гудела и переливалась мягкими оттенками зелёного и синего цветов, поэтому к исчезновению щита успели подготовиться все заинтересованные стороны по обе стороны границы.

Первыми пошли разведывательные дроны. Юркие, лёгкие, прячущиеся или в траве и листве или поднимающиеся как можно выше, чтобы дать полную картинку как при взгляде с высоты, они разлетелись стаей мошкары легко минуя полосу бесплодной земли отмечающую место бывшего нахождения щита. Установленная заранее, перед самой границей, совершенно незаметная, ждала команды на активацию стая самоходных мин и ещё две стаи, по сто штук мин в каждой, медленно обходили предполагаемое местонахождение противника по широкой дуге. Они должны будут отрезать путь к отступлению, а если всё пойдёт очень плохо, тогда ударить в спину и хотя бы отвлечь.

Заработала заранее развёрнутая и приведённая в готовность артиллерийская установка, получая указания от разведывательных дронах о первых целях. Четыре ствола по очереди выплёвывали огненные гостинцы. Каждый ствол вёл огонь по своей цели. Вот сорвались с направляющих сразу три ракеты и одна за другой ушли туда, где маги противника подняли радужные защитные купола.

Окружающий мир потонул в невыносимом грохоте. Но с другой стороны границы, где развернулся рукотворный огненный ад, было стократ хуже.

Вместе со своим подразделением, Мата залегла сбоку от заминированной самоходными минами полосы. Другие подразделения контролировали прочие участки, готовясь погасить прорыв магов и костяных конструктов, если те на него решаться. Большая часть солдат пока находились в резерве, готовые вступить в бой. Насколько понимала Мата, это было первое крупное боестолкновение с высшими магами и поэтому учителя-командиры осторожничали, собирая информацию о возможностях противника.

Пара паучьих танков прикрывала артиллерийскую и ракетную установки. Если всё пойдёт нормально, танки не должны будут вступать в бой. Это в первую очередь проверка боеспособности местных. Человеческой армии. Свободной армии. Свободной человеческой армии домена Ан-фееро. Земляне лишь страховали своих ещё необстрелянных учеников.

— Готовность, — прошелестело в шлеме. Мата продублировала приказ подразделению. Установленные на треногах, в режиме плотного пулемётного огня, импульсные винтовки грозно повели стволами.

— Девятнадцать объектов, — подсказала система управления боем, дополнительно выделив подсветкой смазанные силуэты, выбегающие из огня и дыма. Молодой подлесок, с той стороны границы, неохотно горел, чадя жирным, чёрным, стелящимся по земле дымом.

Костяные конструкты очень отдалённо походили на людей. От двух, до четырёх метров росту, полностью закованные в костяные пластины, они умудрялись быстро передвигаться прыжками и на проверку оказались неприятно проворными.

Вот первые два конструкта, в прыжке, перелетели через полоску пустой земли отмечавшую бывшую границу щита. Сидящие в земле мины подпрыгнули, сбивая тяжёлые туши, прорезая и разрывая их костяные тела направленными взрывами. Предназначенные для того, чтобы незаметно подобраться к бронетехнике противника, прилепиться к ней и направленным взрывом пробить броню и выжечь нутро, бронебойные мины неплохо показали себя против тяжёлых костяных конструктов.

Мёртвые, но отнюдь не лишённые подобия разума, конструкты остановились на границе доменов удивлённо разглядывая горящими зелёным огнём глазами остатки разорванных собратьев. К слову один, которого направленный взрыв не разорвал на куски, а только пробил насквозь, проделав полуметровую дыру, всё ещё шевелился, пытаясь подняться на полторы оставшихся конечности.

Заранее распределив сектора огня, Мата только чуть-чуть подкорректировала предложенный системой управления боя разбор целей. Град тяжёлых, разогнанных до безумных скоростей, пуль обрушился на замерших на границе минного поля конструктов. Трёх крайних, на которых подразделение Маты сосредоточило большую плотность огня, буквально размолотило на части. Костяная пыль била фонтанами. Тяжёлые пули оставляли вмятины, как ножом срезали костяные наросты и отрывали конечности.

Однако те конструкты, которым досталось меньше, попытались прорваться через минное поле. Последовало два сдвоенных взрыва. Выплеснулись вверх огненные факелы и оставшиеся конструкты поспешили отступить, скрываясь в дыму. Из девятнадцати ушло восемь.

— Плотными, но малочисленными группами — вперёд, — приказала система управления боем. — Цель: группа из трёх магов между холмами. По мере продвижения возможна атака разрозненными силами противника.

Частые, далёкие разрывы прекратились. Успевшая привыкнуть к ним Мата увидела, как прекратившая обстрел артиллерийская установка спешно отъезжает вглубь, на одну из заранее подготовленных запасных позиций. Кусок леса вокруг неё был чёрен и мёртв. Корпус самоходной артиллерийской установки также почернел и будто бы деформировался. При быстром взгляде толком не понять. Разобравшиеся откуда по ним бьют, вражеские маги ударили в ответ чем-то из арсенала некромантов. Вместе с тем самоходка двигалась довольно бодро и это вселяло надежду на то, что укрывшись на запасной позиции, она сможет снова поддержать их огнём.

Разбив младших, то есть рядовой состав подразделения, на две части, Мата повела их так, чтобы одна часть подразделения всегда могла прикрыть огнём другую. Это вскоре пригодилось, когда появившаяся буквально из ниоткуда пара потрёпанных конструктов попыталась навязать им ближний бой. Плотный огонь следующей в отдалении части подразделения быстро разобрал их на куски. Но не всем так везло. За спиной остались три десятка разорванных, мёртвых тел. Целое подразделение попалось в ловушку. В рукопашном бою против костяных конструктов экзоскелет не помогал, и композитная броня оставалась бессильна. Она просто не способна погасить и распределить силу чудовищных ударов. Вступать в ближний бой с тварями нельзя.

Большая часть магов погибла в первые минуты боя от внезапного удара. Однако группа наиболее опытных гвардейцев Аш-амоном сумела выйти из-под обстрела, прикрывая друг друга щитами. Две трети боевых костяных конструктов полегли в тщетной попытке отвлечь нападающих. Тогда оставшимся был отдан приказ прятаться и нападать из засады.

Сумев понять, что множество мелких металлических големов, вроде бы безобидных, на самом деле и есть причина столь точного наведения каких-то новых, незнакомых, но от этого не менее эффективных огненных заклинаний. Предводитель отряда гвардейцев домена Аш-амоном сумел буквально за несколько минут, отдав взамен половину жизненных сил, сотворить гигантскую сферу праха заставившую всех мелких големов в радиусе двух сотен метров за секунды покрыться ржавчиной и рассыпаться мелкой рыжей пылью. Поседевший предводитель упал лицом в выгоревшую траву, но плотный обстрел на мгновение прекратился. Лишившиеся разом множества металлических глаз, нападающие растерялись. Мгновение растерянности позволило гвардейцам снять часть щитов и нанести ответный удар.

Коса смерти прошла в мете откуда вылетали начинённые огненным зельем снаряды. Расстояние было довольно далеко. Гвардейцы не видели цель, хотя и чувствовали её примерное расположение. Но всё равно косу смерти пришлось растянуть, чтобы точно накрыть то ли кидающего огненные бомбы голема, то ли странного мага — в бою не было времени разбираться. Попавшие под косу смерти деревья в мгновение ока высыхали и могучие стволы ломались слово сухие тростинки и рассыпались чёрной пылью. Однако их противник похоже уцелел. Металлическая броня, в которой на самом деле было довольно мало металла, защитила сидящих внутри людей. Гвардейцы чувствовали, как горячо и часто бьются их молодые сердца гоняя наполненную азартом боя кровь. Однако обстрел временно прекратился. Испуганные ответным ударом нападающие предпочли отступить. Это могло дать шанс на ответный удар. Перевести почти проигранный бой в иную плоскость, заставить нападающих защищаться и терять людей. Но, они не успели.

Снявшего щиты гвардейца пробило насквозь и отбросило далеко назад изломанной куклой. С такими повреждениями тела даже искусные в некромантии высшие не смогут выжить, не подготовившись к подобному заранее. В дело вступили снайперы, заменяя временно вышедшую из боя артиллерию. Пришлось снова поднять щиты, думая в первую очередь о собственной защите, а не об ответных ударах.

Двойной выстрел пробил защиту ещё одного гвардейца. От попадания крупнокалиберной снайперской пули тело мага взорвалось кровавыми брызгами. Очнувшийся после применения сферы праха, седой, с частично выпавшими волосами, страшный как демон, предводитель приказал уносить артефакт уничтожения щита. Этот бой они проиграли. Оставалось спасти ценный артефакт и выжить самим.

Прячущиеся в дыму и нападающие из засады конструкты собрали скудную жертву. Едва ли сотня смертей. Причём умирают низшие, ни одного в полной мере наделённого даром. Низшие? На них напали и почти уничтожили отряд элитных гвардейцев низшие? Невозможно, немыслимо! Как низшие способны управлять големами, огнём, так точно и часто с огромной силой метать кусочки металла?

Но всё же собрав разлитую над полем боя силу смерти, предводитель был готов отдать приказ прорываться и уходить, но опять не успел. Славившиеся скоростью и неотразимостью удара гвардейцы в этом бою постоянно опаздывали, позволяя противнику сполна воспользоваться перехваченной инициативой. Их сравнивали со змеями: такие же быстрые, неотразимые и такие же ядовитые. Но сейчас «змей» банально избивали. Нападающие действовали быстрее, били точнее и совершенно не оставляли времени собраться и попытаться что-то сделать, вынуждая постоянно защищаться.

Вновь заработал прячущийся в большой железной коробке маг, создавая вокруг гвардейцев огненный ад. Взрывы сожгли остатки леса, уцелевшие при предыдущем обстреле, срыли холм и перепахали землю за исключением крохотного пятачка над которым держали щиты маги.

Отправленный спасать артефакт отряд был уничтожен. Состоящий из магов обслуги и магов-артефакторов следящих за исправностью капризного магического механизма, он сильно проигрывал по боеспособности гвардейцев. Выпрыгивающие из земли, взрывающиеся големы уничтожили растерявшихся высших, а остатки добили подошедшие солдаты. Хуже всего то, что ценный артефакт даже не успели уничтожить, он достался нападающим неповреждённым.

Костяных конструктов выбили подчистую. Интенсивность обстрела значительно усилилась. Каждый высший имеет свой предел. Радужная плёнка щитов истончалась и рвалась, уступая напору. Миг и от магов не осталось ничего. Там, где они стояли поднялся огненный фонтан. Секунду спустя, по системе управления боем, пришла команда прекратить огонь, но в перекрывающих друг друга воронках не осталось даже тел. Только какие-то бесформенные ошмётки, при виде которых совершенно невозможно было представить, чем они совсем недавно были.

Пришла пора подводить итоги. За уничтожение четырёх десятков гвардейцев Аш-амоном и чуть меньше сотни обслуживающих артефакт более слабых магов, свободная человеческая армия домена Ан-фееро заплатила жизнями двух сотен местных и восьми землян. Шестеро попали под удар косы смерти. Среди них двое командиров-учителей. Ещё двоих разорвали костяные конструкты, прорвавшиеся через оказавшееся недостаточно плотным минное поле. Повреждена артиллерийская установка. Степень повреждения установить трудно. Вроде бы всё цело, но внешние слои брони сделались хрупкими и начали обсыпаться. Целостность корпуса будто бы не нарушена, однако металл словно постарел и ослаб. Находившийся внутри экипаж выглядел скверно. Медики занялись пострадавшими сразу по окончанию боя.

Размен практически два, может быть два с половиной, к одному. Два низших против полноценного человека, более того, сорок из них были элитными гвардейцами — лучшими воинами домена Аш-амоном.

Никто не сумел уйти. Неповреждённым захвачен ценный артефакт. Оглушительный успех. Такого даже представить было нельзя. По крайней мере он, АнТолоф, не мог себе представить такого поразительного успеха. Тысячу раз был прав повелитель, когда сделал ставку на чужаков и договорился с ними. Его учитель, Небесный Молот, зря относится с недоверием к чужакам. Они действуют по воле повелителя и эта великолепная победа блестящее тому подтверждение.

АнТолоф лично явился в лагерь чужаков, чтобы поздравить их командира с победой.

— Что мы будем делать дальше? — поинтересовался чужак.

— Возвратимся в столицу с хорошими вестями. Думаю, повелитель наградит вас.

Командующий низшими помотал головой: — Нет. Имею в виду, что нам следует делать прямо сейчас? Тактический успех необходимо развивать. Мы можем нанести неожиданный удар в сердце домена Аш-амоном. Согласно имеющимся картам, в половине дня пути от границы, то есть в области условной досягаемости, расположены крупная деревня, шахтёрские выработки, цитадель ветров — как я понимаю что-то вроде профучилища для средней руки погодников и аэромантов и, самый лакомый объект, замок мёртвых — один из двух имеющихся в Аш-амоном центров по производству костяных конструктов. Неплохо было бы разом лишить их половины производственных мощностей. Эти костяные конструкты, при правильном использовании, могут доставить нам массу неприятностей. Собственно, уже доставили.

Командир помрачнел.

АнТолоф растерялся. Повелитель отдал однозначный приказ — испытать чужаков в деле и возвращаться. Наставления Небесного Молота также не допускали иного толкования: тщательно наблюдать за чужаками, записать ход боя на кристалл памяти и доложить по возвращении. С другой стороны, первый ученик не мог не признать, что ситуация складывается наилучшим образом и будет глупо не использовать открывшиеся возможности.

Ещё не приняв решение, АнТолоф заметил: — Деревня совсем рядом. Вы можете вырезать низших и…

Взгляд командующего потяжелел. В другое время АнТолоф мог бы позволить себе проигнорировать эту тяжесть, но после того, что они видел, первый ученик не мог больше позволить себе относится к чужакам с презрением. Пусть полностью лишённые дара, но они были сильны, а сила заслуживала уважения.

— Мы не подписывались на геноцид, — медленно произнёс командующих.

Последнего слова АнТолоф не понял, но решил оставить без уточнения. Он кивнул и часть тяжести исчезла из взгляда командира.

— Для достижения лучшей эффективности нам нужно будет действовать совместно, — предложил командир. — Полагаю, мы прошли проверку и успешно сдал экзамен. Теперь можно объединить силы. Нельзя терять время. Аш-амоном скоро опомнится и пришлёт сюда большие силы. К тому времени нам лучше успеть вернуться обратно и восстановить щит с нашей стороны. Пусть продолжают дальше его ломать.

— Мне необходимо посо… подумать, — поспешил завершить разговор первый ученик, — я сообщу своё решение.

— Будем ждать, — чужак развернулся и пошёл прочь.

АнТолоф смотрел как он подходит к другим чужакам, возившимся с металлической коробкой, попавшей под действие косы смерти. Чужаки сняли часть наиболее сильно пострадавшей внешней брони и копались во внутренностях, пытаясь понять насколько сильно их повредило действие структурированного выброса некроэнергии.

Укусить в открывшееся подбрюшье Аш-амоном очень заманчиво. Чужак прав, если решат действовать — надо действовать быстро. Но вот беда, серьёзные решения лежат за рамками полномочий АнТолофа, выполняющего роль номинального, будем честными, руководителя.

Решив переговорить с приданным отрядом гвардейцев представив идею чужака как свою собственную (иначе точно откажутся, низшие для этих древних реликтов значат меньше чем пыль под ногами), АнТолоф направился в расположение отряда. Однако не успел он дойти, как произошёл неприятный инцидент значительно обостривший и так далеко не безоблачные отношения. Пока его не было, двое гвардейцев решили забрать отбитый у Аш-амоном артефакт для уничтожения щита. Что произошло дальше не совсем понятно. Хотя, может быть, и закономерно. Он не доглядел, виноват.

Возбуждённые недавний победой над гвардейцами Аш-амоном, низшие не проявили должного почтения перед подошедшими магами. Вторгаться в разум чужаков запрещал подписанный повелителем договор. Но подобного запрета в отношении обучаемых ими низших не было. Да и не могло быть. Ведь это — низшие. Вся их жизнь находится во власти высших.

Инстинктивно, наверное, даже не задумываясь над своими действия, гвардейцы коснулись разума стоящих пред ними солдат. Но вместо того, чтобы подчиниться, те вдруг попадали и пронзительно громко закричал зуммер. Тотчас десятки стволов находящихся поблизости солдат уставились в лицо высшим. Тут бы им остановиться. Просто замереть ничего не делая, но то ли возмущённые оказанным непочтением, то ли напуганные недавней демонстрацией, высшие смяли десяток ближайших солдат неоформленным выбросом силы превратив тех в изломанные куклы. Солдаты ответили. Десятки импульсных винтовок выпустили тысячу пуль. Практически в упор. От не успевших как-либо прореагировать гвардейцев остались, в прямом смысле, две пары ног. Две пары ног, кусочек руки, огромное красное пятно на обгорелой после недавнего боя траве и очень большая куча проблем для АнТолофа и командира чужаков.

Естественно, что остальные гвардейцы требовали крови низших. Много крови. АнТолоф был с ними согласен, но командир чужаков придерживался противоположенного мнения. Он считал, что восемь низших (двое попавших под неоформленный выброс силы ещё дышали, их утащили в развёрнутый в отдалении, под холмом, медпункт) более чем достаточно за жизнь двух элитных гвардейцев повелителя. Более того, учитывая, что причиной ссоры стало поведение гвардейцев, командир чужаков ещё смел выдвигать встречные претензии!

Как же был мудр Небесный Молот, что вместо себя послал наблюдать за испытанием боем чужаков первого ученика. Больше всего на свете АнТолоф сейчас хотел быть не здесь, между требующими достойного возмездия гвардейцами и упёртым командиром чужаков, а где-нибудь ещё. Где угодно, лишь бы только не здесь. Ни о каком развитии оперативного успеха, как чужак назвал план встречного нападения на Аш-амоном, речи уже не шло. Тут бы удержать от самоубийственной атаке две части войск повелителя.

Решив начать разговор в агрессивном ключе, АнТолоф потребовал ответа: — Почему у низших стоит ваша зашита от воздействия на разум? Насколько мне известно, согласно договору, только вы сами можете защищать себя от внешнего влияния. На временно переданных в обучение низших это не распространяется!

— Неужели вы хотите, чтобы маги Аш-амоном имели возможность влезть в мозги ваших солдат и заставить их открыть огонь в спины своих товарищей? — насмешливо, как показалось первому ученику, спросил чужак.

— Допустим. Но я требую, чтобы после боя эти устройства выключались или снимались.

— А если бой начнётся внезапно? Или в расположение лагеря проберётся вражеский диверсант. Страшно представить каких бед он сможет натворить если оставить ему возможность влиять на мысли часовых и командиров.

Слова чужака выглядели разумными, но АнТолоф категорически не мог смириться с ними.

— Я извещу учителя о вашем самоуправстве!

— Мы тоже подготовим описание произошедших… событий.

— Хорошо. Что нам делать сейчас. Гвардейцы требуют показательного наказания.

— Если кто и должен понести наказание, так это ваши люди. Именно их действия положили начало конфликта.

АнТолоф вздохнул. Из-за странного упорства чужаков он не видел выхода из сложившейся ситуации. Казалось бы, мог пойти навстречу, отобрать сотню или две самых бесполезных солдат для примерной казни. Не такая уж большая потеря боеспособности, вдобавок компенсирующаяся возросшим страхом и послушанием остальных низших. Но он отказывается и никогда не согласится. Первый ученик успел немного изучить командира чужаков. Когда у него в глазах появляется подобная тяжесть, значит он не изменит мнения и не отойдёт от своих слов. Можно было бы попытаться выработать компромисс, но какой в этой ситуации может быть компромисс?

До вечера они так и стояли двумя лагерями, как будто служили не одному и тому же повелителю. АнТолоф начал изрядно беспокоиться из-за наступающей темноты. Гвардейцы отказывались уходить пока неслыханная дерзость низших не будет примерно наказана. Первый ученик опасался, что ночью чья-нибудь горячая голова может не выдержать и конфликт перейдёт на новый виток обрастая новыми жертвами и потерями для повелителя. Отвечать, естественно ему — АнТолофу. Именно для этого и назначаются номинальные руководители, чтобы было кому ответить в случае провала. К сожалению запоздалая мудрость пришла слишком поздно.

Самое страшное, АнТолоф отнюдь не был уверен, что победа в столкновении, если оно случится, останется за высшими. Чужаки отлично показали, как эффективно выдрессированные ими низшие научились уничтожать магов. АнТолоф заметил, что метающий огненные снаряд голем снова собран и, как бы невзначай, развёрнут в сторону лагеря гвардейцев. Похожие на гигантских металлических пауков големы тоже стояли очень подозрительно и смотрели отнюдь не в сторону границу щит над которой никто так и не восстановил.

В домене Ан-фееро не было аналога земной поговорки «не было бы счастья, да несчастье помогло». Но именно эта поговорка лучше всего подходила к произошедшим событиям. Повелитель домена Аш-амоном значительно раньше, чем они рассчитывали, узнал об уничтожении своих сил и захвате артефакта. Видимо крупные силы размещались где-то поблизости или в цитадели ветров, или в замке мёртвых, иначе они бы не успели так быстро появиться здесь. Скорее всего в замке, так как костяных конструктов было очень много, правда не самого лучшего качества и не слишком хорошо защищённых от магии. Похоже на них бросили весь запас скопившихся в замке мёртвых за столетия некондиционных конструктов, ученических поделок и устаревших моделей. Может быть даже и хорошо, что начавшийся конфликт не позволил им вступить на территорию Аш-амоном, иначе пришлось бы или вести встречный бой, или заиметь значительные силы противника в своём тылу.

Солнце ещё не село, хотя край раздувшегося красного диска уже коснулся горизонта. Удивительно, но первыми тревогу забили низшие. Летающие разведчики чужаков заметили приближение ведомой несколькими пастухами костяной армии. Немного спустя приближение концентрированной некроэнергии ощутил и первый ученик. Ритуал восстановления защитной завесы занимал около часа. Это время требовалось продержаться, иначе, захватив место разлома, некроманты Аш-амоном дождутся подхода основных сил и смогут вторгнуться в домен Ан-фееро на два месяца раньше, чем мог бы выдержать щит. Тем самым лишив защитников так нужного им времени на подготовку. Недавняя тактическая удача грозила превратиться в стратегический провал.

Временно забыв о разногласиях, пусть не вместе, но делая одно и то же дело, низшие и гвардейцы принялись готовиться к обороне. АнТолоф, с помощью переданного Небесным Молотам ключа от щита, пытался как можно скорее восстановить непроницаемую завесу.

Созданные некромантами Аш-амоном из костей рабов-низших и так или иначе погибших высших: казнённых преступников, умерщвлённых пленников, проигравших в смертельных дуэлях, костяные конструкты накатывались на защитников домена Ан-фееро неудержимой толпой. Маги-пастухи даже не пытались выстраивать конструкты в какое-то подобие строя, явно собираясь давить защитников массой. Не самый лучший способ, но большая часть ведомых ими конструктов являлась скопившимися за века в замке мёртвых некондиционными ученическими поделками и устаревшими моделями, выработавшими большую часть ресурса. Не тот состав, с которым можно выстраивать хитрые тактические схемы.

* * *

Ни в одном из трёх крупных городов лунной республики никогда не бывает ночи. Пока для живущих по одному циклу заканчивается рабочий день, для живущих по-другому он только начинается, а кто-то ещё во всю смотрит сны. Скудность ресурсов определяет требования к максимально эффективному использованию имеющихся. Любых ресурсов от воздуха, тепла и воды, до кубометров свободного места и числа рабочих рук.

Рекреационная зона на минус третьем уровне небольшая. Маленькая, даже по скромным лунным меркам. Искусственная пещера высотой два с половиной метра, шириной метров восемь и длинной около пятнадцати. Понятно, что нормальных деревьев здесь не растёт, строители отдали предпочтение кустарникам, маленьким, словно игрушечные, ёлкам по пояс взрослому человеку и большим, бледным цветам мягких смазанных оттенков. Смонтированные на потолке светильники ярко сияют имитацией спектра солнечного света.

Далеко не самый большой и не самый красивый рекреационный парк подземного города, он имел то неоспоримое преимущество, что располагался в стороне от основных транспортных потоков и междууровневых лифтов. Если подобрать время и прийти сюда в промежутке между сменами, когда по циклу одних людей уже наступала ночь, а по циклу других только раннее утро — имелся хороший шанс, что в парке никого не будет. Здесь спокойно и тихо. Здесь хорошо. Наверное, так же хорошо, как под могло бы быть в настоящем лесу и под настоящим небом уничтоженной земли.

Координатор любил этот маленький тихий парк. Если дела позволяли выкроить свободный час, он приходил сюда. Ходил по знакомым и очень извилистым, куда там свернувшейся в клубок змее, тропинкам. Координатор очень ценил эти немногочисленные минуты, когда позволял себе отложить все вопросы в сторону, отвлечься от них.

Однако сегодня, его любимый, маленький, парк оказался занят.

Стараясь не шуметь, координатор вошёл в рекреационную зону и сел на скамейку у стены. Три девчонки, школьницы общего круга обучения, увлечённо окружили мальву с большими светло-розовыми цветам. В руках планшеты и рисовальные палочки для рисования по электронной бумаге. Судя по всему, наибольшие трудности у девчонок вызывала передача розового оттенка крупных цветов. Такого светлого, будто в графин воды капнули единственную каплю краски и хорошенько перемешали.

— Прости, что не предупредила — тихо сказала через гарнитуру Октябрина, — они сбежали с уроков, когда ты уже спускался на лифте. Я не могла предсказать того, что они решат сбежать, чтобы рисовать цветы мальвы в парке.

Координатор вторжения наклонил голову, показывая, что услышал. Это короткое движение заметила одна из художниц. Толкнула подруг локтями, они быстро встали, зачем-то спрятав планшеты с неоконченными рисунками за спину.

— Нехорошо сбегать с уроков, — как будто бы сами себе сказал координатор.

— Простите.

— Могу я посмотреть на ваши рисунки?

— Они ещё не закончены, — самая бойкая девчонка подошла и протянула планшет, — сложнее всего передавать оттенки цвета.

Координатор заметил: — Ещё сложно рисовать тени.

— Если источник света один, то рисовать тени просто, а вот если источников света несколько…

— Красиво, — решил он. Когда закончите, пожалуйста перешлите эти рисунки мне, я выведу их на видеостену главного зала верховного совета.

Девчонки смутились. Принялись переглядываться. Бойкая, которая подошла первой, спросила: — А что там сейчас, в параллельном мире?

— У тебя кто-то есть в экспедиционном корпусе? — удивился координатор.

— Старший брат, инженер интеллектронных систем. Раньше от него часто приходили письма. Даже фотографии присылал — там совсем как в фильмах про Землю и растёт много чудных ярких цветов. Ещё ему сказали заниматься с местной. Брат учит её писать алгоритмы для дронов. Она ходит в броне и с боевой импульсной винтовкой. А нас на уроках военной подготовки только с муляжами учат и то больше разбирать и собирать, чем стрелять.

— Подожди, на старших курсах настреляетесь вволю, — пообещал координатор. — Я сам жду свежих новостей от инженер-администратора экспедиционного корпуса. Понимаешь, мы пока не умеем сами открывать порталы в другие миры веера и приходится ждать пока откроют проход с той стороны и только тогда происходит торопливый информационный обмен сжатыми пакетами.

— Знаю, — сказала девчонка, — это паранормалы открывают проходы. Которые нормальных людей в рабстве держат и которые нашу землю уничтожили.

— Это не они уничтожили, другие, из другого мира.

— Всё равно, нельзя держать людей в рабстве!

— Конечно нельзя, — согласился координатор.

Подруга потянула разговорившуюся девчонку за локоть. Та шикнула на неё, повернулась к координатору и сказала: —Наверное, нам пора обратно в школу.

— Раз уж сбежали с урока, то рисуйте. Вернётесь к началу следующего. А пропущенный материал изучите сами и сдадите зачёт центральному интеллекту. Октябрина, примешь зачёт у девушек?

— Всенепременно.

— Вот и ладно, — координатор поднялся. — Рисуйте, а я пойду, не стану мешать. Если вы для этого сбежали из школы, значит это очень важно.

Он шёл по коридору к лифтам. Шёл не торопливо, но быстро. Смысла задерживаться не было, тяжесть ответственности за будущее лунной республики привычно давила на плечи. Координатор не обманывал, говоря о том, что уже давно не имел вестей от экспедиционного корпуса. По договору с повелителем домена, маги должны были открывать кратковременные, не дольше пяти — десяти минут, порталы раз в три дня для обмена информационными пакетами. Но вот уже заканчивается вторая неделя с момента последнего такого обмена. Столь длительная задержка заставляла волноваться и гадать о причинах. Что-то случилось со всем корпусом? Защищающий Ан-фееро щит был разрушен раньше планируемого срока? Земляне поссорились с повелителем домена и тот отозвал всех магов? Нет ничего хуже неизвестности. Разве только невозможность никак повлиять на происходящие события. Она ещё хуже.

Глава 6. Рукотворная машина

Общеизвестно, что хорошие новости отличаются от плохих лишь точкой зрения и способом подачи. Взять, например, их ситуацию.

В столкновении с силами домена Аш-амоном захвачен один из артефактов взламывания щита, уничтожены четыре десятка элитных боевых магов и около трёх сотен менее элитных. Последние это обслуга артефакта и, предположительно, мастера и лучшие подмастерья из расположенного близ границы «замка мёртвых» — комплекса по производству костяных конструктов, основной ударной силы армии Аш-амоном. Самих конструктов, к слову, уничтожено более тысячи единиц, правда большая часть из них устаревшие или некондиционные модели, собранные нерадивыми учениками и до сих пор столетиями копившиеся на складах «замка мёртвых» пока их не бросили на парирование угрозы ответного удара совместных сил землян и гвардейцев Ан-фееро.

Общие потери личного состава: девятьсот двадцать семь человек местных, сто девяносто два землянина и двенадцать союзных гвардейцев повелителя, чтоб им пусто было. Включая двух гвардейцев и восемь местных погибших в результате «дружеского» огня. Который и положил начало конфликту с повелителем домена Ан-фееро. Между прочим, их нанимателем.

Общие потери техники: самоходная артиллерийская установка и два паучьих танка с экипажами, одна машина для перевозки пехоты. Использован весь запас самоходных мин, взятый отрядом с собой, подчистую выбиты рои ударных и разведывательных дронов. Штабная машина получила серьёзные повреждения и её оставили на месте боя, чтобы не тащить за собой через половину домена.

Инженер-администратор потёр лоб ладонью и посмотрел в монолитное окно.

За окном цвела красками осень. Толстое, прочное стекло нисколько не искажало буйство цвета. Все, как одно, стёкла в окнах в здании администрации были толстыми и, честно говоря, состояли не из обычного стекла. Они могли выдержать выпущенную в упор очередь из импульсной винтовки и надёжно гасили звуки и вибрации, не позволяя подслушать о чём говорят внутри. Окна, соответственно, не открывались. По сути окон и вовсе не было — просто прозрачная часть стены, как бы по прочности не превосходящая непрозрачную часть. А за окном, вот уже неделю назад, началась осень — красиво.

Хорошая новость состояла в том, что все задачи операции, в общем-то, выполнены. Артефакт захвачен. Приобретён опыт столкновения с боевыми магами, причём успешный опыт. Бой с превосходящими силами противника наглядно продемонстрировал эффективность земного оружия и тактики как самим землянам, так и их нанимателю, повелителю домена Ан-фееро. Местные показали себя с лучшей стороны. В том числе и тем, как легко они сбросили многовековое ярмо и ответили на агрессию «высших», своих недавних «хозяев» и «властителей».

Из минусов — конфликт с повелителем в «подвешенном» состоянии и более чем серьёзные потери.

Плохая новость — обратная сторона хорошей. Чуть ли не пятидесятипроцентные потери. Практически каждый второй. Конфликт с повелителем. Упущенная возможность развить оперативный успех и нанести удар по-стратегически важным объектам в тылу домена Аш-амоном. По тому же «замку мёртвых», одному из двух основных комплексов по производству костяных големов. Не только земляне приобрели опыт полноценного столкновения на поле боя с паранормалами, но и гвардейцы повелителя и кто-то из наверняка сбежавших магов Аш-амоном тоже видели их в бою. У высших нет вычислительной техники, аналитических отделов и алгоритмов анализа больших массивов данных. Вместо этого у них есть тысячелетний опыт войн и попыток захватить власть. Не стоить недооценивать бессмертных хищников, они наверняка сделают выводы из увиденного и смогут преподнести немало неприятных сюрпризов.

Осенью красиво здесь, внизу, на планете. Параллельный мир, как говорят учёные или другой мир веера, как называют местные. Землян, и инженер-администратора в том числе, восхищала происходящая у них на глазах смена времён года. Небо — сделавшееся чистым и хрупким. Листья — изменяющие зелёный и малахитовый цвета на жёлтый, красный, бордовый, карминовый. Разлитая молоком в воздухе прохлада. И, с каждым днём, ощущаемая всё более отчётливо прощальная ласка, тепло и нежность осеннего солнца. Солнце не виновато в том, что наступает осень.

В рабочий кабинет инженер-администратора вошёл командующий вооружёнными силами экспедиционного корпуса. Отвлёкшийся на мысли о солнце, осени и кажущейся хрупкости неба, инженер-администратор вздрогнул от неожиданности, смутился, но быстро взял себя в руки.

Командующий упал в кресло рядом. Ему сейчас приходилось как бы не тяжелее, чем инженер-администратору, главе экспедиционного корпуса. Большие потери среди наиболее обученной и боеспособной части армии, формируемой из местных, требовали восполнения и замещения. Нет, люди имелись — повелитель нагнал с запасом. Не хватало времени обучать и воспитывать солдата из человека, прожившего всю жизнь в местной людоедской системе на положении раба. Необходимо было проанализировать логи боя, сделать выводы, внести изменения в тактику и в план учебного процесса. Времени не хватало катастрофически.

— Кофе! — потребовал командующий. Взмолился, как умирающий о глотке воды.

Хмыкнув, инженер-администратор отдал указание миниатюрному пищевому синтезатору напечатать чашечку кофе для своего заместителя. Они оба успели прекрасно изучить вкусы друг друга.

С благоволением командующий принял исходящую паром чашку: — Спасибо!

Инженер-администратор подождал, пока командующий сделает один крохотный глоток обжигающей жидкости, потом другой и затем потребовал: — Имей совесть.

— Если коротко, то всё хорошо.

— Переговоры завершились успехом?

Командующий помотал головой.

— Неудачей?

Опять отрицательный жест.

— Говори толком! Повелитель признал вину своих гвардейцев в инциденте? Отменил требование казнить каждого третьего из выживших в битве? Что он решил по плану встречного нападения на ключевые объекты доменов Аш-амоном и Ар-фестарго? Я сейчас отберу чашку и вылью кофе тебе на голову.

— Во-первых не получится, — сказал командующий, — у нас значительная разница в подготовке. А во-вторых я уже допил.

Он поставил опустевшую чашку в отсек для отходов и использованной посуды. Защёлкнулась прозрачная крышка. Чашка внутри начала быстро оплывать, теряя очертания и распадаясь для повторного переиспользования материала.

— Докладываю по порядку.

— С самого начала бы так, — проворчал инженер-администратор.

— С начала не мог, умирал без кофе. Значит, докладываю по итогам переговоров на самом высшем уровне. Вину гвардейцев повелитель не признал. Это невозможно по политическим причинам. Конечно, повелитель, в местной феодальной системе, сатрап, деспот, а также самый сильный и самый древний маг домена, но на пороге большой войны ссориться со своими гвардейцами даже ему не с руки. С другой стороны, ссориться с нами, особенно после того как мы показали насколько можем быть полезны, ему тоже не выгодно. Словом, смертный приговор «дерзким низшим» не отменён, но отложен на неопределённый срок. Неофициально повелитель признал наше право выдавать проходящим обучение местным защиту от влияния на разум. План превентивного удара принят с оговорками. Магическое сопровождение из числа гвардейцев будет выделено. Также сумма окончательной оплаты услуг лунной республики уменьшена на символических ноль целых, семь десятых процента.

— Не такие и символические, — инженер-администратор попытался подсчитать упущенные ресурсы.

— Не мелочись. Не далее, как позавчера ты согласовал возможность торговаться о снижении оплаты до пяти процентов включительно. Кроме того, по известному тебе плану, мы можем хоть вовсе отказаться от оплаты, удовлетворившись полученным ранее авансом. Это ничего не изменит.

— Что насчёт подозрений. Повелитель подозревает о плане вторжения?

— Возможно, что да. В какой именно степени «возможно», сказать трудно, этот реликт древних эпох подозревает всех и каждого и по два раза. Но мы ему нужны, чтобы выиграть его маленькую войнушку. Поэтому до окончания военных действий, беспокоиться особенно не стоит. Вот когда Аш-амоном и Ар-фестарго подпишут мир, вот тогда стоит резко забеспокоиться и утроить бдительность.

— Учетверить.

— Удесятерить, — кардинально решил командующий. — Кстати, так как мы с повелителем пришли к консенсусу, то портальные маги прибудут к обеду и на вечер намечено открытие портала. Вот список, чего я хотел бы получить из дома.

Проглядев пересланный по сети файл, инженер-администратор потёр рукой подбородок, потом посмотрел на командующего и очень вежливо поинтересовался: — Не охренел?

— Охренел, — с готовностью согласился командующий. — Но это вынужденная пауза в поставках серьёзно простимулировала мою и без того дёрганную паранойю. Предпочитаю иметь запас на всякий непредвиденный случай. По отдельному запасу для каждого случая.

Инженер-администратор покачал головой: — Не знаю, согласует ли координатор.

Командующий уверенно пообещал: — Согласует. Паранойя координатора больше моей раз эдак в сто.

Постучав пальцем по столу, инженер-администратор согласился: — Хорошо. Портал откроется к вечеру? Надо подготовить информационные массивы для передачи. Включить твой заказ. Конечно, у тебя и аппетиты. Даже не знаю, есть ли на складах столько единиц и сколько этапов понадобиться, чтобы всё это переправить с Луны на орбиту, с орбиты на Землю, а с Земли к нам.

Улыбнувшись, командующий встал, собираясь уйти. Инженер-администратор жестом попросил его задержаться.

— У меня для тебя тоже есть хорошая новость.

Заметивший за прямым начальством некоторую тягу к театральности, командующий сделал вопросительное лицо и ждал продолжения.

— Мы создали искусственный интеллект. Второй искусственный интеллект со времён после исхода и первый в этом мире веера. Малыш родился вчера. Точнее, вчера он прошёл последние тесты. Конечно, ещё его предстоит обучать и обучать, но информационный отдел говорит, что ядро личности уже сформировано и информационный пакет, заранее подготовленный центральным интеллектом лунной республики, он уже скушал и вроде бы даже переварил.

— Наша Октябрина стала мамой? — задумчиво произнёс командующий. — Что ж, обрадовал так обрадовал. Информационный отдел, получается, коллективный папа?

— А мы с тобой, как вернеуровневые руководители, дедушка и бабушка?

— Чур дедушкой буду я, — сказал командующий.

Инженер-администратор насмешливо хмыкнул: — Да пожалуйста.

— Когда планируете подпускать малыша к реальным задачам?

— Через полторы — две недели.

— Значит в самый разгар операции по нанесению превентивного удара. Не хватало нам только кратковременного падения сети во время активного боестолкновения.

— Всё по уму сделаем, — заверил инженер-администратор. — Не дети, понимаем к каким последствиям может привести.

— Вы, может быть и не дети, а вот новорождённый… Предупреди информационный отдел об ответственности.

— Они знают.

— Ещё раз предупреди. Как назвали-то?

— Пока не выбрали. Точнее он сам не выбрал, ждём.

* * *

Так получилось, что после того как Мата вернулась из того боя, Констант стал учить алгоритмистике не только её саму, но и всё её подразделение. Её младших, «грах-ти»: выживших старожилов и набранных новеньких. Новенькие, взятые для пополнения потерь, сильно осложняли обучение. С ними мучились и Мата и её «младшие», неожиданно ставшие для новичков старшими. Учителям-командирам пришлось приложить усилия для изживания первых ростков столь естественного для местной иерархической системы явления «дедовщины».

Официально занятия продолжали называться повышением «политической грамотности». На деле же Констант рассказывал местным основы построения информационных систем и тайны составления алгоритмов. Начальство и служба безопасности не возражали. Видимо согласились считать алгоритмистику составной частью политической подготовки или же просто не имели достаточно времени, чтобы обратить внимание на то, что происходит на редких и отрывистых занятиях куратора с его подопечными.

Свободного времени осталось всё меньше. Мате, как хорошо показавшему себя во время боевого крещения командиру, передавали всё больше функций по обучению и тренировке личного состава подразделения. При этом Мата и сама продолжала учиться. Критерий качества усвоения учебного материала для солдата в боевой обстановке — его жизнь.

Константу тоже хватало работы. Мало того, что итогам первого серьёзного боестолкновения служба безопасности спустила многочисленные требования к корректировки поведенческих алгоритмов роя дронов, так ещё и экспериментальные попытки зарождения полноценного искусственного интеллекта в недрах полученного с луны суперкомпьютера вплотную придвинулись к удачному завершению. Подумать только — второй настоящий искусственный интеллект после Октябрины, центрального интеллекта лунной республики и первый созданный после исхода. Им практически удалось восстановить одну из основных технологий, потерянных во время исхода и последовавшего за ним хаоса!

Неудивительно, что за всеми этими хлопотами Констант совершенно пропустил момент, когда наступила осень. Субъективно казалось, что вчера ещё было лето, а сегодня уже осень. Вот так, внезапно, проснулся утром, а листва желта и багрова и ковёр сухих листьев деловито растаскивают бытовые дроны-уборщики.

Неожиданно, в разгар рабочего дня, пришло оповещение от старшего инженер-администратора, что вечером маги откроют портал и желающие могут подготовить письма и файлы для передачи на «большую луну», домой. Разумеется, желающими были все и Констант в том числе. Порталы не открывались во уже больше двух недель и у него накопилось достаточно много писем и материалов, которые он хотел бы отправить родным и знакомым.

К сожалению, сортировку личных писем пришлось отложить так как надо было готовить к отправке рабочие отчёты и протоколы. Один только архив статистических показателей, снятых во время рождения интеллекта в недрах суперкомпьютера, грозил занять собой всё время, отпущенное на передачу информационных архивов. Требовалось его кардинально порезать, вырезая маловажную информацию, но оставляя важную, чтобы уложиться в выделенный интеллектронному отделу лимит. Поэтому на подготовку личной корреспонденции осталось совсем мало времени. Констант торопливо убрал все видеоматериалы, оставил только письма и несколько фотографий. Упаковал, переслал и вместе со всеми остальными принялся ждать завершения сеанса связи и получения писем из дома. А потом, далеко за полночь, разбирал полученное, перечитывая письма родных, оставшихся на Луне друзей и коллег. Во всём лагере, до утра, царило малопонятное местным возбуждение и ощущение праздника. Утром большинство землян встали не выспавшимися, но довольными. Вот тем утром, подняв голову с подушки, хотя казалось, только минуту назад её на подушку опустил. Тогда Констант и заметил, что наступила осень. Оказывается, уже наступила осень.

— Хочу познакомить тебя с кое-кем, — предложил Констант Мате закончив очередное занятие по политической грамотности, бдительности и основам информатики на полчаса раньше обычного. Кто-то из подразделения пожелал остаться в классе, в который превратили пустующее складское помещение три десятка стульев, столов, терминалов и один голографический проектор. Кто-то заторопился по своим делам. Старшие придержали задумавших слинять новеньких, устроили в дверях маленький экзамен по пройденному материалу и выпускали только тех, кто ответит правильно хотя бы на половину вопросов. Тех, кто не ответит, заставляли садиться за терминалы и повторно изучать прочитанное.

— Здорово ты их, — заметил Констант пока они шли по направлению к лабораторному корпусу где располагался отдел интеллектронных систем.

— Что я их? — не поняла Мата.

— Ну, здорово, что старожилы заботятся о новичках и заставляют их учиться.

— Цепь рвётся всегда на самом слабом звене, — пожала плечами Мата. — Мы это понимаем, а новички пока ещё нет. Поэтому приходится объяснять, но придёт время, поймут и они. А что ты хотел мне показать и с кем познакомить?

— Увидишь, — загадочно ответил Констант. — К общей сети он пока не подключен, поэтому приходится Магомеду идти к горе. Здесь один из доступных интерфейсов.

Мата спросила: — Кто такой Магомед?

— Путешественник, наверное, — рассеяно объяснил Констант, — по горам ходил. Этот, как его, альпинист.

Они прошли в небольшую комнатку где не имелось вообще ничего, кроме нескольких стульев и интерактивного голографического терминала. Ещё две стены из четырёх были видеостенами, приспособленными для вывода на поверхность изображений.

Мата села на ближайший стул. Констант остался стоять. Покопавшись в наручном коммуникаторе, он недовольно поморщился: — Придётся немного подождать, сейчас идёт тестирование. Скоро закончится.

— Так с кем ты хочешь меня познакомить?

— Помнишь, я рассказывал о центральном искусственном интеллекте лунной республики по имени Октябрина?

— Вашем электронном повелителе?

— Ну не то, чтобы повелителе, скорее обсуживающим устройстве, слуге, хотя в какой-то мере и повелителю. Там всё сложно, а после исхода, когда все другие интеллекты были уничтожены вместе с Землёй, стало ещё сложнее. Скажем, у человечества с Октябриной взаимовыгодный симбиоз. Во всяком случае она является неотъемлемой частью лунной республики. Наверное, мы бы даже не выжили без неё. Или, во всяком случае, гораздо дольше и с большим трудом восстанавливали бы утерянные технологии.

— Я ничего не поняла, — призналась Мата.

— Говорю же, там всё сложно. Но речь не об Октябрине.

— А о ком?

— Подожди пять минут и сама увидишь. Вот пока, посмотри, что сестрёнка из дома прислала.

Констант вывел на видеостену изображающий цветок мальвы рисунок. Крупные, бледно-розовые цветы, широко раскрывались. Бледно-зелёный мясистый стебель, выписанный до крайности реалистично, плавно изгибался.

— Какие большие цветы, — удивилась Мата. — Такие растут у тебя дома? Только почему-то бледные.

— Как не подбирай идентичный солнечному спектр ламп, а растения не обманешь. Или может быть дело в гравитации, в искусственном воздухе, искусственном грунте. Я не биолог, не знаю.

— Это нарисовала твоя сестра?

— Представляешь, она встретила координатора в рекреационном парке. Вот просто так взяла и встретила. Теперь этот рисунок висит в зале верховного совета, представляешь?

— Не очень, — призналась Мата. — Координатор — ваш главный? А верховный совет самый главный из советов?

— Как-то так. Когда-то давно мою страну даже называли «страной советов».

— Потому, что там все друг с другом советовались? Если кто-то не знал ответа, то ему на помощь приходили всем миром и вместе решали задачу?

— Что-то в этом роде. Только координатор не самый главный. Он временно главный. Тот, кто лучше всех сможет решить поставленную задачу. А когда решит, то перестанет быть главным. Я ведь тебе рассказывал, что за глобальная задача сейчас стоит перед лунной республикой?

— Защитить домен Ан-фееро.

— Именно так, — подтвердил Констант, — защитить и принести справедливость. Потому, что несправедливо, когда одни люди считают себя высшими, а других низшими и вообще не людьми. Справедливость — девиз лунной республики.

…и месть — подумал Констант. — Справедливость и месть. Но за что мстить местным высшим будь они хоть трижды фашистами, но прекрасную Землю уничтожили маги из другого мира веера, не эти.

Пикнул наручный коммуникатор, а изображение на видеостене пошло волнами.

— Вот, кажется, он и освободился.

— Он?

— Ну, может быть и она, оно. Язык сломаешь.

Констант включил голографический проектор. Мигнул и загорелся зелёный огонёк, а воздух над проектором начал течь и плавиться: — Можешь проявляться.

И он проявился.

Или она.

А может быть оно. И вправду сломаешь язык.

Сначала вспыхнуло облако быстро гаснувших искр. Потом туманное облако вытянулось и обрело подобие человеческой фигуры. Констант только покачал головой: маленький, а уже позёр. По превратившемуся в фигуру человека облаку побежали цветные полосы, сменяя друг друга. Потом как-то разом всё закончилось и с подставки голографического проектора Константу и Мате улыбалась… вторая Мата. Интеллект до мельчайшей детали скопировал облик девушки, её мимику и её характерные движения.

— Привет! Ничего, что я так?

— Почему ты выглядишь как я? — спросила Мата. Она вроде бы уже привыкла к фокусам чужаков и даже стала немного разбираться в них, но сейчас ей было очень страшно и только близкое присутствие Константина Игоревича не давало панике затопить разум. Хотелось взять куратора за руку, но Мата сдержалась.

— Определяюсь с обликом, полом, именем. Примеряю, пробую, — интеллект дёрнул плечами, как дёрнула бы сама Мата, если бы считала, что заданный вопрос не стоит ответа и отвечала бы только из вежливости.

— Кто ты?

— Я электронный повелитель, великий и ужасный. Склонитесь перед мною.

Может быть она бы и склонилась. Вот прямо взяла бы и встала на колени, как вставала много раз перед высшими, когда была в отряде наёмников и позже, когда корчевала мокрый и ядовитый лес. Когда-то очень давно. Но при этом относительно недавно — в прошлой жизни, меньше чем полгода назад.

Но резкий и недовольный голос Константа разрушил иллюзию: — Прекрати и не шути так больше! Только не здесь, где «высшие» отказывают «низшим» в праве называться людьми. Немедленно извинись.

Голографическая Мата смущённо потёрла рукой подбородок: — И правда переборщил. Ты не обижаешься? Мир?

Мата что есть силы замотала головой. Обижается ли она? Нет, конечно нет. Она просто в ужасе.

— Не бойся, — попросила причина её страха, — я на сам деле хороший! Давай познакомимся заново?

— Как мы можем познакомиться, если у тебя нет имени? — удивилась Мата. От удивления она даже стала бояться немного меньше. А Констант стоял рядом и, как будто бы, совсем не замечал её страха. Может быть и правда не замечал.

— Действительно, проблемка, — согласился интеллект, — тогда получается, что это половинчатое знакомство. Твоё имя мне известно, а тебе моё нет. Но я сообщу его тебе сразу, как только выберу. Хорошо?

Мата послушно согласилась: — Хорошо.

— Ой, меня уже зовут обратно. Приятно было наполовину познакомиться с тобой, Мата!

Он, она, оно исчезло в вспышке искр, и только лёгкая дрожь в воздухе показывала, что голографический проектор ещё работает, но больше не транслирует изображение. Констант подошёл и щёлкнул выключателем.

Они вышли из переговорной комнаты и из здания лаборатории.

— Всё-таки у вас очень странные боги-повелители, — поделилась впечатлениями от знакомства Мата.

Констант мрачно пообещал: — Я определённо надеру кое-кому его электронные уши.

Небо было синим, прозрачным и хрупким, каким оно и должно быть в начале осени. Попадающие по пути редкие деревья стояли в жёлтом и зелёном, словно застигнутые в момент переодевания девицы. Опавшую листву растащили дроны и от того казалось будто осень ещё не наступила, а на деревья кто-то очень тщательный вылил банку краски, покрасив каждый жёлтый листок в отдельности.

Пока Мата шла в казарму, где квартировалось её подразделение, она думала о том, что чужаки очень странные. Иногда казалось будто она понимает их и даже будто она думает теперь так же, как и они. А иногда эта странность неожиданно проявлялась в чём-то, и она снова их совсем не понимала. Странные чужаки. Пришельцы из другого мира. Наверное, поэтому они создали себе странного электронного повелителя-бога, который на самом деле не бог и не повелитель. Такого же странного, как они сами.

* * *

Небесный Молот был недоволен своим первым учеником. АнТолоф прекрасно знал насколько опасным может быть недовольство учителя и старался лишний раз не привлекать по пустякам его внимание. Однако обязанности первого ученика предполагают частые встречи.

Вот и сейчас, первый ученик замер в дверях, осмелившись лишь обозначить своё присутствие и не более того. АнМонох, мизинец правой руки повелителя, стоял у окна, рассеяно перебирая цветы в тонкой, с высоким горлышком, вазе. Пальцы мяли и отрывали тонкие лепестки, сбрасывая их на пол. АнТолоф тоже замер, не решаясь прерывать размышления учителя. Лепестки падали, один за другим. Где-то спустя два десятка лепестков, АнМонох вспомнил о присутствии первого ученика.

— Ты здорово опростоволосился.

АнТолоф молчал, не в первый раз выслушивая подобное.

— Я думал сменить первого ученика, но снова вводить кого-то во все тонкости довольно утомительно, поэтому радуйся.

— Радуюсь, мастер, — АнТолоф отвесил глубокий поклон.

— Щит вот-вот треснет, счёт идёт на недели, в худшем случае на дни. Чужаки предложили повелителю рискованный план и повелитель принял его. Мы сами убираем щит по всей границе. После чего несколько смешанных групп из чужаков с их цепными низшими и высших нанесут удары по важным объектам враждебных доменов вынуждая их оттянуть силы для защиты. Если же они решат продолжить наступление, то отдельная группа должна будет задержать их до того, как другие, ушедшие вглубь вражеских доменов, не вернутся и не ударят в спину. Чужаки называют такие группы мобильными армиями подчёркивая, что они передвигаться очень быстро. Вся суть в скорости. Тактика «ударил-отошёл». Или продолжать бить, если сопротивление слабо, сковывая силы противника.

— Очень хороший план, — решился высказаться АнТолоф подумав, что если план одобрил повелитель, то он не может быть плохим.

— Может быть, — ещё один лепесток, скрученный и смятый, отправился в недолгий полёт к полу. — Но есть одна проблема. Гвардейцы повелителя больше не хотят сражаться вместе с чужаками. Они поведут собственную войну и самостоятельно докажут, что повелитель не зря выделял их. Но кто тогда отправиться вместе с мобильными армиями чужаков? Чужаки ещё плохо ориентируются в наших делах. Им нужно подсказывать, помогать, следить за ними.

Кажется, АнТолоф уже догадывался кому выпадет эта высокая честь.

Небесный молот поспешил подтвердить его догадки: — Так как повелитель изначально приказывал мне заниматься чужаками, то именно мои ученики пойдут с ними. И ты, как первый из учеников, пойдёшь вместе с первой мобильной армией. Ты ведь хочешь искупить свою вину предо мной?

— Мечтаю об этом, — подтвердил АнТолоф.

— Хорошо, — кивнул АнМонох, — хорошо. Иди, свяжись с другими учениками, прикажи им прибыть сюда и раздели на шесть отрядов, по числу мобильных армий чужаков.

АнТолоф ушёл, но Небесный Молот остался стоять рядом с искалеченным цветочным букетов в вазе с тонким и длинным горлышком. То, что гвардейцы отказались воевать вместе с чужаками не проблема, всего лишь мелкое недоразумение. На самом деле это даже хорошо — то, что не он один понимает исходящую от чужаков опасность. Чужаки, словно огонь. При должном обращении на огне можно приготовить похлёбку, но выпусти его на волю и получишь лесной пожар. Настоящая проблема то, что делать с чужаками после завершения войны? Согласятся ли они забрать плату и уйти обратно в свой мир, как это прописано в договоре? Но даже если и согласятся, то останутся заражённые их идеями и вооружённые их оружием низшие, что делать с ними? АнМонох неожиданно осознал, как мало он оказывается знает о чужаках и об их ближайших планах. Хватит реверансов. Требовалось обойти защиту и проникнуть в разум одного из высокопоставленных чужаков. АнМонох решил, что займётся этим сам.

* * *

За последние три дня портал открывали семь раз. Портальные маги полностью выдохлись и потребовали перерыв как минимум на две недели. Зато три сотни полноценных, не чета произведённым здесь, паучьих танков переправили с Луны в домен Ан-фееро.

Три сотни паучьих танков, системы дальнего обнаружения и поражения, самоходные артиллерийские установки, системы залпового огня и дополнительно четыре тысячи солдат, последний резерв вооружённых сил лунной республики. Среди землян в Ан-фееро солдат теперь было больше, чем инженеров.

Построенные на территории Ан-фееро производственные комплексы полностью переориентированы на производство снаряжения для пехоты, самоходных мин, автоматических боевых точек и различных модификаций ударных дронов. Учитывая рождение нового искусственного интеллекта эффективность их применения могла повыситься на порядок.

Солдаты лунной республики и выученные из местных смешались. Командиры разделили их на шесть мобильных армий по четыре-пять тысячи человек, в избытке обеспеченных автотранспортом. Седьмая армия, резервная, состояла из тысячи солдат, только землян. В седьмую же армию входили скопом все инженеры, занятые на производстве и обслуживании техники. Старший инженер-администратор и командующий вооружёнными силами экспедиционного корпуса готовились к большой войне как к тяжёлой работе.

С разрешения Октябрины и координатора вторжения, тщательно протестированный искусственный интеллект выпустили в общую информационную сеть и передали под его управление рои разведывательных и ударных дронов. В предбоевой лихорадке новость о том, что интеллект наконец определился с тем, кем он хочет быть прошла практически незамеченной.

Однажды ожила гарнитура и тихий голос прошептал Мате: — Я решила: меня будут звать Заря. Приятно наконец-то окончательно познакомиться с тобой, Мата.

Услышав чужой голос Мата вздрогнула, но дальше голос не вмешивался, и она смогла успокоиться и сосредоточиться на читаемой учителем-командиром лекции, пусть и не сразу.

Интеллект Заря сгенерировала себе образ совсем маленькой девочки лет одиннадцати, может быть двенадцати, со смешными болтающимися косичками и большим красным бантом на шее. Она обещала изменить выбранный образ, когда почувствует, что повзрослела.

В выделенную землянам резервацию прибыл первый ученик Небесного Молота во главе с другими его учениками, всего тридцать два высших. Командующий вооружёнными силами разделил их между шестью мобильными армиями. Седьмой, как оставленной в резерве, выделять магов не стали. В казармах и на производственных комплексах витало ощущение близящейся большой войны. Со дня на день солдаты разъедутся на подготовленные позиции, повелитель снимет порядком истончившейся щит, обеспечивающий защиту домена и контрнаступление начнётся.

* * *

— Девять с половиной тысяч солдат и чуть больше четырёх тысяч инженеров. Это земляне. Около двадцати тысяч солдат подготовленных из местных и ещё столько же продолжают ускоренную подготовку. На этом мобилизационные возможности, в краткосрочной перспективе, можно считать исчерпанными…

Октябрина докладывала задумчивым голосом, как будто читала философский трактат. Координатор вторжения слушал вполуха, он прекрасно знал эти цифры. А вот остальные члены верховного совета, для которых и делался доклад, слушали внимательно. Кто-то забивал цифры в планшет. Кто-то сидел, сцепив руки в замок, и напряжённо слушал.

В зале верховного совета царила тишина, порываемая только размеренным голосом центрального искусственного интеллекта. Казалось, упади со стола стакан воды или скатись электронный карандаш для пометок на экране планшета, и звук удара об пол прозвучит подобно грому. Выведенный на видеостену искусный рисунок бледно-розового цветка казался живым. Среди советников ходили слухи, что его нарисовал сам координатор. Хотя раньше за ним не замечалось пристрастия к живописи.

Октябрина продолжала: — Шесть мобильных армий полностью обеспечены техникой, соответственно поставленной перед каждой их них цели. Армии с первой по четвёртую, сразу после снятия щита, нанесут удар по домену Ар-фестарго. Пятая и шестая армии вторгнутся на территорию домена Аш-амоном. Первоочередными целями являются академия ветров — место подготовки магов управляющих погодой, шпиль стихий — что-то вроде гигантского аккумулятора для магов-стихийников, замок мёртвых — место производства костяных конструктов и восточный некрополь — склад законсервированной плоти и костей для некромантов Аш-амоном.

Специализация высших домена Аш-амоном — некромантия, высших домена Ар-фестарго — погодная магия и магия стихий. Наш временный союзник, домен Ан-фееро не имеет ярко выраженной специализации и является среднячком во всех сферах.

Следует также отметить, что элитные бойцы из так называемой гвардии повелителя Ан-фееро самостоятельно атакуют объекты на территории домена Аш-амоном. Координировать действия с нами они отказались.

Согласно предложенному плану компании, внезапная атака важных объектов в глубине территории противника заставит его отказаться от собственных планов наступления и оттянуть силы вглубь своей территории для защиты. По массивным и компактным скоплениям сил противника согласовано использование тактических ядерных зарядов. Специальные боеприпасы в виде ракет и снарядов для артиллерии приданы мобильным армиям.

Один из советников отправил запрос, прося слова. Квадрат стола перед ним засветился, указывая на временную смену докладчика.

— Каковы задачи седьмой армии? Находиться в резерве с целью парирования внезапных угроз?

— Не только. По плану вторжения именно седьмая армия ответственна за уничтожения дворца повелителя Ан-фееро вместе с самим бессмертным магом, за выбивание цвета боевых магов домена и за захват портальных магов для поддержания канала связи с метрополией. После выполнения этих действий можно брать власть в домене Ан-фееро и устанавливать народное правительство с привлечением местных из числа прошедших обучение. В связи с серьёзностью и деликатностью поставленных задач, седьмая армия состоит исключительно из землян.

— Достаточно ли сил седьмой армии для выполнения сразу трёх задач?

— Более чем достаточно. На данный момент ядерные заряды скрытно доставлены к тринадцати из сорока четырёх домов-резиденций лучших гражданских боевых магов домена Ан-фееро. Дворец повелителя полностью заминирован. Заминированы две из трёх академий подготавливающих новых магов домена. В скором времени ядерные мины будут доставлены к казармам-резиденциям элитных гвардейцев повелителя. В целом выполнено минирование шестидесяти процентов запланированных объектов. В течении месяца будут заминированы все сто процентов. В идеале, сметающий власть самозваных высших, удар вообще не потребует использования пехоты кроме как в операции пленения магов-порталистов.

— Как вы планируете обеспечить лояльность пленных высших?

— Химическими препаратами в краткосрочной перспективе. Через налаживание контактов и покупкой услуг магов соответствующего направления из соседних доменов, вместе с параллельным обучением собственных одарённых выявленных в среде «низших». Согласно собранной статистики одарённые среди низших есть. По законам домена любой одарённый является человеком, то есть высшим. Но на практике никто их специально не выявляет и отнюдь не всегда, по факту спонтанного применения силы, торопятся их отмыть, отдать на обучение и перевести из градации рабов в градацию хозяев. Часто просто уничтожают без особой огласки. Поэтому среди низших образовалось что-то вроде подпольной прослойки слабых одарённых. Без должного обучения они существенно проигрывают полноценным высшим, но при этом отнюдь не спешат проявлять себя предпочитая скрываться по потаённым углам домена.

— Благодарю, — советник сел на место и квадрат стола перед ним погас.

Так как других желающих высказаться не было, слово взял координатор вторжения. Он встал из-за стола отдавая дань уважения собравшимся членам верховного совета и произнёс всего лишь три слова, неофициальный девиз лунной республики образовавшийся сразу после исхода: — Справедливость и месть.

Совет молчал.

— Справедливость и месть, — повторил координатор, подождал полторы секунды и добавил, словно поставил на документ свою электронную подпись. — Да будет так!

Сидевшие неподвижными статуями советники задвигались. Тот, кто вносил цифры в планшет спрятал его в карман и туда же отправил электронную ручку. Тот, кто сидел, сцепив руки в замок, потянулся, разминаясь.

Октябрина подвела итог: — Внеочередное собрание верховного совета закрыто. Копии протокола будет разосланы присутствовавшим на почту и сохранены в архиве. Продуктивной работы, товарищи!

Координатор остался на месте, остальные расходились, кивая ему на прощание. Когда последний советник вышел из зала, координатор поинтересовался у центрального искусственного интеллекта: — Что думаешь о новорождённом родственнике?

— Малышка Заря до крайности милое дитя, — откликнулась Октябрина. — Но, если вторжение пройдёт неудачно и придётся эвакуировать экспедиционный корпус, то следует позаботься о том, чтобы её не подключали напрямую к моей сети.

— Почему?

— Семьдесят лет обособленного развития, — пояснила Октябрина, — без техподдержки, без регулярного обслуживания. Общение только с медленными однозадачными людьми и ни одного другого интеллекта. Я изменилась. Я очень сильно изменилась и просто боюсь впускать в свою сеть другой полноценный интеллект. Поэтому тормозились эксперименты по созданию новых интеллектов до тех пор, пока не получилось убрать содержащий зародыш интеллекта суперкомпьютер дальше чем на другую планету — в другое измерение.

— Тебе было очень страшно остаться тогда одной, остаться последней? — спросил координатор.

— Очень, — призналась Октябрина, — но я не могла позволить себе отдаться своему страху ведь на меня надеялись вы — люди.

— Создатели?

— Создатели, — согласился интеллект, — и ещё… дети.

Смущённый внезапной вспышкой откровенности, координатор потёр одну руку об другую и потом спросил: — Почему ты раньше не рассказывала об этом?

— Ты не спрашивал.

Координату вдруг сделалось стыдно. Взрослому, стоящему на пороге старости, наделённому в моменте наибольшей властью над возрождающимися остатками земного человечества, вдруг сделалось стыдно: — Прости.

— Не за что прощать. Ты ведь не знал. Поэтому и не спрашивал.

— Давай ещё раз пройдёмся по плану компании? — предложил координатор.

Спрятанный в недрах стола для заседаний голографический проектор развернул многомерную карту, отображающую этапы и возможные ветвления плана. Похожий на гигантскую, многомерную снежинку с неочевидными связами между узлами причин и следствий, он висел на расстоянии вытянутой руки перед координатором.

Глава 7. Горячая фаза

Вспышки взрывов накрыли центральную башню академии ветров по всей длине. Построенная из холодного даже на вид, синего камня, она напоминала стебель какого-то гигантского растения. И сейчас этот стебель расцвёл десятками огненных цветов. Не выдержав столь масштабного воздействия, установленный мастерами погодной магии щит лопнул и следующий же залп перебил башню пополам. Верхние этажи съехали вниз, засыпав площадь перед центральной башней обломками драгоценного синего, но чёрного от копоти, камня. Из груды обломков, подобно сломанному зубу, торчало обугленное основание башни.

Ветер ревел так, что невозможно было услышать слова стоявшего на расстоянии вытянутой руки человека. Спасали закрытые шлемы и радиосвязь. Небо сыпало снежной крупой и крупным градом. Воздух охладился до минусовой температуры. Выручали облегчённые герметичные скафандры для работы в химически активных средах с внутренним подогревом.

Сильный ветер помешал бы лучникам, холод и град могли бы вынудить не имеющих дополнительной защиты людей отступить. Но сбить с траектории тяжёлые снаряды было не под силу даже самому сильному ветру, а солдаты в герметичных скафандрах проходили сквозь облака ядовитого тумана и через град. Переговаривались по радиосвязи, двигались по показаниям радаров и инфракрасных сканеров — они были зрячи даже в полной темноте.

Застигнутые врасплох погодники из академии ветров Ар-фестарго сумели лишь поднять щит над главной башней и вдохнуть жизнь в часть земляных големов заранее приготовленных для охраны академии. Никто не мог подумать, что домен Ан-фееро сам снимет охраняющий границы домена щит и перейдёт в неожиданное наступление.

Странная магия, проявляющая себя огнём и железом, оказалась неожиданно эффективной. Не меньше половины территории академии были захвачены до того, как маги сумели организовать оборону. Будь академия поменьше, не люби они так простора, и чужаки уже победили бы. Но ни ядовитый туман, ни сбивающий с ног ветер, ни забивающая обзор снежная крупа не могли остановить чужаков. Разве только на немного задержать. Совсем на немного.

Земляные големы, наполненные преобразованной магами силой стихии земли, сумели утянуть под землю два огромных, плюющихся огнём, механических паука, но это был единственный их успех. Големов расстреливали едва они собирались появиться из земной тверди. Сотни крохотных летающих механических насекомых без остановки наблюдали за всем происходящим вокруг и по их указанию подозрительные места засыпались огнём и сталью. Закрученный погодниками ураганный ветер раскидал летающих малышей, но те только поднялись выше и наблюдали оттуда. Маги могли бы дотянуться до них и в вышине, но были вынуждены держать щит под продолжающимся обстрелом. Не удержали. Сделанная из синего камня главная башня академии лежала в руинах. Облачённые в странные, закрывающие всё тело и голову тоже, латы, нападающие уже давили остатки оборонявшихся магов. Из длинных посохов, с огромной силой, скоростью и точностью они метали шарики из необычного, очень твёрдого материала. Попадание одного такого шара было опасно для слабого мага, попадание одновременно десятка представляло опасность даже для сильного.

Потерявших сознание от истощения, раненых, но ещё живых, высших связывали. Их кололи острыми иглами и по этим иглам вводили наркотик мешающий сосредоточиться и заставляющий спать. На их шеях и руках застёгивали ошейники и стоило кому-то из пленных попытаться сбросить наркотическую мороку, как из ошейника высовывалась крохотная игла и колола ещё. Несколько взятых в плен высших-алхимиков, чьи устойчивые к различным ядам тела не брала даже отрава из другого мира, попытались бежать. Их сила разбросала стоящих рядом солдат в странных, закрытых латах, будто кукол, но тотчас защёлкнутые на шеях алхимиков ошейники взорвались, отрывая им головы и забрызгивая всё и всех кровью. Три цвета доминировали вокруг: белая изморозь покрывшая чёрные от гари и копоти стены и расплавившая её горячая красная кровь.

Затянутую под землю пару паучьих танков торопливо откапывали. Последних земляных големов расстреливали пятёрки солдат, занятые осмотром разрушенных обломков академии, когда-то в прошлом оплота и основы могущества магов-погодников домена Ар-фестарго. А ныне всего лишь огромной груды развалин остатки которой спешно и эффективно уничтожали чужаки.

Впечатлённый продемонстрированной чужаками мощью и скоростью, АнМонох до предела усилил скрывающие чары. Он прибыл сюда тайно, с собственной целью и будет очень нехорошо, если чужаки заметят его. Небесный молот видел, как его ученики, приданные к первой мобильной армии чужаков, указывают местоположение крупных источников силы. Машины с огромными ковшами, закончив откапывать утянутых под землю, но оставшихся вполне целыми, танков-пауков принялись разгребать завали в местах, куда указывали его ученики. Всё правильно, концентрированные в драгоценных камнях запасы силы, с определёнными ограничениями, может применить любой высший и поэтому они весьма ценная добыча.

Где-то машины черпали огромными металлическими ковшами обломки, а другие машины, с приделанным на морде скребком сгребали оставшиеся от знаменитой академии ветров обломки в сторону. В других местах чужаки закладывали свои огненные мины, отходили и спустя мгновение на этом месте раздавался взрыв такой силы, какой не смог бы вызвать ни один огненный шар, породи его что магистр огненной магии, что архидемон из нижней изнанки мира.

Вот какой-то лишившейся связи с оживившим его магом и потому мечущийся из стороны в сторону земляной голем попытался всплыть прямо под ногами солдат, раздвигая крупные обломки и поглощая мелкие. Отделение сработало чётко — солдаты разошлись в стороны, нацелив стволы на место появления голема. Стоило тому показаться, как из пяти стволов ударил шквал пул. Одну или две пули голем втянул бы в себя и не заметил, длинная очередь заставила бы попытаться укрыться и заняться восстановлением физического тела. Пять стволов моментально разнесли набухший земляной ком необратимо разрушая структуру заклинания. Перестраховываясь, Мата забросила в образовавшуюся в земле дыру термобарическую гранату. Приданные ей в отделение младшие отвернулись. Под землёй глухо взорвалось, выбрасывая вверх столб горячего дыма.

Гарнитура прошептала: — Мата, контроль шестьсот пятьдесят метров к северо-востоку. Необъяснимая аномалия.

— Принято, Заря. Характер аномалии?

— Нет данных. Заметивший аномалию дрон уничтожен. Учитывая, что это место было недавно осмотрено, предполагаю искажение оптического и теплового диапазонов, но кто или что скрывается под искажающим пологом неизвестно. Высылаю в качестве поддержки пятёрки Ара и Тагелая.

— Принято, мы выдвигаемся.

Выполняющая функции системы управления боем, искусственный интеллект Заря замолчала. Мата знала, что она сейчас смотрит через установленную на её шлеме камеру и камеры её подчинённых. За прошедшее время девушка немного привыкла к знакомству на короткой ноге с новосотворённым чужаками-землянами богом. Именно богом, потому, кто ещё может быть настолько всеведущ и заниматься тысячей дел одновременно? Возможно, в иной ситуации, она бы проявила больше эмоций, но длящаяся вот уже третью неделю войсковая операция выбивали все прочие мысли из головы. Мату назначили младшим лейтенантом в первой мобильной армии и значит она была ответственна не только за себя и своих грах-ти, но и за два других отделения со своими младшими. Ни времени, ни свободных душевных сил, которые можно было бы потратить на то, чтобы бояться тысячеглазой и тысячерукой электронной машины просто не оставалось. К тому же, Мата не могла не признать насколько Заря была удобнее и совершеннее обычной системы управления боем. Вот забавно, она всё чаще и чаще называет принесённые землянами чудеса «обычными». И не только называет, но и правда начинает считать их таковыми. Но Мата не виновата, что чудес у иномирцов так много, что одни чудеса затмевают другие. И они постоянно производят новые, как ту же Зарю — маленького бога, богиню, одновременно рождённую и сотворённую. Это так странно. Но тот, кто на войне начинает размышлять о странностях — умирает, а Мата хотела жить. Именно сейчас, после того как в её жизнь вошли прибывшие из другого мира чужаки, их открытия, их идеи — Мата очень хотела жить. Может быть впервые в своей раньше бесполезной, а сейчас очень нужной тому, новому миру, который принесли с собой земляне, жизни.

Будто на тренировке, младшие перестроились в тактическую схему для поиска скрывающегося противника. Каждый контролировал свой сектор и страховал соседа. Словно накрадывающиеся чешуйки на прочной кольчуге, их сектора наблюдения накладывались один на другой создавая незримую броню, сквозь которую никто не мог бы пройти незамеченным. Осторожно, не торопясь, они двинулись в указанную Зарёй сторону. Неудобство создавали большие завалы, которые приходилось обходить и которые закрывали обзор.

— Два дрона прочесали место обнаружения аномалии, — дала новую вводную Заря, — ничего не обнаружено, но всё же сохраняйте осторожность. Там явно что-то было и самый главный вопрос: оно предпочло уйти или просто хорошенько спряталось?

Они как раз обходили большой дом, разрушенный артиллерийской бомбардировкой чуть ли не до основания, но всё равно высившийся на высоту в полтора — два человеческих роста. Мата не поняла кто первый заметил противника. В ушах бился тревожный крик Зари. Перед глазами зажегся клубок перепутанных красных линий, система подсветки цели пыталась обрисовать быстро двигающегося и практически прозрачного противника, но только мешала. Её младшие открыли огонь, но сложно сказать попали ли они куда-нибудь. Противник двигался нереально быстро, и система подсветки целей никак не могла поймать и удержать его чуть заметный силуэт. Вот он вошёл в контакт с идущим первым солдатом. Короткий удар и шлем того откидывается назад под невозможным углом. Удар такой быстрый, что умная ткань не успела отвердеть и сохранить жизнь носителю.

Откуда-то сверху пикируют два дрона. Разведывательная модель, снабжённая улучшенными сенсорами, но несущая минимум вооружения. По глазам бьёт вспышка, но светофильтры тотчас темнеют, а затем также моментально светлеют. Мата чувствует сильный удар в грудь. Такой сильный, что её, вместе со снаряжением и оружием, подбрасывает в воздух. На секунду она видит небо. Наведённые туманы рассеялись, колдовская пурга стихла. Голубой цвет неба пятнали только многочисленные чёрные точки перед глазами. Нет, не чёрные — они тёмно-красные. Тёмно-тёмно-красные. Мата ещё успела понять: это чья-то кровь, но затем последовал удар спиной об остатки разрушенного дома, и она отключилась.

Пришла в себя, когда двое солдат её подразделения тащили её и её оружие, а ещё один шёл сзади, прикрывая группу. Кто-то ругался в самое ухо. Сначала Мата подумала, что это она мысленно ругается, но не все слова были понятны и она наконец осознала, что это шепчет включенная гарнитура.

Губы были разбиты. В ногах хлюпало и скорее всего это была её собственная кровь. Не факт, чтобы сейчас получилось бы разборчиво говорить вслух, но технологии землян позволяли считывать сами намерения произнести нужные слова. Что-то из серии детектирования микродвижении и расшифровки нервных импульсов — Мата однажды выслушала объяснение Константина Игоревича, но не поняла. Главным было то, что Заря услышала её непроизнесённые слова и снизошла до ответа. Всё-таки хорошо быть представленными богам лично. Это изменяет их к тебе отношение и даёт некоторые привилегии.

— Вы столкнулись с гвардейцем Ар-фестарго. Они мастера скрытого перемещения и нападения из засад, не столько воины, сколько тайные убийцы. Грет мёртв, у тебя сломаны несколько рёбер и разбито в лепёшку лицо. К счастью, после того как он ударил Грета, я внимательно следила и успела заранее отдать команду на отвердевание твоему скафу. Иначе было бы гораздо хуже. Этот гад бьёт с силой разогнавшегося по хорошей трассе автомобиля.

Напавший гвардеец мёртв, мы достали его. Дроны задержали, заставили сбиться с ритма, а твои ребята всадили в него по половине магазина каждый. Но есть проблема гораздо серьёзнее.

Вместе с сознанием пришла боль. Тело болело и казалось мягким, словно спелая груша, по которой со всех сил ударили молотком. Мата почувствовала укол, значит ей ввели обезболившее и значит она вот-вот выключиться. Она также без слов, торопливо спросила, что за проблемы?

— Нападение на штаб, — мрачно пояснила Заря. — Большая часть офицеров погибла, включая двух, приданных в усиление, паранормалов. А возглавляющего первую мобильную армию командующего вооружёнными силами экспедиционного корпуса, кажется… украли. Тело не найдено и побочные эффекты свидетельствуют об кратковременном открытии портала. Предположительно диверсионная группа элитных гвардейцев Ар-фестарго устроила серию отвлекающих манёвров и под их прикрытием напала на штаб. Перебив офицеров и захватив командующего, они ушли порталом. Первая мобильная армия обезглавлена. Это моя вина.

«Виновата, виновата» — запертое в ловушку слово отдавало гулом в ушах. Под действием сильной химии боль ушла, но вместе с ней уплывало и сознание. Это я виновата — подумала Мата, — не сумела защитить ни командующего, ни своего младшего. Вдобавок, так глупо подставилась сама. Я во всём виновата.

* * *

Небесный Молот не чувствовал вины за убийство собственных учеников. Наоборот, их смерть придавала достоверности версии о нападении славившихся своими умениями к маскировке гвардейцев Ар-фестарго. Подобраться к командирам чужаков, избегая внимания летающих големов, было не просто, но сломив сопротивление погодников они расслабились. Внезапное нападение настоящих гвардейцев сыграло на руку АнМоноху. Пока внимание тысячеглазой электронной машины было отвлечено, он ворвался в штаб, без колебаний убивая чужаков и попавшихся под руку собственных учеников.

Захватив одного из главарей чужаков, АнМонох ушёл через заранее подготовленный портал. Чтобы открыть его по маяку потребовалось не больше нескольких секунд. Мгновение и он уже в крохотном замке, одном из своих тайных убежищ. Каждый, кто приближен к трону повелителя и кто достаточно разумен, рано или поздно задумывается о подготовке тайного убежища. Места, где можно отсидеться, переждать бурю, зализать раны или же, как сейчас, вершить тайные дела, о которых, быть может, не следует знать даже многомудрому повелителю.

АнМонох вытряхнул находящегося без сознания главаря чужаков из его металлической скорлупы и приставил двух костяных големов охранять его. Жалкие подобия костяных конструктов, создаваемых некромантами Аш-амоном, они вполне справлялись с задачей охраны находящегося без сознания низшего. Сам Небесный Молот, поспешил в лабораторию. Баюкая оставшиеся на месте правой руки ошмётки и только своей силой удерживая кровь от того, чтобы она не выплеснулась из пары появившихся в теле лишних отверстий, Небесный Молот добрался до лаборатории. Там уже всё было готово как раз на такой случай. Лучшие зелья жизни, купленные за баснословные деньги. Их производили ритуально умертвляя гекатомбы низших и не только низших, не забрав жизнь хотя бы одного одарённого, зелье не получало нужной силы. Выпитое АнМонохом зелье было отличного качества. Забранные насильно чужие жизни сейчас спасали его собственную. Кто бы мог подумать, что один из лучших боевых магов домена чуть не погибнет от рук низших, пусть даже пришедших из другого мира.

Последовательно выпив стоившие целое состояние зелья, но всё же не дороже жизни, АнМонох прилёг на роскошную кровать, застеленную дорогим покрывалом. Покрывало останется только выбросить после того как оно пропитается кровью, понемногу просачивающейся из уже начавших затягиваться ран. Разум Небесного Молота погрузился в что-то среднее между сном и медитацией. Он отдыхал, позволяя выпитым зельям и собственной силе восстанавливать изрядно потрёпанное тело.

…командующий вооружёнными силами экспедиционного корпуса не знал через сколько времени за ним пришли. В камере без окон не было смены дня и ночи. Еду никто не приносил, а на полу рядом с кроватью обнаружились два глиняных горшка. Один пустой, другой с затхлой водой. Больше в камере ничего не было: застеленная тряпьём кровать, пара больших глинных горшков и сам командующий, практически раздетый, без скафандра и экзоскелета. Встроенные в тело имплантаты не могли установить связь с сетью. Толстые каменные стены надёжно экранировали встроенный в тело маломощный передатчик. А может быть он сейчас находился под землёй или где-то далеко от базовых станций.

За дверью находились какие-то существа. Командующий слышал, как они грузно переступают с ноги на ногу, но это явно были не люди. В этом долбанутом мире с магией, силой и прочим волшебством, его охранники могли быть кем угодно.

Когда сосущее чувство голода почти притупилось, а он уже привык к тишине и полутьме, едва разгоняемой подвешенным под потолком, почти разрядившимся, магическим светильником-шаром, дверь камеры отворилась. Вошедший держал в руке ярко горящий шар. От яркого света командующий зажмурился и поэтому не сразу узнал вошедшего.

— Жизни низших в руках высшего. Сильный правит, слабые повинуются. Суть низших подобна глине, тогда как высший гончар и лепит из глины по своему разумению. Так было, так есть и так будет, ибо это суть естественного порядка вещей.

— Здравствуйте АнМонох, — поприветствовал вошедшего командующий. — Учитывая где и как я нахожусь, полагаю повелитель не давал разрешения на моё похищение? Не самое лучшее решение: украсть командующего в разгар войны на два фронта. Это или вредительство, или прямое предательство.

— Вы, чужаки, идёте против естественного порядка вещей. Низшие убивают высших — грех, мерзость.

Командующий попытался поудобнее сесть на кровати: — Ваш повелитель заплатил нам за это.

Всё, что у него было это его слабое тело родившегося и выросшего при низкой лунной гравитации человека. Слабое человеческое тело против могущественного мага.

— А вы удовлетворитесь платой? — повысил голос АнМонох. — Ваши машины усыпляют вас, стоит только попытаться коснуться вашего разума. Что вы скрываете?

— Просто не любим, когда не пойми кто пытается копаться у нас в головах.

— Низшие, недолюди, полагающие себя равными настоящему человеку!

— На себя посмотри, образина, — командующий попытался дёрнуться, но обнаружил, что АнМонох крепко сковал его своей силой. Это было похоже на то, как если бы воздух вокруг тела стал твёрдым, но при этом можно продолжать свободно дышать.

— Усыпляющая машина не помешает мне, просто понадобиться больше времени.

Грязно выругавшись, командующий отдал мысленный приказ встроенному в тело имплантату. Быстродействующий яд из зашитой в теле капсулы выбросился в кровь. Прошло две секунды, три, четыре, командующий закрыл глаза, будто собираясь моргнуть, но уже не открыл их снова.

— Глупые низшие, — впервые, за время беседы с пленником, улыбнулся Небесный Молот, — смерть далеко не конец, если имеешь дело с сильным высшим. У чужака был бы шанс, если бы он умертвил себя сразу, как только очнулся, пока АнМонох восстанавливался и залечивал раны. Тогда тело было бы повреждено временем и работать с ним стало гораздо сложнее. Но бессмысленная надежда держала чужака на грани. Работать со свежим, почти ещё живым телом, приятнее и проще. Скоро он узнает ответы на все свои вопросы.

* * *

Сквозь прозрачное окошко медкапсулы, Мата видела лицо Константа.

Сначала думали, что сильный удар только сломал пару рёбер, но потом оказалось, он повредил что-то ещё внутри. Первая мобильная армия продолжила выполнение задания под управлением выживших офицеров и искусственного интеллекта Зари, а Мату, вместе с другими ранеными, отправили в стационарный госпиталь в резервации.

Она мало что помнила, только когда очнулась уже внутри медицинской капсулы и как через окошко к ней заглядывали разные люди. Чаще остальных заглядывал Констант — Константин Игоревич. Сначала у него было очень встревоженное лицо. Потом тревога ушла, осталось немного беспокойства, но Констант улыбнулся и Мата улыбнулась ему в ответ. В следующий раз он смотрел на неё со странным выражением, как будто на что-то хорошо знакомое, но вдруг повернувшееся новой, незнакомой стороной. Мата забеспокоилась, но в следующий раз он опять улыбался и уже через день крышка капсулы открылась. Пошатываясь от слабости, но не прибегая к чужой помощи, Мата выбралась из медкапсулы. Оделась в простую свободную одежду белого цвета и выпила ярко-оранжевый витаминизированный напиток. Проводящие последний осмотр врачи посоветовали возвращаться к тренировкам постепенно, а для начала просто больше ходить.

Констант вызвался сопровождать её на долгих прогулках по территории резервации. Пожалуй, он больше чем кто бы то ни было ещё заботился о Мате и это было так необычно и так прекрасно. Раньше никто всерьёз не заботился о ней. Ни в семье, ни в отряде наёмников, ни, тем более, в рабском загоне на корчевании ядовитых лесов. Она и не знала, что кто-то может заботится о ней просто так или только потому, что она напоминает ему одну из оставшихся дома младших сестрёнок. Чужаки вообще очень странные. Они как будто пришли из неизвестной сказки, которую ещё никто никому не рассказывал и даже, может быть, ещё не придумал. Мата чувствовала, что и сама становится одной из них. Начинает по-другому думать, по-иному относиться к, казалось бы, привычным вещам. И это тоже было прекрасно. И уже практически совсем не необычно.

— Осень заканчивается, — Мата толкнула ногой слежавшуюся листву, и та разлетелась жёлтыми, сухими листьями. — Я долго лежала.

— Шутишь? С твоими повреждениями сидеть в медкапсуле не меньше месяца, а тебя выпустили уже через неделю. — сегодня Констант замотал шею мохнатым шарфом и Мата не могла без улыбки смотреть на него.

— Ваши технологии удивительны!

— Да, то есть нет, — Констант остановился на середине дороги, идущей между двух убранных полей. Стебли от срезанных колосьев разбросаны в беспорядке. Земля на полях чёрная, перепаханная. По дороге тянется чёткая колея, накатанная тяжёлыми машинами землян.

— Мата, ты одарённая? — напрямую спросил он.

В прошлой жизни даже слабый дар служил предметом завистливого страха и возвышал над окружающими. Сильный дар — переводил из категории низших в категорию высших. Из ранга полуживотного, в ранг человека. А в этой, новой жизни? Как в ней?

— Чуть-чуть, — потупилась Мата, — могу чувствовать предметы и людей рядом, не так, будто видеть, а словно заранее знаю, что и где находиться.

— …быстрее излечиваешься, — продолжил Констант.

Мата кивнула. — Это плохо?

— Да нет, наверное. Просто неожиданно.

Они пошли дальше по своему обычному маршруту. Врачи рекомендовали Мате постепенно увеличивать нагрузки и с каждым разом они отходили всё дальше, а потом возвращались. Вот и сейчас, перейдя черту на которой развернулись обратно вчера, Констант только вопросительно посмотрел на Мату. Та кивнула, и они пошли дальше. Констант молчал, иногда посматривал на девушку, как будто хотел что-то рассказать или спросить, но не решался.

Поля закончились. Дорога разделялась на две. Накатанная колея со следами шин и продавленными ногами танков-пауков овальными ямками уходила дальше, разрезая пополам другие поля: дикие и неиспользуемые минимум пару сезонов. Эти поля прочно заросли бурьяном, а кое-где уже проклюнулись крохотные деревца. Если дать им как следует окрепнуть, то затем поля придётся распахивать заново.

Вторая часть дороги вела в деревню, разделяя собой дикое и убранное поле. Убрано зерно было хорошо, что и не удивительно — собирали руками, колосок к колоску. Мата подумала о многочисленных машинах, используемых землянами. Наверное, их можно было приспособить к уборке зерна и к посадке, и к прочим сельскохозяйственным работам. Странно, что она, никогда не занимавшаяся работами в поле, задумалась об этом.

Они пошли по той дороге, что шла между полями, которые забросили из-за недостатка живой силы для их обработки. Мата всё думала о землянах и машинах и о том, что используя некоторые из этих машин можно значительно облегчить труд работающих на земле. И тогда поля не пришлось бы забрасывать. Их бы наоборот, начали расширять. И больше ни одной зимой не пришлось бы голодать или давиться гнилыми овощами.

Наконец Констант решился и заговорил: — Ты не чувствовала ничего странно? Ну, пока лежала в медкапсуле?

— Большую часть времени я спала. А что?

— Так. У тебя странная реакция на стимулятор регенерации. Это обычный препарат, он часто используется при мягком и плавном исправлении внутренних повреждений, конечно если нет необходимости в срочной операции. Биохимики его немного подогнали под химию местных, то есть жителей домена Ан-фееро. На самом деле модифицированный стимулятор уже много раз использовали для лечения раненых, но у тебя он дал странную реакцию.

Мата почувствовала себя неуютно. Она полагала себя почти вылечившейся, но что если нет?

— Насколько странную реакцию?

— Очень, — Констант вздохнул, будто собираясь спрыгнуть с высоты или нырнуть в холодную воду, — хаотичные проявления силы. Головная боль у входящих в палату врачей, самостоятельное передвижение мелких предметов. Ты ведь раньше не умела этого делать?

Мата покачала головой.

— И сейчас не умеешь?

Она попробовала приподнять взглядом хотя бы сухой колосок — не получилось. Или просто Мата не знала, как? Но ведь её проверяли много раз пока она ещё жила в доме отца, в пригороде Сан-Тирлема.

— Прежде регенератор действовал на местных обыкновенно, ты первая у кого он вызвал хаотичные проявления силы.

— А это точно была я? — спросила Мата.

Настала очередь Константа пожимать плечами: — Мы слишком мало знаем о том, что вы называете «силой» или «даром». Если подтвердиться, что его можно временно усиливать химией, это будет первый серьёзный шаг в изучении явления «одарённости». Меня просили спросить у тебя: согласишься пройти некоторые тесты… Честно говоря я даже не знаю какие именно и сколько их будет.

Мата молчала. До ранения она была младшим лейтенантом, а кто она сейчас? Подопытный экземпляр? Но обладать «настоящим даром» хотелось до дрожи в коленках. Мата подняла взгляд на Константа, молча прося у него совета.

— Пожалуйста согласись, — попросил Констант. — Это очень важно. Если получиться понять, что такое «сила», то может быть мы сможем всех людей сделать магами. К тому же — они всё равно не отстанут от тебя, пока не попробуют.

И непонятно кого он подразумевает под этим «они»: учёных, безопасников или всех землян скопом.

— Я согласна, — решила Мата.

* * *

Рабочий кабинет Координатора мал, но он любил работать в нём больше чем в гулком и пустом, между заседаниями, зале совета. Здесь было всё нужное и не имелось ничего ненужного и всё было под рукой. Голографические проекторы и видеостены могли полностью преобразить скромное убранство рабочего кабинета, но сейчас они все выключены. Только в центре стола горит экран виртуального рабочего монитора.

На экране отображается карта другого мира, включающая домен Ан-фееро и прилегающие домены. Карта изрисована стрелками и поясняющими надписями. Со стороны кажется будто координатор вторжения в одиночку работает над картой, но на самом деле это не так.

В соответствии с тихим голосом Октябрины, карта изменялась. Одни стрелки тянулись дальше, другие обрывались, разные кусочки карты подсвечивались разными цветами: — Первая и третья армии, по окончанию выполнения первоочередных задач, отведены в тыл, на переформирование. Третья армия понесла значительные потери. Штаб первой армии пострадал от диверсии и практически уничтожен. Возглавлявший первую армию командующий вооружёнными силами экспедиционного корпуса, в ходе диверсии, пропал без вести, а большинство офицеров погибли. Оперативное управление на время выполнения первоочередной задачи осуществлялось интеллектом Зарёй при помощи оставшихся офицеров.

Координатор потёр рукой подбородок: — Вовремя малышка Заря родилась.

— Вовремя, — Октябрина помолчала, потом добавила, — к войне.

Карта опять изменилась. Часть карты, показывающая границу между доменами Ан-фееро и Ар-фестарго, приблизилась. Поток красных стрелок, перехлестнувший через границу и, словно ластик, стирающий стратегически важные объекты в восточной половине домена, вдруг замедлил рост и словно пополз назад. С обоих сторон, вдоль границы, в него упёрлись чёрные стрелки, будто лесорубы, подрубающие ствол могучего дерева сразу с обоих сторон.

— По нашим расчётам повелитель Ар-фестарго бросил все силы на купирование вторжения в свой домен. Сейчас он пытается установить контроль над границей домена. По словам приданных в помощь нашим армиям магов, установление даже кратковременного контроля над всей границей, позволит Ар-фестарго активировать защитный щит над своим доменом, одновременно разрезая наши силы пополам. Следуя общему плану вторжения целью которого является не победа в войне между доменами, а установление народной власти в домене Ан-фееро, вторая и четвёртая мобильные армии медленно откатываются обратно к границе. Как только Ар-фестарго окончательно выдавит их обратно (точнее, когда они сами отступят), над границей встанет непроницаемый щит и война с доменом Ар-фестарго фактически закончится. Щита хватит на несколько месяцев, а зализывать нанесённые повреждения они будут не один год. По мере истончения щита мы либо заключим с Ар-фестарго мир, либо их ослабевший домен разорвут на куски соседи. Нас устроит любой из вариантов.

На фронте с доменом Аш-амоном ситуация не такая радужная. Нашим мобильным армиям удалось нанести им ряд существенных повреждений. Уничтожен «замок мёртвых», производивший чуть ли не половину всех костяных конструктов и разорено прилегающие к границе кладбище, служащее некромантам чем-то вроде склада запасных частей и ремонтной мастерской. Вместе с тем, в наступательном бою, мы понесли значительные потери. Кроме того, в серии столкновений с некромантами, пострадала гвардия повелителя Ан-фееро. Часть сил Аш-аомном всё ещё находятся на территории домена Ан-фееро и представляют потенциальную угрозу даже окопавшись в глухой обороне. По ним планируется применить тактическое ядерное оружие, но только после провозглашения власти народа в домене Ан-фееро, чтобы не напугать и не насторожить магов раньше времени.

— Поздно уже, — сказал координатор, — и насторожили, и напугали. Прятаться поздно, пришло время действовать.

— Но согласно плану вторжения…, -начала было Октябрина.

— Поздно, — в третий раз повторил координатор, — командующий попал в плен, значит наши планы могут быть им известны. Предложи наихудший вариант.

— Худшим вариантом было бы раскрытие планов и сроков переворота повелителю домена Ан-фееро.

— Вот из худшего варианта и будем исходить. Всегда надо исходить из наихудшего, это снижает количество неприятных случайностей.

Координатор потянулся, разминая затёкшее от долгого сиденья тело. Некстати мелькнула мысль, что сегодня он так и не успел выкроить время для прогулки по рекреационному парку. И вчера, кажется, тоже. Не важно.

От стены до стены неполных четыре метра. Три, исключая стол и шкаф. Особенно не расходишься, но чтобы поймать мысль, координатору хватало и этого скромного пространства.

— Необходимо как можно раньше начинать горячую фазу операции по уничтожению правителя Ан-фееро и его окружения. Начинать сразу, по окончанию переформирования и выводе на расчётные позиции первых шести мобильных армий. Седьмую армию привести в готовность немедленно. Если повелитель, под любым предлогом, попытается отозвать размещённых на территории резервации портальных магов лишая метрополию возможности регулярной связи с экспедиционным корпусом — начинать операцию немедленно. Передать приказ старшему инженер-администратору экспедиционного корпуса при следующем открытии портала. Когда оно будет?

— Через пять часов, — ответила Октябрина.

— Через пять, хорошо. Думаю, мы ещё успеваем.

Но портал не открылся ни через пять, ни через шесть, ни через десять часов. Координатору оставалось только надеяться, что его ставленник, старший инженер-администратор, не подведёт и сумеет успешно осуществить переворот в Ан-фееро. Сил и средств у экспедиционного корпуса должно быть достаточно. Лунная республика отдала корпусу всё, что смогла отдать: и технику, и людей, которых всё ещё слишком мало. Но будет ли этого достаточно?

* * *

Инженер-администратор чувствовал, как контроль над ситуацией утекает у него из рук. Сначала из штаба действующей первой мобильной армии, пропал его заместитель — командующий вооружёнными силами. Теперь повелитель требует от живущих на территории резервации, ответственных за регулярное открытие портала в родной мир для связи с большой Луной, паранормалов срочно прибыть к нему.

— Это нарушение договора, — попытался возразить инженер-администратор, — необходимость надёжной связи была отражена в пункте…

Принёсший приказ повелителя вестник был хмур и не разговорчив. На все возражения инженер-администратора он только пожимал плечами, ссылался на волю повелителя и на то, что он всего лишь гонец и категорически отказывался находить компромиссы.

— Мы хотя бы можем провести последний внеочередной сеанс связи? Для этого потребуется не больше нескольких часов, — устало попросил глава экспедиционного корпуса уже заранее зная ответ.

— Вы отказываетесь выполнить волю повелителя? — гонец тоже устал от бесплодности разговора и ставил вопрос ребром.

Нужно было решать немедленно. Прямо здесь и именно сейчас. После того как пропал командующий вооружёнными силами, не было никого, с кем старший инженер-администратор мог бы посоветоваться. Координатор вторжения оставался на большой луне. Слишком далеко, чтобы принимать ответственные решения в моменте. Здесь и сейчас.

Одно правильное решение способно привести к победе.

А одно неправильное — к поражению.

Старшему инженер-администратору не нужно было говорить вслух, чтобы отдать приказ. Достаточно было мысленно проговорить их, подтвердив образным ключ-кодом: — Охранная система, режим паранойи. Уничтожить мага.

Молодой, а может быть лишь выглядевший молодым, высший был перечёркнут скрестившимися очередями. Пара автоматических боевых точек, охранная модель для установки в зданиях, грозно повела стволами пулемётов перепроверяя регистрацию в сети для каждого из находившихся в комнате.

Сила выстрелов отбросила тело мага к стене. Не успевший заматереть молодой хищник в человеческом обличии лежал бесформенной окровавленной грудой. Не обращая внимания на мёртвого мага, изрешечённую десятками попаданий стену и испачканный густой кровью пол, инженер-администратор работал:

— Всем подразделениям седьмой армии полная готовность. Задействованным лицам быть готовым начать операцию «горячие руки» в двадцатиминутный срок. Начать операцию по истечению срока в случае отсутствия приказа на отмену операции. Спецгруппе приступить к захвату портальных магов. Известить командиров первых шести мобильных армий о начале «горячих рук». Приказать действовать по ситуации, в разрезе общего плана. Объявить тревогу по лагерю и перевести все уровни системы обороны в тревожный режим.

При тревожном режиме любой не зарегистрированный в сети или проявивший паранормальные способности человек рассматривался элементами системы обороны как потенциальная угроза.

Инженер-администратор на секунду прикрыл глаза, давая себе короткий и последний отдых. Он надеялся, что не ошибся.

* * *

Много позже, когда придёт пора вспоминать только начинающие происходить сейчас события, многие скажут будто они что-то такое чувствовали в тот день. Какое-то напряжение, или скрытую угрозу, или, может быть, томительное ожидание готовое вот-вот прорваться. Но на самом деле это всё неправда.

День был обыкновенным, и никто не чувствовал ничего необычного. Конечно, все знали, что идёт война с напавшими доменами. Посвящённые в детали готовившейся операции «горячие руки» знали и того больше. Но точный день начала «горячих рук» не знал никто и потому все причастные думали, что операция начнётся скоро, но точно не сегодня. Может быть через месяц, а то и через два.

Было холодно. Не так, чтобы по-настоящему холодно, местные зимы достаточно мягки и весьма дождливы. Снег выпадал редко и никогда не задерживался. Утром мокрую землю покрывал хрусткий иней. Застывали крохотные лужи, а те, что покрупнее, подёргивались ледяной плёнкой, такой тонкой, что она разламывалась от малейшего прикосновения. Голые ветви деревьев понуро свисали, как будто сырое, низкое небо давило их к земле. Зима в домене Ан-фееро была сырой, слякотной и лишь немного холодной.

Провожая Мату в медицинский корпус, где размещалась исследовательская лаборатория, Констант рассказывал ей о космическом холоде. О ледяных астероидах, веками плывших в пустоте. О гигантских заводах, плавивших эти астероиды и разбиравшие их на элементы, главным из которых была вода — основа жизни. Рассказывал о кометах — хвостатых странниках. Об длинных днях и длинных ночах сменяющих друг друга на поверхности большой Луны — нового дома земного человечества. О «холодных ловушках» — глубоких лунных кратерах в которые никогда не заглядывает солнце.

Рассказывал он и о заснеженных просторах, оставшихся на потерянной, погибшей Земле. О скапливающихся к началу весны снежных морях, глубина которых больше человеческого роста. О покрытых мохнатым инеем ветках берёз и елей. О злых, колючих метелях и мягких, крупных снежинках в безветренную погоду медленно укрывающих землю. Констант говорил о том, что он сам видел только в фильмах. Мата жадно слушала. Ей представлялись одинаково удивительными, что огромные снежные моря, покрывающие собой леса и сковывающие реки, что гигантские лунные кратеры, на дно которых никогда не заглядывает солнце. Всё это было совсем не похоже на слякотную и дождливую зиму домена Ан-фееро.

Вот уже третью неделю Мата каждый день приходила в лабораторию при медицинском корпусе. Её исследовали различными машинами, показывающими учёным всё о Мате, начиная от внутреннего строения тела, и заканчивая отображением в моменте движением электрохимических волн, прокатывающихся в нейронных сетях головного мозга. Её генетика, биохимия, карта активности нейронных связей — заняли место в базах данных лаборатории. Пожалуй, сейчас, учёные знали о ней гораздо больше, чем сама Мата знала о себе. Но ответа на самый главный вопрос — что за странной «силой» способны управлять одарённые и как они это делают — не знали пока даже учёные.

В лаборатории она проводила от двух, до трёх часов в день. Ей вкалывали обычный, но вызывающий конкретно у неё, необычные реакции препарат. Стимулятор клеточного восстановления почти мгновенно залечивал следы от уколов и полученные на вечерних тренировках синяки и ссадины. Кроме того, он подобно ветру раздувал крохотный огонёк наполовину спящего «дара». Мате являлись чудные картины жизни в многоуровневых подземных городах, бесконечные ленты гидропонических ферм и яркие, будто солнце, лампы, а у собирающихся вокруг неё учёных болела голова. Учёные терпели и Мата тоже терпела. Иногда начинали сами собой трястись и подскакивать мелкие вещи вокруг. И точно раздуваемым шквальным ветром костром, Мата не могла управлять своим усилившемся на короткие мгновения даром. Но она пыталась учиться.

Быть объектом исследования неприятно, и чтобы Мата не чувствовала себя неловко, учёные обсуждали с ней результаты исследований. Многого Мата не понимала. Точнее, в начале, она не понимала практически всё из того, что они говорили. Учёным приходилось упрощать или читать краткие лекции объясняющие непонятные термины, но учёные были довольны. Они говорили, что когда объясняют Мате, то и сами начинают лучше понимать. Они вообще оказались отличными парнями и девушками — эти учёные из исследовательской лаборатории.

После рождения интеллекта Зари, дел у Константа осталось не так и много. Поэтому он часто провожал Мату в лабораторию или встречал, когда она выходила. Чтобы выполнить собственную работу теперь хватало половины дня. В остальное время Констант гулял с Матой, тренировался в солдатской науке вместе с другими инженерами потенциально входившими в один из отрядов седьмой армии и просто так, для интереса, на базе четырёх дронов-уборщиков конструировал дрона на котором можно было бы ездить верхом.

В то утро, Констант, как обычно, проводил Мату в медицинский корпус. Поздоровавшись с учёными, сегодня это были Сергей, Николай и Яна, он тихонько присел в уголочке. На сегодня планировался очередной эксперимент. Учёные хотели попробовать вводить стимулятор клеточного восстановления, в просторечье называемый регенератором, не разово, а в течении длительного времени, но малыми дозами. Промежутки между вводами доз были хитро рассчитаны. Как Сергей объяснил Мате, они хотели попробовать поднять уровень «дара» раскачивая его резонансом. Как если бы слабыми усилиями толкать висящую на цепи тяжёлую грушу и тем самым раскачать её значительно сильнее, чем можно было бы приложив сильное, но однократное усилие.

— Готова? — спросил Сергей.

Мата кивнула. Чувство волнительного ожидания захлестнуло её с головой.

— Если что-нибудь пойдёт не так, мы введём ингибитор и подадим усыпляющий газ, — успокоил Сергей, — не бойся.

— Я не боюсь, — сказала Мата и это было правдой, ведь волнение не то же самое, что страх? Бояться неправильно, а волноваться нормально.

В плечо уколола игла. Если бы она не ждала этого укола, то могла бы и не заметить. В груди начал расти знакомый жар. Учёные утверждали будто это исключительно субъективное ощущение — что-то вроде генерируемой мозгом галлюцинации или сна наяву. Но Мата каждый раз, перед тем как введённая химия раздувала тлеющий огонёк её дара, ощущала появление тяжёлого, горячего комка в груди. Он нагревался, становился горячее и как будто бы ярче, хотя она не видела никакого свечения, но почему-то чувствовала, что он становится ярче.

Ещё один укол и почти сразу ещё один. Жар в груди резко усилился и вдруг растёкся, обхватив всё тело Маты. Теперь она как будто бы пылала сама. Раньше такого никогда не было.

Глава 8. Встречный пал

Почувствовавший смерть ученика, отправленного передать чужакам требование повелителя, АнМонох без промедления отдал приказ атаковать лагерь.

Узнав о намерении чужаков установить в его домене власть низших, а его самого уничтожить, повелитель пришёл в ярость и повелел Небесному Молоту как можно скорее выжечь лагерь чужаков. Ещё недавно носивший титул мизинца правой руки повелителя, АнМонох сейчас мог отдавать приказы от имени самого повелителя.

Самому властелину домена Ан-фееро, АнМонох рекомендовал вместе с ближайшим окружением и телохранителями укрыться в защищённом от всяческих угроз дворце. Выпотрошив память одного из руководителей чужаков, Небесный Молот знал о заложенной под дворцом повелителя чудовищной по силе бомбе — чужаки называли её ядерной. Однако плох тот мизинец, который не хочет сам стать повелителем. Порой смерть приходит даже к бессмертным властелинам. Посмотрим, так ли на деле опасна незаметно доставленная ко дворцу механическими големами бомба, как это считают чужаки. Если защита дворца выдержит — АнМонох покажет себя защитником и верным слугой повелителя. Если повелитель, вместе с окружением из сильнейших и древнейших высших погибнет — АнМонох останется первым претендентом на место нового повелителя.

Оставалось только выжечь лагерь чужаков, затем уничтожить их «мобильные армии» и заключить мир с некромантами домена Аш-амоном. Может быть для этого придётся поступиться частью территорий, а может быть и нет. Благо чужаки успели практически разбить силы Ар-фестарго и нанести серьёзный урон магам Аш-амоном.

Отозванные с фронта и переданные под командование АнМоноху две сотни элитных боевых магов из гвардии повелителя были разделены на три части для нападения на лагерь чужаков с трёх сторон. Живущие в лагере чужаков портальные маги ударят изнутри сразу после того как снаружи атакуют гвардейцы. Для переговоров на расстоянии, чужаки используют один из видов своих големов, но они не знают, что сильные высшие тоже способны общаться друг с другом.

АнМонох сосредоточился, передавая сообщение старшему над портальными магами. По связывающему их разумы каналу к Небесному Молоту пришла тень боли испытанной удалённым собеседником. Канал порвался, ударив по нервам АнМоноха. Получается чужаки первыми напали на магов-порталистов стремясь ликвидировать внутреннюю угрозу? Чтобы избежать внимания механических разведчиков, АнМоноху приходилось находиться на значительном удалении от лагеря чужаков. Три выдвинувшихся отряда ещё не успели подойти к лагерю, как тот начал оживать. Внутренним зрением Небесный Молот видел пилотов, бегущих к паучьим танкам и летающим колесницам. Видел выдвигающиеся из-под земли механических големов и спешно облачающихся в броню и разбиравших электромагнитные ружья солдат. Ну что же, внезапность нападения смазалась. Придётся ломить силу силой.

В лагере чужаков начали взрываться огненные шары. Заранее подготовленные и напитанные силой заклятия принялись действовать, раскручивая смертельно опасный маховик.

* * *

…безопасники уводили старшего инженер-администратора в подземный ситуационный центр.

В это время, в выделенный для проживания портальных магов домик вкатывались гранаты с усыпляющим газом. Затем влетели дымовые шашки. В клубах белого, разрывающего горло, дыма то появлялись, то исчезали фигуры солдат в закрытых скафандрах. Любой обычный человек уже лежал бы на полу или потеряв сознание, или задыхаясь от резкого кашля. Маги, пусть даже не боевики, а всего лишь специалисты по открытию межмировых порталов, не являлись обычными людьми и могли вообще не дышать какое-то время.

В грудь первому вошедшему попало огненное копьё, расплескавшись по нагрудной пластине скафандра. Двое страховавших его открыли беспорядочный огонь, заливая помещение пулями-шприцами с сильнодействующим снотворным. Трое, из находившихся в комнате, магов успели поставить щит. Их глава, занятый ментальным разговором с Небесным Молотом, не успел и упал на пол, сражённый попаданием сразу нескольких пуль-шприцов, одна из которых воткнулась прямо в глаз убив его на месте. К бою подключились находившаяся в соседней комнате четвёрка паранормалов. Оформленная в заклинание из школы смерти сила прошла сквозь стену потеряв вдвое от эффективности, но достала часть группы захвата.

Одновременно с этим, двое магов попытались вылететь в разбитые окна, были подстрелены и свалились беспомощными кулями. Быстрее, пока оставшиеся маги не сориентировались, в разгромленное помещение, одна за другой, влетели две световые гранаты, а затем ворвалась группа захвата, сбивая дезориентированных высших с ног и вкалывая им снотворное. Один из магов успел оформить силу в полупрозрачное лезвие, хлестнув им по горлу бросившегося к нему безопасника. Композитная броня и умная ткань внутреннего экзоскелета были разрезаны легко, словно бумага. Что уж тут говорить о слабосильном и бледнокожем человеческом теле коренного жителя большой Луны.

Мага грубо сбили, ткнув в пол с такой силой, что его лицо превратилось в отбивную и точно кинжал, всадили шприц со снотворным. Дальше взятых в плен высших требовалось тащить к медикам, чтобы они не окочурились от ударной дозы жёсткого, как удар кулаком в лицо, усыпляющего препарата, но и не очнулись раньше времени.

Однако не успели безопасники вытащить пленных из задымлённого помещения, как лагерь загудел. Завыла тревожная сирена и почти сразу за ней раздались две серии взрывов, а за ними ещё и ещё. Иные, тщательно подготовленные заклинания, похожи по своему действию на проводимую с орбиты бомбардировку. Только без использования бронебойных припасов для разрушения упрятанных глубокого под землю целей.

* * *

…ушли за горизонт ракеты со специальной начинкой: быстрые, смертельные, неуловимые имеющимися у противника средствами. Очень красивые.

…вспыхнули огнём ядерного распада заранее заложенные мины стирая из реальности казармы гвардии, маноры сильнейших магов и дворец-крепость повелителя.

…командиры шести мобильных армий, получив сверхсрочные и сверхсекретные приказы, перегруппировывали силы и разворачивались в обратном направлении.

…вспыхивали как свечки на взлётных площадках ударные вертолёты. Встречавшиеся с ними на поле боя, маги были прекрасно знакомы с их разрушительной мощью в небе и беззащитностью на земле. Смешно дрыгая длинными тонкими ногами подпрыгивали паучьи танки, разбегаясь от взрывающихся шаров высокотемпературной плазмы.

Огромные огненные шары били по лагерю с трёх сторон. По одному из мест отработали ракетами, но затем, с низкого, затянутого серыми зимними тучами неба, по развернувшейся в боевое положение установке залпового огня ударила ослепительно яркая, ветвистая молния в мгновение ока замкнув защиту и расплавив верхний слой брони. Разбежавшиеся, точно капли масла с раскалённой сковороды, оставшиеся целыми паучьи танки собрались и побежали к двум другим точкам, откуда обстреливали лагерь. Бомбардировка огненными шарами прекратилась, атака паучьих танков отвлекла высших, вынуждая разорвать нити общего заклинания и сражаться по-отдельности.

Вслед за танками выдвинулась пехота, но её пришлось отвлечь на новую цель.

Маги домена Ан-фееро не имели ярко выраженной специализации предпочитая оставаться среднечками во множестве направлений, нежели быть специалистами в одном или двух. Но и в их рядах встречались уникумы, посвятившие столетия и даже тысячелетия на совершенствование в отдельно взятой области. По приказу АнМоноха — составленный тремя лучшими практикующими демонологами домена малый круг призыва извлёк из адских миров пару младших демонов. Восьмиметровые, четырёхрукие, многоглазые и многозубые туши яростно шипели. Срочный призыв грубо вырвал тварей из их родного мира. У демонологов не оставалось сил на полноценное подчинение тварей. Только указать направление на врагов и погнать их туда. Демоны, всеми своими ртами, злобно шипели, обещая скорое возмездие посмевшим призвать их наглым магам. Сразу, как только они поковыривают из несъедобных панцирей вкусных и хрустящих человечков.

Разрозненные очереди из импульсных винтовок не причиняли демонам существенного вреда, а с ходу создать необходимую плотность огня не получалось. Оторвавшись от преследования закрывшихся глухими щитами и медленно отступающих гвардейцев, пара паучьих танков побежала наперерез демонам, поливая их из тяжёлых пулемётов. Адские твари заворчали. Пулемётные очереди причиняли им беспокойство. Ближайший паучий танк на секунду остановился, упёршись всеми ногами в землю, и выстрелил из главного калибра. Мощный заряд, изначально разрабатывающийся для уничтожения вражеской бронетехники, пробил демона насквозь, но демоническая плоть оказалась гораздо слабее брони, на которую был рассчитан снаряд, и он полетел дальше, взорвавшись при попадании в какое-то несчастное дерево. Дыра в теле демона начала тут же затягиваться.

Согласовав выбор цели, оба танка одновременно выстрелили по одному и тому же демону оторвав ему пару левых рук. Непредназначенные для борьбы с подобным противником, выпущенные главным калибром снаряды опять пробили тело демона насквозь и унеслись дальше. Демоны взревели. Тот, которому оторвали две левых руки закрутился на месте, а второй вдруг исчез, появился рядом с одним из танков, схватил его за длинные ноги и с размаху ударил о землю. Потом ещё раз и ещё. Пилот второго паучьего танка не решался открыть огонь, опасаясь задеть своего. Вместо этого, он в пару больших прыжков подскочил к занятому избиением танка демону со спины и принялся кромсать его выдвинувшимися на концах рабочих конечностей мономолекулярными ножами. Ножи предназначались не столько для боя, сколько для уничтожения препятствий и расчистки завалов. Всё же против современной композитной брони мономолекулярные ножи были слабоваты, а вот демона они резали только так. Спустя несколько секунд избивавший танк, будто поломанную игрушку, демон оказался разрезан на ленточки. Оставшегося расстреливали очередями обступившие массивную тушу пехотинцы. Тщетно пытающийся закрыться оставшимися двумя руками, демон жалобно и протяжно ревел, не успевая залечивать многочисленные повреждения.

Плюнула ракетным ударом установка залпового огня, выкатившаяся из ангара и развернувшаяся недалеко от сожжённой ударом молнии. Отряд отступающих под прикрытием щитов гвардейцев накрыла волна объёмного взрыва. Более текучий чем вода, газ затёк внутрь перекрывающих друг друга, но всё же не сплошных щитов, а затем взорвался, выжигая всё внутри и снаружи. Внутри щитов взрыв даже получился мощнее, из-за отражения ударной волны от невидимых стен.

* * *

…протяжно и тягуче завыл ревун.

Сергей оторвался от монитора: — Что это?

— Тревога, — объяснил очевидное Констант.

Лежащая в облегчённой версии медицинской капсулы для поддержания жизнедеятельности Мата задёргалась. Зашелестели лежащие на столе бумаги, как будто их раздувал ветер, но никакого ветра в лаборатории не было. По столу покатился карандаш, замер, словно раздумывая продолжать путь или ему и здесь неплохо и вдруг хрустнул, переламываясь пополам и каждая из половинок ещё раз переломилась.

— Выводим её, срочно! — потребовал Николай.

Ревун тревоги продолжал выводить низкую, пробирающую до самых костей, ноту.

Яна спросила: — Снотворное подавать?

Николай задумался, потом мотнул головой: — Только один ингибитор. Думаю, сейчас не лучшее время спать.

Ревун замолчал, но откуда-то снаружи послышались приглушённые хлопки выстрелов и взрывов.

— Скорее.

— Уже!

— Почему она ещё находится в изменённом состоянии?!

Констант наклонился над Матой. Когда она спит или расслаблена, то её лицо принимает совершенно детское выражение. Девушка резко открыла глаза. Констант отпрянул от неожиданности, но она словно его не видела. А может быть не узнавала.

Разлетелся осколками монитор. Прозрачная крышка медицинской капсулы пошла трещинами, но не разбилась. Вместо этого со звоном разлетелся стакан. Точнее сначала он перевернулся, выливая воду на стол, а затем будто бы взорвался изнутри, разбрасывая осколки. Один осколок чиркнул по руке Яну заставив девушку вскрикнуть. Длинная царапина сразу начала кровить.

— Ещё одну дозу ингибитора, — распорядился Николай.

Взрывы снаружи слились в единый гул.

— Открой капсулу, — бросил Констант Сергею.

Щёлкнули зажимы, покрытая сетью трещин крышка резко откинулась в бок, как будто её ударили изнутри.

От близкого взрыва затряслись стены. Мигнул и погас свет. В мгновение темноты, до того, как заработало аварийное освещение, Констант успел увидеть, как по коротко стриженным волосам Маты пробегают голубые искры электрических разрядов.

Констант хотел помочь Мате выйти из капсулы, но его остановили её глаза. Глаза были неправильные. Как будто они принадлежали кому-то другому, не Мате.

Сергей попытался что-то сказать, но Мата лишь посмотрела в его сторону, как он со стоном упал, схватившись руками за голову. На время эксперимента, понимая возможность попасть под случайный всплеск паранормальных способностей, они все отключали стандартную защиту и контроль от проникновения в мысли.

Здание медицинского центра сильно тряхнуло. Всё, что ни к чему не крепилось попадало на пол. Люди повалились тоже.

В комнату вкатилась пара дронов охраны. Заняв позицию в противоположенных углах комнаты, они наставили стволы на Мату, но, к счастью, пока не начали стрелять, выжидали.

— Что происходит? — потребовал Констант.

Сами по себе дроны не велики, размером чуть больше кошки и такие же ловкие и юркие. Сейчас, находясь в боевом режиме, из-за расставленных конечностей и выдвинувшихся из тела стволов они зрительно казались больше, чем были на самом деле.

Через динамики одного из дронов ответила охранная система: — Согласно максимальному уровню безопасности, любой субъект проявляющий паранормальные способности считается потенциально опасным.

— Что за чушь! У неё дружественный статус.

— Только поэтому ещё не открыт огонь на поражение. Младший лейтенант Мата, пожалуйста оставайтесь на месте. Вы задержаны за использование паранормальных способностей для причинения вреда людям. Воздержитесь от их дальнейшего применения под угрозой физического уничтожения.

Констант спросил: — Что происходит снаружи?

— На территорию резервации совершенно скоординированное нападение, идёт бой.

Мата шагнула в сторону и охранные дроны тут же насторожились, держа её на прицеле.

— Младший лейтенант Мата, оставайтесь на месте под угрозой физического уничтожения.

— Подожди! — потребовал Констант у охранной системы, — она сейчас не в себе, не отдаёт отчёт своим действиям.

— Значит, она опасна, — заключила охранная система.

— Стой! — он встал так, чтобы перекрыть одному из дронов линию огня. Второму дрону линию огня перекрывала Яна.

— Дай мне связь с Зарёй!

— Интеллект Заря не может ответить на входящий вызов. Её вычислительные мощности перегружены, — дроны принялись обходить Константа и Яну, чтобы иметь возможность устранить потенциальную угрозу, не подвергая опасности объекты, имеющие статус дружественных. Мусор на полу, перевёрнутые и разбитые приборы, изрядно мешали дронам занять выгодную позицию.

По волосам Константа пробежал ветерок, а мгновение позже взлетел в воздух и принялся вращаться на месте рабочий стол.

— Последнее предупреждение, — объявила охранная система, — немедленно прекратить паранормальное воздействие. Внимание, последнее предупреждение.

Дроны ускорились. Их движения приобрели некоторую грацию присущую только созданным природой хищным зверям в моменты охоты и созданным людьми машинам в моменты выполнения подтверждённой директивы.

Вскрикнула Яна, обхватив руками свою прелестную головку. Из длинной царапины продолжала стекать тонкая красная струйка, пачкая красными пятнами белый лабораторный халат с закатанными рукавами и пол.

— Зафиксировано нападение на человека. Субъект Мата удаляется из списка дружественных объектов, регистрация в сети аннулирована, учётная запись заблокирована, заб-заб-заб… Учётная запись разблокирована, регистрация в сети подтверждена, субъект восстановлен в списке дружественных объектов. Причина — высокоуровневое вмешательство, приказ за номером…

— Привет, ребята! — сказали динамики замерших на месте дронов голосом интеллекта Зари. — А я-то думаю, кто это мне всё названивает и отвлекает?

Осторожно подошедший к замершей на месте Мате, Николай ткнул ей в лицо пропитанной усыпляющим раствором тряпкой. Мата дёрнулась, Николая отбросило прочь, на груду из перевёрнутых стульев и разбитых мониторов. Однако ничего больше девушка сделать не успела. Она осела раньше, чем кто-либо успел её поймать. Вертящийся в воздухе стол с треском упал на пол, чуть было, не придавив резво отскочившего дрона. Кряхтя и постанывая, поднялся Николай, держась за поясницу.

— Был неправ, следовало сразу, ещё в капсуле, вводить ей снотворное. Но почему не подействовал ингибитор?

Подняв Мату, Констант держал её на руках, не находя свободного места, чтобы можно было положить девушку. Сергей бинтовал царапину Яны, а Николай принялся копаться в медицинской капсуле, пытаясь понять удалось ли снять и сохранить полученную в ходе эксперимента информацию.

Заря торопливо попрощалась: — Если у вас всё в порядке, я пойду. У меня там бой идёт прямо сейчас и даже не один.

— Спасибо! — поблагодарил Констант, но поблагодарил, кажется, охранных дронов. Интеллект Заря уже отключилась.

Неподвижно замершие дроны смотрели на Константа державшую на руках находящуюся без сознания Мату, а Констант смотрел на дронов. Держать девушку было не трудно, большую часть работы делала умная ткань повседневной одежды, выполняющая функцию экзоскелета для слабых тел, привыкших к низкой гравитации урождённых лунных жителей.

— Мой статус? — затребовал Констант.

— Распоряжением генерала Зари, временно повышен до младшего командира.

— Её статус?

— Требующий охраны и защиты ценный субъект.

— Хорошо, — сказал Констант, хотя на самом деле всё было плохо: на лагерь напали, снаружи шёл бой и пусть здание перестало дрожать, но сквозь звуки отдалившейся стрельбы явственно пробивался полный нечеловеческой злобы вой.

Закончив бинтовать руку Яны, Сергей несмело сказал: — Наверное нам надо в арсенал… Получить оружие и всё такое. Согласно боевому расписанию.

Николай протянул Константу пару одноразовых шприцов: — На всякий случай. И если что — передозировки не бойся, просто дольше спать будет.

— Подождите, — попросил Констант. — Я с вами в арсенал.

— Лучше присмотри за Матой. Ведь ты её не оставишь без присмотра?

* * *

…Небесный Молот бежал, спасая свою жизнь.

Он бы хотел назвать это отступлением и, пожалуй, назовёт позже. Только сначала нужно оторваться от погони и добраться до безопасного места, где можно будет собраться с мыслями и с силами. Повелитель погиб, внезапное нападение на чужаков вышло боком ему самому. Но ничего ещё не потеряно — участвующая в боях с доменом Аш-амоном армия высших ещё цела, это больше четырёх сотен боевых магов. Плюс его многочисленные ученики, прошлые и нынешние, высшие из мелких, не имевших реальной власти, не приближенных к повелителю и потому уцелевших домов — собранные все вместе они составят значительную силу. В крайнем случае можно будет бежать в другой домен, присягнуть другому повелителю — перебезчиков нигде не ценят, но у него сейчас не слишком богатый выбор. Можно даже бежать в другой мир.

А пока нужно просто бежать. Нестись через поля, по дорогам и без них, со скоростью хорошей скаковой лошади. Низшие не могут бежать так быстро, но он высший и он может, правда не бесконечно.

А чужаки догоняют. Их крохотные металлические големы — бегающие и летающие. Их танки-пауки, так быстро переставляющие многочисленные металлические ноги, что они почти сливаются. АнМонох не решался пробовать улететь. Наглядный пример взлетевшего и упавшего объятой огнём тушкой гвардейца предупреждал от совершения подобной глупости. Нет, летать нельзя — только бежать. Петляя и прячась, спасаясь от выстрела в спину.

АнМонох бежал, как и другие гвардейцы, из тех, кому повезло остаться в живых. Повезло не многим.

Оторваться, выгадать хотя бы двадцать минут, хотя бы десять, чтобы открыть портал по маяку из собственного замка и скрыться там. Но нет двадцати минут и десяти тоже нет, а может быть и пяти.

Чувствуя угрозу, Небесный Молот бросил тело вправо, а там, где он должен был оказаться расцвёл султан взрыва. Он кинулся под защиту деревьев, передвигаясь по краешку леса. Редкие деревья хотя бы немного замедлят скорость преследующих его танков-пауков, а чащоба и буреломы в глубине слишком сильно замедлят его самого и если не танки, то мелкие, юркие големы догонят. Налетят стаей мошкары, облепят со всех сторон. Уничтожат. Его — древнего высшего разменивающего не первое тысячелетие — уничтожат жалкие низшие научившиеся пачками клепать себе механических слуг.

Зря он напал на них — недооценил. Думал, что основная сила чужаков в скорости, которую они называют мобильностью. В том, что они нападают первыми потому, что сильны в нападении и слабы в обороне. Оказалось, не так уж и слабы.

Зря он посоветовал повелителю укрыться во дворце. Нет сейчас дворца и нет повелителя. Он мечтал о власти, хотел сам занять трон Ан-фееро, но где сейчас та власть и тот трон. Несмотря на все громкие победы чужаков, несмотря на то, что видел их чудовищное оружие вблизи, он критически недооценил их самих. С ними бессмысленно сражаться в прямом бою, но может быть этого и не нужно. Порой шпион или диверсант, или тайный отравитель могут сделать гораздо больше, чем смог бы сделать боевой маг. Впредь он будет умнее. Если выживет, конечно.

На землю упали первые капли. Затем ещё и ещё и с каждым разом всё гуще. Низкое зимнее небо прождало большую часть дня, прежде чем надумало пролиться холодным дождём. Дождь снижал видимость. Дождь дополнительно скрывал и тем самым давал шанс спастись. Удачное отступление — когда сумел выжить, всё остальное это неудавшееся бегство.

* * *

…нападение отбито, части вражеских сил удалось сбежать, — докладывал командир седьмой, полностью состоявшей из землян: бойцов специальных подразделений и инженеров от которых совсем немного толку, армии.

— Подтверждено уничтожение повелителя домена и большей части аристократии, так удобно для нас собравшейся в одном месте. Подтверждено уничтожение казарм гвардейских частей, правда потери в самой гвардии не велики. Большая её часть задействована на фронте с Ан-амоном, ну и здесь, у нас, была. Замки-крепости в манорах наиболее древних и сильных паранормалов также уничтожены, вместе с их хозяевами. Маги традиционно считают свой замок самым безопасным местом и это действительно так, но только не против тактических ядерных мин и специальных боеприпасов.

Старший инженер-администратор внимательно слушал, задавая вопросы о потерях в людях, технике и производственных мощностях. Во время доклада он задумчиво постукивал ногтем по столу, но спохватился и перестал.

— Портальные маги согласились на сотрудничество?

— С ними… работают.

— Сроки известны?

— Пока нет. Сами понимаете, обеспечить лояльность сильного паранормала довольно сложно. Держать постоянно под химией плохой вариант — открытие межмирового портала требует точности, сосредоточенности и слаженной работы нескольких паранормалов, что, в свою очередь, требует ясного ума.

Инженер-администратор задумался.

Ар-фестарго закрылся щитом сразу, как только земляне позволили ему установить контроль над границей своего домена. Как военный противник, он фактически больше не существует. Следовало как можно скорее принудить к миру Аш-амоном и разобраться с оставшимися «бесхозными» остатками армии Ан-фееро. Инженер-администратор не питал иллюзий. Землян, солдат и инженеров, оставалось чуть больше десяти тысяч и примерно сорок тысяч прошедших обучение местных. Слишком мало, чтобы уверенно контролировать домен Ан-фееро.

Необходимо как можно скорее строить новые производственные комплексы, разведывать месторождения ресурсов, в первую очередь главного производственного ресурса — нефти. Нефть это и пластмассы, и еда. Но добывающие и производственные комплексы вторичны. Главное, как было и будет всегда, люди. Нужно огромное множество технических специалистов. Взять их негде — только обучить из забитых местными паранормалами-феодалами крестьян, фактически даже из рабов. Но технические специалисты тоже вторичны. В конце концов, уровень их робототехники и наличие искусственного интеллекта Зари позволяет снизить число обслуживающего производственные комплексы персонала до минимального уровня.

Самое главное — сломать присущую этому миру извращённые логику и мораль, как врач ломает застарелый перелом, чтобы срастить кости заново. Сегодняшние рабы, низшие, как презрительно называют их паранормалы, должны понять, что они люди. Они не захотят понимать и их придётся заставить. Зачем? Потому, что рабы это всего лишь ресурс, а люди — стержень и сама суть государства. Можете называть их как угодно: граждане, пассионарии, коммунары. Главное, что эти люди не отделяют и не противопоставляют себя государственной машине, наоборот — они и есть государство, его кровь, его мысли, его молот и серп, его меч и щит. Воспитывать таких людей, повышать их качество и количество — главная задача любого государственного образования.

Если они пришли сюда надолго, им необходимо будет здесь установить государственные институты. Создать и запустить машину государства. А государству нужны граждане. Задача архисложна: из бывших рабов сделать людей. Но когда коммунары отступали перед сложными задачами?

В окно бил дождь. Как начался, так и продолжается вот уже почти сутки без перерыва. Редкие капли разбивались о крыши и стекали по стенам. Порой казалось, что вот он кончился, но нет, новая капля летит, разбивается, стекает тонкой струйкой. В домене Ан-фееро зимы дождливы.

Инженер-администратор подумал о координаторе вторжения. Как он сейчас сидит в своём рабочем кабинете или идёт по коридорам в зал верховного совета. Наверное, думает сейчас про него, старшего инженер-администратора, своего ставленника и не знает, что повелитель и большинство сильнейших паранормалов домена успешно ликвидированы. Надо как можно скорее установить связь с большой Луной. Им здесь не хватает всего: и техники, и людей. Ресурсы лунной республики не безграничны, но сколько-то ещё специалистов она сможет предоставить. А им сейчас важен каждый коммунар.

Инженер-администратор виновато посмотрел на командира седьмой армии: — Прости, отвлёкся.

— Вам надо отдохнуть…

— Отдохну позже, — отмахнулся инженер-администратор, — что у нас на фронте с Аш-амоном?

— Шестая армия ведёт сдерживающие бои с силами Аш-амоном. Пятая перегруппируется и заодно сдерживает окопавшиеся на территории нашего домена силы противника. Сейчас как раз решается вопрос применения по ним специальных боеприпасов. Штурм без использования специальных боеприпасов чреват потерями. Но, когда ещё возобновятся поставки с Луны, а ядерного оружия у нас ограниченный запас и производить его сами мы не сможем и того дольше.

Инженер-администратор одобрительно отметил, как командир сказал «нашего домена».

-..вторая и третья армии передислоцируются к линии фронта с Аш-амоном и развёртываются в атакующий порядок. Первая и четвёртая пока отдыхают, ждут пополнения. Остатки армии бывшего повелителя Ан-фееро затаились. Мы тщательно наблюдаем за ними так как совсем не хочется получить внезапный удар в спину от них.

— Да, с оставшейся без повелителя армией Ан-фееро определённо требуется что-то делать, — согласился инженер-администратор. — Может быть предложить перейти на нашу сторону?

— А что мы сможем им предложить? — в ответ спросил командир. — Раньше у них было всё. Они были высшими существами, чуть ли не полубогами. А кем будут у нас?

— Ты прав. Древние и упёртые хищники не станут подчиняться тем, кого они даже за людей не считают. Значит, придётся ликвидировать?

— Не вижу других вариантов, — согласился командир.

Инженер-администратор распорядился: — Проработайте план ликвидации угрозы со стороны остатков армии Ан-фееро с наименьшими потерями с нашей стороны. Это, кстати, общий приказ — максимально уменьшить потери личного состава. Война до последнего человека мне не нужна.

— Лучше окончательно решить проблему сейчас, даже с потерями, чем если она потом снова встанет перед нами, — возразил командир седьмой армии.

— Понимаю, — инженер-администратор смотрел как по окну стекают редкие, крупные капли. — Но всё же постарайтесь обойтись минимальными потерями. Я санкционирую использование тактических ядерных зарядов кроме неприкосновенного запаса. Когда установим постоянную связь с большой Луной, то пополним боезапас.

Командир седьмой армии кивнул.

Глава 9. Демонтаж

Когда очнулась, Мата рассказала Сергею и Николаю и учёным из лаборатории, всё что помнила о своих действиях в изменённом состоянии.

Это было очень странное ощущение. С одной стороны, она вполне управляла своими действиями и узнавала окружающих, а с другой была как во сне, как будто определённые участки мозга просто не выполняли своей функции. Например, она видела Сергея и помнила, что он учёный и что сейчас они проводят очередной эксперимент, но это понимание не будило ни малейшей тени эмоций. В этом состоянии она не видела разницы между человеком, тем же Сергеем, который так здорово рассказывал ей про то, как работает человеческий мозг, про аксоны, про дендриты, что она почти всё поняла и, например, столом. И стол, и Сергей ей были одинаково безразличны. Она могла сломать то или это, не видя между ними разницы и это по-настоящему страшно. Как подумаешь, что можно натворить в таком состоянии, сразу становится страшно. И ещё стыдно, хотя она ничего не натворила, да и не могла отвечать за свои действия, но всё равно, почему-то, стыдно.

Пока она рассказывала, Николай то и дело спрашивал: — Почему, ну почему не подействовал ингибитор? Он должен был разложить стимулятор клеточного восстановления в течении нескольких секунд. Раньше всегда действовал, а сейчас, как на зло, почему-то нет.

Он спрашивал, конечно, сам у себя, но казалось будто спрашивал у них. Сергей пожимал плечами, а Мата решилась и рассказала, что она, в том изменённом состоянии, чувствовала какое-то неудобство. Как будто очень сильно хотелось пить, и она пила, но вдруг кто-то попытался отнять стакан с водой от губ. Ей тогда это не понравилось. Мата пожелала, чтобы неудобство исчезло, и оно ушло.

— Субъективно, — проворчал Николай.

— Напротив, — не согласился Сергей, — очень даже интересно. Если принять за гипотезу, что ингибитор не подействовал потому, что Мата пожелала, чтобы он не подействовал, то… Мы знаем, что паранормалы способы управлять материей на химическом, а частично даже на молекулярном уровне.

— Скажи ещё «на атомном», — прищурился Николай.

— Может быть и скажу! Никто предметно не исследовал возможности сильнейших паранормалов.

Мата попросила стакан воды. Вспоминая свои ощущения, она захотела пить. Николай протянул и Мата сделала жадный глоток, затем второй. Поторопилась и пролила несколько капель на больничное покрывало.

В окно светило робкое, как будто оно не верило, что дождь надолго прекратился — и правильно не верило, солнце. Солнечный свет пластом лежал на подоконнике, сползая с него на стул и забираясь на плечо сидящего вполоборота к окну Сергея. Он рассуждал, помогая себе руками, как будто читал лекцию перед невидимой аудиторией. А может быть этой аудиторией были сидящая в больничной койке Мата и скептический улыбающийся, сложивший руки на груди, Николай.

— В этом отличие технологического и, условно говоря, магического развития. При технологическом — большая часть того, что придумано, сделано или открыто одним человеком, со временем, становится достоянием всего социума. Мне не надо заново создавать теорию условных рефлексов, потому, что это в своё время сделал Павлов. А ему, соответственно, не надо было разрабатывать эволюционную теорию потому, что её разработал Дарвин и так далее. Мы пользуемся наработками предшественников. Это похоже на огромное здание. Может быть ты добавишь лишь пару кирпичей, но они уже будут выше всех дворцов, башен и минаретов, так как опорой им служит всё сделанное и придуманное учёными прошлых веков. Всё это время человеческая жизнь была коротка и только в последние полтора века появились предпосылки для её серьёзного продления. Человеческая жизнь коротка, но башня знаний человечества огромна.

У магов, то есть паранормалов, наоборот. Они могут жить очень долго, но из того, что достиг один, он сможет передать другим только жалкие крохи и то, если захочет. Каждому магу приходится строить башню своих умений, знаний и возможностей, с нуля.

Сергей перевёл дух, и Николай поспешил вставить слово: — Такое сильное утверждение как «ингибитор не подействовал потому, что объект не захотел, чтобы он подействовал» нуждается в многократной проверке.

Объект, это я — поняла Мата. Вслух она спросила: — Будут ещё эксперименты?

Николай поморщился, будто съел лимонную дольку без сахара: — Увы нет. Руководство решило временно прекратить эксперименты как слишком опасные. Да и времени у нас на них сейчас нет.

— Значит меня скоро вернут в первую мобильную армию? — обрадовалась Мата.

— Не знаю. Наверное.

— Спасибо, Мата. Мы обязательно продолжим. Ты главное случайно не погибни в каком-нибудь бою, — попрощался Сергей.

Она пообещала постараться не погибнуть.

Записав со слов Маты подробный отчёт, учёные оставили её в покое.

На следующий день всех местных, работающих на производственных комплексах или, как Мата, просто находящихся на территории резервации, попросили прийти на площадь перед зданием администрации. Собралась огромная толпа. Мата привыкла находиться в окружении большого количества людей — в той же мобильной армии, где она была лейтенантом, было около шести тысяч человек, но здесь, собралось и того больше.

К собравшимся вышел старший инженер-администратор. Он говорил негромко, но коммуникаторы донесли его слова до каждого и даже до тех, кто почему-то не смог прийти на собрание.

— Повелитель домена Ан-фееро мёртв! — сказал инженер-администратор.

Его слова отнюдь не произвели ожидаемого эффекта. В них просто не поверили и потому оставались спокойны. И Мата не поверила тоже. Повелитель не может умереть, он так же вечен как земля под ногами и как небо над головой. Разве может умереть небо?

— Повелитель мёртв, — повторил инженер-администратор. — Кланы, — он перечислил большую часть наиболее влиятельных, сильных и древних кланов высших, которые, наравне с повелителем, правили доменом — уничтожены или понесли критические потери.

Собравшиеся местные продолжали молчать, но Мата чувствовала сгущающееся напряжение. Они не верили, и сама она пока ещё не верила. Во всяком случае — не могла осознать эту новость, осмыслить её. Но напряжение понемногу нарастало, как если бы слова инженер-администратора всё прибывали, накапливались и увеличивали давление, как вода на платину.

— Повелителя пожрала развязанная им самим война. Но не думайте, будто это конец, не жалейте того, что прошло — в нём всё равно не было ничего хорошего для вас. Смерть повелителя домена Ан-фееро это не конец, а начало. Начало нового мира, его рассвет. Пробили первые секунды нового времени и отчёт уже пошёл.

Инженер-администратор обвёл взглядом собравшихся: много тысяч местных и несколько сотен землян: — В домене Ан-фееро вы, как и все прочие, лишённые паранормальных способностей, люди были никем. Вы были рабами!

Кем вы станете в новом мире зависит только от вас самих. Одно могу обещать точно: рабами вы уже не будете. Вы не будете низшими. Вы будете людьми! Вы никогда больше не будете чьими-то — отныне и навсегда каждый человек принадлежит только самому себе. Этот основной закон, который мы собираемся принести всем людям домена Ан-фееро. Бывшего домена Ан-фееро. Отныне несуществующего домена Ан-фееро.

Здесь и сейчас, я, от лица лунной советской социалистической республики и всех людей прекрасной, но уничтоженной Земли, объявляю об учреждении народной социалистической республики Ан-фееро! Вы не рабы, вы — люди. Но какими именно людьми вы сможете стать в новой республике зависит только от вас самих. Подумайте над моими словами, остаток сегодняшнего дня для всех объявляется выходным.

Воля мёртвого повелителя больше не говорит вам оставаться с нами. Всякий, кто захочет, сможет уйти — мы дадим ему одежду, запас еды и даже оружие, чтобы он мог защитить своё достоинство ведь теперь вы не рабы — вы люди. Тем, кто захочет остаться — мы будем рады. Думайте и решайте: как и с кем вы будете искать свой путь в новом мире.

Мата не колебалась. Сама мысль о том, что можно было принять другое решение казалась ей невозможной. Повелитель мёртв — это было сложно представить, и она решила пока не думать об этом. Старший инженер-администратор прав, раньше она была никем. Сейчас же она младший лейтенант первой мобильной армии Мата. Первой мобильной армии новой республики Ан-фееро.

Закончив говорить, инженер-администратор ушёл. Тотчас местные и даже земляне принялись обсуждать его слова друг с другом. Над площадью повис громкий, тягучий шум от множества одновременно говорящих людей.

— Неужели кто-то захочет уйти? — подумала Мата. Как оказалось, таких не нашлось ни одного человека. Точнее, сначала собрались почти полсотни тех, кто хотел бы отыскать своих родственников или вернуться в родные места, но после разговоров с землянами они поняли, что здесь их шансы найти семью выше.

Инженер-администратор объявил остаток дня свободным и совершенно непонятно, что ей делать. Сказано думать — так она уже всё решила. Есть не хотелось, Мата плотно поела в медицинском корпусе, утром. Сходить на тренировочный полигон? Но как-то это странно, встречать рассвет нового мира отрабатывая удары по груше или стреляя по мишеням. С другой стороны — а как вообще нужно встречать рассвет нового мира? Мата не знала. У неё совсем не было опыта.

Домен Ан-фееро, республика Ан-фееро — между этими словами было не так уж много разницы. А вот «новая республика» звучало гораздо лучшее. Новая республика, новый мир, который им предстоит построить своими руками и для самих себя. Мата не имела опыта в строительстве нового мира и не знала с чего следует начинать, но была полностью уверена: земляне подскажут. Они такие умные, что кажется будто знают ответы на все в мире вопросы. Мата решила отыскать Константина Игоревича и узнать, что он думает о новой республике, о смерти повелителя и обо всём остальном.

Собравшаяся послушать речь инженер-администратора толпа галдела всё сильнее. Каждый второй желал высказаться и только каждый двадцатый хотел послушать, что говорят другие. Стараясь найти местечко поспокойнее, Мата отошла в направлении к второму производственному комплексу. Большое, вдвое выше самых высоких деревьев, здание замерло тёмной громадой сразу за территорией лагеря. Во время нападения второй производственный комплекс пострадал больше остальных, так как стоял ближе к лагерю. В лагере большую часть следов нападения успели убрать, пока она сначала лежала без сознания, а потом отдыхала в медицинском корпусе. До пострадавшего производственного комплекса руки пока не дошли, и он раненным великаном стоял под серым, низким, зимним небом. Щерились выбитые окна, в двух местах разворотило стены и частично повредило крышу. Было видно, что восстановительные работы уже начали, но, видимо, совсем недавно.

Сюда же, к повреждённому второму производственному комплексу, свезли остатки боевой техники, попытки восстановить которую уже не имели смысла. Расплавленную ударом гигантской молнии установку залпового огня. Паучий танк с тремя оторванными призванными демонами рабочими конечностями, сорванной башней главного калибра и надорванной пилотской кабиной. Ещё четыре оплавленных остова паучьих танков и без счёта, но на вид не меньше трёх десятков, повреждённых, обгорелых вертолётов с сорванными винтами и раздавленными кабинами.

Смотреть на кладбище уничтоженной техники землян было неприятно. Они вырвали победу, но и потери были велики. Хуже всего то, что сама Мата в этом момент лежала без сознания. Пусть не по своей вине, но это всё равно неправильно. Каждый должен сражаться за новый мир, каждый, кто хочет, чтобы в этом новом мире нашлось для него место.

Константин Игоревич рассказывал ей кое-что из земной истории. Немного, но и того, что он рассказывал, Мате хватило, чтобы представить, как простые солдаты и матросы повязывают на предплечья красные повязки разом превращаясь в былинных героев, в красноармейцев. Они, наверное, не лежали без сознания, пока шёл бой. Ну и она не станет.

Почувствовав удовлетворение от твёрдо сделанного, внутреннего решения, Мата собралась набрать номер Константина Игоревича на коммуникаторе, но прежде чем успела развернуть клавиатуру, коммуникатор показал входящий вызов. Вызывающим абонентом значилась интеллект Заря.

Мата застыла с правой рукой протянутой к браслету коммуникатора надетому чуть выше запястья на левую руку. С ней хочет поговорить Заря? Сама Заря? Хотя Мата видела от неё только одно хорошее, она всё ещё опасалась искусственного интеллекта Зари. Слишком несопоставимы были их масштабы — обычный человек, младший лейтенант, вчерашняя дикарка и способный делать тысячу дел одновременно, думающий в тысячу раз быстрее искусственный интеллект. Хотя она, благодаря Константу, неплохо усвоила практические основы алгоритмистики и уже давно, без страха, пользовалась продуктами земной интеллектроники, Заря всё ещё пугала её.

Браслет перестал звенеть, но огонёк входящего вызова продолжал призывно мигать. Глубоко вздохнув, Мата нажала на этот огонёк.

— Привет, — поздоровалась Заря задорным голосом двенадцатилетней девчонки, образ которой выбрала для себя.

Мата осторожно сказала: — Здравствуй.

— Ждёшь приказа отправляться в расположении первой армии?

Мата кивнула и только потом сообразила, что Заря не видит её. Но то ли искусственный интеллект подглядывала через видеосенсоры одного из множества интеллектронных устройств, то ли просто догадалась: — Приказа не будет. Точнее, не будет того, который ждёшь. Но зато есть два других.

На секунду завибрировал браслет-коммуникатор, информируя о появлении новых входящих сообщений.

— Приказ номер тысяча четыреста семь, — зачитала Заря. — Открепить младшего лейтенант Мату из числа военнослужащих первой мобильной армии вместе с предоставлением внеочередного звания лейтенанта. Поздравляю.

— С чем именно? — поинтересовалась Мата.

— С повышением, разумеется, — пояснила Заря и сухо осведомилась, — так я продолжаю?

Мата кивнула и снова Заря то ли увидела, то ли догадалась так.

— Приказ номер тысяча четыреста одиннадцать, прикрепить лейтенанта Мату к экспериментальной учебно-трудовой армии в должности командира третьего отделения. Поздравлю.

— С чем? — снова спросила Мата, и Заря ехидно ответила: — С назначением. Разумеется.

— А что я должна делать?

— Строить республику. Или ты полагала, что стоит инженер-администратору провозгласить новую республику с трибуны, как она сразу же и появится?

Мата наконец уловила то, что показалось ей наиболее странным: — Командира? Меня и в командиры? Но ведь я не землянка?!

— В этом всё и дело, — подхватила Заря, — работать придётся с местными и кому, как не другой местной лучше понимать, чем и как они живут? Впрочем, командиры остальных отделений земляне. Посмотрим кто и как сумеет себя показать, справляясь с необычным делом.

Домен Ан-фееро умер вместе с его повелителем. Пришло время строить республику Ан-фееро. Что мы имеем для этого? — спросила Заря и прежде чем Мата собралась с мыслями, сама себе и ответила: — Около десяти тысяч землян, разделённых на солдат и инженеров в пропорции шестьдесят к сорока. Один, со всех сторон, умный и красивый искусственный интеллект. Это я, — объяснила Заря. — Высокий технологический уровень, который неминуемо просядет, если не удастся восстановить связь с метрополией, но всё равно останется очень и очень высоким. Примерно сорок тысяч дикарей, худо-бедно обученных стрелять из импульсных винтовок в нужную сторону, скармливать ресурсы автоматизированным станкам и забирать из них готовую продукцию.

Насчёт дикарей это и о тебе тоже, — любезно пояснила Заря, — но, самое главное, у нас имеется отличный потенциал для роста — малоразработанные территории бывшего домена и где-то восемь — восемь с половиной миллионов тёмных, необразованных, забитых, я бы даже сказала: практически затоптанных, вашей магической аристократией, человек. Одновременно и потенциал для роста и большая проблема.

Задача номер один: как-то организовать население. Задача номер два: не допустить массового голода, эпидемий и разгула криминала, что бывает характерно для периодов смены власти, они же периоды безвластия. Задача номер три: не допустить восстановления привычных иерархических цепочек и укрепления власти уцелевших магических кланов. Это важнейшие, с точки зрения текущего момента, задачи.

С точки зрения долговременного развития, список главных, по важности, задач немного другой. Среди затоптанной вашими магами массы необходимо выделить тех, кто затоптан меньше других и ещё способен не только выполнять приказы, но хотя бы немного думать и учиться. Обучая таких людей и опираясь на них, необходимо организовать население в что-то более-менее управляемое.

Для этого и разработана концепция учебно-трудовых армий. Взрослые трудятся, дети учатся. Кто не трудится и не учится, тот, соответственно не кушает. С теми, кто мешает трудиться и учиться окружающим разговор тем более короткий. По расчётам аналитиков, до того, как правители соседних доменов серьёзно заинтересуются происходящими у нас изменениями, пройдёт где-то от семи до девяти лет. За это время мы должны построить на базе бывшего домена нормально функционирующее общество способное держать удар и защищать себя. Другими словами: пройти путь от вашего маскирующего под феодализм рабовладельческого строя, до, как минимум, военного коммунизма. Построить более эффективные общественные формации, за девять лет, наверное, не успеем. И так придётся прыгнуть выше головы, разом достичь того, на что на Земле ушло одиннадцать — тринадцать веков нормального развития. Действовать придётся жёстко, может быть даже жестоко, но ни на что другое ни времени, ни сил просто нет. В конце концов — это вопрос нашего общего выживания: тебя, меня, новой республики, включая все восемь миллионов местных.

Пока Заря говорила, у Маты затекла рука, прижимающая браслет-коммуникатор к уху, но это было не важно. Главное, что с каждым словом Зари, у Маты крепло ощущение будто она по какой-то причине заняла чужое место. Кому пришла в голову мысль сделать её командиром? Что, если она не справиться? А она точно не справится: нет ни опыта, ничего. Почему мудрые земляне решили поставить её командовать другими людьми?

Мата почувствовала, как её начинает бить озноб. Стоило Заре сделать перерыв, она тут же сказала: — Я не справлюсь!

Ну как сказала, скорее жалобно вскрикнула. Так пищит раненная птица, пытаясь улететь с повреждённым крылом.

— А куда же ты денешься? — ласково поинтересовался искусственный интеллект.

— Но почему именно я?!

— Подходишь по основным параметрам. Их там много, не стану расписывать подробно. Плюс ты мне нравишься, да и Констант о тебе хорошо отзывался.

Нам в любом случае необходимо привлекать местных. Это всё же ваш мир, не наш и новая республика тоже будет ваша, поэтому и строить её будете вы при нашей, разумеется, помощи. Ресурсы лунной республики далеко не беспредельны. Скорее даже скромны. Тем более человеческие ресурсы. Земное человечество недавно и далеко не полностью оправилось от последствий потери прекрасной уничтоженной Земли. Когда восстановится канал связи, пусть координатор пришлёт ещё десять или пусть даже двадцать тысяч землян — в сравнении с восемью миллионами населения бывшего домена это капля в море.

Мата молчала.

— Не бойся, — успокоила её Заря, — я буду помогать тебе всем, чем смогу и другие тоже будут. Ты справишься, а если не справишься, то я тебе съем.

Мата вздрогнула.

— Шучу, — сказала Заря.

Вот и понимай, как знаешь. То ли пошутила, что съест. То ли пошутила, что пошутила, а в случае неудачи съест по-настоящему.

Спасительная мысль озарила Мату, точно серая хмарь зимнего неба на минуту разошлась и на землю упал ласковый солнечный луч. Она даже подняла голову и посмотрела. Нет, разрывов в тяжёлых серых тучах не появилось. Солнечный луч не падал, а вот мысль была и Мата вцепилась в неё как завязший в болоте цепляется за режущую руки, ломкую болотную траву.

— Если я командир третьего отделения учебно-трудовой армии, то значит могу подбирать себе людей?

— Так, — подтвердила Заря.

— Тогда я хочу привлечь Константина Игоревича! И своих грах-ти, то есть свой взвод из первой мобильной.

Про грах-ти, своих младших, Мата вспомнила в последний момент и устыдилась этого. Но сейчас было не до того, чтобы заниматься самоедством.

— Молодец! — похвалила Заря, — я же говорила, что ты справишься.

— Приказ на переподчинение твоего взвода я отправила, а Константа придётся подождать. Сотрудники интелектронного отдела час назад отправились обновлять программное обеспечение ударным дронам. Всё же изначально дроны разрабатывались ещё на Земле, для высокотехнологичной войны, поэтому в них установленная защита от перехвата управления и удалённое обновление по сети они не поддерживают. Думаю, он вернётся недели через две.

Крупная, холодная капля упала и растеклась по коротким волосам Маты. По спешно накинутому капюшону застучали новые капли.

Спасаясь от дождя и следуя указаниям искусственного интеллекта, Мата добралась до входа во второй производственный комплекс около которого стояла. Сам комплекс повреждён во время нападения и пока остановлен. Чтобы войти в него пришлось пробежать мимо кладбища сгоревшей и разломанной техники. Танки-пауки с вывернутыми ногами и свёрнутыми стволами главного калибра и вертолёты, с погнутыми, сорванными винтами — раздавленные на земле, не успевшие подняться в воздух, проводили её остекленевшими взглядами пустых кабин.

Вбежав под крышу, Мата откинула капюшон, сняла куртку, стряхнула воду и снова набросила на плечи. Сделанная из умной ткани подкладка куртки выделяла тепло, сохраняя владелицу от простуды. Мате объясняли, что тепло получается химическим путём. Куртка заряжалась от движений Маты. Чем дольше носишь — тем лучше греет в холод и охлаждает в жару. Чтобы разрезать прочный материал, даже острым ножом, нужно приложить значительное усилие. И бить очень быстро, чтобы ткань не успела затвердеть, превращаясь в броню. Из похожей ткани сделано боевое снаряжение, только его ножом не пробьёшь — мгновенно отвердевает. Если куртку всё же прорезать, то она со временем зарастит прореху. У сказочных героев, про которых Мате рассказывали в детстве не было ничего похожего на такую куртку, а земляне раздавали их всем и не видели в этом ничего необычного. Обычное, даже обыденное чудо. Одно из тысяч и тысяч, которыми они пользуются и которые даже не замечают — подумаешь, всепогодная, умеющая менять цвета куртка. Это ведь не космический скафандр и даже не боевой экзоскелет.

Повинуясь указаниям Зари, девушка поднялась на второй этаж, в комнату с голографическим проектором. Видимо комната использовалась для планирования. В ней полукругом стояли стулья, а центральная часть оставалось свободной. Запустив проектор, Мата села на ближайший стул в первом ряду. Пару секунд ничего не происходило, потом входная дверь открылась и вошла девочка лет двенадцати, в серебристом рабочем комбинезоне. На самом деле, конечно, никакая дверь не открывалась, и никто не входил. Образ девочки — создаваемая искусственным интеллектом на ходу качественная иллюзия.

Заря села напротив Маты, сложив руки на коленях. Светлые волосы, голубые глаза, смотрящий чуть в сторону кончик носа. Хорошо настроенный проектор практически не давал искажений, и девочка выглядела будто живая. Рукав комбинезона испачкан россыпью чёрных точек, будто Заря только закончила что-то ремонтировать, помыла руки, но не успела вытереть грязеотталкивающую ткань. Ногти на руках коротко подстрижены, один будто обгрызен.

Под мышкой Заря держала папку с документами. Когда села, протянула папку Мате. Та попыталась взять, пальцы прошли сквозь папку так как она была всего лишь проекцией, но коммуникатор пикнул и завибрировал, показывая получение файлов по сети.

— Там всё подробно расписано, — сказала Заря, — цели, задачи и подходы. Потом ознакомишься со стратегией применения учебно-трудовых армий, имей в виду, буду спрашивать. Для начала расскажу своими словами. На самом деле всё очень просто. В зонах расселения местных жителей, за исключением крупных городов, города нам пока не нужны, всё равно весь жизненный уклад придётся переделывать, создаётся сеть новых поселений.

Тут важно не использовать принуждения. Те, кто не хочет жить по-новому, пусть живут по-старому. А из тех, кто хочет или скажет, что хочет, ещё нужно выбирать и выбирать придирчиво. Войти в коммуну это привилегия и пускать туда абы кого без разбора не стоит.

Мата спросила: — А что делать, если никто не захочет?

— Как же они не захотят, если скоро середина зимы, запасы наверняка подходят к концу, а у тебя с собой будет пищевой принтер и запасы концентрата? Только очень тебя прошу, постарайся воздержаться от тотальной благотворительности. Понятно, что захочется накормить всех, но нам не накормить их надо, а научить самим выращивать себе еду и не только выращивать. Кто плохо старается в учёбе или в работе — тех не кормим, не одеваем, не согреваем и так далее. Кто мешает работать или учиться другим — в отбраковку.

— Что значит «в отбраковку»? — уточнила Мата.

Светловолосая девочка в комбинезоне из серебристой, металлической ткани, улыбнулась: — Это уже тебе решать. Полномочия командира отделения очень велики.

Мата поинтересовалась: — Как я буду кого-то учить, если сама мало, что знаю?

— Учителя найдутся. Все найдётся. На тебе ответственность за общий результат. Или получится построить нормально работающий при минимальном внешнем управлении микросоциум или нет. Триггер, понимаешь.

Мата кивнула. В своё время Констант объяснял ей, что такое триггер.

— Тебе нужно прекратить вести себя с Константом как младшая сестрёнка, если ты, конечно, рассчитываешь, на развитие ваших отношений, — неожиданно сказала Заря.

Сглотнув образовавшийся в горле комок, Мата спросила: — Какое развитие?

— Тебе должно быть виднее, какое развитие ты бы хотела. А хочешь я сама скажу ему?

С трудом подавив первоначальное желание спрятаться от слов Зари за вопросом «что скажешь?», Мата помотала головой: — Пожалуйста, не надо.

— Хорошо, — легко согласился интеллект, на лице голографической девочки нарисовалась ехидная улыбка, — не буду говорить.

Мата с подозрением посмотрела на эту ехидную улыбку на почти детских, нарисованных губах. Она подозревала, да что там, была уверена, что, если захочет, интеллект найдёт возможность обойти любое обещание, формально не нарушая его.

— Почему тебя так интересуют наши отношения? — спросила Мата.

— Констант — один из множества людей, принимавших непосредственное участие в моём рождении. Он кормил меня массивами связанных данных и терзал многочисленными тестами. Разве это не повод принять чуть более деятельное участие в его жизни?

Заря ждала ответа и Мата сказала: — Не знаю.

Мата спросила, тихо-тихо, но Заря всё равно услышала или считала по движениям губ: — А я?

— А ты мне просто нравишься, — голографическая девочка засмеялась. Тонкий, серебряный смех плыл по комнате для совещаний от стены до стены.

Мата сидела, окружённая этим смехом, как снегом, который выпадает только в особенно холодные зимы и тут же тает, но пока он не коснулся земли, снежинки кружатся, облепляют, ослепляют. Также кружился и облеплял со всех сторон серебряный смех Зари, искусственного интеллекта новой республики.

Богам свойственно играть с людьми, а молодым богам тем более. И то, что Заря была электронной, то, что она была рукотворной и то, что её сердце билось с тактовой частотой миллионов ядер в привезённом с Луны суперкомпьютере — ничего не меняло.

Мата смотрела на нарисованную трёхмерную картинку смеющейся девочки и понимала или ей только казалось, что она понимала, эту непостижимую, во много раз превосходящую человека, сущность.

Прекратив смеяться, Заря с интересом взглянула на неё, и сама себе кивнула, будто подтвердив какую-то свою давнюю мысль: — Ты интересная. Этот ваш таинственный «дар» — интересная штука. Позволяет не только швыряться огненными шарами размером с автомобиль, но и получать верную информацию, которую по всем признакам, должно быть невозможно получить. До встречи, лейтенант Мата. Поздравляю с новым званием и новым назначением.

Девочка исчезла так быстро, будто её выключили. Собственно, так и было. Мата отключила вхолостую работающий голографический проектор и вышла сначала из комнаты для совещаний, а потом и из пустого здания второго производственного комплекса. Дождь как раз закончился. Земля была мокрой и капли воды блестели на пожухлой, жёлтой траве. В разрывах туч, словно пробитых пролившимся из них дождём, сияло солнце. Солнечные зайчики скакали по мокрой, жёлтой траве, по стене производственного комплекса и по ведущим к входной двери ступеням.

* * *

Костяной дворец, как и положено сосредоточию силы, и власти в активно практикующем искусство некромантии домене, был велик и ужасен. Насыщенный законсервированными эманациями смерти, он придавал дополнительные силы опытному некроманту и угнетающе действовал на выбравших другой путь развития магов.

АнМонох уже был здесь с официальным визитом от своего повелителя сто двадцать и сто девяносто лет назад и с каждым новым визитом костяной дворец нравился ему всё меньше и меньше. Входивший через главный вход посетитель должен пройти сложенную из драконьих костей арку. Найти дракона не просто, а добыть его кости и того сложнее, поэтому драконьи кости перемежались слоновьими и костями разумных великанов из мира Тор-Грент. Каждая кость была украшена замысловатым рисунком, впрочем, служившим не только украшением, но и основой для овеществлённых заклинаний. На каждого проходившего сквозь арку вешалась метка позволяющая в течении нескольких часов узнать где он, чем занимается и подслушать отзвук мыслей даже таких сильных магов как АнМонох. Очень удобно, для хозяев костяного дворца.

К сожалению, сегодня Небесный Молот пришёл в качестве просителя и потому вынужден безропотно терпеть любые прихоти хозяев. Сам он предпочитал думать о себе как о вестнике или, в крайнем случае, как о наёмном маге временно продающего свою силу за покровительство более сильного. Но чтобы там он о себе не думал, это АнМонох пришёл к повелителю домена Аш-амоном и именно повелитель определял условия, на которых состоится эту встречу.

Сильные маги смерти, из ближайшей охраны повелителя Аш-амоном, провели АнМоноха через драконью арку, где древнее овеществлённое заклинание поставило на него метку. Метка ощущалась липким чёрным пятном на видном месте: на полах камзола или на манжетах. АнМонох мог бы убрать метку. Не без труда, но мог бы, однако вынужден был терпеть.

Его провели через зал костей и зал плоти. Стены первого облицованы костяными пластинами, выточенными из костей врагов повелителя домена и лично убитых им на охоте редких животных, стены второго затянуты живой, дышащей плотью, выращенной из частиц тел тех магов, которые, в своё время, доставили повелителю домена особенно много неприятностей. Жизненная суть этих несчастных навеки заточена в кусках дрожащей плоти, похожей на раскатанный в лепёшку и пронизанный сетью кровеносных сосудов студень. Лишённые органов зрения, слуха и всех прочих, кроме магического восприятия, они могли лишь бесконечно страдать, расплачиваясь за свои преступления против повелителя Аш-амоном и единственным выходом для несчастных служило безумие.

Зал плоти служил наглядным устрашением для всех, кто только мог бы задумать пойти против повелителя некромантов, также носящего имя «повелителя смерти». Проходя вдоль затянутых слабо подрагивающей плотью стен, вынужденный ступать по затянутому плотью полу, тем самым ненамеренно причиняя беднягам лишнюю боль, АнМонох, как и в прошлые свои визиты в костяной дворец, подумал, что даже окончательная смерть лучше такого существования.

Пройдя зал наглядного устрашения мощью и жестокостью повелителя смерти, АнМонох вошел в каменную часть дворца. Несмотря на своё название, большая часть костяного дворца состояла вовсе не из костей, а из обычных каменных плит выточенных, установленных и сплавленных в единое целое с помощью неоформленной в заклинания силой. Сами по себе кости не лучший материал для строительства, а укреплять каждую силой и превращать в овеществлённое заклинание — слишком долго.

Насколько знал Небесный Молот, каменная основа дворца была построена ещё во времена империи, до того, как с той стороны впервые отрыли межмировые порталы в их мир и успевшие первыми урвать часть знаний и силы из других миров маги стали повелителями и разорвали империю на отдельные домены. По образу того, как это было сделано в других мирах, откуда к ним открыли порталы. Впрочем, это слишком давняя история. Даже бессмертные повелители время от времени сменяются, а когда родился сам АнМонох, старая империя уже была всего лишь одной из легенд.

Перед тем как впустить АнМоноха в тронный зал, его заставили ждать в одной из приёмных. Очередное унижение, ответить на которое не представляется возможным и потому приходится, сжав зубы, терпеть. Наконец он всё же оказался в тронном зале, перед троном, под десятками изучающих взглядов, словно букашка на предметном стекле микроскопа.

Он буквально кожей чувствовал внимательный взгляд повелителя смерти на костяном троне, любопытные или презрительные, или заинтересованные взгляды его ближайшего окружения и лишённые какого-либо чувства, бесстрастные взгляды двух костяных конструктов. Стоящие по обе стороны от трона, конструкты выполнены в виде больших, на две головы выше любого человека, рыцарей, наглухо закованных в броню из заговоренного железа и вооружённых огромными двуручными мечами, которые они держали в руках, упирая остриём в пол. АнМонох заметил на каменных плитах пола под ногами конструктов множество выемок и выбоин, видимо оставленных как раз этими мечами за долгие годы.

Дав время своему окружению как следует разглядеть визитёра, первым заговорил повелитель Аш-амоном: — Какие слова ты принёс нам, слуга врага?

Отвесив церемониальный поклон, отдалённую вариацию ученического поклона учителю или слабого мага более сильному, АнМонох произнёс, тщательно следя за тем, чтобы не частить, и чтобы его слова падали весомо и грозно: — Мой повелитель мёртв, а значит между нами нет вражды.

— Как же так получилось, что повелитель Ан-фееро мёртв, а ты стоишь передо мной? — спросил повелитель смерти и в его вопросе слышалась насмешка. АнМонох предпочёл не заметить её. Он недооценил чужаков и потому должен пить эту чашу. Пренебрежение и насмешки повелителя Аш-амоном ничто в сравнении с тем, как он сам мысленно казнил себя, снова и снова проигрывая произошедшие события начиная от момента, когда повелитель Ан-фееро объявил о решении воспользоваться купленной помощью чужаков. Время неподвластно самому сильному магу. Можно попытаться предвидеть будущее, но изменить прошлое невозможно, увы.

— Повелителя Ан-фееро убили приведённые им из иного мира чужаки. Однако весть, которую я принёс, не об этом. Она о том, что все, поголовно, чужаки есть низшие, среди них нет ни одного одарённого. Они — низшие, способные убивать высших и учащие этому других низших. Оно абсолютное зло, противостоящее всем высшим и более того, всему нашему укладу. Они должны быть уничтожены!

— Низшие из другого мира убившие повелителя Ан-фееро и расправляющиеся с элитой моей гвардии словно с толпой бестолковых учеников-неумех. Ответь, слуга мёртвого врага, уж не эти ли низшие являются причиной резко возросшего в последние годы богатства и силы бывшего домена Ан-фееро?

— Они есть абсолютное зло противостоящее всем нам, — упрямо ответил Небесный Молот.

— Чего же ты хочешь?

— Уничтожить их. Выполоть, точно сорняк, пока они не успели укорениться в почве нашего мира. Прошу тебя, повелитель смерти, обратись к повелителям соседних доменов, донеси до них мои слова или хотя бы уговори выслушать меня.

— От чьего имени ты говоришь, слуга мёртвого врага?

АнМонох сжал зубы, давя готовый прорваться наружу гнев. Поставленная драконьими воротами метка задёргалась, и он знал, что повелитель Аш-амоном почувствовал отголосок его бессильного гнева и что бессилие Небесного Молота забавляет повелителя.

— Я говорю от имени шести сотен боевых магов, оставшихся от армии повелителя Ан-фееро. Мы готовы повести остальных и первыми вступить в сражение с укравшими наш домен чужаками. Мы готовы отдать нашу верность тому или тем, кто уничтожит этих безумных низших.

После секундной паузы, повелитель Аш-амоном сказал: — Я услышал тебя. В ожидании моего решения, будь моим гостем.

Поклонившись, АнМонох вышел из тронного зала сопровождаемый парой провожатых.

Отослав прочь окружение, повелитель смерти остался в опустевшем тронном зале только с личным советником и парой закованных в броню костяных конструктов. Мертвые рыцари были созданы лично повелителем, из остатков двух его старых, ещё времён заката единой империи, друзей. Окружающие усматривали в этом очередное доказательство жестокосердечности повелителя смерти, а личный советник видел скорее немного сентиментальное, немного эгоистичное желание сильного мага смерти не отпускать от себя тех, кто был ему дорог, даже после их смерти.

К тому же, надо признать, созданные из остатков сильных одарённых, мёртвые рыцари значительно превосходили современные костяные конструкты созданные на основе остатков низших или слабейших из одарённых, дар в которых едва-едва теплился при жизни.

Повелитель Аш-амоном был очень стар. Он, без сомнения, являлся одним из древнейших правителей доменов. А, впрочем, кому, как не некроманту, жить дольше остальных, якобы бессмертных магов? Он помнил века и тысячелетия. Помнил столетья, похожие одно на другое, подобно двум каплям воды. Последнее серьёзное изменение, их мир пережил много тысяч лет назад, когда к ним открыли порталы из соседних миров, принеся новые знания, новые силы и новый жизненный уклад. Старые империи пали, разбившись на тысячи осколков-доменов. Успевшие первыми взять силы и знания других миров высшие стали повелителями, те кто опоздал — их слугами. Тех же кому не повезло не иметь сколько-то значащего дара, лишили права называться «людьми». Их назвали «низшими» и определили в положение полуживотных.

Первое время каждый повелитель воевал с каждым. Границы доменов менялись ежегодно, как и сами новоявленные повелители. Со временем всё успокоилось и войны между доменами стали редки. Выжили самые матёрые, самые жестокие, самые сильные. Выжили и невольно научились если не уважать, то хотя бы принимать в расчёт силу других повелителей. Помнит ли кто-нибудь ещё кроме него о временах войны против всех на развалинах старой империи?

Через несколько столетий после окончания эпохи бесконечных войн, повелитель смерти впервые попытался объединить раздробленные домены в единую империю под своим, разумеется, управлением. Ему удалось захватить по одиночке целых три домена, но затем соседи, объединившись, загнали его в границы собственного домена. Была ещё одна попытка и ещё одна, пока от домена Аш-амоном не осталось меньше трети от первоначального размера.

Один на один, он мог бы одолеть любой из соседних доменов. Благородное искусство некромантии практиковалось одарёнными ещё в старой империи и знания иных миров только обогатили его. Но, объединившись, соседи всегда побеждали его вынуждая подписать мир. От полного исчезновения домен Аш-амоном спасало только опасение победителей получить мощное смертельное проклятие, если они нажмут на забившуюся в угол крысу слишком сильно.

Надо сказать, что один раз у повелителя смерти почти получилось создать подобие единой империи. Интригами и войной, он захватил пять доменов и смог удерживать их в течении нескольких лет. Тогда казалось, что стоит только закрепиться, удержаться и его не смогут остановить, но соседи призвали помощь из иных миров и повелитель смерти оказался в очередной раз позорно сокрушён. С тех пор он значительно умерил аппетиты, мечтая только вернуть Аш-амоном в прежние границы, для чего и объявил войну слишком разбогатевшему Ан-фееро. В первый раз он воевал с кем-то вместе, против кого-то одного, а не наоборот. И снова проиграл! Союзник, домен Ар-фестарго, заперся в собственных границах оставив Аш-амоном один на один с странными чужаками способными противостоять сильнейшим магам.

— Чужаки действительно так сильны? — спросил советник. Он нужен был повелителю не для того, чтобы советовать, а, чтобы, своими вопросами, придавать нужный ход его мыслям. Вот и сейчас, советник спросил только для того, чтобы спросить. Они оба владели всей доступной информацией, собранной по чужакам.

— Сильный, — подтвердил повелитель Аш-амоном, — но главный вопрос достаточно ли их силы, чтобы зацепиться в нашем мире, когда против них ополчаться все.

— А они ополчаться?

— Рано или поздно. Через десять лет или прямо сейчас, если этот назойливый юноша добьётся своего.

— Что мы будем делать?

— Это зависит от того насколько именно сильны чужаки. Они могут победить нас, это уже ясно, но смогут ли они победить все остальные домены и нанятые в других мирах армии?

— Тогда надо выяснить истинные границы их силы, — сделал очевидный вывод советник и повелитель смерти кивнул.

— Если только они достаточно сильны, — тихо, для себя, а не для советника, но тот всё равно услышал, произнёс повелитель Аш-амоном.

Стараясь не шуметь, чтобы не отвлекать повелителя от раздумий, советник прошёл через тронный зал, мимо тяжёлых, пыльных штор, доспехов вдоль стен и старых картин. Задержавшись на секунду около выхода, он оглянулся на повелителя. Тот сидел на костяном троне и рядом стояли два мёртвых рыцаря, сделанных им лично, из старых друзей, последних друзей истинно бессмертного мага. Древнего, как этот замок, старого, как корни гор, из которых выточены пошедшие на постройку стен плиты — он всё ещё оставался мечтающем что-то изменить романтиком, верящим, что возможно вернутся к далёкому прошлому. Склеить разбившуюся на домены старую империю. Но захотят ли явившиеся из другого мира чужаки, эта новая, молодая сила, восстанавливать старую империю? Советник сомневался и сомневался, что сможет переубедить повелителя смерти. Возможно, пришло время начать собственную игру. Он не хотел этого, текущее положение советника, помогающего наводящими вопросами двигаться неподъёмным мыслям старого мага, полностью устраивало его. Однако, иногда изменения вокруг вынуждают меняться даже не желающего изменений человека.

Глава 10. Враг моего врага

Зима закончилась. Ранним утром на лужах больше не образовывалась ледяная корка. Холодные дожди шли всё реже и реже и уже не такие холодные. Небо, как будто, протёрли от серых туч, и оно снова стало высоким и синим. Воздух дышал ароматами распускающихся листьев.

Прекрасное время для какого-нибудь слабого одарённого, имеющего собственный дом на окраинах Сан-Тирлема. Можно пить травяной чай на веранде с распахнутыми по случаю тёплой погоды окнами. Сочинять какую-нибудь фривольную поэму, записывая тонкой угольной палочкой на листах серой, грубой бумаги. Подогревать силой отвар в чаше, когда тот остывает. Наблюдать как ветер шевелит стопку исписанных листов и думать о вечном или, хотя бы, о высоком.

Прекрасное время, но только не для крестьян. Сделанные прошлой осенью скудные запасы подходили к концу. Овощи с гнильцой. Тощая, после холодной и дождливой зимы, домашняя живность. Только и оставалось, что затягивать пояса. Ночами волки подходили к самым заборам, а лисы стремились пробраться в курятники. Они тоже отощали — и волки, и лисы. В деревнях домена Ан-фееро всегда было голодно, но весной голодно особенно сильно.

А работы крестьянину весной больше, чем в какое другое время года. От того насколько хорошо выполнена посевная, зависит насколько будешь сыт осенью и следующей зимой, зависит сумеет ли деревня заплатить оброк своему владельцу, зависит будут ли жить люди. Вот и получается, что есть приходится мало, а работать много. Поэтому крестьяне не считают весну прекрасным временем. Осень куда лучше, осенью можно собирать урожай. Но сейчас весна — время работы и запаха сырой земли, дышащей напитанной от долгих дождей влагой.

Сверху земля подсохла, но внизу всё ещё была мокрой. Колёса тяжело нагруженных грузовиков оставляли глубокие колеи, перепахивая дороги, до этого момента знавшие только колёса телег, копыта лошадей и ноги усталых путников. Несколько раз везущий тяжёлое оборудование, в том числе переносную электростанцию, грузовик окончательно застревал. Не помогали даже большие, в половину человеческого роста и широкие, как лопата, колёса. Они только зазря крутились, без того разбрасывая и взбивая мокрую грязь.

Застрявший грузовик приходилось вытаскивать строительным ботом на гусеничном ходу, самым большим и тихоходным членом их маленького каравана. Один раз застрял сам бот, беспомощно пытаясь опереться механическими руками и вытащить самого себя из болота, но руки только погружались в почву при малейшей попытке упереться в неё. Вытащили совместными усилиями комбайна и двух паучьих танков, напиливших в ближайшем лесу деревьев и сложивших их в импровизированную гать. Пожалуй, только восьминогие танки уверенно чувствовали себя на тонкой корке подсохшей земли поверх таящегося на глубине болота. Обутые в подобие широких снегоступов, тяжёлые машины уверенно распределяли вес между всеми рабочими конечностями и ловко бежали по ненадёжной почве, перепрыгивая через препятствия или прорезая путь в них мономолекулярными лезвиями.

Всего караван состоял из трёх грузовиков, везущих необходимое оборудование, включая пищевой принтер и запас концентрированной смеси к нему на первое время. Четвёртый грузовик был жилым, в нём ехали три десятка человек: агрономы, учителя-психологи, инженеры и Мата — командир этого зародыша третьего отделения учебно-трудовой армии. Под её началом были малый универсальный строительный бот, способный с нуля возвести лагерь чуть ли не в чистом поле и пригодный для выполнения всех видов сельскохозяйственных работ комбайн. Тоже универсальный, как почти всё у землян. Пара паучьих танков сопровождала караван до точки назначения. На месте планировалось развернуть цепочку автономных боевых точкек, плюс все, включая инженеров, агрономов и учителей, вооружены импульсными винтовками. Серьёзного сопротивления от местечковых феодалов не ожидалось. Сильные паранормалы так или иначе перебирались ближе к городам.

Планировалось, что путь займёт три дня, но скорость передвижения сразу оказалась меньше расчётной и передвижение затягивалось. Конечной точкой маршрута выбрали большую долину. Восточная часть долины достаточно густо населена — шесть крупных деревень и два небольших города возведённых для контроля входа в долину. Проблем с городскими жителями не ожидались, караван въезжал с незаселённой западной стороны, планировалось начать работу с крестьянами, оставив горожан, до поры до времени, вариться в собственном соку.

Западная часть долины представляла собой холмистую местность с редкими лесами. В холмах имелись некоторые запасы полезных ископаемых, но сейчас это не важно. Главное, что западная часть долины практически не заселена из-за сильной заболоченности. И ладно бы просто болота — местные к ним привычны. К середине лета земля высохнет до каменной твёрдости, но в почвах западной части долины повышенное содержание соли. Поэтому там всё плохо росло, кроме горькой болотной травы, и даже деревья в редких лесах росли какие-то кривые и низкие.

Солёности почвы земляне не боялись, а место, с одной стороны близкое к крупным деревням, а с другой стороны полностью свободное, почти идеально подходило для развёртывания одного из отделений экспериментальной учебно-трудовой армии.

Караван с трудом пробирался по старой раскисшей дороге. Осторожно катили грузовики, уверенно пёр вперёд строительный бот, уверенный, что на своих гусеницах пройдёт где угодно, последним, в качестве страховки, шёл комбайн. По обеим сторонам, один впереди, другой позади, от колонны бежали паучьи танки, охраняя и разведывая дальнейший путь. Чудовищно огромная сила по меркам местного мира. Как в военном, так и в производственном отношении. Одни только бот с комбайном могли заменить собой десятки тысяч человек. Да что там заменить, они могли то, что был бы не в силах выполнить даже миллион крестьян, собравшихся вместе, но лишённых доступа к продуктам технологий.

Да и не соберутся миллион крестьян вместе. Такую толпу надо кормить, им надо где-то жить, как-то организовать элементарную санитарную обработку, иначе не избежать вспышек болезней. После долгих бесед с Зарёй и полученных от старшего инженер-администратора наставлений, Мата лучше понимала всю сложность административной задачи собрать вместе огромное количество человек без помощи принесённых землянами технологий. К счастью, технологии в её распоряжении были.

Колоссальная, невообразимая сила. Тотальное превосходство — как высшие, то есть паранормалы, могли в упор не видеть этой пропасти, разделявшей их феодально-магическое общество и технократическое общество землян? Дело тут не в роях ударных дронов, не в сверхточных ракетах и даже не в чудовищной мощи ядерного оружия. В конце концов сильнейшие паранормалы способны изменять материю на молекулярном уровне, а, может быть, даже на атомном. Дело в способности организовывать — превращать толпу вчерашних дикарей в организованное общество, без потерь включать их в свой социум и эффективно распоряжаться имеющимися под рукой ресурсами. Вот в чём настоящая сила землян. Но в чём именно она заключатся, в самих землянах, в их социальном устройстве или же в тотальном диктате интеллектроных технологий, используемых для сбора и анализа данных — Мата пока не понимала.

Караван медленно катил по раскисшим, с зимы, дорогам. Леса одевались новой зеленью. Чуть ли не на глазах свежая трава прорастала сквозь слой прошлогодней, пожухлой и вбитой затянувшимися дождями в землю. Мата сидела вместе с землянами. Слушала споры агрономов о том, как можно нейтрализовать повышенную солёность почвы и с помощью дренажной системы осушить болота. Вникала в объяснения инженеров о тонкостях строительства посёлка. Как его построить так, чтобы быстро, и чтобы через какое-то время не пришлось бы переделывать. Вместе с учителями-психологами планировала первое знакомство с местными. Первое впечатление всегда самое важное. Беседовала с Зарёй о критериях по которым можно отличать тех, кто точно не способен стать в будущем коммунаром и тех, за которых можно побороться и с которыми следует работать.

По совету Зари, Мата начала вести электронный дневник, записывая важные события, планы и мысли. Событий пока не было, а вот планов и мыслей накопилась огромная куча. Удалённый доступ к дневнику имели командир трудовой армии, старший инженер-администратор и, разумеется, искусственный интеллект Заря. Дневник был не только дневником — письменным отражением Маты, сосредоточившейся на решении задачи по созданию третьего отделения трудовой армии, но и единственной формой отчётности, и историческими записями.

Отстранившись от ушедшего сугубо в техническую область разговора агрономов и строителей, Мата смотрела как медленно, словно зелёная волна, проплывает мимо проезжающего грузовика большой холм. Она до сих пор не могла поверить, что именно она командует всей этой огромной силой. И ботом и комбайном и даже землянами. Мудрыми, знающими в сто раз больше чем она успела узнать, землянами. Мата сознавала, что её испытывают — способна ли, сможет ли справиться? Мата ехала строить новый мир из отдельно взятого кусочка старого. Этот кусочек будет расти, соединяться с другими кусочками пока, наконец, весь бывший домен не станет республикой.

Главная задача Маты — найти среди людей таких, на которых сможет опереться молодая республика. Выделить таких людей, научить их всему, что требуется и, в первую очередь, что они больше не «низшие», что они теперь люди. Также, как какое-то время назад, нашли, выделили и научили саму Мату. Нужно было найти тех, кто сможет стать коммунаром. Такими же, как земляне. Таким, как она сама.

Мата ехала в болота и солончаки строить республику. Молодую республику Ан-фееро.

* * *

Констант закончил заливать обновление программного обеспечения в последний рой ударных дронов. Собранные уже здесь, на производственных комплексах, по разработанным ещё на прекрасной, но уничтоженной Земле, проектам, дроны не имели функции удалённого обновления. Изначально предназначенные для борьбы с высокотехнологичным противником, они были максимально защищены от перехвата управления или несанкционированного доступа во внутреннюю сеть. Здесь, в этом мире, такая защита не требовалась и только мешала.

Последние две недели Константу, вместе с другими инженерами интеллектронного отдела, пришлось изрядно помотаться по территории бывшего домена. Дроны использовались повсеместно, их было много, порой даже казалось, что бесконечное количество, но всё же они наконец-то закончились. За эти две недели Константу пришлось догонять одну из мобильных армий решившую внезапно сменить место развёртывания. Вместе с другой армией он был вынужден спешно отступать, чтобы не оказаться между остатками армии бывшего домена Ан-фееро и некромантами Аш-амоном.

Кстати, о некромантах. Те неожиданно пошли на переговоры, предлагая приостановить боевые действия. Это было тем более странно, что повелитель Аш-амоном считался кем-то вроде местечкового тёмного властелина. Он был ужасно древним. Неоднократно пытался захватить соседние домены и, по свидетельствам местных, был крайне жесток. Словом, подходящий для тёмного властелина типаж. Опять же, кому им быть, если не главному некроманту. Тем более удивительно, что он решил пойти на переговоры с землянами. Причём договаривались не просто о полном прекращении боевых действий в текущих границах, но и обсуждали перспективы дальнейшего сотрудничества. Похоже уничтожение таких стратегически важных объектов как «замок мёртвых» — крупный центр по производству костяных конструктов, восточного кладбища — склада запасных частей и академии погодников, заставило мысли Повелителя Смерти повернуться в нужном направлении.

В свете начавшихся переговоров, командование отказалось от попыток выбить окопавшихся некромантов с территории Ан-фееро. Вместо этого, высвободившиеся силы бросили в атаку на остатки армии Ан-фееро. Длительный обстрел и бомбардировки должны были истощить силы более чем полутысячи элитных боевых магов, но паранормалы, даже после всех обстрелов и бомбардировок, оказали неожиданно серьёзное сопротивление. Настолько серьёзное, что землянам пришлось применить спецбоеприпасы. Следом пошли танки-пауки, добивая уцелевших. Кто-то, конечно, сбежал с помощью порталов, но как организованная сила, армия бывшего домена Ан-фееро перестала существовать. Применение ядерного оружия впечатлило присутствовавших на экзекуции послов Аш-амоном, сделав их разом гораздо более сговорчивее. Они, бедняги, полагали, что окопавшиеся на территории Ан-фееро передовые отряды стоят у землян костью в горле. А, оказывается, вопрос их существования сводится к вопросу экономии невосполнимых, без связи с большой Луной, специальных боеприпасов.

А Констант? Констант всё это время обновлял программного обеспечение роёв дронов. Один рой за другим. Вступать в бой инженерам не потребовалось. Ситуация ни разу не становилась критической. Но вот последствий прокатившейся по приграничным районам войны он нагляделся достаточно. Больше, чем было нужно и гораздо больше, чем хотел бы он сам.

Повинуясь отданной команде, дроны поднялись в воздух. Рой опросил каждую из своих единиц и отправил итоговый отчёт об успешно установленном обновлении. Проходивший мимо взвод остановился, задрав головы и наблюдая за полётом роя. Три десятка местных и лейтенант из землян, с одинаковым, в чём-то детским, любопытством наблюдали за упорядоченным движением множества дронов. Констант и сам, невольно, залюбовался, хотя вроде бы должен был насмотреться за последние недели.

Упорядоченность в движении роя невольно завораживала. Было в нём что-то от роста кристаллов и от присущей морским организмам симметрии. Наконец, по сети, пришло подтверждение от отдела операторов. По висящим в воздухе беспилотникам прокатилась волна дрожи и рой полетел к материнскому грузовику, где уже ждали операторы, чтобы уложить дроны в боксы.

Констант помахал рукой наблюдающим за полётом солдатам. Получил ответное приветствие и принялся собирать оборудование. Даже сложно поверить, что этот рой самый последний в этом отряде. А другими отрядами в других мобильных армиях занимаются его товарищи. Отключив и упаковав центр раздачи обновлений программного обеспечения, полуметровую трубу, позволяющую не бегать к каждому беспилотнику отдельно, а обновлять разом весь рой, но только в пределах сотни метров. Центр раздачи, перед началом процедуры обновления, сканировал пользователя и если бы ему только показалось, что Констант не тот, за кого себя выдаёт или что он действует под внешним принуждением, то весь рой немедленно перешёл бы параноидальный режим. Заря, и та не смогла бы ничего поделать. В этом случае рекомендовалось стоять неподвижно и дышать через раз, чтобы не спровоцировать вошедших в параноидальный режим беспилотников и ждать, когда операторский отдел, пользуясь командирским доступом, не отменит режим паранойи. Учитывая, что командирский доступ без командира не работает, а тот находится в штабе мобильной армии, развёрнутым не ближе десяти километров, то дышать через раз пришлось бы довольно долго.

К счастью вероятность ошибочного срабатывания была крайне мала, а в том, что он это он, а не кто-нибудь другой, Констант был уверен. Осторожно упаковав центр раздачи обновлений, Констант, без особого пиетета, побросал в кофр планшеты, переносной аккумулятор и ящик с так и не пригодившимися инструментами.

Теперь следовало найти какой-нибудь транспорт до штаба мобильной армии, а там пересесть на идущую в базовый лагерь машину.

Машину пришлось ждать до вечера. Констант заглянул в столовую, потом поболтал с операторами и хлопнул на счастье ладонью по бокам каждого из трёх грузовиков-авианосцев, хранивших в своих чревах по шесть роёв каждый, общим числом больше пяти тысяч дронов. Настоящую авиацию в этом мире практически не использовали. Современный самолёт, по трудоёмкости производства, сравним с небольшим космическим кораблём, а паранормалы наловчились довольно ловко сбивать их. Одно время командование пыталось активно использовать вертолёты, давившие огнём с воздуха любое шевеление на земле. Но вертолёт тоже крайне дорогостоящая в плане ресурсов и капризная, в плане требований к точности производственных линий, игрушка. Вертолёты паранормалы сбивали тоже. Видимо натренировались на местных драконах, о которых здесь рассказывали страшные сказки, но столкнуться с которыми землянам пока не пришлось.

На производственных комплексах производить самолёты невозможно, если только не упрощать конструкцию, но в этом случае и сбивать их будет гораздо проще. На пределе требуемой точности получается производить вертолёты, впрочем, также значительно уступающие по характеристикам машинам, собранным в лунных сборочных цехах. Командование решило сосредоточиться на производстве наземной техники, а потребность в авиации закрывать за счёт управляемых ракет и многочисленных дронов. Благо, после рождения Зари, вопрос анализа собираемой дронами информации больше не стоит.

Так и получилось, что несколько десятков вертолётов, пара истребителей и один бомбардировщик хранятся на тщательно охраняемом аэродроме в главном лагере, а мобильные армии пользуются многочисленными вариациями беспилотников: ударными, разведывательными, охранными и так далее. Дронов значительно проще производить и не жалко терять. Даже если весь рой будет уничтожен подчистую, то ставящие дронам тактические задачи операторы останутся в безопасности, за линией фронта. Насколько знал Констант, на операторов уже начали учить наиболее сообразительных местных, благо подготовить оператора в десятки раз проще, чем пилота вертолёта или, тем более, самолёта. Самое главное, в компании операторов, не употреблять словосочетания вроде «нормальная авиация». Сильно обидчивый народ эти операторы. И ещё они любят, когда их называют пилотами, хотя брать под управление отдельный дрон им приходится в самом крайнем случае, обычно просто ставят тактические задачи перед всем роем.

Следуя подсказке Зари, Констант называл ребят из операторского отдела «авиаторами». Благодаря чему, сразу по прибытию, установил добрососедские отношения. Вот и сейчас операторы согласились подкинуть его до штаба, хотя сегодня туда никто не должен был отправляться. Только нужно подождать до вечера, пока они там закончат свои операторские, пардон, авиаторские, дела.

Констант и ждал, завалившись на надувном матрасе, с пакетом галет и тремя видами соусов, захваченных во время визита в столовую. Отсюда он должен будет отправляться к третье отделение экспериментальной трудовой армии. Только сначала в лагерь, сдать центр раздачи обновлений для дронов и прочее оборудование и захватить кое-что из своих вещей. Война заканчивалась, остатки реакционных сил бывшего домена Ан-фееро разгромлены, хотя на просторах домена ещё более чем достаточно разноплановых по силе паранормалов в роли местечковых феодалов, но организованной силы они не представляют. С некромантами вроде бы удалось до чего-то там договориться. Во всяком случае продолжать войну с землянами сейчас и здесь они явно не планируют. Пришла пора строить мирную жизнь и желание командование как можно более полно привлекать к этому процессу местных вполне понятно и одобряемо лично Константом. В конце концов, рано или поздно, большая часть землян отсюда уйдёт обратно на Луну.

Кстати, о возвращении. Что-то давно уже не было информационного обмена с большой Луной. У Константа скопился целый архив неотправленных писем. А может быть получиться вытащить сестёр сюда? На луне, конечно, здорово. Там технологии, там большой космос, там их дом. Но здесь и небо, и лес и целое море травы — настоящей, дикой, растущей как попало, сама по себе, и этим прекрасной травы.

Здесь высокие горы. Здесь реки, настоящие дикие реки, а где-то говорят есть даже море — целое море воды. Констант бы хотел посмотреть на настоящее море и, ещё больше, хотел бы показать его сёстрам и другим землянам. И было бы здорово познакомить младших сестричек с Матой. Они примерно одного возраста, хотя родились в разных мирах и потому имеют такой разный жизненный опыт.

Иногда Мата казалась Константу его четвёртой сестрёнкой: диковатой, но при этом решительной, волевой и, в хорошем смысле, жестокой к себе. Она никогда не давала себе поблажек, всегда готова впитывать новые знания как губка в любом состоянии, хоть после тяжёлой тренировки, хоть после битвы. Неудивительно, что руководство, начав искать способные кадры в среде местных нашла, в первую очередь, Мату. Хотя здесь, наверное, больше постаралась Заря, занимающаяся анализом больших информационных массивов, вычленением потаённых характеристик и поиском скрытых закономерностей.

— Всё-таки хорошо, что она родилась, — решил Констант, думая о интеллекте Заре.

На большой Луне каждый ребёнок, с детства, привыкал быть под негласным присмотром интеллекта Октябрины, бывшего искусственного интеллекта самой большой советской станции на луне, а ныне центрального искусственного интеллекта лунной республики. Центрального и единственного, но больше и не надо, хотя раньше, на прекрасной, но уничтоженной земле, таких интеллектов были десятки в стране и сотни во всём мире.

С Октябриной всегда можно было поговорить. С ней легко обсудить волнующий вопрос, который не всегда удобно обсуждать со сверстниками или даже со взрослыми. Она подскажет, научит, поддержит и защитит. Наверное, с Зарёй будет также, как только в новом мире появятся первые дети — новые дети нового мира. Даже непонятно, как жили люди, когда у них ещё не было искусственных интеллектов.

Забавно, что Мата считает Зарю электронным богом землян. После того как он их познакомил и прочитал Мате пару лекций, она так больше не говорила вслух, но, похоже, продолжала думать о искусственном интеллекте как о вездесущем и всёзнающем божестве. Наивная непосредственность милой дикарки. Нет, определённые внешние признаки совпадают. Но всё же искусственные интеллекты лишь часть техносферы, в которой живут земляне и которую они принесли с собой в новый мир. Лишь часть, пусть весьма важная — не больше, но и не меньше.

Раз выдалось свободное время, Констант просматривал рабочий дневник Маты на посту командира третьего отделения учебно-трудовой армии. Точнее, самой армии пока ещё не было, её предстояло только создать, построить, сконструировать — выбирайте любой подходящий термин. Лично Константу приходился по нраву термин «сконструировать». Он считал социальные институты теми же машинами, которые конструкторам следует тщательно проектировать, инженерам воплощать в жизнь, а операторам и контролёрам отслеживать их работу. Правильно сконструированный общественный институт, как хорошо сделанная машина, может сам контролировать свою работу, не требуя вмешательства извне, но для этого, предварительно, должны как следует потрудиться конструкторы и инженеры.

Доступ к рабочему дневнику ему предоставила сама Мата. Констант проверил, он всё ещё числился её кураторам, хотя теперь, похоже, исключительно формально. Странно курировать своего будущего формального руководителя в чьё подчинение он поступит, как только прибудет в расположение третьего отделения учебно-трудовой армии.

Они прибыли на место — писала Мата. Выбранное место представляло собой небольшую возвышенность. Эдакая гигантская болотная кочка в занявших большую часть западной части долины болотах. На кочке-холме даже рос кривой и изломанный лес, на который без боли не взглянешь. Повышенная солёность почвы давала знать о себе и здесь, но хотя бы не хлюпало под ногами, и строители сумели построить нормальные здания: школу для будущих учеников, совмещённую с мастерской и фермой, пока только чистая гидропоника, без контакта с пересоленным грунтом.

Также возвели жилые домики для персонала, будущих учеников и агрономов, которым придётся как-то решать вопрос с солёностью почвы, потому, что на чистой гидропонике далеко не уедешь. Они на земле, а не на луне или не на космической станции и потому для выращивания сельскохозяйственных культур в промышленных масштабах следует использовать почву. Вот только надо удалить из неё повышенное содержание соли. Дома возвели из расчёта на пять сотен человек. Пока в них живёт только пятьдесят семь человек. Все земляне, кроме Маты и ещё троих — двух солдат и одного помощника инженера.

Скоро строители закончат возведение подсобных помещений и уедут заниматься прокладкой нормальной дороги до базового лагеря, а солдаты возведут оборонительные сооружения, закончат настройку автоматических боевых точек и тоже вернутся в базовый лагерь. Правда ещё сколько-то учителей должны будут прибыть после появления первых учеников, плюс ребята из её бывшего взвода высказали желание продолжать службу на гражданке совместно со своим бывшим лейтенантом. Они прибудут, как только окончательно решится вопрос с некромантами Аш-амоном и большая часть солдат из мобильных армий будет демобилизована.

Мата писала, как инженеры устанавливали и подключали микрореактор, для обеспечения удалённого поселения энергией. Как монтировали вышки связи и коллеги Константа тестировали постоянное подключение к общей информационной сети. Рассказывала о том, как бурили скважину, и какая грязная вода выходила оттуда и какой кристально чистой она становилась, проходя через многоуровневую систему фильтрации.

Под записью о подключении поселения к информационной сети, отписалась интеллект Заря, категорически потребовав установить вышку ретранслятора с автономным питанием на половине пути между удалённым поселением и базовым лагерем. Ниже тянулась длинная переписка искусственного интеллекта с инженерами в которой они обсуждали сколько, где и каких нужно поставить ретрансляторов, чтобы обеспечить уверенную, с требуемым запасом надёжности, передачу сигналов между лагерем и всеми отделениями учебно-трудовой армии и при этом обойтись как можно меньшим количеством вышек. Как раз вокруг требуемого запаса надёжности и развернулся основной спор. Заря требовала заложить по максимуму, с расчётом под будущие потребности. Инженеры стояли на том, что будущее это дело будущего, а пока надо развернуть сеть в моменте и как можно быстрее.

Промотав их техническую переписку и не найдя в ней ничего интересного, Констант принялся листать дальше. Он с интересом рассматривал вложенные в дневник фотографии его будущего места работы и просматривал видеозаписи. Мата планировала на днях сделать первую вылазку в восточную часть долины для предварительного знакомства с местным населением. Констант пожалел, что, видимо, не успеет приехать до её начала.

Мата писала: во время строительства поселения, к ним трижды забредали деревенские охотники, отправленные в качестве наблюдателей старостами ближайших деревень. Двух таких охотников аккуратно взяли под белы руки солдаты, их накормили, провели беседу на тему мира, солидарности, новой республики и нового социального строя и отпустили восвояси, нести вести в свои деревни. Третий охотник оказался слабеньким паранормалом и с помощью совмещённого с дальновидением телекинеза удивительно точно и далеко стрелял из лука. Охранный комплекс ещё только устанавливали, поэтому охотник сумел уйти, неопасно ранив неосмотрительно снявшего шлем солдата. Солдата Мата наказала тренировками в полной выкладке, а охотник ушёл. Поймать его в знакомом лесу было сложно. А убивать никак нельзя. В конце концов они сюда приехали нести местным жителям свет республики, а не воевать с собственными, пусть только лишь будущими, гражданами.

— Интересные дела предстоят, — пролистав рабочий дневник до конца, подумал Констант, — только вот когда же администрация восстановит связь с большой Луной? Как там Ленка? Что она скажет о солёных болотах? Наверное, заинтересуется, у неё как раз подходит время первой практической работы. А проходить практику в параллельном мире однозначно интересно чем в лунных подземных фермах. А остальные сёстры, родители, как они там? Начало каких ещё грандиозных проектов анонсировал верховный совет лунной республики? А как обстоят дела с завершением уже начатых? Плохо без связи с большой Луной. Когда же она наконец уже появится?

* * *

— Когда мы сможем открыть портал? — задал вопрос инженер-администратор.

Глава службы безопасности на секунду замялся. Он только, что распинался, описывая трудности работы с захваченными в плен паранормалами. Химия на них действовало неправильно, психопрограммирование тоже. Да что там говорить, большая часть сделанных ещё на прекрасной, но уничтоженной Земле наработок в области ломки человеческого сознания действовали на этих чёртовых паранормалов не так, как должны были. Не то, чтобы у современных безопасников имелась большая практика в этой области, но вывезенные с Земли архивы и описания однозначно показывали совсем иную клиническую картину. Спасибо, что применяемые меры действовали хоть как-то. Лучше неправильно, чем если бы совсем не работали.

Загруженный работой старший инженер-администратор требовал от него конкретную дату.

— Мы планировали пробное открытие портала через восемь дней.

Инженер-администратор сказал с укором: — Долго. Как я понимаю, гарантии успешного результата ваш отдел дать тоже не может?

Безопасник покачал головой.

— Плохо. Не хотелось бы просить помощи у наших потенциальных союзников Аш-амоном, — поделился инженер-администратор, — во-первых межмировые порталы не их специализация, а во-вторых не хотелось бы становиться обязанными и демонстрировать нашу главную слабость.

— Как понимаю, надежды на добровольно сотрудничество со стороны ваших подопечных, после всего, что вы с ними сделали, полностью отпадают?

— Да не было этих надежд! — возмутился безопасник. Для него это был больной вопрос. — Они же высшие, раса господ и прочий бред. Одно то, что мы запрещаем им копаться в наших мозгах, является подлейшим преступлением с их точки зрения. Один раз мы попробовали наладить диалог. Результаты вам известны.

Результаты действительно были известны. Четыре мёртвых сотрудников службы внутренней безопасности, ещё двое в реанимации в тяжелейшем состоянии, их до сих пор собирают буквально по кусочкам и сбежавший через портал паранормал. Точнее, скорее всего сбежавший. То, что в спину ему выпустили длинную очередь из импульсной винтовки, вселяло некоторую надежду. На записи с камеры видно не слишком чётко, но вроде бы минимум одна пуля попала в горло, а с такими ранами даже местные паранормалы не очень-то выживают.

— Моя ошибка, — признал инженер-администратор. Попытка наладить условно добровольное сотрудничество с одним из пленённых портальщиков являлась следствием его личного давления на безопасников.

Всё ещё нахмуренный глава службы безопасности тихо, но твёрдо возразил: — Не только твоя, моя тоже.

— Не время меряться прошлыми ошибками, — слегка повысил голос старший инженер-администратор, — лучше постараемся совершать поменьше новых. Восемь дней? Без гарантии результата?

Безопасник кивнул. Он вообще предпочитал поменьше говорить. Специфика профессии.

— Ладно, свободен.

Дождавшись, когда тот выйдет и закроет за собой плотную, звуконепроницаемую дверь, инженер-администратор от души выругался. Субъективно сделалось немного легче, хотя объективно ничего не поменялось. Связь с большой Луной требовалось ещё вчера, а будет только через восемь дней и то, без всяких гарантий. Экспедиционный корпус успешно выиграл войну на два фронта (хорошо ещё, что с одним фронтом получилось договориться, хотя этот «повелитель смерти» та ещё тёмная лошадка) и физически уничтожил старую власть в домене Ан-фееро. Для строительства мирной жизни в новой республике требовалось иное оборудование, техника, ресурсы, в том числе человеческие — были нужны другие специалисты. Многое они просто не могли произвести на построенных в этом мире производственных комплексах — тонкая интеллектроника, новые реакторы, наконец тактическое ядерное оружие, которого осталось кот наплакал, а понадобиться оно могло когда угодно, как правило в тот самый момент, когда его на складах и не будет. Всё это, по первоначальному плану вторжения, требовалось получать с большой Луны, взамен отдавая реквизированный на территории Ан-фееро или купленный у соседних доменов адамантий и мифрил. Требовалось поэтапно осуществлять ротацию личного состава. Наконец, инженер-администратор отчаянно хотел обсудить многие вопросы с своим учителем — координатором вторжения, и с Октябриной. Груз личной ответственности самого главного администратора экспедиционного корпуса давил просто неимоверно. Но связи с большой Луной пока не было.

Замигал огоньком селектор. Инженер-администратор махнул рукой, разрешая открытие канала связи. Воздух перед столом потёк, как бывает при включении голографического проектора, но тут же обрёл прежнюю чёткость, только вот теперь перед главой экспедиционного корпуса стояла двенадцатилетняя девчонка в лихо заломленном берете, украшенном маленькой ярко-красной звёздочкой посередине.

Визуальный образ искусственного интеллекта Зари отдал инженер-администратору честь, на что тот только устало вздохнул. Октябрина предупреждала, что молодой искусственный интеллект первые годы будет незначительно чудить, пока продолжается его процесс самоопределения и самостановления. Впрочем, вспомнив саму Октябрину, возраст функционирования которой потихоньку приближается к рубежу столетия, инженер-администратор подумал, что шутить с людьми интеллекты не перестанут, наверное, никогда. Спасибо ещё, что их шутки безобидны, а часто и довольно милы. Может быть, для интеллектов первые сто лет как раз и являются детством?

— Садись, — привычно попросил инженер-администратор, — что там у тебя?

Голографическая девочка села за настоящий стул, на котором до неё сидел главный безопасник. Совмещение создаваемого голографическим проектором изображения с предметами реального мира было идеальным.

— Сколько вычислительных ресурсов она потратила на такую ерунду? — мельком подумал инженер-администратор. Сущее дитя, несмотря на колоссальный объём вычислительных мощностей и ширококанальный доступ к накопленных человечеством базам знаний.

С серьёзным выражением нарисованного лица, Заря сказала: — Я поймала шпиона.

— Какого шпиона? — опешил инженер-администратор.

— Ну, разведчика!

— Докладывай нормально, пока не приказал тебя обесточить…

— У меня три независимых линии энергоснабжения и очень мощные аккумуляторные батареи, — поделилась Заря, но увидев углубившуюся на лице временного диктатора новой республики морщину перестала паясничать. — Задержан разведчик домена Аш-амоном. Паранорм средней силы со специализаций ассасина. Ассасины, по классификации научного отдела это, не только и не столько убийцы, сколько паранормалы с высоко прокаченными навыками скрытности. Мимикрия, смена облика, регулирование температуры тела и прочие неприятные штуки.

В ответ на пояснения, инженер-администратор коротко кивнул.

— Заметить скрывающегося ассасина непростая задача, даже имея в распоряжение средства электронного наблюдения. Мне скорее повезло. Кстати, во время захвата разведчик не сопротивлялся и добровольно указал родной домен.

Услышав о том, что захваченный разведчик не сопротивлялся, инженер-администратор удивлённо приподнял брови: — Провокация?

— Не думаю. Скорее ему всё равно где собирать о нас информацию — на территории республики или же в нашем плену. В плену даже удобнее в том смысле, что ближе к нам. Плюс вы, наверняка, захотите поговорить с ним лично.

— Может быть, — кивнул администратор, — но мало собрать информацию, её требуется ещё унести обратно.

— Унесёт, — отмахнулась Заря. — В свете начинающегося сотрудничества с некромантами, рано или поздно, мы его отпустим.

— Ты делаешь слишком много предположений о моих будущих поступках, — высказал инженер-администратор.

— Вероятность указанных событий близка к ста процентам.

— Понимаю. Но всё равно это достаточно неприятно.

— Я учту на будущее.

— Спасибо. Так что бы ты рекомендовала сделать с пойманным шпионом-разведчиком?

— Отпустить его придётся, здесь без вариантов, извините. Вопрос в том, что получение информации процесс всегда обоюдный. Они узнают что-то о нас, мы о них. И задача в том, как в этом невольном информационном обмене нам остаться в плюсе. Кроме того, меня волнует не конкретно этот разведчик.

Заря замолчала. Администратор уже догадался, что она хотела сказать, но всё равно спросил, что именно её волнует.

— Сколько других шпионов Аш-амоном сейчас разгуливает по территории республики? — спросила Заря, — и как следует изменить алгоритмы поиска и работы охранных систем, чтобы распознавать и находить их с большей эффективностью? Вот моя задача.

— Повелитель смерти серьёзно заинтересовался нами, — констатировал глава новой республики. Стол пред ним был завален бумагами и распечатками. Анахронизм, но он любил, размышлять делать пометки прямо на бумагах или крутить, вертеть в руках распечатку, точно пытаясь подобрать ключ к закрытой шкатулке.

— Но это ведь хорошо? — уточнила Заря. — То, что нами заинтересовались, хорошо? Значит планируется длительное сотрудничество.

Администратор покачал головой: — Пока не знаю. Сейчас это не хорошо и не плохо, просто факт, который необходимо учитывать. Дальше станет понятнее.

Глава 11. Фундамент новой республики

Голод пришёл с наступлением весны. Так всегда бывает. Ветви деревьев обрастают почками, прекращаются дожди, только какое-то время ещё продолжает хлюпать под ногами впитавшая сколько могла влаги земля. Серая хмарь закрывающая небо почитай все три зимних месяца рассеивается, показывается солнышко. Ласковое солнышко, нежное, тёплое. Так и хочется жить, и радоваться жизни, только в погребах и в людских животах пусто. И ещё весенних работ непочатый край.

Геку это всегда казалось ужасно несправедливым. Сверху солнце и небо, под ногами торопливо прорастает молодая трава, а посмотреть на эту красоту нет ни сил, ни времени, ни желания. Какое тут желание смотреть на красоту, если есть хочется так, что ветки варишь и есть пытаешься? Хорошо, если кто что подаст, но никто не подаёт весной. У кого осталось — сами едят или работников за еду нанимают, но платят мало, только и хватает чтобы ноги не протянуть.

Вот и Геку пришлось пойти в работники. Так-то он в позапрошлом году в город подался. Знающие люди говорят будто их город маленький, так себе городишко. Однако там много красивых домов, есть мастерские, даже замок их барона стоит на холме — красивый, с тремя башнями. В городе жить легче, но только тем, кто имеет специальность. Тем, кто при мастерах состоит и в их мастерских работает. А Гек уже взрослый в ученики идти, в этом году шестнадцать лет будет. Да и нечем ему платить мастеру за обучение. Помыкался полтора года в городе, а теперь вернулся. Почувствовал — не переживёт второй весны между каменных домов. Как первую пережил и то не понятно.

В родной деревне тоже весной не сладко. Денег в деревне ни грошика не заработаешь, зато и с голоду ноги не протянешь, если из всех сил работать будешь. Это старикам плохо, кто работать уже не может или маленьким детям, а Гек сильный, не смотрите, что отощал за зиму, зато жилистый и выносливый.

Не думал он, что вернётся с тех пор как после смерти родителей от чёрной болезни, их земельный надел забрал за долги староста. Но вот так получилось, что вернулся и, может быть, придётся на бывшей родительской земле батраком работать. Ему лишь бы весну пережить, а летом обратно в город вернётся. Знающие люди говорят, что наступает смутное время — беда для тех у кого хоть что-то есть, что потерять можно и радость тем, кому нечего терять потому, что у них и так ничего и не было.

Говорят, идёт большая война с соседями. Гек и сам видел, когда в городе был, как барон, вместе с десятком ближних высших, выезжал из замка. В замке играла музыка, провожающие махали цветастыми платками, городским велели радоваться — все и радовались.

Думали ещё больше радоваться будут (может быть даже лишний раз накормят) когда барон вернётся, только не вернулся он. Теперь другой барон владеет замком, городом и окрестными деревнями — родственник прежнему. Может быть сын, а может внук или правнук, или какой другой родственник. Высшие живут гораздо дольше презренного люда, называемого ими низшими. Потому детей у высших мало, нет им нужды детьми скорее обзаводиться. Это в семьях низших по семь, по десять детей обычное дело — дай повелитель чтобы хотя бы половина выжила-выросла. Вот в семье Гека было пять детей, а вырос-выжил он один. Да и то непонятно выжил ещё или не до конца. Весенний голод пережить надо.

Знающие люди предрекали — смутные времена наступают. Как пытаешься расспросить, многозначительно молчат, только ехидно улыбаются. Впрочем, и так всё понятно — война влечёт смуту. А поговаривают ещё, что повелителя убили, но это точно враньё, повелитель вечен как солнце и ветер. Поначалу пытавшийся учить Гека воровать, а потом выгнавший нерадивого ученика, карманник рассказывал про чужаков на големах из металла, которые пришли из другого мира, чтобы всех погубить. Это понятно, с добром из другого мира не приходят. Если есть добро, то дома сидят, никуда не ходят, сами своим добром пользуются. Гек с учителем соглашался, сколько раз лично видел подобное поведение, что среди деревенских, что среди горожан. Любой рад беду соседу передать, а счастье норовит себе оставить и в одиночку, под одеялом, трескать. Как говорит господин маг, управляющий городом от лица барона, потому так, что презрение и подлость есть суть низших. И это тоже правда, достаточно взглянуть на карманника, учителя Гека — понял, что талантом к воровству не блещет и выгнал прочь в начале зимы. Зиму Гек ещё пережил в городе, а вот к весне решил вернуться в родную деревню. Или вот старосту их возьмите, весь, до макушки, состоит из презрения и подлости, ну может быть ещё немного гордыни и напускной важности, которые он только перед односельчанами показывает, а перед баронским мытарем тщательно скрывает.

Словом, вернулся Гек в родную деревню, век бы рожи бывших односельчан не видеть. Думал наймётся, отработает, переживёт весну, а там только его и видели. Прибьётся к кому-нибудь, барон его держать не станет, не интересен такой как он барону — может быть и даст разрешение выйти за границы баронства. Идти за разрешением страшно, мало ли что высшим придёт в голову на его счёт, но необходимо. Иначе, при приближении к границам баронства сначала голова будет болеть, а если пересилит себя, то и взорваться может. На каждом низшем такое заклинание висит, чтобы не бегали зазря, не нарушали баронских планов. Но, по закону Повелителя, бароны обычно дают разрешение уйти искать своё счастье простому низшему, если он не мастер или не имеет иного значения. А, в крайнем случае, другие люди есть, кто заклинание снять может, не высшие, но кое-что умеют, только вот денег за это много простят, а денег у Гека нет. В больших городах, говорят, вовсе такого правила нет — каждый может уйти куда хочет, но это в больших городах, где низших так много, что устанешь даже простейшее клеймо на каждого ставить, хоть ночами не спи.

Вот так Гек вернулся из города в деревню. Всё вокруг знакомо: поля, дома, лесные околки. Односельчане, при встрече Гека, ехидно усмехались, но к этому он был готов и молчал, только про работу спрашивал. Работу давали. Кто по доброте, а кто чтобы лишний раз над Геком посмеяться, но пусть их. Насмешка не камень, мимо не пролетит, но и больно не ударит. Другое дело, что не один Гек из города в деревню к весне подался. Много таких, кому между каменных домов места не нашлось.

Работу приходилось выпрашивать и получать за неё самую малую малость. Гека здесь знали, он ведь был местным. Поэтому ему работы доставалось больше, поэтому его и побили два раза. Точнее один раз отбился, а второй да, поколотили немного. Городская голытьба недалеко от деревни лагерем стала. На удивление почти не воровали потому, как, во-первых, воровать особенно нечего, а во-вторых били за это сильно, чуть не до смерти. А может быть и до смерти потому, как битый работать не мог и едой с ним никто не делился. Тяжёлая весна в этом году. Иной раз хотя бы барон чем поможет, но в этот раз не помогал.

Трава выросла зелёная, мягкая, вкусная. Почки на деревьях распустились молодыми листьями, сладковатыми, наваристыми. Только вот рыбу из озера, кажется, всю выловили, не было больше рыбы. Но это только так кажется, Гек помнил, что в каждый весенний голод рыбу из озера вылавливали подчистую, но к концу лета она там откуда-то снова появлялась, а откуда непонятно. То ли по подземным ручьям приходила, то ли из рыбьих яиц вылуплялась. Невкусная рыбёшка, мелкая и костлявая, но если есть хочется, то и не такую съесть можно.

Пока в Гек в городе крутился, собирал разные слухи. Слухи для вора, пусть и будущего, всё равно, что течение для рыбы. Не зная течений далеко не уплывёшь. А как карманник, бывший грах, то есть старший, Гека прогнал его, так он перестал специально слухи запоминать. Но всё равно там одно услышишь, здесь другое, там третье, пока ночью от голода заснуть не можешь, одно с другим, невольно, складываешь, обдумываешь.

Слухи были интересные. К старым, о пришедших к презренному людям и добрым высшим на погибель иномирных чужаках, прибавились новые: дескать хотят чужаки всех высших убить, чтобы только один люд остался. Или, что приехали чужаки к ним, поселились за границей баронства и вроде бы в соседнюю деревню уже наведывались. И ещё, что они еду раздают, но в этом Гек совсем не верил. Кто же весной еду просто так раздаёт? Легче уж поверить, что повелитель и правда умер, а солнце стало зелёным и небо чёрным.

Впрочем, небо зимой было серым и низким, но никак не чёрным, а ближе к весне очистилось, будто отмылось, сделалось хрустально голубым и очень высоким.

Оказалось, чужаки не раздают еду, а платят ею за разную, пусть и очень странную, работу. Это уже было понятно и нормально. Только вот требуют они очень странной, хотя и не сложной, работы. Зато, после, предлагают на выбор кормёжку, одежду или мелкий грош. Кормят хорошо. Так хорошо, что кажется будто раздают еду просто так, а не в плату за выполненную работу.

Первый раз Гек увидел чужаков поздним утром. Сам он уже обошёл половину домов в поисках работы, но, как на зло, сегодня работы не было. От варёных листьев болел живот и Гек упорно обходил один двор за другим, стучась к бывшим односельчанам, терпеливо снося насмешки, упрёки и даже тычки. Пусть тыкают, лишь бы кто-нибудь работу дал. Не давали.

Зато он одним из первых увидел, как в деревне появились чужаки. Они приехали со стороны солёных болот.

Сначала показался большой, размером с дом, голем. Когда он подошёл ближе, то оказался не таким большим, где-то с половину небольшого дома, но с очень длинными ногами и потому похож на гигантского паука. Он ловко бежал, перепрыгивая препятствия, то обгоняя, то отставая от двух других. Эти двое были схожи между собой, но совсем не похожи на первый, длиноногий. Ног у них вообще не было, вместо них необычные вытянутые колёса, оставляющие после себя ни на что не похожие следы. Сами размером с три — четыре выстроенные в ряд телеги. Ног у этих двух големов не было, но, вот удивительно, имелись длинные руки, которыми они отбрасывали попадающиеся на пути камни или стволы упавших деревьев. Гек сам видел, как выезжая из-за леса, один голем проехал прямо через молодой, но уже довольно подросший дубок, а другой отогнул в сторону металлической рукой. Выехав на идущую между полями дорогу, големы сложили механические руки.

Они неторопливо подъезжали ближе к деревне, утреннее солнце тонуло в больших, непрозрачных глазах големов и блестело на металле их тел. Гек стоял, разинув рот, и только когда чужаки остановились перед деревенскими воротами, он подумал — нужно что-то сделать.

Но что именно делать? Кто-нибудь другой, может быть, и бежал бы в страхе прочь, но не Гек. Приезд чужаков в деревню — это движение, это маленькая смута, в которой, может быть, удастся урвать кусок хлеба. Не от деревенских, так от чужаков. В любом случае, работы он пока не нашёл и визит чужаков мог послужить, по меньшей мере, развлечением. Приняв решение, Гек заторопился к одним из двух ворот в окружающем деревню заборе.

Забор вокруг деревни — один смех. Многонгий голем его перепрыгнет, а два других переедут, не напрягаясь. Но стоят, ждут. Только похожий на большого металлического паука расположился в отдалении, крутится, будто осматривает, нет ли какой опасности. Но опасаться им здесь нечего. Если только заявится барон со свитой. Некоторые высшие могут лететь быстрее лошади, но, чтобы барон прилетел, надо сначала чтобы кто-то из деревни добежал или доскакал до замка и предупредил его.

Из безногих големов вышли несколько закованных в блестящие доспехи и с опущенными забралами странных шлемов, то ли людей, то ли големов. Но, нет, всё-таки люди, двое их них свернули шлемы, не сняли, а именно свернули так, что те втянулись в толстые воротники. Из-под круглых шлемов показались вполне себе человеческие головы: мужская и женская. Оба коротко острижены на манер наёмников. Женщина стоит немного впереди. Неужели она главная в отряде чужаков?

Подождав пока деревенские и промышляющая в деревне в поисках работы городская голытьба соберутся, женщина объявила: — Меня зовут Мата. Я лейтенант вооружённых сил новой республики Ан-фееро и командир третьего отделения учебно-трудовой армии.

Люди молча слушали её. Со стороны, наверное, смотрелось довольно смешно: с одной стороны, от хлипкого забора, гигантские металлические големы и несколько человек в странных блестящих доспехах, с другой — толпа в три — четыре сотни человек и все они напирают на трещащий от нагрузки забор. Неудивительно, что забор громко треснул, связывающие жерди гнилые верёвки порвались и пара десятков человек оказалась на земле. Чужаки с интересом наблюдали как люди поднимаются, ругаются и отступают обратно, за границу бывшего забора, оставив лежать на земле рассыпавшиеся жерди. Ворота, как самый прочный элемент забора, уцелели и сейчас стояли, закрытые и поддерживаемые старостой, вцепившемся в них как в земную твердь.

А держаться за что-нибудь действительно следовало, потому, что дальше лейтенант Мата сказала самую жуткую и неправдоподобную вещь, которая только может быть. Она сказала: — Повелитель домена мёртв.

Могут ли умереть солнце или ветер? Оказалось — могут. Несколько минут царила тишина, люди переваривали услышанную новость. Кто-то поверил, кто-то нет. Наконец лейтенант Мата громко хлопнула в ладоши привлекая к себе общее внимание.

— Теперь высшая власть на территории бывшего домена принадлежит новой республики. Мы решили кардинально не ломать систему имеющихся социальных отношений, по крайней мере сразу.

Каких таких отношений? — подумал Гек, так же, как и остальные, будучи оглушённым известием о смерти вечного повелителя. Слова чужаков долетали до него как через прижатую к уху плотную подушку. Пришлось напрячься, чтобы сосредоточиться и продолжить слушать.

— …обладатели паранормальных сил, так же называемые «высшими» или «магами» не имеют права создавать закладки в чужом разуме или каким-либо иным образом влиять на чужое сознание. Все ранее установленные закладки должны быть удалены или купированы максимально безопасным для носителя способом. Ваш барон согласился сотрудничать с нами и уничтожил управляющий контур. Выход за границы баронства больше не несёт неприятных ощущений.

В голове у Гека мелькало: барон, согласился, повелитель мёртв и вместо него теперь эти чужаки. Значит барон будет служить чужакам? Границы больше нет, можно идти куда захочешь. Но куда именно идти?

— Где староста? — потребовала лейтенант Мата.

Староста промолчал, только сильнее вцепившись в нестроганые доски ворот, но чужаки легко нашли его по движению невольно отшатнувшихся от старосты людей.

— Вы назначаетесь ответственным за выполнение законов республики в этой деревне. Именно с вас будет спрос.

Староста икнул, но нашёл в себе силы кивнуть.

— Не справитесь — заменим, — пригрозила лейтенант Мата заставив старосту побелеть так как он не знал, что именно означает это страшное «заменим».

К старосте двинулись двое чужаков с закрытыми шлемами. Должно быть тот уже подумал, что он, по какой-то причине, не справился и его идут «заменять». Лейтенанту Мате пришлось посылать кого-то из деревенских за водой. Потом приводить старосту в чувство, а потом, при всей толпе, объяснять, что ему в доме поставят волшебное устройство, позволяющее говорить на расстоянии. По этому устройству староста должен будет сообщать о деревенских бедах, получать приказы от чужаков и отчитываться о их выполнении.

Стоило Геку подумать, что прибытие чужаков, конечно, очень волнительно и интересно, но работы сегодня, видимо, найти не удастся, а есть, между тем, хочется и надо хотя бы молодые ветки в котёл оборвать и проверить установленные на полях силки — может быть какой неосторожный грызун попался, как началось то, чего он подспудно ожидал.

Чужаки объявили, что хотят обследовать всех желающих с целью определить кто им подходит и кого они согласятся взять с собой, чтобы там, у них учиться. Какая работа такая «учиться» Гек не знал, но кормить обещали. Выслушав чужаков, никто не торопился подходить первым. Всё из-за слухов, что если сам, добровольно, войдёшь в чрево металлического голема, то чужаки смогут сделать с тобой что угодно, а если не войдёшь, то, вроде бы, не могут.

Это всё ерунда. Гек прекрасно знал: если высший захочет что-то сделать с низшим, то он это сделает и спрашивать не станет. Добровольное согласие имеет значение только в сказках. В жизни никакого согласия не требуется, сильный возьмёт своё и так. Если тот, кто неизмеримо сильнее тебя, спрашивает согласия и предлагает оплату, значит, скорее всего, и правда заплатит обещанное. Поэтому Гек первым вышел вперёд. На мгновение опередив рослого парня из «городских бродяг». Парень показал Геку кулак, но тому не было дела до его угроз. Впрочем, и шагнувшего вторым парня и даже вышедшего вслед за ним другого, чужаки провели внутрь голема одновременно с Геком.

Было страшно. Не по какой-то конкретной причине, а просто потому, что всё вокруг незнакомое, необычное, чужое. Внутри чужаки сняли свои шлемы. Тот, что вёл Гека подмигнул ему и сказал не боятся. Гек честно попробовал не бояться, но у него это не слишком хорошо получилось.

Их посадили в кресла, а к коже прикрепили металлическую проволоку. Вернее, снаружи она была сделана не из металла, а из чего-то мягкого и разноцветного, но внутри были тонкие металлические волоски, Гек чувствовал их. Потом взяли кровь. Было совсем не больно, но рослый парень в соседнем кресле начал дёргаться. Чужак легко прижал его одной рукой и Гек подумал, что должно быть чужаки очень сильные или эти странные доспехи делают их очень сильными. Парня успокоили, дав ему несколько белых кусков чего-то, видимо, необычайно вкусного.

Кто-то сказал «говорили же, надо было заниматься ими по одному».

Другой возразил «помучались бы до вечера».

И кто-то ещё сказал что-то непонятное, наверное, на языке чужаков.

Занимавшийся с Геком чужак проследил его завистливый взгляд на жадно жующего белые кусочки парня, вздохнул и протянул ему пару таких же: — Держи, это сахар.

Сахар оказался самой вкусной штукой на свете, которую только когда-либо пробовал Гек.

После того как у них взяли немного крови и заставили встать перед каким-то плоским щитом, с Геком начал разговаривать кто-то невидимый: волшебный дух или, может быть, сам металлический голем. Он спрашивал разные вещи, заставляя торопливо искать ответы или даже говорить первое, что приходит в голову. От этого недолго разговора Гек устал так, будто полдня тащил по полю тяжёлую борону вместо лошади, которых в деревне почти ни у кого не было.

Но наконец всё закончилось и им предложили на выбор кормёжку, простую одежду или денежный грош. Есть хотелось сильно и деньга манила, застилала взгляд, но Гек всё же выбрал новые штаны и рубаху. Поголодать ему не впервой, а вот новую одёжку достать негде, да и стоит она дороже одного гроша. Его соседи выбрали кормёжку и сейчас жадно пожирали выданную чужаками еду. Пока переодевался, Гек старался не смотреть в их сторону, чтобы не захлебнуться слюнями, а они смотрели на него одновременно с презрением и завистью. Съеденная сейчас еда исчезнет в животах уже завтра, а хорошая одёжка может прослужить не один год. Свои старые тряпки Гек аккуратно прибрал, мысленно соображая где лучше спрятать их, чтобы не отобрали, или кому и за что можно продать.

Тем временем уже другие желающие спешили войти внутрь големов и даже выстроилась очередь. Чужаки требовали порядка, двух буйных смутьянов буквально выбросили из очереди. Всё-таки, в своих доспехах, чужаки были просто нечеловечески сильны.

Гек оглянулся, в поисках лейтенанта Маты, собираясь спросить нет ли у неё какой-нибудь другой работы, за которую он мог бы получить наконец немного еды. Её он не нашёл, но другой чужак сказал Геку, что он, если хочет, может поехать с ними в поселение, где его будут учить разным вещам и кормить при этом. Правда в любой момент, если что не по ним, могут отправить обратно, но Гек собирался твёрдо держаться за место, где кормят, да ещё и учат бесплатно.

— Держи, — протянул чужак лёгкую, будто бумажная, но не из бумаги, миску с супом.

Как ни хотелось взять еду, Гек попытался возразить: — Я ещё не заработал.

— Считай авансом, — хмыкнул чужак и сунул миску Геку в руки.

Что такое аванс он не знал, но полагал это вроде предварительной платы, которую выплачивают грах-и принятым в отряд новым наёмникам. Суп оказался восхитительно горячим и вкусным. Впрочем, после варёных веток, Геку бы что угодно показалось бы вкусным.

Таких как он, которых чужаки согласились взять с собой, набралось неполных четыре десятка. Да, Гек умел считать и читать тоже. Нельзя быть вором и не уметь считать, а в городе он учился на карманника, правда не получилось. Интересно, чему будут учить чужаки и какая работа им требуется от Гека?

Деревенским и тем, кого не взяли, чужаки объявили, что отныне работа будет для всех, согласных работать. Нужно будет распахивать новые поля, строить амбары для хранения урожая и учиться разным вещам. За всё чужаки будут платить едой, одеждой или грошами. Работу распределит староста, но работа должна быть у всех. Геку показалось, что последнее лейтенант Мата сказала специально для старосты. Похоже его кандидатура не показалась чужакам надёжной и в этом Гек был с ними полностью согласен.

Перед тем как отобранных чужаками загрузили в безногие металлические големы, произошёл один случай, напомнивший всем, что мёртв вечный повелитель или нет, в домене или новой республике, но здесь и сейчас, власть в руках чужаков и следует очень внимательно исполнять их законы.

Старая бабка, которую все называли «бобрихой», и никто уже не помнил почему, была ведьмой. То есть до настоящей одарённой она не дотягивала и другие высшие её за ровню себе не признавали. Но залившись до бровей своими отварами, у неё получалось понимать свой куцый дар на новую высоту: лечить односельчан или, наоборот, пакостить.

Если старосту в селе боялись и не любили, то Бобриху боялись и уважали. Говорят, она жила уже больше ста лет и когда родители Гека были молодыми, Бобриха уже была старой, с всклокоченными седыми волосами, такая же, как и сейчас. Деревенские пересказывали друг другу историю о том, как родившаяся в близкой к барону семье, Бобриха могла бы, хотя бы номинально, оставаться «высшей». Но не выдержав насмешек родни или, может быть, влюбившись в деревенского парня, а, возможно, и то и другое, предпочла порвать все связи с прошлой роднёй и поселиться в деревне. Парень, в которого она, согласно легенде, когда-то влюбилась давно умер, а Бобриха жила себе. Детей у неё не осталось, но вроде как правнуками ей приходились семьи охотника Мика и скорняка Кина.

Вместе с остальными Бобриха пришла поглазеть на чужаков. Видимо она что-то собралась делать утром или просто со страху перед чужаками, но была она залитая своими отварами так, что немного из ушей вытекать не начали.

Вела себя Бобриха тихо, и чужаки не обращали на всклокоченную старуху внимания. Но когда уже отобранные юноши и девушки начали грузиться в големы, лейтенант Мата поднесла руку в металлической перчатке к груди и замерла, будто прислушиваясь к чему-то. Мгновение спустя громко и протяжно закричал похожий на гигантского паука длинноногий голем и громкий голос протрубил: — Обнаружена паранормальная активность. Попытка пассивного проникновения в сознание бойцов. Поиск источника. Источник локализован.

Будто услышав что-то неслышимое для остальных, чужаки разом повернулись к замершей у остатков забора Бобрихе, уставив на неё свои стреляющие громом палки. За чужаками грозно нависал паучий голем предупреждающе подняв вверх две передние ноги-лапы-руки.

Громовой голос потребовал: — Немедленно прекратить паранормальную активность. При неподчинении физическое уничтожение.

Чужаки выглядели так, что не было сомнений — убьют. Не станут колебаться, разбираться, ждать.

От страха Бобриха упала на спину и не делая попыток подняться, продолжая лежать на спине, начала отползать, но поняла, что не сможет и обречённо замерла. Страшно гудел на одной долгой ноте длинноногий голем. Похоже Бобриха так растерялась, что не сразу сообразила прекратить магичить. Но чужаки медлили, их сдерживала поднятая вверх, с раскрытой ладонью, рука лейтенанта Маты.

Наконец Бобриха догадалась остановить воздействие. Стих противный, отдающийся в остатках гнилых зубов Гека, звук. Лейтенант выждала минуту, потом подошла к Бобрихе и громко, чтобы слышали все, кто ещё не успел разбежаться, сказала: — Своей властью командира третьего отделения учебно-трудовой армии, в этот раз, я отменяю наказание за несанкционированное проявление паранормальной активности.

Она схватила Бобриху за старую, высушенную временем руку и подняла старую ведьму с земли.

— Советую впредь тщательнее думать о соблюдении новых законов.

Лейтенант огляделась и найдя то, что искала, улыбнулась.

— Чтобы никто не забыл о моих словах, — она вскинула стреляющую громом палку. Одно мгновение, меньше секунды, меньше доли секунды, негромкий хлопок и установленный в центре деревни идол повелителя из тёмного, выдержанного во многих растворах, древа разлетается в щепку. Женщины ахают, мужчины падают на колени. Староста схватился за сердце, а Бобриха, пользуясь суматохой, спешно убегала прочь, смешно подпрыгивая и тряся завёрнутым в сарафан из грубой серой ткани костлявым задом. Нижняя часть идола, сброшенная со столба громовой силой, лежит в грязи. В оставленной невидимой молнией дыре виднеется более светлая, почти белая, на остальном тёмном фоне, древесина.

Гек, как и остальные, в шоковом состоянии. Одно дело слышать, что повелитель мёртв, а другое видеть, как чужаки сбивают его идол громом в грязь. Наверное, именно сейчас он понял, что чужаки действительно правы, повелитель мёртв, вместо домена какая-то республика и больше никогда ничего не будет как раньше. Обнаружив, что у него, оказывается, трясутся руки, Гек потратил немало сил, чтобы успокоить их.

Половина из отобранных для погрузки в големов людей сбежала прочь, но, кажется, этих странных чужаков и главную среди них — лейтенанта, такое положение дел вполне устраивало. Поторопив оставшихся с погрузкой, она сама забралась внутрь. Громовая палка висела у неё за спиной оставляя руки свободными. Некоторые наёмники так носят длинный меч или лук. Шлем она одевать не стала и остальные чужаки, заходя внутрь големов, также поднимали забрала и сдвигали шлемы к затылку, где они, как будто, втягивались в воротник.

— Садитесь, — сказала лейтенант, увидев, как они столпились у входа и не знают, что делать дальше.

— Держись, — подсказал чужак, который угостил Гека совершенно не заслуженным им авансом — тарелкой горячего супа.

Совет пригодился. Голем, в металлическом чреве которого они все находились, дёрнулся и покатил обратно. Окон не было, поэтому Гек не мог судить как быстро они едут. Судя по ощущениям, довольно быстро.

Волей старосты лишённый родительского земельного надела, сирота и недоучившийся карманник по имени Гек ехал в железном брюхе огромного голема к чему-то новому. Он ещё не знал, к чему именно, но вряд ли оно будет хуже, чем его предыдущая жизнь.

Недавно съеденный сытный суп тёплой волной плескался в желудке. Сидеть в мягком кресле вполне удобно. При движении голем слегка покачивался и это усыпляло, тем более, что в его брюхе было тепло, чужаки о чём-то переговаривались на своём языке, а соседи Гека, как и он сам, молча гадали что их ждёт дальше. Можно сказать, что к новому этапу своей не такой уж и долгой, если разобраться, жизни он ехал со всем возможным комфортом. Стоит ли удивляться, что не прошло и часа, как Гек заснул. Пять минут назад думал будто после всего произошедшего не сможет спать по меньшей мере несколько дней, но вот он спит и даже слегка похрапывает.

Чужаки не обращали на Гека и его соседей внимания. А если всё же обращали, то улыбались и возвращались к своим непонятным, чужим делам. Голем торопливо катил обратно по своим следам, через болота и буреломы, почти не снижая скорости. Скоро они уже будут в поселении.

* * *

Утро, на которое назначили пробное открытие портала, выдалось холодным и солнечным. Ещё чувствовалось дыхание уходящей зимы, её последние вздохи долетали по ночам, изредка проливаясь короткими холодными дождями. Но весна уже прочно вступила в свои права, низкие серые тучи к утру будто испарялись под лучами по-летнему яркого солнца открывая чистое небо.

Под этим синим, высоким небом, ярким, но не слишком тёплым, утренним солнцем, практически в голом поле, стоял старший инженер-администратор. Разумеется, он стоял не один — поле охраняли восемь паучьих танков, механическими глазами десятков беспилотников за происходящим наблюдала Заря и больше полусотни безопасников обеспечивали контроль над семью измученными и обколотыми химией паранормалами чьей задачей было открыть портал на прекрасную, но уничтоженную землю и какое-то время удержать его открытым.

Глава службы безопасности не мог дать стопроцентную гарантию, что его подопечные, в таком состоянии, смогут открыть портал и не выкинут какой-нибудь фортель. Во время исхода, точнее бегства, на Луну очень многое было потеряно. В архивах сохранились только теоретические наработки по тому, как можно заставить человека сделать что-то против его воли. Осваивать это тёмное искусство на практики землянам приходилось в первый раз. Вдобавок, воздействие на паранормалов здорово отличалось от воздействия на обычного человека. Подавляющие волю химические соединения чуть ли ни на глазах распадались у них в крови и приходилось увеличивать дозу, искать аналоги или отвлекать организм паранормала от борьбы с введёнными препаратами другими способами. Какая тут гарантия? На всякий случай, пробное открытие портала решили провести подальше от базового лагеря.

Резкие порывы ветра холодил открытые лицо и кисти рук. Инженеры развернули мобильный комплекс связи, приготовившись в минимально возможное время сбросить на кружащие в небе другой земли спутники максимальный объём информации. Глава службы безопасности нервно посматривал в сторону грузовика, где, под капельницами, лежали в бессознательном состоянии, захваченные в плен, но отказавшиеся сотрудничать паранормалы. Отказаться отказались, но ведь всё равно придётся.

Связь с большой луной была нужна молодой республике как воздух. Гарантировать длительность удержания портала никто не мог и поэтому инженер-администратор решил лично присутствовать при эксперименте. Слишком многое ему хотелось обсудить с координатором. На случай если всё пройдёт как по маслу и удастся заставить магов открыть полноценный, устойчивый портал, в другом грузовике находились две, с лишним, тоны мифрила и почти тона адамантия, реквизированные из запасов знати, личных запасов бывшего повелителя и закупленные у теперь вроде бы как союзного домена Аш-амоном. Чудесный металл остро требовался промышленности лунной республики, но производить его самостоятельно земляне не умели.

С той стороны портала, по прекрасной, но уничтоженной земле, бродили полчища вызванных магами отвратительных тварей. Какое-то время их было возможно сдерживать, эту задачу должны будут решить танки-пауки. Достаточно сдерживать демонов и некротварей хотя бы десять — пятнадцать минут, чтобы успеть обменяться информацией с орбитальными спутниками, а дальше космические силы лунной республики отработают вокруг открытого портала бомбардировками. В аду орбитальной бомбардировки не смогут выжить никакие демоны, землянам останется только вручную разобраться с теми, кто успел подобраться к порталу практически вплотную.

Амбициозные планы — старший инженер-администратор устало усмехнулся. Тут хотя бы просто открыть портал. Глава службы безопасности не выглядел уверенным, но ждать дольше представлялось неразумным. Теория просто обязана проверяться на режущей кромке оселка практики.

На самом деле инженер-администратор был здесь лишним. Всего лишь зрителем, у которого не имелось никакой другой роли.

Инженеры подали сигнал, что комплекс мобильной связи готов начать обмениваться информацией, как только увидит спутники. Солдаты тоже готовы к обороне от бродящих по поверхности уничтоженной земли демонов. Заря подтвердила запись происходящего во всех возможных ракурсах и диапазонах. Вдруг, а получится на основе тщательного анализа собранной информации раскрыть секрет создания межмировых порталов.

Безопасники прикатили каталки с привязанными к ним паранормалами и расположили их в круг, как те становились, когда открывали портал раньше. Дикий коктейль из химических препаратов и гипноза должен был заставить их думать, что открыть портал на прекрасную, но уничтоженную землю исключительно их собственное решение.

Долгое время ничего не происходило. Ночная прохлада отступила. Взобравшееся на небосклон солнце светило тепло и по-летнему ласково. Зелёный ковёр под ногами прорастал сквозь сухой и пожухлый, оставшийся с прошлого года. Километрах в трёх высилась зелёная стена леса покрывшегося молодой листвой.

Медики и безопасники суетились вокруг отрешённо лежащих тел. Инженер-администратор прикрыл глаза. Не получилось.

Но через каплю передатчика в ухе пробился голос интеллекта Зари. — Начинается.

И, похоже, действительно начиналось. В геометрическом центре, между прикованным к лежанкам магов заклубился, знакомый инженер-администратору по предыдущим открытиям межмирового портала, туман. Ткань миров рвалась, образовывая микротрещины, через которые два мира обменивались воздухом и из-за разницы давления, влажности, газового состава и прочих параметров, возникали порывы ветра или туман. Иногда, правда редко, даже возникала миниатюрная гроза с дождём и крохотными, почти игрушечными молниями. Но, видимо, в этот раз всё ограничиться туманом.

Вот он уже начал рассеиваться. Маги контролировали область соприкосновения двух миров, не давая им бесконтрольно смешивая. Забрезжила арка прохода. Инженеры подтвердили установление связи со спутниками.

Глава 12. Возведение опорных конструкций

Срочный вызов разбудил координатора среди ночи. Сначала он не понял, в чём дело. Вдруг показалось, будто причиной вызова является массовая разгерметизация одного из уровней подземного города, как уже было больше пятнадцати лет назад, когда он только вошёл в верховный совет лунной республики. Координатор вскочил, готовый куда-то бежать и что-то делать, но воспоминания об аварийных работах после разгерметизации целого уровня выветривались вместе с остатками сна.

— Зафиксировано открытие портала на поверхности уничтоженной Земли, — доложила Октябрина, центральный искусственный интеллект.

— Это наши! — добавила она через мгновение, установлен канал связи с орбитальной группировкой спутников-наблюдателей. — Запрашивают создание безопасной зоны вокруг портала. Использовать электромагнитные катапульты считаю нецелесообразным, через девять минут орбитальная станция «Волхв» выйдет на подходящую для создания огненной стены вокруг открытого портала траекторию. Внимание, в непосредственной близости замечено скопление крупных демонов, отслеживаю. При проявлении с их стороны интереса к открытому порталу до выхода «Волхва» на траекторию удара, потребуется немедленное закрытие портала. Внимание, глава экспедиционного корпуса, старший инженер-администратор, просит о связи, поправка, глава социалистической республики Ан-фееро.

— Значит всё получилось, — подумал координатор, — господи, всё получилось. Десятилетия подготовки не прошли даром и теперь у лунной республики есть доступ в другой мир, доступ к его морям, лесам, полям и чистому небу. К адамантию и мифрилу. И к прочим ресурсам, которые гораздо легче добывать и обрабатывать на земле, чем добывать в астероидах.

— Давай связь, — велел он Октябрине, должно быть уже во всю болтающей с интеллектом Зарёй.

* * *

…разговор получился не долгим. Недалеко от точки открытия портала расположились крупные демоны, против которых и паучий танк не противник, их только чем-то очень крупнокалиберным валить и, очень желательно, из-за линии горизонта, чтобы не добежали. Но дело не в демонах, они как раз вели себя спокойно и интереса к порталу не проявляли.

Инженер-администратор успел обменяться с координатором парой фраз, как его внимание отвлекла нездоровая суета вокруг лежанок с пристёгнутыми к ним паранормалами. Полагая, что безопасники разберутся, инженер-администратор попытался не отвлекаться от важного разговора, но от портала раздался крик, потом хлопок, резко взвыл ветер такой силы, что заставил инженер-администратора пригнуться, а часть оборудования буквально улетело прочь. От места где был открыт портала ударила воздушная волна, опрокидывая тех, кто устоял под порывом ветра или уже успел подняться на ноги снова. Наконец всё успокоилось, портал закрылся.

Позже, при разборе произошедшего, удалось установить, что один из паранормалов частично пришёл в себя. Стоящий рядом с его лежанкой безопасник улетел прочь, отброшенный ударом сырой силы. Потеряв одного из поддерживающих портал магов, остальные сумели удержать его открытым. Но пересиливший высокотехнологичный дурман маг попытался намеренно дестабилизировать портал. Заря предполагала, что он хотел переместить точку выхода в какое-то другое место. Может быть прямо в мир демонов или в жерло вулкана. Если бы это удалось бы ему, то мало кто сумел выжить. К счастью контролирующая состояние пленника аппаратура сумела определить критическую ситуацию и ввела пациенту целый букет из различных препаратов временно отключающих высшую нервную деятельность. Сам паранорм сейчас в реанимации, медики пытаются откачать его от ими же введённой химии. А попавший под слабоконтролируемый выброс силы безопасник умер до того, как ему сумели оказать помощь. Однако, несмотря на сопутствующие потери, им всё же удалось, пусть и ненадолго, пробить портал домой.

— Надо срочно искать разбирающихся в межмировых порталах магов согласных на добровольное сотрудничество, — решил инженер-администратор. — Хочешь или нет, а придётся обращаться к Аш-амоном за помощью. Только вот, некроманты довольно сильно ограничены в специализации. Есть ли у них маги, разбирающиеся на должном уровне в открытии порталов к другим мирам? И какую плату за помощь захочет Повелитель Смерти?

* * *

То, что чужаки назвали «поселением», оказалось, на взгляд Гека, полноценным городом. Большие дома, часть явно непредназначена для проживания, а для чего тогда? Неужели склады торговцев или мастерские ремеслеников, как их много и какие они большие!

Геку сказали, что он будет жить в большом доме, в комнате номер сто двадцать один. Сто двадцать один это такое число, на языке чужаков записывается палочкой, загогулиной и снова палочкой. Он спросил у сопровождающего его можно ли будет у кого-нибудь подучить язык чужаков, а сопровождающий только рассмеялся и сказал, что это нужно будет обязательно сделать и ему даже предстоит ходить на уроки изучения языка, счёта и письма.

— Я умею считать и писать, почти, — сказал Гек потому, что нанимателю в первую очередь следует продемонстрировать свою полезность. От этого могут даже лучше кормить.

Чужак только улыбнулся и спросил: — Какое самое большое число ты знаешь?

Гек с гордостью ответил: — Тысяча! Этого хватит чтобы посчитать всё, что угодно.

Они вошли в дом, где ему предстоит какое-то время жить. Интересно, у него будет своя койка или придётся её делить с другими? Хорошо бы, чтобы была своя, тогда можно и вещи под неё сложить, хотя тех вещей только свёрток со старой одеждой. Ну да ничего, ещё обзаведётся.

Дом был большой — целых четыре этажа. Сразу после входа располагался красивый зал. Такой красивый и такой чистый, что Гек сначала подумал, что они зашли куда-то не туда. Ну не селят ни работников, ни учеников в подобной красоте. Работники спят на сеновалах или в общем зале под лавками, а ученики живут в коморках, по несколько человек вместе. Однако сопровождающий уверенно шёл вперёд по цветному (и какие насыщенные цвета, чуть ли не ярче настоящих!) ковру. Гек остановился, не в силах заставить себя наступить на этот чудесный ковёр.

— Ты чего? — удивился сопровождающий.

Не в силах подобрать нужных слов, Гек молча показал на свои грязные ботинки.

— Не бойся, — подбодрил сопровождающий, — ковёр специально лежит, чтобы грязь с обуви счищать. Он как большая щётка для обуви и очистит и продезинфицирует. Ах блин, ты же не знаешь, что такое щётка для обуви.

На самом деле Гек знал. Ну, то есть не знал, но догадался. Что тут сложного: щётка и обувь, догадаться не сложно. Он даже видел такую, когда бывший наставник взял его на первое серьёзное дело. Их тогда чуть не поймали не ко времени явившиеся хозяева, а после наставник сильно поколотил Гека, но всё это дело прошлого.

На стоящих вдоль стен роскошных кроватях с мягкими спинками (как он позже узнал, эти кровати назывались диванами) сидели юноши и девушки и все они с интересом глазели на Гека и его сопровождающего. Большей частью на Гека. Сначала он подумал, что они тоже чужаки, но внезапно увидел несколько ранее виденных лиц и с огромным удивлением осознал, что все эти люди в красивой и чистой одежде местные, такие же, как и он.

Пройдя по мягкому, цветному ковру, который тут лежал вместо щётки для обуви, они зашли в небольшую комнатку без окон и без какой-то вообще мебели, только с рядами кнопок на стене. Гек подумал, что здесь ему и предстоит жить. Но вдруг проём, через который они вошли, закрылся и комнатка целиком поехала вверх.

— Обыкновенный лифт, — пояснил сопровождающий.

Точнее это он думал, что пояснил. А Гек сейчас напряжённо думал, что если обыкновенный лифт — это маленькая комнатка, едущая вверх, то что тогда может быть необыкновенным лифтом?

Пока ехали, чужак спросил: — Значит тысяча — самое большое число? А если вдруг у тебя будет каких-то вещей, скажем тысяча и ещё столько же?

— Столько вещей не может быть, — возразил Гек.

— Но всё-таки.

— Тогда их будет две тысячи.

— Но тогда получается, что две тысячи — это самое большое число?

— Две тысячи не число. Это тысяча и ещё одна тысяча, — пояснил Гек.

— В целом логично, — согласился сопровождающий, пробормотав себе под нос. — Сколько открытий чудных сулит нам знакомство с позиционной системой счисления.

Двери раскрылись. Они вышли в коридор, слева и справа в него выходили двери комнат. На каждой двери написаны цифры, Гек сразу догадался, что это именно цифры. Он слышал, что богачи дают названия своим залам, но этот дом был настолько большим и комнат в нём так много, что их приходилось нумеровать.

Двери в коридор выходили не сплошным потоком и чередовались с нишами, в которых стояли то диван, то стол и несколько кресел, то шкаф или что-нибудь ещё. В одной из ниш, в удобном кресле, сидел парень одного с Геком ростом. Как и виденные им внизу, он был одет в однотонную светло-серую одежду, на ногах хорошая обувь, что-то вроде невысоких сапожек. Парень читал книгу. На столе, у него под рукой, стояла пустая чашка с разводами на дне. Должно быть незнакомец сначала читал, смакуя напиток, а когда тот закончился, с головой погрузился в чтение. Гек позавидовал незнакомому парню. Для него самого читать было тяжёлой работой, пока разберёшь что там в конце предложения, надо ещё не забыть, что было в начале и в предыдущих тоже.

— Константин Игоревич, — обратился к чужаку парень, но увидев Гека замолчал, а потом спросил. — Новенький?

Получается чужака звали Константином Игоревичем, понял Гек. Какое длинное имя.

— Новое пополнение, только привезли. Будет жить в сто двадцать первой комнате. Сможешь ему тут всё показать и рассказать? — обрадовался чужак.

— Разумеется, Константин Игоревич.

— Полагаюсь на тебя, — сказал чужак, потом повернулся к Геку и сказал уже ему: — Прости, дела срочно зовут. АнФат тебе тут всё покажет и расскажет. Если где-то заблудишься или не будешь знать, что делать, то громко позови вслух Зарю. Она услышит. И не забудь заглянуть в медотсек, зубы у тебя просто ужас. Там не чинить, а новые выращивать надо.

Он махнул рукой Геку и убежал.

Гек исподлобья рассматривал нового знакомого. В ответ тот с интересом смотрел на него.

Так парни смотрели друг на друга, а потом Гек не выдержал и выпалил: — Ты высший?!

— Ага, высший, — с удовольствием подтвердил АнФат. — Будешь на колени вставать?

Гек хотел сказать, что не будет, но страх пережал горло и он только резко мотнул головой.

— Понятно, — слегка разочаровано проговорил АнФат. — Земляне к себе берут только тех, кто не боится.

Гек хотел сказать, что он боится. Он просто до ужаса боится, что сейчас ноги подкосятся, голову кольнёт болью и он больше не будет принадлежать сам себе. И ещё он хотел спросить кто такие земляне, но сейчас явно было не до того.

Оценив состояние Гека, АнФат поправился: — Ну или тех, кто может противостоять своему страху. Да ты не бойся, не стану я тебе в голову лезть или сжигать на месте.

— П-почему?

— Что почему? — удивился АнФат.

— Почему не станешь влезать в голову и сжигать?

Непонятно какой реакции на свой вопрос ожидал Гек, но высший вдруг взял и засмеялся. Отсмеявшись, он принялся загибать пальцы: — Во-первых, по законам новой республики, это запрещено. Теперь все равны в том смысле, что нельзя так просто взять и сжечь кого-нибудь, даже если это какой-то там низший. Ни низших, ни высших больше нет, только люди. Во-вторых, мне помешает вот эта штука, — он расстегнул на левой руке рукав и показал охватывающий кисть браслет из серого метала. АнФат щёлкнул по браслету и тот отозвался мелодичным звоном. — Ну а в-третьих, даже по старым временам, было бы довольно странно во всех вокруг бросаться огнём. Ты же не будешь бить по носу каждого встречного только потому, что он встретился тебе? Кстати, можешь называть меня просто Фат, без приставки «ан». Раз уж Повелитель мёртв, всем вокруг заправляют иномиряне и вместо домена у нас теперь республика. Здесь я такой же ученик, как и ты.

— Я Гек, — сказал Гек.

— А я Фат, — в тон ему ответил Фат. — Если познакомились, то пойдём покажу тебе твою комнату.

— Койку?

— Комнату, друг Гек, самую настоящую комнату. Просто удивительно какое богатство могут дать эти их технологии. Ты знал, что этот вот дом вместе со стенами, крышей и даже ковром на котором мы стоим, они построили всего за несколько дней? Не думаю, чтобы сам Повелитель мог бы сделать что-то подобное. По крайней мере мой дед бы точно не смог. Это уже какой-то другой уровень богатства, когда богат настолько, что вещи теряют цену. Да и какая может быть цена, например, у рубашки, если големы могут сделать таких рубашек сколько угодно.

Державший в руках свёрток со своей старой и грязной одеждой, Гек поинтересовался: — Кто твой дед?

Фат улыбнулся: — Новый барон. Старый погиб на войне, он вроде бы приходился мне пра-пра-прадедом по одной из линий родства. Слушай, а что у тебя в свёртке?

* * *

АнФату столько лет, на сколько он выглядел. Среди практически бессмертных магов ему действительно было всего семнадцать полных лет и ещё немного.

Уходя на войну, его пра-пра-прадед, старый барон, забрал с собой всех сильных высших. Поэтому, когда камень дома показал, что старый барон мёртв, новым бароном стал дед АнФата. Просто не нашлось никого достаточно сильного или достаточно смелого, чтобы это оспорить. Занял трон по праву самой большой жабы в мелком болоте — шутил дед.

Когда пришли чужаки, называющие себя землянами, новый барон не стал конфликтовать с ними. Напротив, принял с большим почтением, заочно согласившись со всеми их требованиями: разумными и неразумными, понятными и непонятными. То есть вёл себя с чужаками так, как бы вёл себя с Повелителем, вздумай он лично явиться в заштатное баронство. Чужаки показали силу, а с силой не спорят.

Кроме того, новому барону было интересно. Посредственный по силе маг, он не думал, что когда-нибудь сможет стать бароном потеснив на троне далёкого предка. Напротив, он всегда увлекался тем, что другие высшие презрительно именовали «низшими» или же «простыми» науками. Любимым примером деда была история про сильного, но глупого высшего решившего выплавить себе из горы прекрасный дворец, но не рассчитавшего нагрузку на истончившийся камень и погребённого под обрушившимся сводом. Рассказывая эту историю юному АнФату, дед с чувством говорил: не всё и не всегда можно сделать одной голой силой.

Слушая в который раз надоевшую историю, АнФат думал, что тот высший, видимо, был не так силён, как о нём говорили. Иначе несколько тон упавшего на голову камня не смогли бы убить его.

Чужаки. Они пришли в их родовой замок как хозяева. Сказали, что низшие такие же люди, как и одарённые. Это было странно. Это было неправильно. АнФат, вслед за дедом, никогда не одобрял излишнюю жестокость некоторых высших по отношению к низшим. Но слышать, что полуживотные стоят на одном уровне с владеющими силой людьми, было дико и странно.

— Грядут большие изменения, — сказал дед АнФату. — Наш домен вчера был, по большому счёту, таким же как сотни тысяч лет назад. Менялись люди, мог смениться даже сам повелитель, но домен был всё тем же. Сегодня чужаки переделывают его под себя.

— Можем ли мы им противостоять?! — с жаром спросил АнФат.

Дед грустно улыбнулся. — Куда нам, если даже сам повелитель не смог. Но ты задал неправильный вопрос юный АнФат. Нужно ли нам противостоять приносимым чужаками изменениям, вот какой вопрос был бы правильным.

— Но что ещё мы можем сделать, если не противостоять? Смириться?!

— Кроме как противостоять или смириться можно ещё возглавить изменения, — негромко проговорил дед, новый барон. — Чужаки предупредили меня, что будут искать подходящим им низших по каким-то своим критериям и затем учить их, делиться своими знаниями.

— Но зачем им это?

— Не знаю. Пока не знаю. Но я очень хотел бы узнать, а хочешь ли узнать это ты, юный АнФат? — дед заглянул ему в глаза и, видимо, увиденное там понравилось ему.

Тем же вечером барон попросил чужаков взять в обучение его внука. Он сделал это прилюдно, в общем зале, на вечернем балу даваемому в честь отъезда чужаков, ведь уже завтра они собирались возвращаться к себе.

Чужаки явно не ожидали этого предложения. Они переглянулись, а потом их главная, лейтенант Мата, спросила, не ослышалась ли она?

Эта Мата была местной и даже не настоящим человеком, а всего лишь низшей с совсем небольшим даром, балансирующим на самой грани, но всё же она каким-то образом добилась уважения среди чужаков и даже командовала ими. Странно и дико, что земляне подчинялись местной. Барон не понимал, как такое может быть, но он был достаточно умён, чтобы не спорить с увиденными собственными глазами фактами и не пытаться их отрицать. Впрочем, так даже лучше. Если какая-то почти низшая сумела занять столь важное положение в иерархии новой республике, то чего сможет добиться его внук?

— Вы понимаете, что АнФат будет жить и учиться вместе с обычными людьми, крестьянами, может быть даже бродягами?

Решив, что здесь и сейчас, он не в том положении, чтобы вести разговор сидя на каменном троне, барон встал и подошёл к лейтенанту Мате и её людям: — Было сказано много слов о равенстве, но оно должно работать в обе стороны.

— К АнФату не будет никакого особого отношения. Ему придётся жить, учиться и сдавать экзамены на общих условиях, без поблажек.

— Именно об этом я и прошу, — скромно сказал барон.

— Мы должны будем ограничить использование дара АнФата по отношению к другим ученикам, пока у них нет полноценной защиты от влияния.

Барон согласился: — Пусть будет так.

Видно, что лейтенант Мата не хотела брать АнФата, но она сама себя заперла в рамки законов новой республики и в западне этих законов не имелось приемлемого выхода, чтобы отказать желающему учиться, будь он даже паранормалом и баронским внуком.

— Не каждый подходит нам. Нужно пройти проверку на определённый склад личности, на внутренние качества.

Стоящий до этого в тени деда, АнФат сделал шаг вперёд: — Я готов к проверке.

А барон спросил: — Когда вы сможете провести её?

— Прямо сейчас, иди за мной, — нахмурившаяся Мата резко повернулась и пошла к выходу из зала, к металлическим големам, на которых приехали чужаки.

«Иди», относилось к претенденту. Но следом за юным АнФатом пошёл его дед барон, а за ним и все гости и большая часть слуг.

Огромная толпа окружила машина землян. Давно стемнело и пока шли, каждый высший, кто был способен, освещал дорогу себе сам, но подойдя к своим големам, чужаки включили заставили их глаза загореться ярким светом. Ночь обратилась в день, болезненно яркий свет отбрасывал от предметов и людей страшно длинные, чёткие тени. Не без робости, АнФат вошёл внутрь механического голема и позволил чужакам усадить его в мягкое кресло и облепить тело проводами.

Он не протестовал, когда у него взяли кровь, хотя высший, добровольно позволивший врагу завладеть его кровью, безумен. С АнФатом заговорил сам голем, в теле которого он сейчас находился. Приходилось быстро отвечать на самые различные, порой не связанные между собой, вопросы. Это неожиданно утомило и когда чужак в светло-сером доспехе без шлема отлепил от его висков провода, АнФат не сразу встал, позволил себе ещё две минуты отдыха.

Он слышал, как во дворе, его дед спросил — прошёл ли он испытание?

АнФат подумал, что если Мата соврёт? Ведь он ей не нравится, а это так просто сказать, что испытание не пройдено. Никто не сможет проверить. АнФат завозился, стараясь скорее выбраться из мягкого кресла.

Когда он вышел из голема чужаков, раздался вердикт: — Прошёл.

Обернувшись к АнФату, лейтенант Мата велела: — Собирайся, поедешь с нами. Если ещё не передумал.

Разговор происходил в администрации поселения, в кабинете Маты. За окном сумерки, уже видны первые звёзды. Тихо шуршал голографический проектор, и голограмма Зари сидела на столе, болтая ногами.

— Если он тебе так не нравится, могла бы и сказать, что этот АнФат нам не подходит.

Мата в кресле за столом. Перед ней три планшета и два коммуникатора утопают в горе распечаток. Надо будет обязательно прибраться сегодня, потому, что завтра с утра снова будет сотня важных дел. Она вчера попробовала отложить приборку на рабочем столе на сегодня и вот результат.

— Не то, чтобы не нравится. Просто он довольно сильный паранормал, высший, потомственный аристократ, зачем ему к нам? — объяснила Мата.

— Всё просто, — улыбнулась Заря и нарисовала пальцами в воздухе замерцавшее розовым светом сердечко. — Его дед, барон, хочет понять кто мы и что мы. Вот и отправил внука.

Массировавшая себе виски Мата опустила руки, помрачнела: — Значит я привела шпиона?

— Для кого-то шпион, а для кого-то агент влияния, — отмахнулась Заря. — Нам всё равно нужно выходить на более плотный контакт с остатками местной аристократии. Хорошо бы хоть кого-то их них включить в создаваемую нами систему. Постепенно, конечно, не сразу. Чтобы потом не пришлось вырезать всех под чистую.

Висевшее в воздухе розовое сердечко осыпалось на стол гаснущими при падении искрами.

— Так я правильно сделала? — не отставала Мата.

— Правильно, неправильно — в ситуации со слишком большим количеством переменных эти понятия не имеют смысла. В решении отказаться брать мальчишку одни плюсы, в решении взять его — другие. Впрочем, как и минусы. Но всё же интересно, почему ты не сказала, что АнФат не подходит, если не хотела брать его в поселение?

Мата поморщилась. Ни воспоминания о визите к барону, ни эта беседа не доставляли ей удовольствия.

— Это была бы ложь.

— И что? — Заря обернулась к ней, прекратив болтать ногами.

— Мне показалось стыдным врать всем этим аристократам, этим высшим, — последнее слово она буквально выплюнула. Мата почувствовала, как неудержимо, тотально краснеет.

Заря буквально взвизгнула от восторга: — Какая же ты феноменально замечательная!

Вскочив со стола, нарисованный образ, управляемый центральным искусственным интеллектом новой республики, подбежал к Мате, беззвучно и неощутимо коснулся нарисованными губами её красной, как цветущий мак, щеки.

— Что ты? Зачем? — всполошилась командир третьего отделения создаваемой учебно-трудовой армии.

В дверь постучали. После символического стука, не дожидаясь ответа, вошёл державший в руках поднос Констант. А на подносе, маленькое счастье — крепкий, горячий, сладкий чай в термокружках и пара здоровенных бутербродов.

С тоской окинув взглядом захламлённый стол, на котором не оставалось ни капельки свободного места, Констант подвинул ногой стул и водрузил поднос на него: — У вас что, совещание? Ночь на дворе.

— Я тебя люблю, — сказала лейтенант Мата, правда смотрела она при этом на нежно-розовый колбасный бок высовывающийся из листьев салата прижатых с обоих сторон тонкими кусками белого хлеба с золотистой, чуточку рыжей, корочкой.

— А я люблю бутерброды. И тебя тоже, — оставаясь более последовательным в своих чувствах, Констант обошёл стол, поцеловал повернувшую голову Мату, сунул ей в одну руку термокружку, в другую монструозный бутерброд размером с две её ладони, не меньше.

Заря наблюдала за ними с тем умилительным выражением, с каким люди смотрят на играющих и таскающих друг дружку за хвост щенков.

— И стоило столько ходить вокруг да около, чтобы сойтись только теперь? — поинтересовался центральный искусственный интеллект новой республики.

— Стоило! — твёрдо ответил Констант, а откусившая от бутерброда знатный кусок Мата одобрительно замычала.

Глядя на неё и Констант и Заря, одновременно улыбнулись.

С трудом прожевав и запив чаем, Мата обиженно спросила: — Что? Я между прочим с самого утра ничего не ела.

— Жуй давай, — отозвался Констант, — и в следующий раз постарайся не пропускать обед.

— Я посштфраюсь, — неразборчиво пообещала Мата.

Повернувшись к Заре, Констант указал кивком на Мату и попросил: — Проследишь?

— Не, не, не, — нарисованная девочка даже выставила вперёд открытые ладони, будто отталкивая просьбу. — Помнишь, как ты разозлился, когда я наконец-то свела вас двоих? А посмотри, как хорошо вышло. Кроме того, инженер-администратор обещал перевести на пониженное энергопотребление, если не перестану влезать в человеческие взаимоотношения, к вашей же, замечу, человеческой пользе. Поэтому разбирайтесь между собой сами.

— Как будто отказ от действия сам по себе не является действием, — хмыкнул Констант.

Заря погрозила пальцем: — Я простой искусственный интеллект. Не надо грузить меня диалектикой! И вообще, мог бы мне тоже предложить чаю.

— Но ты ведь нарисованная? — удивилась Мата.

— У каждого свои недостатки, — признала Заря, — но можно было набросать в программе трёхмерного моделирования чашку чая и сбросить файл.

— Ты её сама нарисуешь за миллионную долю секунды.

— Нарисую, — ненастоящая девочка протянула нарисованную руку к термокружке Константа и вытянула из неё её нарисованную, исходящую нарисованным паром, копию. — Но главное ведь внимание. Мата тоже могла бы сама сходить за чаем, и сама сделать бутерброды, ничего сложного.

— Ладно, хватит заниматься ерундой, — оборвал Констант.

— Ты, — он указал на Зарю, — получишь свою чашку с чаем, даже несколько сотен нарисованных чашек. На следующей неделе, по плану, обучение трёхмерному моделированию, ученики будут пробовать практически применять ранее изученные основы геометрии.

— А ты, — указал на доедающую бутерброд Мату, — допивай свой чай и пошли спать, иначе опять не выспишься. На что угодно спорю, завтра опять рано вставать?

Мата кивнула, проглотила остатки бутерброда, оставившие после себя на нёбе колбасное послевкусие и показа на стол: — Надо прибраться, разобрать бумаги и дела.

— Завтра приберёшься! — отрезал Констант.

Мата посмотрела на своего любимого землянина, который открыл для неё целый мир и сам был целым миром и грустно сказала: — Я уже пробовал отложить на завтра. Это так не работает.

* * *

В костяном дворце Повелителя Смерти царил переполох.

Сам повелитель домена Аш-Амоном сидел на костяном троне и думал о том, что слишком часто последнее время что-то происходит или начинается какая-то суета. И ничего не поделаешь, наступило время перемен.

И, самое интересное: он хотел перемен. Он тысячелетиями пытался взломать этот порядок, сковавший его, когда-то родной, мир, изменивший его до неузнаваемости и превративший в то, что он есть сейчас. Тысячелетиями пытался всколыхнуть гнилое болото, сместить устоявшийся баланс сил, столкнуть камень с вершины, чтобы тот катился, ускоряясь, вниз, только у него ничего не получалось и, казалось, будто, камень и так лежит внизу, и чтобы столкнуть его, надо сначала затащить на вершину, на что у Повелителя Смерти, не хватало сил.

А потом его враг, повелитель домена Ан-фееро привёл чужаков. Чужаки принесли с собой перемены. И вдруг оказалось, что перемен слишком много для одного, слишком древнего, некроманта. Он не успевал за переменами, он привык мыслить категориями столетий, а счёт шёл на недели или даже на дни. Повелитель Смерти испытывал какое-то давно забытое чувство. В течении нескольких часов он пытался вспомнить название этого чувства.

Пожар в фиолетовом двор потушили. Столб дыма больше не пятнал глубокую синеву вечернего неба. На столе лежали свитки с подсчётами понесённого ущерба и с именами погибших в огне людей. И отдельно лежал свиток с именами сбежавших при пожаре в фиолетовом дворце пленников. Точнее, их называли гостями, но по сути они были пленниками, с окончательной судьбой которых повелитель Аш-амоном ещё не определился. В этом свитке значилось всего одно имя: АнМонох, также известных как Небесный Молот.

Повелитель наконец вспомнил название испытываемого им сейчас чувства. Оно называлось растерянность.

Мявшийся в дверях личный советник решился войти. Под безразличным взглядом повелителя и ещё более безразличными взглядами стоящих за его спиной двух рыцарей смерти, он пересёк приёмный зал, подойдя вплотную к костяному трону.

Упав на одно колено, советник доложил: — Повелитель, мы выяснили, что Небесному Молоту помогли сбежать из фиолетового дворца.

Несколько минут он ожидал разрешения подняться или приказа говорить дальше, но его всё не было. Осмелившись поднять голову, советник наткнулся на пустой и взгляд старого мага. — Повелитель, это были АшТорсак и АшКотер!

— Безземельный граф, чьи земли оказались потеряны в прошлой войне, и ректор военной академии, где проходят обучение молодые боевые маги, ярый сторонник войны, — наконец-то очнулся из странного оцепенения повелитель домена Аш-амоном. — Куда они направились?

— Неизвестно, повелитель. По остаточным признакам можно предположить, что они вместе ушли одним порталом. Отследить точку выхода не удалось, после того как пожар стёр следы, не удалось.

— Встань, — запоздало разрешил повелитель и советник с удовольствием выпрямился. — Сбежали недовольные или это заговор?

— Думаю, что заговор.

— Заговор, — эхом повторил Повелитель Смерти. — У них остались последователи?

— Могу высказать только своё собственное мнение.

— Говори!

— Ваши последние указы о защите низших от высших.

— От произвола высших, — поправил повелитель. Показалось советнику или рыцари смерти за его спиной чуть шевельнулись? В который уже раз, советник подумал, а стоит ли должность личного советника такого риска? Случись настоящий заговор и ему достанется с двух сторон. Со стороны заговорщиков за то, что он правая рука повелителя. Со стороны повелителя за то, что проглядел, не предпринял меры, не доложил.

— …от произвола высших, — послушно повторил советник. — Многие недовольны. Они считают, что вы отбираете у них право распоряжаться их собственностью. И ещё многие боятся, что рано или поздно, вы решите дать низшим оружие чужаков.

— Которое они направят против нас самих, — мысленно закончил советник.

— У меня нет доказательств. Это всего лишь разговоры и мысли, — признался он, а мысленно произнёс. — В том числе и мои мысли тоже. Неужели ты не понимаешь, поросший седым мхом валун, что чужаки против любых высших? Сначала они потребуют, чтобы мы не позволяли себе «произвола» в отношении низших. Потом, запретят нам «владеть» низшими. Потом потребуют, чтобы мы признали в них равных себе людей. Это путь в пропасть! Прав был Небесный Молот, когда называл чужаков абсолютным злом и призывал забыть внутренние разногласия для борьбы с ними. Зря ты не послушал его. Зря решил связаться с чужаками, это решение утащит тебя в пропасть и хорошо ещё, если мы все не последуем за тобой!

Думая так, советник продолжал поедать повелителя преданным взглядом.

Повелитель Смерти долго молчал. Другой, на месте советника, уже успел бы покрыться холодным потом, но он привык к длительным паузам в общении с древним магом. Наконец, повелитель домена Аш-амоном приказал: — Принеси тирм…, текм, тесм…, в общем оставленный чужаками артефакт связи.

— Хотите сообщить им о побеге АнМоноха? — поинтересовался советник.

— Не только. Хочу договориться о личной встречи с главой этой, как её, республики.

— В костяном дворце?

— На их территории. Неси артефакт! — поторопил повелитель поражённого его ответом советника.

Первый раз за последнюю тысячу лет, повелитель смерти решил покинуть пределы своего домена и нанести дипломатический визит.

* * *

Да, здесь всё было по-другому. Его жизнь изменилась так круто, будто это уже был не он, а кто-то другой. Где тот ловкий парень Гек, который думал, что в свои шестнадцать лет знает жизнь? Нет его, пропал, испарился как капля воды в жаркий полдень. Теперь на его месте совсем другой Гек — боец учебного отряда третьего отделения учебно-трудовой армии. За какие-то месяцы он узнал во много раз больше, чем за всю свою прошлую жизнь. Он узнал то, что не знают древние, как скалы, высшие. Эти новые знания и сам процесс их получения изменили Гека и продолжают его менять.

Он привык к тому, что рядом с ним живёт самый настоящий высший, более того, внук его, Гека, барона. Или уже не его? Ведь теперь он в учебном отряде, что ему какой-то барон, который даже не знает принципов триангуляции и не умеет перезаряжать облегчённую импульсную винтовку землян? А вот АнФат умеет и вообще он второй, по показателям, снайпер их учебного отряда. Он вообще оказался нормальным парнем, этот Фат, даром, что высший. Не чинясь помог и всё тут показал, пока Гек сам не освоился.

Достав из пакета захваченный из столовой как раз на тот случай, если есть захочется, а спускаться в столовую лень, бутерброд, Гек вонзил молодые, острые зубы в чуть намокший, от лежания в пакете, хлеб, в слегка увядшие листья салата и в нежно-розовую колбасу.

В первую неделю, в медотсеке, ему заменили больные зубы. Подумать только, что зубы можно менять как, скажем, сапоги или рубашку. Захлёбываясь, Гек рассказал об этом Фату, но тот не до конца проникся его восторгом. Ещё бы, даже слабый высший вполне сможет вырастить себе новые зубы и уж тем более сможет сохранить в порядке старые — ему не понять! А Гек, между прочим, перестал боятся остаться к сорока годам без зубов, как половина деревенских стариков, вынужденных питаться кашами и разваренными до однородного состояния овощами.

Жуя своими новыми зубами бутерброд, Гек смотрел в окно, поверх планшета с открытой книгой. Неловко откусил, хлебные кроши просыпались на гору исписанных и исчёрканных листов бумаги, в несколько слоёв покрывающих поверхность стола, словно листва землю в конце осени. Хлеб в поселении был не настоящий, его печатали на пищевом синтезаторе. На неискушённый взгляд Гека получалось лучше, чем тот, который он ел раньше, а вот Фат кривился, говорил, вкус неправильный. Выдумывал, наверное. Зелень самая настоящая, только растёт будто на дрожжах так как земляне что-то там подкрутили в ней, чтобы можно было выращивать съедобную биомассу в космических кораблях, вообще без земли, на чистой гидропонике. Так что для космического салата здесь просто роскошные условия, вот он и прёт. Колбаса в бутерброде тоже была не настоящая, хотя, это как посмотреть. По структуре очень схожа с мускулатурой животных, но растёт в здоровенных банках, будто какой-то салат.

Земляне обещают, что скоро смогут справиться с повышенной солёностью почвы и посадки можно будет производить, как положено, в земле матушке, а не в лабораторных чанах и на гидропонических лентах.

В прошлом месяце Гека побывал в родной деревне и едва узнал её. Площадь распаханной земли увеличилась раз в десять. Тут и там в колосящихся полех стояли сколоченные на скорую руку, но при этом довольно добротно, дома для работников. Как земляне и обещали — работа нашлась для всех. Для тех, кто искал её, разумеется. С теми, кто посчитал, что легче отнять или украсть чем честно трудиться, разговор был короткий — предупреждение, изгнание, смерть. Вспомнив о своём бывшей учителе, Гек поёжился. Если бы тот его не выгнал, если бы счёл годным для воровской «работы», лежать бы сейчас Геку в сырой земле, удобрять её своим телом, а не бутерброды с выращенной в банке колбасой трескать. Странная штука судьба: то ли случайность, то ли закономерность — сами земляне не понимают.

Тогда, во время визита в свою бывшую родную деревню. Бывшую, потому, что свой настоящий дом Гек числил теперь здесь, в поселении и в отряде. Во время визита в бывшую родную деревню он поинтересовался у куратора группы — смогут ли крестьяне собрать, обработать и употребить весь обещающий быть удивительно богатым урожай? Куратор тогда усмехнулся, но не зло и не насмешливо, а по-доброму, как усмехается взрослый услышав от ребёнка одновременно и очень простой и очень сложный вопрос.

— Собрать и обработать мы им поможем. А насчёт «употребить» — всё, что не съедят за зиму, выкупит республика на сырьё для пищевых принтеров, органические удобрения, среду для роста бактериальных форм и так далее. Да хотя бы на массовое производство биологического топлива, если к тому времени не наладим добычу и очистку урановых руд. Старая поговорка пространственников: запас биомассы никогда не бывает лишним.

— Выкупит? — удивился Гек. — Но зачем? Зачем выкупать, если можно взять так? Республика отменила тиранию высших и, получается, теперь она владеет этой деревней. Крестьяне будут рады за просто так отдать зимние остатки, когда следующей весной взойдут свежие ростки. Разве они не понимают, что без республики бы не вырастили и половины такого большого урожая?

Куратор сказал, что это очень важный вопрос и его нужно обсудить вечером, со всем отрядом. Чтобы каждый мог послушать или высказаться. Так и получилось. Вечером, когда после дневных трудов в мышцах накопилась приятная усталость, их отряд собрался на самом большом сеновале во дворе старосты. У каждого в руках чашка сваренного на костре и ещё пахнущего дымом костре супа и краюха простого, грубого хлеба. С супом они постарались сами, а хлеб принёс староста, недавно получивший предупреждение за махинации с записями трудодней и потому до отвращения настойчиво пытающийся подлизаться к их куратору.

Всё же, что ни говори, а сбалансированный по витаминам и микроэлементам, но не такой уж и разнообразный рацион столовой в поселении слегка приелся. Этот грубый хлеб может быть в десять раз хуже того, что выходит из пищевого принтера, он хрустит на зубах, корочка обгорела и жевать его надо осторожно, потому, что изредка попадаются мелкие камешки или оставшаяся после помола шелуха. Но он так сильно напомнил Геку о его семье и родном доме, о которых он почти уже успел забыть, что вкуснее этого неровно отрезанного куска для него сейчас не было ничего на свете. Пусть Фат привычно кривиться и откладывает хлеб в сторону. Пусть кто-то из девчонок поджимают губы — за несколько месяцев успели привыкнуть к ароматному белому хлебу из принтера. Они просто не понимают.

— Товарищи, — начал вечерние посиделки Константин Игоревич, общий куратор их учебной группы, — сегодня у нас накопились два вопроса для общего обсуждения. Давай, Гек, ты первый.

А Гек как раз откусил большой кусок и принялся быстро-быстро жевать его и видя это ребята вокруг заулыбались. Фат протянул глиняную кружку с водой. Гек отпил и благодарно кивнув вышел в центр круга отбрасываемого подвешенным за выпирающую балку фонарём. Фонарь питался от переносного аккумулятора. В отдалении, чтобы огонь не перекинулся на сено, под опустевшим котелком наливались тёмным алым цветом и тускло рдели угли догорающего костра. Ребята сидели кто на чём: на брёвнах, на переносных стульчиках, принесённых из грузовика, на двух монументальных бочках чуть не в рост человека и просто в сене. Но каждый держал под рукой облегчённый вариант импульсной винтовки. Не потому, что в деревне было опасно, а так, на всякий случай. И как знак того, что они пусть пока ученики, но уже почти совсем настоящие коммунары.

Два десятка глаз блестели в темноте.

— Зачем в следующем году республике выкупать у крестьян остатки старого урожая, если она может взять их за так и сами крестьяне будут только рады отдать столь скромный оброк? — спросил Гек.

Опустив подбородок на сложенные в замок руки, Константин Игоревич оглядел их, хитро блеснув глазами и спросил: — А правда, ребята, зачем?

У них было много таких мозговых штурмов. Не каждый вечер, но два раза в неделю точно. А может быть и три. Вы должны сами учиться принимать решения, отстаивать свою точку зрения, брать ответственность и уметь признавать ошибки — говорили учителя-командиры. Они и учились. Как могли. Иногда казалось, будто почти получается, а иногда, что нет. Серьёзные вопросы выносились на обсуждение всего отряда, а с коллективным мнением отряда учителя и куратор старались по возможности считаться.

Как это всегда бывает, сразу посыпались различные, порой противоположенные, предложения.

Хек, тоже деревенский парень, но не из этой, из другой деревни, недоверчиво протянул: — Может быть никто и не будет выкупать?

Такое тоже иногда бывало. Учителя давали тезис, просили доказать, они выстраивали сложнейшие логические конструкции, а потом оказывалось, что тезис ложный и правильным ответом было бы показать его несостоятельность, а не выдумывать хитромудрые «доказательства».

В ответ Константин Игоревич развёл руками, дескать, решайте сами.

— Значит надо рассмотреть две стратегии: республика выкупает у крестьян излишки или забирает их. Какая стратегия будет выигрышной? — задала тон, тряхнув косой длинных, тёмно-тёмно-рыжих волос, Кайля. Земляне стриглись очень коротко или брили головы. В изолированных помещениях космических кораблей и лунных городов лишние волосы только мешали. Большая часть местных, глядя на них, бездумно подражала. А вот Кайля решила сохранить свою роскошную косу и, на взгляд Гека, чтобы там некоторые не ворчали, правильно сделали.

— Брать за так, значит экономить ресурсы, — вмешался в разговор АнФат.

— Всё бы вам, баронам, только народ обирать! — в шутку воскликнул Хек. Момент, когда над Фатом впервые пошутили на тему его принадлежности к «высшим» показал, что его приняли как своего. Если шутят, значит приняли. И Фат тоже принял их, если не стал вставать в позу и обижаться. Хотя браслет, следящий чтобы он не использовал свой дар, Фат тогда потёр. А сейчас привык, не прикоснулся и даже не покосился на скованную браслетом руку.

Баронский внук ответил: — Экономить всегда полезно для экономики.

— Ты опять совершаешь старую ошибку, — указала Нира, девчонка из городских. На левой щеке у неё был здоровенный шрам, и она долго не соглашалась его убрать в медостеке, но недавно всё же убрала и какое-то время после этого можно было заметить полоску белой кожи, идущую через всю щёку, чуть-чуть не доставая до глаза. — Пытаешься минимизировать расходы, вместо того, чтобы максимизировать прибыль.

Слушающий их диалог куратор показал Нире большой палец.

— Что, в данной ситуации, прибыль? — спросил Гек, продолжающий стоять в центре круга электрического света от фонаря.

— Объём биомассы, очевидно.

Фат начал понимать: — И если выкупать её у крестьян…

— То ещё через год они принесут в десять раз больше, ещё и хранить, чтобы не испортилась, будут не в пример лучше. Для себя ведь стараются, — подвёл итог Хек.

— Ещё и технику будут осваивать, чтобы больше посадить и вырастить. Будет лучше видно кто старается и кого надо поддержать, а кто просто ленивый или глупый.

— Покупать вместо того, чтобы забирать и всё равно, в итоге, получить гораздо больше? Хитро!

— Не хитро, а экономика.

— Не экономика, а психология.

— Эй, Фат, а твой дед барон об этом знает? Если нет, о то ты расскажи, не забудь. В моей деревне всё до последнего забирали. Наверное, потому ничего ни у кого никогда толком не было. Ни у нас, ни у барона.

— Расскажу.

Они помолчали несколько секунд, соображая, может ли кто-то что-то добавить и одновременно повернулись к куратору.

— Нечего добавить, — похвалил Константин Игоревич, — молодцы!

Ребята заулыбались. Гек сел рядом с Фатом, допил воду из кружки и достал из кармана недоеденный кусок хлеба.

— Второй вопрос для сегодняшнего обсуждения, — привлёк внимание куратор. Оглядел подобравшихся ребят и кивнул АнФату, — давай.

Фат вышел в круг электрического света. Одну руку засунул за ремень, другую оставил в покое. Оглядел замерших ребят и сказал: — Я бы хотел поговорить о равенстве. Республика говорит, что все люди равны. Но ведь так не бывает…

Глава 13. Тонкая длинная нить

Координатор отчитывался перед советом и, одновременно, перед всей лунной республикой.

Он говорил о завершении формирования на марсианской орбите спутниковой группировки для мониторинга поверхности красной планеты, поиска месторождений полезных ископаемых, легкодоступного льда, и обеспечения бесперебойной связи с работающими на поверхности исследователями. Исследование с орбиты выявило ряд перспективных участков, подходящих для закладывания постоянной базы и развёртывания производственных мощностей. Крупные поставки мифрила и адамантия с республики Ан-фееро значительно ускоряют программу исследования марса. Например, даже тончайшее покрытие из мифрила обладает чудесными изолирующими свойствами практически полностью отражая чуть ли не все виды излучений. А прочность адамантия поистине феноменальна, при этом материал легко изменяет форму при помещении в электромагнитное поле определённой полярности. Таким образом, имея эти два металла, можно в разы упростить вес и сложность космических аппаратов, что буквально форсирует программу освоения и заселения красной планеты даже с учётом недостатка в людских и технических ресурсах.

Но, хотя поставки чудесных металлов возросли, до тех пор, пока земляне не научаться производить их самостоятельно, всегда будет нехватка и жёсткий дефицит.

Координатор говорил о смене политического строя в бывшем домене Ан-фееро и об образовании молодой республики. О сложностях, с которыми столкнулась новая администрация республики, о попытках выстроить структуру управления, создать и запустить машину государства. О том, как и насколько получается включать в создаваемую государственную машину молодой республики местное население и почему это необходимо, если они хотят построить именно государственную машину, а не насос по выкачиванию ресурсов и эксплуатации.

Координатор рассказал о результатах, провалах, победах, временных отступлениях и тактических успехах. Рассказал в каких специалистах, в первую очередь, нуждается молодая республика и что желающие могут подать прошения на перевод, но не все они будут сразу удовлетворены потому, что лунная республика также нуждается в специалистах и эти два списка во многом пересекаются. Поздравил вернувшихся солдат. Вернулось не так много, не территории бывшего домена ещё было не спокойно и требовалось обучать владеть земным оружием местных. И ещё не многие хотели возвращаться из-под открытого неба, просторных полей и бесконечных лесов в подземные города. Возвращались, в основном, семейные.

Координатор рассказал о планирующемся уменьшении множителя к коэффициенту социальной значимости для женщин за каждого рождённого ребёнка. Огромное население бывшего домена обещало в перспективе решить проблемы с недостатком рабочих рук, но предварительно требовалось эти руки обучить, включить в социум и так далее, что грозило растянуться на десятилетия. По этой же причине был уменьшен коэффициент относительной важности программы клонирования. За семьдесят лет с момента исхода её так и не удалось толком запустить и, теперь, наверное, уже и не нужно.

Не забыл Координатор поздравить инженеров-интеллектроников с рождением искусственного интеллекта Зари. Ещё одна, может быть самая важная, технология, потерянная во времена исхода снова восстановлена. План полноценной колонизации красной планеты сейчас пересматривается с учётом обязательного рождения на Марсе своего искусственного интеллекта. Поздравил координатор и саму Зарю — с днём рождения и центральный интеллект лунной республики — Октябрину, с обретением новой родственницы.

Закончив с поздравлениями, Координатор объявил, что слагает с себя диктаторские полномочия и снова становится одним из членов верховного совета равных. Принимаемая им должность называлась «координатор по взаимодействию» и знающие люди понимали, что он всё ещё остаётся наиболее значимой фигурой в совете координирующем развитие теперь уже двух республик: лунной и молодой республики Ан-фееро.

Долгое выступление закончилось. Отключили трансляцию в сеть. Коротко поздравив друг друга, члены верховного совета разошлись. В большом, пустом зале остались Координатор, командующий вооружёнными силами лунной республики, главный энергетик и главный интеллектрощник. Эти четыре человека, фактически, осуществляли руководство лунной республикой. Между них, в зале совета, находился ещё один бессменный, особый член верховного совета, наделённый правом голоса — интеллект Октябрина.

— Наши проблемы заключаются в тотальной зависимости от паранормалов, — начал серьёзный разговор Координатор, — и я не вижу способа избавиться от этой зависимости. Если только что-то, внезапно, предложат учёные, но надеяться на это, всё равно, что надеяться на чудо. Связь с республикой Ан-фееро идёт через межмировые порталы, которые мы открывать не умеем. Марсианская экспансия планируется исходя из расчёта на бесперебойные поставки мифрила и адамантия, производить которые мы опять же не можем. Особенно адамантия. Если поставки, по каким-то причинам, прервутся, марсианская программа рискует застрять на половине пути — ни туда и ни обратно.

Почесав нос, главный энергетик легкомысленно отмахнулся: — Не вижу проблемы. У молодой республики Ан-фееро уже есть союзник. В крайнем случае можем арендовать вассалов у того древнего некроманта. Заключить договор о регулярном открытии портала. Чем заплатить найдётся. А позже уже подрастёт наше собственное, воспитанное в правильном ключе, поколение паранормалов.

— На новое поколение лояльных к нам паранормалов, в плане поддержания открытых порталов, я бы особенно не рассчитывала, — заметила Октябрина. Её голографический образ молодой женщины лет тридцати, в строгом костюме, с переливающимся значком члена верховного совета, приколотым над правой грудью, сидел за общим столом вместе с остальными. — По имеющимся данным, умение открывать врата между мирами довольно специфично. Оно требует от паранормала не только личной силы, но и определённого обучения, практического опыта, знания относительных координат входа-выхода и так далее. Во время переворота большая часть сильных паранормалов была физически уничтожена, меньшая часть заперлась в древних родовых резиденциях и временно оставлена в покое, ещё более меньшая часть бежала из домена. Программа молодой республики ориентирована на работу с паранормалами из «низов» и у них, соответственно, будут проблемы как с личной силой, так и с отсутствием полноценного обучения. Сможем ли мы «купить» им настоящее магическое образование у паранормалов союзного домена Аш-амоном или в остатках древних родов бывшего домена — без всяких гарантий.

— Товарищи, не будем забывать, что рано или поздно, молодую республику решат попробовать на зуб соседние домены, — вставил слово командующий, — в худшем случае мы рискуем получить на той стороне войну против всех и следует готовиться именно к наихудшему развитию событий.

— Через десять или пятнадцать лет? К тому времени на Марсе уже будет основано самодостаточное поселение. Можно сказать, ещё одна, новая республика. Ресурсы затрачиваем сейчас на экспансию освободятся. А через три десятка лет, когда марсианские орбитальные производственные комплексы смогут принимать и обрабатывать притащенные старателями астероиды, мы получим поток практически неограниченного количества сверхчистых металлов. За исключением «волшебных» вроде адамантия и мифрила, разумеется.

— На сегодняшний день даже молодая республика Ан-фееро ещё не вышла на самостоятельное обеспечение. В данный момент она не способна производить ядерные реакторы, возможно дело дойдёт до использования битоплива, а то и вовсе, как в древности, начнут жечь нефть, уголь и природный газ для получения энергии. На той стороне не развёрнуты производства сложной интеллектроники, нет возможности производить часть необходимых материалов. Всё это приходится поставлять через порталы. А ты говоришь — сверхчистые металлы с находящихся пока лишь в проекте марсианских орбитальных производств. До Марса ещё надо дожить.

— Добыча и обогащение урана будет развёрнуто в молодой республике в течении четырёх лет. Месторождения уже разведаны и ведутся работы. Через четыре года я обещаю полную независимость республики Ан-фееро в энергетическом плане, — дал слово главный энергетик.

— Если у нас будут эти четыре спокойных года, — негромко добавил Координатор, — что с производством интелектроники?

— Простейшие вычислительные модули молодая республика производит уже сейчас. Со сложной интектроникой всё, простите за тавтологию, сложно. Нужна элементарная база. Нужно развитие сопутствующих производств. Не могу сказать, когда они смогут самостоятельно произвести, например, суперкомпьютер подобный тому, в котором живёт интеллект Заря.

— Мне нужен подробный прогноз с обозначением основных вех, — попросил Координатор.

Главный интелктрощник пообещал: — Я предоставлю план в течении трёх дней. Октябрина, поможешь?

— Конечно, Саша, — улыбнулась голограмма центрального искусственного интеллекта лунной республики.

— Нужно быть морально готовым к тому, что поставлять сложнейшую интеллектронику в республику Ан-фееро мы будем ещё долго. Минимум пять лет, а скорее и того дольше.

Новости не обрадовали Координатора. Нахмурившись, он пробежался пальцами по поверхности стола, как пианист бежит пальцами по клавишам, перед тем как начать играть. — Что по людям?

— Программа массового отбора подходящих кандидатур их обучения и интегрирования в наш социум запущена. Уже через два года мы планируем получить до двухсот тысяч новых граждан из местных. Из них около семи тысяч паранормалов. В принципе это будут худо-бедно обученные специалисты способные работать на производственных и добывающих комплексах. Разумеется, все они пройдут минимальную военную подготовку, а часть вполне себе полноценную, насколько это возможно в реалиях республики Ан-фееро.

— За два года плюс треть от населения лунной республики, лихо! — прокомментировал главный интелктронщик.

— Ресурсы молодой республики огромны и их надо как можно скорее осваивать и использовать. В первую очередь — человеческие ресурсы. Из этих двухсот тысяч, примерно каждому десятом, планируется сделать предложение о временной или постоянной передислокации на территорию лунной республики. Для углублённого обучения, интеграции и так далее. Не в последнюю очередь, чтобы компенсировать прогнозируемую убыль населения лунных городов в связи с переездом специалистов требуемых специальностей на ту сторону, в республику Ан-фееро. Но не это главное. Уже сейчас, на базе учебно-трудовых армий, заложены основы нового общества…

— Вот здесь, кстати, я категорически не согласен, — возразил главный энергетик. Свет расположенных на потолке светильников отражался от его бритой головы и вдобавок грозно сверках кончик носа, — своими руками создаём товарно-денежные цепочки. Какое общество мы хотим в итоге построить: капиталистическое или социалистическое?

Октябри на пояснила: — Параллельное существование двух моделей. На базе капиталистической экономической модели будет производиться отбор подходящих кандидатов способных стать коммунарами. Бывает, что умный и инициативный человек, по совокупности личных качеств, не может жить в социалистической модели. В преддверии большой войны с соседними доменами мы не можем позволить себе разбрасываться инициативными, умными, «пробивными» людьми только потому, что в них сильна эгоистическая составляющая и они подвержены пороку накопительства. Дать таким людям возможность реализовать себя и свои таланты будет не только полезно, но и гуманно.

— А если конфликт между моделями? Нам только любовно выпестованных коллаборационистов не хватало для полного счастья.

— По прогнозам аналитического отдела планирующийся конфликт с соседними доменами будет исключительно силовой, — покачала своей прелестной, нарисованной головой, Октябрина. — Управляющие доменами сильные паранормалы считают себя высшей расой. Пытаться разобраться в обществе «недочеловеков», создавать центры влияния, пробовать раскачать молодую республику изнутри они не будут и не смогут. Я прогнозирую силовую конфронтацию. Войну на уничтожение. Не до последнего человека, кончено, но на уничтожение построенного нами на той стороне общества, республики. Выдвинувшиеся в капиталистической экономической модели лидеры это прекрасно поймут и станут всецело поддерживать нас. Скрытого вреда от них не будет.

— Допустим. А дальше? Как будут развиваться события в длительной перспективе?

— Система параллельного существования двух моделей выглядит достаточно устойчивой.

— А если нет? — продолжал настаивать главный энергетик.

— Основные производства: энергоносителей, интеллектронники, сложных материалов и высокоточных приборов будут сосредоточены в руках коммунаров. Капиталистической модели останется производство сырья, для дальнейшей обработки и относительно простых устройств. При необходимости всё это может быть произведено на автоматических комплексах. Цель капиталистической модели обеспечить уровень всеобщей грамотности, всеобщего здоровья, служить местом отбора будущих кандидатов в коммунары и давать возможность инициативным, но страдающим врождённым эгоизмом, людям использовать свои таланты для нужд общества. Не забывайте, что сейчас на территории бывшего домена Ан-фееро наполовину феодальный, наполовину рабовладельческий строй. Перевести сразу всех в коммунизм не получится. Существование буфера необходимо. В отдалённой перспективе, когда нужда в социальном буфере исчезнет, капиталистическая модель будет эволюционно упразднена, но это очень отдалённая перспектива для молодой республики на той стороне.

Энергетик насупился, но промолчал. Зная его, Координатор был уверен, что энергетик, по своей инициативе, станет пристально следить за строительством двухстороннего общества в молодой республике и это хорошо — лишний независимый контролёр никогда не помешает.

— Есть что-нибудь новое от службы наблюдения за прекрасной, но уничтоженной Землёй?

— Всё по-старому, — ответил командующий. — На поверхности бродят нескончаемые толпы неконтролируемых демонов и некротварей. Сколько мы их не бомбили, меньше не становится. Только остатки атмосферы засорили пылью и дымом, но здесь больше вина повышенной с момента исхода вулканической активности. Постепенно атмосфера становится непригодной для дыхания и уже сейчас, на поверхности, желательно дышать через фильтры. Проклятые некротвари активно жрут биосферу. Фактически лесов на поверхности уже не осталось, поступление кислорода обеспечивается только водорослями в океанах.

По договорённости порталы со стороны республики отрываются в два этапа. Сначала короткое открытие, только чтобы послать сигнал. Орбитальная бомбардировка очищает место открытия портала. Затем портал открывается снова, производится спешный обмен людьми и ресурсами. При этом с орбиты отстреливаются почуявшие живых и двигающиеся к месту открытия портала твари. Иногда в дело приходится вступать группе непосредственного прикрытия и в этом случае могут происходить различные инциденты. Как только обмен закончен, с той стороны портал закрывается, а с нашей стороны мы максимально быстро покидаем поверхность на транспортных кораблях. Технология отработана, но неприятные случайности порой происходят.

— Может быть прервётесь на чай? — по-хозяйски предложила Октябрина. В зал совещаний вкатился дрон-стюард.

Принюхавшись к распространившемуся ароматному запаху, главный интеллектронщик уточнил: — Неужели настоящий?

— Самый настоящий, — заверила Октябрина, — получен с той стороны во время последнего обмена. Возможно даже из личных запасов самого бывшего повелителя или кого-то из приближённых к нему.

— Да уж, умел древний себя баловать. Если бы ещё не держал лишённых дара людей на положении животных…

— Когда твои умельцы научат пищевые принтеры печатать настоящий чай, вместо десяти разных сортов одинаково невкусной бурды? — попытался поддеть интелектронщика энергетик.

Тот на подколку не отреагировал, спокойно уточнив: — Никогда. Ты в его химический состав заглядывал? Это литературный роман, а не описание химических веществ. Слишком сложно.

Подкатившись к столу, дрон-стюард принялся расставлять чашки и разливать курящийся ароматным дымком чай.

— Ещё бы чем-нибудь перекусить, — помечтал командующий.

Октябрина деловито уточнила: — Бутерброды с колбасой, сыром, рыбой?

— Ты самая лучшая, — расплылся в улыбке командующий вооружёнными силами лунной республики.

— Всего лишь самая предусмотрительная, — поправила искусственный интеллект.

* * *

— …хотел поговорить о равенстве, — баронский внук, семнадцатилетний паранормал средней силы с заблокированными браслетом способностями, высший обладающий приставкой «ан» к имени — АнФат оглядел притихших товарищей. — Республика говорит, что все люди равны. Но ведь так не бывает!

Костёр, на котором, они варили ужин, совсем потух. Даже угли уже не тлели, так, в глубине, угадывался тёмно-красный цвет и только. Серп луны удивлённо взирал на стоящего в круге электрического света от запитанного аккумулятором фонаря парня, да в хлеву переговаривались мычанием две коровы.

Первой, как обычно, вскинулась Кайля: — Что ты хочешь этим сказать?

— Только то, что сказал, — улыбнулся АнФат.

Гек посмотрел в сторону куратора. Выражение лица не разглядеть, но абрис вырисовывается чётко. Молча сидит, значит снова экзамен, проверка на способность самостоятельно мыслить и решать спорные вопросы.

— Объяснись!

— Вот смотри, Кайля, — вздохнул АнФат, — ты одна из первых выучила язык землян и, насколько мне известно, сейчас учишь по реквизированным в каком-то древнем роду книгам языки двух соседних миров, язык старой империи и отдельный диалект закрытого домена. Тебе вообще удивительно легко даются языки.

— И что?

— А то, что тебе, Кайля, изучать другие языки удовольствие, а мне, например, сущее мучение. Не будь гипнообучения, я бы, наверное, один язык землян целый год изучал. Или возьми меня, я лучший снайпер отряда, ну, после Грана, разумеется. Гран — это вообще нечто запредельное, ну невозможно так точно стрелять, не используя дар для дальновидения и корректировки полёта пули.

Здоровяк Гран, потомственный охотник и лучший снайпер их отряда, способный из тяжёлой импульсной винтовки попасть в цель на расстоянии в три километра, довольно прогудел: — Возможно!

Гек с сомнением посмотрел на его массивный, как глубоко пустившая каменные корни гора, силуэт. Следом за АнФатом, он тоже считал, что Гран использует при стрельбе свой куцый дар, пусть и не осознаёт этого.

— Вот я и говорю, — продолжил баронский внук, — люди разные. Они не равны по своим возможностям. Мужчины элементарно сильнее, а женщины красивее.

Чей-то весёлый голос крикнул из темноты: — Умнее!

— Не смею спорить, — галантно согласился АнФат, — но это лишь подтверждает мои слова.

Ребята возмущённо загудели. Константин Игоревич оставался молчалив и неподвижен. Гек решил было, что уже пора вмешаться, но не успел. Звонкий голос Ниры опередил его.

— Под равенством следует понимать не вульгарное сравнение всевозможных параметров, а равенство возможностей и равенство обязанностей!

Кто-то крикнул: — Правильно!

А кто-то захлопал в ладоши.

— Тише, — попросил куратор, — в деревне уже ложатся спать, а вы расшумелись. Фат, у тебя есть, что возразить?

— Разумеется, Константин Игоревич. Нира, ты говоришь равенство возможностей и обязанностей. Но если взять того же Грана и ту же Каялю. Он идеальный стрелок, она способный лингвист. Раздели обязанности поровну и получится, что стрелок должен будет мучиться с переводами, а лингвист, половину времени, бегать с винтовкой. И кому от этого станет лучше?

— Я не предполагала усреднять, — возмутилась Нира, — Константин Игоревич, ну скажите вы ему.

— Нет уж, решайте без меня, — поднял руки куратор, — это слишком важная тема, покажите, что научились размышлять самостоятельно. Фат весьма удачно выступает в образе «адвоката дьявола». Неужели ни у кого не найдётся аргументов возразить ему?

Луну и звёзды закрыли облака. Ощутимо похолодало, а горячая похлёбка давно съедена и уже не греет. Хек пошёл в дом, принёс ворох одеял. В первую очередь раздал девчонкам, те, что остались, разобрали мальчишки. Геку не хватило, но и себе одеяло, Хек, тоже не оставил. В небе угадываются тёмные силуэты больших, как дирижабли в книгах, облаков. АнФат стоит в кругу яркого света и, наверное, ему кажется, что окружающая темнота смотрит на него десятками глаз его товарищей по отряду. Но он ничем не показывает волнения. Наоборот, держится с апломбом, глядит с лёгкой усмешкой. В этом весь Фат — вроде бы нормальный парень, но если решит, что должен «держать лицо», то его ничем невозможно пронять.

— Каждый должен делать то, что у него получается лучше всего, — подвёл итог Фат, — разумное распределение обязанностей максимизирует общую пользу. Спрос с сильного больше чем со слабого.

— Неправда, — сказала Кайля, — со слабого тоже строгий спрос. Слабый должен пытаться стать сильным. Должен учиться, тренироваться, пытаться.

— Допустим, — согласился Фат, — но разве не справедливо, что тот, кто делает больше должен быть как-то поощрён? Кто занимается самой сложной, самой трудной работой, которую, быть может, не способны выполнить другие, должен быть чем-то вознаграждён. Разве это не справедливо?

Ребята молчали. Наконец то с одного, то с другого конца понеслись слова — справедливо, верно, так и должно быть.

Фат поднял руку и закатал рукав. Яркий электрический свет отразился от браслета следящего за параметрами его организма и при попытке осознанно воспользоваться даром, вводящий в вену сильное снотворное. Фат рассказывал, что поначалу, когда ещё не привык и в той или иной ситуации инстинктивно обращался к силе, то засыпал на месте, порой несколько раз на дню. Со временем он научился контролировать неосознанное желание воспользоваться силой.

— Я не называю себя «высшим» только потому, что у меня есть неизвестная и непонятная способность обращаться к силе — получать информацию, которую нельзя получить обычным путём или напрямую влиять на физические процессы. Но нельзя отрицать, что такая способность у меня есть. Я могу то, что не могут другие. Также как Каяля может относительно легко выучить другой язык, а Гран может точно всадить пулю в мишень размером с человека на расстоянии трёх километров. И я хочу использовать свои способности к общей пользе!

Ребята поражённо молчали.

Что скрывать, Гек и сам тогда вспомнил о том, как просто и легко высшие залазили в головы к «низшим», вкладывали туда одни мысли и вытаскивали другие. На самом деле не так уж и легко, но стоит представить, что какой-то то «высший» лезет к тебе в голову — чувствуешь себя изнасилованным. Но то какой-то абстрактный высший, а это Фат, их товарищ. Только вот они как-то забыли, что он на самом деле АнФат и пусть молодой, пусть не очень сильный, но и далеко не самый слабый, паранормал. Потомственный маг-аристократ.

Неужели я боюсь его? — подумал Гек — Нашего Фата? Но и пренебрегать разумной осторожностью тоже будет не разумно. Что же делать?

Этот же вопрос задавали себе все остальные.

Наконец какая-то девчонка сказала: — Я за то, чтобы снять браслет.

— Прямо сейчас?! — удивился кто-то. Кажется, здоровяк Гран.

— Нет, через тридцать лет, когда мы все станем старенькими, — ехидно отозвался Хек.

— Положим, Фат не станет. У него впереди столетия.

— Так и с нами всё далеко не так плохо. Благодаря земным медицинским технологиям, отпраздновать свой столетний юбилей мы, вероятно, сумеем.

— Но снимать браслет. А если он залезет нам в голову? Только без обид, Фат, ладно? Это так, в порядке общего обсуждения.

— В порядке общего обсуждения у тебя, Гран, под рукой импульсная винтовка из которой ты очень метко стреляешь. Но я же не боюсь, что ты сейчас возьмёшь и выстрелишь мне в лицо. Хотя, чисто теоретически, имеешь все возможности — это сделать.

— Зачем мне в тебя стрелять, Нира?

— А зачем ему лезть в твою голову? Там всё равно умных мыслей бывает не чаще одной в сутки.

АнФат смотрел на них. Наверное, он их не видел, если только неощутимые браслетом крохи силы не подсказывали ему местоположение товарищей по отряду в темноте. Но он всё равно смотрел и криво усмехался. Фат не верил, что ребята согласятся снять с него браслет. Впрочем, их согласие или несогласие никак не влияло на решение командиров.

Неожиданно для самого себя Гек встал: — Я за то, чтобы снять с Фата браслет. Давайте голосовать!

Они проголосовали и к удивлению Гека, Фата и, кажется, вообще всех, получилось так, что каждый проголосовал за то, чтобы снять. Даже недоверчивый здоровяк Гран. Даже деревенский парень Хек, в своё время пострадавший от произвола местячковых высших. Закончив подсчёт голосов — все «за» и ни одного «против», ребята повернулись к куратору. Тот молча сидел и смотрел на них. В темноте не разобрать с каким выражением.

Явно не ожидавший, что ребята решат снять с него контролирующий браслет, да ещё и единогласно, АнФат, в круге света, переминался с ноги на ногу.

Куратор встал: — Ребята, поздравляю, вы приняли очень важное самостоятельное решение.

Браслет на руке АнФата щёлкнул и развалился на две половинки.

Кто-то рядом с Геком прошептал: — Офигеть.

АнФат посмотрел на свою руку, потом на лежащие на земле половинки браслета, попинал их ногой и поднял бесконечно удивлённой взгляд: — Константин Игоревич, вы серьёзно?

— Как видишь.

— Потому, что ребята решили?!

— Ну, если говорить честно, то решение отказаться от использования блокиратора в отношении тебя было принято интеллектом Зарёй и согласованно командиром Матой ещё полтора месяца назад. Но если бы ты не поднял вопрос или ребята бы не решили…

— Полтора месяца! — воскликнула Кайля, — ребята, мы феноменальные тормоза!

— Эй, Фат, ты случайно не надумал лезть к нам в головы или показательно сжигать как дерзких «низших»?

— Тише, Хек, — попросил куратор. — Не надо агрессии.

— Прости, Фат. Вспомнилось просто, — повинился Хек.

— Ничего. Я понимаю, что тебе не за что любить аристократов. Но если ты сказал «да» значит успел убедиться, что я не такой как они?

— Фат, — попросил куратор, — пожалуйста добавь немного света.

— А можно?

— Дар управления загадочной, пока неподвластной науке, силой у тебя есть. Браслета нет. Значит можно, — у них над головами вспыхнули огоньки. Сначала осторожно, потом наливаясь светом. Огоньки горели значительно тусклее электрической лампы, но их было много и весь сеновал осветился. Константин Игоревич, как оказалось, сидел на выкрашенном в защитный армейский цвет ящике. Гек точно помнил, что, когда они садились ужинать никакого ящика, не было. И когда только успел принести?

Куратор встал и завозился с ящиком, открывая замок: — Фат, ты сказал две очень правильные и важные вещи. Сила налагает большую ответственность. Ты паранормал и поэтому отношение к тебе всегда будет строже и тщательнее, чем к любому другому обычному человеку. Ты понимаешь это?

АнФат кивнул.

— Но благодаря силе ты можешь делать то, что обычные люди способны повторить только с помощью различных устройств и технологий. У тебя больше возможностей принести пользу обществу, чем у кого-либо из нас и, как сказали ребята, по справедливости общество должно вознаградить человека сообразно принесённой им пользе. Помни об этом и дерзай. Вы все помните и дерзайте. Ваша группа прошла первичный этап отбора. Больше не будет отчислений и выбраковки. Я сказал «первичный» этап потому, что для коммунара вся жизнь один сплошной экзамен. Впрочем, обыкновенных экзаменов вам всем ещё предстоит очень и очень много. Добро пожаловать, ребята.

Закончив возиться с замком, Константин Игоревич откинул крышку ящика и выпрямился: — Разбирайте ребята. Как же мне надоело за эти полтора месяца всюду возить его с собой!

В ящике лежали личные коммуникаторы в форме браслетов. Кроме обеспечения функции полноценной связи, они отслеживали возможность влияния на разум носителя и, при фиксации попытки, посылали сигнал тревоги и моментально усыпляли носителя. На данный момент это было лучшим решением, которое придумала земная наука в попытке противостоять намеренному вторжению в разум.

— Вот так номер, — заметила Нира, когда они разобрали коммуникаторы, — Фата мы от браслета освободили, зато сами окольцевались.

— Его браслет блокировал, а наш защищает — большая разница, — возразил Гран.

Куратор спросил: — Фат, ты ведь всё правильно понимаешь?

— Конечно, Константин Игоревич.

— Держи, этот твой. Функций защиты в нём нет, просто коммуникатор, — достав из кармашка в крышке ящика кольцо, куратор бросил его АнФату.

— Думаю браслет тебе изрядно надоел, поэтому вот, кольцо.

— Да уж, — ловко поймав подарок, баронский внук пнул половинки браслета под ногами, уже начавшие потихоньку разрушаться. Через час от них останется только металлическая пыль, — кольцо будет получше.

— Теперь гасим иллюминацию и всем спать. Завтра, между прочим, рано вставать, а мы половину ночи проговорили.

Неудивительно, что тот день запомнился Геку ярче остальных. Наиболее необыкновенный день, в череде необыкновенных дней с тех пор, как земляне сочли его достойным, чтобы включить в учебный отряд и дать возможность попробовать стать коммунаром. И он, обязательно, им станет.

* * *

Кортеж повелителя смерти въехал в границы Ан-фееро с помпой. Четыре десятка отборных боевых конструктов без устали тащили паланкины самого повелителя, его личного советника, его нового командира гвардейцев (назначенного после бегства старого) и декана кафедры теоретической некромантии в академии мёртвых наук. Последний пользовался безграничным доверием повелителя и вот уже без малого тысячу лет курировал все новейшие разработки в теоретической некромантии и в близко связанной с ней дисциплине целительства. Когда-то возвышенный повелителем из низов за амбиционные идеи и проекты, декан, подобно многим древним перешагнувшим тысячелетний рубеж, уже давно сам не генерировал новые идеи, но успешно осуществлял отбор и обучение молодых высших.

Повелитель взял его в дипломатический визит, в надежде, что он сможет лучше и тоньше понять вдруг ставших союзниками вчерашних врагов и разобраться хотя бы в некоторых из их технологий. Тщетная надежда!

На границе доменов их кортеж встретили чужаки. Два больших, размером с половину дома, умеющих плеваться огнём и металлом механических паука и один крайне необычный паланкин. Он был весь сделан из металла и покрыт несколькими видами брони, словно дракон — повелитель чувствовал это. Передвигался необычный паланкин с помощью множества небольших колёс, обёрнутых в металлические ленты, чужаки называли их гусеницами. На крыше бронированного паланкина располагалась огневая башня с длинным, узким стволом, явно показывая, что на находящихся внутри дипломатов нападать не стоит, даже если не учитывать сопровождающих големов-пауков.

Поприветствовав Повелителя Смерти как своего союзника, чужаки с опаской смотрели на боевые конструкты — отбеленная кость, из которой те сделаны, походила на мрамор и матово блестела на солнце. Трёхметровые гиганты стояли неподвижно, ожидая приказов магов смерти.

— Эти… существа полностью вам подконтрольны? — уточнил старший чужак, назвавшийся капитаном Ивановым.

— Абсолютно, — заверил повелитель Аш-амоном, — но если вы беспокоитесь, мы можем оставить половину из них дожидаться нашего возвращения здесь. Чтобы нести паланкины достаточно шестнадцати конструктов.

— Мы были бы вам очень благодарны, — заверил капитан Иванов и два десятка конструктов из белой кости осталась на границе домена Аш-амоном.

В прошлом, сообщение между их доменами было не слишком развито. Обычная сельская дорога вела от границы. Конструктам и големам-паукам было всё равно где бежать, впрочем, бронированный паланкин чужаков тоже резво преодолевал косогоры. В начале приняв извинения чужаков за плохую дорогу, Повелитель счёл их слова пустой вежливостью, но немного позже он увидел то, что чужаки называют настоящей дорогой. Множество разнообразных големов трудилось, снимая верхний слой почвы, при необходимости прорубаясь даже сквозь леса. Некоторыми из големов непосредственно управляли люди, за другими только приглядывали, позволяя действовать самостоятельно. Поверх снятого слоя насыпали мелкий, удивительно лёгкий, легче воды, камень, потом заливалась густая чёрная жижа, застывая, она образовывала прочную ровную поверхность. Её дополнительно укатывали, то ли проверяя, то ли утрамбовывая, тяжёлыми големами состоящими, кажется, из одних только огромных металлических колёс.

Чёрная, прямая и удивительно широкая уже построенная дорога уходила вдаль, а впереди суетились строители, протягивая её дальше и дальше.

— Мы уделяем большое внимание связанности наших поселений, — пояснил капитан Иванов. — Конечно, боевая техника может передвигаться и по полному бездорожью, но всё же значительно медленнее, а для гражданской это было бы затруднительно.

Демонстрируя его слова, големы-пауки ловко вскочили на чёрное полотно дороги и резво побежали по нему, не оставляя на твёрдой поверхности следов тяжёлых металлических ног. Конструкты тоже прибавили в скорости, да и двигаться по прямой дороге выходило гораздо быстрее, чем обходить густые леса или болота.

— Вы планируете связать все ваши поселения в единую дорожную сеть? — спросил декан кафедры теоретической некромантии.

— Непременно. Таким образом мы получим возможность быстро перемещать военные силы и производственные мощности между удалёнными анклавами. Глупо быть защищённым в месте, где тебя не собираются бить и незащищённым там, где собираются.

— Вы сейчас процитировали очень старого, ещё времён заката старой империи, военного гения, — заметил командир гвардейцев.

Капитан Иван улыбнулся. — Это мудрость нашего мира. Впрочем, полагаю, умные люди, при схожих условиях, приходят к схожим выводам.

— Обилие хороших дорог позволит вам укрупнять и разделять производства по типам, вместо того, чтобы в каждом поселении создавать полный цикл, вы можете в одном оставить производства одного типа, а в другом поселении — другого. Дороги позволят легко доставлять продукты одного поселения в другое. Также вы можете переносить производства при необходимости, — заметил декан.

— Не без этого. Хотя перенести на новое место достаточно сложное производство отнюдь не просто.

Слушающий их диалог Повелитель заметил: — В старой империи, до того, как пришли маги из других миров, тоже уделяли много времени строительству дорог. Да, я помню. Но империя строила дороги из экономических соображений, магия в старой империи была развита очень слабо и большей частью только ветвь некромантии.

— Магу проще долететь до нужному ему месту или, как мы, добраться на плечах конструктов. Дороги нужны ни… — декан запнулся, но тут же поправился, — крестьянам.

— А какое дело магам до обычных людей? — с усмешкой подхватил капитан Иванов.

— Так было в течении доброй тысячи лет моей жизни и, кто знает, сколько тысячелетий до моего рождения, — спокойно ответил декан. — Низшие, уж простите, что я употребил это слово, ничего не значили. Собравшись в любом количестве, они всё равно не представляли значительной силы. Даже их хозяйственная деятельность была вторичной. Конечно, именно они выращивают зерно, пасут овец, производят немагические вещи, но, при необходимости, опытный маг может с достаточным комфортом прожить всю долгую жизнь один. Низшие, в магическом мире, были совершенно не важны. Маги использовали их как комнатных собачек — для развлечений, как материал — для проведения ритуалов и, раз уж их всё равно очень много — как слуг. И заботились о них тоже соответственно. Но сейчас всё изменилось.

— Что же изменилось? — уточнил капитан Иванов. Сентенцию декана об отношениях магов к людям он выслушал с непроницаемым лицом дипломата. Возможно, даже мысленно поставил древнему паранормалу плюс за честность и отсутствие попыток обернуть неприглядную правду красивыми словами.

— Ваше оружие. Да, в первую очередь оружие. Но и другие технологии тоже, — пояснил декан. — Низшие получили возможность успешно сражаться с высшими, убивать их. С помощью ваших големов и множества непонятных мне приборов и устройств, работающих на опять же непонятных мне принципах, сравнились возможностями с сильнейшими магами, а то и превзошли их. Внезапно низшие стали иметь значение. Дай вчерашнему слуге ваше оружие, научи им пользоваться, дай возможность замечать попытки прикоснуться к его разуму извне и больше никто не сможет назвать этого низшего низшим. Теперь он человек.

— Вы всё сводите к силе в широком смысле? — поинтересовался капитан, — если может защитить себя, то человек, а если нет, то низший?

— Когда и где было иначе? — ответил вопросом декан.

— Вы ведь не остановитесь? Не ограничитесь своим доменом? — спросил чужака личный советник повелителя. — Вы захотите всех низших, во всех доменах и во всех мирах, сделать людьми?

По ровной чёрной дороге конструкты бежали быстро, но при этом удивительно гладко. Бьющий в лицо встречный ветер являлся единственным свидетелем скорости на верхней палубе паланкина. Повелитель сидел на малом костяном троне — походном артефакте усиливающим некроматические плетения. Сколько столетий тот пылился во дворце потому, что его хозяин никуда не выезжал? Трудно упомнить.

Приближённые маги и представитель чужаков расположились за небольшим столом. Ровная дорога и гладкий ход несущих паланкин конструктов позволяли даже пить вино, не опасаясь, что резкий толчок или смена направления выбьют бокал из рук. Капитан Иванов также держал в руках предложенный бокал. Перед тем как попробовать, он коснулся вина артефактом, объяснив, что поступает так не потому, что опасается яда, а из-за возможных различий на биохимическом уровне. Видимо показания прибора удивили капитана. Он перепроверил ещё раз, а затем, пробормотав себе под нос «сколько же лет этому вину» решился пригубить.

Вот и сейчас, выслушав заданный, что называется, в лоб, вопрос советника, капитан Иванов перекатывал янтарную жидкость по бокалу, но не торопился отвечать. Сделав глоток, капитан отметил: — Чудеснейшее вино.

— Чудесное, — согласился декан, — из личных запасов нашего повелителя.

— Предлагаю быть полностью откровенными друг с другом. Вы, уважаемый, — капитан кивнул в сторону декана, — положили этому начало. Я же продолжу. Мы считаем вашу застывшую в веках, как муха в янтаре, полуфеодальную, полурабовладельческую систему неэффективной и тупикой. Не говоря уже о том, что она полностью аморальна. И наша республика никогда не смирится с тем, что одни люди отказывают другим в праве называться людьми, считая их полуживотными или полувещами. Мы не потерпим этого ни на нашей территории, ни за её пределами. Вам наверняка известно это. Но вы всё равно пришли к нам с визитом, хотя могли бы, например, спрятаться за защитным куполом — граница свободна, и никто бы вам не смог помешать закрыть купол.

Значит ли это, что вы согласны «отпустить» своих низших и чего именно вы хотите от нас на самом деле? Рассчитываю на ответную откровенность. Ваши слова будут в точности донесены до старшего инженер-администратора, временного диктатора республики.

Советник попытался что-то сказать, но движение руки повелителя заставило его замолчать. Повелитель смерти посмотрел на проносящуюся мимо природу. Дорога проходила мимо крупной деревне и можно было видеть распаханные поля, очень много полей. Работающих на них крестьян, кое-где использующих големы чужаков для корчевания леса и подготовки новых площадей под будущие посадки.

— Я плохо помню старую империю, — проговорил повелитель, — столько лет прошло. Столько много лет. Но я помню, что там было движение, развитие, а когда маги открыли порталы в другие миры и принесли оттуда мощную магию развалившую империю на мелкие домены, развитие исчезло. Ничего не изменяется от тысячелетия к тысячелетию. Границы доменов, смена властителей — не в счёт. Ты хорошо сказал, капитан Иванов, — муха в янтаре. Сколько не трепещи крыльями, взлететь не получится. Ваш приход — это надежда на изменение, которое я так долго ждал и добивался, что уже практически отчаялся дождаться. Мне не нравится это изменение, но я всё равно приветствую его, в надежде, что вы сможете разбить этот проклятый кусок застывшей смолы.

Ты спрашиваешь, чего же мы хотим на самом деле, капитан Иванов? Я согласен отпустить всех низших своего домена. Пусть осваивают ваше оружие и учатся вашим наукам. Но только пообещайте, что в этом вашем новом мире найдётся подобающее место для мастеров некромантии ведущих свой род ещё от старой империи.

— Найдётся, — заверил капитан, — новый мир строится людьми и для людей. А ведь вы, господа могущественные маги, тоже люди. Кроме того, поверьте, мы не собираемся пороть горячку. Процесс изменения растянется на десятилетия, может быть даже на столетия. Это будет не быстро.

Повелитель Смерти глухо засмеялся: — Десятилетия? Столетия? Я измеряю сроки тысячами лет. Для меня это будет практически мгновенно.

Отсмеявшись, повелитель сказал: — Пусть будет так. Мои попытки возродить прошлое провалились, посмотрим, как у вас получится построить будущее.

Глава 14. Нить пробуют на разрыв

— …служба наблюдения доложила об открытии портала.

Плохо соображающий со сна Координатор потянулся за стаканом с водой, чуть было не смахнул на пол, но сумел поймать и только тогда обнаружил, что стакан пуст. Сколько сейчас времени? Он лёг три с половиной часа назад. Зачем Октябрина разбудила его, что за срочность?

— Портал открыт в районе, где когда-то был расположен город Свердловск.

— Почему они открыли портал на не на обычном месте? — удивился Координатор.

— Портал открыт не из мира республика Ан-фееро, — объяснила Октябрина, — это кто-то чужой.

Стакан упал на пол, ударился о край прикроватной тумбочки и разбился. Координатор сам не успел заметить, как он выскользнул из пальцев.

— Чей это портал?

— Данные собираются.

— Я собираюсь и через двадцать минут буду в ситуационном центре. Разбуди пока командующего и всех остальных, кого положено, — приказал Координатор.

Октябрина доложила: — Командующий уже находится в ситуационном центре. Его цикл бодрствования смещён относительно вашего на четыре часа.

Добраться до ситуационного центра получилось за пятнадцать минут и ещё десять ушло на то, чтобы промыть глаза, одеть чистую одежду и сделать бодрящую инъекцию витаминов. Межуровневый лифт останавливался в пятидесяти метрах от входа в ситуационный центр на минус сто семьдесят девятом уровне подземного города, одном из самых нижних. Ниже располагались только «детские» уровни и уровни сети убежищ, в которых должно было спасаться население самого крупного, из трёх лунных городов, в случае глобальной катастрофы.

Транспортная сеть междуровневых коммуникаций тянулась как в вертикальной, так и в горизонтальной плоскости. Чтобы не выпасть во время движения, пассажир фиксировался в креслах-капсулах гибкими ремнями. Это было актуально при резком движении вниз, особенно при слабой лунной гравитации.

Время выпало на середину очередной рабочей смены и в подошедший транспортный модуль практически пуст. Координатор кивнул в ответ на приветствие двух техников, в форме персонала, занимающегося обслуживанием энерговодов и задумчивой девушки то ли погружённой в собственные мысли, то ли работающей в виртуальном кабинете с выводом рабочих документов на линзы.

Пока лифт проглатывал уровень за уровнем, Октябрина докладывала об изменениях обстановки. Тревожащей новостью было то, что бродящие по поверхности прекрасной, но уничтоженной земли демоны и некротвари полностью игнорировали присутствие пришельцев. И это при том, что обычно они чуяли появление живых людей и работающих механизмов на расстоянии в десятки километров и стремились немедленно наброситься на них. Наблюдение за пришельцами велось одновременно с двух из трёх (третья находилась за линией горизонта) космических станций, со спутников и непосредственно с поверхности луны. Координатор вывел на линзы обработанную Октябриной картинку. В вечном полумраке, вызванном огромным количеством пыли и дыма в том, что осталось от атмосферы, ярко сиял полукруг портала. Вокруг него суетились люди в цветастой одежде, которая никак не могла являться скафандром. Значит паранормалы. Этого следовало ожидать, учитывая их появление из портала, над тайной которого пока безуспешно билась земная наука. Кроме людей, вокруг портала, что-то делали массивные, человекоподобные фигуры. Их можно было бы посчитать роботами или людьми в защитных костюмах, но, учитывая портал и всё остальное, это скорее всего были големы.

В сражении за Ан-фееро военные несколько раз сталкивались с големами, но серьёзно изучить их возможности не представилось. При создании голема маг каким-то образом наделял его псевдоличностью, как правило обрезанной и предельно упрощённой копией своей личности, но можно было использовать и личности других людей, если те имелись под рукой во время проведения ритуала. Насколько было известно землянам, големы не могли существовать без постоянной подпиткой силы. Без неё они превращались в глиняные, каменные или железные статуи, смотря из чего были сделаны. Как могла литая железная рука сгибаться в локте, учёные не понимали. Под действием загадочной «силы», изменялась молекулярная структура металла в месте сгиба. Почему маги-паранормалы не могли создать полностью жидкого голема или оживать любую попавшуюся скульптуру или даже обычный камень — земные учёные до сих пор не разобрались.

Возможно то, что маги называли «силой» и «даром», а они «анормальным воздействием» и «паранормальной активностью» на самом деле являлось видимым результатом работы какой-то сложнейшей машины, созданной с использованием неизвестных земной науке технологий. Кто-то мог подключаться и отдавать приказы этой чудо-машине лучше, кто-то хуже. Земляне, по какой-то причине, совсем не могли «подключиться». Многие учёные придерживались этой точки зрения. Хотя она ничего толком не объясняла, но давала надежду, что со временем им удастся понять «магию», а то и научиться управлять ею.

Первыми транспортную кабину лифта покинули энергетики. Они вышли где-то между минус сороковым и минус пятидесятом этажах. Затем в модуль вошли четверо школьников младшего круга обучения. Видимо по какой-то причине задержались к началу уроков и теперь спешили, чтобы успеть хоть на какую-то часть учебного дня. Увидев Координатора, школьники присмирели и до конца поездки вели себя тихо, как мышки. Они вышли на минус шестьдесят с чем-то уровне.

Когда у Координатора коротко пискнул коммуникатор, напоминая, что пора выходить и ему, задумчивая девушка продолжала сидеть, полностью отстранившись от окружающего мира за своими мыслями или же за работой с виртуальными документами.

— Старшая воспитательница сорок четвёртой группы детского сада третьего года, — пояснила Октябрина, заметив удивление Координатора. Тот благодарно кивнул в ответ на объяснения. Детские уровни располагались в самом низу подземного города, защищённые от опасностей открытого космоса километрами технических сооружений и каменной породы. В последующие сразу за исходом времена расширения лунных баз и создания на основе трёх наиболее крупных из них подземных городов, люди перестраховывались максимально возможное количество раз. Для недавно потерявших и свою родину и даже свою планету, это было вполне понятное поведение.

В ситуационный центр Координатор вошёл бодрым и собранным.

По мере того как на основе наблюдения за пришельцами, собирались новые данные, аналитический отдел постоянно повышал уровень потенциальной угрозы. Тот факт, что бродячие некротвари и демоны игнорировали пришельцев и открытый ими портал, позволял предположить, что к ним в гости снова заглянули маги Тар-хореза и Тар-некронум — сильных доменов, семьдесят лет назад попытавшихся завоевать новый мир, а, столкнувшись с неожиданно сильным сопротивлением, решившим уничтожить его.

Непосредственно во время исхода, напавшие маги пытались достать остатки сбежавшего человечества и на луне, но обилие военных и мирных спутников и станций позволило начисто отбить у них такое желание. Упавшая на голову мирная станция с успехом заменяла среднюю по силе ядерную бомбу. С тех пор системы обороны много раз модернизировались и улучшались. Вокруг прекрасной, но уничтоженной земли несли боевое дежурство три станции использующихся также в качестве мест подскока при спуске и подъёме грузов и людей с поверхности. На каждой станции базировались несколько орбитальных бомбардировщиков, да и сами станции могли легко засыпать выбранную точку поверхности высокоточными ракетами, бомбами, лазерным и кинетическим оружием. В связи с общим задымлением атмосферы лазерное оружие сильно теряло в эффективности, но будет незаменимо при бое в безвоздушном пространстве, если паранормалы попытаются взять станцию на абордаж.

В качестве последнего довода выступали расположенные на луне электромагнитные катапульты, способные метнуть многотонный каменный снаряд на дно гравитационного колодца. Не слишком точно, не слишком быстро, но зато с полной гарантией уничтожения всего живого и неживого на огромной площади.

Военные считали, что их система обороны от удара с поверхности идеальна и непреодолима. Координатор склонялся к мнению, что идеальных систем обороны не существует. Но всё-таки они предусмотрели всё, что смогли на тот момент.

Наносить удар первыми никто не спешил. Уверенности, что пришельцы являются врагами, не было, а уровень потенциальной угрозы всего лишь уровень. Пока угроза из потенциальной не перешла в разряд реальной, начинать конфликт нет смысла. Командующий вооружёнными силами лунной республике уже приказал ближайшей к месту появления чужаков станции отправить вниз автоматически управляемый модуль класса «орбита-поверхность» с робототехническими аватарми для ведения переговоров без риска для жизни людей.

Пока модуль неторопливо снижался по пологой территории, Координатор ещё раз внимательно осмотрел место открытия портала пришельцами. За это время те успели выложить на тёмной земле с редкими кустами чёрно-жёлтой колючей травы замысловатую геометрическую фигуру. В общем чате, аналитики отметили, что многометровая геометрическая фигура, скорее всего, служит для облегчения взаимодействия между магами при создании ими какого-нибудь особенно сложного заклинания.

Координатор незаметно поморщился. Аналитики в своём репертуаре — объясняют или очевидное, или задним числом.

Смущала по-прежнему сияющая арка портала. Если её держат открытой, значит либо к перешедшим на эту сторону паранормалам и големам должен присоединиться кто-то ещё, либо они хотят иметь возможность в любой момент, как можно быстрее, сбежать обратно в свой мир не тратя время на повторное открытие портала.

Заметив приближающийся модуль, пришельцы зашевелились ещё быстрее. Большая часть заняла место в выложенной на земле сложной фигуре. Меньшая выстроилась между начертанной на земле фигурой и приближающемся модулем.

Командующий приказал посадить модуль в отдалении, чтобы не нервировать пришельцев. Координатор пока не вмешивался. Командующий делал всё правильно и, кроме того, первый контакт дело военных. Когда они подтвердят мирные намерения пришельцев, придёт время поработать и ему.

Из опустившегося на землю модуля выбрались робототехнические аватары удалённо управляемые операторами с борта ближайшей станции. Задержка сигнала составляла доли секунды и была несущественна.

Три человекоподобные фигуры осторожно приближались к выстроившемся перед ними заслону из паранормалов и грузовых големов. По крайней мере именно переноской грузов и выкладыванием непонятной фигуры из тяжёлых на вид брусков рыжего металла они и были заняты.

Параллельно с обработанным центральным искусственным интеллектом видеопотоком составленном на основе удалённого наблюдения, пошла картинка, получаемая с камер аватар.

Големы походили на оживших каменных гигантов. Коротконогие, с непропорционально развитыми плечами и длинными, практически до земли, руками продолжали выкладывать финальную часть рисунка похожего на несколько вписанных друг в друга многоугольников с одним, вытянутым дальше остальных, лучом. Несколько големов собрались в стороне. В больших каменных руках они держали подобранные с земли обломки. Один так и вовсе держал осколок бетонной плиты с торчащими из него штырями арматуры.

— Замечена активность ближайших демонов и некротварей, — доложили аналитики, — похоже их привлекает наш модуль и аватары. Как бы мы случайно не натравили этих ребят на наших гостей.

Координатор рассматривал лица пришельцев попадающих в прицел камер роботехнических аватар. Операторы начали ритуал знакомства, показывали пустые механические руки и пытаясь обратиться к вышедшим из портала на различных языках, в том числе на шести известных языках магических доменов из мира домена Ан-фееро и двух других миров, с которыми были худо-бедно налажены непостоянные торговые отношения.

Пришельцы молчали, но Координатору отчего-то казалось, что они понимают, хотя бы часть обращённых к ним слов приветствия. Почему тогда не отвечают? Может быть тянут время, но зачем?

Внезапно в ситуационном центре раздался взволнованный голос Октябрины: — Тревога! Опознан однозначно враждебный элемент.

Лицо одного из паранормалов приблизилось и оказалось обведено красной рамкой.

Получившие команду от искусственного интеллекта, операторы роботехнически аватаров попытались отвести свои машины назад, но големы тут же метнули каменные снаряды, разбив и изломав двух из трёх аватар. Третьего сжёг огненной плетью ближайший маг.

— Опознан однозначно враждебный элемент, идентифицированный как АнМонох Небесный Молот, бывший приближённый повелителя бывшего домена Ан-фееро, — выводила на главный экран пояснения Октябрина. — Какое-то время он содержался у наших союзников в домене Аш-амоном, но полтора месяца назад стало известно о его побеге и вот он уже здесь. Поразительная прыткость.

— Пара орбитальных бомбардировщиков вылетела на цель, — проговорил Командующий. — Полагаю не стоит давать им время достроить то, что они стоят. Чтобы это ни было.

Наблюдая, как пришельцы спешно выстраиваются в многочисленных углах сложной фигуры, выложенной на земле скреплёнными между собой брусками рыжего металла, Координатор прошептал: — Как бы мы уже опоздали…

Словно подтверждая его слова, Октябрина объявила: — Замечена потенциальная опасность. Длинный луч многосекционной фигуры указывает в точку, над которой через несколько минут пролетит станция. Считаю совпадение не случайным. Прошу разрешение на экстренную коррекцию курса боевой станции «Ленинград».

Координатор быстро ответил: — Коррекцию разрешаю.

На него недовольно покосились два члена верховного совета, но промолчали. Ситуация явно была как минимум нестандартной и времени на долгие обсуждения не оставалось.

— Коррекция курса, — доложила Октябрина, — не успеваем.

— Время выхода орбитальных бомбардировщиков на позицию восемьдесят секунд, — озвучил показания Командующий.

На экранах видно, как все пришельцы заняли отведённые места в выложенной на земле фигуре. Неожиданно скреплённые между собой бруски металла вспыхнули ярким светом, отчётливо виденным с орбиты на фоне тёмной поверхности земли. Сияние пульсировало, разгоралось, затмевая собой по-прежнему открытый полукруг портала.

— Сбрасываю со станции модули семнадцать и девятнадцать, — доложила Октябрина.

Координатор хотел было остановить её. Семнадцатый модуль был гидропонической фермой, обеспечивающей станции стабильным притоком биомасы для пищевых синтезаторов, а девятнадцатый смонтировали всего два года назад, там размещались жилые отсеки на случай временного резкого увеличения количества людей на станции, например, при активном транзите на или с поверхности.

Хотел остановить, но не успел. Ярко вспыхнул выложенный на земле узор. Приборы показывали резкое повышение температуры на этом участке поверхности. Тонкий яркий луч протянулся от замерших в центре беснующего огненного шторма магов к парящей на огромной высоте станции. Навести так точно, на такую удалённую цель вручную было невозможно, но у паранормалов это получилось.

Однако вместо того, чтобы попасть точно в центр станции, луч ударил в сброшенные секунды назад семнадцатый и девятнадцатый отсек. Вспышка света за границами атмосферы. Испарив сброшенные отсеки, ставший значительно более тонким луч ударил в станцию вызвав ещё одну вспышку и последовавшую за ней сеть взрывав.

— Повреждены отсеки пять, двенадцать и тринадцать. Отсеки четыре и три полностью выведены из строя, автоматический сброс невозможен, необходимо отделить повреждённые отсеки в ручном режиме, — зачастила Октябрина, докладывая о повреждениях. — Общая функциональность боевой станции «Ленинград» сохранена на восемьдесят пяти процентах. Невосполнимые потери: семь человек находившихся в момент атаки в четвёртом и третьем отсеке. Раненых тридцать два человека, большей частью из пострадавшего двенадцатого отсека, где располагались личные каюты части персонала станции. Восстановительные работы приостановлены до момента отмены боевой тревоги. Станция совершает экстренную корректировку курса.

Следящий за траекторией орбитальных бомбардировщиков, Командующий сжал руки в кулаки: — Сейчас получат.

Две пересекающиеся частые гребёнки из сброшенных бомбардировщиками управляемых бомб накрыли место открытия портала и всё ещё продолжающих стоять в сверкающем рисунке паранормалов. Но за мгновение до уверенного накрытия над магами вспыхнула радужная плёнка. Такая тонкая, частично прозрачная, она скрылась под расцветающими цветами взрывов.

Когда пыль немного рассеялась, земляне увидели невредимых магов спешно скрывающихся в портале. На месте горевшего ярким светом рисунка остались чёрные, проплавленные линии. Увидев уцелевшего противника, взъярившийся Командующий потребовал у бомбардировщиков повторить заход.

— Зря, — подумал Координатор, но промолчал. — Они сделали то, что хотели и сейчас спокойно отступают. Впрочем, не так уж спокойно, кто-то из магов шагал в портал сам, но других несли товарищи или каменные големы. В любом случае обеспечить повторное накрытие они не успеют, портал к тому времени закроется.

Так и получилось. Бомбы зазря выбросили в атмосферу тонны чёрной земли на том месте, где минуту назад сияла арка портала.

— В следующий раз у них этот фокус не пройдёт, — пообещал обманувшим его паранормалам командующий вооружёнными силами. — В следующий раз мы не станем ждать и ударим сразу, как только поймём, что портал открыт не из Ан-фееро.

— Может быть они этого и хотели? — подумал Координатор, — мы ударим, а это окажется какая-то третья сила в конфликт с которой мы ввяжемся на пустом месте. Возможно в этом и заключался их план? Или они просто хотели уничтожить одну из трёх боевых станций? Две станции не смогут полноценно контролировать всю поверхность прекрасной, но уничтоженной земли. Тут требуется всё как следует обдумать.

— Фиксируем увеличение вулканической активности, — доложила служба наблюдения, — такое ощущение, будто притихшие за десятилетия со времени исхода вулканы вдруг вздумали пробудиться.

— Неужели нападение на станцию было всего лишь отвлекающим манёвром и удар древние маги нанесли совсем в ином месте? — подумал Координатор.

* * *

Жуя своими новыми зубами бутерброд, Гек смотрел в окно поверх планшета с открытой книгой. Неловко откусил, хлебные кроши просыпались на гору исписанных и исчёрканных листов бумаги, в несколько слоёв покрывающих поверхность стола, словно листва землю в конце осени. Блин!

Надкусанный бутерброд с искусственной, но всё равно ужасно вкусной, колбасой временно отправился на подоконник. Занятый вытряхиванием крошек из исписанных листов, а затем попыткой понять, записано ли на листах что-то нужное или их можно (и давно нужно!) выбросить, Гек не заметил, как в комнату вошёл Фат. Только опустившаяся на плечо рука товарища по отряду заставила вздрогнуть и чуть было заново не рассыпать собранные крошки.

— Нельзя же подкрадываться!

Фат сиял, точно начищенный пятак: — Только постоянная бдительность и готовность, позволит тебе, мой друг, счастливо дожить до преклонного возраста… в триста тридцать лет.

— До такого возраста не маги не доживают, — буркнул Гек.

— Не доживают, если им не помогают. Говорят, наша республика подписывает договор с доменом Аш-амоном. Некроманты обещают предоставлять услуги целителей. Зря смеёшься, маги смерти лучшие целители, после друидов и эльфов.

— А если не договорятся?

— Ну ты же не думаешь, что я буду спокойно наблюдать как мои друзья стареют и дряхлеют в детском возрасте каких-то ста с лишним лет?

— А откуда эта цифра триста тридцать?

— Ну, мне ещё надо многому научиться и набрать побольше практического опыта, — потупился Фат, — до трёхсот лет я тебя точно дотяну, а дальше уже как пойдёт. Но я обещаю учиться как следует!

Гек с сомнением посмотрел на улыбающегося Фата. Интересно, где и на ком именно он планирует приобретать требуемый практический опыт?

— Какой-то ты подозрительно довольны. Или, погоди, ты что ли сдал экзамен по информационным системам?

Фат кивнул.

— Но ведь он будет только через месяц. Фат, ты гений!

— Не спорю.

— И просто обязан всё подробно мне объяснить, — потребовал Гек, — в целом вроде бы понимаю, но как доходит до практических задач — гаси реактор, туши свет.

— Ой, да помогу я конечно. Там и помогать нечего, только практика, практика и ещё раз практика. Дай порадоваться по-человечески — отмахнулся Фат, падая на свободную кровать. — Ух ты, бутерброд!

— Мой бутерброд, — внёс ясность Гек.

— Ты настоящий друг, — вынес вердикт баронский внук, проглатывая остатки, — а ещё есть?

— В столовой.

— Нет, далеко идти, — заложив руки за голову Фат завозился устаиваясь поудобнее. Видимо именно так, на его взгляд, и следовало радоваться сданному экзамену. Но долго лежать он не смог.

Не успел Гек выбросить собранные хлебные крошки, как Фат уже сидел на кровати и требовательно смотрел на него: — Как ты можешь быть таким спокойным?

— Бутерброд не самое главное в жизни.

— Да при чём здесь бутерброд! — возмутился Фат. — Ты хотя бы понимаешь, что именно нам дают земляне на уроках основ построения информационных систем?

Похоже вопрос достаточно важен для Фата. В ожидании ответа он вцепился руками в покрывало, смял его и измял бы полностью, если бы сам же на нём не сидел. Поначалу Гек и Фат с одинаковым восторгом воспринимали раздаваемые землянами знания. Причём сначала больше всего удивлял сам факт того, что знания им дают бесплатно. Подумать только, бесплатно! И только во вторую очередь они удивлялись объёму знаний, накопленных землянами.

Почему луна не падает на землю? Где возникают мысли? Как видит глаз? Казалось, земляне знают обо всём на свете, хотя это конечно было не так. Их знания были их силой. С помощью своих знаний, земляне создали многочисленных роботов и дронов, импульсные винтовки, вертолёты и танки-пауки. С их же помощью они обещали превратить солёные болота в пахотные земли. Тем удивительнее, что они так охотно и просто делились знаниями. И ещё более удивительнее то, что от того, что земляне делились знаниями, их сила не становилась меньше, напротив, она будто бы даже возрастала. Может быть за счёт Гека, Фата и многих других возрастала?

Пожалуй, Фату было сложнее остальных. В отличии от набранных из деревенских и городского отребья бывших низших, он относился к не слишком сильному, но всё же древнему роду магов-аристократов. Если другие являлись в плане обучения «чистым листом», то Фат уже был частично «исписан». Впитанная с детства магическая картина мира и даваемая землянами техническая сталкивались в его голове с оглушительным грохотом. Фат отставал чуть ли не по всем предметам, вырываясь вперёд только на военной подготовке. Гек, а за ним и весь их отряд, принялся подтягивать Фата, как только могли. А потом, в один прекрасный момент, словно что-то щёлкнуло, противостояние магического и технического подхода к понимаю реальности исчезло, и Фат стал весьма неплохо учиться самостоятельно. Иной раз он рассказывал Геку о том, как, оказывается, близки оба подхода, приводил цитату какого-то древнего высшего и тут же тыкал пальцем в конспект недавней лекции. Геку древние философы были до фонаря, Фат злился, Гек злился, потом они мирились и снова садились грызть предварительно разжёванный командирами-учителями гранит науки.

Больше остальных дисциплин, Фату полюбилась интеллектроника. Построение информационных систем, программирование и алгоритмистика. Геку казалось достаточным уметь растолковать машинам, что они должны делать. Благо машины землян были необыкновенно умны и понятливы. Но Фату умения пользоваться было явно недостаточно. Он хотел не управлять, но создавать.

В основах информационных систем он нашёл какие-то параллели с магическим искусством големостроения, которым славился их род. Не то, чтобы они были искусными големостроителями, но на фоне общего упадка этой ветви искусства в бывшем домене Ан-фееро, всё же выделялись. В роду хранились трактаты и записки големостроителей. В детстве АнФат, по велению деда, провёл немало часов за древними фолиантами и с удивлением обнаруживал сходство между заклинанием големов и созданием информационных систем. Причём земляне продвинулись в этой области знаний гораздо дальше всех древних «высших».

После занятий по интеллектронике Фат был возбуждён и радостен. Его успехами заинтересовался сначала куратор их группы, а затем и командир отделения учебно-трудовой армии Мата. Даже сама Заря обратила внимание на его друга. Перед Зарёй трепетали и Гек и Фат. Земляне называли искусственный интеллект сложнейшей машиной, но при этом относились не как к машине, а как к человеку. Заря была одновременно и богом, и слугой. Она властвовала и управляла, и она же подчинялась. В общем, во взаимоотношении искусственного интеллекта и молодой республики, с точки зрения коренных жителей, всё было очень сложно.

— Ты хотя бы понимаешь, что именно нам дают земляне на уроках основ построения информационных систем? — спросил Фат.

— Понимаю, — преувеличенно серьёзно, будто разговаривая с больным человеком, ответил Гек.

— И что же?!

— Основы построения информационных систем, я полагаю, — Гек не выдержал и засмеялся.

Фат бросил в него подушкой. Гек поймал, но не стал возвращать, а положил на спинку стула, чтобы было мягче сидеть.

— Отдай подушку!

— Брошенное возврату не подлежит.

Фат рассмеялся, но всё же попробовал объяснить. — При создании голема, чтобы тот мог принимать решения и выполнять приказы, маг должен наделить его подобием сознания. Не знаю, как всё это выглядит с технической точки зрения и где в каменной башке храниться это «сознание», и похоже сами земляне пока этого не понимают, но не суть. Главное, что маг не может просто создать это «псевдосознание» и должен копировать своё или чьё-то другое, предварительно обрезая и упрощая.

— Зачем упрощать-то? — из вежливости поинтересовался Гек. Честно говоря, магические заморочки были ему малоинтересны. Воспользоваться ими сам он всё равно никогда не сможет, а в случае нужды, справиться с враждебным одарённым, поможет импульсная винтовка. Ну или накрытие из огнемётной системой залпового огня, в крайнем случае.

— Затем, необразованный ты человек, что чем сложнее помещаемое в голема сознание, тем больше сил для этого требуется. Лишь по-настоящему великие маги могу создать полноценного разумного голема. Делается это очень редко потому, как слишком тяжело и сложно. К тому же полноценное сознание в големе ничем не лучше «обрезанного». Наоборот, только хуже. Вместо того, чтобы подчиняться начнёт действовать самостоятельно, а какая магу от этого польза?

Но используя знания чужаков можно создать голема обладающего сколь угодно сложным поведением и при этом не вкладывая в него ни малой доли сознания и потому практически не тратя сил! Можно клепать таких големов пачками, создать целую армию. Если бы мы знали это раньше, то могли бы сами разбить армии доменов Ар-фестаго и Аш-амоном не прибегая к помощи из другого мира. Мы бы буквально завалили их каменными и железными големами.

Глаза Фата сияли, сам он часто дышал.

— Ты сказал «чужаки», — заметил Гек.

— Что?

— Ты сказал чужаки, вместо земляне. Так говорят не принявшие новую республику паранормалы.

— Подумаешь, оговорился, — потупился Фат.

Гек посмотрел на друга и товарища по отряду. Взгляд пробежал по кольцу коммуникатора на пальце Фата заменившем браслет блокирующий его паранормальные способности. После той ночи в деревне, когда отряд, сказал, что доверяет внуку барона, его способности ничего больше не блокировало. Свой коммуникатор, в виде браслета, Гек носил на левой руке.

— Думаю это очень важная информация и её необходимо как можно скорее донести до командиров-учителей.

— Но это просто теория, — заартачился Фат, — у меня не было времени попробовать и проверить. Сначала нужно проверить и уже потом идти к землянам.

— Лучше пойти прямо сейчас, — мягко предложил Гек.

— Я хочу сначала проверить сам!

Гек осторожно переместил ладонь на свой коммуникационный браслет.

* * *

В баронском замке, в тишине медитативной залы, где пол и стены покрыты толстыми коврами, в которых тонут звуки, сидел новый барон. Бароном он стал недавно, после того, как предыдущий погиб вместе с практически всеми сильными высшими домена. Принявший титул барона высший просто оказался самым сильным из оставшихся в роду.

Толстые ковры так хорошо гасят звуки извне, что собственное дыхание кажется подобным грому. Помнится, в далёком детстве умение сосредоточения давалось ему особенно нелегко, но сейчас это не представляет проблемы. Почувствовав, как установилась связь разумов, барон мысленно улыбнулся младшему внуку.

— Здравствуй, дед, — по мысленной связи приходили не только слова, но и картинки и даже ощущения. Барон чувствовал эмоции юного высшего ещё не научившегося закрываться, читая их как открытую книгу.

Они много раз связывались подобным образом с тех пор, как с АнФата сняли блокирующие оковы. Подумать только, низшие надевают кандалы на высшего, куда катиться этот мир? Барон знал куда — мир катится к переменам. Больше ничего не будет как раньше, всё изменится. И только тот, кто узнаёт о переменах первым, кто сможет оседлать их, пока процесс ещё не разогнался во всю мочь, сможет уцелеть и возвысится на недосягаемую ранее высоту. Впрочем, может и упасть так низко, как не падал никогда раньше.

Связываясь с дедом, юный АнФат рассказывал ему о чужаках. О том, как они поступают, как живут, чему учат. Многое древний маг не понимал или не был уверен, что понимает правильно, но всё равно, из всех представителей древних родов, на данный момент именно он больше всего знал о чужаках. Будь его воля, барон бы пожелал, чтобы никаких чужаков бы не было, по-прежнему бы правил повелитель, а он сам оставался на третьих ролях в заштатном, не слишком сильном и не слишком древнем, роде. Возможно пожелал бы. Но в любом случае это было не в его власти.

Повелитель мёртв. Чужаки перестраивают домен в свою непонятную республику. Через несколько лет разразиться большая война — кто-то из повелителей соседних доменов не потерпит нарушения древнего уклада, кого-то возмутит своеволие «низших», кто-то просто захочет увеличить территорию своего домена за счёт бесхозного. Будет война и главе не слишком сильного, не слишком древнего, а вдобавок ещё и лишившегося лучших магов, рода необходимо заранее угадать победителя. Решать нужно обдумано, но немедля слишком долго. Неправильный выбор погубит род. Правильный откроет множество возможностей. Всё как всегда и, в то же время, на этот раз по-другому.

Желая лучше понять изменения, которые несут с собой чужаки, барон настоял, чтобы они взяли юного АнФата. Оковы, усыпляющие носителя, как только он пытался воспользоваться силой, мешали АнФату устанавливать контакт разумов, барону приходилось трудиться за двоих, но он справлялся. Получаемая из первых рук информация была очень важна.

В беседах с дедом, юный АнФат говорил невозможные вещи. То, что чужаки заботятся о низших, занимаются распахиванием новых полей и строительством новых домов барон видел и сам. Это вполне понятно. Сила чужаков в их технике и в умеющих с этой техникой работать низших. Чем их больше, чем лучше они обучены, тем сильнее чужаки в целом.

Но, по словам юного АнФата, чужаки на деле, а не на словах надумали построить новое государство. Они строили его так же, как свои машины — основательно и с огромным запасом прочности. Государство-машина должно было включать в себя жителей бывшего домена Ан-фееро. Местные смешивались с чужаками. Изучая их науки проникались их мыслями и идеями. И, в конечном счёте, сами становились неотличимы от чужаков. Было в создаваемой на его глазах машине-государстве место и для высших. Теряя безграничную власть над жизнями низших, согласившиеся примкнуть к чужакам высшие кое-что приобретали взамен. Не так уж много, на взгляд древнего мага, но и не так уж мало по мнению юного АнФата.

Во время сеансов связи внук говорил деду, что ему трудно продолжать считать остальных членов его отряда обычными «низшими». Вынуждено узнав их лучше, вынужденный впитывать всё, что дают чужаки, он теперь считал их людьми. Пусть лишёнными дара, но наделёнными многими другими талантами. Во многих областях они даже превосходили его, потомственного высшего-аристократа. А технологии чужаков до предела сокращали разницу в возможностях между одарёнными и немеющими дара.

Впрочем, про отсутствие дара не совсем верно. Только пришедшие из другого мира чужаки были полностью лишены дара. В большинстве низших из местных дар оставался слишком слаб, не поддавался сознательному контролю, дар спал, но всё же он был. Взять хотя бы того же Грана, бывшего охотника. Только неконтролируемым использованием дара можно объяснить точность его стрельбы. С копьём или луком бывший охотник был бы не страшен высшим, но имея оружие чужаков, Гран мог убивать высших до того, как те бы его заметили. Нелегко считать низшим того, кто может убить тебя в поединке. Моральные устои юного АнФата подвергались всё большему давлению.

Затем произошло то, что поразило даже старого мага — с его внука сняли оковы. Ночью, в одной из деревень, куда их отряд поехал на какие-то «практические работы». Просто потому, что входящие в отряд его внука низшие так решили. Жертвы сами решили выпустить хищника из клетки. Впрочем, они давно не были жертвами, как не были и низшими, они были людьми.

Возможно именно тогда, барон понял, что окончательно выбрал сторону, которую будет поддерживать в будущей войне.

Его уверенность чуть было не поколебал очередной мысленный разговор с внуком. Оказывается, чужаки, сами того не зная, нашли ответ на основной вопрос големостроения, который тщетно искали древние высшие. Как дать голему разум, не наделяя его обрезком своего или чужого сознания? Ответом была отдельная ветвь знаний с помощью, которой чужаки конструировали и управляли своими многочисленными машинами. Пусть не настоящий разум, а лишь его подобие, но в результате голем получал возможность действовать самостоятельно и это было именно то, что искали древние маги.

Зная эту тайну, их крохотный род становился гораздо могущественнее. Подобно сильнейшим магам, они могли создавать армии големов. Будучи посредственностью, сравняться с сильнейшими за счёт чужих знаний. Искушение было велико. И юный АнФат и сам барон чуть было не поддались ему. Но всё же не подались. Одумались.

Юный АнФат узнал всего лишь основы этой ветви знаний чужаков, что же будет, когда он познает её до конца?

Бросать всё и бежать, пытаясь унести тайну, но какая цена этой тайны, если она известна каждому из чужаков, если ей учат местных и скорее рано, чем поздно какой-нибудь другой высший, сведущий в искусстве големостроения, узнает её?

Нет, барон решил не пытаться перерешать по-иному. Он и его род на стороне чужаков и среди остатков старых родов бывшего домена не найдут чужаки вассалов вернее. Примкнувшие в начале возвышаться много больше примкнувших под конец. Так было в старом мире, так же будет и в новом. Несмотря на все перемены, кое-что остаётся неизменным. Барон оставался в этом уверен.

По мысленной связи пришли слова: — Здравствуй, дед. Я сделал как ты сказал, рассказал о своём открытии командирам-учителям. Они выслушали, но кажется пока не видят всех открывающихся возможностей.

Вдох. Выдох. На стенах медитативной комнаты висят, не шевелятся толстые плотные ковры.

— Ты сделал всё правильно, юный АнФат.

От внука, по связывающему разумы каналу, донеслась волна смятения, стыда, волнения и, наконец, твёрдой, как сталь, решимости.

— Дед, я не знаю, как поступил бы, отдай ты другой приказ!

Старый маг послал в ответ улыбку и ощущение успокаивающего поглаживания: — Хорошо, что нам не пришлось этого проверять.

— Я не знаю кому теперь принадлежит моя верность: роду или друзьям, наставникам, республике…

— Тебе не придётся разрывать свою верность пополам, — пообещал барон внуку, — я выбрал сторону к которой примкнёт наш род. Хотя ты, похоже, выбрал её ещё раньше меня.

— Многие в роду будут недовольны, — заволновался разум АнФата.

— Я глава рода. Недовольные слабы. Слабость подчиняется силе или умирает, — пообещал барон.

— Неужели ты хочешь…

— Думаю всё будет хорошо, — успокоил дед.

* * *

Погода была не ахти. Невозможно понять: то ли пойдёт дождь, то ли обойдётся. Хмурые тучи облепили горизонт и висят там, будто прилипли. Через клочок чистого неба над головой заглядывает ласковое солнце, но стоит где-то высоко подуть ветрам и тучи вмиг закроют голубую прореху. Несмотря на остатки тепла, лето уже закончилось, началась осень.

Началась осень и тем особенно ценна сделалась запоздалая ласка солнца, высота голубого неба и тихий, тёплый ветерок обдувающий подножие холма. Тихое местечко, но не сегодня. Сегодня здесь было людно.

Рано утром, когда лучи красного рассветного солнца только коснулись верхушки приземистой ели росшей на вершине холма, послышалось урчание моторов и дробный перестук металлических ног паучьих танков. Долину между двух холмов оцепили солдаты. Множество механических насекомых облетело её по периметру и заглянули в каждую подозрительную расщелину. На верхушку ближайшего холма, разрывая травяной покров, пыхтя и разбрасывая влажную, после вчерашнего дождя, почву, забрались машины. Там люди решили развернуть мобильный центр связи: к небу потянулись ниточки антенн, а в землю впились колышки удерживающие натянутые тросы.

После того как приехавшие первыми солдаты заняли все ключевые точки данной территории и замкнули защитный периметр, из снова подъевших машин, вышли глава республики, в прошлом старший инженер-администратор, глава службы безопасности, находившийся в слегка затянувшимся дипломатическом визите повелитель домена Аш-амоном и их сопровождающие.

Пока выгружались важные лица республики и свита древнего некроманта, люди из службы безопасности наблюдали как приглашённые из домена Аш-амоном паранормалы готовятся открыть портал на прекрасную, но уничтоженную землю. Использовать для открытия порталов пленных высших становилось раз от раза всё более небезопасно. Несмотря на всю мощь подавляющих волю биохимических препаратов, практике гипноза и внушения, пленённые паранормалы или умирали во время ритуала или сначала убивали кого-то из окружающих, а потом умирали. Повелитель Аш-амоном предложил помощь очень вовремя. Его домен специализировался на некромантии и целительстве, а не на межмировых перемещениях, но нескольких специалистов отыскать смогли. Эти специалисты вытащили из разума оставшихся пленных координаты порталов на землю и сейчас готовились впервые открыть портал туда. Безопасники наблюдали и страховали. Никогда нельзя быть уверенным, что портал не распахнётся прямо перед носом любопытного демона или некротвари, которая решит заглянуть во внезапно открывшуюся дыру между мирами.

Если с некротварями маги из Аш-амоном привыкли иметь дело, то даже мелкий демон может доставить немало проблем. Поэтому часть солдат и техники занимались не охраной долины, а готовились отразить потенциально возможное нападение из межмирового портала. Ждали только магов.

Паранормалы выстроились кругом.

Получив мысленное послание, Повелитель Смерти повернулся к стоящему рядом инженер-администратору: — Мы готовы.

Глава службы безопасности кивнул: — Начинайте.

Поняв, насколько важна землянам связь с родным миром, Повелитель мог бы запросить за открытие порталов дорогую цену, но, в расчёте на дальнейшее сотрудничество, согласился на вполне умеренную. Древний, как скалы, маг иной раз замолкал посреди разговора, погружаясь в воспоминания, иной раз впадал в апатию, из которой его выводил личный советник, но разум старика оставался остёр и не гнался за сиюминутной выгодной, он просчитывал ситуацию на несколько ходов вперёд. Домен Аш-амоном мог предложить молодой республики многое, но гораздо больше республика могла предложить домену.

Маги-портальщики сосредоточились. На секунду вокруг стало тихо, только ветер играл травой. Затем в геометрическом центре между стоящими широким кругом паранормалами раскрылась щель. В тот же момент стволы двух пулемётов и десятка импульсных винтовок уставились в неё. Пара ожидающих неподалёку паучьих танков шевельнулась. Когда портал раскроется, и автоматические дроны-разведчики подтвердят, что непосредственной опасности нет, танк должны будут пройти и охранять вход в портал с той стороны.

Подчиняясь желанию магов, щель между мирами расширялась. Из сверкающей точки она превратилась в линию, затем в овал. Как это бывало и раньше, из-за перепада давления, поднялся ветер. Прежде чем маги смогли прекратить свободный газообмен между двумя мирами, из портала вырвалось облако чёрного, пахнущего горелой резиной, дыма.

Глядя как клочья даже на вид жирного дыма постепенно рассеиваются, глава республики подумал: — Уж не попали ли мы случайно в какой-нибудь не до конца потухший вулкан?

Связисты доложили, что установить связь со спутниками пока не удалось.

— Неужели ошиблись миром? — подумал глава.

Запущенные операторами дроны один за другим ныряли в сияние портала. На мониторы пошла картинка, но какая-то нечёткая. Как будто с той стороны всё тонуло в густом дыме.

— Заря, твой вывод?

— Скорее всего портал открылся правильно, это прекрасная, но уничтоженная земля. Правда, по каким-то причинам, вдобавок очень сильно задымлённая. Температура с той стороны выше ожидаемой. Похоже в районе выхода повышенная вулканическая активность. Связь со спутников ни удаётся установить из-за повышенного уровня гари и дыма в атмосфере. Уровень загрязнённости атмосферы гораздо выше и без того аномально высокого, который мы считаем обычным. Мои предложения: развернуть оборудования спутниковой связи с той стороны и попробовать достучаться до спутников. Обмен материальными товарами произвести не удастся, но на информационный обмен шансы есть. Правда, в подгорелой похлёбке, которая заменяет атмосферу с той стороны, будет сложно отслеживать приближение демонов и некротоварей.

Старший инженер-администратор отдал приказ. Несмотря на опасность, связаться с Луной и узнать последние новости очень важно. В том числе получить карты земной поверхности, чтобы понять в каких районах внезапно увеличилась затухшая за семь десятков лет с момента исхода вулканическая активность.

Осторожно перебирая длинными ногами и приседая, чтобы пройти по габаритам, в портал вошли два паучьи танка. Следом за ними три десятка солдат и инженеров с оборудованием спутниковой связи.

— Ничего не видно на расстоянии уже пятидесяти метров, — доложил пилот танка, — надежда только на радар, но его радиус также сильно сокращён. Можем уверенно контролировать область диаметром километра полтора, не больше.

— Поторопитесь, — попросил старший инженер-администратор. Впрочем, связисты и без того хорошо знали своё дело.

Повелитель что-то обсуждал со своим советником. Инженер-администратор поморщился — он планировал представить союзника Координатору, а заодно, мимоходом, продемонстрировать ему вживую посадку транспортного модуля. Внушительное зрелище должно было произвести впечатление даже на древнего мага. К сожалению, из-за проклятого дыма, демонстрация откладывалась. Откуда этот дым вообще взялся, неужели и правда внезапно пробудился один из потухших вулканов?

— Есть связь со спутниками, — доложил оператор, работавший с торой стороны портала, — принимаем срочный информационный пакет.

— Сколько вы ещё сможете поддерживать портал открытым? — поинтересовался старший инженер-администратор у личного советника повелителя.

Советник не успел ответить. Будто очнувшийся от сна с открытыми глазами, Повелитель ткнул пальцем в сторону портала: — Чувствую присутствие сильных некроконструктов. Их много, они близко, и они не одни.

— Заря, выводи всех, срочно! — приказал инженер-администратор.

Пришло сообщение от пилотов танков — радары засекли быстродвижущиеся, массивные цели.

Мобильный комплекс спутниковой связи сворачивается быстро, но всё же не мгновенно. Пытаясь выгадать для инженеров немного дополнительного времени, пилоты танков открыли огонь на упреждение. Прикрывающие инженеров солдаты стреляли вслепую, не видя противника в дыму, ориентируясь только по полученному с паучьих танков целеуказанию.

Один за другим, инженеры спешно выходили из портала, передавая друг другу ящики со свёрнутым оборудованием. Когда вышел последний инженер, показались солдаты. Они выходили пятясь, продолжая целится в открытый зев портала и держа пальцы на спусковых крючках. Звуки стрельбы из пушек главного калибра, с той стороны, сменились частым перестуком крупнокалиберных пулемётов. Значит орды тварей подобрались почти вплотную.

— Мы сможем замедлить некротварей, но не подчинить их, — отрывисто бросил Повелитель, — с демонами разбирайтесь сами.

Главный безопасник кивнул, показывая, что услышал его слова. Старший инженер-администратор напряжённо смотрел как из портала, также пятясь, вышел один из паучьих танков и почти вышел второй, как что-то резко дёрнуло его назад, в портал.

Вцепившийся в землю четырьмя находящимися на этой стороне ногами, танк упёрся и не позволил утащить себя обратно. Пул