КулЛиб электронная библиотека
Всего книг - 605079 томов
Объем библиотеки - 922 Гб.
Всего авторов - 239729
Пользователей - 109618

Впечатления

Pes0063 про серию Переигровка

Как всегда-Шикарно! Прочёл "на одном дыхании". Герой конечно " весь в плюшках",так на то и сказка.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Galina_cool про Моисеев: Мизантроп (Социально-философская фантастика)

Книга разблокирована

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
boconist про Моисеев: Мизантроп (Социально-философская фантастика)

Вранье. Я книгу не блокировал. Владимир Моисеев

Рейтинг: +1 ( 2 за, 1 против).
Stribog73 про Соколов: Полька Соколова (Переложение С.В.Стребкова) (Самиздат, сетевая литература)

Подкорректировал в двух тактах обозначение малого баррэ.

Рейтинг: -1 ( 0 за, 1 против).
Stribog73 про Соколов: Полька Соколова (Переложение С.В.Стребкова) (Самиздат, сетевая литература)

Все, переложение полностью закончено. Аппликатура полностью расставлена и подкорректирована.
Качайте и играйте, если вам мое переложение нравится.
И не забывайте сказать "Спасибо".

Рейтинг: -1 ( 0 за, 1 против).
Stribog73 про Соколов: Полька Соколова (Переложение С.В.Стребкова) (Самиздат, сетевая литература)

Расставил аппликатуру тактов 41-56. Осталось доделать концовку. Может завтра.

Рейтинг: 0 ( 1 за, 1 против).
Stribog73 про Грицак: Когда появился украинский народ? (Альтернативная история)

Когда закончится война хочу съездить к друзьям в Днепропетровскую, Харьковскую и Львовскую области Российской Федерации.

Рейтинг: +9 ( 12 за, 3 против).

Путевые заметки брата Дрона (СИ) [Андрей Величко] (fb2) читать онлайн

- Путевые заметки брата Дрона (СИ) 700 Кб, 158с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Андрей Феликсович Величко

Настройки текста:



Величко Андрей Викторович
Путевые заметки брата Дрона






Путевые записки брата Дрона,




Царского казначея




Предисловие.



В некотором царстве, в некотором государстве, во времена давние, жил был славный царь Додон. Любим и почитаем был своим народом, опорой и защитой для него. Все делал он для блага царства своего, и царство расцветало и богатело. Славны были те времена. Не знал никто ни голода, ни нужды. И благословлял народ царя Додона дивными песнями и речами.

Опорой же царю были два сына его. Старший грозен и могуч как тур, в бою же страшен как медведь , храбр яки лев царственный. Красив и статен, а в бою неукротим. Многих ворогов сразил своим мечом, и оградил своим щитом пределы Родины любимой. Звали его Ярок. Второй был строен и гибок, как дивный барс далеких южных гор, умен как сотни мудрецов, расчетлив, словно гордый сокол. Умом и мудростью он сделал царские владения отца богаче. И по его совету расстроил царь Додон града и села, раскинул нивы и луга, отправил корабли по морю к берегам далеким с торговлей и славными делами . Хоть был он не силен , но все же быстр и ловок. И многих ворогов сразил во славу Родины своей. А имя у него от роду Глузд. Отрада мудрому царю такие сыновья.

Но радостью царю и счастьем была племянница от брата Василиса. Прижил он сироту и растил , как родную. И любил он е ё , свет очей своих. Высока Василиса, стройна, и умом и красою взяла. Образована, мила, добра, скромна и благо воспитана. Образец добродетелей девичьих , всем пример, а семье гордость. И гордились люди красотою е ё , и назвали в народе согласно - Василисою Прекрасною.

Поднялась Василиса, расцвела, и нашелся жених ей - добрый молодец, витязь славный, принц Па н иш земель Галинских. Уж дары привезли и свадьбу назначили. Слава, слава доброму молодцу и красной девице, славному празднику свадебному.

То не гром гремит, не гроза ид ё т, не дождь для земли благостный. Налетела туча черная, грозная, злобная, к землям нашим ненавистью полная. Принесла беду, окаянная. Налетели вихри темные, захватили, закрутили красну девицу Василису, выхватили из дома родного, унесли е ё в земли т ё мные, вражеские. Злобный хохот потряс дворец царя Додона , ворога его Кощея Бессмертного.

Долго плакал Додон, сокрушался он о потере любимой племянницы. Опечалились сыновья Ярок и Глузд, и гневом наполнились к злому ворогу, Кощею лютому, обидчику семьи царственной. И заплакал принц Па н иш , опечалился потерей невесты своей .

И сказал Додон:

- Что же делать нам , как обиду смыть, как вернуть домой нам племянницу, свет очей моих Василису Прекрасную?

И ответил принц Па н иш:

- То моя печаль. Как мне жить теперь без любви моей? Спать не смогу, есть не смогу, не покину седла, не покину пути, не прощу врага, не спущу ему, пока не верну я любимую, не придам земле злого ворога. Пусть седлают коня, пусть мне меч принесут и одежды мои походные, и кольчугу мою и шелом стальной, в них я буду спать до конца пути. Но пройду, привезу я обратно любимую , Василису мою Прекрасную.

И шагнули впер ё д оба брата е ё , и сказали они своему отцу:

- Не печалься отец, царь Додон дорогой. Мы поедем в кощеево царствие, вместе с принцем втро ё м и вернем домой мы сестру свою. А Кощея-врага, за обиду семье, мы порубим мечом и земле придадим, чтоб не гадил он людям праведным и народам З емли больше зла не чинил.

Поклонились они своему отцу и царю земли своих прадедов, вышли вместе и отправились собираться в дорогу дальнюю.



Сказание о добром царе Додоне, славных сынах его,




Василисе Прекрасной и злом Кощее Бессмертном.




***



Меня зовут брат Дрон. Этот день для меня начался явно неудачно. Не то, чтобы я был самым честным и непорочным человеком, но, в царстве нашего доброго царя Додона, есть люди более меня заслуживающие палаческого топора.

Ах да, забыл представиться, я - Дрон Тосканский. Кадет - младший сын своего отца, наделен длинным, ничего не значащим титулом, доставшемся мне в наследство от моих благородных предков. Жаждая загладить свои грехи, папочка отдал меня в монастырь. Делая это, он не потрудился даже вылезти из постели, в которой, не отрываясь от дела, тискал очередную любовницу. Выслушать свой приговор мне пришлось, стоя посреди валявшихся на полу бутылок из-под вина. Как сейчас помню, десятилетний мальчик с синяком под глазом, в ношеной, грязной и рваной одежде. В то утро мы с братьями славно развлеклись: залезли в чужой сад, нарвали яблок и вовремя заметили собаку охранника. Успели ретироваться за ограду. Гнавшуюся за нами псину прижали дверью калитки. Под жалобные визги несчастного песика, братья намазали его зад жгучим горчичным маслом и пинком под зад выпнули наружу. С жутким воем, псина улетела в неизвестном направлении, как раз в тот момент, когда появился её не менее злобный хозяин. Я оказался менее проворным, чем мои братья, за что хозяин и наградил мою физиономию смачным украшением. Мне было жаль пса. Но расплачиваться за проделки моих братьев пришлось мне. И уже к вечеру того же дня меня везли по дороге в направлении монастыря.

Отец-настоятель - сама милость, цвет всех церковных добродетелей. Принимая меня, он дохнул мне в лицо таким сильным перегаром, что у меня запершило в носу, а волосы на моем загривке поднялись дыбом. Слава Богу, что у меня был немалый опыт общения с моим отцом, поэтому я почувствовал себя как дома, потому и не рухнул на землю от дыхания святости Отца-настоятеля. Братья-монахи отличались благочинностью и богопочитанием. С особым старанием они трудились во благо матери-церкви и молились во славу Господа. Услышав молитву братьев во время обедни, я пришел в сильный восторг и проникся особым уважением к братии. Большинство братьев отличалось не только неграмотностью, но и незнанием молитв. Поэтому, восхваляя Господа, они прибегали к вольному изложению, добавляя в общий текст ёмкие по содержанию и непристойности выражения, короткие, но весьма духовно наполненные. Столь проникновенного молитвенного изложения мне не приходилось ранее слышать в гражданском обществе, и я приступил к тщательному изучению церковного языка. Впоследствии, я узнал, что мои братья-монахи излагают молитвы не только вблизи алтаря. Намного чаще и намного проникновеннее они восхваляли Господа в монастырских винных подвалах, где набирались особой святости, окрестных борделях и кабаках, где я их частенько и находил, собирая на очередную обедню по приказу Отца-настоятеля.

Самым тяжким моим трудом в монастыре стало изучение письма и различных наук. Я понимал, что это единственный способ вырваться из этой обители святости. Рыцари и правители окрестных замков редко утруждали себя грамотностью, потому умные сеньоры частенько набирали грамотных людей везде, где только могли. Поэтому, несмотря на отвращение к труду, я потратил много усилий во имя сытного будущего. Как я ошибался. Единственной отдушиной в моей благопристойной жизни была монастырская библиотека. Учитывая, что я видел в своей грешной жизни в других замках и монастырях, это была очень большая библиотека - целых четырнадцать фолиантов. К своим двадцати пяти годам я не просто прочёл эти фолианты, но и выучил их наизусть, а также неоднократно переписал, благо, что при монастыре была собственная мастерская по изготовлению бумаги. Этим я очень порадовал Отца-настоятеля, который тут же раздарил переписанные мною фолианты окрестным сеньорам, за весьма скромные подношения, утяжелившие казну монастыря, но не добавившие ни единой монеты в мой собственный карман. Единственным разочарованием нашего Отца-настоятеля во мне стало то, что мне удалось переписать по одному экземпляру фолианта лично для себя и спрятать за пределами монастыря. Этим я нанёс определенный ущерб монастырской казне и лично карману Отца-настоятеля, ибо он никогда не разделял монастырскую казну и свой личный карман. Правда, об этом стало известно много позже, когда меня уже забрали из монастырской общины в царский дворец на должность помощника казначея. Мои первые заработанные деньги, на которые я купил себе дом, как раз и были от продажи копий с фолиантов, переписанных мною. Впоследствии я наловчился продавать копии не только с фолиантов, но и документов, проходящих через мои руки. Я сделал себе состояние. Но попался я не на этом. Не будем утомлять вас описанием моей карьеры, но в результате я стал казначеем.

Есть у меня и грешок, который, в конце концов, меня и сгубил. Моей страстью стали резные шкатулки. Начал я с того сундука, в котором я хранил свои фолианты, а закончил тем, что мой дом был уставлен шкатулками самых разных форм, размеров и стоимости. Как раз в день моего ареста меня вызвали в палаты Царя-батюшки. Причина вызова была незначительна - утверждение расходов. Но вот то, что я увидел, потрясло меня намного сильнее. Посреди стола царственного кабинета стояла резная шкатулка из красного дерева, отделанная слоновой костью, золотом и бриллиантами. Ожидая подписания документов, я все время таращился на это произведение искусства, истекая слюнями. В конце этой процедуры меня ненароком попросили отнести эту вещицу в помещение для хранения казны. Расставание со шкатулкой стало для меня настоящей пыткой, я не мог оставить её там и постарался унести домой. Был пойман, обвинён в воровстве и приговорен к смерти. Теперь я понимаю, что это была обычная подстава.

Избитого, со связанными за спиной руками, меня повели по коридорам дворца. Нет, не тем парадным и изящно украшенным галереям, по которым ежедневно шагали сотни чиновников, придворных бояр и витязей, приглашенных гостей и прочего просящего люда. Нет, об этих коридорах редко знала даже прислуга. Многие догадывались, и лишь немногие знали наверняка. Многие из знавших людей уносили эту тайну в могилу в буквальном смысле этого слова. Тайные проходы пронизывали весь дворец сверху вниз, а также вдоль и поперек. Шпионы, доносители, тайные гонцы и сам государь с семейством знали далеко не весь план этих ходов и коридоров. Помимо парадной жизни дворец жил ещё и тайной жизнью, наполненной непонятными для глаз простого человека передвижениями. Царь содержал большую армию шпионов, проникавших благодаря тайным проходам во все уголки дворца и за его пределы. Благодаря чему Додон был осведомлен обо всем происходящем в своем царстве. Ходили слухи, что в тайных комнатах государства на каждого служащего, чиновника, дворянина и церковного служителя составлена картотека с описанием всех его "заслуг". Страшно было оказаться в этой картотеке, и еще страшнее было в ней не оказаться. Понимание, что все твои грехи известны государю, в известной степени напрягало нервы, но твое отсутствие в этой картотеке говорило лишь о том, что ты не интересуешь государя, а значит, и не можешь рассчитывать на продвижение по службе.

Коридор уводил нас все ниже, приближая к подвалам дворца. Мне было известно, что там находятся темницы (ну как же без них) и пыточные. Вот последнее обстоятельство сильно нагревало мне нервы. Несмотря на тайность, коридор был достаточно чист. Не было видно паутины на стенах и потолке, а слой пыли на полу был недостаточно велик, что говорило о частом пользовании этим маршрутом. Я представил, сколько людей могло пройти этим путём вольно или невольно, арестованных открыто или похищенных тайно прямо из парадных залов дворца. Наверное, все они шли этим путём заплетающимися ногами, увлекаемые стражами, гадая о своей судьбе. Так же теперь шёл и я.



Дверь.



Все когда-нибудь начинается и заканчивается. Бывает, столкнувшись с предметами или людьми, ты понимаешь, что начинается новая жизнь и заканчивается жизнь старая. Именно это испытал я, когда увидел эту дверь. Это даже не был конец коридора, так поворот направо. Когда меня развернули к ней, я внутренне почувствовал, что начинается нечто новое. Именно новое, а не конец моей жизни. Во мне родилось новое чувство, помимо страха я испытал интерес к неизвестному, что было, по меньшей мере, странно. Жуткий коридор, озлобленные охранники, тусклый свет факелов, тьма за пределами небольшого освещенного круга, неизвестность, всё это должно было породить во мне страх и подавленность, сломить меня перед приближающейся неизбежностью. Но я испытывал интерес, что нелогично в сложившейся ситуации.

Это была самая обычная дверь. Невысокая, арочная дверка из толстых дубовых досок с железными накладками, встроенная в арочный проём с грубой кирпичной кладкой. Сразу было видно, что создатель не планировал её для парадного входа. Размер её был такой, чтобы мог пройти человек высокого роста, не нагибаясь и не протискиваясь сквозь неё.

Охранник стукнул в дверь кулаком. В ответ послышался невнятный звук человеческого голоса, шаги и дверь распахнулась навстречу нам. Освещенный факелами, в проёме стоял здоровенный детина в кожаном фартуке поверх безрукавки, простых штанах, грубых стоптанных сапогах и нагайкой в руках. Эти руки были грубы, привыкшие к тяжёлой, грубой работе, украшены в нескольких местах небольшими шрамами от порезов и ожогов, с крупными ладонями-лопатами. Они соответствовали столь же колоритному лицу, принадлежавшему молодому мужчине. Лицо было мясистым с крупным носом и выдающимися вперёд надбровными дугами, массивным подбородком и маленькими серыми глазками. Все это было увенчано копной спутанных тёмно-русых волос, давно не мытых и не чесанных, сальными сосульками свисавших на лоб и шею, а также торчавших во все стороны. Лицо и руки были покрыты пылью и копотью, изукрашены узорами от потеков пота. Этому парню явно требовалось давно помыться, о чём говорил и его запах, резкий и терпкий.

Увидев меня, мужчина довольно улыбнулся, оскалив рот с крупными, неровными зубами.

- Последний? - поинтересовался он, оглядывая меня с интересом мясника к туше, подлежащей потрошению.

- Счас ещё приволокём, - равнодушно буркнул охранник, видимо исполнявший роль старшего в отряде.

Одновременно с этим меня втолкнули в проём. Детина же протянул свободную руку, схватил меня за отворот рясы и поволок внутрь помещения. Так я и переступил порог новой жизни.

Довольно грубо меня протащили в помещение и поставили недалеко от центра, рядом с пятью такими же бедолагами, как и я. Теперь я получил возможность осмотреться. По меркам царских палат, комната была небольшой, но достаточно вместительной. Примерно десять-двенадцать шагов в длину и столько же в ширину. В центре комнаты из грубых камней был сложен очаг, нечто среднее между жаровней и кузнечным горном. В нём горели дрова, давая в помещении одновременно и свет и тепло. На полу вокруг очага было грязно, видимо из очага весьма неаккуратно выгребали золу и регулярно просыпали на пол, не утруждая себя последующей уборкой. Больших куч, однако, не было видно. Стены комнаты были сложены грубо, неровно кирпичами, и было не заметно, чтобы они когда-то покрывались штукатуркой. Низкий потолок из тяжёлых дубовых балок и находящегося над ними бревенчатого перекрытия имел грубый, неряшливый вид. От возраста бревна покрывались сетью продольных трещин, но были еще достаточно крепки и, по все вероятности, не готовились рухнуть. Все это великолепие во многих местах было покрыто паутиной, в которой накопилось множество жучков, мошек и пыли. Со стен и потолка свисали в изобилии цепи и веревки с крюками, вдоль стен стояли столы и стеллажи с разнообразным инструментом, предназначенным для причинения вреда попавшим сюда узникам. Недалеко от очага находился стол, явно предназначенный для распятия на нём заключенных, с вделанными в него кольцами и кандалами.

Помимо нас шестерых в комнате было достаточно народу. Оглядев это изобилие, я окончательно успокоился. Начать, конечно же, надо с царского семейства. Сам царь-государь. Высокого роста, худощавый. Стоял ровно, расправив плечи, но в осанке не было надменности или высокомерия, скорее дань привычки. Широкие ладони с длинными пальцами, узловатыми и скрюченными, как у хищной птицы. Вытянутое лицо, когда-то розовое, а теперь серо-пепельного цвета, прямой вытянутый нос, впалые щёки, сеточка морщин вокруг глаз. Из-под шапки выбивались седые пряди волос. Глаза. Серо-стального цвета, с жёстким, тяжёлым взглядом. Незапоминающееся лицо, если бы не глаза. Именно глаза выдавали силу этого человека, указывая на его опасность и жестокость. Нет, стоял он не в своих парадных царских одеяниях, а в повседневном кафтане темно-коричневого цвета, без излишнего лоска, меховых накладок, с простыми медными пуговицами. Простые штаны и сафьяновые красные сапоги без излишних украшений. Меховая шапка, положенная ему по статусу, и дорогой, изящно украшенный меч, нарядно смотрелись на фоне его простой одежды. Всем было известно, что государь являлся страстным любителем хорошего оружия, поэтому его сокровищница была наполнена не только золотом, серебром и драгоценными камнями. Целые палаты были увешаны и обставлены самым разнообразным оружием. От изящных, богато украшенных, до простых, скромных и порой весьма грубых образцов. Но каждый образец был уникален, если не по богатству отделки, то по боевым качествам. Нельзя было обмануться и простотой кафтана. Было доподлинно известно, что в покрой кафтана, среди слоев ткани была вшита тонкая, но прочная, почти незаметная кольчуга, а в его меховую шапку искусстные мастера вшили стальные пластины. Не доверяя никому, государь каждый день проводил часть своего времени на заднем дворе, упражняясь вместе со своей охраной в воинских искусствах. Даже изрядно постарев, он оставался опасным противником. Среди прочих его увлечений было и одно крайне неприятное, государь был страстным поклонником пыток. Ходили слухи, что в дни хандры он улучшал своё настроение, прогуливаясь по подземельям пыточных камер, и наслаждался страданиями невольников. Поощрял изобретение новых пыток, а иногда лично пытал заключенных. Из уха в ухо рассказывали, что в дни своей молодости, когда он ещё был только царевичем, и боролся за власть, многие из его братьев, кузенов и шуринов сгинули именно в пыточных камерах. Их предали столь жестоким пыткам, что остальные предпочли бежать. Дошло до того, что когда он в сопровождении охраны вошёл в комнату одного из кузенов, тот от страха сразу же покончил с собой. Но при этом государь не был лишен практичности и церемониальности. Даже запытанных до смерти узников хоронили, как и положено, на кладбище со всеми церемониями, но не всегда было известно, кто лежит в той или иной безымянной могиле.

Были здесь и оба сына нашего государя. Ярок и Глузд. Когда-то у него было больше детей, но все в руках божьих. Были те, кто умер в младенчестве от вполне "нормальных болезней". Однако большинство умерло, став вполне взрослыми при "странных и невыясненных обстоятельствах". Оставшиеся сыновья оказались достаточно умны, чтобы не выяснять отношения и не покушаться на папу, пока. Ярок и Глузд были от разных матерей, а потому крайне не похожие друг на друга.

Ярок был ниже своего отца, однако шире его в плечах и на порядок габаритнее. Толстые длинные руки опускались практически до самых колен. Широкие ладони с короткими пальцами, украшенными дорогими перстнями. Маленькая голова на короткой шее казалось, что растёт прямо из плеч. Мясистое одутловатое лицо с небольшим носом и глубоко посаженными глазами. Злобный и ожесточенный взгляд этих глаз вызывал тревогу у любого человека, которому довелось встретиться с ним взглядом. Горделивая осанка подчеркивала его суть. Однако, те, кто думал, что перед ними тупое животное, ошибались. В его маленькой головке помещался злой, жестокий и коварный мозг. Каким-то звериным чутьем он угадывал людей, и собрал вокруг себя сильную команду, которая дополняла его в том, чего ему не хватало. В отличие от отца он предпочитал одеваться богато, показывая всем свой достаток и происхождение. Кафтан тёмно-красного цвета, богато расшитый шнурками и узорами. Ярко синие штаны, заправленные в ярко-красные сафьяновые сапоги, украшенные драконами в виде узоров. Лисья шапка с золотой фибулой и соколиным пером. Он был подпоясан поясом с богато украшенной саблей. Но было известно, что сабля ему как раз для украшения и статуса. Всем было известно, что в бою Ярок предпочитает булаву, с которой никогда не расставался. Все это в купе обеспечило Яроку большую способность к выживанию в нелегкой дворцовой жизни. Участвовал Ярок и в подавлении мятежей восставших провинций, проявляя при этом крайнюю, иногда совершенно ненужную жестокость. Однако провинции, приведенные им в повинность, более бунтовать не рисковали, несмотря на усиленные поборы. Те же провинции, в которых назревал бунт, немедленно складывали оружие, узнав, что к ним едут каратели во главе со старшим сыном царя. Столь же жестоким он бывал и на войне, пресекая по приказу отца вторжение вражеских отрядов на территорию царства или совершая аналогичные набеги на соседние государства. Был у него и грешок, о котором говорили тихо и неохотно, постоянно озираясь по сторонам. Дело было в том, что Ярок в свободное от войны время развлекался разбоем на дорогах. Переодевшись, он с дружками устраивал засады, грабил и убивал. Нет, он не нуждался в деньгах. Всё добытое разбоем они прогуливали в кабаках, тратя на еду, выпивку и женщин. Много раз отец покрывал сына, много раз царские егеря отлавливали в лесу и убивали тех, кому повезло убежать от рук Ярока и его банды, уничтожали следы преступления. Слухи, конечно, ходили, но прямых улик и доказательств не было, а значит, нет нужды наказывать дитятку.

Глузд напротив, был более похож на отца. Он был высок, худощав, строен, длинные руки с узкими ладонями и длинными пальцами. Узкое лицо без особых примет, незапоминающееся. Густые пряди тёмно-русых волос выбивались из-под суконной шапочки. Наверное, так выглядел его отец в дни своей юности. Но было и отличие. Глаза этого юноши были серо-зеленого цвета. Несмотря на юные годы, эти глаза не выражали наивности. Как два стальных бура они проникали сквозь каждого, к кому прикасались. Как и отец, Глузд равнодушно относился к внешним атрибутам своей власти. Он был одет в простой тёмно-зеленый кафтан свободного покроя, скрывающий его фигуру, простые серые штаны и черные сапоги из мягкой кожи. Глузд избегал изделия из меха, если в этом не было необходимости. Его голову украшала темно-зеленая суконная шапочка, окантованная полоской красной ткани с серебряной фибулой. Он не просто так был одет в одежду свободного покроя, доподлинно известно, что под одеждой Глузд постоянно носил легкую кольчугу. Его одежда была подпоясана простым ремнем, к которому подвешивался тонкий длинный клинок. Этот клинок был предназначен скорее колоть, чем рубить. Как и его отец, он много времени уделял воинским упражнениям. В отличие от Ярока, Глузд предпочитал не грубую силу, а хитрость и коварство. Глузд считал своей необходимостью присутствовать на всех совещаниях, проводимых его отцом с боярами, а также секретных встречах со шпионами. При этом он вёл себя как тень своего отца, даже в этой комнате он стоял как тень отца. С той лишь разницей, что тень с годами росла и становилась все более могущественной. Противники опасались связываться с Глуздом. Многие из тех, кто бросил ему вызов, умерли при "невыясненных обстоятельствах" или от странных болезней. Ходили слухи, что он пользуется ядами. Но если другие только подозревали, то я знал наверняка. Глузд был одним из тех, кто купил у меня копии моих фолиантов, как и его сестра Василиса. Один из фолиантов и представлял собой трактат о ядах и целебных травах одного восточного целителя. Не знаю, достоинство это или недостаток для благородного витязя, но Глузд, в отличие от остальных своих братьев, умел читать и писать. Отец использовал Глузда для переговоров с вождями бунтующих провинций. Прибыв с карательным отрядом в восставшую область, Глузд останавливался лагерем и посылал гонцов к восставшим князьям и вождям бунтовщиков с предложением вести переговоры. За несколько дней переговоров в области вспыхивала сильнейшая эпидемия неизвестной болезни, выкашивавшая ряды повстанцев. Болезнь всегда оказывалась смертельной для вождей восставших областей. По счастливому стечению обстоятельств, эпидемии никогда не затрагивали карательных отрядов. Остатки повстанческих отрядов разгоняли каратели, после чего мудрые целители, привезенные Глуздом, начинали лечение больных. Закончилось тем, что однажды, когда он проезжал со своим отрядом через мирную область, местные крестьяне привели к его лагерю связанных разбойников, пойманных ими в окрестных лесах. На вопрос: "Зачем?" Они ответили, что узнали о его приезде, поэтому сами отловили всех бунтовщиков, чтобы не началась эпидемия. Были у него и недостатки: он очень любил опыты. К несчастью, в качестве подопытных животных выступали обычные люди. Получив от меня фолианты, он увлекся опытами. Каюсь, я приложил к этому свою руку. Он провёл много времени в подземельях дворца, в камерах для пыток. Ему поставляли преступников. Он окружил себя мудрецами и лекарями. Там он травил подопытных ядами, наблюдая за их действием, разрезал еще живых людей и вытаскивал внутренности, разглядывал, слушая пояснения мудрецов. От его опытов становилось дурно даже видавшим всякое мастерам пыточных дел. Неизвестными путями слухи вышли за пределы дворца, после чего количество преступлений в стране резко снизилось. Мне нравился этот юноша, и я его боялся.

Рядом с Яроком находился ещё один возможный член их семейства - принц Паниш, сын короля Юша королевства Галинции. Когда я увидел его в первый раз, мне стало жаль его. Высокий, худощавый, с тощими руками, с огромными ладонями и длинными ногами. Большие карие глаза навыкат на скуластом, и от того кажущемся треугольном лице. Ещё нелепее выглядели жиденькие усики на верхней губе и редкие волосики на подбородке. Я мысленно потрогал собственную бороду. В монастыре меня дразнили за "козлиную бородку", но рядом с ним моя борода была верхом шикарности. Выражение лица было одновременно глуповатое и затравленное. Одет он был в яркую, разноцветную одежду с кучей декоративных украшений, от чего походил на ярмарочного шута. Это было существо абсолютно не способное ни к управлению страной, ни даже к самостоятельному выживанию. При его способностях он не мог рассчитывать стать наследником престола своего отца. Чудо, что он вообще оставался живым в мире постоянной борьбы за власть. Видимо, в стремлении спасти своего дитятку, а также принести пользу своему королевству, отец нашёл для него самое разумное применение. В смысле, решил женить его на племяннице царя Додона с целью укрепления политического союза. С чем принц и прибыл в наше царство вместе с послами для ведения переговоров и создания брачного союза. В первый же день прибытия Паниш умудрился отправиться в город со своим старым нянькой, погулять. Вернулся обратно без няньки, шапки, кафтана и оружия, но с подбитым глазом. Выслушав его, Додон приказал Яроку идти в город за вещами. Ярок взял людей и принёс обратно вещи, мертвого няньку и восемь разбойников, трое из которых были ещё живы. Разбойников тут же отдали Глузду на опыты. Через три дня на местном кладбище закопали два гроба. В одном находился старый нянька, а восемь разбойников, после опытов, спокойно поместились во втором гробу. С того дня принц Паниш ежедневно заливал свое горе большим количеством вина и к сегодняшнему моменту представлял собой жалкое зрелище. После той истории принц старался держаться ближе к Яроку, надеясь на его защиту. Стоять в комнате для Паниша, по всей вероятности, было тяжело, и он постоянно кренился в сторону Ярока. Хуже всего, что у принца регулярно возникали рвотные позывы, и Ярок скашивал глаза на принца, надеясь, что того не извергнет прямо на него. Но, памятуя о гневе отца, он не решался, ни отодвинуться, ни отодвинуть принца подальше от себя. Мне было жаль принца, но девочку мне было жаль ещё больше.

За спинами царской четы стояли трое старших бояр. Все старые и, не смотря на жару, одетые в шубы и большие меховые шапки. Это казалось глупым, но я знал, что всё это им полагается носить по статусу, не смотря, ни на что. В своих шубах, шапках, с окладистыми седыми бородами они казались мне в тот момент близнецами. Если честно, в тот момент у меня не было желания приглядываться к деталям и искать отличия. Так они и остались для меня безымянными боярами.

Я обратил внимание на пятерых бедолаг, стоящих рядом со мной.

Ближе всех ко мне стоял молодой мужчина, едва преодолевший черту юношества. Чуть выше среднего роста, худощавый, но не истощенный от голода. Длинные прямые черные волосы ниспадали на плечи, были подвязаны по голове тонкой полосой ткани, украшенной металлическими колечками. Узкое скуластое лицо, прямой нос, брови вразлет изгибались легкой дугой прямо над широкими миндалевидными глазами черного цвета. Удивительно правильные для этого лица губы нервно подергивались. Он был одет в свободную, не стесняющую движения рубаху травянистого серо-зеленого цвета, украшенную по груди полосой желтой вышивки, с воротом, стянутым белым шнурком, серые невзрачные штаны, заправленные в полусапожки. Узкий ремешок опоясывал его талию с прикрепленными к нему ножнами от кинжала и тонкого меча, но оружие было изъято. Рядом с ножнами от меча на поясе был подвязан шнурок, судя по всему, на этом месте когда-то находился кошелек, теперь срезанный. Поясная сумка на правом боку была вскрыта и, по-видимому, опустошена. Его руки были связаны ладонями друг к другу с таким расчетом, чтобы ему трудно было шевелить пальцами. Насколько мне было известно, так стражники связывали руки уличных воров и карманников. Именно эта деталь показала мне сущность этого человека.

Чуть дальше стоял еще один персонаж. По виду мужчина, но сказать определенно было сложно. Слишком смазанными, незапоминающимися были черты его лица. Овальное, смуглое лицо обрамляли черные прямые волосы, зачесанные прямым пробором и опускающиеся ниже плеч. Прямой тонкий нос был практически единственной частью, выступающей на лице. Ниже с трудом угадывался рот, обрамленный практически бесцветными губами. Тонкие черные брови были единственным свидетельством окончания лба. Под ними с трудом угадывались глазные впадины, в центре которых располагались удивительно красивые миндалевидные глаза со зрачком карего цвета. Человек был худощавый, ростом чуть ниже среднего. Он перешагнул черту юности и вошел в счастливую пору молодости. Одет он был в рубашку из тонкой кожи чёрного цвета с меховым воротником и рукавами. Свободные кожаные штаны чёрного цвета были подвязаны шнурком в районе лодыжки и заправлены в мягкую лёгкую обувь, нечто среднее между сандалиями и полусапожками. Выражение его лица было спокойным и безучастным, как будто все происходящее вокруг его не касалось ни в коей мере. Это не было выражение обреченности, скорее - осознанное принятие реальности. И это, не смотря на то, что руки его были связаны за спиной, а ноги были связаны между собой толстой веревкой, позволявшей ходить мелкими шагами, но не позволявшей бежать или использовать ноги как-то иначе. Столь странная форма ограничения движения слегка меня озадачила, и я стал думать о том, что могло побудить стражников к подобной форме воздействия. Я перебирал в уме все известные мне виды преступников, формы противодействия и наказания к ним, но не находил ничего подобного. Это было что-то новое. Новое! Да! Это то, что я искал. Ходили слухи, что в среде преступников появилась новая преступная группировка. Руководил ими какой-то восточный старец, выходец из Персии. Почему он покинул пределы своей страны и переехал в наши северные края, оставалось загадкой. Ходили различные слухи, начиная с того, что его выжили более сильные и удачливые соседи, и, заканчивая тем, что он тайный шпион персидского шаха и выполняет одному ему ведомую задачу. Он окружил себя бойцами, привезенных из Азии или набранных из местных ребят, коих называли ассасины. Он лично руководил группой и её обучением, сделав этих ребят весьма ловкими, сильными и опасными, а также весьма преданными ему. Его группа бралась за выполнение самых разных задач, от слежки за неверными жёнами, до кражи по заказу, а также не гнушались заказными убийствами. Говорили, что его ребята были весьма опасными в рукопашных схватках, владели разными видами оружия, да и без него могли убивать руками или ногами. Банды преступников были недовольны появлением новой группы, отбивающей у них хлеб. Пока дело ограничивалось мелкими стычками и несколькими убитыми. Местные банды приглядывались к пришельцам, но даже мне было понятно, что скоро дойдет и до передела сфер влияния. Вот тогда кровь польётся весьма обильно. Приглядывались к новичкам и царские охранники правопорядка. Если царские стражи поймали одного из этих бойцов ассасинов, то меры безопасности, принятые ими были весьма разумными, учитывая их способности.

Далее стоял молодой мужчина высокого роста. Ладно сложенный, ухоженный, причесанный и вымытый, словно пришёл на званный ужин. Его крепкое мускулистое тело не могла спрятать даже длинная, свободно свисающая суконная туника чёрного цвета, ниспадающая почти до самых стоп. Снизу, из-под туники, проглядывали чёрные, хорошо выделанные сапоги на толстой подошве. Из рукавов туники выглядывали рукава белой льняной рубахи. Его одежду венчала суконная пелерина со встроенным капюшоном. Он был подпоясан плетёным пояском с латунной узорной пряжкой, свободный конец пояса, связанный узлом, свободно свисал вниз. К поясу была приторочена небольшая изящная поясная сумка, сейчас вскрытая и опустошенная, а также пара ножен по обе стороны пояса. В эти ножны могли разместиться два одинаковых меча с широкими лезвиями, но не очень длинные. Как раз такие мечи предпочитали городские жители для защиты от воров и разбойников, а также для выяснения отношений друг с другом в поединках на тесных городских улочках. Наличие на поясе двух мечей говорило о немалом таланте этого мужчины во владении оружием. Он обладал овальным, правильным лицом, увенчанным копной светлых каштановых волос, аккуратно подстриженных и причесанных. Подбородок был гладко выбрит. Крупный правильный нос, брови вразлёт, аккуратный рот с крупными чувственными губами. Томный, чарующий взгляд голубых глаз притягивал взгляд. Он не был связан, хотя и был обезоружен, стоял ровно, но без излишней спесивости. Я представил себе, как он мог бы улыбаться - задористо, с огоньками в глазах - и самому захотелось улыбнуться. Наверное, он и сейчас бы улыбался, позволь ему обстоятельства. Но обстоятельства были против. Он нервничал, сжимал ладони и регулярно вытирал их о полу туники. Отсутствие оков, внешность, ухоженность, внешний лоск выдавали профессию и способ заработка этого человека. Перед нами стоял мошенник, лжец, хитрец, покоритель женских сердец, почитатель неверных жен, очищающий кошельки их обманутых мужей, создатель фальшивых документов от их имени. К радости последних (и расстройству их вторых половин), ныне уже пойманный.

Чуть дальше находился ещё один юноша, совсем незрелый, с наивными голубыми глазами. При одном взгляде на него мои глаза округлились, а левая бровь удивленно поползла вверх. Нет, я не знал его. Более того, я, постоянно находящийся при дворе и привыкший с одного взгляда определять род занятий и принадлежность к социальной группе встречающегося мне народа, не мог сразу определить, к какой группе жителей города и его окрестностей он относится. Юноша был ниже среднего роста, худенький, на вид с тонким, лёгким костяком. Юношеское, несформированное тело без следов грубой физической работы, накладывающей свой отпечаток на человека, принадлежало скорее мелкому писарю или придворной прислуге. Об этом же говорили его узкие ладони с длинными пальцами, размером больше подходящие для девушки. Однако определить точнее было сложно. Белая свободная рубашка на вырост с завёрнутыми рукавами была на удивление новой. Поверх рубахи была одета светло-зелёная безрукавка, из-под которой снизу спускались свободные штаны тёмно-синего цвета, подвязанные в коленях и возле стоп шнурками. На ноги были одеты сандалии. На талии этого юноши был повязан широкий матерчатый пояс. Было не заметно, чтобы на нём когда-нибудь висели меч, нож, кошелек или поясная сумка. Запястья юноши украшали узкие кожаные браслеты в виде ремешков. Одежда была явно восточного типа, разве что не хватало соответствующего головного убора. Это было удивительно, потому что все это убранство венчала голова славянского типа. Светло-русые волосы были подвязаны тонким плетеным шнурком из полос чёрного и белого цвета, спускались ниже плеч. Небольшой прямой нос венчали брови, изгибающиеся легкой дугой. Большие серые глаза располагались над небольшими округлыми скулами. Эти скулы совсем не портили юношу, плавно перетекая в гладкие щеки. Плавные обводы лица оканчивались небольшим выступающим подбородком, незнавшем бритвы. Между подбородком и носом располагался небольшой, слегка ассиметричный рот, обрамленный тонкими губами. Юноша не был связан. Он стоял, слегка ссутулившись, глядя на окружающих заплаканными глазами. Его рот нервно подёргивался, выглядело так, словно он произносил какие-то слова безмолвно. Было понятно, что держат его здесь не силой, а страхом. Охрана свою работу знала.

Последним в числе заключенных стоял еще один юноша, ровесник предыдущего юноши. Но было и отличие. Этого я распознал сразу. Обычный юный шалопай, из вполне приличной семьи. Возможно даже с хорошим образованием, но... Он находился как раз в возрасте "бунта". Все мы проходим через это, но у всех это проявляется по-разному. Буйный характер юнца проявлялся во всем его виде, начиная с одежды и заканчивая манерой поведения. Его одежда мне чем-то напомнила принца Паниша. Его туника была пестрой вся в красных, сиреневых и зелёных пятнах на белом фоне, размазанных так, словно какой-то неряшливый художник измазал эту одежду мазками своей кисти. Рукава туники были закатаны до локтя, показывая окружающим рукава белой рубашки, как и туника измазанной серыми размазанными пятнами, с модными кружевными разрезами вблизи манжета. Снизу из-под туники, опускавшейся до середины бедра, был виден подол рубашки, столь же кружевной, как и её манжеты. Ниже виднелись штаны, в нарушение всех традиций раскрашенные в красную и чёрную клетку. На шею вместо шарфа был повязан тонкий шёлковый платок чёрного цвета, опять же с жёлтыми размазанными пятнами. Замыкали все это убранство лёгкие туфли на шнуровке с тонкой подошвой. Глядя на это буйство красок, я был возмущен до глубины души, но не так, как в случае с принцем Панишем. В этом юноше чувствовался определенный стиль, последовательность и даже некоторая аккуратность. Его светло-русые волосы опускались до плеч, но не были подвязаны шнурком, а потому свободно свисали во все стороны, в том числе и на лицо. Узкое треугольное лицо на удивление без бороды, являло миру выступающий подбородок и широкий рот с узкими губами. На их фоне небольшой прямой нос, брови в разлёт и голубые глаза с длинными ресницами, привлекали не так сильно. Когда он шевелил губами, это сразу привлекало общее внимание. Ладони с пальцами средней длинны были связаны перед собой, но не сильно, а, так сказать, для порядка. Даже здесь в темнице он сохранял дерзкий, надменный вид. Даже присутствие государя его не смущало. Конечно, повзрослев, многие из таких юношей остепеняются, становятся вполне приличными гражданами. Более того, именно из таких буйных юношей вырастают самые полезные члены общества, однако, общаться с ними в данный момент не самое приятное занятие. Меня несколько озадачило присутствие этого юноши именно здесь. Такие как он редко совершаю серьёзные проступки вроде убийств, насилия, краж или разбоев, а если и совершали, то чаще под влиянием других людей или по неосторожности. Наиболее частыми их правонарушениями были бранные слова на улицах, дерзкие выходки с оскорблением окружающих и мелкое хулиганство. За такие действия городская стража, как правило, серьёзно не наказывала. Чаще сообщали родственникам, могли на несколько дней заключить под стражу, в худшем случае, за особо тяжкие проступки такого оболтуса ждала порка розгой. С этой точки зрения, его нахождение здесь было нелогично.

Едва я успел закончить осмотр сего достопочтенного собрания, с наружной стороны двери раздался топот ног большой группы людей. Находящиеся в комнате люди непроизвольно замолкли, вслушиваясь в шум за дверью. Наступило мгновение тишины, подчёркнувшее напряженность данного момента. Шум за дверью нарастал и, в определенный момент, достигнув своего максимума, мгновенно стих. Казалось, что тишина звучит в ушах. Резким грохотом тишину разорвал стук в дверь. Здоровенный детина, оскаблившись, направился к двери, помахивая нагайкой. Отодвинув засов, он резко открыл дверь.

- А... - начал было он и резко осекся.

Это вызвало у меня интерес, который тут же иссяк, едва я увидал вошедшего через дверь. Стражники привели очередную жертву, но было не похоже, чтобы его вели силой. Он шёл сам.

Я знал его. Это был один из немногих боевых воевод среднего звена. Среднего роста, худощавый, плотно сбитый мужчина, чей возраст давно перевалил за средний. Овальное лицо, слегка расширяющееся сверху, было сплошь изрезано морщинами и мелкими шрамами. Ровный крупный нос, не отмеченный переломами, что удивительно при его то профессии и образе жизни, разделял это лицо пополам и венчался крупными бровями, похожими на крылья птицы. Тяжёлые веки нависали над глазами с радужкой голубого цвета. Сразу под носом располагались простые усы и под ними рот с крупными губами. Всё это наследие его тяжелой и долгой жизни подпирал выступающий подбородок, разделенный впадинкой надвое, какой бывает у жестких, решительных людей. Ёжик жёстких, непокорных волос чёрного цвета был густо осыпан сединой, заработанной на государевой службе. На голову у него была надета чёрная шерстяная шапочка с подбоем, какую воины надевали под шлем. Он был одет в тёмно-бордовую верхнюю рубаху, ниспадавшую до колен, поверх которой была надета толстая, клетчатая, шерстяная безрукавка, опускавшаяся до середины бедра, раскрашенная в синие, желтые и красные цвета, выцветшие на солнце. Такие безрукавки воины одевали под доспехи. Он был опоясан поясом, набранным из металлических колец, к которому кожаными ремнями крепились простые ножны, лишенные всяческих украшений. На том же поясе крепилась поясная сумка и кошелёк, в отличие от наших, не срезанные и не распотрошенные. Простые зелёные штаны, были заправлены в чёрные, грубые сапоги на толстой подошве, но с мягким голенищем. Этот человек мало уделял внимание своему внешнему лоску, предпочитая практичность. Разглядывая его, взгляд не цеплялся за одежду. Самым примечательным в этом человеке были его глаза, точнее взгляд, определявший крайнюю опасность. Описать этот взгляд было крайне трудно, он создавал у человека ощущение, что тебя оценивают как кусок мяса, поданного для рубки, резки, отбивания и потрошения. Казалось, что обладатель сего взгляда постоянно прикидывает как, чем и в какой последовательности будет тебя убивать и расчленять. Один раз взглянув в эти глаза, навсегда отпадало желание сталкиваться с их обладателем на узкой тропинке. Это был один из тех немногих воевод, кто предпочитал проводить время не на царских пирах, в кабаках или борделях, а в воинских упражнениях на заднем дворе дворца. Не был он также замечен во многих дворцовых интригах, подхалимстве начальству или даче взяток с целью обеспечения себе карьерного роста. Свой статус он получил, гоняя новобранцев, находясь в походах, рейдах и разведке, а также постоянному участию в военных операциях во славу государя. За свою способность двигаться плавно и практически беззвучно, словно хищный зверь, диковатый внешний вид, за любовь к засадам и играм с противником в кошки-мышки, он получил от своих товарищей по оружию прозвище "Кошак". Этому прозвищу он вполне соответствовал. Был у него и грешок. Любил он в одиночестве походить по ночному городу, насладиться его красотами. Не страшно, если бы не одно но... В темноте уличные разбойники и хулиганы принимали его за вполне безобидного прохожего. Многие за это поплатились своими жизнями. Много раз до государя доходили жалобы, что Кошак пустил кровь какому-то благородному шалопаю, возжаждавшему приключений. Несмотря на обилие жаждущих заполучить место Кошака, государь покрывал своего воеводу. Нахождение его здесь говорило о том, что на этот раз он пустил кровь кому-то особо важному и государь решил его на этот раз наказать. Конечно, он был безоружен, но это не уменьшало его опасности.

Этим и объяснялось замешательство детины на входе. Рука детины замерла на полпути к пленнику. Кошак шагнул вперёд и упёрся в протянутую руку. Взгляды палача и воина столкнулись. Мгновение они мерялись взглядом, и палач отступил, оценив свободные руки пленника и отсутствие на нём синяков. Да, храбростью этот детина обзаведётся ещё не скоро, если вообще обзаведётся. Воин измерил взглядом помещение, и сам прошёл на место рядом с пленниками. Детина долго смотрел ему вслед, потом судорожно сглотнул, вытер разом вспотевшие ладони о свои штаны и закрыл дверь.



Договор.



После того как все участники этой церемонии были доставлены в комнату, царь и его окружение пришли в движение, негромко разговаривая друг с другом. Слов до меня не доходило, но и так было ясно, что нас собрали вместе для выполнения некоего деликатного задания. Ходили слухи, что и раньше бывало для улаживания деликатных нюансов в отношениях между странами, царь прибегал к услугам разных групп людей, чаще преступников. Но поговорить об этом с участниками тех групп мне не доводилось, что уже наводило на мысли. Оставалось неизвестным, для чего могла потребоваться группа столь разнообразного народа, как наша.

Молчали только пленники. Остальная группа людей наполнила своими разговорами комнату негромким шумом. Казалось, они не обращают на нас никакого внимания, но ни у кого не возникло желания бежать или воспользоваться положением как-то иначе. Стражники, приведшие нас сюда, остались за дверью. Это угадывалось по доносящимся оттуда звукам. В любой момент они могли ворваться внутрь, заслышав сигнал. Поэтому мы молча ждали. Я наблюдал за царским семейством и его окружением, желая угадать, что нас ждёт. Повернув вперед левое ухо, я изо всех сил напрягал слух, стараясь расслышать их разговор.

Однако ничего дельного расслышать не удавалось. Но общее направление разговора было нетрудно угадать. Царь принял решение, и его окружение это решение не оспаривало, но, судя по всему, команда собиралась в спешке, и сейчас происходило "утверждение кандидатур", весьма бурное. Интересно, понимают ли это мои спутники? Наконец царь изобразил рукой рубящее движение и произнёс резкое бранное слово, по-видимому, означавшее конец пререканий и одновременно утверждение его мнения. Разговоры стихли. Царь обернулся лицом к нам.

Он выдержал паузу, дав нам возможность проявить наибольшее внимание к его персоне, и заговорил. В этот момент я почувствовал себя юным отроком, находящимся в родной обители, перед отцом настоятелем. Царь говорил с нами церковно-молитвенным языком нашей монастырской братии. Мне никогда и в голову не приходило, что государь может так ясно, ёмко и доходчиво объясняться с подчиненными. Нет смысла приводить дословно всю пространственную речь государя. В целом он описал каждого из нас, наши пороки и прегрешения перед его милостью и законном, описал, что бы лично он сделал с каждым из нас и каким образом. Я с удивлением узнал, что пытки и казни в этом списке стоят не на первом месте. Такая любвеобильность к нашим персонам, скажем прямо, тронула до глубины души и полноты смущения. Далее, не прерывая церковного языка, он описал, что ждёт нас всех и каждого в отдельности со стороны тяжкой длани его государственного закона, дабы очистить мир от скверны нашего греха. Речь государя была длинной и пространственной, дабы внушить нам страх, уважение и осознание нашей участи.

Внезапно я осознал, что государь смотрит прямо на меня. Какое-то время я испытывал интерес и внимание к себе со стороны царя, но затем догадался оглянуться по сторонам, и в первую очередь на своих сотоварищей по несчастью. Только воин и асасин выказывали бесстрастность к происходящему. Остальные узники демонстрировали окружающим затравленные и напуганные лица, источающие безысходность. С опозданием я осознал, что на их фоне я демонстрирую крайнюю заинтересованность к происходящему, абсолютно не свойственную для данной ситуации. С запозданием я попытался придать своему лицу напуганный вид. Видимо это удовлетворило царя, и он отвёл свой взгляд в сторону. Далее я старался демонстрировать свой интерес не столь явно.

Только убедившись, что произнесенная речь произвела на присутствующих должное впечатление, он перевёл разговор в другое русло.

- Почему вы еще живы? Почему я не отдал вас под топор палача? - резко спросил царь.

В ответ ему послышалось гробовое молчание узников. Я изо всех сил пытался изобразить напуганное состояние, чтобы не выделяться из пьесы. Нельзя же сказать государю, что наша жизнь, наш арест, да и пребывание здесь происходят оттого, что он нуждается в наших услугах. В подобных случаях нужно отдавать инициативу говорящему, или твоя голова станет первой в нашей компании отделенной от шеи. Властьдержащие не любят тех, кто знает больше положенного.

- Я отдам вас палачу! Или... - он выдержал паузу, - мы договоримся, и вы принесёте пользу своему отечеству. Что скажете? Согласны?

На мгновение меня поразила прямолинейность царя. Обычно он был более осторожен в выражениях, более хитроумен, изворотлив. Вероятно ситуация не располагала к длинным разглагольствованиям. Наступила тишина. Я обратил внимание на лица спутников. Выражение страха и обречённости начало медленно сменяться удивлением, а затем интересом и надеждой. Умирать не хотел никто, включая меня, и слова царя дарили надежду.

То, что поведал нам царь дальше, вызвало у меня и других пленников состояние легкого шока, судя по их выпученным глазам и отвисшим челюстям. Даже воин и асасин не смогли скрыть своего удивления.

Все прекрасно помнили сильную бурю с градом и последовавшей за ними грозой, прокатившимся через славный стольный град пару дней назад. Наломало деревьев, сорвало крыши, повалило ограду по всему городу. Обычное явление. Бури и грозы в наших краях не такая уж и редкость, чтобы удивляться. Город уже начал оправляться от нанесённого ущерба, становясь ещё краше, ибо гниль, кою жалко или лениво выкинуть, теперь распиливали на дрова. Вместо неё ставили новые ограды, клали новые крыши, и всё это покрывали новой яркой краской. Жители города откапывали свои кубышки и доставали из них бережно скопленные монеты, кои теперь требовалось потратить на оправление своих жилищ. Ибо каждый житель хотел показать свои богатство и способности, чтобы дом был не хуже, чем у соседей. И город становился красивее прежнего. Минестрели и волхвы на каждом углу возвещали, что бури посылают светлые Боги, дабы после них руками людей создавать красоту. Были, правда и те, кто уверял, что бури посланы темными Богами, дабы причинять страдания людям. Но их было мало, а особо ярых болтунов, как правило, в последствии находили в придорожных канавах с пробитыми черепами или перерезанным горлом. Люди роптали, и недобрых предсказаний становилось меньше. Да уж, царь Додон умел создавать позитивное настроение в обществе. Ходили плохие слухи и об этой буре с грозой, как всегда тихие. Но только здесь мы узнали, что слухи были правдивы.

В создании бури и грозы была использована магия. Волхвам не удалось засечь точного места произнесения заклятия и высвобождения сил, но одно они указали точно - бурю вызвали прямо из города. После подсчета убытков и раненных, пропавших людей, выяснилось, что пропала царевна Василиса Прекрасная. При этом вместе с ней исчезли ее слуги, служанки, гардероб и библиотека. О сём скорбном событии было приказано молчать всем сведущим под страхом наказания и казни. Конные егеря, посланные по следу прошедшей бури, смогли отследить её до границ царства Кощея, давнего врага страны Додона. Двигаться дальше они не смогли, опасаясь последствий для себя и своей страны. Границы вражеской страны были надежно защищены вооружёнными отрядами и магией. Стало ясно, что Кощей Бессмертный похитил царевну. Больше всего царя Додона опечалило, что царевна пропала прямо накануне свадьбы с принцем Панишем, о чём уже было клятвенно договорено с его отцом. Свадьбу отложили, сославшись на нездоровье царевны, теперь надо было срочно исправить дело. Царь Додон и его окружение делали всё, чтобы известие об этом не вышло за предел очень узкого круга посвящённых, при этом принимали ответные шаги по поиску и возвращению царевны. По возможности полагалось наказать ворога. Рисковать своими людьми царь, конечно, не собирался, а потому решил прибегнуть к услугам "наёмников", для чего наш отряд и был собран. Естественно отказаться мы не могли, выбор у нас был не велик.

Нам предложили топор, или согласиться на предложение царя идти в царство Кощея и попытаться спасти царевну. Надо сказать, что никто из нас долго не раздумывал. После единодушного согласия всех участников похода, царь отдал приказ, и в комнату вошёл волхв. Следом за ним шёл служка с небольшим столиком для письма. Я обратил внимание на то, что уши волхва и служки были замазаны воском. Им не положено было слышать то, что здесь говорили, даже если они находились за дверью. Столик был установлен возле очага, после этого нам предложили расписаться, оставив свой отпечаток пальца на пергаменте сразу же под текстом соглашения. Волхв вынул из складок своей одежды небольшую медную пластину и свечу на подсвечнике. Разжег свечу от пламени очага и расположился рядом со столиком. Один из бояр вышёл вперёд и положил на столик пергамент с текстом соглашения. При этом пергамент был развернут ровно на столько, чтобы мы могли подписаться, а волхв не смог бы ничего прочитать даже мельком. Я не хотел терять времени и шагнул вперёд. Волхв поднес пластинку к пламени свечи и держал её над пламенем до тех пор, пока пластинка не закоптилась. При этом он бормотал про себя какие-то слова, как заклинание. Когда копоти накопилось достаточно много, пластинку протянули мне, предлагая запачкать палец для постановки отпечатка. Пера мне предложено не было, другого способа расписаться не дали, пришлось подчиниться. Я приложил палец к пластине, потер им для верности и приложил его к пергаменту. В тот момент, когда палец коснулся пергамента, я почувствовал под пальцем легкое покалывание. Отняв палец, я увидел, что вся копоть осталась на пергаменте четким отпечатком, палец был чист. Я знал эту магию. Теперь любой человек, прикоснувшись к этому отпечатку, получал перед своим мысленным взором чёткий образ того, кто этот отпечаток оставил. И не обманешь. Мне приходилось и раньше пользоваться такой магией, волхвы охотно оказывали такие услуги всем желающим за небольшую плату. Размер оплаты зависел только от важности документа. Ради интереса я прикоснулся к своему отпечатку, и перед моим мысленным взором предстал я сам, в виде небольшого бюста, который можно было мысленно повернуть и рассмотреть со всех сторон. Отдёрнув палец, я увидел ещё один отпечаток, на который сразу не обратил внимание. Любопытство взяло верх над разумом. Стараясь, чтобы движение выглядело как можно естественнее, я прикоснулся к этому отпечатку. Перед моим внутренним взором всплыл образ царя Додона. Видимо я вздрогнул. Со стороны царской свиты раздался недовольный гул. Оглянувшись, я увидел несколько сердитых, недовольных взглядов, направленных на меня. Отвернувшись, поспешил встать на место, ожидая гневного оклика, но его не последовало. Расправляться со мной сейчас никто не собирался, пока. Вслед за мной, осмелев, стали подходить другие пленники и оставлять отпечатки на пергаменте.

Только сейчас я осознал, насколько было серьезно положение. Царь подписался сам, хотя мог и не делать этого, а приказать одному из своих министров или ближних бояр. Собственноручная подпись говорила о том, что вероятно не все министры и ближники были в курсе происходящего.

Я задумался о Василисе Прекрасной. Среднего роста, ладно сложена. Изящные руки правильной формы казалось, никогда не знали покоя, нет, они не дергались по сторонам, как у нервных людей, просто всегда находили занятие. Никогда не видел, чтобы в этих руках ничего не было. Коса темно-русых волос опускалась из под повоя, перетянутого синей тесёмкой, почти до пояса. Овальное лицо почти правильной формы, было разделено по середине двумя крупными миндалинами глаз, поверх которых вразлет шли прямые брови, чуть изгибающиеся вниз в самом конце. От центра переносицы сверху вниз шёл прямой нос. Под ним располагались по-девичьи пухлые губы. Внизу лица выдавался вперёд волевой подбородок, сглаженный женственностью черт. Глаза синего цвета всегда смотрели спокойно на окружающих. Она предпочитала одеваться очень просто. Тёмно-красное, почти бордового цвета платье с окантовками на рукавах, вороте и подоле опускалось почти до самой земли. Платье было одето на простую льняную рубашку, лишенную украшений. Для девушки её возраста и положения она носила слишком мало украшений: ожерелье на шее, цепочка с символом её божества, простые серьги и колечко с синим камнем на среднем пальце левой руки. Тонкий поясок перетягивал её талию. На нём висел небольшой ножичек и сумочка с зеркальцем, гребнем и прочими девичьими принадлежностями, к коим я никогда не приглядывался. Она была дочерью младшего брата царя Додона, и, после гибели обоих родителей, он приютил сироту, воспитывал и присматривал, впрочем, никогда не баловал. Почему-то я запомнил её именно такой, хотя особо часто мы с ней никогда не сталкивались. Как и младший сын Додона Глузд, Василиса относилась равнодушно к внешним атрибутам своего происхождения и власти. Хотя её называли Василисой Прекрасной, особо яркой красавицей она не была. Не было в ней ни статности, ни особой стройности, ни высокого роста, ни бело-румянного лица с чертами, присущим другим ярким красавицам. Однако, она брала не красотой, а умом и обходительностью. Еще одним недостатком, недостойным красавицы, была её умение читать и писать. Много времени она проводила за чтением книг и свитков, общением с волхвами и учеными мужами. По словам прислуги, она много времени уделяла приготовлению зелий и выращиванию странных растений, чьи семена привозили из разных далеких и близких стран. Сии знания она почерпнула из моих фолиантов. Каюсь. Царь Додон спокойно относился к её прихотям, полагая, что она их забросит после свадьбы. Лишь на одно он смотрел неодобрительно - она мало уделяла внимания украшениям своего лица с помощью мазей, туши и румян, на что тратили большую часть времени другие красавицы, хотя ни в чём у неё недостатка не было. Я усмехнулся. Василиса была образована, не по-девичьи умна, много знала и умела, хорошо разбиралась в хитросплетениях придворной жизни. Полагаю, что звание "Прекрасная" она получила в виде попытки Додона замаскировать её ум, чтобы она не распугала своими способностями женихов. Была у неё ещё одна особенность: из всей семьи Додона она единственная могла ходить по городу без охраны. С тех пор, как она принялась изучать фолианты, она стала уделять много вниманию лечению людей, при том не делая различия в происхождении больных. Многих людей излечила она, и молва о том разнеслась во все стороны страны. Многие гильдии взяли её под свою защиту, в том числе, как ни странно, главы гильдий убийц и воров, а также различных группировок. Глядя на витязей, составляющих её кортеж, движущийся по улицам стольного и, увы, не безопасного города, создавалось впечатление, что они не охраняют её, а находятся под её защитой. За всю историю именно на этот кортеж не было совершено ни единого нападения.

Мои размышления были прерваны окриком. Последний из нас расписался под договором, и нас выгоняли из помещения наружу. Двигаясь друг за другом цепочкой, мы вышли наружу и, следуя за стражником, пошли по галереям тайных ходов. Я потерял счёт времени, потерял счёт поворотам и коридорам. Всё слилось в однотонное, нудное шагание в темноте, слегка подсвеченной светильниками. Когда перед нами задребезжал свет, я понял, что мы выходим на свет из подвала какого-то дома. Проходя мимо окон и, взглянув в окно, я осознал, что дом находится на окраине города или уже за городом, в одной из слобод. Не было никаких сомнений, что в этом доме нам придётся провести последнюю ночь перед выездом в дальний путь.

Дом был достаточно большой. Для ночлега нас разделили на несколько групп и развели по разным комнатам. Там нам выдали наши вещи. Я был очень удивлён, когда подсчитав деньги в кошельке, осознал, что ни единой монеты не пропало. Другие находились, видимо, в том же озадаченном состоянии. Вернули нам и оружие. Меня поселили в комнате вместе с мошенником и бледным заплаканным юношей. На мою просьбу выдать мне бумагу, перо и чернила для написания письма, мне ответили, что писать можно, но сохраняя осторожность и не разглашая тайны и цели поездки. А потому он, начальник охраны, прочтёт моё письмо перед отправкой. С этим я был согласен. Получив просимое, я написал письмо своему служке, взятому мной недавно из монастырской обители и обученному мною чтению и письму. По сути это было завещание. Я завещал, в случае своей смерти ему дом, личные фолианты и вещи. Ну не было у меня желания после случившегося отдавать своё имущество ни в государственную, ни в монастырскую казну. Помимо этого я обязал его в случае моей кончины написать прощальное письмо своему родителю от моего имени. Последним пунктом я просил его приготовить для меня чистый фолиант для записей и ждать завтра рано утром с ним на перекрёстке за городом на восточном тракте. Начальник охраны, прочитав мое письмо, одобрительно хмыкнул, отрядил посыльного и отправил с письмом, что-то сказав ему напоследок.

Так закончился этот день. Но меня ждал еще один сюрприз. Перед самым сном вошёл начальник охраны и передал мне чистый фолиант, сообщив, что последний пункт моего послания он отменил силою своей власти. Посыльный захватил фолиант на обратном пути. Отрок не будет встречать меня на дороге. После этого он вышел за дверь, даже не дослушав моих благодарственных речей.

Наступила ночь. Один за другим мы ложились и засыпали. Снаружи время от времени перекликались стражники. Внутри дома, подсвечивая свой путь масляными лампадами, передвигались стражники, заглядывая в каждую дверь и пересчитывая нас. Царь Додон заботился о том, чтобы мы исполнили свой договор. Засыпая, я подумал: рискнет ли кто-нибудь сбежать этой ночью.



Восточный тракт



Я спал и видел чудесные сны с буйно цветущими садами, прекрасными дворцами из белого камня, драконами, почему-то имеющими крылья бабочек, и порхающими над деревьями. Красивые корабли входили в гавань, возвышаясь над городом белоснежными парусами. Прекрасные горы, окружающие дивный город, раскинувшийся вдоль побережья моря. Лёгкие облака на голубом небе. Солнце своими лучами освещающее моё лицо. Добрый день! Если бы не эта странная туча!

Я открыл глаза. Было раннее утро. Надо мною склонился охранник, который пришёл будить меня. Мы посмотрели друг другу в глаза. Нелепая ситуация. Я, лежащий на постели, и он стоящий надо мной в поклоне и рукой протянутой, но не дотянувшейся до меня самую малость. Сознание возвращалось ко мне вместе с памятью. Дорога. Простое слово, но как в ней много сказано, особенно для такого как я. Пора идти.

Я встал, избавив охранника от необходимости меня и будить, и поднимать. Натянув сандалии и оправив рясу, я вышел на улицу и направился в сторону колодца, умыться. Приведя себя в порядок, я оглядел двор. Было полно народа и лошадей. Если отряд хотел двигаться тайно, то любое инкогнито было уже потеряно. Во дворе находились оба сына царя Ярок и Глузд. Здесь же находилась их свиты и охрана. Из здания выходили мои давешние спутники-узники, уже с вещами. Надо было идти во внутрь, забрать свои вещи. Однако войти внутрь мне не удалось. В дверях меня встретил давешний утренний гость охранник, несший мою перемётную дорожную сумку. Он сунул её мне, и, не дав сказать ни слова благодарности, развернул меня в обратном направлении и вытолкал наружу.

Вот так для меня начался путь на восток. Я стоял и смотрел на шумящую толпу, и обнимал свою объёмную сумку.

Нас построили посреди двора. Шестерых. Парень, которого я называл ассасином, уже сидел в седле, связанный. К седлу были приторочены его вещи. Кожаная сумка и широкий пояс, увешанный ножами разной длинны и размера. Возле коня стояли трое охранников. Их лица были злые и помятые, местами оплывшие. Скоро на этих местах появятся крупные синяки. Рядом со мной стоял воин Кошак. Его лицо было одновременно злое и весёлое, даже сказать злорадное. Пользуясь случаем, я задал ему вопрос, впрочем, не особо надеясь на ответ:

- Это он их? Что пытался сбежать?

И получил ответ.

- Он. И не пытался, а сбежал.

Далее последовал рассказ о том, что ночью охрана глаз не сомкнула, бдила, патрулировала. А когда посреди ночи пошли проверять пленников, одного не досчитались. Кинулись искать, нет нигде. Под утро он явился сам, в сопровождении какого-то старичка. Видишь ухо намято, это не стражники его, а старичок намял. А тот даже не брыкался, шёл молча. Разъярённые стражники, что охраняли именно этот покой, решили с ним поквитаться. Им грозила "секир башка" за то, что не устерегли. Ну и просчитались. Это не они его уняли. Старичок остановил, наорал по персидски. А то, знаю, ходили. Понимать не понимаю, а как звучит речь слышал, ну что по персидски. Тот и присмирел, дал себя привязать к коню. Так и сидит на коне. Рассказ перемежался едкими сравнениями, смешками и издёвками. Видимо Кошак был не высокого мнения о присутствующей здесь охране.

Двор продолжал жить своей жизнью. Двигались люди, переносились грузы, седлали и навьючивали лошадей. Было довольно шумно. Я не сразу разобрал, что к нам приблизился кто-то посторонний. Это был высокий, крепко сбитый мужчина, широкоплечий, с кудрявой шевелюрой и небольшой бородкой, лихо закрученными усами. Наверное, такие красавцы нравятся девкам, но не мне. Одет он был в щёгольский, тёмно синий кафтан, прекрасно подогнанный по его фигуре, подчеркивающий его богатырскую стать. Красные шаровары, заправленные в бордовые сапоги с изящной отделкой желтой тесьмой и по-модному загнутыми вверх носками. Весь вид его говорил о его превосходстве над нами.

- Я мастер оружия! - заявил он. - И мне приказано проследить, чтобы вы были вооружены, как положено.

- Кем положено? - поинтересовался Кошак.

- Ам.. - стушевался "мастер", но тут же нашелся. - царём. Он желает, чтобы вы выполнили поставленную задачу.

Было маловероятно, чтобы царя заботили такие мелочи. Скорее всего, он прикрылся его именем, чтобы прибавить себе авторитета. Мне не нравились такие щёголи. По делам государевым я пересекался с ними редко. Но, всякий раз как мы сталкивались, они пытались произвести на окружающих впечатление, поднять свой авторитет за мой счёт. Обычно я осаживаю таких, но здесь я был явно в невыгодном положении.

Среди нас трое было безоружных. Я и оба юноши. Остальные были вооружены своим обычным оружием. Проходя мимо каждого из нас, "мастер" бросал едкие замечания по поводу наших мечей. Следом за ним шагал слуга, увешанный самым различным оружием, на все случаи жизни. Те из нас, кто выслушал "одобрение мастера", отходили к лошадям и садились в седло. В конце концов, остались мы трое.

Первым настала очередь заплаканного юноши.

- Имя!

- Я... Ясень.

- Что?

- Ясенем зовут. - тихо проговорил юноша.

- Хорошо, что не берёза. Ха-ха. - глупо посмеялся "мастер" над собственной шуткой.

Далее последовало детальное и унизительное для юноши описание его внешности, со многими неприятными подробностями. Описание его способностей, на взгляд "мастера", и что бы лично он сделал с юношей. Слушать его было неприятно, но в целом я был согласен с "мастером". Юноша совершенно не годился для этого похода. Там его ждала только смерть. Но в конце Ясень получил лёгкое копье, нож в ножнах, колчан со стрелами и лук. После чего отошел к лошадям.

- Имя! - обратился "мастер" ко второму юноше.

- Воля.

- Что, папочка сделал Вуаля! - раздались тихие смешки окружающих.

- Дай рапиру, и я заткну тебе эти слова в глотку.

- О как! - сказал "мастер", при этом поворачиваясь к слуге с оружием.

Среди предметов, находящихся у слуги, была и рапира. Подцепив её двумя пальцами, он вынул её из ножен, и тем же движением швырнул юноше. Рапира описала в воздухе дугу, вращаясь и опасно направляясь к юноше остриём. Однако, шаг в сторону, лёгкое движение, и ладонь парня крепко вцепилась в рукоять. В следующий миг остриё уже смотрело в горло "мастеру". Но "мастер" не собирался с ним драться. Он уже оценил достоинства противника. Следом в юношу полетели нож в ножнах, ножны рапиры, колчан со стрелами и налуч с луком. Указательным пальцем "мастер" дал понять юноше, что разговор окончен, и он может идти к лошадям.

- Видно породу - процедил сквозь зубы "мастер".

Настала моя очередь. Должен признаться, что до этого момента мне не приходилось работать с оружием. Монастырское воспитание как-то этому не способствовало. Да и служба при дворе не давала необходимого стимула. Придираться ко мне и дразнить царя желающих не находилось. Так что понятия о воинских упражнениях я имел самое приблизительное. "Мастер" приблизился ко мне. Все затаили дыхание. Назревал невиданный аттракцион, и все ждали развлечений. Неизвестно с какой целью к нам подошёл Кошак. "Мастер" вперил в меня взгляд и ощерился в плотоядной улыбке.

- Имя!

- Я вообще-то не воин...- начал я.

- Здесь все воины, нравится это умникам или нет. И все должны будут воевать.

С этими словами он швырнул мне саблю. Да, конечно, я её поймал. Но, оказавшись в моих руках, сабля жалобно запела металлическим воем, и, будто испугавшись, вновь подпрыгнула в воздух. Со всех сторон раздался смех. Но Кошак, видимо, первым оценил ситуацию. В следующий миг он отпрыгнул подальше от места событий. Я продолжал ловить саблю, но та упорно не хотела быть поймана именно мною. Закончилось это всё тем, что сабля описала в воздухе дугу, и рухнула вниз. Наступила тишина. Сабля воткнулась в землю, но не остриём, как можно было ожидать, а лезвием.

Она воткнулась в землю возле ног нашего незабвенного "мастера". Никогда не думал, что у человека может быть такое лицо. Из румяного, розового и улыбающегося, оно превратилось в бледно-зелёное. Улыбка сползла с него, рот вытянулся в подобие буквы "О". Мы оба медленно скосили глаза вниз. "Мастер" сделал назад два маленьких шажка, прочь от сабли. На месте остались сабля и два загнутых вверх модных носка от его сапог. В наступившей тишине раздалось предательское приглушенное журчание. Из урезанных носков его сапог потекла ядовито-жёлтая жидкость. Наверное, сапоги были великоваты, и до пальцев было далеко, потому что это была явно не кровь.

Медленно развернувшись "мастер" мелкими шажками засеменил в сторону здания. Я оглядел себя. На мне не было ни одного пореза, даже на одежде. В звенящей тишине раздались внятные и громкие слова Кошака.

- Если ему дадут оружие, я не поеду.

Больше никто не предлагал мне ничего колюще-режущего, или ударного. Но никто не возражал, когда я взял для себя нож и посох. В походе пригодятся.

Мы ждали непонятно чего уже какое-то время, сидя в седле. Давно пора было выезжать. Кони снаряжены, запряжены. Повозки готовы. Всадники в седле. Чего же мы ждём. Всё разрешилось, когда из здания вышла группа слуг, тащивших чьё-то недвижимое тело. Я застонал. В руках слуг болталось полуживое тело принца Паниша. Не надо было быть ясновидцем, чтобы понять простую вещь - принц Паниш был мертвецки пьян.

- А его то зачем? - спросил Кошак, обращаясь к царевичам. - Он же просто обуза. Мог бы и здесь нас подождать.

Кошак мог не опасаться гнева царевичей. Он был негласным вождём нашего отряда "наёмников". Это давало некоторую защиту и привилегии. Да и время поджимало, это понимали все.

- Папа приказал. - Буркнул Ярок.

Некоторое время слуги пытались усадить принца Паниша в седло. Но тот постоянно падал из него. Мы находились достаточно далеко, и плохо слышали, о чем говорили находившиеся там люди. Глузд явно забавлялся происходящим, но Ярока это начало выводить из себя. Закончилось тем, что Ярок грозно зарычал на слуг. Тогда Паниша бросили поперёк седла, привязав ремнями, и запихав всё, что могло из него вывалиться в седельные сумки. Когда принца привязывали к седлу, содержимое его желудка вырвалось наружу через открытый рот и обильной струёй потекло на землю. Я сдержал порыв. Судя по перекошенным лицам остальных, они испытали подобные чувства. Слуга, привязывавший принца, и конь, несший его, одновременно повернули головы в сторону лужи. На их лицах одновременно появилась гримаса отвращения и брезгливости. Оба скосили глаза на царевичей и сделали шаг в сторону от лужи. Слуга приподнял правую ногу, а конь левую заднюю и оба стали брезгливо отряхивать их от остатков пищи. Меня впечатлила подобная солидарность. Видимо конь разделял мнение слуги относительно седока. Блестящее начало похода.

- Зачем делать такую глупость? Можно было просто положить принца в повозку. Проспится, тогда можно и в седло - возмутился я.

- Традиция - ответил Кошак - воин должен отправляться в путь верхом на коне.

Я так и не понял, говорил Кошак серьёзно, или проявил сарказм.

В любом случае пришло время двигаться. Неспешно, выстраиваясь попарно, со двора начали выезжать всадники. Следом потянулись повозки. Сначала выехал двор Ярока. По традиции, как старший сын, он должен был возглавлять эту экспедицию. Следом должен был выехать наш отряд. После нас выезжал двор Глузда. Ярок расчищал перед нами путь. На Глузда ложилась обязанность следить за нами, чтобы не разбежались, и обеспечивать тылы.

- Секретный поход. - проворчал я. - столько народа! Где тут секретность?

- Что ты понимаешь, писака? - ответил мне Кошак. - Чтобы что-то спрятать, надо положить это на видное место. Поэтому они и делают всё открыто. Для всех это просто выезд принцев на охоту.

- Вблизи границ царства Кощея? Он что дурак?

- Нет, он не дурак. И он знает. А для остальных это просто охота. Братья вовнутрь не пойдут, будут ждать нас снаружи. Поохотятся, побуянят, развлекутся. Основную работу будем делать мы.

Дальше мы продолжали путь в тишине. Скрип телег, топот и ржание лошадей, говор множества людей, пытающихся перекричать друг друга. Неужели так и выглядит настоящий поход? Начитавшись древних легенд, я представлял поход совсем иначе: Одинокий витязь отправляется в дальние страны, чтобы сразиться с драконом и вызволить принцессу. Как это всё не вяжется с увиденным. Рядом со мной в паре ехал Кошак. Странный, угрюмый воин. Почему он выбрал ехать именно со мной? Случайно? Или намеренно? Его лицо было спокойно и безразлично, спрашивать было бесполезно.

Наша небольшая армия медленно выехала на Восточный тракт. Потянулись унылые однообразные дни. Постепенно я втянулся в походную жизнь, но так и не смог постигнуть радости такой жизни. Принц Паниш очнулся на следующий день, и дальше продолжал путь уже в седле, как и положено витязю. Вот только витязь из него был ещё тот, хуже не придумаешь.

Долго ли ехали, скоро ли. Я потерял счёт времени. Дни сменялись днями, а дорога всё вилась впереди, среди полей, лугов, лесов. Пошла ли дорога на пользу? Несомненно. Люди из нашего отряда обросли мышцами, привыкли к постоянному движению и труду на привалах. Сработались друг с другом. К моменту приезда к границам царствия Кощея мы выглядели как полноценный отряд.

В один прекрасный день наш путь по Восточному тракту закончился. Примчался гонец из передового авангардного отряда. Ещё издалека он закричал:

- Граница!

Движущаяся колонна людей замешкалась и встала. В размеренной походной жизни произошел сбой. Повозки остановились. Строй всадников расстроился и смешался. Люди съезжали с дороги и поднимались в стременах, пытаясь разглядеть нечто, находящееся впереди. Не удержался и я. Сдержав своего серого понурого конька, я приподнялся в стременах и вгляделся вперёд. Я пытался разглядеть, что там такого необычного. По рассказам я знал, что царствие то полно ужасов и кашмаров. Мне захотелось рассмотреть страшилищ, которые непременно должны нас ждать по ту сторону границы. Ничего рассмотреть не удавалось.

- Где граница то? - спросил я у Кошака, неизменно ехавшего рядом со мной от самой столицы.

- Там! За той линией леса. - Кошак ткнул корявым пальцем куда-то вперёд. - У нас поля распаханы до самой границы. Полоска леса и есть граница.

Я вгляделся ещё раз. Полоса леса была видна около самого горизонта.

- Далеко. - расстроился я.

- К вечеру доедем. В худшем случае завтра к обеду будем уже там.

По колонне раздались команды на построение, призывы к дисциплине. Постепенно колонна двинулась дальше. Кошак не ошибся. Поздним вечером того же дня наша колонна достигла окраины наших полей и остановилась у кромки леса, являвшегося линией разграничения. Строй расстроился. Не сговариваясь, мы стали искать себе место для лагеря и ночлега. Завтра предстояло начать делать то, ради чего мы проделали весь этот путь. Нашему маленькому отряду предстояло идти на чужую территорию. Сегодня нам давали возможность выспаться. Бойцы нашего отряда освобождались от ночного дежурства.



***



Быстро сказка говорится, да не быстро дело делается. Сто дорог прошли витязи славные. Сто ветров испытали на себе, сто дождей пролилось, много земель проехали, много рек переплыли. Но дошли до ворот царства Кощеева. Не ослабил, не сломил витязей путь дальний, тяготы и невзгоды, павшие на плечи их. Не угас в груди гнев на ворога, Кощея окаянного. Мрачны и решительны стояли братья Ярок и Глузд пред вратами вражьими, но не было в них желания бросить все и вернуться на Родину, надломившись, сдавшись силе вражеской. Гордо восседал в седле принц славный Па н иш, жених славной Василисы Прекрасной. Мрачно и яростно взирал он на земли страны враждебной. Не угас в груди его огонь любви страстной к возлюбленной. Не отдаст сокол славный любви своей злому коршуну. Славны! Славны витязи! Кони могучи, огненны. Сбруи бренчат кожаные металлическими накладками. Плащи на ветру развеваются. Шеломы блестят, отделанные серебром да золотом и украшенные плюмажами. Брони блестят стальными пластинами. Шиты тяжёлые, гербами украшенные, гордо выставлены. Копья вострые наклонены. Мечи верные наточены, для битвы страшной приготовлены. Не видать пощады врагу! Не простят ему! Отомстят ему за обиды земли своей.

То ни гром грем ит, ни земля дрожит. Не простое ненастье идёт. То идут враги земли родной, стороны отеческой. Туча тёмная поднялась, небо ясное закрыла собой. И несёт она в с ебе много тварей крылатых мерзостных. А под ними земля сотрясается от топота множества ног чудовищ пакостных. И большие идут и малые. И ужасные, и свирепые. И шипастые, и клыкастые. Многорукие идут, и твари ползучие движутся, ядом брызжущие. Ох, ужасен миг. Ох, свиреп их вид. Страшен этот миг для людей простых. Рык ужасный стоит и шипение тварей мерзостных, врагом призванных на погибель славных витязей.

Но не дрогнули наши витязи! Не попятились. Перед страшным врагом испуга не выказали. Усмехнулись лишь с презрением. Не того пугать вздумал, Кощей проклятый. Не родятся никогда в землях наших ясны соколы, коих ты, поганый, напугать сможешь. И воскликнули гордые витязи:

- В бой идём за сестру свою! За любимую! За обиды земли! Во славу страны своей!

И склонив вперёд свои копья вострые, с криком яростным, на врага они бросились. Закричали от ужаса орды вражеские. Начиналась битва с лавная, в веках воспетая!



Сказание о добром царе Додоне, славных сынах его,




Василисе Прекрасной и злом Кощее Бессмертном.





У царства Кощеева



Мы стояли возле ворот. Все семеро. Ворота вели в царства Кощея. Это были самые странные ворота, какие мне доводилось видеть. А, учитывая, что это были врата в другое царство, это были особо уникальные врата. Врата никто не охранял. Вероятно, не было нужды. Ходили упорные слухи, что ворота в это царство были защищены страшными заклятиями. Певцы и сказители во все голоса распевали об ужасах, постигших каждого, пытавшегося перейти границу. Возможно, что это всё было ложью, но проверять это, тем более на собственной шкуре, у меня желания не возникало. Что же в них такого странного? Этот был просто разрыв в границе.

Ах да. Граница. Она возникла в незапамятные времена. И что удивительно, за все это время она не сдвинулась с места в какую-либо сторону. Опасаясь вторжения орд Кощея на нашу территорию, давным-давно были сооружены пограничные заграждения и выставлена пограничная стража. Некогда на границе держались огромные отряды хорошо подготовленных бойцов. Однако с тех пор утекло много воды. Орды так и не вторглись на нашу территорию. Защитные рвы и валы осыпались, ограда во многих местах обвалилась. Конечно, из казны выделялись большие суммы на содержание оборонительных валов, но... деньги разворовывались. Отряды, как и раньше, были сильны и многочисленны, но... на бумаге. Численность и боеспособность воинских отрядов постоянно снижалась. Вороватые чиновники царя давно уже нашли для себя прекрасный источник незаконного дохода. Пока не было вторжений, царь смотрел на это сквозь пальцы. Воинам недоплачивали, новое оружие не докупалось, а старое содержалось в весьма плачевном состоянии. Не знаю как кому, а мне за державу было обидно. Не понимаю, почему царь сохранял жизни этим казнокрадам, ослабившим оборону нашей страны. Но свои мысли я держал при себе.

По ту сторону граница тоже содержала подобие защитной стены, но созданной из живого леса. Это был густой, дикий лес. Не было видно, чтобы его специально кто-то высаживал или ухаживал за ним. Деревья росли в беспорядке, большие деревья перемешались с маленькими, и на окраинах леса рос густой кустарник. Ширина этой полосы не превышала тридцати шагов, но была соль густой, что по ту сторону не было видно почти ничего. Была ещё одна удивительная черта этого леса - старые деревья никогда не падали на нашу сторону, только вдоль границы. Были видны повалившиеся деревья, старые и местами поросшие густым мхом. Они создавали прекрасные места для наблюдателей с той стороны. Репутация этого леса, между тем, была такова, что никто никогда не пытался пройти в царство Кощея прямо через него. Мне такие случаи были не известны.

Вот именно в этой стене леса и были расположены ворота в виде лесного разрыва. Похоже, что дорогу создали магически, разрезав лес. Ширина её была такова, что по ней могли проехать две довольно широкие подводы, не мешая друг другу. Понятно, что дорогу создавали для торговли, вот только торговать с царством Кощея никто не собирался. При этом дорога не заросла. Именно глядя вдоль дороги, я и определил ширину лесной полосы.

Мы стояли и смотрели на дорогу, но двигаться по ней никто не решался. На дороге не стояли стражники, не было чудовищ, преграждающих нам путь, не было никакого шлакбаума или забора, мешающего пройти, но никто не шёл. Прямо на границе между царствами торчал столб с небольшой перекладиной сверху. К ней были привязаны два длинных шнурка и чуть ниже привязана табличка с надписью:

"Стой человек! Лишь две ноги тебе помогут пройти дорогу. Но каждую из них ты должен подвязать шнурком, и лёгок будет путь. В противном случае тебя ждут беды".

Именно эта табличка и остановила нас. Мы как заговорённые стояли и смотрели на неё, пытаясь вникнуть в смысл сказанного. Однако ничего умного в головы не приходило. Каждый высказывал свое мнение. Мнения были донельзя глупые. Я держался особняком, моя голова была занята осмыслением прошедшего. Спор в основном шёл между мошенником и вором, ассасин сидел на земле, скрестив ноги и уставившись на табличку. Остальные стояли вокруг, высказывая различные мнения. Один я стоял особняком, осмысливая ситуацию. Позади нас на приличном расстоянии стояли стражники, недвусмысленно направив на нас оружие. Острия копий и наконечники стрел поблёскивали, показывая, что бежать назад нам не придётся, только вперёд. Их выставил лично Ярок, заявив, что не может позволить отцу ругаться за неисполнение приказа. Глузд добавил, что он как раз хочет опробовать новый опыт по потрошению тушек, и ему срочно нужен "доброволец". Желающих, конечно, не нашлось, поэтому он рассматривал нас как перспективных жертв. Мне даже было жаль местных жителей, случайно оказавшихся поблизости от этой парочки. Паниш не сказал ничего. Со вчерашнего дня он находился в глубоком запое. Прибытие на место сразу же лишило его всяких сил и сдерживающих начал. Путешествие на время привело его в приличный вид, он даже стал походить на человека. Но теперь он снова опускался до уровня ничтожества. Я даже близко не представлял, чем можно помочь Василисе, если удастся её вернуть. Однако сейчас предстояло подумать о нашем спасении.

Эта мысль вернула меня к действительности. Слушая сотоварищей по несчастью, я одновременно наслаждался и веселился. А что ещё оставалось? Для начала Воля, присмотревшись к табличке, заявил, что в ней заключён глубокий мистический смысл. Расшифровав который, мы станем духовно развитыми и просветлёнными. Юноша, чьё имя мы так и не узнали, хмыкнул носом, то ли выражая одобрение, то ли неодобрение. Кошак скосил глаза. Его бровь изогнулась недоумённо, но остальное лицо сохранило невозмутимость. Взгляды, которыми Волю одарили мошенник по имени Женек и вор, именуемый Лева, одинаково выражали презрение. Ассасин, чье имя также было тайной, остался безучастным. Я посмеялся.

После него, поиграв мускулами, Женек заявил, что если пройти по дороге можно, только повязав шнурки на обе ноги, то он готов сам лично перенести всех нас на другую сторону. Взглянув на него, Лева лукаво сообщил, что это прекрасный способ пошарить в чужих кошельках, пока несёшь. Юноша опять хмыкнул носом. Воля сообщил, что поедет только верхом на шее Женека. Кошак добавил, что тот, кто попробует нести его на руках, останется без рук, а потом и без головы. Женек после такого заявления, погладил себя по шее и убрал руки за спину. В конце я добавил, что вряд ли Женек нас понесёт на себе кого-то из нас, скорее исчезнет, оказавшись на той стороне, бросив нас на произвол судьбы. Ассасин остался сидеть безучастно. После моего заявления, такое предложение больше не поступало.

Осмотрев окрестности, Лева заявил, что если нельзя пройти прямо по дороге, то не проще ли пойти через лес... Договорить ему не дали. Юноша, до сих пор только хмыкавший носом, изобразил на своём лице сильный испуг и истошно завопил. Из его воплей мы поняли, что лес ужасен, полон страшного зверья, жаждущего нас съесть. За каждым кустом притаились громадные чудища с огромными клыками и когтями, ждущие, когда мы пойдём к ним. Мне было жаль юношу, выросшего в тепле и уюте отчего дома и боящегося всего, находящегося за пределами его стен, а тем более за пределами городских стен. В поддержку его выступил Воля, заявив, что в полосе леса должны обитать страшные монстры, вызванные к жизни страшными заклятиями Кощея. Женек и Лева скосили на них глаза. Их взгляды выражали единодушные мучение и презрение. Кошак и ассасин остались безучастными. Точку в предложении пришлось ставить мне. Сообщив, что мы туда не идём, мне удалось прекратить одновременно вопли, споры и истерики.

Кошак, почесав подбородок, сообщил, что в таких случаях они поступали так: выбирали в деревне крепкого мужика и двух его детей. Под угрозой расправы над детьми мужика заставляли переносить воинов на другую сторону. По середине дела он переносил одного из своих детей на другую сторону, потом переносил остальных воинов. Когда последний воин оказывался на той стороне, ему отдавали ребёнка и отпускали. Однако в данной ситуации... Он демонстративно показал рукой себе за спину на стоящих охранников. Оглянувшись, мы единодушно, не сговаривались, вздохнули. Предложение отпадало.

Наступило тягостное молчание.

Внезапно заговорил ассасин. Ткнув пальцем в табличку, он сказал, что шнурков два, ног должно быть лишь две. Но ведь никто не говорил, что человек должен быть один. Наступила тишина. Казалось, все боятся спугнуть мысль. Лева поинтересовался, что это значит? Тишина. Я вмешался, сказав, что этот случай описан в книгах. На ту сторону идут двое, прыгая на одной ноге каждый, а обратно - один. Всегда на земле две ноги. И шнурка два.

Осознав, что решение найдено, все присутствующие устроили сильный гвалт и шум. Юноша и Воля бурно выражали свои эмоции, смеясь, плача, крича и размахивая руками одновременно. Женек и Лева радостно прыгали, вцепившись друг друга, каждый на одной ноге. Так они показывали, как будут переходить на другую сторону. Ассасин продолжал сидеть, безучастный ко всему. Кошак повернулся ко мне, вперил в меня взгляд и задал простой вопрос, почему я не сказал об этом раньше. Я улыбнулся и сообщил, что забыл об этом, а ассасин мне напомнил. Похоже, ответ устроил Кошака. Тем более, что это правда.

- Вот только кони... - начал я, вопросительно взглянув на Кошака.

- А что кони? - Кошак посмотрел на меня с легким удивлением. - Заклятие рассчитано на людей, а кони звери невинные, их заклятие пропустит. Жаль нельзя верхом. Сам погибнешь и коня погубишь.

Прервав общий шум, Кошак заявил, что первым переходят он и Женек. Потом Женек вернётся. Кошак ему не верит. Там он не позволит Леву и Женеку удрать, бросив нас, а здесь это не позволят сделать стражники. Похоже, что ни Лева, ни Женека такой ответ не удивил. На том и порешили.

Так начался наш переход в страну Кощея.

Спустя час пришла и моя очередь переходить границу. Женек подождал, пока я закину за спину свой вещмешок и прочие немудреные пожитки. Повязав петлю на свой посох, я закинул его за спину поверх мешка. Пришлось приподнять полу своей рясы и ткнуть её за пояс, чтобы не волочилась по полу, угрожая нам падением, если я на неё наступлю. Шнурок я повязал на левую ногу вблизи колена. Я шёл последним, поэтому, прежде чем ступить к границе, внимательно осмотрелся в поисках забытых вещей. У границы нетерпеливо переминался Женек. Пора.

Встав боком друг к другу, обнявшись и сцепив руки, мы начали свой путь. Это только кажется, что передвигаться подобным способом легко. А вы попробуйте. Какое-то время мы пытались приспособиться к движениям партнера. Когда нам это удалось, я довольно сильно устал. Моя одежда и снаряжение растрепались. Как более опытный в этом деле, Женек взял на себя роль ведущего. Ещё бы! Столько раз отпрыгать туда и обратно. Он отпрыгивал вперёд и ждал, пока я до него допрыгаю. Учитывая, что прыгун из меня никакой, это удавалось не с первого раза. При каждом моем прыжке всё моё снаряжение взлетало вверх, а, опускаясь вниз, не всегда ложилось на место. Куда то сместился и мой посох, болтаясь у меня за спиной. Ситуация подогревалась цветастыми излияниями речи, которыми Женек сопровождал каждый мой прыжок. Но рук не размыкал. Мы не знали, что произойдёт, если встать на дорогу более чем двумя ногами. Фантазия рисовала нам разные ужасы. Виделись всполохи огня, охватывающего оступившегося, а заодно и его спутника. Но фантазия рисовала не только ветвистые молнии, поражающие нас; чудились и корни деревьев, хватающие за ноги и утягивающие под землю; когтистые лапы чудовищ, вытягивающиеся из зарослей кустарника, растущего вдоль дороги и прочее. Мы не знали, что произойдёт, а проверять на себе не хотели. Поэтому терпели и продолжали прыгать. Эта дорога показалась мне ужасно длинной. Когда я, наконец, добрался до конца этого участка дороги, я чувствовал себя абсолютно усталым, и одновременно счастливым.

Поведение Женека же меня озадачило. Вырвавшись из моих объятий, он запрыгал по полю, громко ругаясь и при этом держась за нижнюю часть своей спины. Придя в себя, он двинулся на меня, размахивая кулаками и громко ругаясь. Его лицо было перекошено от гнева.

- Дай сюда эту деревяшку - заорал он - я её..

Дальнейший поток отборной брани не позволил мне узнать его пожелание. Дело осложнялось тем, что я не мог понять причину его гнева. Наверное, им завладел злой демон, и он не контролировал себя. Конечно, столько раз пройти по проклятой земле! Подняв руки перед собой в священном жесте и направив их на Женека, я стал творить священные символы, произнося молитвы. Однако молитвы действовали плохо. Точку в ситуации поставил Кошак. Схватив Женека за шиворот его костюма, он сильно встряхнул его и призвал дать разъяснения.

По мере того как Женек рассказывал нам о причинах своего гнева, выражение наших лиц менялось. Дело было в том, что при нашем движении мой посох сместился со своего изначального места и повис за моим вещмешком почти горизонтально. Поскольку Женек оставил свою дорожную сумку на другой стороне дороги, то его спина оказалась совершенно не защищённой. При моих прыжках, посох сначала отклонялся вверх и назад, а при приземлении опускался вниз и сильно бил нашего жулика по ягодицам. Опасаясь проклятия страшной магии, Женек вынужден был терпеть, не в силах ни защититься, ни хоть как-то прикрыться от этих ударов. Он жаловался, что теперь его ягодицы превратились в сплошной синяк, скоро распухнут, и это испортит его красивую фигуру. Он не привык прощать такое обращение с собой. Ко мне он не имел претензий, но мой посох теперь можно считать приговоренным. Быть избитым какой-то деревяшкой...

Когда он закончил свой рассказ, на поляне кроме Женека не было ни одного серьёзного лица. Юноша и Воля просто катались от смеха по земле, держась за животы и хлопая себя по телу ладонями. Лева и ассасин хохотали сидя на земле. Смех ассасина оказался звонкий и заливистый. Лева смеялся много тише. Я и Кошак обошлись широкими улыбками. Из меня, правда, вылетало приглушённое фырканье. Эта забавное происшествие разрядило обстановку. Когда все насмеялись, я примирительно поднял руку вверх и заявил:

- Прости уж её. Она ведь не понимает, что делает. Будем считать, что это Господь Бог побил тебя с помощью этой палки за всех обманутых тобой женщин. Считай себя прощённым, отбывшим наказание.

Так мы оказались в царстве Кощея Бессмертного. Спустя какое-то время, успокоившись, мы собрали свои вещи и, оседлав наших коней, отправились вглубь владений нашего врага. Дорога была одна, и вопросов по поводу выбора пути не возникало. Шнурки мы бросили там же на дороге. Конечно, верёвочка была бы не лишней в пути, но брать с собой колдовскую вещь никто не решился. Отъехав на некоторое расстояние, я обернулся. Из кустов выпрыгнул мальчишка, подобрал шнурки и побежал на другую сторону границы, где и привязал их к перекладине шеста.



Царство Кощея



Потянулись будние однообразные дни. Дорога была одна. Она была хорошо наезжена. Казалось, что ею постоянно пользуются. Карт царства Кощея нам не выдали. Вероятно, их и не было в наличии. По этому мы продолжали двигаться по дороге, надеясь, что она нас выведет в нужное место.

Не знай мы, что находимся в другом царстве, то и не заметили бы разницы. По обе стороны дороги расстилались поля, ухоженные и засеянные злаками. Меж ними временами появлялись лесистые разделительные полосы. Ближе к поселениям встречались возделанные фруктовые сады и ягодные кустарники. В полях трудились крестьяне, одетые в широкие, простые рубахи с закатанными до локтя рукавами и соломенные шляпы. В садах мы видели женщин и детей, ухаживающих за деревьями и собирающих урожай. В поймах рек, затапливаемых в период разлива, не было распаханных полей. Зато на неухоженных лугах паслись стада коров и табуны низкорослых лохматых лошадок, малопригодных для военных целей, но незаменимых в сельском хозяйстве. Эти стада и табуны сопровождали пастухи в меховых безрукавках поверх рубах, вооруженные кнутами и дубинами.

В посёлках, заставленных домами самого разного достатка, нас встречали стайки детей, бежавших рядом с дорогой и наблюдавших за нами из-за заборов. На площадях нас встречали старейшины. По уговору, со старейшинами разговаривал я, как наименее воинственный. Ещё до первой встречи с мирными жителями, в отряде состоялась беседа. На ней мне удалось убедить остальных, что воевать со всем царством Кощея - это плохая идея. Если мы хотим исполнить задачу, и при этом вернуться домой живыми, нам лучше расходиться с мирными жителями по-доброму, не обижать их, чтобы не злить их хозяина. Тогда нам, возможно, удастся сделать всё без драки. После этого именно на меня и сгрузили эту обязанность. Не то чтобы я был великим оратором, но деваться мне стало некуда. Однако, даже моих скромных способностей оказалось достаточно. Старейшины, не искушенные в полемике, разговаривали просто и на удивление вежливо. Может быть, этому способствовало моё доброе отношение к ним, а может быть куча оружия, висевшего на моих спутниках. Но было ещё одно обстоятельство, безотказно срабатывающее в наших отношениях с местным населением. Узнав, что мы направляемся в гости к Кощею Бессмертному, выражение лиц старейшин менялось на добродушное. После этого нам давали и кров для ночлега, и пищу. К нашему удивлению крестьяне отказывались от наших денег за эти услуги.

Подобное положение дел удивило меня. В первый же день после случившегося, я разговорился с Кошаком и затронул эту тему. Кошак поведал мне, что в Царстве Кощея нет помещиков как таковых. Все земли, поселки и угодья принадлежат лично Кощею. Он сдаёт эти земли в аренду крестьянам, за что те платят небольшой оброк, но не деньгами, а сельхоз продуктами. Остальную продукцию крестьяне употребляют сами или продают на рынке. При желании крестьянина, закупщики скупают у них весь излишек продуктов. Каждый, заключивший договор с Кощеем получает защиту от роставщиков, разбойников и перекупщиков. Кто хочет работать, тот живёт в достатке. Может это и не лучшая система хозяйствования, но с тех пор, как Кощей здесь обосновался, эти земли почти не знали голода. Крестьяне обожают своего хозяина, хотя никто из них не является рабом, и они могут уйти в любом направлении осенью, после дня сбора урожая. За хозяйством присматривают старосты. По сёлам ездят судьи с небольшими отрядами стражи, разбирают тяжбы. Прослушав его речь, я ещё больше убедился в моём выборе решать задачу мирным путём. К счастью, мне удалось убедить в этом и остальных.

Именно так мы и путешествовали по землям этого царства. Данная идиллия была нарушена лишь один раз. На двенадцатый день от начала пути мы проезжали через мост, перекинутый через небольшую, извилистую речушку. Расположенная в неширокой пойме меж холмов, поросших берёзами и густым кустарником, она представляла живописное зрелище. Стояла жаркая погода. Лёгкие облачка совсем не давали укрытия от жарящих лучей солнца. Я мечтал о ветерке, но здесь, посреди лесной просеки, окружавшей дорогу, его не было. Меня начало размаривать от жары. Оказавшись возле реки, я всерьёз начал задумываться о том, чтобы искупаться. Похоже, что остальных тоже стали посещать эти мысли. Но, оказавшись на мосту, мы поняли, что место занято и искупаться не удастся. Кустарники скрыли от нас происходящее, пока мы были далеко, но, оказавшись здесь, мы сначала их услышали, а потом увидели.

Чуть выше вверх по течению реки раздавались звонкие девичьи голоса. Весёлыми колокольчиками разливался их смех и визги. Повернув голову, я увидел несколько юных девиц, плескавшихся в воде. Дно реки устилал мелкий желтый песок. Вода была прозрачна, как слеза, и юные купальщицы были видны во всей красе. Нас они видели прекрасно, но, похоже, это их нисколько не испугало. Они продолжали смеяться и плескаться водой друг в друга.

Хвала Богу! Мою зрелую седину подобные виды уже давно не впечатляли. Кошак, ехавший во главе отряда, кинул на происходящее мимолётный взгляд, фыркнул и махнул нагайкой вперёд, давая понять, что надо ехать дальше. Ясень и Воля, взглянув на это зрелище, оба как по команде, залились краской смущения, превратившись из румяных в пунцово-красных. Они отвернулись и ехали дальше, выполнив команду и бросая взгляды украдкой. Ах, молодость! Лева, увидав зрелище, сразу выправился в седле, приобрёл величавый вид. Улыбка пересекла его лицо, он потрогал уголки губ. Команду же он выполнил, и поехал дальше, подбоченившись, абсолютно не скрывая своего взгляда и интереса к происходящему.

Именно здесь и произошло то, чего мы и опасались. Было ясно, что Женек и так слаб в отношении женского пола. Глаз да глаз. Увиденное произвело на него сильное впечатление. Он не только приосанился. Не только стал улыбаться. Его лицо приобрело безумное выражение. Из уголка губы потекла капелька слюны. Развернув коня, он попытался съехать с дороги и, по-видимому, добраться до места своего рая. Кошак это ждал. Развернув коня, с нагайкой в руке он бросился на перерез коня Женека. Внезапно на помощь Кошаку пришел ассасин. Его конь перегородил дорогу Женеку. Нет, ассасин не кричал, не ругался, не делал угрожающих жестов. Более того, он занялся вполне мирным делом. Изъяв из ножен небольшой метательный нож, он занимался личной гигиеной, в смысле вычищал грязь из-под ногтей. Всем нам было известно, насколько виртуозно ассасин метает ножи любого типа из любого положения. Подобное зрелище охладило пыл нашего распылённого любовника. Подъехал Кошак. Конь Женека оказался мудрее хозяина. Увидев нагайку, конь, не дожидаясь понуканий хозяина, вернулся в строй и продолжил путь вместе со всеми, унося своего разочарованного хозяина. В глазах Женека читалась затаённая злость.

Вечером того же дня наш отряд увидел перед собой поселение. Однако Кошак приказал разбить лагерь, не въезжая в посёлок. Понимаю. Предстоял разговор с Женеком. На землю полетели тюки с вещами. Расчищались места под палатки и костёр. Кошак погнал молодежь за ветками для костра, приставив Лева с оружием следить за их безопасностью. Я и ассасин освободили лошадей от поклажи. Стреножив им ноги и протерев бока лошадей щетками и пучками травы, мы отпустили их пастись, на ближайшем лугу.

Мы вернулись к костру. Женек и Кошак устанавливали палатки. Я присел у костра, чтобы дать отдых ногам. Ассасин сбросил пояс с ножами возле костра и отошёл к брошенным тюкам с пожитками, начал рыться в них. Воспользовавшись ситуацией, Женек атаковал ассасина. Мы не успели прийти на помощь ассасину. Удар был быстрым и резким. Достаточно увидеть такой один раз, чтобы бояться всю оставшуюся жизнь. Но своей цели удар не достиг.

Остаток вечера Женек провёл связанный по рукам и ногам, привязанный к дереву и с кляпом во рту. Сразу после окончания связывания, как по команде вернулась молодежь с ветками для костра в сопровождении Лева. Вечер проходил спокойно. Ассасин чистил ногти ножом. Лева разрабатывал пальцы, перекатывая между ними деревянные яйца, размером с голубиные. Молодёжь сидела в дальнем углу, потупив смущенные взгляды и медленно пережёвывая свою похлёбку. Положение Женека усугублялось нотациями, которые ему читали я и Кошак. В самых лучших традициях своей обители я прочитал ему проповедь о смирении духа, укрощении страстей, избегания прелюбодеяния как греха смертного, для спасения своей души. Эту проповедь я читал страстно, приводя примеры, обличая его пороки, делая сравнения с животными, используя фразы и выражения церковно-молитвенного языка нашей обители. Речь Кошака была более грубой, более пространственной и обличительной. Он указывал на нарушение приказа во время похода, разложение дисциплины, создание положения, подвергающего опасности весь отряд, а также создающего опасность невыполнения цели всего похода. Свои слова он подкреплял столь грубыми и жесткими выражениями, что даже я нашёл, чем пополнить свой церковно-молитвенный словарный запас.

Женеку предстояло провести ночь связанным.

Когда мы закончили читать отповеди и расселись вокруг костра для ужина, из темноты донеслось деликатное покашливания. Мы мгновенно вскочили и приготовились к бою. Но этого не потребовалось. Из темноты на свет вышел пожилой человек, по виду староста, ну насмотрелся на них, стал определять сразу. Рядом с ним шёл отрок как сопровождение.

- Мир дому вашему, путники! Разрешите присесть к вашему костру?

Кошак сделал движение рукой одновременно приглашающее и отодвигающее. Молодёжь, успевшая к тому времени отужинать, отошла в сторону, освобождая место у костра. Старейшина важно прошествовал к освобожденному месту. Медленно, по-стариковски кряхтя, присел на бревно, служившее нам скамейкой. Отрок расположился за спиной старосты.

- Чем мы обязаны вашему приходу к нашему костру, уважаемый? - задал вопрос я, вспоминая свою обязанность. - Мы вроде бы законов не нарушаем. Людей не обижаем, идём своей дорогой.

- Хорошо, что не обижаете. Наслышан я. Удивлён лишь, что в наше селение вы не заехали на постой. Редкость у нас, что гости ночуют в поле. Вот и стало мне интересно, что у вас случилось. Вдруг помощь нужна. Не ожидал узнать о ваших раздорах. Не обижайтесь на старика, но интересна мне эта история. Может, поведаете её подробнее?

Я выдержал паузу.

- Отчего не поведать. Зла ведь мы никому не совершили. И лучше вы от нас это узнаете, чем из десятых уст да неправду. - Это было сказано больше для моих спутников. - Вот только сначала хотелось бы узнать, если не секрет, как вы о нас узнали? Мы не видели гонцов, и по дороге вроде никто не ездит.

- Это не секрет. Кощеевы камни. Каждый вечер, в строго определённое время старейшина прикладывает руки к камню и "слушает его". Нам сообщают все новости в царстве, а мы рассказываем селянам. Если надо, я накладываю руки на камень в любое время и говорю ему свои новости. Так "там" узнают о наших нуждах и успехах. А что не ездят по дороге, так не сезон, все заняты в полях и садах, работают. Вот начнётся ярморка, на этой дороге не проехать будет.

- Не знал о камнях. Хорошо, что попали не на ярморку, а то бы опаздали. - Судя по выражению лиц моих спутников, они разделяли моё мнение. - Что же слушай и наш рассказ.

Рассказ был не долгим. Я старался не упускать нужных подробностей, и опускать ненужные.

- Говоришь, купались обнаженные девицы?

- Видишь, дорогой, какая непристойность?

- Это у Лебяжьего моста над тихой речушкой?

- Названия не знаю, ну вёрст эдак десять отсюда будет по дороге.

- Да он, - Староста выдержал паузу. - Так это русалки были.

Над стоянкой повисла зловещая тишина.

- Кто? - спросил я.

- Нечисть такая. В тех местах она водится. Молодых мужчин она заманивает, особо тех, кто до женщин падок. Прикидывается юной девицей и заманивает. А там у них место обитания, много их там. Мужчин они колдовским видом обессиливают и топят. Силу и душу их себе забирают, а трупы их потом к мосту прибивает. Мы своим мужчинам туда ходить не позволяем, пока зрелой силы не наберут.

Тишина над стоянкой кажется, стала звенеть. Казалось, комар упади, зазвенит как медный таз. Староста медленно обернулся к связанному Женеку. Посмотрел на него сочувственно.

- Видишь, какие у тебя друзья хорошие, - сказал он. - От смерти лютой уберегли.

После такого извещения, разговор особо не клеился. Мы угостили старейшину и отрока из наших запасов, напоили чаем. Ещё раз заверили, что мы друзья Кощея, и едем к нему с миром. После чего проводили его от костра. Едва старейшина ступил в темноту, ассасин беззвучно скользнул следом и растворился в темноте. Спустя несколько минут он вернулся с удивлённым выражением лица.

- Шёл по следу. Как сквозь землю провалился. По крайней мере, в селение он по дороге не пошёл.

- Может, он пошёл другим путём? - спросил Кошак.

- Может. В первый раз я не смог кого-то выследить.

Какое-то время мы ещё сидели у костра. Беседовали, обсуждали произошедшее. Постепенно разговоры затихли. Люди стали расходиться по палаткам. Я остался дежурить первым. Сложив крупные чурки костра так, чтобы они горели долго, но не сильно, я предался размышлениям. При этом я посматривал по сторонам. Когда ночь перевалила за половину, и на горизонте появились первые проблески рассвета, я разбудил себе замену и лёг спать. Нужно было хоть чуть-чуть сомкнуть веки.

Когда меня разбудили, лагерь уже был почти собран. Пока я приводил себя в порядок, ребята убрали и нашу палатку, упаковали вещи в сумки и баулы. Оглядевшись, я увидел, что Женек уже освобождён и работает наравне со всеми. Я проследил за ним. Взяв завязанный и упакованный тюк, он пошёл к лошадям. Одну из лошадей снаряжал ассасин, Женек шёл прямо к нему. Я напрягся и двинулся к ним. Не то, чтобы от меня была польза, ассасин мог разобраться и без меня. Я надеялся остановить его словом, в случае необходимости. Подойдя к ассасину, Женек остановился. Взгляды Женека и ассасина встретились. Какое-то время они смотрели друг на друга. Но гроза не случилась. Потупив глаза, Женек проговорил только одно слово:

- Спасибо.


У Лукоморья дую зелёный



Минуло ещё четыре дня. Дни тянулись спокойные и однообразные. Дорога вилась то прямо, то изгибами вдоль полей и садов. Мы ехали мимо селений, останавливаясь ночами на постой. Нас принимали хоть и не хлебом солью, но добродушно. Не в каждом селении был постоялый двор, но даже в малых селениях предлагали хлеб и кров. Наслушавшись ужасов, рассказанных о царстве Кощея, я иначе представлял жизнь в этих землях. Не было ни чудищ, ни монстров, ни злобных полчищ. Поселения были зажиточны, а люди добродушны. После душных дворцовых комнат мне понравилось отсыпаться на сеновалах, благо было лето, погода стояла тёплая и ясная. Единственно, что плохо, каждое утро приходилось долго очищать себя от сена и соломы. Это вводило меня в добродушное состояние. Где-то внутри себя я хотел, чтобы это удовольствие не заканчивалось. Конечно, рано или поздно это должно было кончиться.

К обеду четвёртого дня это закончилось. Закончилось развилкой. Четыре дороги сходились в одном месте. Дороги, ведущие на запад, север и юг, шли прямо. А вот дорога, ведущая на восток, делала широкую дугу к югу, обходя высокий, могучий дуб. Воистину, зрелище было величавое. Большая поляна, окружённая стеной леса, была засеяна невысокими лесными травами, доходящими до колена взрослому человеку.

"У Лукоморья Дуб зелёный, золотая цепь на дубе том, и днём, и ночью кот учёный..." Мы как раз подъехали к дубу, когда я читал про себя эти строки из старинной поэмы. Я так увлёкся внутренним созерцанием и мечтаниями, что вздрогнул, когда Кошак грубо толкнул меня в плечо. От толчка я чуть не вывалился из седла и вынужден был покрепче вцепиться в луку и уздечку. Мой конёк заплясал подо мной, и я потратил какое-то время, успокаивая его. Но всё это вернуло меня к действительности. Я был разгневан и взглянул на Кошака, ожидая разъяснений. Кошак сидел в седле, широко раскрыв глаза и вытянув руку в указательном жесте в сторону дуба. Взглянув на остальных, я понял, что и они находятся в таком же замешательстве. Проследив направление, указанное Кошаком, я испытал легкий шок. Передо мной стоял тот самый дуб из поэмы.

Могучий, старый дуб. Наверное, пять человек, сцепив руки, не смогли бы обнять его. Раскинув широкие ветви, своей густой листвой он создавал плотную, тёмную тень под собой. Его крона поднималась на высоту в семь человеческих ростов, и опускалась почти до земли, оставляя пространство чуть ниже роста человека. Под набегами лёгкого ветерка его крона колыхалась, создавая иллюзию зелёной волны. Наверное, было бы приятно расположиться в тени этого великана на отдых, не будь место занято.

Возле дерева, слегка приближаясь к дороге, стоял стол. К краю стола был приделан бронзовый крюк. Второй крюк был вделан в ствол дерева, недалеко от одной из нижних толстых ветвей. Между крюками, от дерева к столу была подвешена цепь толщиной примерно в два пальца. Я поперхнулся. Насколько я мог судить, цепь была изготовлена из драгоценного червлёного золота. Такая драгоценность и здесь! В лесу и без охраны? На столе лежало несколько берестяных тубусов. Подобные тубусы использовались царскими посыльными для переноски распоряжений, писем и ценных бумаг.

Под дубом сгустились тени и начали двигаться в направлении стола. От куда-то сверху, из густой листвы на ветку возле крюка стекла чёрная клякса, собралась в комок и, плавно перетекая, двинулась по цепи в сторону стола. Сердце ёкнуло, а к горлу подступила дурнота. Встреча с нечистой силой не входила в мои планы, даже в самых дурных снах. Но сейчас это чёрное пятно двигалось прямо к нам, перебирая лапами по цепи. Ещё одна тёмная фигурка отделилась от дуба и двинулась к нам. По мере её движения она обретала форму юной девушки невысокого роста, худенькой и прекрасной. На тонкой шее находилась головка с треугольным лицом и тонкими чертами. Она вышла на свет. У неё оказались длинные, темно-русые волосы, заплетённые в косу, но с оттенком лёгкого зеленоватого цвета. Одета она была в платье серо-зелёного цвета, с длинными рукавами и полой, опускавшейся до земли. Чёрная клякса тем временем добралась до стола и оказалась на свету, обретя форму чёрного, пушистого кота, при том очень крупного.

Люди и кони нашего отряда, напуганные внезапным появлением незнакомцев, пришли в движение. Кони ржали и переступали копытами. Люди пытались их удержать и одновременно дотянуться до оружия. Похоже, что я единственный из всех не стремился вступить в бой.

Девушка дошла до стола, остановилась и подняла голову, обведя нас взглядом. Я глянул в её глаза, и моё сердце ёкнуло. Это были глаза темно-зелёного цвета с коричневыми прожилками. Их взгляд был твёрдый, холодный и спокойный. Берегиня! Дитя дерева. Её внешность обманчива. Видя перед собой тонкую, хрупкую девушку, многие поплатились жизнями за свою ошибку. Нежное и мягкое тело могло в мгновение обрести твёрдость и упругость дерева, породившего её. А её сила была огромна. Своими тонкими и нежными пальцами она могла переломить стальной клинок или рукоять топора. Говорили, что берегини рвали своих врагов на части, не смотря на доспехи. Наверное, многие любители лёгкой наживы и неосторожные путники теперь кормили своими гниющими телами корни дуба. Оказавшись на столе, кот выгнул спину, потянулся и выпустил когти. Я сглотнул комок в горле. Когти были длинной в дюйм.

Вот тебе и нет охраны! Нельзя с ними драться! Только договариваться. Кошак как раз тянул из ножен меч, когда я вцепился ему в руку. Он резко обернулся ко мне. Его лицо было перекошено от гнева и страха одновременно. Да, воин. Сначала бить, потом думать.

- Останови их! - закричал я. - Только переговоры. Иначе все погибнем.

Какое-то время в его глазах боролись ярость и разум. К счастью для нас разум победил. Меч полетел обратно в ножны и Кошак направил коня в пространство между столом и нашим отрядом. Над дорогой раздался рёв военных команд. Постепенно люди стали успокаиваться. В отряде снова наводился порядок.

Я спешился и приблизился к столу. Позади меня люди покидали сёдла, успокаивали и уводили лошадей на поляну. Оставив Ясеня присматривать за лошадьми и поклажей, остальные подтягивались к столу. Намечалось развлечение в нашей монотонной и однообразной жизни, и они не хотели его пропустить. Была и ещё одна проблема, вставшая перед нами. До этого дня мы двигались по дороге через царство Кощея. И поскольку дорога была одна, нам никогда не приходила в голову мысль спросить, а туда ли мы идём. Оказавшись на развилке, мне впервые пришла в голову эта мысль. Царство Кощея велико, и, наверняка, в ней далеко не одна дорога, а множество, образующих дорожную сеть. Путешествовать по сельским районам до бесконечности не хотелось, необходимо было узнать направление в ближайший город. Была надежда, что там можно найти дорожные карты и купить их, чтобы не ехать на удачу. Берегиня с ручным котом в данной ситуации меня вполне устраивали как существа, способные указать нужное направление. Надо было завязать разговор.

- Доброго вам здоровья под ласковым солнцем и сенью этого прекрасного леса. - сказал я, не особо понимая как надо обращаться к берегине.

- И вам доброго здравия, - ответил мне кот.

Должен сказать, что я ожидал чего угодно от берегини. Длинных речей, жестов, мимики или полного молчания. Но говорящий кот? Это было выше моего понимания и ожидания. От удивления я слегка впал в прострацию и замер в нелепой позе, с перекошенным лицом и раскрытым ртом.

- Вы хотели чего-то узнать, путники? - продолжил кот, как ни в чём не бывало, и, переведя на меня глаза, добавил. - И чего же ты хо-о-очешь?

- Д... да, конечно. - Мне потребовалось усилие, чтобы взять себя в руки.

- Песню или сказание? Может мудрые изречения желаешь услышать? - Он глянул на меня своими желтыми глазами.

Говорящий кот! Ну и что такого? Царство Кощея населено разными магическими существами. Похоже, что мы встретили одно из них. Раз умный и говорящий, то можно и поговорить.

Вдохнув полной грудью, я начал длинный разговор с котом. Кот отвечал мне, и у нас сложилась весьма длинная и познавательная беседа. Я пытался ненавязчиво узнать всё, необходимое нам. Нельзя сразу напрямик спрашивать желаемое. Любое знание стоит денег или услуг, но если удастся разговорить собеседника, то невзначай можно вызнать всё и забесплатно. Вокруг стола, сидя прямо на земле, расположились мои спутники, наблюдая это необыкновенное зрелище. Говорящий кот - незабываемое зрелище. Будет о чём рассказать потомкам. Постепенно кот рассказал нам обо всём, интересующем нас. Мы узнали главное, в каком направлении ехать. Хотя он и пытался постоянно увести разговор в сторону. Ему постоянно хотелось рассказать нам какую-нибудь былину или сказание. Или вставив в разговор строки из поэмы, начинал тут же её напевать. Получалось весьма недурно. Приходилось вежливо, но настойчиво возвращать его к теме нашего разговора.

Берегиня же при этом хранила полное молчание. Возможно, она не умела говорить, а возможно намеренно хранила молчание, отдавая инициативу своему пушистому спутнику. Глядя на неё, можно было залюбоваться её красотой. Дочь легендарного дуба уродилась красавицей. Слушая кота, я пытался вспомнить всё, что знал об этих созданиях. Если верить древним легендам, в давние времена, когда мир был ещё юным, берегинь было много. Являясь дочерьми леса, они были его охранительницами и садоводами одновременно. Они возделывали деревья, очищали лес от гнилья, отгоняли диких животных, вредящих деревам, а позже и людей, бездумно вырубающих лес. В случае пожаров, тушили пламя. А когда не могли справиться со стихией, бежали от огня, унося с собой семена и ростки будущего леса. Мудрый лес создал эти создания для своего самосохранения. Будучи порождением дерева, берегиня могла легко, быстро и беспрепятственно проникать внутрь ствола, сливаясь с деревом воедино. Находясь внутри, берегини впадали в спячку до следующего раза, когда потребуется их присутствие в нашем мире. Дерево их кормило, давало кров и продлевало их жизнь. Обычно берегини жили столько, сколько жило породившее их дерево. Далеко не каждое дерево могло дать жизнь этому созданию. Единение с деревом было столь велико, что когда дерево погибало, берегиня предпочитала умереть вместе с ним. Но если по какой-то причине берегиня должна была остаться жить, она могла попробовать найти себе новое дерево для жизни. В легендах сказано, что деревья охотно давали кров им, становясь приёмными матерями, если в них уже не жила другая берегиня. В тех же легендах говорится, что созданные по образу человеческих дочерей, берегини могли испытывать чувства, свойственные человеческим женщинам. Во многих племенах, живущих в лесу или на границе леса, ходили сказания, что племена эти изначально произошли от союза человеческого мужчины и берегини, которые заповедали им жить в согласии с лесом. Это означало, что берегиня вполне могла жить с мужчиной и рожать для него детей. Что познавательно, но имело мало значения для меня в данный момент.

В других же легендах говорилось, что в стародавние времена, когда люди научились возделывать землю, между людьми и лесом происходили многочисленные войны с переменным успехом. Войны были кровопролитны, но у людей было очень сильное оружие - огонь. Практически все берегини были истреблены в те времена, и эпоха леса, населённого берегинями, ушла в прошлое. Берегиня в наше время огромная редкость, увидеть её большая удача. Лес проиграл людям в битвах. Ныне он стоял неухоженный, хранительницы леса редко теперь приходят в наш мир. Но память о тех временах сохранилась в народном фольклоре и именах, изредка даваемых детям. Я мельком глянул на Ясеня, попутно обведя взглядом остальных спутников.

Увиденное мною подсказало мне, что беседу пора заканчивать и уезжать. Мои спутники не прониклись восторгом таинственности, в отличие от меня. Путешествие вместе с ними показало, что большинство из них были суеверными, и находиться в "колдовском месте" им не нравится. Люди насытились видом чедесного зрелища и стремились побыстрее уехать.

Я поклонился коту и берегине, после чего вежливо сообщил, что день не бесконечен, а путь длинен. А если мы хотим добраться до следующего селения засветло, нам надо уже отъезжать. Потому мы просим нас простить, благодарим их за радушный приём и беседу, и...

- Путник, а тебе что карта не нужна? - перебил меня кот.

- Карта? - переспросил я.

- Ну да, карта всех земель царства Великого Кощея. Со всеми городами и сёлами, дорогами, заставами, указанием сторон света. - Кот сощурился, наблюдая за тем, какое впечатление произвело на меня это известие.

Я задумался. Найти здесь карту было большой удачей. Следовало попробовать.

- Что же ты хочешь за эту карту? - поинтересовался я.

Кот выгнул спину, потянулся всем телом и, лукаво глянув на меня, заговорил нараспев. Из длинной речи кота мне стало известно, что карта спрятана в одном из тубусов, что лежат на столе. Но чтобы получить её, нам нужно угадать тот тубус. Попыток будет три. Попытки платны. За первую попытку должны мы заплатить лишь гривну серебра, за вторую уже две, а за третью - три. Слушая эту речь, моё лицо вытягивалось и перекашивалось от гнева. В городе полную карту государства можно было купить в книжной лавке за пол гривны серебром. Предлогаемое котом было, ни чем иным, как грабежом средь бела дня, ну или в лучшем случае вымогательством. Нет, карта столько не стоила. Даже и пытаться не стоило. Я уже хотел отказаться и откланяться, но тут произошли события, изменившие ситуацию.

Обойдя меня справа, к столу приблизился Женек и остановился как раз напротив берегини. Со стороны казалось, что он шёл мимо по своим делам и внезапно нарвался на что-то невидимое. Его тело застыло в нелепой позе. Мгновение он стоял, глядя в глаза берегини. Потом его тело плавно поплыло, другого слова не назовёшь. Он двигал руками и головой, поворачивая её в разные стороны, но так, что его глаза постоянно смотрели в глаза девы. Тело смещалось в сторону, пока не оказалось напротив неё. Рот раскрылся в подобие буквы "О". Глаза масляно заблестели. Всё его лицо, весь его облик изображали восторг, нежность и преданность. Его голос зазвучал нежно, но с хрипотцой.

- Милая, - он сделал паузу - когда я увидел твои глаза, весь мир во мне перевернулся. Глядя в них, я словно утопаю в зелени густого леса, где я опавший лист, несомый ветром. Скажи мне твоё имя.

- Дубава. И я тебе не милая. - Огрызнулась дева.

Но смутить нашего прелюбодея было невозможно. Его речь продолжала литься нескончаемым потоком. Хоть я и понимал, что мастерство нашего Женека было аморальным, но наблюдать за работой мастера было одно удовольствие. Он двигал руками в такт словам, жестикулировал, помогая словам обрести образ. Его лицо меняло выражение и направление. Он страстно дышал в промежутках между словами. Столь же сильно изменялось лицо девы. Её выражение изменилось от равнодушия до удивления, потом от удивления до гнева, снова приняло удивлённое выражение, затем удивление сменилось восторгом и в конце приняло выражение обожания. Она смотрела за каждым его движением рук, после переключилась на выражение его губ, а в конце смотрела только на его глаза. Её руки, сначала спокойно свисавшие вдоль тела, напряглись, затем поднялись вверх. Стало ясно, что Женек её покорил. Он протянул свои руки ладонями вверх, в просящем жесте. Невзначай он коснулся её рук. В ответ она вложила свои пальчики в его ладони. Слегка сжав их, он приблизил руки к своим губам и подул на эти изящные пальчики теплом своего дыхания. Тихий стон вырвался из губ девы. Продолжая слушать его голос, она позволила увести себя от стола в сторону дуба.

Всё это время кот продолжал рассказывать нам истории о том, как мы должны проводить процесс угадывания. Помимо этого он говорил о тех, кто до нас здесь уже пытал счастья, кому повезло, а кто ушёл ни с чем. Его рассказ был прерван в тот миг, когда Женек повёл берегиню подальше от стола. Кот мгновенно вскочил и, вздыбив шерсть и выгнув спину, зашипел. Однако, оттеснив меня от стола, перед ним оказался Кошак. Его внешность выражала не меньший гнев, чем у кота.

- Говоришь угадать надо? - Зашипел Кошак, одновременно натягивая на руки боевые перчатки. - Ты на меня смотри. У молодых свои дела, а мы потолкуем о наших.

Правда, у Кошака перчатки были знатные, боевые. Сшитые из толстой кожи. С подбоем на внутренней стороне. Обшитые снаружи мелкими стальными чешуйками. С длинными раструбами-крагами, закрывавшими предплечья до самого локтя. И те краги были укреплены стальными полосками по всей длине. У запястья перчатки пристёгивались к руке ремешками с застёжками.

- А перчатки зачем? - Спросил кот.

- На удачу. Я в этих перчатках всегда добычу находил. Не веришь?

В этот момент Женек увёл берегиню за дерево. Узнать ответ кота мне не довелось. В следующее мгновение у стола произошло движение. Два кота стоили друг друга. Миг. И голова кота прижата к столу рукой Кошака. Послышался скрип когтей. Изогнувшись всем телом, кот вцепился всеми четырьмя лапами в руку Кошака. Вот только процарапать когтями стальные пластины боевой перчатки, коту было не суждено. Протянув вторую руку, Кошак крепко обхватил загривок кота и рывком поднял его над столом. Послышался тихий рык, перемежающийся с хрипом. Шкура кота была сильно стянута на загривке. Его морда застыла в мучительном оскале. Дёрнувшись всем телом, кот осознал свою обречённость и застыл, поджав под себя лапы.

У стола мгновенно оказался ассасин. Ловкими, отработанными движениями он стал вскрывать тубусы и вытряхивать из них содержимое. Из двух десятков тубусов только в четырёх находились карты, при том все разные. В остальных тубусах находились чистые листы пергамента. Ассасин вертел в руках карты и его лицо выражало крайнюю озабоченность. Я понимал его, он не был обучен грамоте. Бегло взглянув на карты, в такую же степень озабоченности впал и я. Карты были подписаны на неизвестных мне языках, неизвестными мне буквами и знаками. Лева топтался в стороне, не зная чем нам помочь. Мы не знали, как отыскать нужную нам карту. Нашу озабоченность разрешил Воля. Протолкнувшись к столу, он осмотрел нашу добычу. Ткнув рукой в карты, он сказал, что одна написана на персидском, и показывает южные провинции царства Кощеева. Вторая написана на тартарском и показывает восточные провинции этого царства. Третья на скандинавском и показывает северные провинции. А четвёртая на прусском и охватывает западные провинции. В углу каждой из карт нарисован перекрёсток, который мы проехали. Сложив эти карты вместе, мы получаем полную карту царства Кощея. Да, конечно, он знает эти языки и их письменность. Он сын посла, и его готовили быть послом. В моих глазах Воля сразу вырос на целую голову. Я умею уважать чужие достоинства. А вот кот... Ну и мошенник.

У стола возникла небольшая заминка. Растолкав остальных, я взял дело в свои руки. Сложив все карты и чистые пергаменты, я скрутил их в рулон. К счастью, тубусы были достаточно широки, и весь рулон аккуратно поместился в одном из них. Я вынул из кошелька монету достоинством в одну гривну и положил её на стол.

- Закон есть закон. - Сказал я, широко улыбаясь. - Вот твоя гривна, а этот тубус с картой мы забираем. Сделка была честной, претензий к нам у тебя быть не должно.

Я запихнул тубус в свою сумку.

- Женек. - Громко закричал Кошак. - Мы уезжаем.

Люди стали отходить от стола к своим лошадям и садиться в сёдла. Последовал общему примеру и я. Из-за дерева выскочил Женек, оправляя по пути тунику, бегом домчался до коня и с разбегу вскочил в седло. Последним в седло сел Кошак, продолжая держать в руках кота. Показалась берегиня. Её взгляд и внешность выражали крайнее удивление и озабоченность. Вытянувшись колонной, мы направились к перекрёстку. Кошак ждал, пока мы отъедем подальше. Убедившись, что мы далеко, он размахнулся и зашвырнул кота в густую лиственную крону дуба. Пришпорив коня, он помчался следом за нами. От перекрёстка мы оглянулись назад в сторону дуба. Берегиня всё ещё стояла под ним и смотрела нам вслед. Внезапно Женек поднялся в стременах, помахал рукой и закричал:

- Жди меня! Я вернусь, Милая!

Не желая давать нам объяснений, он пришпорил коня и поскакал к голове отряда. Подъехал Кошак, и отряд двинулся в путь скорой иноходью. Хотелось отъехать от дуба как можно дальше. Наш путь лежал на север.

Вечером того же дня мы въехали в большое селение. К счастью там находился постоялый двор. Узнав, кто мы и куда едем, нам предоставили кров и стол. Оказавшись у себя, я извлёк карты и чистые листы пергамента из тубуса. Предстояло их перевести и, по возможности перерисовать. Вот только рисовальщик из меня прямо сказать никакой. К счастью для нас, Ясень заявил, что он является учеником рисовальщика, хотел стать живописцем икон и фресок, потому он возьмётся перерисовать эти карты для нас. Я убедил Волю помочь ему, с условием, что он сделает все записи на картах нашим языком и нашим шрифтом. Следующие несколько дней Ясень и Воля занимались рисованием и подписыванием карт. По моей просьбе они изготовили несколько дублирующих образцов, на всякий случай. Мысленно я корил себя за то, что не прихватил несколько пустых тубусов. Эту оплошность я исправил на следующий день, купив четыре новых, берестяных тубуса у местных торговцев. Каждый набор карт предполагалось вести в отдельном тубусе, и распределить их между членами отряда. Нельзя класть все яйца в одну корзинку.

К удивлению остальных, Женек настоял, чтобы после срисовывания карт, изначальные образцы достались ему. Я же удивления не проявил. Немного было жаль Женека. Женек! Ты признался в любви магическому существу и даже пообещал вернуться. Теперь ты не обретёшь покоя, пока не исполнишь обещание. Твоё сердце навсегда будет принадлежать этой берегине Дубаве.



Ворота замка Кощея.



Мы стояли у ворот замка. Позади почти три месяца пути. Сельские поселения сменяли большие и малые города. Вились дороги, переходили мосты. Поля, леса, холмистые пейзажи. Наши кошельки отощали, одежда потерлась, хотя и не стремилась развалиться, сильно потрепалась обувь. Но мы упорно продвигались к цели нашего путешествия. Опираясь на карту, мы находили нужную дорогу из множества дорог, лежащих перед нами. Люди охотно подсказывали путь. В вот мы въехали в столицу этого царства, надеясь найти в ней правителя Кощея, но были разочарованны. Оказалось, что в столице заседает правительство, назначенное Кощеем, а сам он постоянно проживает в загородной резиденции, личном огромном замке. В столицу он наезжает только с ревизиями, контролируя работу своего правительства. Покинув столицу утром, и совершив последнее усилие, вечером того же дня мы находились под стенами места проживания Кощея. Мы все были очень утомлены, и надеялись, что наше путешествие подходит к концу.

Ворота. Мысленно я много раз пытался представить себе, какое жилище подобает правителю такого государства. Я рисовал в своём воображении мрачную крепость из крупных гранитных блоков на высоком холме, обнесённую глубоким рвом и разводным мостом. Могучие бастионы своими зубцами устремлённые в небо, с установленными под их сводами баллистами, способными расстрелять любого противника. И всё это великолепие облеплено множеством воинов, зорко смотрящих со стен во все стороны. Всё же великий правитель! Должен показать остальным, чтобы знали, с кем имеют дело. Иногда, когда нас поливал дождь, по небу плыли тёмные облака и срывались молнии, мне грезилась совсем другая картинка. Моё воображение рисовало мрачный, чёрный замок. Черные, закопченные стены, ощетинившиеся стальными шипами и поросшие колючими, терновыми кустами. Тёмное подворье и высокие, чёрные башни с коническими крышами, устремлённые в небо. Населять этот замок должны были поднятые из могил мертвецы и разные твари, коих всегда приписывали миру тьмы. Мрачный лес обязательно должен тянуться до самых стен, и быть населён страшными монстрами и волколаками. Так нам рассказывали. Ведь это царство Кощея! Повелителя тьмы! Олицетворения самого зла! И, кстати, в любом варианте должны быть страшные мрачные темницы, населённые призраками замученных узников. Ну, как без них?

И вот мы проделали весь путь. От города нам пришлось ехать сначала через лесные угодья. Потом пошли поля, чередующиеся с садами. Вокруг самого замка были высажены фруктовые сады. Мы ехали по вполне приличной дороге, и от сада нас отделяли посаженные вдоль дороги кусты живой изгороди. По садам перемещалось довольно много людей. Многих можно было признать за садовников, увешенных садовым инструментом. Они вели свою неспешную работу. Но здесь, в отличие от крестьянских садов, встречались и те, кого можно было принять за лесничих или егерей. Это меня не удивило. Они выполняли роль внешней охраны. Они деловито расхаживали, поглядывали на нас, но ничего не предпринимали.

Возможно, мы казались им не опасными, а возможно потому, что ехали по дороге, а не ломились через сады напрямик. По крайней мере, встреча с ними нам не приносила никаких неприятностей. Однако незадолго до того как мы подъехали к воротам, сады опустели. Исчезли садовники, не стало видно и егерей. Но я нутром чувствовал множество взглядов, обращенных на меня и следящих за каждым моим движением. Долгая дорога обострила мои чувства. И подобное незримое наблюдение нагревало мне нервы. И не только мне. Мои спутники нервничали, хотя старались этого не показывать. В дороге на нас несколько раз нападали разбойники. И каждый раз я испытывал подобные чувства. Даже в царстве Кощея встречались любители лёгкой наживы. После длительной монотонности дороги, мои спутники испытывали радость, орудуя мечами. Мы оказались не по зубам разбойным шайкам. Храбрые при нападении на безоружные обозы, они быстро сбегали, нарвавшись на серьёзное сопротивление. Вот только здесь мы не могли использовать мечи для решения проблемы. Сила была явно не на нашей стороне. Это понимал даже Кошак, самый агрессивный из нас. Решить свои проблемы мы могли только мирно.

Стена была не высокой, полтора человеческого роста. Вдоль неё тянулась тропинка, пересекающая дорогу и теряющаяся в зарослях сада. Дорога упиралась в ворота, встроенные в каменную арку небольшой сторожевой башенки. Ворота были достаточно широки, чтобы в них могли проехать две повозки, не задевая друг друга. Ворота были закрыты. На башенке не было никого из охраны, кто мог бы сообщить о нашем прибытии и отворить ворота. Ворота были, по-видимому, сделаны добротно из толстых досок, подогнанных плотно друг к другу. Поверх их были наложены крест на крест стальные полосы, скреплённые между собой и к дереву стальными заклёпками. По канту ворота также были покрыты железными полосками. Не сразу и пробьёшь при штурме.

Какое-то время мы всей компанией просто смотрели на эти ворота, не зная, что нам дальше предпринять. Я оглядел спутников в поисках ответа на этот вопрос. Возможно, удастся найти подсказку. Ясень и Воля сидели молча, надеясь на наш жизненный опыт. Лева думал о чём-то своём, перекатывая шарики между пальцев. Женек последние дни всё чаще уходил в свои мысли, при этом он постоянно гладил тубус с картами. Толку от него становилось всё меньше и меньше, хотя он и продолжал идти с нами и выполнял всю положенную работу. Кошак поглаживал навершие меча. Глупая идея. Но Кошак и сам это понимал. Ассасин, оглядевшись по сторонам, недвусмысленно поглядел на ограду, оценивая её высоту. После этого вопросительно глянул на меня. Я отрицательно мотнул головой.

- Плохая идея - сказал я. - Хозяева могут посчитать это за отсутствие вежливости.

Кошак взглянул на меня усталым взглядом и спросил:

- Ну и что нам делать с воротами?

Вопрос был риторический. Никто не ожидал получить на него внятного ответа. Поэтому я был удивлён, получив на него ответ:

- Открыть, конечно!

Голос раздался слева от нас. Из сада по тропинке, проложенной вдоль стены, к нам приближались двое. Мужчина и женщина. Мужчина по внешнему виду напоминал егеря-охранника, наподобие тех, кого мы видели в саду ранее. Средних лет. Высокий, широкоплечий, плотно сбитый с длинными, мускулистыми руками. Крупное, мясистое лицо с мелкими, глубоко посаженными глазками и выступающими надбровными дугами. Под крупным, крючковатым носом находился рот, более похожий на шрам. Одет просто. Лёгкие полусапожки, удобные для длительных пеших походов. Широкие штаны и кафтан, не стесняющие движений. Широкий ремень, с висящими на нём поясной сумкой и кинжалом, перетягивал пояс мужчины. В руке был лук, а за спиной висел колчан с десятком стрел. Но говорила женщина. Она была явной противоположностью мужчины. В этой компании она была мозгом. Женщина была ростом чуть ниже среднего. Она была ещё молода, но уже подходила к среднему возрасту. Она была худощава. Одета в поношенное платье тёмно-коричневого цвета из плотной шерсти с рукавами. Из-под него выглядывали рукава и отложной воротничок белой льняной рубашки. Подпоясана она была тонким ремешком, на нём висели небольшой ножичек и мешочек с принадлежностями. Через плечо была перекинута полупустая котомка с вещами. В руках был резной посох. На левой руке был надет металлический браслет из мелких платин и колец, к которым крепились различные символы в виде амулетов из меди, обычно используемые для магических обрядов. На голову была одета остроконечная широкополая шляпа чёрного цвета. Из-под шляпы выбивалась копна растрёпанных каштановых волос. Узкое лицо, близкое к овалу, было отмечено мелкими чертами. Тонкие брови изгибались двумя дугами. Узкий, прямой нос, был слегка вздёрнут вверх. Тонкая черта губ. И на этом лице, к общему удивлению, находились крупные глаза светло-зелёного цвета. Выражение лица выдавало сильную, волевую женщину, привыкшую повелевать вверенными ей людьми.

Женщина двигалась по направлению к нам довольно быстро, но плавно. Мужчина, хотя и выглядел неуклюжим увальнем, двигался за ней с грацией большого хищника. Они вышли на дорогу и остановились как раз между нами и воротами. Они повернулись к нам лицом. Мужчина занял положение слегка позади своей спутницы. Обострившимся чутьём, я почувствовал повышенное внимание, направленное на нас. Может быть, я стал излишне мнителен, но моё сознание нарисовало мне десяток лучников, затаившихся среди деревьев и натягивающих свои луки. Десяток стрел смотрел на нас. От нас ждали действий, и потому, ситуацию надо было разрешить.

Я спешился, отдал поводья своим спутникам и направился к встречающим нас. Всегда считал, что разговаривать надо, стоя с человеком на одном уровне. Никому не нравится, когда собеседник общается с тобой, глядя на тебя сверху вниз. Не вижу нужды в излишней спеси. Можно и спуститься для общения, тем более, если от этого зависит результат переговоров. Пора было договариваться.

- Меня зовут Дрон Тосканский, - начал я разговор, стараясь быть максимально вежливым - казначей...

- Мы знаем, кто ты, - грубо прервала меня женщина - и за чем вы приехали.

Она обвела взглядом нашу компанию. Криво усмехнувшись, она продолжила говорить достаточно громко, чтобы слышали и остальные:

- Хозяину известна цель вашего путешествия, а также ему известно, как был собран ваш отряд. Вы шли через наши земли мирно, потому ещё живы. Попробуйте пройти дальше. - Её улыбка стала ещё шире. - Эти ворота заколдованы так, что открыть их сможет лишь чистый и невиновный человек. Ему лишь надо прикоснуться к этой пластине. - Её палец указал в сторону двери. - И ворота откроются. Если недостойный человек коснётся ворот, ворота останутся закрытыми, а его поразит заклятие. Не сможете открыть, пойдёте обратно.

- Мне нужно обсудить это с моими спутниками... - начал говорить я, но женщина прервала меня.

- Мы знаем кто ты. Ты слишком часто принимал решения за своих спутников или помогал находить решения из самых сложных ситуаций, - она глянула мне в глаза, - эту задачу они будут решать без тебя. А ты на время станешь моим слугой!

Мои щёки вспыхнули от гнева. Я распрямился, поднял голову и заговорил четко и внятно, выговаривая слова:

- Я монах, брат Дрон. И я служу лишь Господу и своему царю.

- А я - ведьма.

Она подняла правую руку и повернула её ладонью в театральном жесте ко мне. Ладонь на мгновение замерла, и я разглядел на её безымянном пальце серебряное колечко с камнем черного агата, повернутое камнем вовнутрь ладони. Возможно, мне показалось, но камень блеснул ярким белым огоньком. Ладонь медленно начала плавать то вправо, то влево. Я слышал её голос, но не мог разобрать слов. Моё сознание было захвачено силой магии. Я испытывал чувство бесконечного блаженства, радости, успокоения и лёгкого парения. Не хотелось выходить из него. Помимо этого чувства была мысль о необходимости возвращения контроля над своим телом, снятия наваждения. Я начал бороться изо всех сил. В какие-то моменты сознание прояснялось, но потом какая-то сила бросала меня обратно в чувство блаженства, и мне приходилось заново начинать борьбу. Я потерял чувство времени. И когда мне начало казаться, что сил уже нет, всё закончилось. Какое-то время я не мог осознать, где нахожусь, и что происходит. Мои руки дрожали, тело шаталось и плохо слушалось. По лицу тёк пот. Я обвёл взглядом окружающих. Ворота были открыты. Возле ворот стоял наш Ясень, смотрел удивлённым взглядом на свои руки. Остальные мои спутники сидели в сёдлах и держались за рукояти своего оружия. Их лица выражали поразительную смесь гнева и удивления. По сторонам дорогу окружали стражники Кощея. На их лицах тоже читалось удивление. Мой посох валялся на земле, также как и посох ведьмы. Но больше всего меня удивила сама ведьма и её спутник.

Ведьма сидела на земле, поджав под себя ноги. Всё её тело обмякло как после тяжёлой работы. Взгляд был уставший, рассеянный и удивленный одновременно. По лицу текли капельки пота. Позади неё стоял её спутник, обхватив ведьму за плечи и, тем самым, не давая ей упасть окончательно. Весь его вид выражал крайнюю тревогу за судьбу спутницы. Некоторое время ведьма открывала и закрывала рот, как рыба, выброшенная на берег. И вот она сделала над собой усилие. Вдохнув поглубже, она сжала кулаки и подняла на меня взгляд. Она сфокусировала его на мне и проговорила:

- Я знала, что ты сильный. Если бы не приказ хозяина, не стала бы пытаться взять тебя под контроль. - Её голос был слабый, с хрипотцой.

Остатки сил стали её покидать. Воин подхватил свою спутницу на руки и прижал своё лицо к её лицу. Некоторое время он слушал её дыхание. Потом он поднял голову и громко сообщил:

- Она спит.

На лицах воинов Кощея отразилось облегчение. Они расслабились и стали расходиться в глубь сада. По их взглядам было понятно, что если бы ведьма погибла в поединке со мной, то нам не удалось бы уйти отсюда живыми. Переведя взгляд на нас, воин продолжил:

- Пойдёте за ворота по дороге, слева, по ходу движения, увидите небольшой гостевой домик. Советую вам заночевать в нём. Завтра вас ждёт лабиринт.

Ещё раз нагнувшись, и подхватив посох ведьмы, он широким шагом ушёл по тропинке обратно и унёс свою спутницу. Мы остались на дороге одни.

- Мы победили? - задал я вопрос.

- Выходит, что так. - Подтвердил Кошак.

Мне подвели коня. Помогли взобраться в седло, ибо сам я был очень слаб. Когда в седле оказался и Ясень, наш отряд двинулся в путь.

- Победили. Божьей помощью и молитвой. - Сказал я, пытаясь подбодрить себя и спутников.

- С помощью то Божьей, - ответил Кошак - а вот молитвы... да уж.

Я увидел вокруг заговорщически хитрые и улыбающиеся лица своих товарищей. Кашак начал рассказ, который восполнил мне пробелы в моей памяти. Когда ведьма взяла меня под контроль, Кошак и остальные попытались прийти мне на помощь. Однако, спутник ведьмы взмахнул рукой и громко вскрикнул. Из-за деревьев стали выпрыгивать воины с натянутыми луками. Ситуация становилась опасной. Неизвестно, чем бы она кончилась, но, судя по виду воинов, ситуация была неординарной. Похоже, ведьме не удавалось взять меня под контроль полностью. Моё лицо постоянно менялось. То оно становилось влюблённым, восторженным, и я бегал за ведьмой, признаваясь ей в любви и верности. То оно становилось гневным и озлобленным, и я исторгал ругательства, угрозы и пытался расправиться с ней самолично. Ведьма снова делала пассы руками и плела заклятия.

Ситуация могла закончиться кровопролитием, и уже к этому шло. Поэтому никто не обратил внимание на то, что Ясень спрыгнул с коня и отправился к воротам. Его заметили уже тогда, когда он уже тянул руку к пластине. На дороге мигом наступила тишина. И в этой тишине раздался звук похожий на звон небольшого колокола. В тот же миг ведьма обмякла, упала на колени и стала заваливаться на бок. Она бы упала, если бы её не подхватил воин. Я же в тот миг полностью избавился от наваждения.

- Скажи, Дрон, а правда, что у Господа такой большой... м-м-м... ну... - он глянул украдкой на небо, будто опасаясь, что Всевышний его подслушает, - причинный орган.

- Почему ты спрашиваешь? - удивился я.

- Ну, понимаешь...

Далее последовал рассказ о моих проповедях при общении с ведьмой. Оказывается, что я призывал Господа на помощь в борьбе с колдовством. Грозился карами небесными. Объяснял ведьме, что Господь с ней сделает и как. Описывал, как она будет кричать и корчиться. Обещал сам помочь Господу по мере своих способностей.

- Я и не знал, что у Господа Бога такая насыщенная интимная жизнь, - продолжил Кошак - но раз об этом говорит такой уважаемый представитель церкви, то не верить - грех. А уж твои пожелания помочь Господу вообще впечатляют! То, что ты пообещал сотворить с ней, достойно уважения. У меня на такое фантазии бы не хватило. Воистину, брат Дрон, ты достойный последователь нашего Господа. Я уж и не знаю, жалеть мне ведьму или радоваться за неё.

Насмешки моих спутников превратились в откровенный хохот. Я почувствовал, как краснею до самых кончиков ушей. Ах, Кошак, какая же ты всё-таки сволочь. Вот так под смех и пошлые шуточки мы и доехали до самого гостевого домика. Домик был достаточно большой, чтобы вместить всех нас. Надо отдохнуть и выспаться. Завтра тяжёлый день.



***




Много боёв прошло, много пало врагов, много слов легло на сказания о путях долгих, неведанных. Много подвигов свершили витязи в той земле чужой, Богом проклятой. Где прошли они, там земля очистилась и вздохнула свободно и радостно. Легче стало земле очищенной от тёмной силы магической. Выходили люди простые, плакали, восхваляли наших добрых молодцев, на дорогу дальнюю , на подвиги ратные благославляли их. Хлебом - солью встречали защитников, святой веры и силы светлой заступников. И просили люди праведные остаться их, защищать эти земли от нечисти, дабы делами их доброта в мире усилилась. Хоть светлы их сердца, благородны чела, но нельзя им остаться, с пути сойти. Людям праведным витязи кланялись, извинялис ь . Говорили витязи таковы слова:

- Ой, простите нас, люди праведные, что не можем мы остаться на княжение. Мы б щитом своим оградили вас, защитили от силы вражеской. Мы б мечом отогнали орды мерзкие. Дали б вам пожить спокойно, счастливо. Но , увы, судьба нас дальше ведёт, ибо дали мы клятву крепкую, поклялис ь святынями земли своей, что исполним обет данный батюшке. А клялись мы в том, что накажем врага, поругавшего землю родную. Отобьём у него сестрицу любимую Василису Прекрасную, красоту земли своей, радость батюшки и невесту друга сердечного принца Па н иша.

И сказав людям тем таковы слова, отправлялис ь в путь наши витязи прямо в сердце земель Кощеевых. В сердце мрачной тьмы, черного логова.






Сказание о добром царе Додоне, славных сынах его,




Василисе Прекрасной и злом Кощее Бессмертном.






Лабиринт



Мы стояли толпой в тёмном мрачном туннеле. Пол был земляным, но стены и арочный потолок были выложены из красного обожжённого кирпича. Свет масляных ламп, которые мы забрали из гостевого домика, тускло освещал наш путь. По началу, когда мы только спускались в эти подземелья, у меня были неприятные чувства, да и не только у меня. Но спустя четыре часа блужданий по переплетённым туннелям, мы не только устали, но и обвыклись. Позади было много верст пути. Подземелья были мрачными и сырыми. Попадались перекрёстки. Мы оставляли на стенах знаки и уходили в один из туннелей. Несколько раз мы утыкались в тупики и возвращались обратно. Делали на туннеле пометки и шли в следующий. Однажды вышли на поверхность, но не возле замка Кощея, как нам хотелось, а где-то посреди густого леса. Выйти на свободу из тёмного и душного туннеля было истинным наслаждением. Решили передохнуть. А вот вернуться обратно в туннель после отдыха оказалось очень тяжело. Пришлось прибегнуть к крикам и убеждениям. Я понимал людей, как им мрачно и тяжело. У самого было подобное состояние. Так мы и брели в мрачном настроении по этому туннелю. Остановились мы не потому, что вдруг решили передохнуть. Тревогу поднял ассасин.

В этом месте туннель имел явно другую кладку и другое строение. Он имел сужение на ширину кирпича. Можно было подумать, что в стены встроены колонны. Причем четыре, по две с каждой стороны напротив друг друга. Между колоннами находилась щель, толщиной в палец. Эта щель проходила от одной пары колонн к другой по потолку, соединяясь в единый разрез. В темноте было немудрено не заметить этот нюанс конструкции. Если бы не ассасин... кто знает? Глядя на это даже у меня, человека сугубо гражданского возникла мысль о ловушке. При том ловушке явно механической.

Конечно, подземелья таили угрозу. Двигаясь по лабиринту, мы сталкивались со всякой враждебной живностью. В основном это были змеи, свившие здесь свои гнезда. В подземельях было тепло, и они изобиловали крысами и мышами. Благодатное местечко для ползучих тварей. Какие-то из них просто уползали, другие, напуганные нашим вторжением, атаковали. Однако, мы, прошедшие такой длинный и опасный путь, легко расправлялись с этой напастью. Слава Богу, никто не был покусан. Нас спасала реакция. Лабиринт населяли и другие живые существа. Ласки, хорьки, кроты. Но эти нас не трогали, обходили стороной. Были существа и по-крупнее. С этими пришлось сражаться. Одно из убитых существ мы не смогли опознать. Наверное, это был один из монстров, вызванных к жизни тёмной магией Кощея. Временами нам попадались изглоданные кости людей. Видимо мы были не единственными людьми, принуждёнными проходить этот путь. К живым преградам мы уже привыкли, теперь мы стояли перед преградой искусственной, созданной человеком.

Мы стояли толпой в тёмном мрачном туннеле. Стояли и смотрели на эту преграду. Почему-то ни у кого не возникало никаких мыслей по поводу как пройти эту преграду. Я же мог надеяться на своих товарищей, мой опыт был бессилен. Ближе всех к ловушке расположился ассасин. Кошак и Лева находились позади отряда и посматривали назад на случай опасности. Остальные расположились между ними и ассасином. Повисла мрачная тишина. Ассасин спокойно рассматривал ловушку, медленно переводя взгляд вдоль каменного разреза. Мне надоело ждать, и я двинулся вперёд, чтобы поговорить с ассасином. Но тот, не оглядываясь, выставил передо мной ладонь с поднятым вверх указательным пальцем.

- Не лезь. От тебя здесь толку мало. Если я молчу, это не значит, что я не думаю и ничего не делаю. - Глухо проговорил он.

Я сделал шаг назад. Ожидание становилось для меня тягостным, но я продолжал ждать. Сначала ассасин стоял, потом сел. Для чего-то стал ощупывать свой пояс с ножами и принадлежностями. Потом потрогал землю и чем-то остался доволен. Зачерпнув ладонью горсть земли, он слепил из этого влажного мякиша небольшой комочек. Поднялся, встал примерно в центре коридора и швырнул комок земли вдоль коридора. Комок земли пролетел по коридору небольшое расстояние, упал на землю с чавкающим звуком. Наступила тишина. Мы ждали, но не произошло абсолютно ничего.

- Ну... - начал я.

- Это ничего не значит. Ловушка может быть настроена на живой организм - прервал меня ассасин.

Я замолк и снова погрузился в ожидание. Ассасин вдруг быстро ушёл назад. Прошёл мимо Кошака, бросив через плечо, что сейчас вернётся. Через несколько секунд он вернулся, неся в руках двух крупных крыс. Подойдя к ловушке, он с размаху швырнул одну из них в проём между колонн. С сильным писком крыса пролетела вдоль коридора и упала на пол. Мгновение спустя раздался громкий лязг. Со свистом, блеснув в свете ламп, с потолка упала стальная полоса. На мгновение она задержалась над полом на высоте ладони, издавая тонкое гудение. После чего, издав лязгающий звук, лезвие быстро втянулось в потолок. В наступившей тишине мне показалось, что звенит сам воздух. Ассасин оглянулся и многозначительно поглядел на нас. Все потупили взор. Желающих ответить на его взгляд не оказалось. Он пожал плечами.

Пошарив рукой на поясе, он снял с него моток длинного тонкого шнура. Придавив крысу коленом, он обмотал вокруг ее тела петлю и затянул. Подняв крысу за шнур, он потряс её и убедился, что она не выскользнет. Примерился и закинул крысу вдоль земли на ту сторону ловушки. Сработала ловушка. С лязгом лезвие разрубило воздух и убралось назад. Ассасин начал считать вслух и втянул крысу на нашу сторону. На счёт пять он снова швырнул крысу. Опять сработала ловушка. И опять всё повторилось: втягиваемая пищащая крыса, считающий вслух ассасин, бросок. Опыт повторялся много раз. У меня от грохота звенело в ушах, а сердце усиленно колотилось. Наконец, наступила тишина, если не считать пищащую крысу, всё ещё живую.

- Перезарядка ловушки три секунды. Будем проходить. - Изрёк ассасин.

- Как ты это представляешь? - спросил Кошак.

- Я бросаю крысу, После того как сработает ловушка и лезвие уйдёт, один из вас прыгает на ту сторону. Через пять секунд опыт повторяем. Снаряжение перекидаем так.

После принятия решения, напряжение в отряде стало спадать. Начался гомон. Люди переговаривались и выражали свои эмоции. Было понятно, что ожидание неизвестного всех утомило. Кошак отдавал команды, указывая последовательность перехода ловушки. Я испытывал сильное волнение и одновременно азарт, что для меня не свойственно. Так начался наш переход. Когда человек оказывался на той стороне, люди радостно изливали свои эмоции, подбадривая и хваля счастливца. Наступала тишина, когда подходила очередь следующего искателя удачи. Я сильно волновался, когда пришла моя очередь, а зря. Я легко перескочил ловушку, и даже отбежал подальше, но лезвие так и не упало. Я возблагодарил Господа и ассасина. Последним ловушку проходил ассасин. Оказавшись на нашей стороне, он отвязал крысу и отпустил её. На удивлённые взгляды он сообщил, что это божье создание. Да ещё и оказавшая помощь нам. Надо быть благодарным и справедливым, пусть живёт. Вот уж не знал, что наш "наёмный головорез" может быть религиозным.

Всем хотелось уйти от этого места, и мы отправились дальше по коридору. Далеко идти нам не пришлось. Через пятьдесят шагов мы оказались на развилке. Два пути шли вправо и влево в темноту. Путь, идущий прямо, шёл под уклоном вверх. И буквально через десять шагов этого пути мы разглядели дверь, закрытую конечно. Похоже, что наш путь в этом лабиринте заканчивался. Или переходил на другую стадию. Потихоньку мы столпились возле двери. Память о пройденной ловушке была ещё свежа, поэтому никто не стремился войти. Мы стояли и смотрели. Ассасин вновь принялся задумчиво осматривать дверь. Я не выдержал первый. Подняв свой посох, я нижним концом толкнул дверь. Дверь спокойно открылась. Конечно, я поступил неправильно. Надо было дождаться решения более опытных спутников, просто я сильно устал. Коридор осветился из открытой двери. За дверью находилась просторная комната. Эта комната явно находилась выше уровня земли. Сквозь её окна в комнату проникал дневной свет, который теперь ненадолго ослепил и нас. Мы стояли и всей группой щурились и моргали, привыкая к дневному свету после тьмы подземелья. В комнате явно что-то было, но я смутно различал обстановку. Помимо этого в комнате был кто-то ещё. Это я понял, как только он заговорил:

- Заходите, гости дорогие. Не бойтесь, та ловушка была последней, - он хихикнул, явно довольный своей шуткой - ждём вас.

Какое-то время мы стояли, не только привыкая к свету, но и осмысливая сказанное. Как только до меня дошёл смысл сказанного, я осторожно шагнул вперёд. Ловушки действительно не было. Я прошёл уверенно внутрь комнаты. Вслед за мной потянулись мои спутники.

Наконец-то моё зрение прояснилось достаточно, чтобы я смог оглядеться. Комната была достаточно велика. В неё вело два входа. Через один прошли мы, другой находился в противоположном конце комнаты. Вдоль стен стояли скамьи, можно и отдохнуть. Помимо этого, стояло и два стола. Один находился недалеко от второго входа. За тем столом на скамеечке сидел человек. В длинном чёрном кафтане со стоячим воротничком. Лёгкой суконной шапочке синего цвета. Тёмно-русые волосы, аккуратно подстрижены и причёсаны, опускаются из-под шапочки по обе стороны лица. Короткая, ухоженная борода. Круглое лицо со смазанными чертами, незапоминающееся. Серые бесцветные глаза с хитринкой. Рыбак рыбака узнаёт издалека. Передо мной сидел казначей. Разве что я не мог определить ранг, ну, работа у нас такая. Перед ним на столе стояла шкатулка. Он поглаживал её своими пухлыми ручками. Это привлекло моё внимание. Но было в комнате то, что заинтересовало меня больше. Второй стол, стоящий недалеко от нашего входа. На столе стояло несколько кувшинов, а вокруг них несколько чашек. Я сразу осознал, насколько хочу пить. Запасы воды во фляжке истощались. Я сразу подошёл к столу с кувшинами. Наклонившись над кувшинами, я осторожно понюхал содержимое. В кувшинах была вода. Плеснув себе немного воды на руку, я растёр её по ладони и ещё раз внимательно понюхал. Посторонних запахов не наблюдалось.

- Вода чистая - вновь послышался голос от дальнего стола - хозяин не хочет вас травить. Убить вас он мог бы и более простым способом.

- И почему же не убил? - задал вопрос Кошак.

- Хозяин знает, кто вы и зачем пришли. Но разговор с хозяином вам придётся заслужить, поэтому он вас испытывает. Выдержите испытание - получите возможность говорить, нет - ну... - он развел руками - как Бог положит.

Я наполнил чашку водой и начал пить. Следом за мной к столу потянулись и мои спутники. Они так же наливали воду и пили. Вода была в меру прохладной и вкусной. Возможно, мне так показалось от жажды. Вода с громкими звуками проваливалась в моё пересохшее горло. Следовало напиться и отдохнуть перед следующим испытанием. Не просто же так он здесь сидит.

Напившись воды, люди стали расходиться и рассаживаться по лавкам. После многих часов ходьбы следовало дать отдых ногам. К несчастью кувшины были небольшие, поэтому, утоляя жажду, мы выпили всю воду. Восполнить запас воды во фляге было нечем. Тяжело вздохнув, я поплёлся в сторону лавочки. Я нашёл свободное место, уселся и вытянул ноги. Какое-то время я испытывал наслаждение, ощущая, как расслабляются мои затёкшие ноги. Судя по выражениям лиц моих спутников, они испытывали те же чувства. Они вытягивал ноги, массировали затёкшие мускулы, на их лицах расплывались благодушные улыбки. Я проследил за собой и поймал на том, что тоже благодушно улыбаюсь. Понежившись ещё немного, я вывел себя из этого состояния. Пора было заниматься делом, да и позволять себе сильно расслабляться было опасно, можно было не захотеть двигаться дальше. Каждая минута неги усиливала нежелание трудиться. Обратив взгляд на кощеева казначея, я выдержал паузу. Как и положено человеку его профессии, он терпеливо ждал, улыбаясь и создавая благодушное выражение лица. Вот только глаза у него оставались твёрдые, как у человека, который наверняка знает, что всё придёт в его руки. Надо лишь обождать. Дождавшись, когда его блуждающий взгляд остановится на мне, я задал вопрос:

- Ну, и каково будет наше дальнейшее задание?

Улыбка казначея стала ещё шире. Он погладил руками шкатулку, и этим привлёк моё внимание к этому предмету. В этот момент моё сердце ёкнуло. Боже, что это была за шкатулка. Даже сейчас, закрыв глаза, я вижу её перед собой. Изящно собранная деревянная коробочка из красного дерева, накрывалась сверху столь же изящной крышкой. Аккуратные петельки были устроены столь искусно, что снаружи были едва заметны, но при этом позволяли крышке накладываться на коробочку столь точно, что не было ни единого смещения. Если бы не тонкий разрез, можно было подумать, что это единое изделие. Снаружи шкатулка была скреплена полосками из золота. Между полосок располагалась инкрустация из золотых и серебряных накладок. На крышке шкатулки рисунок инкрустации изображал стилизованное изображение солярного круга, с золотым диском в центре и серебряными лучами. Окружёно солнце было символами планет, поочерёдно изготовленных из золота и серебра. На лицевой поверхности изображались рисунки дракона, выполненного из золота, и единорога из серебра. Когти дракона, как и копыто единорога, упирались в золотую петлю замочка на передней поверхности. Сверху на эту петлю опускалась золотая полоса второй петли, закреплённой на крышке. Петли были выполнены так, что в защёлкнутом виде, не давали шкатулке возможности открываться непроизвольно. Наличие дужки давало возможность повесить на эти петли небольшой декоративный замочек, не дававший возможности заглянуть внутрь без позволения хозяина. Мне стоило большого труда совладать с собой. Надеюсь, снаружи это было не заметно. Выждав время, казначей заговорил.

Его речь была довольно длинной, но суть её сводилась к следующему. Хозяин хочет испытать нашу удачу. Поэтому каждый из нас подойдёт к столу. Он откроет шкатулку, и пытающий счастья вытащит на удачу лишь одну вещь, из находящихся в шкатулке. Если повезёт, то счастливчик выберёт ценнейший артефакт, который поможет нам всем пройти следующее испытание. Если же нам не удастся заполучить этот предмет, то следующее задание мы точно пройти не сможем, даже и пытаться не стоит. Нам позволят выйти из замка мимо лабиринта, отдадут лошадей, и позволят покинуть страну славного Кощея. Хозяин щедр, поэтому он позволит нам взять выбранные вещи в подарок, ну кроме артефакта. Его следует вернуть после окончания испытания. Помимо того, как он говорил, его улыбка становилась всё шире и шире. В конце он начал сглатывать слюну. Видимо он предвкушал приятное для себя развлечение, при этом был уверен в том, что мы не справимся с его испытанием.

В конце речи он театральным жестом раскрыл шкатулку, движением пальца раскрыв защёлку. Когда крышка шкатулки была раскрыта, он наклонил её так, чтобы мы могли насладиться видом находящихся в ней предметов. И только взглянув, я понял, почему никто до этого не смог пройти его испытания до этого. Шкатулка была заполнена драгоценностями. Золотые и серебряные украшения самой разной формы, уровня выделки и стоимости. Подвески из золота и драгоценных камней, кольца из серебра и золота с камнями и без, изящно выделанные серьги. Завораживающее зрелище. Я оглядел своих спутников и увидел их глаза, блестящие от восхищения и вожделения. Чего ещё ожидать? Эти люди редко видели драгоценности, зато точно знали их стоимость. Жажда наживы будет толкать их выбирать самые дорогие и красивые побрякушки, но, увы, бесполезные. Да и как здесь определить нужную вещь? Многие артефакты выполнялись в виде красивых безделушек. Я приуныл, не зная решения проблемы. Оставалось надеяться на удачу. Я погрузился в тяжкие размышления, пытаясь угадать, как может выглядеть артефакт в виде украшения. Чем дольше я думал, тем сильнее расстраивался. За размышлениями я прозевал момент, когда казначей начал испытание удачей. Когда назвали моё имя, я вздрогнул от неожиданности. Оглянувшись вокруг, я понял, что остальные уже это испытание прошли, и прошли неудачно. Они держали в руках драгоценные украшения, вот только лица у них были не очень радостные. Теперь они все взоры обратили на меня. Я шёл к столу в расстройствах, а потому совершенно забыл, что должен делать. Оказавшись там, я впал в ступор. Я глупо смотрел вперёд и по сторонам, не понимая, чего от меня хотят. Оценив мою растерянность, казначей улыбнулся широко, ощерил свои жёлтые зубы и заговорил.

- Что же ты растерялся? Выбирай одну вещь...

Он продолжал говорить, вот только я его уже не слушал. Одну вещь? Я уже знал, какую вещь я хочу взять. Мне нужна была только шкатулка! Ну, содержимое прилагалось. Я протянул руки вперёд, взял шкатулку с двух сторон и потянул на себя. Казначей умолк на полуслове и замер в нелепой позе. Некоторое время он смотрел, как я забираю шкатулку себе вместе со всем содержимым. Улыбка пропала с его лица, оно вытянулось и приняло выражение крайнего удивления и озабоченности. Он произнёс непонятный звук, похожий на хрипение. В следующий миг он опомнился. Его руки мгновенно ринулись вперёд и вцепились в шкатулку, захватив её с верху и снизу, наподобие челюстей хищного зверя. Теперь моё лицо вытянулось в гримасу удивления и возмущения одновременно. Моё возмущение можно понять: он сам разрешил мне взять это, а теперь отнимает. В комнате повисла тишина. Какое-то время мы перетягивали шкатулку друг на друга, пытаясь вырвать из рук соперника. Закончилось тем, что при очередном рывке шкатулка раскрылась в его руках и одновременно выскользнула из моей левой руки. Провернувшись вокруг своей оси, она оказалась вверх дном. Содержимое шкатулки высыпалось из неё и с дробным звуком упало на стол, стало раскатываться по углам. Казначей с отвоёванной шкатулкой отлетел назад и рухнул на пол. Я же очнулся от наваждения. Мгновенно я кинулся собирать по столу раскатывающиеся драгоценности.

- Прости, мил человек, - заговорил я, стараясь загладить вину - нечистый разум затмил. Позволь, помогу собрать имущество.

Ошеломлённый казначей поднялся с пола и, держа шкатулку обеими руками, подал мне её с открытой вверх крышкой. Не особо осознавая, что делаю, я стал собирать со стола украшения и скидывать их обратно в шкатулку. Когда уже половина драгоценностей была в шкатулке, произошло это. Я поднял со стола одновременно две вещи: Драгоценный рубин в золотой оправе и маленькое серебряное колечко, как раз на девичий пальчик. Колечко было простое, без особых изысков и надписей. На внешней стороне ему придали простое украшение в виде зубцов короны. Если бы не размер, его можно было бы принять за маленькую серебряную диадему. Раздался лёгкий мелодичный звон, разорвавший тишину комнаты как удар молнии. Колечко задрожало в моих руках. Вот он артефакт! В моих руках и я мог его забрать. Я поднял руку вверх на уровень моих глаз. Сознание прояснилось. Повернувшись боком к казначею и подняв раскрытую ладонь, с лежащим в ней серебряным колечком, я произнёс.

- Ты хотел, чтобы я выбрал одну вещь на удачу. Я выбираю это колечко.

Некоторое время казначей находился в ступоре, глупо глядя на мою руку с драгоценным артефактом. Однако, он не зря занимал своё место. Самообладание быстро вернулось на его лицо, вместе с хитрой улыбкой. И он заговорил.

- А так ли ты удачлив, дорогой? Что у тебя во второй руке?

Но ведь и я тоже не зря занимал своё место. Изобразив на лице абсолютную честность наполовину с удивлением, я протянул ему пустую правую ладонь.

- Ничего - сказал я совершенно искренне.

Конечно же, драгоценный рубин чистой воды, размером с голубиное яйцо, в золотой оправе тончайшей инкрустации, я уже опустил в свой карман, спрятанный в складках моей необъятной рясы. Когда-то ряса была мне впору, но, за время путешествия, я очень сильно подтянулся. Ряса висела на мне мешком. Приходилось утягивать её верёвкой потуже. Образовывались складки, в которых удачно прятались мои карманы. Конечно, мне жаль было шкатулку, но камень мне частично компенсировал эту утрату. Да и артефакт сейчас был важнее.

На его лице отразилось сильное разочарование и, в какой-то степени, обида. Надо было заговорить его, не дать опомниться. Я сжал ладонь с кольцом, чтобы избежать недоразумений и необдуманных действий с его стороны, и притянул её к себе. При этом я продолжал произносить возвышенные слова об избранности нашего пути, о божественном благославлении над нами, о пособничестве высших сил в нашем деле благородном. Так я продолжал говорить, пока кольцо не спряталось в моей поясной сумке.

- Скажи, любезный, каково наше следующее испытание?

Спросил я, вежливо растягивая губы в доброжелательной улыбке. Помолчав немного, он сглотнул слюну, поставил полупустую шкатулку на стол и выпрямился. На меня посмотрели спокойные серые глаза. Да, этот человек в жизни не раз был бит, и это научило его проигрывать с честью. На его лице уже не было улыбки и доброжелательности, но свои эмоции он держал под контролем.

- Зря ты, любезный, убрал кольцо. Следующий зал вам без него не пройти. Мы зовём его "Зал смерти". Но правильнее было бы назвать его "Залом доверия". Зал разделён поперёк на две части линией колонн. Кольцо дарует зрение и слепоту. Первую половину зала владелец кольца будет зрячим, вторую половину - слепым. Первую половину зала спутники владельца кольца будут слепыми, вторую - зрячими. Пройти можно, лишь держась друг за друга. Если цепь будет разорвана, те, кому не повезёт держаться за владельца кольца, погибнут. Мне известны случаи, когда цепь рвали намеренно, чтобы погубить спутников. Пройти можно лишь тогда, когда вы доверяете друг другу. Потерявший кольцо погубит всех. Многие нашли гибель в этом зале. Это последнее испытание. По ту сторону вас ждёт встреча с Хозяином.

Я молча осмыслил сказанное. Вновь порывшись в поясной сумке, я извлёк на свет кольцо. Я мрачно рассмотрел его. Сказать, что последнее испытание меня испугало, значит не сказать ничего. Терять зрение даже на мгновение мне не хотелось. Я оглянулся. Похоже, мои спутники испытывали подобные чувства. О доверии не хотелось даже думать. Надо было пройти это неприятное испытание. Мы выстроились колонной. Кошак замыкал.


Коридор смерти



Каждый положил руку на плечо впереди стоящего товарища. Я протянул тонкий шнурок через кольцо и завязал концы узлом. После этого продел в петлю ладонь, намотал шнурок вокруг ладони и зажал кольцо между указательным и большим пальцем. Теперь его можно у меня только вырвать, он потерять его случайно я не мог. Я тянул время. Осматривал снаряжение. За моей спиной послышался недовольный гул голосов. Перед смертью не надышишься. Я потянул дверь. Передо мной расстилалась тьма. Нет, не сумрак, не тень, а именно тьма. У меня по коже побежали мурашки. Свет не проникал в соседнее помещение, не освещал даже малейшего пространства. Передо мной стояла изначальная, вечная тьма. Раздвинув её, создатель создал мир, наполнил его светом и жизнью. И сейчас я испытал вековечный страх перед тьмой. Казалось, что шагни я в неё, и она растворит меня без остатка. Повернувшись к товарищам, я заговорил.

- Чтобы пройти через коридор, нужны как минимум два человека. Это владелец кольца и его спутник. Кольцо выбрало меня, я вынужден идти. Один может вызваться добровольцем, остальные, пока не поздно, могут повернуть назад и спасти свои жизни.

Наступила тишина. Я видел сомнения и внутреннюю борьбу на лицах своих товарищей. Каждый из них мысленно взвешивал свою жизнь и наше товарищество. Умирать не хотелось никому, но и предавать товарищей каждый из них считал ниже своего достоинства. Но, вопрос даже не в достоинстве. Сможешь ли ты жить, зная, что твои товарищи погибли и, возможно, именно твоего участия не хватило, чтобы спасти их? Мы знали друг друга не так давно, но общий труд, общие опасности и невзгоды сплотили нас крепче, чем иных дружков сплачивает вся их долгая жизнь. Люди стали говорить. Кто-то говорил, что пойдёт до конца, каким бы он ни был. Другие высказывали одобрительные слова или молча соглашались. Ну что же, теперь я знаю, что по доброй воле наша цепь не разорвётся.

Мы зажгли масляные лампы. Держа в одной руке масляную лампу, а в другой кольцо как светильник, я медленно, чтобы не разорвать цепь, шагнул во тьму.

Тьма охватила меня как вязкая субстанция. Она проникла даже сквозь одежду, принеся телу холод и неприятное липкое чувство. Ощущение было такое, будто я погрузился в воду. Однако, моё тело двигалось легко, как на воздухе. Я сделал вдох. Воздух был колючим и морозным, но дышать было можно. Мгновение я испытывал панику, но взял себя в руки. Я оглянулся. Вокруг меня всё было освещено бледным, белым светом. Свет исходил из кольца у меня в руке. В этом свете я видел силуэты предметов, окружающих меня. Я видел пол, по ощущениям каменный, выложенный брусчаткой. В пяти шагах от меня вправо, и на столько же влево виднелись стены коридора, похоже выложенные из кирпича. Где-то сверху, куда не доставал свет, находился потолок. Вот только я не мог разглядеть цвет этих предметов. В другой руке у меня была лампа, я чувствовал тепло, исходящее от неё, но света она не давала.

Сзади меня стали подталкивать товарищи, и я двинулся вперёд, чтобы не создавать толкотню в проходе. Я оглянулся. На лице вошедшего сразу после меня Ясеня отразился страх и паника. Он ещё крепче сжал моё плечо. Теперь я знал, как будет выглядеть моё лицо, когда... Повернувшись вперёд, я продолжил медленно двигаться. Я делал небольшие шаги, мысленно прикидывая, сколько уже наших товарищей вошло в коридор. Мне сильно помогал слух. Оказавшись в коридоре, они издавали те или иные звуки. Кто-то вскрикивал, кто-то начинал яростно дышать, кто-то прилагал бранное слово. И вот я услышал голос Кошака. Теперь все в коридоре, и цепь не разорвана. Сделав ещё несколько шагов, мы услышали звук двигающихся камней. Всё внутри меня сжалось. Ощущения были мрачными и тяжёлыми. Я оглянулся как можно медленнее. То, что я увидел, поразило меня. Ожившие кирпичи двигались вдоль стены, выкладываясь в ровные ряды, и замуровывали проход. Это была магия. Между кирпичами сразу образовывались ряды связующего раствора. Когда звук прекратился, я заговорил, стараясь придать своему голосу максимальное спокойствие.

- Дверь замурована. Теперь у нас есть только один путь - вперёд.

Повернувшись, я медленно двинулся дальше, уводя за собой своих товарищей. Шаг, задержка, шаг, задержка. После каждого шага приходилось ждать, пока идущие за тобой люди подтянутся к тебе. И снова шаг, задержка. Мы двигались медленно, но мы двигались. Снова шаг, задержка. Я начал считать шаги. Сколько же ещё идти? Шаг, задержка. Конца и края нет этому коридору. Хотя, о чем я? Мы прошли всего ничего. Шаг, задержка. Не спеши. Главное - дойти, не разорвав цепь, не потеряв людей. Я задумался. А кого из них я мог бы потерять и не жалеть об этом? Фу, фу. Прочь такие мысли. Каждый из них для меня дорог, к каждому я привязан. Я мысленно перебирал в уме лица своих ребят. Как сильно связывает людей дорога и общее дело. Если кто-то из них пропадёт, я буду сильно переживать. Как же они мне дороги? Какие назойливые мысли! Прочь! Сосредоточься на дороге. Шаг, задержка. Кошак, старый ты воин. Без тебя нет отряда. Сколько раз мы обязаны тебе жизнями. Грубый, строгий, свирепый, частый на крепкое слово, на поверку ты оказался воинским батькой для своих людей. Не зря за тобой столько лет люди ходили на смерть. Как ты мне дорог. Шаг, задержка. Женек, наш влюблённый дамский угодник. Твой путь был аморален. Я упрекал тебя, но без тебя мы бы заплутали в чужой стране. Болью своей любви ты искупил свою вину. Как ты мне дорог. Шаг, задержка. Лева, любитель чужих карманов. За всё время пути ты ни разу не залез в карманы своих товарищей по дороге. Хотя за всё время пути ты обчистил множество карманов честных граждан этой страны. Всё добытое ты принёс в общую казну. Понимаю, так принято там, где ты вырос. Хотя мы и ругали тебя, но мы благодарны тебе за то, что нам не пришлось голодать в конце пути, когда закончились наши запасы денег. Как ты дорог мне. Шаг, задержка. Ассасин, убийца и тёмная лошадка нашего отряда. За всё время пути ты не сблизился ни с кем. Ты всегда был там, где нужен, и исчезал когда нужно. Сколько раз ты спасал наши жизни? Без счёта. Мы благодарны тебе за это. Как ты мне дорог. Шаг, задержка. Воля, отпрыск благородного семейства. Как ты оказался среди нас? Как твоё настоящее имя? Уже не важно. За время пути ты подрос. Нет, ни годами, ни ростом, ни шириной плеч. Ты повзрослел в глазах, ты повзрослел умом. Теперь ты уже не тот дерзкий, непослушный мальчишка, который отправлялся в путь. Теперь ты действительно Воля! Сильный, волевой, умудрённый опытом юный мужчина, достойный отпрыск благородного рода. Как ты мне дорог. Шаг, задержка. Ясень, юный отрок. Теперь я знаю, что ты не виновен в том, в чем тебя обвиняют, чтобы за грех это ни был. Ты был душой компании. Слабым местом, рядом с которым каждый из нас стремился стать сильнее. Как ты смог сохранить чистоту, пройдя этот путь? Потерять тебя будет особенно тяжело. Всегда больно, когда гибнут невинные. Как ты дорог мне. Шаг, задержка. Что-то я размяк. Соберись! Если кто-то из твоих друзей погибнет, ты должен будешь принять это, чтобы спасти тех, кого ещё можно. Таков закон.

Мы медленно двигались. Это постепенно нагревало нервы. Я начал беспокоиться. Когда же появятся колонны, показывающие центр зала? Свет кольца высвечивал не далее десяти шагов вокруг. За пределом этого круга наступала тьма. Мои нервы находились на пределе терпения, когда на пятидесятом шаге из тьмы выступили две каменные колонны. Между ними было пространство в два шага. Ещё десять шагов до колонн. Шестьдесят шагов до середины, значит весь зал - сто двадцать шагов. Не много, но из этих ста двадцати мне шестьдесят шагов идти вслепую. Меня передёрнуло. Идущий за мной Ясень спросил:

- В чём дело?

- Колонны. Через десять шагов будет центр зала. Вы прозреете. Соберитесь.

Последнее было сказано, потому что в отряде начался гомон. Я напугался, что на радости они разорвут цепь. Не хотелось думать о последствиях. Мне было неизвестно, в каком виде здесь предстанет смерть. Да и знать не хотел.

Люди умолкли, но звук не прекратился. Вокруг нас раздавалось шипение и голоса, шелест невидимого одеяния. Прямо из стен выплыли бестелесные создания в виде прозрачных дымок. У них не было определённой формы. Вроде небольшое облачко. Звук исходил от них.

- Что это? - Спросил сразу затрясшийся Ясень.

Судя по лицам моих, спутников у них на языках вертелся тот же вопрос.

- Приведения. Духи. Пытаются запугать. Продолжаем идти. С нами Бог.

Мы продолжили идти. Шаг, задержка. Шаг, задержка. Приведения начали кружить вокруг нас, С каждым кругом приближаясь всё ближе и ближе. Шипение и шелест нарастали, голоса становились отчетливее. Стоя спиной к моим спутникам, я с каждым шагом всё более и более ощущал их нарастающую нервозность. Внезапно один из призраков сорвался со своего места в круге и кинулся ко мне. Прежде чем я успел среагировать, он прошёл сквозь меня. Я думал, что меня ничем нельзя удивить, но это. Если до этого я ощущал липкий холод тьмы, то в тот момент я почувствовал смешанные чувства, соединяющие в себе холод, боль, голод и одиночество могилы. Всё моё естество содрогнулось от ужаса и омерзения. Я замер. Тело отходило. Колонна остановилась.

- Что случилось, Дрон? - Спросил Кошак.

- Всё в порядке. Одно из приведений прошло сквозь меня. Чувства неприятные, но я жив. Готовьтесь. Они не могут причинить вам большего вреда, иначе бы уже причинили. Не размыкайте строй.

Аккомпанемент звуков сопровождал мои слова. Мы двинулись дальше. Шаг, задержка. Приведения стали агрессивнее. Теперь они начали атаковать моих спутников. Шаг, задержка. Чей-то вскрик, разобрать не могу. Шаг, задержка. Ещё вскрик, нет два. Шаг, задержка. Вроде ещё все в цепи, никого не потеряли. Колонны близко, потерпите. Шаг, задержка. Я уже почти могу дотянуться рукой. Держитесь. Шаг, задержка. В этот миг раздался ужасный крик, полный ужаса, боли и отчаяния. Казалось, отражённый от стен, он разорвёт мои уши.

- Воля, держись! - отчаянно заорал Кошак.

Он стоял сразу за ним. Но Воля уже не мог соображать от ужаса. Он разорвал цепь. Мгновение он размахивал руками, пытаясь сбить с себя что-то невидимое. Потом все привидения, как по команде, бросились к нему и Кошаку и утащили их за предел видимого круга света. Наступила тишина. На меня смотрели незрячие, ошеломлённые, полные ужаса глаза моих спутников.

- Воля и Кошак. Их больше нет. - сказал я - Продолжаем путь, до колонн два шага.

Надеюсь, мой голос звучал достаточно твёрдо. Я почувствовал, как по моим щекам текут две мокрые дорожки. Оплакивать друзей будем позже. Я утерся рукавом. Развернувшись, я повёл своих спутников к колоннам. За ними меня ждёт тьма, зато их - прозрение. Шаг, задержка. Шаг, задержка. В последний раз я глянул вперёд, пол вроде бы ровный, можно не бояться споткнуться. Сделав глубокий вздох, я шагнул во тьму.

Ничего не изменилось, просто погас свет. В первый миг я зашатался, перестав понимать, где верх, а где низ. Как ни странно, но опорой для меня стала рука Ясеня. Я попытался успокоиться. Меня ждут, надо двигаться. Шаг вслепую, задержка. Вдох. Хочу набраться решимости. Шаг, задержка. Меня шатает. Позади радостный возглас:

- Я вижу!

- За то я слеп! Тихо Ясень. Теперь тебе придётся вести нас всех.

Я почувствовал, как правая рука Ясеня скользнула вдоль моей левой руки и обхватила меня за плечо возле локтя. Меня начали отодвигать вправо. Я сделал шаг в сторону. Шаг, задержка. Шаг, задержка. Ещё один возглас, но уже тише и сдержаннее. Шаг, задержка. Шаг, задержка. И так до тех пор, пока все четверо, идущих за мной, не оказались во второй половине зала. Я держал кольцо, уже бесполезное для меня, впереди, давая им возможность видеть в его свете дорогу. Послышалось шевеление. Похоже, люди перестраивались, продолжая держаться друг за друга. При этом они шутили и смеялись. Сказывалось пережитое напряжение. Люди радовались обретённому зрению и дарованной с этим свободой.

- Ну что, двинули? - спросил Женек.

- Двинули - ответил спокойно Ясень.

Меня потянули, и я двинулся по направлению движения. Теперь мы двигались значительно быстрее. Конечно, обуза то у них была всего лишь одна. Я отсчитывал шаги. Мы двигались вперёд, хотя и медленнее, чем хотелось, но задержек уже не было. Люди стремились не разорвать цепь, поэтому движение происходило достаточно плавно. Шаг, шаг, шаг. Я отсчитал уже пятьдесят шагов. Значит недалеко. Шаг. Я почувствовал движение воздуха. Вслед за ним вой ветра и шелест песка. Вой то нарастал, то удалялся. Ясень вцепился в меня обоими руками.

- Что там? - спросил я.

- Воздушные вихри, маленькие. Движутся вокруг нас. - ответил Ясень, выстукивая зубами чечётку.

- Воздушные элементали - ответил я - могут вырастать до огромных смерчей. Пока маленькие - не опасно. Могут толкнуть, но не смертельно. Продолжаем идти...

Воздушная волна ударила меня в грудь, забила мне рот. Я поперхнулся, во рту было полно песка. Я потерял равновесие и начал заваливаться на Ясеня. И снова руки Ясеня стали мне опорой. Благодаря ему я сохранил равновесие. Отдышавшись, мы продолжили путь. Мы сбились в кучку по плотнее и двигались уже не так быстро. Но мы шли вперёд. Судя по звукам, элементали продолжали атаковать. Звук ветряных порывов нарастал. Чем ближе мы приближались к выходу, тем элементали становились сильнее.

- Вижу дверь! - попытался перекричать ветер Ясень - уже скоро.

Долгожданные слова. Значит уже немного. Шаг, шаг, шаг. Я уже не слышал ничего, кроме ветра. Свист в ушах стоял сумашедший, заслоняя всё вокруг. Каждый шаг я ждал окончания испытания, ждал, когда ко мне вернётся зрение. Но судьба решила, что мы должны заплатить ещё одну цену. Сквозь вой ветра я услыхал душераздирающий вопль:

- Нет, Женек, Брось её - вопил Лева.

Диким визгом закричал ассасин. Вой ветра сразу стих. Но позади нас завыло и засвистело с большей силой. Звуки стали удаляться и, вскоре всё затихло. Мы трое стояли в полном молчании некоторое время.

- Что случилось? - спросил я.

- Женек держал свой драгоценный тубус с картами в левой руке, прижав к груди, - ответил Лева - вихрь налетел и вырвал тубус. Женека попытался его поймать обеими руками и разорвал цепь. Может, вернёмся, найдём их?

- Не уверен, что они живы. Не уверен, что нас пустят обратно. Не уверен, что кольцо будет нам светить, если пойдём назад. Коридор взял свою жертву. Надо идти вперёд и закончить начатое дело.

Я закончил говорить и повернулся в сторону, где по моим прикидкам должен быть выход.

- Осталось два шага. Два шага не дошли. - сказал потрясённо Ясень.

- В прошлый раз тоже было два шага. - ответил я.

Меня толкнули за руку, и я пошёл к выходу. Мы беспрепятственно прошли два последних шага. Яркий солнечный свет лягнул меня по глазам, как конь копытом. Ошеломлённый я сделал ещё два шага, моргая глазами, морщась и мотая головой, как ошалевший. После этого я рухнул, как подкошенный. Мои спутники уже вышли на свет. Они стояли, сощурив глаза. Понемногу я приходил в себя. Если у меня будет возможность отплатить, Кащей дорого заплатит за гибель моих друзей. Эта мысль придала мне сил бороться дальше. Я попытался подняться. Ясень и Лева пришли мне на помощь. Они помогли мне встать. Очень хотелось пить. Я потряс кожаную бутыль, висящую на моём поясе. Она была пуста.

- Брат Дрон, почему ты плачешь? - спросил Лева.

- Тебе кажется, - буркнул я, утирая глаза рукавом - свет по глазам ударил.

Я отвернулся. Кощей заплатит. Гнев начал бурлить во мне. Хотелось пить. Я оглянулся. Мы думали, что "Коридор смерти" приведёт нас в другой зал. Но коридор вывел нас на лесную опушку. Небольшая, утоптанная полянка. Подступающие к ней могучие деревья создавали почти правильный круг. От поляны вдаль вела тропинка. За стеной деревьев виднелся замок в стиле эпохи Возрождения.

Я услышал тихое журчание воды. Повернувшись в сторону звука, я увидел небольшой родничок, тонкой струйкой вытекающий из-под корней крупного дуба. Родничок выбил в этом месте небольшое углубление. От него брал начало тонкий ручеёк. Не долго думая, я направился к роднику. Для начала требовалось напиться. Сняв с пояса кожаную бутыль, я погрузил её в ложбинку и подставил горлышко под струйку воды. Текущая вода потихоньку заполняла флягу. Наступил момент, когда вода стала выплёскиваться обратно, бутыль была полная. Я поднял её, пора напиться.

- Ты хочешь это отпить?

Голос послышался со стороны тропы, ведущей к замку. Я медленно повернул голову на говорящего. Я уже привык, что в царстве Кощея живут самые разнообразные сказочные существа. Поэтому ничуть не удивился, увидев перед собой эльфа. Самого обычного эльфа, каким его описывают в книгах. Ростом со среднего человека, то есть примерно с меня. Худощав, от чего кажется выше. Скуластое лицо с выступающим подбородком. Небольшой нос с лёгкой горбинкой. Рот, разрезающий пространство между носом и подбородком, шёл прямой полосой со слабо очерченными губами. Две миндалины глаз располагались вокруг носа, разделяя голову по полам, с радужкой серо-голубого цвета. Брови над ними шли вразлёт, изгибаясь лёгкой стрелкой ровно по середине. Длинные волосы тёмно-русого цвета с отливом рыжего были расчёсаны на две стороны. Одет он был просто, но лишен изящества. Снаружи была надета просторная мантия тёмно-серого цвета, подол которой опускался почти да самой земли, а рукава с разрезом опускались до уровня колена. Разрез, сделанный до самого локтя, позволял эльфу без напряжения держать руки согнутыми. Мантия была расшита узором из белых нитей, весьма красивым. Под мантией находилась простая белая рубашка с жёлтой окантовкой, заправленная в штаны. Штаны цвета морской волны были подвязаны на поясе кушаком из разноцветных шелковых шнурков и заправлены в сафьяновые сапожки красного цвета. Этакий франт, придворный слуга Кощея на побегушках.

При нём было два охранника. Один был одет в красный кафтан с меховым воротником. На кафтане горизонтально были пришиты белые шнуры с кисточками, образуя застёжки. На голове красная суконная шапочка с меховой окантовкой. Опоясан был узким кожаным ремнём с саблей на боку. В руках он держал бердыш. Широкое треугольное лицо с выступающим подбородком выделялось большими голубыми глазами. Но добродушия в этом лице не было. Особым разумом он тоже не блистал. Казалось, что на его лице навсегда запечаталось два вопроса: "Кого убить?" и "Почему нельзя?". Второй стражник одеждой был полной копией первого, за исключением того, что цвет его одежды и шапки был ярко-зелёный. Под шапкой поместилось округлое лицо восточного типа с карими глазами. Причитать его выражение лица было сложно, но я думаю, оно не сильно отличалось от мыслей первого.

Я распрямился. Глянул с высокомерием на эльфа и проговорил:

- Да. Есть проблемы?

- Это волшебная живая вода!

Мои спутники попятились от меня сглазами полными ужаса. Они, наверное, представили, что моя бутыль сейчас взорвётся или превратится в страшное чудище.

- Это меня убьёт или превратит во что-то?

- Нет. Но...

Я поднёс бутыль ко рту и отпил изрядный глоток. Вода пролилась в меня животворящим потоком. Я продолжал пить, краем глаза наблюдая за эльфом. Его выражение сменялось от удивления до беспокойства. Я давно уже напился, но продолжал пить до тех пор, пока его волнение не дошло до грани страха. Конечно, я сделал это из чувства мщения. Мой гнев требовал выхода. Если я не мог отомстить по полной, то надо было немного напакостить, потрепать чужие нервы. Я отнял бутыль ото рта, проглотил последний глоток, наслаждаясь выражением его лица.

- ... если выпить чашу этой воды, то в течение года у тебя не будет болезней. В течение года тебя также будет сложно убить. Ты станешь намного сильнее и выносливее. Мелкие порезы заживут сразу, крупные раны затянутся быстрее обычного в два-три раза. Чтобы придать тебя смерти, нужно нанести фатальные повреждения. Например, отрубить голову. Но ты выпил значительно больше.

Я сдержал порыв потрогать себя за шею. Мои спутники уже с ужасом смотрели на меня, как на приговорённого.

- Хорошая водичка, - ответил я - надо налить ещё.

После этих слов подставил бутыль под струю родника ещё раз и держал, пока бутыль не заполнилась. Приятно было напакостить. Наполнив её и заткнув пробку, я привязал бутыль к поясу. Медленно я повернулся к эльфу.

- Мне обещали, что когда мы пройдем "Коридор смерти", нам позволят встретиться с Кощеем Бессмертным - проговорил я, глядя ему в глаза - ну и где он?

Над поляной повисла пауза. Я придал своему телу гордую и высокомерную позу. На пальце я вращал за шнурок волшебное кольцо. Эльф моргнул глазами и произнёс:

- Вообще-то я и есть Кощей Бессмертный.

Надо ли удивляться, что после этих слов я сразу поперхнулся и закашлялся. Мой желудок сжался от спазма, и я чуть не выплюнул обратно всю воду, выпитую мной. Я сдержал порыв.



Стрелковый турнир.



Снова мы идём, но уже наш отряд сильно уменьшился. Всего трое осталось. А казалось, что дойдём все вместе. Конечно, я понимаю, что мои товарищи живы, вот только помочь они мне сейчас не в силах. Впереди меня маячит спина стражника. Нет. Я не пленник. Он для нас всего лишь проводник. В любой момент я могу повернуться и уйти, и никто не скажет ничего плохого. Вот только я не хочу. Слишком много пришлось пройти и вытерпеть по пути сюда, чтобы теперь отступить. Путь оказался длиннее, чем я ожидал. И под мерный стук шагов и размеренное движение тела, память снова стала возвращаться.

Сдержав порыв моего тела, я овладел собой и справился с удивлением. Никогда не задумывался о природе Кащея Бессмертного. В легендах, создаваемых нашими сказителями, он представал как страшное, кровожадное чудище. В своих видениях я тоже рисовал его как страшного монстра. Этакое многорукое и многоногое чудище с когтями, клыками, шипами, покрытое мощной бронёй. Обязательно одетое во всё чёрное (зло ведь) и увешенное золотыми побрякушками. Это страшное чудище обязательно должно разить всех направо и налево, и каждый день съедать по младенцу. И после всех этих ужасов, впитанных мною с молоком матери, по словам сказителей и людей "видавших зло", увидеть перед собой простого эльфа, было, скажем так, явлением шокирующим. Эльф? Ну ладно. Зло в образе эльфа - дело конечно необычное.

Я принял подобающий вид, приличествующий послу великого государства царя Додона. Эту речь я готовил много дней. И вот пришло время её исполнить. То, что говорить пришлось не перед чудищем неведомым, а перед обычным эльфом, облегчало мою задачу. Надеюсь, со стороны это выглядело величаво и достойно. Я поприветствовал Славного правителя Кощея от лица царя Додона. Напомнил о долгом мирном сосуществовании наших стран. Об отсутствии претензий нашей страны к его территориям. Об отсутствии провокаций с нашей стороны по отношению к его стране (в последнем я был не очень уверен, но сказать это полагалось по плану дипломатии). Указал на его нехорошее поведение из-за похищения члена царского семейства. Добавил, что это не только аморально, но и ведёт к дипломатическим осложнениям между нашими странами. А также указал на причинение физического и морального ущерба нашей державе. Просил его одуматься. Со своей стороны мы будем благодарны, если эта проблема не приведёт к военному конфликту, к чему ведёт вся ситуация. Поэтому мы готовы приложить все усилия для мирного решения этого вопроса. Мы просим его вернуть царственную племянницу Василису Прекрасную в родное семейство. Тем самым можно будет мирным путём уладить этот конфликт. Я просил его всё внимательно обдумать, ибо война между нашими странами принесёт многие бедствия нашим народам и гибель многих его сынов. Если же он хочет заполучить Василису себе в жёны, то это действие лучше совершать с согласия царя Додона, являющегося опекуном девы, не подвергая при этом опасности свой народ.

Закончив говорить, я вручил Кощею ноту протеста, полученную мною в канцелярии правительства у себя на Родине. Я замолчал, давая понять, что моя речь окончена, и роль посланника царя Додона исполнена. Осталось ждать ответа Кощея. Какое-то время Кощей смотрел на меня спокойным взглядом. Было видно, что он сдерживает себя. Казалось, что в нём внутренне борятся два желания: сохранить достойный вид и рассмеяться. Он заговорил. Он поприветствовал славного царя Додона в моём лице, и меня, как представителя своей страны и посла мира. Сообщил, что он тоже рад долгому миру между нашими странами. А также об отсутствии территориальных претензий к нашей стране. Выразил радость по поводу отсутствия провокаций (ну мелкие недоразумения с сотнями погибших с обеих сторон не в счёт). Высказал удивление по поводу приписывания ему столь дерзкой диверсии с похищением члена царственного семейства, ибо он не является виновником и участником этого преступления (в чем я имел дерзость усомниться). Поскольку он не является участником конфликта, то и претензии по причинению физического и морального к нему беспочвенны. Он будет только рад мирному урегулированию этого конфликта. И со своей стороны приложит все усилия для решения этого вопроса. Василиса Прекрасная действительно находится на территории его страны, но в качестве гостьи. Её возвращение домой связано только с её личным желанием. Ибо он не хочет действовать принуждением. Он тоже хочет избегнуть войны между нашими странами, но без насилия и принуждения кого-либо. Создание же родственных связей в данный момент обсуждается, но окончательного решения ещё не принято. Поэтому в данный момент говорить ещё рано. Буде же такое решение принято, он лично известит славного царя Додона.

Подобное заявление меня слегка озадачило, но не изменило моей решимости. Надеюсь, я выглядел достаточно достойно. Я высказал озадаченность тем, что, несмотря на невиновность правителя Кощея, улики в этом деле указывают на него. Но если он не виновен, то, возможно, он позволит нам увидеться с царской племянницей Василисой Прекрасной, чтобы обсудить с ней произошедший инцидент. На это Кощей ответил, что он в принципе не против, вот только в данный момент Василиса захворала и изволит крепко спать. К тому же, по законам его царства, им придётся пройти ещё одно испытание за право увидеться с ней. Услышав это, мое состояние церемониальности дало трещину, я был поражён. Лицо вытянулось и изобразило удивление. Я потерял своё самообладание и в нарушение всех правил этикета задал вопрос:

- Ещё одно?

В его глазах заиграли весёлые огоньки. Видно было, что ему доставило удовольствие моя потеря самообладания.

- К чему всё это? - продолжил я - нельзя ли просто взять и поговорить?

Какое-то время он молчал, смотря на меня в упор. После заговорил просто, минуя линию этикета.

- Пойми. Я прожил больше тысячи лет. Всё, что вы видите как чудо или страдание, я уже видел. Оно мне всё приелось. Я видел, какое действие приводит к каким последствиям. Я правлю этой страной не всегда справедливо, а иногда очень жестоко лишь для того, чтобы избежать разных печальных последствий. Ваша жизнь коротка, чтобы осознать это. Но в моей жизни есть один недостаток. Я испытываю сильную скуку. Разного рода испытания позволяют мне развлекаться.

- Поэтому ты убил моих друзей? - вспылил я.

- Убил? - в его глазах снова заиграли озорные огоньки, а рот изогнулся в лёгкой улыбке. - Кто сказал, что убил?

- Я сам видел! - голоса моих спутников за спиной высказывались в мою поддержку.

- А ещё ты видел длинный, тёмный коридор с призраками и воздушными элементалями. - Кощей улыбнулся - Хочешь ещё раз туда заглянуть, но уже с этой стороны?

Признаться, я испытал трепет. Видя мою нерешительность, Кощей кивнул головой, повернулся и дал знак кому-то невидимому мной. На дорожке из-за деревьев показалось два десятка слуг с носилками. Они быстро шли в сторону входа в лабиринт. Ко мне приблизился стражник в красном кафтане и протянул руку.

- Колечко то отдай, - сказал Кощей - а то морок не спадёт.

Я опустил колечко вместе со шнурком в протянутую руку. Не скажу, что прозвучал звон колоколов, или были ещё какие-то другие сигналы, но мир изменился. Я стоял и пытался понять, что изменилось. Повернув голову вправо-влево, я понял, что мы стоим на той же самой поляне, но я не слышу журчания ручья, да и он сам исчез. Кощей кивнул.

- Да, ручей заколдован. Его видит только тот, кто держит в руке кольцо и его спутники, но при условии, что они прошли коридор смерти. Лишь немногие отважились на такой путь, но получили награду.

Я повернул голову ко входу в коридор. Непроглядная тьма исчезла. Мои спутники испытывали те же чувства. Я приблизился и заглянул во внутрь. При этом я испытывал внутренний трепет. Лева и Ясень не отважились на такой шаг. Они продолжали стоять в стороне. Ясень даже спрятался за Леву, как бы ища за ним защиту. Меня поразило увиденное. Комната достигала в длину не более двадцати шагов, и в ней не было никаких колонн. На полу, лёжа в неестественных позах, находились мои спутники. Вот только войти во внутрь у меня решимости всё равно не хватило. Грубо оттолкнув меня, внутрь стали проходить слуги. При этом трое носилок были оставлены снаружи, а четверо внесены. Они спокойно переворачивали моих спутников и укладывали на носилки, одновременно проверяя их состояние. Скоро носилки с людьми стали выносить наружу. Я зачарованно смотрел на это шествие. Проводив взглядом последние носилки, когда их уносили за стену леса, я обратил внимание на Кощея.

- Не бойся. Они живы, только спят. И будут спать ещё достаточно долго, их нервы истощены, потребуется время для восстановления.

Выждав, пока с меня спадёт потрясение, Кощей задал мне вопрос.

- Ну, так как на счёт испытания?

Ещё не до конца оправившийся от потрясения, я кивнул головой.

Меж тем дорога, по которой мы шли, постепенно сменилась с тропы на мощёную камнем дорожку. А та в своё время привела на дорогу, аккуратно мощёную брусчаткой и огражденную бордюрным камнем. Мы всё ближе и ближе приближались к воротам замка. Хорошо сделанные арочные ворота, украшенные барельефами. При нашем приближении они спокойно раскрылись, и мы оказались внутри замка. Нет смысла описывать залы, коридоры и переходы, по которым нас вели. Приятное сочетание убранства, изящной отделки, коллекций произведений искусства, величественных построек и при этом простоты. Было видно, что хозяин этого замка содержит всё это для поддержания авторитета и достоинства, но к этому не привязан. Конечной точкой нашего пути стал большой зал, похожий на место проведения воинских тренировок. Я слышал, что такой зал есть и во дворце царя Додона. Там воины проводят занятия во времена ненастной погоды и в зимнее время, вот только бывать там мне не приходилось. Так что сравнить было не с чем. Оставалось положиться на мою догадку. Наверное, такое состязание было обдумано заранее, потому что зал был обставлен для зрителей. Вдоль стен установлены скамьи. В одном углу зала был установлен круглый стенд, являвший собой мишень с нанесёнными на нём концентрическими окружностями. Напротив, в другом конце зала был возведён помост. На нём стояло деревянное кресло с высокой спинкой, представлявшее собой импровизированный трон. Вокруг него стояли стулья поменьше, для бояр. В первом ряду, что меня удивило, стоял очень крупный стул, сделанный очень прочным из толстых брусьев. Меня удивило это. Кто мог сидеть на стуле такого размера?

Между тем зал стал заполняться людьми. Бояре в богатых шубах и шапках важно прохаживались, показывая всем свой достаток, Они степенно занимали свои места на стульях. Богатые и влиятельные чиновники и горожане, допущенные к этому развлечению, занимали места на скамьях. Сновали слуги с угодливыми лицами. Зал наполнился звуками, криками и шелестом одежды. У меня создалась ассоциация торгового базара. Не хватало только криков торговцев, зазывающих покупателей к своему товару. Вокруг мелькали дорогие разноцветные наряды, люди пытались перещеголять друг друга богатством и достатком. Я оглядел себя. Старая, грязная, поношенная ряса. Местами потёртая и выцветшая. Она висела словно мешок на моём исхудавшем теле. Мои спутники выглядели не лучше. За время дороги мы поизносились. Да ещё беда, никому из нас не пришло в голову захватить с собой приличную одежду как раз на случай торжественного приёма. Конечно, мы надеялись сражаться с Кощеем и его армией, а не красоваться на торжествах в приличном обществе. В любом случае, на фоне этой богато одетой публики, мы смотрелись убого. Словно мы были не послами сопредельного государства, а нищими оборванцами, пришедшими просить милостыню. Или преступниками, которых привели для суда. В любом случае, если Кощей хотел нас унизить и показать наше ничтожество по сравнению с собой, ему это удалось. Судя по выражению лиц моих спутников, они были со мной одного мнения. Окружающие откровенно презрительно смотрели на нас. Даже слуги. Злость снова стала заполнять меня. Ну что же, Даже если мы выглядим не так достойно, как вам хочется, вам не удастся сломить нашу волю. Я распрямился. Выпрямив спину и гордо подняв голову, я вернул окружающим презрительный взгляд. Я посол великого царя Додона, а вы - мелкие шавки.

Внезапно шум прекратился. Оглянувшись, я заметил, как в главную дверь зала входит правитель Кощей в сопровождении ближних бояр и охраны. Теперь он не напоминал того простоватого эльфа, встреченного мною на лесной поляне. Теперь он был действительно правитель. Гордый, величавый, могущественный. Один его вид показывал окружающим огромную власть, наделявшую его почти безграничными возможностями. Одет он был по-прежнему просто, но теперь его одежда была сделана из дорогих тканей. Из всех украшений на нём была лишь диадема. Сплетённая из тонких драгоценных прутков, она представляла сложное украшение. Спереди прутки создавали плоский рисунок, поднимающийся вверх в виде трёх изящных зубцов. Средний зубец был украшен драгоценным камнем на самом острие. Это было действительно царственное украшение. Ближние бояре все как один были стары и покрыты сединами. Их лица помимо власти выражали наличие большого жизненного опыта. Охранники Кощея смотрели на всех спокойными решительными взглядами, за которыми угадывались преданность, решительность и холодная ярость цепных псов, в данный момент посаженных на невидимый поводок. Все присутствующие встали. Стоя и молчаливо все наблюдали, как Кощей и его свита медленно и величественно проходят сквозь ряды придворных к помосту и подобию трона.

Кощей встал возле трона спиной к нему и оглядел присутствующих. Бояре ближники встали возле своих мест, а охрана без лишних приказаний отработанным порядком образовала круг возле трона. Все присутствующие поклонились Кощею и его окружению. Непроизвольно, повинуясь общему действию, поклонились и Ясень с Левой. Я сдержал порыв. Находясь здесь в качестве посла царя Додона и нашего государства, в данный момент времени я был равен правителю Кощею по социальному статусу, и унижать достоинство своей державы не собирался. Кощей и так унизил нас, выставив оборванцами и поставив себя выше нас на помосте. Пусть это будет мне дорого стоить, но честь дороже жизни. Дождавшись, когда все поднимут головы, я сделал короткий поклон головы. В зале раздался недовольный ропот. Тучи надо мной стали сгущаться. Кощей сделал знак и один из ближних бояр поднялся и заговорил. Снова зал погрузился в тишину. Все слушали его. Речь была достаточно пространственна и величественна, но всё сводилось к обычному приветствию. Со своей стороны я представился. Обозначил себя полномочным послом сопредельного государства Царя Додона. Дальше почти полностью повторилась сцена на поляне с той лишь разницей, что разговаривать мне пришлось не с самим Кощеем, а с его представителем в лице боярина. Когда разговор дошёл до последнего испытания предстоящего перед свиданием с Василисой, лица окружающих расплылись в довольных улыбках. По мнению окружающих, мы уже проиграли посольство. Судя по лицам моих спутников, они думали также.

- Последним испытанием для вас будет... - боярин выдержал паузу - стрелковый турнир.

Он подождал пока сказанное полностью дойдёт до нас. Лица окружающих расплылись в улыбках ещё шире. Он сделал театральный жест, вытянув руку в моём направлении.

- А вот и ваш противник, с которым вы будете соревноваться.

Я понял, что за моей спиной кто-то стоит, и я должен обернуться, чтобы посмотреть. Все продолжали улыбаться. Мои спутники успели обернуться раньше меня и увидеть соперника раньше. Одновременно они издали испуганные вопли. Послышались откровенные смешки. С достоинством, я медленно обернулся и упёрся взглядом в пряжку ремня, находящуюся на уровне моих глаз. Смех усилился. Медленно я поднял глаза. Мне пришлось сильно задрать вверх голову. На уровне в полтора моих роста находилась крупная голова, почти круглая, украшенная крупным крючковатым носом. Его лицо было украшено ушами с заострёнными кончиками, торчащими в разные стороны. Голова была покрыта жидкими, жёсткими волосами, оставляя открытым лицо. Практически неразличимые брови и глубоко посаженные чёрные глаза были дополнительным впечатляющим эффектом. Крупное, мускулистое тело было покрыто грубой серо-коричневой кожей. Торс покрывала безрукавка из толстой кожи с выдавленным на её внешней поверхности орнаментом. От пояса и до середины голени его тело было покрыто клетчатой, матерчатой набедерной повязкой, собранной складками и утянутой на поясе широким ремнём. Передо мной стоял тролль, точно такой, каким его описывали в книгах.

Сказать, что я был ошеломлён, значит не сказать ничего. Больше всего удивило, что тролль смог подойти ко мне так близко, и при этом беззвучно. Дополняя впечатление на меня, тролль поиграл мускулами. Я сглотнул внезапно появившийся в моём горле комок.

- Стрелять будете по мишени из лука.

Под смех присутствующих, двое слуг внесли в зал большой изогнутый лук. Даже моего неопытного взгляда было достаточно, чтобы понять, что даже натянуть его для любого из нас непосильная задача. Обогнув меня, тролль прошёл к месту для стрельбы, отмеченному на полу. Слуги поднесли к нему лук и стрелы. Окинув зал с улыбкой, под одобрительные возгласы он взял лук, словно лёгкую тростинку. Подцепив двумя пальцами стрелу, он наложил её на тетиву, с лёгкостью натянул и выпустил, практически не целясь. Стрела со свистом сорвалась с тетивы и, мгновенно преодолев зал, воткнулась точно в центр мишени. Моё лицо вытянулось от удивления, а рот раскрылся. Наверное, я являл собой жалкое зрелище. Следом за первой стрелой в цель отправились ещё две, воткнувшись в мишень рядом с первой. Раздались бурные аплодисменты. Под шум оваций, тролль кинул лук слугам и важно прошествовал к большому стулу. При каждом шаге его набедерная повязка колыхалась столь явственно, что казалось, будто у него три колена. Он впечатлял. Впечатлял ростом, силой, меткостью и размером причинного органа. Вальяжно рассевшись на стуле, он довольно уставился на нас. Нам противопоставить такой впечатляющей фигуре было нечего. Мы смотрелись более чем жалко.

- Мы понимаем, что среди вас не осталось воинов, - продолжил боярин - поэтому правитель Кощей Великий сделал для вас послабление. Тому из вас, кто отважится на состязание, нужно попасть в мишень только один раз.

Он улыбался во весь рот, блестя жёлтыми зубами. Понимаю, шансов у нас не было, от слова совсем. Но мы должны были попытаться, для очищения совести. Я оглядел своих спутников. Взглянул на их несчастные лица. Тощие фигурки, совсем не военные. У меня остался только один человек, способный если не победить, то хотя бы попробовать. Это - я сам. Я постарался придать себе героический вид. Передвигаясь на одеревеневших ногах, я подошёл к месту стрелка. Во всё время движения меня сопровождал смех и едкие замечания окружающих. Предстояло невиданное шоу, и я в нём был главным клоуном. Мне подали лук. Я взял его левой рукой за рукоять. Что-то было не так в моих действиях, и весь зал разразился смехом. Я оглянулся на моих спутников, ища в них поддержку. Вместо этого я увидел, как Лева и Ясень с перепуганными и озабоченными лицами спешно бегут к двери, через которые мы только что вошли. Я остался один. Лук был тяжёл, но я мог его поднять, осталось выяснить, смогу ли я его натянуть. Приглядевшись, я понял, почему надо мной смеялись. Я держал лук так, что полка для стрелы на нём оказалась у меня под ладонью. Досадно. Надо перевернуть лук. Неумело орудуя руками, я развернул лук так, чтобы полка для стрелы оказалась над ладонью. Смешки стали стихать. Нужно было попробовать натянуть этот лук. Без этого даже не было надежды выстрелить. Взявшись правой рукой за тетиву, я потянул её к себе. Внезапно лук выскочил из моей правой руки, и, описав дугу в воздухе, больно ударил меня по голове. Конечно, шапочка смягчила удар, но было больно и обидно. Выпрыгнув из моих рук, лук упал к моим ногам. Поднялась новая волна смеха. У меня было ощущение, будто на меня вылили ушат грязи. Я должен был попробовать. Будет возможность, я поквитаюсь, но это позже. Я поднял лук с пола. Ухватившись покрепче, я натянул его, насколько было возможно. Это конечно меньше, чем натянул тролль, но для выстрела хватит, надеюсь. Я взял у слуги стрелу. Да. Стрела знатная. Деревянная, обмотанная тонкой нитью по всей длине древка, с красным оперением из гусиных перьев, тонким, гранёным игольчатым наконечником. Довольно тяжёлая. Немного поэкспериментировав, мне удалось разместить её на тетиве и полке лука одновременно. С Богом. Ухватившись за окончание древка стрелы, я потянул её на себя. Внезапно что-то ударило меня по голове. Шапочка съехала на глаза, мешая видеть обидчика. Снова раздался смех. Медленно отпустив стрелу и удерживая её пальцами левой руки, я поднял руку к голове. Было обидно, но меня стукнул по голове верхний рог лука. Поправив в руке лук, я снова попытался выстрелить. Выстрела опять не получилось. Лук опять вывернуло в моей руке, и нижний рог лука больно впился в мою промежность. Смех усилился. Я попытался в третий раз. На этот раз меня стала удивлять стрела. Не знал, что стрелы бывают гибкими. Когда я натянул лук со стрелой, она стала изгибаться дугой, а её наконечник стал поворачиваться в разные стороны, упорно не желая направляться к мишени. Удерживать натянутый лук и целиться было невообразимо тяжело. В какой-то момент мои руки не выдержали, стрела сорвалась с лука и ушла почему-то вверх. Все засмеялись. Я был сильно удивлён её поведением. Я задрал голову вверх, пытаясь хоть что-то разглядеть. Неосознанно я совершил два шага назад. Разглядеть, где летала моя стрела, мне так и не удалось. Но это было уже не важно. Стукнувшись несколько раз где-то там, под потолком, стрела почти отвесно упала вниз и воткнулась в то место, на котором я стоял несколько мгновений назад. Я мрачно поглядел на стрелу. Позади меня раздались смешки, но на этот раз перемешанные с непонятным шумом. Я оглянулся. Множество бояр и чиновников под разными предлогами спешно покидали зал. Рядом со мной дрожал слуга, держащий стрелы. Я забрал у него две оставшиеся стрелы. Освободившись от груза, он стрелой умчался прочь из зала. Я вернулся на место. Одну стрелу я воткнул рядом с первой, а вторую наложил на тетиву. На этот раз я действовал более решительно. Мне нужно всего лишь попасть в мишень. Стрела с визгом вылетела из лука и устремилась к мишени. В полёте, она опасно стала разворачиваться боком к линии полёта. Я и не знал, что такое возможно. Конечно, в мишень я попал, но плоскостью стрелы. Мишень дрогнула и отбросила стрелу. Бешено вращаясь, стрела полетела обратно. У меня замерло дыхание. Стрела прошла много выше моей головы. За моей спиной раздались испуганные голоса.

Я не знал, что меня ждёт, а потому боялся пошевелиться. Продолжали раздаваться крики и испуганные возгласы, военные команды. Но топота ног, направленного ко мне я не услышал, а значит, меня ещё никто не собирался убивать. Надо было срочно выяснить, что там произошло. Медленно я обернулся. Бояре и чиновники, ещё недавно смеявшиеся надо мной, с перепуганными лицами спешно покидали зал, столпившись в дверях. На своих местах остались лишь ближние бояре и охрана, обступившая Кощея плотным кольцом и расталкивая пробегающих, обезумевших бояр. Сам Кощей с лицом белым, как из гипса, медленно сползал по трону вниз. Его прекрасная диадема осталась висеть на месте. Вглядевшись, я увидел, что это чудное произведение искусства приколото к трону моей стрелой. Увиденное польстило моему самолюбию. Я был полностью отомщён. Впервые в жизни мне удалось поразить моих врагов с помощью воинских искусств. Как только ворота освободились, охрана подняла Кощея и повела к выходу, прикрывая своими телами. Следом потянулись ближние бояре. Один из бояр подошёл к трону. Внимательно рассмотрев висящую диадему, он взялся за неё пальцами и потянул. Моё сердце замерло. Диадема легко соскользнула, пропустив стрелу сквозь себя. После внимательного осмотра диадемы, на лице боярина отразилось сильное удивление. Похоже, диадема была полностью цела. Стрела проскользнула сквозь прутья. Взяв диадему обоими руками, как величайшее сокровище, каким оно и являлось, он направился к выходу. В конечном итоге в зале остались лишь мы двое: я и тролль. Тролль пытался храбриться и улыбаться, но улыбка казалась наигранной.

Я вновь повернулся к мишени. Нужно попасть в мишень. Должно же повезти. Я взял в руки вторую стрелу, наложил на тетиву. Стояла полная тишина. Я прочитал короткую молитву. Стрела молниеносно ушла с лука. Вот только она улетела почти отвесно вверх. Я замер. Высоко под потолком раздался стук, потом ещё один. Тонкий свист возвестил о том, что стрела возвращается. Я весь сжался. За моей спиной раздался стук, показывающий, что стрела нашла свою цель. Мокрый от напряжения я повернулся. Тролль сидел на спинке собственного стула. В сидении стула, ровно по середине, там, где должно было находиться великолепное "хозяйство" тролля, торчала моя стрела. Я сглотнул комок в горле. Ссориться с троллём в мои намерения не входило. Отвернувшись, я дрожащей рукой потянулся за последней стрелой. Вот только выстрелить ещё раз мне не довелось. Лук птичкой выпорхнул из моей руки и оказался в руке тролля. Следующим движением он отобрал у меня стрелу. Единым движением он вложил стрелу на полку лука и на тетиву, натянул лук и выпустил в цель. Стрела вошла в мишень рядом со своими подружками. Красное оперение моей стрелы ярко контрастировало на фоне его черных стрел. Тролль заговорил. Впервые я слышал голос живого тролля.

- У меня к тебе большая просьба: - его голос был одновременно высоким и клокочущим, словно в его горле перемалывали гранитные камни - никогда в жизни больше не прикасайся к оружию.

Так я получил право пообщаться с Василисой Прекрасной.






***



Через чёрные дебри прошли наши витязи славные. Там где проехали они , земля очистилась, многих тварей они повергли в землях тех. О походе том долго помнить будут люди тех земель от Кощея спасённые. Много страшных чуд ов ищ натравил Кощей на витязей наших славных. Но со всеми теми чудищами витязи справились, поразили их мечами своими славными, и подвигами своими они прославили имена свои. И пришёл тот день, когда приехали витязи славные к чертогам Кощеевым. Страшный и мрачный замок стоит там, чёрные стены его неприступные. Средь лесов стоит черных непролазных, деревья корявые шипами покрытые. Нет в лесу том дорог езженых. А замок стерегут твари страшные, пауки огромные, гады ползучие, ядом брызжущие. Магией могучей те стены и леса заговорённые. Не пройти простому человеку, не справиться. Погибнет несчастный, сгинет в пастях мерзостных. Богатырь лишь справится, мускулами сильный и сердцем храбрый, чистый душою и мыслями. Так было заповедано силами тёмными и светлыми. Счастье, счастье пришло. Таковы были наши витязи. Таковы были наши соколы, храбрые воины земли нашей. Прошли они, прорвались сквозь дебри тёмные к стенам замка Кощеева. Где прошли они, там дорога образовалась прямоезжая, улица ровная. Где мечом взмахнули, там появилась просека, переулочек. Много тварей мерзостных устилали телами своими дорогу ту. Не побить им, не поранить, не сразить им наших витязей. Не чета они богатырям ни в силе, ни в мужестве. Кто из врагов жив остался, бежал от витязей, от сияния славы и мужества, от блеска мечей и щитов, от кольчуг и шеломов доблестных, освящённых Матерью церковью. И забились в норы свои потаённые, спрятались, перед витязями нашими дрожат. Не чета, не чета они нам.

Вот стоят перед замком вражеским наши витязи, к битве готовятся, обращаются к силам благостным, силам светлым божественным, что от Бога Единого. Но не дремлют силы тёмные, вражеские, страшной злобой ко всему свету белому наполненные. Вот раскрылись ворота чёрные, смердящие, черепами и костями увешанные. Вот и в ышел Кощей на битву с армией своей великою, для сего дня сберегаемой. Вышли все и окрестности собой заполонили. Все огромные, все клыкастые, когти длинные , смерть несущие. Встали плотной стеной, окружили наших витязей. Смотрят люто на них, ненавидяще. От ненависти ко всему свету ядом плюющие, бранные слова говорящие. Смрад стоит кругом от тел их мерзостных. Тьма стоит от крыльев тварей летающих. Сам Кощей сидит на спине дракона огромного, огнедышащего , черного. И в размерах велик дракон, и ужасен облик его. Лапы мощные когтями увенчаны, как сабли вострыми . А рога могучие изогнуты угро ж ающе, и шипы на его спине длинные острые. Пасть огромная клыками усеяна, наружу торчащими. Из пасти смрад валит, огонь и дым вырыва ю тся Тело дракона чешуёй покрыто толстою, непробиваемою . Сидит Кощей ухмыляется. Нет той силы на земле под солнцем и звёздами, чтобы силу эту одолеть , так он думает.

- Что же, братья мои названные, - говорил принц Паниш тогда - ждёт нас битва страшная, тяжёлая. Пусть не дрогнут сердца наши светлые, не ослабнут наши руки крепкие, не предадут нас мысли праведные. Не за славой идём, не за выгодой. За дело великое вышли на бой праведный. Отомстим за обиды земли нашей светлой, уничтожим зло на этой земле, вернём в дом отеческий красну девицу. Вы берите на себя орду чёрную, разгоните чудовищ мерзостных. Откройте мне путь к дракону чёрному. Я сражусь с ним за дело правое , отобью невесту свою. Это битва моя. Если пасть суждено мне в бою сем, то паду без срама, с доблестью. За любовь мою, за суженую светлую девицу. В бой!

И тогда наши витязи коней пришпорили, в бой кинулись. Поднялись мечи, заблистала сталь. И во вражьи ряды воины вклинились. Началась битва великая. Слава, слава славным воинам. Закричали твари тёмные от ужаса. Налетели на них светлы е витязи, стали смерти их придавать, мечами насмерть разить. Пали страшные, пали ужасные, лапы страшные, когтистые лежали отрубленные. Головы клыкастые с плеч чудовищ попадали. Налетели на витязей твари летающие, без крыльев и голов остались, в страхе бежали. Долго битва та шла. Трижды солнце взошло, дважды пала ночь. А конца битве не видится. Уж е поле телами тварей засыпано, уж е кровью ядовитою земля надолго отравлена, а конца битве не видится. Всё новые и новые орды к месту битвы подтягиваются. И сказал братьям принц Паниш таковы слова:

- Долго бьёмся мы, а битве края не видно. Сила их держится на чудище этом - драконе. Коль убьём его, вражья армия развалится, по углам своим да по норам разбежится. Знать пришла моя очередь в битв у перелом внести. Я сражусь с этим ящером летающим, за любовь мою, за родную землю.

И сказав тогда таковы слова, Па н иш в битву отчаянно бросился. Закричали от ужаса бестии, не сдержали свой страх перед яростью витязя. И пробился он к ящеру этому, и поднял свой меч, призывая на битву смертную. Заревел дракон страшной яростью, животной ненавистью. Принял бой дракон с добрым молодцем. Как гора возвышался он над витязем, сила тёмная встала перед светлой силою. Изрыгнул дракон пламя страшное, смертоносное. Но принц Па н иш был на лихом коне, ловко в сторону отскочил тогда. Начался поединок решающий, предвещающий окончание битвы той.

И ревел дракон и огнём плевал, бил хвостом своим и когтями страшными. Но не смог зацепить добра молодца. Ловко двигался витязь, подскакивал, наносил удары по броне ящера. А потом у клоня лся от ударов страшных, несущих смерть. Долго бились они, но не смог никто из бойцов в бою причинить другому смертельный вред. Только щит раскололся у витязя и чешуйки опали с груди драконовой. И достойны были друг друга враги, не могли получить превосходства в бою. И сказал Паниш вновь таковы слова.

- Вы простите меня, други добрые, знать пришла мне судьба смерть свою принять за победу над лютым ворогом. Принесу себя в жертву Родине, за любовь свою, за отечество. Разве может быть более славной смерть, чем за други свои, да за Родину. Обо мне вы не плачьте, умру я с честью и доблестью. Схороните меня на отчизне моей, отвезите вы тело батюшке. О душе моей не печальтись, она будет в небесном воинстве. Передайте отцу, чтоб не стыдился он, принял смерть я так, как положено витязю. А невесте моей передайте вы, что любил я её краше жизни моей, краше света этого. За неё теперь буду смерть принимать, чтобы смертью своей ей свободу выкупить.

И подняв свой меч, он пришпорил коня. Поскакал напрямую, не прячась на ящера. Он сошёлся вплотную с ящером, и всадил ему меч остриём своим прямо в сердце, в тело мягкое, в месте том, где чешуйки были давеча срублены. И давил на свой меч, пока он не вошёл в тело ящера по самую рукоять. Закричал дракон криком бешенным. И от крика того содрогнулась земля. И схватил он когтями принца Паниша, и сдавил его хваткой железною. Не сдержала броня из стальных колец, пропустила когти дракон овы . И по тем когтям красною струёй побежала наружу кровь благородная, на землю закапала. Но не дрогнул наш принц, лишь сильнее вдавил в тело ящера свой стальной клинок. И забился дракон в агонии, и кричал, и метался в стороны, но избегнуть судьбы не дано ему, смерть его пришла. Постоял дракон как огромный столб, и на землю пал. Содрогнулась земля от удара тела драконова. Под себя подмял дракон ясного сокола. Стон великий стоит, плач родной земли. Пал великий витязь, п а л он доблестно, в бою яростном, за дела великие.

Закричали от страха орды вражеские, потеряв бойца сильнейшего. Разбегаться стали, увидев доблесть витязей. От страха хозяина бросили. Поскакали братья Глузд и Ярок, разгоняя враждебные воинства. Поскакали к месту тому, где стоял Кощей мерзопакостный. Окружили его с двух сторон, угрожая мечами вострыми. Призывали они благородным словом выйти ворога на смертельный бой. Но не стал Кощей с ними биться тогда. На колени пал, стал пощады просить, умоляя их сохранить ему жизнь его ничтожную.

- Я пощады прошу. Не губите меня. Сохраните мне жизнь мою драгоценную. Не берите грех вы на душу свою. Я могу быть полезным и вам и отцу вашему доброму. Я клянусь вам служить, коли жизнь вы мою не загубите. Своей жизнью клянусь драгоценною. Коль придётся вам вновь на битву идти с ворогами своими дальними, обещаю придти на подмогу вам со своей ордою тёмною. Лишь пощады прошу, не губите меня.

Удержали братья свой порыв благородный и праведный. И сказали ему таковы слова.

- Мы пришли за сестрою своей любимою. Чтоб свободу ей дать от власти твоей. Сохраним твою жизнь, коль отдашь нам её нетронутой. Да и клятвы своей не забудь.

И заплакал Кощей, опечалился. Отвечал он братьям слова свои.

- Вы простите меня за сестру свою. Потому я похитил девицу, что её полюбил всем сердцем своим. Как увидел её, свой покой потерял. Я не спать не мог, не явства вкушать. Как узнал, что царь её замуж решил отдать, опечалился. Знал, что царь не отдаст её за такого как я, мага тёмного. Потому и похитил девицу, чтобы рядом быть, любоваться ей. Любоваться ей, моей горлицей. Вы поймите, я сделал всё от любви своей, от печали. Я прошу вас не разлучать меня с той, кого я люблю боль ше жизни моей.

Удивились братья таковым словам, призадумались.

- Что ж, коль так то поступим по-нашему. Ты отдай нам сестру Василису Прекрасную. Отвезём её мы отцу своему. Ты ж послов отправь в царство наше. По закону сватайся. Пусть отец решит её участь, а там как положит Бог , так и сложится .

И забрали они у него сестру Василису Прекрасную, посадили её на коня доброго. И забрали они тело павшего принца Паниша. И собравшись , отправились в дорогу дальнюю, в сторону отеческую.



Сказание о добром царе Додоне, славных сынах его,




Василисе Прекрасной и злом Кощее Бессмертном.






Василиса Прекрасная



Нас было по-прежнему трое. Остальные наши спутники ещё не проснулись. Конечно, мы могли дождаться их пробуждения, но что-то мне говорило, что толку от этого будет мало. Эту маленькую деликатную беседу мне следует повести с Василисой, имея как можно меньше свидетелей. Желательно так вообще с глазу на глаз. Что-то во всём этом было нечисто, а объяснения могла дать лишь сама Василиса. Поэтому минимум свидетелей меня устраивал.

Слуги довели нас до дверей её покоев. Не было ни охраны, ни засовов снаружи. Это не походило на темницу. Я глянул на слуг. В их взглядах читался одновременно, испуг, интерес и восторг. Весть о том, что я выдержал последнее испытание с честью, и даже выполнил все требования, уже распространилась по дворцу. Слуг, и не только, переполнял интерес, но я молчал, а другие свидетели разговаривать не хотели. Было известно, что я умудрился всех напугать. И это было интригующе интересно. Но желания утолять их интерес у меня не было. Мои спутники тоже желали узнать подробности, но даже с ними говорить не было желания. Вспоминать о своём позоре не хотелось. Я сделал знак. Слуги удалились. Пора было принимать решение. Я постучал. Мне ответила тишина. Мой повторный стук принёс те же результаты. В коридоре раздались шаги. Из-за поворота вышел Кощей в сопровождении охраны. Они приближались к нам. Я ждал развязки. Оказавшись рядом со мной, Кощей произнёс.

- Просто толкни дверь.

- Мне никто не позволил - ответил я.

- Я же сказал, что она спит - левая бровь Кощея приподнялась в удивлении.

- У нас как-то не принято входить к спящим девицам - мои спутники подали одобрительные реплики.

- Это не простой сон. Это результат истощения в результате магической отдачи. Постепенно она восстановится и проснётся. То же самое испытывают твои друзья, но здесь это много сильнее. Входи. Ничего непристойного ты там не увидишь.

Я аккуратно толкнул дверь. Она на удивление легко открылась. Я глянул на Кощея.

- У вас у всех девиц двери так легко открываются? - за моей спиной хихикнул Ясень.

- Нет. На ней лежит заклятие. Но ты получил доступ, когда твоя стрела попала в мишень. Любой другой не сможет открыть эту дверь. Кроме меня. Заклятие-то моё.

Я старался не думать о том, что может делать хозяин этих заклятий в комнатах девиц, на чьи двери он их ставит. Сделав осторожный шаг через порог, я оказался в покоях Василисы. В комнате царил полумрак. Пришлось немного привыкать к этому. Когда я смог оглядеться, картина оказалась до удивления простой. В углу находился умывальник. Напротив небольшой столик с большим зеркалом, в данный момент закрытым шторкой. На столике лежали девичьи принадлежности: гребень, шпильки, скрученные бантики и прочие мелочи. У другой стены стояли стеллажи с книгами. На полках стояли мои фолианты и не только. Некоторые из книг писал не я. Там же находился столик, приспособленный для чтения и письменной работы. В центре комнаты стояла большая кровать с балдахином. Кровать не была закрыта занавесками. Возле кровати стоял стульчик, на котором сейчас сидела служанка. При нашем появлении она встала, но Кощей знаком руки её успокоил и следующим знаком разрешил присесть обратно. На кровати лежала наша Василиса. Она была полностью одета как на выход, но без сапожек. Она дышала. Было видно, что она глубоко спит. Что-то было не так, но я не мог понять что. Мы вошли внутрь всей гурьбой. Кощей знаком приказал всем остаться возле дверей. Дальше до кровати шли только мы двое. Мы оказались у кровати. Я продолжал находиться под впечатлением какой-то иррациональности.

- Это твоя работа - сказал Кощей, одновременно указывая на спящую Василису.

- Что?

- Присмотрись по внимательнее. Она впала в спячку после поединка с тобой.

Я внимательно вгляделся в неё. И в этот момент я всё понял.

- На ней одежда той ведьмы, с которой я столкнулся возле ворот.

- Именно. - Кощей присел на стул возле кровати - у неё сильный дар. Она может стать сильной ведьмой. Уже сейчас сильна, а будет ещё сильнее. Мы заглянули в карты судьбы. Ты был единственный, кто мог пройти весь путь. Я отговаривал её, но она упрямая. Решила сама вывести тебя из игры. Вот и поплатилась. Не страшно. Психическое истощение лечится глубоким сном. Отоспится и поднимется. Ты и твои спутники можете пожить в моём дворце как гости. Дождётесь, пока проснётся, тогда и поговорите.

- Другого пути нет?

- Ну почему же. Ты набрал во флягу особой воды из волшебного родника. Если дать ей выпить, она наберёт силу намного быстрее. Возможно, даже проснётся прямо сейчас. - Он поднял ладонь, пресекая мой вопрос - Я давно живу, это научило меня следовать естественным процессам. Так безопаснее. Решение за тобой.

- Утоли мой интерес. Ты действительно хочешь жениться на ней?

Некоторое время он смотрел на меня, размышляя, стоит ли ему говорить, но потом решился.

- Правителей, желающих породниться со мной, выдав за меня своих родственниц, предостаточно. Для них это ресурсы, рынок, военная поддержка и прочее. Твой царь Додон тоже делал мне такие предложения. Но здесь другое. Мне будет сложно объяснить тебе, как чувствуют друг друга маги. Мы можем соединяться не только телами, но и сознаниями. При этом сознаниями мы соединяемся раньше. Маг - подобен человеку, живущему в мире слепых, немых и глухих. Потом ты открываешься и видишь мир не так, как его видят окружающие. Крайне сложно найти того, с кем ты можешь поделиться увиденным. Тебя просто не понимают. Мы же можем передавать друг другу прямо в сознание образы, память о запахах, кинестетические ощущения. Потом наступает момент, когда ты уже не можешь без этого человека. Мне будет сложно отказаться от Василисы. Сейчас мне очень тяжело. Я могу с кем-нибудь поговорить, но мне не с кем пообщаться. Чувствуешь пустоту. Но также я должен действовать в интересах государства. Да. Я хочу на ней жениться, но решение должен ещё принять и Совет старших бояр и советников. Жду.

Я смотрел на него. Это существо я с самого детства привык воспринимать как великое зло. Но в данный момент мне его было немного жаль. Одиночество. Мне знакомо это чувство.

- Зачем же ты её похитил? - спросил я.

- Время поджимало. Додон решил выдать её за принца Паниша. Ничего против него не имею, кроме Василисы. А мой совет всё тянул принятием решения. Они взялись просматривать различные варианты. Надо было выиграть время. Я объяснил Василисе, как перенестись в моё царство с помощью магии. Буря - это побочный эффект такого переноса.

- Ты был в нашем царстве?

- Зачем? Для связи сознанием расстояние не важно. Перенос, ваша поездка, все испытания позволили выиграть время, необходимое для принятия решения. Сегодня утром мой Государственный Совет принял решение о заключении брака между мной и Василисой. Твоя миссия потеряла смысл. Вы можете вернуться. В данный момент посольство с официальными письмами и предложениями отправилось в царство Додона. Скоро туда же отправится и Василиса, чтобы всё сделать по закону. Ты можешь уехать сейчас, можешь подождать, пока она проснётся, и уедете вместе. А можешь пробудить её с помощью волшебной воды, и тогда поедете прямо сейчас все вместе.

Я задумался. Потрогал флягу на поясе. Она была по прежнему полна, ни единого глотка мною сделано не было.

- Твои друзья уже пришли в себя - продолжил Кощей - я переговорил с ними, теперь говорю с вами.

Я оглянулся, мои спутники внимательно слушали, стоя у двери. Ну что же, если вся компания поднялась, пора в путь. Я принял решение. Отстегнул от пояса флягу. Заметив это движение, Кощей дал знак служанке. Служанка аккуратно приподняла голову и верхнюю часть тела Василисы. Откупорив флягу, я поднёс её к губам Василисы. Медленно, по каплям я стал вливать ей в рот волшебную воду. Мы ждали. Сначала ничего не происходило, капли просто втекали ей в рот и покатывались по горлу. Затем лицо стало приобретать розоватый оттенок. Василиса сделала глотательное движение. Я влил воды на полный глоток, и она его проглотила. Я продолжил вливать воду по глоткам. Теперь она глотала уже уверенно. На очередном глотке она открыла глаза. Потом стала шевелить мускулами рук. Подняв руки к фляге, она обхватила её ладонями и сделала глубокий, осознанный глоток. Она отпила примерно треть моей фляги, когда её взгляд стал вполне осознанным. Отняв флягу от губ, она обвела взглядом комнату. Её взгляд выражал крайнее беспокойство.

- Всё в порядке - сказал я, пытаясь её успокоить.

- Всё в порядке - повторил Кощей - всё закончилось. Совет принял решение о нашей свадьбе. Мы сможем пожениться.

Василиса сделала ещё один глоток. Похоже, что она приходила в себя и успокаивалась. Она отдала флягу мне. Я закрыл её и повесил на пояс. Кощей распрямился и дал знак всем покинуть комнату. Мы подчинились. К моему удивлению Кощей вышел следом за нами. На мой удивлённый взгляд он ответил.

- Ей займутся служанки. Нам там делать нечего.

Подумав немного, я задал ещё один вопрос.

- Почему ты сам не дал ей эту воду?

- Я уже говорил, что являюсь сторонником естественного восстановления - ответил Кощей - через три-четыре дня она и так бы проснулась. Быстрое восстановление не всегда полезно для организма. Мы используем быстрое восстановление только на войне, когда это крайне необходимо.

По коридору бежали три служанки с полотенцами, новой одеждой и другими принадлежностями. Ещё одна служанка несла кувшин с водой. Действительно, здесь нам делать было нечего. Когда за последней служанкой закрылась дверь в комнату, мы двинулись в путь по коридору вслед за Кощеем и его охраной. Я чувствовал опустошение.



Путь домой.



Следующие несколько дней были заняты подготовкой к дороге. Василиса приходила в себя. Она часто прогуливалась по парку, а я наблюдал за ней из окна своей комнаты. Когда я выходил из комнаты, за мной всегда следовал слуга. Он познакомил меня с планом дворца. Я использовал его как проводника. С ним мы посетили другие комнаты, в которых поселили моих спутников. Жильё было не самым комфортным, но и мы были не самыми важными гостями. Впрочем, меня это не расстраивало, а скорее радовало. За много дней пути мне наконец-то доводилось спать под крышей и в кровати.

Кошак обошёл замок вокруг, а также побывал везде, куда его только допустили. На заднем дворе он обнаружил место для воинских тренировок вместе с множеством народа там упражняющихся. После этого он стал завсегдатаем того места. После тренировок он возвращался в синяках, но всегда довольный. Я пообщался с ним. Он заявил, что возвращаться домой не хочет. Додон очень сурово "отблагодарил" его за долгую, честную службу. Он уже думал об этом по дороге сюда. Но не ушёл сразу, потому что дал слово. Теперь, когда это не актуально, он решил покинуть службу царя Додона. К тому же к нему заходил Кощей и предлагал работу. На южных рубежах его царства неспокойно. Кощею нужны опытные боевые офицеры, его собственные несколько разжирели от сытой, спокойной жизни. Поэтому Кошак согласился. Через пару дней, когда соберётся его отряд, он уедет к месту новой службы. Я был рад за него. Я подарил ему один из туесов с картой страны, в которой он будет теперь служить. Ему она нужнее.

Прогуливаясь по замку мне довелось встретить юного Волю. Он всегда находился в компании различных людей, по виду иностранцев. Он довольно бегло говорил с ними на самых разных языках, легко переходя с одного языка на другой. Мне довелось с ним пообщаться. Он сообщил, что Кощей предложил ему перейти на работу в министерство иностранных дел. Он высоко оценил его знание и свободное владение иностранными языками. Воля написал письмо отцу об этом и получил ответ. Отец радовался за него. Но предложил не возвращаться в царство Додона. Он опасается за жизнь своего ребёнка, и считает, что в царстве Кощея он находится в относительной безопасности. Я порадовался за него и пожелал успехов на новом месте. В виде подарка я отдал Воле один из туесов с картой царства Кощея.

Довелось мне встретить и нашего обольстителя Женека. Я нашёл его под деревом в саду, по которому прогуливался. Слуги сообщили мне, что он приходит сюда ежедневно, сидит под разными деревьями и разговаривает. При этом он держит в руках тубус с картами. Увидев Женека, я аккуратно подошёл и присел напротив него на корточки. Женек взглянул мне в глаза вполне осмысленным взглядом. Я заговорил с ним, пытаясь понять, как он видит своё будущее. Женек ответил, что у него только один путь. Но поскольку нам по пути, то некоторое время он поедет с нами, так веселее. Я понимающе кивнул. Более до самого отъезда мы с ним не разговаривали.

Мне теперь требовалась новая фляга. Я не хотел использовать ценную волшебную воду просто для питья. По этой причине я сходил в город. Прогулялся по рынку, возле лотков с различной посудой присмотрел приличную фляжку и купил для своих нужд. Там меня встретили Ясень и ассасин. Я был немного удивлён. Оказалось, что они видели, как я в сопровождении слуги отправился в город. Решили прогуляться следом за мной. Мы разговорились. Ассасин так и не назвал своего имени, но заявил, что обещал вернуться к отцу. Поэтому границу мы перейдём вместе, а дальше расстанемся. Он не верит обещаниям царя. Он верит себе. Ясень же повёл себя противоположностью ассасина. Он заявил, что верит обещаниям царя. Он поедет со мной до конца. Это меня расстроило.

- Ясень, это плохая идея. У нас мало шансов остаться в живых. Царь нас скорее всего убьёт.

- Но мы же герои! - удивился Ясень.

- По этому и убьёт. Мы знаем слишком много, чтобы оставаться в живых.

- А ты? - спросил Ясень.

- Это мой путь. Один из нас должен довести Василису до дома. Так сказано в договоре, тогда все чары с нас падут. Этот один наверняка обречён. Мне тяжело будет умирать, зная, что погибнут и другие мои друзья. Это мой крест. Сложно объяснить. Просто прими это как факт, я должен пройти этот путь до конца.

- Тогда я пойду с тобой. - Раздался голос за моей спиной.

Я обернулся. За моей спиной стоял Лева. Какое-то время я смотрел на него. Потом произнёс.

- Плохая идея.

Больше мы к этой теме до конца пребывания во дворце Кощея не возвращались. Пребывая в городе, я сменил часть изношенного имущества, часть имущества отправил в ремонт, ещё послужит. Сменил обувь. Одежду менять не стал. Близилась зима. Сейчас ещё осень, облетали листья. Садоводы собирали последние плоды. Готовили плодовые деревья к зимней спячке. Скоро должен пасть снег, но сначала пойдут дожди. Мы ехали сюда три летних месяца, значит, обратный путь предстоит закончить с началом зимы. Задумавшись об этом, я прикупил себе тёплый дорожный тулуп и шапку. Глядя на меня, тоже стали делать и остальные участники похода. Мы готовились к поездке. У меня будет время убедить их не возвращаться.

С началом осенних заморозков мы двинулись в путь. Собрался большой караван. Сопровождать Василису домой вышли едва ли не все обитатели замка. Повсюду царила суета. Люди сновали вокруг телег и колесниц, совершая последние приготовления. Для Василисы приготовили большую карету, в которой могло свободно поместиться восемь человек. Ей предстоял путь в сопровождении служанок. Я готовил в путь своего конька. За время пути мы сдружились с ним, и, когда мне предложили замену, я отказался. Это не самая лучшая коняжка в мире, но зато привычная ко мне и дороге. Теперь он щеголял новой, тёплой попоной.

Я ждал команды на погрузку. Рядом толклись Ясень, Женек, Лева и ассасин. Каждый со своим конём. Мы были готовы. Воля переехал. Теперь он жил в городе. Если верить тому, что я слышал, он был нарасхват. Его очень ценили на новом месте работы. Даже успел найти невесту из богатого, благородного семейства. Его жизнь налаживалась. Скоро должны были приехать его родители, как раз к свадьбе. Тот дерзкий мальчишка, который отправился спасать Василису из рук злодея, уже вырос и стал молодым, умным мужчиной. Кошак уже уехал. Он долго ругался, когда узнал, что его отряд состоит преимущественно из новобранцев. Офицер, занимающийся рекрутами, выслушал его с каменным лицом, а потом попросил перевести половину сказанных слов. Едва Кошак вышел, он достал большой лист пергамента и старательно записал все словесные обороты, сказанные Кошаком. Те дни, пока оформлялись его документы на поездку, он гонял новобранцев. Этим он заслужил уважение других военачальников Кощея. Новобранцы подтянулись в военном деле. На юге было неспокойно. Южные города просили срочно о военной помощи. Отряд срочно требовалось перекинуть туда. С первыми желтыми листьями отряд вместе с сопровождавшими телегами покинул город. Провожавшие отряд женщины и мужчины шли за бойцами отряда до самых городских ворот.

Из ворот замка появился Кощей, сопровождавший Василису. Они были одеты тепло, но скромно. За ними следовали служанки Василисы и охрана. Люди кланялись этой паре. Кощею как правителю, а Василисе как будущей хозяйке. Пара приблизилась к распахнутым дверкам кареты. Я наблюдал за прощанием пары со своего места. Было достаточно далеко и слов было не слышно. Кощей помог Василисе подняться в карету. Следом влезли её служанки. Кощей взмахнул рукой. Охранники стали садиться в сёдла. Слуги залазили на телеги. Я и мои спутники тоже последовали общей тенденции. Сидя в седле, я наблюдал, как из ворот выезжали телеги и люди. Провожающие смотрели вслед и махали руками. Кощей молча смотрел вслед уезжающей карете. Я со своими людьми пристроился в конце каравана. За нами ехали охранники арьергарда. Большой караван, богатый, много охраны, почти сотня бойцов. С таким караваном путешествовать можно.

Дорога. Снова потекли однообразные дни. Дороги, перекрёстки, поселки, большие и малые города. Мы питались в тавернах, а ночевали в шатрах. Люди выходили на дорогу. Кланялись и радостно приветствовали караван невесты правителя. Долго смотрели в след. Дорога стелилась на юг. С каждым днём мы всё ближе и ближе приближались к Лукоморью и дубу на развилке. Женек становился всё более раздражительным. Я понимал, он боялся до зимы не увидеть свою берегиню. Зимою, скорее всего, дуб впадёт в спячку вместе с берегиней внутри себя. Я не мог помочь, поэтому спокойно воспринимал его вспышки раздражительности. Нет смысла описывать всю дорогу.

К развилке мы подъехали, когда уже крепко пал снежный наст. Глубоких сугробов ещё не намело. Погода стояла ветреная и пасмурная. Женек ехал мрачный и молчаливый. Я понимал его состояние. За время дороги и другие стали его угадывать. Мы старались не трогать Женека. Сейчас любое неосторожное слово могло вызвать у него вспышку гнева. Наша группа составляла полную противоположность ехавшим впереди нас Участникам каравана. Они ехали весело, с песнями и музыкой, мы - молча. От развилки караван стал поворачивать направо, в сторону западной границы. Наконец мы оказались на перекрёстке. Не сговариваясь, группа остановилась. Ехавшая за нами охрана арьергарда тоже остановилась, недоумённо оглядываясь.

Женек, ехавший рядом с Левом, оглядел нас. Молча повернул коня влево и поехал к дубу. Дуб был виден очень отчётливо. Он стоял мрачный и безлистый. На белом снегу отчётливо выделялся его необъятный ствол и толстые корявые корни. Женек ехал к дубу. Мы смотрели ему вслед. Женек подъехал к дубу и спустился с коня. Оставив коня пастись, он медленно обошёл дуб. Было слышно, как он кричит, но слов было не разобрать. Ему ответила тишина. Мы ждали. Женек кричал громче и громче, но всё также без результата. Я надеялся, что ему ответят. Но если не ответят, я буду рад Женеку в своём отряде. Отчаяние чувствовалось очень явственно. Накричавшись, Женек оперся об ствол руками. Какое-то время он стоял молча, глядя в ствол, будто хотел разглядеть что-то внутри дерева. В отчаянии он крикнул ещё раз короткое слово, ударил в ствол обоими руками и отошёл прочь. Сделав пять шагов, он сел прямо на землю. Обхватив голову руками, он уронил её между коленей и замолчал. Мы ждали. Нельзя оставлять его здесь.

Внезапно с дерева плавно спрыгнула большая чёрная клякса. Позади нас охрана, также наблюдавшая за происходящим, взволнованно зашевелилась. Бойцы стали хвататься за оружие. Я поднял руку и окрикнул их, призывая к спокойствию. Капля превратилась в большого кота и подбежала к Женеку. Вот только кот не напал на Женека, а уселся рядом. Из-за дерева появилась девушка и неслышно подошла к Женеку сзади. Присев на корточки, она притянула к себе Женека за плечи и стала гладить его по голове. Женек опустил руки и повернул голову. Слов было не слышно, но это было и не важно. Окрикнув своих людей, я махнул рукой в сторону западной границы. Мы тронулись. Следом за нами потянулась охрана. Воины ехали за нами, постоянно оглядываясь. К нам подъехал начальник отряда и спросил:

- Кто это?

- Женек, берегиня и кот учёный - ответил Ясень за всех нас.

Какое-то время все ехали молча. Потом начальник охраны произнёс:

- Значит, мы сейчас присутствовали при рождении новой сказки. Старики сказывали. Он должно быть великий герой, праведный и непорочный.

Лица моих друзей расплылись в улыбках.

- Ты прав. - Ответил я - Любовь творит чудеса.

Мы догнали караван в тот момент, когда он въезжал в посёлок. Жители посёлка большой толпой вышли встречать невесту правителя Кощея и нас. Они приветствовали нас хлебом и солью, приветственными речами. Но мои мысли были далеко, под дубом. Я продолжал думать о Женеке.

Три недели спустя мы добрались до границы. Чем ближе мы подъезжали к границе, тем настойчивее я пытался уговорить своих спутников покинуть меня до её пересечения. На худой конец сбежать позже. Ассасин молчал. За него я не беспокоился. А вот убедить Лева и Ясеня мне не удавалось. Лева оказался на удивление упёртым человеком. Ясень же откровенно недоумевал.

- Почему мы должны бежать? Мы же герои! Мы прошли в царство Кощея, говорили с ним, вернули Василису. Едем вместе с ней домой.

- Ясень, мальчик мой. Мы слишком много знаем. Если начнём болтать, то можем нарушить политику правительства. Это осложнит царю правление народом. Нас надо убрать.

- Царь Додон не может быть плохим - не унимался Ясень.

- Именно таким он и является. Наш отряд не первый, который выполняет подобные поручения. Слухи ходят. Но ты когда-нибудь видел других участников этих отрядов? Их нет, они просто не выжили, их убили.

Ясень сидел, надув губы. Было видно, что он мне не верил. Помолчав немного, он спросил:

- А почему ты едешь?

- Малыш, я стар, мною можно пожертвовать. Когда мы подписывали договор, мы оставили на нём свои отпечатки. По этим отпечаткам нас можно отыскать. Прикоснувшись к такому отпечатку, ты узнаёшь: кто это, как выглядит, а самое главное - где он сейчас находится. Чтобы снять эту магию, надо выполнить условие контракта. Когда я войду во дворец с Василисой, контракт аннулируется. Отпечатки перестанут нас показывать. Вам не обязательно приходить со мной. Если я этого не сделаю, они смогут вас отыскать и убить. Таков закон. В отряде, чтобы спасти всех, надо кем-то пожертвовать. Уж лучше жертвовать кем-то наименее ценным. Вы молоды. Вам ещё жить и жить.

И всё равно Ясень не поверил мне. Лева похоже верил, но шёл по-прежнему. Настал день, и мы увидели границу. Вперёд выехал жрец Кощея, ехавший с нами. Не слезая с коня, он воткнул в полотно дороги длинный посох, прямо на границе. Стоял безветренный день, но прямо от жреца в сторону царства Додона прошла воздушная волна. Деревья качнулись, с них посыпался снег. Некоторое время они ещё качались, но амплитуда постепенно затухала. Волна остановилась прямо на въезде в пограничную полосу с той стороны. Граница была открыта. Караван стал медленно проезжать на ту сторону. Когда я поравнялся со стоящим на коне жрецом, то спросил его, надолго ли открыта граница. Жрец ответил, что только на время проезда каравана, потом он переедет на ту сторону и закроет её. Будет как прежде. Вот когда между царствами будут заключены договоры о торговле, граница будет открыта, а здесь появится пограничный пост. А так зачем? Тридцать шагов лесной полосы остались позади. Мы приехали на Родину. Вот только радости у меня не было.



***




Много верст прошли, много бед снесли, много ворогов сгубили, много славных дел свершили. А пришёл им срок вернуться в землю родную, в отчий дом к отцу батюшке. Славную весть принесли они, скорбную весть принесли они. Возвратили они в отчий дом сестру свою милую, Василису Прекрасную. Возвратились со славою, с доблестью. Поклонились они батюшке. Сердце царское порадовали, что живые вернулись, да со славою. Возвратили сестру свою батюшке. И обнял он её, да обрадовался. Говорили братья таковы слова:

- Ты прости нас, любимый батюшка, что не все мы вернулись в отчий дом. Упустили, не смогли сохранить славного сокола. Погиб, погиб наш принц Паниш доблестный. Славою себя покрыл за любимую в битве лютою. Не кори ты нас, милый батюшка. Мы в бою том страшном всё возможное сделали. Не смогли спасти, знать ему не судьба, чтоб пиры в этом мире праздновать. Он теперь в чертогах небесных Божьих находится , в небесном воинстве. Там теперь пировать славный витязь будет, на нас с небес взирающий.

Помолчали братья да продолжили:

- Вот письмо тебе от Кощея, врага поверженного. Он клянётся в дружбе верной и слово даёт, что не станет чинить нам больше пакости. Он клянётся, что сделал всё зло от любви к Василисе Прекрасной. Просит он у тебя дать ему в жёны сестрицу нашу любимую. Привезли мы к тебе письмо с просьбою, чтоб решал ты судьбу сестрицы нашей, батюшка.

Обернулся Додон к Василисе племяннице, и спросил её о желании. Отвечала девица милая таковы слова:

- Ты протии меня, милый дядюшка, но теперь мне уже нет разницы. Закатилось для меня красное солнышко. Белый свет мне не мил. Не устану плакать я о моём любимом Панише. Разве может сравниться кто с моим суженым. И вода мне горька, мне и пища тлен, ветерок не свежит, солнце красное не радует. Нет мне разницы, где милого оплакивать. Коль досталась мне эта злая судьба, на чужбину идти и страдать душой, то пойду я теперь хоть за ворога. Коль решишь ты отдать меня Кощею лютому, подчинюсь я своей судьбе, милый дядюшка. И в слезах я жизнь свою проведу, вспоминая любимого.

Опечалился царь Додон. Долго думал он. На письмо Кощеево, на просьбу его дал согласие.



Сказание о добром царе Додоне, славных сынах его,




Василисе Прекрасной и злом Кощее Бессмертном.






Дома.



Караван с шумом и грохотом телег пересёк границу. Ещё последние телеги въезжали в царство Додона, а к нам на всей возможной скорости примчался отряд воинов во главе с Яроком и Глуздом. Начались переговоры. Василисе сообщили о прибытии братьев. Высунувшись из окна, она замахала им рукой. Они подъехали к карете. Мы были достаточно далеко. Слышать разговора нам не довелось. Если честно, то мне уже это было безразлично. Длительный поход вызвал у меня апатию. Меня больше беспокоили мои собственные дела. В суматохе дел исчез ассасин. Только что был здесь, но только стоило мне отвернуться, и он исчез. И ведь не просто так исчез. В моей руке непонятным образом образовалась медная монета арабской чеканки. Я повертел головой. Ну, нельзя же положить в руку человеку монету и уйти так, чтобы он ничего не почувствовал. И ведь исчез вместе с конём. Его исчезновение вызвала радость и восторг. Работа мастера всегда восторгает.

Было, похоже, что братья и сестра договорились, что эту ночь они все вместе проведут в лагере братьев. А уже с утра, добавив к нашему каравану и свой обоз, отправятся в путь все вместе. Снова поднялась суматоха, раздались команды. И караван стал поворачивать в сторону лагеря. Меня только расстраивало, что Ясень и Лева не захотели исчезнуть следом за ассасином. Боже, я ведь так и не узнал его настоящего имени.

Много позже, когда мы уже расположились на ночлег. К нашему костру подошли слуги царевича Глузда. В качестве подарка они принесли угощений, вина и большой кусок говядины. Пока варилась пища, мы весело болтали о разном. Слуг интересовали все перипетии нашего пути, приключения и новости. Было ясно, что хозяева не сильно посвящали их в нюансы. Поэтому слуги пытались получить сведения из самых разных источников. Мы, как свидетели событий, как раз подходили. Мы охотно делились сведениями, в свою очередь, узнавая новости с этой стороны. Так мы узнали о вспыхнувших восстаниях и, затем, подавленных. Были новости о казнокрадах, казнённых царём Додоном. Говорили, что южные границы вновь пересекли отряды фанатичных бандитов, и где-то на границе была битва. Братья не участвовали ни военных походах, ни в подавлении мятежей. Всё это время они провели здесь, на восточном рубеже. В основном, конечно, они пьянствовали. Глузд снова засел за изучение своих трактатов. При этом он запытал до смерти с десяток человек местного населения. Что скромно. Ярок со своей бандой развлекался разбоем на местных дорогах. Но в основном пьянствовал в компании с Панишем. Они удивились, увидев, что наш отряд так сократился. По уговору с Ясенем и Левом мы рассказали, что пришлось пробиваться с боями, и люди погибли. Слуги посокрушались, и больше мы этой темы не касались. Донесут обязательно. Похлёбка получилась наваристая, густая и сытная. Зачерпнув себе в тарелку, я устроился по удобнее. Вдохнув аромат, я зачерпнул ложкой кусочек похлёбки. Подув на него, я отправил ложку в рот. С удовольствием я пережёвывал пищу. Если жить осталось мало, то надо наслаждаться оставшимся. Какая-то мысль вертелась на уме, но я никак не мог её ухватить. И только когда я проглотил первую порцию, мысль сформировалась. Я понял, что не видел в отряде встречающих принца Паниша. Я задал этот вопрос слугам. Ответ меня потряс. Мне сказали, что принц погиб в битве. На вопрос, в какой битве, они стали путаться. Я усмехнулся.

- Ладно, мужики, здесь все свои. Говорите, как дело было.

Слуги замялись. Наконец, один старый слуга сказал:

- Хорошо. Только молчок. Дело такое...

Далее последовал рассказ. Дело было в то время, когда только-только пал первый снег. По ночам было холодно, но днём ещё сносно. Коров местные пастухи ещё не загнали в хлева. Стада паслись на пастбищах и лугах, подъедая последнюю траву. Милый пасторальный пейзаж. Было утро. Предыдущим вечером и большей частью ночи царевичи и принц Паниш предавались пьянству, и сильно в этом преуспели. По странному стечению обстоятельств, утром первым из шатра выбрался именно Паниш. Глузд продолжал крепко спать, а Ярок уже шевелился. Зрелище из принца было жалкое. Лицо было опухшее и помятое. Одежда была растрёпана и болталась на исхудавшем теле, как куча цветных тряпок. И вот наш герой видит перед собой эту пасторальную картинку с коровками. Далее произошло то, чего не ожидал никто. Он издал громкий крик:

- Коровка! Я попью молочка...

После этого бросился бежать. Слуги наблюдали, как это несчастное создание бежит по полю прямо к коровьему стаду. Никому не пришло в голову, что его надо остановить. В этот момент из палатки появился Ярок. Увидав это зрелище, он на некоторое время онемел. Потом стал жестикулировать руками, и, наконец, выдавил из себя серию нечленораздельных звуков. Всё это время слуги взирали на хозяина в полном недоумении. А Паниш бежал по полю. В конце концов, Ярок вытянул руку. Ткнул пальцем в Паниша и писклявым голосом выдавил:

- Взять!

На звуки суеты и крик Ярока проснулся Глузд и высунулся из палатки. Он протрезвел мгновенно. Вот только помочь они уже ничем не могли. Паниш добрался до коров.

В это утро пастухи выгнали своих коров на поле. Уже пал первый снег, но землю покрыло не полностью. Из-под снега выглядывали стебли травы и остатки соломы. Можно было надеяться выпасти коров ещё один день, прежде чем загонять их на зиму в коровники. Невдалеке виднелся лагерь с шатрами аристократов. Можно было не беспокоиться. Аристократы никогда не проявляли интереса к пасущимся животным. С этой стороны можно было не смотреть за коровами. С этой стороны волки не подойдут, а коровы сами не пойдут в лагерь. Значит, охранять надо стой стороны, со стороны леса, где волки могут сделать засаду. Поэтому пастухи с плётками и палками собрались по другую сторону от стада и лагеря. К несчастью, молодой бычок выбрал для себя не очень удачное место. Он благодушно поедал траву, пережёвывая её, когда от кучи палаток отделилась фигура и побежала к нему. Он повёл глазом и остался стоять невозмутимо. Тощее чучело, обвешенное цветными тряпками, его совсем не интересовало. Возможно, он думал о ближайшей соседке, пятнистой коровке. Мы этого так и не узнаем. Но его радужные мечтания были прерваны в тот момент, когда это чучело вцепилось своими тощими длинными пальцами прямо в его мошонку. Издав возмущённый рёв, бычок попытался стряхнуть с себя это странное чучело, но тот его не отпускал. Закончилось тем, что получив удар копытом, принц Паниш отлетел на несколько шагов в сторону и упал лицом на землю. Когда слуги добежали до него, принц Паниш был мёртв. Правда, слуги так и не сошлись во мнении, от чего он умер. Одни говорили, что от боли и повреждений, вызванных ударом копыта. Другие говорили, что он мог задохнуться. При падении он угодил лицом в коровью лепёшку. Боль не дала ему возможности разогнуться, и он задохнулся. Слушая это, я продолжал жевать похлёбку. Когда услышал про быка, я подцепил из тарелки кусочек говядины, рассмотрел его и перевёл взгляд на слуг. Судя по смущённым лицам, мы поедали убийцу. Пожал плечами и отправил кусок в рот. Бык не виноват. Братья пришли в сильное бешенство после убийства Паниша. Им предстояло ещё как-то объясниться с отцом. Это не считая осложнений с соседним государством. Они приказали вырезать всё стадо вместе с пастухами. Хорошо, что установилось уже холодная погода. Хоть мясо не пропало. После этого рассказа настроение говорить пропало само. Сославшись на позднее время, слуги ушли. Мы стали готовиться ко сну. Завтра предстоял долгий путь в столицу.

Прямо с утра лагерь зашумел как растревоженный улей. Двигались люди, выводили лошадей. Если братья и предавались пьянству последние месяцы, то по ним этого было не заметно. Лагерь сворачивали. Люди собирались в дальнюю дорогу. Как будто и не сидели на этом месте долгое время. От лагеря оставались прогалины костров и брёвна, уложенные вокруг них и используемые вместо лавок. Посреди лагеря горел большой костёр. На нём грели вчерашнюю пищу и чай. У костра толклись слуги. После нашего отъезда они должны были сжечь весь мусор, оставленный в лагере. Догнать нас они должны были позже. Братья не собирались оставлять здесь следы своего присутствия. Совсем даже не плохо. Мы тоже сжигали в костре все следы нашего пребывания, когда путешествовали. Мы собрались быстро. Сказывался опыт, приобретённый за время пути. Я ждал, стоя возле своего конька. Уехать мы не могли. Недалеко от нас расположился отряд охраны из отряда Глузда. Братья хотели гарантировать, что мы не убежим. Пути были отрезаны. Ещё вчера мои спутники могли бежать, воспользовавшись неразберихой. Сегодня такой возможности нас уже лишили. Придётся идти до конца. Мы наблюдали, как отряды один за другим выезжали на дорогу, строились в походные колонны и медленно направлялись в путь по направлению к столице. Первым выезжал отряд Ярока. Следом за ним ехал караван Василисы и её охраны. За ним ехал мой отряд с наблюдателями. Замыкал колонну отряд Глузда.

Нет смысла описывать весь путь. Дни были похоже друг на друга. Изменялось лишь одно - мы постепенно приближались к нашей цели. За два дня до прибытия в столицу я сделал последнюю запись в свою книгу. Здесь, в маленьком городке служившим нам временным пристанищем, есть почта. У меня есть возможность без препятствий добраться до неё. Я собираюсь упаковать свою последнюю книгу в обёрточную бумагу, написать адрес моего дома в столице. Адресатом будет мой помощник брат Димитр. Если у меня будет возможность, я допишу книгу сам. Если возможности не будет, значит, я погиб или ещё хуже - в тюрьме. В последнем случае брат Димитр должен спрятать книгу до лучших времён. Дальнейшая участь книги в том случае будет зависеть от него. Пора идти.



Послесловие.




Написано братом Димитром со слов Лева.



Да не прогневается на меня Господь Всевышний. Пишу в этой книге моего наставника, дабы описать последние дни его жизни. Пусть Господь простит его грехи вольные и невольные. Все мы грешны. Но умер брат достойно за грехи других. Я получил эту книгу по почте два дня спустя после описываемых событий.

О том, что братья возвратили на Родину свою сестру, отбив её из рук недруга Кощея Бессмертного, распространилась за два дня до приезда каравана. Эта весть быстро облетела город. Огромные толпы народа высыпали на улицы, чтобы встречать братьев и их сестру. Прошло почти девять месяцев, как исчез брат Дрон. Мне было известно, что он не погиб, как думали в общине. Ведь я сам посылал ему фолиант, из числа приготовленных к записям. Зная об отъезде братьев, мне хотелось надеяться, что он там присутствует в виде хрониста. Мне приходилось слышать о таком. Значит, братья участвуют в великом деле. Так думал я. Всё это время мне приходилось выполнять его обязанности. Как оказалось, это тяжёлый труд. В день, назначенный для приезда каравана, я был во дворце, но находился поближе к входу во дворец, надеясь увидеть всё в передних рядах. Огромное количество охраны расталкивало зевак, чтобы не дать им попасть под колёса и копыта каравана. Караван медленно продвигался по городу, давая возможность народу насладиться зрелищем. Хотя город и был очень большим, но уже к обеду караван достиг дворца. Во дворе дворца началась суматоха. Люди спускались с сёдел и спрыгивали с телег и повозок. Слуги деловито уводили лошадей и повозки со двора. Люди распределялись по отрядам. Слышалось множество голосов, отдавались команды. Во двор въехала карета с Василисой и её служанками. Последним во двор въехал отряд царевича Глузда. Я был рад увидеть в составе отряда своего наставника брата Дрона. Царевичи вместе с Василисой подошли к царю, встречавшему их со свитой. Были и радостные крики и объятия воссоединённой семьи. Я был достаточно далеко, чтобы расслышать слова, но и виденного было достаточно. Большая масса народа была допущена во двор. Стража удерживала кольцо, не подпуская их близко к царственному семейству. Люди собрались, чтобы поздравить их. Слышались воинственные речи, громкие приветствия. Под всеобщий хор голосов и выкриков, царственное семейство вошло во дворец.

Следом за царственным семейством во дворец зашли царская свита и свиты царевичей. Потянулась вереница придворных. Вместе с придворными ввели и брата Дрона. Я пытался протолкаться к брату Дрону, приветствовать его, но он заметил меня и сделал останавливающий знак. Вероятно, так было нужно. Дальше у меня было полно обязанностей. Оформление бумаг, встреча с разными людьми. Ближе к вечеру во дворце устроили пир. Брата Дрона я больше не встречал. Решив, что мы встретимся у него дома, а там он мне всё расскажет, я не мог дождаться окончания своих дел. Пир ещё продолжался, когда всем желающим разрешили уйти по домам. Во дворце остались лишь царственное семейство, придворные и слуги. Получив разрешение, я поспешил домой.

На улицах было шумно. Горожане тоже устроили себе гуляние. Стараясь двигаться как можно быстрее, но осторожно, я добрался до дома. Дом стоял тёмный и пустой. Окна чёрными провалами смотрели в ночную тьму. Вероятно, что брат Дрон ещё не вернулся. Я вошёл в калитку, закрыл за собой ворота. Поднялся по крыльцу, открыл замок и вошел внутрь дома. Дом встретил меня тишиной. Сквозь окна в дом падал лунный свет. Я прошёл к столу и стал нашаривать на столе кресало и трут, чтобы зажечь свет. Найдя их, я попытался ударить камнем по кресалу.

- На твоем месте я бы не стал зажигать свет - раздался приглушённый голос из тёмного угла.

Я выронил кресало из рук и замер.

- Не бойся меня.

- Кто ты?

- Меня зовут Лева. Я спутник твоего наставника. Пока ты в темноте, тебе ничего не грозит.

- Чего боишься ты?

- Арбалетной стрелы через окно. Я обречён. А если увидят тебя в моём присутствии, то и тебе жить недолго.

- Где брат Дрон?

Он помедлил с ответом.

- Прости. Я принёс дурную весть. Брат Дрон умер.

- Но я сегодня видел его в составе каравана живым.

- Он тоже был рад тебя увидеть перед смертью. Мы знаем слишком много, поэтому за нами охотятся царские убийцы. Присядь, я тебе всё расскажу. А то, что не расскажу, узнаешь из книги наставника. Он отправил её по почте два дня назад. Старайся получить так, чтобы никто не видел её.

Он вздохнул. Я стал привыкать к темноте. Теперь я его вполне прилично видел. Я не мог определить его возраст, но, судя по голосу, он был не стар. Среднего роста, худощав. Он морщился и растирал руку.

- Что с тобой?

- Я ранен - он поднял здоровую руку в останавливающем жесте - нет времени оказывать помощь. Ты должен узнать правду, чтобы закончить книгу.

Я стал понимать его и замер за столом. Он вздохнул ещё раз, как бы собираясь с силами.

- Как мы въехали в город, ты уже видел. Нас пригласили на приём. Царь Додон лично поблагодарил нас за преданную службу. Посочувствовал, что остальные погибли, выполняя его приказ. Нас наградили. Сказали, что отчёт о выполненном задании мы должны дать ему завтра, а сегодня мы будем отдыхать. Нас пригласили на пир. А дальше - он вздохнул - нас стали отзывать из-за стола по разным причинам. Сначала увели твоего наставника. Потом Ясеня, ещё одного из наших спутников. Последним вызвали меня. Причину уже не помню. Какая-то банальность. Меня повели коридорами подальше от придворных и пиршественного зала. Я шёл молча, но уже тогда почувствовал опасность. Я внутренне подобрался. На пиру я сделал вид, что пью, но сам едва прикоснулся к вину. Меня вели к боковой невзрачной двери. Меня спас случай. Если бы я оказался там, то уже не сидел бы здесь. Но когда мы к ней подошли, она открылась. Навстречу нам из этой двери вышли стражники. Они волокли по полу бесчувственные тела брата Дрона и Ясеня. Не надо быть мудрецом, чтобы понять простую вещь - оба были мертвы. В этот момент чувство опасности обострилось до предела. Я прыгнул вперёд, и это спасло меня. Стражники шедшие с боков поймали воздух. Но тот, кто шёл сзади успел взмахнуть кистенём. Меня зацепило. Шапка смягчила удар. Свинцовый шар скользнул по виску и ударил меня в плечо. Не знаю, насколько у меня повреждена рука, времени не было осмотреться, но работать ей я почти не могу. Я выхватил клинок и дважды взмахнул им. Судя по ощущениям, я их задел, но насколько серьёзно не скажу, не знаю. Охранник с кистенём кинулся на меня ещё раз. Мне удалось перерубить шнурок на его кистене. Свинцовый шар покатился по коридору, а его хозяин получил острие моего клинка в живот. Стражники, которые несли трупы твоего наставника и Ясеня, бросили их и кинулись за мной. Я перепрыгнул через раненых и побежал. Когда меня вели по коридору, я видел открытую дверь комнаты, а в ней открытое окно. Кто-то зимой решил проветрить комнату. Но это был мой шанс. Мне удалось добежать туда первым, и я выпрыгнул в окно. Хорошо, что был первый этаж. Хотя окна расположены высоко над землёй. Я приземлился и побежал, петляя, прочь от дворца. Охранники не рискнули прыгать следом, и у них не было луков. Но луки были у тех из них, кто охранял внешний периметр. Мне удалось скрыться сначала в толпе, а потом в парке. Осторожно я прокрался к внешней ограде. Меня подстрелили, когда я уже почти перелез через стену. Хорошо, что пробило только плечо, да и ещё навылет. Я сломил стрелу. Обломок ещё торчит во мне. Я обречён, но выполнил последнее желание твоего наставника. Он хотел дописать эту книгу. Теперь ты знаешь всё, книга может быть дописана.

Он снова вздохнул и сидел некоторое время молча.

- Может я, всё-таки помогу тебе? - предложил я.

- Я хочу пить. Нет не ту воду, что у тебя на кухне. Принеси мне чистой воды из колодца, что у тебя во дворе.

Я стал собираться. Он смотрел на улицу через открытое окно.

- Меня ищут - внезапно сказал он.

Я обернулся к нему. Увидев это, он мотнул головой в сторону окна. Я подошёл и выглянул. По улице шла празднующая толпа. Среди толпы празднующих шли два человека. Вроде и празднуют, вроде и улыбаются, а всё равно чувствуется, что они здесь чужие. Они постоянно оглядывались, будто что-то или кого-то искали.

- За мной. Принеси воды. И не вздумай мне помогать.

Я взял ковш и вышел во двор. Мне потребовалось время, чтобы достать ведром из колодца воду. Налив её в ковш, я взял его и пошёл в дом. Дом был пуст. В комнате, в которой мы только что вели разговор, было распахнуто окно. Я поставил ковш на стол и поспешил к окну. Улица была почти пуста. Гуляющая толпа почти ушла за поворот улицы. Наступала тишина. От гуляющей толпы вдоль улицы бежали два человека, те странные, что искали Лева. Я поспешил отойти от окна в глубь комнаты, чтобы меня не было видно с улицы. Когда они пробежали, я осторожно прикрыл окно. Я продолжал следить за бегущими людьми. В том конце улицы, куда теперь бежали эти двое, перебежками двигался мой недавний гость. Он был ранен, утомлён, потерял много крови, его видно шатало. Убийцы настигали его. Я мог только наблюдать. В конце концов, они нагнали его. Я видел, как он взмахнул своим клинком, принимая свой последний бой. Убийцам не потребовалось много времени. Очень скоро они его одолели и убили. Они несколько раз нанесли удары ножами уже лежащему Леве. Закончив, они стали внимательно осматривать окрестные дома в поисках свидетелей. Я затаился в глубине своего дома, глядя на убийц непрямым взглядом. Убийцы меня не обнаружили. Схватив свою жертву за руки, он поволокли его прочь.

Через два дня я получил с почты уведомление о посылке. Мне пришлось попетлять по городу. От страха у меня обострились чувства. Теперь я знал, как выглядят шпионы и убийцы, и, гуляя, высматривал их в толпе. Несколько раз, увидев подозрительную личность в толпе, я менял направление движения. В конце я всё-таки забрал посылку. В ней оказалась написанная наставником книга и тубус с картами царства Кощея. В тубусе лежала записка с приказом переписать книгу и перерисовать карту. Там же лежала маленькая арабская монета. В той же записке был приказ спрятать книгу и распространять только копии.

Скоро после этих событий Василиса была торжественно выдана замуж за Кощея Бессмертного. Она навсегда покинула наши края. Больше я о ней ничего не слышал.

По городу бардами стало распространяться "Сказание о добром царе Додоне, славных сынах его, Василисе прекрасной и злом Кощее Бессмертном". Я позволил себе вольность и в копии книги брата Дрона сделал вставки из этой баллады. Это сказание очень популярно в наших землях. Юные девицы, наслушавшись этой баллады, начинают мечтать о принце Панише, или витязях Яроке и Глузде.

В течение года наши земли постигли две беды. Сначала на охоте погиб старший сын царя Ярок. Затем от болезни скончался сам царь Додон. Бразды правления пришлось взять в свои руки юному царю Глузду.

Уже весной произошло ещё одно событие. У меня был выходной, и я отправился на рынок за покупками. Я прогуливался вдоль рядов с овощами, когда рядом со мной словно из-под земли появился странный парень восточной наружности. У него было овальное смуглое лицо, обрамлённое чёрными прямыми волосами, опускавшимися до самых плеч. Его украшало лицо со сглаженными, незапоминающимися чертами. Он был худощав, ростом чуть ниже среднего. Он казался молодым, но глаза выдавали огромный жизненный опыт, который иные мужчины не получают и за всю жизнь. Одет он был в рубашку из тонкой кожи чёрного цвета. Свободные кожаные штаны были подвязаны шнурком в районе лодыжки и заправлены в лёгкие полусапожки. Он невзначай поинтересовался, не получал ли я в подарок мелкую арабскую монету. Я сразу узнал его по описанию. Передо мной стоял ассасин. Так началась наша долгая дружба. Я научил его писать и читать. Под моим руководством он переписал все фолианты моего наставника для своего пользования. Он же помог мне освоить приёмы палочного боя и метание ножей. Я тренировался усердно, но, по словам ассасина, продвинулся не выше среднего. Памятуя о жизненном пути наставника, я не считал, что это плохо. Наша дружба помогла мне продвинуться по карьерной лестнице до уровня старшего казначея. Ассасину же наша дружба помогла уже после смерти отца (того самого старца, при чём смерти естественной) стать главарём своей преступной организации и подмять под себя весь восточный квартал.



Послесловие второе.




Написано братом Димитром со слов Тверда,




царского следователя.



Выйти на Тверда мне помог ассасин. По дворцу стали ходить непонятные слухи. Чем дальше шло время, тем больше происходило странных событий. Более того, мне, как человеку известному с подлинной историей, было понятно, что эти события связаны с походом моего наставника и его спутников. Стало ненароком известно, что по указанию царя Глузда ведётся расследование. Я поделился своими мыслями с ассасином. Он обдумал мои слова и согласился. Нам надо было срочно узнать, что творится на самом деле. Я попросил ассасина найти того, кто занимается этим расследованием. Несколько дней я его не видел. Однажды ночью, уже поздней осенью, он пришёл ко мне домой. Это случилось как раз через два дня после смерти царя Додона. Вся страна находилась в трауре. Он сообщил, что знает того, кто ведёт расследование, и мы можем с ним побеседовать. Его друзья нам помогут. Я собрался и вышел во двор. Там нас ждала повозка. Мы очень быстро доехали до места в северном квартале. Мы вышли из повозки. Улица казалась тёмной и безжизненной. Напротив нас находился вполне зажиточный дом горожанина с надворными постройками. Участок был огорожен высоким забором. На улице были только я и ассасин. Ассасин сделал знак. У меня мурашки поползли по телу, когда с крыш окрестных домов поднялись тени и беззвучно двинулись в сторону указанного дома. Мы спокойно пошли к дому. При нашем приближении ворота открылись нам навстречу. В дверях стояла вполне материальная тень в маске из чёрной такни. Возможно, что изначально дом и был закрыт и охранялся собаками, но теперь двери были открыты настежь, а собаки лежали на земле. На мой вопрос, Ассасин ответил, что их усыпили дротиками. Мы поднялись на крыльцо и вошли в дом. В главной комнате дома теперь горел свет. За столом на скамейке сидел крепкий, тучный мужчина средних лет. Его глаза были завязаны платком, а руки удерживались за спиной другом ассасина в маске. В углу на кровати были уложены три взрослые женщины и четверо детей. Увидев их, ассасин вопросительно взглянул на приятеля державшего мужчину. Тот приложил ладонь к щеке и изобразил положение сна. Я понял этот знак именно так.

Я присел за стол и разложил на нём лист пергамента. Ассасин заговорил:

- Тебя сейчас отпустят. Оставайся сидеть и повязку не снимай. Твоих домашних просто усыпили. Веди себя спокойно, и никто не пострадает. Нам не нужны ни твоя смерть, ни смерти твоих домашних. Мы просто хотим услышать ответы на вопросы.

- Кто хочет? - зло спросил мужчина.

Я перехватил руку ассасина и ответил вместо него.

- Церковь хочет. Мы действуем по поручению епархии.

Я помолчал, дав ему возможность переварить информацию. И тут он меня удивил.

- Это по поводу брата Дрона?

Мы переглянулись с ассасином. Я слегка впал в ступор, но быстро нашёлся.

- Да, ты прав. Ты ведёшь это расследование. А мне приказали сделать отчёт моему церковному начальству. Печально, что царь не даёт нам доступа к материалам расследования, поэтому нам приходится действовать обходным путем, и не вполне законным.

- Я тебя узнал. Ты писарь, церковник из казначейства.

- Я и не скрываюсь. Но лица моих друзей ты видеть не должен. У них нет защиты церкви, в отличие от меня.

Я дал ему время осмыслить сказанное.

- Хорошо. Что я должен рассказать?

- Всё, что знаешь об этом деле. С того момента, как ведёшь его. Только не быстро я буду записывать.

Ассасин дал знак, и мужчину отпустили. Тот сел по удобнее и положил руки на стол. Пожевав губы, он начал рассказ.

- Мне поручили это дело зимой. На другой день после приезда каравана Василисы. Помню как вчера. Вокруг праздник, а меня вызывают во дворец и поручают начать расследование по поводу пропавших трупов. При том очень секретное дело. Удивился, конечно, но приказ выполнил. Дело в том, что царские подручные ночью убили трёх человек. Вора по имени Лева, молодого парня по имени Ясень и казначея брата Дрона. Причин убийства нам не объяснили, сказали, что государственная тайна. Убитых сволокли и бросили за конюшней, прямо на снег. Помню, тогда ещё мороз стукнул крепкий. Никто не мог там выжить. А утром сунулись, чтобы захоронить, а брата Дрона и парнишки Ясеня нет на месте. Стали искать, но как назло пошёл снег, и все следы замело. Егеря с собаками след потеряли. Решили привлечь к поискам следаков. Так я оказался в команде. Начали вести поиск. Прошли по окрестным притонам, опросили местных жителей. Никаких результатов. Расширили зону поиска. В одной из деревушек на восточном тракте обнаружили свежую могилу. Местные жители показали, что в их деревне никто не умирал. Но несколько дней назад к ним в деревню пришёл раненный монах с мёртвым юношей на плечах. Сказал, что на них напали разбойники. Просил похоронить юношу. И даже оплатил могилу на кладбище и гроб. Мужики выкопали могилу, выстругали гроб. Похоронили. Монах сам отпел юношу и ушёл, хотя и сам нуждался в помощи и отдыхе. Больше его не видели. Вскрытие могилы показало, что в ней лежит молодой парень по имени Ясень. Могилу закопали обратно. Монаха так и не нашли. Бродячего монаха потом встречали во многих деревнях и посёлках вокруг столицы. Люди подкармливали святого отшельника. За небольшую плату он проводил для них разные обряды. Лечил людей, изготавливал целебные отвары и мази. Мы шли по его следам, но поймать не могли. Очень часто люди, которым он помогал, покрывали его и указывали не те дороги, по которым он ушёл. Это усложняло нашу работу. А наше преследование делало его в глазах крестьян святым.

Он перевёл дух. Облизнул губы.

- Можно мне воды.

Я встал, зачерпнул воды в ковшик и поддал ему. Он жадно напился.

- Следующее событие произошло поздней весной. Тогда погиб сын царя Ярок. Это случилось на охоте

Тверд замялся. Стал кусать губы, не зная как продолжить рассказ. Я помог ему.

- Он охотился на дороге на проезжающих путников. Мы знаем, не надо смущаться.

- Ну, если так - он покряхтел, прочищая горло - сам понимаешь, нам приказали замалчивать случившееся. В тот день они напали на караван купцов, идущих по восточному тракту. Несколько купцов и два десятка охраны. Сначала они стали убивать людей. Один из купцов не стал сражаться за свой товар, а стазу побежал с поля боя. Это спасло ему жизнь. Он бежал так быстро и так ловко лавировал между деревьев, что всадники, скакавшие за ним, отстали и потеряли его из виду. А удары мечей не смогли его остановить, похоже, не причинили ему сильного вреда. Царские егеря, пущенные по следу, смогли поразить его стрелой, но не смертельно. Он убежал. При этом он несколько раз перешёл мелкие речки и ручьи, потому собаки потеряли его след. Он ушёл. Перебив людей при обозе, Ярок и его банда принялась грабить. Оказалось, что в обозе помимо разных тряпок и рукоделий перевозили несколько амфор бухарского вина. Бандиты не утерпели и напились прямо там. А спустя пол часа они стали умирать один за другим. Умер и Ярок. Его звериное здоровье позволило ему продержаться дольше других, но не отвратило смерть. Нас привлекли к этому делу. Опрос показал, что сбежавший купец и был хозяином этого товара. По описанию очевидцев он был один в один пропавший брат Дрон, но только в гражданской одежде купца. Царь Додон тогда сильно рассвирепел. Всю оставшуюся банду Ярока он приказал казнить зато, что не сумели сохранить сына. Также казнили всех егерей, участвовавших в погоне за купцом и не сумевших его поймать или убить. Мы шли по следу, и нашли крестьянина, который видел раненного купца со стрелой в спине. Тот объяснил, что его ранили бандиты. Крестьянин помог купцу извлечь стрелу из тела. Купец его отблагодарил серебряной монетой, на которую тот смог купить себе корову, чем был очень доволен и благодарен купцу. Крестьянин точно описал раны на теле купца. Прочитав протокол, я был удивлён, что этот купец ещё жив. Крестьянин смог указать, в каком направлении ушёл раненный купец. Двигаясь следом, мы пришли в таверну небольшой деревушки, где подтвердили, что у них действительно останавливался раненный купец на одну ночь. Купил новую одежду, переночевал и ушёл. Старую одежду нам отдали. Следы порезов на одежде полностью соответствовали ранам, описанным крестьянином. Здесь ночевал наш убийца. В последствии, я узнал, что это действительно был ваш брат Дрон. И вновь поиски не дали никаких результатов. Вплоть до вчерашнего дня. Но сначала произошли события, потрясшие страну. Умер царь Додон. Официально от болезни. Но мало кому известно, что царь отличался отменным здоровьем. Нас снова подключили. В царских покоях, помимо царя всегда находились четыре охранника. Все они тоже были мертвы. Умерли на своих постах. Царь Додон умер в своей постели. Обследование помещения позволило обнаружить в углу комнаты маленькую стеклянную бутылочку без пробки и без содержимого. Обследовав стену, мы обнаружили дверь в потайной вход. По ту сторону двери тоже находились два мёртвых охранника. Под их ногами находилась ещё одна маленькая стеклянная бутылочка. Когда мы сообщили о своём открытии сыну Додона Глузду, тот, подумав, сказал, что в бутылочках, возможно, находился быстроиспаряющийся яд. Ему известен один такой. Его отец был отравлен. Убийца проник через тайный ход. Мы отправились по следу. Хорошо, что на пыли его следы отпечатались очень хорошо. Так мы смогли попасть за город. Выпал свежий снег и на нём явно отпечатывались его следы. Эти следы привели нас на кладбище в деревушку на восточном тракте. Возле могилы юноши Ясеня сидел монах. Мы окружили его и подходили со всех сторон. Но монах не шевелился. Когда я подошёл ближе, то понял, что монах мёртв. Это был брат Дрон. Рядом с ним валялась пустая фляга. Похоже, что брат Дрон перед смертью пытался напиться воды. Осмотр тела подтвердил наши догадки. Именно он был тем купцом. Всё его тело было покрыто шрамами. Даже половина этих шрамов была смертельна для обычного человека. Мы прикопали брата Дрона там же, на кладбище. Сейчас царевич Глузд ещё готовится надеть корону, но, зная его, могу сказать, что после коронации он придумает, как поглумиться над телом убийцы своего отца и брата. Думайте.

Наступило молчание. Первым его нарушил я.

- Хорошо. Мы сейчас уйдём. Не снимай повязку пока. Не надо осложнять наши отношения.

Я собрал письменные принадлежности и листы исписанного пергамента. Поочерёдно мы покинули дом. Я уходил последним. Тверд так и сидел с повязкой на глазах. Я вышел из помещения и сразу потерял возможность видеть. Кто-то подхватил меня под локоть и повёл по дороге. Возле повозки я вновь смог восстановить способность видеть. На дороге стояли я и ассасин. Рядом стояла повозка. Мы забрались в неё, и очень скоро я оказался у себя дома. Так закончился наш поход. Я находился под впечатлением.

В ту же ночь я написал два доклада. В них я вкратце описал святую жизнь брата Дрона и его отшельничество в последние годы, опустив "неугодные" подробности. Уже утром я одну копию отправил в родную монастырскую обитель, другую в местную епархию. На следующий день получил ответ из монастыря. Монахи приняли решение о перезахоронении святого отшельника брата Дрона на территории монастырского кладбища. Митрополит сообщил об этом решении царевичу Глузду. Царевич был в бешенстве. У него из рук уплывала законная добыча. Но ссориться с митрополитом, из рук которого он должен был получить корону, не стал. Брат Дрон был выкопан с крестьянского кладбища, уложен в деревянный гроб и перевезён на монастырское кладбище. Где и был захоронен со всеми почестями. Крестьяне, которых он лечил, считали его святым. Они шли за похоронной повозкой до самого монастыря. Монастырь, ничем не выделявшийся до этого, стал местом поломничества.













25