КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 400429 томов
Объем библиотеки - 524 Гб.
Всего авторов - 170281
Пользователей - 91006
Загрузка...

Впечатления

Stribog73 про Епплбом: Червоний Голод. Війна Сталіна проти України (История)

2 ZYRA & Гекк
Мой дед таких как вы ОУНовцев пачками убивал. Он в НКВД служил тоже, между войнами.
Я обязательно тоже буду вас убивать, когда придет время, как и мои украинские друзья.
И дети мои, и внуки, будут вас убивать, пока вы не исчезнете с лица Земли.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Гекк про Епплбом: Червоний Голод. Війна Сталіна проти України (История)

Успокойтесь, горячие библиотечные парни (или девушки...).
Я вот тоже не могу понять, чего вы сами книжки не пишите? Ну хочется высказаться о голоде в США - выучил английский, написал книжку, раскрыл им глаза, стал губернатором Калифорнии, как Шварц...
Почему украинцы не записывались в СС? Они свободные люди, любят свою родину и убивают оккупантов на своей земле. ОУН-УПА одержала абсолютную победу над НКВД-МГБ-КГБ и СССР в целом в 1991, когда все эти аббревиатуры утратили смысл, а последние члены ОУН вышли из подполья. Справились сами, без СС.
Слава героям!

Рейтинг: -1 ( 0 за, 1 против).
ZYRA про Епплбом: Червоний Голод. Війна Сталіна проти України (История)

pva2408:не можешь понять не пиши. У автора другой взгляд на историю, в отличии от тебя и миллионов таких как ты, и она имеет право этот взгляд донести окружающим. Возможно, автор пользуется другими фактами из истории, нежели ты теми, которые поместила тебе в голову и заботливо переложила ватой росийская госмашина и росийские СМИ.

Рейтинг: -1 ( 2 за, 3 против).
pva2408 про Епплбом: Червоний Голод. Війна Сталіна проти України (История)

Никак не могу понять, почему бы американскому историку (родилась 25 июля 1964 года в Вашингтоне) не написать о жертвах Великой депресссии в США, по некоторым подсчетам порядка 5-7 млн человек, и кто в этом виноват?
Еврейке (родилась в еврейской реформисткой семье) польского происхождения и нынешней гражданке Польши (с 2013 года) не написать о том, как "несчастные, уничтожаемые Сталиным" украинцы, тысячами вырезали поляков и евреев, в частности про жертв Волынской резни?

А ещё, ей бы задаться вопросом, почему "моримые голодом" украинцы, за исключением "западенцев", не шли толпами в ОУН-УПА, дивизию СС "Галичина" и прочие свидомые отряды и батальоны, а шли служить в РККА?

Почему, наконец, не поинтересоваться вопросом, по какой причине у немцев не прошла голодоморная тематика в годы Великой Отечественной войны? А заодно, почему о "голодоморе" больше всех визжали и визжат западные украинцы и их американские хозяева?

Рейтинг: +4 ( 7 за, 3 против).
Serg55 про Головина: Обещанная дочь (Фэнтези)

неплохо

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Stribog73 про Народное творчество: Казахские легенды (Мифы. Легенды. Эпос)

Уважаемые читатели, если вы знаете казахский язык, пожалуйста, напишите мне в личку. В книгу надо добавить несколько примечаний. Надеюсь, с вашей помощью, это сделать.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
ZYRA про Галушка: У кігтях двоглавих орлів. Творення модерної нації.Україна під скіпетрами Романових і Габсбургів (История)

Корсун:вероятно для того, чтобы ты своей блевотой подавился.

Рейтинг: 0 ( 3 за, 3 против).

Одиночный шутер (fb2)

- Одиночный шутер 1.17 Мб, 318с. (скачать fb2) - Владимир Анатольевич Тимофеев

Настройки текста:



Одиночный шутер Владимир Тимофеев

Глава 1

Пролог


Очередь из рельсотрона разметала импровизированную баррикаду почти мгновенно.

Закинув тяжелое оружие за спину и взяв в руки штурмовую винтовку, я перебрался через обломки, мельком глянул на валяющиеся тела — добивать никого не требуется, после чего, уже никуда не спеша, двинулся к выходу из развалин. Времени оставалось около четверти часа, успею и снаряжение привести в порядок, и дождаться напарницу. Ей, как стало понятно из радиосообщения, на завершение «всех дел» требовалось минут десять, не больше.

Я не ошибся. Корни появилась тютелька в тютельку – через десять оборотов секундной стрелки. Дверь вылетела из стены вместе с косяком, и сопровождаемая клубами пыли фигура вышла из дверного проема. Слегка прихрамывая, напарницадошагала до очерченного краской круга:

– Давно ждёшь?

– Как состояние? – проигнорировал я вопрос, глядя на изрядно покоцанную броню и полуоторванное крепление медицинского блока.

— Лови сообщение.

Девушка опустилась на битые кирпичи, вытянула усталые ноги и принялась «колдовать» с настройками.

Её тело, как и мое, было облачено в «Скил», и понять, кто скрывается в бронированной скорлупе, не представлялось возможным. Определить, что это именно Корни, а не кто-то из противостоящей нам стороны, я мог только по идентификационным меткам. Плюс голос, что раздавался в наушниках, был более чем знаком. Его, конечно, можно подделать, но интонации… Нет, это была явно она, а не какой-нибудь робот или чужой боец…

– Да уж. Серьезно тебя приложило, – произнес я, просмотрев полученные через сеть данные. – Здоровье — 34, броня — 29, вооружение… Хм, боезапас почти на исходе.

– А ты как думал? – сварливо отозвалась дама, забирая у меня спецконтейнер и восстанавливая с его помощью упавшие в красную и желтую зоны характеристики.

– Четырнадцать быров вместо обычных двух, – продолжила она через пару минут. — И саранчи почти полноценный рой, не считая мелюзги навроде техников и уборщиков.

Я удивленно присвистнул:

— Четырнадцать штук?! Ты ничего не путаешь?

-- Слушай, Андреа, я что, похожа на туповатую героиню из сериалов? – вскинулась Корни, закончив возню с контейнером. – Если я говорю четырнадцать, значит, так оно и было на самом деле.

– Не злись, – моя рука поднялась в примирительном жесте. – Верю, что так и было.

– А раз веришь, то… Всё, давай выбираться отсюда.

– Давай.

Забрав у напарницы вторую половинку ключа, я соединил ее со своей и положил на землю собранную конструкцию. Корни подошла вплотную ко мне. Чтобы не оказаться за границами перехода, нам пришлось прижаться друг к другу.

– Нравятся мне такие моменты, – неожиданно усмехнулась девушка, обхватывая меня обеими руками…

                                                                                                                      Глава 1. Силиция

Ковер на полу был, как всегда, усеян бумажными самолетиками. Пётр Сергеевич как раз складывал очередной, когда я просунулся в дверь и бодро поинтересовался:

– Вызывали, товарищ полковник?

Хозяин кабинета глянул рассеянно на меня, запустил в угол «дцатый» по счету «летательный аппарат», дождался его приземления и лишь затем мотнул головой, указывая на свободное кресло.

– Как отдохнул? – спросил он, едва я уселся.

– Нормально. Как в старые добрые времена. В любом случае, отпуск длинным не бывает.

– Это точно, – кивнул Петр Сергеевич, слегка подаваясь вперед и складывая по-ученически руки, словно бы говоря тем самым, что всё, досужие разговоры закончились, пора переходить к делу. – Значит, так, Андрей. Есть для тебя одна работёнка. Не самая сложная, но и не сказать, что простая. Придется тебе, друг мой ситный, лететь за пределы.

– За пределы обитаемой части Вселенной? – пошутил я, уже прикидывая, как далеко простираются эти пределы.

– Нет, так далеко я тебя не пошлю, ты еще не настолько проштрафился, – усмехнулся полковник. – Путь твой лежит на Силицию.

– Это где мафия всем верховодит? – проявил я осведомленность в вопросе.

– Она самая. Но становиться крестным отцом тебе не придётся. Твоя задача скромнее. Тебе надо лишь провести небольшое расследование и выяснить всё, что можно, о судьбе двух наших людей.

-Наших? Из ДСБ?

– Не совсем, – пояснил Петр Сергеевич. – К департаменту синеговской безопасности прямого отношения они не имеют. Числятся добровольными помощниками, время от времени выполняют деликатные поручения. То есть, выполняли до недавнего времени.

– Они пропали? Или…

– Именно это тебе и предстоит выяснить, – не дал мне закончить начальник. – На, держи установочные данные.

Я бегло просмотрел стандартный бланк. Елена и Игорь Кислицыны, брат и сестра. Она – журналист, возраст 34, он – инженер-схемотехник, 41 год. Оба – заядлые путешественники, любители прокатиться по галактическому захолустью. На Силицию отправились неделю назад. На связь с родственниками и знакомыми перестали выходить сразу же по прибытию в пункт назначения.

– Может, просто решили отдохнуть вдали от цивилизации? – стало моим первым предположением.

– Исключено, – отрезал Пётр Сергеевич. – По инструкции, они должны отправлять сообщения ежедневно. Причем, не обязательно с информацией. Одно-два слова, достаточно, чтобы знать – у них всё в порядке.

– Понятно. Значит, будем разбираться на месте, – вздохнул я, возвращая бумаги. – Работаем под прикрытием?

– Нет, полетишь туда в качестве официального лица со всеми необходимыми полномочиями.

– Даже так? – мое удивление было совсем не наигранным.

– Именно так, – подтвердил начальник. – Командировка согласована с коллегами из Сектосоюза и Мериндосии. Выяснилось, у них те же проблемы. Обещали, кстати, прислать на Силицию кого-нибудь из своих. Чтобы, так сказать, соблюсти паритет.

– У них там что? Тоже кто-то пропал? – еще больше удивился я.

– Да, тоже, – кивнул товарищ полковник. – Только месяцем раньше.

– А макаронники возмущаться не будут? Все же это их зона ответственности.

– Чипольянцы в курсе случившегося, препятствий тебе никто там чинить не будет. Даже, наоборот, обещают всяческую поддержку на местном уровне.

– Когда вылетать?

– Завтра. А пока изучай документы. Надеюсь, суток тебе будет достаточно.

На идкарте мигнул оранжевый огонек. Инфопакет получен. Проверять его содержимое я не стал – успею еще изучить детали задания.

– Разрешите идти?

– Иди, – махнул рукой Петр Сергеевич. – И не забудь, как вернешься, подробный отчетперво-наперво мне на стол.

– Есть, товарищ полковник…

* * *

На подготовку к заданию и связанному с ним полёту много времени не ушло. Больше всего я опасался разговора с женой. В том смысле, что Жанна вполне могла разразиться парой-тройкой гневных филиппик как в мой адрес, так и в адрес моего руководства. Типа, заездили тебя дурака на службе. Не успел еще от отпуска оклематься и на тебе – снова куда-то лететь, в какую-то подозрительную командировку.

Как это ни странно, супруга к сообщению о том, что завтра я опять улетаю, отнеслась спокойно. Просто вздохнула и попросила не ввязываться лишний раз в ненужные авантюры. Видимо, вспомнила про наши с ней пятилетней давности «приключения» на Голубом Купоросе, продолжившиеся затем на Хелимании, Старой Земле и в мире Эдема[1]. Главные (для нас главные) результаты тех «авантюр» возились сейчас в детской комнате и тихо-мирно готовились в гости к бабушке. Вместе со своей мамой естественно – у Жанны оставалась еще неделя до окончания отпуска… Словом, на Силицию меня «отпустили» без слёз и скандалов. Вернуться я рассчитывал дней через пять, как раз к возвращению домой жены и детей. Эх, если бы я только знал, как далеки от реальности эти расчеты…

Москонию я покинул следующим утром. До космодрома меня сопровождал Федька Синицын. Он же, как выяснилось, отвечал за транспорт. Вообще говоря, я предполагал, что полечу обычным рейсом с парочкой пересадок на планетах Сектосоюза или, например, военным бортом до границ Синеговии, а дальше – грузовым чартером прямиком до Силиции… В любом случае перелет обещал быть нудным и не слишком приятным.

Действительность превзошла все ожидания.

– Это что, мне? – выпучил я глаза на новенькую «Иглу», к которой меня подвел Фёдор.

– Тебе, – подтвердил коллега. – Причем, заметь, тебе одному. Будешь на ней и пилотом, и штурманом, и пассажиром. Надеюсь, не забыл, как с ней управляться?

Управлять «Иглой» было сплошным удовольствием. С ней, наверное, и ребенок бы справился, а уж тот, кто отмотал на такой пару тысяч часов и в три раза больше парсеков – тем более.

– Ну, удружил так удружил, – только и смог я сказать, забираясь в кабину командно-штабного катера космических сил САЛБО[2].

– Обеспечить тебя личным транспортом – прямое указание дяди Миши, – отозвался по громкой связи Синицын. – А вот каким именно, он уточнить позабыл. Ну я и подумал, этот тебе вполне подойдет.

– Спасибо! – крикнул я в закрывшийся люк.

– С тебя бутылка, – хохотнул в ответ Фёдор.

* * *

Перелёт на Силицию занял двенадцать часов. Девять ушло на скольжение по гравитационным свёрткам, три – на внутрисистемное маневрирование и ожидание, когда дадут добро на посадку. Все бортовые системы работали штатно, имеющегося в топливных баках газзона[3] хватало на пару подобных рейсов, причем, туда и обратно, и, значит, пристыковываться к ремонтно-заправочному терминалу было совсем ни к чему.

Выведя «Иглу» на низкую орбиту Силиции (по-пижонски, в ручном режиме), я отправил запрос диспетчерам и, пока дожидался ответа, долго (аж три с половиной витка)рассматривал проплывающую внизу планету. Увиденное не слишком понравилось. Большая часть поверхности была затянута облаками, а ведь согласно статистике и каталожным данным Сектосоза облачность более 20 процентов считалась здесь явлением редким. Впрочем, это было всего лишь одним из элементов общей картины. Довольно странной картины, если не сказать, настораживающей.

Во-первых, даже в таком медвежьем углу, как Силиция, на орбитах всегда болтается пара-тройка круизных лайнеров. Сейчас же не обнаруживалось ни одного. Хотя допускаю, что в данный момент (случайно, конечно) все они могли находиться в «затенённой» планетой области ближнего космоса.

Во-вторых, по всем радио-, интер– и голоканалам передавали одно и то же: мюзикл «Крёстный отец». С ним я познакомился ещё в гиперпространстве, когда изучал данные о кухне, традициях и особенностях поведения местного социума.

В-третьих же, что напрягало больше всего, меня вообще никто не встречал и даже не интересовался, что за нахал летает над головой и шлёт запросы в диспетчерский центр.

Разрешение на сход с орбиты я получил через девяносто восемь минут. Допустимый порог ожидания оказался превышен в три с лишним раза: по общегалактическим нормам – верх неприличия.

Канал связи, наконец, ожил, и металлический голос (словно говорил робот-автоответчик, а не живой человек) сообщил следующее: «Борт эСэН 1469, вам разрешена посадка на Консильери, переведите транспондер в режим автолокации и следуйте курсом на приводной маяк».

Ещё одна странность. Все прибывающие на планету официальные делегации местные власти направляли на космодром «Дон Корлеоне». В крайнем случае, на второй по величине и пассажиропотоку «Аль Пачино». Мне же предложили садиться (по приводному лучу, словно считали редкостным неумехой) на мало использующийся, расположенный в высоких широтах «Консильери». Впрочем, хозяин – барин, раз решили посадить меня в захолустье, значит, так тому и быть. Со своим уставом в чужой монастырь лезть не стоит. Миссия у меня деликатная, ссориться с аборигенами по пустякам себе дороже.

Спуск на поверхность планеты прошёл без осложнений. «Игла», выпустив опорные стойки, приземлилась (точнее, «присиличилась») на лётное поле. Вокруг ни души. Никто не подкатывал трап к кораблю, не указывал место «парковки», не суетились космодромные роботы, не перемещалась техника, не видно было работников космопорта, полицейских, таможенников, пограничников…

«Не ладно что-то в Датском королевстве», – после такого глубокомысленного и логичного вывода мне больше ничего не оставалось, кроме как облачиться (на всякий пожарный) в скафандр, отправить сообщение на Москонию (вряд ли дойдет, без ретранслятора мощности передатчика хватит только на пару парсеков) и самостоятельно выбраться из «Иглы».

Спрыгнув на бетонные плиты, я (опять же, на всякий случай) перевел корабельный компьютер в режим активной защиты, перекинул штурмовую винтовку на грудь (мало ли что, вдруг хулиганы) и зашагал в сторону здания космопорта.

Идти оказалось всего ничего, метров примерно четыреста. А затем из уводящего под землю пандуса выбежал человек. Увидев меня, он на мгновение остановился, после чего принялся активно махать руками, указывая на грузовые ангары:

– Кто вы такой? Мы не принимаем никаких грузов. Немедленно улетайте.

Я уже собрался ответить, но тут зрачки у неприветливого «говоруна» расширились, и он быстро метнулся назад к пандусу, оставив меня в одиночестве. Почему он сбежал, стало понятно через секунду. Развернувшись к лётному полю, я – сработали вбитые в мозг рефлексы – сразу упал на бетон, перекатился в сторону и, «укрывшись» за невысоким бордюрчиком, перевел «арку» [4] в «струнный» режим.

В промежутке между ангарами маячила угловатая и неуклюжая только на вид фигура. Тяжелый боевой робот типа «Самум» с полным набором вооружений и – самое главное – лишенный каких-либо опознавательных знаков и идентификационных меток. Одна из восьми конечностей «быра» неведомой принадлежности поднялась и… Дымный след от ракеты прочертил воздух.

– Твою ж мать! – выругался я, не в силах сдержаться.

Мой личный катер, моя новенькая «Игла» скрылась в клубах серой пыли, образовавшихся на месте взрыва БЧ...

Нет, уничтожить «Иглу» ракета не уничтожила – для этого необходим заряд существенно большей мощности. Однако тот, кто отдал команду использовать для выстрела объемно-детонирующий боеприпас, знал, что делал. Почти всё навесное оборудование и бОльшую часть внешних датчиков просто смело с обшивки. Теперь, чтобы проникнуть внутрь собственного корабля, мне придется весьма и весьма постараться. Но и это ещё не самое страшное. Главное, чего я теперь был лишён, это связи. Пространство в пределах звездной системы корабельное приёмо-передающее устройство покрывало довольно уверенно. В смысле, покрывало до того, как взрыв вывел из строя обе КС-антенны[5]. Сейчас же оставалось надеяться на авось. Уповать на то, что нужное оборудование рано или поздно найдётся и отчёт о случившемся я, так или иначе, отправлю. А пока этого не произошло, буду действовать в автономном режиме. В конце концов, приказ отыскать двух синеговских граждан ещё никто не отменял…

– Встречать гостей выстрелами из ракетницы – это хамство, – пробормотал я, выцеливая противника и нажимая на спусковой крючок. – Что ж, придётся учить вас хорошим манерам.

Увы, первый этап «обучения» успехом не увенчался. Получив электромагнитную «швабру» [6] в верхнюю часть корпуса, «Самум» даже не дёрнулся. У этого типа боевых роботов управляющие модули всегда устанавливались случайным образом. Они могли располагаться где угодно. Внизу, вверху, слева, справа, спереди, сзади… первым выстрелом попасть сложно, а второй шанс может и не предоставиться. Одна радость – точно определить место, откуда по нему выстрелили, вражеский быр не сумел, угадал лишь примерное направление. Поэтому просто пальнул в ответ, на удачу, осколочно-фугасной гранатой.

Граната разорвалась метрах в пятидесяти от меня. Осколки обстучали скафандр, но, слава богу, броню не пробили. Хотя и заставили немного понервничать и сменить на всякий случай позицию.

Тем временем на космодроме появились новые действующие лица. Из-за построек на поле выкатились два «пончика» – быры глинийской конструкции, названные так за характерную форму. Остановившись и выставив ноги-опоры, они принялись окучивать из минометов площадку перед зданием космопорта.

Мне это, естественно, не понравилось. Одно дело сражаться с пусть и тяжёлым, но всё же одним боевым роботом, и совершенно другое – противостоять сразу трём.

Быстренько сообразив, что здесь ловить нечего, я переместился к пандусу, включил режим инфракрасного поиска, обнаружил в стене неприметный для обычного зрения люк и, открыв тяжелую дверцу (хорошо, что замка на ней не было), нырнул в темный проём.

Вовремя. Секунду спустя и пандус, и всё прилегающее к нему пространство превратились в море огня. От жара стальную дверь едва не расплавило. О том, чтобы вернуться, теперь не могло быть и речи. Разве что облачиться в «Скил», пробить спецзарядом бетонную стену и показать, кто в доме хозяин. Жаль, этого бронированного костюмчика, усиленного экзоскелетом, у меня под рукой не было. Поэтому пришлось использовать старомодный, но не потерявший ещё актуальности тактический ход – поспешное отступление, вызванное подавляющим вражеским превосходством в силах и средствах.

Непонятным оставалось одно. Почему быры решились применить против человека летальные типы боеприпасов? Ведь в их «прошивках» имелся однозначный императив – людей убивать нельзя. Впрочем, за последние несколько лет я столько всего насмотрелся, что сейчас подобное нарушение законов роботехники казалось обычной рутиной. Просто кому-то очень сильно захотелось прикончить товарища Фомина. «Кому, интересно, я так насолил? И, главное, чем?.. Хрен знает». Странно, но всё, что сейчас происходило вокруг, я почему-то воспринимал как игру или, скорее, учения. Словно бы всё понарошку. И роботы, и вышедшая из строя «Игла», выстрелы, взрывы, огонь – всё настолько не похоже на правду, что просто не может ей быть...

На текущий момент мой замысел состоял в том, чтобы найти спокойное место, внимательно осмотреться, выяснить, что произошло на планете, откуда здесь взялись роботы, стреляющие по людям, и только потом планировать дальнейшие действия. Лучше всего для выяснения обстановки подошли бы местные жители, точно знающие где-что-почём. Однако их еще предстояло найти. Навряд ли они сейчас шастают толпами по превращенному в поле боя космопорту.

Владеющих информацией аборигенов я отыскал достаточно быстро. Пробежав по подземным туннелям около сотни метров и миновав несколько ответвлений от основной галереи, я очутился наконец в помещении, напоминающем распределительный или диспетчерский пункт. Внутри находились двое. Как выяснилось чуть позже, Джузеппе и Фабио, космодромные техники. Джузеппе сидел за центральным пультом и лихорадочно щёлкал клавишами, пытаясь взять под контроль противопожарную систему сектора, а Фабио орал в допотопную телефонную трубку, почём свет матеря раздолбаев-связистов и неизвестного мне папу Карло.

Моё эффектное появление, в запыленной броне и с «аркой» наперевес, они восприняли как «неизбежную на море случайность». То есть, моментально подняли руки и принялись горячо заверять меня в том, что к происходящим наверху событиям они отношения не имеют.

– Считыватель имеется? – прервал я их словесные излияния, демонстрируя идентификационной код на левой грудине.

Выяснив, кто я есть, техники слегка успокоились.

– Эх, не вовремя вы сюда прилетели, синьор Фомин, – вздохнул более старший Фабио.

– Это почему?

– Война кланов у нас, – пояснил Джузеппе.

– И как часто она у вас происходит? – невинно поинтересовался я, разглядывая вывешенную на стене карту сектора.

– Ну, по традиции раз в четыре года, во время предвыборной гонки.

– А когда у вас выборы?

– Всеобщие выборы прошли полгода назад, – пожал плечами Джузеппе.

– Значит, это внеплановые? – уточнил я, подсоединяя свой комп к местному терминалу.

– На моей памяти это случилось впервые, – снова вздохнул Фабио.

– Всё когда-нибудь случается в первый раз, – философски заметил я, скачав необходимый пакет информации и бегло его просмотрев. – Давайте, рассказывайте, что тут у вас происходит. Только коротко и по существу, времени у меня не так много…

Джузеппе и Фабио, как и положено всем чипольянцам, говорили эмоционально и быстро.

– Значит, ваш клан всегда оставался нейтральным? – переспросил я через пару минут, устав от безудержного размахивания руками и постоянных призывов в свидетельницы Святой Девы Марии.

– О, да! Рико никогда не вмешивались в большую политику, – с достоинством подтвердил Фабио. – Дела нашей семьи завязаны исключительно на космодром.

– То есть, бал здесь правите только вы?

– Не совсем так, – поправил коллегу Джузеппе. – Мы занимаемся только техникой, а таможню, управление и логистический сервис делят между собой семьи Марио и де Вито. В смысле, делили до настоящего времени, пока...

– Пока де Вито не решили осуществить передел сфер влияния, – закончил Фабио. – Сначала в столице, а потом и до наших мест добрались. Правда, случилось всё чересчур быстро. За двое суток управились. Хотя за остальные провинции и остальные семьи я ничего сказать не могу.

– Почему?

– Центр связи разрушили в первый же день, теперь информация поступает к нам в урезанном виде. В основном, слухи и новости головидения, верить им можно с пятого на десятое.

– Так. Значит, как протекает противостояние главных кланов, вы толком не знаете.

– Не знаем, но думаем, что де Вито всё же подмяли под себя бОльшую часть союзников Марио.

– И чем это вам грозит? – спросил я взгрустнувшего техника.

– Еще неделю назад я бы сказал, что ничем, – ответил тот, изображая уныние. – Однако сейчас я этого уже не скажу.

– Но вы же нейтралы. Какое вам дело до верхних разборок?

– Так-то оно так, но те методы, которые решили применить победители, выглядят слишком уж… эээ…

– Радикальными? – попробовал угадать я.

– Да. Вы использовали очень точное определение, – подхватил мою мысль собеседник. – Именно радикальными. Нашу семью эти методы пока не коснулись, но, боюсь, всё ещё впереди. Видели б вы, синьор Фомин, как «бырики» клана де Вито захватывали центральную башню, в которой диспетчеры. Слава мадонне, наших там в тот момент не было.

– А что там случилось?

– О! По башне сначала вдарили магнито-импульсными ракетами. Это чтобы вывести из строя контрольное и охранное оборудование. А потом…

– Потом её накрыли бронепрожигающими и фугасными, – перебил Джузеппе старшего техника. – Думаю, в живых там никого не осталось.

– И это ужасно! – закончил Фабио.

– Ужасно! – согласился Джузеппе. – Силицианские семьи никогда не решали проблемы подобным способом.

– Понятно, – почесал я затылок. Подобное и вправду не лезло ни в какие ворота. Будь я в мире Эдема, вопросов бы не было. Там это в порядке вещей. Но вот в нашем мире… Хм, что-то меня опять заносит куда-то не в ту сторону. До Эдема отсюда никакой портал не провесишь, для этого надо сначала переместиться на Старую Землю…

– Есть способы связаться с другими планетами, кроме как через главный центр? – задал я очередной вопрос, прервав на время раздумья.

Оба техника быстро переглянулись.

– Ну-у, есть еще резервный центр, – протянул Фабио. – Только он небольшой и добраться до него достаточно сложно.

– Он в рабочем состоянии?

– Полагаю, что да, – кивнул техник.

– Что значит «полагаю»?

– Нас туда редко пускают, – смущённо произнёс чипольянец. – По статусу не положено.

– Тогда покажите на карте, где он находится и что требуется, чтобы проникнуть внутрь и войти в систему, – прикинулся я простачком, уже понимая, что резервный центр использовался кланом Рико для каких-то не подлежащих публичной огласке целей. – Кстати, можете передать мне номера своих расчетных счетов. В ближайшее время на них поступит вознаграждение за помощь, оказанную Объединенным нациям.

Чипольянцы внезапно замялись.

– Впрочем, если вы предпочитаете кэш…

– Да, синьор. Наличными было бы лучше, – выдохнул Фабио, жадно сверкнув глазами.

– Хозяин – барин, – пожал я плечами, вынимая две сотенные купюры. – На счет было бы больше.

– Птица в руке лучше десятка в кустах, – ухмыльнулся техник, забирая наличность. – Вот, смотрите, чтобы дойти до резервного центра, надо воспользоваться воротами 6 и 13…

Всё, что мне нужно, я узнал за четыре минуты. Именно столько потребовалось Фабио и Джузеппе, чтобы объяснить всё в подробностях, включая коды доступа, номера каналов и интервалы выходов на приём-передачу. Зафиксировав на виртуальной карте маршрут, я поблагодарил техников клана Рико и, пожелав им удачи в делах, двинулся по паутине подземных коммуникаций.

* * *

– Забавная ситуёвина, – пробормотал я под нос, когда дорогу преградила груда камней, образовавшаяся от обвала туннеля. Судя по карте, обойти её не получится – все боковые проходы заканчивались либо тупиками, либо выходами на поверхность. Впрочем, путь наверх имелся и здесь – пролом в своде, ведущий к полуобрушенной вентиляционной шахте. Высота подъема составляла около двенадцати метров.

Выбраться наружу – для опытного бойца задача элементарная. Один вопрос: так ли мне это надо? Немного подумав, я все же решил: да, надо. Решил и полез в вентшахту. Притормозив в метре от «нулевой» отметки, выдвинул наверх штангу с миниатюрной камерой.

Осмотр окрестностей дал следующие результаты. Оголовок шахты располагался в зоне пакгаузов. Среди космодромных строений противника не наблюдалось. Противник сосредоточился дальше, по самому краю ангаров. Уже «знакомые» мне глинийские «пончики», громоздкий «Самум», плюс два боевых робота типа «Жук» (с шестью конечностями и пулеметами на «спине») прятались за укрытиями из бетонных блоков и следили за взлётным полем. На поле дымилась моя «Игла». Резервный пункт связи находился в тылу у быров. Точнее, не сам пункт, а тамбур-шлюз, через который можно в него проникнуть.

Если бы я мог передвигаться бесшумно, а еще лучше, приобрел на какое-то время невидимость, то добраться до цели было бы проще простого. Но поскольку такими способностями я ни в коей мере не обладал, постольку пришлось искать обходные пути.

Поиски много времени не отняли. Всё решилось само собой, без моего непосредственного участия. Откуда-то сбоку, со стороны одного из ангаров раздался характерный свист. Так свистеть могли только вылетающие из подствольника термобарические гранаты. Серией из трех штук, одна за другой.

Секунда, и наиболее опасный противник, тяжелый «Самум», исчез в ярких вспышках разрывов.

Не знаю, кто стал моим невольным союзником, но было бы глупо не воспользоваться предоставленным шансом.

Когда очухавшиеся «жуки» начали обрабатывать позицию неведомого стрелка пулеметным огнем, а «пончики» перекатились поближе к пылающему собрату (видимо, чтобы пресечь возможность атаки в зоне его ответственности), я осторожно высунулся из вентшахты и двумя точными выстрелами обездвижил обоих «пончей». У этих глинийских быров, в отличие от «Самума», с блоками управления проблем не было. В том смысле, что располагались они всегда в одном месте, и это место было мне хорошо известно – едва заметный нарост на внешней стороне корпуса-бублика. Именно туда я и засадил пару электромагнитных импульсов – по одному на каждого робота. Ответить они не успели. «Струнный» режим – хорошая штука. Быров из строя выводит на раз. Да и людям не сладко приходится, особенно, если попасть в район головы. По уверениям «знатоков», мозги едва ли не плавятся. Боль в башке как от суровой мигрени: в течение часа ни о чем больше думать не можешь, кроме как о внутренней мозгорезке и желании побыстрее избавиться от нее.

Впрочем, струнные импульсы действовали так не на всех. У одних период восстановления сокращался до получаса, у других минут до пятнадцати, отдельные уникумы умудрялись очухиваться практически сразу, за один-два оборота секундной стрелки. А кое-кто, ваш покорный слуга, например, оказывался вообще нечувствительным к этому виду воздействия. У меня «струнки» вызывали только легкое покалывание внутри черепной коробки, словно щекочет кто-то или царапается. Поэтому во время службы в САЛБО всегда был на первых ролях. То есть, отцы-командиры, ничтоже сумняшеся, регулярно посылали меня туда, куда остальным хода не было. И в итоге уже на срочной я сумел дослужиться до лейтенантских погон. Что, с одной стороны, хорошо, а с другой, пристального внимания со стороны родимого ДСБ избежать так и не удалось. Хотя я и не сопротивлялся особо, когда от них поступило «конкретное предложение». И даже, наоборот, посчитал его весьма перспективным… Теперь вот отдуваюсь за ЧСВ[7], а заодно за карьерный рост и полученные два года назад капитанские звездочки…

Решив не заморачиваться пока валяющимися в отключке «пончиками», я выскочил из вентшахты и на всех парах рванул к ближайшему укрытию, расположенному метрах в трехстах от входа в резервный пункт. Укрытие оказалось вполне приличным – коробка из пластобетона, скорее всего, будка охраны или наблюдательный пост. Внутрь я забираться не стал – двери закрыты, взламывать их времени нет. Схоронился за капитальной стеной и сразу же угостил одного из «жуков» очередью из подствольника. Гранаты ушли по навесной траектории, расстояние до цели было почти предельным. Как и предполагалось, противник произвёл маневр уклонения и избежал прямого контакта с поражающими элементами.

«Жуки» вообще, несмотря на приземистый вид, отличались исключительной ловкостью и быстротой. Тот, что был ближе ко мне, мгновенно подпрыгнул и за доли секунды переместился метров на двадцать, еще в воздухе разворачивая пулемётный ствол в мою сторону.

«Ну, всё! Пошла гулять губерния! Работаем!»

* * *

Уничтожить боевого робота из штурмовой винтовки необычайно трудно, если только не застать его врасплох, как это произошло с тем же «Самумом». Вольфрамовые пульки-стрелки, пусть и разогнанные до шести с половиной махов, лобовую проекцию не пробивают, да и сбоку и с тыла броня не всегда поддается, а от гранат бырик чаще всего уворачивается. «Пончик» откатывается назад, «Самум» делает короткий шаг в сторону, «жук» прыгает. Причем, прыгает, поджимая конечности, а когда приземляется, наклоняется чуть вперед, подставляя противнику массивный лоб и тут же начиная палить из установленной на спине автоматической шестистволки. Управляющий модуль у этого быра расположен аккурат за пулеметной «башенкой», попасть «стрункой» в такой можно лишь сверху-сзади или же с переднего ракурса, но под хорошим углом. На военных играх мы против таких обычно работали тройками: двое отвлекают огнем, третий выискивает момент для прицельного выстрела. Здесь же у нас соотношение два на два. Пара бойцов против двух роботов. Одна радость – быры не наши, не синеговские, и значит, действуют по армейским стандартам, импровизаций от них ждать не приходится…

«Хлоп! Хлоп! Хлоп!»

Очередная гранатная серия опять заставляет «жука» подпрыгнуть. На этот раз он перемещается влево. «Дистанция 8, азимут 25», – докладывает бортовой комп. Алгоритм уже вычислен, остается только на «кнопку нажать». Сделать это, правда, не так-то просто. Противник огрызается из пулемета при каждой возможности. То есть, практически беспрерывно. И шаг за шагом, прыжок за прыжком, подбирается всё ближе и ближе ко мне. Цель, как я понимаю, обойти по флангу укрытие и заставить меня покинуть его – на открытом пространстве шансы робота выше моих на порядок. Задумка, на первый взгляд, правильная, но, как известно, задумать не значит сделать. Тем более, что перемещения быра моим планам вполне соответствуют. На близкой дистанции уконтропупить его гораздо проще – возросшая убойная сила нивелирует скорость реакции…

Пулемётная очередь выбивает из стены бетонную крошку и рикошетом уходит в небо. Меня за этой стеночкой уже нет, я на другой позиции, с дальней стороны наблюдательного поста.

Быр прекращает стрельбу, на охлаждение и реюстировку стволов ему требуется тысяча четыреста миллисекунд, и это время я должен использовать с толком.

Перевожу предохранитель в режим «два плюс один», сдвигаю затворную рукоять, жму на крючок. Две осколочные гранаты летят в изготовившегося к прыжку робота. Третья, усиленного фугасного действия, ложится в двенадцати метрах правее, с задержкой подрыва на полторы секунды.

Я не ошибся. «Жук» приземляется именно там, где и предполагалось, попав в подготовленную мной ловушку. Взрыв превращенной в мину гранаты звучит для меня настоящей музыкой.

«Есть контакт!»

Две из шести конечностей робота оторваны напрочь, ещё одна серьезна повреждена.

Потерявший подвижность «жук» действует предсказуемо. Прыгнуть теперь он не может, поэтому просто топчется на одном месте и палит напропалую из пулемета, пытаясь угадать направление атаки противника.

А противник собирается атаковать его вовсе не там, где он думает. Не слева, не справа и не по центру. Да и вообще – нет никакого желания использовать для атаки горизонтальную плоскость: получить случайную пулю в живот или в голову мне совершенно не хочется. Скафандр мой, хоть и имеет броню, но на таком расстоянии она не защитница. Сейчас мне может помочь только реактивный ранец, закрепленный чуть пониже спины («Ага, на том самом месте, которого нет в словарях»).

Высокоскоростная струя бьёт в бетонные плиты. От перегрузки темнеет в глазах, однако это не мешает мне по-быстрому сориентироваться, поднять винтовку на нужный угол и угостить робота электромагнитным импульсом.

Вращение стволов скорострелки останавливается в тот же миг. «Жук» застываетбезжизненной каплей.

Но и это еще не всё. Для большей уверенности отправляю в него бронепрожигающую и следом термобарическую гранаты…

А вот теперь действительно – всё! Металлолом. Опасности для граждан не представляет…

Плавно опускаюсь на землю, осматриваюсь. Второй «жук» уныло чадит метрах в двухстах от меня. Отлично! Выходит, неизвестный союзник тоже не оплошал. А, кстати, где он сейчас? Что-то я не вижу его…

В поле зрения союзник появляется через пару секунд. Выглядывает из-за стены большого ангара. Машет рукой, привлекая внимание. По идентификационной метке определяю: парень из Мериндосии. Ничего больше выяснить не удаётся – коды и шифры у нас отличаются. Даже по радио переговорить нельзя, придётся общаться жестами.

Показываю ему, что мне надо в резервный пункт связи. В ответ он кивает, сообщая, что у него та же цель. Предлагаю проделать этот путь вместе, прикрывая друг друга, если понадобится. Союзник не возражает. Зато возражения имеются у наших противников.

Едва я начинаю движение к цели, как перед виднеющимся невдалеке тамбур-шлюзом вспухаетстена разрывов. Настоящий огневой вал, движущийся мне навстречу.

Судорожно оглядываюсь на союзника. Тот делает несколько выстрелов в сторону боковых ангаров, после чего показывает мне кулак с оттопыренным назад пальцем: в смысле, отходим, здесь сейчас не пройти. Впрочем, я уже и сам понимаю, что пройти не удастся. От космодромного поля доносятся свист и вой, и там же, в клубах пыли, видны вышагивающие «Самумы». В количестве пяти единиц, направляющиеся в зону пакгаузов, по нашу, надо полагать, душу.

До укрытия мы с мериндосцем добираемся одновременно. Вход на подземные ярусы расположен неподалеку. Небольшое строение с характерной, выпирающей наружу дверцей, снабженной замком-кремальерой. Союзнику, в отличие от меня, отпирающий код известен. Он набирает его на панели, потом поворачивает колесо и тянет на себя тяжелую створку. Изнутри мы ее закрываем вдвоем, стремясь успеть до того как по нам пройдутся чем-нибудь огненным или объемным… Успеваем. После чего бежим по подсвеченным дежурными лампочками коридорам, закрывая за собой каждую дверь и блокируя управляющие панели.

Лишь через десять минут и восемь закрытых дверей напарник, наконец, останавливается. В этом помещении довольно светло и имеется сразу шесть выходов, один из которых, судя по карте, ведёт на стоянку служебного транспорта. Мериндосец подходит к центральной консоли, нажимает на ней несколько кнопок, затем поворачивается ко мне и закидывает свою М-92[8] в наспинный крепеж.

«Ага, кажется, пришла пора познакомиться», – соображаю я, глядя на дружески поднятую ладонь.

Перевожу АРК-70 в походное положение и тоже убираю её за спину. Откидываю тактическое забрало.

– Андрей Фомин. Капитан ДСБ.

Союзник тоже открывает лицо.

– Корнелия Арчет. Специальный агент Global Check, – доносится через секунду…


[1] Об этих событиях повествуют романы «Игрушечный мир. Отдохнем по-взрослому», «Три весёлые фрау» и «Военно-полевая романтика».

[2] Специальные армейские линейные боевые отряды.

[3] Топливо для гиперпространственных двигателей..

[4] Штурмовая винтовка АРК-70, состоящая на вооружении войск Русслийской Синеговии.

[5] Антенны космической связи.

[6] Сленговое название «антибыровского» режима штурмовой винтовки.

[7] Чувство собственного величия.

[8] Штурмовая винтовка, состоящая на вооружении войск Мериндосии.


Глава 2. Корни

То, что напарник оказался напарницей, стало для меня неожиданностью. Хотя мог бы предположить подобное — в мериндосской ГлобЧМОрг[1] женщины составляют процентов двадцать. Правда, служат, в основном, в «кабинетах»: следователями, аналитиками, секретаршами… В боевых же частях их днем с огнем не найдёшь, почти как у нас. И никакой дискриминации в этом нет – особенности физиологии рулят, мужики и сильней, и быстрей, и выносливее. Так уж природа распорядилась, ничего не попишешь. Однако нет правил без исключений. Причём, представительницы прекрасного пола не обязательно мужеподобные культуристки. Та же Римма, к примеру, ничуть не похожа на перекачанную бабищу. Скорее, наоборот, как пройдется по улице в гражданской одежде, так все мужики ей вслед оборачиваются и слюнки глотают. Или, чего уж так далеко ходить, Жанна моя, хоть в штате не состоит, но к боевой и оперативной работе Петр Сергеевич привлекает её регулярно. А я только зубы стискиваю и терплю. Начнёшь жене говорить, что это не женское дело, можешь и в глаз получить. За что? Да чисто для профилактики, чтобы не зазнавался.

Вывод из сказанного простой. Дамам нашим (из ДСБшных структур) палец в рот не клади. Настоящие боевые подруги. И словом добрым утешат, и компанию мужскую украсят собой, и супостата любого скрутят в бараний рог, только в путь…

Мисс Арчет, по-видимому, тоже такая. Двух быриков завалила играючи, даже не запыхалась. И фигура у нее, прямо скажу, обалденная. Правда, известно это стало чуть позже, когда она броню с себя скинула. А в первый момент я только лицо оценил. Смуглое, с изрядной примесью индейской и негритянской крови. Глаза карие, нос прямой, скулы высокие. Вроде ничего особенного, но взгляд притягивает моментально. Эдакая смесь льда и пламени. И голос такой… завораживающий. Любое слово воспринимается божественным откровением. Типа, слушай и внемли, даже если это всего лишь предположение о погоде на ближайшие выходные.

Между собой мы договорились общаться на глинике – разговорный русслийский давался Корнелии тяжело, понимать понимала, но четко выразить мысль могла не всегда. Чипольянский же оставили для общения с местными – на этом наречии я, слава богу, изъяснялся прилично. Спасибо жёнушке – поднатаскала меня в языках за пять предыдущих лет.

Короче, представились мы друг другу, обменялись по-быстрому информацией, синхронизировали приемо-передающие устройства и частоту канала и двинулись на выход из подземелья. В сторону служебной стоянки, с целью найти подходящий транспорт (возможно, с водителем) и, маскируясь под гражданских, добраться до ближайшего городка. А уж там как получится…

Городков поблизости было два. Население обоих обслуживало космодром. Один город именовался Пальячо, другой — Каподимонти. В первом верховодили Рико, второй находился под патронажем семьи Чеано. Обо всём этом мне поведала Корни – мы как-то совсем незаметно перешли с ней на «ты», хотя и представляли здесь разные, часто соперничающие между собой, а временами даже враждующие государства. По большому счету, мы вообще могли оказаться по разные стороны баррикад. Однако здесь и сейчас интересы совпали. Чему я был безусловно рад, девушка мне понравилась, общаться с ней было приятно. О чем-нибудь большем я не мечтал. Только слегка фантазировал… ну, очень слегка, на самом краю сознания, как если бы не был женат и мог… Ну да, вполне себе мог… как мужчина...

– Спускаться пришлось в стелс-режиме, – продолжала рассказывать о своих «приключениях» Корни.

— И что? Никто не засёк?

— Вроде бы нет. Пока до космодрома не добралась, всё было тихо.

– А дальше?

– А что дальше? – пожала плечами дама. – Дальше ты сам всё видел.

— Это точно. Видел.

Мисс Арчет оказалась тем самым представителем Сектосоюза и Мериндосии, о котором мне говорил Петр Сергеевич. Только, в отличие от меня, на Силицию она прибыла инкогнито. Разведывательный корабль, замаскированный под грузовой лихтер, вошел в систему трое суток назад. Местные власти долго мариновали его на орбите, но разрешения на посадку так и не дали. В итоге Корнелии пришлось загрузиться в спецкапсулу и, изображая случайный метеорит, «упасть» на поверхность планеты около Консильери. Конечной точкой маршрута она выбрала этот заштатный даже по меркам Силиции космодром только лишь потому, что с лихтера сообщили: «По данным радиоперехвата, именно здесь будут принимать всех обладающих полномочиями от центральных властей». И первым таким «обладателем» оказался я, коллега из синеговских спецслужб, чему девушка была несказанно рада (надеюсь, на самом деле обрадовалась, а не отделалась показными восторгами).

Нынешняя «командировка» была у мисс Арчет третья по счету. И первая — самостоятельная, не в составе специальной группы. Так что причина для радости (сумела обеспечить контакт) у нее и вправду имелась.

Для беспокойства тоже хватало поводов. В течение месяца на Силиции при невыясненных обстоятельствах пропали один за другим трое агентов GC. А неделю назад, тогда же когда и «наши» Кислицыны, здесь исчез брат Корнелии. Младший, отпраздновавший совершеннолетие в прошлом году. И хотя она с ним почти не встречалась (родители давно развелись, а Джонни, оставшись с отцом, проживал на другой планете), это был близкий родственник и, значит, найти его представлялось для девушки такой же важной задачей, как и выяснение судьбы пропавших коллег.

Помимо брата у Корни было еще три сестры, две -- старшие, 34 и 38 лет, и одна младшая, 26-летняя, такая же незамужняя, как и Корнелия. Из этого вороха «информации», вываленной на меня с удивительной легкостью, не требовало подтверждения только самое очевидное. То, что и так в доказательствах не нуждалось: напарнице около тридцати. Нормальный возраст. С одной стороны, еще молодая (можно сказать, в самом соку), с другой – опыт в отношениях с сильным полом, вероятно, имеется. Самое то для меня… Тьфу ты, ёлки зеленые! Опять меня не туда повело. Адюльтера здесь только и не хватает. Да еще с иностранной шпионкой. Вовек потом не отмажусь. Ни перед Жанной, ни перед родимой конторой. Хотя… если в точности следовать полученным от дяди Миши инструкциям, то и такой вариант полностью исключать нельзя. Всякое может случиться. Но если уж изменять «Родине и жене», то гораздо приятнее это делать с симпатичной девицей, а не с каким-нибудь крокодилом. Впрочем, как уже говорил, ситуации бывают всякие. М-да…

– Кажется, здесь, – проговорила напарница, останавливаясь возле широких дверей. – Там, через тамбур, стоянка.

– Будем разоблачаться?

– Будем, куда деваться…

На то, чтобы скинуть броню, потребовалось не больше минуты. Люди в коридоре отсутствовали, по подземным туннелям никто не шастал. Видимо, с началом «заварушки» на космодроме его работники посчитали за благо или сбежать, или заныкаться в каком-нибудь укромном местечке и сидеть там тихо, как мыши под веником, до тех пор, пока проблема не разрешится сама собой. Всё это было нам только на руку: вынужденному «стриптизу» никто не мешал. Система видеонаблюдения в секторе не работала. Пульт по её управлению мы обнаружили десять минут назад и недолго думая – гулять так гулять – перерубили оба питающих кабеля, основной и резервный.

Едва сняв скафандр, Корни сразу же принялась стягивать с себя термобелье, ничуть меня не стесняясь. Да и чего стесняться – это же рутинная процедура. Никакой эротики в этом нет, в боевых или рабочих условиях обнаженное тело особых эмоций не вызывает… Ну, почти не вызывает. И потому, чтобы не «шокировать» даму, я всё-таки отвернулся и вытащил из специального ранца пакет с гражданской одеждой. После чего… тихо выматерился. Да уж! Спасибо вам, товарищи тыловики. Удружили. Впрочем, сам виноват – смотреть надо было, что снабженцы подсовывают.

В кургузом малиновом пиджаке и расклешённых штанах в полосочку я походил на мелкого сутенёра. Или на сбежавшего из цирка клоуна. Глянувшая на меня Корни даже прыснула в кулачок, не в силах удержаться от смеха. Ну да, всё верно. У нее-то с одеждой проблем не было. Элегантный брючный костюм, дополненный шарфиком, бэйджем и сумочкой-клатчем из натуральной кожи, очень ей шёл. Настоящая бизнес-леди, направляющаяся на собрание акционеров. Спутник только слегка подкачал, в приличное общество с таким не пойдешь. И, тем не менее, идти придётся – другого-то всё равно нет...

– Не думала, что русслийцы такие забавные, – произнесла девушка, закончив меня осматривать.

– Какие есть, – пробурчал я, одёргивая пиджак. – Ну что? Вместе пойдем или по очереди, с подстраховкой?

– Первая пойду я, – сообщила Корнелия. – А ты пока следи за вещами.

Она указала на сложенные в углу баулы с «броней» и повернулась к дверям.

– Постой, погоди, – остановил я ее, придержав за руку.

– Что еще?

– Ты точно уверена, что в городе мы найдем передатчик?

– Уверена, – с секундной задержкой ответила спутница.

– А, может, попробуешь ещё раз связаться с орбитой через скафандр?

– Я уже пыталась связаться, – покачала головой Корни. – На орбите лихтера нет. Скорее всего, он сейчас в гиперпространстве.

– Скорее всего?

– Да. Два с половиной часа назад мои передали: получено предписание покинуть систему Силиции. В противном случае корабль будет подвергнут аресту. Сам понимаешь, ситуация форс-мажорная, не выполнить требования местных парни никак не могли. Слишком много там на борту… неучтённого.

– Значит, теперь мы полностью в автономке? – зачем-то уточнил я, продолжая удерживать её руку.

– Тебе не нравится автономка? – улыбнулась она.

– Ну-у, не то что совсем не нравится, но…

– Что но?

Я внезапно смутился. Действительно, чего это я? Неужели боюсь? Да вроде бы нет. Вот только… какая-то странная ситуация. Полное ощущение, что девушка знает о происходящем больше меня. На порядок больше. Но делиться информацией не спешит. Ох, как я не люблю подобный расклад! Терпеть не могу отыгрывать роль болванчика.

– Да нет, всё нормально, – отпустил я, наконец, руку Корнелии. – Действуем, как договаривались. Ты идёшь первая, я страхую.

– Принято, – кивнула напарница.

* * *

Мобилей на стоянке было раз, два и обчёлся. Три грузовых, скорее всего, нерабочих, и один легковой, возле которого суетилась уже знакомая мне парочка космодромных техников. Фабио и Джузеппе. Видимо, тоже, после встречи со мной, решили навострить лыжи, но вот беда, транспортное средство попалось им неисправное. Фабио менял прогоревшие топливные элементы, а Джузеппе копался в блочке управления.

Недолго думая, мисс Арчет направилась к этим двум прощелыгам. Я следил за ней из-за приоткрытой двери, а кроме того на бейджике Корни был закреплен радиомикрофон.

– Бон джорно, синьоры, – поприветствовала техников девушка и тут же перешла на «начальственный» тон. – Кто вы такие и что вы здесь делаете?

– Свободные граждане свободной Силиции, – ответил ей Фабио, вставляя в приёмное гнездо последний имеющийся у него ТЭЛ и вытирая руки о собственные штаны.

– Сматываемся мы отсюда, – добавил Джузеппе, захлопывая лючок. – А вы кто такая будете, синьора-задающая-много-вопросов? Что-то я раньше вас здесь не встречал.

– Я пресс-секретарь дона Чеано-младшего, – надменно сообщила Корнелия. – И мне надо срочно в Каподимонти.

«Эх! Зря она в нахалку пошла. Парни, насколько я помню, из Рико. Какие у них отношения с кланом Чеано, фиг знает. Может, нормальные, а, может, наоборот, на дух друг друга не переносят».

Техники быстро переглянулись.

– О как! Чего-то там пресс дона Чеано-младшего, – передразнил девушку Фабио. – Слышал, Джузеппе, какая важная птица снизошла до общения с простыми парнями с окраин?

– Ещё бы, – недобро усмехнулся Джузеппе. – Я прямо писаю от восторга.

Обведя взглядом стоянку и поняв, что больше здесь никого нет, он вновь уставился на Корнелию:

– А не желает ли уважаемая пресститутка не менее уважаемого дона уделить несколько драгоценных минут и выразить свое уважение двум бедным, но тоже весьма уважа…

– Кончай мудрить, –прервал напарника Фабио. – Забирай лопатник, вдуй ей по-быстрому и поехали. До семи не успеем, в Козакапри всё кьянти вылакают…

– Да что вы себе позволяете?! – задохнулась от возмущения Корни. – Да я вам… я…я вам такое сейчас покажу.

– Что, цыпочка? Что ты желаешь нам показать? – масляным голосом произнёс Джузеппе, вытаскивая из-за пазухи электрошокер и делая шаг вперёд. – А ну, скидавай шмотки, сука, и мордой на бампер.

Переходя от слов к делу, он ухватил девушку за рукав и резко рванул к себе, видимо, чтобы «ускорить процесс». И у него это действительно получилось. Процесс и, правда, ускорился.

– У…ёооо, – получив коленом в промежность, чипольянец сложился буковкой зю, а когда Корни добавила ему локтем по почкам, вообще перешёл в позицию «не бейте лежачего».

Стоящий чуть дальше Фабио дёрнулся на помощь напарнику, но по понятной причине застыл на месте. Корнелия выхватила из сумочки небольшой, почти игрушечный пистолет и направила его в лоб старшему технику.

– Стоять, скотина!

После чего пнула с размаха попытавшегося было встать на карачки Джузеппе:

– Лежать! Порка кольоне[2]…

Я мысленно усмехнулся. «Да уж, напарница мне попалась серьёзная. Справилась с проблемой сама. Вот только действует слишком прямолинейно. Чувствую, намучаюсь я с ней в будущем».

Подхватив баулы, я протиснулся в дверь и быстрым шагом направился к мобилю. Бросив в багажник пожитки, вопросительно посмотрел на Корнелию.

– Ты не слишком спешишь, – наградила она меня недовольным взглядом.

– А куда торопиться? – парировал я, хватая за шкирку валяющегося на бетоне Джузеппе и приводя его в вертикальное положение. – Нечего тут разлеживаться, того и гляди, причиндалы застудишь.

Оба техника стояли теперь рядом, руки за головами, в глазах сплошная тоска.

Интересные у них на Силиции нравы. Когда эти типы общались с одетым в броню бойцом, были вежливы до тошноты, а стоило им встретить на пустынной стоянке одинокую девушку, сразу же стали корчить из себя крутых перцев.

– Что будем делать с этими гавриками? – обратился я к даме, махнув рукой на несостоявшихся мафиозо.

– Синьор Фомин? – неожиданно вскинулся Фабио, с удивлением разглядывая мой «весёлый» прикид.

«Вот чёрт! По голосу он меня, что ли, узнал?»

– Молчать, придурок! Мозги вышибу! – рявкнула Корни.

– Да-да, синьора, – тихо пробормотал старший техник, вжимая голову в плечи.

Напарница повернулась ко мне.

– Ты что, знаком с этими говнюками?

– Познакомились час назад. Я рассказывал.

– Понятно, – процедила сквозь зубы Корнелия.

– Они, кстати, из клана Рико, – добавил я, желая расставить все точки над «и».

– Из Рико, говоришь? – прищурилась Корни.

– Они так сказали.

Пистолет в руке девушки дважды дёрнулся. Техники повалились на пол.

Я оторопело развернулся к напарнице. Ствол пистолета был направлен мне в прямо лицо.

– Прости, Андреа, но я должна это сделать, – с сожалением в голосе проговорила мисс Арчет и нажала на спусковой крючок…

* * *

– Ну? И что это значит? – спросил я Корнелию, когда в мозгах перестало свербеть. Полученный в голову электромагнитный импульс оказался довольно сильным. Кого угодно свалил бы, даже самого навороченного и крутого спеца. Если б, конечно, он не имел, подобно мне, полного иммунитета к «швабре».

– Извини, – девушка была само покаяние. – Просто я должна была окончательно убедиться, что ты именно тот, за кого себя выдаешь.

– И как? Убедилась?

– Да. Ты это ты. Струна на тебя не действует. Меня об этом предупреждали.

– Ну что ж, в таком случае позволь и мне проверить тебя на соответствие установочным данным, – сказал я с сарказмом, доставая из плечевой кобуры СВОЙ пистолет.

-Пожалуйста, – ответила Корни, опустив оружие и чуть наклонив голову.

После моего ответного «выстрела» она потёрла виски и с некоторым раздражением сообщила:

– Терпеть не могу эти струнки. Тошнить начинает, словно беременную.

– Была когда-нибудь в положении? – невинно поинтересовался я, возвращая ПТ в кобуру.

Напарница тоже убрала оружие и тяжко вздохнула:

– Да нет, подруги рассказывали. Как-то не удавалось ещё залететь от нормального мужика. Одни идиоты до сих пор попадались.

– Ничего, рано или поздно получится, – «утешил» я даму и мотнул головой в сторону валяющихся в отключке аборигенов. – С этими что?

– Ерунда, очухаются через пару часов, – поморщилась девушка. – Главное, они ни черта не вспомнят, что с ними случилось.

– В вашей конторе научились воздействовать на короткую память?

Этот вопрос я задал не случайно. По принятой три века назад конвенции, все страны нашего мира обязались не создавать новых боевых или специальных устройств, влияющих на человеческий мозг. Разрешалось только модернизировать те, что имелись в наличии и действовали в режиме привычной электромагнитной «струны». Но, как теперь выяснялось, положений той древней конвенции придерживались не все.

Корнелия, кажется, поняла, что ляпнула лишнее и потому сразу же попыталась объяснить собственную «оговорку»:

– Понимаешь, Андреа, мой «глоб» настраивали для выполнения специальных задач, так что мощность импульса у него сильно превышает стандартную. Как показала практика, у тех, кто попадает под выстрел, сознание вырубается очень надолго, а когда они приходят в себя, чувствуют только сильную боль в голове. Вопросы типа «кто, что и как» отходят на второй план, все силы уходят на борьбу с внезапной мигренью. Поэтому я и думаю: эти уроды про нас не вспомнят. Точнее, не вспомнят конкретные обстоятельства, в мозгах будет сплошной туман.

Объяснение довольно хилое, но спорить с девушкой я не стал. Притворился, что удовлетворён сказанным, и предложил не тратить время на пустяки, а садиться в мобиль и ехать в Каподимонти. Или в Пальячо – куда именно, мне было все равно, главное, чтобы связь там имелась. Космическая.

* * *

Мобилем управляла мисс Арчет. Я сидел на соседнем сиденье и разглядывал проплывающие за окном пейзажи. Оливковые деревья, холмы, пасущихся коз, виноградники.

На выезде из подземного туннеля никто нас не останавливал и документы не проверял. Даже автоматический шлагбаум не пытался «задержать» одиночное транспортное средство: поднялся по первому «требованию», после нажатия специальной кнопки на панели управления мобиля.

– Странные они, силицийцы, – заметил я через десять минут. – Космодром, по идее, режимный объект, а местные его даже не огородили. Хоть бы полицейского какого поставили. На лётном поле натурально воюют, а здесь никто и не чешется.

– А смысл? – пожала плечами напарница. – У местных понятия о безопасности очень размытые. Свои дома они охраняют, недвижимость клана – тоже. А космодром – всего лишь место работы, формально принадлежит центральным властям, чего о нём волноваться?

«Хм, откуда ей известны такие подробности местной жизни?»

– В своё время я на этой планете семь месяцев провела. Изучала, так сказать, здешний фольклор, – ответила девушка на мой невысказанный вопрос. – Вот, чёрт! Не берёт нифига!

Она перестала терзать позаимствованный у техников коммуникатор и бросила его в нишу центральной консоли.

– Локальная связь работает, планетарная тоже, космическая отключена.

– Думала связаться с космосом через гражданскую сеть? – я отвернул голову от окна и с удивлением посмотрел на Корнелию.

– Почему бы и нет? Вдруг повезло бы?

– Не повезло.

– Увы.

Корни ненадолго задумалась, а затем принялась рассуждать:

– Обычные способы связи нам не доступны. Прийти официально в мэрию и что-то потребовать мы не можем. Так?

– Так.

– Значит, мы должны действовать неофициально, через имеющиеся у меня контакты.

– А они у тебя имеются?

– Да, с семьёй Чеано у меня очень хорошие отношения. Самому дону некогда оказала услугу. Надеюсь, он о ней не забыл.

Я не стал интересоваться, какую услугу напарница оказала главе местной мафии. В конце концов, это не так важно. Гораздо важнее понять: разумно ли напрямую обращаться за помощью к преступному миру?

– Думаешь, мафия нам поможет? Она ведь, насколько я знаю, и есть здесь реальная власть. Что в мэрию обращаться, что к дону, разницы никакой.

– Формально мэрия подчиняется не местной семье, а региональным капо главенствующего на Силиции клана, – пояснила мисс Арчет. – Поэтому, если в Санта Лючии приняли решение вырубить интерпланетный роуминг, то выступать в открытую против верхов городские чиновники не будут. А вот у дона и его людей подобных ограничений нет.

– А ты уверена, что Чеано не сдадут тебя тем, кто атаковал нас на космодроме? Сама понимаешь, бизнес есть бизнес, ничего личного.

Девушка помрачнела.

– Всё может быть, – произнесла она после короткой паузы. – Однако других возможностей я не вижу. Придется рискнуть.

– Рискнём, – согласился я, взвесив все за и против.

* * *

До Каподимонти мы добрались за тридцать минут. На шоссе было пусто, мобили, движущиеся навстречу или выруливающие с боковых выездов-съездов, появились только за три километра до городских окраин. На нас никто внимания не обращал. На планету уже опустилась ночь, трасса неосвещенная, кто несётся по ней, точно определить невозможно. Разве что по мощности фар и по едва угадываемому силуэту.

Впрочем, на въезде в город фонари всё-таки появились. И транспорта прибавилось соответственно, так же как пешеходов. В переплетение улиц мы углубляться не стали. Корни сказала, что в центре сейчас делать нечего, лучше найти какую-нибудь небольшую гостиницу, перекантоваться там до утра, а уж потом заниматься делами. Я возражать не стал, отдал инициативу напарнице – положился на её знание местных реалий.

Гостиницу искали недолго. Воспользовавшись картой коммуникатора, мисс Арчет определила место, где располагался подходящий отель, и, не доехав до него два квартала, свернула в неприметный тупик.

– Мобиль оставим здесь, нам он уже не понадобится, – сообщила она, заглушив двигатель. – Если упрут, будет вообще замечательно.

И опять я с ней согласился. Хорошо, когда «следы преступления» заметаются чужими руками. Чем дальше от нас «экспроприированный» у техников мобиль, тем меньше шансов найти настоящих «угонщиков».

К гостинице пришлось идти через парк, который затем сменился неким подобием площади с тремя отходящими от нее улочками-лучами. Со стороны центральной и левой слышался гомон толпы, звучала громкая музыка, светилась реклама, виднелись выставленные прямо на тротуар столики. Народ гулял, празднуя окончание трудового дня, наслаждаясь горячительными напитками, ужином и вечерней прохладой.

К отдыхающим мы присоединяться не стали. Корнелия повернула направо. На этой улице людей практически не было, только трое подозрительного вида субъектов, что подпирали стену одного из домов и лениво разглядывали всех проходящих мимо. Проходящих же было раз, два и обчёлся. То есть, всего двое: я и Корнелия. Напарница шла налегке, я двигался сзади и, как истинный джентльмен, нёс оба баула с бронёй. По всей видимости, они-то и привлекли внимание местных.

– Эй! Ты случайно не пидарок? – раздалось от стены, когда я поравнялся с аборигенами.

Корни, как ни в чем не бывало, продолжала идти вперёд. Я тоже решил не обращать внимания на «нахалов». Разбираться с гопниками было лень. Хотя и чувствовал: разбираться придется.

– Ну ты, педик! Ты чо, опух? Вопроса не слышал?

Один из местных, видимо, самый борзый, заступил мне дорогу. На пальцах его поблескивал сталью кастет.

– Ты чо по нашей улице шляешься? Да ещё и с хабаром.

После этих слов Корнелия остановилась, по военному четко развернулась на каблуках и, скрестив на груди руки, принялась с интересом наблюдать за действиями хулиганов. Сложившаяся ситуация ее откровенно забавляла.

– Бросай шмотки, козёл! – прошипел гоп-стопщик, затем оглянулся назад и, похабно осклабившись, подмигнул дружбанам. –А тёлку мы сами проводим. Зуб даю, ей понравится.

Все трое дружно заржали.

«Ну что ж, видит бог, я этого не хотел. Сами напросились, ребятки».

Поставив сумки на землю, я тихо вздохнул и коротко, почти без замаха, угостил наглеца прямым в челюсть. После чего, резко крутнувшись на месте, подбил ноги второго грабителя и тут же, не отходя от кассы, «приласкал» его ботинком по ребрам.

– Ты чего? Ты чего? – заверещал третий, отступая назад и размахивая перед собой чем-то остро заточенным.

– А ничего, – ответствовал я, выбивая из его рук холодняк («Мало ли что, вдруг порежется?»).

Оставшийся без «ножичка» гопник понял всё правильно. Не стал искушать судьбу и резво метнулся в ближайшую подворотню.

– Браво, Андреа! – несколько раз хлопнула в ладоши Корнелия.

Выглядела она очень довольной. «Ну да. Бесплатный спектакль с мордобоем кому угодно понравится».

– Эка невидаль, – пробурчал я, подхватывая баулы. – Шпаны развелось, плюнуть некуда…

– Что здесь происходит? Кто вы такие? – неожиданно послышалось из-за спины.

Я обернулся.

Со стороны площади, небрежно помахивая дубинкой-шокером, к нам направлялся некто, одетый в попугаистую униформу.

«Ага! Местная жандармерия пожаловала. Как и положено, когда уже всё закончилось».

На мой вопросительный взгляд напарница ответила еле заметным жестом: «Сама разберусь».

– Что здесь творится? – повторил вопрос страж порядка, подойдя к нам вплотную и указав дубинкой на постанывающих, отползающих к обочине «хулиганов».

– Добрый вечер, синьор реджиме, – пропела бархатным голоском Корни. – Пожалуйста, мои документы.

Она протянула «жандарму» идкарту, присовокупив к ней купюру достоинством в двадцать секто.

Я мысленно чертыхнулся. «Дурень я, дурень. Знать бы заранее, что здесь такие расценки, ни в жисть не отдал бы Фабио и Джузеппе два раза по сто, ограничился бы четвертным».

Нахмурившийся полицейский спрятал деньги в карман, просканировал карту и, удовлетворенно кивнув, вернул ее моей спутнице.

– Всё в порядке, синьора Арчетти. Прошу прощения за беспокойство.

Затем махнул шокером в мою сторону:

– Этот с вами?

Напарница развела руками и обворожительно улыбнулась:

– Ролевые игры, синьор…

Оглядев меня с ног до головы, блюститель закона многозначительно усмехнулся:

– Да уж, синьора знает толк в извращениях.

Девушка смущенно потупилась.

«Ей-богу, вернусь на Москонию, точно кого-то убью за подставу».

Полицейский тем временем развернулся к уже успевшим уползти достаточно далеко уркаганам:

– А ну, пошли отсюда, придурки! – грозно заорал он, замахнувшись дубинкой.

Оба урода рванули с низкого старта в ближайший из переулков. «Жандарм», изображая служебное рвение, двинулся вслед за ними.

– Ну вот, теперь мои данные имеются во всех полицейских базах, – заметила Корни, когда мы, наконец, остались одни.

– Это хорошо или плохо?

– Да чёрт его знает, – пожала плечами напарница. – В любом случае, люди дона узнают о нас, так что горевать особенно не о чем.

– То есть, будем теперь ждать гостей?

– Ну, до утра они вряд ли появятся, – немного подумав, сообщила мисс Арчет. – Времени подготовиться будет в избытке.

– Значит, будем готовиться, – резюмировал я, перехватывая поудобнее сумки. – Ну, где там твоя гостиница? А то я уже совсем задолбался, скоро руки отвалятся.

– Пошли… гроза хулиганов, – улыбнулась Корнелия. – Через два дома будем на месте…

* * *

Гостиница носила романтическое название «Приют Купидона». Правда, напоминала скорее не приют, а притон. Тем более что вывеска над входом гласила:

«Номера от экономичных до эксклюзивных. Сдаются на срок от часа до года».

И снизу приписка:

«Только здесь вы можете без помех реализовать любые фантазии. Шумоизоляция гарантируется».

Когда мы поднялись на крыльцо, из дверей вывалилась обнимающаяся парочка. Дама «известной профессии» тащила на себе подвыпившего кавалера. Пьяный синьор окинул нас мутным взглядом, икнул и, увлекая за собой спутницу, рухнул на мостовую.

– Это и есть подходящий отель? – поинтересовался я, разглядывая ободранные наличники.

– А чем он тебе не нравится? – удивилась Корнелия. – Для маскировки самое то. Никто глупых вопросов не задает, документы не спрашивает. Всем всё понятно.

– Надеюсь, надолго мы здесь не задержимся, – скромно предположил я, пропуская мисс Арчет вперёд.

– Если приставать не будешь, то не задержимся.

– А если буду?

– Тогда сам будешь платить за постой, – рассмеялась напарница. – Но учти, номер я закажу самый шикарный.

«Вот, чёрт! Ну кто меня тянул за язык? Я же всего-навсего пошутил…»

Войдя внутрь, мы пересекли гостиничный холл и остановились около стойки. Дежурный клерк окинул нас сонным взглядом, смачно зевнул и оценивающе покосился на сумки.

– Свой инвентарь? – меланхолично спросил он Корнелию, явно намекая на что-то из области «садо-мазо».

– Свой. Чужой нас не возбуждает, – хмыкнула та.

– На сколько номер заказываете? Часа на четыре или поменьше?

– Нет, за четыре мы никак не управимся, – поразмыслив, ответила девушка. – Берём на всю ночь. Двухкомнатный полулюкс со стиральной машиной и кухней.

Во взгляде администратора промелькнуло нечто похожее на уважение.

– Двести пятьдесят секто и до завтрашнего полудня полулюкс ваш, – сообщил он, сверившись с прейскурантом. – Если захотите продлить, на следующие трое суток скидка двадцать процентов.

Мисс Арчет повернулась ко мне:

– Слыхал? Дальше будешь платить всего по двести за день.

Сказала и требовательно прищелкнула пальцами. В глазах у нее таились смешинки.

«Это что, теперь я имею полное право к ней приставать?»

Немного покряхтев для проформы, я вынул из внутреннего кармана пять мятых банкнот и бросил их на стойку портье. Корни забрала ключи, и мы не спеша двинулись в сторону лестницы (лифтов в этом заведении, увы, не было). На полдороге девушка неожиданно обернулась:

– Да, кстати. Если кто-нибудь будет нас спрашивать, в дверь не ломитесь, сообщите звонком.

– О’кей,я предупрежу сменщика, – кивнул гостиничный клерк.

* * *

– Да! Да! Да!!!

Вцепившись в прутья кроватной решетки, Корни дергалась, извивалась, стонала, грызла зубами подушку, стараясь удержаться от вскриков, изнемогая от страсти. И всё равно – кричала при каждом толчке.

– Ну! Ну же! Ещё! Не-ос-та-нав-ли-вай-ся!!!

Вырваться она не могла, а, если честно, и не пыталась. Тем более что вырваться не было ни единой возможности. Я как клещами сжимал ее упругие бедра, с каждым разом проникая всё глубже и глубже, всё дальше и дальше. С диким напором. Словно снаряд, продавливающий и рвущий броню, как звездолет, пронзающий гиперпространство, могучий водный поток, сметающий наспех выстроенную плотину.

ВСЁ!

Партнёрша изогнулась дугой, замирая на долгий и страстный миг, принимая в себя мои рвущиеся наружу гормоны, а затем, отпустив наконец решетку, резко качнулась вперёд. Из последних сил вжимаясь в меня, помогая себе и мне и руками, и телом. Желая продлить этот миг. Миг полного единения…

Опустошенный до донышка, я рухнул на Корни. Прижался щекой к разгоряченной шее, уткнулся носом в спутанные взмокшие волосы, попробовал поцеловать в подключичную впадинку. Попробовал и не смог. Сил попросту не было. Трудно было даже дышать, не то что поднять голову или руку. Я даже сползти не мог с придавленной мной Корнелии. А она, обмякшая и обессиленная, лишь тихо подрагивала подо мной, тоненько всхлипывая и совсем не пытаясь спихнуть прижавшего её к простыням кавалера. Видимо, тоже не могла с собой совладать.

Силы ко мне вернулись спустя примерно минуту. Я, наконец, сумел сползти с партнёрши. Но только сползти и ничего больше. Рука так и осталась лежать на её груди. Впрочем, это продолжалось недолго. Девушка тоже, как минимум, отдышалась, повернулась на правый бок и, прижав мою ладонь к своему теплому животу, произнесла ломким прерывистым голосом:

– Ну, ты и зверь. Отодрал меня, как последнюю шлюху.

– Ещё неизвестно, кто кого отодрал, – ответил я через силу, с трудом приходя в себя от дикого, почти безумного секса.

– Ну так, – попыталась рассмеяться Корнелия, однако тут же закашлялась и продолжила хриплым шёпотом. – Если помнишь, кое-кто пробовал откосить.

Бисеринки пота покрывали ее лоб и плечи, и судорожно вздымающуюся грудь, и руку, удерживающую мою и никак не желающую отпускать. Капли, катящиеся по ее телу, поблескивали в лунном свете. Казалось, что мы лежим сейчас не в душном и жарком номере, а где-то на морском берегу, посреди тропической ночи, единственные, кто выжил после крушения пиратского корабля, только-только выбравшиеся на мокрый песок, ещё не отошедшие от случившегося, но уже осознавшие – мы выжили. Несмотря ни на что. И наша жизнь будет длиться вечно...

– Как же? С тобой хрен откосишь, – отозвался я таким же лающим смехом.

Да. Избежать неизбежного мне так и не удалось, как ни пытался. А ведь ещё пару часов назад даже подумать не мог, что «операция прикрытия» станет такой… настоящей…

* * *

…Как ни странно, номер оказался вполне приличным. Действительно, полулюкс. Небольшой коридор, открытая кухня. Санузел без ванны, зато с душевой кабиной, в которой запросто могли уместиться двое, а, при известной сноровке, и четверо возжелавших любви клиентов («Экие мысли в голову лезут. Неужели я и вправду на что-то рассчитываю?»). Комнат, как и заказано, было две. В каждой – по широченной кровати, натуральные сексодромы. А еще (тут нас администратор не обманул) в номере имелась стиральная машина. Зачем она понадобилась мисс Арчет, фиг знает. Позже спрошу. Надеюсь, расскажет.

Корнелия выбрала комнату слева. Мне, соответственно, досталась правая.

Сумку напарницы я занес в ее комнату, свою бросил к себе на кровать. После чего принялся рыться в бауле. Достал броню и оружие, разложил на ворсистом ковре, проверил заряд батарей, наличие боезапаса. Вроде всё в норме, хватит еще на пяток хороших боёв.

Со снаряжением я возился около получаса. В этом деле спешка совсем ни к чему. Не дай бог, откажет что-нибудь в самый неподходящий момент, поздно тогда будет рвать волосы на спине и бить себя пяткой в грудь. Хочешь быть победителем, готовься пахать как бобик. Только не после, а до. Как и положено.

Покончив с делами, я вышел из комнаты и… офигел.

Мисс Арчет, заложив ногу на ногу, сидела на кухонном стуле и листала «страницы» гостиничного коммуникатора. Ну, сидела себе и сидела, эка невидаль, в чем проблема? А «проблема» заключалась в том, что одежды на ней практически не было. Только тонкие трусики, прикрывающие лишь самое сокровенное.

– Ну? Что уставился? Никогда голых баб не видал? – грубовато спросила Корнелия, поднимая глаза. – Давай, скидывай с себя всё и бросай в машину.

– Что бросай? Куда? – оторопело переспросил я.

– Что, что. Шмотки свои, – она кивнула в сторону стирального аппарата. – Терпеть не могу ходить в грязном и потном. А мужиков вонючих вообще не люблю.

Покраснев до самых корней волос, я отвернулся от девушки и принялся стягивать с себя одежду.

– Андреа! Ты что, дурак? – прозвучало через десяток секунд.

– Почему дурак?

– Ты зачем пистолет в машинку засовываешь? Не, ну я понимаю, оружие надо держать в чистоте. Но чтобы его в машинке стирать?

Напарница развела руками, выражая тем самым искреннее недоумение от действий коллеги.

«Ну да, всё правильно. Что-то я совсем затупил. Придурок конкретный, – выругался я про себя, вынимая из приёмного отверстия пистолет. – Так. Дальше-то что?»

– Ох, горе ты моё луковое, – как-то совсем по-бабьи вздохнула Корнелия ещё через пару секунд. – Ты теперь кобуру решил постирать? А заодно и ботинки?

– Извини, – пробурчал я под нос. – Задумался.

– О чём?

– Ну-у… эээ…

– Что эээ?

– Ну, мне сложно вот так вот сразу тебе всё объяснить, – тихо пробормотал я, пряча глаза.

– А ты попробуй, – улыбнулась напарница, разглядывая мои семейные труселя. Единственное, что я не успел ещё с себя снять.

– Я это… я… в общем, мне неудобно. Гляжу на тебя и… одним словом, меня распирает. Ну, как мужчину, короче.

Сказал и покраснел ещё больше.

– Вот оно что, – задумчиво протянула Корнелия, откидываясь на стуле и словно специально демонстрируя мне шикарную грудь с сосочками-вишенками. Ей богу, так бы и впился в них, сгорая от вожделения.

– Ладно, не буду тебя больше терзать, – произнесла она спустя какое-то время.

Тряхнув головой, девушка поднялась, прошла, соблазнительно покачивая бедрами, в ванную-душевую, а затем вышла оттуда. Строгая и неприступная, закутанная в «казённый» халат, полагающийся клиентам этого номера.

– Ну? – требовательно произнесла она, останавливаясь передо мной. – Чего ждешь?

– В каком смысле ждёшь? – не понял я.

– Трусы снимай.

– Зачем?

– Тьфу! За что мне такое наказание? – закатила глаза Корнелия. – Чтобы постирать конечно. А ты что подумал?

– Да я, собственно, так и подумал.

– Ну тогда действуй, не спи. А если и, правда, стесняешься, так я отвернусь.

И она действительно отвернулась.

– Всё?

– Всё, – ответил я ей, переминаясь с ноги на ногу, не врубаясь, что делать дальше.

– А теперь марш в душевую! –скомандовала мисс Арчет.

– В душевую? – я, кажется, опять затупил.

– Да, в душевую. Мыться. Я же говорила, терпеть не могу грязных и потных мужланов.

«Интересно, что она хотела этим сказать? – мелькнула крамольная мысль. – Неужто решила… Да нет, не может такого быть. Тем более, что я вообще не собираюсь к ней приставать. Я человек семейный, интрижки на стороне мне не положены…»

Спорить я с Корни не стал. Уныло поплёлся в душ выполнять приказ «привести себя в помытое состояние».

Влез в кабинку, нашел на полке мочалку и мыло, включил воду. Подставив лицо под теплые струи, принялся прокручивать в голове события прошедшего дня. Мне никак не удавалось свести концы с концами. Какого лешего бырики атаковали мой катер не сразу же по прилёту, а чуть погодя? Почему на меня не организовали засаду около здания космопорта или в туннелях? Почему нам с Корни позволили улизнуть с космодрома? Ведь остановить единственный движущийся по шоссе мобиль проще простого. И, наконец, самое главное: кто же всё-таки наш противник и что ему от нас нужно?

Увы, ответов на эти вопросы у меня не было. Пока не было...

Дверь в душевую кабинку отъехала в сторону.

– Подвинься, – буркнула Корни, толкая меня легонько плечом и занимая место под «лейкой».

Понятное дело, халата на ней уже было. На ней ВООБЩЕ ничего не было!

Не обращая на меня никакого внимания, она перво-наперво намылила шампунем шею и голову, а потом, взяв в руки мочалку, принялась деловито натирать пеной прочие участки своего обнаженного тела.

Обалдевший от подобного зрелища, я только и мог, что судорожно раскрывать рот, пытаясь вдохнуть. А ещё – молиться всем имеющимся в мире богам, чтобы она случайно не обернулась и не увидела моё предательски напрягшееся естество.

И, будто услышав мои «молитвы», девушка неожиданно усмехнулась:

– Не бойся, я на тебя не смотрю.

После чего, все так же, не оборачиваясь, протянула назад руку с мочалкой:

– Будь другом, спинку потри.

Словно сомнамбула, я качнулся вперед и принялся гладить мочалом гибкую спину.

– Да что ты возишь как киса лапой? – дернула плечом Корни, выражая неудовольствие моими неумелыми действиями. – Ты мужик или кто? Работай давай.

«Ну да. Я и вправду мужик. И как мужик, должен сейчас…»

Нет, пересилить себя я не смог. Хотя мне до одури хотелось плюнуть на всё, выбросить нафиг мочалку, сграбастать даму в охапку, повалить на пол, впиться губами в… Словом, сделать всё то, что и положено делать настоящему мужику со сводящей его с ума женщиной.

– Ну, всё, хватит. Ниже не надо, – остановила меня Корнелия. – Дальше сама.

Я вновь отшатнулся к стене и замер, продолжая пожирать глазами красавицу. Красавицу, кажущуюся такой доступной… «Блин! Ну всё! Не могу больше терпеть это издевательство. Сейчас ка-ак…»

– Слушай, Андреа, – произнесла вдруг напарница. – Давно хотела тебя спросить…

– Что? – напряженно выдохнул я, пытаясь совладать с бушующими в крови гормонами.

– Мне рассказывали, у вас в Синеговии есть такие заведения. Называются бани. Туда ваши бабы и мужики ходят вместе. Вместе моются и даже не думают о разврате. А я вот понять не могу. Это действительно правда или выдумывают?

«Ну, ёшкин кот! Как же она меня обломала… А впрочем, и слава богу. Спасибо, Господи! Спас».

– Почти правда, – глухо ответил я, отступая на шаг. – Развратом мы обычно занимаемся в других местах.

– Это правильно, – заметила Корни.

Кажется, она улыбалась. И вообще – выглядела донельзя довольной.

– Всё. Хорошего понемногу, – сообщила она через десяток секунд, закончив помывку. – Пойду, что-нибудь пожрать приготовлю. С утра во рту маковой росинки не было.

Сказала и выскользнула из душа.

Мне оставалось лишь охреневать от случившегося.

«Вот нафига она это сделала? Не могла подождать, пока душ не освободится? Решила меня подразнить?.. Чёрт их поймет, этих баб! Одни беды от них…»

Спустя пару минут, выбравшись из кабинки и осторожно оглядевшись по сторонам («Вдруг Корни где-нибудь поблизости притаилась? С неё станется»), я обмотал полотенцем чресла и…

«Чёрт! А если…»

Мой взгляд в панике заметался по стенам и потолку. Скрытые подглядывающие и подслушивающие устройства для таких заведений – норма. Снимут на видео происходящее и выложат в открытую сеть. Или шантажировать станут, обычное дело. Вовек потом не отмажешься. Хрен кого убедишь, что не было ничего. Просто вместе помылись. Ага, не просто просто, а очень просто. Просто суперпросто, почти примитивно…

Жучки в душевой, естественно, были. Целых два. Однако… странное дело, оба они не работали. Точнее, работали, но ничего не записывали и информацию никуда не передавали.

Как я это узнал? Элементарно.

У моего организма имелась одна особенность. Я не только умел открывать порталы в иные миры, но и чувствовал любую работающую электронную хрень. Если хотел, конечно. В этом не было никакой «магии». Только набор «правильных» генов. Уникумов, подобных мне, в Галактике насчитывалось не более двух-трех десятков. По уверениям Петра Сергеевича, все они работали под колпаком спецслужб. На начальном этапе «рыцари плаща и кинжала» собирали к себе тех, кто имел иммунитет к «швабре», потом тщательно фильтровали, присматривались и, в конце концов, вычисляли «везунчиков». Имена «порталистов» (чаще всего их именовали «ключами») считались в любой «конторе» ее самым главным секретом. Ага, секретом Полишинеля. Я лично знал, как минимум, пятерых. Пересекался по службе и разного рода совместным операциям…

Короче говоря, обе закладки были выведены из строя типичным для «ключа» способом. В одной отсутствовал маленький проводок, в другой выскочил из гнезда «нужный» штекер. Подобные неисправности можно организовать лишь с помощью специально наведенных микропорталов. Но я их в этом помещении не наводил. А если не я, то кто? Неужели… Корнелия?..

Корнелию я нашёл на кухне, сидящую за столом и сооружающую себе устрашающего вида бутерброд-сэндвич. Глянув на опоясывающее мой торс полотенце, она насмешливо фыркнула и сообщила:

– В комнату загляни. Там для тебя одёжка лежит. Только что принесли, спецзаказ.

– Спецзаказ? От кого? – тупо спросил я.

– От меня, от кого же еще? – пожала плечами напарница. – Или ты и дальше собираешься клоуна изображать? Можешь, конечно, но тогда, извини, дальше я работать с тобой не смогу. Помру от стыда. Или от смеха.

– Спасибо, – поблагодарил я её и пошел одеваться.

В валяющемся на кровати пакете обнаружились обычные джинсы. Плюс футболка и куртка. Всё довольно удобное и к тому же по мне. Удивительно, как точно Корнелия угадала с размером. Еще одна странность, хотя и не такая существенная, как с закладками в душе.

Нет, ничего выяснять у девушки я не стал. Рано еще играть в-открытую, сомнения к делу не подошьешь, нужны более веские доказательства ее «дара».

Последующие полчаса мы занимались тем, что уничтожали принесенные гостиничным «боем» продукты, запивали их апельсиновым соком и обсуждали план действий на завтра. Корни настаивала на том, что сперва надо восстановить связь и только затем, получив инструкции, отрабатывать главную тему. Я, в принципе, соглашался, но выражал некоторые сомнения. Со связью может и не получиться, а задание требуется выполнять в любом случае. Словом, так ни о чем и не договорившись, мы разошлись по комнатам, признав, что утро вечера мудренее, всякое может за ночь случиться.

Вернувшись к себе, я, на всякий пожарный, закрыл жалюзи на окне и, недолго думая, завалился спать. Увы, ламели у жалюзи поворачивались не вниз, а вверх, лунный свет проникал сквозь решетку, поэтому быстро уснуть мне так и не удалось: долго лежал в постели, размышляя о странностях бытия и сложностях нынешнего задания…

Как отворилась дверь, я не услышал. Только почувствовал вдруг: в комнате кто-то есть.

– Не спишь? – тихо спросила Корнелия.

– Не сплю, – так же тихо ответил я, отрывая голову от подушки.

– Мне вот тоже не спится, – зачем-то сообщила она, присаживаясь на кровать.

– И?

Корни вздохнула.

– Ты знаешь… – она повернулась ко мне и…

– Да чёрт побери! Ну что же ты за чурбан такой?!

В одно мгновение скинув с себя халат, девушка нырнула под одеяло и прильнула ко мне дрожащим от предвкушения телом.

– Молчи, молчи. Не надо ничего говорить. Я сама, – шептала она, покрывая моё лицо страстными поцелуями и уже шаря рукой в паху.

– Корни! – я попробовал остановить её, но нифига в этом не преуспел.

Прошипев рассерженной кошкой, Корнелия рванулась вперёд и, зажав мне ладошкой рот, больно укусила за ухо:

– Болван! У меня полгода не было мужика! Скоро на стенку полезу!

– Чёрт! Корни! Я не могу!

Оторвав таки ее от себя, я попытался сесть и хоть что-нибудь объяснить.

– Пойми, девочка. Я женат. Я…

Корни не слышала. Оседлав меня как племенного жеребца, она плавно раскачивалась взад-вперёд, закатив глаза, поглаживая меня по плечам, опускаясь все ниже и ниже. Нет, противостоять этому напору я больше не мог. Моя рука легла ей на талию, тихонечко сползла вниз. Вторая сжала бедро. Податливое и одновременно упругое. Горячее, словно печка. Левая грудь Корнелии ткнулась мне прямо в губы. Взрыкнув как лев, я впился зубами в набухший сосок и… понеслось!!!

* * *

– …Ты прав. От меня не сбежишь, – Корни отпустила, наконец, мою руку и перевернулась на спину. А я…

Крепился, крепился, надеялся просто пофлиртовать, не хотел торопить события и вот – на тебе! Здрасьте-пожалуйста! Вляпался «ногами в жир». Как Жанне теперь в глаза смотреть после всего случившегося? Ведь я ей ни разу не изменял. Ну, в смысле, когда по службе не требовалось. Вплоть до сегодняшней ночи. А тут, честно признаюсь, сам захотел. Поэтому и устоять не смог, и кайф от этих безумных скачек поймал фантастический. Ну, просто полный улёт. Мысли все в кучку, а в голове уже вертится предательское: «Хочу повторить!»

Пока я боролся с самим собой и вновь зарождающимся желанием, мисс Арчет завернулась в тонкую простыню, встала, включила ночник и подошла к единственному имеющемуся в помещении зеркалу. Ей-богу, в прилипшей к телу простынке она выглядела ещё соблазнительнее, чем голышом.

Словно почувствовав мои настроения, Корни неожиданно обернулась.

– Ну что, отдохнём минут пять и продолжим? – «невинно» поинтересовалась она, поправляя как бы случайно свалившееся с груди «одеяние».

«Та-ак. Похоже, придется изображать терзающегося изменой «страдальца». Перед агентом конкурирующей спецслужбы лучше выглядеть раскаявшимся лопухом, а не циничным мачо. Однако и перебарщивать в этом деле не стоит: могут и не поверить».

– Прости, но… не стоит, – выдавил я из себя.

Дурак, одним словом. Как есть, дурак. Наверняка, буду потом жалеть, но изменить уже ничего не смогу.

– О жене своей думаешь? – абсолютно точно определила мои терзания Корни.

Я в ответ промолчал.

Присев опять на кровать, девушка окинула меня задумчивым взглядом.

– Знаешь, Андреа, мне отчего-то кажется, ты сейчас просто тупишь. Поверь, тебе не в чем раскаиваться. Что естественно, то не безобразно. Секс на стороне семье не помеха. Даже наоборот, он только лишь укрепляет брачные узы. Поднимает эмоциональную планку. Заставляет старое вино вновь забродить в мехах…

У меня было полное ощущение, что Корни сейчас произносит некие стандартные фразы, то ли вычитанные в учебнике по психологии, то ли услышанные на лекции по основам гендерных отношений. Короче, пургу несёт. Вот сейчас, например, обязательно скажет, что если мужик ходит налево, то…

– Если у одного из супругов есть кто-то на стороне, это означает лишь то, что он просто не до конца удовлетворён партнёром. То есть, иметь помимо жены или мужа ещё и любовницу или любовника – это не грех, а естественное состояние каждого человека, желающего жить полной жизнью…

«М-да, ей только профессорской кафедры не хватает, а еще мантии и очков на носу. Могла бы перед студентами выступать, рассказывать о проблемах взаимоотношений полов…»

– Не надо, Корни. Перестань говорить ерунду, – я откинулся на подушки и тихо проговорил: – Своё предательство я уже совершил. Оправдываться бессмысленно. Как и продолжать предавать.

«Вот чёрт! Кажется, перебор. Слишком уж пафосно получается…»

– Значит, меня ты уже не хочешь? – уточнила партнёрша, поняв всё по-своему.

– Хочу, Корни. Очень хочу. Ты даже представить не можешь, как я тебя хочу, – честно признался я. – Но… ты понимаешь… эээ…

Если до этих слов я «чувствовал» себя просто скотиной, то сейчас – скотиной вдвойне. Ведь по всему выходило, что, добившись от дамы желаемого, я сразу же принялся нос от неё воротить. Типа: «Прости, дорогая. Нам было с тобой хорошо, но высокие моральные принципы не дают мне права и дальше поддерживать эту греховную связь…»

Будь я сейчас на месте Корнелии, то, как минимум, врезал бы такому кавалеру по морде. Причём, не за то, что «пытается откосить», а за то, что прикрывает свой сволочизм некими «высшими» соображениями…

Однако, что удивительно, мисс Арчет о таком варианте не думала и возмущаться не собиралась.

– Ладно, можешь не беспокоиться. Приставать к тебе больше не буду, – сказала она с лёгкой усмешкой. После чего поднялась, сменила простыню на халат и, подтянув как следует пояс, ехидно добавила. – Если, конечно, ты сам не захочешь.

По её тону было понятно, что она абсолютно уверена в том, что никуда я теперь не денусь, что бы ни говорил. «Захочу», как только возникнет нужда. То есть, когда сама Корнелия реально меня «возжелает». Разубеждать её в этом было бы глупо. Тем не менее, я всё же решил «попытаться». Расставить, так сказать, все точки над «и» в наших нынешних отношениях.

Но только я открыл рот, как…

«Ох! Мать твою за ногу…»

Различимый только в «магическом» зрении, около вентиляционной решетки поблескивал огонек функционировавшей голокамеры. Перед тем, как лечь спать, я проверял это место, закладки там не было. Точнее, она была, но, видимо, не работала. Включилась совсем недавно. Скорее всего, в тот самый момент, когда я «отвлёкся» на Корни.

«Блин! А это ещё что за хреновина?»

Из-под решетки тянулся легкий дымок.

«Газ!!!»

Стоявшая возле кровати Корнелия неожиданно покачнулась, потом закатила глаза и, потеряв сознание, безвольной куклой осела на пол.

Увы. Я тоже ничего не успел. Ни задержать дыхание, ни попытаться бросить в окно чем-то тяжелым, ни…

«Вот это подстава!..» – последнее, что мелькнуло в мозгу, перед тем как меня накрыла давящая темнота…

[1] Шутливая аббревиатура Global Check Merindosian Organisation.

[2] Грязное чипольянское ругательство.


Глава 3. Синьор де Вито

Глава 4. Вирт-тренинг

— Не туговато? – поинтересовался Бруно, прилаживая «тренировочный» шлем.

– Лучше немного ослабить, – сообщил я, покрутив туда-сюда головой.

Личный телохранитель дона снял «сферу» с моей черепушки и принялся возиться с креплениями. Тони, его брат-близнец и одновременно второй охранник де Вито, занимался лежащей в соседнем «кокпите» мисс Арчет.

– Напарник! Побереги голову! — рассмеялась она из-под наглухо затонированного, спускающегося до подбородка забрала. – В прошлый раз ты её чуть не лишился.

– Разговорчики, – пробурчал Тони, скорее, для проформы, нежели по необходимости.

— Да пошёл ты, — «привычно»» отозвалась Корнелия.

Охранник обиженно засопел, но вступать в словесную перепалку не стал. Отошёл к управляющему вирт-модулю и, что-то ворча себе под нос, запустил «предстартовую» проверку системы. Корни доставала беднягу по всякому поводу, не оставляя без внимания даже самую безобидную фразу и «издеваясь» над ним с нарочитой небрежностью. Тони в ответ потел, стискивал зубы, сжимал кулаки, багровел, однако нарушить приказ хозяина не решался: «Физическую силу применять только в двух случаях: при возникновении угрозы собственной жизни или жизни охраняемого лица».

К Бруно же, наоборот, Корнелия относилась вполне благосклонно и временами даже строила глазки. Словом, вовсю пользовалась методом «разделяй и властвуй» в отношении обоих охранников. Других до нас де Вито не допускал. Видимо, хотел максимально сузить круг владеющих информацией.

Напарница оказалась права, когда говорила, что «проблему Кислицыных» дон так или иначе решит. И он её действительно решил. Уже на следующей встрече «глава семьи» заявил:

– Господин Фомин. Я выполнил данное вам обещание. Мои люди встретились с теми, кого вы искали.

– Я могу их увидеть?

– Нет. Не можете, – ответил де Вито и тут же, не дав мне и слова сказать, коротко пояснил. — Прямо сейчас не можете. Только через два дня.

Я открыл было рот, собираясь сообщить ему, что на нет и суда нет и что пока не увижу Кислицыных, о каких-либо обязательствах с моей стороны не может быть и речи, но дон меня снова опередил.

— Я не настаиваю на немедленном выполнении вами всех наших договоренностей, господин Фомин, -- сказал он, остановив меня взмахом руки. – Окончательный ответ вы дадите через сорок восемь часов. А пока, чтобы не терять время, прошу вас заняться подготовкой к рейду. Надеюсь, против этого вы возражать не будете. Времени у нас действительно мало.

Почему у нас мало времени, я не понял, но возражать не стал – согласился на тренировки. А потом, получив локтем в бок от Корнелии и вспомнив, о чем она просила вчера, принял вид деловой и сосредоточенный и выдвинул ещё одно требование. Так сказать, в дополнение к предыдущим. Ну а чего? Гулять так гулять. Кашу маслом все одно не испортишь.

– Синьор де Вито. Во время вчерашней беседы мы с вами забыли кое-что уточнить.

– Что именно? – дон с интересом посмотрел на меня.

– Всякая работа должна оплачиваться. Причём, не только услугами, но и в денежном выражении.

Услышав это, де Вито с довольным видом откинулся в кресле. Кажется, он ждал от нас чего-то подобного и удивлялся, почему это требование до сих пор не озвучено.

Торговались мы почти полчаса. И доторговались в итоге до пяти миллионов наличными в валюте Сектосоюза.

– Ни черта ты, Андреа, не бизнесмен. Торговаться вообще не умеешь, – в сердцах бросила Корни, когда мы остались одни. – Я бы этого типа раскрутила на большее.

– Раньше надо было об этом думать, – проворчал я в ответ, уже прикидывая, как буду распоряжаться своей частью «заработка».

Не знаю, как Корни, а меня лично два с половиной ляма вполне устраивали. Если с деньгами всё выгорит и дон не обманет, вернусь на Москонию, сдам наличность в финчасть, а через месяц-другой получу причитающиеся мне двадцать процентов. С боем, конечно – «финики» у нас ребята прижимистые, с тем, что попало в руки, расставаться не любят. В любом случае, чтобы улучшить жилищные условия, пятисот тысяч хватит мне за глаза. Порадую Жанну приобретением новой квартиры – она об этом давно мечтает, на ста двадцати с копейками метрах семье из пяти человек не очень комфортно…

* * *

– Даю обратный отсчет, – сообщил Тони. – Десять, девять, восемь…

Мы с Корни лежали в соседних капсулах, с надетыми шлемами, опутанные многочисленными датчиками и проводами.

Технология была стара как мир. Зачем проводить в реале изматывающие тело и мозг тренировки, если в наличии имеется «игровое» пространство? Виртуальный мир, как две капли воды похожий на настоящий. Не знаю, где дон раздобыл планы того объекта, куда мы должны проникнуть, но смоделирован он был весьма натурально и «разрисован» до мельчайших подробностей. Это я заметил в первом же выходе в вирт…

– …три, два, один, ноль.

Перед глазами замельтешили оранжево-серые искорки, и через долю секунды привычный мир сменился на сумеречное эдемское небо.

– Похоже на настоящий портал, не находишь? – раздалось в наушниках.

Я повернулся.

Корнелия стояла рядом. В двух шагах от меня, облаченная в бронированный «Скил» – компьютеризированный боевой комплекс русслийской пехоты. Де Вито не поскупился – этот «костюмчик» в своем классе считался лучшим. Точнее, наиболее эффективным по совокупности характеристик. Недаром за технологиями его производства гонялись все без исключения разведки нашего мира. Впрочем, не слишком успешно. ДСБ стоял на страже интересов державы и умело пресекал попытки «утечек».

Как парочка подобных скафандров попала к дону, сказать трудно. Видимо, перекупил у одной из стран-импортеров – частным организациям и физическим лицам эта продукция не поставлялась. Однако хозяин мафиозного клана сумел каким-то образом исхитриться и обошёл все препоны. Прибарахлился по-взрослому, за что ему отдельное и совершенно искреннее спасибо. В родной и до боли знакомой броне я чувствовал себя более чем уверенно. Пусть пока только в «игре», но ведь совсем недалек тот день, когда дело дойдет до реала. И вот тогда возможности экзоскелетного панциря проявятся во всей красе. С фатальным для противника результатом…

– Да, похоже, – согласился я.

…Активная боевая панель, выведенная на лицевой щиток, в игровом «Скиле» была такая же, как в настоящем. Состояние брони, функционирование «механики», готовность вооружения, наличие боезапаса, карта местности с нанесенными на нее «своими-чужими»… Всё как всегда. Однако имелось и небольшое отличие. Еще одна узенькая панелька, отражающая ход «игры», время ее прохождения и, плюс ко всему, «здоровье» новоявленного вирт-бойца.

Тактильные ощущения передавались датчиками на шлем, а через него – в мозг игрока. По-настоящему умереть играющий, понятное дело, не мог, но от болевого шока застрахован не был. Поэтому порог чувствительности датчиков был снижен раза примерно в четыре. И значит, чтобы хоть как-то соотнести нанесенный врагами урон с реальным состоянием организма, требовалась дополнительная цифирь. Понятная и простая. Например, растянутая во весь экран полоска, последовательно переходящая из зеленой зоны в оранжевую, а затем, когда совсем уж кранты, в красную. Отражающийся на этой полосе «процент жизни» скучать не давал. За ним приходилось следить постоянно. Уйдет в «красноту» – даже сбежать не сумеешь, не то что сражаться. В прошлый раз со мной так и произошло. Кажется, вроде еще способен на что-то, а в «действительности» и руку не можешь поднять. Короче, грохнули меня на первом проходе, где-то в середине локации. Банально голову из крупняка разнесли, воспользовавшись малоподвижностью цели. Собственно, на это и намекала напарница, советуя поберечь черепную коробку…

* * *

Смотрю на панель, изучаю характеристики.

Броня – 100%, механика – 100%, радио и лептонная связь – 100%, энергия – 100%. Состояние псевдомышц – идеальное.

В «обычной» жизни так не бывает. Обязательно что-нибудь где-нибудь барахлит. Ну да и хрен с ним, с реалом. Сейчас мы в игре.

Вооружение – 8 «стволов». В настоящий момент активны два: рельсотрон и электромагнитная «пукалка».

Боезапас? Боезапас под завязку.

Медицинский блок – норма.

Здоровье – 100%.

Ремонтно-восстановительный комплекс – 100%. Толпа наноботов расползлась по «скафандру» в полной готовности исполнить свой нанодолг.

Что меня во всем этом смущает?

Помимо максимальных значений всего, что только возможно, меня смущают две вещи: «а» – время выполнения боевой задачи не ограничено, «б» – оснащение универсальное до излишества.

И если насчет первого можно не волноваться (ограничения по времени появятся позже), то второе слегка напрягает. Полная масса «Скила» около полутора тонн, две трети из них – это вооружение и боеприпасы. Полный набор нам с Корни без надобности, цели у нас ограниченные, участвовать в полевом бою не собираемся. И значит, надо решить, какое из вооружений действительно нужно и без чего можно вполне обойтись.

Итак, номер первый по списку. Игло-струнный парализатор. Приблуда полезная. Оставим. Будет чем распугивать местных «гражданских».

Дробовик. Хрен знает, нужен не нужен? Стрелять картечью в упор по особо настырным? Ну, в принципе, остановить их подобным образом можно. А если применить резиновые «полицейские» пули, то летальный исход дуракам вообще не грозит. Короче, подумаем.

Что дальше? Ага. Универсальная штурмовая винтовка. В моем случае, это АРК-70. У Корни М-92. Даже думать не будем, берём.

Крупнокалиберный рельсотрон. Тоже берём. Без него никуда. Легкие броневые щиты и стены из кирпича «рельс» пробивает на раз.

Теперь огнемёт. Температура горения регулируется. Дальность до сотни метров. Можно струей, а можно и капсулами. Закрытые полости выжигаются за доли секунды. Хорошая штука для расчистки узких проходов.

Тяжелый гранатомёт. Работает по сильнобронированным целям. Сложно сказать, встретятся нам такие или не встретятся. Опять будем думать-прикидывать: брать не брать.

Следующий «ствол» – миномёт-ракетница. Нет, ракетницу мы использовать точно не будем. В условиях ограниченного пространства этой дурой особо не повоюешь. Ещё и себя ненароком зацепишь – всякое в жизни бывает.

Последний девайс – малый зенитно-ракетный комплекс. Предназначен для поражения скоростных маневренных целей на высотах до 20 километров и дальностях до 200. Угу, внутри здания самое то. Так что нафиг-нафиг. Обойдемся без ЗРК. Авиации у эдемцев практически нет. Летающих боевых платформ кот наплакал, а с ударными и разведывательными дронами справится и обычная «арка».

Ну вот, вроде бы всё.

Ах, да! Остаётся еще личное оружие офицера и разного рода колюще-режущие приспособления. Их мы трогать не будем. Пистолеты карман не тянут, а всякие там штыки-пилы-кусачки по сути являются продолжением «рук» бойца – в любом случае, пригодятся.

Итог: если убрать всё «лишнее», вес «скафандра» уменьшится килограмм на триста-четыреста. И это хорошо. Заполним освободившееся пространство боеприпасами и парочкой дополнительных батарей. Плюс добавим еще один медицинский блок и ремонтный модуль. В автономном «плавании» тыловые службы не предусмотрены, обеспечивать нас будет некому. Сами себе и ремонтники, и медики, и снабженцы…

– Корни, – говорю я напарнице. – Нам надо решить одну небольшую проблемку.

– Какую? – немедленно отзывается та.

– Мы с тобой работаем в паре. Так?

– Так.

– Однако, как помнишь, в первом выходе по факту действовали кто в лес, кто по дрова.

– Да. Пожалуй, – соглашается девушка.

– Вывод. В команде должен быть старший.

– Предлагаешь себя? – после секундной паузы интересуется Корни.

– Да. Себя. Думаю, у меня боевого опыта больше.

Напарница некоторое время молчит, а затем неожиданно вытягивается во фрунт и лихо козыряет бронеперчаткой:

– Командуйте, мой генерал!

«Намучаюсь я с ней, ох, намучаюсь…», – мысленно качаю я головой, а вслух говорю:

– Ну что ж. Раз порядок субординации установлен, слушайте мой первый приказ, боец Арчет.

– Сэр! Готова выполнить любое приказание, сэр! – ест меня глазами Корнелия.

Глаз её я, конечно, не вижу (за броневой маской хрен чего разглядишь), но уверен, что всё обстоит именно так. В общем, издевается она надо мной… Ну и пусть издевается. Главное, чтобы команды, как только понадобится, выполняла. На автомате и не задумываясь.

– Итак, первое. С этой минуты для вас, боец, более не существует никаких Корни, Андреа и прочих… эээ…

– Живых людей, – подсказывает напарница.

– Да. Именно так. Живых. Точнее, живущих обычной гражданской жизнью. С этой минуты мы используем исключительно позывные.

– Осмелюсь спросить, сэр. Какой позывной вы выбрали для себя?

– Можешь называть меня Доктор, – сообщаю я с самым серьезным видом.

– Ух ты! Здорово! Андреа, а можно я буду называть тебя Док?

– Корни! Мы же договорились. Никаких имен.

– Даже в постели? – невинно интересуется девушка.

«Вот, ёлки-моталки! Ну что ты будешь с ней делать?!»

Прокашливаюсь и коротко поясняю:

– Вне службы имена допустимы. Здесь – нет.

– Понятно, сэр! – рапортует Корнелия. – В таком случае, я – Спарки.

– Отлично. Теперь о порядке связи и условных сигналах. Во время переговоров по радио никаких слов не произносим…

– Как это?

– Обыкновенно. Вместо членораздельной речи щелкаем языком. Примерно так.

Демонстрирую, как именно это должно звучать.

Девушка повторяет.

– Молодец. Один щелчок – готовность или отбой.

– Ясно. Один щелчок – вход в канал или выход.

– Да. Два щелчка – «у меня всё в порядке, работаем по плану».

– Тоже понятно.

– Три – «есть проблемы» или «опасность». Один длинный, два коротких – «срочно требуется помощь». Два коротких, один длинный – «иду на выручку, жди». Три раза по два коротких – «следую своим курсом, помочь не могу».

– И это всё?! – кажется, Корнелия удивлена. – Всего шесть сигналов?!

Пожимаю плечами (в броне это выглядит весьма впечатляюще):

– А зачем больше? Больше только запутаешься.

– А если случается что-то важное? Если надо обязательно передать какую-нибудь информацию, а без слов не выходит? – не успокаивается напарница.

– В таком случае включаем лептоннную связь.

– А что, сразу её включить невозможно?

– Всё возможно, – снова качаю мысленно головой (какие простые истины приходится объяснять). – Только не забывай. Нам доподлинно неизвестно, какие методы РЭБ применяет противник.

– А-а, вот оно что… То есть, понятно, сэр.

По-моему, она просто придуривается. Наверняка ведь знает и о способах упрощенной речевой кодировки в САЛБО, и о более чем вероятном скрининге, и о системе позывных среди участников группы... Однако делает вид, что ей это всё в новинку. Вот ведь хитрюга какая…

– Хорошо. Переходим к следующему пункту. К вооружению.

– А что с ним не так? – опять «удивляется» Корни.

– Всё не так, – заявляю я и начинаю выкладывать соображения относительно предстоящего рейда…

* * *

Объект, который требуется «легонько пограбить», расположен внутри горы. Судя по карте, скальный массив от подножия до вершины сплошь пронизан ходами и галереями. Искусственного ли происхождения, естественного – не столь важно. Важно то, что они связывают между собой огромное количество пещер-помещений. В совокупности гора и всё, что внутри, представляют собой некий научно-исследовательский центр, специализирующийся на изучении влияния «электрострунного» излучения на мозговую деятельность высших приматов. Дону, а значит, и нам с Корни, сами приматы ни разу не интересны. Нас интересуют результаты исследований эдемских ученых. И то – не все, а лишь касающиеся особей «саранчи».

С этими «милыми» созданиями я познакомился девять годков назад на Уралии. И тогда же сумел впервые, на адреналине, в миг смертельной опасности, открыть портал в параллельный мир. А затем, мало того, что удержал его в спящем режиме, так еще и открыл в обратную сторону. Совершенно не осознавая, что и как делаю… Что же касается «саранчи», так эти кузнечики-переростки меня там едва не схарчили. Чудом спасся. Во-первых, потому что их ментальный удар на меня не подействовал, а во-вторых – что взял-таки себя в руки и нашёл способ, как бороться с зубастым «проклятием» десятков миров, межзвёздными «пожирателями», за считанные дни умножающими на ноль фауну любой планеты…

В те дни я еще не знал подлинной истории нашего мира. Не знал, что существует Эдем и другие, что плотоядным «кузнечикам» можно успешно противодействовать, что наши спецы давным-давно разработали план зачистки от «саранчи» соседних миров, что план этот называется «Электровеник» и что сам я тоже могу поучаствовать в процессе уничтожения тварей. Могу как боец, могу как разведчик, как координатор, как мастер по переброске сводных команд быриков и людей в нужную точку… Жаль, время для наступления «по всем фронтам» пока не настало. Выжидают чего-то наши правители. А чего – непонятно…

– Поехали, – командую я и направляюсь к вентиляционной шахте.

Корни «ныряет» в более широкую лифтовую.

Дороги у нас разные. Её путь лежит через научный сектор, мой – через инженерные сооружения и склады. Соединиться планируем возле подножия, среди «маскирующих» исследовательский центр развалин. То есть, пройти объект мы собираемся сверху-вниз. По принятому ещё до погружения в вирт плану наши порталы «вывешиваются» на крыше (она же вершина горы). После чего переводятся в режим ожидания, «привязываются» к камушкам-артефактам и удерживаются в таком состоянии до окончания рейда. Потом мы их заново синхронизируем, активируем и уходим с добычей в родной мир.

На первый взгляд, план проще некуда. Вошли внутрь горы, нейтрализовали персонал и охрану, обманули ловушки, изъяли интересующие нас предметы, выбрались из опасной зоны, смылись через двойной портал. Аллес.

Однако всё оказалось не так просто, как виделось на бумаге и в мыслях. «Суровая правда жизни» внесла в план коррективы.

Дело в том, что у нас с Корни разные «постоянные времени». Я свой портал могу удерживать в «гибернации» без малого четыре часа, а вот Корнелия свой, увы, держит не больше восьмидесяти минут. А так как «скорость эскадры равна скорости самого медленного корабля», то и время, потраченное на выполнение боевой задачи, не может превысить час двадцать. Или даже час с четвертью: ефрейторский зазор нам отменять ни к чему.

То есть, если попробуем пройти этой рейд парой, последовательно забирая сначала коконы, а затем исследовательские материалы, за семьдесят пять минут нифига не управимся. Один из порталов погаснет, и уйти из Эдема уже не получится. Быстро создать новый портал мисс Арчет не сможет. Даже если использует для восстановления сил «ускоренный» способ. Местные попросту не дадут нам ничего сделать – тут же сядут на хвост, зажмут где-нибудь « в уголке» и, в конце концов, пусть и с потерями, но ухайдакают. Без вариантов. В итоге и дон ничего не получит, и мы… останемся только строчками в секретных списках без вести пропавших агентов.

Поэтому-то и приходится менять изначальный план. В рейд мы теперь идём не вместе, а по-отдельности. Параллельными курсами. У напарницы цель – «бумага», у меня – «образцы». Но дойти до подножия должны оба. Иначе не стоило и огород городить…

* * *

Щелкаю один раз в гарнитуру.

Слышу в ответ два щелчка – значит, у Корнелии всё в порядке.

На всякий случай включаю лептонную связь. Хотя и нет пока оснований для беспокойства, но… чёрт его знает, предчувствия у меня какие-то нехорошие.

– Как обстановка?

– Нормально, – цедит сквозь зубы напарница. – Лезут и лезут уроды. Скоро все шахты и коридоры завалят.

– В каком смысле?

– В прямом, – чертыхается Корни.

Даю отбой, выхожу из канала. Хорошо, что предчувствия обманули. Но, с другой стороны, лучше слегка перебдеть. Береженого, как известно, бог бережет.

В руках у меня рельсотрон, на панели светится зеленью иконка тяжелого граника – «бигтрэш» (так называет гранатомет Корнелия) я могу использовать в любую секунду.

От парализатора, увы, пришлось отказаться. Все, кто попадаются мне на пути, облачены в броню и имеют иммунитет к «струнам». Видимо, этот центр охраняют бойцы особого подразделения. Может быть, даже «чистильщики». А с такими, как водится, надо работать только на поражение. Проявишь «гуманизм», оставишь в живых раненого или поднявшего руки, сам потом пожалеешь – обязательно выстрелят в спину из припрятанного оружия. Так что последние полчаса я буквально «иду по трупам». Автоматические «ловушки» не в счёт, с ними разбираться не в пример легче – совесть спокойна, никто кровью не умывается.

У Корни ситуация ничем не лучше. Хотя ей под руку подворачиваются, в основном, гражданские – инженеры, ученые, техники, лаборанты, уборщики – от «силовиков» они отличаются только отсутствием бронеэкипировки. Оружие есть у всех и применяют они его не раздумывая. Поэтому напарница тоже действует по принципу «пленных не брать». Струя из огнемета по коридору, три гранаты из подствольника в холл, «рельс» выбивает перегородки и двери, а дальше в ход идет штурмовая винтовка. Дробовик, который мисс Арчет все-таки выпросила у меня, остаётся в «пассиве» – применять его и некогда, и не по кому.

Мне же это «ружьишко» и вовсе без надобности. Накоротке я ни с кем не «общаюсь». Использую гранатомёт. «Липкой» миной вышибаю в стене широкий пролом, запускаю туда капсулу с «огнесмесью», бью из «рельса» по всему, что кажется подозрительным, а после, как и Корнелия, работаю штурмовой винтовкой. По жёсткому варианту. Зачистка должна быть качественной и всеобъемлющей – получить очередь из вольфрамовых стрелок от затихарившегося в уголке хитрована желания нет. Первым стреляешь – дольше живешь. Те, кто пытался это правило опровергнуть, чаще всего о результатах исследований поведать уже никому не могли. Мёртвые, как известно, не разговаривают…

К целия продвигаюсь хоть и не быстро, но, в целом, довольно уверенно. Правда, на душе постоянно кошки скребут. Не хочется убивать ничего не сделавших мне эдемцев. Уверен, что у большинства охранников-«чистильщиков» руки по локоть в крови, но всё равно – тяжко заставлять себя думать о них как о мишенях. Хорошо, что, в отличие от напарницы, живых мне попадается не так много. За тридцать минут – четырнадцать человек. Всё «остальное» – или простреливающие прямые участки пулеметные роботы, или хитрые механизмы, роняющие на голову бетонные глыбы, выпускающие из щелей в стене струи огня, открывающие ловчие ямы и взрывающие заложенные на пути фугасы и мины.

Все ловушки снабжены управляющими электронными модулями, поэтому определяю я их на раз-два. Заранее, с помощью «специального» зрения – эта «функция» присутствует и в виртуале. Сомнений нет, дону известно о наших с Корни «способностях».А вот микропорталы я создавать не могу. Точнее, могу, но делать это не собираюсь. Каждый прокол в иную реальность (или в пространство, как у Корнелии) отнимает некую толику от времени «гибернации». Основной портал может схлопнуться раньше, чем это необходимо. Причем, существенно раньше, с катастрофическими для всех последствиями. Никому неохота застрять в Эдеме надолго. Ни мне, ни напарнице, ни соответственно дону. Хотя он, конечно, здесь не присутствует, сидит себе в своей резиденции и ждёт результатов очередного «забега».

«Мертвую» машинерию я нейтрализую стандартным способом. Заставляю ее срабатывать раньше срока. Посылаю вперед пулю, гранату, бетонный обломок, а затем просто обхожу препятствие или уничтожаю его с помощью «подручных средств». Из «арки», из «рельса», из граника, из огнемета – выбор богатый, главное, чтобы боеприпасов хватило. А их у меня пока что в достатке. Помимо имеющихся в «Скиле» есть еще те, что до поры до времени хранятся в специальном контейнере. Короб с повышенной бронезащитой закреплен у меня на спине. В него впоследствии следует загрузить найденные «образцы», а пока он используется как оружейный цинк и модуль жизнеобеспечения. Доберусь до цели, патроны с гранатами перекочуют в основную укладку, а коконы саранчи займут освободившееся место в контейнере…

Дохожу до очередной «преграды».

Не нравится мне этот проход. Людей в нем как будто бы нет, но не видно и привычных уже ловушек. И электроники не наблюдается. Словно «вымерло все до рассвета». Шагай себе и шагай. Как по шоссе в пустыне.

Бросаю в проход попавшийся под руку камень. Жду. Реакции никакой. Никто не стреляет, никто не выскакивает из тайных укрытий, ничто не взрывается, не падает, не горит. Картина почти идиллическая. Широкая галерея, подсвеченная дежурными лампочками и, судя по карте, четырежды меняющая направление, общей длиной около пятисот метров. И при всём при том абсолютно пустая. «Мирная» до дрожи в коленях. Терпеть не могу подобное. Обязательно сейчас какая-нибудь гадость полезет.

Снова выхожу на связь с Корни.

Ответ – три щелчка.

Ох, ты, ёшки-матрешки! Выходит, у нее тоже проблемы.

– Спарки-Доктору. Что случилось?

Напарница не отвечает.

Несколько раз повторяю запрос. Результат – тот же. Корнелию я не слышу.

Или связь барахлит, или… надо готовиться к худшему. Даю в эфир «три двойных» и, мысленно выдохнув, ступаю в проход. Хрен с ними, с предчувствиями. Галерея, так или иначе, должна быть пройдена…

«Сюрпризы» начинаются через десяток шагов. На полу появляется какая-то липкая дрянь, и я к ней мгновенно приклеиваюсь. Быстро отцепиться от «клейстера» нифига не могу, а тут еще пулеметы. Лупят по мне с трёх сторон, не давая опомниться. Броня буквально течет, нанороботы с повреждениями не справляются, полоска «здоровья» ползёт в красную зону. Пускай в виртуале чувствительность снижена, но всё равно – ощущения не из приятных. Я словно муха, попавшая в паутину, и пауки уже тут как тут – «кровь высасывают» почище вампиров.

С большим трудом подавляю из «рельса» две огневые точки, но с третьей справиться не успеваю. «Жизнь» – ноль процентов. Сознание гаснет, боль постепенно уходит, и через секунду-другую я «возрождаюсь» на вершине горы. Без брони и вооружения.

Трясу головой. Медленно отхожу от случившегося.

– Грохнули? – сочувственно спрашивает Корнелия.

Девушка «загорает» в двух шагах от меня. Броня на ней тоже отсутствует. Выходит, ее тоже «убили», только пораньше.

– Грохнули, – киваю в ответ и присаживаюсь на ближайший валун. – Решил, что умнее всех. Поперся в нахалку, получил по полной программе. Был бы под черепом мозг, выбили б напрочь.

– А меня быры пришили, – сообщает напарница, щурясь на заходящее солнце.

– Какие такие быры?

– Обыкновенные. Похожи на наши Самумы, – вздыхает Корни. – Шкуры у них толстенные, рельсом не пробиваются. Натуральные танки.

– М-да, надо было гранатомет тебе дать, – глубокомысленно заявляю я, прикидывая, что мы еще упустили.

– Надо, – соглашается девушка. – А дробовик и иголочки мне вообще не нужны. Толку от них как от козла молока…

Тактику боя, с учетом прежних ошибок, мы обсуждаем минут пятнадцать. Затем поднимаемся на ноги и заново включаем тренировочные вирт-панели. Пройти объект надо сегодня. Раза четыре, как минимум, для закрепления результата. А вот ограничения по времени прохождения будем отрабатывать завтра, на свежую, так сказать, голову…

* * *

Снова стою перед этой чертовой галереей. Опять думаю-размышляю.

Щелчок в наушниках.

– Доктор, ответь Спарки.

– В канале.

– У меня всё путем, – хвастается Корнелия. – Пришибла уродов.

– Молодец. Дальше только не зарывайся.

– Постараюсь.

Щелчок. Конец связи.

Ну что ж, попробуем поддержать почин. Не век же мне ходить в отстающих.

На этот раз действую более осмотрительно. Клейкую гадость выжигаю из огнемета и тут же, не отходя от кассы, разбираюсь с пулеметными точками. Противник тоже меня достает, «здоровье» падает сразу на восемь процентов. Восстанавливаюсь с помощью медицинского модуля и двигаюсь дальше. А дальше, увы, всё повторяется. Каждые десять метров та же петрушка. Клей на полу и пулеметный огонь в упор. Броня у меня всё тоньше и тоньше, а возможностей восстановить пошатнувшееся здоровье все меньше и меньше – медблок, увы, не резиновый, как и боезапас в укладках.

В итоге, до первого поворота я дохожу с жалкими двенадцатью процентами жизни и почти без защиты. А потом, из чисто спортивного интереса заглядываю «за угол».

Блямс! Меня убивают. Бронебойной болванкой из стоящего на прямой наводке орудия. Нихрена себе дуля! Поставили в коридор безоткатку и лупят из нее по случайным прохожим. Вот ведь редиски какие…

– Убили? – задает риторический вопрос Корнелия.

Мы снова сидим на вершине. В самом начале пути. Жалко, конечно, но нас опять ухайдакали.

– Ты же говорила, у тебя всё путём, – удивляюсь я, потирая «ушибленную» виртуальным снарядом грудь.

– Было путём, – разводит руками напарница. – Быриков гранатами приложила, не успела порадоваться, саранча налетела. Пока, блин, разобралась, что к чему, пока переключилась на струнку, навалились всем роем. Пискнуть не успела, загрызли в момент.

– О как! – качаю я головой и начинаю рассказывать о своих злоключениях...

* * *

Галерею я одолел с четвертой попытки. Пройти её и вправду оказалось задачей нетривиальной. И всё же она была решена. Разгадка таилась за боковыми стенами. Именно там находились механизмы управления ловушками. В итоге я просто пробил взрывчаткой пролом сначала в левой стене, а затем в правой.

«Застенные» техпомещения были забиты пневмопроводами и рычажными передачами. Ни одной электронной детали – только механика. Прямо стимпанк какой-то. Располагались управляющие блоки сегментами, в шахматном порядке, перекрывая друг друга и обе стороны галереи. Два модуля слева, два справа, и так – до конца прохода. То есть, приходилось сперва крушить машинерию в одной комнатушке, потом возвращаться назад, перебегать в следующую, опять возвращаться и пробивать новую «дверь» в новом сегменте… Работа, конечно, муторная, но результат того стоил.

Операторы всей этой хрени обнаружились в последней комнате.

Разговор с ними получился короткий. Осколочная граната в центр помещения и – беседовать больше не с кем, даже контрольные выстрелы не нужны.

И карта, как выяснилось, не врала. Хранилище коконов находилось сразу за «полосой препятствий». Сама галерея состояла из пяти широких и ровных участков. Два из них защищались орудиями, три – пулеметами. Причем, чтобы остановить-обездвижить прорвавшегося диверсанта, использовалась не только клейкая масса. Применялись еще и фугасы, ямы, рушащиеся на голову бетонные плиты, встающие поперек прохода броневые перегородки. Пробиться к хранилищу в лоб мне бы не удалось – дошёл бы до середины пути, а там или смерть, или плен. Я предпочел бы первое, попасть в эдемскую пыточную – врагу не пожелаешь…

У Корнелии тоже всё получилось. И тоже с четвертой попытки. Задачу напарница решила довольно «изящным» способом – просто и, я бы даже сказал, чисто «по-женски». На этот раз она не стала мочить всех подряд. Не обращая внимания на урон, прошла на скорости бОльшую часть этажей с «живыми», грохнула по-быстрому обоих вражеских роботов, после чего укрылась в одной из глухих подсобок. В результате, выпущенная на свободу и заполонившая все входы и выходы «саранча» элементарно не успела добраться до девушки, столкнувшись с толпой преследующих Корни эдемцев. Зубастым «кузнечикам» было без разницы, на кого нападать. Пищей оголодавшим тварям служила любая органика, а уж разумная – тем паче.

Битва людей с «насекомыми» продолжалась недолго. Яростный бой длился не больше пяти минут. Выживших почти не осталось – две равновеликие силы друг друга практически уничтожили, освободив тем самым дорогу на нижние ярусы...

– Ты прямо как та обезьяна с холма, наблюдающая за схваткой тигров, – заметил я, просмотрев запись сражения.

– Ну а что еще оставалось делать? – пожала плечами напарница. – Кровищи, конечно, много, но другого способа я, к сожалению, не нашла…

* * *

Виртуальную «гору» мы проходили еще восемь раз. Оттачивали «технику», изучали возможности брони и вооружения, меняли маршрут, пробовали разные варианты взаимодействия, испытывали на прочность себя и противника. Словом, когда я выбрался из вирт-капсулы, чувствовал себя выжатым как лимон, голодным как волк и уставшим как ездовая лошадь. Шестнадцать часов, проведенные без сна и без отдыха, даже в придуманном мире считаются перебором.

Спали мы в эту ночь как убитые. И ни о каком интиме не помышляли – не было ни сил, ни желания.

А на следующий день добавились новые вводные. Появилось ограничение по времени прохождения – час пятнадцать и ни минутой больше. Конфигурация ловушек тоже менялась теперь раз за разом, так же как и количество и качество вражеских боевых единиц. Доходило до того, что и мне, и напарнице приходилось едва ли не продираться сквозь скопище быров, людей и прущей на убой «саранчи». Видимо, дон не был до конца уверен в точности имеющейся у него информации и потому желал «испытать» все возможные варианты. Мы с Корни не возражали. Лучше потратить время и силы на тренировку сейчас, чем кусать локти потом, в реальном бою, кляня себя за лень и самоуверенность…

Облегчение наступило только на третьи сутки.

Де Вито отменил утреннюю «тренировку», а вместо нее «пригласил» на беседу сначала Корнелию, а затем и меня. С мисс Арчет дон общался часа полтора. Какие темы они обсуждали, сказать сложно. В апартаменты девушка вернулась с явно испорченным настроением. Хмурила брови и на все расспросы отвечала либо уклончиво, либо вообще отмалчивалась. Выяснить причины ее недовольства мне так и не удалось – в дверь постучали, и появившиеся Тони и Бруно «сопроводили» меня к дону.

– Итак, господин Фомин, настало время определиться, – сообщил де Вито, как только охранники покинули кабинет.

– Вы доставили сюда Елену и Игоря? – поинтересовался я, усаживаясь напротив.

– Да. Они согласились быть моими гостями, – кивнул хозяин планеты.

– Я могу их увидеть?

– Не только увидеть, но и поговорить, – ответил дон…

* * *

Гостевой блок, в котором обитали Кислицины, ни по площади, ни по оснащению – вплоть до мебели и декора – от нашего не отличался. Разве что количеством спален. У нас – одна открытая и большая, с огромной, напоминающей футбольное поле кроватью. У них – две закрытые и поменьше.

– Добрый день, – произнёс открывший дверь мужчина. Среднего роста, подтянутый, с широким лицом и совершенно седыми, стоящими ёжиком волосами. Глаза, несмотря на достаточно моложавый вид их обладателя, молодыми отнюдь не выглядели. Скорее, наоборот – много чего повидавшими на своем веку, наполненными мудростью и усталостью.

– Добрый, – кивнул я, входя в помещение.

Сопровождающие меня Тони и Бруно остались снаружи. Видимо, имели указание дона не мешать общению «хозяев» и «гостя».

– Вы, как я понимаю, Андрей, – сказал мужчина, захлопнув дверь и закрыв ее на засов.

– Да. А вы, как я понимаю, Игорь.

– Верно, – усмехнулся он, отступая на шаг и делая приглашающий жест. – Милости прошу к нашему шалашу.

На диван мы садиться не стали – по старой русслийской традиции разместились на кухне.

– Лен! К нам гости! – крикнул Игорь, едва мы уселись за стол.

– Хорошо. Я сейчас, – послышалось из-за двери одной из спален.

Девушка вышла через минуту. Вышла и, увидев меня, неожиданно замерла. Буквально на миг, словно никак не ожидала встретить здесь подобного гостя. Не знаю почему, но мне показалось, что она меня откуда-то знает. Причем, с давних пор. Сам я до этого дня видел её только на фотографии.

А вообще она симпатичная. Высокая, стройная, с приятным лицом и отличной фигурой. Только почему-то в очках, что странно. Коррекционно-зрительные очки считаются в нашем мире забавным анахронизмом. Действительно, зачем их носить, если любой страдающий миопией может обратиться к врачу, и уже через час-полтора зрение будет полностью восстановлено. Операция несложная и почти безболезненная, ее делают едва ли не «на коленке». А те, кто боится довериться эскулапам, могут поступить еще проще. Лёгкое напыление на сетчатку, и года на три о проблемах со зрением и думать забудешь. Потом, правда, приходится смывать старую нанопленку и напылять новую, но, в любом случае, это гораздо удобнее, чем ежедневно вставлять в глаза специальные линзы или надевать на нос очки…

– Здравствуйте. Я – Лена, – девушка протянула руку.

– Андрей, – привстал я со стула, пожимая девичью ладонь. Вообще-то ее положено целовать, но в наших условиях это выглядело глуповато.

И ещё одна странность. На указанные в анкете 34 года Лена никак не тянула. Максимум, 26-27. Да и брат ее, если бы не глаза, тоже выглядел лет на десять моложе реального возраста, где-то на тридцать с копейками вместо сорока одного.

– Простите, но прежде, чем начать разговор, я бы хотел задать вам один вопрос, – заявил я, когда девушка заняла место слева от брата…

– Спрашивайте, – произнес Игорь.

– Вариант два. Пятьсот двадцать восемь. Сколько?

– Четыреста шесть, – немного подумав, ответил Игорь, после чего внимательно посмотрел на меня. – Теперь ваша очередь. Вариант четыре.

– Двести семнадцать, – сообщил я, произведя нехитрые вычисления.

– Надеюсь, проверки закончились? – улыбнулся Кислицын. – Или будете смотреть на сетчатку?

– Буду.

– Ну что ж. Извольте, – пожал плечами мой собеседник.

Я, конечно, не робот и вместо глаз у меня не фотодетектор, однако память хорошая и кое-какие детали на радужной оболочке запомнить могу. Остается только сравнить их с имеющимися в наличии «образцами».

В глаза Игорю смотрю секунд тридцать, Лене – в три раза дольше. Пытаюсь найти отклонения от «эталона» и не нахожу ни единого. Да, это и вправду брат и сестра Кислицыны. Сомнений здесь быть не может.

* * *

Глаза у девушки светло-серые с поволокой. По выраженности, по форме, по глубине почти как у Жанны, только у той зеленые. Словом, красивые у Лены глаза, трудно от таких оторваться…

«М-да, что-то меня опять не в ту сторону потянуло…»

– Предлагаю на «ты», – говорю я, закончив проверку.

– Согласен... Согласна, – кивают по-очереди Игорь и Лена.

Обвожу взглядом апартаменты. Ищу приборы скрытого наблюдения.

– Можешь не искать, закладок здесь нет, – вновь улыбается Игорь.

Поворачиваюсь к нему слегка ошарашенный. Откуда он знает, во-первых, о моем «даре», а во-вторых, что жучки в «квартире» отсутствуют.

– Подружка твоя здесь уже побывала, – поясняет Кислицын через секунду.

Я опять удивляюсь:

– Какая подружка?

– Специальный агент ГлобЧМОрг Корнелия Арчет, – отвечает за брата Елена. – Знакомиться приходила.

– А-а… – выдавливаю я из себя, собирая в кучку разбегающиеся мысли.

– Любопытная, скажу я, особа, – продолжает тем временем Игорь. – На твоем месте, Андрей, я бы не слишком ей доверял. В этом деле у нее свой интерес. Какой, сказать не могу. Не знаю пока.

– Ну… у всех у нас свои интересы, – пытаюсь я «защитить» Корнелию. – Вы вот, я так полагаю, тоже согласились сотрудничать с доном. Или не согласились ещё?

– Иного выхода у нас не было, – вздыхает Лена.

– Шантаж?

– Не совсем, – качает головой Игорь.

– Что значит не совсем?

Кислицыны переглядываются.

– У де Вито есть информация. У нас её нет, – говорит девушка.

Продолжаю допытываться:

– О чём информация? Или, может, о ком?

– О сыне, – с секундной задержкой сообщает Елена.

– О внуке, – добавляет Игорь.

Ничего не понимаю. Чешу затылок, гляжу на «брата с сестрой».

– О твоём сыне? – тупо переспрашиваю я сидящую напротив красавицу.

– Да. О моём сыне. И о его внуке, – кивает она на Игоря.

– То есть… – до меня, наконец, доходит суть сказанного.

– Ты правильно думаешь, – снова вздыхает девушка. – Игорь мне вовсе не брат. Игорь Васильевич – мой отец.

Изо всех сил стараюсь казаться невозмутимым. Пытаюсь осознать сказанное.

Догадка приходит, как всегда, неожиданно.

– Вы из Эдема, – не то спрашиваю, не то утверждаю я, быстро переводя взгляд с дочери на отца и обратно.

– Ты прав. Мы родились в Эдеме, – после короткой паузы подтверждает мою «безумную» мысль Игорь. – А три дня назад побывали там ещё раз. По настоятельной просьбе синьора де Вито…


Глава 5. Хелен

Противная трель вывела Хелен из полудремы. Звонил стационарный коммуникатор. Вставать с кушетки желания не было. Голова до сих пор болела — видимо, утренний приступ ещё не прошёл. Но девушка всё-таки пересилила себя и подошла к аппарату…

– Миссис Сауриш-Холитоум? – осведомились в ком-трубке.

– Я слушаю, – устало вздохнула Хелен.

— Брэнд-менеджер северного подразделения ЮБиАй Стив Корбел, – представился абонент.

– Добрый день, мистер Корбел.

– День, мэм. Я звоню вам по поручению сэра Джозефа Стейтона.

Хелен мысленно чертыхнулась и тут же тихонечко охнула от вновь накатившей боли. Выслушивать что-либо, касающееся сэра Джозефа, хотелось сейчас меньше всего.

— Миссис Сауриш, вы в порядке? С вами всё хорошо? Вы меня слышите? — изобразил озабоченность офисный клерк.

– Да-да, я вас прекрасно слышу, – взяла себя в руки Хелен. – Вы звоните от мистера Стейтона. Как я понимаю, он желает мне передать что-то важное, иначе бы вы сюда не звонили.

– Да, мэм. Именно так, — отозвался Корбел. — Сэр Джозеф настоятельно просит вас встретиться с ним сегодня.

-- Где и когда? – холодно поинтересовалась девушка.

– В пятнадцать тридцать, в главном здании корпорации.

– Хорошо. Передайте мистеру Стейтону, что я буду в его офисе в половине четвертого.

Хелен опустила трубку на «базу» и тяжко вздохнула. Джозефа Стейтона она ненавидела всей душой. А еще презирала. Относиться к этому джентльмену как-то иначе было решительно невозможно.

Джозеф и Джордж, отец Хелен, более тридцати лет считались друзьями. Вместе учились в университете Мэйнтауна, вместе поступили на службу в «United Brain Investigations», вместе переехали в Каутвилл, вместе ухлёстывали за одной и той же девушкой из отдела по связям с общественностью. И даже то, что Элис в итоге предпочла Джорджа, не стало причиной для прекращения дружбы. Это сейчас Хелен отчетливо понимала, что Стейтон уже тогда затаил на друга обиду, но демонстрировать ее в открытую не решился. Дальше – больше. Вскорости выяснилось еще одно «отличие» Джорджа от Джозефа. Отец Хелен был гением от науки, в то время как Стейтон – посредственностью. Тем не менее, Джордж Сауриш не оставлял приятеля своими заботами и постоянно тянул его за собой. Делился идеями, помогал с карьерой, пристраивал в сулящие перспективу проекты. А когда вошел в число акционеров компании (всего 2 процента, но и их хватило бы на безбедную жизнь нескольких поколений семьи), широким жестом отдал Стейтону половину собственной доли.

А потом случилось непоправимое.

Это произошло четырнадцать лет назад.

Доктор Стейтон (он уже успел к тому времени получить ученую степень и должность заведующего лаборатории объекта «Скала») пригласил жену друга на закрытый от широкой публики эксперимент. Видимо, просто хотел привлечь ее в качестве близкого к руководству компании специалиста и выбить через нее дополнительное финансирование.

Элис, недолго думая, согласилась и, не поставив в известность мужа, взяла на «экскурсию» пятнадцатилетнюю дочь.

Увы, эксперимент прошёл не так как задумывалось и завершился трагедией.

Коконы «саранчи» с изменённым геномом, которые исследовал Стейтон, неожиданно активировались и нанесли ментальный удар по присутствовавшим в помещении людям. Всё бы ничего, но, как оказалось, Элис, единственная из всех присутствующих, не имела иммунитета к воздействию «насекомых». Мало того, из-за неудачного расположения ретрансляторов удар был усилен в десятки раз и пришелся строго по тому месту, где находились мать с дочерью. Элис погибла мгновенно, а Хелен на всю оставшуюся жизнь получила регулярные приступы сильнейшей головной боли, повторяющиеся из года в год и, к сожалению, неизлечимые.

После эксперимента Стейтон едва ли не на коленях стоял перед Джорджем, бился головой о паркет, умоляя простить, уверяя, что даже не подозревал о том, что Элис не входит в круг «избранных», имеющих природную защиту от «саранчи».

Профессор Сауриш друга простил…

* * *

Встречаться со Стейтоном девушке не хотелось. Однако именно он решением Совета Директоров UBI был назначен куратором проекта «наследие Джорджа Бэзила Сауриша». Сама же Хелен трудилась в проекте в качестве главного исполнителя. Разбирала архивы отца, сводила воедино события и факты, искала нереализованные идеи… Как раз идеи и интересовали больше всего мистера Стейтона, ныне генерального менеджера северного подразделения корпорации.

За полтора десятка лет, прошедшие со дня смерти Элис, он умудрился обогнать друга в карьерном росте. После потери жены из Джорджа как будто вынули некий невидимый стержень. Раз за разом профессор отказывался от высоких административных постов, говоря, что теперь в его жизни есть только два интереса: наука и дочь. Всю работу по продвижению своих проектов он скинул на Стейтона. А тот беззастенчиво этим пользовался и частенько присваивал себе результаты сделанных Джорджем открытий. Отцу было на это плевать, он с головой уходил в собственные исследования, не обращая внимания на оформление их итогов. И только для дочери делал особое исключение. С жаром рассказывал ей о работе, пытался направить ее жизнь в нужное русло, носился с ней по врачам, всячески ограждал от бытовых забот и проблем.

Девушка любила отца и даже прощала то, что он волком смотрел на появляющихся у нее время от времени ухажеров, всякий раз давая им от ворот поворот, ревниво оберегая от поклонников «неожиданно» выросшую малышку Хелен. И только однажды он допустил «слабину». В тот день, когда в их доме появился Эндрю.

Молодые люди встретились совершенно случайно, но обстоятельства их знакомства были весьма необычными. На выходящую из танцевального клуба Хелен набросились какие-то хулиганы, скорее всего, любители наркотической дури, ищущие денег на дозу, и если бы не проезжающий мимо экипаж полиции, девушке пришлось бы туго. Эндрю, служивший тогда обычным патрульным, вместе с напарником быстро скрутилиуродов, а затем, препроводив их в участок и сняв показания с потерпевшей, предложили отвезти ее домой на полицейской машине. Хелен отказываться не стала – после всего случившегося ей было страшно идти одной по темным улицам Каутвилла.

Быть сопровождающим вызвался Эндрю. А когда он, в форме и при оружии, вошёл в дом профессора, то… мужчины просто посмотрели друг другу в глаза и молча пожали руки.

Бракосочетание Эндрю Холитоума и Хелен Сауриш состоялось спустя полгода. А еще через девять месяцев родился Вик.

Джордж во внуке души не чаял. И даже помыслить не мог, что Вик может жить отдельно от деда. Молодые родители пытались уговорить профессора отпустить их в «свободное плавание», но тот был непреклонен: «Вы будете жить у меня и – точка!»

Тем более, что дом был явно великоват для одного человека, да и располагался к тому же в престижном районе, недалеко и от штаб-квартиры корпорации ЮБиАй, и от Главного полицейского управления.

Шесть с половиной лет прожили под одной крышей известный ученый, его дочь, зять и внук.

А потом Джорджа Сауриша не стало.

В один из весенних дней на пороге появился курьер корпорации и сообщил Хелен горестное известие. В лаборатории профессора Сауриша произошел взрыв, сам профессор погиб, с причинами несчастного случая разбирается служба безопасности ЮБиАй и представители Специального корпуса…

* * *

Боль в голове слегка поутихла.

«Всё-таки хорошо, что Эндрю уже лейтенант, – подумала Хелен. – Может иногда позволить себе задержаться дома, а не нестись со всех ног на службу. Даже не представляю, что бы я сегодня делала без него».

Муж ей и вправду помог – позвонил с утра в управление и, сообщив, что будет попозже, целый час занимался Виком: будил, делал зарядку, собирал в детский центр, готовил овсянку на завтрак. А после того как отвез сына в корпоративный «daycare»[1], специально вернулся домой – убедиться, что с женой всё в порядке и приступ постепенно проходит. Словом, пробыл с Хелен ещё минут сорок.

Девушка глянула на часы. Сейчас половина двенадцатого. Есть время и в порядок себя привести, и к встрече как следует подготовиться, и свежим воздухом подышать.

Чаще всего она «дышала воздухом» в центральном парке. Днём там народу немного, гораздо меньше, чем утром, когда на дорожках не протолкнуться от бегунов, и вечером, когда все лавочки и скамейки «оккупированы» влюбленными парочками.

«Ну что ж, в парк, так в парк, – решила Хелен. – А если устану просто гулять, можно по магазинам пройтись».

На прогулку она собиралась недолго, всего полчаса. А уже перед выходом, глянув на себя в зеркало, случайно задела сидящую на консоли маленькую игрушечную обезьянку. Обезьянка упала на пол. Игрушке было столько же лет, сколько и Хелен. Отец смастерил её сам, только никому об этом, кроме дочери и жены, не рассказывал – говорил, что купил её в магазине в Мэйнтауне. Когда зверюшке нажимали на нос, она начинала поочередно закрывать лапками глаза, уши и рот. Получалось весело и смешно. Типа, ничего не вижу, ничего не слышу, ничего никому не скажу.

Хелен игрушка нравилась. Каждый раз, когда она брала ее в руки, обезьянка будто подмигивала хозяйке. Мол, не стесняйся, жми, ничего со мной не случится.

Подняв игрушку, девушка по привычке нажала на кожаный нос и...

«Вот, чёрт. Неужели сломалась? Или батарейка закончилась? Странно, отец говорил, что заряда в ней хватит лет на пятьсот…»

Перевернув обезьянку, Хелен открыла крышечку блока питания. Батарейка оказалась на месте, но её «минус» и «плюс» были отчего-то соединены друг с другом через «балластный» модуль. Девушка точно помнила, что раньше этого не было. Полгода назад, за три месяца до того, как погиб отец, «балласт» в блоке отсутствовал.

Недолго думая Хелен поддела пальцами неизвестный приборчик. «Чужой» модуль выскочил из пружинных пазов, и в ту же секунду из-под него выскользнул свернутый в трубочку бумажный листок.

«Это что? Записка какая-то? Кто её туда положил? Зачем?..»

Все вопросы отпали, едва девушка развернула листок и вгляделась в до боли знакомый почерк…

«Здравствуй, Хели.

Если ты читаешь это письмо, значит, меня уже нет в этом мире. Причём, нет буквально. И это совсем не то, что ты думаешь. Готов поспорить, меня хоронили в закрытом гробу, и ни ты, ни Вик и ни Эндрю не могли видеть меня в, скажем так, неживой ипостаси. Возможно, ты даже подозреваешь, что дело нечисто, но, скорее всего, грешишь на Стейтона или кого-то еще из Совета директоров. Однако, уверяю тебя, к моему уходу они непричастны. Свое решение я принял самостоятельно, находясь в здравом уме и твёрдой памяти.

Если ты хочешь выяснить всё до конца, просто вспомни тот день, когда мы гуляли с тобой и Виком по парку, и он кормил белочку.

Прости, что не объясняю всё досконально, но ты ведь у меня девочка умная и, значит, поймешь написанное правильно.

А ещё – будь осмотрительна, Хели. Лишние знаниябывают опасными.

На этом всё.

Прости и прощай.

Всегда любящий тебя

папа Джордж».

* * *

Письмо рассыпалось в пыль через полминуты после прочтения – видимо, было заранее обработано какой-то «химией». На эту «потерю» Хелен внимания не обратила, все ее мысли были сейчас направлены на другое. «Господи! Как же мне тебя не хватает, па…» А ещё она пыталась понять, что означают слова «меня нет в этом мире, причём, буквально».

Иная дама в такой ситуации стала бы нервничать, дергаться, психовать, звонить мужу, а также друзьям и знакомым, доводя и их, и себя до истерики, требуя объяснить, что происходит, как следует поступать и почему это случилось именно с ней, а не с кем-то еще. Однако Хелен недаром была дочерью профессора Сауриша. Даже во время сильнейших душевных волнений она умела мыслить рационально и строго по делу, не отвлекаясь на эмоциональный фон. В конце концов, немного поистерить можно позднее, когда проблема так или иначе решится и, значит, держать себя «в рамках» уже не будет нужды.

Во-первых, отец четко сказал, что задумал «уйти» и этот «уход» состоялся. Во-вторых, намекнул, что попасть в мир иной не означает погибнуть. И, в-третьих, сообщил дочери направление поиска. Парк, прогулка, белочка. Надо лишь вспомнить события того дня и понять, как они связаны с трёхмесячной давности взрывом в лаборатории.

Вспоминать Хелен решила ассоциациями. Тем более что все равно собиралась прогуляться по парку. Правда, идти теперь требовалось не в Центральный, а в тот, что подальше, где озеро и «избушка охотника». Именно там, в начале весны, в один из первых теплых и солнечных дней гуляли по только-только освободившимся от снега дорожкам профессор Сауриш, Хелен и маленький Вик. А потом они увидели на сосне шуструю белочку и стали приманивать ее принесенными с собою орешками…

Выйдя из дома и ещё раз припомнив детали давнишней прогулки, девушка направилась в сторону «Хантинлодж». Машину решила не брать: до парка около полутора миль, а голова продолжала побаливать. Пусть и не так сильно как утром, но попадать из-за этого в случайное ДТП желания не было.

До места Хелен добралась за полчаса. Занятая размышлениями, она не заметила, что всю дорогу от дома за ней следовал темный фургон с логотипами коммунально-дорожной службы. Фургон время от времени останавливался возле обочины, из него выходил человек в спецовке, проверял сливные решетки и, удостоверившись, что дренаж в норме, забирался обратно. Маршрут спецавто странным образом совпадал с тем, по которому сегодня шла миссис Сауриш– Холитоум…

* * *

– Вокс-Кальмару.

– Вокс слушает.

– Шеф, Сойка направилась в парк «Хантинлодж».

– Хантинлодж? Почему не Центральный?

– Не знаю. Но, кажется, этот парк Ворон посещал за неделю до исчезновения.

– Да, действительно. Ворон там был…

– Шеф, на машине мы туда не проедем.

– Так. Отправляй Спрута пешком, а сам оставайся на связи. Через пять минут подъедут Кэндел и Кит, введи их в курс дела и пусти следом за Спрутом. Сейчас Сойку нельзя упускать из вида ни на секунду. Обо всех ее действиях, не вписывающихся в шаблон, докладывай незамедлительно…

* * *

До сосны, на которой тогда «обитала» белочка, Хелен дошла за десять минут.

Сосна оказалась на месте, белочки не было. Сама по себе рыжая бестия девушке была не нужна. Её интересовал только отец, что он тогда говорил, что делал, на что потом намекал в послании.

«Ага, вот тут стояли мы с Виком, а здесь папа, – припоминала Хелен. – Белка спустилась с сосны, схватила орешек и спрыгнула вниз, на землю… Дальше она понеслась к озеру, Вик – за ней. Потом Вик упал и испачкался, а я рассердилась. А отец смеялся и… Чёрт! Так вот же оно! Вот оно, главное!»

Девушка наконец вспомнила, что говорил отец.

«Белочка – животинка запасливая, – смеялся профессор. – Она никогда не спрячет добычу там, где нашла. Обязательно унесёт в какой-нибудь схрон».

Потом они втроем долго искали белкин тайник и, естественно, ничего не нашли. Зато обнаружили старую липу, растущую в окружении таких же, только поменьше и помоложе.

«Вот, пожалуйста, – сообщил старый ученый. – Отличное место, чтобы что-нибудь спрятать».

Он указал на маленькое дупло, почти незаметное среди древесных «морщин»:

«Положишь сюда какую-нибудь вещицу, и никто и никогда её не найдет. Только бы самому не забыть, а то так и будешь до скончания века искать нужное дерево…»

Нужное дерево девушка отыскала быстро, и двух минут не прошло. Ощупала теплый ствол, сунула руку в дупло.

«Есть!»

На свет появилась маленькая жестяная коробочка.

Крышка открылась легко – ногти ломать не пришлось.

Внутри обнаружились флэш-накопитель и два камушка, черный и белый, каждый размером с дюйм. Оба камня имели пазы и могли вставляться друг в друга, образуя единое целое.

Всё найденное Хелен вернула обратно в коробку и спрятала её в сумочку. Теперь оставалось решить, что делать с находкой дальше. В принципе, можно было вернуться домой, воткнуть флэшку в комп и выяснить, что же на ней содержится. Скорее всего, именно там хранилась разгадка «ухода» отца и назначение лежащих в шкатулке камушков.

Домой, однако, идти не хотелось. Во-первых, сам процесс чтения мог занять долгое время, а, во-вторых, девушка полагала, что собственный дом сейчас не самое безопасное место. Отец ведь не зря написал, что следует быть осмотрительнее. Мало ли что? Вдруг информацию с флэшки считает какой-нибудь хакер? Специальной защиты на домашнем компьютере нет, и, значит, исключать подобное не приходится. Лучше, наверно, отправиться в корпоративный архив. Расположен он на седьмом этаже, прямо под офисами руководства компании – зона там защищенная, несанкционированного взлома можно не опасаться. У самой Хелен в архиве был собственный кабинет, в нем она как раз и работала последние месяцы, разбирая «бумаги» отца.

«Итак, решено. Вызываю такси, еду в Юнайтед Брэйн…»

* * *

– Кальмар на связи. У нас ситуация два. Повторяю. У нас ситуация два.

– Здесь Вокс. Докладывай.

– Спрут потерял Сойку на четыре с половиной минуты. Кэндел и Кит подстраховать не успели.

– Понятно. Что дальше?

– Сойка поймала такси и отправилась в ЮБиАй.

– Что у нее было с собой до потери контакта?

– Только дамская сумочка.

– А сейчас?

– Сейчас то же самое. Но мне кажется, шеф, в сумке у нее что-то есть. То, чего не было до того, как Спрут её упустил.

– Почему так считаешь?

– Она постоянно трогала клапан, будто боялась, что он откроется.

– Да. Вероятно, ты прав.

– И еще, шеф. На выходе она очень спешила.

– Нервничала?

– Нет. Кажется, нет.

– Хорошо. Следуйте за ней до пересечения 32-й и 9-й. Дальше вас сменят Дюк, Тор и Спикер.

– Понял, шеф. Куда нам двигаться после?

– К штаб-квартире Юнайтед Брэйн. Остановитесь возле четвертого выхода и будьте готовы действовать по варианту ноль.

– Выход четыре, вариант ноль. Принято…

* * *

Когда Хелен оторвалась от монитора, часы показывали 15:10. До встречи со Стейтоном оставалось двадцать минут. Идти на нее или нет, девушка пока не решила. Точнее, забыла о ней – все мысли крутились сейчас вокруг флэш-накопителя и того, что на нем обнаружилось.

А обнаружилось на нем только два файла. Совсем небольшие. Один – второе письмо от отца, другой – программа, с помощью которой это письмо открывалось. Прочесть его можно было только два раза (видимо, профессор подстраховался как в сторону «безопасности», так и в сторону «защиты от дурака»). На третий раз самопальный «редактор» отвечал запуском форматирования внешних устройств. Проверить эту хитрую «опцию» Хелен не удалось – «дураком» она не была и письмо, соответственно, открыла с первой попытки.

«Еще раз здравствуй, дочурка, – писал отец. – У тебя, наверное, уже накопились вопросы, поэтому попробую ответить на них развернуто. Так, чтобы ты всё поняла…»

Хелен действительно поняла почти всё. Даже то, о чем ранее не догадывалась.

Отец, как выяснилось, так и не смог примириться ни с потерей жены, ни с болезнью дочери. После гибели Элис он все силы бросил на создание противоядия от ментального воздействия «саранчи» и синтез лекарства, способного исцелить Хелен. Пять с лишним лет профессор занимался проблемой, забросив остальные исследования. Увы, положительных результатов на этом поприще добиться не удалось. Джордж Сауриш понял, что шел неверным путем и изучал следствия, а не причину.

«Понимаешь, в чем дело, Хели, – сообщал он в письме. – Я очень долго пытался выяснить суть ментальных ударов, забыв о главном. О том, что в природе не существует чего-либо подобного саранче. И только когда я задумался о происхождении этих тварей, пришло понимание. Они – не из нашего мира. Они – извне. И они – искусственные. Кто и когда их создал, не знаю. Зато знаю, для чего с ними возятся и для чего используют. Пятьдесят с лишним лет я жил в придуманном мире, считая, что экономическое и политическое устройство Эдема совершенно. Совет корпораций управляет планетой, воздавая каждому по делам и способностям. А разделение человечества на иммунных-избранных и всех остальных более чем справедливо. Так распорядилась природа и ничего с этим уже не поделаешь. Господи! Как же я ошибался в своем неведении! Только со смертью Элис я начал догадываться, что богатство и власть меньшинства поддерживаются силой, и сила эта напрямую связана с саранчой. Всякому, пытающемуся идти против системы, ответ один – ментальный удар и превращение в «зомби». «Овощ», способный лишь на простые инстинкты. Всего лишь десяток особей из лабораторий UBI, TCT, MedGroup и Специального корпуса способны остановить и обратить в паническое бегство толпу протестующих, не имеющих иммунной защиты. А тех, у кого она есть, власти просто купили, создав все условия для безбедной и относительно безопасной жизни.

Для тебя ведь давно не секрет, что из двухсоттысячного населения нашего городка подавляющее большинство составляют иммунные. Такие как я, ты, Вик, Эндрю… А всё потому, что в Каутвилле расположена штаб-квартира северного подразделения UBI. Подобных мест на планете не более сотни. Во всех остальных городах, за исключением, наверно, Мэйнтауна, ситуация совершенно иная. Девяносто девять процентов их обитателей – обычные граждане, с которыми можно делать все что угодно. И корпорации это делают, заставляя людей жить по строго установленным правилам. Со стороны жизнь в больших городах выглядит благопристойно, но это лишь внешняя сторона. С изнанки дело обстоит совсем по-другому. Отчаяние и безысходность, страх перед настоящим и будущим, а еще ненависть, всепоглощающая и всеобщая. Поверь, Хели, люди действительно ненавидят. Ненавидят друг друга, ненавидят свою беспросветную жизнь и, самое главное, они ненавидят нас – тех, кто по факту рождения вытянул счастливый билет и получил возможность попасть в «золотую клетку» подобных Каутвиллу анклавов...

Мало кто из иммунных задумывается о несправедливости и неправедности нашего мироустройства. Но, если вдруг такой появляется, разговор с ним короткий. На страже интересов могущественных корпораций стоит Специальный корпус. Чистильщики – вот как называют его сотрудников. Любого, кто осмелится высказать мнение, отличающееся от общепринятого, они вычищают без жалости и сантиментов. Но, что интересно, иммунных и членов их семей вычищают весьма аккуратно, обставляя все как несчастный случай или смерть по естественным причинам. Редко когда у кого-либо возникают подозрения в нечестной игре со стороны корпуса. Я, например, очень нескоро дошел до той мысли, что смерть твоей мамы была неслучайной. Но даже сейчас, увы, ни в чем до конца не уверен и прямых подтверждений виновности чистильщиков найти не могу…»

На этом месте Хелен на пару секунд отвлеклась от чтения и, сжав кулаки, зло выругалась. В отличие от отца, она точно знала, кто виноват в смерти мамы. Джозеф Стейтон. Он и больше никто. Хотя про чистильщиков она тоже кое-что слышала. О них несколько раз упоминал Эндрю, когда рассказывал о службе в полиции. О чистильщиках он говорил с явным неудовольствием, типа, навязали тут нам каких-то хлыщей из Спецкорпуса, ведут себя в управлении как хозяева, выискивают чего-то, вынюхивают, мешают спокойно работать… Что ж, в свете того, что девушка сегодня узнала, эти «хлыщи» могут быть чрезвычайно опасными. Зря, наверное, Эндрю отзывался о них с такой непочтительностью и пренебрежением. Надо будет сказать ему, чтобы держал с этими деятелями ухо востро, иначе неприятностей не избежать…

«И вот к чему я веду, дочка, – продолжила чтение Хелен. – Когда я стал выяснять происхождение саранчи, то сразу натолкнулся на какую-то невидимую стену. В открытых источниках информации не было никакой, а на запросы в специальный архив мне никто не ответил. Мало того, после проявленного интереса я вдруг почувствовал, что моей работе стали противодействовать. То финансирование внезапно задержится, то оборудование бракованное привезут, то ремонт в помещениях лаборатории начнется ни с того, ни с сего, то мои научные оппоненты неожиданно разразятся критическими статьями, то какого-нибудь перспективного сотрудника переведут на другую должность, а то и в другой город. Мне ясно давали понять – не стоит копать в этом направлении. И тогда я решил «сдаться». То есть, сделал вид, что слегка поостыл и нашёл для себя иные задачи. Сама понимаешь, у любого ученого имеется масса идей, и если какую-то не удается реализовать, всегда можно переключиться на следующую. Собственно, так я и сделал – занялся другими исследованиями.

Через пару лет всё вернулось на круги своя. Я работал по плану и мне никто не мешал.

А потом я сделал следующий ход. Я стал продвигать наверх старину Джозефа. Делился с ним самыми лакомыми идеями, помогал советами, везде, где только возможно, высказывал мнение по поводу его административных и научных талантов. Итог тебе, конечно, известен. Стейтон стал генеральным менеджером, а я, хм… я получил великолепное прикрытие для НАСТОЯЩИХ исследований. Формально они назывались «Исследования гравитационных струн и пространственных аномалий», но на деле были всего лишь ширмой. Область моих интересов простиралась гораздо дальше. Я хотел выяснить, откуда в Эдем пришла саранча. И, в конце концов, моя работа завершилась успехом. Успехом, не побоюсь сказать, грандиозным.

Ты не поверишь, Хели! Этих тварей не создавали гениальные ученые прошлого, и они не прилетели к нам из далёкого космоса. Саранча – это продукт параллельного мира. Да, дочка! Я вовсе не выживший из ума мечтатель и не сумасшедший профессор из сериалов. Параллельные миры существуют, и я это доказал! Правда, не первым.

Не буду сейчас вдаваться в подробности, тебе они, думаю, неинтересны. Скажу лишь: в нашем мире существуют порталы в иные пространственные измерения. Знают о них очень и очень немногие. Знают и используют в явно корыстных целях, исключительно для поддержания собственной власти в Эдеме. Порталы эти, по всей видимости, мерцающие. То есть, они то появляются, то исчезают. Считаю так потому, что, в противном случае, их нельзя было бы утаить. Впрочем, это уже неважно. Мне удалось открыть свой собственный способ активации переходов за грань…»

То, что писал отец, казалось Хелен невероятным. Этого просто не могло быть. Но и не верить было нельзя. Отец не мог врать, подтверждением его словам служило это письмо и два камня в шкатулке. Именно их синтезировал Джордж Сауриш полгода назад. Соединенные вместе, камушки представляли собой устройство, способное пробивать «плёнку» между мирами. Прибор был настроен на самого профессора и на его дочь, но проверить ключ-артефакт девушка пока не могла – его можно было использовать в строго определенных местах, ближайшее располагалось в пятнадцати милях от города, на территории какого-то старого склада.

Зачем отец «ушел» в параллельный мир и оставил в Эдеме «ключ», Хелен выяснила, когда снова взялась за чтение.

«Три года назад мне удалось задуманное, – продолжал профессор. – Опытная установка, замаскированная под ускоритель частиц, открывала небольшие порталы в два параллельных мира. Один из них мне не понравился – слишком мрачный и обладающий ко всему какой-то иной физикой. Я изучал его около года и пришел к выводу, что саранча, скорее всего, пришла к нам оттуда. Войти в этот мир я не мог – окно было очень маленьким, три с половиной дюйма в диаметре. Тогда я еще не знал, что существуют точки приложения силы, в которых разрыв миров преодолевается простым желанием имеющего особый прибор человека. Поэтому волей-неволей пришлось перейти к исследованию другого открывшегося мне измерения. Второй мир оказался полной противоположностью первому. Он выглядел девственно чистым, ярким по красоте и… почти игрушечным. Я запускал в него специальные зонды и раз за разом убеждался в том, что он идеально подходит для человека. А потом я перешел к работе с живой материей. Подопытные мыши чувствовали себя в том мире прекрасно. Даже старые и больные, зараженные смертельно опасными вирусами и бактериями, возвращались назад здоровыми и явно помолодевшими. Я очень долго не мог понять причину их исцеления, а когда понял… Хели! Ты и представить не можешь, как я был счастлив. Многие годы искал я чудодейственное лекарство, способное избавить тебя от боли, и вот теперь поиски подошли к концу. Я отыскал панацею…»

Слёзы навернулись на глаза девушки. Бедный, бедный отец. Четырнадцать лет он потратил на то, чтобы найти лекарство для дочери. А когда нашёл… лекарство оказалось хуже болезни.

Да, чужой мир действительно исцеляет, вот только цену за исцеление надо платить сразу. И эта цена – жизнь. Новая жизнь, взятая напрокат, навсегда изменяющая того, кто решил хоть раз воспользоваться средством от всех недугов…

* * *

Звонок настольного коммуникатора прозвучал внезапно и резко. Хелен аж вздрогнула от неожиданности.

– Алло. Я слушаю, – сказала она, подняв трубку.

– Здравствуйте, Хелен. Это сэр Джозеф.

– Добрый день, мистер Стейтон, – девушка с большим трудом скрыла удивление.

Джозеф Стейтон никогда не называл ее по имени. И уж тем более не представлялся в приватной беседе «сэром».

– Хелен, как я понимаю, вы сейчас в главном здании ЮБиАй, – то ли уточнил, то ли поинтересовался генеральный менеджер северного подразделения корпорации.

– Да. В настоящий момент я в архиве и… – Хелен глянула на часы, – через двенадцатьминут собиралась к вам.

– Хелен, я искренне сожалею, но обстоятельства сложились так, что нашу встречупридется отложить где-то на… эээ… где-то на полчаса.

– Ну, хорошо, давайте отложим, – слегка озадаченно произнесла девушка. – Я никуда не спешу, могу подождать.

– Отлично. Тогда оставайтесь пока у себя, а в шестнадцать ноль-ноль поднимайтесь ко мне, – неестественно бодрым голосом сообщил Стейтон и отключил связь.

– Ничего не понимаю, – растерянно пробормотала Хелен, возвращая трубку на место.

Генеральный менеджер вёл себя странно. Сам позвонил и ни с того, ни с сего отложил встречу. А ведь он всегда был педантичным до тошноты. Трудно припомнить случай, когда Стейтон откладывал что-либо, назначенное заранее.

«А, может… он просто хотел намекнуть мне на что-то, но не имел возможности сказать прямо?» – мелькнула внезапная мысль.

Хелен ни на полцента не доверяла Джозефу Стейтону, но сейчас, по какой-то непонятной причине, чувствовала, что тот действительно пытался (пусть и завуалировано) донести до неё важную, не предназначенную для чужих ушей информацию.

«Чёрт! Отец же предупреждал – надо быть осмотрительнее».

Девушка вдруг отчетливо поняла, что имел в виду мистер Стейтон. В здании ей оставаться нельзя. Уходить надо прямо сейчас – промедление смерти подобно.

Дочь профессора Сауриша медлить не стала. Вынула из компьютера флэшку, спрятала ее в коробку-тайник и, подхватив сумочку, вышла из кабинета. Излишнюю торопливость демонстрировать не хотелось. Всё должно происходить естественным образом, ни к чему вызывать подозрения у сидящего в конце коридора секьюрити.

Подойдя к установленному рядом с постом кофейному автомату, Хелен сунула в прорезь чип-карту и, как учил её в свое время один «хороший» знакомый, прижала к чипу монетку. Понятное дело, карта застряла в приёмнике. На управляющей панели кофе-машины замигали красные огоньки.

– Сломался? – спросил наблюдающий за дамой охранник.

– Сломался, – кивнула девушка и, «не удержавшись», пнула ногой автомат. – Вот, гадство какое!

– Он у нас каждую неделю ломается, – посочувствовал ей секьюрити. – Вы на шестой сходите, там у них четыре машинки. Хоть одна, да работает.

– Да, придется идти на шестой, – вздохнула Хелен и, выдернув карту, направилась к лестнице.

Но уже через десяток шагов, услышав позади звук открывающегося лифта и словно почувствовав связанную с ним опасность, быстро метнулась в попавшийся на пути закуток. Там были расположены санузлы. Справа – женский, слева – мужской. Заскочив в дамскую комнату, Хелен сразу же развернулась и осторожно выглянула в приоткрытую дверь.

Из лифта вышли трое мужчин. Руки они держали слегка на отлете, почти так же, как Эндрю, когда он надевал под пиджак наплечную кобуру. Один из троих остался у лифта, двое подошли к стойке охраны.

Обзор из санузла был неважным, поэтому девушка не увидела, что эти двое показали охраннику. Что они говорили, узнать тоже не удалось. Зато удалось услышать, что ответил секьюрити:

– Миссис Сауриш пошла на шестой этаж. У нас кофе-машина сломалась.

Хелен прикрыла дверь и прислонилась спиной к пластиковому полотну. Её тело била мелкая дрожь. Ошибки быть не могло – эти люди пришли за ней. Возможно, те самые чистильщики из Спецкорпуса, которых упоминал отец. И, скорее всего, как раз об этом ее пытался предупредить Джозеф Стейтон. Зачем он это сделал, девушка не понимала. Всегда думала, что Стейтон – негодяй и подлец, и вот здрасьте-пожалуйста… Неужели она столько лет ошибалась и отец не зря считал Джозефа другом?..

* * *

Когда Хелен наконец отдышалась и бросила думать о Стейтоне, первым ее желанием стало желание позвонить мужу.

Эндрю на звонок не ответил – его коммуникатор оказался выключен.

«Что делать?» – ответа девушка не находила, а подсказать было некому.

Прятаться среди туалетных кабинок глупо, но выходить в коридор – ещё глупее. Те типы, что приперлись в архив, дураками не выглядели и, значит, наверняка разделились: кто-то спустился на нижний этаж, кто-то остался караулить «беглянку». Пять минут. Максимум, семь. Примерно столько потребуется чистильщикам, чтобы понять: объект никуда не ушел, а скрывается где-то поблизости.

«Что делать? – снова спросила себя Хелен. – Может, опять позвонить? Нет, это бессмысленно. Времени совсем нет, надо на что-то решаться…»

Решение появилось, когда она уткнулась взглядом в окно, выходящее на тихую улочку.

«Интересно, я сама по себе с прибабахом или такой воспитали? – мысленно усмехнулась девушка, распахивая оконную створку и высовываясь по пояс наружу. – Наверное, всё-таки от рождения. Нормальным подобная дурь в голову не придёт…»

Высоты она почти не боялась (бывала с мужем в горах и даже «совершала восхождение» на какую-то «знаковую» вершину), однако вылезать из окна без страховки, когда до земли добрая сотня футов, а под ногами лишь узкий карниз, было реально страшно. Хорошо хоть туфли сегодня надела обычные, а не на шпильках, и сумочка с ремешком – можно через плечо перекинуть, чтоб не мешалась...

Забравшись на подоконник, Хелен развернулась спиной вперед, ухватилась за оконную раму и осторожно спустила ноги на бетонный карниз. Оставалось всего ничего – добраться по выступающему из стены «козырьку» до пожарной лестницы. Ближайшая располагалась справа, ярдах в пяти от окна. Пройти их – плёвое дело, если «ходок» облачён в страховочную привязь и цепляется через нее за сброшенные товарищами веревки. Но если этого нет, пять ярдов пути превращаются в настоящую пытку.

Четыре секунды – шажок. Руки «прилипли» к стене, словно она удержит, если оступишься. Еще шажок. Теперь – отдохнуть. Только вниз не смотреть, хотя так и тянет повернуть голову и глянуть, что там, на «дне ущелья». «Ну вот, только подумала, а коленки уже трясутся. Нет, так дело не пойдёт, надо обязательно успокоиться...»

Успокаиваться Хелен решила с помощью детской считалочки. Этот стишок всегда повторяла мама, когда укладывала дочку спать.

«Кот идёт по жёрдочке, по карнизу, к форточке», – бормотала себе под нос девушка, делая очередной шаг.

«Пусть собака лает снизу – не допрыгнет до карниза».

Пройдено полпути.

«Пусть себе рычит и лает, в дом хозяйский не пускает».

Осталось четыре фута.

«Кот идёт к окошку на свиданье к кошке».

Дошла.

Ухватившись за лестничное ограждение – арматурные прутья, приваренные «вкруг» к направляющим, Хелен протиснулась сквозь «решетку» и облегченно выдохнула. «Всё! Можно уже не бояться, отсюда не упадёшь».

Упасть с лестницы было и впрямь затруднительно. Разве что прыгнуть самой, «солдатиком», вытянув руки по швам в надежде не зацепиться за какую-нибудь перекладину или элемент ограждения.

«Так. Куда теперь? Вниз или вверх?»

Куда двигаться дальше, девушка поняла, когда повернула голову вправо. В десяти ярдах от лестницы, на балконе следующего этажа стоял Джозеф Стейтон. Стоял и смотрел на Хелен.

В гляделки они играли секунды четыре. Потом Стейтон едва заметно кивнул и, указав глазами наверх, развернулся к балконной двери:

– Мистер Вокс, я сделал, что вы просили. Миссис Сауриш должна оставаться в архиве. Но если вы ее там не нашли, то…

Дверь с громким стуком захлопнулась.

Не теряя ни секунды, Хелен рванулась туда, куда ей «рекомендовал» сэр Джозеф. По лестнице вверх, на крышу…

В том, что доверившись Стейтону, она поступила правильно, девушка убедилась, когда перелезла через парапет и глянула вниз. Среди припаркованных на улице легковушек «белой вороной» выделялся фургон коммунальной службы. Неожиданно вспомнилось, что точно такой же стоял возле дома, а еще один – на стоянке около Хантинлодж … «Или это один и тот же фургон? Да, может быть и такое. И рабочие какие-то странные. Один возится под капотом, а второй… хм, говорит по рации… Так, ещё двое в спецовках. Расходятся в стороны, видимо, хотят держать под контролем все входы и выходы. Ого! У левого пистолет. Да, господа, с вами всё ясно...»

Знакомиться с этими «работягами» желания не было. Наоборот, хотелось оказаться как можно дальше от них. Как это сделать, Хелен не представляла. Летать она не умеет, на лифте или по лестнице спускаться нельзя, на крышу соседнего здания не перепрыгнешь – до него без малого двести футов… «Хм, а если не перепрыгнуть, а переползти? Или, например, переехать? Чем не вариант?..»

Для «переползания», а, тем более, для «переезда» требовалась веревка. Ну или какой-нибудь трос, натянутый между зданиями.

Странно, но факт – нужный трос отыскался довольно быстро. Одним концом он был закреплен на внешней, примыкающей к парапету стене машинного отделения, вторым (с хорошим уклоном) уходил на соседнюю крышу. Штаб-квартира United Brain имела четырнадцать этажей, строение по соседству – девять.

Диаметр троса составлял примерно полдюйма. Зачем его протянули между домами, было не ясно. Возможно, собирались подвесить к нему какой-нибудь «мощный» провод. Рядом с машотделением обнаружились пара строительных карабинов и обрывок веревки длиной около двух футов. Что любопытно, веревка оказалась достаточно прочной, а карабины новенькими. Кто их «забыл» на кровле, девушка сказать не могла, но в свете последних событий подозрение падало на одного-единственного человека – доктора Джозефа Стейтона.

Заниматься «расследованием» Хелен не стала. Свернула «репшнур» в кольцо, затянула узлом, вщелкнула карабин. Конечно, соорудить «беседку» было бы предпочтительнее, но, увы, для нижней обвязки длины шнура не хватало – требовалось раза в четыре больше. Тем не менее, «лучше уж так, чем вообще никак», – прикинула девушка и, прихватив с собой самопальное устройство для спуска, подошла к тросу. Между стеной, к которой он прикреплялся, и обрезом кровли было не больше ярда.

Прижавшись спиной к бетону, Хелен «воткнула» в трос карабин, вцепилась руками в веревку и, шумно выдохнув, с силой оттолкнулась от стенки.

«Ой, мамочка! Что же я делаю?!..»

Полет над «пропастью» занял секунд пятнадцать. Карабин скользил по стальному тросу как конькобежец по льду. Ничто ни за что не цеплялось, никакие разорванные волокна и неровные скрутки не мешали скольжению. Полное ощущение, что трос был намазан маслом, а на карабине имелся ролик с подшипником. Хелен даже испугаться как следует не успела. Всё время спуска-полета ее донимала дурацкая мысль, что зря она сегодня надела широкую юбку, развевающуюся как флаг и так и норовящую вздернуться вверх, закрывая лицо и открывая нечто другое. Стыдно, ей богу, если кто-нибудь вдруг увидит…

Рывок веревки оказался для девушки неожиданным. На тросе все же присутствовали зацепы и «грыжи», но до определенного мига карабин через них «перескакивал» не задерживаясь.

Какой бы силой Хелен ни обладала, преодолеть инерцию она не могла. Пальцы разжались сами собой, и девушка рухнула вниз. Одна радость, под ногами уже была крыша, а не пространство между домами – упасть с высоты пяти-шести футов лучше, чем со ста с небольшим. Тем не менее, колени себе Хелен ободрала и, что еще обиднее, испачкала блузку и порвала колготки. Как выходить в таком виде на улицу – непонятно. Однако выходить надо, не для того дочка профессора Сауриша «перелетала» с крыши на крышу, чтобы остановиться в шаге от выхода.

Ссадины на ногах, так же как дырки и строчки на пришедших в негодность колготках, благополучно «прикрылись» подолом – юбка была достаточно длинной. Битумные пятна на блузке тоже удалось спрятать – в дамской сумочке нашлось много чего интересного. Например, «газовый» шарф, который девушка повязала себе на шею как галстук, расправив концы и прижав их для верности ремешком от сумочки. Кроме того, Хелен слегка поработала над собственной внешностью. Во-первых, изменила сооруженную днём прическу, убрав волосы в «конский хвост» и стянув их обычной резинкой, а во-вторых, извлекла из глаз контактные линзы и заменила их на «спортивные», защелкивающиеся на затылке очки с затемненными стеклами.

Теперь можно было спускаться, благо, что выход на кровлю оказался открытым (очередной привет мистеру Стейтону, если, конечно, это и вправду его «работа» – дать указание администрации соседнего бизнес-центра держать все входы и выходы нараспашку).

Перед тем как перебраться внутрь здания, Хелен сделала еще кое-что – вновь позвонила Эндрю. На этот раз муж отозвался.

– Лейтенант Холитоум слушает.

– Эндрю, это я.

– Здравствуйте, мистер Абрахамс, – раздалось в наушнике.

– Это я, Эндрю, – озадаченно повторила девушка.

– Да-да, мистер Абрахамс, я вас прекрасно слышу, – бодро отозвался коммуникатор.

– А-а, тебе нельзя говорить, – догадалась Хелен.

– Да. Вы поняли совершенно правильно.

– Эндрю, меня преследуют какие-то люди. Скорее всего, из Спецкорпуса, – выпалила скороговоркой девушка. – Пока они меня потеряли, я сейчас в бизнес-центре около ЮБиАй.

– Мистер Абрахамс, вы правильно сделали, что позвонили. Вашим делом я займусь прямо сейчас.

– Сейчас я поеду в daycare, надо забрать Вика. Потом…

– Потом мы обязательно встретимся и закроем вопрос.

– Я буду ждать тебя в парке около детского центра. Приезжай поскорее.

– Я так и сделаю, сэр. Оставайтесь на связи…

Хелен вздохнула, убрала коммуникатор и медленно направилась к лестнице. Все мысли ее были сейчас заняты сыном… Кто знает этих «джентльменов» из Корпуса. Захотят – возьмут Вика в заложники, и тогда ей больше ничего не останется, кроме как сдаться самой. Рисковать сыном она не сможет…

[1] Детский сад.


Глава 5(2)


На вышедшую из здания молодую женщину в темных очках никто внимания не обратил. В бизнес-центре много сотрудников, а посетителей еще больше — всех не упомнишь.Поэтому охрана следила, в основном, за входящими, а не за теми, кто покидал офисный муравейник.

Очутившись на улице, Хелен сразу же принялась крутить головой, пытаясь определить, «пасёт» ее кто-нибудь или нет, и прикидывая, как лучше добраться до детского центра. Опыта «полевого агента» у девушки не было, поэтому она просто искала то, что могло вызывать подозрение. Ничего подозрительного Хелен не обнаружила, но своим поведением заинтересовала «дежурящих» на стоянке таксистов.

– Мисс, работаем строго по счетчику… Довезем куда скажете. Вокзал, гостиница, парк развлечений… С ветерком и недорого, интерсеть в салоне бесплатная… – посыпалисьна девушку предложения от окруживших её «бомбил».

«Отбиться» от предприимчивых граждан удалось с огромным трудом. Хелен просто сбежала от них, не желая лишний раз привлекать внимание к своей персоне. «Сбежала» она, кстати, в расположенный через дорогу городской парк, тот самый, в котором собиралась гулять давешним утром. Сейчас о прогулке не могло быть и речи, но, с другой стороны, через парк до детского центра было не больше мили. Добежать, при желании, можно минут за пятнадцать. И такси брать при этом не нужно – времени все равно уйдёт столько же, сколько пешком. Светофоры, пробки, дорога в объезд, улицы с односторонним движением, перекрестки… Слишком много условий, чтобы гарантировать попадание в нужную точку в нужное время.

А ещё, как подумалось девушке, в настоящем лесу (пусть и ухоженном) затеряться и спрятаться гораздо проще, чем в городе.

Возле daycare Хелен оказалась через двенадцать с половиной минут. Детский корпоративный комплекс был окружен красивым забором, выполненным из кованых решеток с орнаментами. Ограждение парка практически повторяло этот «ретро-ампир», только выглядело чуток посолиднее и попрочнее. Между двумя оградами располагалась пешеходная зона, своего рода «полоса безопасности» шириной пятьдесят ярдов, с клумбами и скамеечками, закрытая для движения любого транспорта кроме специального, обслуживающего эту площадку.

Обычно родители или няни дожидались и забирали детей здесь, а не у парадного входа, куда привозили своих чад утром. И в парке, и в примыкающей к комплексу «зоне активного отдыха» за детишек можно было не волноваться. Они играли, бегали, прыгали, носились среди клумб и деревьев, и ни один даже самый озорной сорванец не имел возможности выскочить на проезжую часть – мешали заборы и перекрывающие въезд легкие сдвижные ворота…

Через главную парковую аллею девушка не пошла. Словно бы что-то щелкнуло в голове, направляя в сторону от центральной калитки. Кроме неё в ограде имелась другая, поуже, поплоше и вечно открытая. Она находилась достаточно далеко от входа в daycare, поэтому пользовались ей редко и тропинка к ней успела зарасти сорняком …

* * *

Раздвинув закрывающие проход кусты, Хелен выглянула за ограду. На первый взгляд, на площади перед детским комплексом было спокойно и тихо. Рабочий день еще не закончился, детей и сопровождающих их родителей поблизости не наблюдалось.

На одной из лавочек читал газету какой-то мужчина. Возле центрального входа в парк, взявшись за руки, о чем-то беседовали парень и девушка. Неподалеку от них копошился садовник, а вдоль ограждающего детцентр забора медленно шел рабочий. В руках он держал баночку с краской и кисточку — видимо, подкрашивал утратившую «свежесть» решетку.

Прямой опасности Хелен не ощущала, но, на всякий пожарный, выждала десяток-другой секунд и лишь затем выбралась из парковых зарослей. Оставалось преодолеть полторы сотни ярдов до двери в daycare, войти внутрь и договориться с воспитателями о том, чтобы забрать Вика раньше обычного.

Первые двадцать шагов ничего особенного не происходило, а потом девушка вдруг почувствовала, что что-то меняется. Мужчина на лавочке опустил газету. «Маляр» замер возле забора и приложил ладонь к уху, словно к чему-то прислушиваясь. «Садовник» бросил садовые ножницы и развернулся спиной к только что постриженному кустарнику. Парень с девицей неожиданно разделились: дама оторвалась от спутника и побежала вглубь парка, а её кавалер, ничуть этому не удивившись, сунул руки в карманы и так же, как Хелен, направился к детскому центру. Пути их должны были пересечься ярдах в пятнадцати-двадцати от входа.

Следующие два десятка шагов Хелен прошла медленнее, чем предыдущие. Подозрительный парень тоже замедлился, а тот тип, что с газетой, встал со скамейки и не спеша двинулся в сторону паркового ограждения, явным образом перекрывая путьв город. «Рабочий» с «садовником» тоже не стояли на месте. Оба переместились так, что пробежать мимо них, без риска быть схваченной, стало довольно сложно.

Сомнений быть не могло. Дочь профессора Сауриша здесь ждали. Не ждали только, что она появится не со стороны города или главной аллеи, а выйдет из парка через боковую калитку. Скорее всего, «сбежавшая» отсюда девица как раз и пыталась сейчас найти ту заросшую тропку, которой воспользовалась Хелен и через которую у нее еще оставалась возможность уйти. А уходить требовалось прямо сейчас.

Резко развернувшись на месте, Хелен метнулась назад, к спасительному проему в ограде, а потом… Всё, что случилось потом, отложилось в памяти отдельными кадрами, выхваченными из потока событий, «снятыми» в режиме ускоренной съемки.

«Читатель газет» рванулся наперерез девушке. «Садовник» с «рабочим» бросились вслед, выхватывая из-под курток оружие. «Парень» бежать никуда не стал – присев на одно колено, он принялся посылать пулю за пулей в сторону выезда в город. Ворота, перекрывавшие этот выезд, с грохотом отлетели – их протаранил полицейский автомобиль. Шедшая юзом машина буквально снесла стрелка и, не снижая скорости, помчалась прямиком к Хелен. «Газетчик» сумел увернуться и, откатившись вбок, укрылся за бетонной чашей с цветами. Двое оставшихся «чистильщиков» нырнули в канаву и уже оттуда принялись палить по авто.

Безуспешно – машина выполнила разворот на сто восемьдесят и, визжа тормозами, остановилась в нескольких ярдах от девушки, закрывая её от случайных пуль.

— Быстро в машину! — прокричали из распахнувшейся пассажирской двери.

Хелен, успевшая к тому времени рухнуть на землю, без раздумий выполнила команду.

Эндрю – именно он сидел за рулем – вдавил педаль в пол, и полицейский кар, ревя мотором, вылетел на прилегающую к парку улицу…

* * *

Боль накатила внезапно. Стиснула невидимым обручем голову, не давая вздохнуть. Любое движение отдавалось резким уколом в затылок или в висок. Словно их протыкали иглой или шилом.

– Ты как? – озабоченно произнес Эндрю, не отрывая взгляд от дороги.

— Там Вик. Надо вернуться, — с трудом выдавила из себя Хелен, прижимая ладони к вискам, пытаясь свернуться калачиком, да так и застыть в этой позе, отрешившись от мира. Только бы ушла эта ужасная боль, выворачивающая наизнанку.

-- Сейчас мы возвращаться не будем, – глухо ответил муж. – Особенно, когда ты в таком состоянии.

Хелен стиснула зубы. Да, умом она понимала, что возвращаться нельзя, но – Вик! Ведь он же совсем один, ему всего шесть и его некому защитить, а эти сволочи наверняка уже схватили его, хотят увезти бог знает куда и держать там, пока…

– Держи, – Эндрю бросил ей завернутую в целофан коробочку.

– Что это?

– Приложи к плечу или к шее… лучше к шее и надави на пластину.

– Зачем?

Муж нервно дернул щекой.

– Спецсредство. Что-то вроде боевого коктейля, хватает часов на семь.

Хелен сняла упаковку, поднесла коробочку к шее и… замерла. Девушке было страшно. Ещё никогда Эндрю не предлагал ей подобного.

-Я не могу. Мне страшно, Эн.

– Хели, если ты это не сделаешь, у нас с тобой ничего не получится. Ни себе не сможем помочь, ни Вику, ни…

– Как оно действует? – тихо спросила Хелен.

– Как наркотик, – сообщил Эндрю. – Болевые ощущения отключаются, но потом происходит ломка. Привыкание наступает после третьего-четвертого применения, в зависимости от состояния организма. Некоторые выдерживают до пяти. Привыкшие живут не более года и умирают в мучениях. У нас его используют в крайних случаях и под строгим контролем.

Девушка молчала секунд пять или шесть. А потом резко прижала «таблетку» к шее.

Укола она почти не почувствовала – на фоне того, что Хелен испытывала сейчас, любая иная боль казалась обыденной мелочью.

Облегчение наступило через минуту, когда машина свернула в небольшой тупичок.

В этом районе города молодая женщина никогда не была.

– Погони нет. Это радует, – пробормотал Эндрю, выходя из авто и помогая выбраться Хелен.

– Где мы? – поинтересовалась она, разглядывая размалеванные граффити стены.

– Неважно, – отмахнулся супруг. – Коммуникатор с собой?

– С собой, – Хелен вытащила из сумочки личный комм и протянула сотовик мужу.

Тот забрал аппарат, взвесил его на ладони, а затем… швырнул в ближайшую стену.

Коммуникатор разлетелся вдребезги.

– Теперь тебя по нему не найдут, – объяснил Эндрю, повернувшись к изумлённой жене. – Всё. Надо убираться отсюда…

Минут десять они петляли по каким-то мрачным дворам, ныряли в пахнущие мочой подъезды, протискивались между заполненными мусором баками. Хелен и не подозревала, что в их чистеньком и уютном городе бывают такие места.

– Ну вот, пришли, наконец, – облегченно выдохнул Эндрю, когда они очутились перед обшарпанной дверью какого-то здания, похожего на заброшенный склад. – В моей форме тут не очень-то и походишь. Полицию здесь не любят.

Дверь, как ни странно, оказалась снабжена электронным замком, спрятанным под ржавой ничем не выделяющейся среди всеобщей «разрухи» пластиной.

Мужчина набрал код и первым проскользнул в открывшийся на полтора фута проем.

– Всё в порядке. Можешь входить, – сообщил он через пару секунд, впуская внутрь Хелен.

Помещение было довольно просторным и на самом деле напоминало склад.

– А это ничего, что мы сюда влезли? Хозяин нас не застукает? – девушка присела на стоящий около входа стул, предварительно смахнув с него пыль, и принялась с интересом осматриваться.

– Можешь не волноваться, хозяин появится здесь не раньше, чем через год, – отозвался супруг, роясь в каких-то ящиках. – Чёрт! Где же он их хранит?

– Почему через год? – продолжила спрашивать Хелен.

– Владельца этого заведения зовут Ник Брайтон. Среди своих – Штырь, – сказал Эндрю, перемещаясь к выстроившимся вдоль стен стеллажам.

– Штырь?

– Да, Штырь. Был моим негласным осведомителем, пока не загремел по глупости. Судья дал ему двушку, а я обещал присмотреть за имуществом. Жалко такого терять, мужик он, сам по себе, неплохой. В смысле, для уголовника.

– Понятно, – кивнула Хелен. – А что ты сейчас ищешь?

– А вот что, – Эндрю вытащил с полки пакет и передал жене. – Тебе надо переодеться.

В пакете обнаружились куртка и брюки-комбез со знаками радиационной опасности.

– Ты думаешь, мне это подойдет? – поинтересовалась Хелен спустя минуту, облачившись в ярко-оранжевую спецодежду. Рассмотреть себя как следует девушка не могла – зеркала в помещении не было.

– Отлично выглядишь, – улыбнулся супруг. – Вот, пояс ещё возьми.

Он тоже накинул на себя «радиационную» куртку, нацепив на «фирменный» ремень кобуру с пистолетом.

– Зачем нам всё это? – с запозданием удивилась девушка, подпоясываясь таким же, как у мужа, ремнем, снабженным креплениями для инструментов.

– Понимаешь, Хели, – начал объяснять Эндрю, – Брайтон когда-то работал на атомном комплексе. Ну, том самом, который закрыли пять лет назад. Так вот, реакторы там заглушили, на территории никого, восемь квадратных миль, охрана автоматизированная. Ты, наверное, знаешь, посторонние туда не заглядывают, от города час езды, дежурная смена – три человека, сидят в северной башне. Время от времени туда приезжают ваши, из ЮБиАй, на инспекцию и проверку радиационного фона. Мы их сопровождаем, хотя и не каждый раз. Крайний был позавчера, следующий – не раньше, чем через неделю. Короче, никто нас там искать не додумается. Заедем через южные ворота. Система нас, естественно, зафиксирует, но, я уверен, парни из башни не спустятся, просто в журнале отметят и всё. Инспекторы всегда работали автономно, с дежурными редко пересекались…

– Постой, Эн, – перебила мужчину Хелен. – А мы разве не поедем сейчас за Виком? Зачем нам куда-то сбегать, если наш сын у этих, как их там, чистильщиков?

– Да. Наш сын, скорее всего, у них, – согласился Эндрю.

– Тогда какого черта ты мне рассказываешь про этот дурацкий комплекс?! Чего мы ждем? Надо же что-то делать. Ехать туда и…

– Куда ехать, Хели? – устало вздохнул супруг.

– Как куда? В Спецкорпус, конечно.

– Ты знаешь, где у них база?

– А ты разве не знаешь? – расширила глаза девушка.

Эндрю покачал головой.

– Этого никто не знает.

– Но… что же нам делать тогда?

– Хели. В первую очередь, я должен обеспечить твою безопасность. И только после этого я могу заняться всем остальным.

– Чем остальным?! Чем?! Наш сын – это не остальное! – выкрикнула ему в лицо Хелен, сжав кулаки, словно собираясь ударить.

– Я помню об этом, – мягко остановил ее Эндрю. – И я сделаю всё, чтобы его спасти, но сначала…

– Что сначала?!

– Всё, Хели! – мужчина приобнял супругу за плечи и легонько встряхнул. – Всё. Прекрати истерить, лучше послушай.

Хелен буравила его взглядом секунды четыре, но всё же не выдержала и, отведя глаза, тихо проговорила:

– Хорошо, не буду сейчас истерить. Рассказывай, что задумал...

* * *

По словам Эндрю, за несколько минут до звонка жены его вызвал к себе капитан Фоули и сообщил следующее: от местного руководства Спецкорпуса получено указание задержать Хелен. В чем её обвиняли, капитан не знал (формулировка была обтекаемой), но сразу сообразил, что дело серьёзное – просто так до дочери профессора Сауриша «докапываться» бы не стали. В то, что Хелен и вправду совершила что-либо противоправное, непосредственный начальник Эндрю не верил, но и не выполнить предписание чистильщиков не мог. Мог только отложить на время. Максимум, на час-полтора. После чего, как сказал Фоули, во все отделы разошлют ориентировки, а лейтенант Холитоум, как близкий родственник «подозреваемой», будет временно отстранен от несения службы.

Понятно, что Эндрю не стал дожидаться собственного «отстранения». Увы, забрать Вика из детского центра он не успел – чистильщики действовали быстрее. Успел только не дать им захватить Хелен. А теперь ему требовалась свобода рук, чтобы «разрулить» ситуацию. За себя лейтенант не очень-то волновался. Даже то, что он принял участие в «схватке» возле daycare, еще не делало его преступником. Скорее, наоборот, Эндрю действовал абсолютно законно. Против сотрудника полиции применили оружие, и, значит, он был в своем праве, когда сшиб автомобилем стрелявшего. На роже ведь у того не написано, что он тоже «из органов». А угроза от этого «гражданина» исходила конкретная. Плюс операцию по поиску и задержанию миссис Сауриш-Холитоум еще не объявили официально...

Эндрю надеялся решить дело «миром», предварительно спрятав жену в относительно безопасном месте. Ему отчего-то казалась, что Хелен стала жертвой досадного недоразумения. И хотя методы чистильщиков оставляли желать лучшего (за это в полиции их обоснованно недолюбливали), лейтенанту хотелось верить, что всё обойдется. Ну, не могут же, в конце концов, «коллеги» из Специального корпуса быть откровенными негодяями. Должны разобраться, признать собственные ошибки. Жаль только, что без пострадавших не обошлось – за сбитого машиной стрелка ответить, так или иначе, придётся. Возможно даже, вынудят уйти из полиции.

В любом случае, семья для Эндрю стояла на первом месте. При любом исходе. Чёрт с ней, со службой, лишь бы с Виком и Хелен ничего не случилось...

Хелен сделала вид, что поверила мужу. Эндрю никогда не умел «честно врать». То есть, когда он что-то недоговаривал, жена обязательно это чувствовала. Вот и сейчас, несмотря на «железную» логику, убедительный тон и тщательно подобранные слова, она поняла: Эндрю её попросту успокаивает. Не хочет, чтобы она дёргалась, нервничала и более того – путалась под ногами, когда он начнёт по-настоящему действовать.

Не мог лейтенант полиции быть настолько наивным, чтобы думать о чистильщиках как о тех, с кем можно договориться. И идти против них, надеясь, что всё обойдется, тоже не мог. Знал ведь наверняка, что если грохнуть кого-то из Корпуса, пусть и непредумышленно или, например, по ошибке, простым увольнением не отделаешься. Чистильщики потерю своих не прощают, как, впрочем, и полицейские. Тем не менее, Эндрю сделал то, что сделал. Спас жену, придавив одного из уродов. Поставив тем самым крест и на карьере, и на… бог знает, чем это для него может закончиться. Хелен хотелось верить, что не слишком плохо...

Склад супруги покинули сразу по окончании разговора. Позаимствовали у «сидельца» Брайтона старый пикап, налепили на авто логотипы радиационной службы и, открыв находящиеся в противоположном конце ворота, выехали на улицу.

Дорога до атомного комплекса «Форесткросс» заняла около часа. Никто машину не останавливал, хотя внимание на них обращали и даже уступали левую полосу, почти как спецтранспорту. Собственно, брайтоновский пикап и был спецтранспортом, не хватало только «люстры» на крыше и лицензии в бардачке. Однако «беглецов» это совершенно не волновало. Препятствий никто не чинит и – ладно. Значит, маскировка достаточная.

В пути Хелен рассказывала мужу о сегодняшних «приключениях». Начиная со сломанной обезьянки и заканчивая попыткой войти в детский центр.

А потом Эндрю стал задавать вопросы. Много вопросов. Больше всего его интересовало второе послание Джорджа Сауриша, которое хранилось на флэшке. Всё, написанное отцом, Хелен попыталась передать в точности, ничего не утаивая.

– Да. Влипли мы, Хели, в историю, – подытожил Эндрю.

– Ты считаешь, меня преследуют за это письмо?

– Безусловно. За письмо и за камушки. Кстати, выглядят-то они как?

– На, посмотри.

Девушка достала коробочку и вынула содержимое.

– Хм, с виду обычные, – пожал плечами супруг, разглядывая «артефакты». – Цвет только чересчур ровный. Искусственный, как у бильярдных шаров.

– Всё правильно. Они и есть искусственные. Их отец синтезировал.

– То-то и оно, что он синтезировал, а нас за них…

Эндрю внезапно нахмурился.

– Ты же говорил, всё будет нормально, – забеспокоилась Хелен.

– Нормально, малышка. Нормально, – сжав губы в суровую нитку, повторил муж. – Одно только меня беспокоит.

– Что?

– Боюсь, что одним днём все проблемы решить не удастся.

– Ну и что? Не за один, так за два. Можно и три подождать. Главное, чтобы всё получилось.

Эндрю покосился на Хелен и тихо вздохнул:

– Понимаешь, проблема в том, что долго скрываться у нас не получится. Один я, может, и смог бы, но с тобой и с тем, что у тебя случаются приступы, а квалифицированной медицинской помощи рядом не будет…

Он покачал головой и не стал продолжать – всё было понятно без слов.

– Я справлюсь, Эн, – так же тихо ответила девушка.

Мужчина ненадолго задумался.

– Знаешь, Хели, есть у меня одна мысль, – сказал он через десяток секунд, опустив на ветровое стекло солнечный козырек. – Я думаю, ты должна сделать то, что предлагал твой отец.

– Эн, ты с ума сошел! – округлила глаза Хелен, поворачиваясь к мужу. – Это же билет в одну сторону!

– Не обязательно, – не согласился Эндрю. – Я думаю, для нас это сейчас лучший выход. В другом мире тебя никто не найдет, а я смогу разобраться со всеми проблемами. Вытащу Вика и вместе с ним буду ждать твоего возвращения.

– Ты ничего не понял, – покачала головой девушка. – Если всё будет так, как сказал отец, мне придется прожить ещё одну жизнь. Без тебя и без Вика. Конечно, я излечусь от болезни, но, чёрт побери, неужели ты думаешь, что я, даже если вернусь, останусь такой же, как прежде?

– Хели, я всё понимаю, – ответил мужчина. – Знаю теперь, что время в том мире течет в двадцать пять раз быстрее, чем здесь, а те, кто попадают туда, перемещаются в свое личное прошлое – заметь, здоровое прошлое – становясь детьми. Как там сказал профессор? Текущий возраст не имеет значения?

– Да. Не важно, насколько ты стар здесь. Там ты всего лишь ребёнок, лет семь или восемь, не больше.

– Всё так, – кивнул Эндрю. – Однако, да будет тебе известно, дети имеют свойство расти. Двадцать лет там, десять месяцев здесь. Для Вселенной – мгновение. Уверен, ты сможешь вернуться. Живой и здоровой. А потом, если хочешь, мы отправимся туда вместе. Ты, я и Вик.

– Ты забыл еще кое-что. Отец написал очень четко. При переходе в живом организме изменяется генный набор. Пусть не весь, а только то, что касается нейронных связей, но ведь и этого может быть более чем достаточно. Личность теряет себя и превращается в кого-то другого. Неотличимого внешне, с той же памятью и с теми же навыками и рефлексами, но... ты пойми, Эн. Я могу стать чужой и для тебя, и для Вика, а вы станете чужими мне. Неужели ты этого хочешь? Неужели ты думаешь, что Я этого хочу?

– Возможно, ты и права, но... – Эндрю грустно вздохнул. – Не думаю, что всё будет так печально. Родственные связи в геноме обязательно сохранятся. Сына, по крайней мере, ты не забудешь, для тебя он никогда не станет чужим. В это я никогда не поверю.

– А ты? Ты, Эн? Что будет с тобой?

– А что я? – пожал плечами мужчина. – Главное я знаю. Ты избавишься от этих кошмарных приступов, и для меня это станет лучшей наградой. А если ты вдруг охладеешь ко мне... Что ж? Буду завоевывать тебя заново.

Лейтенант вымученно улыбнулся и замолчал, переключив внимание на дорогу. До въезда на охраняемую территорию оставалось меньше двух миль.

– Нет, Эн. Я остаюсь здесь, – твёрдо произнесла Хелен через минуту, когда пикап уже подъезжал к воротам. – Себя я изменять не хочу...

* * *

Проникнуть на территорию комплекса оказалось легко. Эндрю выбрался из машины, надвинул на лоб «фирменную» бейсболку (чтобы лишний раз не светиться перед видеокамерами) и, подойдя к воротам, набрал на панели код, знакомый ему по предыдущим посещениям «Форесткросс». Замок на воротах щелкнул, створки начали медленно открываться.

– Закроются автоматически через двадцать секунд, караван слонов можно успеть провести,– ухмыльнулся Эндрю, садясь обратно в пикап.

Конечно, провести даже одного слона никому бы не удалось. Двадцати секунд хватило ровно на столько, чтобы миновать первый пост, повернуть направо, потом налево и проехать следующие ворота, которые закрылись, едва машина очутилась внутри основного периметра. Любой, не владеющий информацией об особенностях пропускного режима, застрял бы между заборами, не имея возможности ни сбежать, ни проникнуть за внутреннюю ограду.

Лейтенант этой информацией обладал. Поэтому всё обошлось без лишних хлопот и волнений.

Спустя пять минут автомобиль припарковался в стояночной зоне возле главного здания предприятия. Возвышающуюся над всеми строениями «башню», где находилась дежурная смена, отсюда было не видно. Её загораживали рабочие корпуса, соединенные многочисленными наземными галереями и эстакадами трубопроводов.

– Расположимся здесь, – сообщил Эндрю, когда они с Хелен поднялись на третий этаж и очутились в лабораторной зоне.

В помещении пахло озоном. Дважды в сутки здесь включалась специальная обеззараживающая установка. Последнее такое включение, по-видимому, состоялось недавно и, значит, в лаборатории можно было спокойно находиться часов десять-одиннадцать. Потом требовалось выходить, а через час, дождавшись, когда установка закончит работу, возвращаться обратно. Главное – уловить-почувствовать начало «обеззараживания» и вовремя уйти из опасной зоны.

Основное исследовательское оборудование отсутствовало – его вывезли пять лет назад. Мебель и вспомогательные приборы убирать не стали. Во-первых, слишком накладно, а, во-вторых, если в корпорации решат возобновить исследования, времени на расконсервацию понадобится немного.

Супруги разместились в примыкающей к лаборатории комнате отдыха. В помещении имелся санузел, кухонный блок и пара широких диванов – сотрудники комплекса, не желающие тратить драгоценное время на дорогу до города и обратно, частенько оставались здесь на ночь.

– Пойду, гляну, как еще можно выбираться отсюда, ежели что, – сказал лейтенант, закончивпроверку бытовой техники и сантехприборов.

– Возвращайся быстрее, я попробую ужин сготовить, – бросила ему вслед Хелен.

Кое-какие продукты они принесли с собой (Эндрю прихватил с брайтоновского «склада» коробку с сухими пайками), кое-что девушка нашла в шкафах и на полках.

К готовке Хелен так и не приступила. Ее внимание привлёк расположенный в уголке компьютерный стол.

Стоящий там комп оказался рабочим. Через минуту, когда завершилась загрузка программ, а на мониторе высветилась пользовательская картинка, девушка вытащила из сумочки флэш-накопитель. Ей захотелось заново перечитать послание от отца и уяснить для себя некоторые не до конца понятые моменты. Воткнув флэшку в разъем, Хелен неожиданно замерла. На панели задач горела иконка выхода в интерсеть.

Искушение девушка победить не смогла: кликнула два раза по ярлыку и вошла в глобальную паутину.

Быстрый просмотр новостей не дал ничего интересного. О том, что случилось в здании ЮБиАй и возле daycare, информационные агенства не сообщали. На корпоративном сайте тоже была тишина.

Немного подумав, Хелен решила посмотреть электронную почту. Свой мэйл она открывала минуты четыре. Напрямую входить в личный раздел было небезопасно, поэтому пришлось задействовать несколько сторонних ресурсов, затрудняющих работу следящих программ и помогающих скрыть истинный адрес пользователя.

В «ящике» обнаружились три новых письма.

Первое – от Джозефа Стейтона.

«Хелен,  писал генеральный менеджер. – Я не знаю, что именно ты натворила, но советую тебе перестать скрываться. Лучшее, что ты можешь сделать сейчас, это добраться до ближайшего полицейского участка или связаться со мной по номеру...»

Прочитав послание, девушка понимающе усмехнулась. Указанный в письме номер отличался от настоящего на одну цифру. Очевидно, что сэр Джозеф «ошибся» не просто так и, значит, звонить, а тем более идти «сдаваться», нельзя было ни в коем случае.

Адрес, с которого пришло второе письмо, состоял из двенадцати знаков. Все – специальные символы, какими обычные юзеры пользоваться не привыкли. Чаще всего подобные письма содержали в себе или вирусную рассылку, или какую-нибудь «важную» глупость от страдающих манией величия системщиков-программистов. Тем не менее, Хелен открыла и это послание.

«Миссис Сауриш-Холитоум,  гласило письмо.  Ваш сын в настоящий момент находится в приемнике-распределителе Специального корпуса. Если вы желаете когда-либо увидеть его, вам следует незамедлительно позвонить по номеру... и сообщить о вашем текущем местонахождении. Сотрудники Корпуса сопроводят вас на беседу со мной, где вы ответите на ряд вопросов и передадите мне то, что незаконным образом попало к вам в руки. В случае вашего согласия на сотрудничество вашего сына вам возвратят, а все случившееся около детского центра будет считаться досадным недоразумением.

В противном случае, через 24 часа ваш сын будет направлен в одну из лояльных Совету корпораций опекунских семей, а вы и ваш муж будете объявлены во всепланетный розыск как совершившие преступление против народа Эдема.

Агент Вокс. Советник 2-го класса. Специальный корпус. Отделение Каутвилл».

Хелен стиснула зубы. Ошибки быть не могло. Вик действительно находился у чистильщиков, а времени, чтобы его спасти, с каждой минутой становилось всё меньше. С другой стороны, в честность «агента Вокса» девушка нисколько не верила. Понимала, что данные им «гарантии» не стоят и выеденного яйца. Как только она и Эндрю «сдадутся», их судьба, как и судьба Вика, будет предрешена. В лучшем случае – пожизненное заключение, в худшем – грамотно организованный «несчастный случай». Тайну, к которой они прикоснулись, Корпус обязательно попытается сохранить. Простейший способ – физическое устранение всех имеющих отношение к «делу»...

Отправительницей третьего по счету письма была Элизабет Бейкер, давнишняя знакомая Хелен. Их дети были ровесниками и посещали один и тот же daycare.

«Любопытство кошку сгубило», – неожиданно подумала девушка, кликая последний имеющийся в «ящике» файл.

«Хелен, привет!

Может, я лезу не в свое дело, но сегодня, когда я пришла в центр за Памеллой, видела, как твоего Вика забирали оттуда какие-то люди. Мужик и баба. Нянька сказала, что они от тебя. Не понимаю, как ты могла доверить таким хоть что-то – баба за ногтями вообще не следит, а мужик ну чисто бандит на рожу. Пыталась до тебя дозвониться, но ты была вне сети.

В общем, поехала за ними, хотела посмотреть, куда они повезли Вика. Извини, конечно, но вот не смогла удержаться и всё тут.

На всякий случай, кидаю тебе ссылку с фоткой, где они машину оставили. Ругать меня, надеюсь, не будешь.

Эндрю привет.

Вечно твоя Бетти Бейкер».

Руки оказались быстрее разума. Хелен даже задуматься не успела, а палец уже жал на клавишу, заставляя подведенный к ссылке курсор смениться изображением песочных часов.

Последующие пять секунд девушка, словно сомнамбула, смотрела на монитор и мелькающие одно за другим системные сообщения.

«Вредоносная ссылка. Ссылка запрещена».

«Сетевая атака. Атакующий компьютер заблокирован не был».

«Попытка перехвата управления системой слежения. Перехват заблокирован».

«Попытка уничтожения исполняемых файлов. Выполнение программ заблокировано».

«Попытка переадресации. Переадресация изменена».

«Нарушение режима совместимости подпрограмм. Всплывающее окно заблокировано».

«Сетевая атака...»

Резко вскочив, Хелен нырнула под стол в поисках сетевого кабеля. Ничего иного, кроме как попытаться физически отключить интерсеть, ей в голову не приходило.

Увы, местный комп имел беспроводное соединение с «мировой паутиной». На осознание этого факта ушло еще четыре секунды. Драгоценное время буквально утекало сквозь пальцы. Из-за приключившейся паники девушка не сразу сообразила, что существует другой метод решения возникшей проблемы. Метод простой, но безусловно действенный и, самое главное, радикальный. Достаточно лишь выключить энергопитание «разбушевавшегося» компьютера...

«Господи! Какая же я дура! – выругала себя Хелен, когда монитор погас, а на панели системного блока перестали мигать рабочие индикаторы. – Уму непостижимо! Так опростоволоситься на ровном месте!»

Рухнув обратно в кресло, она закрыла руками лицо, кляня себя за совершенную глупость. Знала ведь, прекрасно знала: нельзя открывать «левые» ссылки. Даже если они пришли со знакомого адреса. Теперь-то понятно, что это не Бетти. Это опять чистильщики. Простая ловушка, обойти которую большого ума не требуется, но в которую Хелен элементарно попалась. Словно впервые села за монитор и даже не подозревала о подобных «засадах» для пользователей. Оставалось только надеяться, что за десяток-другой секунд программисты Корпуса не успели отследить до конца цепь удаленных серверов, ведущую в этот адрес...

Эндрю вернулся через двадцать минут.

– Что случилось? – спросил он, увидев взволнованную, кусающую губы жену.

– Я выходила в сеть, – ответила та, указав на выключенный компьютер.

– Зачем?

– Не знаю, – развела руками супруга. – Просто хотела новости посмотреть, но...

– Что «но»? – мгновенно напрягся мужчина.

Рассказ Хелен длился недолго. Она ничего не утаивала и обелить себя не пыталась.

– Надо уходить, – подытожил сказанное лейтенант.

– Может, все обойдётся? Может, они не успели ничего отследить? – жалобно произнесла Хелен, глядя на мужа с мольбой, надеясь, что он ее сейчас успокоит, скажет, что всё образуется, не стоит паниковать, что среди чистильщиков нет специалистов АйТи высокого уровня.

– Нет, Хели. Не обойдется, – разбил ее надежды супруг. – Сто против одного, сюда уже едут. Полчаса максимум, и от боевиков Корпуса здесь будет не протолкнуться...

На сборы много времени не ушло. Эндрю покидал в холщовый мешок кое-какой инструмент, сухпай, найденные в шкафах продукты и, повернувшись к жене, коротко сообщил:

– Уходить будем через западный створ, мимо горячей зоны.

– А там не опасно?

– Если по-быстрому, то не опасно. Реакторы заглушены, радиационный фон невысокий.

Насколько он невысокий, Эндрю уточнять не стал, а переспрашивать девушка не решилась.

– Но сначала разделимся, – продолжил мужчина. – Ты сейчас перейдешь в корпус два, а я подгоню к его входу машину.

– А может, вместе пойдем? – засомневалась Хелен. – Вдруг что случится, а один из нас будет не в курсе.

– Нет. Так рисковать мы не можем, – покачал головой супруг. – Если чистильщики приедут раньше, они, в первую очередь, будут искать тебя в этом здании.

– Почему в этом?

– Потому что я буду выходить из него...

* * *

До галереи они дошли вместе.

– Лестница в конце коридора. Спустишься на два этажа, встанешь возле окошка. Сбоку, так чтобы с улицы не заметили... – инструктировал Эндрю жену, а она просто смотрела на него, стараясь запомнить каждое произнесённое слово, каждый жест, наклон головы, черты лица, взгляд... Хелен отчего-то казалось, что она должна обязательно запомнить всё. Словно видела мужа так близко в последний раз...

– Хели, ты меня слушаешь?

– А? Да-да, конечно, – девушка торопливо кивнула, отрешившись от странных мыслей и повторив крайнюю фразу. – Что бы ни случилось, я не должна попасть в лапы Спецкорпусу.

Эндрю нахмурился и испытующе посмотрел на жену.

– Ты точно всё поняла?

– Да, Эн. Я всё поняла. Если тебя схватят, мне надо спрятаться, а как только они уйдут, попытаться сбежать.

– Пообещай, что сделаешь именно так.

– Обещаю. Я сделаю, как ты говоришь.

– Хорошо.

Эндрю ободряюще улыбнулся и, ничего больше не говоря, быстрым шагом направился к выходу из галереи.

«Даже не поцеловал на прощание, – с обидой подумала Хелен. – Ой! А почему обязательно на прощание? Он же всего-навсего за машиной пошёл...»

* * *

На лестничной площадке было темно. Света, проникающего через окошко, хватало только на то, чтобы не оступиться и не налететь с размаху на поручни или стену. С другой стороны, отсутствие нормального освещения давало возможность остаться «невидимым» для любого, кто попытается разобрать, есть ли кто внутри за окном или это просто игра теней, привычная для уже подступившего сумрака.

Стоящая возле простенка девушка вполне могла показаться подобной тенью. Близко к стеклу она приближаться не собиралась – чтобы наблюдать за автостоянкой, бокового обзора более чем достаточно.

Когда Эндрю выскользнул из подъезда, Хелен облегченно вздохнула. Кажется, пронесло. Теперь ему надо просто дойти до машины, сесть за руль и подогнать пикап к зданию.

Первые тридцать ярдов, почти половину пути, лейтенант преодолел без проблем. Шёл, хоть и быстро, но без суеты. Потом неожиданно остановился и стал озираться по сторонам, словно его что-то насторожило. Наружные звуки оконный стеклопакет пропускал плохо, поэтому девушка не понимала, что именно заставило Эндрю застыть столбом.

Всё разрешилось спустя секунду-другую. Внезапно включившиеся прожектора залили ярким светом стоянку, а из-за угла соседнего здания выкатился уже знакомый Хелен фургон «коммунальной службы». Другой выезд перекрыл приземистый броневик с ощерившейся пулеметами башенкой.

Лучи прожекторов скрестились на замершей посреди площади одинокой фигуре.

Хелен едва удержалась, чтобы не закричать. Впрочем, ее бы всё равно не услышали. Тихий вскрик затерялся бы среди рёва моторов и усиленных мегафоном команд:

– С...ять! Не дви...ся! Ру... за ...лову!

Прикусив до крови губу и тщетно пытаясь унять прокатившуюся по телу нервную дрожь, девушка, словно в прострации, следила за тем, как Эндрю медленно поднимает руки, как роняет мешок с продуктами, как с десяток вооруженных автоматами и одетыми в камуфляж бойцов Корпуса выскакивают из машин и, рассыпавшись полукругом, с опаской приближаются к стоящему в центре площади лейтенанту.

Шаг, другой, третий... Еще немного, и они полностью окружат его, опрокинут на землю, заломят руки, наденут наручники, а потом...

Нет, никакого потом не случилось. Эндрю, уже, казалось, смирившийся с предстоящим, вдруг резко дернулся в сторону и выхватил из кобуры пистолет.

Выстрелить он не успел. Сразу две автоматные очереди перечеркнули грудь изготовившегося к стрельбе лейтенанта.

Изломанное пулями тело рухнуло на брусчатку...

«Ну, заче-е-ем?! Зачем он это сделал?!»

Слёзы текли по лицу. Сердце готово было разорваться от горя. Ставшие ватными ноги не желали держать хозяйку, и если бы она не вцепилась побелевшими пальцами в подоконник, то обязательно бы упала, сползла по стене на холодный пол, не в силах с собой совладать. А потом бы забилась в рыданиях, не зная, что лучше – умереть на месте или, забыв обо всем, броситься вниз, на улицу, к лежащему в неподвижности мужу, прижаться к нему, обогреть дыханием, попытаться растормошить, поднять, заставить вернуться к жизни...

«Это я! Я во всём виновата!..»

«Гадина! Сволочь! Дура!..»

«Зачем ты полезла в сеть, идиотка?!..»

«Зачем ты вообще втянула его в эту историю?..»

Мысли мелькали одна за другой. Безжалостные и беспощадные. Исполинским молотом вбивали в сознание старую, как мир, истину. Тот, кто действительно любит, в жертву принесёт себя, не задумываясь.

Только сейчас к Хелен пришло понимание, почему Эндрю поступил именно так. Не стал сдаваться, пытаясь сохранить жизнь, а, наоборот, сделал всё, чтобы погибнуть под пулями. Он знал. Точно знал: вдвоём им отсюда не выбраться. Был уверен, что кого-то из них обязательно схватят и выпотрошат до нитки. Накачают специальной сывороткой и выяснят всё, что они хотят утаить. Поэтому он специально подставил себя, давая любимой шанс. Возможность уйти. Выигрывая для нее время. А она… Нет, она не может его подвести. И, значит, сделает то, что обещала четверть часа назад …

Хелен не помнила, как долго бежала по переходам и галереям. Катящиеся из глаз слезы не давали как следует рассмотреть дорогу, а смахнуть их не было ни сил, ни желания. Сначала ушел отец, потом муж. Что делать дальше? Как спасать отобранного у нее сына? Она же теперь одна-одинешенька, и не у кого спросить, не от кого ждать помощи, нельзя даже уткнуться в родное плечо, чтобы хотя бы выплакаться...

В себя Хелен пришла, лишь очутившись в реакторном зале. Что ее сюда привело, девушка не понимала. Наверное, ей просто хотелось оказаться как можно дальше от места гибели Эндрю и от убивших его подонков из Корпуса.

Перейдя на шаг, она двинулась вдоль ячеек-шкафов, в которых, судя по надписям, хранилось защитное снаряжение для работы в «горячей» зоне. Пусть сердце ещё не смирилось с потерей, но разум, мало-помалу, начинал возвращаться. Горькие мысли постепенно уходили на второй план, сменяясь другими заботами.

Эндрю был прав, когда предлагал ей использовать полученные от отца артефакты и попытаться уйти в параллельный мир. Только там она сумеет полностью восстановиться, сможет найти отца, а потом... вернётся в Эдем, вызволит Вика и – отомстит. Ох, как она отомстит! Земля будет гореть под ногами убийц!..

Но пока думать о мести рано. Задачи надо решать последовательно, по мере их поступления. Главная на данный момент – найти подходящую ухоронку и ждать, пока чистильщики не перестанут шариться по объекту. Зона реакторов, по мнению Хелен, подходила для временного убежища лучше всего. Вряд ли ищейки Корпуса додумаются ловить беглянку именно здесь. А даже если попробуют, долго поисками заниматься не будут. Возможные выплески радиации кого угодно отвадят от глупой затеи.

Сама девушка облучения уже не боялась. Раз уж задумала уйти в другой мир, о здоровье волноваться не стоит. Исцеление произойдет в любом случае, лишняя сотня рентген на это не повлияет. Только бы действие впрыснутого в кровь «коктейля» не закончилось раньше времени. От комплекса «Форесткросс» до старого склада, про который писал отец и где находилась подходящая для открытия большого портала точка, было около десяти миль. На машине минут пятнадцать. А вот если пешком, да еще и не по шоссе, а через лес и холмы, получится бог знает сколько. Скрутит в дороге очередным приступом, не то что бежать – ползти не сможешь. Придется искать транспорт. Но – позже. Гораздо важнее сейчас – переждать погоню...

Спрятаться в реакторном зале было негде. Разве что в активную зону нырнуть, прикинувшись топливным элементом. Оставались еще шкафы с оборудованием и снаряжением, но все они оказались заперты на замки. Все, за исключением крайнего. Открытый железный «ящик» Хелен обнаружила в последний момент, когда уже совсем отчаялась и даже подумывала взломать какой-то из «сейфов» найденным здесь же ломиком.

Шкафчик был тесноват, но место для сидения в нем нашлось. Небольшая полочка на уровне двух с половиной футов. Ноги не вытянешь, но и просто стоять не придется. Тем более, когда вокруг темнота – даже собственных рук не видать, не говоря уж об интерьере «убежища».

Защелкнув дверцу с внутренней стороны, Хелен присела на полку и принялась ждать. Как ей представлялось, примерно через час-полтора, если чистильщики до этого зала так и не доберутся, можно будет выйти наружу и попробовать оценить обстановку. Второй вариант – боевики Спецкорпуса решат-таки обследовать зону реакторов. Тогда надо просто пересидеть это действо, не выдавая себя. После чего, опять же, покинуть укрытие и, как и в первом случае, внимательно осмотреться. Может, отыщется способ улизнуть с атомного объекта по-тихому.

Просто сидеть и ждать оказалось достаточно тяжело. Мысли об Эндрю и Вике не давали покоя. Чувство вины усиливалось с каждой секундой и, в конце концов, стало невыносимым. Понять, сколько прошло времени, девушка не могла. Подсветка в наручных часах отсутствовала. Чтобы хоть как-то отвлечься от тяжких дум, Хелен открыла сумочку и принялась тупо перебирать содержимое. Через десяток секунд пальцы наткнулись на один из отцовских «камней». Нащупав после короткой заминки второй, девушка попыталась соединить их вместе. Странно, почему она не сделала этого раньше? В машине, на складе у Брайтона, в здании ЮБиАй... Там ведь и освещение было, и над душой никто не стоял, и в «прятки» с врагами играть не требовалось. Но с другой стороны, лучше поздно, чем никогда. Надо только припомнить, что написал об этих камнях отец и как именно они активируются.

Вспомнить нужные строчки и активировать собранную наощупь конструкцию оказалось легко. У Хелен это получилось с первой попытки. Зажатый в кулаке артефакт потеплел, и в то же мгновение в воздухе появилось слабо светящееся пятно. Затянутый оранжевой пеленой круг диаметром около полутора дюймов. Вздрогнув от неожиданности, девушка отшатнулась и ударилась затылком о стену. Пятно моментально пропало. Досадливо чертыхнувшись, Хелен повторила попытку. Мини-портал вновь засветился оранжевым, только на этот раз он был вдвое меньше и напоминал размером стандартный дверной глазок.

«Внутренней энергии маловато, – быстро сообразила девушка. – Отец об этом упоминал. Несколько открытий подряд перегружают источник, поэтому надо просто удерживать стабильное состояние».

Максимально сосредоточившись, Хелен попробовала сдвинуть портал. Усилия хватило только на пару дюймов. Вправо, вверх, потом влево... теперь на себя. Оранжевый «глаз» всячески сопротивлялся. Немного подумав, девушка вытащила из сумочки карандаш для бровей и... ткнула им в светящееся пятно. Заостренный «цилиндр» легко прошёл сквозь туманную плёнку.

Устало вздохнув, Хелен потянула назад косметический инструмент и.... Портал снова исчез. В руке осталась половинка карандаша, гладко «отрезанная» по торцу.

«Вот чёрт! Надо было другим концом, незаточенным», – покачала головой девушка и осторожно прислушалась к собственным ощущениям. Она действительно чувствовала в себе что-то новое, удивляясь и одновременно страшась неведомого. Окружающая ее темнота как будто раздвинулась, а стенки шкафа исчезли. Вместо них перед глазами искрились какие-то линии. Красные, желтые, оранжевые, то смыкающиеся, то расходящиеся. Пульсирующие, переплетающиеся друг с другом, куда-то текущие, истончающиеся вдали и вновь вспыхивающие ровным светом по возвращению... Увиденное напоминало страницу учебника с изображенной на ней схемой электромагнитных полей.

Как следует приглядевшись, Хелен неожиданно для себя поняла, что это и вправду поля. И она их действительно видит! Вот, например, установленные возле входа электрические щиты. Линии на них сильно сгущаются. А вот осветительные приборы на потолке. Пульт, с которого управляют реактором. Обеззараживающая установка с протянувшимися в активную зону силовыми пучками. И, наконец, сам реактор, выделяющийся на общем фоне ярким пятном, украшенным сиреневыми прожилками. Это, наверно, регулирующие стержни...

«Чёрт! А это что за фигня?.. Неужели... люди?..»

Да, это были действительно люди. Двое. Облаченные в костюмы радиационной защиты. Собственно, Хелен «видела» только костюмы-скафандры, напичканные электроникой. Головы-шлемы, опутанные электрическими полями конечности, блоки питания с расходящимися от них силовыми линиями... Эдакие «энергоскелеты», во всем повторяющие движения тех, кто за ними скрывался. По всей вероятности, чистильщики решили-таки проверить реакторный зал, приняв необходимые для этого меры предосторожности. Девушка только сейчас «заметила», что имеющаяся в зале обеззараживающая установка нещадно «фонит»: импульсы жесткого излучения повторялись каждые полминуты, повышая и без того высокий радиационный фон до критических величин.

«Десяток-другой рентген я уже точно словила», – грустно подумала Хелен, прикинув, сколько примерно времени она провела в помещении и какая «доза» содержится в каждом импульсе.

Чистильщики не суетились. Немного постояли возле реактора, проверили пульт, потом обошли зал по кругу и замерли возле длинного ряда шкафов с оборудованием.

Девушка до последнего надеялась, что вскрывать шкафчики эти двое не будут.

Надежды оказались напрасными. Боевики Спецкорпуса принялись по очереди выламывать дверцы.

Клацнул замок на одной, с грохотом отлетела другая, лязгнула, распахиваясь, третья. На каждый «сейф» у взломщиков уходило не больше минуты. Максимум, четверть часа, и они обнаружат беглянку. Что надо предпринять, дочь профессора Сауриша поняла, когда вновь осмотрела зал «магическим» зрением. Взгляд остановился на «плюющейся» импульсами обеззараживающей установке. Принципиальная схема устройства, словно по мановению волшебной палочки, высветилась перед глазами. Пусть Хелен и не считала себя спецом-электронщиком, но кое-какими знаниями в этой области обладала. Каждая подобная установка, как помнилось, имела несколько режимов работы, включая сигнально-охранный и боевой. Последний, по мнению девушки, как нельзя лучше подходил для нынешней ситуации. Требовалось всего лишь включить его.

Как это сделать, Хелен сообразила мгновенно: надо разомкнуть защитную цепь, удалив предохранительный «штифт» резонансного контура.

Пальцы «привычно» сжали камушек-артефакт. Отполированная поверхность «шарика» так же «привычно» отозвалась потоком тепла. Внутри установки, напротив нужного чипа, загорелся оранжевый огонек портала. Девушка изо всех сил «потянула» его на себя. Медленно, стиснув зубы, вздрагивая от напряжения, не отвлекаясь на шум снаружи, не обращая внимания на выступившие на лбу капельки пота... «Есть! Получилось!» Удерживающий защиту «замок» исчез, будто его и не было. Сработавший на «отлично» портал схлопнулся в ту же секунду.

Отчаянно взвыла сирена. Пространство вокруг установки заполыхало сиреневым «пламенем». Сквозь тонкие стены «укрытия» было слышно, как трещат, захлебываясь в радиоактивном цунами, счетчики, установленные на скафандрах боевиков. Преследователи были уже совсем рядом, лишь пара шкафов отделяла их от искомого. Еще минута, и Хелен бы уже ничего не спасло....

Чистильщики колебались недолго. Осознав случившееся, они тут же рванулись на выход. Забыв обо всем, спотыкаясь, падая, мешая друг другу, стремясь как можно быстрее оказаться вне помещения, подальше от смертоносных лучей.

«Вот и всё, – мелькнула внезапная мысль. – Мосты сожжены. Пути назад больше нет».

Девушка с трудом расслабила онемевшие от напряжения пальцы. Расцепила стремительно холодеющий артефакт. Убрала в сумочку оба камня. Устало откинулась на стенку «убежища».

Обратного пути действительно не было. От проникающей радиации не спастись. Излечиться от полученной «дозы» почти невозможно. Оставалось одно: уповать на то, что профессор Сауриш не ошибся в расчетах и что переход в параллельный мир на самом деле станет для его дочери панацеей...

Из «укрытия» Хелен выбралась минут через десять. Сирена уже не гудела, непрерывный вой сменился коротко повторяющимися сигналами. Потом они станут редкими, а когда совсем прекратятся, это будет означать, что установка завершила «работу» и сюда вновь могут заходить люди.

Дожидаться их появления девушка не собиралась. Текущий план предусматривал пробежку через весь зал, потом выход на аварийную лестницу и дальше – на улицу. Как говорил Эндрю, до западных ворот отсюда рукой подать. А ещё где-то поблизости оставляют свои авто операторы дежурной смены. Надо только найти, где именно, и попытаться угнать одну из машин.

Профессиональной угонщицей Хелен, естественно, не была, но по части теории вполне могла посоперничать со многими «практиками». Ещё будучи сержантом полиции Эндрю около года занимался делами, связанными с автотранспортом, и потому частенько рассказывал жене о разных курьезных случаях и об используемых преступниками уловках.

Но сначала надо было просто выйти к воротам. Причём, незаметно для чистильщиков. Ну не могут же они быть везде. Комплекс большой, чтобы контролировать всю территорию, одних только наблюдателей требуется человек двести.

До лестницы девушка добралась без проблем. Спустившись, осторожно выглянула наружу. Площадь перед энергокорпусом казалась пустынной. Ни людей, ни техники. Скорее всего, дежурные парковали машины с другой стороны здания, недалеко от ворот. Надо лишь пробежать вдоль фасада и завернуть за угол. О том, что выезд с объекта будет наверняка перекрыт, Хелен не думала. И это стало её главной ошибкой.

Трое оперативников Корпуса стояли возле машин и даже не пытались скрываться. Видимо, и предположить не могли, что их противник окажется настолько беспечным. Только глупец решит прорываться прямо через ворота, по открытой и хорошо освещенной местности, там, где его просто нельзя не заметить. В итоге, появление Хелен стало для боевиков таким же «сюрпризом», как и для нее – встреча с ними.

Всеобщее замешательство длилось не больше секунды. Двое из чистильщиков выхватили пистолеты. Девушка с ужасом смотрела на направленные на неё стволы, не в силах пошевелиться. Третий противник, находящийся позади «коллег», мягко отшагнул в сторону и... Хелен едва удержалась, чтобы не вскрикнуть. В прячущемся за чужими спинами человеке она узнала Джозефа Стейтона.

То, что произошло дальше, стало для девушки полной неожиданностью. Она не поняла, что именно сделал Стейтон, но «правый» чистильщик вдруг неестественно вывернулся и, закатив глаза, начал заваливаться назад.

Упасть ему, впрочем, не удалось. Сэр Джозеф быстренько подхватил «бедолагу» под локотки и, прикрываясь им как щитом, повернулся к следующему врагу. Зажатый в руке «убиенного» пистолет дважды негромко хлопнул – имеющийся на стволе глушитель пригасил «грохот» выстрелов. Второй оперативник Спецкорпуса, получивший по пуле в грудь и в голову, предсказуемо рухнул на землю. Лишь после этого Стейтон отпустил, наконец, послужившего ему «защитой» боевика. Из спины чистильщика торчал раритетный стилет. Когда-то он украшал собой коллекцию профессора Сауриша, но около года назад сменил владельца: отец подарил его другу по случаю вступления того в должность генерального менеджера.

– Вторая машина слева, – тихо проговорил Стейтон, глядя на девушку. – Ключи в замке зажигания. Код ворот эф семь один три шесть ноль восемь. Запомнила?

Хелен судорожно кивнула и, стараясь не смотреть на трупы, попятилась в сторону служебной стоянки.

– Погоди, – остановил её сэр Джозеф.

Достав из кармана платок, он обернул им ладонь, после чего аккуратно разжал пальцы убитого и вынул из них пистолет.

– Держи, – Стейтон протянул «трофей» девушке.

– З-зачем? – заикаясь, переспросила та.

– Теперь ты должна выстрелить в меня. Тогда никто не подумает, что тебе помогли, – ровным тоном сообщил генеральный менеджер. – Целься чуть ниже правой ключицы. Вот сюда. В подключичную артерию ты, будем надеяться, не попадешь.

Хелен взяла оружие, навела пистолет на цель, но уже через пару секунд опустила дрожащую руку.

– Нет. Я не могу.

Она действительно не могла выстрелить в Джозефа, да и вообще в человека, хотя ещё совсем недавно думала, что сделает это без колебаний.

– Можешь, девочка. Можешь, – с нажимом произнёс Стейтон. – Ты знаешь, кто виноват в смерти Элис. Четырнадцать лет назад я смалодушничал. Пошел на поводу у Спецкорпуса и пригласил твою мать и тебя на плохо подготовленную демонстрацию. Однако за всё в жизни надо платить. В том числе, за собственные прегрешения. Так что стреляй спокойно. Считай, что перед тобой враг. А потом делай то, о чем договаривалась с отцом. Мешать я тебе не хочу. Выяснять подробности – тоже.

Мужчина еще раз указал на то место, куда должна угодить пуля.

– Давай, Хелен. Я знаю, ты сможешь.

Девушка снова подняла пистолет, подхватила рукоять левой ладонью и... крепко зажмурившись, нажала на спусковой крючок. С собой она совладать не могла. Чувствовала, что если будет смотреть на Стейтона, выстрелить не сумеет.

По шуму упавшего тела она поняла, что попала. А когда раскрыла глаза...

«Я убила его!» – ужаснулась Хелен, увидев лежащего без движения сэра Джозефа.

Пистолет вывалился из внезапно ослабших рук. Метнувшись к Стейтону, Хелен склонилась над ним и попыталась нащупать пульс. Под её пальцами мужчина неожиданно дернулся, затем коротко простонал и вновь потерял сознание.

«Слава богу! Живой», – девушка облегченно выдохнула, поднялась на ноги и, смахнув катящуюся по щеке слезинку, бросилась к стоящим неподалеку машинам. Теперь она точно знала, что делать. Была совершенно уверена в том, что обязательно отыщет отца, а когда они вместе вернутся в Эдем, у них будет надежный союзник. Сэр Джозеф Стейтон...

* * *

До старого склада Хелен доехала достаточно быстро. Минут примерно за двадцать.Вколотое пару часов назад «обезболивающее» не подвело, новые приступы девушку не беспокоили.

Склад казался давно заброшенным. Длинное приземистое строение пялилось на окружающий мир пустыми глазницами окон, площадка перед воротами заросла высокой травой, сами ворота отсутствовали, забор обветшал, раскрытая настежь дверь уныло поскрипывала на ветру.

В здание Хелен проникла, перебравшись через груду сваленного прямо в проеме мусора. Электричества, понятное дело, на складе не было. Хорошо хоть, солнце ещё не зашло. Виднеющийся над горизонтом краешек освещал западную часть небосвода, тускнеющие лучи отражались на стенах и перекрытиях кровавыми сполохами.

Когда глаза привыкли к царящему внутри полумраку, Хелен осторожно двинулась вдоль колонн, прислушиваясь к собственным ощущениям. Место сосредоточения «сил» располагалось где-то поблизости. Его надо было просто почувствовать.

Чтобы ускорить «процесс», девушка открыла сумочку и принялась шарить в ней в поисках камушков-артефактов. Камни «нашлись» практически сразу. Ткнулись в ладонь, словно бы только и ждали, когда их найдут. Хелен, однако, соединять их в единое целое не спешила. «Куда подевалась флэшка? – крутилась в голове тревожная мысль. – Неужели... забыла вынуть ее из компьютера?»

– Вы не это ищете, миссис Сауриш? – послышалось со стороны входа.

Девушка обернулась на голос.

– Я нашел этот флэш-накопитель на атомном комплексе, – поднял руку появившийся в дверях человек. В другой у него был зажат пистолет.

– Кто вы такой и что вы хотите? – громко крикнула Хелен, стараясь казаться спокойной.

– Можете называть меня мистер Вокс, – коротко усмехнулся вошедший. – Я хочу, чтобы вы отдали мне изготовленный вашим отцом артефакт, а потом ответили на пару вопросов.

– А если я откажусь? – поинтересовалась девушка.

– Тогда я вас просто убью, – пожал плечами мужчина.

Равнодушие, с каким были произнесены эти слова, говорило само за себя. «Такой и вправду убьёт, – поняла Хелен. – Убийства себе подобных для него всего лишь работа. Или вообще – игра».

Тем не менее, она сумела преодолеть страх и, подпустив в голос сарказма, небрежно заметила:

– Не думаю, что вы это сделаете, мистер Вокс. Убивать меня смысла нет. По крайней мере, сейчас.

Чистильщик промолчал, и ободренная этим фактом девушка продолжила развивать мысль:

– Как я понимаю, вы уже ознакомились с тем, что было на флэшке, и потому, первое, должны убедиться, что камни действительно у меня, а во-вторых, вы теперь точно знаете, что воспользоваться артефактом могу только я.

Визави опять не ответил.

– Есть и еще одно обстоятельство, – добавила Хелен после короткой паузы. – Вы прибыли сюда один и, значит, полученной информацией ни с кем пока не делились. Не знаю, зачем вы утаили её от коллег, но мне отчего-то кажется, в настоящий момент ваши собственные интересы отличаются от интересов Специального корпуса. Я вам нужна, мистер Вокс. Убивать меня вы не хотите. Без меня у вас ничего не получится. А камни я могу уничтожить в любую секунду, достаточно только сжать их покрепче.

Конечно, девушка блефовала. И насчет камушков, и по поводу предположения, что агент Корпуса действует на свой страх и риск. В любом случае, вреда от этого не было. Разговор требовалось затянуть. Выиграть время, чтобы отыскать место, где открывался портал.

Назвавшийся Воксом шагнул вперёд.

– Стойте или я уничтожу камни! – истерично выкрикнула Хелен и сунула руку в сумочку, как бы намереваясь исполнить угрозу.

Чистильщик остановился.

– Отдаю должное вашей проницательности, миссис Сауриш, – произнес он через пару секунд. – У меня действительно нет желания вас убивать. И, вы абсолютно правы, у меня свои интересы. Корпуса они не касаются. Кроме того, я хочу вам признаться в том, что не смог прочитать до конца послание Джорджа Сауриша. Мне помешали. А открыть файл по-новой не удалось. Ваш отец оказался очень предусмотрительным джентльменом.

– Сказать, что я вам сочувствую, было бы глупо, – насмешливо бросила Хелен.

– Сочувствия я не жду, – в тон ей ответил агент. – Чтобы понять суть открытия, сделанного господином профессором, прочитанного хватило с лихвой. Догадаться, где искать его дочь, тоже было несложно. Однако это не важно. Важно то, что вы, Хелен, совершаете большую ошибку.

– Какую? Если это, конечно, не топ-секрет.

– Никакого секрета здесь нет. Вы ошибаетесь, думая, что я не смогу вас убить. Если мы не сумеем договориться, я сделаю это без колебаний. Мне терять нечего. О нашей ЧАСТНОЙ беседе в Корпусе узнать не должны. Поэтому или мы договариваемся, или вы исчезаете без следа.

Девушка мысленно усмехнулась. «Исчезнуть» было сейчас ее главным желанием. Только не в том смысле, который имел в виду «оппонент», а в том, чтобы шагнуть в другой мир и захлопнуть за собой «дверцу».

– О чем вы хотите договориться? – спросила она хриплым голосом.

– Я хочу предложить вам следующее, – ответил Вокс. – Вы рассказываете мне всё о порталах и демонстрируете, как они открываются. Потом отдаете камни и...

– И вы избавляетесь от меня, как от свидетеля, – с иронией продолжила Хелен. – Нет уж, спасибо огромное. Мне это не подходит.

– Хорошо, – не стал настаивать чистильщик. – Тогда сделаем по-другому. Камни остаются у вас, мы садимся в машину, и я отвожу вас в безопасное место.

– Сбежать из которого невозможно, – уточнила девушка.

– Естественно, – ухмыльнулся агент. – Сами понимаете, на вашу лояльность я рассчитывать не могу.

Хелен сделала вид, что задумалась.

– Что ж, предложение интересное, – сообщила она через какое-то время. – Однако у меня есть одно условие.

– Какое?

– Мой сын. Я хочу знать, где он, и, кроме того, должна быть уверена, что с ним ничего не случится.

– Резонное требование, – кивнул чистильщик. – Я ждал этого вопроса. Даже странно, что вы его задали только сейчас.

Девушка пожала плечами, но комментировать «упрёк» не стала.

– Ваш сын под надзором Специального корпуса, – сообщил Вокс. – Сказать, где его держат, я пока не могу, но могу гарантировать, что с ним всё в порядке. Более того, я обещаю, что если вы согласитесь работать со мной, то сможете с ним пообщаться. Не вживую, конечно, а, например, по видео или, скажем...

Дальнейшие разлагольствования агента Хелен уже не слушала. Главное она уяснила. «Слава богу! Этот гад знает, где Вик, и, значит, когда я вернусь, с поиском проблемы не будет. Выпотрошу скотину до донышка. Он у меня за всё ответит».

Обещаниям чистильщика девушка, конечно, не верила. Знала, что если даже и согласится «работать» – на него ли, на Корпус, не важно – долго это «сотрудничество» не продлится. Её ликвидируют обязательно. Как только выяснят всё до конца, так сразу и уничтожат. Хотя, скорее всего, она проживёт еще меньше. Лучевая болезнь ждать не будет – сведет в могилу за пару-тройку недель. Значит, чтобы спасти и себя, и сына, надо уходить прямо сейчас. Тогда «мистер Вокс» будет с Вика пылинки сдувать. Только в этом случае у чистильщиков останется шанс завершить операцию. Никакая мать не оставит своего ребенка в беде – вернётся даже из параллельного мира и попытается вызволить его из лап похитителей...

Точку, где можно открыть портал, Хелен уже обнаружила. С помощью «специального» зрения, о котором вспомнила в самый последний момент, ругая себя за «скудоумие» и забывчивость. Силовые линии «неизвестного» поля сходились в большое оранжевое пятно, «покачивающееся» в воздухе между девушкой и агентом. До свободы всего два шага, до чистильщика – около двадцати.

«Будет стрелять, – сообразила Хелен. – Добежать он никак не успеет».

Уклониться от пули девушка не могла. Надежда оставалась только на сам портал. Отец, кажется, упоминал в письме, что плёнка между мирами в топологическом смысле напоминает «бутылку Клейна». Выбраться из нее можно лишь проколом поверхности с той из сторон, перед которой находится наблюдатель, а всё, что попадает в другую, неминуемо возвращается в собственное измерение. Как и почему это происходит, профессор не объяснял, но его дочери никакие объяснения и не требовались. Хватало обобщенного понимания: портал – это щит и никакая пуля его не пробьет.

«Пора!» – решила, наконец, Хелен.

Пальцы сомкнулись на артефакте. Заполненный туманом круг появился на месте «энергетического пятна». Диаметр – больше двух ярдов, даже нагибаться не надо.

Продолжающий что-то бубнить чистильщик осёкся на полуслове. И в то же мгновение прозвучал выстрел. Потом еще один, и еще...

«Щит» даже не шелохнулся.

Бессильная ругань – последнее, что услышала девушка в схлопывающемся за спиной портале...


Глава 6. Эдем

— А что было потом? – спросил я, когда Лена завершила рассказ.

Девушка сняла очки, аккуратно протерла их, затем вновь водрузила на нос и тихо вздохнула:

– А потом я прожила ещё одну жизнь.

– Переход открывался над горной речушкой, – включился в разговор Игорь. — Я был уверен, что она воспользуется именно этим порталом, поэтому был готов к ее появлению.

– Он ждал меня там почти восемь лет, – с грустью заметила Лена. – Домик на берегу, козы, утки, небольшой огород...

— Выжить на Старой Земле, да ещё в таком возрасте... — я покачал головой, словно бы сомневаясь в сказанном. – Не каждому взрослому такое под силу, а уж ребёнку...

– Ну, когда я выловил Леночку из воды, мне было уже пятнадцать, – усмехнулся Кислицын.

– Но ей-то, если не ошибаюсь, было всего лишь семь.

— Не ошибаешься, — кивнул Игорь. -- Всякий эдемец, впервые попавший в Вау, становится семилетним ребёнком и как бы начинает жить заново.

Этот факт был мне известен. Так же как и название, данное нашему миру посвященными в «тайное» знание эдемскими жителями. Вау, Wow, World-one-way, Мир-в-одну-сторону, Земля-в-один-конец. Что ж, в остроумии им не откажешь. «Энергозатраты» на переход в Эдем превышали аналогичные с «той стороны» в двадцать пять раз. Ровно во столько, во сколько время нашего мира текло быстрее эдемского. Словом, проникнуть в Вау эдемцы могли, а вот вернуться назад шансов практически не было. Недаром же «хелиманскому маньяку», чтобы накопить «силу», требовалось убить восемнадцать фрау, причем, по особой схеме – три трупа в неделю с двухмесячной «передышкой». Помню, намучались мы с этим уродом, пока ловили. Жаль, сразу его обезвредить не удалось – ушёл гаденыш, только через год ликвидировали...

– Собственно, поэтому Лена и исцелилась здесь, – продолжил бывший профессор. – В семь лет она была здоровым ребенком, в меру активной, достаточно шебутной и... Зрение, правда, так и не восстановилось. У эдемской Хелен оно стало снижаться в четыре, а в семь дошло до минус трёх с половиной. Соответственно, в новом теле миопия осталась. Хорошо хоть, не прогрессировала со временем. Правда, и вылечить не удалось, как ни пытались. Видимо, генная память, ничего не попишешь.

Игорь Васильевич развёл руками, давая понять, что даже продвинутая отечественная медицина иногда бывает бессильна.

– А почему вы не оставили прежние имена? – неожиданно для себя поинтересовался я у Лены и Игоря.

Кислицыны быстро переглянулись. Вопрос был и, в самом деле, дурацкий.

Отвечать на него взялся Игорь:

– Понимаешь, Андрей, для этого есть две причины. Первая – сменить имена нам порекомендовал дядя Миша.

– Пётр Сергеевич? – уточнил я на всякий случай.

– Он самый, – подтвердил собеседник. – Дело всё в том, Андрей, что на Старой Земле мы выживали не в одиночку.

– У вас там что, целая колония образовалась из проваленцев? – спросил я со смехом.

– Почти, – улыбнулся в ответ Кислицын. – Я ведь, пока был Джорджем Сауришем, даже представить не мог, что значит – жить вдали от цивилизации, фактически в каменном веке. Мы-то ведь как проблемы решали? Краник открыл – вода потекла, кнопку нажал – свет появился, зажигалочкой чиркнул – огонь. Живот заболел – таблетку выпил или врачу позвонил. Добраться куда-то понадобилось – сел в машину, поехал. А тут, мало того, что телом пацан сопливый, так еще и не знаю, оказывается, ни черта. Ни огонь развести, ни шалаш построить, ни от зверья укрыться. А уж как жрать мне тогда хотелось, словами не описать. Короче, загнулся бы я на Старой Земле через неделю-другую. Вернуться-то все равно не мог – камушки я в Эдеме оставил. Специально для Хелен, типа, чтобы и она сюда. Дурак старый, до седых волос дожил, а ума так и не набрался. Думал, вылечится она и всё будет у нас хорошо. Ага, как же? Вылечится, чтобы потом от голода умереть…

– Ну, это вряд ли, – возразила Лена. – Ты же не помер. Выкрутился.

– Выкрутился. А почему?

– Дядя Миша помог. Вот почему, – пожала плечами девушка.

Судя по тому, что и отец, и дочь тут же уставились на меня, моя реакция на «дядю Мишу» была им весьма интересна. И я их, конечно же, не подвел, пробормотав с ошарашенным видом:

– Он что? Тоже там был?

– Ещё как был, – хохотнул Игорь. – Я с ним на четвертый день после перехода столкнулся, когда уже совсем обессилел. Думал, сутки еще – и сдохну от голода. А дяде Мише на тот момент уже девятнадцать стукнуло. Молодой, здоровый как лось. Правда, как он там сам появился и выжить сумел, ни тогда, ни потом ни Лене, ни мне не рассказывал. Такие вот пироги.

Я почесал в затылке.

Этот факт биографии моего непосредственного начальника был мне неизвестен. Впрочем, как и его настоящее имя. Официально мы называли его Петром Сергеевичем, в неофициальном общении – дядей Мишей, на людях – товарищем полковником. И никогда – по фамилии. Кажется, её даже ДСБшное руководство не знало. А если и был кто в курсе, то только Жанна. Хотя эту тему мы с ней тщательно обходили. После пятилетней давности рейда в Эдем обсуждать дядю Мишу было как-то неловко. Жена не хотела ворошить прошлое, а мне было попросту стыдно. Едва всё дело не завалил из-за своих идиотских и абсолютно беспочвенных подозрений.

Но даже моё дурацкое поведение в жилу тогда пошло, а дядя Миша, как всегда, оказался прав. Грамотно поступил, что не стал посвящать меня в свои хитрые замыслы. Иначе бы мы так и не вычислили предателя. Ни черта бы он в мою игру не поверил. Актер из меня никудышный. И соображалка работает хуже, чем у других. Пока до сути дойду, ситуация сто раз переменится. Поэтому в нашей команде я чаще всего работаю за «живца». Стягиваю на себя крупных рыбин и до последнего мига ни о чем не подозреваю. Обидно, конечно, но ничего не поделаешь – каждый отыгрывает ту роль, какая поручена. Что лучше всего получается, на то, как правило, и нацеливают.

Вот и сейчас я, по всему, опять за «болванчика». Но, что любопытно, не просто догадываюсь, а знаю об этом почти наверное.

Перед самым отлетом Федька Синицын передал мне записку полковника. «Увидишь странное – не удивляйся, услышишь новое – запоминай в точности, начнёшь сомневаться – доверься желаниям, получишь предложение – соглашайся. Удачи», – вот что сообщил в послании дядя Миша. Стиль – весьма узнаваемый. Туманно, многозначительно и нифига не понятно. Ну да и то – хлеб. Обычно он даже намеков не делал, а тут едва ли не прямо сказал, что командировка предстоит не такая простая, как кажется.

Да если б не эта записка, фиг с маслом меня бы де Вито «завербовал». И с Корнелией никакого интима бы не случилось. Хотя, как женщина, Корни мне, безусловно, нравится. Жаль, если выяснится потом, что она тоже один из врагов. Очень бы мне этого не хотелось...

– Ну что ж, вернёмся к нашим баранам, – покончив с размышлениями-рефлексиями, я посмотрел сначала на Лену, а потом перевел взгляд на Игоря. – Что нужно дону конкретно от вас? И зачем ему вообще понадобились эти дурацкие коконы?..

Игорь ответил не сразу.

– Знаешь, Андрей, – он слегка покрутил шеей, словно высвобождая ее из тесного ворота. – Это может казаться странным, но по факту на оба вопроса ответ один.

– То есть?

– Де Вито не из нашего мира, – усмехнулся бывший профессор. – Забавно, не правда ли?

– Офигеть! Откуда же он взялся тогда? Неужто как вы, из Эдема?

-Ты угадал. Он из Эдема, откуда и мы с Леной, – развёл руками Кислицын. – Но это ещё не самое интересное.

– Не самое?

– Да. Гораздо интереснее то, что когда-то мы были неплохо знакомы. Фрэнк Лучано – это его настоящее имя – жил, как и мы, в Каутвилле и работал на Корпорацию. Больше десяти лет он руководил объектом «Скала»…

– Тем самым, который мы сейчас собираемся штурмовать, – пробормотал я, завершая мысль.

– Верно, штурмовать предстоит именно этот объект. Дело всё в том, Андрей, что Фрэнк исчез из Эдема за шесть месяцев до меня. Считалось, что он утонул во время прогулки на яхте. По крайней мере, этой версии придерживались следователи из Спецкорпуса и именно её скармливали всем остальным.

– А на самом деле?

Игорь хмыкнул.

– На самом деле мистер Лучано решил сыграть против курирующего объект Корпуса. Интересы у них по некоторым позициям не совпали. А чистильщики, как известно, врагов не прощают. Короче, вычислили они Фрэнка и вычистили. Правда, решили не убивать, а поступили более изощрённо. В уголовном праве Эдема есть такой вид наказания, как пожизненное заключение без права на апелляцию и общение с внешним миром. Большинство граждан думает, что таких преступников содержат в специальных тюрьмах, где-нибудь на необитаемых островах или в пустыне. Реальность и страшнее, и проще. Приговоренных к пожизненному просто вышвыривают в Вау через мерцающие порталы. Власти Эдема считают, что ни выжить, ни вернуться оттуда не дано никому. И они, по большому счету, правы. А исключения вроде нас и Лучано лишь подтверждают правило.

– Однако ни о вашей судьбе, ни о судьбе дона чистильщикам ничего не известно, – подытожил я сказанное Кислицыным.

– Да. И это их самая большая ошибка.

– Значит, месть?

– В том числе, – наклонил голову Игорь. – Месть – только добавка к главному блюду. Лена ведь говорила тебе, что все попадающие из Эдема в Вау, хоть немного, но изменяются. Подобное произошло и с Фрэнком. Не помню, чтобы в Эдеме он был каким-то особенным карьеристом. Звёзд с неба не хватал, даже от должности, что досталась ему, довольно долго отказывался. Хотя постепенно вошёл во вкус и, по слухам, метил на место Джозефа. Однако управленческими талантами никогда не блистал, поэтому ничего серьезного ему не светило. Скорее всего, так бы и оставался до пенсии топ-менеджером «Скалы» без какой-либо перспективы подняться. А вот здесь он стал совершенно другим человеком. Чтобы возглавить один из ведущих кланов Силиции простого желания мало. Надо обладать и другими достоинствами. У нынешнего дона эти достоинства есть. Но есть, правда, и некоторая червоточинка.

– Какая конкретно?

– Жажда власти, – коротко сообщил Кислицын. – Причём, абсолютной. И для ее достижения Фрэнку требуется такой инструмент, какого нет ни у кого в Вау.

– Он полагает, что им может стать саранча? – вновь удивился я.

– Да. Саранча. Но не та, о которой мы знаем. В Корпорации долго работали с коконами, и буквально за месяц до своей невольной отставки Фрэнк решил, что результаты пошли. По его словам, удалось вывести новый вид, воздействующий даже на имеющих иммунитет.

Я мгновенно напрягся. От такой информации отмахиваться нельзя. Если дон не соврал, появление в нашем мире «модернизированной» саранчи представляло нешуточную опасность. Подобное, на мой взгляд, следовало пресечь в зародыше, не дожидаясь разрастания проблемы до вселенских масштабов.

– Это действительно так?

– Сложно сказать, – пожал плечами Кислицын. – В своё время я возглавлял экспертную группу, оценивающую перспективы выведения новых особей. Моё мнение – прорыв на этом направлении невозможен. Саранча искусственна изначально и без понимания принципов, на которых ее создавали, даже самые смелые эксперименты не могут дать положительного и устойчивого результата. Иными словами, эдемским ученым попросту не хватает знаний. Тем не менее, Спецкорпус взял эти исследования под опеку и, понятное дело, сразу же всё засекретил. Только поэтому я не могу сейчас дать полной гарантии, что ничего интересного там не случилось. Могу лишь предположить выявление чего-то побочного. Обнадеживающего по форме, но совершенно невнятного по содержанию.

– Де Вито, похоже, с тобой не согласен, – усомнился я в сделанных Игорем выводах.

– Фрэнк уверен в обратном, – отозвался Кислицын. – Более того, он одержим идеей использовать новую саранчу в этом мире. Он даже предложил мне заняться ее изучением здесь, после того как мы изымем экспериментальные коконы из хранилища ЮБиАй и учиним разгром в исследовательском центре.

– И ты, конечно же, согласился, – ухмыльнулся я, глядя на Игоря.

– А что мне ещё оставалось? – скривился бывший профессор. – У дона есть сведения о Вике. А для нас с Леной это самое главное.

Я ненадолго задумался.

– Странно всё это. Откуда у дона подобная информация? Он же исчез из Эдема раньше, чем вы.

Игорь вздохнул. Потом посмотрел на меня и многозначительно произнёс:

– Агент Вокс. Он же хелиманский маньяк. Он же хорошо известный тебе Глен Спирит. Чистильщик 2-го класса из эдемского Специального корпуса.

Непроизвольно вздрогнув, я уставился на Кислицына.

– Да-да, – улыбнулся он, глядя на мою вытянувшуюся физиономию. – Вокс, который пытался наложить лапу на мой артефакт, и Спирит, которого при твоём непосредственном участии ликвидировали пять лет назад назад, суть одно и то же лицо.

– Так значит... значит, дон встречался со Спиритом. Но как такое возможно?! Когда?! Разве они были знакомы? И почему он вышел на вас только сейчас?

– Вокс, безусловно, знал менеджера «Скалы», – ответил Игорь. – А вот как он нашёл его здесь, сказать не могу. Думаю, это получилось случайно. Нам ведь тоже ничего не было известно о Фрэнке. Скорее всего, Вокс попытался вовлечь дона в свою игру и потому поделился с ним кое-какими сведениями обо мне и о Лене. Однако, опять же, ни Спирит, ни Фрэнк не были уверены в том, что мы выжили, поэтому до настоящего времени никаких действий в отношении нас дон не предпринимал.

– А о вас нынешних он, выходит, узнал только сейчас, так?

– Так. Правда, непонятно, откуда, – кивнул Кислицын. – Де Вито связался с нами полторы недели назад и сделал предложение...

– От которого вы не смогли отказаться, – закончил я.

– Верно.

– Дяде Мише о предложении сообщили?

Игорь в ответ промолчал. Лена тоже не стала ничего объяснять.

– Ладно. Не можете говорить, не говорите, – махнул я рукой, догадавшись о причинах молчания. Не хотят посвящать меня в план операции, ну и не надо. В том же, что план существует, сомневаться не приходилось. Не мог, никак не мог Петр Сергеевич пустить дело на самотек.

– Понимаешь, Андрей, сейчас совершенно не важно, можем мы говорить или не можем, сообщили мы кому-то о чем-то или не сообщили, – попробовал сгладить неловкую ситуацию Игорь. – Главный вопрос состоит в том, сумеем мы выполнить миссию или не сумеем.

Теперь молчал уже я, пытаясь сообразить, какую миссию он имеет в виду. Ту, на которую подписал нас де Вито, или другую, мне неизвестную.

Так и не дождавшись реакции с моей стороны, Кислицын неторопливо продолжил:

– В настоящий момент ситуация патовая. Мы не можем отказаться от рейда, а у дона совсем не осталось времени.

– Почему ты решил, что у дона цейтнот?

– Да потому что он сподобился-таки взять власть на Силиции, а, едва добившись ее, сразу отрубил интерсвязь. Пошёл, так сказать, ва-банк.

Я побарабанил пальцами по столешнице.

– Хм. Всё равно не пойму. Причём тут мы, и какая связь между отсутствием связи и эдемским прошлым де Вито?

Игорь с удивлением посмотрел на меня.

Под его пронзительным взглядом мне стало вдруг неуютно. Действительно, почему я не могу догадаться о том, что кажется очевидным ему? М-да, надо бы порассуждать на сей счет.

Итак, когда де Вито связался с Кислицыными? Полторы недели назад. Это факт.

А когда он узнал, что Игорь и Лена – это профессор Сауриш и его дочь Хелен? Думаю, немного раньше, где-то, наверное, с месяц. Ну да, именно тогда на Силиции начали пропадать агенты GC. То есть, к исполнению своих замыслов дон приступил месяц назад.

Вопрос: кто ему слил сведения о Кислицыных? Игорь об этом или не знает, или не говорит. Однако, в любом случае, это был хорошо информированный человек.

Неужели ещё один крот, как Спирит? Да, такое возможно. Причём, вовсе не обязательно, что он из нашей структуры. В равной степени он может быть одним из «коллег»-мериндосцев или глинийцев… Спросите, почему я грешу на наших «заклятых друзей»? Да потому что Лена и Игорь, пусть слабые, но «ключи». И, значит, наверняка уже попадали в поле зрения спецслужб «вероятных противников»…

– Кому кроме наших известно, что вы умеете открывать порталы? – спросил я у Игоря.

Игорь слегка нахмурился:

– В нашем случае секретность гарантировать трудно. Один раз засветишься где, и все уже знают.

– Да, это верно, – поморщился я, соглашаясь.

Кислицыны смотрели на меня с любопытством. Видимо, ждали, до чего в итоге додумаюсь.

Ну что ж, постараюсь не разочаровывать их. Дойду в размышлениях до конца.

Де Вито нейтрализовал трех мериндосских агентов и принялся ждать. Ждал недолго. На Силицию прибыл брат Корни, и тогда же дон сделал предложение Лене и Игорю. Младшего Арчета задержали, а Кислицыных... Ага, Кислицыных отправили на... А куда, интересно, мог их отправить де Вито? На Старую Землю, куда же ещё? С какой целью? Скорее всего, на разведку. Долгое время удерживать портал в спящем режиме они не могут и, значит, использовать их в качестве диверсантов нет смысла. Для штурмовых действий дону требуются другие люди. Умеющие открывать длительные порталы и одновременно обладающие реальным боевым опытом. Такие, как я и Корнелия.

То есть, как только Кислицыны в сопровождении подручных дона отбыли на Старую Землю, на Силиции наступили горячие денечки. По срокам де Вито всё до мелочей рассчитал. В ДСБ обеспокоились странным исчезновением двух «ключей» и отправили на поиски самого сильного «уникума» – меня. Межпланетная связь была отключена, когда я находился в гипере. Мериндосский корабль уже болтался на дальней орбите, но разрешения на посадку ему не давали. Дон был уверен, что на борту находится та, на кого он рассчитывал, и путем проволочек провоцировал Корни на действия. Корнелия не «подвела» – устав ждать, открыла портал и переместилась на поверхность планеты. А еще через пару часов на космодром «Консильери» опустилась моя «Игла».

Всё, ловушка захлопнулась. Пути назад нет. Мы не могли сообщить руководству о возникших проблемах, де Вито не мог отказаться от реализации собственных планов. И времени у него оставалось не больше недели. Бюрократическая машина, что в Мериндосии, что у нас, раскачивается по подобному поводу суток пять-семь. Проведение крупной спецоперации требует большого количества согласований на разных уровнях. Зато, если «машина» поедет, остановить ее невозможно. И дон это хорошо понимает. Поэтому так спешит. Не хочет оказаться под прессом. Желает по-быстрому получить своё и только потом приступить к разруливанию ситуацию.

Возможность отмазаться у него есть. Если рейд завершится удачно, дон, скорее всего, устранять нас не станет. Теперь-то совершенно понятно: участие в авантюре с коконами – само по себе компромат. Причем, убойный, похлеще всех остальных «шалостей» и прегрешений. Так что никуда мы от де Вито не денемся. Будем молчать как рыбы и изображать из себя героев.

Другой вариант – наша миссия провалилась. Мы не уложились в час с четвертью, порталы закрылись, диверсанты остались в Эдеме. На то, чтобы открыть обратный портал, мне потребуется несколько дней, Корнелии и того больше. В этом случае вероятность нашего возвращения почти нулевая – местные соберутся с силами и уничтожат всю группу. К тому же сутки в Эдеме обернутся месяцем здесь. За это время де Вито сумеет многое. Кампанию в прессе организует, легитимизирует свое «президентство», восстановит связь с другими планетами, предъявит общественности «заблудшего» Джонни Арчета, «найдет» парочку мериндосских агентов, предварительно их обработав... А меня и Корнелию просто подставит. Выложит в сеть ролик с «интимом» и сообщит: да, были такие, но куда подевались, знать не знаю и ведать не ведаю. Наверное, просто сбежали. Вдвоем. Типа, любовь у них тут приключилась. Решили начать новую жизнь, бросили службу, плюнули на семейные ценности и смылись в неизвестном для всех направлении. Возможно даже, через портал, чтобы затруднить поиски. И про Кислицыных дон тоже что-то придумает, способов вывести их из игры – море, выбирай не хочу...

Словом, куда ни кинь, всюду клин. Ситуация, как сказал Игорь, патовая.

М-да, не нравится мне всё это. Ох, как не нравится. Всё-таки есть в плане де Вито пробелы и нестыковки. Стоит кому-то из действующих лиц отказаться от сделки, и все его хитрые замыслы летят в тартарары. Дон же не идиот, должен был предусмотреть и такой вариант. Хотя...

А ведь действительно. Не мог де Вито положиться на «русслийский» авось. И это означает...

Хм, это означает одно. За доном кто-то стоит. Кто-то страхует его. Информирует, направляет и держит ситуацию под контролем. Вопрос: кто этот кто-то? Ответ: не знаю. Пока не знаю...

– Да, времени у дона и впрямь не осталось, – сказал я, перестав размышлять. – Через сутки-другие от кораблей на орбите будет не протолкнуться. Думаю, впишутся не только наши и мериндосцы. Глиния и Сектосоюз тоже кого-то пришлют. Разбираться с демократией на Силиции многие захотят.

– А поскольку газзона здесь нет, разбираться будут вдумчиво и без бомбёжек, – с усмешкой продолжил Игорь.

– Ну, на Старой Земле его тоже не было, однако разбомбили там всё капитально, – забросил я пробный шар.

– Давно это было, – задумчиво протянул собеседник.

– А что сейчас?

– Три дня назад там было спокойно и тихо, – подтвердил мои догадки Кислицын.

Выходит, я не ошибся, в Эдем они переправлялись оттуда. Как раз тогда, когда дон склонял к сотрудничеству меня и Корнелию.

– Сколько времени вы удерживали портал?

– Двадцать минут, – ответила Лена.

Я повернулся к ней:

– Успели хоть что-то?

– Очень мало, – покачала головой девушка. – Вышли в сеть, проверили кое-что, сделали пару звонков и... пожалуй, всё.

«А ведь ей сейчас где-то под шестьдесят, – мелькнула нежданная мысль. – Но выглядит при этом на двадцать пять – тридцать. Только по глазам и можно определить реальный возраст. А Игорю так и вообще – восемьдесят с копейками. Но по виду тоже тридцатник. Вот ведь какие бывают странности».

Лена интерпретировала мой взгляд правильно.

– Тяжело это, омолаживаться по принуждению, – устало вздохнула она.

– Почему тяжело?

– Непривычно. Хотя во второй раз полегче. Только треть скидываешь от общей разницы.

– Не понял. Что значит треть?

– Когда эдемцы впервые проходят портал, они омолаживаются до семилетнего возраста. В следующем проходе – на треть от разницы между семью годами и текущим биологическим состоянием, – пояснил Игорь.

– А дальше? – заинтересовался я, прикидывая, сколько им на данный момент.

Получалось, что Игорю сейчас и впрямь тридцать, а Лене, как и предполагал, двадцать пять. «Весёлая ситуация – я самый старший в команде».

– А дальше три в степени эн минус один, – сообщил бывший профессор. – Третий портал в девять раз, четвертый в двадцать семь, ну и так далее.

– Понятно, – я кивнул и задал очередной вопрос. – Как там, в Эдеме? Ничего за год не изменилось?

Кислицыны помрачнели.

– Те, на кого мы рассчитывали, нам не помогут, – хмуро проговорил Игорь. – Штырю-Брайтону увеличили срок, капитана Фоули уволили из полиции, а Стейтон... – голос профессора дрогнул. – Джозеф погиб через четыре месяца после ухода Хелен.

– Автомобильная катастрофа, – продолжила Лена. – Видимо, чистильщики обо всём догадались.

– Жаль, – я покачал головой. – А что по поводу вашего сына и внука?

– Я проверила почту, – сказала девушка. – За год пришло тридцать два сообщения. Двадцать – обычный спам. Остальные – послания от Спецкорпуса, обновляющиеся каждый месяц. Текст однотипный. Мне предлагают сдаться властям и обещают вернуть Вика. Они, похоже, не подозревают, что я в другом мире. Думают, прячусь в одном из больших городов. Вокс скрыл от своих информацию обо мне. Наверное, хотел использовать её для себя.

– Значит, ты полагаешь, твой сын до сих пор у них и они всё ещё держат его как приманку.

– Уверена, – твёрдо ответила Лена. – И я сделаю всё, чтобы его спасти.

– Надеюсь, у вас всё получится, – я кивнул и перевел взгляд на Игоря. – Что со второй причиной?

– Какой причиной? – недоуменно переспросил Кислицын.

– Ты говорил, вы отказались от старых имён по двум разным причинам. Первая – вам это рекомендовал дядя Миша. А что вторая?

– Да, действительно, – почесал нос собеседник. – Про вторую я как-то запамятовал.

– Не хочешь о ней говорить?

– Да нет, почему не хочу? – смутился бывший профессор. – Особых секретов здесь нет. Причина простая – мы с Леной действительно изменились на переходе. По факту стали другими людьми, не такими, как были в Эдеме.

– И в чем это выражается?

– Ну, что касается меня, то... даже не знаю, как бы тебе объяснить?

– Объясняй, как есть. По-простому.

– Хорошо. Объясню по-простому. Итак, жил-был когда-то один учёный. Коллеги считали его настоящим гением. Не знаю, так ли это было на самом деле или ему просто льстили, но разного рода открытия он и впрямь совершал. И вот как-то раз задумал он небывалое. Тесно стало ему в старом мире, и решил он тогда найти для себя нечто новое. Неведомый мир, должный быть лучше прежнего, исцеляющий безнадежно больных, дарующий молодость и красоту, исполняющий сокровенные желания страждущих.Сказано-сделано. Долго учёный искал способ проникнуть за грань, работал не покладая рук и в конечном итоге нашёл. Сделал главное в своей жизни открытие и, гордый собой, без колебаний шагнул в портал. Не сразу учёный понял, что потерял. Он возвратил молодость, получил новую жизнь, вылечил мучающуюся болезнью дочь, приобрёл хороших и верных друзей, заслужил уважение окружающих. Но вместе с тем из его обновленной души исчезло то, что составляло смысл прежней жизни. Он перестал творить. Он перестал быть учёным.

– Печально, – резюмировал я, когда Игорь закончил «притчу».

– За всё в жизни надо платить, – вздохнул Кислицын.

– А что случилось с тобой? – повернулся я к Лене.

Девушка опустила глаза:

– А я разлюбила Эндрю.

– Что? Совсем?

– Совсем, – голос ее стал едва слышен.

Комментировать это признание я не решился.

– Хочешь посмотреть, какие мы были? – внезапно предложил Игорь.

– Давай, – согласился я, принимая из его рук потёртую временем фотографию.

На карточке были запечатлены четверо. В сидящем в кресле пожилом человеке я без труда «узнал» профессора Сауриша. Точнее, Игоря, каким он мог быть в пятьдесят. Улыбающаяся женщина, примостившаяся рядом на подлокотнике и слегка приобнимающая профессора, была безусловно Хелен. То есть, Лена. С другой стороны к деду прижимался малыш лет пяти. Тот самый Вик, любимый и единственный внук Джорджа Сауриша. Сзади стоял одетый в форму мужчина. Вглядевшись в его лицо, я неожиданно вздрогнул.

– Да-да, Андрей, – усмехнулся Кислицын. – Это мой зять Эндрю. Вылитый ты. Не зная, не отличишь...

* * *

Заброску в Эдем дон назначил на завтра. А сегодня продолжились тренировки. Только уже двумя парами. Игорь и Лена исполняли роли проводников-штурманов, поскольку, как и де Вито, бывали на объекте «вживую» и, значит, могли в режиме реального времени подсказывать, как лучше действовать в той или иной ситуации. Боевые скафандры у них были попроще, но тоже русслийского производства. Двухсоткилограммовые «Орлики», стоящие на вооружении авиационно-космических сил. Движений они не стесняли, а интегрированный в броню экзоскелет позволял переносить до трех центнеров груза. «Лишнее» вооружение Кислицыны брать не стали. Ограничились такими же, как у меня, «арками» и полицейскими парализаторами. Образовавшиеся излишки «грузоподъемности» они «потратили» на боеприпасы, устройства РЭБ, дополнительные энергомодули и медицинские блоки. На мой взгляд, решение правильное. «Танками» им не работать, а для «зачистки» местности и тылового обеспечения – самое то.

Игорь взял позывной «Путник», Лена, соответственно, «Клио». Не уверен, что это их«привычные» позывные. Скорее всего, придумали на ходу, как и я. Не стоит светиться перед представительницей конкурирующей спецслужбы и силицийскими махиози. Пускай для Корни и дона я так и останусь «Доктором», а Кислицыны – «Клио» и «Путником». Кто знает, где и когда пересекутся наши дороги. И пересекутся ли вообще? Если придется когда-нибудь смотреть друг на друга через прицел, лучше оставаться в неведении до конца. Эмоции поединку помеха, палец на спусковом крючке дрогнуть не должен.

До «приглашения» в ДСБ я вообще не имел стандартного позывного. Как только не «обзывали» меня на срочной и на «военных играх». Диким, Зелёным, Бандитом, Фомкой, Моржом... Последнее – за то, что однажды в тридцатиградусный мороз в прорубь нырнул. На спор, конечно, а не по религиозным соображениям. Пробултыхался в «купели» оговорённые пять минут, а потом, скрюченный в три погибели, допрыгал до теплой избушки. Как тогда пневмонию не подхватил, до сих пор понять не могу.

А вот в «конторе» меня нарекли «Свояком». Шары я любил погонять. В смысле, в бильярд играл хорошо и того же Петра Сергеевича, прежнего чемпиона отряда, обыгрывал постоянно, не обращая внимания на субординацию. Он, впрочем, на меня нисколько не обижался. Вероятно, по той причине, что не менее регулярно брал реванш в шахматах. В этой древней игре я с ним сравниться не мог. Многоходовки товарищ полковник выстраивал мастерски. Жаль, в турнирах никогда не участвовал – служба не позволяла...

* * *

Первый проход четверкой оказался не слишком удачным. Я откровенно сглупил. Поставил Лену в пару к Корнелии. Решил, что две дамы легко найдут общий язык. Хотя бы из солидарности и желания утереть нос мужикам. Ага! Щас! Наша прекрасная половина, хоть и прошла «лабиринт» до конца, на точку сбора опоздала на двадцать четыре минуты. Мисс Арчет, глядя на госпожу Кислицыну, презрительно фыркала, а та, не оставаясь в долгу, демонстративно отворачивалась от напарницы. Профессионалы, блин! Детский сад, а не боевая группа!

Хочешь не хочешь, пришлось разделять «соперниц». Лену я «взял» себе, а Игоря «отдал» Корнелии. Подобный расклад Корни «понравился» еще меньше. Оспаривать приказ она, конечно, не стала, но всем своим видом дала понять, что сама собиралась занять место рядом со мной.

Вот ведь ёшки-матрёшки! Ревнует она меня что ли? Ну а как, скажите на милость, следовало поступить? Дать слабину и поставить под угрозу предстоящую операцию? Или сделать всё по Уставу и в соответствии с планом? Естественно, я выбрал второе. Обе пары должны быть равнозначны по силам. Иначе боевую задачу не выполнить.

Моё решение оказалось правильным. Следующие пять попыток прошли на ура. Время прохождения рейда удалось уменьшить до часа ноль пять, и этот факт меня, безусловно, радовал. Запас «прочности» никогда и никому не вредил. Сэкономленные на тренировке минуты в реальном бою могут стать поистине золотыми.

Игорь и Лена, к моему немалому удивлению, показали себя неплохими бойцами. Действовали достаточно грамотно, на рожон не лезли, целеуказание давали вовремя, прикрывали тылы, корректировали направление движения, отстреливали не попавших под удар «главных сил» недобитков. Словом, помогали нам с Корнелией, как могли. Под самый конец Корни даже бурчать перестала и уже не дулась на меня, как вначале. Тоже, видать, поняла: дело – прежде всего, а «бабские дрязги» можно отложить на потом. Если, конечно, возникнет желание их опять затевать.

У Лены, я думаю, такого желания не возникало. При разборе полетов, а его мы устраивали после каждого прохождения, до Корнелии она «докапываться» не пыталась. Во время рейда – тем более. И за это ей отдельная благодарность. А ещё – спасибо за то, что просветила меня насчет «паропанка» в галерее перед хранилищем.

– Считается, что работа электронной техники может спровоцировать преждевременную инициацию коконов, – сообщила Кислицына. – Строго это никем не доказано, но меры были, на всякий случай, приняты. Радиус безопасности определили как тысячу футов. В этой зоне электроприборы отсутствуют, проносить их туда запрещено, и освещение там химическое.

Ну, слава богу, разобрались с непонятками, а то ведь я голову едва не сломал, пытаясь сообразить, зачем программисты дона впихнули в локацию чужеродный объект…

А насчет Корни Лена всё же не выдержала. На пятом проходе, когда мы уже стояли на «точке», дожидаясь вторую пару бойцов, девушка заявила:

– Всё-таки она странная.

– Кто странная? – спросил я, не сразу поняв, о ком речь.

– Подружка твоя. Мисс Корнелия.

– И чем же она, по-твоему, странная?

– Понимаешь, Андрей. Мне показалось, ей очень нравится убивать.

– Всем нам приходится убивать. Обстоятельства требуют, – пожал я плечами.

– Да. Приходится, – кивнула Кислицына. – Только никакой радости мы от этого не испытываем.

– А мисс Арчет, выходит, испытывает? – усмехнулся я, покосившись на девушку.

– Может, и не испытывает, – не стала настаивать Лена. – Просто мне так показалось.

На этой фразе наш разговор и закончился. Корнелию я обсуждать не хотел, и Лена это, похоже, почувствовала. В любом случае, она своего добилась – от сомнений по поводу Корни мне теперь не избавиться…

* * *

– Больше ничего не потребуется? – спросил де Вито, пробежав глазами перечень необходимого снаряжения. Игоря, Лену и Корни дон уже «отпустил», а меня, решив обсудить детали завтрашней операции тет-а-тет, «попросил» на пару минут задержаться.

– Полагаю, этого будет достаточно, – ответил я. – Если не произойдет ничего непредвиденного, за час пятнадцать уложимся без проблем.

– А если произойдет? – поинтересовался де Вито.

– Тогда с проблемами.

– Надеюсь, вы их решите.

– Не беспокойтесь. Решим.

– Мне бы вашу уверенность, – проворчал дон. – Не нравится мне дневной вариант. Может, всё-таки изменим на ночь?

– Полагаю, не стоит. В ночное время количество вооруженной охраны увеличивается в несколько раз. Помнится, вы же это и утверждали.

– Верно, – подтвердил «хозяин планеты». – В своё время я лично настаивал на увеличении перед Советом директоров.

Сказав это, дон даже не посмотрел на меня – сделал вид, что всецело занят изучением списка-заявки. Понятно, что он проговорился специально. Видимо, хотел выяснить, владеет ли мистер Фомин (после беседы с Сауришами-Кислицыными) информацией о прошлом «нанимателя».

Мне скрывать было нечего. Однако и расшаркиваться перед доном я не хотел. Поэтому не стал ничего комментировать – просто принял к сведению новые данные, не выясняя источник.

Де Вито же, помолчав секунд пять, задал очередной вопрос:

– Зачем вам понадобился ЛЛБ-200?

Я приподнял бровь:

– Вы не знаете, для чего предназначен блокирующий лептонный локатор?

Дон хмыкнул.

– Я в курсе, как действует это устройство. Но, в данном случае, мне интересно, зачем оно потребовалось вам? В Эдеме, насколько я знаю, лептонной связью не пользуются.

– Ваши сведения, синьор де Вито, устарели на несколько месяцев, – усмехнулся я на «замечание» дона. – Лептонная связь и методы ее глушения были последними разработками профессора Сауриша, которыми он поделился с корпорацией ЮБиАй. Но их внедрение, по понятным причинам, прошло мимо вас.

– Да, действительно. Лептонное радио я уже не застал, – де Вито с довольным видом откинулся в кресле, сложил лист со списком и, спрятав его в нагрудный карман, «отправил» меня отдыхать. Он выяснил, что хотел, затягивать разговор не было никакого смысла. План рейда оговорён, решение о его проведении принято, время выступления обозначено, подготовка боевой группы завершена, техническое обеспечение согласовано. Осталось лишь провести рейд в соответствии с намеченным замыслом…

Первое, что я услышал, вернувшись в апартаменты, было:

– Она смотрит на тебя как на пустое место.

Уперев руки в бока, мисс Арчет стояла посреди комнаты и сверлила меня пронзительным взглядом.

– Кого ты имеешь в виду? – невинно поинтересовался я.

– Эту твою Кислицыну, кого же ещё? – презрительно бросила Корни.

– Она тебе чем-то не угодила?

Насмешки в вопросе и близко не было, однако напарница её не только «услышала», но и сочла форменным издевательством. В течение последующих десяти минут она без остановки выплескивала мне в лицо всё, что думает об «этой стерве» и о «не умеющем командовать командире». Самое мягкое, что было сказано в мой адрес, это: «Тебе можно втюхать всё что угодно, потому что ты думаешь не головой». А в отношении Лены наиболее безобидное определение гласило: «Она баба хитрая, а ещё у неё ноги кривые»…

– Ты к ней несправедлива, – примирительно заявил я, когда Корнелия на секунду умолкла (наверное, чтобы перевести дух). – Лена нормальная девушка, умная и симпатичная. Да и боец неплохой. На твоем месте я бы…

– Что-о-о?! – мисс Арчет буквально задохнулась от возмущения. Глаза ее метали молнии, и если бы взглядом можно было испепелить, я бы давно превратился в горстку золы. Слава богу, мысли людей не до такой степени материальны, чтобы уничтожать оппонентов физически. Иначе количество проживающих в нашем мире уменьшилось бы раз в двадцать.

– Ты… ты… ты… – несколько раз повторила Корни, сжимая в ярости кулаки. – Не смей больше ко мне прикасаться! – нашла она, наконец, нужную «формулировку».

Ну вот. Не было печали. Вроде ничего особенного не сказал, а результат – хуже некуда. Видно, и впрямь: хреновый из меня командир. Корнелия совершенно права. Не умею я поддерживать микроклимат во вверенном коллективе.

Весь вечер Корни меня подчеркнуто игнорировала. Ноль внимания, фунт презрения.

Я, кстати, этим не особенно тяготился. Не хочет общаться, и бог с ней. Возможно, оно и к лучшему. Слишком уж далеко зашли наши с ней отношения. Проще их будет потом разрывать, когда придёт время. Только бы завтра она никакой фортель не выкинула. В Эдем мы не поодиночке идём. И, значит, должны доверять друг другу и действовать единой командой. Негоже, если кто-то будет сам по себе, на результате это обязательно скажется. Надеюсь, Корнелии хватит ума не переносить на общее дело личные симпатии-антипатии. В конце концов, она профессионал, поэтому должна понимать: успех или неуспех операции зависит от каждого. Работать придётся слаженно, как один организм. Мужчин и женщин в рейде не будет. Будут только бойцы...

Впрочем, я не без оснований рассчитывал на то, что Корни не сможет долго удерживать себя во взвинченном состоянии и что, скорее всего, ближе к ночи ее настроение переменится.

Так оно и случилось. Расчеты оказались верны. К полуночи мисс Арчет «оттаяла». Когда мы уже лежали в кровати, Корнелия вдруг приткнулась ко мне и тихонечко прошептала:

– Андреа, я дура.

– Почему дура? – поинтересовался я, притягивая ее к себе.

– Потому что вообразила себе невесть что.

– Значит... займёмся любовью?

– А что нам еще остаётся? – рассмеялась она на это «коварное» предложение...

* * *

Наутро Корни выглядела довольной, как кошка, схомячившая банку сметаны. Я тоже чувствовал себя превосходно. Примирение состоялось, и это самое главное. Сегодня скандалов и ссор можно не опасаться. Что будет дальше, не знаю, но думать об этом нет никакого желания. Все мысли сосредоточены на предстоящем рейде.

Общий сбор де Вито назначил на десять ноль-ноль. Опоздавших, естественно, не было. Дон, как и положено, явился последним в сопровождении неизменных Тони и Бруно.

В углах напоминающего ангар зала застыли четыре «Самума». Видимо, «синьор президент» решил немного подстраховаться. Наша группа представляла собой серьезную силу. Если бы кому-то из четверых или всем вместе пришло в голову прямо сейчас отказаться от сделки, бойня приключилась бы знатная. Поэтому роботы здесь и присутствовали, гарантируя лояльность «гостей» и предостерегая их от «неверных» поступков.

На экипировку, вооружение и подгонку брони ушло пятнадцать минут. Де Вито нас не подвел – обеспечил все требования и хотелки. А когда со снаряжением было покончено, вручил нам с Корнелией отобранные три дня назад артефакты. Камушки Лены и Игоря он, по всей видимости, вернул хозяевам раньше.

Напутственную речь дон произносить не стал. Вместо него это сделал я.

Мой спич был конкретен и краток:

– Итак, господа, игры закончились. Сегодня всё будет на самом деле. Переход в Эдем осуществляем следующим образом. Первой идёт Спарки. За ней Путник и Клио. Я замыкающий. Готовность?

– Готова. Готов. Готова, – отозвались бойцы.

– Портал, – повернулся я к Корни.

– Есть портал.

Рядом с нами заклубился туман. Через секунду в нём сформировался четко очерченный круг диаметром около двух метров. «Сиреневый», – машинально отметил я, сжимая в руке «магический» камень.

Сиреневый круг подернулся оранжевыми прожилками.

– Есть совмещение, – доложила Корнелия.

– Включить боевой режим.

На внутришлемной панели появились три зеленых иконки.

– Даю обратный отсчет. Пять, четыре, три, два, один... Поехали.

Лязгнули сервоприводы экзоскелетов.

Облаченная в «Скил» Корнелия исчезла в портале. Следом за ней Игорь. Потом – Лена.

– Ни пуха, – раздалось в шлемофоне.

– К черту! – ответил я дону и, не оборачиваясь, шагнул в затянутое пленкой «окно»...

Глава 6(2)

...Выстрел. Еще один. Теперь подствольник.

Термобарическая граната разрывается в конце коридора.

«Есть!»

Искореженная турель с пулеметом напоминает модную художественную инсталляцию. Густые клубы черного дыма добавляют ей выразительности.

— Справа два. Стенка.

Следую указаниям Лены. Даю по стене очередь из рельсотрона.

Вольфрамовые сердечники режут кирпич как бумагу.

– Ноль, – сообщает напарница.

Я с ней совершенно согласен. Кто бы ни скрывался за этой перегородкой, на ноль мы его помножили. Без вариантов.

– Тридцать восемь минут, – слышится в шлемофоне.

«Опаздываем, чёрт побери!»

Две иконки из трех отображаются жёлтым цветом. Бортовой комп не видит ни Корни, ни Игоря. Они сейчас далеко, а нейтрино-лептонная связь, увы, переключена в режим «близкодействия».

«Эх, Игорь, Игорь! Что же ты так лопухнулся? Отдал чистильщикам такую приблуду...»

Впрочем, зря я грешу на него. Профессор Сауриш, каким бы гениальным он ни был, будущего прозревать не мог. Поэтому и передал Корпусу материалы лептонных исследований, «работающих» теперь против своего же создателя. Глушилки, по крайней мере, эдемцы делать уже научились...

— Двадцать метров. Потом десять влево. Ловушка по центру.

Про ловушку я помню. На тренировочной карте она тоже была.

Падающую сверху плиту мы «обезвреживаем» стандартным способом – уничтожаем контрольные датчики. Бетонная глыба рушится на пол. Те, кого она должна была придавить, спокойно перебираются через обломки.

До хранилища остаётся немного. Но это «немного» может занять уйму времени. Ведь сейчас нам надо одолеть ту самую галерею «без электроники». Состоящую из пяти длинных сегментов и отнявшую у меня столько сил в виртуале.

Перевожу радиоканал в режим передачи. Даю щелчок. Слышу в ответ три.

«Мать твою за ногу! И там проблемы».

– Спарки-Доктору. Что случилось?

– Здесь Путник, — раздаётся через секунду. — У нас заминка.

– График?

– Минус четыре. Постараемся наверстать.

– Понял. Отбой.

...Осторожно выглядываю за угол. Пусто. Стометровой длины коридор. Живых нет. Всё как в тренировочном модуле. Чтобы обезвредить ловушки, надо выводить из строя механику управляющих блоков.

Поднимаю гранатомет, нацеливаюсь на ближайшую стену.

– Постой-погоди, — неожиданно произносит напарница.

Поворачиваюсь к ней, изображаю вопрос.

— Сделаем по-другому, -- поясняет она.

– Как?

– Увидишь.

Девушка отодвигает меня плечом и встает рядом. Потом снимает бронеперчатку. В ладони у Лены камушек-артефакт. Точнее, его половинка. Другая, насколько я знаю, сейчас у Игоря.

– Дай руку, – просит она, снимая вторую перчатку.

Протягиваю ей левую «длань»

– Без брони, – морщится девушка.

Качаю в сомнении головой, но исполняю и это требование.

Как только наши руки соприкасаются, я инстинктивно вздрагиваю и пытаюсь отдернуть свою. Ощущение, будто за оголенный провод схватился, и напряжение на нём, как минимум, триста восемьдесят.

Лена мне высвободиться не даёт. Пальцы у нее на удивление сильные. Давят как клещи, хрен вырвешься из такого захвата, любой атлет обзавидуется. Я, однако, терплю. Поскольку догадываюсь, что она хочет сделать.

– Сейчас... немного ещё... потерпи... – шепчет с надрывом Лена.

Слова ей даются с трудом. Она их буквально выдавливает из себя. Видимо, даже заёмной «энергии» едва хватает.

– Есть, – девушка дергается вперёд.

«Окошко» портала появляется в метре от нас. Цветом – сиреневое. Такое же, как у Корнелии, только размером поменьше. Раз, этак, в двадцать.

– Быстрее. Фугасом. Не могу удержать. Сейчас схлопнется, – из последних сил выдыхает напарница.

Не теряю более ни секунды. Одним движением вскидываю уже заряженный «граник». Цель – центр портала. С удовлетворенно-злорадным «Ха!» жму спусковую клавишу. Осколочно-фугасная смерть срывается с направляющей и исчезает в сиреневом мареве. Портал закрывается резким хлопком. Лена отпускает, наконец, мою руку и, коротко всхлипнув, оседает на усыпанный обломками пол.

Еле успеваю её подхватить.

«Мать твою! Где этот чёртов медблок?!»

Подключенный к скафандру модуль отсвечивает красными огонькам.

«Этот пустой. Надо запаску».

Выдергиваю израсходованную аптечку, на ее место прилаживаю запасную. Ещё какое-то время уходит на то, чтобы открыть шлем. Анализатор наружного воздуха докладывает: «Опасные вещества в атмосфере отсутствуют». И лишь после этого «позволяет» отщелкнуть зажимы.

Всматриваюсь в лицо девушки. Кажется, ничего страшного. Просто обморок.

Даже не думал, что она, как и Корни, может создавать портал-телепорт. Пускай совсем небольшой, но, чтобы запулить ОэФку в комнату операторов, хватило и этого. Мощность взрыва приличная – почти два кило в тротиловом эквиваленте. Для замкнутого помещения штука убойная. Никакой бронежилет не спасет. Если и выживет кто, тяжелая контузия гарантирована.

«Ага. Вроде подействовали лекарства».

Щеки Лены потихонечку розовеют. Потом она, словно бы поперхнувшись, натужно кашляет и приоткрывает глаза.

– Ты как?

– Горчит, – морщится Лена. – Будто лимон проглотила.

– Это нормально, – усмехаюсь в ответ и тоже откидываю лицевой щиток. Негоже смотреть даме в глаза через бронестекло, да и общаться сейчас лучше вживую, а не по рации.

Аккуратно просовываю ей руку под голову и помогаю сесть. Девушку немного качает – псевдомышцы скафандра в точности повторяют движения.

– Голова кружится, – говорит Лена и прижимает пальцы к вискам.

– Скоро пройдет, – успокаиваю ее. – Ты извини, но я поставил медблок на стимулирующий режим. Это не по инструкции, но мы в отряде всегда так делаем. Если ранений нет, восстановление лучше ускорить. И болеть потом ничего не должно, на себе проверял.

На губах девушки появляется слабая улыбка.

– Ты сейчас так похож на моего мужа, – сообщает она ни с того ни с сего и опять закрывает глаза.

Пропускаю это заявление мимо ушей и жду, когда Лена полностью придёт в себя.

Восстановление заканчивается через пятнадцать секунд.

– Всё. Я в порядке, – напарница подниматся на ноги и захлопывает лицевую маску. – Можем идти. Контроль двадцать девять. Надо поторопиться.

Хотя её и пошатывает от переизбытка в крови лекарственной химии, мыслит она в правильном направлении. Нам действительно надо спешить, времени остается менее получаса.

Быстро бежим по пустой галерее. Внешнее управление ловушек отключено, автоматически срабатывать они не должны. А электроника здесь и вправду отсутствует. Я её, по крайней мере, не чувствую.

Тем не менее, через каждые десять шагов на всякий случай бросаю вперёд бетонный обломок. Потом на ходу подбираю его и снова бросаю. Береженого, как известно, бог бережёт. Вдруг какой-то из механизмов выставлен на «самовзвод» или, к примеру, уцелел кто-то из операторов? Лучше уж, как водится, перебдеть.

Опасения оказались избыточными. Добраться до цели нам так никто и не помешал. Диспетчерская была разгромлена основательно. Сплошные завалы из мебели, частично обрушенное перекрытие и шесть трупов. Даже контрольные выстрелы не нужны.

Ударом ноги вышибаю ведущую в хранилище дверь. Она хоть и выглядит крепкой, но для «Скила» препятствием не является. «Могли бы и сейфовую поставить, – проносится внезапно в мозгу. – Хотя зачем это надо, с такой-то защитой?»

Коконы хранятся в ящиках с механическими замками. Вскрыть их проблемы не представляет. Минута уходит на то, чтобы извлечь «куколки» саранчи (в количестве восемнадцати штук) и уложить их в специальный контейнер. Всё! Дело практически сделано. Осталось только дойти до контрольной точки, дождаться Корни и Игоря, активировать спящий портал и вернуться назад на Силицию.

Включаю канал передачи. Даю два щелчка.

– Док-Спарки, – запрашивает Корнелия.

Я улыбаюсь. Видеть меня она, конечно, не может, но я ей действительно рад. Рад, что живая, и настроение у неё, похоже, хорошее.

– Доктор в канале. У нас два ноля.

– У нас то же самое. От графика минус один.

– Уложитесь?

– Должны.

– Хорошо. Ждём в минус три. Отбой.

Будь я ефрейтором, одноименный «зазор» составлял бы величину почти бесконечную. А так – всего три минуты. Поскольку звание моё – капитан, и на погонах не лычки, а звёздочки.

– Идём на точку, дистанция пять шагов, – весело командую Лене.

– Есть пять шагов, – отвечает она ровным тоном. В отличие от меня, энтузиазма в её голосе не наблюдается. Наверно, считает, что радоваться пока рано. Операция ещё не завершена...

* * *

До точки сбора мы добирались не так, как планировали. Предполагалось, что после изъятия «образцов» нам следует вернуться по галерее, продвинуться с боем к центральному лифтовому стволу, а затем, изрядно там «пошумев» и тем самым заставив противника переместить резервы к месту предполагаемого прорыва, уйти в сторону служебно-эвакуационной лестницы. Туда же должны были направиться и Игорь с Корнелией. В идеале мы собирались в единую группу и вместе прорывались к «аварийному» выходу. Однако наиболее вероятным, с «точки зрения» компьютера дона, был вариант движения двумя парами с интервалом от трех до пяти минут. И это тоже было приемлемо. Ведь, по самым пессимистичным прогнозам, охране «Скалы», чтобы только понять, куда после «акции» нацелились диверсанты, времени потребуется больше. А если учесть, что «диверсов» надо сперва локализовать, потом блокировать, потом подтянуть туда достаточные для их уничтожения силы и средства, команда на штурм поступит не ранее, чем через час.

Нам же, чтобы найти точку ветвления и активировать в ней порталы, хватит и десяти секунд. И тот факт, что место, в котором приходится завершать рейд, очень похоже на западню, этому нисколько не помешает.

Служебная лестница выводила на небольшой пустырь, ограниченный с одной стороны стеной, а с трех других – развалинами каких-то строений. Руины заканчивались ущельем – бежать, в принципе, некуда. И если чистильщики догадаются (а они это обязательно сделают) перекрыть лестницу, нам больше ничего не останется, кроме как сдаться или погибнуть под артобстрелом. Охрана «Скалы» не могла знать, что назад мы прорываться не будем и ждать, пока нас прихлопнут, тоже не собираемся. Пятачок перед аварийным выходом служил стартовой площадкой для обратного перехода в Вау. Только отсюда можно было вернуться в начальную точку. Из любого другого места, вследствие временного рассогласования порталов, мы попадали куда угодно, но только не на обитаемую и пригодную для жизни планету. Вероятность очутиться в открытом космосе составляла в подобном случае почти сто процентов...

– Не нравится мне этот план, – заметила Лена, одолевая очередной поворот.

– Что ты имеешь в виду?

– Слишком всё предсказуемо. На лестнице могут быть работающие камеры.

– И что?

– Мы-то проскочим, а Спарки и Путнику может не повезти. Если охрана прочухается, нашим придется подзадержаться.

– Есть другой вариант?

– Раньше был, но сейчас я уже ни в чем не уверена.

– Рассказывай, – бросил я на бегу.

– Лови старую сборку.

На лицевой панели высветилась карта объекта. Зеленым был обозначен наш основной маршрут, жёлтым – ответвление от него. Предложенный Леной путь выводил нас на ту же площадку, только не к двери, а к проему-окну на высоте пятнадцати метров. Спрыгнуть оттуда несложно – ранцевый джет подобные действия позволял. И запрыгнуть обратно мы тоже могли. Точнее, могли взлететь, используя реактивную тягу – рабочего тела хватало на десять секунд «полёта». Дольше использовать «прыжковый режим» смысла не было – пропадал элемент внезапности, и вес у боевого скафандра большой, топливом его перегружать ни к чему.

– Насколько я знаю, окно замуровано, – пояснила напарница. – Поэтому комп этот вариант и отверг. Слишком долго возиться.

– Материал, толщина?

– Железобетон, около полутора метра.

Я мысленно усмехнулся. Идея Лены начинала мне нравиться. Человеческий мозг слабее, чем электронный, однако свои преимущества у него тоже имеются. Такие как, например, способность принимать неожиданные решения, основанные не на логике, а на чутье и умении находить выход из самых безвыходных ситуаций.

– Шумим у лифтов и идём к окошку, – скомандовал я, корректируя маршрутную схему.

– Хочешь пробить бетон? – удивилась Кислицына. – Но мы же наверняка опоздаем.

– Не опоздаем.

– Но... как?

– Увидишь, – повторил я её же слова, сказанные перед рывком к хранилищу...

* * *

Шум около центральных лифтов получился отменным. Четыре светошумовые гранаты, трассирующие очереди через дым и «липкие» мины с детонаторами, выставленными на трех-, восьми– и двенадцатисекундное замедление, вызвали в рядах чистильщиков настоящий переполох. Думаю, ближайшие пять минут покажутся охране объекта самыми незабываемыми в их жизни. Неизвестный противник пытается прорваться к главному входу. И, значит, не дать ему это сделать станет приоритетной задачей для всех способных держать оружие. А противник тем временем, не собираясь вступать в перестрелку (два имитатора, оставленных около шахты, совершенно не тянут на полноценных бойцов), сбежал непонятно куда. Эдемцам, естественно, непонятно, не нам.

Возле замурованного проема нас, как и предполагалось, никто не ждал. Тупик, он и есть тупик. Там даже видеонаблюдение отсутствовало.

– Бетон, – напарница пнула преграду, после чего отошла в сторону и пожала плечами, словно бы говоря этим жестом: «Твое решение, тебе и ответ держать. Делай, что собирался».

А делать я собирался следующее.

На эту «безумную» мысль – использовать для пробивки стены спящий портал – сама же Лена меня и сподвигла. Если бы не ее «телепорт» в диспетчерскую, вряд ли мне в голову пришло что-то подобное. Однако, прикинув собственные возможности – как «ключ» я на порядок сильнее и Корни, и Лены, и Игоря, вместе взятых – решил, что эта «овчинка» стоит выделки.

Открыть на пару секунд переход и с его помощью «разрезать» бетонную стену – что может быть проще?

Только взорвать её.

Последнее нам, увы, не подходит. Во-первых, заряд для подрыва требуется немалый (у нас его просто нет, а делать шурфы и рассчитывать схему закладок некогда), во-вторых, слишком шумно, а, в-третьих, ударную волну такой силы не только стены и перекрытия тупичка, но и броня скафандра не выдержит. Поэтому действовать будем просто и дерзко. Так, как и положено в безвыходных ситуациях.

Проблема одна – чтобы оставшегося у нас времени хватило на возвращение в Вау.

Насчет своего портала я не волнуюсь. После незапланированного использования он так и останется пребывать в «спящем» режиме, «гибернация» растянута на три с половиной часа, если и сократится немного, катастрофы не будет – у Корнелии период вынужденной «пассивности» меньше, чем у меня. Максимум, что случится – окно совмещения «сожмётся» минуты на три-четыре. Но и это, опять же, не страшно. Запас у нас есть. Успеем совместить оба портала, а потом активировать их до схлопывания...

Встаю перед ж/б монолитом. Сжимаю «магический» камень.

Самого портала не вижу, но чувствую – он уже там, снаружи. Резким усилием тяну на себя невидимую «фрезу» и так же резко ее останавливаю. Закрываю портал. Мысленно себя поздравляю. Большая часть бетона отправилась в путешествие по параллельному миру. До внутренней границы стены осталось несколько сантиметров.

Легко разбиваю бронированным кулаком хлипенькую преграду, очищаю края от острых обломков и с шутливым поклоном сообщаю напарнице:

– Мадемуазель, путь свободен.

Лена восхищенно цокает и, ни слова не говоря, «ныряет» в проём.

* * *

Приземлились мы без проблем – включенные на торможение джеты смягчили «посадку». Обратный прыжок, если понадобится, тоже сумеем сделать – расход рабочего тела составил двадцать процентов.

Как и предполагалось, людей на площадке не было. Не было и следящих камер. Ближайшая, как я успел рассмотреть, располагалась метров на двадцать правее и вышеаварийного выхода и «обозревала» территорию за ущельем. Каменные руины и небольшой пятачок перед зданием в зону ее «ответственности» не входили. Явное упущение со стороны чистильщиков. То липонадеялись на защитные свойства рельефа, то ли банальным образом «сэкономили».

– Слева и прямо чисто, – доложила Лена, заняв позицию на гребне развалин. – Справа одиннадцать целей. Вооруженные. Движутся к главному входу. В нашем направлении активности не проявляют.

– Принято. Продолжай наблюдать, – скомандовал я в микрофон и, получив в ответ «Есть наблюдать», приступил к «портальному» поиску.

Точка ветвления отыскалась довольно быстро, и двадцати секунд не прошло. Оставалось дождаться Игоря и Корнелию.

Долго себя ждать они не заставили. Появились через четыре минуты – минус две от контрольного срока и минус семь от критического. В час двадцать мы уложились с хорошим запасом.

– Курочка в гнёздышке, – весело сообщила мисс Арчет, указывая на прикрепленный к броне спецконтейнер. – Бумаги со мной, у Путника электронка.

– А у нас яички, – продемонстрировал я короб с коконами. – Одно к одному. Восемнадцать штук, будет из чего яишенку делать.

– Но есть ее будет синьор де Вито, – со смехом уточнила Корнелия.

– Авось не подавится, – пошутил я в ответ. – Как всё прошло? Сильно намусорили?

– Двухсотые – тридцать семь, трехсотые – шестьдесят два, – глухо произнёс Игорь.

Я удивленно присвистнул:

– Сурово. У нас раза в четыре поменьше. Да, кстати, что у вас там за заминка была??

– А! Ерунда, – отмахнулась Корнелия. – Решили одно место проверить, поэтому и задержались.

– Что за место? – поинтересовался я, глянув на цифровую панель.

До схлопывания порталов – шесть с половиной минут. Можем ещё потрепаться.

– На дверку одну натолкнулись, – пояснил Кислицын. – Очень интересная дверка. Сейфовая, бронированная. Открывали её минут пять.

– Открыли?

Игорь и Корни переглянулись.

– Почти, – нехотя ответила девушка.

– Что значит почти? – опять удивился я.

Мисс Арчет виновато потупилась:

– Ну... я подумала, что лучше порталом.

– Ты поднимала портал?! – от нехорошего предчувствия защемило на сердце.

– Всего на секунду, – зачастила Корнелия. – Я даже не входила туда, только видеосканером...

– Что было за дверью?

– Вот, смотри.

На панели загорелась иконка видеосообщения.

«Действительно, одна секунда. А что внутри? Ерунда какая-то. Абсолютно пустая комната с возвышением в центре. И стоило из-за этого так рисковать?..»

– Клио!

– На связи.

– Прекращай наблюдать и быстро ко мне.

– Уже бегу.

– Путник?

– Я.

– Становись в эту точку. Спарки?

– Да.

– Рядом с Путником.

– Зачем?

– Надо! – рявкнул я на нее.

– Мне куда? – подбежавшая Лена остановилась в шаге от нас.

– Вплотную! Все в круг! Обнялись!

Я раздавал команды с лихорадочной быстротой. Время утекало сквозь пальцы. Три минуты, потраченные мной на «оконный проем». Примерно столько же ушло на «любопытство» Корнелии. Вместе шесть. До выхода из совмещения считанные секунды. Господи! Какой же я идиот! Изменил по-тупому маршрут и даже представить не мог, чем это всё обернётся.

– Спарки!

– Я, – пискнула Корни.

– Портал! Вместе! Разом!

Над нашими головами появился оранжевый круг. Мой переход работал.

В ногах заклубился туман с сиреневыми прожилками.

«Ну, слава богу! Успели»

Нити тумана тянулись вверх, к пятну перехода, растекались по закрученной вихрем поверхности и... осыпались с нее словно пепел.

– Я... я... я не могу. Не могу удержать, – истерично выкрикнула Корнелия. – Рассинхронизация по объему. Оплыв.

– Чёрт! Держи сколько сможешь!

– Всё, – девушка уронила руки.

Сиренево-серый туман исчез, будто его и не было. Через четыре секунды погас и оранжевый вихрь. Порталы схлопнулись окончательно.

Сколько времени я пребывал в прострации, сказать сложно. Стоял как столб и прокручивал в голове свои предыдущие действия. Ведь даже подумать не мог, что наш рейд в Эдем закончится полным фиаско. Всего-то и надо было, что не умничать и не строить из себя супермена. Или супервумен, если говорить о Корнелии. А облажались мы с ней, получается, вместе, хотя я, естественно, в большей степени. Всё-таки командир, а не просто так погулять вышел. И значит, ответственность за провал лежит только на мне.

Из ступора меня вывели судорожные всхлипывания в наушниках.

Тряхнул головой. Убрал лицевой щиток. Жадно вдохнул пахнущий дымом и пороховой гарью воздух. После фильтрованной духоты скафандра он показался мне свежим до одурения. Каждый вдох как глоток вина, терпкого и бодрящего, придающего жизни смысл, а естеству – силу.

Первой, кого я «увидел» по возвращению в «реальный мир», была Корни. Она стояла рядом со мной и натурально ревела. Почти как девчонка-подросток, узнавшая, что её парень ушёл к лучшей подруге. Забрало на шлеме было откинуто, ресницы дрожали, нос хлюпал, а по щекам катились крупные слезы. Время от времени Корнелия безуспешно пыталась смахнуть их бронеперчаткой.

«От ты ж, ёлки-моталки! Ну что мне теперь с ней делать?»

Мысленно чертыхнувшись, я «освободил» от брони правую руку, шагнул к Корни и попытался «убрать» с лица лишнюю «сырость». Получилось весьма неуклюже. Даже, наверное, по-дурацки, если со стороны посмотреть. Был бы в руке платок, выглядело бы нормально, а так – словно кошку погладил или пыль на вазе протер... Утешитель хренов...

Почувствовав «живое» прикосновение, девушка вздрогнула и... зарыдала ещё громче. Потом вдруг прильнула ко мне, обхватила руками – а сделать это в полуторатонном «Скиле» непросто – и, беспрерывно всхлипывая и шмыгая, принялась причитать:

– Это я. Я во всём виновата. Ну зачем я полезла в эту дурацкую комнату? Почему мне всегда не везет?..

Я, как мог, её «утешал». Правда, без слов. Кивал как ханьченьский болванчик и изображал сочувствие. По идее, этап обвинения себя во всех смертных грехах не должен был длиться долго. В течение ближайшей минуты дама устанет страдать в одиночку и обязательно перейдет к поиску «внешних причин».

Так оно и случилось.

– Почему ты меня не остановил?!

Корнелия треснула меня кулаком по плечу и тут же испуганно ойкнула.

– Ой! Прости-прости. Я забыла.

– Да уж, тяжелая у тебя ручка, – поморщился я, «радуясь», что тоже в броне. Усиленный экзоскелетом удар быка бы свалил, и, если бы не стальная защита, перелом мне был обеспечен.

– Ну, извини-извини. Я ж не со зла. Просто обидно стало. Всё сделали, всё собрали, дошли до конца, а тут, из-за собственной глупости... Эх! Дура я, дура.

Девушка досадливо махнула рукой.

Истерика у нее, по всей видимости, прошла. Слёзы исчезли, нос больше не хлюпал, и только глаза пока оставались красными.

– В том, что случилось, твоя вина минимальна, – сказал я со вздохом. – Потерю по времени мы бы с тобой скомпенсировали. Это не сложно. Настоящая причина в другом.

-Какая причина? В чём? – недоуменно переспросила Корни.

Я снова вздохнул.

– Понимаешь, я сделал то же самое что и ты. А в результате наши два промаха сложились в большой резонанс...

Напарница слушала рассказ внимательно, а, выслушав его до конца, коротко резюмировала:

– Мы оба с тобой идиоты.

– Но я всё равно больше, – не согласился я с ней.

– Фигня это всё, – улыбнулась Корнелия. – Лучше скажи, что делать-то будем? В Эдеме нам оставаться нельзя. Прихлопнут как мух.

– Скорее, как ос. Но это не важно. Важно убраться отсюда по-быстрому.

– Куда?

– Сейчас всё решим...

* * *

Странно, но факт. Пока мы с мисс Арчет разбирались между собой и выясняли, кто виноват и что делать, Кислицыны занимались «всем прочим». В отличие от нас, изначально считавших себя «крутыми бойцами», они свою «крутость» не демонстрировали. На рожон не лезли, командовать не пытались, советы, если давали, то только по существу и очень так ненавязчиво.

У меня даже мысль возникла: «Это жжж неспроста». Проблемы с возвращением на Силицию появились не на пустом месте.

На «оптимизацию» маршрутного плана мне намекнула Лена. Намекнула достаточно тонко, остальное я уже сам додумывал, без помощи с ее стороны. Открыл портал, устранил преграду и похвалил себя за находчивость, наивно полагая, что ничего страшного не случится. Однако случилось. Почему? Да потому что Корнелия тоже решила немного похулиганить. И, рупь за сто, не без «подсказки» Кислицына-старшего. Наверняка ведь он же и предложил заглянуть в «эту таинственную комнатушку». Дверь, мол, тут какая-то нарисовалась. Интересно, что за ней может быть? Ну а Корни, понятно, девушка любопытная, удержаться от искушения не смогла и «свой» портальчик задействовала. С печальным для нас результатом. Словом, темнят Кислицыны. Ох, темнят. Не удивлюсь, если потом окажется, что они и не собирались возвращаться с добычей к дону. Сразу, по крайней мере, не собирались. А куда собирались? И что они, вообще, хотят получить от этого рейда, кроме известий о сыне и внуке?

В обсуждении причин схлопывания порталов Кислицыны не участвовали. По-моему, им это было глубоко фиолетово. Как будто заранее знали, чем всё закончится. Лена сразу убежала к развалинам и опять занялась наблюдением. Игорь, во время наших с Корни «разборок», успел обойти всю площадку, что-то высматривая и вынюхивая, а потом подсоединил свой комп к контейнеру с «изъятой» у местных научников информацией и принялся ее то ли скачивать, то ли просто просматривать. На мой вызов-щелчок он ответить не соизволил. Наверно, увлёкся...

– Возле главного входа народу прибавилось, – сообщила Кислицына. – Человек пятьдесят, не меньше. Все с оружием. Плюс две коробочки. Калибр небольшой. Тяжелой артиллерии пока не вижу.

– Беспилотники есть?

– Дронов не наблюдаю. Возможно, запустят позднее.

Хорошая новость. Ни артогня, ни ударов с воздуха в настоящий момент можно не опасаться. Разведку противник тоже пока не задействовал. И атаковать из «здания» он не будет. Аварийную лестницу Игорь с Корнелией завалили, на ее расчистку понадобится не менее часа. Выходит, есть ещё время, чтобы принять правильное решение...

– Предлагаю укрыться внутри, – произносит Лена. – Поднимемся на джетах в окно. То, что оно пробито, заметят не сразу.

– А дальше?

– Дальше посмотрим.

М-да. Нечего сказать, план шикарный. Типа, действуем по обстановке.

И всё-таки, почему Кислицыны так спокойны? Неужели думают, что мы сумеем открыть новый портал? Они же не могут не знать, что мне на восстановление требуются, как минимум, сутки. Корнелии и того больше, даже с... эээ... интим-ускорением... А сутки в мире Эдема равны месяцу в нашем. Столько дон ждать не будет. Сообразит, что миссия провалилась и включит обратный ход. Мне это надо? Не надо. А кому надо? Точно, что не мисс Арчет – у нее в заложниках брат, и за пропавших коллег благодарности от начальства она не дождется. Короче, объявят нас обоих предателями и дело с концом... Другое дело Сауриши-Кислицыны. Они-то, по большому счету, ничего не теряют...

– Есть! Нашёл! – неожиданно восклицает Игорь. – Нашёл, мать его за ногу.

– Что нашёл?! – дергаюсь я в его сторону.

– Где?! – кричит Корни.

– Лена, давай сюда! – машет Кислицын дочери, затем поворачивается к нам и чуть смущенно, словно извиняясь за нарушение субординации, поясняет. – Всё равно ведь прямо сейчас не начнут.

– Что не начнут? – не сразу врубаюсь я в сказанное.

– Обстреливать нас прямо сейчас не начнут, что же ещё? – пожимает плечами бывший ученый.

– А-а… ну да, да. Верно.

– Ну вот и я о том же, – кивает Игорь. – Успеем уйти до обстрела.

– Куда? Каким образом? Ты что-то там вычитал? Что-нибудь важное? – торопит его Корнелия.

– Вот, гляньте. Выписка из лабораторного журнала, – бросает Кислицын.

Открываю полученный по сети файл. Мама дорогая! Двадцать четыре страницы. Замучаюсь выискивать нужное.

– Долго читать. Лучше объясни по-простому, – говорю я «профессору».

– Хорошо, – соглашается тот. – Андрей, вспомни, сколько жертв требовалось хелиманскому киллеру?

Мысленно морщусь. Он называет меня настоящим именем, а не позывным, как положено. Но на вопрос всё-таки отвечаю:

– Восемнадцать.

– А сколько коконов у тебя в контейнере?

– Хм... Тоже восемнадцать. Ровно столько было в хранилище.

Качаю озадаченно головой. Действительно, странное совпадение.

– Это не совпадение, – Игорь как будто мысли мои читает. – Судя по записям, та комната, куда заглянула Спарки, является в некотором роде алтарем.

– Что значит алтарем? Поясни.

– Последние десять месяцев здесь проводили эксперименты по проникновению в параллельный мир по схеме «жертва-алтарь».

– Но разве такое возможно? Ведь для реального перехода требуется человек-ключ. Или хотя бы слабенький артефакт. У них что, всё это есть?

– Нет. Ничего этого здесь нет. Зато есть другое.

– Стационарный портал, – ахает, догадываясь, Корнелия.

– Точно! – показывает ей большой палец Игорь. – Именно он. И расположен этот портал в той самой комнате.

– Но он, как я понимаю, мерцающий, – развивает мысль Лена.

– Верно. Портал нестабилен, поэтому для его удержания, пусть и не очень долгого, необходимо выполнить ряд процедур.

– Уроды, – бормочу я сквозь зубы, вспоминая убитых на Хелимании женщин. Уроды, естественно, не они, а их убийца и те, кто пошёл по той же дорожке в Эдеме.

– Не просто уроды, а настоящие мрази, – с ненавистью говорит Кислицын. – Они не просто приносят людей в жертву ради своих якобы научных целей. Они убивают их с помощью саранчи. Кладут на алтарь связанных неиммунных, потом активируют коконы и ждут, пока особи саранчи не насытятся. Мучения каждого из подопытных длятся не менее часа. Это зафиксировано в журнале. Восемнадцать жертв в течение суток. И всё это лишь для открытия портала на десяток-другой секунд.

Мы все какое-то время молчим. Невозможно понять и принять такую «науку».

– Кстати, я только сейчас узнал, почему чистильщики убили Стейтона, – прерывает молчание Игорь.

– Почему? – глухо интересуюсь я.

– Джозеф был против этих... исследований, – вздыхает бывший профессор.

В его голосе чувствуется неподдельная грусть. И я его хорошо понимаю. Тяжело примириться со смертью того, кто всю жизнь прикрывал тебе спину.

– Значит, ты думаешь, мы сможем воспользоваться стационарным окном? – спрашиваю я Кислицына. – Не забывай, я и Спарки сейчас пустые. И Клио нам вряд ли поможет. Она тоже работала с камнем, все силы на это потратила.

– Ну, я-то еще не пустой, – усмехается Игорь. – И потом, у нас артефакты. Два целых и две половинки. Сдюжим, ежели напряжемся как следует.

– Да, скорее всего, – разделяю я его замысел. – Но попадём мы, при этом, на Старую Землю. Поэтому...

– Нет, не на Старую Землю, – перебивает меня Кислицын.

Смотрю на него с удивлением.

– Как это не на Землю? Куда же тогда?

– В мир, следующий за Эдемом. Мир... – Игорь выдерживает почти театральную паузу и, повернувшись к мисс Арчет, заканчивает, – ...из которого пришла саранча.

– Лимбо, – шепчет Корнелия.

– Лимбо, – говорит Лена.

– Лимбо, – кивает «ученый».

Лимбо? Хм. Чтой-то я об ентом слыхал. Года четыре назад и, по-моему, от дяди Миши... Ну да, точно. Упоминал он это словечко в одном разговоре. Правда, вскользь. А я, лопух, не стал развивать тему – мы тогда другие проблемы решали. В общем, расспросы отложил на потом и, как обычно, забыл. А теперь выходит, что зря. Плохо быть настолько необразованным. Все знают об этом Лимбо. В смысле, все здесь присутствующие. И Лена, и Игорь, и Корни. Один я ни ухом, ни рылом. Но, с другой стороны, цепочка потихоньку выстраивается. Мир Лимбо – вот настоящая цель Кислицыных. В чём-чём, а в этом я уверен сейчас на все сто...

– Ну хорошо. Уйдем мы в этот ваш Лимбо, а что потом? – заметил я с нарочитой небрежностью. – Да, эдемские нас там не достанут, но ведь и мы отдалимся от цели. Пока подходящее место найдем, пока восстановимся, времени потеряем черт знает сколько. Сутки-другие здесь, полтора-два месяца в нашем мире. Да на нас там все крест поставят…

– Андрей, ты, видимо, плохо представляешь себе, что такое Лимбо, – снова нарушил «секретный режим» старший Кислицын.

– А что в нём такого особенного? – пожал я плечами и так же, как пару секунд назад Игорь, посмотрел в упор на Корнелию. Очень хотелось, чтобы ответила мне она. Может, получится выяснить, до какой степени Корни вовлечена в этот «заговор обречённых».

– Со временем там разные чудеса творятся, – нехотя сообщила мисс Арчет. – В сумерках оно движется быстрее, чем в Вау, ночью – медленнее, чем в Эдеме. Иногда совершенно случайно может скакнуть назад, только не очень намного. От нескольких секунд до где-то примерно часа, это если по-эдемски считать. А если по-нашему, то от минуты до суток.

– А днём что бывает? – поинтересовался я, когда Корни умолкла.

– Дня в Лимбо практически нет. Почти всегда либо ночь, либо сумерки – вмешался в разговор Игорь. – И вообще, метаморфозы там не только со временем, своему названию мир вполне соответствует[1]. Короче, сам всё увидишь, когда…

– Мы ещё ничего не решили, – резко оборвал я его и вновь повернулся к Корнелии.

На панели мигал огонёк «приватного» вызова – напарница желала переговорить со мной тет-а-тет.

– Андреа, я думаю, другого пути у нас нет. Надо уходить в Лимбо, – безапелляционно заявила она, едва я вошел в канал. – Там мы хоть что-то сумеем, хоть какая-то надежда появится, не то, что здесь.

Соглашаться сразу мне не хотелось.

– Слушай, откуда тебе столько известно об этом мире? – спросил я, изображая задумчивость. – Даже удивительно как-то.

– А мне удивительно, почему ты о нём ничего не знаешь. Ты же ведь ключ, причём, очень сильный. Тебе должны были рассказать, – упрекнула в ответ Корнелия.

– И кто же, по-твоему, должен был мне что-то там рассказать?

– Ну, не знаю. Наверное, ваши конторские.

– Однако не рассказали, – бросил я с кривоватой усмешкой. – Впрочем, это уже не важно. Ты совершенно права, деваться нам некуда, придется нырять в этот мир, а потом думать, как выбираться.

– А что там думать? – удивилась Корнелия. – По-моему, всё очевидно. Клио и Путник, как восстановятся, откроют обратный портал в Эдем. А тут уже мы постараемся. Организуем переход на Силицию в лучшем виде. Через пару дней сил у нас будет в достатке. Только бы в Лимбо на ночь не попасть, но тут уж, как водится, пятьдесят на пятьдесят, заранее не угадаешь...

– Постой-постой, не части. Я что-то не очень понял. Почему ты решила, что на восстановление нам хватит двух дней?

– Во-первых, Кислицыны сами сказали, что им этого за глаза. Во-вторых, тебе, насколько я знаю, и суток достаточно.

– А тебе?

– Ну-у… я надеюсь, ты мне поможешь, – со значением проговорила красавица из GC. – За сутки мы точно управимся.

Я хмыкнул.

– Корни, я безусловно польщен, что ты меня так оцениваешь. Ну, в смысле, как мужчину. Но, боюсь, сил на подобный подвиг, чтобы целые сутки без сна и без отдыха, мне точно не хватит.

– Андреа, я вовсе не заставляю тебя совершать подвиги, – неожиданно смутилась мисс Арчет.

– А как же тогда ты собираешься восстанавливаться?

– Понимаешь, тут дело не только в тебе. Просто я… ммм… Помнишь те ягодки из коробочки?

– Помню, конечно.

– Так вот. После той ночи неизрасходованных осталось четыре, и я оставила их себе.

– Эвона как? Не думал, что ты такая предусмотрительная, – протянул я, не совсем представляя пока, как к этому относиться.

– Ты меня осуждаешь? – нахмурилась Корни.

– Да нет, почему осуждаю? Я вовсе не осуждаю тебя. Просто это так неожиданно. И потом, что на это Кислицыны скажут?

– Тебя это так волнует? – голос Корнелии стал жёстче.

– Нет, не волнует, – твердо ответил я. – Понимаю, это нужно для дела.

– Значит, решили? Идём в Лимбо?

– Решили. Идём.

* * *

До комнаты с «алтарём» добирались привычным порядком: первой шла Корни, за ней Игорь и Лена, я – замыкающий. В пробитое на верхотуре окно поднимались на джетах. В проёме и на площадке около аварийного выхода оставили пару взрывающихся «сюрпризов» – если чистильщики решат нас преследовать, мало никому не покажется.

Двигались достаточно быстро, маршрут определили заранее. Игорь скинул его на карту, сказав, что путь выбирал исходя из соображений наибольшей безопасности. Вероятность встречи с противником, по мнению Кислицына, на этом пути минимальная.

Он не ошибся. Мы встретили только троих, безоружных и одетых в «гражданское» – скорее всего, техников или обслуживающий персонал. Корнелия даже убивать их не стала. Угостила парализующими иглами, буркнув, что нечего на этих гавриков боеприпасы тратить, патроны нам в Лимбо понадобятся. Камерами слежения мы тоже не заморачивались, экономили силы для предстоящего перехода. Тем более, что Лена включила наконец лептонный блокатор, который я «выцыганил» по ее просьбе у дона и, как оказалось, правильно сделал. Всю «не защищенную» электронику (а «защищенная» присутствовала только в наших скафандрах) ЛЛБ-200 гарантированно подавлял. Зона охвата составляла около двухсот метров. Поэтому, куда направляются «диверсанты», охрана объекта быстро сообразить не могла. Хотя «секретная» комната – ориентир заметный, даже дурак догадается, что именно она является очередной целью неизвестных противников. И, значит, бой возле неё неизбежен.

Первая стычка, как я и предполагал, случилась в конце пути. Дорогу перегородил завал, за которым укрылись пятеро с пулеметом. Импровизированную баррикаду смели играючи. Пара гранат из подствольников, очередь из рельсотрона и – уноси готовеньких. Корнелия, правда, опять ворчала насчет избыточной огневой мощи. Наверное, дух хомячества в ней внезапно проснулся. Или просто обиделась, что пострелять ей не дали. Уничтожением «живой силы» на этот раз занимались мы с Игорем. Отодвинули дам в сторону и показали класс прицельной стрельбы по неподвижным мишеням.

Впрочем, это было только начало. Уже через пять минут противник начал подтягивать «силы и средства». Резервы вступали в бой по мере готовности, то есть, практически сразу, что было нам только на руку. Уничтожать врага по частям легче, чем скопом. Встречать супостата на «дальних подступах» вызвалась Корни. Оставила нас перед закрытой дверью и убежала в ведущий к комнате коридор – изгибов и выступов в нём хватало, для организации обороны самое то.

– Ты там не увлекайся, – напутствовал я напарницу. – Не успеешь к порталу, придется уходить без тебя.

– Надеешься опять откосить? – рассмеялась она, включив «приватную» связь. – Зря, милый, надеешься. От меня не сбежишь.

– Корни, прошу, не надо сейчас шутить. Я действительно... очень боюсь тебя потерять.

– Похоже на признание в любви, – хихикнула девушка.

Ответить я не успел – Корнелия переключилась на «общий» канал:

– Откроете переход, сообщите. Минут десять я продержусь...

* * *

…Открыть дверь по-быстрому мы не смогли. Возились почти пять минут. Одна ушла на взлом «внешних», то есть, видимых невооруженным взглядом замков (их мы попросту подорвали), оставшиеся четыре были потрачены на замок «внутренний». Его местоположение я определил с помощью «специального» зрения – запирающий механизм представлял собой электронный модуль, спрятанный за броней и отзывающийся на кодированный инфракрасный сигнал. Попробовать подобрать код никто не рискнул. Мало ли что, вдруг в случае неудачи запорные стержни блокируются и тогда нам останется только локти кусать. Словом, покумекав и так, и этак, решили использовать в качестве «отмычки» микропортал, хоть это и грозило проблемами при открытии перехода в Лимбо.

Игорь достал артефакт и поднёс его к полотну. Цель – «убрать» небольшой блочок, дающий команду на удержание стержней в выдвинутом положении. Сам замок Кислицын не видел, поэтому корректировать его действия пришлось мне – бывший профессор, в отличие от дочери, электромагнитные поля ощущал слабо. Тем не менее, с проблемой мы справились. «Заметив», где открылся портал, я осторожно подвел его (руками Кислицына, разумеется) к нужной точке и как бы накрыл им механизм запирания.

– Всё. Можешь гасить, – сообщил я Игорю, удостоверившись, что ничего важного мы не задели.

Микропортал исчез вместе с блоком. Запорные ригели с лязгом втянулись в дверь.

– Вух! Словно вагоны всю ночь разгружал, – пробормотал Кислицын, вытирая вспотевший лоб. – Энергии совсем не осталось.

Я вполголоса выругался. Работать теперь предстоит за троих. На Лену и Игоря надежды нет – взять у них практически нечего. Разве что Корни поможет. Хотя и не факт, ей восстанавливаться дольше всех. Тем более, что сейчас Корнелии было не до восстановления – она, как могла, удерживала проход в «алтарную зону».

«На! Получи!.. От, сволочи!.. Ловите, гады!.. У! Чтоб тебя!..» – раздавалось в эфире.

Взрывы и грохот стрельбы были слышны даже по радио. Воевала она там не по-детски, меняя пространство на время, мало-помалу отступая по коридору, с трудом сдерживая напирающего противника. По всему чувствовалось, надолго её не хватит. Минута, максимум, две, и – сойдется с врагом врукопашную, обороняя последний рубеж.

– Боезапас на исходе. Минута, – прокричала Корнелия в микрофон, докладывая обстановку.

– Понял. Мы уже в комнате. Услышишь сигнал, ставь дымовую завесу и к нам.

– Есть, – отозвалась девушка. – А-а-а! Мазефакер...

Окончание фразы утонуло в очередном гранатном разрыве. Треск пулеметных очередей казался теперь непрерывным.

– Все в круг! – проорал я, врываясь в комнату с алтарем.

На то, чтобы забраться на возвышение в центре, скинуть перчатки и взяться за руки, ушло три секунды. Все артефакты, включая камень Корнелии, были сейчас у меня, их грани впивались в ладони, но боли я совершенно не чувствовал. Все силы уходили на поиск той ниточки, потянув за которую, можно распустить весь «узелок».

Портал здесь действительно был. Видимый только в «магическом» зрении, он окутывал нас призрачной сферой, отсвечивал радугой, колыхался как мыльный пузырь на ветру. Чтобы его заполнить и зафиксировать, требовалась энергия. Не так уж и много, в десять раз меньше «обычного», однако, сколько бы я ни вытягивал её из себя и из стоящих рядом Кислицыных, до полной «закачки» объема не хватало примерно трети, а где ее взять, я не знал. «Эх, Корни, Корни, если бы ты только могла...»

Додумать я эту мысль не успел. За дверью что-то бабахнуло, из щели между створкой и косяком повалил дым, и в ту же секунду...

– Андреа, держись! Я сейчас!

Корнелия влетела в наш круг подобно цунами, прокатившемуся по тихому деревенскому пруду. Мгновенно оттеснив Лену и Игоря, она вцепилась в мой «Скил». Оторванный лицевой щиток покатился по полу, и мигом спустя наши губы слились в яростном поцелуе. Незамутненная сила хлынула на меня горячей волной. Даже в постели я не ощущал ничего похожего. Мы были сейчас как пара сверхпроводящих шаров, заполненных под завязку индуцированным внутри электричеством, избавиться от которого можно лишь, выплеснув эти заряды вовне.

Будто в замедленной съемке я наблюдал, как портальная сфера раздувается от вливаемой в нее энергии. Как растягивается и истончается оболочка призрачного «пузыря», в любую секунду готовая разорваться от напора бушующих в нас страстей.

«Хватит!» – мелькнуло на грани сознания.

Плёнка между мирами лопнула с оглушительным треском. Разом исчезли и комната, и «алтарь». Всё вокруг накрыло оранжево-серым туманом, а через доли секунды исчез и он. И не просто исчез, а буквально взорвался. Так, как взрывается аэрозольная смесь объемно-детонирующего боеприпаса. Выжигая пространство, наполняя вселенским вакуумом всё, до чего она могла дотянуться... Выбрасывая в иной мир то, что не могла удержать...

[1] Лимбо – неопределенность, край, подвешенное состояние, чистилище, склад ненужных вещей.


Глава 7. Дядюшка Мортимер

«Получилось!»

Это было первой мыслью, появившийся в голове, едва я пришел в сознание.

Нас разбросало достаточно далеко друг от друга. Игорь и Лена, пытаясь подняться, ворочались метрах в пятнадцати от меня. Корни лежала чуть ближе. Кажется, она ударилась о какой-то валун, коих в окрестностях наблюдалось не менее сотни. Живописно рассыпанные-разложенные чьей-то исполинской рукой, все вместе они походили на гипертрофированный сад камней, изысканную красоту которого обязательно оценили бы жители Хелипонии. Я же, как человек, мало что понимающий в «высоком» искусстве, этого сделать не мог. И даже не собирался — самурайские медитации над упавшим с сакуры лепестком меня совершенно не привлекали.

Кое-как встав (спасибо экзоскелету), доковылял до лежащей ничком Корнелии. Пытаться ее поднять или хотя бы перевернуть не решился. Вместо этого нашёл на ее скафандре рабочий медблок и, поколдовав с настройками, запустил процедуру диагностики и лечения.

Всё оказалось не так страшно, как думалось. Электронный «доктор» опасности для здоровья не выявил. Девушка пребывала в глубоком обмороке. Видимо, сил потратила больше, чем надо, и теперь «расплачивалась» за содеянное.

Пока «медицина» приводила Корнелию в чувство, я отыскал оторванное от шлема забрало и, приложив его «куда надо», включил «ремонтный режим». Всё-таки хорошо, что мы так «раздули» портал и упавшая маска в него тоже попала. Иначе пришлось бы мне щеголять по новому миру с «открытой башкой», по-пижонски, подставляясь под разные «неприятности».

С ремонтом шлема нанороботы справились за две с половиной минуты – лицевой щиток занял привычное место, бортовой комп сообщил об устранении неполадок.

– Повезло. Попали на сумерки, – сказал подошедший Кислицын.

– Да, трое-четверо суток у нас здесь есть, — добавила его дочь и, глянув на всё еще лежащую Корни, тихо спросила. – Какой прогноз?

– Благоприятный, – пробурчал я, сверившись с поступающими от медицинского модуля данными. — Переломов нет, открытых ранений нет, с внутренними органами всё в порядке. Очнётся через... сорок секунд.

— А она молодец, – внезапно заметила Лена. – Если бы не она, никуда бы мы не сбежали.

Комментировать эту неожиданную похвалу я не стал. Просто кивнул, соглашаясь.Корнелия и впрямь молодец. Спасла всех, в том числе, и меня. Способ вот только выбрала своеобразный. Хотя и приятный, не скрою. Непонятно, правда, откуда у неё столько энергии появилось. Восстановиться так быстро она никак не могла...

– Мы где? – пришедшая в сознание Корни села и слегка потрясла головой.

— В Лимбо, — коротко ответил Кислицын.

-- Это хорошо.

Девушка поднялась на ноги.

– Ни разу тут не была, – с вызовом заявила она, осматриваясь.

Мир, в который мы угодили, выглядел унылым донельзя. Камни, песок, опять камни, холмы, скалистые склоны со всех сторон, словно здесь чаша вулкана или поле из лавы, застывшей миллион лет назад и занесённой потом таким же мёртвым песком. Хоть бы какую травинку найти или лишайник. И небо над головой какое-то тусклое. Низкое, давящее. Облака на нём еле угадываются и почти не плывут. Теряются в спускающемся до самой земли тумане.

А освещенность действительно соответствует сумеркам. Вблизи еще можно что-нибудь разглядеть, а метров за сто пятьдесят – двести угадываются лишь общие очертания. Если не включать ноктовизор, заблудишься обязательно.

– Не ты одна. Я здесь тоже впервые, – усмехнулся я в тон Корнелии.

Игорь и Лена молчали.

– Что будем делать? Куда пойдем? Люди здесь есть? – поинтересовалась Корни после непродолжительной паузы.

– Люди здесь, по моим сведениям, есть, – принялся отвечать Игорь. – И не только они. Есть и другие... эээ... условно разумные.

Мисс Арчет округлила глаза.

– Неизвестная раса?! Типа, зеленые человечки? Вот здорово! С детства мечтала встретить каких-нибудь гуманоидов.

– Лучше бы не встречать, – поморщился бывший профессор. – Тем более, никакие они не гуманоиды.

– А кто же тогда? Многорукие многоножки?

– Если бы. Они...

Договорить Кислицыну-старшему не удалось. В землю неподалеку от нас впечатался здоровенный булыжник...

– Накаркал, старый дурак, – бросил со злостью «ученый» и, махнув рукой, припустил к ближайшему из холмов. – Бежим!

Мы тут же рванули за ним. Раздумывать-рассуждать было некогда – с неба посыпались новые «камушки», причём, гораздо увесистей первого.

– По навесной шарашат, – прокричал на бегу Кислицын. – Надо укрыться.

Кого он имел в виду, кто нас бомбардирует «по навесной», я выяснять не стал. Успеется – сначала надо и вправду укрыться. Падающие с небес булыганы не располагали к плодотворной дискуссии. От предметов массой от нескольких центнеров до нескольких тонн (а именно такие рушились сейчас на песок) никакая броня не спасет. Врежет каменюка по «кумполу» – шею свернет однозначно.Или, к примеру, придавит так, что и пошевелиться не сможешь – подходи кто угодно, добивай обездвиженного подранка. Короче, нам ничего больше не оставалось, кроме как постараться уйти из зоны «обстрела» и спрятаться там, куда не долетают «снаряды».

Слава богу, подходящее убежище мы нашли. Игорь определённо знал, где можно укрыться от «камнепада». Среди окружающих долину скал обнаружилась небольшая пещера. Точнее, полупещера, не имеющая прохода в горную толщу, но зато снабженная козырьком из относительно твердых пород. Сгрудившись под ним, мы уже не опасались летящих из-за холмов камней. Во-первых, траектории были довольно высокие, во-вторых, «стрельба» велась явно по площадям, и, в-третьих, те из «булыжников», что падали в районе пещеры, особого вреда нам причинить не могли. Либо зарывались в песок, либо раскалывались от удара о горный склон.

– Сликты, – процедил сквозь зубы Кислицын, заранее отвечая на незаданный вслух вопрос. – Местные обитатели. Кремнийорганическая форма. Очень тупые, но сильные до безобразия.

– Значит, это они камнями швыряются? – тут же уточнила Корнелия.

– Они, – вздохнул бывший профессор. – По сути, придурки придурками, но при этом обладают одной уникальной способностью.

– Какой, если не секрет?

– Умеют управлять гравитационным полем.

Я удивленно присвистнул. Наши ученые до такого еще не дошли, хотя соответствующие исследования уже проводили.

– Зона охвата? – деловито поинтересовалась мисс Арчет.

– Метров примерно тридцать, – ответил Кислицын. – Впрочем, могу ошибаться. Сведения весьма приблизительные.

– Меры противодействия?

– Хрен знает, впрямую со сликтами я не сталкивался, – Игорь пожал плечами и тихо пробормотал. – Одного не пойму. Откуда они узнали, что здесь чужие?

– Портал, – подала голос Лена. – Возможно, они почувствовали, что его кто-то открыл.

– Да, наверное, так и есть, – кивнул «ученый», подумав. – Эдемцы этот портал уже открывали и, видимо, делали с ним что-то такое, что местным совсем не понравилось.

– Ага. Поэтому и бьют сейчас по нему, вроде как превентивно. Типа, намекают всем пришлым, чтобы валили отсюда, – усмехнулся я, догадавшись, о чем говорит Кислицын. – Делать-то что будем? Ждать, пока им не надоест?

– Всё правильно. Ждать, – подтвердил мою мысль Игорь. – Надеюсь, что сами сликты сюда не припрутся. Не хочется, знаете ли, выяснять, кто круче, они или мы...

Согласен. Встречаться и, тем более, выяснять отношения с «местными» действительно не хотелось. Однако и надеяться на то, что этого не случится, было бы глупо. Даже самые тупые создания не могли хотя бы не попытаться проверить результаты «артподготовки».

Так оно в итоге и получилось. Через пару минут камнепад прекратился, и в зажатой холмами долине появились новые персонажи.

Откуда-то из-за скал (видимо, там имелся проход) на открытое взгляду пространство медленно, если не сказать величественно, выплывали одна за другой какие-то темные глыбы, напоминающие по форме куриные яйца, каждое размером с теленка.

«Один, два… четыре… семь, восемь… двенадцать», – считал я эти будто рождаемые горами объекты.

– Дюжина, – прошептала мисс Арчет.

– Чёртова, – добавила Лена, когда от скал отделился еще один «мегалит».

«Всё. Похоже, последний…»

– Приперлись-таки, – сплюнул с чувством Кислицын. – Стоунхендж недоделанный, чтоб вам в дробилку попасть, каменюки!

Руки и ноги у сликтов отсутствовали. Так же как и головы с шеями. Кремниевым существам они ни к чему. Владеющим гравитацией ходить или бегать не надо, а что касается мозга (если он вообще есть), то более безопасного места, нежели внутри каменного яйца, найти невозможно.

– Обычные пульки им что слоняре дробина, – проворчал Игорь, поднимая и сразу же опуская винтовку.

– Может, гранатой попробовать? – предложила Корнелия.

– Да погодите вы со стрельбой. Может, они и не...

Закончить фразу не удалось. Один из разбросанных по песку валунов неожиданно приподнялся, качнулся и вдруг, словно выпущенное из пушки ядро, с огромной скоростью понесся к «пещере». Мы даже «мама» сказать не успели. Каменный «шар» с силой ударился о скалу и разлетелся на множество мелких осколков. Стояли бы метров на десять правее – точно бы кого-нибудь сшибло.

– Корни! Рельс! – проорал я, вскидывая рельсотрон. – Лена, Игорь! Гранатами!

Про позывные и думать забыл, настолько был разозлён. Расслабился, дурень, опоздал с командой, надеялся, что драки не будет, что сможем договориться с аборигенами... Хрен там, аборигены договариваться не желали...

Потоки вольфрамовых стрелок сбивали каменья влёт, резали их на куски, превращали в мелкую пыль. Гранаты, фугасные, термобарические, бронебойные, разрывали чужие «снаряды» в клочья, а то, что долетало до нас, уже не представляло опасности. Мелкую россыпь броня, слава богу, держала.

Секунд через двадцать поле боя заволокло каменной взвесью, после чего обстрел ослабел. Валуны уже не летели десятками, а с одиночными мы легко управлялись, встречая их в четыре огня. Жаль, что самих «метальщиков» не удавалось достать. Пущенные в сликтов гранаты падали на середине пути и тут же взрывались, не причиняя ущерба противнику. Видимо, попадали в зону повышенной гравитации, применяемой «местными» и в качестве средства для нападения, и как оборонительный щит. Не такие они и тупые, выходит – сумели организоваться и защититься.

Короче, ни одна из сторон не смогла добиться решающего преимущества в дебюте сражения.

Рисунок боя требовалось срочно менять.

И первыми это сделали сликты.

Как только рассеялась пыль, земля перед «яйцеобразными» неожиданно вздыбилась, взвилась мешаниной камней, закрутилась щебеночным вихрем, а затем, подобно гигантской волне, покатилась-понеслась в нашу сторону. Впитывая в себя всё вокруг, вздымаясь всё выше и выше, ускоряясь с каждой секундой.

Не нужно было много ума, чтобы понять задумку противника. Многотонную массу мы остановить не сумеем. Она нас попросту похоронит. Завалит, придавит, расплющит. И даже если броню не сомнёт, выбраться из-под камней вряд ли получится – экзосклеты скафандров на подобное не рассчитаны. И перепрыгнуть эту «лавину» нельзя – наспинные джеты выработали в Эдеме почти весь ресурс, остатков рабочего тела на высокий прыжок не хватит...

– Фугасами! Нижняя четверть! Серия – три, замедление – ноль! – принял я безумное по сути решение.

Двенадцать гранат вонзились в гребень «волны».

Да, остановить ее невозможно. Но кто сказал, что её надо обязательно останавливать?

А если... просто подрезать? Аналогичной волной, пущенной навстречу «сопернице», направленной в основание, разрушающей чужую структуру, дробящей ее на тысячи мелких «бурунчиков» и «барашков».

Разрывы «тяжёлых» гранат потонули во всё нарастающем грохоте. Земляное цунами, «подрубленное» внезапным ударом, обрушилось на площадку валом камней и песка. Я едва на ногах устоял, так сильно тряхнуло долину и окружающие ее горы.

– Броском! Прыжок через двадцать!

Услышав команду, бойцы рванулись вперёд, к пусть и изрядно оплывшей, но все ещё грозной «волне». Утратившей изначальную мощь, но ещё обладающей силой. Сметающей всё на своем пути. Достаточной для того, чтобы «проглотить» четверых наглецов, задумавших укротить каменную стихию...

Мой реактивный двигатель проработал около двух секунд. У остальных столько же или чуть меньше. Однако нам хватило и этого. Чтобы преодолеть пятиметровую высоту, большего и не требовалось. Растёкшаяся по тверди «лавина» уже потеряла вертикальную составляющую – ее энергия-масса, как и положено, распределилась по горизонту. И хотя волновой фронт еще представлял нешуточную опасность, за гребнем поток камней выглядел почти безобидным. Словно пологий спуск с невысокой горушки. Оставалось только «сбежать» по нему, не потеряв равновесия.

Автоматика скафандров не подвела, равновесие мы удержали. Всё-таки не вода под ногами, а твердые, пусть и несущиеся с приличной скоростью, каменные обломки.

– Вау! Мы сделали это! – восторженно завопила Корни, едва мы достигли подошвы.

– Да уж... Прямо как серферы, – с облегчением в голосе поддержали ее Игорь и Лена.

Действительно. Таким достижением можно гордиться. Оседлать «щебеночный сель» не всякому по плечу. Но и расслабляться пока было рано. Противостоящие нам сликты никуда не исчезли – маячили метрах в двухстах и, кажется, пребывали в некоторой растерянности. Видимо, не ожидали от противника такой «прыти».

– Вперёд! – скомандовал я.

Внезапный успех следовало закрепить.

– Корни, весь огонь на центрального. Лена, Игорь, отсекаете фланги. Два шага, перезарядка. По очереди.

Других выходов из долины, кроме того, что загораживали сликты, я не видел. Горы, хоть и не слишком высокие, стояли стеной, а выбраться из каменной «чаши» представлялось мне сейчас главной задачей. На равнине и воевать привычнее, и убежать, если что, не в пример легче.

Активного противодействия «яйцекаменные» нам оказать не могли. Весь имеющийся «боезапас» они истратили на «земляную» волну. На горной площадке даже песка не осталось, только голые скалы, отломить от которых мало-мальский валун не помогла бы даже пресловутая грависила. Или гравицапа какая-нибудь, не знаю, как правильно обозвать. Иными словами, каменюк мы теперь обстреливали почти безнаказанно. Но и без особого успеха, как выяснилось. Гранаты всё так же не долетали до цели, хотя и ложились ближе, чем раньше. Наверное, сказывалось сокращение дистанции боя.

С рельсотронами дела обстояли получше. Из них мы противника всё-таки доставали. За счет высокой скорости поражающих элементов – девять махов на срезе ствола. Однако опять же – очереди из тяжелого оружия, что длинные, что короткие, не причиняли сликтам ущерба. Пули с вольфрамовыми сердечниками уходили рикошетами вверх и в стороны. Подозреваю, они вообще не касались «мишеней» – «яйцеобразные» умудрялись их каким-то образом отклонять-отводить от себя, поскольку ни пыли, ни искр, ни грохота при рикошетах не наблюдалось. Впрочем, несмотря на все несуразицы, польза от наших действий была. Сликты понемногу рассредотачивались, освобождая путь к защищаемому ими проходу, и, что гораздо важнее, не пытались контратаковать, сосредоточившись исключительно на обороне. То бишь, на защите себя любимых. И этим стоило, так или иначе, воспользоваться.

– Командир, пора прорываться, – озвучил мои мысли Кислицын, выпуская очередную гранатную серию и в очередной раз перезаряжая уже дымящийся «граник».

– Ага! Врукопашку! – с азартом поддержала его Корнелия. – В пыль их, козлов, разотрём!

Её оптимизма я, конечно, не разделял, но и не согласиться не мог. Еще минут пять подобного боя, и боеприпасов у нас вообще не останется.

– Идём тем же макаром. Огонь ни на секунду не прекращать. Тридцать метров – рывок без команды. Дистанция двадцать – работаем огнемётами. Достигаем прохода, ставим термическую завесу. Мощность на максимум. Корни, заслон за тобой. И чтобы ни один гад не сунулся.

– Сделаю! Не впервой, – весело отозвалась напарница.

Продолжая палить по врагу и уже не останавливаясь для перезарядки, мы шаг за шагом продвигались к намеченному рубежу. Сликты на огонь по-прежнему не отвечали.

Первым невидимую черту пересек я. До скал оставалось полсотни метров. Преодолеть их требовалось одним хорошим броском.

«Ура!» я кричать не стал. Просто рванулся вперёд, переводя оружие в терморежим. И уже через десяток шагов будто воткнулся в липкую, связывающую по рукам и ногам паутину. Любое движение давалось с неимоверным трудом, глаза застилала багровая пелена, налившееся тяжестью тело отказывалось повиноваться. Тем не менее, я продолжал идти. Зона повышенной гравитации тянуться до самых скал не могла, иначе б в неё попал и противник.

«Ну! Давай же! Давай! Еще чуть-чуть, еще пару шажочков…»

Псевдомышцам скафандра мысленные подбадривания не требовались. Механика и так работала на пределе возможностей. Так же как человек, чьи движения она повторяла. «Только бы выдержать эту пытку. Только бы вытерпеть…»

Из силового капкана я вырвался почти неожиданно. Еще секунду назад поле было, и вдруг – бац! – его уже нет. От переизбытка усилий едва наземь не брякнулся, удержался в последний момент. Не сам, конечно – автоматика помогла.

«Ну всё, б… Держитесь, гады!» – пробормотал я со злостью, вскидывая заряженный огнемёт.

Выстрелить из него, однако, не получилось. Не удалось даже спусковую скобу повернуть, чтобы освободить «гашетку» – экзосклет на мои движения не реагировал. Да и вообще – я вдруг отчетливо осознал, что не могу и шагу ступить. Скорлупа скафандра ни с того ни с сего превратилась в узилище. Боевая панель погасла, связь вырубилась, электронные модули не отзывались на подаваемые мозгом сигналы. «Что за напасть? Неужели... ловушка?»

Странно, но факт. Сликты на нас нападать не пытались. Хотя, чего проще – атаковать обездвиженного противника? Ответить он все равно не сумеет. Наверняка ведь, и с Леной, и с Игорем, и с Корнелией случилось то же, что и со мной. Застыли бронированными истуканами, не в силах пошевелиться. Видеть своих бойцов я не мог, но если бы дело обстояло иначе, они бы сейчас вовсю палили в «яйцеобразных», выполняя боевую задачу и прикрывая не отвечающего на запрос командира.

Сложившаяся ситуация напоминала комедию абсурда. Я больше не чувствовал угрожающей нам опасности. Словно бы весь предыдущий бой являлся какой-то игрой. Как будто сперва нам дали немножечко пострелять, немножко побегать, немного попрыгать-поуворачиваться от летящих камней, а теперь, убедившись, что персонажи действуют предсказуемо и адекватно, неизвестные модераторы-сисадмины нажали на кнопку «пауза» и остановили случайных геймеров. Типа, чтобы подумали-поразмышляли над тактикой прохождения уровня...

Игровая «движуха» продолжилась секунд через двадцать. К нам она правда, отношения не имела. Мы как стояли, так и продолжали стоять, изображая рвущихся в атаку бойцов. Только развернутого знамени не хватало и призывающего вперёд «политработника» с окровавленной повязкой на голове. Федька Синицын, как помнится, подобные «композиции» штамповал на всех боевых листках (в виде рисунков, естественно), когда по заданию руководства, а когда просто так, «для души». Проверяющим его «творчество» нравилось, поэтому в графе «наглядная агитация» они регулярно проставляли оценку «отлично».

Пока я соображал-раздумывал над случившимся, маячившие невдалеке сликты снова собрались в компактную группу, а затем, образовав две шеренги, выстроились как часовые перед проходом в скале. А спустя еще пять секунд из него неожиданно выплыл...

М-да, чего-то такого я, признаюсь, и ожидал. В темнеющем на склоне проеме появилась фигура, обладающая такими же, как у людей, пропорциями. Человек, одним словом. На первый взгляд, самый обычный, не отличающийся от нас ни на йоту. И, конечно, он вовсе не плыл над землей, как его «каменнояйцевые» сотоварищи. Просто шёл. Не спеша и вразвалочку, словно отработавший норму сельский механизатор. Или закончивший смену шахтер, выдавший на гора изрядное количество ценной породы. И одет «работяга» был соответственно. Когда он подошел ближе, я рассмотрел и довольно потрепанную, похожую на телогрейку спецовку, и кирзачи на ногах, и пошитые из грубого полотна «форменные» штаны, и сдвинутую набекрень кепку... Завершала гардероб «выглядывающая» из-под расстегнутой робы тельняшка. Еще бы цигарку в зубы и монтировку – отличный бы вышел типаж для фильма о производственных буднях большого агропромышленного предприятия.

Единственное, что выпадало из образа, это перемигивающийся огоньками «браслет», застегнутый на правом запястье «артиста»...

Дойдя до меня, «шахтёр-тракторист» качнулся разок на пятках-носках, внимательно осмотрел замершего в скафандре бойца и приподнял руку с «браслетом». Огоньки на приборе замигали сильнее, потом сменили цвета с красного на зеленый и... забрало на моем шлеме отъехало вверх.

– Ну? – на чистом русслийском поинтересовался джентльмен в телогрейке. – Пошто каменяшек моих забижаете, злыдни?

– Они первыми начали, – буркнул я, неожиданно для себя стушевавшись под пристальным взглядом.

Незнакомец почесал затылок.

– Оно ить, конешна, так. Однакось... А неча на нашу делянку заласть! – отыскал он, наконец, «нужную» формулировку и, уперев руки в бока, грозно нахмурился. – Ходють тут всякие, убирайся потом за кажным.

Не знаю, что за причина, но меня не оставляло ощущение какой-то неправильности происходящего. Странный абориген явно играл. Играл на публику. Изображал мало чего повидавшего жителя захолустья, шумно сопел, нарочно коверкал слова и фразы, прикидываясь простачком из глубинки. Старался казаться, а не быть. Выпендривался, одним словом. То ли передо мной, то ли перед моими спутниками.

– А ить сколько-то вас?! Ажно четверо! – заудивлялся вдруг «собеседник», заглядывая мне за спину. – Ухти-ты-пухти, девки! Цельная пара. Кажись, симпатишные.

Он показушно осклабился и снова посмотрел на меня.

– Звать-то тебя как величать, мил человек?

Я не ответил.

– Шо? Не хошь говорить? Типа, ента... релихия не позволяить? – хихикнул мой оппонент. – Ну да и ладноть, невелика бяда. Буду тады звать тя... Во! Звать тебя буду Дюхой.

– Почему Дюхой? – невольно вырвалось у меня.

– Да был тут один. Его ить Дюхой и кликали, – мотнул головой «сликтов пастух». – Похожи вы с ним. Ну, прямо как два огурца с грядки. Положь рядком, ить и не знаешь, какой по-первости схрумкать.

– А что с ним случилось? – спросил я, насторожившись.

– Сгинул, – пожал плечами «абориген». – Ушел, стало быть, смыслу жизни искать и не вернулси. Такие вот фрукты-яблочки, ухти-ты-пухти.

Он вновь почесал затылок, после чего вздохнул, поморщился и, словно бы жалуясь на судьбу, пояснил:

– Дурная нонеча молодежь. Всё-то им не сидится, всё бы им шастать незнамо где...

– Как мне к вам обращаться? – перебил я его.

– Ко мне-то? – удивленно переспросил собеседник. – Дык, дядюшка Мортимер, как же еще? Меня тут все знають.

– Все – это кто?

– Не твоего ума дело, – окрысился внезапно «артист». – И вообще. Шо я тут с вами беседы беседую? В утиль вас свезти и всего делов...

Сказал и хитро прищурился:

– Али не стоит покедось? Как думаешь, Дюх? Сгодитесь вы мне али нет?

– Думаю, что сгодимся, – пробормотал я, живо представив себе упомянутый Мортимером «утиль». Знакомиться с местным «предприятием вторсырья» у меня лично желания не возникало.

– Ну вот и ладноть, – потёр руки новоявленный «дядюшка». – Значицца, ко мне потудычим. А уж там и скумекаем, что и почём...

Огоньки на его браслете опять замигали, и в ту же секунду я вдруг почувствовал, как псевдомышцы скафандра снова наполняются силой. Одна незадача: сила мне, к сожалению, не подчинялась. Экзоскеклет теперь повторял движения другого «хозяина».

– Пошли что ль, болезные? – махнул нам рукой «дядюшка Мортимер», потом развернулся к скалам и, безбожно фальшивя, затянул на ходу. – По тундре, по железной дороге, где мчится курьерский Воркута-Ленинград...

* * *

Долину мы покидали колонной. Возглавлял ее дядюшка Мортимер, следом за ним, словно привязанные, плыли два сликта. Далее двигались Лена, Игорь и Корни, затем – снова два сликта, после них я. Остальные «яйцеобразные» вытянулись вереницей за мной. Обычным зрением я их видеть не мог, зато в «магическом» различал всех. Каждый из представителей условно-разумных обладал некой «аурой», не слишком большой, но все же заметной – вырабатываемое каменными шарами гравитационное поле отсвечивало сиренево-синим, в отличие от привычного мне электромагнитного «оранжевого». Браслет на руке Мортимера этим оранжевым буквально пылал. Тонкие нити, фактически поводки, тянулись от работающего прибора к нашим скафандрам. Мы же вышагивали как роботы. Механически переставляли конечности, не в силах перехватить управление.

Синеговские инженеры всегда уверяли, что управлять боевым скафандром извне по определению невозможно. Забугорные коллеги это мнение активно поддерживали. Однако, как выяснилось, заблуждались и те, и другие. Видимо, просто ни разу не сталкивались с научными достижениями иных миров. Обидно, конечно, но что поделаешь. Практика, как известно, критерий истины. Экспериментально подтвержденные данные могут убить любую теорию, даже самую забубенистую и красивую. А всякого рода научный «патриотизм» только усугубляет проблему, превращая все прежние достижения в застывшие догмы. И наш случай это хорошо подтверждал. Нельзя было даже выбраться из скафандра – заблокированная автоматика этого не позволяла. Всё, что мы нынче могли, это изображать караван верблюдов, бредущих за вожаком.

Проход между скал оказался узким: в самом широком месте двое разойдутся с трудом. С другой стороны, долго по нему идти не пришлось. Уже через двадцать минут мы выбрались из холмов на тянущуюся до горизонта равнину. Горизонт терялся в тумане и сумерках. Видимость составляла около километра – побольше, чем рядом с порталом, но гораздо меньше, чем в солнечный день родного для нас мира.

Пока шли, я с интересом осматривался. Вокруг расстилалась каменистая пустошь, мало чем отличающаяся от той, что была наверху. Трудно представить, как можно жить в таком мире. Флоры и фауны нет, только песок и камни. Хотя, если спуститься с этого плоскогорья, картина, возможно, изменится. Появятся трава и деревья, озера и реки, звери, рептилии, птицы. В конце концов, должны же чем-то питаться живущие здесь люди.

– Для каменяшек тут настоящий курорт, – напомнил о себе дядюшка Мортимер, словно бы отвечая на мои мысли-вопросы. – Ископаемых море. Жилы выходят прямо к поверхности. Ешь – не хочу.

«Ага. Выходит, сликты питаются горной породой. Ну что ж, в общем и целом, логично. Они же из кремнийорганики, и, значит, какие-нибудь колчеданы-бокситы для них как пирожные для людей. Десерт, одним словом».

– Я-то песок не жру, – продолжил тем временем Мортимер, переместившись назад и правее и вышагивая сейчас рядом со мной. – А вот сликтикам без этого никуда. Употребляют кварциты как соль. Без них им любой минерал преснятина.

– А сами вы что едите? – поинтересовался я для проформы.

– Как это что? – недоуменно переспросил «дядюшка». – То же, что и все люди. Варёное, жареное, печёное. Картошечку, мясо, мочёные яблоки уважаю, капустку квашеную...

– Но... как?

Собеседник расхохотался.

– Так ты, значит, что? Подумал, что я, как и эти, – он махнул рукой в сторону сликтов, – камешки, когда голоден, трескаю? Вот ведь чудак. Я же не сликт, мне это не подходит.

Отсмеявшись, Мортимер пояснил:

– Воду и продовольствие мне нижние поставляют. Обменивают на руды, у меня этого добра навалом.

– А нижние это кто?

– Те, кто внизу живут, за предгорьями.

– Люди?

– Ну, можно сказать и так, – поморщился «дядюшка»...

Говорил он сейчас вполне грамотно, дурачком уже не прикидывался и просторечий в выражениях не допускал. Ни дать, ни взять, образованный человек, непринужденно общающийся с коллегами по работе. А еще я понял, что был прав, предполагая, что мы находимся на плоскогорье, и обитают здесь только сликты и их «пастух», называющий себя дядюшкой Мортимером.

– Пришли, – произнес он, когда впереди показалось одноэтажное каменное строение, похожее на длинный сарай с бойницами вместо окон.

Внутри это «фортификационное сооружение» выглядело сравнительно мирно. Оружие и трофеи на стенах никто развешивал, цинки с патронами и гранатные ящики по углам не валялись.

Наш путь завершился в напоминающей небольшой спортзал комнате размерами примерно десять на десять. Посередине стоял широченный стол. Естественно, каменный, как и расположенное за ним кресло.

Кресло занял хозяин дома. Гостям достались «стоячие» места у стены.

От скафандров нас благополучно освободили. Как именно, рассказывать не буду, упомяну лишь, что при включении спасрежима данная процедура занимает секунды.

Активных действий мы предпринимать не могли. Рядом с нами «висели» сликты (по паре на каждого), и генерируемое ими поле окружало нас невидимой оболочкой-мембраной, пружинящей и отталкивающей. Шаг влево, шаг вправо – максимум, что можно было себе позволить.

Дядюшка Мортимер, устроившись на каменном «троне», достал из-под стола небольшую баклажку, взболтнул ее раз-другой, приложился к горлышку, после чего шумно выдохнул и, убрав баклагу обратно, не спеша оглядел нашу команду.

– Ну, что будем с вами делать, господа из хрен-знает-откуда?

– Вернуть снаряжение и отпустить, – буркнул стоящий с левого края Игорь.

– Отпустить, говоришь? – уставился на него «хозяин». – Хм, предложение интересное, но не годится.

Выйдя из-за стола, он подошел к Кислицыну, постоял перед ним секунд пять, а затем «ткнул» в Игоря пальцем:

– Ворон.

Потом он то же самое «проделал» и с Леной:

– Сойка.

Возле Корнелии Мортимер простоял чуть дольше. Почесал себя за ухом, покачал головой и, слегка усмехнувшись, изрёк:

– Свечка.

Ко мне «дядюшка» подходить не стал. Просто махнул рукой, типа, с тобой всё понятно, и возвратился опять к Лене и Игорю.

– Эдемцы, – пробормотал он спустя полминуты, скривившись, будто лимон проглотил.

– Они уже давно не эдемцы, – попытался я защитить Кислицыных.

– Без разницы, – мотнул головой Мортимер. – Поганые в Эдеме людишки.

– Не надо всех одной меркой мерить. Они не такие, как прочие, – возразил я, нахмурившись и посмотрев в упор на хозяина дома.

Несколько секунд мы тупо играли в гляделки.

– Ладно. Не будем сейчас огород городить, разберёмся позднее, – кивнул, наконец, Мортимер и, приподняв руку, произвёл какие-то манипуляции с застегнутым на запястье браслетом.

«Охраняющие» Лену и Игоря сликты тут же «оторвались» от стены и аккуратно «вытолкали» из помещения обоих пленников.

– Посидят денечек в холодной, дальше посмотрим, – проворчал «дядюшка», когда дверь захлопнулась. – Ну а теперь с тобой. Проверим сейчас, что ты за птица.

Он развернулся к Корни и принялся беззастенчиво ее разглядывать. А посмотреть там было на что. В «Скилы» мы забирались, облачившись в термобелье. Тонкая ткань облегала тело довольно плотно. Гладкий «комбез» больше подчеркивал, нежели скрывал достоинства и недостатки фигуры. У Корнелии, на мой взгляд,недостатки отсутствовали, достоинств же было – любая красавица обзавидуется. Так бы и «съел» её целиком.

– Красивая... – сообщил местный «оценщик» через десяток секунд.

Девушка презрительно фыркнула и гордо вскинула голову.

– ...значит, дура, – закончил свою мысль Мортимер.

Я с трудом удержался от смеха, глядя, как вытягивается лицо напарницы.

– Цыть! Бабам слова не давали, – сдвинул брови «хозяин», заметив, что она собирается что-то сказать.

Корни обиженно засопела, но приказу всё-таки подчинилась. Не стала ничего говорить, только мину состроила весьма недовольную.

– Та-ак, посмотрим теперь, что у тебя в запаске.

Мортимер подошел к скафандру Корнелии и принялся рыться в контенейре с допоборудованием. Вынул оттуда медблок, потом батарею, потом «прихваченные» в Эдеме «бумаги»...

– А это что за фигня? – недоуменно поинтересовался он, вертя в руках миниатюрный плеер.

Корни неожиданно покраснела.

– Музыка, – ответил я за напарницу.

– Музыка? – переспросил Мортимер и, недолго думая, нажал на сенсор-панель. – А ну-ка, послушаем, что это за музыка за такая.

«Where is the dream we were dreaming

And all the nights we shared?

Where did they go?

I just don't know

And I can’t tell you just how much I miss you...» [1] -

зазвучало из встроенного в плеер динамика.

– Романтичненько, – прокомментировал «дядюшка», выключая прибор. – Интересно, о ком она там мечтает?

Корни стояла, опустив глаза в пол. Уши её горели огнем.

«Странно. Чего она вдруг засмущалась? Обычная песенка, в сети таких по пятачку за пучок...»

– Ага, вот оно что, – протянул Мортимер, выуживая из контейнера очередную «находку». – Гляди-ка, Дюх, чего я нашёл.

Многозначительно ухмыльнувшись, он показал мне маленькую фотокарточку.

Я глянул на фото и... брови мои поползли вверх. Ей-богу, не помню, чтобы кто-то когда-то снимал меня в таком ракурсе и на таком фоне. То, что на карточке я, сомнений не вызывало. Вот только... откуда взялась эта фотография? Кто фотограф? И, наконец, как она попала к Корнелии?

– Мне ее перед командировкой выдали, – буркнула девушка. – Ну... чтобы не ошибиться случайно.

Я пристально посмотрел на напарницу, но... так и не решился что-либо уточнять. Да, хранить у себя фото агента-связного – верх непрофессионализма, однако разбираться с этим при посторонних было не совсем комильфо.

– Ну, выдали и выдали, эка невидаль, – пожал плечами дядюшка Мортимер. – Дело молодое, бывает.

В эту минуту он вдруг напомнил мне дядю Мишу. Тот тоже, бывало... М-да, ну прямо как брат-близнец, телогрейку только на китель сменить и их даже мама родная не отличит друг от друга...

– На этом, пожалуй, закончим, – подытожил «двойник» моего начальника и, побросав вещи обратно в контейнер, «приказал» сликтам вывести мисс Арчет из комнаты. Когда те удалились, он не торопясь прошелся по помещению, потом снял с себя кепку, положил ее аккуратно на стол и повернулся ко мне:

– Ну, друг мой ситный, займемся теперь тобой. О делах наших, так сказать, покалякаем.

Я молчал. Ждал, что он скажет дальше.

Собеседник окинул меня испытующим взглядом. Наверное, тоже ждал. Надеялся, что начну задавать вопросы. Вопросы у меня, естественно, были, но начинать первым казалось не очень правильным. Всё, что мне требовалось сейчас – это понять, зачем мы здесь? Зачем Игорю с Леной понадобилось затаскивать в этот мир меня и Корнелию?

– Зачем вы сюда припёрлись? – глядя мне прямо в глаза, спросил дядюшка Мортимер.

– Появляться здесь мы не планировали, – ответил я, тщательно подбирая слова. – Всё получилось случайно. Портал, которым пришлось воспользоваться, открывался только сюда. Возможности изменить пункт назначения у нас не было.

– Вас кто-то преследовал? – нахмурился визави.

– Да.

– Есть вероятность, что преследование продолжится?

– Вероятность почти нулевая, – сообщил я после короткой паузы. – Чтобы активировать портал с той стороны, преследователям потребуется время и... кое-что, чего у них на данный момент нет.

– Вы забрали у них это самое кое-что? – прищурился Мортимер.

– Да. Забрали.

– Оно у тебя?

Я указал глазами на свой скафандр.

– Ну что ж, посмотрим, – хозяин дома подошел к стоящему возле стены «Скилу» и, открыв спецконтейнер, заглянул внутрь.

Через секунду лицо его изменилось до неузнаваемости.

– Вы... вы посмели принести сюда ЭТО?! – яростно прошипел он, разворачиваясь в мою сторону. Браслет на его запястье полыхал нестерпимым огнем. Яркое, видимое сейчас не только «магическим», но и обычным зрением пламя, казалось, заполонило всю комнату.

«Ох, не к добру это всё. Ох, не к до...»

Не успел я и слова сказать, как меня буквально вдавило в стену сильнейшим ударом. Ребра словно бы смялись, выбивая из легких воздух, в глазах потемнело и...

Очухиваюсь уже на полу. Всё тело немилосердно болит. Сколько провалялся в отключке, сказать сложно. Держусь руками за грудь. Фух! Вроде бы жив. Даже дышать могу, и кости как будто целые.

Поднимаюсь на четвереньки. Сажусь. Приваливаюсь к стене.

Сликтов в помещении уже нет, как нет и огораживающей меня силовой «оболочки».

Контейнер с коконами разворочен внутренним взрывом. По полу растекается грязная лужа – всё, что осталось от зародышей саранчи.

Дядюшка Мортимер сидит за столом и сверлит меня ненавидящим взглядом.

– Сюда иди!

Из-под столешницы «выкатывается» каменная табуретка.

– Садись!

Отрываюсь с трудом от стены и, пьяно пошатываясь, бреду к столу. Плюхаюсь на сидушку.

– Рассказывай! – командует сидящий напротив.

Рассказ длится недолго. Конечно, я опускаю некоторые подробности и то, во что не стоит посвящать «каждого встречного», но, в целом, факты и хронологию искажать не пытаюсь. Излагаю, как было. Точнее, как это могло выглядеть со стороны «независимого наблюдателя». Врать смысла не вижу. Визави и так, похоже, себя еле сдерживает. Почувствует фальшь, к гадалке не ходи, похоронит здесь не только меня, но и Корни с Кислицыными.

С саранчой у него, по всему, свои счеты. Игорь вроде упоминал, что в Эдем зубастые твари проникают отсюда, это чуть ли не родной мир саранчи, и значит, дядюшка Мортимер знает о ее повадках не понаслышке. С другой стороны, он не желает, чтобы она появлялась в Лимбо. То есть, выходит: либо саранчу здесь полностью уничтожили и теперь отчаянно не хотят повторения прошлых бед, либо – этот мир тоже не является ее прародиной.

«М-да, интересные получаются выводы, аналитикам из ДСБ точно понравится».

– Похоже, не врёшь, – резюмирует Мортимер, когда я заканчиваю. – Или врёшь, но очень правдоподобно.

Кажется, он успокоился. Ненависти в его словах я больше не слышу. Поверил, видать, рассказу. Или же сделал вид, что поверил.

– Ты, парень, либо дурак, либо подлец, каких поискать, – продолжает тем временем «дядюшка».

– Это еще почему? – рискую задать вопрос.

– Что почему? Почему дурак или почему подлец?

– Почему дурак?

– Потому что только дурак ввязывается в игру, не зная правил и цели.

На лице оппонента усмешка. Он смотрит на меня немигающим взглядом. В упор. Видимо, хочет понять, собеседник и вправду болван или только прикидывается.

Мне прикидываться ни к чему. Предположения «дядюшки» верны до последней буквы. Я действительно отыгрываю роль болванчика: не знаю, в чём смысл игры, а правила мне объяснить никто так и не удосужился. Но, что смешнее всего, нифига от этого не страдаю. Роль дурака на прикупе меня совершенно не тяготит.

– Дети любят играть, – говорит Мортимер. – Жаль только, не всегда понимают, чем эта игра обернётся. Зажжённые спички очень красиво горят, а ещё красивее горят занавески и мебель. Детишки прячутся под кровать и думают, что огонь их там не достанет или что их обязательно кто-то спасёт. Чаще всего и, правда, спасают, но, увы, пользы от этого мало. Детишки растут, взрослеют, у них появляются другие игрушки. Кто-то рисует стрелки на карте и по ним потом движутся дивизии и армии, кто-то размышляет, что будет, если соединить вместе несколько килограмм радиоактивного вещества, кто-то глядит в микроскоп на мельтешение вирусов и бактерий, прикидывая, сколько потребуется капель, чтобы полностью уничтожить население средних размеров страны, и сколько может стоить вакцина. Взрослые дети до последнего надеются удержать джинна в бутылке, не понимая, что вечно его удерживать не получится…

– Зачем вы это всё говорите? – спрашиваю я, стараясь казаться спокойным.

– Зачем? – собеседник пожимает плечами. – Затем, что хочу довести до твоего сведения простейшую мысль. Незнание закона не освобождает от ответственности за его нарушение.

– В каком смысле?

– В прямом. Вам всем сильно не повезло. Я бы, конечно, мог вас убить, и это было бы простейшим решением, но… – «дядюшка» досадливо морщится. – Скажу откровенно, следить за порталом, из которого вы появились, мне лень. Лучше поручить это дело самим нарушителям. То есть, вам четверым. Сбежать вы не сможете, об этом я, будьте уверены, позабочусь. Кроме того, тут есть и другие порталы, и внимание им требуется не меньшее. Так что работы, я думаю, хватит до конца жизни.

– Надежды на досрочное освобождение нет?

– Рисковать я не собираюсь, – жестко отвечает мне Мортимер. – Если вас отпустить, вы можете попасть в руки эдемских чистильщиков, и тогда у них появится шанс, используя ваши способности, перевести известные им порталы из мерцающего режима в стабильный. А этого я допустить не могу.

– Вообще, мы и сами не горим желанием попадать в лапы к чистильщикам. Да и задерживаться в Эдеме нам совсем ни к чему.

– Предлагаешь понять и простить? – криво усмехается Мортимер.

– Ну да, где-то так.

Визави окидывает меня задумчивым взглядом.

– Сколько раз из всех возможных решений человечество выбирало самое доброе? – спрашивает он сам себя и сам же себе отвечает. – Почитай, что ни разу. Становиться первопроходцем я не хочу. Однако…

Собеседник на мгновение замолкает.

– Однако? – я подаюсь вперёд.

– Однако, я уже говорил, дети любят играть, – заканчивает он свою мысль. – Поэтому я предлагаю тебе сыграть в игру. Ставки с моей стороны – ваша жизнь и свобода.

На столе появляются четыре разноцветные фишки.

– Зеленая – это ты, – сообщает «дядюшка». – Красная пусть будет Свечка. Сойка – белая, Ворон – синяя. А теперь, внимание, главный вопрос. Что можешь поставить ты?

Думаю я недолго.

– Вот это.

Говорю и выкладываю на столешницу четыре камушка-артефакта.

* * *

– Хорошая ставка, – сказал Мортимер, осмотрев артефакты. – Вообще-то я мог их у тебя просто отнять, но, думаю, это было бы не по-игроцки.

– Рад, что вы думаете именно так, – усмехнулся я, придвигая камни к себе. – Во что будем играть, гражданин начальник?

– Для начала в картишки, – хохотнул визави, вынимая из кармана засаленную колоду.

– Небось краплёные?

– Боже упаси! – деланно ужаснулся соперник. – У нас, ежели кто шельмует, того сразу по морде.

– Угу. По наглой рыжей морде. А потом еще канделябром добавить, – пробормотал я, глядя как он тасует колоду. – Бура, сека, очко?

– Э! Да ты, я гляжу, подкован в вопросе, – бросил «с уважением» Мортимер. – Нет, в такие игрушки мы соревноваться не будем. Обойдемся обычным покером.

– Покер дро?

– Да. Самый простой, с одной раздачей и без длинной торговли.

– Ну что ж, сдавайте, – кивнул я, выкладывая начальную ставку – камушек Игоря. Оппонент положил в «пот» синюю фишку.

Доставшаяся мне «рука» большого энтузиазма не вызвала. Бубновый валет, трефовые десятка-девятка-восьмерка да тройка червей. Единственная надежда на «стрит», если, конечно, скинуть червовый довесок. Можно, впрочем, рискнуть и оставить себе только вальта, заменив сразу четыре карты. Или, к примеру, сбросить черву и бубну, надеясь на «флэш»...

– Играю, – сообщил я, выставляя на кон вторую половину Кислицынского артефакта.

– Поддерживаю, – ответил соперник, добавляя в «банк» фишку белого цвета. – Сдвигать будешь?

Он протянул мне колоду. Вообще, это полагалось делать еще до начальной сдачи, но я об этом просто забыл. Нервишки, знаете ли.

– Нет, не буду.

«Благородно, но глупо», – читалось в глазах оппонента.

– Сколько?

– Одну, – сказал я, сбрасывая червовую тройку.

Себе «дядюшка» поменял две, после чего с любопытством посмотрел на меня.

Взамен тройки я получил пиковый валет. «Стрит», увы, не прошёл. На руках у меня была только «пара». По всем канонам сейчас требовалось блефовать и следить за реакцией второго играющего...

– Ва-банк, – я с самым решительным видом передвинул в центр стола оба оставшихся камня – мой и Корнелии.

«Дядюшка» ненадолго задумался и....

– Вскрываемся.

Красная и зеленая фишки присоединились к белой и синей...

Я обалдело уставился на открытые карты.

– Надо же. Какой интересный расклад, – покачал головой Мортимер.

Действительно, нам обоим было чему удивляться. Редко когда увидишь, чтобы расклады совпадали по всем позициям, за исключениям масти.

– Ничья, – развел руками партнер по игре и принялся собирать карточный «инвентарь».

– Ничья, – согласился я с очевидным.

– А ты молодец, что рискнул, – заметил он, собрав, наконец, все карты и спрятав колоду в карман. – Идти до конца – стремление похвальное. Смелым везет чаще, чем трусам. Однако везение не всегда выигрыш. Иногда достаточно просто не проиграть...

– Дальше-то что? – поинтересовался я, пропуская мимо ушей «философские размышления».

– Дальше? – «дядюшка» почесал за ухом. – Я думаю, не стоит нам больше полагаться на случай. Везение – штука коварная. Настоящие игроки должны соперничать не в удачливости, а в интеллекте.

С этими словами он выудил из-под стола шахматную доску и, указав на фишки и артефакты, объявил условия следующей игры:

– Победитель получает всё. Мои – белые.

* * *

– Собака лаяла на дядю фраера, – говорит Мортимер, делая первый ход.

Пешка на d4.

Шахматист я, конечно, аховый, но кое-что все-таки помню. Закрытый дебют. Ну или полузакрытый, не знаю, как правильно.

Прыгаю конем на f6, гляжу на соперника.

Соперник удовлетворенно кивает и двигает вперёд пешку с2, ставя ее рядом с товаркой на горизонтали «4».

Отвечаю g6.

Ну вот, кажется, вырисовывается. Сейчас он сходит конём, и мы будем разыгрывать «староиндийку».

«Дядюшка» ожидания не обманывает. Выводит коня на игру, «подпирая» пешечный центр. Вроде всё правильно, всё так и должно идти, однако... Я неожиданно вспоминаю слова дяди Миши, сказанные им после очередной выигранной партии: «Зря ты, Андрей, избегаешь острых начал. В позиционной борьбе у тебя шансов больше.Особенно, если играешь за чёрных».

Отдёрнув уже занесенную над чернопольным слоном руку, я перемещаю ферзевую пешку на два поля вперед. Защита Грюнфельда в чистом виде. Осталось лишь не запутаться в её вариантах и продолжениях, и всё у меня будет тип-топ. Уступим противнику центр и начнём потихонечку рвать его пешечные бастионы.

Следующие одиннадцать ходов идут строго «по классике». Дважды обмениваемся пешками, развиваем фигуры, рокируемся, нагнетаем ситуацию в центре, «освобождая» при этом ферзевый фланг. Четыре коня выстраиваются по главной диагонали, и каждый из них перекрывает доступ сразу на восемь полей. Пара слонов кучкуется на линии «f», два других «поддерживают» активные фигуры и пешки «издали», с клеток b3 и g7. Одна из белых ладей уже готова рвануться во вражеские тылы, однако мой ферзь, стоящий на правом краю, тоже не лыком шит и держит соответственно под контролем «свою» половину доски. В целом, обстановка достаточно напряженная, но с некоторым преимуществом чёрных. Инициатива, похоже, на моей стороне. Королевская пешка всё-таки заняла центр и теперь угрожает атакой «чужому» слону. В теории он должен сейчас «убежать» на h2, теряя темп и давая моей ладье возможность выдвинуться на одну из ударных позиций. Ну и дальше, опять же «по классике», ладейная «артиллерия» с обеих сторон начнёт потихоньку поддавливать и «обстреливать» слабых и неприкрытых.

Словом, всё у меня пока хорошо, пусть и времени на обдумывание потратил больше, чем «дядюшка». Раза примерно в четыре. «Плодотворная дебютная идея» – это не про меня. Память требуется освежать буквально на каждом шаге... В любом случае, сюрпризов сейчас я не жду. Сижу, оцениваю диспозицию, готовлюсь к ходу соперника.

«Хренасе баян!»

Как сказали бы гипотетические комментаторы, заготовленная гроссмейстером «бомба» всё-таки взорвалась. К всеобщему удовольствию любителей древней игры.

Мортимер оставляет слона под атакой и... жертвует качество. Съедает ладьей коня, явным образом подставляя тяжелую фигуру под удар пешки.

Обхватываю руками голову и тупо смотрю на доску. В мыслях – бардак. Такого не может быть, потому что не может быть никогда. Подобная жертва не предусмотрена никакими учебниками.

Проходит минута, другая, потом ещё и ещё... Бросаю взгляд на часы. Пролетело уже четверть часа, а я всё никак не решу – брать ладью или не брать. Чем мне грозит этот ход? Соперник же не дурак, отдал фигуру не с бухты-барахты и, значит, успел уже просчитать все последствия...

Шахматисты-любители редко когда просчитывают долгие комбинации. Максимум, трёхходовки. Опытные и умелые смотрят вперёд ходов на пять или шесть. Продвинутые, я полагаю, на десять. И только истинные мастера видят всю партию. Не в том смысле, что точно знают, к чему приведёт то или иное движение на доске, а в том, что чувствуют пульс игры. Ощущают ее развитие, основываясь не только на теоретическом багаже и голом расчете, но и на интуиции. Непонятным большинству игроков способом отбрасывая-отсекая мириады бесчисленных комбинаций, оставляя лишь те, что ведут к победе. Наверное, это просто дар. Или талант, помноженный на труд и упорство. Или... наоборот, упорство и труд, подкрепленные не столько талантом, сколько верой в себя и неистовым желанием победить. Открывающимся в нужный момент озарением.

Озарение приходит ко мне на двадцатой минуте. Не знаю, что послужило толчком, но я вдруг отчетливо понимаю, что тоже, почти как гроссмейстер, вижу сейчас всю партию. Такого со мной никогда не случалось. Видимо, не было необходимости. Ни разу еще на кону не стоял такой «куш» – жизнь и свобода четырех человек, один из которых я сам.

Отклоняю ладейную жертву, забираю пешкой слона и жду «продолжения банкета».

Трудно сказать, разочаровал соперника этот ход или нет. Лицо его по-прежнему непроницаемо.

Ладья – на седьмую горизонталь. Достижение для белых немалое – под ударом ряд пешек, плюс явная угроза моему королю.

Давление на пункт f7 парирую перемещением слона на соседнюю клетку с одновременной атакой на белого коня в центре.

Мортимер отвечает ферзем.

А ведь он действительно мастер. Этот ход никто не смог бы предугадать. Предложить в такой ситуации размен ферзей многого стоит. Если я соглашусь с предложением, защищаться будет непросто, а если не соглашусь – нахальная ладья на с7 выйдет из-под удара.

Делать, однако, нечего, черному ферзю приходится отступать. Перемещаю его на одно поле влево. Конь «дядюшки» моментально прыгает на е7, с шахом. Мой король стыдливо ретируется в угол доски.

Без лишних раздумий обмениваемся слонами. У противника их больше нет. Зато живы оба коня, резвые и опасные. У меня «копытных» на одного меньше, но, в то же время, есть слон. В предстоящем месилове разница не очень заметна, однако, если отличие сохранится до эндшпиля, на моей стороне будет некоторое преимущество. Впрочем, до эндшпиля надо еще дожить.

Неприятельские фигуры, ворвавшиеся на седьмую горизонталь, внесли настоящую сумятицу в мои защитные построения. Вопрос лишь в том, сумеют ли они продолжить атаку? Ведь, как ни крути, ресурсы для контригры у чёрных имеются. Главное для обеих сторон – не ошибиться в выборе и не «зевнуть» ответный удар.

Белый ферзь – на b1.

Сильнейший ход! Мысленно аплодирую оппоненту. Одним движением он изгоняет из центра коня и прицеливается к пункту g6, прикрываемому только пешкой.

Отпрыгиваю попавшим под атаку конем влево-назад, намекая на то, что король есть и у белых и что остаться простым наблюдателем у него никак не получится.

Напряжение в партии растет с каждым ходом.

Решаю взвинтить темп игры.

Соперник уводит коня на край. Мой делает шах вражескому «монарху». Тот предсказуемо смещается на h2 – съесть нагловатую «лошадь» нельзя, это грозит неизбежным матом.

Перебрасываю ферзя на противоположный фланг.

Борьба накаляется до предела. Очевидно, что белым пора жертвовать на g6. Вопрос: какого коня, «е» или «h»? Знаю, что от ответа зависит судьба всей партии. Поэтому больше всего стараюсь не выдать себя. Нельзя сейчас смотреть на соперника, не дай бог, почувствует мои мысли.

Над ключевым ходом Мортимер раздумывает минут пять, а затем...

Всё-таки «е». Ну, слава те господи! Пронесло. Похоже, что шанс на победу «дядюшка» упустил.

Принимаю предложенную им жертву – забираю пешкой несчастного «коника».

В принципе, могу без проблем форсировать вечный шах, однако... азарт борьбы сильнее любого наркотика.

Противник бьет пешку ферзём. Я перемещаю своего на e5.

Реплика страшной силы. На Мортимера больно смотреть. Кажется, он потрясен. «Висит» ладья на дальней горизонтали, а королю грозит шах с неизбежной потерей одной из тяжелых фигур.

Продумав минут пятнадцать, соперник находит лучшее возражение – размен двух ладей. Высший класс! Теперь партия форсированно переходит в эндшпиль с небольшим перевесом черных, с обратным отыгрышем коня и «взаимоуничтожением» обоих ферзей.

Бесспорно, белым обидно защищаться после того, что ими было продемонстрировано до 23-го хода, когда они поставили «не на ту лошадь». Но кто ж мог предвидеть ресурс, что вдруг появился у неприятеля и был им столь грамотно реализован?

Да, я действительно мог гордиться собой и тем, что сумел сыграть на «гроссмейстерском» уровне... Жаль только, до победы так и не дотянул.

В последующих ходах «дядюшка» не ошибся ни разу. Максимум, чего я достиг – выиграл в ладейном окончании пешку, но не партию. Игра завершилась на 41-м ходу. С предложенной мной ничьей Мортимер согласился.

– Да-а, не ожидал я от тебя такой прыти. Ты, Дюха, и вправду боец, – с уважением в голосе заявил он, убрав со стола фигуры и доску. Потом ненадолго задумался и попробовал объяснить свою мысль:

– Играть на победу – решение правильное. Стремиться при относительно равных шансах к ничьей – значит заранее согласиться на поражение. Конечно, всегда побеждать невозможно, но если есть шанс, упускать его, как минимум, глупо. И если уж идти на мировую с противником, то только после хорошей драки. Иначе не будешь уважать ни его, ни себя.

– И что теперь? – устало спросил я, кивая на оставшиеся на кону фишки и камни.

– Хочешь не хочешь, а игру мы должны завершить, – сказал Мортимер, после чего вышел из-за стола и вскинул руку с браслетом.

Каменная столешница дрогнула, медленно «оторвалась» от подстолья и, повисев над ним пару секунд, так же медленно и солидно уплыла в угол.

«Вот это да! – изумился я, разглядывая то, что она столько времени закрывала. – Бильярдный стол! А я-то всё думал, почему он такой здоровенный?..»

Это действительно был стол для бильярда. Но, судя по размерам шаров и лузам, не для привычной мне пирамиды, а для мериндосского пула.

– Умеешь? – усмехнулся соперник, подхватывая лежащий на сукне кий.

– Восьмерка, девятка, четырнадцать с продолжением? – невозмутимо поинтересовался я, беря в руки второй кий и примериваясь к битку.

– Девятка, – немного разочарованно произнёс Мортимер.

– Разбой разыгрываем?

– Нет. Разбивать буду я. По праву хозяина, – сообщил оппонент.

* * *

Ромб для разбоя устанавливал я. Полосатая «девятка» в середке, восемь цветных вокруг, на точке – жёлтая «единица».

Полюбовавшись на аккуратно выставленные шары, отошел от стола и небрежным жестом предложил сопернику начать игру. В своих силах я был уверен. Бильярд – мой конек, не то что шахматы или карты. Конечно, пул не русслийская пирамида, шары в нем поменьше, а лузы, наоборот, побольше. Уронить шар в лузу легко, но, если играешь в девятку, победа зависит от мастерства, а не от везения. Точные выходы – вот что главное. Выходы и правильная стратегия. Те же шахматы, только в движении. Стоит только произвести начальный удар, и партия тут же вырисовывается в мыслях бильярдиста-гроссмейстера. Не ошибёшься с выходами и кладкой, выиграешь без проблем.

«Дядюшка» не торопясь подкатил биток на переднюю линию, потом переместил его к длинному борту, намелил кий и, тщательно прицелившись, с силой ударил по белому шару.

Разноцветный ромбик будто взорвался. Шары разлетелись по зеленой поляне, соударяясь с бортами и «сотоварищами», наполняя помещение дробным стуком. Словно булыжники высыпали из корзины.

В лузу не упал ни один.

«Не повезло», – заключил я, ухмыляясь в душе.

Случай и вправду редкий. Шар-другой после такого разбоя падает обязательно. Действительно, не повезло мужику.

Смысл игры заключался в том, чтобы положить в «копилочку» номер девять. Но прежде требовалось забить остальные. Последовательно, один за другим, от единицы и до восьмерки. Те, что падали в самом начале, из игры выводились. А если падения не случалось или бильярдист допускал промах, право удара переходило к сопернику. Собственно, это сейчас и произошло. Все шары на игре, следующий ход – мой. Можно выстраивать серию.

Я обошел стол, примерился раз-другой к «прилипшей» к борту «пятёрке» (из всех шаров этот наиболее неудобный), затем возвратился к битку и приступил к кладке. «Единичку» положил без проблем и с хорошим выходом. Биток выкатился под синюю «двойку». Через десять секунд всё повторилось. Шар с номером два на боках «затрепетал в сетке», а его белый собрат остановился неподалеку от красного. Еще один точный удар, и на поляне стало еще просторнее. Треть игры сделано, можно немного передохнуть и подумать над очередным ходом. Следующий шар надо не просто уложить в центральную лузу, но и постараться подбить неудобного «пятого».

Синий шар подбить удалось. Биток откатился к «восьмому». Теперь, чтобы не промахнуться, требовалось играть дуговик.

Я решил не рисковать. Заманчиво завершить партию одной серией, но, как известно, лучшее – враг хорошего. Слишком многое стоит на кону. Если промажу, ошибка может оказаться фатальной. Придется отыгрываться.

Отыгрыш вышел на загляденье. Биток заполз за зеленый, «пятёрка» подкатилась к перекрытой номером «девять» угловой лузе. Легальный шар играется абриколем и, если в створ не проскочит, «замазать» его уже не получится. Очень сложный удар, «дядюшка» на него вряд ли пойдет. Скорее всего, попытается развести по коротким бортам белый с оранжевым, надеясь на чужой промах.

Уступив Мортимеру место возле стола, я оперся на кий и принялся наблюдать за действиями оппонента.

Противник раздумывал долго. Глядел на шары, прилаживался к битку то эдак, то так и наконец...

«Вот это да! Перескок!»

Чёрт побери! Как же я упустил такую возможность?! Стоит протолкнуть «пятерик» мимо желтого «полосатика» и оба шара встанут в «плант», с равными для обеих сторон шансами...

Действительность превзошла все ожидания. Мортимер сыграл лучше. Не стал осторожничать и выполнил то, о чём я и думать боялся. После удара «под низ» биток отскочил от стола, перелетел через «шесть» и, дважды подпрыгнув, обрушился на оранжевый шар. А тот, вместо того, чтобы срикошетить от борта, тоже подпрыгнул и... упал на «девятку». «Девятку» отбросило к лузе, шар ткнулся в губу и, не удержавшись на кромке, свалился в развёрстую «пасть».

– Партия!

«Дядюшка» положил кий на сукно.

Я был убит. Я был раздавлен. Я был сражен наповал.

– ...недооценка противника, даже самого слабого, слабейшего из слабейших, ведёт к катастрофе, – доносились до меня слова победителя.

Я слушал его и не понимал.

– Это хуже, чем преступление. Это ошибка, – говорил Мортимер. – Случается, и палка стреляет, бывает, что и слепой попадает в цель. Ситуации, которые нельзя просчитать, встречаются сплошь и рядом. Лучший выход из них – делать так, чтобы они просто не возникали...

Да. Этого не должно было произойти, но – это случилось. Я все-таки проиграл. В тот миг, когда решил – победа уже в кармане…

* * *

– Неплохие вещицы, как раз для коллекции, – завершив «поучения», «дядюшка» забрал выигранные артефакты и вновь повернулся ко мне. – О реванше даже не заикайся.

Я качнулся вперёд. Сжатый в руках кий треснул на скрутке.

– Почему?

– Тебе нечего больше поставить, – Мортимер бросил на меня насмешливый взгляд и погрозил пальцем. – Не надо ломать инвентарь, он денег стоит.

Поздно. Кий я уже сломал. Не знаю, как это вышло, но в каждой руке у меня теперь по острой палке. Если такую воткнуть в неприятеля…

– Я же сказал. Не надо ломать, – «дядюшка» сдвинул брови и в ту же секунду оба обломка, увеличив свой вес раз в пятьдесят, вывернулись из ладоней и с глухим стуком упали на пол.

– Так-то лучше, – пробормотал Мортимер, вытерев пот со лба и опустив руку с браслетом. – До чего у нас народ невоспитанный. Проигрался и сразу в драку. Нехорошо.

– Я драться не собирался.

– А палками тогда нафига размахивал?

– Не знал, куда их девать.

– Угу. Прикидывал, в глаз или в ухо, – хохотнул оппонент.

– Зря не верите, – набычился я. – Я и вправду не хотел на вас нападать. Вы выиграли честно.

– Ну, хорошо. Поверю.

Заложив руки за спину, «дядюшка» прошёлся по комнате.

– Значит, говоришь, всё по-честному?

– Да. По-честному.

– Но отыграться хочется?

– Более чем.

Мортимер посмотрел на меня с интересом. Кажется, он ждал: сейчас я предложу то, от чего нельзя отказаться.

– Господин Мортимер, я знаю, вы получили всё, что хотели. У меня нет ничего, что могло бы вас заинтересовать. Однако есть факт, от которого не отмахнёшься.

– Что ты имеешь в виду?

– Работая из-под палки, значимого результата не выдашь. А мы будем работать именно так. Спустя рукава. Даже если нас подгонять. Рано или поздно, кто-то взбунтуется или решит сбежать, или же просто не станет выполнять от и до предписанные процедуры.Сами ведь знаете, рабский труд неэффективен. Рабу или заключенному нет смысла заботиться об интересах хозяина. Его держит только страх. Что выйдет, если в один прекрасный день порталы в Эдем окажутся без присмотра и оттуда...

«Дядюшка» остановил меня взмахом руки.

– Предлагаешь работать не за страх, а за совесть?

Я кивнул.

– Да. Предлагаю. Хочу, чтобы вы отпустили моих бойцов, а я останусь и буду работать на вас сколько потребуется. Как ключ я сильнее их на порядок, толку от меня будет больше.

– Какие гарантии? – спросил Мортимер.

– Моё честное слово.

– Негусто, – усмехнулся хозяин дома.

– Другого предложить не могу, – я пожал плечами и уставился на него, ожидая ответа.

«Дядюшка» ненадолго задумался.

– Рабы мне действительно не нужны, – произнес он, усевшись за стол. – Но и отпускать трёх ключей нет никакого резона.

– Не можете трёх, освободите кого-нибудь одного.

Мортимер снова задумался. Я чувствовал, что не зря затеял эту игру. Ему от меня что-то нужно. Мы об этом не говорили, но он ведь не просто так выслушивает мои предложения. И не отвергает их с ходу, что тоже неплохо.

– Я могу убить тебя в любую секунду, – неожиданно заявил собеседник.

– Убейте. Только других не трогайте.

Он засмеялся.

– Самопожертвование – это хорошо. Но прибыли от этого ноль. Мы сделаем по-другому.

– Я готов.

– Готов он, как же, – сварливо заметил «дядюшка». – Нет, дружок. Ты еще не готов. И убивать я тебя не буду. Убью-ка я лучше другого. Или другую. Как думаешь, кого из троих грохнуть в первую очередь?

От нехорошего предчувствия похолодело в затылке.

– Не надо никого убивать. Я сделаю всё, что нужно. Любую работу. Дайте моим уйти, и я ее выполню.

Мортимер окинул меня испытующим взглядом.

– М-да. С чувством юмора у тебя плоховато. Простых шуток не понимаешь.

– Это не шутки.

– Верно, – согласился «абориген». – Но, с другой стороны, в каждой НЕшутке есть доля шутки. Не так ли?

– Возможно, – уклонился я от прямого ответа.

– Не юли, – нахмурился «дядюшка». – Я хочу знать, готов ли ты в случае неудачи принести в жертву... нет, не себя, а кого-то из спутников. Того, кого сам же и выберешь. Ну, что молчишь?

– Условия сделки? – спросил я после короткой паузы.

– Условия очень простые. Ты получаешь задание, добиваешься положительного результата, а потом возвращаешься. После этого я отправляю выбранного тобой человека в его родной мир. Если не выполняешь задание или не возвращаешься, я убиваю «избранного». Согласен?

– Вы... отпустите ее, если я выполню все условия?

– Ты уже выбрал? – приподнял бровь Мортимер.

Я мысленно чертыхнулся. Ну кто меня за язык тянул?!

– Ладно, не дергайся, – усмехнулся мой оппонент. – Я действительно отпущу твою... хм, н-да.

– Хорошо. Я согласен.

– Ну вот и отлично, – потёр руки «дядюшка». – А теперь к делу. Задание тебе будет такое...

[1] Где те мечты, о которых мы мечтали?

И те ночи, что мы провели вдвоем?

Где они теперь?

Я просто не знаю.

Но я могу сказать только одно:

Я безумно скучаю по тебе...

( «Hasta mañana», гр. АВВА)


Глава 8. Одиночный шутер


Стою на вершине холма. Разглядываю окрестности.

Мир, куда я попал, похож на Лимбо. Такая же каменистая пустошь. Тут и там разбросаны валуны. Некоторые довольно большие. Даже огромные — для укрытия в самый раз. Виднеющиеся на горизонте горы подернуты лёгкой дымкой. Путь мой лежит туда. Где-то там открывается переход в другую локацию. Точнее, на новый уровень.

По словам Мортимера, их должно быть четыре. Конечно, он мог ошибиться или «не так понять» единственного побывавшего здесь и вернувшегося. Плюс информация могла устареть, за столько-то лет. Достоверные сведения, полученные из «надежного источника», имеют свои особенности. Что-то со временем забывается, другое обрастает никому не нужными деталями и подробностями, третье становится байками и анекдотами, четвертое превращается в легенды и сказки...

Обитателям Лимбо нравились сказки с «открытым» финалом, когда неизвестно, чем закончилась та или иная история. А еще они любили «играть в войнушку». Друг с другом и с миром, в котором жили. Да и что им еще оставалось? Население едва достигало пяти миллионов. Капля в море, если сравнивать с соседним Эдемом или, например, с Вау, где счет жителям шёл даже не на десятки – на сотни миллиардов. Лимбо же был «тупиком». Порталы открывались только в Эдем и никуда больше. Местные эдемцев не жаловали и, соответственно, блокировали переходы. Стационарных порталов было на планете немного, и все они находились под плотной опекой. «Мышь не проскочит», как говорил «дядюшка». И «мыши» действительно не проскакивали. Чаще всего пришельцев просто отстреливали или давили с помощью сликтов. В отдельных случаях, таких как наш, например, брали в плен и использовали на тяжелых работах. Пожизненно. Иных вариантов для эдемцев не предусматривалось, слишком недобрую память они оставили о себе в этом мире. Давным-давно, когда пытались протащить сюда саранчу.

К счастью «аборигенов», переходы в соседний мир открывались нечасто и ненадолго. Большие силы через них пройти не могли, а с малыми защитники Лимбо худо-бедно справлялись. Однако «мерцающие» порталы в любой миг могли превратиться в «стабильные», и тогда они стали бы головной болью для всей планеты.

Эффект «мерцания» поддерживали люди-«ключи», но с каждым годом их становилось всё меньше. Как сообщил Мортимер, сейчас их всего пятнадцать. Остальные ушли. Куда? Туда, откуда не возвращаются.

Хоть Лимбо и считался «концевым миром», некоторые из местных с этим не соглашались. Умеющие открывать порталы раз за разом пытались пробить брешь в стене. Проникнуть за грань, разорвать круг, найти дорогу в новое измерение.

Результаты этих попыток оказались весьма любопытными.

Отыскать другие «Вселенные» не получилось, зато удалось сотворить новые. Условно-новые. Странные и необычные. Похожие на компьютерные стрелялки. Сплетающие реальное с выдуманным.

«Отпочковавшиеся» от Лимбо миры нельзя было назвать полноценными. Больше всего они походили на «игровые пространства», только без компьютеров и сисадминов. «Аборигенам» игрушки понравились – какое-никакое, а развлечение. Не так уж и много их было в унылой и сумеречной реальности. За умеренную плату «ключи» пропускали в «свои» миры всех желающих. Поодиночке и группами. Под воздействием игроков «магические» пространства мало-помалу менялись и, в конце концов, количество перешло в качество. Вирт-континуумы слились в отдельный, не зависящий от «материнского» мир, впоследствии названный Ультима. Что он из себя представлял, не знал никто. Все входящие в него обратно не возвращались. Порталы открывались из любой точки, но, пропустив одного игрока, сразу же схлопывались. В новообразованный мир группы войти не могли.

Больше двух тысяч бойцов сгинули в Ультиме безвозвратно. А потом в дело вступили «ключи». Увы, с тем же итогом. Тревогу забили, когда количество пропавших «специалистов» перевалило за сотню. Попробовали посылать вместе с людьми сликтов – результаты не изменились. Попытались экипировать бойцов на все случаи жизни – тоже не получилось. Не помогли ни роботы-беспилотники, ни сканеры-поводки, ни усиленная броня, ни многократно увеличенный боекомплект. Всё оставалось по-прежнему. Люди уходили в неведомое и исчезали. Впрочем, ходили слухи, что одному из них все-таки повезло. Какой-то парнишка сумел возвратиться в Лимбо. Прошёл Ультиму до конца и вынес оттуда НЕЧТО.

Нашлись и свидетели подвига. Было их дохрена и больше, и все они «врали как очевидцы».

Самое смешное, что на их «показаниях» как раз и основывался Мортимер, когда предложил мне совершить невозможное и стать следующим «везунчиком».

Задача, поставленная «дядюшкой» кривотолков не допускала. Пойди туда — не знаю куда, принеси то – не знаю что. Вот и весь сказ. Цель непонятна, маршрут неизвестен. С тем и другим определяемся по ходу движения. Как? «Узнаешь, когда начнёшь», – сказал по этому поводу «работодатель».

Всё было настолько туманно, что даже закралась мысль: от меня попросту избавляются.Хотя зачем это Мортимеру? Он же не идиот. Способов меня устранить предостаточно. Нет смысла придумывать сложности. Глупо искать в тёмной комнате чёрную кошку. Особенно, если там её нет...

* * *

Медленно спускаюсь с холма. Осматриваюсь.

Торопиться не стоит. Если это действительно «игровой» мир, точка входа обязана иметь «островок безопасности». Так что – пока не пересеку цепочку камней у подножия, никто меня здесь не тронет. А еще, согласно «традициям», где-то поблизости должны отыскаться «бонусные» предметы. Любой одиночный шутер начинается, как правило, с экипировки. Негоже вступать в бой голым и безоружным.

Искомое я нахожу через пару минут, под кустиком. Растительность в этом мире присутствует. Пусть чахлая, но глаз, безусловно, радует. Эмоциональный настрой — вещь важная, одни только камни настроения не прибавят.

Набор начинающего геймера состоит из крепких ботинок, комбеза и легкого бронежилета-разгрузки. Под шмотками лежит «оружие». Обычный электрошокер. На серьезное дело с таким не пойдешь, только от хулиганов отмахиваться.

Облачаюсь, не спеша, в камуфляж. Опа! Это еще что такое? В кармане разгрузки обнаруживаю два магазина, в каждом по десять патронов. Выходит, найду по дороге и пистолет, не зря же мне боеприпасы «подсунули».

В голове мелькает злорадная мысль. Все, кто входил сюда до меня, совершали большую глупость. Нет смысла тащить в игру снаряжение, здесь оно всё равно пропадёт. Получается, прав был «дядюшка», когда на просьбу дать мне с собой хоть что-то ответил: «Пойдешь с тем, что имеешь». Я и пошёл. Босиком, раздетый почти до исподнего, прямо как балерун, исполняющий партию Иванушки-дурачка в одноименном балете. Ну да, так и есть. Василиса Прекрасная томится в плену у Кощея, а ее разлюбезный друг ничтоже сумняшеся отправляется в поход за Жар-птицей. Или за молодильными яблоками. Или... Короче, хрен знает, что ждет в «тридевятом царстве», но дойти до него сказочный персонаж обязан. Иначе — не видать Иванушке свою суженую, останется она у Кощея навеки.

Корнелия мне, конечно, не суженая, но, ей-богу, за тот взгляд, что она подарила мне перед отправкой в Ультиму, можно было горы свернуть. Мортимер, видимо, чтобы подчеркнуть серьезность момента, приказал сликтам привести Корни. Её поставили возле стены, двое камнеобразных повисли рядом, изображая охранников. «Дядюшка» не стал ничего утаивать от Корнелии, рассказал всё в подробностях. Про карты, шахматы, бильярд и моё решение «назначить» девушку жертвенным агнцем. Выслушав Мортимера, пленница тихо вздохнула и повернулась ко мне. Страха в её глазах не было. В тот миг я окончательно понял, что...

«Я вернусь, Корни» – «Обещаешь?» – «Да» – «Я буду ждать».

Странно, но факт. Глядя на нас, «дядюшка» внезапно смутился. Словно услышал этот безмолвный диалог. «Вы ещё поцелуйтесь», – пробормотал он себе под нос и, подняв руку с браслетом, активировал портал в Ультиму...

Обхожу холм по кругу. Ищу, чем бы ещё поживиться. Ищу и нахожу коробочку с красным крестом. Ага, аптечка. Будет чем восстанавливать силы. Как только беру ее в руки, перед глазами появляется панель с настройками. Кнопка «сэйв» в конфиге отсутствует. Вместо неё надпись-предупреждение: «Перезагрузка отключена. Сохранение невозможно».

Чешу в затылке. Вздыхаю. Понятно теперь, почему отсюда не возвращались. Респаун в Ультиме заблокирован. Если убьют, «возродиться» не сможешь. «Добро пожаловать в ночные кошмары, сынок!» Режим бога наоборот — вот что это такое. Пройти весь путь до конца — единственное, что может спасти заигравшегося геймера. А читер он или нуб, без разницы. Здесь это никого не волнует. Взялся за гуж -- изволь соответствовать.

Ну что ж, попробуем соответствовать. И не просто попробуем, а сделаем! Прорвёмся, не в первый раз. Где наша не пропадала!..

* * *

Всё, больше на этом холме делать нечего. Ништяки и плюшки подобраны, пора выдвигаться.

Осторожно выглядываю из-за камней. Противник отсутствует. Зато имеется шкала «здоровья» и циферки, сигнализирующие о состоянии брони и количестве боеприпасов. Активные данные транслируются на сетчатку. Наблюдению за окрестностями они не мешают, и, кроме того, я могу убрать их из поля зрения, когда захочу. Это похоже на информационный фон или бегущую строку на компьютерном мониторе.

Боезапас – 20 пистолетных патронов, «жизнь» – 100%, «броня» – 10%.

Выхожу на равнину. Легкой трусцой перемещаюсь к ближайшему валуну. Укрываюсь за ним, жду секунд десять, двигаюсь дальше. В течение трех минут ничего интересного не происходит. А потом появляется первый враг. Радуюсь ему как лучшему другу. Хоть какая-то движуха пошла, замаялся уже в нетерпении.

Несколько каменных глыб образуют подобие крепостной стены. В «стене» есть «проем». Из него выскакивает какое-то существо и, громко мыча, рысит в мою сторону.

«Господи! Что за мерзость?!»

У твари всего две конечности, «коленки назад», вместо пальцев – копытца. Туловище напоминает бугристый мешок, покрытый клочками щетины. Кожа розовая, как у младенца. Головы у чудища нет. Есть полная острых зубов пасть. Над ней «пятачок» и злобные «свинячьи» глазки. На «лбу» небольшие рога.

Обзываю уродину «коровёнкой». Не совсем верно, но классифицировать противников как-то надо. Что первое пришло в голову, тем и назвал. Первая мысль завсегда правильная.

Словно тореадор отступаю в сторону. Вражина проносится мимо и получает электроразряд в холку. После чего утробно взрыкивает, взрыхляет копытами землю и снова пытается атаковать. Выходит, мало тебе одного заряда, так я ведь еще могу, мне не жалко. Опять уворачиваюсь от бросающейся на меня гадины и тычу ее шокером в бок.

Фух! Готово!

«Коровёнка» рушится наземь. Центнера полтора мяса, только жрать его нет никакого желания. Да и некогда. Ко мне бегут еще три. Такие же мерзкие и такие же злые. Пасти разинуты, намерения понятны.

Продолжаю изображать корриду. Кузнечиком прыгаю по песку, верчусь как волчок, размахиваю электрошокером. Неравный бой длится минуту. Все цели поражены, потерь нет. Утираю пот, бросаю взгляд на «крепостную стену».

Мама дорогая! Да сколько же их?! Рыл тридцать, как минимум, и все по мою душу. Целое стадо, однако.

Героем быть не хочу – спасаюсь от противника бегством. Бегу достаточно быстро. Погоня не отстает. Одна радость – «коровёнки» вытягивается в цепочку. Значит, могу разбираться с ними по очереди. Останавливаюсь и дважды угощаю зарядом ближайшую. Затем снова бегу. Опять становлюсь лидером гонки.

Операцию по превращению «живого» мяса в «парное» повторяю еще шесть раз. На седьмом происходит «затык» – в шокере заканчивается «электричество». «Восстановление – 600 секунд» – мелькает «системное» сообщение.

Твою ж мать! Как не вовремя-то!

Пока соображаю, что делать, меня кусают за «брюхо».

У! Больно-то как!

«Жизнь» уменьшается на десять процентов, «броня» – на четыре.

Недолго думая, бью гадине промеж рогов. Шокером, используя его как дубинку.

Чтобы уложить тварь, хватает пяти ударов. Взамен получаю еще укус.

Результат: броня – 2, жизнь – 80.

Нет, так дело не пойдет. Врукопашную от этих противников не отбиться. Окружат и загрызут. Вывод: надо опять удирать. Пока энергия в шокере не восстановится, бросаться в драку нет смысла.

Быстренько разворачиваюсь и... От! Сволочь какая! Успела-таки цепануть. Ни дна тебе, ни покрышки – прямо за мягкое место... Вот же непруха...

«Броня» обращается в ноль, «жизнь» падает сразу на двадцать процентов.

Бежать теперь гораздо труднее. Ноги словно бы наливаются тяжестью, пот катит ручьем, удары сердечной мышцы отдаются в висках невидимыми молоточками. В ушах – звон, дыхание рваное, преследователи все ближе и ближе, но ускориться не получается. Мало того, даже и этот темп сохранить не могу, минуту еще продержусь и – аллес. Догонят и схрумкают.

Решение приходит, как всегда, неожиданно.

На пути у меня огромный валун, но вместо того, чтобы его обежать, я вспрыгиваю на скользкий камень и из последних сил, цепляясь всем телом за выемки и уступы, карабкаюсь вверх. Снизу клацают чьи-то зубы. Ногу отдергиваю в самый последний момент... Ещё бы чуть-чуть и расстался бы с ней навсегда... Однако успел. И это, бесспорно, радует. Противник беснуется у подножия, но достать меня нифига не может. «Коровы» не обезьяны и не архары, к «скалолазанию» и прыганию по горам не привыкли...

Добираюсь, наконец, до плоской вершины и падаю на неё в полном изнеможении. Лежу на холодной поверхности, пробую отдышаться. О том, что в разгрузке аптечка, вспоминаю только через минуту. Мысленно чертыхаюсь, достаю коробку с крестом и... Хм, а действительно, как пользоваться этой фигней? Не знаю ведь нихрена.

Информация появляется моментально. «Сожмите аптечку», – говорит вирт-панель.

Сжимаю.

«Лечение завершено».

Ого! «Здоровье» – плюс 25. Неплохо, однако.

Сразу становится легче. Одышка проходит, тяжесть в ногах исчезает, появляется интерес к жизни. Тактильные ощущения полностью восстанавливаются, и я тут же чувствую – под задницей у меня что-то твердое. Приподнимаюсь, оглядываюсь.

Ух ты! Вот это я удачно зашёл!

На камне лежит пистолет.

Беру его в руки, осматриваю, выщелкиваю магазин. Убеждаюсь, что полный, вставляю обратно, передергиваю затвор.

Ну, гады, держитесь! Теперь повоюем...

Воюем мы основательно. С чувством, с толком, с расстановкой.

Мишеней полно. «Коровёнки» носятся вокруг валуна огромной толпой, топчутся перед каменной стенкой, тычутся в неё мордами и даже пытаются грызть. Мычание, топот и скрип челюстей эхом разносятся по окрестностям. Прицеливаться не требуется. В плотную массу и слепой попадет. Однако патронов у меня не так много, поэтому зря их стараюсь не тратить. На каждую тварь расходую по две пули. Надеялся, что хватит одной, но – игровая механика экономию не дозволяет. У пистолета убойная сила такая же, как у шокера. Вся разница, что последний – оружие контактного боя, а первый можно использовать на дистанции. Правда, только на ближней. Метров за тридцать-сорок вероятность промаха увеличивается в разы. Когда захотел подстрелить отбившуюся от стада «скотинку», потратил на нее целых четыре патрона вместо обычных двух. Пришлось в итоге снова переключиться на тех, кто недалеко.

Три магазина пустеют за три минуты. На песке валяются четырнадцать трупов, семеро выживших продолжают нарезать круги около валуна. Одним разом помножить всё стадо на ноль не получилось – боеприпасы закончились. Делать, однако, нечего, придется разбираться с оставшимися по-свойски, в ближнем бою, благо, что шокер уже залит энергией под завязку, осталось лишь определить тактику и стратегию.

Со «здоровьем» сейчас проблем нет, поэтому просто прыгаю вниз и даю деру от бросившихся вдогонку уродок. Ускориться не пытаюсь, жду, когда они растянутся в колонну по одному. Направление держу строго на «крепость», ту самую, откуда эти твари выскакивали. По всем «игровым» канонам, там обязательно должны обнаружиться ништяки. «Тайная» база врага – отличное место для схронов и сопутствующих им «бонусов».

Пока бегу, высматриваю случайные «пряники»: может, где завалялись. Увы, ничего ценного найти так и не удается. Ну да не беда, будет еще на нашей улице праздник. По идее, чем ближе к концу локации, тем больше у меня будет шансов прибарахлиться. Пока же я в самом начале уровня. Поэтому и горевать особенно не о чем.

Оглядываюсь на «коров». Всё в порядке. Всё, как и задумывалось. Зубасто-копытные, растянувшись в длинную цепь, несутся за мной, как привязанные. А ведь в догонялки-пятнашки можно играть и «вдвоем». В смысле, не только семеро за одним, но и один в обратку. Баш на баш. Кто кого первым догонит, того и тапки.

Добегаю до «крепостной стены» и начинаю ее «огибать». Преследователи не отстают.

Вот и отлично. Значит, будем сейчас меняться ролями. Жертва-охотник, охотник-жертва... какая, блин, разница? «Динамо» бежит – все бегут. Главное, финиш не пропустить, а всё остальное – фигня, мелочи жизни.

Периметр «стадиона» метров примерно триста. Преодолев половину дистанции, включаю «четвертую» скорость. Финишный спурт выходит на загляденье. Уже через тридцать секунд настигаю замыкающую «пелетон» тварюгу. Тычу ее шокером в зад, перепрыгиваю через упавшее тело, нацеливаюсь на следующую. Той даже в голову не приходит, что враг не спереди, а за спиной. Хотя, чему удивляться? Головы-то у дурочки нет. Только брюхо да пасть. А желудок, как известно, мозги не заменит...

На разборки с «коровами» уходит минута. Противники быстро заканчиваются, мочить больше некого. И это есть хорошо. Ничто не должно мешать вдумчивому потрошению «крепостных складов»...

Найденное на базе «имущество» не впечатлило. И даже разочаровало немного. Тешил себя надеждами на что-нибудь дальнобойное, а получил: три новых магазина для пистолета, еще одну аптечку, металлическую пластинку с надписью «Ремкопмлект» и два небольших флакона, заполненных мутной жидкостью.

С магазинами поступаю, как и положено. Два запихиваю в подсумок, третий вставляю в пистолетную рукоять. Хорошо, что патроны здесь не россыпью «выдают». То-то была бы морока – «трястись» всякий раз, не дай бог, патрон перекосит или перезаряжаться придётся во время боя. А так: пустой магазин выбросил, новый воткнул и – порядок…

Аптечку решаю пока не использовать. Здоровье она увеличивает на 25 единиц, ни больше, ни меньше. Мне же до ста не хватает всего пятнадцати. Если начну его сейчас «поправлять», десять процентов улетит в никуда. А разбазаривать ценный ресурс не хочется. Жаба – зверюга серьёзная, по жадности матёрого хомяка переплюнет.

Ремонтную пластину я долго верчу в руках, пытаясь сообразить, что с ней делать. Скорее всего, это часть брони, но куда ее приспособить, не понимаю. «Инструкция» по применению появляется, когда подношу пластину к бронежилету.

«Прижмите ремонтную единицу к защищаемой поверхности».

Прижимаю.

«Броня – 20%», – сообщает система.

«Жилет» моментально растягивается и превращается в «водолазку». Теперь у меня прикрыты не только грудь, спина и живот, но еще руки, шея и даже причинное место. Уже хорошо. Ежели цапнут за что-нибудь… эээ… важное, зубы наверняка обломают.

Из непонятного остаются два странных флакончика. То ли вылить их надо куда-нибудь, то ли выпить… Нет, скорее, всё-таки выпить. Откупориваю пробку, принюхиваюсь. Хм, пахнет недурственно. Чем-то лекарственно-ягодным, словно микстура от кашля, как в детстве. Мысленно перекрестившись, опрокидываю в рот содержимое пузырька. Напиток определенно бодрит. Перед глазами появляется сообщение: «Плюс 10 к жизни».

Отлично. «Живую воду» можно использовать вместо аптечек.

Немного подумав, выпиваю второй флакон.

«Жизнь – 105%».

Ух ты! Вот это действительно здорово! Десять таких бутылочек и респауном можно не заморачиваться. Еще бы броню нарастить, а после удвоить, да разделиться пополам – красота выйдет неописуемая. Два бойца из ларца, одинаковых с лица, прямо как в сказке...

«Мечты, мечты, в чём ваша сила? От счастья мозг перекосило...» – напевая нехитрую песенку, покидаю «коровник» и двигаюсь дальше. К горам. Кажется, они стали ближе. Ну да, так и есть. Одно из препятствий преодолел, расстояние до цели уменьшилось примерно на треть. Такая вот игровая механика.

Минут через пять дохожу до реки. Откуда она появилась, не знаю. За холмами ее не было видно, а только спустился с очередного и – бац! Новое приключение.

«Вода» в реке красного цвета и жарит от нее, как от печки. Бросаю в речушку камушек. Тот вспыхивает огнем и сгорает, не успев утонуть. Ага, форсировать реку вброд не получится. И переплыть не выйдет, даже если лодку найду. Значит, поищем мост.

Мост я, в конце концов, нахожу. Однопролетный, перекинутый через протоку каменной аркой. Течение здесь достаточно быстрое, а ширина небольшая. Место для переправы почти идеальное. Почти, потому что соседний берег теряется в плотном тумане. Что в нем таится, одному богу известно. Или черту, что в данном случае к истине гораздо ближе. Однако другой дороги нема, надо переправляться.

Перехожу мост с опаской. В правой руке пистолет, в левой – шокер. Осторожно ступаю по каменным плитам. Впереди туманная муть, снизу бурлит «река». Ногам становится горячо. Потоки огненной лавы «постреливают» «угольками». Один из них падает на броню. «Броня – 19%» – услужливо сообщает система. Ну что за напасть? Даже видами нельзя спокойно полюбоваться, обязательно какая-то гадость полезет.

Перестаю «тормозить», преодолеваю «мостовое сооружение» ускоренным шагом. Сбегаю на твердую «почву». По мере удаления от реки туман рассеивается, хотя и несильно. В принципе, это обычный пар. Прямо на берегу температура высокая, потом становится холоднее, поэтому и парит. Воздух на этой стороне влажный, вода, соответственно, конденсируется, и значит... «Тьфу ты, черт! Что за дурацкие мысли? Не о том надо сейчас думать...»

Выхожу из тумана и... едва успеваю отпрянуть от летящего в голову кулака...

Противник – натуральный скелет. И это не образное выражение. Настоящий скелет, всамделишный. Причём, довольно здоровый. В смысле, ростом он за два метра и кулаки огроменные. Уворачиваться от таких тяжело, костяные «руки» длиннющие, до прикрытых тряпками ребер даже шокером не достанешь. Приходится разрывать дистанцию.

Отступить и скрыться в тумане не удается. Он теперь как полупроходная мембрана или обратный клапан: сюда пропускает, а к мосту нифига, пружинит и сразу отталкивает назад, в лапы к скелету.

Получаю удар в плечо. Броня истончается на восемь процентов, жизнь падает на четыре. Не страшно, но досадно до жути.

Падаю, ухожу перекатом в сторону, посылаю две пули в противника. Скелет вздрагивает, пошатывается, но стоит. Вскакиваю, отпрыгиваю на метр-полтора, вскидываю оружие и угощаю гада еще парой выстрелов. Враг отвечает огненным шаром. Уклониться от файербола не успеваю. «Жизнь – 97, Броня – 3». От, ты ж, сволочь какая! Еще один выстрел. Готово. Скелет рассыпается в прах.

Оглядываюсь. Пробую оценить обстановку.

Вокруг бетонные и каменные строения. Некоторые двухэтажные. Стекол в оконных проемах нет. Слева и справа заборы с колючей проволокой. Довольно высокие, перебраться через них не получится. Увиденное напоминает то ли заброшенный склад, то ли концлагерь. Вышек с пулеметчиками не наблюдаю – значит, всё-таки склад.

Из-за ближайшего здания выскакивают два «свежих» скелета и начинают швырять в меня файерболы. Я как могу уворачиваюсь и огрызаюсь огнём. Противники не слишком быстры. К тому же, чтобы произвести «выстрел», им требуется останавливаться. Тем не менее, я трачу на них полтора магазина – расстояние до целей около тридцати метров, промахиваюсь через два раза на третий.

Покончив со «сладкой парочкой», перезаряжаюсь по-быстрому и бегу к каменному «сараю». Во-первых, чтобы укрыться и отдышаться, а во-вторых, надо бы пошуршать по сусекам.

Решение оказывается правильным. Кое-какой хабар я отыскиваю. Но сначала приходится попотеть. Как только заскакиваю внутрь, навстречу мне бросается новый враг. Похожее на гуманоида существо с мордой неандартальца, коротким хвостом и бурой морщинистой кожей. Нарекаю мутанта «чёртиком». Он половчее скелетов и тоже мечет огненные шары. Выцеливать его намного труднее. Три промаха из шести, и это весьма неприятно: в магазине остается всего четыре патрона. Вторая проблема: я таки умудряюсь «поймать» вражеский файербол. «Жизнь – 77. Броня – 0». Вот ведь редиска какая! Одна радость, в ближнем бою этот враг слабоват – добиваю его с помощью шокера. Прячу пистолет в кобуру, начинаю осматриваться.

Опаньки! Вот это сюрприз. Всем подаркам подарочек.

В углу лежит карабин, рядом с ним запасная обойма на пять патронов. Наконец-то дождался!

Подхватываю «длинноствол», выглядываю из окна. Снаружи тусуются пятеро: три «чертика», два «скелета». Каждому хватает по одной пуле. Вот это по-нашему, по-бразильски! Будет теперь чем гадов отстреливать...

На зачистку местности уходит около часа. Результат: 18 упокоенных «скелетов» и 46 пришибленных «чертиков». А еще: девять процентов «жизни», ноль боеприпасов, ноль брони и полностью разряженный шокер. Поэтому, хочешь не хочешь, приходится снова носиться по «складской зоне» в поисках плюшек и пряников. Хотя, в данном случае, «носиться» – это преувеличение. С подорванным донельзя здоровьем особо не побегаешь. Ноги едва волочу, фактически ползаю. Плетусь от здания к зданию, вваливаюсь внутрь, ищу, чем поживиться.

Ценности, конечно, находятся. Секретов и схронов здесь много. Пока воевал, основательно прибарахлиться не было времени, а сейчас, хвала Илутвару, его дофига и больше. И враги не мешают, поскольку моими усилиями все они уже переведены в разряд трупов. «Всех убью, один останусь», – так, кажется, говорят ценители жесткого махача. Их мнение я поддерживаю. Всецело. И значит, делиться «трофеями» ни с кем не желаю. Самому – мало.

Довести «жизнь» до ста процентов не получается – только до восьмидесяти четырёх, зато броня теперь полноценный скафандр. И боезапас под завязку, что, безусловно, радует. Голым и сирым быть ни к чему – подобного «пацифизма» даже враги не поймут...

Закончив лечение и экипировку, направляюсь к воротам. Это проход в следующую локацию. Беру карабин наизготовку, открываю калитку, прищуриваюсь. Горы совсем недалече. Похоже, это последний этап. Пройти его надо с умом, ведь по старой доброй традиции в горах меня ожидает «босс» уровня. Кто он, пока не известно, но я это обязательно выясню. Увижу, поймаю и ухайдакаю, такой вот я весь из себя героический...

Начало этапа – тоже традиционное. Как только оказываюсь на «той» стороне, меня сразу же атакуют. Словом, всё как всегда, нас трах-бах, а мы крепчаем. Правда, на этот раз атака идет с «верхнего ракурса». Какая-то летучая тварь закладывает вираж и плюётся в меня синими сгустками. Броня «облегчается» на пять единиц, «жизнь» – на четыре.

Вражина напоминает ископаемого птицеящера. Длинный зубастый клюв, когтистые лапы, кожистые перепончатые псевдокрылья. Псевдо, потому что размах невелик. Чтобы удержать «дактиля» в воздухе, пары квадратных метров мало. Несущие «плоскости» должны иметь больший размер. Впрочем, это не мои сложности, гонять с птичкой чаи я не собираюсь. И вообще, проблемы индейцев шерифа не волнуют.

Начинаю изображать зенитку. Цель скоростная, маневренная. Подбить ее одним выстрелом тяжело. Мало того, еще и огрызается, сволочь такая. Короче, надо опять менять тактику.

В первой локации была «пустыня», во второй – «промзона». Здесь – «нетронутый уголок природы». Повсюду зеленая травка, рощицы, кустики, перелески... Для партизанских действий самое то.

Отстреливаясь на бегу, несусь к ближайшей «дубраве». Прячусь под сенью «берёз» и «клёнов», отслеживаю сквозь листву эволюции летающей гадины. Поняв алгоритм «пилотажа», приступаю к огневому противодействию.

Чтобы приземлить «дактиля», подпускаю его поближе и бью с упреждением. Расходую восемь патронов, половина из них, увы, в «молоко». Вёрткая птичка, и упреждение не всегда помогает. Тем не менее, с небес я тварюгу ссаживаю. С воем и рёвом, словно подбитый мессер, она втыкается в землю. И тут же взрывается. Останки горят. Красиво горят, душа радуется от этого зрелища, глаз от него оторвать невозможно.

Долго, однако, радоваться не получается. Уже через пару секунд чувствую – сзади меня кто-то грызёт. Правильно говорил в своё время Федька Синицын: «Андрюха, береги задницу. Она тебе ещё пригодится».

Резко отпрыгиваю и разворачиваюсь.

Ба! Знакомые всё лица! «Коровёнки». В количестве трёх штук.

«Идите сюда, хорошие. Добренький дядя угостит вас чем-нибудь вкусненьким...»

Угощаю копытных зарядами шокера. Патроны тратить не собираюсь. Брони на мне еще много, урон от укусов предполагается небольшой. Так оно, в общем, и происходит. Броня минус два, «жизнь» минус столько же. В плюсе – три вражеских трупа и не истраченный на «ерунду» боезапас. Так воевать мне нравится. Поднаторел уже в двух предыдущих локациях. Опыт набрал, и с каждым боем его всё больше и больше. Как и положено. Как и должно быть...

«Лесную тропу» я прохожу за два с половиной часа. Бодаю бодучих, костерю костистых, морщу морщинистых, припариваю парящих. Их здесь полный набор. «Дактили» с «чертиками» окучивают открытую местность, «скелеты» и «коровёнки» – пересеченную. Подобное разделение труда меня более чем устраивает. Для разборок с первыми использую карабин, со вторыми – шокер и пистолет, совмещаю только когда боеприпасы к «целевому» оружию заканчиваются. Кроме того, я умудряюсь затариться еще одной полезной приблудой. Плазмоганом. Нахожу его совершенно «случайно», под кустиком. Пушка – вещь! Стреляет очередями, «дактилей» гасит влёт, на раз-два, остальных – вполовину быстрее. Проблема одна – энергетические модули, которые «боепитание», ресурс расходуют быстро, а количество запасных ограничено. Я нашел только три. Поэтому плазмоганом работаю лишь в крайних случаях. Трясусь над ним, как царь Кощей над своим, прошу прощения, яйцом. Стараюсь сохранить энергозапас для будущих «неприятностей». В том, что они последуют, сомнений нет. Слишком легко мне дается этот этап. В реальной жизни так не бывает. В конце пути обязательно какая-нибудь подлянка случится...

Лесостепь заканчивается около гор. В ближней скале вырублена лестница. Довольно крутая и без ограждений – сверзиться вниз легче легкого. Поднимаюсь по ней с опаской. Оглядываюсь по сторонам, останавливаюсь через каждые две ступени. В разгрузке три запасные аптечки, четыре флакона с «живой водой», шесть магазинов для пистолета и десять обойм для винтовки. Броня – 76, «здоровье» – 94. В общем, жить можно.

«Плазма» пока за спиной, перевести ее в боевой режим – секундное дело. Успею, ежели что. Основное оружие сейчас – карабин. В умелых руках он тоже творит чудеса, а руки у меня умелые – противники подтвердят... если из мертвых восстанут...

Как ни странно, на лестнице меня никто атаковать не пытается. До верхней площадки я добираюсь спокойно и без потерь. Площадка пустая. В дальнем конце – дверь. Самая обыкновенная. Замка в ней нет, только ручка. Нажимай, тяни на себя и иди. Куда? Наверное, к «боссу». Он уж заждался поди, места себе не находит, думает всё, когда же к нему на огонёк забегут. Вот и не будем его расстраивать, зайдем. Чисто по-соседски, с ружьишком в руках и добрыми мыслями в голове...

Босс уровня – механопаук. Здоровенный, в три моих роста. Паутину не ткёт, вместо этого лупит по мне плазменными зарядами. Хорошо хоть, что с дальней дистанции. Подозреваю, что если бы он мог подойти поближе, урон был бы намного больше. А так, всего по четыре процента с каждого попадания. Попаданий, впрочем, хватает – уворачиваться от выстрелов трудно. Мы бьемся в пещере, поэтому пространство для маневра весьма ограничено. Широкая расщелина разделяет пещеру на две неравные части. В меньшей сидит паук. За его условной «спиной» гладкая стеночка, выложенная из каменных блоков. На кладке виднеется надпись «Выход». Буквы неровные, кроваво-красного цвета, с густыми потеками. Как раз такие, какие обычно рисуют в дешёвых ужастиках про вампиров и зомби.

Меня такими «страшилками» не проймешь – видали картиночки и пострашнее. К тому же, и времени, чтобы рассматривать наскальную живопись, сейчас нет. Внимание приковано к пауку. Пока этого гада не грохну, обо всём остальном думать бессмысленно...

Бой с «боссом» продлился пятнадцать минут. Его результаты меня слегка напрягли.

Внешне всё было, как обычно. Я носился туда-сюда по пещере, прятался за подпирающими свод колоннами, палил по врагу из «плазмы», карабина и пистолета, потом восстанавливал силы аптечками и бутылочками и снова вступал в сражение. Паука я убил, как это и бывает в подобных случаях, последней оставшейся пулей. Ноги киборга подломились и он с грохотом обрушился на каменный пол. Победа осталась за мной. Причём, далась она, как и положено, с огромным трудом. Броня слетела еще в середине схватки, жизнь опустилась до жалких восьми процентов, боезапас обратился в ноль, а из действующего оружия остался лишь шокер.

Итог: обессиленный, смертельно уставший боец смотрит на труп поверженного противника...

Вроде бы всё как всегда, но – есть «нюансы». Слишком уж просто всё вышло. Большинство из моих предшественников, тех, кто проходил этот уровень раньше, тоже наверняка разобрались и с дактилями, и с чертиками, и с боссом. Не такая уж это проблема, как выяснилось. Тем не менее, назад никто не вернулся. Вопрос: почему? Возможно, разгадка таится на следующих уровнях...

«Жизнь – минус 1».

Ага, вот и первый звоночек.

Читаю системное сообщение.

«Внешняя среда агрессивна. Рекомендуется покинуть пещеру. Жизненная активность снижается на единицу каждые 4 минуты».

Вот так-так. В запасе у меня всего полчаса. Расклад хреновый, но не безнадежный.

В общем, надо срочно думать-искать, как открыть переход в другие локации.

Смотрю на стеночку, которую «защищал» паук. Двери под «указателем» нет. Пустая стена и ничего больше.

Проблема, однако. Но не первостепенная. Сначала надо перебраться через расщелину.

Сделать это непросто. Ширина «оврага» около пятнадцати метров. Перепрыгнуть не выйдет. Разве что мост попробовать навести или трос перекинуть?

Верёвки у меня, к сожалению, нет. Материалов для моста – тоже. Шарюсь по своей половине пещеры, пытаюсь найти какой-нибудь схрон или «хитрую» кнопку, включающую механизм «строительства» переправы. А «жизни» все меньше и меньше. Всего три процента осталось, двенадцать минут до «контрольного срока». Скорее, уже от отчаяния, а не по плану, перевожу зрение в «специальный» режим. Хватаюсь на него как за соломинку и...

Оба-на! Тайничок! Чем же я раньше-то думал, придурок?! Давно бы уже его отыскал, если бы в панику не ударился.

Бросаюсь к неприметному выступу и жму на него что есть силы.

Есть!

В стене открывается ниша. В нише аптечка.

Вытаскиваю ее оттуда трясущимися руками и сразу же активирую.

Фух. Теперь можно немного расслабиться. Времени, чтобы решить задачу, вагон и маленькая тележка. Вместе почти два часа, но потратить их надо с толком. Стыдно быть лузером, когда в голове мозги, а не каша...

Медленно иду вдоль расщелины и, словно сеятель, швыряю в нее стреляные гильзы. Мысль простая: если мост невозможно построить, значит, он уже есть, его надо просто увидеть. К этому нехитрому выводу я пришел сразу, как только понял: скрытые механические устройства в пещере отсутствуют. А еще вспомнил один древний фильм, где главный герой тоже пытался перейти через пропасть и тоже не видел мост, который был у него перед носом.

Гильзы я бросаю горстями, от души, с разлётом, чтобы хватало на всю ширину ущелья, от края до края. Пустые цилиндрики из латуни падают, не встречая сопротивления.

Дохожу до конца. Задумываюсь. Моста здесь, похоже, нет. А что есть? Что показалось мне странным?

В расщелине течёт лава. Всё, что в нее попадает, сгорает, но всплески от падающих предметов слышны хорошо – акустика здесь как в театре. Пол в каменном зале ровный, значит, глубина расщелины должна быть везде одинаковой. Однако, судя по временипадения гильз, это не совсем так. В какой-то момент поток как будто ныряет в глубокую яму, но затем не просто выравнивается, а возвращается на прежний уровень. С точки зрения физики, такие природные явления невозможны. «Водопадов наоборот» не бывает. А что бывает? Как объяснить эту несообразность? Законы сохранения импульса и энергии сами по себе нарушаться не могут. Без внешней силы в этом случае не обойтись.

Снова иду по краю, ищу место приложения неведомой силы. Опять бросаю вниз гильзы, только теперь не россыпью, а по одной, и после каждого броска считаю секунды…

Ага! Кажется, здесь.

Останавливаюсь. Проверяю. Так и есть. Участок шириной около двух метров. В этом месте всплески слышны на полторы секунды позднее.

Ложусь на пол, заглядываю в ущелье. Ничего необычного не наблюдаю. В потоке никаких «ям» не видно, и стенки ущелья такие же, как и везде.

Пробую опустить руку за край. Ощущения странные. Словно бы что-то мешает, но слабо. Роняю зажатую в кулаке гильзу и вновь считаю секунды… Хм, интересно девки пляшут. Время стандартное. Значит, вниз нам не нужно. А что нужно? Исследовать верхний слой, что же ещё...

Исследования я провожу по упрощенной методике. То есть, просто вожу руками туда-сюда и бросаю в расщелину подобранные с пола мелкие камушки, с разной силой и под разными углами к горизонтали. Венчает «эксперимент» попытка пустить блинчики, как на воде. Попытка успешная – камушек, несколько раз подпрыгнув, перелетает на ту сторону пропасти.

Ну вот. Теперь всё понятно. Идти или бежать по невидимому мосту нельзя. Можно только скользить. Быстро скользить, как глиссер. А для этого надо хорошо разбежаться и прыгнуть вперёд, стелясь над землей, как волейболист, принимающий «мёртвый» мяч.

На такое решится не каждый. Это реально страшно. Прыгать придётся в бездну, надеясь только на хлипенькую подушку из воздуха, а сработает она или нет, заранее неизвестно.

Встаю. Отхожу от края расщелины метров на десять. Готовлюсь. Поджилки, понятное дело, трясутся. И зубы стучат так, что слышно, наверное, на следующем уровне. Короче, страшно, аж жуть. Однако рисковать надо. Ведь, как сказал дядюшка Мортимер после покера, смелым везет чаще, чем трусам. Пусть везение не всегда выигрыш, но иногда достаточно просто не проиграть.

Сейчас я согласен с ним на все сто. Риск – дело благородное. Сомнения прочь, лучше ужасный конец, чем бесконечный ужас.

Беру разгон. Несусь к пропасти, как идущий на мировой рекорд спринтер. Или, скорее, прыгун в длину, больше всего на свете боящийся банального заступа. Заступа нет, нога попадает точно на край. С силой отталкиваюсь от него. Рыбкой ныряю вперед, очертя голову, в надежде на чудо. Плюх! Мячиком отскакиваю от внезапно уплотнившегося воздуха. Шлёп! Снова отскакиваю. Скорость на последнем этапе «тройного прыжка» падает почти до нуля, и я загребаю руками, будто пловец, спасающийся от стаи акул. Каменный пол летит прямо в лицо. Пол! Пол, а не пропасть!

Еле успеваю сгруппироваться и отвернуть голову. Всю силу удара принимают на себя ребра, а еще зубы клацают, словно у крокодила. Хорошо хоть, что ноги задрал и руки раскинул, не то локтями и коленками приложился бы не по-детски. А так: всего лишь дыхание спёрло да язык прикусил, будь он неладен. В общем, легко отделался и ничего себе при скольжении по плите не сломал и не вывихнул. Всё ценное осталось целым, детей, по крайней мере, заделать ещё смогу...

На полу я лежу примерно минуту. Прихожу потихоньку в себя и радуюсь, что живой.

Полдела сделано. Расщелину я перепрыгнул. Осталось узнать, где выход и как его открывают.

Эту задачу я решаю легко и непринужденно. Дверь в стенке отсутствует. Зато имеется кое-что другое, скрытое от «простых» игроков. Увидеть дорогу могут только «ключи» – люди, умеющие создавать порталы. Для всех остальных пещера – ловушка, из которой не выбраться. Даже если убьешь паука и сумеешь перебраться через ущелье, все равно останешься здесь навсегда. Точнее, до той роковой секунды, когда проценты игровой «жизни» не превратятся в ноль. Полный и окончательный.

Что ж, одну из загадок Ультимы я разгадал: бОльшая часть бойцов погибла именно здесь, в конце первого уровня. Где оступились «избранные», сказать пока не могу. Чтобы выяснить всё до конца, надо идти дальше.

Активирую спящий портал. Под надписью «Выход» появляется оранжевый вихрь. Плохо, конечно, что нет у меня сейчас ни брони, ни боеприпасов, да и «здоровье» ни к черту. В любом случае, выбирать не приходится. Оставаться в пещере нельзя, промедление смерти подобно. Обратного пути нет, только вперёд, в неизвестность.

Шагаю в портал, не оглядываясь. Читаю появившееся перед глазами системное сообщение.

«Уровень «Одиночка» пройден. Вы переходите на уровень «Все против всех». Полученные ранее бонусы и характеристики обнуляются. Удачи, боец».

Глава 8(2)

Через пару ударов сердца портальный туман рассеялся, в глаза брызнуло яркое солнце.

«Что значит обнуляются?» — мелькнула запоздалая мысль.

«Значит, опять всё по-новой», – ответил я на свой же вопрос.

Это действительно так. На новом уровне всё и вправду по-новой. Точнее, по-новому.

На вирт-панели нет никакой информации. Ни о броне, ни о «жизни», ни об оружии. Нет и самой вирт-панели. Она здесь, по-видимому, не нужна. Похоже, что игры закончились и начинается суровый реал.

Прикрыв ладонью глаза, попробовал осмотреться. На самом деле здешнее солнце не было таким ярким, каким представлялось вначале. Просто после «паучьей норы» даже вечерний свет казался мне ослепительным. Причем, смотреть было больно не только на небо, но и на землю. Солнечные лучи отражались от спекшейся в стекловидную массу поверхности и заставляли подслеповато щуриться.

Неприятная резь в глазах исчезла секунд через сорок, они перестали слезиться, взгляд сфокусировался и я смог, наконец, оценить обстановку и определить, где нахожусь.

Я стоял в центре небольшой котловины округлой формы диаметром метров тридцать. Ощущение, что сюда в свое время шарахнули чем-то термическим и котловина была воронкой от взрыва. Склоны ее представляли собой почти вертикальные стены, гладкие и оплывшие, высотой в три человеческих роста и больше. Забраться по ним наверх нечего было и думать. Без специального снаряжения нет смысла даже пытаться.

Нужное снаряжение у меня, конечно, отсутствовало. Оружие и одежда, которыми затарился на предыдущем уровне – тоже. Сейчас я был облачен в легкий скафандр, напоминающий тот, в каком прилетел на Силицию, только без реактивного двигателя за спиной и тактического забрала на шлеме. В руках стандартная штурмовая винтовка, на правом бедре пистолет.

Перекинул ремень АРК на плечо, потянул носом воздух. Пахло горячей окалиной. Прислушался. Где-то вдали громыхало. Не понятно, что именно, но звуки мне не понравились. На грозу не похоже, а вот на разрывы фугасов и очереди чего-то крупнокалиберного – вполне. Кто-то здесь с кем-то воюет, и это факт, от которого не уйдешь. Встревать в «чужие» разборки мне, так или иначе, придется. Недаром ведь этот уровень называется «все против всех». Пока до конца дойдешь, много кто может встретиться на пути. И любовью ко мне этот кто-то, по всей видимости, не воспылает.

Окинул придирчивым взглядом склоны «воронки». Медленно, стараясь не поскользнуться, подошёл к тому месту, которое казалось ниже других. Ощупал поверхность «стены». М-да, вскарабкаться по такой и впрямь не получится. Надо что-то придумывать.

– Помощь не требуется? — внезапно послышалось справа.

Я резко обернулся на голос и... застыл в изумлении.

– Корни? А... как ты тут...

– Как я тут оказалась? – переспросила та, кого здесь быть не должно.

Я судорожно кивнул.

— Понятия не имею, — пожала плечами Корнелия. – Наверное, я тебе просто снюсь.

Так это или нет, можно было проверить только одним способом.

Она стояла в двух шагах от меня, одетая в такой же скафандр, с такой же «аркой» в руках и точно таким же ПТ, закрепленным в набедренном спецзажиме.

– Можешь потрогать, если не веришь, – угадала мои мысли напарница.

Сделав короткий шажок, я протянул к ней руку. Осторожно коснулся щеки. Девушка улыбнулась и прикрыла мою ладонь своею. Погладила ее пальчиками, прижала к себе и тихо спросила:

– Ну? Теперь убедился? Я это я?

— Да. Ты это ты, — выдавил я, сглотнув.

Корни выпустила мою руку и отступила на шаг.

-- Обниматься не будем, – предупредила она. – В скафандрах это не очень удобно.

– Хорошо. Не будем.

– Ну, вот и отлично.

Девушка повернулась к «стене».

– Поодиночке мы отсюда не выберемся. А вот вдвоём...

– Лучше втроём, – насмешливо бросили из-за спины.

Я вновь обернулся и... челюсть моя снова упала.

В нескольких метрах от нас стояла Лена Кислицына.

– Ты-то здесь что забыла? – нахмурилась Корни.

– То же самое, что и ты, – парировала «соперница».

Секунд пятнадцать они сверлили друг друга тяжёлыми взглядами, не обращая внимания на присутствующего здесь «кавалера».

Первой не выдержала Корнелия.

– Чёрт с тобой. Втроём так втроём, – пробурчала она, отворачиваясь.

– Давно бы так, – усмехнулась Кислицына.

Мисс Арчет презрительно фыркнула, но отвечать не стала. Лена же, ничуть не смущаясь, подошла ближе и посмотрела мне прямо в глаза:

– Не ожидал?

– Нет.

– Логично, – кивнула она и развернулась к Корнелии. – Что будем делать, подруга?

– Что-что, пирамиду, конечно.

– Я так и думала.

Тому, что экипировка мадемуазель Кислицыной полностью повторяет мою, я уже не удивлялся. Скафандр, пистолет, штурмовая винтовка, ничего необычного.

«Акробатическую» пирамиду мы выстроили достаточно быстро. Я уперся руками в «стеклянный» склон, Лена забралась мне на плечи, а Корни, как самая легкая, полезла наверх. Ловкости ей было не занимать, поэтому уже через десять секунд она крикнула с верхотуры:

– Всё нормально! Я на плато. Веревка у кого-нибудь есть?

– Есть, – ответила Лена. – Лови.

И этому я тоже не удивился. Скалолазанием она занималась еще в Эдеме, будучи миссис Сауриш-Холитоум. Соответственно, подъем по канату прошел у неё без сучка и задоринки. После чего дамы вытянули наверх и меня.

– А ты тяжелый, – сообщила Корнелия, когда я, наконец, перевалил через край

– Какой есть.

Я перевел дух и окинул задумчивым взглядом обеих девушек.

– Ты без нас пропадешь, – сказала Кислицына.

– Только попробуй удрать, – пригрозила мисс Арчет.

– Спелись? – вяло поинтересовался я.

Дамы переглянулись и, не сговариваясь, шагнули ко мне. С самым решительным видом.

– Всё-всё. Уговорили, – поспешно согласился я. С одной женщиной еще можно поспорить, но сразу с двумя... нет уж, спасибо огромное.

– То-то же, – довольно пробормотала Корнелия.

– Другое дело, – усмехнулась Лена...

* * *

Пласт Ультимы, в котором мы очутились, напоминал типичный «постап». Техногенный мир после глобального апокалипсиса. Разрушенные строения, ржавые остовы машин, воронки от взрывов, высохшие деревья со скрюченными ветвями и – ни одного человека. Только роботы. Неплохо вооруженные и злые по отношению к гуманоидам. Друг с другом они тоже сражались, но, едва замечали нас, сразу же забывали о распрях и скопом бросались на ненавистных людишек. Мы, соответственно, не оставались в долгу и отстреливали «железяк» пачками. Чаще успешно, но бывало, что и не очень.

От реальности этот мир отличался по двум параметрам (в той части, что касалась конкретно нас – на другие отличия я просто не обращал внимания). Во-первых, боеприпасы для «арок» и пистолетов мы находили с завидной регулярностью, а во-вторых, входящие в состав снаряжения медицинские блоки не просто залечивали повреждения, а полностью восстанавливали здоровье раненого бойца. Хотя и не моментально. Процесс «лечения» занимал от минуты до часа. И чем тяжелее ранение, тем дольше он длился. А ран, в том числе и тяжелых, хватало. Правда, «везло» больше мне, а не моим спутницам. Они, в основном, отделывались «царапинами». И всё потому, что я отчего-то не мог воспринимать их как «цифровые копии» настоящих Лены и Корни.

Этот вопрос я закрыл для себя сразу. Кто знает, как отразится в реале случившееся здесь и сейчас. Вдруг ранение или гибель «клона» перенесётся в реал. Исключать такого нельзя. Возвращение «на пепелище» – цена для меня непомерная. Обе девушки здесь живые и точка. А копии они или нет, без разницы. Терять я их не хочу, до конца уровни должны дойти все. Видимо, в этом и заключается суть миссии.

Первую серьёзную рану я получил, когда мы нарвались на хорошо замаскированную минометную батарею. Пока Корнелия гоняла по развалинам десяток слабеньких «быров», играющих, скорее всего, роль приманки, по нам с Леной жахнули «липкими» минами. Поначалу мы даже не поняли, что это засада. Подумали, что противник работает на удачу, по площадям, и решили укрыться от шального огня в ближайших руинах. Вот там-то нас и накрыло.

Место оказалось пристрелянное. Мало того, с направлением, откуда стреляли, мы лопухнулись и спрятались не за той стеночкой – выскочили едва ли не под «прямую наводку». Я-то еще успел сообразить, что ошибочка вышла, и потому нырнул в одну из воронок, а вот Лена, к несчастью, замешкалась. Мина шлёпнулась у нее за спиной. Девушка на угрозу не среагировала – то ли не заметила, то ли не поняла. Продолжала стоять, уверенная, что всё под контролем. Спасло её только то, что взрыватель был выставлен не на прямой удар, а, как минимум, на трехсекундное замедление. Сейчас уже сложно сказать, сколько там было конкретно, но времени, какое горел запал, хватило с лихвой.

Мячиком вылетев из воронки, я как заправский форвард наподдал «пыром» по мине, после чего рванулся к Кислицыной и по-регбийному сшиб ее с ног. Взрыв прозвучал едва ли не в тот же миг. Лену, оказавшуюся подо мной, слава богу, не зацепило – основной удар пришелся по мне. Осколок в бедро и пара в бочину. Болью скрутило так, что даже орать не мог – только сипел, хрипел и глазки закатывал словно кисейная барышня. Хорошо хоть, что Корни вовремя сориентировалась, зашла минометчикам в тыл и быстренько всех расчихвостила. Пока она там бушевала, Кислицына вытащила мою тушку из-под огня и занялась лечением раненого командира.

Восстановление длилось сорок минут. Возвратившаяся Корнелия ревела белугой, обливала меня потоками слез, Лена её успокаивала, потом они вместе рыдали, затем разбирались, кто виноват, но в итоге, поняв, что медблок с работой справляется, стали на все лады ругать выздоравливающего. Сразу на двух языках, глинике и русслийском, наплевав на субординацию и ничуть не стесняясь «обсценной лексики». Я им не отвечал. Только слегка постанывал и тихо «балдел» от свалившегося на меня «счастья». Не каждый день над тобой хлопочут две красивые женщины. Хотя, если честно, лучше бы они за обстановкой следили, а не за мной...

Второй случай произошел спустя два часа. На этот раз «героиней дня» стала Корнелия.

Зачистив очередные развалины, мы решили заново прочесать местность. На всякий пожарный. Тем более, что боеприпасы опять заканчивались, а без их пополнения продолжать путь не было никакого смысла.

Шли «ёлочкой». Мисс Арчет контролировала правую сторону, Кислицына левую, я двигался «головным» и потому первым заметил «свеженький» оружейный цинк, стоящий около чудом сохранившегося каменного гаража. Сорванные с петель ворота валялись поблизости. Внутри всё было забито каким-то хламом. Особой опасности я не чувствовал. Закинул за спину штурмовую винтовку (чтобы поднять ящик, требуются обе руки) и направился прямо к «находке». Глупость, конечно. Не подумал, болван, что Лена, идущая левее и сзади, в гараж заглянуть не может, а Корни за моими действиями почти не следит, её задача – держать правый фланг.

Движение за воротным проемом я едва уловил. В свете, проникающем сквозь щели покрытия, блеснула вороненая сталь. Из смотровой ямы, шурша гусеницами, выполз боевой робот. Лязгнул приводной механизм, пулеметный ствол повернулся в сторону ничего не подозревающий Корни.

Времени, чтобы сорвать «арку» с плеча, у меня не было. Я даже крикнуть не успевал. Оставшихся в запасе мгновений хватило только на то, чтобы шагнуть к воротам и перекрыть собой сектор обстрела.

Выстрелов я не услышал. Грудь и плечо буквально взорвались болью, страшныйудар отбросил меня назад и... темнота...

Сознание возвратилось рывком, словно из омута вынырнул. Дернулся и тут же обмяк, не в силах противостоять старому, давно забытому чувству. В детстве, когда мама хотела меня разбудить, она всегда присаживалась у изголовья кровати и гладила меня по стриженной голове. Сейчас было почти то же самое. Чьи-то мягкие пальцы ерошили мои непослушные волосы. Тело уже не болело, но общая слабость пока присутствовала.

Приоткрыл один глаз. Моя голова покоилась на коленях у Корни. Вечно бы так лежал, не вставая. Заметив, что «пациент» очнулся, девушка приостановила «лечебные процедуры», слегка наклонилась и очень «ласково» прошептала:

– Больше не делай так.

В поле зрения появилось лицо Лены.

– Да. Не надо так делать, – сообщила она «нежным» голосом.

Что дамы имели в виду, я не понял, но на всякий случай опять «потерял сознание»...

* * *

После моего второго ранения Лена и Корни всерьёз взялись за «воспитание» командира. Видимо, им не понравилось, что я постоянно «наступаю на грабли». Запас лекарств в медицинских блоках не вечен, закончится – нечем будет лечить.

Шансов спастись у меня не было. Ни один Буратино не устоит против двух хорошо мотивированных Мальвин – свяжут, чтоб не сбежал, окружат заботой и будут воспитывать до состояния полного опупения.

Как следствие, наше продвижение сильно замедлилось. Если в начале пути мы (с учетом боёв) преодолевали по два-три километра за час, то теперь скорость прохождения упала в разы. Останавливались возле каждого столба, возле любого места, кажущегося моим спутницам подозрительным. А подозрительным им казалось всё. Они контролировали едва ли не каждый мой шаг, разве что по нужде дозволяли иногда отлучаться, да и то со скрипом: сперва проверяли выбранное мной «укромное место» и лишь затем разрешали уединиться на пару-тройку минут.

Словом, себе я уже не принадлежал.

Зачистку мы теперь проводили без спешки и множили на ноль всех, кого находили. А тех, кто успел заранее спрятаться, добивали позднее, при поиске ништяков. По схеме: три гранаты в проем или за угол, пара очередей туда же, а затем смотрим – остался там кто-то «живой» или надо добавить? Чаще всего добавлять не требовалось. Правда, и расход боеприпасов в этом случае существенно возрастал, поэтому шариться по развалинам приходилось дольше, чем надо. Лена с Корнелией уверяли меня, что это обязательная процедура, врагов за спиной оставлять нельзя. Я с ними не спорил. Спорить с женщинами бесполезно, всё равно сделают так, как считают нужным. Тем более, что действовали боевые подруги тактически грамотно, этого у них не отнимешь, ругать их по большому счёту и не за что. Если и было о чем жалеть, так только о времени. Путь до виднеющейся вдали каменной «башни» – основной цели нашего «путешествия» – растягивался теперь неимоверно. Изначально думал, за сутки дойдем, но сейчас, вероятно, и трёх не хватит. Такие вот пироги...

Первую ночь мы провели в «бункере» – случайно сохранившемся и так же случайно найденном бомбоубежище. Совсем небольшом, располагавшемся под руинами какого-то здания. Основные выходы были завалены, внутрь мы проникнли через запасный, вынесенный за пределы застройки. Убежище могло стать ловушкой, если бы не вентшахта, перекрытая бронезаслонками и тянущаяся метров на сто. С «улицы» эту хитрую шахту никакая ищейка бы не нашла, поэтому для тех, кто внутри, она представлялась скорее потайным ходом, нежели источником воздуха. Достаточно убрать решетки и фильтры, и путь наружу свободен. Пусть противники ломятся через двери, думая, что здесь западня и бежать некуда. Чтобы оставить их с носом, хватит минуты. Ну, или двух, если не очень спешить.

Кроме того, в бункере обнаружились запасы воды и несколько ящиков с сухими пайками. Вода и сухпай оказались пригодными. Решив проблемы с умыванием и питьем, мы наскоро перекусили и принялись укладываться на ночлег.

Конечно, я захотел сделать всё по Уставу. То есть, организовать «караульную службу» со сменой часовых каждые два часа. Против «ночного бдения» дамы не возражали. Они возражали против того, чтобы дежурить поодиночке. Наверное, просто не хотели оставлять меня без присмотра – боялись, что снова начну «геройствовать». В смысле, если внезапно увижу или услышу что-нибудь подозрительное, никого не стану будить и попробую разрулить ситуацию сам.

В чём-то девушки были правы, логика в их рассуждениях присутствовала. Я бы и вправду не стал будить их по пустякам. Но, с другой стороны, я не настолько болван, чтобы считать пустяками любую опасность. Понадобится – пинками всех подниму, не обращая внимания на гендерную принадлежность и степень «сонливости».

В итоге Лена с Корнелией слегка повздыхали, но всё-таки согласились со мной – на часах будем стоять по одному. Вообще, я мог бы ничего им не растолковывать, а просто отдать приказ: «Будет так-то и так-то. Вопросы есть? Нет? Выполняйте». Однако ругаться со спутницами не хотелось, поэтому и принялся объяснять что да как. Наверное, зря. Авторитета подобные действия не прибавят. Командир не должен советоваться с бойцами по каждому поводу, а потом еще и в дискуссии с ними вступать. Хотя если эти бойцы – дамы, а командир не совсем командир, а… Хм, а ведь и, правда, кто я сейчас для них? Приказы мои они выполнять не обязаны, никто меня главным не назначал. Сам решил, что буду командовать, а они вроде как подчинились… А впрочем, к черту сомнения! Назвался груздем, так полезай в кузовок. Нефиг сопли жевать, действуй как должен…

– Значит, так. Поступаем следующим образом. С одиннадцати до часу в карауле Кислицына, с часу до трех я, с трех до пяти Арчет, потом снова я, подъем в шесть ноль-ноль. Вопросы?

– А почему это мы один раз дежурим, а ты два? – вскинулась Корни.

– Да. Почему? – поддержала её Лена.

– Потому что это приказ!

«Ух, какой я орел! Сказал, как отрезал …»

– Но…

– Отставить! – рявкнул я на Корнелию. – Боец Арчет!

– Я, – обиженно насупилась та.

– На выполнение команды отбой даю вам минуту. Время пошло.

– Ну, хорошо-хорошо, отбой так отбой. Орать-то зачем? – Корни состроила недовольную мину и пошла искать подходящее для ночлега место. Проводив ее взглядом, я повернулся к Лене.

– Боец Кислицына. Заступаете на караул до часа ноль-ноль. За пять минут до окончания срока будите меня, сдаете объект и тоже ложитесь спать. Задача ясна?

– Яснее не бывает, – пожала плечами девушка. – Разрешите выполнять?

– Выполняйте.

Сложно сказать, обиделась она или нет. По внешнему виду определить это было трудно. Наверное, всё же обиделась, иначе не стала бы столь нарочито проверять замки на дверях и заслонки на шахте, а потом не спеша набивать запасные магазины к ПТ и вдумчиво изучать маркировку энергомодулей.

Спать я устроился в небольшом закутке, там же где и Корнелия, только у противоположной стены. Извлек из заплечного ранца «пенку», «поддул» ее до «матрасного» состояния, скинул с себя «броню» (процедура достаточно отработанная, снять-надеть секундное дело), вынул поддёжку и, накрывшись ею как одеялом, улегся на подготовленное для отдыха ложе. Прямо как на учениях или военных играх. Действия настолько привычные, что выполняются на автомате и много времени не отнимают.

Увы, провалиться по-быстрому в сон мне так и не удалось. Корни оказалась быстрее. Пока я «считал овечек», она успела переползти ко мне вместе с матрасом и, юркнув под «одеяло», прижалась к моему боку.

– Тут ночи прохладные. Вдвоём теплее.

Я мысленно усмехнулся. В «бомбоубежище», что ночью, что днём, температура всегда одинаковая. Если и отличается, то градуса на два-три. Чтобы окоченеть, надо очень хорошо постараться.

Конечно, ничего этого я Корнелии не сказал. Во-первых, чтобы не казаться ханжой, а во-вторых, сил на болтовню уже не хватало. Язык заплетался, спать было охота по-чёрному, глаза закрывались сами собой. И об интиме я тоже не помышлял – устал, как собака. Собственно, Корни на близости не настаивала. Похоже, ей просто хотелось поговорить.

– Знаешь, Андреа. Я в детстве никогда не играла в куклы. Машинки, солдатики, роботы,пистолеты – этого было навалом, а кукол вот ни одной. Родители ждали мальчика, а вышло так, что родилась я. Они, конечно, не виноваты, просто так получилось. Я в этом тоже не виновата, но все равно они очень долго смотрели на меня как на мальчика. Ты не поверишь, но бантик мне первый раз завязали, когда я уже в школу пошла. И платье тогда впервые надела. Оно было дурацкое и неудобное. А я ревела и упиралась, кричала, что лучше умру, но на улицу в этом не выйду…

«Странно. У нее вроде сёстры были. Неужели игрушек от них не осталось?»

Мысль мелькнула и сразу ушла. «Думать» её было лень. А Корни тем временем продолжала:

– До тринадцати лет я вела себя, как мальчишка. И компания у меня была одни пацаны. Девчонок на дух не переносила, терпеть этих дурочек не могла, а потом… хм, потом всё как-то само случилось. В меня влюбились сразу трое из нашей компании. И, ты знаешь, мне это понравилось. Это было так удивительно и так необычно. До меня вдруг дошло, что девочкой быть здорово. А девушкой или женщиной ещё лучше…

«Да, в этом она права. Девушка из нее получилась что надо. Мечта, а не девушка...»

Корнелия всё говорила и говорила, а я всё слушал и слушал. Настолько «внимательно», что не заметил, когда уснул…

Лена разбудила меня точно в срок. Ровно в ноль пятьдесят пять она вошла в закуток, и уже через пару секунд я был на ногах, ей даже касаться меня не потребовалось. Видимо, биологические часы сработали. Или я просто сумел ощутить ее появление в «комнате».

На сдачу-приемку объекта ушло не больше минуты. По словам Лены, за её смену никаких происшествий не было. Приняв рапорт, я отправил девушку спать. Свой «коврик» она бросила рядом с моим. Корни, свернувшись калачиком, спала с другой стороны. Глядя на них, я мысленно усмехнулся. Если бы сам не решил, что ночные дежурства нужны, дрых бы сейчас в окружении двух красавиц. Дурак, одним словом, такой шанс упустил...

Два часа пролетели почти незаметно. На «улице» время от времени постреливали, но кто там с кем воевал, мне было всё равно. Внутрь не рвутся и ладно. Главное, чтобы здесь было спокойно и тихо. Вылезем утром из «бункера», разберёмся со всеми шумливыми. А пока они мне не мешали. И даже наоборот – держали в определенном тонусе, заставляли прислушиваться к раздающимся из-за стен звукам, не давали глазам слипаться и принуждали бдить, а не вздремывать на ходу.

Без пяти три я возвратился в «спальню». Девушки лежали, приткнувшись друг к другу. Причем, спали не на своих «лежанках», а занимали мою, довольно тесную для двоих. Видно, и впрямь замерзли, хотя и не понятно с чего. По ощущениям, в закутке было градусов двадцать с копейками, теплее, чем в «общем» зале.

Смотрел на них и улыбался собственным мыслям. Они напоминали сейчас двух сестер, пускай внешне и не похожих, но, по сути, почти близняшек. И обе были мне дороги, хотя и по-разному. Если к Корнелии я, как принято говорить, «неровно дышал», то к Лене относился как к другу. Точнее, как к боевому товарищу. Могли бы наши с ней отношения перерасти в нечто большее или нет, сказать сложно. Судя по фото семейства Сауришей, я был как две капли воды похож на её погибшего мужа, едва ли не его реинкарнация. Однако, как она же и утверждала, ее любовь к Эндрю давно прошла. И значит, надеяться тут не на что. А впрочем, кто знает? В жизни бывает всякое, старые чувства порой возвращаются и заставляют влюбляться по-новой, наперекор всему. Хотел бы я этого? Наверное, да. Хотел. Но только – не в этой жизни. В этой у меня уже есть Жанна и... Корни...

Корнелию я разбудил, осторожно дотронувшись до плеча.

– Что? Пора? – спросила она, потянувшись.

– Пора.

Девушка встала, надела скафандр и, позевывая, направилась к выходу. Остановившись в дверях, она неожиданно развернулась и погрозила мне пальцем:

– Смотри тут, не хулигань.

Я удивленно приподнял бровь.

– Ленка хорошая, – пояснила Корнелия, указывая на продолжавшую спать подругу. – Она такая теплая и спокойная. Мне даже сны никакие не снились. Выспалась прямо как в детстве.

– И что? Я-то тут каким боком?

– Таким, что будешь к ней приставать, прибью сразу. Пусть тоже поспит, не надо ее тормошить.

– Не волнуйся. Не буду.

– Хорошо.

Корни махнула рукой, потом еще раз зевнула и покинула закуток.

Пока мы с ней говорили, Лена успела перевернуться на другой бок и тем самым освободила моё персональное «лежбище». «Ну, слава богу, тесниться нам не придется».

Увы, как выяснилось через десяток секунд, радовался я рано.

Как только я расположился на «ложе», девушка словно почувствовала, что рядом с ней опять кто-то есть, и сразу же перешла к «активным» действиям. Снова перевернулась, прижалась к моей спине и крепко обхватила рукой. Я, конечно, попробовалотодвинуться, но не тут то было.

– Эн, не возись, – пробормотала она сквозь сон и «вернула» меня на прежнее место.

Сопротивляться я ей не мог. Она была горячей как печка, и от неё шла такая волна, что я себя едва сдерживал. От Лены веяло такой первородной женственностью, что уже через пару секунд меня буквально скрутило желанием. Гормоны бурлили в крови, бились в истерике, сходили от страсти с ума, рвались наружу, не оставляя мне ни единого шанса...

Удержаться на краю пропасти удалось в самый последний миг, когда казалось, что разум уже отключился. Прильнувшая ко мне Лена неожиданно вздрогнула и... проснулась.

– Ой! – резко отдернувшись от меня, она вдруг сглотнула и, будто не веря себе, судорожно провела рукой по лицу. – Прости, Андрей... Я... Я просто не знаю, что происходит. Мне просто приснилось... что я, что ты, что Эн... что Эн это ты... Да, наверное, это так. Да...

Девушка едва ли не плакала, и мне было жаль её. А вот себя я в этот миг ненавидел. Ведь чуть не воспользовался её беспомощностью и сходством с тем, кого она продолжала, да-да, продолжала любить, что бы ни думала и как ни гнала прочь это старое и, казалось бы, навсегда забытое чувство.

– Не надо себя винить. Всё когда-то проходит. Пройдет и это, – тихо сказал я, стараясь оставаться спокойным.

– Я знаю, Андрей. Прости.

Лена погладила меня по руке, потом отвернулась и через какое-то время затихла. А я всё лежал и лежал. Тупо глядел в потолок и никак не мог совладать с собой. Желать сразу трех женщин – такого со мной еще не случалось...

Увы, как и в случае с Корни, я опять не заметил, когда заснул. Вроде бы только что изводил себя «самоедскими» мыслями, и вдруг – бац! – всё кончилось и пора просыпаться. Правда, в отличие от предыдущей побудки, на этот раз меня никто не будил. Очнулся самостоятельно. Но опять же – лишь потому, что почувствовал возле себя некоторый «дискомфорт». В чём именно он заключался, я понял, когда разлепил глаза.

Рядом со мной не было ни Корни, ни Лены. Не было и их «ковриков». Я лежал совершенно один. Часы показывали шесть тридцать пять.

Рывком поднялся с «кровати». Огляделся. Прислушался. Из «общего» зала доносились тихие голоса. «Фух! Слава те господи! Мне это всё не приснилось…»

Ополоснул лицо, напялил «броню», собрал «спальные принадлежности» и, подхватив винтовку, выглянул из закутка. Обе мои спутницы расположились около выхода. Сидели на ящиках и мирно беседовали. Точнее, болтали. Наклонившись другу к другу и о чем-то хихикая.

Первой меня заметила Лена.

– Привет, – сказала она, отвлекшись от разговора.

Её подруга тоже повернула голову в мою сторону:

– Ты уже проснулся? Завтракать будешь?

– Буду, – машинально ответил я и тут же насупился. – Ну? И что это всё означает?

– Что всё? – безмятежно улыбнулась Корнелия.

– Почему не разбудили меня, как договаривались?

Девушки переглянулись и неожиданно прыснули.

– Андреа, у тебя сейчас такой вид, словно тебя кто-то обидел, – не переставая смеяться, сообщила красавица из GC.

– Вот-вот, – поддержала её вторая «претендентка» на звание «мисс Вселенная». – Ты, Андрей, сейчас как ребенок, у которого отняли игрушку.

Обижаться на них было решительно невозможно.

– Да ну вас. Я же серьёзно спрашиваю.

Корни вздохнула.

– Понимаешь, Андреа. Вечером ты был таким нервным, мы и подумали...

– Подумали и решили, тебе надо просто выспаться, – продолжила Лена.

– Ага. Ты же у нас единственный мужчина.

– А мужчин надо беречь.

– Особенно, когда он один на двоих.

И дамы опять рассмеялись.

– Ладно, проехали, – махнул я рукой. – Интересное что-нибудь было? В смысле, пока я спал.

– Да нет, ничего особенного, – пожала плечами Корни. – Крысы какие-то пытались пролезть, а больше никаких происшествий.

– Какие еще крысы? – нахмурился я.

– Роботы-диверсанты, – Корнелия указала на валяющиеся на полу «обломки». – Огнестрельного оружия у них нет, но есть зубы и когти. Ежели подберутся втихую, могут загрызть.

– Там в уголочке дыра. Через нее они и пробрались – пояснила Лена. – Четырнадцать особей. Видимо, ждали, пока все уснут. А мы не уснули, и эти гадины решили, что нечего ждать, и стали потихонечку к нам подбираться. Думали, не услышим.

– А мы их услышали и всех перебили, – тут же похвасталась Корни.

– А почему выстрелов не было?

– Прикладами обошлись, – усмехнулась Кислицына.

Я почесал затылок. М-да. Мужик дрыхнет без задних ног, а в это время две хрупкие девушки забивают прикладами механических грызунов. Куда катится мир?..

Следующий день в Ультиме мы провели так же, как предыдущий. Медленно продвигались через развалины, отстреливали противников, пополняли боезапас, лечили полученные в схватках раны. Работа рутинная. Я бы даже сказал, скучная. И смысл ее был не очень понятен. Слишком простой получался уровень. Ожидал серьёзных врагов или, на худой конец, испытаний, а на деле выходила простая прогулка, да ещё и в приятной компании. Типа, выезда на природу с девушками и шашлыками. Пикник, одним словом. Почти «на обочине»....

К вечеру отыскали еще один «бункер» и в нем же заночевали. На этот раз я обошелся без «эротических фантазий», а дамы, соответственно, не стали «подшучивать» надо мной: караулили строго по очереди и «командирскую» смену не игнорировали.

С утра путь продолжился. Но, чем ближе мы подходили к конечной точке «путешествия», тем больше возникало проблем. Количество врагов увеличивалось, они становились сильнее и злее, а мы, наоборот, слабели и уставали. И боеприпасов находили всё меньше и меньше. Я уж было подумал: вот оно, началось. Настоящее испытание, как и положено. Однако, нет. До цели мы всё-таки добрались. Хотя и обессиленные донельзя, и совсем без патронов. Видимо, игровая механика была так настроена: «последний и решительный» бой с боссом должен пройти в суровых условиях. Оставалось только найти этого самого босса и устроить ему маленький армагеддон...

– И что теперь? – поинтересовалась Корнелия, глядя на высокую башню без окон. За башней клубился плотный туман.

– Выход надо искать, что же еще? – ответил я, внимательно осматривая стены строения.

– Зачем искать? Вон он, других здесь нет, – произнесла Лена и указала рукой на единственную в здании дверь.

Над ней и вправду было написано «Выход».

Мы подошли поближе. Поднялись на крыльцо. Корни подергала ручку.

– Заперто, – сообщила она. – Как будем вскрывать?

– Наверное, нужен ключ, – я почесал за ухом и огляделся.

Ничего похожего на «ключ» в окрестностях не наблюдалось.

– Может, гранатой рванём? – задумалась Корни.

– А у тебя они есть?

– Кончились, – тяжко вздохнула напарница. – А у тебя?

– У меня тоже.

– Эй! Тут сбоку какой-то стишок, – позвала нас Лена. – Может быть, это ключ?

– Что за стишок? Где? – вскинулись мы с Корнелией.

– Вот, читайте.

Девушка указала на стену, я спрыгнул с крыльца, отступил от него на два шага и вгляделся в едва просматривающиеся, полузатертые буквы.

«Двое пройдут врата.

Двое останутся в вечности.

Долог путь в бесконечности.

Дорога опять пуста».

– Загадка? – предположила Корни.

Я кивнул.

– Скорее всего. Если ее разгадаем, двери откроются.

– Думаю, ты прав, – согласилась Лена.

– Значит, будем отгадывать. Какие у кого мысли?

Первой высказалась Корнелия:

– Двое пройдут, двое останутся. А нас трое.

– И врат никаких нет, только двери, – добавила Лена.

– Двое – это наверное вы, – включился я в обсуждение.

– Или, например, ты и одна из нас.

Корни посмотрела сперва на меня, потом перевела взгляд на подругу. Та внезапно нахмурилась:

– Хочешь сказать, Андрей должен выбрать кого-то из нас двоих? Ты или я? Думаешь, тебе повезет больше?

– Неправда, ничего я такого не думаю, – обиделась Корни. – Я вообще не хочу, чтобы он выбирал.

Лена прищурилась.

– Значит, мы сами должны всё решить. Вроде, как в поединке. Согласна?

– Нет, не согласна, – возразила Корнелия. – Я не хочу решать за него. И драться я с тобой не хочу.

Сказала, но при этом слегка отодвинулась от «соперницы» и приняла «защитную» стойку.

– Э-э! Сударыни! Вы что? Совсем обалдели? – вмешался я в «бабьи разборки».

«Было бы из-за чего ссориться. Точнее, из-за кого...»

Быстро встал между дамами и поднял руки:

– А ну, брэк! Драки нам только и не хватало.

Какое-то время девушки колебались, но потом всё же не выдержали.

– Прости, Лен, – опустила глаза Корнелия.

– Не стоит. Это я виновата, – вздохнула Лена.

– Мир?

– Мир.

Не уверен, что они окончательно примирились, но хотя бы внешне неприязнь уже не показывали.

– Ну вот, другое дело, – я сделал вид, что поверил им. – Вернёмся к загадке?

– Вернёмся, – нехотя согласились красавицы.

– Итак, требуются два и два. А у нас сейчас два и один. Значит, нужен еще один. Или одна.

Обвел взглядом «соперниц», выдержал короткую паузу и...

– Не один, а двое, – неожиданно раздалось за спиной.

Мы вздрогнули и обернулись.

Метрах в пяти от нас стояли два человека. Оба в «серьёзной» броне. В руках оружие. По виду – стандартные штурмовые винтовки. Позади незнакомцев мерцали окна порталов.

«Двое пройдут врата», – мелькнуло внезапно в мозгу.

Неизвестные сделали по шагу вперёд, забрала на шлемах открылись.

Глянув на них, я едва удержался от восклицания. Замер, не в силах пошевелиться. Лица у незнакомцев в точности повторяли друг друга. И каждое было зеркальным отражением... моего.

«Клоны» на меня не смотрели. Они смотрели на моих спутниц.

– Эндрю, – судорожно сглотнула Лена.

– Дюха, – сдавленно прошептала Корнелия.

«Копии» слегка усмехнулись, а затем повернули головы в мою сторону.

– Один лишний, – произнёс «правый».

– Согласен. Третий не нужен, – кивнул «левый».

– Он? – спросил «первый».

– Он, – ответил «второй».

«Клоны» подняли винтовки и направили их на меня. Затворы синхронно лязгнули.

Я устало вздохнул. Прикрыл глаза.

«Будь счастлива, Корни. Будь счастлива, Лена. Простите за всё и... прощайте....»

– Нет!

Лена шагнула вперёд и встала между мной и «правым».

– Нет, – всхлипнула Корни и закрыла меня от «левого».

Два выстрела прозвучали одновременно.

Девушки замерли на мгновение, потом пошатнулись и... медленно осели на землю.

В этот же миг в моей голове словно бы что-то взорвалось. Нет, я уже не мог их спасти. Мог только лишь отомстить.

Не думая ни о чем, я рванулся к убийцам. Надеясь успеть до следующего выстрела. Желая свалить их с ног, дотянуться, достать, вцепиться зубами, порвать, сломать, раздавить...

Увы, ничего этого мне сделать не удалось. Отчаянный рывок закончился «не начавшись». Время внезапно остановилось. Я словно застыл в броске. Завис, как взломанная хакерами программа. Всё видел, всё слышал, всё ощущал и... ничего не мог предпринять.

«Клоны» стояли напротив и тоже ничего не предпринимали. Просто смотрели. Ненависти в их взглядах не было. Но не было и сочувствия. А потом они заговорили. По очереди. Как роботы, механически повторяя заученные когда-то слова.

– Ты поверил в них…

– …отнесся к ним как к живым…

– …и они стали живыми…

– …поверили в тебя…

– …отдали за тебя жизнь…

– …остались в вечности…

– ...в памяти...

– …двое…

– …а мы уйдем…

– …сквозь врата…

– ...двое...

– …без них…

– …жаль…

– …удачи…

– …тебе...

– …не подведи…

– …их…

– ...нас...

– ...себя...

– …всё…

– …пора.

Проговорив весь «текст» до конца, они опустили винтовки, потом не спеша развернулись и через пару секунд скрылись за плёнкой порталов.

Порталы бесшумно схлопнулись, и вместе с ними исчезли удерживающие меня «путы». Время вернулось в привычное русло...

Я лежал на холодных камнях. Вставать не хотелось. В душе была пустота.

Подняться заставил себя минут через пять. Медленно обернулся, вздохнул. Тел на земле не было. Вместо них на плитах лежали два перламутровых шарика.

Тяжело чувствовать себя дважды обманутым. Я ведь и вправду поверил, что девушки настоящие. Придумал себе ночные фантомы, а, когда они рассеялись без следа, проклял наступивший рассвет.

«Ключ найден», – сообщила появившаяся вирт-панель.

Кивнул невпопад, подобрал «ключ» и подошёл к двери. Прямо над ручкой имелись два небольших углубления. Еще раз вздохнув, вставил в них оба шарика.

В дверном замке что-то щелкнуло, и створка слегка приоткрылась.

За дверью клубился серый туман портала.

«Уровень два пройден. Вы переходите на уровень три. Бой с тенью. Удачи, боец...»

Глава 8(3)

Стою на песке. Он достаточно плотный. Точнее, хорошо утрамбованный, как на теннисном корте. Однако «теннисом» здесь совершенно не пахнет, а пахнет потом и кровью. Почти как на бойне или... арене для гладиаторов.

Да. Похоже, что так и есть. Это арена. В центре светло как днём, но, чем ближе к краям, тем больше теней и полутонов. Бортов с ограждениями я не вижу. Площадка для битв круглая, но границ у нее как бы и нет. «Корт» плавно переходит в трибуны для зрителей, как в цирке или на стадионе. Ряды кресел поднимаются в высоту, сливаются в кольца, а затем просто теряются в сумраке. Купол отсутствует. Вместо него — темнота. Чёрное небо без звёзд, и плывущее в космической пустоте солнце-прожектор, на которое невозможно смотреть. Ярко-оранжевые лучи режут глаза, но стоит отвести взгляд и светило сразу становится махоньким огоньком, похожим на мерцающий в ночи фонарь маяка.

Световой конус выхватывает стоящего на «манеже» бойца и словно бы отделяет его от тех, кому на арене не место. Зрителей, кстати, я различить не могу. Даже ближайших, сидящих в первых рядах. Все они похожи на тени. Бесплотные и безликие. Колышущиеся на ветру туманные сгустки. Тем не менее, звуки «призраки» издают. Трибуны шумят как море, гудят как пчелиный рой, то тише, то громче, гремят трубами, свистят свистелками, трещат трещотками, бьют в барабаны, вбирают в себя и отправляют назад звуковые волны, накатывающие из соседнего сектора или яруса, живут ожиданием схватки, готовятся к предстоящему шоу...

В том, что схватка обязательно состоится, сомнений нет. Недаром же этот уровень называется «Бой с тенью». Кто эта «тень», я не знаю, противника мне еще не представили. Но, с другой стороны, есть время, чтобы осмотреться-освоиться. А еще оружие себе какое-нибудь подобрать, хотя бы палку какую. А то, блин, стою посреди поляны дурак дураком и жду непонятно чего. Скоро чесаться начну или вылизывать себе, хм, кое-что, как кот, когда ему делать нечего...

Начинаю обходить арену по кругу. Из одежды на мне сейчас только набедренная повязка. Песок под ногами холодный, колючек и острых камешков нет, идти по такому легко. Бегать и прыгать – тоже. И падать не жёстко, если понадобится. В принципе, нормальное «рабочее место», только без мебели...

Странное дело. Иду, иду, а арена всё не кончается и не кончается. Как было до трибун полсотни шагов, так полсотни и остается. Навскидку, конечно, проверить-то всё равно не выходит. И «солнце» всё время над головой. Висит, понимаешь, в зените и никуда не торопится... В общем, с пространством здесь какие-то глюки. Возможно, это сделано для «болельщиков», типа, чтоб отовсюду смотрели. А может – для безопасности: мало ли что прилетит от арены. Или бойцы, например, свихнутся. Это же всё-таки Ультима, с ума тут сойти – раз плюнуть.

Сходить с ума я в ближайшее время не собираюсь. У меня цель другая – пройти Ультиму до конца и вернуться в Лимбо. Это стратегия. На тактическом уровне задачи попроще — выжить и перебраться в следующую локацию.

Заканчиваю бродить по площадке. Разминаю конечности, делаю пару растяжек, прислушиваюсь к ощущениям… «Физика», кажется, в норме. Еще бы оружие раздобыть и полдела сделано.

Только я об этом задумываюсь, как перед глазами появляется системное сообщение.

«Выбор оружия и аватара. Замена или возврат не предусмотрены».

Слева-сзади слышится какой-то грохот, словно бы что-то упало. Оборачиваюсь на шум.

Ого! Настоящая оружейная. Занятно…

«Оружейная комната» представляет собой участок бетонной стены, разделенный на секции-ниши. В каждой что-то лежит. Подхожу к крайней, над которой виднеется цифра «1». Внутри ниши – топор. Каменный, как из пещерного века. На небольшой полочке – отпечаток ладони. Озадаченно чешу в затылке и – была не была — возлагаю свою длань на отпечаток.

«Аватар — питекантроп. Имя – Ррыг. Принять? Отклонить?»

Одновременно с сообщением на моем теле возникают одежда и обувь. Пропахшая потом и дымом звериная шкура и кожаные чувяки, завязанные на щиколотке сыромятным ремнем.

Жму «Отклонить».

На мне снова набедренная повязка и ничего больше.

Перехожу к нише «2». В ней – трезубец и гладиус.

«Аватар – гладиатор. Имя – Спартак…»

Спартака я тоже отклоняю, вместе с бронзовыми доспехами, красным плащом и сандалиями.

Следующая ниша. Булава и чекан. «Аватар — храбр. Имя — Муромец…»

Этот персонаж мне нравится. Только кольчужка тяжеловата, сапоги велики, а конический шлем так и норовит сползти на глаза. И, кроме того, я плохо работаю с этим оружием. А жаль. Приходится опять отклонять.

Перехожу к отсекам «4» и «5».

Лук. «Аватар -- лучник. Имя – Робин Гуд…»

Двуручный меч. «Аватар – рыцарь. Имя – Айвенго…»

Лучник из меня вообще никакой, поэтому нафиг-нафиг. А что касается рыцаря, то по сравнению с его «прикидом» кольчуга Муромца легче пушинки. Вес доспехов центнера полтора. Из этой стальной скорлупы я даже выбраться самостоятельно не сумею, не то что сражаться.

Двигаюсь дальше.

Шпага. «Аватар – мушкетер. Имя – д’Артаньян…»

Прикольно. В детстве про этого дядьку читал, их там четверо было, отмороженных напрочь – резали врагов как цыплят и, что смешно, никого не было жалко. Лет до тринадцати считал этого персонажа клёвым парнем, воображал себя на его месте и думал, что так же смогу: вжик-вжик шпагой туда-сюда и – уноси готовенького. А потом стал постарше, и образ героя как-то вдруг потускнел. За что, спрашивается, они миледи убили? Нормальная тётка была, за государственные интересы стояла, себя не жалела, а ей – хлоп! – и голову с плеч. Нехорошо, знаете ли. Не по-нашенски, не по-русслийски… Короче, не буду я д’Артаньяном, ну его в баню, придурка…

Ниша номер «7».

Тесак. «Аватар – пират. Имя – Джек Воробей…»

Тьфу. О таком даже думать противно. Одежда – какие-то обноски. Сапоги жмут, да к тому же протерты до дыр. Клинок ржавый. Изо рта – перегар, на башке колтуны, а в них едва ли не мыши водятся. Нет уж, этого мне и даром не надо...

Отсек номер «8».

Катана и вакидзаси. «Аватар – самурай. Имя – Миямото Мусаси…»

Эх! Был бы я хелипонцем, ни секунды бы не раздумывал. Такой персонаж. Мастер Нитэн Ити-рю, легендарный ронин, святой меч Кэнсай… Увы, я ни разу не хелипонец. И технику кэндзюцу не люблю. Не потому что она неэффективная, а потому что слишком завязана на крепость клинка. Фиговое было качество у древних катан, фехтовать ими – только железо гробить, которое и так не ахти. Уже «отвергнутый» мной д’Артаньян продырявил бы великого Миямото «девять из десяти» и даже не запыхался. По той лишь причине, что не боялся бы подставлять шпагу под удары меча…

Предпоследняя ниша.

Сабля. «Аватар – казак. Имя – Стенька Разин…»

Ох, хорош! Ну, прямо красавец мужчина. Шапка набекрень, кафтан, алый кушак, сафьяновые сапоги. Стою, подбоченясь. Жаль, зеркала нет посмотреть, каков я со стороны. Хотя чего там смотреть? Всё и так ясно. Гроза всех женщин, только лишь гляну, чубом тряхну и – готово! А ежели соперник какой, так мы его саблей на колбасу нашинкуем, это дело нехитрое… Всем хорош Стенька, да только есть у него один неприятный факт в биографии. Народный герой, а княжну всё-таки утопил. Вот за это его, видимо, и наказала судьба. Поэтому – «Отклонить»

Всё. Десятая ниша. Больше нет. Если и здесь мне что-нибудь не понравится, придется бросать монетку. Орел – Муромец, решка – Степан, на ребро – д’Артаньян, зависнет в воздухе – Миямото.

На полке лежит короткий (около тридцати сантиметров) цилиндрик. Мне он отлично знаком, в отряде мы такие используем как тренировочные. Для ножевого боя и рукопашки. Называется это оружие «световой меч», хотя название не совсем точное. Обычный электромагнитный преобразователь атомных токов, с подкраской поля. Сокращенно – «эмпат».

«Аватар – джедай. Имя – Скайуокер. Принять? Отклонить?» – запрашивает система.

Не знаю, кто этот Скайуокер, и, что такое «джедай», тоже не ведаю (у нас бойцов световыми мечами называют «эмфайтерами»), однако после недолгого размышления все же решаюсь. Жму на «Принять». Единственное хорошо знакомое мне оружие – аргумент более чем весомый...

Итак, выбор сделан.

В руках у меня «световой меч», на ногах кожаные сапоги с толстыми подошвами, одежда… хм, одежда, на первый взгляд, какое-то рубище. Домотканые порты из грубого полотна, такого же покроя рубаха, плюс плащ с капюшоном, который был бы полезен при дожде или снеге, но сейчас больше мешает. Запутаться в нём легче легкого.

Хорошо хоть, что «меч» привычный. Как раз таким пользовался в своём мире. Энергомодуль в торце рукояти, в середке капсула с рабочей смесью, потом соленоид-конфигуратор. Электромагнитное поле вытягивается в сдвоенный жгут длиной около метра, но при необходимости может свернуться в кольцо, формируя щит, или становиться своего рода кнутом, гибким и тонким. Кнутом хорошо «подрубать» ноги сопернику или использовать как аркан. Впрочем, до этого редко доходит. Если противник не «спит», то увернуться, как правило, успевает.

Единственное отличие выданного мне «эмпата» от тренировочного в том, что у последнего рабочее тело – безвредный люминофор, а здесь – неизвестное вещество, образующее на выходе из рукояти плазменный шнур-«клинок» зеленоватого цвета. Режет он лучше любого стального. В этом я убедился, когда для пробы решил рубануть по стеночке «оружейной». «Лезвие» почти без сопротивления прошло сквозь бетон и отсекло приличный кусок. Только издаваемый «мечом» гул немного усилился. Словом, порезаться таким «ножичком» проще простого, работать с таким надо поосторожнее...

Помимо меча я прибарахлился еще одним полезным предметом. На левом запястье появился браслет, очень похожий на тот, что у Мортимера. Как действует артефакт, разобрался за полминуты. Достаточно приложить мысленное усилие, и браслет выстреливает пучок молний или пускает гравиволну. И то, и другое можно использовать на расстоянии, не сближаясь с противником. Минус же в том, что силы при этом теряешь. Причем, довольно существенно. Двигаться начинаешь медленнее, а руки словно бы наливаются тяжестью. Стоит врагу сократить дистанцию, и он сразу же получает преимущество в скорости. Поэтому увлекаться этим не след, в ближнем бою электричество и гравитация не помощники...

Стою на песке. Жду. С экипировкой покончено, пора приступать к главному. К поединку.

Звучит гонг. Шум на трибунах резко стихает.

Метрах в пятнадцати от меня песок вздымается вверх, и через пару мгновений из пыльного вихря выпрыгивает противник. В правой руке пылающий плазмой «меч», на левой – браслет. Одет во все черное. Лица не видать. Оно спрятано под низко опущенным капюшоном. Свой плащ я благоразумно скидываю – он не броня, а движения сковывает.

Какое-то время мы просто стоим друг против друга, а затем снова звенит гонг.

«Раунд первый», – услужливо сообщает система...

Оппонент резко вскидывает левую руку, и с его пальцев срывается ветвистая молния. Машинально свиваю «клинок» в кольцо и выставляю его перед собой. Выполненное на автомате действие оказывается правильным. Плазменный «щит» не просто отбивает заряд, он отправляет молнию в обратную сторону. Чтобы не попасть под собственный «выстрел», противник отпрыгивает и посылает в меня силовую волну. Против нее «меч» бессилен. Меня сносит ударом, я качусь по земле, едва успевая перевести «эмпат» в пассивный режим. Самое время добить поверженного, однако соперник свой шанс упускает. Он просто не может ускориться – эффект от оружия дальнего действия, примененного два раза подряд, ложится на плечи бойца тяжким грузом. Пять-шесть неловких шагов – максимум, чего добивается визави. Пока он их делает, я умудряюсь прийти в себя и сыграть в обратку. Ответный гравиудар сбивает противника с ног. Он валится на песок, капюшон на мгновение откидывается и... Нет, лица я опять не могу разглядеть. Его попросту нет. Только тень и ничего больше.

Коротко усмехаюсь. «Тень, говорите? Ну что ж, будем сражаться с тенью. Плевать, какая у него морда. Главное, чтобы всё остальное было из плоти и крови».

Бросаться вперёд пока не спешу. На то, чтобы преодолеть разделяющие нас пятнадцать шагов, уйдет три секунды. За это время соперник сумеет очухаться, и, значит, застать гада врасплох я не смогу. Фактически, всё, что мы сейчас делаем, это разведка боем...

Очередную волну я встречаю молнией. Удачно. Гравитация слабее и медленнее ЭМ-поля. Электроразряд пробивает защиту, и «Тень» снова вынужден уклоняться.

Последующие две минуты мы просто «играем» в древнюю, как мир, «игру». Камень, бумага, ножницы. «Меч» сильнее, чем «молния», «молния» сильнее «волны», «волна» сильнее «меча». Надо лишь угадать. Угадываем мы, естественно, через раз. Статистика неумолима. Закон больших чисел обмануть невозможно. Урон одинаков для обеих сторон, и в итоге всё сводится к стандартной стратегии. Гравитацию не используем, мечем друг в друга молнии и прикрываемся «плазмощитами». Ситуация патовая, силы примерно равны, проигравшим окажется тот, кто раньше устанет. Измотает себя и ошибется в выборе.

Ошибку нам совершить не дают. Удар гонга возвещает об окончании раунда. Продолжить бой после сигнала возможности нет. Арена неожиданно «разрезается» пополам. На земле появляется ровная прямая черта. Выше нее – переливающаяся радугой пленка. Силовое поле, отделяющее противников друг от друга. «Тень», скрестив ноги, усаживается на песок и замирает. Я делаю то же самое. Перед глазами цифры. Секунды, остающиеся до начала следующего раунда. Двадцать девять, двадцать восемь... двадцать... пятнадцать... пять... Гонг.

«Раунд второй», – мелькает в сознании.

Вскакиваю, активирую «световой меч» и...

«Это еще что за фигня?!»

Со всех сторон доносится грохот. Земля под ногами дрожит, и я с огромным трудом удерживаю равновесие. Всё вокруг заволакивает внезапно поднявшейся пылью. Приходится прикрывать ладонью глаза и сожалеть о сброшенном перед боем плаще. Песок скрипит на зубах, забивается в уши и в нос, в голове звон, в мозгах паника...

Пыль оседает через десяток-другой секунд. Я несколько раз моргаю, сплёвываю тягучей слюной и с удивлением осматриваюсь.

Арены нет. То есть, на самом-то деле есть, но теперь она совсем не такая, как раньше. Вместо ровной покрытой песочком поверхности – натуральная «шахматная доска», где каждая клеточка – провал в бездну, а границы между ними – узенькие «мостки» шириной не более метра, шаг влево, шаг вправо и – костей уже не собрать, там даже дна не видно. Оступишься, лететь будешь долго, а ловить некому. И драться придется «глаза в глаза», как на фехтовальной дорожке. «Молнии» здесь не помогут, а вот что касается гравитации...

У соперника, по всему, мысли такие же. Только думает он, похоже, быстрее, чем я.

Не успеваю опомниться, как получаю «волну» в грудь и отлетаю назад и вправо. Если бы не соседний «мосток», обязательно бы свалился со «своего». А так – успел ухватиться за край.

Ноги висят над пропастью, левая рука уцепилась за камни, правая сжимает «эмпат». Если его уроню, нечем будет сражаться.

Соперник не спит, мгновенно оказывается рядом и замахивается «мечом». Хочет, видать, завершить схватку одним ударом.

«А вот хрен тебе через коромысло, дружок. Я тоже могу кое-что».

Ответная «гравиволна» сбивает спесь с оппонента. Он тут же валится с ног и так же как я оказывается в положении болтающегося над бездной.

«Ага! Не нравится?! А нечего было думать, что самый умный».

Обратно на «мостик» мы выбираемся одновременно. Прерывисто дышим, приходим понемногу в себя. Да, в гравиигрушки здесь можно играться вдвоем. Вот только результат окажется не тем, на который рассчитываешь. В общем, поосторожнее надо быть с этим делом. Не ровен час, не останется на арене ни победителей, ни побежденных.

Через пару секунд наши «клинки» скрещиваются. Прощупываем оборону, обмениваемся ударами, потом отступаем на шаг. Биться в таких условиях сложновато. Даже если достанешь соперника, встречный «укол» наверняка пропустишь, пусть и мгновением позже. А это опять же – «коллективное самоубийство». Делать, однако, нечего, надо продолжать схватку. Выискивать слабые места у противника и выжидать, выжидать, выжидать. Ловить тот самый момент, когда «волна» или «молния» окажется ко двору.

Примерно с минуту мы аккуратно «фехтуем», не решаясь на большее. Причем, понимаем оба – долго так продолжаться не может, кто-то обязан рискнуть.

Первым рискует «Тень». После моего очередного выпада он, маскируясь под неудачный отбив, вскидывает руку с браслетом и швыряет «молнию». Я к подобному повороту событий готов, поэтому успеваю встретить ее «мечом». А вот что не успеваю, так это сообразить, что противник добивается именно этого и удар «молнии» всего лишь отвлекающий маневр. «Тень» моментально разрывает дистанцию, а его «эмпат» превращается в огненный кнут.

От попытки захлестнуть ноги я ухожу довольно легко – просто подпрыгиваю и ужесточаю «клинок», готовясь рвануться к сопернику, пока он раскрыт.

Увы, сделать это не получается. Противник оказывается хитрее. Он не отходит назад и не активирует «щит». Он вновь атакует. Только уже не меня, а каменный виадук под моими ногами. Гравитационный удар ломает опоры, и в ту же секунду целый пролет моста со страшным грохотом обрушивается в бездну. Мне теперь просто некуда приземляться. Скорее, от отчаяния, а вовсе не по наитию или расчету, я вытягиваю свой «меч» в струну, захлестываю плазмой чужой «клинок» и, вцепившись в него как клещ, рву «эмпат» на себя.

Если соперник бросит оружие, меня уже ничто не спасёт. Однако подобное действие кажется дикостью не только мне, но и «Тени». Такое невозможно представить. Выпустить меч из рук, да еще и во время боя – это не просто глупость, это равносильно отказу от продолжения схватки…

Противник оружие не выпускает. Он изо всех сил тянет его к себе, отпрыгивая от провала и упираясь ногами в остатки моста. В итоге меня словно подбрасывает пружиной, и я просто перелетаю через едва удержавшегося на своих двоих оппонента. Мечи расцепляются с громким треском. По ярко полыхнувшим клинкам прокатываются электроразряды, молнии бьют во все стороны и наполняют воздух озоном. «Вот почему после ядрёного взрыва так легко дышится», – мелькает в мозгах одна старая шутка. С этой дурацкой мыслью я падаю наземь, делаю кувырок, вскакиваю и, сжимая в руках «эмпат», разворачиваюсь к сопернику.

«Вот ты ж, ёшки-матрешки! Опять двадцать пять»

У меня снова ничего не выходит. Впрочем, не у меня одного. Мы не успеваем и шагу ступить, как всё вокруг начинает рушиться. Участки «моста» разваливаются один за другим, относительно целыми остаются только опоры. Причем, те, что справа, медленно оседают, а левые, наоборот, растут. На нижние перепрыгивать легче, на верхние безопаснее. Из пропасти вырываются длинные языки пламени, как будто там проснулся вулкан. И чем дольше остаешься на месте, тем больше шансов поджариться. Поэтому сейчас – только вверх.

Словно архары прыгаем со скалы на скалу, поднимаясь всё выше и выше, спасаясь от бушующего внизу огня, но не забывая при этом швырять друг в друга «волны» и «молнии». Их, кстати, даже отбивать не приходится. Прицеливаться и одновременно удерживать равновесие невероятно трудно. БОльшая часть «снарядов» летит в молоко. А потом «перестрелка» затухает сама собой. Мы расходимся всё дальше и дальше, каждый последующий выстрел не только отнимает силы, но и требует все больше и больше времени. А его-то как раз терять и нельзя. Мы сейчас несемся наперегонки к «вершине». Кто первый достигнет ее, тот победит. Поскольку лишь там, наверху, имеется относительно ровная и устойчивая площадка. Все остальные «живут» недолго. Едва оказываешься на них, камень буквально плывет под ногами, качается и раскалывается на части, не давая передохнуть, заставляя прыгать на следующую скалу, точно так же проваливающуюся в огонь через десяток-другой секунд. Спастись можно, только добравшись до «пика» и не пустив противника на единственный островок в океане из магмы.

На площадку я забираюсь первым. Опережаю врага и, активировав «меч», тут же бросаюсь к противоположному краю, откуда вот-вот должен появиться мой оппонент.

Ширина площадки тридцать шагов, но сделать я успеваю не больше десятка. Снова звучит гонг и передо мной возникает силовая стена. Второй раунд заканчивается в тот миг, когда до победы остаются считанные секунды.

«Твою мать! Да что же это за гадство такое!»

«Организаторов» поединка мои эмоции не волнуют. Им просто нужен ещё один раунд. Иначе они бы дали мне завершить бой прямо сейчас.

«Тень» запрыгивает на скалу, по инерции пробегает ещё пару метров, а потом опускается на колени. Вижу, что дышит он так же, как я, тяжело. Забег по скалам нам обоим дался непросто. Однако деваться некуда. Третий раунд все-таки состоится и, по всей видимости, станет для кого-то последним. Сбежать уже не получится. Арена заключена в огненный кокон. Бушующее вокруг пламя словно бы говорит обоим бойцам: иди и сражайся, отступишь – сгоришь. Браслета у меня на руке уже нет. У противника – тоже. И это означает одно: ни «волн», ни «молний» не будет. Исход поединка решат «мечи».

Гонг ударяет трижды.

«Третий раунд. Время не ограничено. Останется только один», – информирует вирт-панель.

Силовая стена исчезает. Противник встает.

– Всё решит меч, – слышится из-под низко надвинутого капюшона.

Голос звучит глухо, но, тем не менее, я его узнаю. Узнаю и непроизвольно вздрагиваю.

«Тень» дважды встряхивает руками и сбрасывает с себя плащ.

Да, теперь у него есть лицо, и это лицо мне знакомо. Этого человека я не видел пять лет. С тех самых пор, как его уничтожила наша спецгруппа. В Вау он был известен как «хелиманский маньяк», в Эдеме – как Глен Спирит. Хелен Сауриш он представлялся «агентом Воксом», а я его знал под именем… Нет, это тяжело вспоминать. Многие годы я считал его другом, не подозревая, какое чудовище скрывается под краденой маской.

На совести негодяя были и несчастный случай с моими родителями, и смерть дяди Артемия, и гибель майора Бойко, и убийства десятков людей на разных планетах. А скольких он уничтожил в Эдеме, будучи местным чистильщиком, даже предположить страшно. И всё это было нужно ему лишь для того, чтобы вскарабкаться вершину. Вокс-Спирит желал абсолютной власти. Причем, сразу над несколькими мирами. Но, как ни странно, для её достижения будущему тирану требовались не только убийства. Еще ему, кровь из носу, требовались мой камушек-талисман и я в качестве подручного и подельника…

– А ведь ты боишься меня, – Вокс медленно шёл по кругу, разминая кисти и небрежно помахивая световым мечом.

Сблизиться с ним я пока не пытался. Тоже шёл вдоль края арены, прикидывая, как действовать.

– Жаль, я тогда рановато раскрылся, – продолжил противник. – Надо было еще подождать и дать твоей бабе возможность…

– Заткнись, – не выдержал я его похабного тона.

– Тебе не нравится правда? – ухмыльнулся в ответ Спирит.

На этот раз я промолчал. Понял, он просто пытается вывести меня из себя.

– Надеешься победить меня один на один? – прищурился оппонент. – Зря надеешься. Ты, по большому счету, слабак и всегда им был. Тебе просто везло, тебя всегда страховали, тебе всегда приходили на помощь...

Что ж, отчасти он прав. Действительно, у меня за плечом всегда стояли товарищи. Те, на кого я мог положиться, как на себя самого. А вот за его спиной никого не было. Поэтому он проиграл. Проиграл, когда победа, казалось, уже в кармане. Он ведь и вправду едва не добился ее, едва не перетянул меня на свою сторону пять лет назад, во время того злополучного рейда. Буквально всё было тогда против меня. Я разрывался между долгом и чувствами, а окружающие смотрели на меня как на предателя. Даже Жанна не смогла удержаться, чтобы не разделить всеобщее мнение. Видимо, в тот самый момент и появилась первая трещинка в наших с ней отношениях. Конечно, потом всё разрешилось, сработал хитроумный план дяди Миши, единственного, кто верил в меня до конца. Но даже и с ним всё висело на волоске до последней секунды: одно не вовремя сказанное слово, неправильно истолкованный взгляд и – четко спланированная операция завершилась бы катастрофой. Однако всё закончилось хорошо, настоящего предателя разоблачили и ликвидировали, а мы с женой возвратились домой. И всё вернулось на круги своя. Кроме доверия.

Нет, внешне всё было как всегда. Мы продолжали любить друг друга, жили одной семьей, воспитывали детей. Но при всем при том никогда, ни единым словом не вспоминали случившееся в Эдеме. Словно это табу, запретная тема, как будто этого не было. Возможно, поэтому на Силиции и произошло то, что рано или поздно должно было произойти. Я встретил Корнелию. Встретил и нашёл то, чего не хватало с Жанной. Нам сейчас не хватало той лёгкости, что была до Эдема. Бесшабашности и, я бы даже сказал, беспечности, когда двоим всё равно, что может случиться завтра. Когда они живут лишь здесь и сейчас, не задумываясь о последствиях, наслаждаясь каждой проведенной вместе минутой... Жалко, что Корни «не из нашей конторы». Закончится рейд – закончатся отношения, и ничего у нас больше не будет, как ни крути...

– Сейчас тебе никто не поможет, – из голоса Спирита исчезло всякое ёрничество. – Ты один. А одному тебе ловить нечего.

И в этом он тоже прав. Я у него никогда не выигрывал. Наши спарринги всегда заканчивались в его пользу…

– Поэтому ты умрешь, – закончил Вокс.

Пока он говорил, а я размышлял, мы продолжали двигаться по спирали, постепенно сближаясь и не спуская друг с друга глаз. Теперь нас разделяло около десяти метров, и с каждым последующим шагом расстояние сокращалось. Еще немного, и начнётся потеха. Главное, не пропустить момент, когда можно будет ударить первым.

Подходящего момента я не дождался. Вокс снова опередил меня. Его прыжок оказался быстрым, а удар резким. Пришлось защищаться. Еле успел перевести «эмпат» в кольцевой режим, а противник уже переместился на метр вправо и атаковал из нижней позиции, пытаясь пробить под «щитом». Заблокировать удар я сумел, но был вынужден отступить, чтобы не попасть на противоход.

Вообще, наш поединок особыми фехтовальными изысками не отличался. «Световые мечи» не шпаги. Уколы парируются сменой режима «клинка». Поэтому достичь цели проще всего рубящими ударами. Слева, справа, сверху, снизу. И чем быстрее сменишь вектор атаки, тем больше вероятность пробить защиту. Со стороны это выглядит как обычная драка. Словно пьяные мужики взяли в руки дреколье и – пошла гульба под гармошку.

Отмашка «щитом», удар сверху. Поворот влево, полшага вперед. Еще удар, контратака, отскок.

И все-таки Вокс немного быстрее меня. Пусть на чуть-чуть, но хватает и этого. Я только и делаю, что отбиваюсь и отхожу. Шаг за шагом, удар за ударом, все ближе и ближе к краю арены, туда, где вздымаются языки пламени. Наконец, приходит момент, когда отступать некуда – позади огненная стена. Для маневра нет места, зато противник волен действовать как угодно, ведь у него за спиной вся площадка.

Верчусь как уж на сковороде, пот льёт ручьём, воздух сухой и жарит как в сауне. А Спирит всё лупит и лупит «мечом», не заморачиваясь на разные хитрости. Найти брешь в обороне он уже не пытается. Теперь у него другая стратегия. Выжать энергию из чужого «эмпата», а потом добить безоружного.

Боюсь, что рано или поздно так и получится. В режиме защиты расход рабочего тела в два раза больше, чем в нападении. Единственная надежда, что сил Воксу не хватит. Устанет махать «мечом», тут-то я его и поймаю. Или хотя бы дистанцию разорву – в моем положении и это удача.

Увы, я опять выдаю желаемое за действительное. Противник и не думает уставать. Даже наоборот, взвинчивает темп до предела. «Эмпат» порхает в его руках словно бабочка. Я едва успеваю за ним. Индикатор на рукояти меча уже мигает оранжевым, еще десяток ударов и «плазменная» защита исчезнет…

Всё. Индикатор красный. Последний раз отбиваю летящий в бочину «клинок» и ныряю с кувырком вперед-влево. Вскидываю руку с мечом. У меня всего полсекунды, чтобы полоснуть врага по незащищенной спине и уйти от обратки.

«Господи! Дай мне хоть каплю плазмы!»

Плазменный жгут исчезает за пару дюймов до цели. Рука еще движется, но оружия в ней уже нет. Только блестящая рукоять, ещё создающая поле, но уже не способная причинить вред противнику. «Рабочая смесь – ноль», – сигнализирует неожиданно появившаяся вирт-панель.

Всё, что я могу сделать, это просто оттянуть на какое-то время развязку. Сопротивляться уже не способен. Остается лишь бегать туда-сюда и уворачиваться от ударов.

Спирит, по-видимому, тоже, как я, понимает, что схватка закончилась. Знает уже, что победил, поэтому может позволить себе немного поизгаляться над проигравшим. Спешить ему некуда, с арены я никуда не денусь, а продлить удовольствие страсть как хочется.

– Ты труп, – сообщает соперник.

Неторопливо, почти вальяжно идёт он ко мне, поигрывая мечом и довольно оскалившись. Убежать от него я не пытаюсь. В отступлении нет никакого смысла. Лучше уж сразу, чтобы не мучиться. Но, с другой стороны, сдаваться совсем без борьбы тоже не комильфо.

– Хочешь помереть быстро? – интересуется Спирит. – Это правильно. Долго мучиться никому неохота.

Ну что ж, пусть говорит, пусть наслаждается триумфом, пусть думает, что только он здесь решает, кому жить, а кому умереть. Чем дольше он разлагольствует, тем больше у меня шансов не только выжить, но и наперекор всему победить. «Случается, и палка стреляет, бывает, что и слепой попадает в цель», – так, кажется, говорил дядюшка Мортимер, когда разделывал меня в пух и прах на бильярде.

Смотрю на врага «магическим» зрением. И почему я раньше его не включил? Потеть бы пришлось существенно меньше. В мече противника энергии осталось не так уж и много. Рабочего тела хватит на пару минут, после чего мы опять «сравняемся» – оба останемся без оружия. Значит, мне надо просто продержаться эти минуты, а уж потом... Впрочем, не думаю, что Вокс об этом не знает. Знает наверняка, поэтому, скорее всего, не будет тянуть. Постарается завершить поединок одним хорошим ударом. Прямо сейчас…

– Да ты не бойся, – ухмыляется Вокс. – Я тебя не больно зарежу. Чик и ты уже на небесах.

Прямо сейчас…

Хм, а ведь в моей батарее что-то еще сохранилось. И это действительно шанс. Бегать не нужно, надо всего лишь включить мозги.

Спирит, не торопясь, поднимает световой меч. В глазах торжество. Жить мне осталось считанные мгновения.

Активирую поле, превращаю его в длинный кнут и, изображая отчаяние, отмахиваюсь невидимым глазу «клинком». Кончик кнута охватывает меч противника. У самого основания. Заряд максимальный. Всё, что есть в батарее. Экономить сейчас смерти подобно.

Рву «эмпат» на себя. Законы физики нельзя обмануть. Ионизированная материя всегда стремится туда, где сильнее поддерживающее ее поле. Затянутый узел полыхает ярко-оранжевым, скользит по чужому «клинку», сдирая с него плазму как кожу. Доля секунды и – меч Спирита становится бесполезной игрушкой. Рабочее вещество перетекает ко мне, в мой наполнившийся заемной силой «эмпат».

Вокс все еще не понимает, что происходит. Он рубит меня пустотой, злорадно ощерившись и уже предвкушая победу. Случившееся доходит до него лишь тогда, когда мой клинок перечеркивает его крест-накрест. Спирит падает на колени, роняет меч, его глаза затуманиваются, он силится что-то сказать, но – из развороченной глотки вырывается только предсмертный хрип. Кончено. Враг плюхается ничком на песок.

Опускаю оружие. Устало осматриваюсь.

Пламенных сполохов больше нет. Нет и арены. Я словно завис в пустоте. Вокруг – тишина и туман. Единственное, за что цепляется взгляд, это проступающие сквозь мглу неровные буквы.

«Уровень три пройден. Вы переходите на финальный уровень. Путь завершается «Выбором». Удачи, боец».

Глава 8(4)

— Андрюха, пора.

Кто-то тряхнул меня за плечо.

– А? Что?

Я оторвался от холодной стены, протер глаза и уставился на примостившегося рядом Федьку Синицына.

– Ну и силен ты дрыхнуть, – проворчал приятель. – Сергеич по цепи передал. Через десять минут начинаем.

Он не спеша поднялся, поправил ремень и осторожно выглянул из окопа.

— Вроде тихо пока. А, чёрт!

Доска от снарядного ящика треснула у него под ногой.

– Не шуршите, салаги, – шикнули откуда-то сбоку. – Всех фрицев разбудите.

— Всех не разбудим, — тихо хохотнул Федор, перемещаясь обратно на дно траншеи.

Соседи правы. В предутренней тишине любой звук разносится далеко по окрестностям. Так что нефиг шуметь. Немцы не дураки, могут и озаботиться непонятными шорохами. И, на всякий случай, «усилят бдительность».

А впрочем, не так страшен черт. У нас тут каждую ночь веселуха. До немецких окопов метров примерно двести. Нейтральная полоса – сплошные воронки. А еще мины и восемь рядов колючки. Четыре наших, четыре их. Каждый день то мы, то они утюжим нейтралку снарядами. Типа, проходы устраиваем для предстоящей атаки. А по ночам восстанавливаем порушенное. И так вторую неделю подряд. Можно сказать, привыкли. Плохо только, что оттепель как на грех подоспела. На Южном фронте конец февраля почти как апрель на севере. Грязища такая, что танки в ней вязнут по самую башню. Слегка подмораживает только ночью. В таких условиях наступать не всякий решится. Поэтому фрицы и вялые по утрам. Так, постреливают иногда для проформы, ракеты осветительные пускают, но на серьезный бой пока не рассчитывают. Земля еще не скоро подсохнет. Или опять подмерзнет. Как повезёт.

А вообще, Федька – гад. Разбудил раньше времени, такой сон не дал досмотреть. Фантастика, а не сон. Я там каких-то чудищ отстреливал пачками. А еще там девушки были. Такие, что закачаешься.

Одна – вылитая Ленка из отделения связи, к ней наш комбат второй месяц клинья подбить пытается, а она ему: «Товарищ майор, у меня муж есть». Наверное, поэтому он и злой постоянно. Гоняет весь батальон в хвост и в гриву, даже разведчики стараются лишний раз не выдрючиваться. Вякнешь что не по делу, огребешь по полной программе. Такие вот пироги да пышки.

Вторая – один в один военврач Клёнова. Эта — дама серьезная, хоть и молодая совсем. В прошлом году мединститут закончила, и не где-нибудь, а в Москве. Я с ней всего два раза встречался, но запомнил накрепко. Первый раз, когда по собственной дурости в полковой госпиталь загремел. Аккурат под новогодние праздники, после боёв в Сталинграде. Нас тогда на переформирование вывели и принялись лепить из роты отдельную штурмовую. А я, как на грех, ногу сильно ушиб, так, что ходить не мог. Сергеич, взводный, обозвал меня сгоряча симулянтом, но к эскулапам все же отправил, причем, своим ходом. Еле добрался до полковой санчасти, ступня распухла — сапог пришлось разрезать. И первой, кого в лазарете увидел, была Жанна Викторовна. Пока она мою ногу осматривала, не то что стонать -- дышать боялся. Настолько она мне показалась красивой, ну прямо богиня из мифов. А второй раз мы вместе с ней целый день провели. Конечно, не один на один, там наших было полотделения – хозработы, однако. Жаль, что вскоре после этого случая роту перевели в другую часть, и больше мы, увы, не встречались.

Зато, уже на новом месте, мне повезло встретить еще одну девушку. В самом конце переформирования и обучения в полк прибыл начПО дивизии, а с ним двое киномехаников и красавица лейтенантша. Звали ее, как потом выяснилось, Корнелия Санчес Родригес да Коста Бланка Ривейра Нуньес. Уф, даже и не выговоришь с первой попытки. Ее из Испании эвакуировали в 38-м, родители – коммунисты, сражались с франкистами на Пиренеях. Волосы как вороново крыло, в глазах огонь, фигура – обалдеть не встать. Она нашей роте читала лекцию о международном положении. Содержание я, кстати, нифига не запомнил. Сидел в первом ряду и, затаив дыхание, пялился во все глаза на сеньориту Корнелию. А когда она меня тоже взглядом своим удостоила и даже что-то спросила, внутри всё словно оборвалось. Что тогда говорил, не помню, помню только, что она улыбнулась в ответ и так глазами сверкнула из-под ресниц, что сутки потом ходил будто колом пришибленный, так она мне в душу запала...

Собственно, эти три дамы как раз и присутствовали в моем сне. И не просто присутствовали, а... стыдно признаться, что они там вытворяли. Со мной. А я, соответственно с ними. Эх, если бы это было на самом деле...

– Готовность, – пронеслось по траншее.

Зашевелились сидящие в окопах бойцы, загремело взводимое для боя оружие, шумно выдохнул, поднимаясь, Синицын...

– Отделение два. Вперед.

Первыми через бруствер под шорох осыпающейся земли перебрались саперы и, стараясь не слишком шуметь, один за другим исчезли в предутренней тьме. Их дело– обозначить подготовленные чуть раньше проходы. Наше – двигаться следом, на свет тусклых фонариков.

– Пошли остальные, – прозвучал голос взводного.

Ну что ж, теперь и вправду пора. Наш черед. Всей нашей роты. Отдельной штурмовой роты 1-го стрелкового батальона...

Земля чавкает под ногами. Хоть за ночь и подморозило, но бегущие впереди уже продавили тонкую корку и развезли грязь по «тропе». С налипшей на сапоги глиной бежать тяжело и скользко, однако стряхивать ее некогда. А возле третьей колючки и того хуже. Там вообще – месиво, в которое нужно нырять и ползти.

Тем, кто пойдет за нами, будет попроще. Саперы рванут заложенные в нужных местах заряды и расчистят полосу для наступления всего батальона. По-другому нельзя – орудия ведь под проволокой не протащишь. Конечно, с танками было б спокойнее, но танки нам, увы, не положены. Да и не пройдут они здесь. Завязнут через пару десятков метров и превратятся в мишени. Поэтому, максимум, на что мы можем рассчитывать, это на ротные сорокапятки в количестве аж двух штук, а затем, когда рассветет, поддержку полковой артиллерии.

Несколькими ручейками втягиваемся в проходы между рядами ежистой стали.

– Быстрее, быстрее, – торопит Сергеич.

– Шевелись, калеки, – вторит ему сержант Бойко.

Сопим, пыхтим, но все-таки «ускоряемся». Это в наших же интересах. Пока немчура не прочухалась, надо преодолеть нейтралку. Пусть трудно, пусть, как принято говорить, через задницу, но лучше уж изваляться в грязи сейчас, чем минутой позднее попасть под огонь невовремя проснувшихся фрицев.

Позади чертыхаются и кряхтят Борис и Глеб. Тащить по грязюке «Максим» – та еще задачка. Петрухе и Сане полегче – у них пехотные «Дегтяревы». Даже нагрудники нацепили. Весу в них примерно по пять кило, но это не та тяжесть, от которой отказываются. По-пластунски в них ползти неудобно, но от осколков и пуль более-менее защищают. У нас с Федькой стальные «кирасы» тоже имеются, а вот Вадимыч решил обойтись без защиты. Вместо нее надел самопальный жилет, сшитый из парусины.Удобная штука, надо бы и мне подобную завести. В накладные кармашки много чего помещается. Диски для ППШ, фляга с водой, гранат вдвое больше, чем если в подсумки, другая полезная хрень. Движения почти не стесняет и на плечи не давит – распределяется по всему телу.

– Фомин, Синицын. Прикрываете Галимзянова и делаете дорожку саперам, – командует Бойко.

Задача понятная. Рустем в отделении снайпер, оставлять его одного ни к чему и в рукопашную ему не ходить, это наши с Федькой проблемы. А саперы должны нейтрализовать ДОТ, что на левом фланге. Около огневой точки всегда есть окопчики, и в них, к гадалке не ходи, пара-другая фрицев, типа, прикрытие от таких, как мы, ухарей. Вовремя их приголубишь, считай, полдела сделано. Никто тогда не сможет помешать мужикам со взрывчаткой подобраться к бетонному бункеру и подорвать его к едрене-фене вместе с засевшими там гадёнышами.

Всё. Колючая проволока позади. Вместе с минами, и нашими, и немецкими. До передовой позиции всего тридцать шагов. А фрицы, похоже, всё еще спят.

С правого фланга раздается винтовочный выстрел. За ним еще один. И еще. В предрассветном небе вспыхивает целая гроздь ракет. Поле боя моментально озаряется призрачным светом.

Проснулись-таки. Поздновато, однако.

– Гранаты! – уже не скрываясь, орет Сергеич.

Во вражьи окопы одна за другой летят эргэдэшки. С крайним хлопком подобравшиеся к траншеям бойцы вскакивают и несутся вперед. Разбегаются веером, ныряют «под землю». Через секунду оттуда доносится треск автоматных очередей и яростный мат вперемешку с воплями попавших под раздачу вражин.

– Нам дальше! – кричит Синицын и тоже вскакивает и бежит.

Я за ним. Сзади несется Рустем.

«Вниз» нам спускаться не надо, там и без нас обойдутся.

С ходу перепрыгиваем через траншею и без всяких «Ура!» мчимся к следующей линии немецких окопов. За ними темнеет «верблюжий горб» укрытого землей ДОТа.

До цели без малого сотня метров. Пространство открытое. Впадинки и бугорки, конечно, имеются, но укрываться за ними можно лишь в крайнем случае. Гораздо важнее сейчас быстрота. А еще натиск, как говорил великий Суворов.

Натиска нам не занимать, а вот со скоростью большие проблемы. Поскальзываешься буквально на каждом шаге, ноги словно чугунные, того и гляди навернешься и думать тогда придется уже не про ДОТ, а как бы получше сховаться, чтоб не заметили.

Слева мелькает какая-то тень. Мгновенно вскидываю автомат и жму на крючок. Тень с истеричным всхлипом валится наземь.

– Мать ее, б..! – вопит Федька и, припав на колено, начинает лупить короткими очередями непонятно куда.

Галимзянов прыгает в одну из воронок и злобно шипит:

– Придурки! Там ход.

Я ныряю в соседнюю и мысленно себя матерю. Действительно, ход сообщения. По левую руку, в десятке метров от нас. Какого лешего мы поперлись верхами?!

Недолго думая, швыряю туда гранату:

– Бойся!

Синицын понимает меня с полуслова. Падает и откатывается за ближайший пригорок.

В гранатном разрыве слышится вскрик, сменяющийся через секунду каким-то сипящим стоном, словно воздух из воздушного шарика выпустили.

Федька поддерживает мой почин еще одной эргэдэшкой. Только забрасывает ее чуть подальше.

По ушам бьет очередной хлопок. Из траншеи уже никто не вопит и не воет. Всех там, похоже, уконтропупили.

Справа и сзади слышна беспорядочная стрельба. Спереди пока ничего, только отдельные выкрики на чужом языке и лающие команды. Видимо, фрицы уже начинают «что-то подозревать» и потихонечку приходят в себя, хотя, как известно, панику остановить трудно. Так же как и понять, что происходит, где враг и где свой и как отвечать на угрозу. В любом случае, пока противник не организовался, нам надо спешить. Времени на выполнение боевой задачи остается все меньше.

– Я слева, ты справа, – кричу я Синицыну. – Рустем, ты в ближний отнорок.

Рывком преодолеваю расстояние до траншеи и скатываюсь по откосу. Федька делает то же самое. Ход сообщения довольно извилистый, приятеля я не вижу, но точно знаю, он метрах в пятнадцати от меня. Фактически на острие атаки, в паре-другой поворотов от еще непуганых фрицев.

Галимзянов пока что медлит. Почему, становится понятно, когда из того ответвления, куда я его направил, в основной ход выпрыгивает какой-то тихушник и тут же, увидев перед собой «Ивана», отшатывается назад. Со всей дури луплю его прикладом под каску. Там что-то противно чмокает, и фриц валится на дно окопа. С грохотом падают задетые им ленточные коробки и выставленный наружу МГ. И только затем туда же соскакивает Рустем.

– У-у, кутак сыныгы! – грязно ругается снайпер, отпихивая дохляка. – Шагу ступить нельзя. Мать его!

– Молоток! – киваю и дергаюсь обратно в проход.

Галимзянову тут самое место. Пусть и с покойничком под ногами, зато позиция превосходная. Бывшая немецкая пулеметная, а теперь наша снайперская.

От Фёдора ничего не слыхать, поэтому двигаюсь в его сторону. Оглядываюсь на Рустема. Тот машет рукой: всё нормально, справлюсь без вас.

Слева еще одно ответвление. Едва его не проскакиваю.

Что там? Ага, блиндаж.

Граната цепляется за матерчатый клапан, и пока я, мысленно матерясь, рву ее из подсумка, из блиндажа выбирается расхристанный фриц с пистолетом. Не то офицер, не то унтер. Пользуясь тем, что руки у русского заняты, он вскидывает оружие и выпускает в меня чуть ли не весь магазин. Нагрудник выстрелы держит. Хорошо хоть, что ватник под ним: смягчает удары и, значит, отделаюсь одними лишь синяками, а не переломами ребер. Плюс то, что вполоборота стоял и пули, по бОльшей части, ушли в рикошет.

Немец ошалело смотрит на пистолет, потом на меня. Кажется, у него «культурологический шок». Долго думать об оборотнях в ушанках я ему не даю. Прыгаю ногами вперед, сшибаю гада на землю, после чего вскакиваю, срываю чеку и, не обращая внимания на упавшего, прямо через него бросаю гранату в раскрытую дверь. Запал горит не менее трех секунд. Этого более чем достаточно, чтобы пулей вылететь из бокового прохода и рухнуть за угол.

Гремит взрыв. Отталкиваюсь ногами от стенки траншеи и, словно на санках, скольжу по глинистому дну окопа к проему. Не пытаясь подняться, прямо из лежачего положения посылаю в отнорок длинную очередь.

Признаков жизни немец не подает. Похоже, ему хватило с лихвой. В блиндаже тоже всё тики-тук. Спокойненько как на кладбище. Три трупа, и все такие мирные-мирные, и тихие просто до безобразия.

Со стороны, где идет бой, в небо взлетают ракеты. Две красные, одна зеленая. Стрельба позади понемногу стихает.

– Рустем где? – появившийся в проходе Синицын встревоженно озирается.

Мой ответ тонет в грохоте взрывов. Грохочет в районе нейтралки. Выходит, наши уже зачистили передовую траншею и теперь готовятся к общей атаке силами всего батальона. Сейчас подтащат сорокапятки и минометы, закрепят рубеж, а затем начнут штурмовать вторую полосу обороны.

– Здесь я. Отсюда все поле как ладони, – кричит со своей позиции Галимзянов. – А вы не спите, работайте ДОТ. Если что, я прикрою.

– Как у тебя? – бросаю я Фёдору.

– По окопчику не пройдем. За поворотом завал.

– Что за завал?

– Хрен знает. То ли снаряд попал, то ли подмыло.

– Понятно. Значит, опять поверху?

– Зачем поверху? Эти же как-то выходили отсюда.

Синицын указывает автоматом на труп около блиндажа.

Действительно, блиндаж в «тупике» – ситуация нестандартная. Нормальные фрицы так никогда не поступят. Обязательно оборудуют пути отхода.

– А ну, глянем.

Ныряю в «землянку». Синицын – следом.

Так и есть. Из блиндажа имеется еще один выход. И ведет он как раз туда, куда нам и нужно.

Траншея полного профиля заканчивается через двадцать метров. Дальше она маскируется под складки местности. Холмики и бугорки хорошо прикрывают тропу по фронту, с наших позиций не разглядишь. Со стороны немцев видно получше. Если бежать пригнувшись, заметят сразу. Поэтому снова – ползком по глине.

К махине ДОТа добираемся изгвазданные с головы до ног. Хорошо хоть, додумались гранатные сумки переместить за спину, а то пришлось бы и их очищать. Выудишь из грязи гранату, пальцы с кольца соскользнут или еще хужее – уронишь РГ или «феньку» перед броском – некому будет потом претензии предъявлять.

Ячейки и щели для пехотного прикрытия огневой точки метрах в пятнадцати от подножия. На самом деле, окопчик всего один, но расположен буковкой зю. Брать его, получается, надо с обеих сторон.

Переворачивась набок и тянусь за гранатой.

Федор показывает мне «козу».

«Ага, понял. Надо по-тихому».

Отцепляю от пояса саперную лопатку. В ближнем бою оружие страшное, покруче любого ножа. Синицын кивает, скалится и, ничего не сказав, ползёт влево. Я, соответственно, нацеливаюсь на правую половину. «Прикольно будет, если там никого не окажется».

Немцев в окопе трое. Пулеметчик, второй номер и наблюдатель. Последний «достался» мне, вместе с биноклем. Им, кстати, уже не воспользуешься – попал под горячую руку, стекла брызнули во все стороны, вперемешку с выбитыми мозгами «хозяина».

«Своих» фрицев Синицын приголубил не хуже. Даже не пискнули гады. Видно, представить себе не могли, что их так быстро и качественно оприходуют свалившиеся в ячейку «злобные русские пехотинцы».

Что делать дальше, вопросов не возникает. Надеваем вместо ушанок каски покойничков и начинаем изображать бдительных немецких зольдатен. Уловка простая, но на первое время сойдет. Главное, чтобы саперы на нее не купились, когда взрывчатку потащат. Очень бы не хотелось вместо спасибо получить гранату под ноги или автоматную очередь. Надеюсь, Рустем поставит наших в известность, что мы тут не плюшки трескаем, а делаем всё по уму. Наверняка ведь следит, что здесь и как.

– Чот долго они, – бормочет Синицын после пяти минут напряженного ожидания.

Да, взрывники не спешат. Почему? Фиг знает. Может, случилось чего или командование поставило мужикам другую задачу, более важную. Хотя, куда уж важней? Неподавленная огневая точка на фланге – всем проблемам проблема.

Осторожно высовываюсь из окопа. Наши позиции отсюда отлично видны.

Замечаю какие-то шевеления на нейтралке. Ого. Кажется, начинается. Пока еще не весь батальон, но кое-кто, перебежками и переползаниями, уже движется. Из группы закрепления, скорее всего. Точно, вон там минометчики, у одного из них характерный «блин» за спиной. А чуть погодя и сорокапятки покатят, факт...

– Твою мать! – зло матерится Синицын.

Есть, от чего. ДОТ за нашими спинами, наконец, «оживает».

Ох, как не вовремя. Для нас не вовремя, не для фрицев.

Огонь ведется из левой части строения. В правой мы амбразур не видим. Этот «холм» на сто процентов обманка. Только отсюда заметно, что туда просто насыпали земли и камней, сымитировали еще один «бастион», и пусть теперь славянские «унтерменши» его вскрывают, тратят впустую снаряды и бомбы.

Трассеры немчура не использует. Поэтому издали плохо видно, куда бьёт вражеский пулемёт. А бьёт он, похоже, по движущимся по нейтралке бойцам. Причем, довольно прицельно. Вижу, как падает минометчик с «опорой», рядом замирает еще один. Огонь переносится вправо. Наши вжимаются в землю, кто-то пытается отползти.

Ухает орудие. Мимо. Накрытия не получается. Снаряд разрывается правее и дальше.

А саперов всё нет и нет.

– Что творят сволочи, – шипит сквозь зубы Синицын.

– А может, сами попробуем?

Напарник какое-то время молчит, потом решительно встряхивается и рубит ладонью воздух:

– А! Была не была!

Выбираемся из окопчика, ползём к ДОТу. Не к амбразуре, конечно, а в «тыл», туда, где должен быть вход. У Федьки в руке «Ворошиловский килограмм», у меня – немецкая «колотушка». Позаимствовал ее у фрицев. Думаю, в качестве «детонатора» подойдет.

Вход в «бункер» находим достаточно быстро. Осветительные ракеты взлетают с другой стороны, стальная дверь скрыта в тени, немцев рядом нема, и всё это просто прекрасно. Никто не сможет пресечь задуманное «злодейство со взломом». Слава богу, что здесь обычная дверца, а не люк-лаз с бронированной крышкой. Меньше придётся возиться.

Синицын прикручивает к дверной ручке советскую РПГ, забирает у меня германскую М24 и споро приматывает ее к «основному заряду». Теперь надо просто «дернуть за веревочку, дверь и откроется». Плюс смыться успеть, пока «спичка горит». А горит она, если не ошибаюсь, всего пять секунд.

– Сам сделаю, – говорит Фёдор и отпихивает меня в сторону.

Отбегаю на «безопасное» расстояние, плюхаюсь наземь и закрываю ладонями уши. И всё равно: ударная волна такой силы, что башка словно ватой набита и в глазах – звёздочки и колечки. Стряхиваю с себя комья земли, вскакиваю и быстро несусь к вывороченной взрывом двери. Швыряю в клубящийся пылью проём две «феньки» и, дождавшись хлопков, ныряю туда же.

На зачистку внутренних помещений расходую пару эргэшек и полтора автоматных диска. На всё про всё уходит минута. Никому теперь этот ДОТ не помешает.

– Курочка в гнездышке! – ору я, выпрыгивая наружу. – Федя! Куда пропал?

Друга я нахожу в десятке шагов от входа, за бугорком. Синицын лежит ничком, подвернув под живот руку.

– Что?! Что случилось? Ранен?

Переворачиваю его набок, ощупываю. Приятель коротко стонет.

«Ёшки-матрёшки! Живой. Просто контузило».

По пальцам течёт что-то липкое и тёплое.

«Бляха-муха! Осколок словил. Да что же это за гадство такое?!»

По вискам бьют невидимые молоточки, а в мозгах звучит какой-то странный металлический голос: «...выбор, выбор, выбор...».

Какой еще выбор к чертям собачьим?! К бене все эти голоса!

Подхватываю Федора под микитки и, поднатужившись, ползком тащу его к нашим окопам. Голова Синицына безвольно болтается, каска съехала на глаза, рукава в грязи, так же как ноги и всё остальное. Тащу и приговариваю как мантру: «Держись, Федька. Держись. Щас наши пойдут. Держись, Федя. Пойдут наши. Сейчас. Держись, брат…»

Нет, до наших я его не допру. Тяжелый, и у самого уже темень в глазах, и пот из-под немецкого шлема градом течёт, и левая штанина уже намокла не только от грязи, но и от крови. Моей, между прочим, крови, не Федькиной – видимо, зацепило во время «зачистки», но в горячке боя не сразу заметил.

Добираюсь до ячейки около ДОТа и – делать нечего – спускаю туда напарника. Потом сваливаюсь туда сам и щупаю Синицыну пульс на шее. Вроде живой. Ну, слава те господи.

Отыскиваю ушанки и нахлобучиваю их, сначала на Федора, потом на себя, заместо холодных касок. Синицын приоткрывает глаза, пробует что-то сказать, но сил, видимо, не хватает, и он снова впадает в спасительное забытье.

«Не дрейфь, Федя. Всё у нас будет путем», – бормочу я под нос.

Роюсь в подсумке. Где-то там должен быть индпакет.

Рву оболочку зубами, вытаскиваю из бумаги бинт и перетягиваю им раненое бедро. У Синицына рана в предплечье. Как могу, обрабатываю и ее.

На ногу ступать больно, но можно. И это не единственная хорошая новость. Наши, поняв, что ДОТ уничтожен, поодиночке и группами бегут через нейтральную полосу к первой, уже захваченной линии вражеской обороны. Да еще и орудия катят. Обе имеющиеся в роте сорокапятки. Чуть дальше вижу еще бойцов. Это вторая рота. Отлично. Значит, сейчас в атаку пойдут, к следующему рубежу. Надеюсь, про нас не забудут, пошлют санинструктора, когда возьмут вторую траншею. А мы подождём. Ну и поможем, чем можем, если понадобится. Патроны пока имеются, гранаты тоже остались. Целых три штуки.

Горизонт на востоке начинает алеть. Выходит, уже рассвет. Хрен знает, сколько мы тут воюем. Вроде недолго, но счет времени я, кажется, потерял. Слишком уж много всего. Сразу и не поймешь...

Слышится громовое «Ура!»

Всё! Наши пошли. Где поверху, где по ходам сообщения. Сейчас ворвутся в траншеи и пойдет потеха.

Чёрт! Что за фигня?

Из окопов по красноармейцам никто не стреляет. Там что, нет вообще никого?

Бойцы ненадолго приостанавливаются, но потом, видимо, что-то сообразив или же получив команду от отделенных и взводных, перепрыгивают через траншеи и бегут дальше. Некоторые соскакивают вниз, но неглубоко, всего на полметра, потом выпрыгивают обратно и догоняют ушедших вперед.

Ёлки зелёные! Это же ложная линия. До настоящей, как минимум, метров триста. Отсюда, с высотки, где ДОТ, атакующие цепи как на ладони. Если бы у фрицев здесь был пулемёт...

Додумать эту мысль до конца я не успеваю.

Из кучи земли и камней, той самой, что мы посчитали обманкой, раздаётся пронзительный стрекот. Словно бревно отпиливают циркулярной пилой.

Мать твою, как же мы лопухнулись! Правая часть – настоящая! Только пулемётная амбразура в ней сбоку, а не по фронту.

Фланкирующий огонь не просто губителен – он ужасающ.

Не ожидающие опасности красноармейцы просто не могут понять, что происходит, откуда пришла беда. А когда, наконец, понимают, на земле остаются неподвижно лежать без малого двадцать тел в ватниках и шинелях. Атака захлёбывается, когда кажется, что до цели всего ничего. Вот они, вражеские окопы. Сотня шагов, тридцать-сорок ударов сердца – такая малость в сравнении с уже пройденным.

Бойцы вжимаются в глину и снег. Любая впадинка или ложбинка – спасение. Подняться хотя бы на четвереньки – уже подвиг. Бросаться вперед или просто ползти – за пределами человеческих сил. На любое движение ответ один – очередь из вражеской косторезки. Пусть даже не попадет, но когда над головами свист пуль, а рядом, всего в двух шагах попавшие под пулеметный росчерк товарищи, с кем еще вчера перекуривали в окопах, заставить себя продолжать бой почти невозможно. Можно только лежать на холодной земле и молить и бога, и черта, чтобы на этот раз старуха с косой пришла за кем-то другим.

Пулемет на какое-то время прекращает стрельбу. Наверно, меняют ствол или ленту в патроннике.

Внезапно наступившая тишина оглушает.

Трясу гловой, пытаясь восстановить слух, и уже через пару мгновений до ушей доносится шорох осыпающегося грунта и досадное «Шайсе!».

Похоже, это за нами. По наши с Синицыным души.

Раздумывать некогда. Сейчас или мы их, или они нас, третьего не надо.

Бросаю на шум «лимонку» и, едва раздается взрыв, полосую из ППШ темноту у подножия. Насколько успешно, оценить не могу. Сзади визгливо грохочет МГ, все остальные звуки просто теряются в стрекоте адской машинки.

В дальней части окопа, за земляным клином, рвётся граната. Вторая ударяется о Федькин нагрудник и скатывается мне под ноги. На автомате подхватываю ее и швыряю обратно. Колотушка взрывается в воздухе, не долетев до цели. Нас с Федькой осколки не задевают. Даю ещё одну очередь в темноту, после чего вываливаюсь из окопа и вытягиваю следом Синицына. Траншея превратилась в ловушку. Останемся здесь – прищучат без вариантов.

Секунд через двадцать скатываемся в небольшую воронку. Приятель пока без сознания, поэтому просто укладываю его на дно (если не будет стонать, никто не услышит), вылезаю наружу и занимаю позицию между траншеей и ДОТом. Как выясняется, сделал всё правильно – наш прежний окопчик снова забрасывают гранатами. А потом над бруствером появляется силуэт в характерной каске.

Щелкает винтовочный выстрел. Фриц валится наземь.

«Спасибо, Рустем. Вовремя».

Противник, поняв, что ячейку вдоль фронта не обойти, пробует пробиться к нам справа. С той стороны снайперский огонь не опасен – там небольшая низинка и те, кто в ней, Галимзянову не видны. Зато я этих гавриков вижу отлично – встречаю их длинной очередью в упор. Двое готовы, третий стонет и пытается отползти. Остальные садят по мне из автоматов и карабинов. Палят в белый свет как в копеечку – позицию я уже поменял. Плохо лишь, что патронов всего полдиска. С таким запасом долго не продержусь. Пока нас Рустем прикрывает, надо отходить в тыл.

Ныряю опять в воронку. Со стороны поля слышатся глухие хлопки. Похоже на минометы.

Судорожно оглядываюсь. Так и есть. Залегших наших пытаются накрыть минами.

А в голове снова звучит неведомый голос: «...выбор, выбор, выбор…»

Пробую отвлечься от лишних мыслей и еще раз прокручиваю сложившуюся обстановку.

Итак, ситуация следующая.

Две стрелковые роты прижаты к земле огнем с фланга. До фрицев около сотни метров. До наших траншей в два раза больше. Артиллеристы и расчеты «Максимов» и ДШК давят огневые точки по фронту. Однако самую опасную – пулемет в ДОТе – они подавить не могут. И саперы сюда уже не дойдут. Фрицы, охотящиеся на меня, перекрыли подходы к холму.

По залегшим в поле бойцам «работают» немецкие миномёты. Оставаться на месте нельзя. Рано или поздно положат всех.

Как выйти из-под минометного обстрела?

Ответ очевиден. Молниеносной атакой на вражеские позиции.

Сделать это не дает вражеский ДОТ.

Кто может сейчас справиться с ДОТом?

Только красноармеец Фомин. Больше некому.

«Прости, Федя. Не могу по-другому. Надеюсь, немцы тебя не заметят».

Оставив в воронке приятеля, выбираюсь наверх. В руке зажата эргэшка. Времени нет. С каждой секундой шансов все меньше. Фрицы могут обнаружить меня в любой миг. Поймут, что задумал, и – всё. Отрежут от ДОТа и накроют огнем. Голову поднять не смогу, не то что гранату швырнуть, да ещё и прицельно.

Ползу к амбразуре. Подволакиваю левую ногу – ее я почти не чувствую, но лучше уж так, чем чтобы от боли сводило. До цели метров пятнадцать… двенадцать… десять... семь...

Всё! Хорош! Ближе не стоит, иначе осколками посечёт.

Пытаясь унять нервную дрожь, делаю несколько выдохов-вдохов. Вроде бы получается. Ногу судорогой не сводит, чувствительность в норме, под пальцами холодная сталь гранаты. Всё внимание на плюющуюся сполохами огня амбразуру.

Граната летит точно в цель.

Вжимаюсь в землю, закрываю руками голову.

Хлопок.

Вражеский пулемет умолкает.

Готово?

Нет.

ДОТ вновь открывает огонь.

Сзади тоже стрельба. Немцы стреляют в меня. Точнее, в то место, откуда могли бросить гранату. Взрыв они видели, но пока не догадываются, насколько близко я подобрался к цели. Поэтому лупят сейчас правее и ниже.

«Выбор, выбор, выбор...» – продолжает звучать непонятный голос.

Вытаскиваю из подсумка последнюю эфку. Если гора не идёт к Магомету, Магомет делает то, что должен...

В последний рывок вкладываю все оставшиеся у меня силы. В ногу впивается пуля. Еще одна попадает в плечо. Плевать! Меня это не остановит. Главное – добежать, остальное – не важно! Время как будто растягивается. До амбразуры всего два шага, и их надо во что бы то ни стало пройти, доползти, пробраться.

«...выбор, выбор, выбор...»

Грудь словно стягивает тисками, а потом буквально раскалывает на тысячи мелких осколков вместе с нагрудником. Сталь пробивает сталь и уже не встречая сопротивления рвет податливо-мягкую плоть.

Но это еще не конец. Мозг все еще подает сигналы руке, и она делает то, ради чего погибает несущее ее тело. Обхватывающие гранату пальцы разжимаются внутри амбразуры.

Щелчка я уже не слышу. Не слышу как в ДОТе орут засевшие там фрицы. Не слышу хлопка «лимонки». Не слышу, как через десяток-другой секунд над полем гремит «Ура!» и наши бойцы с ревом и матом врываются во вражеские траншеи.

Я просто плыву в пустоте, окруженный оранжево-серым маревом, через которое проступают ослепительно яркие буквы:

«Поздравляем. Вы сделали правильный выбор. Финальный уровень пройден».

* * *

Я лежал на полу, опустошенный и обессиленный. В глазах мельтешили какие-то искорки. Лежал и никак не мог осознать и принять тот факт, что всё, что случилось со мной, это всего лишь игра.

Память вернулась. Я теперь четко знал, что происходило с вошедшими в этот мир игроками. Шаг за шагом, от уровня к уровню с них сдергивали-срывали все наносное, обнажая реальную сущность, заставляя делать не то, что требуется, а то, что можешь и к чему готовился всю прежнюю жизнь, от рождения и до гибели. Или не гибели. Тот, кто не смог себя пересилить, остался в игре навечно. Каждому давалась только одна попытка. Или проходишь «игру» до конца, или становишься придорожным камнем на длинном пути, теряя единственный шанс. Шанс остаться собой. Шанс возвратиться к себе. В родной мир...

Поднял голову, оттолкнулся от пола, встал, осмотрелся.

Помещение, где я очутился, было обычной комнатой, только без мебели. Четыре стены, окрашенные масляной краской, плиточный пол, беленый известью потолок и две двери. Над одной написано «Выход», над второй – «Ответы».

«В двери можно войти один раз», – сообщила опять появившаяся вирт-панель.

Хм, не понял. Можно войти только в одну дверь или нельзя дважды войти в одну и ту же?

«Дважды в одну и ту же», – скупо проинформировала система.

Ну, слава богу. А я уж было подумал...

Ответы мне безусловно нужны. Поэтому сначала – в правую дверь.

Из одежды на мне то же, что было, когда вошел в Ультиму. Одно только термотрико. Обуви нет, оружия – тоже.

Мортимер, кажется, говорил: уникум, который здесь некогда побывал и вернулся, вынес отсюда нечто. Мне же, как теперь выясняется, никто ничего не дал. Так что и выносить нечего. Уйду с тем, с чем вошел. А, впрочем, еще не вечер. Может, успею еще что-нибудь получить, и наверняка это что-то кроется за дверью с «Ответами».

Неторопливо иду к двери, тяну на себя скрипучую створку. За ней – переливающаяся всеми цветами радуги пленка портала. Ну да, всё как обычно. Иного и ожидать не стоило. Ответы может получить только «ключ».

Мысленно усмехнувшись, перешагиваю через невысокий порожек.

На долю секунды меня окутывает плотный туман, а затем...

«Черт! Что за фигня?! Мы так не договаривались».

Я снова стою перед дверью. Она закрыта и надписи над ней уже нет.

Перед глазами появляется сообщение: «Ответы получены».

Недоуменно огл