КулЛиб электронная библиотека
Всего книг - 590290 томов
Объем библиотеки - 894 Гб.
Всего авторов - 235072
Пользователей - 108057

Впечатления

Витовт про Стопичев: Цикл романов "Белогор". Компиляция. Книги 1-4 (Боевое фэнтези)

Прекрасный рассказчик Алексей Стопичев. Последовательный, хорошо продуманный мир и действия в нём, как и главный герой, вызывающий у читателя доверие и симпатию. Если и есть не стыковки, то совсем немного и это не вызывает огорчения и досады. На мой суд достойный цикл из огромного вороха о попаданцах в магический мир. Было бы неплохо продолжи автор писать и далее, но что-то останавливает автора потому как кроме этого цикла ничего нет в

подробнее ...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Влад и мир про Форчунов: Охотник 04М (СИ) (Боевая фантастика)

Читать интересно

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Влад и мир про Калашников: Лоханка (Альтернативная история)

Мне понравилась книга.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
pva2408 про Перумов: Душа Бога. Том 2 (Боевая фантастика)

Непонятно. На Литресе в тегах стоит «черновик», а на https://author.today/work/94084 про черновик ничего не указано.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Serg55 про Осадчий: От Гавайев до Трансвааля (Альтернативная история)

неплохая серия, но первые две книги поинтереснее будут...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Arabella-AmazonKa про Тейлор: Небесная Река (Эпическая фантастика)

первая книга в серии заблокирована. значит скоро и эту 4-ю заблокируют. успеваем скачать

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Arabella-AmazonKa про серию Сказки народов России. По мультфильмам студии «Пилот»

Серия "На заре времен" задумана как своеобразная антология произведений о далёком прошлом человечества. Это книги о нашей Земле. О том, что было до нас. До нас - умных и цивилизованных. Наших предков на каждом шагу подстерегали опасности, но их мир завораживает. Каждая книга этого комплекта приоткрывает нам щелочку в дверном проеме времени. Давайте заглянем туда… Вернее "в тогда". Каждый том серии представляет собой сборник нескольких

подробнее ...

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).

«Галльская империя» от Постума до Тетриков [Юлия Куликова историк] (fb2) читать онлайн

- «Галльская империя» от Постума до Тетриков (а.с. Античная библиотека. Исследования ) 1.27 Мб, 344с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Юлия Викторовна Куликова (историк)

Настройки текста:



Юлия Викторовна Куликова «Галльская империя» от Постума до Тетриков

Античная библиотека


Исследования

Введение

К середине III в. н. э. Римская империя переживала кризис своего общегосударственного строя. Этот кризис определяется в историографии как общий или системный, хотя научные споры о его сущности не утихают до сих пор. Система принципата более не могла существовать в новых реалиях того времени. Неудовлетворенность разных слоев общества политикой, проводимой римскими императорами и его администрацией приводила к быстрой смене императоров, и, как следствие, нестабильности центральной власти. Политический кризис был наиболее глубоким и отразился на всей системе управления Римской империи, затрагивая экономическую, социальную и духовную жизнь государства. Проявление сепаратизма в провинциях, которые стали провозглашать собственных императоров, стало результатом этого кризиса. В этих условиях требовался новый правитель, который будет отвечать чаяниям различных слоев общества и сможет преодолеть последствия кризиса. Военизированная прослойка населения решила самостоятельно решить эту проблему, провозглашая императоров по собственному выбору. Эпоха «солдатских императоров» была тем периодом, за время которого была окончательно разрушена система принципата и закладывались основы совершенно иной системы управления — домината.

«Галльская империя» — название достаточно условное. За пятнадцать лет своего существования географические границы этого государства изменялись, причем подчас невозможно точно установить факт принадлежности того или иного района, или его отношение к галльским императорам. Термин «Галльская империя» стал употребляться во французской и немецкой историографии с конца XIX в. Однако возник он не случайно. За основу были взяты слова Евтропия, вырванные из контекста, — «Galliarum…imperium» = «Imperium Galliarum». Именно в зарубежной историографии появляется наименование феномена сепаратизма в Галлии, как Imperium Galliarum. Таким образом, термины «Галльская империя» и «галльские императоры» в действительности являются отражением исторического факта.

Источники по истории западных провинций середины III в. имеют свои характерные особенности. Во-первых, источники непосредственно этого периода, написанные свидетелями событий, в нашем распоряжении практически отсутствуют. Сохранившиеся же фрагментарны и разрозненны, информация, предоставляемая ими, подчас ничтожно мала. В монографии использованы сведения античных авторов, которые использовали книги и отрывки античных авторов — современников событий сер. III века. Активно привлекались данные нумизматики, эпиграфики, археологии. Ведь для выявления всех аспектов существования «Галльской империи» не обойтись без комплексного использования всех имеющихся в нашем распоряжении разнородных источников, не упуская при этом из виду разумную критику источника. В этом суть источниковедческого принципа, выработанного современной наукой.

Наиболее полный из сохранившихся письменных источников, который датируется IV в., является одновременно и одним из спорных — «Sciptores Historiae Augustae»[1]. Труд содержит биографии римских императоров и события истории Рима.

Некоторые современные исследователи считают SHA не очень надежным и малоинформативным источником, но сведения, предоставляемые авторами SHA, подтверждаются археологическими, эпиграфическими и нумизматическими данными[2]. Дискуссия не утихает по вопросу о том, был ли автором SHA один человек, или несколько. Существовал ли человек, назвавший себя «Требеллий Поллион»? Книги под его именем (их четыре) освещают 40—60-е гг. III в.: «Двое Валерианов», «Двое Галлиенов», «Тридцать тиранов» и «Божественный Клавдий». Последняя книга более похожа на панегирик, чем на историческое повествование.

Требеллий Поллион отразил в своем произведении двойственное отношение к Галлиену и узурпаторам. Биограф, осуждая любое сопротивление законной власти, не может не признать таланты первого галльского императора Постума и значимость его политики для Римского государства. Требеллия Поллиона отличает одна особенность: он не видит разницы между императором и «тираном»: он открыто симпатизирует и Валериану, и Постуму. Многие фразы и, особенно, использованная в SHA титулатура заимствована, видимо, из традиции греческих авторов. Например, указанная Требеллием Поллионом должность Постума — «duxper Germanias», «duxtransrhenanilimitis».

Несмотря на попытки некоторых исследователей дискредитировать SHA, этот труд остается важным источником, без которого немыслимо научное исследование истории западных провинций середины III в.

Авторы SHA использовали в качестве источников труды многих своих предшественников. Среди них можно с уверенностью назвать историка III в. Публия Зрения Дексиппа, труды которого сохранились фрагментарно[3]. Дексипп Афинский, умер в конце 70-х гг. III в., т. е. выявлялся современником «Галльской империи». Одним из сочинений этого автора была «Скифская война», сохранившиеся до нашего времени, отрывки из которой затрагивают 267–271 гг., т. е. период правления Галлиена, Клавдия Готского и Аврелиана, а также галльских императоров от Постума до Тетрика. Вероятно, Зосим и Зонара использовали именно произведения Дексиппа, поскольку вслед за ним называет всех германцев «скифами».

Труд Евтропия[4] «Краткая история Рима» был написан в IV в. на латинском языке, а впоследствии дважды переводился на греческий[5]. Евтропий акцентирует внимание на роль императоров в построении римской государственности. Причины мятежей III века он видит в нестабильности верховной власти в Риме и в личности императора Галлиена, неспособного справиться с ситуацией. Если учесть положение Евтропия при императорском дворе и тот факт, что труд писался, прежде всего, для императора, то тем любопытнее оценка, которую дает автор Постуму, говоря, что только благодаря его храбрости и благоразумию потерянные провинции были возвращены и восстановлены. Слова Евтропия о галльских «императорах» скупы, но порой очень ярки в определениях и точны фактологически.

Научная традиция закрепила за именем Секста Аврелия Виктора[6] четыре произведения «Происхождение римского народа», «О знаменитых мужах города Рима», «О Цезарях», «Извлечения о жизни и нравах римских императоров». При этом несомненное авторство Аврелия Виктора можно признать лишь за сочинением «О Цезарях», поскольку в нем присутствуют ссылки автора на детали его собственной биографии. Труд начинается с биографии Августа и охватывает историю императорского Рима вплоть до 360 г. н. э. Сам Секст Аврелий Виктор — личность известная по источникам и надписям, он был весьма авторитетен как историк Римской империи. Известный богослов и отец церкви конца IV — нач. V вв. Иероним Далматский в письме к некоему Павлу просит прислать ему историю Аврелия Виктора, чтобы почерпнуть оттуда сведения о преследованиях христиан (Hieron., Ер., 10, 3).

Взгляды Аврелия Виктора были весьма диалектичными, поскольку, сделав акцент на объективном факторе, он тут же говорит о важности и даже определяющей роли субъективного. Античнй автор строит свою концепцию истории на особой роли деяний выдающихся исторических личностей. Так, считая, что все хорошее и плохое в государстве может быть изменено волею правителя, Аврелий Виктор предъявляет высокие требования к его нравственности, поскольку моральные качества правителя могут поднимать состояние государства на большую высоту или приводить его в упадок. Это в полной мере относится и к главе, посвященной правлению Валериана и Галлиена.

Интересно, что и Аврелий Виктор больше внимания уделяет личностям галльских императоров, чем информации о самой «Галльской империи». Можно предположить, что, несмотря на негативное отношение Аврелия Виктора к «пагубному правлению Валериана и Галлиена» для Римского государства, он тем не менее столь же негативно относится и к инициаторам мятежей против законной власти.

В трудах античных авторов много неточностей и фактологических ошибок, которые особо ярко видны при сравнении текстов. Так, SHA утверждает, что Постуму наследовали Викторин, Марий и Тетрик. Другие античные авторы дают следующий порядок: Марий, Викторин и Тетрик. В то же время только SHA дает информацию, что Постум являлся наместником Галлии и обеих Германий, тогда как другие авторы подчас путают географические названия (для них нет отличия между Галлией и Верхней или Нижней Германией) и не могут определить занимаемую Постумом должность. У Аврелия Виктора он возглавляет варваров в Галлии, у Евтропия — Постум в Галлии захватывает власть. В этом проявляется объективность автора, который, видимо, не имел в своем распоряжении нужной информации. Зосим утверждает, что Постум возглавлял кельтское войско. Зонара пишет, что обязанностью Постума была охрана рейнского рубежа. Все эти факты требуют проверок и сопоставлений.

«Epitome de Caesaribus» хронологически охватывает более длительное время. Неизвестный автор делает фактологические ошибки, например, неправильно указывает имя Лелиана — Эмилиан, видимо, перепутав его с тираном, узурпировавшим власть в Египте.

В качестве источников для своего труда историк V в. Зосим[7] выбирал авторов, которые освещали конкретный период с близких ему позиций, в частности, это утраченные труды Евнапия и Олимпиодора. Зосим не делает различия между императором и простым человеком, лишь бы его деяния были во благо государству. Зосим является одним из тех авторов, который предпочитает реальные факты слухам. Однако Зосим, как и историк ХII в. Зонара[8], совершенно не знает географию: провинции Верхняя и Нижняя Германии подчас перепутаны с Галлией и т. п. Но именно Зонара указывает подтверженный археологическими данными факт, что младший сын Галлиена Салонин был убит именно в Колонии-Агриппине. В отношении Постума Зонара пишет, что он возглавлял армию у кельтов. Для сравнения, Аврелий Виктор указывает, что Постум «Ьагbaris per Galliam praesidebat». Можно предположить, что греческие авторы использовали только информацию о противодействии германским вторжениям, тем самым сильно ограничив полномочия Постума. Отдельные события политической жизни Римской империи III в. Зонара освещает более объективно, чем античные авторы более раннего периода, например, характеристика императора Галлиена и его правления.

Остальные источники дают более отрывочные сведения, но без них невозможно выстроить полную картину истории западных провинций 2-й половины III в.

Христианский писатель V века Павел Орозий в своей «Истории против язычников»[9] отмечает заслуги Постума в сохранении целостности империи и строительстве городов и крепостей в подвластных провинциях. Такие же факты приведены и Требеллием Поллионом. Евтропий, стараясь быть объективным, указывает, что Постуму удалось спасти подвластные ему провинции. Аврелий Виктор обходит этот вопрос молчанием. И только археологические исследования, проводившиеся с середины XX в., позволили полностью подтвердить деятельность галльского императора по восстановлению и строительству городов и крепостей в подвластных регионах.

Павел Орозий также сообщает некоторые факты, подтвержденные нумизматическими находками начала XXI века. Например, что восстание Лелиана и возвышение Мария произошло в Могонтиаке. Орозия отличает четкое освещение событий и на удивление точные датировки.

Сохранившийся небольшой фрагмент «Исторической Хроники» автора VII в. Иоанна Антиохийского, предоставляет нам интересные факты о противостоянии Галлиена и галльского императора Постума.

0 самом Иоанне Антиохийском нам почти ничего неизвестно, кроме того, что «Историческая Хроника» была написана примерно в серед. VII в.[10] Современные исследователи полагают[11], что автор пользовался греческим переводом труда Евтропия. Особенно ярко это прослеживается в главе «Галлиен» с тем отличием, что имя Постума было заменено именем Римского императора. Данное явление было доказано находкой победного алтаря в Аугсбурге, на котором имя Постума также стерто. Это позволяет предположить, что подобные действия со стороны последующих римских императоров, в частности, Аврелиана были направлены на то, чтобы уничтожить память о периоде римской истории, когда наместники провинций, восстав против законного императора, узурпировали власть.

Существенный интерес для исследования представляет труд теолога V века Полемия Сильвия Латеркула, сохранившийся лишь фрагментарно[12]. У Полемия Сильвия появляются новые сведения, которые требуют подтверждения. Так восстание в Галлии началось не в Колонии-Агриппине, а во Вьенне. Кстати, по сообщению Требеллия Поллиона, именно этот город, в котором скрылся Постум, осадил Галлиен со своими войсками.

Фрагмент произведения анонимного античного автора почти в точности повторяет отрывок из неизвестного последователя Диона Кассия, где сообщается о личной встрече Галлиена и Постума и факт, что именно галльский император контролировал перевалы Альп[13], что и было подтверждено археологическими данными в конце XX века.

Отдельные факты истории западных провинций этого периода предоставляют нам христианские авторы: Евсевий, Григорий Турский, Фредегар, Киприан, а также Петр Патрикий, чей труд лишь частично сохранился до наших дней.

Эпиграфические, нумизматические и археологические данные удостоверяют сведения античных авторов и позволяют отвергнуть сверхкритический взгляд на труды некоторых из них. Современная источниковая база позволяет достаточно детально и адекватно судить о галльских императорах и выстроить более или менее целостную картину политической и социально-экономической жизни «Галльской империи». Монография ставит своей целью осветить неизвестные и ранее спорные факты, касающиеся внутренней жизни «Галльской империи» и правления галльских императоров, основываясь на полном комплексе имеющихся в распоряжении источников: нарративных, археологических, эпиграфических и нумизматических.

В историографии существуют две точки зрения на характер «Галльской империи». Первая группа исследователей — А. Альфельди, М. Бувьер-Ажам, И. Кёниг, Е. М. Штаерман, полагает, что в 60-70-е гг. III в. н. э. появилось самостоятельное государственное образование во главе с суверенным императором. Вторая группа уверены, что галльские императоры не считали себя суверенными правителями, а видели себя частью Римской империи (Р. Макмаллен, Т. Котула, П. Бастьен). Именно последняя точка зрения усиливается теорией о том, что галльские императоры считали себя полновластными римскими владыками (Дж. Дринкуотер, И. П. Сергеев).

В конце XIX — нач. XX вв. археологических данных, а также нумизматических и эпиграфических источников было недостаточно, чтобы ученые-антиковеды всерьез воспринимали свидетельства ряда античных авторов, таких как Требеллий Поллион, о галльских императорах. И все же, подчас, некоторым исследователям удалось предвосхитить многие находки, позволившие по-другому взглянуть на «эпоху солдатских императоров» в целом, и на «Галльскую империю», в частности.

Отечественная историография с нач. XX в. рассматривает феномен сепаратизма в Галлии вскользь в общем ракурсе истории Римского государства. Интересно, что термин «Галльская империя» не употреблялся. Однако термин «галльские императоры» в отечественной науке появляется у ряда исследователей, например, С. И. Ковалева[14]. В работе ученого Ф. Ф. Зелинского период III в. рассматривается как время заката Римской империи[15]. Ф. Ф. Зелинский с уверенностью оперирует свидетельствами античных авторов, касающимися существования «Галльской империи». К сожалению, Ф. Ф. Зелинский не смог понять значимости такой личности как Постум, говоря следующее: «теперь же какойнибудь Постум, завладев со своим войском Галлией, довольствовался положением галльского императора»[16].

Безусловным авторитетом в исследовании проблемы кризиса III века является Е. М. Штаерман, которая утверждала, что кризис в Римской империи этого периода был системным и зависел от изжившего себя рабовладельческого способа производства[17]. В отношении «Галльской империи» собранная Е. М. Штаерман источниковедческая база позволила увидеть целостность этого государства и его значимость в целом.

Точку зрения Е. М. Штаерман на природу кризиса пытаются опровергнуть Η. Н. Белова и М. Я. Сюзюмов. В своей статье они утверждали, что кризис III века не был кризисом рабовладельческого строя в целом. По их мнению, общая нестабильность империи в III в. обусловливалась продолжением традиционной политики управления государством, как государством-полисом, и концентрации богатств в городе Риме[18]. А. В. Игнатенко считает, что кризис III в. (хотя и был по своему характеру социально-экономическим и политическим одновременно) — прежде всего, кризис римской военной организации. Причиной крушения «Галльской империи», как и причиной сдачи Тетрика императору Аврелиану, автор считает народные выступления и, в частности, движение багаудов[19].

Проблемы кризиса с точки зрения социально-политического явления рассматриваются в монографии украинского историка И. П. Сергеева. Категорически не соглашаясь с точкой зрения советской историографии на природу кризиса Римской империи, он приходит к выводу, что кризис III века был политическим по своему характеру[20]. И. П. Сергеев ограничивает власть и интересы галльских императоров исключительно военными задачами, не касаясь иных аспектов, при этом упоминает он только о трех из них — Постуме, Викторине и Тетрике. Кроме того, он ошибочно считает, что единственной причиной провозглашения Постума было недовольство галлов неспособностью Галлиена обеспечить им безопасность от нашествия германских племен[21].

Идея создания государства в государстве и особенности идейной подоплеки «Галльской империи» занимают исследователей с нач. XX в.[22]

В решении этого вопроса первое место занимает, безусловно, французская историография, которая по праву пользуется трудами археологических раскопок, проводящихся с конца XIX в. по настоящее время.

В этой связи нельзя не отметить труд К. Жюллиана по истории Галлии, базирующийся на новом для того времени эпиграфическом и археологическом материале. Так, Жюллиан К. предполагает, что Постум пытался разделить власть с Викторином, который после смерти первого делил власть с Лелианом[23]. Однако некоторые его выводы поистине опередили свое время. Например, исследователь видел причину столь быстрой смены галльских императоров после Постума не в характере галлов, как указывали античные авторы, а в непрочности власти наследников Постума на Рейне.

Интересен труд П. Ло, посвященный истории Галлии и охватывающий период от 1000 г. до н. э. до 1000 г. н. э.[24] Его подчас модернизированный подход к истории Галлии исходит из того, что предками французов были не франки, а кельты. Говоря о периоде III века, исследователь утверждает, что Постум и его преемники не были истинно галльскими императорами, желая лишь защитить Римскую империю от варваров.

Более обоснован в своих выводах другой французский исследователь А. Гренье[25]. Этот исследователь один из первых выдвигает теорию о том, что появление галльской керамики старого доримского образца во 2-й половине III в. не может считаться «упадком» в данном ремесле и «варваризации» империи, в частности[26]. А. Гренье также замечает, что галльская культура не погибла совсем, а сохранялась среди сельского, менее романизированного, чем знать, населения: это и галльские обычаи, религия, кельтский язык и искусство. Монументальное исследование А. Гренье по галло-римской археологии неоценимо для изучения социально-экономического развития Галлии в период правления галльских императоров[27].

Многочисленные находки монет позволили систематизировать их и открыть много нового о правлении галльских императоров. В этой связи ледует отметить одно из первых монументальных исследований конца XIX в. Ж. де Витта, основанное на нумизматических данных и посвященное «Галльской империи»[28]. Труд известного нумизмата Анри Коэна в 6-ти томах, вышедший в этот же период, посвящен монетным надписям и легендам. Этот французский ученый систематизировал все монеты «Галльской империи», найденные к тому времени[29]. Следующий этап нумизматических исследований связан с именем известного ученого А. Бланше[30], который не мог не коснуться особенностей чеканки и монетных легенд галльских императоров. Значительным явлением для нумизматики уже 2-й половины XX века стало появление фундаментального труда П. Бастьена, посвященного бронзовым монетам первого галльского императора Постума[31]. Впервые была проведена не просто систематизация бронзовых монет, не только опубликован каталог бронзовых монет Постума, но и сделан полный анализ нумизматических находок, подробно рассмотрен ареал распространения монет галльского императора. Именно П. Бастьен убедительно доказывает, что провозглашение Постума императором произошло в конце 258 — нач. 259 гг., а правление первого галльского императора длилось чуть более десяти лет.

Еще одно исследование, базирующееся на нумизматике, Ж. Лафарье[32], очень обстоятельно рассматривает монетные эмиссии всех галльских императоров, сделав попытку систематизировать полученные результаты в небольшом каталоге и сводных таблицах.

Основываясь на нумизматике и археологических данных, французские исследователи существенно расширили представления о «Галльской империи», например, были открыты новые монетные дворы галльских императоров, уточнена хронология «Галльской империи»[33]. В конце 80-х гг. появилось исследование, которое подвело своеобразный итог всем археологическим раскопкам за предыдущий период. Даниель Грикур[34] собрал достаточно доказательств, чтобы уверенно заявить о существовании у Постума значительного по своим размерам флота.

Фундаментальй труд М. Бувьера-Ажама стал следующей ступенью в изучении «Галльской империи»[35]. Французский ученый попытался восстановить события, предшествующие провозглашению Постума. Основным недостатком этого исследования, является слабое внимание к нумизматическим и эпиграфическим источникам.

Германская историческая наука в конце XIX в. — до 40-х гг. XX вв. занимала одно из ведущих мест в Европе в области изучения античности.

В монументальном исследовании X. Шиллера[36] «Галльской империи» посвящено несколько страниц лаконично изложенным фактам, которых по своей информативности хватило бы на целое исследование.

Заметным явлением стали работы А. Альфёльди, основанные на нумизматическом материале и археологических данных. Исследователь рассматривал не только проблему «кризиса», но и развитие кризисных явлений во второй половине третьего столетия, выразив сомнения по поводу буквального понимания «кризиса»[37]. Именно взгляды этого исследователя на восстание Авреола оказались подтвержденными почти век спустя[38]. Этот ученый увидел в личности Постума нечто большее, чем другие исследователи, и впервые, используя данные эпиграфики и нумизматики, показал весь истинный размах восстания в Галлии. А. Альфельди попытался оценить военные силы, которые оказались в распоряжении первого галльского императора[39]. Исследователь впервые предложил хронологию правления галльских императоров на основе нумизматического материала, рассматривая «Галльскую империю» как неординарное явление в истории Римского государства[40].

В 40-х гг. XX в. вышел труд Г. Элмера, ставший знаменательным явлением в немецкой историографии. Это исследование рассматривало функционирование основных монетных дворов в период правления галльских императоров[41].

Новый взгляд на кризис высказал Ф. Альтхейм, который попытался рассмотреть это явление во всемирноисторическом аспекте, как «рождение новой цивилизации»[42]. Немецкий ученый стал одним из немногих, кто отстаивал позицию, что кризиса в его настоящем значении не существовало. Это было некое перерождение народов и народностей, некий этап накануне вступления на феодальную ступень развития.

Работа И. Вернера затрагивает проблему военных сил галльских императоров[43]. На основе эпиграфического и нумизматического материала немецкий исследователь пытается составить, по возможности, цельную картину вспомогательных подразделений, присягнувших галльским «императорам» в то или иное время.

Безусловно, для немецкой науки огромное значение имеет тот факт, что Колония Агриппина (совр. Кельн) — официальный монетный двор «Галльской империи». Археологические раскопки и нумизматические данные были обобщены в труде О. Доппельфельда, систематизировавшего монеты Постума из этого монетного двора[44].

Следует отметить монографию немецкого исследователя Ингмара Кёнига[45], чья работа основана на скрупулезном анализе нумизматики и эпиграфики, который подчас превалирует над темой научного исследования. И. Кёниг подробно останавливается на вопросах хронологии, но при этом настаивает на том, что провозглашение Постума императором произошло в 260 г. Ряд других исследователей на основании данных нумизматики ранее предполагали, что вышеупомянутое событие произошло в 259 г. или даже 258 г. В одной из своих последних статей Ингмар Кёниг, проанализировав последние археологические, эпиграфические и нумизматические данные, соглашается с фактом, что Постум был провозглашен императором в конце 258 — начале 259 гг.[46]

Одновременно с монографией И. Кёнига вышел фундаментальный труд Б. Шульте, который подвел итог всем предыдущим нумизматическим исследованиям, базирующихся на изучении золотых монет галльских императоров[47].

Последние исследования английских исследователей основаны на археологическом материале Британии и посвящены социально-экономическому развитию Британии во 2-й пол. III в.[48] Подчас археологические находки могут быть поистине уникальны, например, указание о том, что Постум посетил Британию, а также определение, власть каких последующих галльских императоров простиралась на этот регион[49].

Фундаментальный 6томный труд Гарольда Мэттингли и его коллег стал заметным явлением в антиковедении[50]. Каждый из томов основан на тщательном исследовании нумизматических данных и посвящен отдельному периоду в истории Римской державы. Английским ученым удалось создать исчерпывающий каталог монет, не имеющий на тот момент аналогов, и который до сих пор служит источником информации и образцом научной скрупулезности. Галльским императорам посвящена большая часть пятого тома, изданного под редакцией П. Вебба, который выдвигает интересные теории, впервые предложив хронологию правления галльских императоров. Исследователи систематизировали не только имеющиеся на тот момент монеты галльских императоров, отдельные экземпляры которых находились в частных коллекциях, но и результаты исследований нумизматических источников.

Заметным явлением стали работы Р. Макмаллена[51], который рассматривал возникновение «Галльской империи» как «кельтский ренессанс». Исследователь стал одним из тех авторов, которые утверждали, что «кризиса» как такового не было, а возврат культуры Галлии к доримским образцам не может рассматриваться как упадок и деградация. Он считает, что кельтская культура, стряхнув оковы римского владычества, воспряла духом и стала жить собственной жизнью, развиваться так, как должна была бы без вмешательства римской культуры.

Монография английского исследователя Дж. Дринкуотера является второй крупной работой, посвященной существованию «Галльской империи»[52]. Стараясь затронуть многие вопросы политической жизни, Дж. Дринкуотер отдельно исследует комплекс данных письменных источников, нумизматики, эпиграфики и археологических изысканий. При всей тщательности исследования, недостатком является то, что полученные данные не сводятся воедино. В результате, многие аспекты остались вне рамок исследования, в частности финансовая и фискальная политика галльских императоров.

Польский исследователь Т. Котула в своей небольшой публикации попытался систематизировать представления о Постуме и его «империи», существующие в современной историографии[53].

По прежнему не утихают дискуссии по вопросу хронологии «Галльской империи». Исследователи, чтобы добиться результатов, основывают свои труды и публикации либо только на эпиграфических источниках[54], либо на нумизматических[55], либо пытаются привлечь археологические данные[56].

Таким образом, представления о «Галльской империи» постоянно расширяются. То, что в конце XIX века было лишь предположениями, в XXI в. — получили веские доказательства или опровержение. Среди множества работ очень мало трудов, посвященных непосредственно «Галльской империи» и правлению галльских императоров, но и имеющиеся исследования не раскрывают многие важные аспекты в этой проблематике. Например, «кельтское возрождение». Этот термин был введен А. Альфельди, его поддержал Р. Макмаллен, который, правда, не был полностью согласен с мнением немецкого исследователя, утверждавшего, что период существования «Галльской империи» следует считать периодом возрождения кельтов как нации, освободившейся из-под долгого гнета римской культуры. И. Кениг, соглашаясь с Р. Макмалленом, убедительно доказывает на археологическом материале, что в середине III в. уже ни в коей мере нельзя говорить о возрождении кельтской нации, ее культуры в чистом виде, как нельзя и говорить о полном возвращении к традициям и укладу до римского завоевания. Дж. Дринкуотер все-таки настаивает на точке зрения, что «кельтское возрождение» имело место, обосновывая ее отдельными данными археологических находок, например, орнаментом на гончарных изделиях. Дискуссия по этому вопросу продолжается, вовлекая все новых исследователей, привлекая новые источники[57].

В современном мире, когда мы только осознаем уроки прошлого, особенно актуальным становится изучение того, как на отдельно взятой территории талантливый политик и военачальник сумел найти пути прекращения общеимперского кризиса. Не менее важным кажется и исследование феномена сепаратизма, возникшего в сильнейшей на тот момент Римской державе и особенно ярко проявившийся именно в «Галльской империи». Тема «Галльской империи» относится к остродискусионным проблемам современной историографии. Однако среди отечественных исследователей она не получила должного внимания.

Предлагаемая вниманию читателей монография посвящена изучению одного из самых сложных периодов истории Римской империи и рассматривает существование такого образования, которое можно с уверенностью назвать status in statu — «Галльской империи».


Глава 1 Создание «Галльской империи»

§ 1. социально-экономический кризис Римской империи в середине III в.

К середине III в. н. э. политическое и социально-экономическое развитие Рима как государства привело к кризисным явлениям, пошатнувшим основы империи. Рим уже стал огромной империей, а управление ею изменялось с большими трудностями и опозданием. Рушилась хозяйственная система, сложившаяся в «золотой век» Антонинов. Причиной этого была политика римских императоров. Провинции облагались все новыми налогами и повинностями. Вести хозяйство мелким и средним земельным собственникам, крестьянам и арендаторам становилось невыгодным, а подчас и убыточным. Это приводило к запустению посевных площадей, разорению широких слоев населения, в том числе ремесленников и торговцев, ухудшению качества ремесленных изделий[58]. социально-экономические изменения в римском обществе были также вызваны падением роли рабского труда, ставшим экономически невыгодным и убыточным. Тем не менее, многие хозяйства не спешили заменять его наемным.

Подобная ситуация складывалась и в городах. Экономический кризис, явившийся следствием политики римских императоров и устаревшей системы управления, нанес удар по городам, как экономическим и культурным центрам. В провинциях же, особенно в Галлии и Британии, городской строй продолжает развиваться[59]. Однако колоссальные налоги и общественные повинности тормозили его темпы[60]. Нормальное функционирование провинциального города было невозможно в условиях, когда «центр» требовал поставок и выплат больше, чем мог дать город. Галлиен пытался изменить положение. Он ограничил своеволие агентов фиска, реформировал налогообложение в интересах мелких и средних землевладельцев, всячески стремился оживить городские организации мелких собственников и ремесленников (Cod. Just., IV, 62; XXVI.7, LXXIII.7), но кризис продолжал расти. Реформы Галлиена не затронули системы отношений между «центром» и провинцией[61]. Возможно, это было одной из причин, почему Галлиен не имел поддержки в регионах.

Согласно эпиграфическим данным, Галлия III в. н. э. представляла собой разноплановую по сословному и этническому составу территорию (CIL. XII, 2522, 3349; XIII, 1943; 1974; 2020; 4335 и др.)[62]. Местное население по-прежнему сохраняло деление на паги (CIL. XII, 1114, 1376, 2556, 2611; XIII, 2949, 3106, 5063, 5064, 6211; Dessau, 4841, 6989, 6993, 7007, 7009, 7010, 7049, 7051), — термин, которым римляне обозначали особые формы поселения кельтов — туаты. Туат означал и территорию и населявших ее людей с их различными связями и отношениями. Эпиграфические данные доказывают, что паги сохранялись и в Испании, и в Британии этого периода[63]. Огромную роль продолжали играть племенные советы, состоявшие, по всей видимости, из представителей знати[64].

С местным населением сосуществовали римские и латинские колонисты. Необходимо заметить, что знать Галлии большей частью была уже галло-римской. Ее экономическую основу составляло землевладение. Можно утверждать, что в III в. в Галлии, наряду с частным, существовало общинное и храмовое землевладение. Концентрация земли способствовала образованию частных латифундий и росту их рентабельности. Несмотря на сильную романизацию, Галлия оставалась среди немногих провинций, в которых, одновременно с латинским, использовался и родной язык[65].

В отличие от ряда других регионов в период кризиса, провинции и районы, входившие в состав «Галльской империи» находились на удовлетворительном уровне развития. Испания оставалась одним из основных поставщиков вина, масла и полезных ископаемых (золото, серебро, олово, свинец, медь и железо)[66]. В Британии большинство городов было основано, как колонии ветеранов и играли роль, главным образом, торговых центров[67]. В III в. на территориях Галлии, Испании и Британии заметен активный рост числа вилл, которые становятся экономическими и культурными центрами[68].

Экономическая и политическая нестабильность «центра» вели к упадку торговли и росту инфляции во всех провинциях Римской империи: повышение цен, расстройство денежного обращения, выразившееся в порче монеты и в ее обесценивании[69]. Не последнюю роль в углублении кризиса играла устаревшая фискальная политика. Рим рассматривался по-прежнему как полис, и доходы с провинций концентрировались именно в нем. Аристократию это устраивало, но такая политика не устраивала, ни провинции, ни Сенат, в котором было много, если не большинство представителей провинциальной знати.

К III в. эксплуатация провинций была полностью упорядочена и перешла всецело в руки государства[70]. Императоры облагали провинции все большими налогами, что приводило к углублению экономического кризиса и новому всплеску инфляции. Провинции опережали «центр» в своем развитии, но им не хватало сил и средств, которые стекались в руки римских императоров. «Центр» сдерживал, а подчас и препятствовал социально-экономическому и культурному развитию регионов. Именно политика римских императоров и стала одной из главных причин проявления сепаратизма в провинциях.


§ 2. Политический кризис Римской империи в сер. III в.

История Рима, как империи, наполнена то затухавшей, то вновь разгоравшейся борьбой между императором и Сенатом. В III в. борьба за власть шла между «сенатскими» и «солдатскими» императорами, при этом армия и Сенат не являлись оторванными от общества силами, которые представляли интересы отдельных групп общества[71].

Характер собственности в Римской империи обуславливал направление борьбы и внутренних противоречий. В Римском государстве III в. н. э. преобладали две основные формы собственности на землю: муниципальная и экзимированная. Муниципальные землевладельцы, владевшие имениями на городской земле, издавна вели товарные хозяйства, основанные на эксплуатации рабов, труд которых становился невыгодным. К тому же городские землевладельцы несли большие расходы в связи с исполнением таких общественных обязанностей, как: затраты на строительство и ремонт общественных зданий и сооружений (дорог, мостов, водопроводов и др.), устройство зрелищ, раздачи городской бедноте и т. п. В более выгодном положении оказались в III в. владельцы экзимированных земель, использующих труд колонов. Будучи независимы от городов, они были свободны от всех городских повинностей. Их влияние в этот период заметно увеличилось, в том числе и в городах.

Армия выражала интересы муниципальных кругов, из которых в значительной степени она формировалась. Зачастую бывший крестьянин, став ветераном и римским гражданином, получал землю в одном из муниципиев. Сын его обычно также шел на военную службу в легионе и после отставки нередко становился городским магистратом и декурионом[72]. Сенат же выражал интересы магнатов — владельцев экзимированных земель. Императоры лавировали между боровшимися группировками; одни оказывали покровительство городам, другие — магнатам. Каждая из групп выдвигала свою программу и хотела, чтобы император проводил ее политику, в ином случае императора устраняли. Население Галлии и Британии не раз подвергалось репрессиям в период этой борьбы. Так, Луций Септимий Север конфисковал земли магнатов Галлии и Испании.

Его сын, Марк Аврелий Антонин Каракалла в 212 г. своим эдиктом объявил все свободное население империи, проживавшее на землях городов, римскими гражданами. Издавая эдикт, Каракалла, безусловно, руководствовался не столько любовью к своим подданным, сколько финансовыми (необходимость уравнять население в несении государственных тягот) и правовыми нуждами (деление на граждан и не граждан, характерное для античного полиса, вступило в противоречие с усиленно разрабатывавшимся во II в. римским правом, которое имеет дело с частным собственником вообще, без различия общественного положения).

Последний представитель династии Северов — Александр Север окружил себя представителями сенатской аристократии и ничего не предпринимал без согласования с Сенатом. Он ограничил расходы на армию, а землю для поселения ветеранов отводил в отдаленных пограничных областях. Именно в этот период был запрещены провинциальные собрания. Провинции были лишены права посылать к императору делегации, были убраны любые проявления автономии: иметь собственные монеты, вес и меры[73]. Провинциальные города были ограничены в проведении празднеств и распоряжении денежными средствами.

В 238 г. Сенат начал борьбу против Максимина Фракийца, который имел поддержку среди населения Галлии. В правление Деция в Галлии не раз вспыхивали восстания. Его гибель, как и пленение императора Валериана, лишь усугубили политический кризис в Римской империи.

Сын Валериана, Галлиен [Р. Licinius Egnatius Gallienus], проводил множество мероприятий, которые должны были способствовать изменению ситуации. Он оказывал поддержку городам, стремился облегчить жизнь ремесленников и мелких собственников. Фигура Галлиена неоднозначно воспринимается отечественными и зарубежными исследователями. кто-то склонен превозносить его как личность и реформатора[74], кто-то видит в нем жестокого правителя[75]. Согласно источникам, Галлиен был неординарным человеком, весьма образованным и обладающим талантами военачальника (SHA. Gall, duo., VII; VIII; XI; XVI–XVIII). Но он не сумел и не захотел воспользоваться дарами Фортуны. Избалованность в воспитании, вспыльчивость и резкая смена настроений делали из него плохого императора (SHA. Туг. Trig., VIII.4; Gall, duo., XII). Он не умел ценить людей за их заслуги, что было характерно для его отца, он был подвержен сиюминутным слабостям во вред своему правлению и государству (SHA. Gall, duo., XVI). Реформы, проводимые его администрацией, были хороши по замыслу, но не учитывали реалий жизни. Стремясь упрочить свою власть, Галлиен распространил практику замены сенаторов всадниками на командных постах в армии и на должностях наместников провинций[76]. Это, безусловно, вызывало негативную реакцию стороны одних, и усиливало в целом социальную напряженность.

Кризис социально-экономической системы Римской империи стал одной из причин создания Галльского государства. Кризис, по мнению ряда исследователей, наступил в начале, а закончился в конце III в. н. э.[77] Однако, некоторые зарубежные ученые относят начало к более раннему, а конец — к более позднему периодам[78]. Кризисные явления и сам кризис явились результатом развития Римского государства: устаревшая социально-экономическая структура римского общества исчерпала заложенные в ней потенциальные возможности для развития хозяйства[79]. В современной зарубежной историографии все чаще появляется мнение, что кризис являлся болезненной, но необходимой процедурой для «пациента», которым являлась Римская империя[80]. Именно поэтому Римская империя IV в. н. э. в политическом и социально-экономическом плане коренным образом отличается от империи II в. н. э.

Политическая нестабильность и политика римских императоров, не считавшихся с интересами провинций, стали причинами проявления сепаратизма. Поэтому создание «Галльской империи» — весьма характерная примета того времени.


§ 3. Роль армии в «эпоху солдатских императоров»

К середине III в. н. э. внутреннее положение Римской империи было ослаблено и непрекращающимися войнами с варварами. В 238 г. готы прорвали нижнедунайскую границу и свободно проникли во Фракию и Македонию, Ахайю и ближайшие земли Азии. Месопотамию захватили парфяне, которые в 259–260 гг. опустошили и захватили также Сирию, Киликию, Каппадокию. В 248 г. германские племена разрушили верхнерейнский лимес. В 260 г. аламанны вторглись в Италию, а франки, разграбив Галлию, овладели Испанией и проникли даже в Африку.

Власть в государстве зависит от армии[81], — такое положение теперь являлось ведущим. Армия играла значительную роль в романизации народов, входивших в состав Римской империи, особенно Галлии. Поселения, основанные ветеранами в провинциях, способствовали введению римских порядков и учреждений. Провинциалы, служившие во вспомогательных отрядах римского войсках и в основных легионах, овладевали латинским языком, а при отставке получали землю. Расквартированные на всех границах огромной империи войска сохраняли верность очередному преемнику на троне, видя в нем олицетворение и носителя августовской легенды, которая поддерживала целостность государства.

Ряд исследователей полагает, что превращение армии в профессиональную было одним из проявлений кризиса[82]. Армия становится самостоятельной корпорацией со своими специфическими интересами. Корпоративный дух армии привязывал ее к военному лидеру, чей авторитет неизмеримо возрастал по мере побед и раздач денежных средств, подарков, земель. Популярность военного вождя укреплялась его личными качествами, его претензиями на богоизбранность и покровительство ему какого-либо божества.

К середине III в. н. э. все более падает авторитет императорской власти и носителя императорского титула. Причинами этого были безумие императора Нерона, насильственное умерщвление отдельных императоров[83], ряд крупных военных неудач, сделавших беззащитными целые регионы империи[84]. Катастрофы, подобные гибели в сражении императора Деция, пленение императора Валериана и его позорное рабство лишь усугубили положение, умножив властные амбиции военных командиров. Стремясь удержать армию в подчинении, римские императоры не только проводили ее реформирование, но и значительно расширили полномочия командующих, открыв последним перспективы единовластия[85]. Средством достижения и решающей силой оставалась армия, в которой все большую популярность приобретает идея сосредоточения единой власти в руках командующего, ею же самой и назначенным[86].

Наиболее опасными для императорской власти были тесные контакты между наместниками тех провинций, которые имели в своем распоряжении большие группы римских войск: в Сирии — 6 легионов, на Дунайской границе 8 легионов. Эти войска пополнялись в основном из числа местных уроженцев и были привязаны к местам своего расположения, становясь выразителями настроения господствующих кругов провинциальных землевладельцев.

Укрепляется связь армии с императором и его правительством, благодаря их политико-экономическим мероприятиям, а также проводимой ими идеологической пропаганде[87]. Разные группы общества хотели видеть у власти такого императора, который осуществил бы их собственную программу, поэтому в III в. происходит чрезвычайно быстрая смена императоров, причем все они погибали насильственной смертью.

После того, как центральная власть значительно ослабла, а солдаты поняли, что сами могут избрать того, кто исполнит их надежды — началось противостояние армии в качестве политической силы. Ставленники и приверженцы Сената пытались уменьшить влияние армии, ужесточить дисциплину. Они делали попытки набирать солдат за пределами Италии и даже империи[88], вводили систему военной колонизации на границах, где солдат-землевладелец не мешал собственникам латифундий. Эти императоры проводили агрессивную внешнюю политику, чтобы пополнить за счет пленных количество поселенных на пограничных землях солдат, колонистов и колонов, не мешали магнатам увеличивать свои владения[89].

«Солдатские» императоры, наоборот — проводили массовые конфискации земельного фонда, увеличивали свои земли и солдат, повышали налоги, чтобы увеличить жалование солдатам[90]. Некоторые исследователи предполагают[91], что такие императоры предпочитали откупаться от внешних врагов контрибуциями, поскольку горожане и солдаты не нуждались в большом количестве рабов.

До Галлиена попытки укрепить государство и императорскую власть предпринимались не раз[92]. Много в этом направлении было сделано Септимием Севером. Чтобы повысить престиж военной службы, он увеличил жалование легионерам и преторианцам. Воины получили официальное разрешение приобретать землю и вступать в законный брак. Была усовершенствована система военной служебной лестницы, по которой должность первого центуриона была объявлена всаднической, но при этом до нее мог дослужиться рядовой легионер. Далее, бывший рядовой легионер мог сделать карьеру вплоть до командира легиона и командующего армией. Поскольку укомплектование армии теперь шло за счет провинций, это вело к провинциализации и варваризации римской армии.

Реформы последующих императоров повысили привлекательность воинской службы, но привели к тому, что легионы потеряли свою мобильность, обросли хозяйством и семьями. Перед командиром легиона была поставлена задача решения ряда гражданских проблем, что привело к усложнению управления легионами, росту легионных служб и канцелярий. В армии наблюдался активный процесс бюрократизации. Все более обострялись отношения между сенатом и армией, все чаще легионы провозглашали новых императоров.

Попытку реформирования армии предпринял и Галлиен. Около 258 г. им были созданы крупные конные части, получившие в источниках название далматинских всадников (Zosim., 1.52.10), из чего напрашивается вывод об их национальном характере. Несмотря на это, термин «equites dalmatae», видимо, перешел на всю конницу императора Галлиена[93].

Безусловной заслугой Галлиена, по мнению исследователей, является образование крупных кавалерийских сил, но не создание полностью новых частей[94]. Эта реформа тем интересна для нас, что во главе всей кавалерии был поставлен Авреол (Zosim., 1.40.1). Согласно источникам, Авреол являлся командующим легионов Реции (Aur. Vict. De Caes., XXXIII.17), Требеллий Поллион сообщает, что он возглавлял иллирийские легионы (SHA. Туг. trig., IX.1). Во время восстания Ингенуя Авреол забрал из Реции часть легионов для подавления этого восстания. Реция присягнула «Галльской империи», а верный военачальник возглавил кавалерию Рима. В 260 г. по приказу Галлиена Авреол выступил против узурпатора Макриана, захватившего Иллирик. После победы над ним, Авреол сумел убедить войска Макриана перейти на свою сторону (SHA. Туг. trig., IX.2). Восстание Авреола против римского императора стало неожиданностью для последнего. Галлиен пытался заключить союз со своим бывшим военачальником, чтобы сражаться против галльского императора (SHA. Tyr.trig., IX.3).

Все реформы Галлиена лишь усугубили раскол в армии, в результате чего властные и политические ориентиры командования и простых легионеров перестали совпадать[95].

Видимыми итогами политического кризиса III в. стали дезорганизация общегосударственного руководства войсками, подрыв веры солдат в удачливых полководцев и разочарование при отсутствии быстрого результата, резкое падение воинской дисциплины вплоть до убийства императора.

С другой стороны, именно беспорядки в армии, фактический развал некогда единого военного организма умножали властные амбиции командования. В этих условиях возможностей для отпадения от Рима стало больше, а для объединения общегосударственной идеей — меньше. Для последнего необходим был, помимо лидера и объединяющей силы — нации, ряд консолидирующих причин. Одной из них была крупномасштабная внешняя угроза. В случае с «Галльской империей» — германская[96].

Идея германской опасности была не новой в отношениях Галлии и Рима. Так, в середине I в. до н. э. об угрозе германской опасности заговорили в Риме, но с иными целями. Брались в расчет интересы двух сторон (если не считать германцев): римского правительства и проримски настроенной части галльской знати. Обе стороны пришли к взаимному согласию, однако потом ситуация изменилась. Тогда Юлий Цезарь очень мудро сумел сыграть на национальных чувствах галлов и их стремлении к свободе, и Ариовист, которого Юлий Цезарь сам же некогда одобрил и выступал за его кандидатуру в Сенате, стал лишней фигурой, своеобразным олицетворением всех германцев[97]. Говоря, что Галлия должна быть свободна, Цезарь уничтожил своего ставленника, сыгравшего нужную ему роль.

К III в. н. э. германский племенной мир в военно-политическом отношении не был един, вторжения происходили вдоль всего рейнского рубежа, Дунайского лимеса и через северную Швейцарию. На Рейне основную борьбу с германцами вели галльские императоры. К 260 г. римский лимес на Рейне и Верхнем Дунае представлял собой пограничную оборонительную зону с фортификационными сооружениями, сетью дорог и системой связи. Декуматский участок лимеса, расположенный на одноименных полях, составлял около 382 км с небольшой вспомогательных частей, удаленными (даже слишком) лагерями легионов и отсутствием естественного защитного рубежа в виде крупной водной преграды, представлял собой слабое звено в обороне Рима на Рейне.

Декуматские поля были присоединены при римском императоре Домициане, тогда же был построен участок лимеса от р. Лан до впадения Киндига в Майн. При Траяне — участок между Майном и Неккаром. Реконструкция лимеса началась в правление Адриана. При Антонине Пне Оденвальдский участок лимеса был продвинут на восток на 30 км.

Лимес представлял собой несколько оборонительных рядов. 1-я линия — частокол высотой до 4 м и Vобразный ров шириной 6 м, глубиной 3 м. Затем следовали сторожевые башни высотой 6–7 м. На рейнском участке вместо частокола была выстроена невысокая каменная стена[98].

В конце 50-х гг. III в. римляне перевели часть легионов в Паннонию, чем еще больше ослабили рейнский участок. Аламанны прорвали лимес[99], разрушили Авентикум (совр. Авенш, Швейцария) и вышли на просторы Галлии. VIII Августов легион из Аргентората (Страсбург), чьей обязанностью и была охрана лимеса, не предпринял никаких действий против варваров. Видимо, он колебался между Галлиеном и Постумом. Верхнерейнский регион стал на какое-то время[100] буферной зоной вне влияния Галлиена и Постума. Такой же зоной являлись Декуматские поля.

Именно галльским императорам удалось справиться с нашествием германцев. Для этого, в условиях политической ненадежности собственных легионов, Постум создает ударные части из германских наемников (SHA Gall. Duo, VII. 1; Туг. Trig., VI.2). Находки множества золотых монет, посуды галльского производства на Верхнем Рейне позволяют предположить, что в войсках галльских императоров служили и выходцы из племен, обитавших в Трансрейнской Германии[101]. Однако это не было чем-то новым[102]. Октавиан Август использовал германцев как телохранителей (Herod., IV. 13; Not. Dig. Ос., VI.72). Каракалла также нанимал германцев (Herod., IV.7) как «σύμμαχοι» и как «φρουρά» (Dio. Cass., LXXVHL.5).

Галльским императорам удалось не только остановить набеги германцев, но даже перенести военные действия на другой берег Рейна. Остается спорным вопрос о том, удалось ли им отвоевать Декуматские поля. Источники упоминают укрепления, построенные Постумом за 7 лет (SHA Tyr.Trig. V.4), а археологами найден на правом берегу Рейна милевой камень с именем галльского императора Викторина[103]. С другой стороны, на указанной территории найдены монеты Постума и одного из его преемников — Мария[104]. Все это позволяет предположить, что Декуматские поля находились под контролем «Галльской империи», т. к. только в таком случае этот регион мог выполнять роль буферной зоны.

К моменту образования «Галльского» государства провозглашаемые императоры все больше заискивали перед легионерами или, наоборот, регулярно подавляли их мятежи. Численность армии значительно увеличилась (при Северах регулярных войск насчитывалось ок. 600 тыс.). Сословные ограничения для занятия высших командных должностей были сняты. Военные стали играть заметную роль, если не сказать ведущую, в политической жизни государства, занимать важные государственные посты. Жизнь императора и направления его внешней и внутренней политики были целиком в руках армии.


§ 4. Создатель «Галльской империи» Марк Кассиан Латиний Постум

Впервые идея единого кельтского государства была четко сформулирована во время гражданской войны 68–69 гг., когда в Северной Галлии произошло восстание Цивилиса. Юлий Цивилис происходил из знатной семьи германского племени батавов, жившего в низовьях Рейна и покоренного римлянами. Он являлся римским гражданином и некоторое время служил в римских войсках, что, возможно, и явилось причиной того, что легионы, стоявшие на Рейне, поддержали восстание. Именно в этот период руководители восстания созвали общегалльский съезд, который впервые за много лет (т. е. со времен Юлия Цезаря) должен был решить вопрос об отношении к Риму. Здесь и прозвучала идея создания независимого от Рима Галльского государства[105]. Отсутствие согласия между более романизированной южногалльской знатью и северогалльской аристократией, а также надежда на то, что Рим все же обеспечит порядок и стабильность в регионе, стали решающими. В 70 г. восстание было подавлено, сам Юлий Цивилис скрылся.

Идея Галльского государства была претворена в жизнь в середине III в. н. э. Марком Кассианом Латинием Постумом. От других восставших провинций Галлия отличалась как стремлением к образованию своего государства и наличием лидера, чье правление было более длительным, чем правление любого узурпатора и даже многих римских императоров, а главное — объединяющей и укрепляющей силой нации — кельтов.

Время правления императора Валериана и его сына Галлиена считается периодом максимального углубления политического кризиса. Происходит активизация военных действий практически на всех рубежах. С уверенностью можно говорить о том, что противостояние Галлиена и Постума началось задолго до провозглашения последнего императором.

Стараясь нарисовать цельную картину личности такого человека, как первый император «Галльской империи», мы должны принять во внимание значение армии в этом регионе. Легионы в этот период не теряли связей с провинцией, из которой происходили. Это в значительной степени может относиться к галлам.

Волнения среди сельского населения Галлии также повлияли на возникновение «государства галлов». При Марке Аврелии имели место волнения в области секванов (SHA. Gall. Duo., XXIV. 2. 1–2). При Коммоде началось восстание Матерна, который нашел поддержку в Галлии. После подавления этого восстания, волнения продолжались в форме движения разбойников (Aur. Vict. De Caes., ХХХIII. З). В них принимали участие, как беглые рабы, так и крестьяне, на которых усиливался нажим земельных магнатов, стремящихся обеспечить себя рабочей силой. При Галлиене выражать недовольство стали землевладельцы и провинциальная аристократия, стремясь противодействовать внутренней политике неугодного императора.

Происхождение Постума до сих пор вызывает дискуссии, не говоря уже о том, насколько противоречивы в этом вопросе письменные источники.

Согласно современным исследованиям, Постум родился около 220 г.[106] (т. е. был почти ровесником Галлиена, родившегося в 218 г.), без сомнения, в Галлии[107]. Евтропий подчеркивает его низкое происхождение (Eutr., IX.9.1), тогда как Поллион утверждает, что Постум происходил из знатного галльского рода (SHA. Туг. Trig., V.8).

В начале XX в. А. Бланше предположил, что слова Галлиена: «Num sine Atrebaticis sagis tuta res publica est?», произнесенные им после сообщения о потери Галлии (SHA. Gall. Duo., VL.6), — следует отнести к происхождению Постума[108]. Другой французский исследователь, опираясь на свидетельство панегириков, полагает, что панегирист перепутал Караузия и Постума, таким образом, это Постум происходил из племени батавов[109]: «Latrocinio Batavicae rebellionis obsessa» (Paneg. Lat, V.4.1), «…terram Bataviam sub ipso quondаm alumno suo» (Paneg. Lat., VIL.5.3). Данное утверждение достаточно сомнительно, но можно с уверенностью говорить, что Постум имел «провинциальное» происхождение, вероятнее, галльское. Существует и теория, что Постум был потомком римских колонистов, переселившихся в Галлию во времена Цезаря или Августа и породнившихся с галлами[110]. Дом и земля будущего императора Галлии находились, предположительно, на западе долины р. Луары[111]. Это версия более вероятна, поскольку простые земледельцы не могут считаться знатными предками, а если они породнились кое с кем из местной обедневшей знати — это вполне достаточно для того, чтобы среди галлов Постум принимался «за своего»[112] (SHA. Туг. Trig., III.4).

Еще один современный исследователь[113], опираясь в своих доказательствах на найденный в Лионе могильный камень с именем Cassianius Lupulus (CIL. XIII, 1846), пытается на основании совпадения nomen gentis с именем М. Cassianius Latinius Postumus сделать вывод о происхождении галльского императора из окрестностей г. Лиона. Примечательно, что этот iuvenis optimus, которого оплакивает mater laborissima Цирилла Марцеллина, семь лет прослужил в легионе Ι-м Минервы. Том самом легионе, которому Постум будет обязан пурпуром. Однако другая надпись из Майнца (CIL. XIII. 7080) также называет подобный nоmen gentis — Cassian[ius?] Severus, то Лион в качестве родины Постума можем быть только в области предположений.

Исследование просопографии Римской империи показывает, что nomen gentis Cassianius достаточно редок. При этом форма имени характерна именно для Галлии[114]. Мнение Ф. Альтгельма о том, что «уже имя» галльского императора свидетельствует о благородном происхождении[115], источниками скорее опровергается, чем подтверждается. Из сообщений античных авторов ясно, что Постум не принадлежал к верхушке местной галльской знати[116].

По каким-то причинам Постум пошел на службу в римскую армию. Можно предположить, что из-за ухудшения экономической ситуации он разорился, либо все мужчины в его семье служили в римских легионах. Постум имел семью: жену из галльского рода и нескольких детей[117]. Старшего из сыновей звали Юлий Постум (SHA. Туг. Trig., IV, 6.6). В общем, существовали реальные причины для его поступления на военную службу, где он сделал профессиональную карьеру.

Известно, что Постум от простого легионера поднялся до командующего (SHA. Туг. trig., III.1; IX), и участвовал в военных операциях, которые проводил император Валериан[118], приобретая опыт борьбы с германцами. По сведениям источников, римский император заметил и высоко оценил Постума (SHA. Туг. Trig., III.910). Требеллий Поллион характеризует его следующим образом: «Это был муж в высшей степени храбрый на войне, в высшей степени твердый в мирное время, во всех случаях жизни серьезный» (SHA. Туг. trig., III.1).

Его военные таланты, умение руководить, прекрасные чисто человеческие качества и авторитет, которым он пользовался среди соратников по оружию, были быстро оценены командующим Аврелианом и императором Валерианом (Aur. Vict. De Caes., XXXIII.7; SHA Туг. trig., III.9; Eutr., IX.9.1; Zonaras, XII.24). Благодаря своим военным заслугам, Постум получил консульское звание[119]. Вероятно, он был немало удивлен приказу Валериана, отъезжавшего на Восток.

По вопросу, в какой должности был оставлен Постум, среди современных исследователей ведется дискуссия[120]. В общем, ему было доверено управление Галлией, а также даны четкие приказы по защите рейнского лимеса и контроле зарейнских земель[121]. Под командованием Постума, помимо легионов Галлии и обеих Германий были, очевидно, галльские вспомогательные отряды (Aur. Vict. De Caes., XXXIII.7). В III в. н. э. легионы набирались из провинциалов, поэтому галльские легионы состояли, в основном, из галлов. Источники справедливо замечают, что Постум стоял во главе варваров или галлов (Aur. Vict. De Caes., XXXIII.7; SHA. Tyr. trig., III.3; Zosim., 1.38).

Как далеко простирались его полномочия, можно частично судить по надписи с аугсбургского алтаря[122]. Исходя из нее, Постум мог свободно распоряжаться вверенными под его командование легионами, и даже покидать вместе с ними границы подконтрольной ему территории, в которую, скорее всего, помимо Галлии входили и обе Германии. Соответственно, можно принять утверждение Требеллия Поллиона, что Постум был назначен наместником Галлии и, по всей видимости, обеих Германий[123] (SHA. Туг. Trig., Ш.З; Gall, duo., IV.3–4).

Валериан стремился обеспечить защиту западным провинциям, поставив во главе их талантливых полководцев и умных людей, имеющих авторитет, очевидно, не надеясь на Галлиена. Флавий Сиракузянин утверждает, что именно император Валериан настоял на том, чтобы основная часть западного контингента войск были в руках верного и разумного человека, который одновременно будет помощником и советником Галлиена (SHA. Aurel., VIII,2). Этим человеком стал Постум, потому что другой военачальник, имеющий столь же большой авторитет, был сверх меры строг и мог излишне круто обойтись с Галлиеном[124], «если тот по своей природной склонности к забавам проявит легкомыслие» (SHA. Aurel., VIII.4). Можно сделать вывод, что Постума знали при дворе и лично Галлиен.

Ситуация на рейнской и дунайской границах осложнилась. Известие о пленении и позорном рабстве Валериана вызвало широкий общественный резонанс. Сразу после того, как стало известно о судьбе Валериана, вспыхнуло восстание Ингенуя, наместника обеих Панноний и Мезий[125]. Вместе с командующим конницей Авреолом Галлиен жестоко подавил восстание, покарав не только нарушивших верность легионы, но и жителей провинций.

На рейнской границе Постум отражал набеги германских племен, все более завоевывая доверие и преданность своих подчиненных. Требеллий Поллион сообщает, что именно Постуму Галлиен поручил заботу о своем сыне Салонине[126]. Он был обязан не только охранять жизнь юного Цезаря, но и наставлять, как должен вести себя и действовать император (SHA. Trig. Туг., III.1). Задачей Постума также было знакомить Салонина с войсками и показывать, как решать их проблемы в условиях войны и в мирное время. (Zosim., 1.38; Zonaras, XII.24). Здесь может возникнуть путаница, если не разобраться, какой из сыновей Галлиена оказался в Галлии.

Император Галлиен, который получил под контроль западные провинции империи, имел двух сыновей: Валериана Младшего и Салонина. По одним сведениям, Валериан Младший умер рано и его титул Цезаря получил Салонин Валериан. По другим, Валериан Младший был убит во время восстания Ингенуя, и лишь после этого Салонин был объявлен Цезарем[127]. Путаница происходит из-за того, что Салонин после смерти брата принял его имя, став Салонином Валерианом. Сомнительны утверждения о гибели Валериана Младшего, поскольку после его смерти не было выпущено никаких монет, как это было сделано после гибели Салонина.

Л. де Блуа полагает, что только после того, как Постуму была поручена опека над Цезарем Салонином, под его контроль перешли обе Германии[128]. Другие исследователи считают, что уже при Валериане Постум являлся наместником Нижней Германии, а затем стал по приказу того же императора стал наместником обеих Германий[129]. Галлиен, поручив Постуму своего сына, отдал ему и Галлию, где проживал наследник престола[130].

Восстание Ингенуя побудило Галлиена опасаться влиятельных наместников, поскольку «человек очень храбрый, нужный для государства и, что всегда причиняет тревогу властителям, любезный воинам» (SHA, Tyr.Trig., IX.2), Постум стал подозрительным в глазах Галлиена. Римский император пристально следил за растущим авторитетом наместника Галлии и обеих Германий и осознавал, очевидно, возможность вспышки восстания в этих провинциях. Галлиен решил уменьшить не только зону влияния Постума, но и круг обязанностей, возложенных на него Валерианом. Для этого император направляет его на рейнскую границу с тем, чтобы тот продолжал борьбу с германскими племенами и укреплял обороноспособность лимеса[131]. Подчинившись капризу Галлиена, Постум ограничился заботами об укреплении порученного региона[132].

Некоторые современные исследователи полагают, что Постум являлся в этот период наместником Germania inferior[133], а также dux, или praepositus vexIIIationum[134]. Если учесть, что штаб-квартира Постума располагалась в Бонне, то это вполне вероятно. Р. Андреотти полагает, что Постум мог быть praepositus, либо praefectus германских numeri[135]. Тем не менее, многие источники указывают, что Постум был именно praeses. Одна надпись из Vindonissa указывает, что Галлиен в 259–260 гг. направил какого-то наместника Germaniae superioris в этот город с целью восстановить его и укрепить стены, разрушенные вторжением аламаннов, что и было успешно сделано (CIL. XIII, 5203). Был ли это Постум, можно только предполагать[136].

Но Галлиен на этом не успокоился. Он направляет в эти провинции некого Сильвана, передав ему опеку над Цезарем Салонином. Возможно, что в распоряжение Сильвана были отданы Верхняя Германия и Белгика[137], но, скорее всего, Сильван был префектом претория[138]. По свидетельству Зонары, Сильван являлся префектом (Zonaras, XII.24). При этом, в назначении префекта претория нет ничего необычного, поскольку в течение 2-й половины III в. Praefecti Praetoriorum выступали как представители центральной власти против очагов мятежей[139].

Таким образом, Галлиен решил контролировать наместника Галлии и обеих Германий через Сильвана (SHA. Туг. Trig., IX.1; SHA. Туг. Trig., III.1). Опасался ли Галлиен преданных Постуму галльских легионов, или действительно осознавал, что в условиях, когда Галлию захлестнула волна новых набегов германских племен, только талантливый и авторитетный человек способен осуществлять верховное командование и защитить провинции, неизвестно.

Сильван вместе с Цезарем Салонином перебирается в Колонию-Агриппину (совр. Кёльн)[140], сделав ее своей резиденцией, хотя первоначально он был в Августе Треверов (совр. Трир)[141]. Причины выбора резиденции не совсем ясны. Возможно, что в Августе Треверов Постум имел большую поддержку, а район Колонии-Агриппины считался неспокойным. Сильван сразу же принимает усиленные меры по укреплению стен и обороноспособности Колонии-Агриппины путем проведения работ по восстановлению оборонительных, а также возведение новых[142].

Сильван сразу же поставил себя так, что конфликт между ним и Постумом стал неизбежным. Враждебность между ними ощущается и по скупым строкам источников. Поскольку с момента назначения Сильвана Постум находился под пристальным и постоянным контролем этого человека, безусловно, информировавшего Галлиена обо всех его действиях, то его решительные действия против германцев могли вызывать критику со стороны Сильвана[143]. Можно предположить, что все обстоятельства, приведшие в конечном итоге к восстанию, накапливались постепенно. Но говорить о заранее продуманном и планируемом плане мятежа вряд ли возможно[144].

Конфронтация между Постумом и Сильваном достигла критической точки[145], когда первый, в противовес рекомендациям нового наставника Салонина, преследует германские племена за Рейном (Aur. Vict. De Caes., XXXIII; Zonaras, XII.24; Zosim., 1.38), направив при этом часть войск на север и восток Галлии, а часть оставив на рейнской границе, обезопасив тем самым провинции[146]. Военная операция была завершена с ошеломляющим успехом и захватом огромной добычи (Zonaras, 12. 24; Zosim., I. 38)[147].

Узнав об этом, Сильван от имени Цезаря Салонина потребовал отдать военную добычу, которую Постум по праву военачальника успел раздать своим подчиненным[148]. Это оказалось последней каплей в чаше терпения легионов, поскольку до этого их недовольство вызывали действия самого Галлиена, который равнодушно отнесся к пленению своего отца (SHA. Gall, duo., XVII. 1) и «погряз в роскоши и пороках» (SHA. Gall, duo., IV.3; XVI; Epitome, XXXIV). Они направились к Колонии-Агриппине и в короткие сроки взяли ее приступом, при этом Сильван и Цезарь Салонин были убиты (Zosim., 1.38; Zonaras, XII.24; SHA. Туг. Trig., Ш.З). Но участвовал ли в этой акции Постум лично?

Ни Евтропий, ни Аврелий Виктор ничего не сообщают об этом эпизоде. Требеллий Поллион пишет, что многие обвиняли именно Постума в убийстве Салонина, но это совсем «не соответствует его нравам» (SHA. Туг. Trig., III.2). Зосим упоминает, что Постум, взяв с собой легионы, отправился к Колонии-Агриппине. Здесь он потребовал выдачи сына Галлиена и Сильвана. Когда его требование было выполнено, он приказал обоих убить (Zosim., 1.38).

Зонара излагает этот эпизод немного по-иному: Постум, назначенный Галлиеном охранять рейнскую границу, тайно перешел реку, взял у варваров большую добычу и раздал ее легионерам. Приставленный к наследнику престола некий Альбан[149] потребовал добычу для Салонина. Тогда Постум стал побуждать легионы к измене. Придя к Колонии-Агриппине, они убили Альбана и Салонина (Zonaras, XII.24). По словам Полемия Сильвия, восстание началось во Вьенне (Pol. Silv. 45). Современные исследователи предполагают, что в момент восстания Постум находился либо в военном походе[150], либо в Могонтиаке[151], который недолгое время являлся штаб-квартирой наместника Верхней Германии[152] (CIL. XIII, 6780), либо в своем штабе в Бонне[153].

Согласно надписи на победном алтаре из Аугсбурга (прил. Postum, 31), Постум был призван на помощь наместником провинции Реция, через которую с опустошающим рейдом в Северную Италию прошли германцы из племени семнонов или ютунгов. Свидетельство об этом грабительском набеге можно найти только у Орозия (VIL 22). Галлиен, очевидно, не отреагировал на просьбы о помощи. С другой стороны, Постум считался правой рукой римского императора и к кому, если не к нему обращаться за помощью в сложной внешнеполитической ситуации, когда часть войск из Реции, скорее всего, была уведена Авреолом для подавления восстания Ингенуя. Захватив с собой, как гласит надпись, легионы, расквартированные в обеих Германиях, Постум поспешил в Рецию. Если это случилось сразу, как только Постум вернулся из своего «тайного» зарейнского рейда, то тогда слова Зонары о том, что военачальник успел собрать по требованию Сильвана лишь часть уже розданной легионерам добычи, становятся более понятны. Постум спешил на помощь наместнику Реции.

Постум использовал привычку германцев возвращаться из набегов той же дорогой, что и пришли. Семноны, отягощенные награбленным добром и захваченными в Италии пленниками, не ожидали попасть в засаду на обратном пути через Рецию. Они были полностью разбиты, и лишь небольшая часть смогла уйти от погони.

Вполне возможно, что именно в это время в ставке Постума взбунтовались легионы, направились к Колонии-Агриппине и, взяв ее приступом, убили Цезаря Салонина и Сильвана. Инициатором бунта стал 1-й легион Минервы (Minervia), о чем свидетельствуют монеты Постума, выпущенные позднее[154]. Согласно эпиграфическим данным, в легионе служили выходцы из разных провинций, например: 6 легионеров, происходящих из Трех Галлий[155], 9 из Германий[156], 2 из Норика, 1 из Паннонии, 1 из Далмации, 4 из Фракии, 1 из Сирии[157]. Интересно, что дислоцировался легион в Бонне — городе, который до некоторого времени являлся, условно говоря, штаб-квартирой наместника Галлии и обеих Германий.

Постум мог появиться под стенами разрушенного города слишком поздно. Таким образом, надпись с победного алтаря из г. Аугсбурга дала еще один довод в пользу того, что Постум не был причастен к казни наследника престола; восставшие легионы распорядились по-своему[158]. Существует также версия о том, что сам Сильван объявил Салонина императором, решив захватить власть через наследника престола[159]. Предположение строится на основе монет, отчеканенных в Колонии-Агриппине, — на аверсе: IMP SALON VALERIANVS AVG, на реверсе: FELICITAS AVGG, или в другом варианте на реверсе — SPES PVBLIСА[160]. Но Салонин не пользовался уважением галлов и доверием легионов, в этом префект претория просчитался. Поведение Сильвана в целом в этот период охарактеризовал А. Бланше, заметив, что он проявил «le comble de la legerete»[161].

С другой стороны, немецкий исследователь X. Виллгер настаивает на том факте, что Постум был провозглашен в 259 г., а Цезарь Салонин убит в 261 г. Подобная точка зрения единственная в своем роде, поскольку другие исследователи не отрицают, что два события: убийство Салонина и провоглашение Постума, — произошли через незначительный временной промежуток.

После этого события Постум остался в Бонне, ожидая решения Галлиена[162]. Поскольку Постум отрекся от причастности к убийству наследника престола, он мог ожидать, что император вызовет его в Рим, но этого не случилось[163]. Легионы провозгласили Постума императором. Поняв, что от его решения зависит не только судьба подвластных ему легионов, но и всей Галлии[164], он принял на себя бремя императорской власти. Источники не дают подробные сведения об этом событии, а лишь констатируют факт провозглашения (Eutr., IX.9: «purpuram sump sit»; Aur. Vict. De Caes., XXXIII.7: «imperium ereptum ierat»; SHA. Gall. Duo., IV.3: «Galli… Postumum ad imperium vocarunt», Tyr. Trig., III.2: «sumpsit imperium»; Oros., VII.22: «inuasit tyrannidem»).

Вопрос о точной дате этого события достаточно спорен и требует отдельного тщательного исследования. На основе археологических данных время падения Колонии-Агриппины следует отнести к 257/258 гг.[165] Консекрационные монеты, выпущенные Галлиеном после убийства своего сына Салонина, датируются 258 г.[166] Победный алтарь из г. Аугсбурга датируется 260 г. (сражение, согласно надписи, произошло в мае, а памятник воздвигнут в сентябре). Разброс датировок достаточно велик[167]. Поэтому с небольшой долей сомнения можно утверждать, что провозглашение Постума императором произошло в конце 258 г. — начале 259 г. Тогда получается, что наместник Реции осмелился обратиться за помощью к «бунтовщику», пойдя наперекор Галлиену.


§ 5. Становление «Галльской империи»

Теперь Постум должен был решить первоочередные задачи. Необходимо было, прежде всего, освободить разоренную Галлию от уже вторгшихся германских племен, а также предпринять все, чтобы не допустить новых набегов. Украинский исследователь И. П. Сергеев утверждает, что именно германские вторжения стали причиной провозглашения Постума, поскольку Галлиен, по мнению галлов, был неспособен справиться со сложившейся ситуацией[168].

Постум поручает небольшой части войск под командованием своих лучших офицеров рейнскую границу, рекомендуя все действия согласовывать с общими военными планами наступления[169]. Оставив незначительный контингент в качестве необходимого резерва, Постум направляет своих людей во все области Галлии и обеих Германий с целью убедить, что отдельные изолированные акции сопротивления варварскому вторжению не будут иметь успеха[170]. Вероятно, ему удается и это, и также убедить выступить отдельные гарнизоны из городов и крепостей, чтобы присоединиться к основной армии, намеревающейся обойти германцев с тыла[171]. Основное наступление разворачивалось с севера и с запада Галлии. На линии Пуатье — Ла Шатр — Моулин Постум делит армию на две части[172]. Одна из частей, видимо, под командованием самого Постума, направилась к Роне и Альпам, освобождая попутные населенные пункты[173].

Присоединившись к центрально-восточному и юго-западному (очевидно, резервным) контингентам войск, армии Постума удалось выбить варваров с позиций в гг. Ним, Арль, Марсель, Фрежюс, Канн, Ницца (ант. Nikea) и отбросить их по другую сторону Альп[174]. Решительное контрнаступление имело успех ценой жесточайших сражений, в особенности, близ г. Арль (ант. Arelate), захваченного вождем аламаннов. Интересно, что этот факт упоминает только Григорий Турский, хотя и называет вождя аламаннов именем другого вождя этого же германского племени, но жившем в начале IV в. — Хрок (Greg. Tur. 1.32, 34). Этой победой, освободившей Галлию, Постум еще более завоевал доверие и любовь кельтов.

Военные силы первого галльского императора формировались постепенно, по мере вхождения регионов в состав «Галльской империи». Достаточно долго медлила Верхняя Германия и находящиеся там легионы[175]. Войско Постума пополнилось также вспомогательными отрядами и конницей галлов[176] (SHA. Gall.Duo., IV.3–5; Tyr.trig. III.4; IV.2; Aur. Vict. De Caes., XXXIII.7; Zosim., 1.38; Zonaras, XII.24), которой Постум придавал особое значение.

Достоверно известно из нумизматических и эпиграфических источников, что Постуму присягнули следующие легионы[177]: Legio I Minervia, который, возможно, был переведен в Августу Треверов[178]; Legio XXX Ulpia victrix[179]; (поддержавший впоследствии мятеж Леллиана), оба легиона дислоцировались в Нижней Германии. Legio XXII Primigenia; стоявший в Могонтиаке (Верхняя Германия), Legio VIII Augusta, базирующийся в Аргенторате (Страсбург) и своей присягой решивший судьбу Верхней Германии. Часть легиона располагалась в Августе Треверов. VI Победоносный из Британии, часть которого, согласно надписи[180], стояла в Бонне в 260 г., и успела, примерно в это же время, побывать в Реции[181]. II Галльский легион, расположенный в Аравзионе (Оранж), VIII Испанский Ulpia Victrix, передислоцированный в Лион в связи с вторжениями германских племен. Легион XX Valeria Victrix из Британии (Честер), часть которого, возможно, vexIIIationes, были передислоцированы на рейнскую и дунайскую границы, в частности, в Могонтиак[182].

По той же причине, Испанский легион (Gemina) был частично переведен в Центральную Галлию, Лион[183]. Основной лагерь этого легиона находился в Leon (Испания) (CIL. II, 6183). Возможно, VII Близнец был одним из тех легионов, расквартированных в Германиях, которые Постум повел за собой на помощь наместнику Реции,

Легион V Macedonia поддержал восстание Ингенуя и Регаллиана, а после их разгрома присоединился к «Галльской империи»[184]. Однако место его дислокации Дунай, территория Tres Daciae, по всей видимости, на границе с Рецией. (IV Macedonia базировался на Рейне) А также следует упомянуть легион IV Flavia, дислоцирующийся в Moesia Superior; легион XIII Gemina, располагавшийся в Галлии, легион II Augusta из Британии (Richborough)[185] (Notitia Dign. Ос., XXVIII.19), XIV Gemina из Pannonia Superior, III Gallica, базирующийся в Phoenice, который, возможно, был перемещен в «Галльскую империю»[186]. Стоявшая в Британии когорта 1-я Aelia dacorum получает наименование Postumiana (прил. Postum., 27–28; CIL. VII, 820, 822). С большой долей вероятности, III Италийский из Реции[187]. II Траянов из Египта, именуемый Германским (CIL. III, 12057), передислоцирован в Северную Италию (где и произошло восстание Авреола, присягнувшего Постуму) и Х Fretensis, стоявший в Палестине, был направлен в Британию. Оба легиона, по всей видимости, присягнули уже в конце правления Постума. Это объясняет то, что последние три легиона фигурируют на монетах Викторина и отсутствуют у Галлиена.

Для первого галльского императора вообще характерно отсутствие названий легионов на монетах. Все эмиссии носили общий характер, прославляя победы, воинскую доблесть и славу. Справедливо будет предположить, что легионы присягнули именно Постуму, поскольку Викторин не пользовался авторитетом и преданностью у легионов. Сомнения вызывает 2-й Августов легион, именуемый в одной из надписей этого периода «Germanicianarum», «Britannicianarum» (CIL. XIII, 3228), а также VI Gallicana, стоявший на Рейне. Известие об этом легионе появляется только в источниках, относящихся ко времени правления Аврелиана, который пытался вернуть под контроль не только провинции, но и легионы (SHA. Aurel., VII. l).

Из вспомогательных войск — auxilia, о которых есть сведения: в Британии — numerus Frisiorum (CIL. VII, 415) и их когорта (CIL. VII, 214), numerus сарматов (CIL. VII, 218), II когорта тунгров, которая еще при Гордиане имела почетное звание латинских граждан (CIL. VII, 882), — (в нее входили в качестве подразделений германские сотни, как pagus Vellaus и pagus Condrustis — CIL. VII, 1072, 1073), numerus Hnaudifridi, поставивший надпись богиням Алайсиагам[188], которым посвятили две надписи cives Tuihanti cunei Frisiorum (Dessau, 4760, 4761). Также имеются сведения о еще одном воинском подразделении. Одна из надписей (RIB. 605) упоминает praefectus equitum alae Sebussianae Postumianae Flavius Ammausius, в более ранних надписях упоминается воинское подразделение, базировавшееся в Ланкастере — praefectus II Gallorum Sebosiana (CIL. XVI, 48, 69). Таким образом, из эпиграфических данных нам известно о присягнувших Постуму подразделениях из Britannia inferior: equitibus alae Sebussianae Postumianiae (прил. Postum., 29; RIB. 605) из Ланкастера; cohort I Aelia dacorum Postumiana (RIB. 1883, 1886) из Birdoswald близ Адрианова вала; и выделенный первому галльскому императору некий отряд от res publica civitatis Carvetiorum (Aep, 1965. 216) из поселения также около Адрианова вала. Из Britannia superior — Isca Silurum (RIB. 2255) из Мэрджема, военное подразделение из Trecastle HIII (RIB. 2260), подразделение Deva из Честера и Segontium из Керванона (JRS. 1962, 52. 195. 24), подразделение Isca Dumnoniorum (RIB. 2232) из Эксетера.

Из вспомогательных частей, расположенных в других регионах известно по эпиграфическим данным: ala Indiana Gallorum, в которой, по-видимому, служил Викторин. Именно эта часть перешла на сторону Постума в 264–265 гг.[189] В Верхней Германии — подразделения из Колонии Агриппины и Новиомагуса (CIL. XIII, 6779, 9092; BRGK. 1938. 27. 120; прил. Postum., 1, 23); в Нижней Германии — custos armorum Veranius Verinus из Бонна (Aep. 1930. № 35, 54); из Тарраконской Испании — в распоряжение Постума были предоставлены воинские подразделения из Леона, Сан Мигуэль де Конфино, Пуэрто де Свевье, Acci из Кадикса (CIL. II, 4919; 4943, 5736; прил. Postum., 4–5). Любопытно, что одно из подразделений было предоставлено Scorcia Onnacau Ammiae Caelionicae ex gente Peniorum. Из свидетельств античных авторов известно, что галлы отдали в распоряжение первого галльского императора вспомогательные отряды и конницу (Eutr., IX.9; SHA. Gall. Duo., IV.4; VII.l; Туг. trig. III. 4; VI, 2; Zosim., 1.38; Zonaras, XII. 24). В качестве подтверждения клятвы верности легионов были выпущены монеты с легендами: FIDES MILITVM, FIDES EXERCITVS[190]; VIRTVS EXERCITVS[191]; EXERCITVS AVG[192], SALVS PROVINCIARVM, SALVS EXERCITII[193].

Для стабилизации положения в государстве необходимо было укрепить обороноспособность рейнской границы. Для этого Постум принимает на службу наемников из германских племен (Zosim, 1.38; Zonaras, XII.24), создав из них ударные отряды. Батавы[194], очевидно, были и в наемных отрядах, и на флоте, который также составлял военные силы первого галльского императора[195]. Доказательством этого факта может служить легенда, встречающаяся на монетах Постума, — HERCVLES MAGVSANVS[196], которая в эпиграфических данных связана с Нептуном, покровителем навигации[197]. Другая легенда — HERCVLES DEVSONIENSIS[198] — должна была, вероятно, закрепить союз с франками, состоявшими на службе у первого галльского императора, особенно после победы в области Деузона, от названия которой получил свой эпитет Геракл[199]. В этой связи интересна легенда INDVLGENTIA ΡΙΑ POSTUMI AVGVSTI на монете с изображением Постума и коленопреклоненного пленника-варвара. по-видимому, она указывает на использование варваров, взятых в плен, в качестве земледельцев, а возможно, и солдат[200]. Помимо этого, выходцы из германских племен состояли на службе и в легионах, например, франки и аламанны (SHA. Gall. Duo., VII. 1; Туг. trig., VI.2)[201].

Современные исследователи сходятся в том, что Постум видел свое государство частью великой империи[202]. Он явно оставлял первенство за Галлиеном, а «Галльская империя» должна была войти в состав Римской империи в качестве автономной территориальной единицы[203]. С юридической точки зрения Постум мог считаться самостоятельным правителем, поскольку в то время публичное право действовало post factum. Он не считал себя римским императором и в начале правления не думал о претензиях на власть в Риме. На монетах и в надписях галльский император именуется Цезарем. Известно, что Постум пытался договориться с Галлиеном, направив к нему своих делегатов[204] (Anonym, VI; Dio Cass., IX.238). Но римский император не только отказался от переговоров, он открыто стал готовить карательную операцию[205], свидетельства о которой имеются в источниках (SHA. Gall.Duo., VII. 1; Tyr.trig., XI.3; Zosim., 1.38; Zonaras, XII.25).

С какого именно момента Постум принял титул Августа, остается неизвестным. Так, в надписи на победном алтаре из г. Аугсбурга Постум уже именуется Августом[206]. Необходимо также учитывать, что титул этот уже не имел того значения, как раньше. Отбросив мысль о единстве с Римской империей, Постум, очевидно, задумывается о самостоятельном существовании «Галльской империи», как отдельного государства. При этом его позиция недостаточно ясна.

Столицей «Галльской империи» была избрана Августа Треверов (совр. Трир)[207], богатый город галльской знати, здесь же располагался монетный двор. Галльская аристократия, поддержавшая первого галльского императора, взяла на себя его материальное обеспечение.

В состав «Галльской империи» вошли территории Реции, Испании, Британии, Трех Галлий с Бретонью и Белгикой, Верхней и Нижней Германий, а также часть Фландрии. С уверенностью можно говорить о том, что одной из первых галльскому императору присягнула Реция, хотя ранее считалось, что эта провинция находилась под властью Галлиена[208]. Наместник Реции, Марк Симплициний Гениалис, присягнул Постуму вскоре после победы над ютунгами. Однако остается неясным вопрос, сколь долго Реция была в составе «Галльской империи».

Точная дата присоединения к Постуму Британии и Испании неизвестна. Свидетельством перехода Британии и Испании под контроль галльского императора может служить тот факт, что два британских и один испанский легионы исчезают с монет Галлиена[209]. На данных территориях не фиксируются надписи Галлиена. Зато характерно распространение надписей Постума. Кроме того, на территории Испании находят милевые столбы, датируемые временем правления первого галльского императора, один из которых содержит надпись с его именем[210]. Археологические данные позволяют утверждать, что строительство, которое активизировалось в ряде городов и поселений на территориях Испании и Британии, проводилось администрацией Постума[211]. На территории Испании чеканились монеты Постума, а серебро поставлялось в другие монетные дворы на территории Галлии[212]. Вплоть до правления Клавдия II Готского Испания, согласно археологическим, эпиграфическим и нумизматическим данным, находилась под властью первого галльского императора. Однако утверждение, что Испания оставалась под властью Постума только до тех пор, пока не была устранена германская опасность[213], не имеет смысла, поскольку племена германцев сдерживали на тот момент только галльские императоры. Факт принадлежности Испании и Британии «Галльской империи» не вызывает сомнения и у современных исследователей[214]. Предполагается, что Постум лично посетил эти провинции[215].

Так легенду PROFECTIO AVG[216] связывают именно с посещением Постумом Испании и Британии. Британию, по-видимому, Постум посетил во время морской экспедиции вдоль побережья с целью проверки обороноспособности ряда крупных крепостей и готовности флота[217], а также для того, чтобы наметить дальнейшие мероприятия по укреплению линий обороны берегов и устьев рек (Рейн, Сена, Луара, Эско и более мелких — притоки Сены, Дендра, Лиз) и ряда крепостей по берегам этих рек, и вдоль морского побережья современных территорий Фландрии, Нидерландов, Германии, Бельгии, Франции. К этому времени относится и появление монет с легендами SALVS PROVINCIARVM с изображением Рейна в виде бородатого мужчины, который лежит, опираясь на урну, положив руку на корабль[218] и легендами ADVENTVS AVG[219] с изображением императора, поднявшего в приветствии одну руку и опирающегося на щит другой.

Государственное устройство «Галльской империи» почти точно воспроизводило римское политическое устройство. Сенат, состоявший, вероятно, из представителей кельтской знати, выполнял совещательные функции[220]. Галльский император имел также в своем распоряжении должностных лиц, в частности, консулов, избираемых на два года[221], и собственную преторианскую гвардию, что не было новым. Подобную гвардию в III в. имели военачальники, наследник престола и лично император. Она состояла из юношей знатного рода, которые охотнее шли в преторианскую гвардию, чем в легионеры. Поэтому, возможно, Постум просто увеличил ту гвардию, которую имел в качестве личной охраны до провозглашения. Его преторианская гвардия состояла из знатных галльских юношей[222].

В первые годы правления согласие с Римом остается целью галльского императора. Именно поэтому Постум не оказывает сильного давления на города, чтобы добиться их подчинения[223]. Так, Нарбонская Галлия примкнула сразу после своего освобождения от германцев. Вьенна была центром крупноземельной аристократии и своим значением была обязана своими связями с окружающими большими имениями. Этот город сразу примкнул к «Галльской империи»[224]. Лугдун дал присягу Постуму в благодарность за освобождение от германцев и с надеждой на дальнейшую защиту. Другие города по-разному относились к галльскому императору. Августодун [coвp. Autun] — центр мелких торговцев и ремесленников — оставался под властью Постума и в составе «Галльской империи» ровно до тех пор, пока центральная власть не стала достаточно крепкой. При императоре Аврелиане город «взывал» о помощи к римскому императору (Paneg. Lat., V[9]. 4.1; VIII [5]).

Могонтиак являлся центром восстаний против галльских императоров. Этот город находился в районе мелких и средних вилл, принадлежавших ветеранам и легионерам, что и отразилось на его позиции. Однако большая часть региона почти сразу же принесла клятвы верности Постуму. В 260 г. уже были установлены милевые камни с именем Постума вдоль дорог Германий, Галлии и Испании[225].

В то же время Галлиен выступил против персов при поддержке узурпатора Одената, который ранее одержал победу над узурпаторами Квиетом и Баллистой, получив в награду командование над всеми римскими войсками на Востоке[226]. После победы над персами Галлиен объявил его соправителем с титулом Августа (SHA. Gall, duo., III. 3; IX.1; Anon. fr. VII; Joh. Ant., fr. 152. 2). Но к Постуму Галлиен оставался непримирим.

Кроме того, римский император, видимо, опасался союза между восставшими наместниками. И действительно, первый заключенный союз с Рецией привел к присоединению этой провинции к «Галльской империи». Современные исследователи на основании найденных монет Регалиана с легендами VIRTVS AVGG, AEQVITAS AVGG, CONCORDIA AVGG преполагают, что намечался союз между иллирийским наместником Регалианом и Постумом[227]. Находки монет Регалиана позволили предполагать более длительное, чем ранее считалось, правление этого узурпатора, точная дата провозглашения которого до сих пор спорна из-за малочисленности источников. Объединение военных сил, имеющихся в распоряжении Регалиана, который обладал властью над территориями обеих Мёзий, обеих Панноний и Дакии, могло поставить окончательную точку на правлении Галлиена. Помимо этого, известно, что Квиет, Макриан и Баллиста также вели переговоры с Постумом о заключении политического союза, о чем свидетельствуют нумизматические источники: Во-первых, характерная для Макриана легенда SPES AV на найденной в Галлии монете с именем QVIETUS Р F AV, а также монеты Постума с легендой SERAPICOMITIAVG.[228], т. к. культ Сераписа не был распространен в Галлии[229]. Не это ли все стало причиной активизации военных действий со стороны Галлиена, осознавшего действительный масштаб опасности?!


§ 6. Авреол. Противостояние Постума и Галлиена

Особо необходимо выделить взаимоотношения первого галльского императора и Авреола, который был, по словам античных авторов, «τότ τής ίππου πάσης ηγούμενον Αύρίολον» (Zosim., 1.40) и, как добавляет Зонара, «καί μεγά δυνάμενος» XII. 25). Трудно сказать, как складывались отношения Постума и Авреола до объявления первого императором и были ли они знакомы. Авреол (Marcus Aelius [Acilius] Aureolus) был родом из Дакии, быстро продвинулся по службе благодаря Галлиену и стал, в результате проведенной реформы, первым командующим римских объединенных кавалерийских частей. Благодарность Авреола выразилась в преданности своему императору и четком исполнении получаемых приказов. Он участвовал в подавлении восстания Ингенуя и жестокой резне, которая была устроена по приказу Галлиена среди легионов и жителей Панноний и Мезий. Однако, как свидетельствует Зосим, неприязнь к Галлиену уже давно зрела в душе Авреола, но до поры до времени он не проявлял ее (Zosim., 1.38.5–6).

Если совместить сообщение Зосима со свидетельством Требеллия Поллиона, то становится ясной фраза о заключении Галлиеном союза с Авреолом (SHA. Gall. Duo., IV.6; VII.1; Туг. trig., XI.3). Возможно, конфликт Авреола с римским императором был намного серьезнее и не столь скрытым, чем это может показаться на первый взгляд. Вполне вероятно, что эти разногласия не был тайной для окружающих, а Авреол не один раз пытался уйти из-под власти Галлиена. Так, победив в 260 г. узурпатора Макриана, Авреолуговорил, а частично и подкупил его войско (SHA. Туг. trig., IX.2), обретя значительные военные силы.

В 264 г. начался военный поход под командованием Авреола (SHA. Gall. Duo., VII; Zosim., 1.38; Zonaras, XII.24–25). Это была та самая карательная акция, готовившаяся римским императором. Детали восстановить достаточно трудно, но поход растянулся на несколько этапов. Вначале все складывалось в пользу Галлиена. Авреол устроил безжалостную резню в Галлии, подобную той, когда был разгромлен Ингенуй. Но в результате на сторону Постума переходит Марк Пиавоний Викторин с частью войск[230]. Викторин происходил из знатного галльского рода, его семья жила в Августе Треверов[231]. Он возглавил преторианскую гвардию галльского императора и участвовал в сражениях против Галлиена (SHA. Gall. Duo., VII; Туг. trig., VI.1)[232]. Позже Викторин будет обеспечивать защиту рейнской границы, но он не был соправителем Постума, как считают некоторые исследователи.[233] Зонара сообщает, что Авреол, который был направлен Галлиеном преследовать Постума, имел возможность захватить «мятежника», но не стал этого делать. Вернувшись к римскому императору, он сказал, что не мог схватить Постума (Zosim., 1.38; Zonaras, XII.24–25).

Галлиен явно руководствовался совсем иными причинами, нежели престижем империи, что, видимо, заставило Авреола рассматривать ситуацию иначе. Второй этап карательной операции начался тогда, когда в Галлию прибыл сам Галлиен, о чем сообщают источники (SHA, Gall. Duo., IV.4; VII; Zosim., 1.38; Zonaras, XII.24). Осадив Постума во Вьенне, римский император надеялся на свои войска, но был ранен стрелой (SHA, Gall, duo., IV, 4). По какой причине была снята осада — осталось неизвестным.

Современные исследователи, анализируя действия Галлиена, считают, что римский император всячески старался подтолкнуть Постума к крупному решающему сражению и, возможно, личному поединку[234], что отражено в свидетельствах античных авторов (Petr. Patr. 163; Cass. Dio., IX.238; Anonym, VI). Иначе, почему же столь энергичный и талантливый полководец, как Постум, располагая значительными военными силами, дважды оказывался на грани поражения? При этом в первом случае, он непосредственно не участвовал в битве, а его присутствие во Вьенне довольно сомнительно. Характер последующих столкновений определенно свидетельствует, что Постум явно избегал генерального сражения. Вероятно, он поступал так вполне обдуманно, не желая идти против Галлиена. Можно предположить, что имели место и другие сражения между Постумом и Галлиеном, поскольку их противостояние длилось до 267 г., т. е. до того момента, когда Авреол открыто выступил на стороне галльского императора. К тому же, чтобы особо отличить воинские подразделения, оставшиеся преданными римскому императору, и поднять в них боевой дух, Галлиен стал награждать их. Так, за поддержку против Постума, Legio XI Claudia получает титул Pia VI Fidelis VI («Шесть раз верный и преданный»).

Наконец, Авреол повернул против Галлнена. Первоначально, он заключил союз с Галлиеном (SHA. Gall. Duo., IV.6; VII.1), чтобы выиграть время для переговоров с Постумом. В 266–267 гг. Авреол присягнул первому галльскому императору.

Центром восстания Авреола стал Милан, а Северная Италия — подконтрольной территорией. Однако Аврелий Виктор утверждает, что Авреол стал императором «…cum per Raetias Legionibus praeesset» (Aur. Vict. Caes., XXXIII.17). В таком случае наше предположение, что причиной восстания Авреола могло послужить присоединение Реции к «Галльской империи», оправданно. А легионы Реции могли вновь перейти под контроль Авреола благодаря заключению союза с Постумом. Огромное значение для решения Авреола сыграла политика Галлиена[235]. И, те самые части, которые Галлиен создал по подобию преторианцев, на которые он возлагал столько надежд, восстали, выдвинув императором Авреола (SHA.Tyr. trig., IX.3–4; Aur. Vict. De Caes., ХХХIII.22; Epitom., XXXIV.2; Zosim., 1.44; Zonaras, XII.26; Joh. Ant., fr. 153).

Переговоры между Постумом и Авреолом начались сразу же. Одни исследователи предполагают, что инициатором был Авреол[236], другие — Постум[237]. Скорее всего, инициативу проявили обе стороны, но, во всяком случае, поддержка галльского императора — авторитетного и сильного правителя западных провинций, была необходима тому, кто решил пойти против Рима. Авреол это понял яснее и лучше всех остальных, он оказался дальновиднее Галлиена. Северная Италия стала буферной зоной между двумя государствами. Известно, что армия Авреола располагалась на границе между Римской и «Галльской» империями[238]. Исследователи относят восстание Авреола к зиме 267–268 гг.[239] Он начинает чеканить собственную монету в Медиолане. Интересны две монеты, включенные в каталог П. Вебба: IMP AVREOLVS AVG.A / CONCORD EQVIT и IMP С AVREOLVS AVG A. / CONCORD II.[240] два антониниана отчеканены в разных монетных мастерских, так как имеют разные монетные знаки, соответствующие мастерским. Очевидно также, что они были выбиты в разное время, поскольку на второй монете в титулатуре Авреола появляется титул цезаря. Эмиссия монет Авреола с именем Постума чеканится в сентябре 268 г.[241]

Современные исследователи с уверенностью говорят о том, что Авреол присягнул первому галльскому императору[242]. В подтверждение этому может служить то, что монеты Постума чеканились в Медиолане, и тот факт, что Авреол перестал чеканить собственную монету[243]. К этому можно прибавить и свидетельство, что Авреол отказывался вести переговоры с Галлиеном, стремившимся заключить союз с мятежным военачальником против своего основного противника — Постума. При этом Авреол вел ожесточенные сражения с римским императором и стал, согласно источникам (SHA.Gall.duo., XIV. 6–8), причиной гибели Галлиена.

Почти все монеты Постума с монетного двора Медиолана (совр. Милан) имеют легенды, относящиесякконнице: CONCORD AEQVIT., FIDES AEQVIT, FIDES EQVIT., VIRTVS EQVIT.[244]. Первый галльский император вообще придавал большое значение коннице, упоминавшейся в легендах гораздо чаще, чем у других императоров, не исключая Галлиена, который в результате военной реформы создал единые кавалерийские силы в римском войске. Одна из монет Постума посвящена Кастору — особому покровителю конницы[245]. Интересна и монета с портретом Галлиена и именем Постума — IMP С М LAT POST PF AVG., отчеканенная явно подмастерьем[246]. Для Медиолана характерны монетные штенгели с М, MD. Чаще всего на монетах иных монетных дворов указывался номер мастерской, в которой был произведен выпуск, например, S — secunda officina (вторая мастерская), Т — tertia officina (третья мастерская).

События начала 60-х гг. III в. н. э. свидетельствуют о решительном нежелании Постума доводить ссору с Галлиеном до решающей стадии. Однако позиция первого галльского императора заметно изменилась, хотя и остается для нас во многом неясной. Если в начале своего правления Постум рассматривал подконтрольные ему территории как автономную часть Римской империи, то к середине 60-х гг. заметно, что первый галльский император все больше склоняется к самостоятельности своего государства. Буферная зона, которой стала Северная Италия — еще одно доказательство этому. Уйдя из Галлии, римский император больше туда не возвращался. Возможно, его внимание отвлекло как восстание Авреола, так и новое вторжение готов на Дунае. Остается вопрос, почему за пять лет Галлиен не пытался ничего предпринимать в отношении Постума, или же пытался, но сведения об этом до нас не дошли?

Не ясно, смирился ли Галлиен с существованием «Галльской империи». Один анонимный автор утверждает, что личная встреча между римским императором и Постумом все-таки состоялась. Отказываясь от личного поединка, Постум говорит Галлиену: «Эти погубленные тобой провинции я, поставленный во главе их, чтобы оберегать, спас. Галлы избрали меня императором, и я довольствуюсь тем, чтобы управлять добровольно избравшими меня. И, насколько хватит разума и сил, я помогу им своим советом и своим войском» (Anonym, VI).

На основании легенды RESTITVTOR ORBIS делалось заключение, что Постум намеревался идти на Рим[247]. Интерпретация о желании захватить власть в Риме появлялась и в связи с легендой ROMAE AETERNAE[248] на монете, датируемой 266–267 г., на которой появляется изображение Постума, протягивающего руку Риму[249]. Эта версия вызывает сомнения, потому что военные силы Постума позволяли сделать этот шаг уже давно. С другой стороны, после гибели Галлиена у него появился реальный шанс получить власть в Риме, поддержи он Авреола и выдвини свои притязания. В отличие от Клавдия Готского, Постум мог получить эту власть, ведь за его спиной была галльская аристократия, представители которой были и в римском Сенате. Поэтому подобное изображение лишний раз подтверждает желание первого галльского императора заключить мир с Римом, но уже как отдельного государства. Мнение современных исследователей[250], что римский император «примирился» с существованием «Галльской империи», может быть верным. Возможно, отношения двух императоров в этот период перешли на качественно новый уровень.


§ 7. Внутренняя политика Постума

Первому галльскому императору необходимо было правовое обоснование для существования его «государства», а также юридическое оформление полученной власти. Монеты являлись тем инструментом, которые лучше всего позволяли это сделать. Прежде всего, сама чеканка монеты, право на которое имел и мог дать только император — носитель высшей власти.

На своих первых монетах Постум носит титул Цезаря, а сами монеты выходили с буквами SC — Senatus Consultum, или обозначением Senatus et Romae[251], а сами монеты выходили с обозначением Рима, как главенствующего города, и Римского Сената[252]. Очевидно, этим первый галльский император так же стремился подчеркнуть как неразрывную связь своего государства с Римской империей, так и главенствующее положение Рима.

Вместе с титулом императора Постум принимает консульские полномочия, которые возобновлялись через каждые два года в течение 10 лет его правления[253], a tribunitia potestate — ежегодно. На аверсе одной из монет сохранилась четкая надпись TRIB РОТ X COS V РР.[254]. Полное имя Постума известно нам из античных письменных источников, но подтверждено надписями на его монетах: М С L Р, а также эпиграфическими данными[255]. Юридическое обоснование его власти выражалось и в титулатуре, которая указывалась на монетах в различных вариациях. Полный первоначальный титул — Imperator Caesar Marcus Cassianius Latinius Postumus Pius Augustus — постепенно видоизменяется, приобретя форму, отличающуюся от титулатуры Галлиена (CIL. XIII, 9086) — Imperator Caesar Marcus Cassianius Latinius Postumus, pius felix, invictus Augustus, pontifex maximus, Germanicus maximus, tribunicia potestate, consul, pater patriae, proconsul[256]. На монетах первой эмиссии чеканится аббревиатура: IMP С М CASS LAT POSTVMVS Р F AVG[257]. На сестерциях и антонинианах 2-й серии первой эмиссии титул выбивается: IMP С POSTVMVS Р F AVG. Обычно сестерции имеют короткую титулатуру: IMP С POSTVMVS PIVS FE AVG.[258]. Другие эмиссии несут титулы: IMP С М CAS LATI POSTVMVS Р F AVG, POSTVMVS Р F AVGVSTVS Т Р (tribunicia potestas)[259].

По мере того, как отдельные регионы входили в состав «Галльской империи», определялись и монетные дворы[260]. Для стабилизации экономического положения в новом государстве особо важно было наладить финансовые дела. Монета должна была приобрести вес на рынке, чтобы тем самым дать возможность завязать торговые связи и восстановить циркуляцию внутренней торговли.

Первый галльский император чеканил свои монеты на официальных монетных дворах Лугдуна (совр. Лион), Нарбона, Августы Треверов, Колонии-Агриппины (совр. Кельн), а с середины 60-х гг. Медиолана (совр. Милан)[261]. Первые эмиссии монет Постума были отчеканены в Лугдуне, монетный двор которого довольно быстро отреагировал на изменение политической ситуации в регионе и переориентировал свою работу для нужд нового властителя[262]. Всего за время правления можно насчитать 26 крупных эмиссий на официальных монетных дворах[263].

Монетный знак двора в Лугдуне выглядел как L, LN, LVG или LVGD. Первые монеты Постума были как перечеканенные монеты Галлиена, так и монеты новой чеканки: ауреусы, ауреусыквинарии, антонинианы, денарии, квинарии, сестерции, дупондии, ассы. Найденных монет Лугдуна насчитывается более двухсот пятидесяти. Исследователи предполагают, что, видимо, монетный двор Лугдуна продолжал действовать даже после переезда основного монетного двора в Колонию-Агриппину. Произошло это между третьим и четвертым консулатами Постума. Монет этого монетного двора найдено более сотни во Франции, вдоль русла Рейна, как на левом, так и на правом берегу реки[264], а также в Северной Италии и Британии: Кент, Корнуолл, Ремсгейт, Йоркшир, Хеслингтон, Сомерсет и других городах[265], а также в Испании и Португалии[266]. Они отличаются видоизмененной титулатурой первого галльского императора. Четвертый консулат включен в легенду монет из Колонии-Агриппины: COL. CL AGRIP. COS IIII и С. С. A. A. COS IIII и монетный штамп CIA. Также появились различия и в диаметре монет: монеты Колонии-Агриппины периода четвертого и пятого консулатов Постума больше по диаметру, чем монеты Лугдуна. Сравнение изображений оборотной стороны приводит к выводу, что в Колонии-Агриппине использовались лишь отдельные общие типы.

Причины перемещения монетного двора не совсем понятны. Возможно, это стало необходимым из-за недостатка охраны на юге. Исследователи ведут дискуссию по вопросу, был ли перевод монетного двора из Лугдуна в Колонию-Агриппину окончательным, или монеты чеканились и на том и на другом дворе. Гипотезу о продолжении функционирования монетного двора в Лугдуне поддерживают исследователи старой школы — А. Альфёльди, Р. Дельбрюк, П. Вебб, Дж. Элмер, Гарольд Маттинли[267], а также ряд современных исследователей, таких как П. Бастьен[268].

Другой монетный двор находился для удобства в резиденции императора в его новоотстроенном дворце в Августе Треверов. Его монетный знак был TR, TRE. Некоторые исследователи ставят под сомнение не только интенсивную работу монетного двора Августы Треверов, но и само его существование на том основании, что надпись, в которой упомянут официальный представитель монетного двора Августы Треверов, датирована 273 г.[269] Тем не менее, очевидно, что этот монетный двор функционировал (или начал функционировать?) при Постуме. Серебряная монета улучшенного качества чеканилась именно на монетном дворе Августы Треверов.

В 263 г. Постум праздновал пятилетие правления[270]. Данный факт отражен в нумизматических источниках: монеты — QVINQVENNALES POSTVMI AVG., QVINQVENNALES AVG — было отпраздновано и отмечено на монетах Лугдуна, на аверсах которых помещен бюст императора в шлеме и доспехах[271].

К этому времени он окончательно освободил подвластные ему территории от германских племен, приурочив успех к столь знаменательной дате[272]. Чеканятся монеты с легендами VICTORIA GERMANICA, VICTORIA AVG.[273]. В это же время он получает повторные клятвы верности от провинций в качестве знака доверия[274], что отразилось в монетных легендах этого периода: FIDES MILITVM, FIDES EXERCITVS, INDVLG PIA POSTVMI AVG, FELICITAS TEMP, RESTITVTOR ORBIS[275] и серия монет, посвященная Гераклу[276].

Монеты Постума по сравнению с монетами его преемников и монетами римского императора Галлиена были полновеснее по качеству металла[277]. Так, среднее содержание золота в монетах Постума составляет 92, 1 грана (у Викторина — 77, а у Тетриков — 65 грана). Первый галльский император никогда не прибегал к порче монеты. Монетные эмиссии стали регулярными, а вес монет стабильным и высоким. Вес золотых монет Постума варьируется от 4.47 г до 6.09 г, а серия ауреусов, посвященная Гераклу, — от 5.75 г до 6.85 г.[278]

В правление Постума чеканились последние сестерции, почти в точности сохраняющие вес, хотя они и чеканились зачастую уже без обозначения монетной стоимости[279]. Некоторые из сестерциев Галлиена были перечеканены Постумом на его собственные, очевидно, в целях экономии металла[280]. Ранние монеты первого галльского императора по стилю соответствуют монетам императора Галлиена: GERMANICVS MAX., MINER. FAVTR., SPEI PERPETVAE, NEPTVNO REDVCI, PAX AVG., FELICITAS AVG., MONETA AVG., PROVIDENTIA AVG., SALVSAVG.

Выпуск первых бронзовых монет был произведен во время третьей эмиссии Постума в конце 260 г. и в период четвертой эмиссии в начале 261 г.[281] В это же время была произведена третья монетная эмиссия сестерциев регулярной серии с легендой FELICITAS AVG. В 260 г. состоялась первая эмиссия антонинианов и ауреусов галльского императора, которые условно можно разделить на две категории: с длинной титулатурой IMP С М CASS LAT POSTVMVS Р F AVG.[282], и короткой титулатурой IMP С POSTVMVS Р F AVG.[283]

В Колонии-Агриппине был возобновлен выпуск относительно крупной бронзовой монеты. До Постума бронза выпускалась нерегулярно, а достоинство монет определить подчас очень сложно ввиду неустойчивости ее веса[284]. Содержание меди в бронзовых монетах Постума достигает 72–87 %, свинца 320 %, а олова 312 %. Вес бронзовых монет варьируется от 20, 08 г. до 26, 88 г. Более мелкие бронзовые монеты достигают всего 7–8 г. Диаметр достаточно стабилен — 28–32 мм[285]. Отдельные экзампляры достигают в диаметре 35 мм. Некоторые из бронзовых монет Постума содержат ошибки в надписях. Возможно, речь идет об имитации монет Постума или существовании второстепенного монетного двора, где они производились: IMP С PSTVMVS AVG.[286], IMP С М CSS LAT POSTVMVS Р F AVG.[287], LAEITIA вместо LAETITIA[288], имитация сестерция Постума с легендой RESTITVTOR GALLIAP[289].

В 265/266 гг. Постум выпустил монеты, провозглашавшие его победу над всеми внешними врагами[290]. Галльский император одержал несколько побед над германцами, грабительские набеги которых не только разрушали рейнский лимес, но и стали одной из причин социально-политического и экономического кризиса III в. н. э. в Римской империи. В надписи 259 г. Постум уже назван «Germanicus Maximus»[291], что, возможно, было связано не только с его активной деятельностью в качестве наместника Галлии и обеих Германий, но и помощью соседней провинции Реции в разгроме одного из племен. Ряд монет, отчеканенных во второй и третий консулат Постума, отмечают его победы над германцами именно вышеуказанным титулом, а также титулами INVICTO AVG[292], и легендами, восхваляющими Постума: LIBERALITAS AVG[293], PROVIDENTIA AVG[294], AEQVITAS AVG[295], FORTVNA AVG.[296]. Сам тип монет с этими легендами является несомненной копией подобных монет Галлиена.

К этому же времени относятся многочисленные монеты с легендой Felicitas и изображением пленных или триумфальной аркой; монеты с легендой Indulgentia pia Postumi Aug(usti) и с изображением Постума, поднимающего коленопреклоненную Галлию. То же изображение имеется на монете с легендой Restitutor Galliarum[297]. Видимо, этим показывалось, что первый галльский император не только одержал победы, но и позволил стране обрести политическую и экономическую стабильность.

Внутренняя политика Постума становится более активной также в 265/266 гг. К этому времени он окончательно стабилизировал положение и укрепил рейнскую границу. Во 2-й пол. III в. продолжает развиваться металлургия и связанные с ней ремесла, увеличилась добыча полезных ископаемых[298]. Увеличивается рост больших мастерских, в которых наметилась ремесленная специализация[299]. Активно развивались и другие ремесла[300]. Новую жизнь обрели старые кельтские ремесла: изготовление телег, плетение корзин и др.[301]. На территории Галлии прослеживается развитие системы рынков и ярмарок[302]. Рынки все более специализируются: отдельно располагаются сельскохозяйственный (продукция вилл и латифундий), ремесленный и ярмарки для горожан[303].

Согласно археологическим данным, экономический подъем в Британии, где развивается торгово-ремесленная и ростовщическая деятельность, приходится на время правления Постума[304]. Для небольших городов этой провинции наступает период расцвета, заметные проявления стабилизации их хозяйственной жизни[305]. 60-70-ми гг. III в. н. э. датируется активная строительная деятельность в Британии[306]. Так, центр аристократического Веруламия украшается колоннадой и аркой, отстраивается рынок и оборонительные сооружения.

Главную ставку в подъеме экономики «Галльской империи» Постум сделал на экспорт производимой продукции. Это ему удалось: продукция галльского государства экспортировалась в Испанию, Рим, вопреки сложным временам, в Центральную Европу[307]. Укрепляются старые торговые связи между регионами Рецией, Нориком, Паннонией и Верхней Германией[308]. Постум, видимо, пытался наладить отношения с другими узурпаторами — Регалианом, Баллистой, Квиетом и Макрианом — не только военные, но и экономические[309].

За время своего правления Постум сумел восстановить ряд городов и поселений и верхнерейнский лимес, освободить левый берег Рейна, перенеся военные действия в Трансрейнскую Германию[310]. Остается, правда, неизвестным, удалось ли первому галльскому императору отвоевать Декуматские поля[311]. Но факт, что нападения германских племен на рейнскую границу практически прекратились, что подтверждается археологическими данными[312]. Крупные победы над германцами были одержаны Постумом в 260/261 гг. и 262/263 гг. Другие сражения не поддаются хронологии из-за отсутствия точных сведений.

Была разработана особая программа для восстановления сельского хозяйства. Проводилась реконструкция не только основных римских дорог, разрушенных варварскими вторжениями и военными действиями, но и небольших галльских, заброшенных еще со времен Цезаря или Августа[313]. Дороги очищались от мусора, устранялся нанесенный ущерб. Зачастую работы проводились при содействии владельцев латифундий[314]. Плодотворной была политика Постума и его администрации в строительстве оборонительных сооружений.

На монетах галлы представляют Постума в шлеме и при оружии. Стоя слева, он поднимает коленопреклоненную Галлию, держащую копье и оливковую ветвь. Иногда он опирается ногой о часть вражеской земляной насыпи. Галлия выступает в виде женщины, протягивающей руку к Постуму. Чаще всего ее голова увенчана башеновидной короной. Намек вполне очевиден: Постум, остановив вторжения варваров, позволил Галлии вновь начать нормальную жизнь.

Источники утверждают, что Постум восстановил города и на правом берегу Рейна (SHA.Tyr.Trig., V.4). Археологические находки оборонительных сооружений Майнц — Кастелль — Заальбург подтверждают слова античного автора[315].

На правом берегу Рейна найден лагерь Saalburg. Первое строительство восходит к Адриану, затем лагерь был реставрирован в правление Каракаллы и заброшен при Галлиене[316]. Постум во время одной из экспедиций против германцев отбил город и делает из него крепость для защиты Майнца (ант. Mogontiacum)[317].

Работы по укреплению Майнца и его первоначальной переправы на правом берегу, Кастеля, были завершены после смерти Постума[318]. Основываясь на свидетельстве источников (Aur. Vict. De Caes., XXXIII. 8; Joan. Antioch., fr. 152), можно утверждать, что в этом была заслуга и Постума, воевавшего вместе с Валерианом, а затем назначенного наместником в этом регионе. Кастель, вероятно, был основан в то время, когда Постум создавал оборонительную зону на востоке региона и вновь захватывает Заальбург[319], который был окончательно потерян в правление его преемников[320].

Можно предположить, что Постум заменил разрушенный рейнский лимес, точнее небольшой отрезок у Белгики, построив несколько линий защиты, связав воедино крепости и небольшие сельские поселения вдоль границы. Этот лимес располагал дорогой Бавы Тонгерен, связывающей все поселения вдоль него, и имел цель защиты Белгики[321].

Вторжения германских племен наносили немалый урон небольшим городам. Постум, очевидно, ставил своей целью организовать крепкую защиту рейнского региона путем восстановления и строительства крепостей, связанных между собой сетью дорог. В подтверждение этому, можно упомянуть отстроенный заново в 260 г. после оккупации германскими племенами Квальбург (ант. Qpadriburgium), большой лагерь Нимек (ант. Nimerus Ursacentium), в котором была проведена замена разрушенных укреплений[322]. Кам, где чеканилась монета, начиная с Салонина, Галлиена и Постума и заканчивая правлением Константина[323], а также город Валкдорф (ант. Ulpia Noviomagus)[324]. По приказу Постума были восстановлены крепости Hoge Woerd в регионе Нимек[325], Иргенозен[326] и Забери (ант. Tabernae)[327], а также Андернах (ант. Antunnacum), чтобы заменить лагерь Ниедербьебер, разрушенный во время первого вторжения германцев 257–258 гг.[328]

Данные археологических раскопок подтверждают факт восстановления в этот период городов Бинген (ант. Bingium), Кобленц (ант. Confluentes) по аналогу Андернаха[329], а также Геллеп, разграбленный и почти полностью разрушенный[330]. Находки монет, датируемых 260 г.[331], позволяют утверждать, что эти крепости были восстановлены Постумом. Высокие стены и укрепления были возведены им в Калкаре (ант. Burginatum), Ремагене (ант. Ricomagus) и Вормсе (ант. Vangiones)[332]. Реставрационные работы проводились одновременно в Геллепе и Калкаре[333]. Знаменитый лагерь Ветера (ант. Xanten), согласно заявлениям археологов, был оккупирован кавалерией Постума[334], а г. Алзей (AHT.Vicus Altiaiensium) построен уже под его властью[335].

Первый галльский император проводил реконструкцию городов, меняя разрушенные укрепления из дерева на каменные, например, в лагере Neus (ант. Novaesium). Работы по восстановлению оборонительных укреплений здесь начались при Салонине, монеты с именем которого находят в строительном растворе, и продолжилась при Постуме[336].

Преемники Постума, очевидно, не смогли удержать крепость, и на какое-то время она была под властью Клавдия II Готского[337].

Клады монет позволяют с уверенностью говорить о принадлежности Бонна (ант. Воппае) к сфере влияния Постума[338]. Поселение было реконструировано непосредственно после разграбления около 260 г.[339], и стало штаб-квартирой командующего рейнского флота.

Первыми вторжениями аламаннов была разрушена Colonia Augusta Raurica[340]. Поскольку город находился в особо важной точке обороны Рейна, то он был восстановлен и укреплен[341]. Скорее всего, это было сделано в период правления Постума, тогда же была выстроена и оборонительная стена вокруг Августы Треверов[342]. Согласно археологическим данным, которые противоречат свидетельству античного автора (Paneg., VI, 23, 5), значительные работы проводились именно в правление Постума и его преемников[343]. В Августе Треверов были найдены остатки дома с мозаикой, принадлежавшего Викторину, а также надпись, в которой он назван tribunus pretorianorum (CIL. XIII, 3879; Dessau, 563; RE. VIII, A 2075)[344].

Одновременно с укреплением Августы Треверов проводились работы в Арлоне по возведению высоких оборонительных стен. Интересно, что для этого использовались старые надгробные памятники и разбитые скульптуры[345]. Судя по ним, а также по находкам монет и раскопкам старого некрополя, город перешел под власть галльских императоров вплоть до Тетриков[346]. Основная линия обороны Августы Треверов проходила через укрепленные города Битбург (ант. Beda), Неумаген и Заарбург[347]. Ряды оборонительных укреплений были сооружены для защиты Арлона. Далее укреплялись Жерунвилль и Робелмонт[348].

Арлон был расположен на стратегически важном перекрестке дорог Треверов — Реймса, Треверов — Бавов и на соединении этих дорог с теми, которые вели к Колонии — Агриппине и Тонграм через Арденны[349]. Разрушенный вторжениями германских племен 255–260 гг., город был реконструирован администрацией Постума[350].

Оборонительная стена г. Тонгерен (ант. Atuatuca Tungrorum), вероятнее всего, была построена Постумом около 259 г. и просуществовала вплоть до Тетриков[351]. В 261 г. германцы обошли Тонгерен с запада и, благодаря стене и присутствию в городе гарнизона, были остановлены[352].

Древний город Вермонт на севере Франции вновь ожил и заново укреплен в правление Постума[353]. После почти полного разрушения в 255–260 гг., Бавы были обнесены высокой оборонительной стеной[354]. Благодаря этому, один из отрядов германцев, вторгнувшийся в 261 г., не смог проникнуть внутрь города[355].

В начале правления Постума г. Тур (ант. Turones, Caesarodunum Turonum, Augusta Turonum) был осажден, но германцам не удалось продвинуться далее на юг по реке (Euseb., fr. 8). Они потерпели поражение под Орлеаном (ант. Cenabum)[356], также обнесенным оборонительной стеной в этот период[357]. Интересно, что именно в Туре в середине III в. была создана христианская община благодаря стараниям посланного из Рима Гатиана.

Далее на юг, в долине р. Роны, г. Вьенна служил убежищем Постуму во время первой военной кампании Галлиена в 259 г.[358] (SHA. Gall, duo., IX. 4; Zonaras, XII.24; Polemii Silvi Laterculus; MGH, AA, 44–45). Существует много свидетельств тому, что Вьенна являлась одним из монетных дворов галльских императоров[359].

Высокие стены Ле Мана, датируемые второй половиной III в. н. э., смогли оказать достойную защиту первому галльскому императору[360] (CIL. XIII, 3191, 3195). Общая площадь города составляла 8–9 га[361].

Отен (ант. Augustodunum) восстал в 267–268 гг. Панегиристы утверждают, что жители города выдержали долгую осаду против войск Викторина. (Paneg., VIII, 4, 2). Весьма вероятно, что город Августодун получил оборонительную стену от Постума[362].

На юге Галлии практически нет остатков оборонительных систем этого периода, если не считать Антиб (ант. Антиполь) и Бриансона (CIL. XII, 171, 93)[363].

Археологические исследования поселения Юбланс позволили опровергнуть мнение А. Бланше и установить, что своим укреплением оно обязано именно Постуму[364]. Эпарель был окружен двойными оборонительными сооружениями одновременно с Юблансом[365].

Благодаря нумизматическим источникам становится ясно, что оборонительные укрепления Буржа (ант. Avaricum Biturigum) и Санса (ант. Agedincum, Senones) строились в несколько этапов вдоль дороги Сент-Лоуренна — Отене, начиная с Галлиена, и в течение правления всех галльских императоров от Постума до Тетриков[366]. То, что в данном регионе была возведена линия обороны, подтверждается находками кладов монет вдоль нее[367]. Территория Буржа составляла 40 га[368].

В Ансюр-Лесс — местности, называемой Шезьен, возвышающейся над пропастью Бельво, до сих пор находятся остатки оборонительной стены, возведенной при императоре Постуме[369].

Укрепленная крепость Морланвельз расположена на дороге Бавы — Колония-Агриппина. Работы по строительству оборонительных сооружений этой крепости, а также прилегающих сельских поселений относят к правлению Постума[370]. Однако после его смерти они были разрушены новым вторжением германцев[371].

Поселение Бруне-Либершиз было уничтожено в правление Антонина Пия[372]. Его вторая жизнь началась при Постуме, когда на этом же месте была построена крепость и ряд оборонительных сооружений[373].

Похоже сложилась и судьба древнего города Ним (ант. Nemausus), который был укреплен Постумом, о чем свидетельствуют многочисленные нумизматические находки[374]. Существует еще ряд таких же городов и поселений: Кестер в Брабанте, Кессених, Кемптен (ант. Cambodunum), КастрЛеМан, лагерь Кора, Эшен (ант. Tasgetium), Вилленес[375].

Линия лимеса была разделена на участки, начинавшиеся с форта: Колония-Агриппина, Тонгерен, Элевийт, Асе, Уденаарде, Куртре, Булонь[376]. Возможно, что линия обороны находилась на севере от дороги Брюнео, защищая Колонию-Агриппину и Тонгерн, шла вдоль долины реки Эско и опиралась на Горы Фландрии и крепости Удернаарде и Куртре на равнине[377].

На Северо-западе археологические данные позволили выявить признаки наводнения, которое датируется примерно 261 г. Оборонительные укрепления лагеря Арентсбурга были усилены Постумом. Также обстоит дело с Катвийком (античн. Lugdunum Batavorum), Рюмстом и всем Северо-западным направлением обороны.

С уверенностью можно говорить, что весь Северо-восточный регион получил спокойствие в правление первого галльского императора[378].

Множество обнаруженных монет говорят, как о торговом возрождении прибрежных городов и регионов[379]. Бордо, видимо, был укреплен в конце правления Постума, однако найденная надпись датируется 259 г.[380] Высокие стены города просуществовали все правление Тетриков (Auson. Bordeaux., 141; Eutr., IX.9.10; Ioan.Antioch. FHG, 152.1) и окружали территорию в 30 га[381]. В Амьене (ант. Амбианы) даже амфитеатр был превращен в укрепление, так что общая площадь города составляла 20 га[382].


§ 8. Организация вооруженных сил

Исследование разветвленной сети дорог по всем регионам, вошедшим в «Галльскую империю», дает дополнительную информацию об оборонительной системе Постума.

В первую очередь Постум обратил внимание на рейнский лимес, которому была необходима хорошая связь между отдельными участками. Жизненно важной в плане обороны считалась дорога Могонтиак — Аргенторат, поэтому она была полностью реконструирована вместе со всеми ее ответвлениями, связывающими обе Германии[383].

На Юге Постум стремился связать Аквитанию с ущельями западных Пиренеев. Дорога Agen Dах была отреставрирована его заботами[384]. Он занялся также реставрацией и строительством сети аквитано-испанских дорог, связывавших регионы. Дело в том, что в Leon (Испания) базировался VII легион Gemina, и в случае тревоги, воинское подразделение должно было иметь возможность быстро перебраться к центру Галлии для защиты региона[385]. Другая дорога шла из Бордо на юг. К ней примыкали Вазаты (совр. Базас) с территорией в 4 га, но, скорее всего, дорога Galien была продлена до Ажена или Донзейля[386]. Вполне возможно, что Постум соединил этот перекресток с дорогой из Лиона[387].

Деятельность первого галльского императора по восстановлению и расширению сети дорог являлась, по большей части, продолжением уже начатого. Так, он завершил проект Галлиена по обновлению дорог в сторону Рейна. Можно предположить, что сам Постум начал восстановление этих дорог, будучи еще наместником этих провинций, а впоследствии продолжил, перенеся на этот участок свое основное внимание.

Осер (ант. Autessiodurum) являлся дорожным центром первостепенной важности. Город располагался на пересечении двух стратегических дорог, восстановленных Постумом. Одна из них шла из Энтренов и направлялась на восток к Труа, Буржу и Сансу[388]. Милевой столб из Прежилберта свидетельствует о том, что дорога Осер Отен была также восстановлена в этот период[389].

Лион, являющийся одним из крупнейших городов Галлии, был соединен с Бордо (ант. Burdigala) посредством дороги, проложенной вдоль южной границы[390]. Множество милевых столбов свидетельствуют об интересе Постума к этой области. Две дороги протянулись к Жавольсу, еще одна к Сент-Жан-де-Ней[391], соединяя дорогу Ажен Де, и оттуда шла в Испанию[392]. Пути сообщения были также связаны с задачами VII легиона Gemina, подразделения которого в случае необходимости должны были иметь возможность быстро передислоцироваться в любой район Галлии.

Из высокой стены города Ренны археологи извлекли около 14-ти милевых камней галльских императоров, три принадлежали Постуму[393]. К сожалению, нет никакой возможности уточнить, какую дорогу они размечали. Скорее всего, милевые камни были особо необходимы для дорог стратегической важности.

Однако города и поселения, находящиеся внутри региона, имели совсем иные оборонительные укрепления, чем города и поселения прирейнской линии обороны: Тонгерен, Арлон, Треверы, Бавы[394], а также Августа Треверов, защищенная, благодаря укрепленным поселениям: Неумаген, Битбург и Заарбург[395]. Расположенные чаще всего на перекрестках дорог, они являлись убежищем для населения близлежащих деревень и одновременно выступали, как центры местной администрации «Галльской империи» и как узлы связи. Падение одного из них означало не только исчезновение центра снабжения и оперативной базы, но, особенно, разрыв связи между участком, которым он командовал, и другими регионами.

Характерным примером вышеуказанных укреплений могут служить Бурж, Санс и поселение Юбланс[396]. Бурж и Санс располагались на перекрестке дорог, связывавших соседние виллы и форт, находившиеся на некотором расстоянии от города, на возвышенности[397]. Территория Буржа достигала 40 га. Юбланс являлся дорожным центром первостепенной важности, также восстановленным Постумом, по времени реставрации являлся современным Буржу и Сансу[398]. Дороги из этого поселения соединяют Север Галлии с юго-западом и Аквитанией. Из Юбланса можно было легко добраться: на Северо-востоке — до Амьена (ант. Samarobriva Ambianorum) и Арраса; на востоке — до Шартра; на юге и юго-востоке — до Ле Мана и Тура; на западе — до г. Ренны; на юге юго-запада — до г. Авранша; на севере — до г. Котентен[399]. Вся система вместе с дорогами была восстановлена и построена Постумом, о чем свидетельствуют археологические исследования.

К подобному типу можно отнести и укрепленные поселения: Тонгерен, Бавы, Арлон, Треверы, Ремы (совр. Реймс), Отен и сельское поселение Сент-Лорен-сюр-Отен, на севере от Санса. При этом площадь поселений значительно различалась. Тур имел площадь в 6 га, Реймс — 35 га, Отен — около 20 га.

Вдоль дорог между укрепленными городами возводятся небольшие форты, имевшие свое особое назначение, например, почтовой станции. Подтверждение этому можно видеть на дороге Бавы — Тонгерен — Колония-Агриппина[400]: Бавы — Руверой — 18 км; Руверой — Морланвельз — 17 км; Морланвелъз — Аибершиз — 15 км; Аибершиз — Жембло — 18 км; Тонгерен — Маастрих — 16 км, а также г. Ним на дороге Вермонт — Колония-Агриппина, Нант и Эправы на дороге Динан — Арлон, Эпарель на дороге Вормс (ант. Borbetomagus) — Мец (ант. Divodurum Mediomatricorum)[401].

Авзоний утверждает, что подобные «поселения» были характерны для Белгики[402]. Это были демилитаризированные лагеря с сохраненными оборонительными укреплениями, ставшие в мирное время складами. Однако во время войны или набегов варварских племен такие поселения становились крепостями и принимали на себя функции охраны дорожной развязки и окрестных деревень. Во время вторжений гарнизон такой крепости должен был наблюдать за грабителями и сигнализировать об их движении в штаб-квартиру командующего. В случае, если нападавших было не очень много, гарнизон пытался сделать все, чтобы лишить врага преимущества и замедлить их продвижение. Эта гипотеза кажется справедливой. Как известно, для своих вторжений германцы использовали дороги. Таким образом, сеть дорог была неразрывно связана с защитой территории, и нельзя понимать ее устройство без объединения с оборонительной системой.

Другим типом дорожной системы был центр, располагавшийся у морского побережья. Дорога от него проходила по побережью и имела функцию кольцевой дороги, объединявшей различные пункты, включая портовые города с гаванями и локальные пункты. Примером такого типа могут служить три центра на участке Северо-запад Кассель, Булонь и Бавы[403]. Дорога проходила через Булонь, Ондшот, Уденбург, Варсенаре, Мальдегем, Бёкут, Анвере, Брехт и Нимек[404]. Оборонительные пункты располагались в Булони, Марцисе, Уденбурге, Варсенаре[405]. Дороги проходили следующим образом:

Центр Кассель: Кассель — Рюмст, Кассель — Булонь, Кассель — Уденбург.

Центр Бавы: Бавы — Булонь, Бавы — Уденбург, Бавы — Банд, Бавы — Рюмст.

Весь участок отличался тем, что вновь созданная дорожная система накладывалась на сеть более древнюю, но не смешивалась с ней[406]. В рейнском регионе — наоборот, вновь созданная сеть сливалась со старой. На левом берегу Рейна дорога выходит из Нимека и идет вплоть до Швейцарии, выходя на маршрут старой дороги первого века[407]. Лучшим примером может служить пролет дороги от центра — от Касселя к Бергу и Оуе[408] (территория совр. Швейцарии). Точно известно, что сектор дороги от г. Бинген до г. Альцай (в районе совр. Франкфурта) был полностью восстановлен Постумом.

По всей длине течения Рейна были расположены оборонительные сооружения[409]. Они были предназначены для того, чтобы защищать линию границы, проходящую по р. Мозель. Расквартирование легионов и военных соединений проводилось так, чтобы они были связаны с внутренней частью региона, дорогами, которые оканчивались стратегически важными перекрестками: Тонгерен, Треверы, Арлон, Лион и т. д.[410] Августа Треверов являлась к тому же центром настоящей дорожной «паутины»[411].

Основных линий обороны было три: на Юге речь идет о временной границе двух противников: Галлиена, идущая с Юга и Юга-востока на Северо-запад, и Постума с Севера на юго-восток, существовавшая в период первого противостояния с 259 г. до 260–261 гг.[412] Вторая линия обороны проходила между Северной Италией и «Галльской империей» с 266 г. Однако, если ранее считалось, что ущелья Альп укреплялись Галлиеном, то теперь это ставится под сомнение, поскольку Реция принадлежала юрисдикции Постума. Теперь понятно, каким образом Постум сумел закрыть во время военного противостояния 264–265 гг. проход и не допустить переправы римского императора через Альпы (Dio Cass., IX.238; Anonym, 6).

Наиболее важной в стратегическом отношении оставалась третья линя обороны — германская граница, включавшая в себя рейнский лимес и Северо-западное побережье. Постум стремился, в первую очередь, восстановить сектора, которые позволили бы отражать набеги германцев: побережье между Булонью и Нимеком, лимес между Нимеком и Вогезами и, наконец, перевал Белфорт[413].

Особое место в борьбе против германцев, разбойников и пиратов заняли морские кампании Постума. Первые три года власти галльского узурпатора были посвящены укреплению флота и активным военным действиям на море. Согласно предположениям исследователей и археологов[414], Постум должен был иметь опорную крепость на побережье. Местонахождение крепости Marcis неизвестно[415], поэтому ничего нельзя сказать о ее оборонительных сооружениях. Однако укрепления г. Булонь (ант. Bononia), скорее всего, были построены Постумом[416], поскольку при Караузии 30-ю годами позднее оборонительная стена уже существовала, и Констанций Хлор хотел сделать здесь в 293 г. резиденцию для подавления бунтовщиков (Paneg., VIII.4).

Береговая система будущего litus saxonicum защищала с Запада[417]; остров обладал своим флотом — classis Britannica (CL BR)[418] — одна из стоянок которого находилась, судя по археологическим данным, в Булонисюрмер[419]; ее армия, состоящая, как минимум[420], из трех alae, могла значительно усилить войска Постума. Центральная база располагалась в порту Гезориак на побережье Ла-Манша и в Дюбре на побережье Британии. Задачами classis Britannica было патрулирование берега Британии и охрана пролива. Нумизматические источники свидетельствует о значительной роли, которую играл флот в правление первого галльского императора. Они же указывают на связь между большими портами: Булонь, Уденбург, Рюмст, Арентсбург[421]. На этом же побережье находился ряд фортов, в которых были расквартированы пехотинцы, кавалерия и моряки[422]. Причем, эти форты находились близ городов: Булонь, Уденбург, Варсенаре, Рюмст, Катвийк[423]. Дорога соединяла форты один с другим и связывала с внутренней частью лимеса через дорожную развязку Булонь, Кассель, Бавы и Тонгерен[424]. Катвийк и Арентсбург были заняты войсками Постума в самом начале его правления и сохранили свое значение при его преемниках[425].

В Рюмсте были найдены кирпичи и черепицы с клеймом С G Р F — знака морской службы Постума — «classis Germanica», известной также по монетам[426]. Флот был необходим Постуму не только для охраны приморских рубежей и контроля за судоходными реками, включая мосты и переправы, торговлю и навигацию торговых судов, но и для борьбы с пиратами[427]. Флот Рейна также обеспечивал безопасность торговым судам, идущим с товарами в Британию[428]. Базы морской службы располагались по берегам рек и были связаны с легионами. На Рейне подобные базы находились в городах Vetera, Novaesium, Colonia Agrippina, под контролем легиона XXII Primigenia, дислоцированного в Moguntiacum, другой сектор Рейна — Neumagen, Noviomagus, Katwijk, Arentsburg — и дельта реки с выходом в море контролировался легионом VI Victrix[429].

В Галлии подобные базы морской службы располагались, обычно, в городах вдоль морского побережья, таких как: Булонь, Кале, Ла Пенн, и городах вдоль всего русла рек[430]. Основные базы располагались в Северной Галлии и были тесно связаны с подобными базами в Белгике и Германии, а также с теми, которые располагались на побережье современной Голландии[431]. Помимо этого, в других городах располагались ремесленные корпорации, обслуживающие флот — корабельщики. Согласно эпиграфическим данным, самые известные корпорации корабельщиков и мастера-корабельщики жили в Арелате (Нарбонская Галлия), Лугдуне, по течению Роны и Арара, Мозеля; здесь же подчас проживали судовладельцы и патроны корпораций корабельщиков[432].

Основной базой считалась пойма Рейна, а командующий флотом этого региона — командующим всем флотом; обычно им был наместник или прокуратор[433]. Согласно подсчетам С. Старра, с которым соглашается и Э. Бирли, в общей сложности, флот Постума составлял около 30 тыс. человек[434].

Благодаря археологическим данным известно, что пираты проникали на территорию Галлии и обеих Германий по рекам: Сена, Луара, Гаронна и более маленьким — Ори, Изер, Эско, Лис, Сомма и притокам больших рек, грабя прибрежные города и поселения[435]. Морская служба наносила удары по судам пиратов, обеспечивая защиту городам и населенным пунктам и благоприятствуя развитию торговли[436]. Таким образом, становится понятна неразрывная связь каждого отдельного звена оборонительной системы «Галльской империи».

***
Для стратегически важных дорог Постумом была предусмотрена защита оборонительными сооружениями и укрепленными поселениями различных типов (от обычного укрепленного поселения, лагеря, форта или поселенияхранилища): Колония-Агриппина — Бавы; Нимек — Арлон; Арлон — Реймс; Арлон — Динан; Колония-Агриппина — Арлон; Колония-Агриппина — Треверы; Майнц — Треверы; Вормс — Реймс и др.[437] Отдельно от обычной системы стояли укрепленные контрфорсами города, например, Вогезы. От Нимека до Страсбурга шла пограничная дорога, продолжаясь на юг, она достигала Базеля и Лугдунской Галлии, обеспечивая более быструю связь с центром Галлии[438]. Отдельные участки дороги были снабжены менее значительными укреплениями. От кольца отходили дороги, направлявшиеся вглубь территории и укрепленные оборонительными сооружениями. Они заканчивались стратегически важными перекрестками: Тонгерен, Треверы, Ремы и т. д.[439]

Особое место занимает правый берег Рейна. В 259 г. Постум (никак не Галлиен!) захватил часть Трансрейнской Германии, где в результате опустошительных набегов германцев были разрушены многие города и поселения. Постум пытался восстановить эту территорию, создавая некую оборонительную систему. Две крепости были созданы для обороны моста через р. Рейн: Кастелль и Заальбург[440]. Мост имел двойное значение: защищал Майнц и р. Мозель в случае вторжения варваров и давал возможность контратаковать. Без сомнения, Постум вел сражения за эту территории, еще будучи наместником, по приказу Галлиена (SHA. Туг. Trig., V, 6).

Оборонительные сооружения Постума, продолжая начатое Галлиеном (или по приказу Галлиена он же и начинал), строились так, чтобы укрепить изгиб Рейна: Августа Треверов, Виндиш (ант. Vindonissa), Иргенозен, Авенш, Отен[441]. Одновременно казалось, что Постума мало интересуют другие сектора обороны. Эта небрежность была лишь видимой. по-видимому, Постум имел свои планы в отношении Трансрейнской Германии.

Строительство системы защитных сооружений происходило методично, сектор за сектором, но, к сожалению, Постум не успел закончить ее. Оставались широкие незащищенные зоны в Эльзасе и Швейцарии[442]. После смерти Постума варвары воспользовались ими для новых вторжений на территорию Галлии.

Некоторые археологи сомневаются, что идея такой оборонительной системы принадлежала Галлиену[443]. На основании имеющихся в нашем распоряжении данных, можно утверждать, что Постум стал исполнителем этого проекта. Обладая военным талантам, он не пренебрег наступательной стороной в своем проекте, в отличие от своих преемников, слишком доверявшим защите лимеса. Создавая оборонительную зону на правом берегу Рейна, первый галльский император сохранил возможность отбросить германцев дальше, вглубь территории.


§ 9. Религиозная политика Постума

Достаточно терпимой была религиозная политика Постума. Характерной чертой внутренней жизни «Галльской империи» являлось мирное сосуществование, а порой и взаимодействие различных религиозных культов и систем.

Своим личным спутником (comes), хранителем (conservator) и покровителем, Постум считал Геракла, культ которого получил особое распространение в этот период[444]. Монеты первого галльского императора выходили с легендами HERCVLES MAGVSANVS[445] и HERCVLES DEUSONIENSIS[446]. Возможно, после победы в области батавов и районе Деузона, Постум счел нужным почтить Геракла соответствующими эпитетами. Всего можно насчитать 19 различных легенд, связанных с Гераклом, который для воинов был богом победы и «добрым правителем».

Монетный двор Колонии-Агриппины выпускал ауреусы и денарии, отмеченные 12ю различными изображениями Геракла — ARCADIO с изображением Геракла, пленяющего Керинейскую лань[447] (подобное изображение есть и в легенде VIRTVS POSTVMI AVGVSTI[448]), ARGIVO с Гераклом, убивающим Гидру[449], CRETENSI побеждающего Критского быка[450] (в легенде HERCVLIINVICTO обнаженный Геракл стоит справа, удерживая быка за рога, а у его ног лежит его дубина[451]), ERVMANTINO с изображением Геракла, сражающимся с Эриманфским диким вепрем[452], GADITANO с Гераклом, убивающим Гипериона[453] (изображение Геракла, сражающегося с тремя воинами, представляющими этого великана наблюдается и в легенде HERCVLI GADITANO[454]), IMMORTALI с героем, волочащим Цербера на цепи, INVICTO Геракла с поясом Ипполиты, королевы амазонок[455], LYBICO с Гераклом, поднимающим Антея[456], NEMAEO[457] с убийством Немейского льва (подобное изображение и на монете с легендой HERCVLI PACIFERO, а на монете с легендой HERCVLI COMITI AVGVSTI есть изображение Геракла с дубиной и в шкуре Немейского льва вместе с изображение самого Постума в тоге, стоящего рядом с треножником и жертвой в виде быка и держащего книгу[458]), PISAEO с героем, чистящим Авгиевы конюшни[459], ROMANO с изображением Геракла в саду Гесперид[460] (подобное изображение есть и на монете с легендой HERCVLI ROMA или ROMANO, но там вокруг Геракла три нимфы[461]), THRACIO с Гераклом, укрощающим одного из коней Диомеда[462], и ауреус с легендой HERCVLI AVG и изображением гибели Стимфалийских птиц[463].

Не совсем ясна легенда HERCVLI ROMANO[464]. E. M. Штаерман утверждает, что таким образом Постум показывал, как стремление стать римским императором, так и обещание быть идеальным правителем[465]. И если с последним можно согласиться, то первое утверждение чисто риторическое. За десять лет своего правления Постум ничем, никакими действиями не выказал своего намерения расширить границы своего государства. Наоборот, как было показано выше, границы укреплялись, а между «Галльской империей» и наиболее опасными врагами были созданы так называемые буферные зоны.

Показательно, что первый галльский император никогда не отождествлял себя с Гераклом, подобно Коммоду. Геракл выступает как умиротворитель (Pacifer) и покровитель древнего благочестия — вместе с императором приносит он жертву на алтарь[466]. Впервые на монетах Постума Геракл назван Immortalis и изображен влекущим за собой побежденного Цербера — символа смерти[467]. После победы над германцами в 260–261 гг. были выпущены монеты с легендой HERCVLI LIBYCO[468], где Геракл изображен душащим Антея. Не забыл Постум и народные представления о Геракле. На одной монете Геракл изображен очищающим авгиевы конюшни. Было ли это ради «прославления простого труда»[469] или именно так видел свою деятельность?

На территории «Галльской империи» сосуществовали римские и германские боги, а также христианство[470]. Популярен в среде военных был культ Митры, однако на монетах Постума нет легенд, связанных с этим божеством.

Иное дело Серапис. Первый галльский император, очевидно, пытался наладить политические и торговые отношения с восточными узурпаторами, в частности, с Квиетом. Можно предположить, что об этом свидетельствуют монеты Постума с легендой SERAPI COMITIAVG., т. к. сам культ Сераписа не был распространен в Галлии.

Покровительницей Постума считалась и Виктория. На монетах встречается легенда VICTORIA AVG[471] с изображением богини победы в различных интерпретациях: в венке и с пальмовой ветвью, с пленником или опирающаяся на щит между двумя пленниками. Также встречается легенда VICTORIA GERMANICA[472], а также VICTORI VICTORIA, VICT COMES AVG[473]. Минерва также являлась покровительницей (fautrix) Постума, но в меньшей степени, нежели Геракл. Интересны легенды FORTVNA AVG, LAETITIA AVG, FELITITAS AVG, SPEI AVG с изображением богинь в различных ипостасях.

Известна монета с легендой IOVI CONSERVATORI[474] и изображением Юпитера с ребенком у ног. Чаще всего Юпитер изображался со скипетром и молнией или копьем и с легендой IOVI STATORI, IOVI VICTORI[475], а в легенде IOVI PROPVGNAT[476] Юпитер кидает молнию одной рукой, другая вытянута в сторону, либо он изображен на фоне Капитолия с молнией и орлом.

Марс встречается в легенде MARS VICTOR[477] и изображается опирающимся одной рукой на щит, а в другой держащий копье, или опирающимся о копье и со щитом. Чаще всего изображения Марса на монетах встречается с легендой VIRTVS AVG или на монетах типа Р М TR Р COS III Р Р. Монеты с легендой MERCVRIO FELICI[478] имеют изображение Меркурия с кадуцеем и кошелем с монетами.

Богиня Диана изображалась опирающейся на лук и ведущая оленя (лань) в легенде DIANAE REDVCI[479] или несущая факел, с колчаном на плече, иногда около нее лань (DIANAE LVCIFERAE[480]).

Интересно изображение Эскулапа (Асклепия) на монете с легендой SALVS AVG: Эскулап стоит слева, прислонившись к колонне, и имеет своим атрибутом змею, устремившуюся к алтарю[481]. В другом варианте Эскулап (Асклепий) держит змею в своей руке[482].

В рамках рассмотрения религиозных мировоззрений следует отметить почитание солярного культа, изображение которого более характерно для ауреусов и легенд AETERNITAS AVG., CLARITAS AVG., PACATOR ORBIS, ORIENS AVGVSTI Солнце изображается простирающим свои лучируки на землю или на фоне солнца помещается сам император. В другом варианте бог Сол изображен в квадриге (двухколесная колесница, запряженная четверкой лошадей), подняв правую руку с кнутом[483].

Наряду с Нептуном, Апполоном, Марсом, Меркурием, Викторией, посвящения были и кельтским богам, почитался и египетский бог Серапис. Известно, что в 260 г. Постум устроил пышные празднества в честь Hercules Magusanus, во время которых, очевидно, была сделана надпись, посвященная богине Nehalennia и Neptuny, покровительствовавшим навигации[484]. В связи с этим были выбиты монеты с легендами NEPT COMITI, NEPTUNO REDVCI[485] и изображением Нептуна с дельфином и трезубцем. Нептун считался покровителем легиона XXX Ulpia Victrix, который базировался в Могонтиаке — одном из фортов classis Germanica на Рейне[486]. Для прославления флота использовалось также изображения кораблей, например, на монетах с легендой SALVS PROVINTIARVM. Культ Matres особо был развит в сельской местности.

Политика Постума в отношении религии диктовалась, прежде всего, политическими целями императора. Здесь и необходимость сотрудничества с германскими племенами, выходцы из которых составляли воинские подразделения, заключение союзов с другими провинциями, религиозными предпочтениями присягнувших легионов и населения подвластных регионов. Немалую роль в этом играло и желание обосновать законность своей власти. Таким образом, религиозная политика являлась неотъемлемой частью общего курса внутренней и внешней политики Постума.


§ 10. Итоги правления первого галльского императора

Марк Кассиан Латиний Постум правил почти десять лет. В последние годы его правления обострилась обстановка внутри империи и на границах. В 268 г. пираты провели крупные грабительские рейды по прибрежным городам вдоль рек[487]. Полную картину произошедшего восстановить довольно трудно из-за очень разрозненного археологического материала и отсутствия каких-либо свидетельств в других источниках. Известно, что обострилась обстановка на Рейне и Постум перевел в этот регион флот Британии, оставив Булонь-сюр-мер (Дуврский пролив) без защиты. Варвары смогли, таким образом, свободно проникнуть в долину рр. Соммы, Сены, Брёля и безнаказанно уйти, разграбив прилегающие поселения и разрушив их[488]. Пока Постум пытался отбить многочисленные атаки германских племен, Авреол решил пойти против Галлиена, подстроив римскому императору ловушку (SHA, Duo Gall., XIV.5–8). Известие о смерти Галлиена застало Постума в тот момент, когда он одолел пиратов и сдерживал напор варваров на рейнской границе[489]. В Милан направился Клавдий Готский. Первый галльский император ничем не мог помочь Авреолу, опасаясь, что переброска войск ослабит рейнский лимес, и варвары незамедлительно воспользуются этим. Возможно, небольшая военная помощь все же была направлена[490]. Как бы то ни было, известно, что летом 268 г. Постум был на вершине своей славы и могущества. Тем не менее, его политика и устремления были направлены только на подвластные регионы. Расширять территорию «Галльской империи» или претендовать на титул римского императора он не собирался. Постум не поддержал Авреола и ничего неизвестно о его притязаниях на римский престол сразу после убийства Галлиена.

Возможно, что подвластные ему регионы готовились пышно отметить десятилетие его правления[491]. В это время командующий укрепленным городом Могонтиак Лелиан[492] поднял мятеж. Постум отреагировал немедленно: его войска осадили город. Могонтиак добровольно капитулировал, а Лелиан с незначительной частью войск бежал, пытаясь найти поддержку в других городах[493]. Несмотря на утверждение Требеллия Поллиона (SHA. Туг. trig., V), никаких других свидетельств о том, что Леллиан правил после Постума, нет. Тем более, что за короткое время после своего бегства из Могонтиака, он не мог противодействовать германцам и восстанавливать разоренные города (SHA. Туг. trig., V). Реальнее всего, что он погиб, так и не найдя поддержки ни в городах, ни среди солдат.

После бегства Лелиана решалась судьба Могонтиака. Воины потребовали от Постума отдать мятежный город на разграбление. Он решительно отказал, за что поплатился жизнью (SHA, Туг. Trig., V; Aur. Vict. De Caes., XXXIII; Epitome, XXXII–XXXIV; Eutr., IX.9; Oros., VII.22). He ясно, что подтолкнуло Постума к такому судьбоносному для него решению. Вероятно, он считал, что обязан обеспечить защиту всем своим подданным, даже если они оказались вовлечены в мятеж. И действительно, Могонтиак быстро сдался на милость галльского императора, открыв перед ним свои ворота. Разрушать доверие Постум и не стал, отказав своим войскам в добыче. Неизвестны остаются и подробности убийства первого галльского императора.

Таким образом, в 269 г. окончилось правление первого императора «Галльской империи». «Он недооценил силу дурных привычек, принятых в век соперничества, предательств, узурпаций и убийств»[494]. Постум до конца оставался верен своим принципам, не отступив от них даже под угрозой смерти. Его действия под Могонтиаком могут служить еще одним доводом в пользу того, что он был человеком чести, не ищущим легких путей в решении проблем.

Время правления Постума — это переломный момент в период кризиса III в. Создание «Галльской империи» было единственно возможным выходом из сложившейся в Римской империи ситуации. Галльский император в течение десяти лет обеспечивал безопасности не только регионам «Галльской империи», но и Италии, и другим провинциям Римского государства. Его оборонительная система, восстановленная и реконструированная в достаточно короткие сроки, способствовала тому, что набеги германских племен практически прекратились. Безопасность регионов стала ключом к стабилизации экономики. Возобновились ремесленные производства, активизировалось строительство, направленное, правда, по большей части, на оборону. За достаточно короткий срок внутренняя жизнь регионов была выведена из кризисного состояния, а многие города и поселения не только укреплялись, но и в буквальном смысле обрели новую жизнь. Интересен ряд монет первого галльского императора с легендами о новом счастливом времени — SAECVLI FELICITAS, SAECVLI FRVGIFERO[495], FELICITAS TEMPORVM[496], которые подтверждаются свидетельствами античных авторов и археологическими данными. Вообще финансовая политика Постума стала еще одним важным фактором укрепления не только экономики внутри «Галльской империи», но и торговых связей далеко за ее пределами. Показателем этого является достаточно широкое распространение и хождение монет первого галльского императора в других регионах Римской империи и даже в Италии. Безусловно, монеты Постума, имеющие стандартный вес и высокое содержание драгоценных металлов, а также последовательность его политики и стабильность самого правления не могли не влиять на экономику соседних регионов. Первый галльский император делал все, чтобы возродить и активизировать внешний и внутренний рынок, возродив старые торговые связи и создавая новые. Тот факт, что территории «Галльской империи» оказались менее, чем другие провинции Рима, поражены кризисом, безусловно, способствовал их экономическому возрождению. Однако бесспорно, что именно политика Постума, и, прежде всего, стабильная и нормально функционирующая власть, нейтрализовали отрицательные последствия общеимперского кризиса.

Прекращение набегов германских племен, обеспечение безопасности и спокойствия в «Галльской империи» позволили римскому императору Галлиену обратить большее внимание на оставшиеся под его контролем провинции и укреплять другие рубежи Римской империи, решать насущные внутренние проблемы.

Со смертью Галлиена закончилось противостояние двух совершенно разных людей, один из которых оказался мятежником поневоле. Ни один из последующих галльских императоров не мог противостоять Риму с таким достоинством. Каждый из «наследников» Постума думал, прежде всего, о сохранении собственной власти, поэтому их действия не столько продолжали политику Постума, сколько были направлены на удовлетворение сиюминутных нужд военных подразделений и своего окружения. Тем не менее, заложенные Постумом основы позволяли «Галльской империи» продолжать существование.



Глава 2 социально-экономическое и культурное развитие региона в период существования «Галльской империи»

§ 1. Этнический и социальный состав «Галльской империи»

Во 2-й половине III в. в регионах, входивших в состав «Галльской империи», наблюдается процесс, который ряд современных исследователей называет «социальной дезинтеграцией»[497]. И уже несколько по-иному рассматривают феномен, именуемый «кризисом III века». Это скорее не упадок, а длительный переход к новой экономической системе путем проб, ошибок и взаимообмена с «варварским» миром[498]. Необходимо учитывать и тот факт, что многие регионы издавна имели тесные социально-экономические связи, которые не могли оборваться окончательно[499]. Например, Галлия и искусственно выделенные в военно-политических целях Верхняя и Нижняя Германии[500].

Согласно эпиграфическим данным, население «Галльской империи» отличалось разнообразием. На территории Галлии основную массу населения составляли галлы и галло-римляне[501]. При этом римляне, живущие в этом регионе, всячески подчеркивали этот факт, несмотря на то, что эдикт Каракаллы юридически уравнял подданных Римской империи в отношении гражданских прав. Однако даже ко 2-й пол. III в. римляне, так долго противопоставлявшие себя провинциалам, что это стало их менталитетом, еще не могли свыкнуться с мыслью о своем полном равенстве с теми, кого они так долго считали ниже себя. Эпиграфическими данными отмечено существование коллегий и объединений римских граждан, проживающих в Трех Галлиях, прирейнских и придунайских регионах[502]. Союзы римских граждан существовали довольно длительное время, к примеру, такое объединение зафиксировано в 276 г. в Могонтиаке[503]. Незначительную часть населения составляли германцы, которым удалось обосноваться по эту сторону Рейна.

Ко 2-й пол. III в. кельты все еще осознавали себя цельной народностью, несмотря на значительную романизацию региона[504]. Это особенно ощущается при подробном изучении строительной деятельности и названий городов, при рассмотрении ремесленных специализаций. Характерно, что понятие национального самосознания уменьшалась на юге Галлии, наиболее романизированном и близко располагавшемся к Риму, и заметно увеличивалась на территориях, расположенных дальше от Рима — на севере, Северо-западе, востоке, Северо-востоке.

юго-восточные области Испании являлись самыми романизированными в Римской империи. Об этом говорит особенность экономического развития в данном регионе. Однако в Северо-западных районах Испании население все еще придерживалось старых устоев. Свидетельством этому, согласно эпиграфическим данным, является существование даже во 2-й пол. III в. gentes, — местных племен и родов, представлявших самостоятельные общины (CIL. II, 365, 2633, 2698, 2707, 4192, 4233, 5729, 5731, 5741, 5749, 6093, прил. Postum., 26)[505]. Составной частью gentes была более мелкая единица — gentilitas, по-видимому, соответствующая роду (CIL. II, 804).

Социальная структура населения «Галльской империи» не имеет каких-либо значительных особенностей. Сословно-классовый состав населения Галлии отличался разнообразием: богатейшие земельные магнаты, владельцы товарных вилл, средние и мелкие землевладельцы и арендаторы, торговые и ремесленные слои, крестьяне, колоны, вольноотпущенники и рабы. Постепенное исчезновение прослойки мелких и средних землевладельцев привело к увеличению разрыва между крупными землевладельческими и торговыми слоями и низшими классами Галлии (ремесленниками, вольноотпущенниками и рабами). Аналогичным социально-экономическое положение было в Испании и в Британии[506]. Значительную часть населения составляли рабы и вольноотпущенники[507], что характерно также для Галлии и прирейнских областей. В упомянутых регионах характерной чертой является достаточно активное участие вольноотпущенников в экономической и муниципальной жизни. Отпущенники в Испании, Галлии и Британии сохраняли тесную связь с фамилией патрона, в том числе и хозяйственную. E. M. Штаерман выдвигает предположение, что владельцы переводили рабов и отпущенников на положение колонов, причем делать это в Испании стали раньше, чем в других провинциях[508].

Несмотря на развитие колонатных отношений, постоянные войны с германскими племенами давали новые контингенты рабов из военнопленных. Рабы продолжают оставаться основной рабочей силой в ремесленном производстве Галлии, на рудниках и сельском хозяйстве[509].

Переход к колонатным отношениям происходил достаточно медленно, поэтому рабы оставались дешевой рабочей силой в латифундиях. В самом Риме очень ценились рабы-пастухи галльского происхождения, которые были прекрасными наездниками и умели владеть оружием[510].

Эпиграфические данные позволяют сделать вывод, что в Галлии III в. н. э. были известны все категории рабов, характерные для римского общества[511]. Указания источников на то, что наряду с частными рабами имелись общественные, свидетельствует о том, что рабы использовались как в частном, так и в городском хозяйстве. Однако нельзя делать вывод о том, что подобные рабовладельческие отношения в Галлии ничем не отличались по характеру и степени развития от римско-италийских. Безусловно, особенности региона накладывали отпечаток на все стороны жизни, в том числе и на характер рабовладения в Галлии. К сожалению, источники не дают возможности выяснить роль рабского труда в хозяйстве Галлии, так как меньше всего имеют в виду производителей материальных благ.

Галльское рабовладение сохраняло частью черты римские, судя по терминологии и категориям рабов, так и чисто кельтские. В римской Галлии получает свое дальнейшее развитие институт клиентелы. В этот период сохраняется обычай хоронить клиента вместе с господином (CIL. XII, 3702, 4422; XII, 3310, 4451, 501). Зачастую городские общины владели общественными рабами, как и храмы, коллегии и даже провинции в целом. Отдельной категорией выделяются императорские рабы и вольноотпущенники (CIL. XII, 523, 526, 704, 1848; XIII 1939, 1961, 1972).

Рабы и вольноотпущенники стояли на нижней ступени общественной лестницы в галльских городах. Верхнюю ступень занимали крупные землевладельцы и торгово-ремесленный слой, игравшие значительную роль в экономической и политической жизни города. Отдельную категорию населения составлял городской плебс, который в отличие от римского не пользовался государственной помощью или подачками в виде дарового хлеба. Раздачи, производившиеся от случая к случаю по инициативе частных лиц, ничего не имели общего с системой государственных раздач, практиковавшихся в Риме. Организация игр и разных зрелищ в галльских городах было делом муниципиев (CIL. XIII, 1974; CIL. XI, 970; CIL. XII, 4507; CIL. XIII, 2036; Dessau, 7216, 7720; E. M.Ш. 279).

Часть населения составляли военные, как постоянно дислоцирующиеся в этом регионе, так и временно расквартированные (CIL. XIII, 1832, 1844, 1873, 3896, 5624, 8091, 8278, 6313; Riese 526, 608, 617, 784, 817, 851; Dessau 9476, 2463 и др.). Значительное влияние на политическую и социально-экономическую ситуацию региона оказывали и ветераны, расселенные на территории Галлии. Интересная ситуация в Британии. В этом регионе первые колонии были основаны ветеранами, но надписей ветеранов в Британии почти нет. Практически отсутствуют данные, позволяющие судить о роли ветеранов в муниципальной жизни. E. M. Штаерман предполагает, что землевладельцы Британии — это представители местного населения[512].

Кризис в социально-экономической сфере привел к обеднению мелких землевладельцев и способствовал развитию крупных самодостаточных хозяйств — латифундий. Этим хозяйствам в новых условиях, когда труд рабов становился менее рентабельным, необходимы были рабочие руки. Развивается система колонатных отношений. Колоны во многих крупных хозяйствах стали стабильной рабочей силой, способной обеспечить дальнейшее функционирование крупных хозяйств[513].

С началом кризиса обостряются противоречия внутри класса собственников, и начинается борьба, в которой на одной стороне стоят владельцы мелких и средних вилл, включенных в городскую территорию и обычно обрабатывавшихся трудом рабов, а на другой — крупные собственники имений, где все большее преобладание получал труд колонов, посаженных на землю рабов и отпущенников, закабаляемых крестьян. Городские рабовладельцы и землевладельцы желали ограничения богатства и могущества земельных магнатов, и соответственные мероприятия ряда императоров этого периода вполне отвечали их интересам.

Помимо местных и римских землевладельцев в Галлии все большее развитие и влияние получили торгово-ремесленные слои, отличавшиеся пестрым этническим составом и различным социальным положением, в большинстве своем вольноотпущенники (CIL. XIII, 2020; CIL. XII, 3202). Однако существовали и местные торговцы, предприниматели, образовывая на территории Галлии целые корпорации и гильдии. Иногда, правда, своеобразные товарищества с торговой целью образовывали сами крестьяне (E.M.III., 377, 427; CIL. XI, 962; X, 1431). Возможно, что целые села организовывали коллегии для доставки продуктов на ближайшие рынки.

Производство в регионах, составляющих территорию «Галльской империи», было разнообразным. Распространение на территории Галлии специализированных товарных вилл приводило к чрезвычайно широкому развитию ремесел и торговли. В Испании специализированные товарные виллы в южных районах возникли еще раньше. Вторжения германских племен наносило серьезный ущерб, а подчас и вовсе разрушали виллы. Распоряжения Постума и действия его администрации по обеспечению безопасности региона, таких как ремонт и строительство дорог и дорожных развязок, укрепление лимеса, — все это способствовало оживлению торговли в «Галльской империи». Обеспечив безопасность региона, Постум способствовал как возобновлению работы прежних ярмарок, так и возникновению новых.


§ 2. Сельскохозяйственное производство Виллы и характерные черты развития сельской архитектуры

Огромную роль в экономике Галлии играли ремесла. Согласно эпиграфическим данным, наиболее древними, развитыми и распространенными были гончарное и металлургическое производства.

Галльская керамика к середине III в. была широко распространена и известна по всей Римской империи[514]. Большинство галльских мастеров-гончаров были свободными людьми, о чем свидетельствуют многочисленные эпиграфические данные, позволяющие сказать, что галльские гончары могли свободно переходить из одной мастерской в другую, могли одновременно работать и в разных мастерских. Следует отметить устойчивость кельтских традиций, особенно в декоративных сюжетах и технике орнамента керамических изделий[515]. Как и в других ремеслах, гончары объединялись в корпорации в форме производственных коопераций свободных гончаров, возглавляемых одним из них, наиболее опытным и квалифицированным мастером[516]. Сама мастерская иногда обозначалась в марках и клеймах кельтским словом «avotis» вместо латинского «officina», вместо «fecit» стоит «avot»[517].

Несмотря на кризис, который, согласно распространенному ранее мнению, способствовал прекращению функционирования древних производств, они продолжают свою существование[518]. Кроме того, существовал ряд ремесленных специализаций, связанных, с гончарным производством — декораторы, наносившие рисунок и надписи на керамические изделия[519]. Более всего ценилась керамика типа terra sigillata — особо клейменая керамика с тонким красноватым покрытием, часто украшенная рельефными фигурами и растениями, предположительно, истоки которой на Востоке или в Греции[520].

Изменения в галльском ремесле связаны были также с упадком городов в период кризиса[521]. Во 2-й пол. III в., согласно эпиграфическим и археологическим данным, наблюдается распространение латифундий[522]. Причина этого, прежде всего, в нашествиях германских племен, из-за которых население окрестных поселений вынуждено было искать защиты у более сильного и защищенного соседа. А кроме этого, крупные виллы становятся центрами не только ремесленного производства, но и частной торговли, особенно для окрестного населения.

А. Гренье, проследив в своем исследовании несколько этапов развития крупной галло-римской виллы, отметил[523], что седьмой период падает на III в. н. э. Особенность галло-римской виллы французский ученый видит в особенностях строительной техники, а также самобытности ее развития и автономности существования, вплоть до наличия собственного святилища[524].

В III в. происходит возврат к классической строительной технике, когда использовалась сухая кладка стен домов из обработанного камня[525]. При строительстве использовался строительный (известковый) раствор, смешанный с камнями различными по размеру и своим характеристикам. Этот раствор подвергался нескольким этапам утрамбовки. Подобную работу, чаще всего, производили рабы. Для создания фундамента раствором заполнялось пространство между двойным сплетением из высоких кольев. Когда эта часть застывала, колья снимались, и начинался следующий этап. Поверх фундамента ставился новый ряд равноудаленных и связанных друг с другом кольев. Пространство между кольями заполнялось большими камнями, а затем и строительным раствором и т. д. Таким образом, стена возводилась в несколько этапов. Каждый слой тщательно прессовался и отделялся. Для вилл из двух и более этажей строители использовали метод последовательной кладки по так называемой уровневой системе. Ограда из кольев использовалась, чтобы этаж оставался затвердевать до окончательной просушки. Для галло-римских строений характерно наличие между двумя кладками стен лестничной площадки из кирпича, предназначавшейся для борьбы с сыростью и возможных трещин в стенах. Подобные приемы были характерны как для строительства городских стен и зданий, так и для вилл.

галло-римские архитекторы и мастера-строители к середине III в. уже имели лучшую репутацию во всей империи[526]. Теперь же они совершенствуют свои оригинальные приемы. У них имеются свои расчеты и свои особые методы строительства. Для циркуляции теплого воздуха использовалась целая система каналов, выложенных кирпичем. Хорошо продумана была техника освещения помещений. галло-римские строители все чаще обращаются к кирпичу, как основному строительному материалу[527].

Особо следует отметить сохранение в этот период кельтских традиций во внешней планировке вилл. Самым существенным элементом галло-римской виллы оставался общий зал, происходивший от древнекельтского жилища и предназначенный, судя по наличию в ней очага, для жилья и работ[528]. Внутри виллы располагалось три зала для приемов, комнаты хозяев и пристройки, размещенные в двух крыльях виллы. Обычно это было крыло кухонь и служебных помещений и крыло бань. Затем шли галереи, частично скрытые и связывающие основные помещения с пристройками и садом. Галереи служили залами, где хранилось оружие, или предназначались для отдыха, украшались статуями и произведениями искусства. Интересны в качестве строительного приема выступы, часто в форме башен, которые располагались в конце галерей. Общие помещения — комнаты и спальни членов домашней фамилии — были также соединены между собой галереями через дополнительные коридоры.

Центральная часть виллы окружалась другими постройками, выполнявшими вспомогательные функции, и иногда специальными строениями для постоянной охраны. В дополнительных пристройках располагались обычно хранилища, конюшни, хлева, птичьи дворы, крытые гумна, кладовые и мастерские, мельницы, плавильные печи и т. п. Погреб редко находился в жилище или в зданиях пристроек. Чаще всего он располагался в дальних кладовых, либо для погреба использовались естественные земляные или каменные углубления, пещеры и т. п. В большинстве своем виллы были одноэтажные. Мастера не были связаны с виллой, а приглашались для ее возведения. И если подрядчиков подчас привозили своих, то рабочая сила нанималась на месте. Многочисленные опустошительные вторжения германских племен привели к возникновению еще одной характерной черты архитектуры этого периода — обнесение вилл неприступными крепостными стенами.

Следующий этап развития вилл относится к III — нач. IV вв. В это время отмечается строительство роскошных вилл, представлявших собой комплекс последовательных и дополняющих друг друга более поздних, чем их первоначальная основа, помещений[529]. Многие из вилл прекратили свое существование в связи с вторжением франков в нач. 70-х гг. III в.[530]

Археологические исследования позволяют выявить особенно много вилл в Центральной Галлии (Лугдунской) — долине р. Роны, Соны и Луары, в долинах Ионна, Сены и Уазы[531]. Они строились поблизости от основных путей сообщения. Подобные виллы были не очень большими, и встречались чаще всего в южной Галлии — в долинах Гаронны и Тарна, особенно в окрестностях Толозы в долине Верхней Гаронны, близ Нарбона и Каркасона, в долине Ода и дельте Роны[532]. В юго-западной Галлии (Аквитании) — в окрестностях Бурдигалы и в долине Жер[533]. В Северо-восточной Галлии — у медиоматриков, треверов (долина Мозеля) и лингонов (Котд'Ор)[534]. В Северо-западной и западной Галлии — в Нормандии, Арморике, у пиктонов, намнетов и лемовиков[535].

В Белгике свое развитие виллы получили в южной части региона, поскольку именно здесь наблюдалась концентрация полезных ископаемых и близость больших дорог, связывающих виллы с основными городскими центрами[536].

В этот период в западных провинциях Римской империи особое развитие получает строительство архитектурных объектов за счет местных муниципий[537]. Примечательно также, что нередко снабжением строительными материалами и поставкой людских ресурсов занимались частные лица или частные коллегии[538]. Сведения об этом мы черпаем, прежде всего, из эпиграфических источников. Например, некая Пробия Юстина для своего сына Терциния Юстина полностью за свой счет восстановила храм местной богини в Хове (Британия) (CIL. XIII, 7917). В другом случае, в Ремагене префект за свой счет восстановил часы (horologium — CIL. XIII, 7800). Некоторые из частных лиц на территории Трех Галлий и обеих Германий проявляли подчас значительную щедрость при строительстве, вкладывая свои средства[539].

Другой характерной чертой развития архитектуры III в. в вышеуказанных регионах является четкое планирование и тщательная проработка конструктивных деталей при строительстве. Речь идет, по большей части, о восстановлении городов и их перепланировке во 2-й пол. III в., необходимость чего была вызвана военными нуждами[540]. Вышесказанное можно отнести, например, к галльским городам Бавы, Санлиз и Суассон[541]. Вокруг этих городов возводится оборонительная стена, а сами города приобретают первостепенное стратегическое значение.

Следующая характерная черта архитектуры — особенность каменной кладки, о чем говорилось выше. Кроме того, в этот период популярным становится использование колонн, капителей и оснований, карнизов и фризов, которые отличаются особой пышностью[542]. Современные исследователи считают, что подобное было бы невозможно без соответствующего покровительства[543]. Использование в строительстве храмов и вилл капителей коринфского типа наблюдается в Британии и Восточной Галлии[544]. В большинстве случаев эти колонны имеют 60 см в диаметре и 5–6 м в высоту[545].

Во 2-й половине III в. отмечается повышение активности строительства общественных зданий и построек в Британии и Галлии[546]. Это можно проследить на примере Веруламия, Честера и Лондона[547], а также Трира и региона племени эдуев[548]. Многие общественные организации и частные лица особенно охотно вкладывали деньги в строительство храмов[549].

Отличительной чертой строительной деятельности также является особый стиль, названный доктором Р. Ризом «провинциальными версиями классической архитектуры»[550]. Помимо этого, в архитектуре, особенно Британии, становится популярным использование при строительстве тосканских колонн[551]. Этот конструкторский прием применялся как при строительстве частных домов, так и при возведении римско-кельтских храмов[552].

Период «Галльской империи» характеризуется активным строительством крепостей и форпостов, необходимых для защиты региона от разрушительных вторжений германских племен. Города и стратегически значимые поселения обносятся стенами и другими оборонительными укреплениями. Эта тенденция характерна более для всей Галлии, обеих Германий и Испании, чем для Британии[553]. Белгика в этом отношении была на особом положении: она имела не только сухопутную границу — ряд городов Белгики являлся базами для флота[554].

Однако нельзя говорить о полном затухании так называемого гражданского строительства. В данном регионе археологические раскопки выявляют строительство римско-кельтских храмов и крупных вилл (например, в долине р. Соммы, в Туре, Перигё, Париже, Арле, а также в восточной Тарраконе)[555]. В Трире в период Галльской империи были построены храм Lenus Mars, дворцовый комплекс — резиденция галльских императоров[556]. Активное гражданское строительство наблюдается также в Белгике и Испании (Барселона)[557].

У некоторых исследователей существует предположение, что отдельные храмы 2-й пол. III в., считавшиеся ранее римско-кельтскими, на самом деле были христианскими, например, в Перигё[558]. Строительство храмов в этот период, достигло своего наивысшего подъема, который продлился всю вторую половину III в. и первую четверть IV в.[559] В основных чертах архитектуры и строительных приемах ясно прослеживается слияние римской и кельтской культур, что достаточно ярко проявилось в строительстве храмов на землях Галлии и Британии[560]. Так, Григорий Турский рассказывает о вожде аламаннов, который разрушил один из таких храмов Vasso Galatae в 60-е гг. III в. (Greg. Tour., I, 32). Подчас сложность составляет именно идентификация храмов, разрушенных в периоды варварских вторжений второй половины третьего столетия. Зачастую остатки каменных кладок растаскивались или использовались для укрепления стен вокруг городов, как это было в Прежильбере и Майнце, в кладке стен которых находят многие остатки памятников архитектуры[561]. Другой храм из St. AubinsurMer был разрушен одним из таких вторжений, а затем перестроен в виллу[562]. Однако было и наоборот. Подчас разрушенные вторжениями варваров поселения перестраивались в римско-кельтские храмы. На основании археологических свидетельств можно предположить, что функционирование римско-кельтских храмов было довольно активным именно в период Галльской империи[563]. Однако христианские храмы этого типа встречаются редко, к тому же, как было сказано выше, их трудно идентифицировать. Позже именно храмы подобного типа будут активно использоваться христианами[564].

Если попытаться дать общую характеристику развитию архитектурных приемов 2-й половины III в. в Британии, Галлии и обеих Германиях, то картина получится довольно унылая. Ничего принципиально нового в архитектуре не было привнесено[565]. Это был скорее возврат к старым строительным приемам, но это, ни в коей мере, нельзя считать «упадком». Основная строительная деятельность этого периода исходила более из военных и стратегических нужд регионов[566]. Какие-либо значимые общественные постройки, например, термы в Париже, Визе, амфитеатр в Бордо и т. п., датируются началом III в.[567]

В общем, строительная деятельность «Галльской империи» была полностью подчинена нуждам обороны. В оборонительную систему были вовлечены все vici и pagi данного ареала, составляя единую, тесно связанную сеть[568].


§ 3. Города и городское хозяйство

Археологические данные показывают разрушения ряда городов в конце 50-х гг. III в., а также в 260–261 гг. Например, в 260 г. был разрушен вторжением франков Авенш[569]. В Швейцарии и Бельгии было уничтожено несколько цветущих городов, один из которых располагался между Триром и Страсбургом[570]. Разрушение части верхнерейнского лимеса ухудшило положение. Лимес, который являлся также местом, где проходила торговля, вместе с окружающими его землями, стал опасным. Это нарушало привычный процесс торговли и циркуляции монет и товаров. Именно во 2-й пол. III в. наблюдается затухание торговли, как на рейнском, так и на дунайском лимесах. А. МакМаллен утверждает, что германские вторжения сделали возможным развитие локальных ремесленных и торговых центров[571]. Исследователь уверен, что эти вторжения способствовали развитию коммерции[572], обосновывая это тем, что крупные центры были разрушены, и их деятельность стала нерентабельной в период кризиса. Германцы подчас продавали награбленное в результате набегов, «рекламируя», таким образом, продукцию локальных центров. Помимо этого, германцы сами приобретали более дешевую продукцию именно в таких центрах.

В этот период строительство и реставрация городов и поселений проводились, исходя, по большей части, из военных нужд, о чем говорилось выше. Приводятся в порядок не только горные проходы, но и дороги и дорожные развязки на севере Галлии, в долине реки Луары, Сены, в Белгике и Аквитании, в Вогезах и Пиренеях, в Швейцарии[573]. Многие поселения реконструируются заново, копируя своей планировкой старые кельтские oppidа[574]. При этом оборонительные стены также возводятся по старой кельтской технологии[575].

Отдельные города имели особое значение, например, столица «Галльской империи» Августа Треверов, строительные работы в которой активно велись при Постуме, Викторине и Тетрике[576]; Лион — база VII легиона Близнецов, Могонтиак, Бонн, Колония — Агриппина, Дева (совр. Честер) в Британии — место дислокации легиона XX Valeria Victrix, и другие города, являвшиеся базами легионов, флота, портами, центрами дорожных развязок и имеющие стратегическое значение[577]. В этом отношении лагерь Ниедельбьебер может быть взят в качестве яркого примера. Археологические данные позволяют утверждать, что торговая активность в нем возобновилась в 60-х гг. III в., когда на месте этого лагеря был отстроен город Андернах[578].

Нарбон, расположенный на перекрестке сухопутных и речных путей, сохранял свое значение вплоть до конца IV в., являясь крупнейшим торговым посредником, связывая Галлию с Испанией и Италией. Главным предметом торговли нарбоннских купцов был хлеб[579].

В каждом регионе, составляющем «Галльскую империю» были города со своим собственным статусом. Это были города (или лагеря, вокруг которых концентрировалось местное население с целью защиты), являвшиеся базами или форпостами флота или военных частей: в Белгике — Новезий (Neuss), в котором базировался легион VI Victrix. Другие города приобретали свое значение за счет крупных ремесленных специализаций, в частности, в Белгике город Римини был известен своими солеварнями и торговцами солью (CIL. XI, 390; XI, 391). Город Арелат Авзоний называет галльским Римом и говорит об особом значении этого города как крупнейшего торгового центра (Аnson. Ordo urb., V. 73–89). Арелат имел собственную торговую контору в сирийском порте Бейрут, а его длительное экономическое значение подтверждает то, что даже в IV в. в нем существовали довольно разнообразные магистратуры, связанные с хозяйственным управлением города (Not. Dig. Осс., XI.33).

Также были города — (условно назовем, регионального значения), в которых располагалась администрация Постума. Например, Ренны, ставшие центром западной Галлии[580]. Этот город был не просто обнесен оборонительными стенами. Дороги, ведущие к нему, были приведены в порядок и размечены межевыми камнями с именем Постума (прил. Postum., 11–13). Помимо этого, здесь обнаружено множество монет первого галльского императора, а также медальонов, выпущенных в ознаменование пятилетия правления Постума[581]. Связано это было, видимо, с располагавшимся здесь же монетным двором, ликвидированным Аврелианом[582]. Администрация Постума, размещенная в таких городах, была, с одной стороны, координатором военных действий в данном регионе, а с другой — ответственной за экономическое процветание[583]. Преемники Постума также не оставляли без внимания подобные города, понимая их значимость и продолжая политику первого галльского императора. Например, Викторин и Тетрик. Здесь находят милевые камни, как с именем Викторина (CIL. XIII, 9006; прил. Victorin., 6–9, 11–12), так и Тетрика (прил. Tetric., 14–15; CIL. XIII, 8997). Активно использовался наследниками Постума и монетный двор[584].

Заметно активизировалось развитие локальных центров, к примеру, территория племени эдуев, о чем свидетельствует интенсивная циркуляция монет «Галльской империи»[585]. Активная строительная деятельность, включавшая в себя восстановление городов, укрепление их стенами, ремонт дорог и дорожных развязок относится ко времени правления Постума[586]. Например, города Тур, Руан, Санс, Алезия, Отен, Осер, Клермон и их окрестности[587]. То же самое можно с уверенностью говорить и в отношении Лиона и его окрестностей, а также Бургундии и долины Роны, Соны и Луары. Города этого региона имели стратегическое, политическое и экономическое значение, например, ШалоннаСоне, Арль, Вьенна, Руан, Тур и их окрестности[588].

Крупнейшим городом Галлии был Лугдун, являвшийся одновременно административным и крупнейшим торгово-ремесленным центром. Торговцы вином занимали в нем исключительное место. Они имели здесь свои конторы, склады, и свои частные пристани[589]. Многочисленные водные и сухопутные пути, пересекавшие Лугдун и связывающие его со всеми городами Галлии, Италией и морем, способствовали превращению его в порт общеимперского значения. Постум учел это. В «Галльской империи» Лугдуну было отведено свое особое место. В городе находился официальный монетный двор галльских императоров, здесь базировался один из легионов — VII Gemina, переведенный из Испании, а дорожные развязки располагались так, чтобы военные подразделения из центра Галлии могли быстро переправиться в любую другую часть «Галльской империи»[590].

Территория племени эдуев играла заметную роль в стабилизации финансового положения «Галльской империи», поскольку на этой территории располагались монетные мастерские, подчас временные[591]. Однако в целом темпы экономического и культурного развития данной территории заметно снизились, по сравнению с нач. III в. Так, 90 % всех мозаичных работ были выполнены в 1-й половине этого века[592]. Многие значительные постройки, к примеру, в Алезии были разрушены вторжениями германских племен, особенно, после гибели Постума[593]. Большая часть поселений была покинута и заброшена именно в 270–272 гг., хотя до этого периода функционировали, о чем наглядно показывает найденная там гончарная продукция, датируемая 60-ми гг. III в.[594] Письменные источники также сообщают о вторжениях германцев в это время (SHA. Туг. trig., V. 4).

В период правления Тетриков территория племени эдуев выпадает из сферы интересов этих галльских императоров[595]. Об этом можно судить как по археологическим данным — строительная деятельность в этом регионе относится, как и на остальных территориях «Галльской империи», ко времени правления Постума[596], так и по тому, что в этом ареале часто находят монеты Постума и практически отсутствуют монеты последующих галльских императоров[597]. При этом местные мастерские известны своими имитациями монет Тетрика[598].

Территория племени эдуев одна из первых признала власть Постума, а после его смерти, как и Испания, эдуи попросили императора Клавдия Готского принять их земли под власть Рима (Pan. Lat., 312, 4, 2). Причины оппозиции последующим галльским императорам Викторину и Тетрику, возможно, гораздо более глубокие. Десять или чуть более лет этот регион оставался подконтрольным Постуму, вначале как наместнику, затем как императору, чье правление и изоляция от Рима благотворно сказались на экономической и культурной жизни ареала[599]. Отен мог вполне претендовать на приоритетную роль, даже в качестве столицы «Галльской империи». Возможно, противостояние Августодуна Викторину и Тетрику было последствием этого[600]. Галльские императоры не собирались отдавать территории так просто. И удалось это если не Викторину, то Тетрику — «namque avus et genitor / proscripti, regnum cum Victorinus haberet / ductur et in Tetricos recidit imperium» (Auson. Parentalia, 4–6). Найденный золотой круг, который использовался как фасет для ауреусов, представляет Тетрика как победителя[601]. После капитуляции Тетрика регион эдуев, как и ряд других регионов, составлявших Галльскую империю, перешли под контроль Рима.


§ 4. Ремесленное производство в «Галльской империи»

Огромную роль играла столица «Галльской империи» — Августа Треверов, являвшаяся городом галльской знати. Постум не только повысил статус этого города, сделав его столицей, но и начал активную строительную деятельность, стремясь обеспечить достойную защиту[602]. Одновременно, согласно археологическим данным, Августа Треверов являлась одним из центров гончарного производства. Именно в 260–270 гг. производство было достаточно высоко по сравнению с предыдущими и последующими годами[603]. На это указывают и найденные монетные клады в гончарной продукции этого региона. Интересно, что клады с монетами Тетриков ассоциируются и с гончарной продукцией[604].

Последние данные археологии позволяют выделить следующие основные центры керамического производства: Забери на Рейне, Августа Треверов, Вестердорф, Аргонн, Лезу, Монтан, Грофесенк, Миттельброн, в которых могли располагаться также временные монетные мастерские[605]. Гончарные мастерские были распространены и в долине Соны и Луары, крупнейшей из которых, согласно археологическим раскопкам, был Гвевнон, расположенный 40 км южнее Отена и 15 км севернее Луары[606]. Продукция этого центра отличалась особым разнообразием глиняной посуды, в том числе кувшинов, форм, орнамента и т. п. Ареал распространения продукции Гвевнона был достаточно широк: по течению р. Соны на восток, от Дижона на Северо-восток и также включая Лангры, Лион и Вьенну[607].

Для 2-й пол. III в. характерно, с одной стороны, распространение керамики terra sigIIIata, с другой, проявление кельтских черт в керамическом производстве[608]. В этот период, согласно эпиграфическим источникам, много мастеров имеют имена кельтского происхождения[609].

Гончары Грофесенка изготовляли десятки сортов различных ваз: от предметов широкого потребления до ваз типа terra sigiIIata. Отличались изделия Грофесенка и многообразием стилей и приемов изготовления керамических изделий, что может свидетельствовать о существовании различных небольших мастерских. Так, при раскопках погребений в Шантелелле (Люксембург) были найдены керамические изделия трех разных мастеров[610]. Большой известностью пользовались керамические изделия Лезу, особенно, вазы, разрисованные красной или черной краской по белому ангобу. Продукция Лезу была распространена по всей Галлии, их находят даже в Арморике, а также рейнских областях, Британии и на Дунае[611].

Однако существовали и более крупные центры. Например, Колония-Агриппина, продукция которой была обнаружена в Британии. Это подтверждает предположения о тесных торговых контактах этих регионов в период существования «Галльской империи»[612]. Сравнительно небольшим, но достаточно известным гончарном центром на юге Галлии был Банассак (Лозер), расположенный Северо-восточнее от Грофесенка. Банассак изготовлял изделия типа terra sigIIIata[613]. Продукцию этого центра находят на территориях Германии, Швейцарии и Венгрии[614]. В Испании было налажено производство амфор. Крупные центры находились в Бетике, а также регионе вокруг Гвадальквивира. Готовая продукция транспортировалась по морю — южному и восточному побережью Испании, и по рекам Роне, Соне и Рейну. Археологические находки позволяют проследить путь готовой продукции и подтвердить торговые связи этих регионов, входивших в состав «Галльской империи»[615]. В Испании также производилась разнообразная керамика, в том числе и типа terra sigIIIata, которую находят в Африке[616].

К середине III в. н. э. в гончарном производстве наблюдается некоторый упадок, который проявился, в частности, в плохой глазури и небрежной раскраске[617]. Причины этого не столько в общем социально-экономическом кризисе, считают отдельные современные исследователи, сколько в освоении стекольного производства[618]. Еще одной отличительной чертой керамического производства этого периода было перемещение мастеров в рейнские районы, где вновь активизировалась торговля[619].

Ареал распространения готовых изделий достаточно широк: археологические находки керамических изделий Галлии были сделаны на территории Испании, обеих Германий, лимеса, Британии, дунайских провинций и по всему Средиземноморью[620]. Например, мастерские Грофесенка снабжали своей продукцией не только всю Галлию, но и все поселения рейнской приграничной области, Белгики, поселения на Дунае, в Испании, Италии и даже поставлялись в Северную Африку[621]. Керамика типа terra sigIIIata, исследованию которой посвящено много научных трудов, в период правления Постума была распространена в обеих Германиях, Белгике и вдоль всего рейнского лимеса[622].

Интересно, что большая часть поселений в этой части Галлии содержит находки монет либо Александра Севера, либо Постума. Гончарное производство нуждалось как в ресурсах, так и в транспорте, поставляющем готовую продукцию в другие части Галлии и Германии, в том числе и в военные гарнизоны. Так, продукция Южной Галлии перевозилась по стратегическим дорогам. Обычно же использовался водный транспорт[623]. В частности, это касается Британии и Галлии, тесно связанных в торговой сфере[624]. С другой стороны, происходил культурный обмен не только между регионами, особенно, Галлией и Британией, в эти отношения довольно активно вовлекалась и армия. По мнению некоторых исследователей, в этот период именно армия способствовала развитию керамического производства, поскольку являлась основным потребителем[625]. С другой стороны, флот обеспечивал безопасность торговых судов, способствуя более активному движению товаров внутри региона с континента на острова и наоборот.

Приграничные зоны оставались небезопасными для торговцев, что несколько тормозило торговлю и культурный обмен. Керамика является одним из очевидных проявлений не просто мастерства, но и традиций, в том числе в области религии и искусства. Орнамент и рисунки позволяют определить не только регион производства, но и те регионы, чье влияние нашло свое отражение на таких керамических изделиях. Так, керамическое производство южной Галлии отличается от подобного производства северной и восточной Галлии, а также приграничных областей[626].

Одной из древнейших и наиболее распространенных отраслей производства в Галлии, наряду с гончарным ремеслом, была металлургия, главным образом, добыча и обработка железа. Ее следы — рудники, печи, шлаки, изделия, мастерские, соответствующие орудия труда и приспособления — обнаруживают во многих крупных поселениях Галлии[627]. Это производство играло важную роль для удовлетворения нужд армии на Рейне. Некоторые рудники принадлежали частным владельцам и находились в пределах имений, другие рудники — отдельным городам и civitates (D.M. Primionis ferrariae (um servi) vitalis contules — CIL. XII, 3336)[628].

Добыча и обработка железа порождала целый ряд ремесленных специализаций и профессий: кузнецы, штамповщики; оружейных дел мастера и связанные с ними изготовители панцирей, шлемовщики и т. п. (CIL. XIII, 2828, 384, 5699. 112, 5701. 168, 10029. 127; XII, 3355, 4475; ILTG, 355). Необходимо отметить, что работы по металлу (включая бронзу и драгоценные металлы) были достаточно разнообразны[629].

Во 2-й пол. III в. н. э. наблюдается активность в этом ремесленном производстве. Как в ювелирных изделиях (браслетах, фибулах и т. п.), изготовлении конской сбруи, так и в оружии, монетном деле, ярко прослеживаются черты старых кельтских традиций[630]. Это заметно как в характерных для кельтских традициях надписях на бронзовых кольцах[631], так и в заметном поднятии престижа старых богов (Эпона, культ богиниматери, богахранителя и других местных божеств), чьи изображения помещаются на керамике, монетах, оружии и других изделиях[632]. Одним из центров, специализирующихся на изготовлении разнообразных бронзовых изделий была Алезия, которая являлась также и центром металлургического производства[633].

Интересно проявление влияния, по мнению ряда исследователей, восточных религиозно-мифологических представлений, а также характерных направлений в искусстве, включая керамику, ювелирное дело и т. д.[634] Большая часть оружия, произведенного в Галлии, шла на север и на восток, в том числе в Германию[635]. Ювелирная продукция экспортировалась как в Германию и Дунайские провинции, так в Данию и Италию[636]. Особенно ценились украшения, покрытые эмалью. Это являлось традиционным кельтским ремеслом, продолжавшим свое развитие во 2-й пол. III в. н. э.[637] Помимо этого, следует отметить и работы с костью: это ремесленное производство также развивалось в этот период, хотя и не было столь значительным, как гончарное или металлургическое[638].

Помимо железа в Галлии издавна добывались серебро и золото; серебряные рудники находились также в Испании. Из эпиграфических данных известны профессии гранильщиков драгоценных камней, обработчиков драгоценных металлов, ювелиров, мастеров золотых и серебряных дел (CIL. XIII, 2024, 2828, 2901, 4391, 4465, 4475, 5154; XII, 446, 4391, 4456, 4474, 4475). На рудниках, согласно эпиграфическим данным, работали, по большей части, рабы и осужденные, а также мелкие землевладельцы, хозяйства которых располагались по соседству с рудниками (pagani ferrarienses — CIL. XIII, 384, 1150; XII, 3336)[639].

Металлургическое производство и связанные с ним кузнечное дело, слесарное и скобяное ремесла, изготовление ножей, гвоздей, оружейное производство, а также изготовление бронзовых, серебряных и золотых изделий, монетное дело способствовали распространению культа Вулкана, а также других божеств — покровителей ремесла — Меркурия и Минервы[640]. Культ Вулкана получил особое распространение в северо-восточных областях Галлии[641]. В других регионах «Галльской империи» изображения Вулкана находят редко, но они имеют место[642].

Галлия являлась основным поставщиком мрамора. В Аквитании располагались самые крупные мраморные копи. Здесь же находят следы культа бога Эррипа, почитавшегося как покровителя горных промыслов (ILTG. 220, 24–30). Этот же бог почитался в районе соляных копей, разработка которых активно велась в Галлии (CIL. XII, 5360). Надписи позволяют нам говорить о том, что работники соляных копей и мраморных карьеров подчас были организованы в профессиональные коллегии (ILTG. 3, 23, 358)[643]. Эпиграфические данные свидетельствуют о разнообразии социального состава, занятого на рудниках и в каменоломнях, и ремесел. Соляные копи и мраморные карьеры давали множество направлений профессиональной деятельности скульпторам, огранщикам драгоценных камней, ювелирам и т. п. Торговля и ремесло были тесно связаны, подчас зависели друг от друга и давали возможность предпринимателям развивать торговые связи и расширять рынки.

Было налажено особое производство бронзовых зеркал. Основные центры этого производства находились в прирейнской Галлии. Зеркала подразделяются современными исследователями на несколько групп. Группа Е включает маленькие утолщенные зеркальные диски диаметром от 3,4 до 6,2 см. Эти зеркала отличают особые декоративные украшения, а находят их в прирейнском регионе и Белгике, в частности, в Трире, Кельне и приграничных фортах в саркофагах и вместе с захороненными или кремироваными телами, датируя 2-й пол. III в. н. э.[644] В группы W и X включены зеркальные диски с поперечной ручкой с обратной стороны и диаметром от 5, 0 до 28, 0 см. Более 40 % всего количества зеркал этих групп было найдено в Нижней Германии и вдоль рейского лимеса. Подобные зеркала часто встречаются изображенными на мозаиках и рельефах. Для примера можно привести рельеф из могилы III в., обнаруженной в Неумагене[645]. Другие находки сделаны в Люксембурге (рельеф), в Августе Раурике (серебряная статуэтка богини Венеры с подобным зеркалом в руке). Зеркала этих групп находят в Нижней Германии и вдоль Рейна, в Кельне, Ниймегене, являвшегося основным центром производства зеркал группы X, и датируют 2-й пол. III в.[646] Зеркала групп W и X, датированные данным периодом, нашли в захоронении на Кипре[647]. Зеркала группы X производились также в Британии и Белгике, в этих же регионах также имеют место находки зеркал в захоронениях и курганах[648]. При этом зеркала групп W и X в процентном соотношении всех групп зеркал составляют более 47 %. Центром производства зеркал группы W являлся Кельн, а группы X — Ниймеген. Однако по своему художественному оформлению многие зеркала группы X близки к зеркалам, производимым в Колонии-Агриппине.

Группа Υ представляет собой так называемые зеркала классического типа, первые упоминания о которых мы находим у Плиния в его «Естественной истории» (36, 193). Их находят в Ниймегене, Реймсе, Регенсбурге, Аквилее, Кельне, в Британии, Румынии и Египте[649]. Диаметр этих зеркал колеблется от 2,1 до 6,9 см. Центрами производства классических зеркал были Оспринг и Кент в Британии, Ниймеген, важным центром производства был Кельн, а также ряд городов в Северной Франции. по-видимому, существовали мастерские и в дунайских провинциях[650]. Но при этом новым производством III в. н. э. являлись круглые зеркала группы Е.

Таким образом, для ремесленного производства Галлии III в. характерен подъем и укрепление связей с торговлей, образование корпораций, гильдий и мелких товариществ (CIL. XIII, 2029; CIL. XII, 4483; Dessau, 7279, 1921). Связано это с политикой галльских императоров, направленной на изоляцию данных регионов от Рима. Именно это способствовало дальнейшему развитию ремесел.


§ 5. Основные черты финансовой и фискальной политики галльских императоров[651]

Итогом успешной внутренней политики Постума стало оживление торговли и денежного обращения. Именно финансовая деятельность наиболее ярко может показать социально-экономическую и идеологическую политику галльских императоров, а также выявить торговые связи. Развитие искусства в «Галльской империи» может быть рассмотрено на примере иконографии монет.

К середине III в. н. э. система римского монетного дела базировалась на использовании трех основных металлов — золота, серебра и бронзы, а также различных сплавов[652]. Часто использовался сплав меди и цинка — латунь, многие монеты чеканились полностью из латуни. В период кризиса III в. римские императоры уменьшали не только вес и размеры монет, а в целях экономии вместо серебряных монет чеканились монеты из латуни и бронзы, которые покрывали сверху серебром. В результате, римская монетная система оказалась окончательно подорванной. Покупательная способность антониниана «катастрофически упала»[653]. Галлиен особо часто прибегал к порче монеты. Результатом вышесказанного был финансовый кризис, который лишь усугубил социально-экономический кризис в целом.

После гибели Постума практически все официальные монетные дворы сохранили свой статус и чеканили монеты последующих галльских императоров. Сомнения вызывает только Лугдун, монетный двор которого, видимо, прекратил свое функционирование[654]. Продолжал работу монетный двор Августы Треверов и Колонии-Агриппины. Монетный двор Могонтиака (совр. Майнц) начал свою работу в конце правления Постума, но чеканил, по большей части, монеты мятежника Лелиана. Очевидно, этот монетный двор не был особо большим и может быть отнесен к разряду второстепенных временных монетных дворов[655]. С возвращением Северной Италии под власть римских императоров была утрачена связь и с монетным двором Медиолана.

Помимо этого, монеты галльских императоров чеканились на неустановленных временных монетных дворах Тарраконы в Испании, где находились золотые, серебряные и медные рудники[656], возможно, в Валенцин[657], а также в Галлии[658], один из которых был расположен, по-видимому, во Вьенне и в Британии[659]. Выдвигается справедливое предположение, основанное на археологических изысканиях, о функционировании в этот период монетных дворов в гг. Кам и Арль[660].

Ряд монетных дворов появлялся и прекращал свое существование не один раз. Особо популярными такие временные монетные дворы были у последующих галльских императоров — Мария, Викторина и Тетриков. Современные исследователи выдвигают предположение о существовании двух различных монетных зон: одна охватывает Испанию и Южную Галлию, а другая включает в себя Центральную и Северную Галлии, обе Германии и Британию[661]. При этом монетные эмиссии Постума охватывают обе зоны[662]. Монеты галльских императоров находят и на территории Северной Британии и Шотландии[663], а также Португалии[664].

С середины III в. внешняя торговля осуществлялась практически только по морю, внутренняя — по рекам и сухопутным дорогам, не могла обеспечить потребности в товарах. Об этом свидетельствует распространение монетных кладов в Европе[665]. Однако последующая политическая нестабильность внутри «Галльской империи» привела к достаточно разрушительным последствиям, отбросив развитие региона на целое десятилетие назад[666].

Некоторые города играли особую роль в монетном обращении. К таким городам относятся, прежде всего, те, в которых размещались основные монетные дворы галльских императоров. Кроме того, к ним относятся и города, имевшие временные или небольшие монетные мастерские. Их определить достаточно сложно. Они довольно хаотично открывались и закрывались. Сведения о них и штампы на монетах отсутствуют.

Финансовая политика «Галльской империи» начала затухать после смерти Постума. Постепенно уменьшается содержание количества драгоценных металлов в монетах, уменьшаются и становятся нерегулярными выпуски бронзовых монет[667]. И, хотя основные монетные дворы продолжают свою работу, значительная часть монет галльских императоров чеканится на временных монетных дворах[668].

Эмиссии Викторина зависели от монетных дворов Могонтиака, Колонии-Агриппины[669], а также от монетного двора Лугдуна, стиль и атрибуты которого явно прослеживается на некоторых монетах галльского императора[670]. Существует также клеймо, впервые появившееся у Постума, а затем встречающееся на монетах Викторина и Тетрика V/*. У Викторина — V/Р. Предполагается, что это все-таки не имя императора, а первая буква города, к примеру, Виенна (Viennae) или Валенция (Valence), которые располагались к югу от Лугдуна. Некоторые исследователи отстаивают точку зрения[671], что монету били именно во Виенне, которая была под властью «Галльской империи» весь период ее существования.

Многие из монет Тетрика и его сына, по всей видимости, отчеканенных на одном из временных монетных дворов, соответствуют по стилю монетам Викторина из не идентифицированного южного монетного двора[672], так что вполне можно предположить, что этот двор, скорее всего располагавшийся в г. Виенна, продолжал свое функционирование. Относительно небольшое количество монет отчеканено в Колонии-Агриппине. Некоторые из золотых монет имитируют монеты Галлиена.

Особой разницы в иконографии монет Постума, Викторина и Тетрика проследить нельзя. Последний галльский император в монетных легендах, также как Постум и Викторин, уделяет немало внимания войску: Concordia equit(um), Fides milit(um), Invictus, Mars Victor, Victoria Aug(usta). На монетах сам Тетрик изображался не только как сенатор в тоге, но и как воин в боевом снаряжении[673]. Постум же в монетных легендах широко использовал «гражданские» мотивы — мир, счастье, изобилие, благочестие, милосердие и т. п. Монеты «варварского» типа находят у всех галльских императоров, что может свидетельствовать о функционировании временных монетных мастерских весь период существования «Галльской империи». Первый галльский император никогда не прибегал к порче монеты, чего не скажешь о его преемниках[674]. Монеты видоизменяются: их диаметр и вес уменьшается[675]. После Постума ни один из его последователей не привнес ничего нового в стилистику иконографии монет.

Фискальная система галльских императоров также требует некоторого рассмотрения. Предположительно, система управления государством была в точности скопирована Постумом с Римской империи и, соответственно, фискальные органы, необходимые для нормального функционирования государства, копировали подобные в Римской державе[676].


Таблица приводится по изданию: Chawfoad М. Finance… Р. 587 — без изменений.

Интересно, что доказательством этого, возможно, единственным могут служить найденные в Галлии в начале 80-х гг. XX в. рельефные изображения сбора налогов в денежном эквиваленте и натуральными продуктами[677]. Дж. Дринкуотер выдвигает предположение, что, администрацией «Галльской империи» было предусмотрен как сбор налогов в денежном эквиваленте, так и выделение ссуд (?) или неких денежных сумм (налоговые льготы) для торговли или развития отдельных направлений «индустрии»[678].

Денежная реформа, проведенная римским императором Аврелианом, должна была изменить положение в Римской империи и способствовать прекращению хождения монет галльских императоров, особенно, на территории Британии и Галлии[679]. Однако даже реформа не могла уничтожить имитации монет, которые чеканились в значительном количестве. Копии монет составляли проблему для галльских императоров, особенно, для Постума и Тетрика. Современные исследователи выдвигают гипотезу, что подобные монеты могли производиться в Британии или Северной Галлии. Менее вероятно, по их мнению, что такие монеты могли быть отчеканены в других частях западных провинций Римской империи[680]. Направление исследований могут сбить современные подделки монет того времени.

Малоизученным является вопрос имитации монет. Согласно имеющимся материалам, имитировались обычно монеты, имевшие более широкий ареал хождения, а также пользующиеся особым спросом. Зачастую такие имитации намного хуже по качеству исполнения, но встречаются и экземпляры весьма хорошей работы[681]. Интересно, что из монет Постума имитировались не только золотые, но и бронзовые монеты[682].

Циркуляция монет во 2-й пол. III в. носила, по большей части, региональный характер. Монеты галльских императоров имели хождение в Трех Галлиях, Британии, Верхней и Нижней Германиях, Испании и по обе стороны рейнской границы[683]. Больше всего монет Мария и Викторина было найдено на территории Франции (69 к нач. 90-х), 5 — на территориях Бельгии и Люксембурга, 13 — в Великобритании, 10 — на территориях бывших германских провинций, 60 в Швейцарии и только одна в Испании[684]. При этом количество находок монет Постума подчас превышает находки монет его преемников.

Если рассматривать конкретные центров циркуляции монет, то ими являлись крупные города. Основными районами циркуляции монет галльских императоров в Британии являлись юг и север, а основными городами — Киренчестер, Честер, Лондон и Веруламий[685]. Если сравнивать в процентном соотношении, то монеты Римского государства составляли здесь между 20 % и 30 %, а монеты «Галльской империи» — между 30 % и 40 %, т. е. их количество было значительно больше, а соответственно, в жизни этого региона монеты «Галльской империи» имели наибольшее значение[686]. При этом даже в правление Караузия и Аллекты процентное соотношение их монет с монетами Римской империи было не в пользу последней. Однако, если сравнивать соотношение монет галльских императоров, Караузия и Аллекты, то процент монет «Галльской империи» выше. В Британии очень незначительный процент имитаций.

Иное дело в Галлии. Предполагаемыми центрами чеканки имитаций монет были Верден, Плугерно, Отен[687]. Современные исследователи выдвигают теорию, на основе изучения циркуляции монет и археологических находок, что основная часть имитаций чеканилась именно в Северной Галлии[688]. Возможно, этому способствовала близость границы. Имитировались монеты, как галльских императоров, так и императоров Римской империи. Однако в процентном соотношении монет «Галльской империи» здесь было много больше, чем монет Римского государства, а имитаций наоборот[689]. Причин такому положению может быть много, и, прежде всего, финансовая политика галльских императоров, которая предусматривала контроль за стабильностью монеты. Для этого периодически проводилось выборочное изъятие монет из ежедневного обращения с целью проверки[690]. Интересно, что в южной Галлии в обращении достаточно высокий процент имели монеты Римской империи (от 40 % в большинстве городов, и более 60 % в девяти городах)[691].

Существование большого количества имитаций монет в городах Галлии могло быть из-за недостатка подлинных монет в ареале, отсутствия постоянства в качестве монет «Галльской империи» и Рима, увеличения количества банд, которые имитировали монеты, а также из-за плохо отлаженного аппарата финансовой администрации галльских императоров и Римской империи[692]. Интересно, что подчас имитировались особые монеты, к примеру, консекрационные монеты Клавдия Готского. Это, как и имитация монет Тетриков, характерная примета периода с 270 по 274 гг.[693] Возможно, что основная масса производства монет-имитаций в Северной и Западной Галлии падает на 270280-е гг.[694] Однако известно, что примерно до этого периода в течение 20-ти лет в Северной Галлии вообще не чеканилось новых монет[695]. В 70-е годы III в. после падения «Галльской империи» на уже подконтрольной Риму территории, правда, в небольшом количестве, но производились монеты-имитации. Много имитаций монет Тетрика производилось в Реннах. Современные исследователи считают, что основной монетный двор к тому времени почти перестал работать, но зато множество мелких мастерских стали имитировать монеты[696]. Только на территории племени осисмов таких мастерских было 26, у ридонов — 11 и т. д.; в юго-западной Британии мастерских, имитировавших монеты, было около шести[697].

Имитации монет галльских императоров использовались, в основном, по обеим сторонам рейнской границы, в Британии и Северной Галлии; гораздо меньше монет-имитаций использовалось в обращении в Центральной, Восточной и Южной Галлии и Испании; и достаточно редко имитации циркулировали в Италии и в ареале Альп[698]. Можно предположить, таким образом, что локальная циркуляция способствовала и стимулировала в какой-то мере производство фальшивых монет.

После смерти Постума ситуация в монетном обращении постепенно меняется. Так в Восточной, Центральной Галлии и прирейнском ареале около 50 % монет, находящихся в обращении, принадлежали Римской империи и датируются 70-ми гг. III в.; в обеих Германиях и на рейнской границе больше были распространены монеты галльских императоров, и гораздо меньше — Римской империи[699]. В этом ареале достаточно широк процентный разброс имитаций монет: в некоторых городах он составляет 1 %, в других достигает 20 % и более[700]. В прирейнском регионе нет находок монет Караузия и Аллекты.

Особо можно выделить район Испании и ареал Альп[701]. Количество монет «Галльской империи» здесь составляет от 20 % до 60 %. Подобное процентное соотношение наблюдается и в циркуляции монет Римской империи[702]. Имитированные монеты практически отсутствуют. Монеты «Галльской империи» имели хождение и в Италии, где они составляют около 10 % — 15 %[703].

Все вышесказанное позволяет сделать некоторые выводы. Во-первых, в «Галльской империи» монеты галльских императоров и Римского государства имели равное хождение и равное по своей финансовой ценности значение. Во-вторых, регион Южной Галлии резко контрастирует с остальными регионами, входившими в состав «Галльской империи». Это проявляется и в политическом положении (нейтралитет по отношению к галльским императорам, многие члены римского Сената были родом из Аквитании), в монетном обращении (больший процент монет Римской империи), романизации, которая здесь была особо сильна. Необходимо учитывать, что приведенные выше цифры и выводы не окончательные, поскольку археологические изыскания продолжаются, ежегодно значительно пополняя данные, а подчас и изменяя их коренным образом.

После смерти Постума фискальные мероприятия были практически свернуты. Начался постепенный упадок и последовавшее затем крушение финансовой системы «Галльской империи», что привело в нач. 70-х гг. III в. н. э. к экономическому упадку внутри этого государства.


§ 6. Религиозная политика галльских императоров

Не только монеты рисуют нам круг почитаемых в регионе божеств. Эпиграфические данные упоминают почитание Геракла[704], Меркурия[705], Фортуны[706], Апполона[707], Юпитера[708], Митры[709]. Много надписей Испании, Галлии и Британии посвящено племенным богам[710].

Культурное развитие регионов, входивших в состав «Галльской империи», отмечается подъемом в правление Постума и постепенным упадком в правление последующих галльских императоров. Кризис этого времени нашел отражение в области религии. Для 2-й половины III в. характерно, с одной стороны, разочарование в старых богах и почитание «пришлых» богов в надежде на улучшение жизни, а с другой стороны — перенесение черт одних богов на «своих» старых, которые были более знакомы и понятны, чем, к примеру, восточные божества. Третья черта — многоверие в той же надежде на улучшение жизни.

В Галлии и Британии среди простого народа возникает понимание того, что старые боги разгневались. Именно в этот период характерно возвращение к традиционным кельтским верованиям. Почитание Эпоны, Сильвана отмечено эпиграфическими данными. Однако нам ничего не известно в середине III в. о жрецах этой веры — друидах. Подчас «традиционные» кельтские боги приобретают новые черты, германских или восточных божеств[711]. Так богиня Эпона почиталась в этот период наряду с богиней Кибелой, а подчас в этих богинях смешивались черты друг друга[712]. Аполлон признается уже как кельтское божество, называясь Apollo Grannus[713]. Римское божество Юпитер получает черты египетского божества, а также второе имя — Юпитер Амон[714].

Однако о полном возврате к старой религии не могли идти и речи, потому что кельтские божества уже давно приобрели черты подобных им римских божеств, и наоборот, а подчас под привычным именем и образом, скажем, Меркурия, скрывалось типичное кельтское божество[715]. Это характерно именно для Марса и Меркурия.

Нельзя сказать, что некоторые из восточных божеств были «новыми». Так Серапис получает распространение в Британии еще при Септимии Севере, а культ Митры давно популярен в среде военных[716].

В Испании культ Митры был распространен в западной части Тарраконской Испании и частично в Лузитании, т. е. там, где в III в. дислоцировались войска или хотя бы отдельные военные части[717]. При этом трудно сказать, насколько глубоко культ Митры проник в среду гражданского населения. Думается, что сложные религиозно-философские системы в народе и среде военных распространялись слабо, или принимали формы примитивной магии и веры в демонов. Только культ «спасителя» Митры, ясно дававший ответ на вопрос о происхождении зла и избавлении от него, а также христианство находили здесь во 2-й половине III в. все больше сторонников[718]. Статуэтки Митры находят в разных частях Галлии, например, в долине Соны и Луары[719]. Интересны находки статуэток Митры, сделанных не местным мастером, а также сделанный в эллинистическом стиле старый экземпляр Mithras taurochtonos, обнаруженный в Этранах[720].

В армии и связанных с нею кругах также все еще процветал культ Юпитера — бога римской мощи и славы, который являлся покровителем cohors I dacorum, дислоцировавшейся в Британии и присягнувшей Постуму.

Римские боги приобретают черты старых кельтских божеств, становясь покровителями местности, городов или ремесленных специализаций. Аполлон, например, являлся покровителем Отена (Pan. Lat., 298–310; Acta Sanctorum, IV, Aug., 22. P. 496–497), наряду с Дианой, ассоциирующейся с Кибелой (Acta Sanctorum, IV, Aug., 22. P. 496–497). Существовали два кельтских храма, в которых почитался Аполлон и Юпитер (Pan. Lat., 298, 9, 2–3)[721]. Юпитер был покровителем города Могонтиака[722].

Среди аристократии западных провинций крепнет культ Антонинов, но не реальных, исторических Антонинов, а идеальных правителей, которые еще явятся и устроят мир без солдат, без «варваров», без «тиранов» и передадут всю власть сенату[723]. В связи с этим интересна монета Постума, посвященная Антонину Пию[724].

Особое место среди почитаемых божеств занимал Геракл. Судя по монетным изображениям и легендам, в «Галльской империи» больше почитался Геракл-труженик[725], а не аристократический Геракл, укротитель «черни».

В среде муниципальных верхов и связанной с ними городской интеллигенции идеологический кризис чувствовался острее всего. Большое значение получают здесь христианские и нехристианские гностические системы, созданные главным образом уроженцами Сирии и Египта, где развиваются новые религиозно-философские школы.

Указанный период характеризуется кризисом в религиозной сфере, что связано с утратой веры в римских богов. Этим может объясняться как возвращение к традиционным кельтским верованиям, так и появление восточных культов и распространение христианства, мотивы которого также заметны в искусстве[726].

При всем различии религиозных систем их объединяла крайне пессимистическая оценка мира и человечества. Общая неудовлетворенность действительностью приводила к заключению, что зло неизбежно присуще материальному миру, греховному и испорченному. Ни улучшить, ни перестроить его нельзя, он обречен на гибель.

Среди всех этих пессимистических систем наиболее жизнеспособным и крепнущим остается христианство. В III в. н. э. христианская идеология теряет свою былую оппозиционность к правительству. Складывается общая церковная организация для всей империи, церковная иерархия все более приобретает монархические черты. Одной из возможных причин распространения христианства стало, по мнению Е. М. Штаерман, обострение отношений «центра» с провинциями[727]. События 2-й пол. III в. приводит к тому, что христианство становится жизнеспособной и преуспевающей формой провинциальной оппозиции[728]. Примечательно, что именно официальные власти в провинциях настаивали на гонениях христиан (Cyprian. Ер., 65), видя в них, угрозу. Префекты, по словам Киприана, требовали наказания для всякого христианина и конфискации его имущества (Cyprian. Ер., 65). Валериан продолжал подобную политику. Эдикт Валериана, который дошел до нас в переписке Киприана, направлен почти исключительно против глав христианских общин, а также против знатных и влиятельных лиц, исповедовавших христианство (Cyprian. Ер., 66). Галлиен превозносится Евсевием за дарование мира христианам (Euseb., VII. 11), хотя в принципе, император Галлиен, по мнению ряда исследователей, столь же равнодушно относился к потере провинций, как и к распространению какой-либо религии[729].

Трудно сказать, сколько было христиан в регионах, составлявших «Галльскую империю». Общины христиан стали распространяться к концу III в., и их было очень мало (Отен)[730]. На территории Испании в середине III в. засвидетельствовано наличие христиан в гг. Астурике, Цезаравгусте, Эмерите, а также в легионе VII Gemina[731], часть которого была передислоцирована по приказу Постума в Лугдун.

По археологическим данным и письменным источникам, на территории «Галльской империи» характерны были захоронения, как по языческому, так и по христианскому обрядам[732]. Сосуществование язычества и христианства проявлялось во многих областях духовной и культурной жизни региона. Так первый епископ Испании Марциал, по свидетельству Киприана, являлся членом языческой коллегии, активно участвовал в ее деятельности и хоронил своих сыновей на ее кладбище (Cyprian. Ер., 67). Этот факт вызывал возмущение карфагенского епископа, но христиан Астурии и других общин, видимо, не шокировало. Коллегии, посвященные различным богам и культам, особенно распространяются в этот период и особо притягивали различные слои населения — отпущенников, возниц, актеров и т. п.[733] Поэтому для 2-й половины III в. характерной чертой является тесное сосуществование различных религиозных культов и верований, в том числе и христианства.


§ 7. «Кельтский ренессанс?»

Можно ли говорить о таком явлении, как «Кельтский ренессанс»?

К середине III в. н. э. значительная часть населения империи склонна была видеть корень всех бед в отступлении от старых обычаев. Кризис способствовал возврату к старым традициям[734]. Термин «кельтский ренессанс» был предложен немецким исследователем А. Альфельди. Его поддержал английский историк Р. Макмаллен. Была выдвинута теория о том, что в период существования «Галльской империи» кельтская культура, стряхнув оковы римского владычества, воспряла духом и стала жить собственной жизнью, развиваться так, как должна была бы без вмешательства римской культуры[735]. Создание «Галльской империи» способствовало изоляции региона от Рима. Избавление от постоянного давления и диктата позволило кельтским мотивам ярко проявиться в разных ремеслах и направлениях культуры. Тем не менее, не стоит думать, что кельтская культура возникла из небытия. А. Гренье на археологическом материале убедительно доказывает, что кельтская культура не погибла совсем, а сохранялась среди сельского, менее романизированного, чем знать населения[736]. Наиболее ярко кельтские традиции проявлялись в обычаях, религии, языке и искусстве[737].

Кельты издавна славились своими работами по металлу и камню. В ювелирных украшениях, оружейном деле, орнаментах, гончарном ремесле и скульптуре из камня кельты подчас заимствовали из скифских и греческих образцов, умело приспосабливая их к собственному искусству. В процессе романизации Галлии кельтская культура испытывала влияние, а порой и давление римской культуры, постепенно растворяясь и отходя на задний план. Однако даже к III в. гончарное ремесло имело яркие черты кельтского искусства, особенно в распространенном типе terra sigIIIata[738]. Была усовершенствована устаревшая техника создания черных или темно-серых глиняных изделий. Изменения произошли и в самом рисунке орнамента и в технике его нанесения. Наиболее часто стал встречаться характерный кельтский орнамент или отдельные декоративные элементы, характерные для кельтского искусства доримской эпохи[739]. В конце II в. н. э. для гончарной продукции типа terra sigIIIata характерны классическим образцы орнамента. Однако ко 2-й пол. III в. ситуация меняется. Вновь становятся популярным геометрические или символические фигуры (звезды или кресты) в орнаменте, подчас проявляются особенности техники доримского периода, характерные для определенного района Галлии или определенного кельтского племени. Например, форма изделия, направления полос орнамента, спиралей, использование филенок, типы символических фигур, шевронов[740].

Проявление старых кельтских традиций можно проследить и в скульптуре 2-й половины III в.[741], основные черты которой тесно связаны с иконографией монет. Кельтская скульптура отличается от классической скульптуры Греции и Рима. Для ее основных черт характерно доминирование изгибов, кругов и треугольников. Особое значение придается линиям и декору с преобладанием кругов и закруглений, а также контрастам и распределению светотени при установке скульптуры[742]. Пристальное внимание уделяется лицу человека, поэтому часто встречаются портреты. Отличительные черты кельтской скульптуры — лицо полное и не выражающее эмоций, подчас излишне жесткое, длинные волосы, завивающиеся в колечки или полукольца. Примером могут служить монеты Постума, отчеканенные во временных монетных мастерских. Первый галльский император изображался с характерными галльскими чертами: полное лицо, явно выраженный неримский профиль, борода и длинные волосы. Очень часто встречаются изображения животных или голов животных в так называемой геральдической позиции[743]. Безусловно, кельтская скульптура испытывала на себе влияние других культур: Рима, Греции и даже Востока, но тенденции этих культур проявлялись, по большей части, в Галлии в создании абстрактных изображений[744]. Например, местные духи.

Примечательно, что гончарное ремесло и скульптура развивались параллельно, испытывая на себе различные влияния[745]. При этом направление их развития зависело от региона. Южная Галлия и особенно Аквитания продолжали испытывать на себе сильное влияние античности. Большая часть скульптур кельтов брала за образец классические стандарты. Тем не менее, в III в. именно в Аквитании «кельтский стиль» становится популярным[746]. Создание «Галльской империи» и изоляция от Рима лишь усилили интерес галлов к своим старым традициям. Черты кельтской традиции в скульптуре можно проследить во всех регионах Галлии, Швейцарии, Бельгии, а их большее или меньшее проявление зависит от самого региона и от типа работы, так и от мастера[747]. Однако есть определенные характеристики: плоская поверхность, узкая и длинная и, по большей части, только фронтальное изображение.

Не менее ярко традиции кельтского искусства и техники проявились в металлургическом производстве, которое является наиболее излюбленным для самих кельтов и наиболее подходящим для проявления «кельтского гения»[748]. Они создавали украшения — торквесы, браслеты, кольца и броши (fibulae) и украшали их традиционным орнаментом[749]. Для своих лошадей они создавали сбрую, в которую включались тщательно сделанные хомутики, стяжки, пластины и диски (phalerae) с орнаментом в виде геометрических фигур, спиралей и кругов[750]. Оружие этого периода, инкрустированное или полностью выполненное из золота, серебра или бронзы, имеет также традиционный орнамент: спирали, абстрактные и геометрические фигуры, изображения животных[751]. Во II в. н. э. в долине р. Роны даже перевязи для меча сохраняли кельтские традиции[752]. Кельтская техника и традиция сохранялась и в IV в. и явилась стимулом и образцом для германской культуры[753]. Интересно, что кельтские fibulae и phalerae с характерным орнаментом из человеческих голов с V в. до н. э. и по III в. н. э. находят от Италии до Дании и от Южной России до Германии[754].

Монетное дело как нельзя лучше показывает как проявления кельтской традиции, так и любые влияния других культур. Кельтские монеты изначально чеканились под сильным влиянием греческих образцов и порой копировали их достаточно точно. Постепенно в иконографии монет стали проявляться характерные черты кельтского искусства. Особо популярными были изображения лошадей и дельфинов, которые, безусловно, были восприняты из греческих монет; голов или ног животных по кругу монеты; абстрактных непонятных фигур, зачастую обозначавших волны или воду, геометрических фигур, колец листьев, раковин, моллюсков или спиралей. Так, подчас, лица людей имели треугольную форму, но наиболее часто изображались лица, окаймленные бородой и длинными волосами. Римские образцы довольно быстро смешались с галльскими, так что порой трудно отделить один от другого. Иконография монет галльских императоров, отчеканенных на нерегулярных дворах, зачастую имеет ярко выраженные черты традиционного кельтского искусства[755]. В изображениях на монетах официальных монетных дворов прослеживается римское влияние, но все-таки с чертами кельтской традиции.

Многие современные исследователи указывают на стремление галлов вернуться, что называется, к «истокам». Эта тенденция проявилась во многих областях деятельности, а также в широком использовании в этот период кельтского (галльского) языка[756], причем это нашло отражение и в своде законов: «Fideicomissa quocumque fermone relinqui possunt, non solum Latina vel Graeca sed etiam punica vel Gallicana vel alterius cuiuscumque gentis» (Dig., XXXII. 11 (Ulpian))[757].

Интересно использование сочетания римских и кельтских собственных имен, что особенно заметно в tria nomina[758]. Также происходила замена римских названий городов на старые кельтские[759].

Отдельные аспекты социально-экономического развития Белгики, Лугдунской и Нарбоннской Галлий, Германии, Швейцарии и Британии можно проследить, опираясь на изучение мозаики. Это направление становится популярным именно во 2-й половине III в. Особенность мозаичного искусства этого периода: развитие локального стиля[760]. На территории Галлии имелись мастерские и мастера-специалисты, известные в регионе[761].

Мозаика указанного периода отличается также разнообразной цветовой гаммой и индивидуальностью. Изображенные фигуры либо реальные лица, либо — изображения божеств (к примеру, Марса и Аполлона)[762]. Мозаичные работы проводились, по большей части, на виллах и датируются приблизительно 240–250 гг. и 220–280 гг. В середине III в. продолжают развиваться и функционировать мозаичные мастерские, к примеру, близ Отена[763]. Изображения подчас имеют философский, аллегорический смысл.

Второй половиной III в. датируется значительное число мозаик из Британии (Дорчестер, Колчестер, Глосчестер, Веруламий, Латимер, а также на территориях Дорсета, Сассекса, о. Уайт)[764]. Тем не менее, это еще не была профессиональная работа, а мастера мозаичных работ, в большинстве случаев, были любителями, хотя порой и высокого класса.

Продолжал быть популярным и рельеф. Концом 60-х гг. III в. датируется произведенный мастерами Отена карниз и фриз в Алезии[765]. Техника, в которой выполнены работы в Алезии, характеризуется современными исследователями как механическое подражание[766]. Однако это не является характеристикой всего искусства этого периода. Известен рельеф с изображением Богини-Матери, гермафродита и трехглавой лани[767]. Подчас тема кельтского искусства сочетается с некоторыми стилистическими особенностями Востока[768]. Ряд произведений вообще трудно датировать, если опираться только на их стилистику. Некоторые современные исследователи видят в этом выражение религиозного кризиса, развивающегося во второй половине третьего столетия[769].

Практически во всех направлениях искусства 2-й пол. III в. — мозаика, рельеф, работы по металлу, включая бронзу и драгоценные металлы, везде ярко прослеживаются традиционные кельтские мотивы[770]. В большинстве случаев это касается форм, художественных приемов, орнаментов. Фибула из Малэна ярко иллюстрирует возрождение кельтских традиций в искусстве. Также это касается отдельных характеристик гончарной продукции: орнамент, характеристика лепки, форма гончарных изделий; ювелирных украшений — особенности обработки и огранки драгоценных камней, орнаменты и художественные приемы, стиль самих украшений[771].

Кельтская культура, кельтские традиции были заложены и сохранялись среди населения, особенно сельского. Недаром весь пантеон римских богов довольно быстро был воспринят галлами. Причина кроется в схожих чертах божеств, которые подметил еще Юлий Цезарь. Однако ряд кельтских богов и богинь сохранили свое имя и черты, например, богиня Эпона[772]. Однако, хотя кельтские языческие храмы процветали, вера в кельтских богов была уже, по большей части, всего лишь символом. Атрибуты старой веры встречаются в скульптуре, но сами алтари посвящены другим богам[773].

Говорить о возрождении кельтской культуры в чистом виде, не совсем оправданно. Южная Галлия в своем восприятии Римской культуры резко отличалась от западной и Северо-западной Галлии, менее романизированной и поэтому сохранявшей старые традиции. Культура южной Галлии отличается от культуры западной и Северо-западной Галлии. Кроме того, многие галлы уже давно осознавали себя римлянами. Это касается, прежде всего, аристократии, особенно, Аквитании. В период существования «Галльской империи» Аквитания придерживалась нейтралитета, а южные области в меньшей, чем остальные, степени подчинялись галльским «императорам». С другой стороны, достаточно трудно определить характерные черты «кельтского ренессанса», поскольку взаимное влияние происходило на Рейне и в результате вторжений германских племен. Кроме того, сам автор термина поясняет, что для того, «чтобы понять кельтский ренессанс необходимо осознать, что кельтские регионы Британии, Франции, Испании и дунайских земель долгое время составляли единое целое с регионами другой культуры в результате объединения их под властью Рима»[774]. Много сохранилось черт традиционной культуры, но романизация оказала достаточно сильное влияние. Кроме того, именно Рим способствовал возрождению торговых путей, а соответственно, и путей культурного взаимообмена между Западом и Востоком[775]. Именно в этом котле культур и традиций продолжала существовать кельтская культура, которая не могла не впитывать их влияния. Таким образом, культура Галлии имеет много общих черт с культурами рейнского и дунайского регионов[776]. Поэтому галльская культура во всех ее проявлениях имеет ярко выраженные черты римского влияния.

С другой стороны, галльские императоры не делали акцент на кельтской культуре или старых традициях. Постум не пытался скрыть nomen Latinius. На его милевых камнях встречается римское milia passuum, а не кельтское leuga[777].

Скорее всего, правильнее говорить о новом этапе развития романизированной кельтской культуры. «Кельтское возрождение» нельзя полностью рассматривать как результат кризиса III в. и разрушения имперской традиции в экономической, политической и культурной областях[778]. Если принять точку зрения ряда исследователей, то разрушение устоявшихся экономических и политических связей центра с провинциями произошло еще в конце II в. Именно этим и можно объяснить так называемое «кельтское возрождение», термин, который не совсем соответствует действительному положению дел. Галлия, Испания и обе Германии с началом кризиса попросту вынуждены были перестраивать внутренние и внешние политические, социально-экономические и культурные взаимоотношения. Безусловно, изображения Постума на его монетах имеет характерные кельтские черты. И Тетрик имел подобные же изображения, подчеркивая галльское происхождение. Однако это лишь черты.

Для «кельтского возрождения» может быть три объяснения. Во-первых, контакты с родственными и схожими по своей культуре регионами, расположенными еще дальше от Рима и поэтому менее романизированными. Во-вторых, экономический упадок. И, наконец, создание «Галльской империи», которая ограничила контакты с Римом и римской культурой. При этом все три причины неразрывно связанны друг с другом.

При этом нельзя говорить и о «национализме» в отношении «Галльской империи»[779]. Речь может идти только о таком явлении, которое названо в зарубежной литературе «регионализмом»[780]. Дело в том, что, как уже было сказано выше, о полном «кельтском возрождении» говорить нельзя. Римское влияние уже основательно проникло во все политические, экономические и социальные направления жизнедеятельности этого региона и заняло ведущую позицию. В создании «Галльской империи» больше превалирует политический импульс, чем экономический, который и должен был бы явиться базой для «кельтского возрождения». Оживление кельтской культуры и традиций, безусловно, было, но это «возрождение» в значительной степени было внешнее. Ведь основа кельтской духовности лежала в религиозной организации друидов, которая была разрушена намного раньше. «Кельтское возрождение» проявило один важный факт, который может быть констатирован как итог развития: кельтская культура, стремившаяся избавиться от римских наслоений, уже не могла этого сделать, поскольку ее «возрождение» началось слишком поздно, и грекоримская цивилизация уже победила. Принципиальный возврат к старой кельтской культуре был уже невозможен.

И, тем не менее, политика галльских императоров и, особенно, Постума по оздоровлению и оживлению экономического развития регионов, можно признать успешной. Расцвет ремесленного производства, муниципальное строительство и, конечно, строительство в столице «Галльской империи» Августе Треверов ярко демонстрируют успехи первого галльского императора. Финансовые мероприятия способствовали снижению инфляции, а идеология — возрождению веры в благополучие и мир регионов, входящих в состав «Галльской империи».


Глава 3 Наследники власти Постума

§ 1. Хронология правления галльских императоров

Гибель первого галльского императора стало отправной точкой разрушения «Галльской империи». Античные авторы и современные исследователи не имеют единого мнения о том, кто же наследовал Постуму. Некоторые уверены, что вначале был объявлен императором Марий, затем Викторин[781], другие — наоборот[782].

Хронология «Галльской империи» — сложный и многоплановый вопрос. Без привлечения дополнительных источников невозможно установить время жизни и смерти галльских императоров или их действий. На этом пути необходимо привязать хронологию «Галльской империи» к достаточно выверенной хронологии Римской империи[783]. Тем не менее, многое для нас остается в области предположений.

Для определения времени правления последующих императоров привлекаются как сведения нумизматики, эпиграфики и археологических изысканий, так и сообщения античных авторов. Исходя из данных литературных источников, Постум правил десять лет, Викторин — один-два года и Тетрик — два-три года (Eutr., IX.9; Aur. Vict. De Caes., XXXIII.12; XXXV.5; Zosim., 1.38–41; SHA. Tyr. Trig., III–VIII; Pol. Silv., 45–49). Известно, что Викторин был провозглашен императором в десятый год правления Постума, когда во главе Римской империи стоял Клавдий II Готский. Также, очевидно, что Мария провозгласили императором после подавления восстания Лелиана (Eutr., IX.9.2–3; XI; SHA. Туг. Trig., VL8.24; Aur. Vict. De Caes., XXXIII–IV; Zosim., 1.40–41; Zonaras, XII.26; Oros., VIL22; Euseb. Hist. Eccl., VIL28; Ottonis. Chron., III.38). На третьем году правления Викторин был убит, и ему наследовал Тетрик (Eutr., IX.10.1; SHA. Туг. Trig., V–VI, XXIV; Aur. Vict. De Caes., XXXIII.12–14; Oros., VII. 23; Pol. Silv., 49; Ottonis. Chron. III. 39). Произошло это в правление императора Аврелиана (271–275 гг.) (Eutr., IX.13; Aur. Vict., XXXV; SHA. Туг. Trig., XXIV; Aur., XXVI.32; Oros., VII. 23.3–8; Zonaras, XII.27; Ottonis. Chron., III.39).

Согласно сообщениям античных авторов Валериан и Галлиен правили вместе чуть более пятнадцати лет (Eutr., IX.9; Zonaras, XII.24; Oros., VL22.1; Aur. Vict., XXXIII; SHA. Gall. Duo., XXIII.21.5; Euseb. Hist. Eccl., VII.27; Ottonis. Chron., III.37.). Дата пленения императора Валериана по-прежнему спорна, а осложняет дело тот факт, что Валериан разделил власть с сыном. Нельзя считать точной датой восстания Постума 260 г. только на основании одного египетского папируса с именем Салонина, датированного этим годом. Во-первых, сведения о смерти наследника престола могли не дойти до Александрии из-за восстаний в империи. Во-вторых, имя Салонина исчезает с имперских монет лишь в 263 г.[784] Ряд зарубежных исследователей, непосредственно занимающихся вопросами узурпаций этого периода, убеждены, что смерть Цезаря Салонина произошла в 258 г., а Постум получил власть в конце 258 или самом начале 259 г.[785] Согласно сообщениям античных авторов, он был убит в правление Клавдия[786]. На основе сведений о том, что Авреол способствовал гибели Галлиена, а сам был разгромлен Клавдием, можно судить о том, что Постум погиб в правление Клавдия. Необходимо учесть, что Авреол был убит раньше первого галльского императора[787] (SHA. Туг. Trig., XI; Claud., VI. 4; Eutr., IX.11; Aur. Vict. De Caes., XXXIII.17–21, 27–28). Важными свидетельствами для датировки правления Постума являются эмиссии монет. Сравнивая эмиссии Галлиена и Постума, годы правления последнего определяются достаточно точно[788].

С последующими галльскими императорами дело еще сложнее. Известно, что Марий и Викторин получили бразды правления, когда у власти в Риме стоял Клавдий II Готский (268–270 гг.), а Тетрик — в период правления Аврелиана (270–275 гг.). В то же время Полемий Сильвий утверждает, что Викторин возвысился в начале правления Аврелиана (Pol. Silv., 45–49). Для установления истины необходимо привлечь сведения нумизматики и эпиграфические данные.

Другой спорный момент касается Юлия Постума. В одном и том же источнике существуют две версии его судьбы после гибели Постума: по одной — он был убит вместе с отцом (SHA. Туг. Trig., IV. l), по другой — был провозглашен императором, а затем через несколько дней убит (SHA. Туг. Trig., VL6). М. Бувьер-Ажам считает, что сам Постум не видел в сыне преемника своей власти, именно поэтому он приблизил к себе Викторина[789]. Тем не менее, источники сообщают, что Юлий Постум получил звание Цезаря, а затем и Августа (SHA. Туг. Trig., IV. l) и именно после его недолгого правления Викторин облачился в пурпур (SHA. Туг. Trig., VL6). Некоторые современные исследователи считают, что существование Юлия Постума — легенда[790], а пока никаких археологических, эпиграфических или нумизматических доказательств нет, считать по-другому неверно.

Требеллий Поллион в биографиях Галлиена и Викторина указывает, что с самого начала войны с Галлиеном Постум разделил власть с Викторином. В биографии Лоллиана, как он ошибочно называет узурпатора Лелиана, Поллион сообщает, что Постум был убит во время мятежа, поднятого Лелианом, который после этих событий сам стал императором и успешно воевал с германцами. В той же биографии приводятся две противоречивые версии о смерти самого Лелиана: по первой — его убил Викторин, по второй — недовольные его строгостью солдаты.

Доказательством того, что Лелиан не был галльским императором, могут служить слова Поллиона о том, что Лелиан «в меру своих сил удерживал довольно незначительную власть у галлов»[791] (SHA, Туг. Trig., V).

Кроме того, автор пишет, что Лелиан «нисколько не принес пользы государству, ибо многие галльские города и некоторые крепости, которые Постум… возвел, после убийства Постума, как разграблены, так и сожжены в результате… вторжения германцев» (SHA. Туг. Trig., V.4).

В этом же источнике говорится, что Виктория или Витрувия, избегая тяжести столь значительного бремени, переложила власть сначала на Мария, затем на Тетрика и его сына (SHA. Туг. Trig., V.3). И дается перечень тех, кто в Галлии был защитником римского имени. Постум, затем Лоллиан, потом Викторин, и, наконец, Тетрик, так как о Марии мы ничего не говорим» (SHA. Туг. Trig., V). В биографии самого Мария: «когда были убиты Викторин, Лоллиан и Постум, Марий, как говорят, происходивший из кузнецов, правил три дня» (SHA. Туг. Trig., VIII). В биографии Тетрика: «Когда были убиты Викторин и его сын, его мать Виктория побудила к власти Тетрика, сенатора римского народа, управлявшего в Галлии. Так как он был, как многие говорят, ее родственником, она заставила признать его Августом, а его сына провозгласить Цезарем» (SHA. Туг. Trig., XXIV). Биография Виктории повторяет версию биографии Мария: когда были убиты Викторин, Лелиан и даже Марий, «которого принцепсом провозгласили солдаты», Виктория предоставила власть Тетрику (SHA. Туг. Trig., XXXI). Полемий Сильвий дает последовательность — Постум, Лелиан и Марий, Викторин и оба Тетрика (Pol. Silv., 45–49).

Согласно Аврелию Виктору, Постум погиб во время войны с Лелианом (Лиг. Vict. De Caes., XXXIII): он был убит солдатами за то, что запретил им после победы разграбить поддержавший Лелиана Могонтиак. После смерти Лелиана власть захватил Марий, затем — Викторин и, наконец, — Тетрик, выдвинутый Викторией. Автор «Эпитомы» вовсе не упоминает Мария. Он рассказывает о захвате власти Постумом и добавляет, что в Могонтиаке власть захватил Элиан. Далее в рассказе о воцарении Клавдия II Готского кратко упоминается, что «в эти дни власть захватил Викторин» (Epitome, XXXII–XXXIV).

Евтропий и Орозий придерживаются той же последовательности, что и Аврелий Виктор (Eutr., IX, 9; Oros., VII.22). Греческие историки Зосим и Зонара по этому непростому вопросу ничего не сообщают. Любопытно, что один средневековый автор пишет, что после Постума власть наследовал Марий, затем Викторин и Тетрик. При этом Лелиан (в интерпретации Эмилиан) рисуется как бунтовщик[792].

Эти разнообразные версии позволили историкам делать различные предположения. Так, де Витт защищает версию Поллиона о разделении власти между Постумом и Викторином. Подтверждение ей он видит в выбитой в 265 г. монете с орлом и Securitas Augg., т. е. двух Августов. Полемизируя с нумизматом Колсоном, который относит это множественное число к сыну Постума, де Витт доказывает, что Постум младший был легендарной фигурой. По его мнению, монета была выбита в честь приобщения к власти Викторина, который в это время будто бы отпал от Галлиена, и получил за это звание соправителя Постума[793]. X. Шиллер считает, что Лелиан захватил власть на Рейне и был убит Викторином; Марий, по его мнению, был провозглашен в Испании и Британии, чем объясняется отсутствие испанского и британского легионов на монетах Викторина, но был разбит Викторином, который в знак этой победы выбил монету с легендой Restitutor Galliarum[794].

А. Ж. Эрманн старается определить последовательность галльских императоров на основании качества их монет и принимает последовательность: Постум, Лелиан, Марий, Викторин, Тетрик[795].

К. Жюллиан предполагает, что Постум пытался разделить власть с Викторином, который после смерти первого галльского императора делил власть с Лелианом. Викторина сменил Марий, затем власть перешла к Тетрику[796].

Представитель немецкой школы А. Альфельди более логично думает, что Викторин был коллегой Постума по консульству, откуда и возникла версия Поллиона об их совместном правлении[797]. Смерть Лелиана он относит к борьбе его с Постумом. Последовательность галльских императоров он дает такую же, как А. Ж. Эрманн, также на основании сравнения качества их монет[798].

У исследователей 7090-х гг. XX в. разногласий по вопросу о последовательности правления галльских императоров гораздо меньше. Они приняли следующую последовательность: Постум, Лелиан, Марий, Викторин, Тетрик[799]. Все те же сомнения возникают в отношении Лелиана: считать ли его галльским императором или простым мятежником[800]. Дискуссии ведутся лишь по вопросам точных датировок[801].

Последние находки трех монет Постума, двух Лелиана и четырех монет Мария позволили исследователям уточнить хронологию. Восстание Лелиана произошло в феврале-марте 269 г., поскольку найденные монеты Постума с двух монетных дворов Августы-Треверов и Колонии-Агриппины датируются январем-февралем 269 г., благодаря надписям на них[802]. С другой стороны, монета Лелиана с монетного двора Колонии-Агриппины дает возможность уточнить дату начала восстания в Могонтиаке[803]. Монеты Мария, выбитые на монетных дворах Августы-Треверов и Колонии-Агриппины, определяют время смерти Лелиана, и дату провозглашения императором первого — апрель 269 г.[804] При этом одна из монет, отчеканенная в Колонии-Агриппине, первоначально принадлежала Лелиану, а Марий перебил ее, использовав реверс[805]. Это лишь подтверждает, что Марий наследовал Лелиану и иных вариантов быть не может.

Таким образом, хронологический порядок правления галльских императоров Лелиана, Мария и Викторина является твердо установленным. Лелиан, Марий и Викторин. Лелиан, согласно мнению большинства современных исследователей, являлся мятежником против власти галльского императора. Несмотря на то, что Лелиан использовал тот же монетный двор, что и Марий, количество его монет много меньше, а качество значительно хуже. Наследниками власти Постума были Марий, Викторин и Тетрики.

Стоит отметить, что в 2004 г. на территории Великобритании в Оксфордшире др Брайан Малин нашел клад монет римских императоров. В их числе датированная монета с изображением императора, чье существование ставилось под сомнение — Домициана (Цезарь Домициан Пий Феликс Август)[806]. Античные авторы сообщали, что после крушения «Галльской империи» в Галлии подняли восстание Прокул и Боноз, а к ним присоединились Британия и Испания (Eutr., IX.17; SHA. XXIX.12–15; Prob. XVIII. 5–6; Oros. VII. 24). Иконография монет Домициана, найденных ранее, полностью копирует монеты Викторина. Выдвигалась гипотеза, что этот император просто не хотел копировать монеты «предателя» Тетрика. Теперь ясно, что Домициан был провозглашен императором раньше Тетрика в 271 г. и на короткое время возглавил «Галльскую империю». Судьба его остается неизвестной. В связи с открывшимися фактами возникает множество вопросов, на которые пока нет ответа, например, была ли Британия полностью возвращена под контроль «Галльской империи», можно ли считать этих императоров действительными правителями или они подобны Лелиану?


§ 2. Лелиан: император или мятежник

Знаменательно, что источники характеризуют Лелиана[807] как мятежника, который «стремился к перевороту», «захватил власть в Могонтиаке» и т. п. (Eutr., IX.9.1; Aur. Vict. De Caes., XXXIII.7; SHA. Tyr. Trig., IV; Pol. Silv., 45). Орозий, подобно Требеллию Поллиону, ошибочно называет Лелиана другим именем Эмилиан, замечая при этом, что он «замыслил государственный переворот»: «Aemilianus apud Mogontiacum cum res nouas moliretur oppressus est» (VII.22.ll). Орозий воспринимает Лелиана как некого бунтовщика, а отнюдь не как одного из галльских «императоров». Этот автор ясно указывает, что «после смерти Постума к власти устремился Марий»: «Post mortem Postumi Marius ibidem inuasit imperium…» (VII.22.ll). Примечательно, что многие античные авторы ошибаются в имени Лелиана. Так, автор «Эпитомы» называет его Элиан — «Aelianus» (XXXII.4). Средневековые авторы, пользуясь античными источниками, называют Лелиана Эмилиан — «Emilianus» (Otton. Chron., XXXVII.il).

Малочисленность монет Лелиана, отчеканенных в Могонтиаке, свидетельствуют о краткости его правления. Большинство источников указывает на Могонтиак как на место провозглашения Лелиана императором. Его монета с легендой XXX Virtus militum была убедительно истолкована Шалоном как выбитая в честь поддержавшего его XXX Улъпиева легиона[808]. Так как этот легион стоял в Ксантене, то, вероятно, восточная часть Рейнской области восстала против Постума и признала Лелиана. Возможно, что восстание началось именно в военном лагере Ксантена, где первоначально и находился монетный двор Лелиана, который затем был передислоцирован в Могонтиак[809]. Гипотеза о том, что Лелиан был либо начальником гарнизона, либо входил в командующий состав легиона, может быть истиной.

П. Вебб уверен, что, отсутствие находок монет Лелиана с монетных дворов Лугдуна или Августы Треверов, лишь доказывает, что подобных монет не может существовать. Во-первых, эти города значительно удалены от центра восстания Могонтиака, а во вторых, за столь короткий отрезок времени Лелиан не успел бы подчинить себе эти регионы[810].

Сопоставляя это с данными о том, что Постум далеко не сразу был признан на Рейне, Е. М. Штаерман предполагает[811], что мятеж Лелиана был вызван не переменчивым характером галлов, как склонен считать К. Жюллиан[812], а непрочностью власти галльских императоров на Рейне. Тем не менее, Лелиана нельзя считать галльским императором, т. к. кроме Могонтиака и одного, а возможно лишь части (речь идет, по-видимому, о когорте) XXX Ульпиева легиона, другие регионы и военные подразделения ему не присягали. Чеканка монет, произведенная в Могонтиаке, также не может считаться свидетельством в пользу того, что Лелиан являлся общепризнанным галльским императором. Кроме того, монеты Лелиана имеют небольшой ареал распространения и не выходят за границы Верхней Германии и окрестностей Могонтиака[813].

Говоря словами античного автора: «Lolliani autem vita in multis obscura est…» (SHA. Tyr. Trig., V.8). Монетные портреты Лелиана рисуют нам человека, обладающего тонкими чертами лица, что, по мнению отдельных исследователей, может говорить о его знатном аристократическом происхождении[814]. Свидетельством в пользу знатного происхождения могут служить и имя — Ulpius, которое имеет неримские корни[815]. Л. Элмер и И. Кениг придерживаются версии, что имя Ulpius имеет корни в среде испанской знати[816]. Требеллий Поллион утверждает, что подобно Постуму, Лелиан прославился «благодаря своему мужеству, а не весу знатного происхождения» (SHA. Туг. Trig., V.8). Существует предположение, основанное на изучении его имени, что сам Лелиан германского происхождения[817]. Однако, несмотря на продолжающуюся дискуссию, нельзя пока отвергать испанское родство Лелиана, которое допускает его притязание на родство с императором II в. Траяном. Очевидно, Лелиан использовал сходство имен с целью объявить родство с Траяном для обоснования легитимности и серьезности своим притязаниям на высшую власть[818]. При этом основной акцент делался, по-видимому, на небрежность Постума к испанским делам[819].

Другой вопрос касается должности и звания Лелиана. Ряд современных исследователей настаивают на том, что Лелиан являлся наместником Germania Superior[820], либо командовал гарнизоном Могонтиака[821]. Существующие предположения хорошо выразил современный автор: «Лелиан был либо командующим легионов в Германии, либо одним из командиров Legio XXX Ulpia Victrix; либо командующим гарнизона Ксантена, либо legatus Postumi Augusti pro praetore, либо наместником Germanie Inferieure»[822]. Существует и иное мнение — что он являлся простым офицером, служившим в Могонтиаке[823]. Последние два предположения ближе всего к действительности.

Итог правления Лелиана подмечен античным автором, отметившим, что многие галльские города, возведенные Постумом, были уничтожены новым вторжением германцев (SHA. Туг. Trig., V.4). Сомнительно, что Лелиан успел восстановить их, поскольку, согласно современному изучению эмиссий монет Лелиана и археологическим данным, восстание в Могонтиаке длилось не более двух-трех месяцев[824]. Начало мятежа падает на январь-март 269 г.[825] Постум с частью войск осадил Могонтиак, который достаточно быстро сдался. Лелиан был вынужден бежать, не найдя, судя по всему, поддержку в других городах. Спустя некоторое время Лелиан был убит Викторином, преследующим его от самых стен Могонтиака (SHA. Туг. Trig., V. 3; VI. 3). «Et Lollianus quidem non nihilum rei publicae profuit» (SHA.Tyr.Trig., V.4).


§ 3. «Кельнский властитель»

Согласно сведениям источников, после смерти Постума галльское государство возглавил Марий[826], который был простым кузнецом и не только плохо разбирался в военном деле (Eutr., IX.9.2; SHA. Туг. Trig., VIII.1; Aur. Vict. De Caes., XXXIII.9; Oros., VII.22; Joh. Ant., fr. 152; Pol. Silv. 45; Ottonis. Chron., III.37.12–13), но и не обладал административными талантами (Aur. Vict. De Caes., XXXIII.9: ferri quondam opifex neque etiam turn militiae satis clarus; SHA. Tyr. Trig., VIII.3: vir quidem strenuus ac militaribus usque ad imperium gradibus evectus; Eutr., IX.9.2; SHA. Tyr. Trig., VIII.l; Oros., VIL22.il; Joh. Ant., fr. 152; Pol. Silv., 45). С другой стороны, нам неизвестно этническое происхождение Мария. Нельзя исключить предположение И. Кёнига, что Марий, очевидно, был галльского происхождения или из рейнских провинций[827]. Более спорно предположение об его испанском происхождении[828].

Точные сведения о времени и месте провозглашения Мария императором отсутствуют. Античные авторы сообщают, что он был непосредственным преемником Лелиана (Eutr., IX.9.2; Aur. Vict. De Caes., XXXIII.9; Oros., VII.22), и только Требеллий Поллион, противореча сам себе (ср. SHA. Туг. Trig., VIII.1, XXIV. l), утверждает, что Марий возглавил государство после смерти Постума, Лелиана и Викторина. Нумизматические данные позволяют утверждать, что он был избран солдатами сразу после смерти Лелиана, очевидно, летомосенью 269 г.[829]

Если же считать его, соглашаясь с мнением большинства античных авторов, наследником Постума, то, скорее всего, он был провозглашен императором под стенами Могонтиака, как и указывает Орозий (VII.22.ll), т. е. после убийства Постума и его сына, в то время, когда Викторин отправился в погоню за Лелианом. Все источники едины в том, что Марий был выдвинут именно солдатами (Eutr., IX.9; SHA. Туг. Trig., VIII; Aur. Vict. De Caes., XXXIII.911; Oros. VII.22.ll).

Источники сообщают, что Марий правил два или три дня (Aur. Vict. De Caes., XXXIII.12; SHA, Trig. Туг., VIII.1; Eutr., IX.9; Oros., VII.22.11), что не может быть истинным. Дело, Во-первых, в правильном прочтении оригинального текста Аврелия Виктора, в котором сказано, что спустя два дня после смерти Мария власть принял Викторин, а не о том, что Марий правил два дня (Hoc iugulato post biduum Victorinus deligitur… Aur. Vict. De Caes., XXXIII.13). Согласно данным нумизматики, правление Мария было намного дольше двухтрех дней, как и указано в источниках (Eutr., IX.2; SHA. Туг. Trig., VIII; Aur. Vict. De Caes., XXXIII.12). Орозий же пишет, что «после смерти Постума Марий в том же месте устремился к власти, но был вскоре убит» (VII.22.11). С другой стороны, существует теория, что Марий облачился в пурпур в ином месте, нежели в Колонии-Агриппине. Хотя неизвестный монетный двор Мария мог и не располагаться в его настоящей резиденции, но он должен был работать на этого императора, по крайней мере, в течение нескольких недель.

Количество[830] и распространение выпущенных Марием монет позволяют говорить о гораздо более длительном правлении, чем пара дней[831]. Известия о необычайно кратком сроке правления Мария, возможно, произошли из-за смешения представлений об обоих рейнских мятежниках — Лелиане и Марии. Лелиан был малоизвестен, так что путаница даже в его имени. Возможно, что впоследствии он был спутан со столь же малоизвестным Марием. Тем не менее, мы не имеем в своем распоряжении ни одной надписи, связанной с Марием в этот период[832]. Известный немецкий исследователь, рассчитав примерное время между смертью Постума в 269 г. и вступлением на престол в этом же году Викторина, довольно справедливо предполагает, что Марий правил четыре месяца[833].

Итак, в середине или чуть позже 269 г., у стен Могонтиака императором «Галльской империи» был провозглашен Марк Аврелий Марий, прославившийся среди соратников по оружию своей необычной силой (SHA. Туг. Trig., VHI.4–5). Известно также, что он был не простым легионером, но и не занимал высокого места на лестнице военной карьеры (SHA. Туг. Trig., VHI.6). Марий был наименее вероятным претендентом на престол, однако его выдвижению способствовала Виктория (SHA. Туг. Trig., V.3). Отсутствие Викторина стало одной из причин провозглашения обычного ремесленника императором.

Существовало предположение, что Марий, подобно Лелиану, был мятежником и провозглашен императором на Рейне, захватив в дальнейшем власть в западной части «Галльской империи». В доказательство приводится отсутствие монет Викторина, отчеканенных в честь испанского легиона. Последнее проще объяснить тем, что большая часть Испании перешла под контроль нового римского императора Клавдия. Сведения же о необычайно кратком сроке правления Мария, возможно, произошли из-за смешения представлений об обоих рейнских мятежниках — Лелиане и Марии, а их малоизвестные имена затем спутаны[834].

Однако мнение Е. М. Штаерман о том, что Марий, подобно Лелиану, не был легитимным императором всей Галлии, остается близким к истине[835]. Нельзя принять утверждение, что в «Галльской империи» было двоевластие: Марий управлял Испанией и Британией, Викторин — всей остальной частью[836].

Столицей по-прежнему оставалась Августа Треверов, а монетный двор из Могонтиака был переведен в основной монетный двор «Галльской империи» — Колонию-Агриппину[837]. К этому времени монетный двор Медиолана был потерян, а Лугдуна — не функционировал. Легион VII Gemina, базирующийся в Лугдуне присягнул римскому императору Клавдию и получил титул Claudiana[838]. Легион VIII Augusta, располагавшийся в Аргенторат (совр. Страсбург), также перешел на сторону Клавдия.

Нет никаких данных о том, что Испания полностью перешла под юрисдикцию римского императора[839]. Скорее, речь идет о юго-восточных областях[840]. Здесь появляются надписи в честь Клавдия Готского, в Тарраконе чеканятся его монеты, но только со второго года его правления. С другой стороны, на монете Лелиана с легендой Temporum felicitas изображена лежащая фигура Испании с оливковой ветвью и маленьким зайцем[841]. Заяц так же, как колосья, был одним из символов мира, изобилия и процветания.

Политика «кельнского властителя», как справедливо назвал Мария исследователь И. Кёниг[842], была направлена на то, чтобы удержать власть в данном регионе. Однако малочисленность источников не позволяет определить направления политики Мария и установить Какие-либо мероприятия, проведенные этим галльским императором. Как сообщает Требеллий Поллион, Марий, принимая власть, произнес речь, в которой заявил, что римский народ является «железным народом» (SHA. Туг. Trig., VIII.11), проводя аналогию со своим ремеслом и определяя население «Галльской империи» словом «римский народ». Сделано это было, прежде всего, в политических целях для привлечения на свою сторону легионов. С другой стороны, стремясь удержать власть, Марий хотел продемонстрировать лояльность по отношению к римскому императору. Вряд ли здесь может идти речь о претензиях на власть в Риме, хотя доказательств в подтверждение этой гипотезы слишком мало.

Известные нам монеты Мария имеют легенды, связанные с армией. Никаких конкретных воинских подразделений не упоминается. Характерны легенды CONCORDIA MILITVM с изображением двух рук, соединенных в рукопожатии, или легенда TEMPORVM FELICITAS с изображением стоящего слева Счастья, держащего рог изобилия и кадуцей[843]. Но чаще встречаются общие легенды — FIDES MILITVM, VIRTVS AVG., CONCORDIA MILITVM[844]. Интересен один антониниан, хранящийся в Кельнском музее, на котором изображен Постум и выбита надпись IMP С MARIVS PF AVG.[845]. Примечательно, что найденные монеты Мария представлены только ауреусами и антонинианами, отчеканенными на двух монетных дворах — Колонии-Агриппине и одной из временных мастерских. Вероятно, было произведено не менее 2-х монетных эмиссий. Именно это обстоятельство позволяло отдельным исследователям выдвинуть гипотезу о том, что Марий являлся незаконным галльским императором и тем самым приравнивается к Лелиану[846].

Обращает на себя внимание и тот факт, что на монетах Мария совершенно отсутствуют легенды, связанные с кавалерией, занимавшей значимое место на монетах Постума, Викторина и Тетрика. Видимо, как представитель рейнских легионов, Марий противопоставлял своих легионеров «варварской» коннице галльских императоров.

Монеты Колонии-Агриппины соответствуют монетам Постума последних лет его правления. Однако портрет Мария выполнен хуже, чем портреты других императоров. Подчас изображение императора почти гротескное: большой нос, образующий острый угол с линией бровей, и широкими ноздрями; губы столь выпуклые, что почти напоминают негроидную форму; подбородок часто скрыт короткой бородой. Стиль изображения подобен портретам Лелиана. Другой монетный двор идентифицировать пока не удается. Иконография и чеканка не характерны ни для монетного двора Могонтиака, ни Лугдуна или других известных монетных дворов, хотя тип может быть с уверенностью назван «варварским». Портрет Мария грубо воспроизведен местным мастером. На монетах отсутствует обычный для Колонии-Агриппины титул императора R F.[847]. Подобный портрет находят в чеканке некоторых ауреусов и значительного числа антонинианов Мария и только одного выпуска антонинианов с именем Викторина. Исследователи справедливо полагают, что в правление Мария была открыта некая монетная мастерская, немедленно закрытая Викторином после его вступления на престол[848].

Спорным вопрос остается с принадлежностью Британии. И. Кёниг[849] на основании одной надписи утверждает, что только небольшая часть Британии вышла из-под контроля «Галльской империи». Остальная территория Британии оставалась в подчинении галльских императоров. Английский исследователь уверен[850], что Британия полностью находилась под контролем, по крайней мере, в течение правления Мария и Викторина[851]. Тетрик потерял над ней власть[852]. Е. М. Штаерман предполагает, что и Лелиан, и Марий не были легитимными императорами во всей Галлии, а стояли во главе восставших отдельно взятых рейнских легионов, в то время как остальными частями «Галльской империи» правил наследовавший Постуму Викторин[853].

Марий был убит воином, желавшим отомстить за то, что некогда в кузнице Марий отнесся к нему с недостаточным вниманием (SHA. Туг. Trig., VIII.6–7).


§ 4. Викторин

Викторин (imperator Caesar Marcus Piavonius Victorinus, pius felix, invictus Augustus, pontifex maximus, tribunicia potestate, consul, pater patriae, proconsul[854]), как уже говорилось, происходил из знатного галльского рода и перешел на сторону Постума во время карательной операции в Галлии римского императора и его военачальника Авреола в 264 г.

Источники довольно туманно говорят о происхождении Викторина (SHA. Туг. Trig., IV; Eutr., IX.9.3; Oros., VII.22; Aur. Vict. De Caes., XXXIII.12; Epitom., XXXIV.3; Pol. Silv., 49; Greg. Tur. Hist. Franc., 1.33; Ottonis. Chron., III.37. 13–14). Однако раскопанный в Августе Треверов дом Викторина с мозаикой — один из самых богатых и роскошных в этом городе галльской знати[855]. Его мать Виктория обеспечила ему карьеру, побывав в Риме[856]. Юный Викторин был зачислен под командование начальника конницы Авреола. Начало восстания в Галлии застало его, по-видимому, в Мезии. До карательной операции 264 г. Викторин никак не реагировал на ситуацию в Галлии, возможно, опираясь на мнение, распространенное в Риме. Истинную ситуацию он увидел в Галлии, когда была устроена настоящая резня по приказу Галлиена. Викторин не только сам перешел на сторону Постума, являвшегося через его мать родственником, но и убедил часть войск последовать его примеру.

Без сомнения, Викторин был талантливым военачальником. Он близко к сердцу воспринял идеи своего нового императора, сразу включившись в работу по становлению «Галльского государства». Со временем он возглавил преторианскую гвардию Постума, одновременно выполнял и личные поручения Постума, такие как укрепление рейнского лимеса и отражение набегов германцев во время его восстановления[857]. Именно Викторин сражался с Галлиеном, когда римский император прибыл в Галлию с целью покарать мятежника Постума (SHA. Туг. Trig., VL1; Gall. Duo., VII. 1; Joh. Ant, fr. 152).

Неясным остается факт установления милевого камня с именем Викторина на правом берегу Рейна. Связано это, прежде всего, с вопросом о том, был ли Викторин соправителем Постума. Думается, что слова Требеллия Поллиона «Postumus senior….Victorinum…in participatum vocavit imperii et cum eodem contra Gallienum conflixit» — следует перевести именно как: «Постум привлек Викторина… к участию в разделении воинской власти и вместе с ним выступил против Галлиена» (SHA. Туг. Trig., VI.l). По словам этого же автора, Постум лишь тогда решился на это, когда Галлиен организовал новую карательную операцию и сам прибыл в Галлию. Предположение о том, что Викторин был соправителем Постума, выведенное на основании того, что в 267 г. Викторин упоминается в надписи как товарищ Постума по консульству[858], не может быть истинным. Сомнения в этом факте были еще у X. Дессау[859]. Дело в том, что в надписях консульские полномочия вместе с Постумом в разные годы разделяли и другие его соратники[860], и нельзя их всех называть соправителями первого галльского императора. К тому же неясно, по какой причине Викторин, который якобы правил вместе с Постумом, получил отсрочку, а вместо него трон занял Марий?! С другой стороны, существует монета Постума с легендой, упоминающей двух Августов — [SEC]VLVM AVGG[861]. Это единственной свидетельство в пользу версии о разделении власти в «Галльской империи» между Постумом и Викторином.

Викторин по поручению Постума набрал дополнительные вспомогательные отряды из германских наемников для защиты рейнского лимеса (SHA. Туг. Trig., VI. l). Первоначально он являлся, согласно одной надписи, tribunus praetorianorum[862], а впоследствии praefectus praetorio[863]. Возможно, милевой камень был установлен именно в это время, поскольку датируется 2-й пол. 60-х гг. III в.[864]

Смерть Постума застала Викторина вдали от места основных событий. Он по приказу императора преследовал Лелиана и убил его (SHA. Туг. Trig., VI.3). Скорее всего, именно отсутствие Викторина, который был обязан защищать жизнь своего императора как префект претория, стало причиной гибели Постума. И именно отсутствие Викторина сделало Мария новым императором.

Когда Марий был умерщвлен, Викторин оставался единственным кандидатом на трон. Согласно сообщениям некоторых античных авторов, произошло это в правление Клавдия II Готского (Epitome, XXXII–XXXIV). Полемий Сильвий утверждает, что Викторин возвысился в начале правления Аврелиана (Pol. Silv., 46–49). Согласно нумизматическим и эпиграфическим данным, Викторин был объявлен императором в конце 269 г., так что с 1 января следующего 270 г. он принимает консульские полномочия[865].

Согласно источникам, Викторина именно избрали императором — deligitur (Aur. Vict. De Caes., XXXIII.12; Eutr., IX.9.2; Oros., VII.22; Joh. Ant., fr., 152), причем спустя два дня после гибели Мария (Aur. Vict. De Caes., XXXIII.12; Eutr., IX.9.3; Joh. Ant., fr. 152) и во время правления Клавдия II Готского (Aur. Vict. De Caes., XXXIV.3). В длинной череде официальных титулов Викторина, если сравнивать их с титулатурой Постума, отсутствовал только Germanicus maximus, который первый галльский император получил в 261 г. Имя Викторина в надписях и на монетах часто пишется как Piawonius, возможно, этот вариант субстантивирован от имен Pius Avonius[866].

Августа Треверов оставалась столицей «Галльской империи», но резиденцией Викторина была Колония-Агриппина, что указывало на особую значимость этого города[867]. Его знание военного дела, «не уступавшее Постуму» (Aur. Vict. De Caes., XXXIII.12) доблесть, строгость и военная выдержка позволила ему завоевать авторитет среди легионов. Викторин продолжал борьбу с германскими племенами. Согласно надписям на монетах, ему присягнули 14 легионов. Однако он не смог вернуть Испанию под свой контроль, о чем свидетельствуют надписи Клавдия II Готского, найденные в данном регионе[868]. В то же время из источников известно, что Тетрик владел Галлией и Испанией (SHA. Claud., VII.5). Видимо, речь идет об отдельных (Северо-западных?) областях Испании, остававшихся под властью галльских императоров[869].

Викторин потерял также восточную часть Нар боннской Галлии[870]. Исследователи предполагают, что Нарбонская Галлия занимала либо колеблющуюся позицию[871], либо относительный нейтралитет, поскольку именно в этом регионе скрывались беженцы из восставшего Августодуна. Во всяком случае, с самого начала правления Клавдия Готского часть Нарбоннской Галлии перешла под власть Рима. Надпись из Грацианополя, датированная 269 г., сделана в честь римского императора, показывая, что эта часть Narbonensis признавала Клавдия II, и что здесь располагался с конницей Юлий Плацидиан[872]. О пребывании в восточной части Нарбоннской Галлии Плацидиана известно и из другой надписи[873]. Тем не менее, город Вьенна оставался в составе «Галльской империи» весь период ее существования[874], тогда как постоянное соперничество этого города с Лугдуном должно было, казалось бы, толкать его в противоположный лагерь. Надписи Викторина обнаружили в разных районах, к примеру, в Майнце, Нанте, Лескорно, Сент-Мелуар-де-Буа[875], на территории Белгики[876], Британии[877] и находят на линии Нант — Тур — Бурж — Дижон — Безансон — Базель[878].

Надо думать, что победе Викторина в значительной степени способствовали все усиливавшиеся вторжения германцев, особенно опасные для рейнских областей. Возможно, что Викторин был в союзе с некоторыми германскими племенами, наемники из которых состояли у него на службе. Победа Викторина была отмечена монетой, на которой изображен он сам, поднимающий коленопреклоненную Галлию; на заднем плане — Счастье с рогом изобилия; легенда — Restitutor Galliarum votis publicis / Gaudia publica[879]. Очевидно, такие легенды должны были представить Викторина спасителем гражданского населения Галлии от военной анархии, что вполне подходит для «аристократического ставленника», каким считает его ряд исследователей[880]. В это же время появляются монеты с Викторией, Марсом, Юпитером[881] и монетная серия, посвященная легионам, которые Викторин хотел почтить и привлечь к себе на службу. На этих монетах фигурируют не все легионы, поддерживающие Викторина. Отсутствуют британские легионы II-й Августов и VIй Победоносный, хотя Британия бесспорно оставалась под властью Викторина[882]. Не упомянут и германский легион VIII Августов.

Естественнее предположить, что Викторин отметил только те легионы, которые в это время перешли под его власть. Четыре дунайских легиона, или их части, могли попасть к нему после гибели командовавшего ими Авреола, убитого на севере Италии Клавдием. Возможно, Реция еще оставалась под властью галльского императора. Тогда его признали и рейнские легионы. Это подтверждается и отсутствием на монетах Викторина VIII Августова легиона. Находясь в Аргенторате, он мог и не принимать участия в мятежах, центром которых был Могонтиак. Единственный, отмеченный на монетах Викторина британский легион XX Валериев Победоносный, тот же, что и на монетах Галлиена. Видимо, часть этого легиона оставалась около Могонтиака и принимала активное участие в происходивших событиях.

Также отметим I-й легион Минервы и XXX Ульпиев, стоявшие по-прежнему в Нижней Германии, XXII Primigenia, базировавшийся в Могонтиаке и после крушения «Галльской империи» присягнувший Караузию[883], IV Флавиев из Мезии, V Македонский и XIII Близнец из Дакии, XIV Близнец из Верхней Паннонии. Интересно единственное упоминание легиона XII Victrix из Стасбурга[884].

Наиболее загадочным представляется появление на монетах Викторина легионов из Финикии (III-й Галльский), Палестины (X Fretensis) и Египта (II-й Траянов). Предположение М. Бланше, что эти монеты были выбиты в честь отдельных вексилларий легионов, участвовавших в войне с «Галльской империей», а затем перешедших на сторону Викторина, представлялась малоубедительной E. M. Штаерман[885], однако полностью отвергать идею французского исследователя нельзя, ведь сейчас точно известно, что отряд вексиллариев из легиона III Cyrenaica присягнул Викторину. Но вот объяснить присягу легиона, стоявшего в Бостре в Аравии пока не представляется возможным[886]. Единственная гипотеза может быть связана с попытками Викторина и его матери заключить военно-политический союз с Пальмирским царством. Пришедшая к власти Зенобия была, вероятно, знакома с Викторией, возможно, только посредством переписки (SHA. Claud., XXV. 4). Такой союз свел бы на нет все усилия римских императоров вернуть под свой контроль провинции.

Предположения о причинах появления упоминаний об этих легионах на монетах выдвигались самые разные: от простой пропаганды[887], обычной для римских монетных эмиссий, до версии, что восточные легионы были привлечены для борьбы против Зенобии, при этом отдельные когорты могли быть использованы для обслуживания регионов «Галльской империи»[888]. Выстраивается следующая картина:

Legio I Minervia (Elmer, n. 711) — Bonna (Ritterling E.[889], RE XII 1430)

Legio II Augusta (n. 712) — Isca Silurum (RE XII 1460)

Legio II Traiana (n. 713) — Alexandria (RE XII 1487)

Legio III Gallica (n. 714) — Damascus (RE XII 1528)

Legio III Parthica (n. 714 a) — Rhesaenae (RE XII 1539)

Legio IV Flavia (n. 715) — Singidunum (RE XII 1543)

Legio V Macedonica (n. 716) — Potaissa (RE XII 1579)

Legio X Fretensis (n. 717) — Aelia Capitolina (RE XII 1673)

Legio X Gemina (n. 718) — Vindobona (RE XII 1683)

Legio XIII Gemina (n. 719) — Apulum (RE XII 1717)

Legio XIV Gemina (n. 720) — Carnuntum (RE XII 1738 f.)

Legio XX Valeria Victrix (n. 721–722) — Deva (RE XII 1773)

Legio XXII Primigenia (n. 723–724 — Moguntiacum (RE XII 1803)

Legio XXX Ulpia Victrix (n. 725–728) — Castra Vetera (RE XII 1823)

Внешнеполитические отношения подразумевали наличие хоть каких-то контактов с Римской империей. Новый властитель Рима Клавдий II Готский отличался от Галлиена по своему характеру и проводимой политике.

Клавдий, иллирийского происхождения, являлся одним из военачальников Галлиена, который до своего провозглашения императором отражал набеги варваров на Дунае (Dio Cass., МХХIII; Eutr., IX.11.1–2; SHA. Claud., XXV; Zosim., 1.41; Zonaras, XII.26; Ottonis. Chron., III.38; Oros., VII.23; Euseb. Hist. Eccl., VII.32–33; Aur. Vict. De Caes., XXXIV; Epitom., XXXIV). Его двухлетнее правление ознаменовалось не только его победой над готами, но многочисленными политическими и экономическими начинаниями. Согласно монетным легендам DEO CABIRO и REGI ARTIS[890], Клавдий уделял особое внимание ремесленным коллегиям и хотел почтить покровительствовавших им богов. Судя по сообщению Требеллия Поллиона, этот римский император после своей победы над готами снова начал в больших масштабах практиковать расселение пленных на римский земле (SHA, Claud. XXV.I.3). Приняв власть, Клавдий занялся проблемами своей державы, но против Постума он не пошел, хотя, безусловно, знал о происходящем внутри «Галльской империи». Убийство Постума и приход к власти вначале Мария, затем Викторина и Тетрика, не прошли не замеченными для римского императора.

Клавдий Готский не вел войны с «Галльской империей»; Галлиен в конце своего правления также был слишком занят войной с готами и Авреолом, и осложнением ситуации в Пальмире. Кроме того, вряд ли могли быть взяты на запад части египетского и сирийских легионов в то время, когда после смерти Одената обострились отношения с администрацией Зенобии. В 267 г. Галлиен предпринял поход якобы против Персии, а фактически, чтобы снова подчинить себе Пальмиру. Войско его было разбито отрядами Зенобии. В Египте, где оставалось много сторонников побежденного Квиета, все время не прекращалось движение против Галлиена. Оно вылилось в узурпацию Эмилиана, а затем, также около 268 г., Египет отделился от Рима и вошел в царство Зенобии. Скорее поэтому можно думать, что Викторин, как и Постум, хотел наладить союз с Востоком[891].

Викторин по своему характеру, что отмечают многие античные авторы, был человеком деятельным и инициативным, не уступавшим Постуму в знании военного дела (SHA, Туг. Trig., VI. 1; Eutr., IX.9.1; Aur. Vict. De Caes., XXXIII.12). После некоторого периода анархии, Викторин смог примирить военных и гражданское население региона, хотя и ненадолго. Он был тем единственным наследником Постума, который стремился сохранить созданную им империю, продолжая его внутреннюю и внешнюю политику, поддерживая рейнский лимес и оборонительные укрепления в должном порядке. Викторин знал, что важнее для сохранения государства и поддержания мира. Эти знания он почерпнул от Постума, который, возможно, видел в нем своего преемника[892].

Но для широкой политики у Викторина не было возможностей. Германские вторжения участились, подчас выходцы из германских племен объединялись в шайки разбойников[893]. Отдельные отряды германцев предприняли натиск на долину Мозеля[894]. К сожалению, камень с надписью, обнаруженный в Лизеннихе и хранящийся в Музее г. Бонна, не может быть датирован достаточно точно[895]. Викторин не вел полномасштабных военных действий, как Постум, о чем свидетельствует отсутствие в эпиграфических и нумизматических источниках соответствующих надписей и легенд. Наиболее значимой причиной стало, как справедливо считает И. Кёниг[896], восстание в Августодуне, куда Викторин стянул большую часть своих военных сил.

Его примирение с рейнскими легионами также оказалось непрочным. Причина этому — в характере Викторина. Молодой и легкомысленный, он оставался избалованным отпрыском знатного рода. Ощутив власть в полной мере, Викторин последовал по неправильному пути Галлиена. Источники сообщают, что он успел разрушить немало браков, а все хорошие качества его натуры «были погублены развратом и страстью к наслаждению с женщинами, которую вначале он сдерживал» (SHA. Туг. Trig., VI.6–7; Aur. Vict. De Caes., XXXIII.12; Eutr., IX.9.3). Викторин питал слабость к пышным приемам, его выход к народу напоминал спектакль[897], и все это не способствовало укреплению его власти.

Финансовая политика молодого императора была пассивнее, чем подобная политика у Постума[898], хотя монетные дворы Могонтиака, Колонии-Агриппины и Августы Треверов по-прежнему функционировали. Викторин ничего не привнес нового в иконографию монет, а вес монет становится меньше. И, тем не менее, Викторин старался продолжить политику первого галльского императора. Нумизматические и эпиграфические источники позволяют нам говорить о трех периодах, когда Викторин обладал tribunitia potestate, в течении которых он дважды был наделен консульскими полномочиями[899]. Период третьего консулата Викторина доказывается только одной монетой[900]. На монетах вместе с привычной длинной титулатурой[901] чеканилось полное имя императора — PIAWONIVS[902]. Укороченный вариант имени был характерен для монетного двора Колонии-Агриппины[903] — PIAWONI, PIAV, PIA и даже укороченное до двух букв — PI[904].

Портрет Викторина на монетах точно соответствует характеристикам подобного портретного изображения Постума[905]. Отличие можно найти лишь в особой драпировке отчеканенного бюста. Портретные вариации найдены на монетах, как из серебра, так и из золота[906]. В большинстве случаев это хорошее исполнение с явно уважительным отношением мастера к императору. Голова изящно и тщательно вырисована: узкие брови, красивый классический профиль, хорошей формы нос, более короткая и остроконечная борода[907].

Ряд монет Викторина так называемого «варварского типа» может служить доказательством существования временных монетных дворов. Реверсы монет этого галльского императора не отличаются разнообразием, а лишь копируют подобные монеты Постума. Интересна одна монета с надписью VICTORIN и VICTORINE и изображением двух лиц в профиль[908]. Предполагается, что это либо жена Викторина, либо его мать Витрувия[909]. Уважение подданных выразилось в монете с надписью CONSECRATIO (галльский вариант — CONSACRATIO)[910]. Викторин также выпускает монету ROMAE AETERNAE с красивым изображением бюста Ромы[911].

Примечательна серия монет Викторина, выполненная почти вся из золота. Одна часть посвящена Гераклу, а другая выбита в честь легионов императора. Монетные легенды, прославлявшие присягнувшие Викторину военные подразделения характерны, в большинстве своем, для ауреусов. Подобные посвящения характерны для многих римских императоров. Постум избегал подобных легенд и был необычайно корректен в своих титулах и прославлениях побед, чтобы не оскорбить ни легионы, ни наемников из германских племен. Исследователи приравнивают серию монет Викторина с прославлением легионов к подобным монетам Антонинов, Септимия Севера и Галлиена[912]. В серии монет Викторина, посвященной легионам, встречаются монеты достоинством в денарий и антониниан. Этой чести, соответственно, были удостоены легион XXII Primigenia и легион XXX Ulpia Victrix[913]. Подобные монеты, посвященные легионам III Gallica и XIII Gemina, были найдены в начале XX в. и не вошли в ряд каталогов.

В правление Викторина по-прежнему почитался Геракл, являвшийся к тому же богом-покровителем легиона XXII Primigenia[914]. Диана являлась audiutrix императора[915], а Юпитер — его conservator[916], поэтому монеты с их изображениями и связанными с ними легендами встречаются наиболее часто. Почитался и солярный культ в монетах типа Invictis и Oriens[917]. Марс появлялся на монетах в качестве comes Augusti[918], как и богиня победы Виктория[919]. Почиталась и Virtus[920]. Интересной легендой является DEFENSOR ORBIS с изображением трех воинов с копьями и щитами и трех женщин[921]. Возможно, что женщины олицетворяли регионы «Галльской империи»: Галлия, Испания и Британия, а воины — военные силы Викторина, которые обеспечивали безопасность этим провинциям. Однако, если учесть, что Испания находилась уже под юрисдикцией римского императора, то третьей провинцией, возможно, была Реция?! Монета с надписью PROVIDENTIA AVG. и изображением головы Медузы Горгоны, отчеканенная в Колонии-Агриппине, является скопированной с подобной монеты Септимия Севера[922].

После двух с половиной лет правления Викторин пал жертвой возникшего на Рейне заговора. Непосредственной причиной убийства Викторина источники считают месть актуария[923] Аттициана за связь императора с его женой (Aur. Vict. De Caes., XXXIII.12: Eutr., IX.9.2; SHA. Tyr. Trig., VI.3; Joh. Ant., fr., 152; Oros., VII.22). Но недовольство Викторином в рейнских войсках существовало все время. И Аврелий Виктор, и Требеллий Поллион отмечают, что легионеры уже давно были настроены против императора. Поэтому Аттициану было нетрудно собрать враждебную Викторину группировку и убить его во время пребывания галльского императора в Колонии-Агриппине (Eutr., IX.9.2; Aur. Vic. De Caes., XXXIII.12; SHA, Tyr. Trig., VI.3; Joh. Ant., fr. 152).

Современные исследователи относят смерть Викторина к концу 270 — нач. 271 гг.[924] Античные авторы сообщают, что правил Викторин два года (Aur. Vict. De Caes., XXXIII.12; SHA. Tyr. Trig., VI.3). Если брать за основу хронологию Римской империи, то известно, что Тетрик застал конец правления Клавдия II Готского. Исходя из консульских полномочий Викторина, галльский император был убит в начале 271 г.[925]

Конец правления Викторина ознаменовался также восстанием в Августодуне (совр. Отен). Город племени эдуев по каким-то причинам поссорился с Викторином и закрыл ворота перед ним. Это было началом восстания багаудов. Евмений говорит, что Августодун, когда призвал Клавдия, был окружен «злодейством бунта багаудов» (Paneg. Lat., VIII (9).4.1).

Позднее панегиристы не раз останавливались на этом событии, которое, по их мнению, давало Августодуну особые права на милости императоров. Евмений просто упоминает, что город этот «взывал

0 помощи к римскому принцепсу»[926]. Другой панегирист напоминает Констанцию, что жители Августодуна «первые призвали твоего родственника, божественного Клавдия к возвращению Галлии, и, ожидая его помощи, они семь месяцев находились в осаде и, претерпев все бедствия и нужды, лишь тогда позволили ворваться в ворота галльским мятежникам, когда, обессиленные, уже не могли оказать сопротивление. Так что, если бы судьба благоприятствовала вам и усилиям эдуев и он, восстановитель республики (Клавдий), смог бы прийти на помощь к нам, умолявшим его об этом, то братская преданность эдуев открыла бы вновь воссоединенным провинциям более легкий путь к миру — без всякого ущерба для римских сил, без каталаунского несчастья»[927]. Таким образом, намерения августодунских повстанцев не вызывают сомнений. Августодун был городом, не связанным с крупным землевладением (лучшие земли и крупные имения эдуев лежали на Соне). Он был населен мелкими торговцами, ремесленниками и мелкими землевладельцами[928].

Восстание в Августодуне совпало, по словам Авзония, с концом правления Викторина и переходом власти к Тетрику[929], т. е. началось одновременно с новым движением против Викторина на Рейне. Авзоний пишет, что его дед, знатный эдуй Арборий, был лишен своего имущества и должен был бежать в Аквитанию под защиту Тетрика. Применив по отношению к изъятому имуществу термин «проскрибировано», Авзоний, очевидно, предполагал действия какой-то власти, вероятно, совета города. Вряд ли Авзоний применил бы его, если бы речь шла о багаудах, которых он, как и всякий аристократ, не мог рассматривать иначе, чем разбойников.

В конце 269 г. количество вторжений германских племен значительно увеличилось. Явной опасностью было и начавшееся восстание багаудов. Ситуация стала столь угрожающей, что Клавдий II Готский[930] направляет praefectus vigilum Юлия Плацидиана в этот регион с целью укрепить перевалы Альп для безопасности империи в целом и Нарбоннской Галлии, в частности[931]. Военные части Юлия Плацидиана, состоявшие из vexIIIationes atque equites, были значительной мобильной силой, способной противостоять галльскому императору. Очевидно, до столкновения дело не дошло. Как предполагает немецкий исследователь, причина кроется в тонкой дипломатии, в результате которой военные силы Клавдия II не стали вмешиваться в конфликт[932].

Викторин собирает основные военные силы, чтобы подавить восстание в Августодуне. После семи месяцев осады Викторин заставил город сдаться, поскольку у защитников не оставалось запасов продовольствия[933]. Памятуя о судьбе Постума, Викторин отдал Августодун своим войскам на разграбление[934]. Город был полностью разрушен[935], исходя из слов Евмения:[936] «Pro instaurandis scholis», «ruinarum magnitude». Можно заметить, что реставрация Августодуна была проведена в начале IV в.[937]

После смерти Викторин был обожествлен своим преемником Тетриком, о чем свидетельствуют монеты с его именем и легендами VICTORINO РЮ и CONSECRATIO[938]. Таким образом, Тетрик стремился показать свое единство с политикой Викторина и признавал себя его законным преемником. Об этом свидетельствует и монета с портретами Викторина и Тетрика[939], подтверждающая, что правление Тетрика началось после гибели Викторина без промежуточного правления Мария. Возможно предположение, что обожествление Викторина было произведено под давлением его матери Виктории.

Викторин Младший, согласно сведениям античных авторов, получил титул Цезаря с вступлением отца на престол (SHA. Tyr.Trig., VII). Викторин младший был убит вместе с отцом или чуть позже, поскольку был слишком мал, чтобы править (SHA. Tyr.Trig., VII). При этом существование Викторина подтверждает только Требеллий Поллион, который также настаивает на том, что была некая могила с надписью: «Hie duo Victorini tyranni siti sunt» (SHA. Tyr. Trig., VII.2). Современные исследователи уверены, что это полная выдумка античного автора[940].

Сложная ситуация связана с Викторией или Витрувией. Согласно сообщениям письменных источников, она являлась матерью Викторина (SHA. Tyr.Trig., XXXI). Виктория получила титул Августы и «Mater Castrorum» после смерти Постума (SHA. Tyr.Trig., VI.2), но отказалась от власти, содействуя возведению Мария на престол. Он был убит, и Виктория способствует приходу к власти своего сына, а затем и Тетрика, подкупив щедрыми дарами и деньгами легионы. Фактически в этот период именно Виктория обладала влиянием в «Галльской империи». Недаром античные авторы замечали, что на востоке правит Зенобия, а на западе — Виктория (SHA. Claud., XXV.4). Титул «mater castrorum», скорее всего, является стилизацией по примеру Юлии Авиты Мамеи[941] (SHA. Туг. Trig., V.3; VL3; XXV. 1; XXI.2). В действительности этот титул лишь отражение авторитета Виктории.

Проблема в том, что иных свидетельств о Виктории нет. Неясна и ситуация с ее именем. Очевидно, Витрувия — это кельтское имя, возможно, одно из имен. Поэтому античные авторы могли знать как имя, которым ее называли в Риме, так и имя, которое было принято в среде галльской знати[942]. Отсутствуют монеты, хотя античные авторы утверждают, что Виктория чеканила золотые и серебряные монеты («Cusi sunt eius nummi aerei, aurei et argentei, quorum hodieque forma exstat apud Treviros.» SHA. Tyr. Trig., XXXI.3–4). Существует одна надпись, позволяющая утверждать, что Виктория является историческим лицом (прил., Victorin., 22).

Современные исследователи уверены, что именно Виктория обеспечила карьеру своего сына, воспользовавшись преимуществами своего происхождения и богатства. Она посетила Рим, где, видимо, была известна. Согласно источникам, Виктория являлась ближайшей родственницей Постума, возможно, его двоюродной сестрой[943]. Викторин получил место в то время, когда Постум был наместником Галлии и обеих Германий, что в немалой степени способствовало миссии Виктории, а, возможно, и аудиенции у римского императора Галлиена.

Источники говорят об особом уважении и авторитете, которым она пользовалась в среде военных (SHA. Туг. Trig., XXXI.l). Возможно, это было связано с ее происхождением и родством с Постумом. Виктория была красива и не очень общительна[944].

Виктория была также знакома с Зенобией: «Victoriam mei (= Zenobiae) similem credens in consortium regni venire, si facultas locorum pateretur, optavi» (SHA. Tyr.Trig., XXX.23). Античные авторы всячески стремились показать[945], к чему могут привести узурпации, как к тому, что у власти оказываются женщины — на востоке Зенобия, на западе — Виктория (SHA. Туг. Trig., XXXI.7; Peter (2), 219).

Вполне возможно, что Виктория действительно обладала авторитетом и влиянием, поэтому сумела настоять на кандидатуре своего родственника Тетрика. Вероятным может быть и то, что родство это было или очень дальним, или выдуманным, чтобы получить одобрение легионов[946]. В то время, как легионы были захвачены врасплох гибелью Викторина, участились вторжения германских племен[947]. Для стабилизации внутреннего положения и организации обороны региона государству необходим правитель, отсутствие которого пагубно воздействовало на настроения среди гражданского населения и военных. Дипломатия Виктории и щедрые денежные раздачи дали желаемый результат. Ведь этот период она, хотя и без официального титула, была гарантом fides militum.

Подобные женщины впечатляли античных авторов. Однако вряд ли можно говорить о желании Виктории править за спиной своего сына[948], поскольку она могла править сразу после смерти Постума, когда получила титул Августы, но отказалась. Почему же Виктория остановила свой взор на Тетрике как на претенденте на трон? Выбор был тем удивительней, что, Во-первых, Тетрик — человек совершенно незнакомый для легионов. Во-вторых, резиденция Тетрика находилась далеко от основных событий — в Бордо (ант. Бурдигала). И наконец, судя по отсутствию надписей Викторина и Клавдия Готского в данном регионе, Аквитания занимала нейтральное положение как по отношению к «Галльской империи», так и по отношению к Римскому государству. К тому же, она предоставляла убежище для изгнанников из Августодуна[949]. Немецкий исследователь предлагает признать существование двойного принципата в этот период[950].

Тем не менее, даже если Виктория была разочарована политикой Тетрика, то изменить ничего не успела. По свидетельству источников, Виктория была убита, или умерла в правление Тетрика (SHA. Туг. Trig., XXXI.4). Современные исследователи справедливо замечают, что, скорее всего, Виктория умерла от какой-то болезни примерно в конце 272 — нач. 273 г.[951]


§ 5. Тетрики

Тетрик — Gaius Pius Esuvius Tetricus, nobilissimus Caesar[952]. Его сын, являясь соправителем, носил такие же титулы, а кроме того титул Caesar и Princeps iuventutis. Вместе их титул звучал как Imperatori Caesari, Gaio Esuvio Tetrico, pio felici invicto Augusto, pontifici maximo, patri patriae, consuli, proconsuli.

Тетрика все источники признают римским сенатором[953], происходившим из богатого аристократического галльского рода (familia nobilis — Eutr., IX.10; Aur. Vict. De Caes., XXXIII.14; SHA. Tyr. Trig., XXIV.l; Oros., VII.22), наместником[954] Аквитании, призванным к власти богатой и влиятельной Викторией (Eutr., IX.10; SHA. Туг. Trig., 34.1; Aur. Vict. De Caes., XXXIII.14). Интересно его имя — Эзувий — имя, как считают современные исследователи, характерное для старой галльской аристократии, старавшейся сохранить традиции[955].

Евтропий замечает, что Тетрик облекся в пурпур в Бурдигале (совр. Бордо), столице Аквитании (Eutr., IX.10. l), а Аврелий Виктор указывает, что легионы только за большие деньги дали свое согласие на воцарение Тетрика: «Victoria… legionibus grandi pecunia comprobantibus Tetricumm imperatorem facit» (Aur. Vict. De Caes., XXXIII.14). Требеллий Поллион в биографии Тетрика пишет, что «Виктория или Витрувия убедила принять власть сенатора римского народа Тетрика, потому что, как говорят многие, он был ее родственником» (SHA. Туг. Trig., XXIV.l).

Е. М. Штаерман сомневалась в том, что Тетрик действительно был сенатором, однако, французский исследователь уверен в правдивости этих сведений[956]. Согласно Аврелию Виктору, сенатское достоинство Тетрик получил для себя и сына от Аврелиана, как одну из наград за свою добровольную капитуляцию (Aur. Vict. De Caes., XXXV). Возможно, что Тетрик, как аристократ и крупный землевладелец, входил в сенат, составленный Постумом.

Тетрик был призван Викторией в то время, когда положение «Галльской империи» было катастрофическим. Приграничные районы испытывали постоянные набеги германских племен, и восстания легионов и местных жителей. Экономика приходила в упадок. Ряд исследователей считает приход к власти Тетрика реакцией земельной знати на правления предыдущих солдатских императоров[957].

В начале 271 г. Гай Эзувий Тетрик стал последним провозглашенным императором «Галльского государства»[958]. Упорядочению хронологии правления Тетриков помогает не только изучение монетных выпусков, но и хронология жизни Зенобии, которая, как известно из сообщений античных авторов, была побеждена почти одновременно с галльским императором и вместе с ним участвовала в триумфальном шествии Аврелиана (SHA. Aur., XXXII; Oros., VII.23; Zosim., 1.61; Zonaras, XI.27).

Своего сына Тетрик вскоре объявил вначале Цезарем, а затем Августом. На монетах часто встречается аббревиатура AVGG или надпись IMPP INVICTI РП AVGG., IMPR TETRICI AVGG[959]. Однако и позже встречается комбинация титулов Augusti и Caesaris. Монеты Тетрика позволяют отметить только три периода tribunitia potestate и три — консульских полномочий. Одна из монет содержит надпись Cos. III.[960]

В начале правления Тетрик проявил интерес к региону, а его администрация активно взялась за работу. Об этом могут свидетельствовать милевые камни: найденный в Безье с именем Тетрика Младшего (прил. Tetric., 12), также милевые камни находят на линии Нарбон — Тулуза, в частности, около Каркассона (прил. Tetricus., 14) и Монтгэйлард — Лаврэг (Konig п.264, прил. Tetric., 5). На второй год tribunitia potestate Тетрик распространил свое влияние на южный Лангедок и вплоть до Средиземного моря[961]. Надписи галльского императора, обнаруженные в Аквитании, указывают на признание Тетрика этим регионом, который придерживался нейтралитета со времени гибели Постума[962]. Основное место находок большинства надписей с именем Тетриков расположено в районе Ренна[963], остальные найдены по всей Лугдунской Галлии[964]. Только обе Германии и Белгика не принесли подобных находок. Причины этому могут крыться в восстаниях рейнских легионов, которые стали поводом для капитуляции галльского императора. Иная ситуация с монетами Тетриков — их обнаруживают и в долине Рейна, и в Германиях и на территории Северной Франции[965], Британии[966], и Северной Италии[967], и в Испании и Португалии[968].

В Британии было найдено четыре милевых камня с именами Тетриков: три из Биттерна в районе Саутгемптона, один из Рочбурна возле линии Дорчестер — Салисбури (Олд Салис) — и алтарь с именем Тетрика Старшего, при этом ни одного камня не найдено в центре региона. Близость находок к острову Vectis = Wight, являющимся базой Classis Britannica (Pan. Lat., VI. 15.1) и форпостом обороны против пиратов подтверждает интерес Тетрика к этой области. Примечателен алтарный камень из Amboglanna = Бирдосвальд, расположенный близ стены Адриана. Этот алтарь был установлен tribunus cohortis Помпонием Дезидератом в честь Тетрика (прил. Tetric., 18). Эта cohorts I Аеlia dacorum хорошо известна с правления Постума, когда она получила имя — Postumiana (прил. Tetric., 11; CIL. VII, 823; RIB. 605; CIL. VII, 287; прил. Tetric., 28; RIB. 1886; CIL. VII, 822). Теперь же она стала называться по имени нового властителя — Tetricianorum (прил. Tetric., 11). Надпись из Рочбурна, упоминающая Цезаря Тетрика, датируется 272 г.[969]

Нарбонская Галлия была одним из первых регионов «Галльской империи», перешедшей под контроль Аврелиана. Римский император направляет в Narbonensis уже знакомого нам praefectus praetorio Юлия Плацидиана с военными силами[970]. Надпись с именем Плацидиана была найдена близ Гренобля и датируется примерно 274 г.[971] Вполне вероятно, что префект претория мог контролировать пограничную линию и готовить по приказу Аврелиана атаку на галльского императора[972].

Как сообщают источники, в конце правления Тетрика произошло восстание Фаустина, наместника провинции Белгика, которое напрямую затронуло столицу «Галльской империи» Августу Треверов. Именно этот город поддержал praeses Фаустина[973] (Faustinus Treveris (tyrannus fuit) — Pol. Silv. 49), видимо, заставив Тетриков покинуть Августу Треверов.

Античные авторы утверждают, что Тетрик долго терпел восстания солдат, нападения германцев, покушения на свою жизнь, другие «несчастья», под которыми, очевидно, подразумевалось и восстание багаудов, обратился «за помощью» к римскому императору, прося его «взять Галлию» под свой контроль (Eutr., IX.10; Aur. Vict. De Caes., XXXV.4; SHA. Tyr.trig., XXIV.2–3; Oros., VII.22). Император Клавдий не вмешивался в дела «Галльской империи», хотя, согласно Требеллию Поллиону, сенаторы заступались перед ним за последнего галльского императора (SHA. Claud., XXV.4.4). Думается, что Тетрик пытался пойти на соглашение с ним, но преждевременная смерть Клавдия помешала этому. Принявший власть Аврелиан был иным по характеру и устремлениям.

Талантливый военачальник, происходивший из небогатой и незнатной придунайской семьи, он при Валериане достиг высокого положения, но, как отмечают источники, был известен своей жестокостью и «чрезмерной суровостью, переходящей всякие границы» (Eutr., IX.13.1; Zosim., 1.47; SHA. Aur., VHI.3). Прославившийся своими победами, Аврелиан был удостоен консульского звания и усыновлен знатным римлянином (SHA. Aur., 16). Неизвестно, как складывались отношения Аврелиана и Галлиена, но, согласно источникам, особый почет и блестящее положение Аврелиан занял при Клавдии (SHA. Aur., XVI. l). Возможно, этому способствовала и победа Аврелиана над Авреолом, чье место он занял, возглавив кавалерийские силы Клавдия. После смерти последнего, Аврелиан остался единственным претендентом на верховную власть. Его основная цель стала ясна сразу же: Аврелиан хотел вернуть Римской империи прежнюю целостность и могущество. Для этого римский император предпринял укрепление самого Рима, восстановление гражданского порядка и выступил против Зенобии. Став владыкой всего Востока, держа Зенобию в оковах, Аврелиан стал проявлять «слишком большое высокомерие и заносчивость» (SHA. Aur., XXXVIII.4). Судя по всему, Аврелиан ждал от Тетрика встречного шага.

Переписка между императорами велась какое-то время, после чего они встретились лично. Тетрик заверил Аврелиана в своей готовности присягнуть ему и получил ответные уверения, что ему сохранят жизнь, положение и, возможно, большую часть богатства. Аврелий Виктор упоминает, что во время восстания Фаустина Тетрик «per litteras praesidium imploraverat» (Aur. Vict. De Caes., XXXV.4). Евтропий говорит похожими словами, рисуя произошедшее: «Qpin etiam per litteras occultas Aurelianum ita fuerat deprecatus» (Eutr., IX.13.1).

В вопросе о причинах, заставивших Тетрика пойти на согласие с Римом, между античными авторами разногласий не имеется. Таким образом, Тетрик написал Аврелиану, прося его о помощи, и заключил свое письмо стихом: «Eripe me his, invicte, malis»[974] (Eutr., X.l2; SHA. Tyr. Trig., XXIV.3; Aur. Vict. De Caes., XXXV.3–4; Oros., VII.22). А когда Аврелиан пришел, Тетрик лишь для вида вывел ему навстречу свое войско и в Каталаунской (ChalonsurMarne) битве сдался[975]. Ряды воинов были смяты и рассеяны (Aur. Vict. De Caes., XXXV.5). Таким образом, в начале 274 г. «Галльская империя» фактически прекратила свое существование[976].

Титулы Аврелиана в свете столь знаменательных побед приобретают особую пышность: restitutor orbis (CIL. VI, 1112; VIII, 10217; Dessau, 578; 22449. CIL. XII, 5456; Dessau, 577); indulgentissimus, invictissimus princeps, restitutor Galliarum (CIL. XII, 2673), sanctissimus et super omnes principes victoriosissimus (CIL. XI, 3878) receptor Orientis Occidentisque (Eutr., IX.13.2).

Аврелиан устроил пышные торжества по случаю возвращения Галлии под контроль Рима. Как упоминают источники, Тетрик с сыном были проведены перед колесницей римского императора (SHA. Aur., XXXIV. 1 Eutr., IX.13.2; Aur. Vict. De Caes. 35.4). Однако минимальный позор был с лихвой вознагражден. Тетрик был назначен наместником Аукании, затем получил и свои богатства, а также спокойную и обеспеченную жизнь до конца своих дней в качестве частного лица (Eutr., IX.13.2; Aur. Vict., De Caes., XXXV.4; SHA. Aur., XXIX.l). Сын его, Тетрик младший, также получил прощение и был возведен в звание сенатора. И если существование Юлия Постума и Викторина Младшего больше похоже на легенду, то Тетрик Младший — реальное историческое лицо, чья жизнь подтверждена надписями и монетами, согласно которым он делил консульские полномочия с отцом[977].

Тетрик не был талантливым военачальником. Он не пользовался авторитетом и уважением среди войска, поэтому, несмотря на награды и денежные раздачи Виктории, на этого императора было несколько покушений со стороны солдат. Очевидно, Тетрик вынужден был постоянно проводить денежные и иные раздачи среди солдат, чтобы удержаться на троне. Смерть Виктории обострила обстановку. Тетрик не мог и, видимо, не пытался исправить положение. Спокойная размеренная жизнь в качестве римского сенатора была для него более привлекательной. «Галльская империя» прекратила свое существование еще до решающей битвы, когда Тетрик по заранее оговоренному плану добровольно перешел вместе с сыном на сторону Аврелиана, обезглавив, таким образом, войска, полагавшиеся на своего императора. Впоследствии, как сообщают источники, Аврелиан называл Тетрика соратником по оружию (SHA. Туг. trig., XXIV. 5) и говорил, что надо выше ценить управление какой-либо частью Италии, нежели царскую власть за Альпами. (Epitome, XXXV.7).

Тетрик не был тем человеком, который мог обеспечить Галлии и Германии постоянный и жесткий контроль. Аквитания — цветущий сад по сравнению с суровыми краями прирейнских областей. Здесь жили сложные люди, привыкшие воевать. Найти к ним ключ сумел только Постум. Тетрику не нужна была власть, навязанная посулами и уговорами Викторины. Она тяготила его изначально. Он ничего не сделал для укрепления обороноспособности лимеса и не мог сдерживать участившиеся набеги германцев. Ремесленники и мелкие землевладельцы были той прослойкой, которая страдала от разорительных набегов германцев в первую очередь. Именно они стали основой восстания багаудов, страх перед которым, наряду с опасениями восстаний легионов, играл в решении Тетрика главную роль[978].

Подтверждение аристократической «гражданской» природы власти Тетрика видят в его монетах, будто бы резко отличающихся от монет его предшественников. Однако с этим мнением трудно согласиться. Монеты Тетрика представлены ауреусами, антониннанамн и немногими монетными сериями из серебра, на которых встречается изображение лаврового венка, солнечного диска, мужской головы с бородой. Они могут быть классифицированы как денарии из серебра плохого качества. Редко встречаются монеты из белого металла. В правление Тетрика продолжали чеканку бронзовых монет, но их немного и они выбиты на временном монетном дворе.

Многие из монет Тетрика и его сына, очевидно, отчеканенных на одном из временных монетных дворов, соответствуют по стилю монетам Викторина из не идентифицированного южного монетного двора, так что вполне можно предположить, что этот двор, скорее всего располагавшийся в г. Вьенна, продолжал свое функционирование. Относительно небольшое количество монет отчеканено в Колонии-Агриппине. Некоторые из золотых монет имитируют монеты Галлиена.

Монеты Тетрика часто имеют изображение двух профилей — самого Тетрика и его сына. На антонинианах встречаются интересные варианты, когда на одной стороне изображен Тетрик, а на другой — Постум[979], Викторин[980] или Клавдий II Готский[981].

В правление Тетрика уменьшается число почитаемых богов, что ясно видно из нумизматических свидетельств. Своим покровителем Тетрик считал Юпитера, рядом с которым обычно изображался на монетах[982], а его comes считалась Виктория[983]. Иногда встречается изображение Юпитера вместе с Викторией. Юпитер упоминается также в легендах: JOVI CONSERVATORI, JOVI VICTORI, JOVI STATORI[984], Нептун — NEPTVNO CONS AVG[985], Mapc — MARS VICTOR[986] и Солярный культ. Одна монета посвящена Аполлону: APOLLINI СО[987].

по-прежнему почитались Счастье, Мир, богиня победы Виктория, Мужество, Радость: FELICITAS PVBLICA, SAECVLI FELICITAS, PAX AETERNA, PAX AVGG., VICTORIA AVGG., VICTORIA GERM., VIRTVS MILITVM, LAETITIA AVG., VBERTAS AVGG., SALVS AVGG., PROVIDENTIA AVG. SPES AVGG., SPES PVBLICA. Но, скорее всего, в этих легендах проявилась политика Тетрика, старавшегося уверить своих подданных в своих собственных усилиях, направленных на благополучие, мир и стабильность. Сходство с монетными легендами Постума объясняется тем, что Тетрик для поддержки своей власти должен был постоянно подчеркивать преемственность власти от Постума.

Распространение в этот период получило и христианство. На могилах все чаще появляются характерные формулы надписей: salvi redeatis, salvi eatis, adelfi[988]. Известно о существовании христианских общин, например, в г. Тур. Христианство распространялось среди низших слоев населения[989], хотя утверждать это с полной уверенностью нельзя. Из переписки епископа Киприана мы знаем, что в Галлии существовала епископская организация в Лионе в качестве центра.

«Галльская империя», просуществовавшая пятнадцать лет в условиях политической и социально-экономической нестабильности в Римской империи, стала ярким проявлением сепаратизма. Идея «Галльской империи» пустила глубокие корни. Население западных провинций продолжало борьбу с римскими властителями, выдвигая новых императоров, поднимая восстания против Рима. После крушения «Галльской империи» заявить о своей самостоятельности решается Британия, выдвинувшая своего императора. Характерно, что это был регион, где никаких восстаний (по аналогу багаудов в Галлии) не наблюдалось. Восстания продолжали вспыхивать и в других регионах.

По мнению А. Бланше, живучесть идеи «Галльской империи» может быть наглядно показана на примере монет с легендами DIVO TETRICO и CONSECRATIO, выбитых ее сторонниками много позднее в каких-то временных мастерских[990]. О популярности идеи «Галльского государства» свидетельствуют и соображения А. Бланше по поводу монеты с портретом Тетрика и легендой COMITIPROBI. Он считает, что она была выбита в одной из временных монетных мастерских, где Тетрика, ввиду оказанных ему в Риме почестей, считали соправителем Проба[991]. Такая популярность Тетрика очень знаменательна и показывала, как считала E. M. Штаерман[992], силу оппозиции Риму в среде галльской аристократии. Ее недовольство вновь усилилось в правление Проба, несмотря на все его уступки провинциальным землевладельцам и на знаменательные победы, одержанные им над франками, захватившими, по сообщению источников, около шестидесяти галльских городов (Eutr., IX.17; Oros., VII.24: SHA. XXIX.12–13).

Вторжения варваров лишь усиливали восстания и сопротивление Риму. Центром следующего мятежа стал Лугдун, подтолкнувший некого Прокула к восстанию. Его поддержали Испания и Британия, однако Прокул был вскоре разбит (Eutr., VII. 17; SHA. XXIX.12–15; Prob., XVIII.5–6; Oros., VII.24). Последнее лишний раз подтверждает, что восстания в провинциях или их верность Риму отнюдь не обуславливались только поражениями или победами римских императоров.

Таким образом, наследники власти Постума не смогли продолжить его политику. Увязнув в собственных амбициях, опасаясь за власть и жизнь, они ограничивались незначительными поблажками разным социальным слоям и денежными раздачами военным подразделениям, оставшимся в их распоряжении. Население регионов не желало оказывать поддержку Тетрику, хотя еще Викторин мог на это рассчитывать. По это причине ряд областей были, либо отвоеваны римскими императорами, либо сами перешли под их юрисдикцию. Однако попытки римской администрации полностью стереть память о «Галльской империи» не удались.


Заключение

В 274 г. «Галльская империя» завершила свое существование. Регионы, некогда составлявшие ее, были постепенно возвращены под юрисдикцию римских императоров. Но, как ни старалась римская официальная пропаганда стереть любое напоминание о временах галльских императоров, это не удалось. В качестве действенных методов использовались и официальные историографы при дворе римского императора, запреты и политика администрации, и даже уничтожение надписей с именами галльских императоров. Милевые камни, установленные галльскими властителями, использовались для постройки новых оборонительных укреплений, либо просто выбрасывались и заменялись на подобные, но уже с именами римских императоров. Деяния галльских императоров записывались в заслуги императорам Рима, так что уже через некоторое время историки почти не имели информации о «Галльской империи». Целый отрезок времени был вычеркнут из официальной хронологии, и, как следствие, из всей истории. Понадобились долгие годы поисков, собирания, анализирования и работы многих современных историков, чтобы перед нами сложилась достаточно полная картина существования «Галльской империи» и деятельности ее императоров и чтобы можно было соединить воедино все причинно-следственные связи.

Проявление сепаратизма в Галлии связано с кризисными явлениями, которые стали следствием устаревшей системы управления Римской империи, а также политической нестабильности и неспособности римских императоров справиться с участившимися вторжениями германских племен. Но считать этот факт единственной причиной провозглашения галльских императоров, крайне неверно. Безусловно, создание «Галльской империи» — единственно возможная реакция населения провинций в сложившихся условиях. Но ее образование было основано на более глубоких корнях. Одним из факторов стало стремление галлов к созданию собственного государства, взращенное еще со времени завоевания Галлии Юлием Цезарем и пронесенное в сохранности сквозь годы. Безусловно, к середине III в. Галлия испытала на себе влияние римской государственности и культуры. В угоду римской политике было изменено все, начиная от социальной структуры и образования до идеологии и мировоззрения. Но галлам удалось сохранить сущность своего этнического характера, проявлявшегося в периоды нестабильности римской власти. Именно поэтому Галлия оставалась под особым контролем римских императоров. Но к середине III в., когда римские императоры стали заискивать перед различными слоями общества, стремясь сохранить собственную власть, этот контроль стал ослабевать. Усугубляла ситуацию провинциальная политика Римской империи, устаревшая и не дающая самостоятельно развиваться регионам, а также налоговая политика, тягостная, почти удушающая для большинства жителей провинций. Рим уже давно превратился в империю, а управление оставалось полисным по своей сути. Необходимо было коренным образом менять всю систему управления в империи, проводить реформы в области налогового обложения и провинциального управления, но императоры не спешили, или не успевали это сделать, наоборот, их политика лишь ухудшала положение. Легионы требовали новых денежных раздач, императоры прибегали к новому взиманию налогов, порче монеты и все большим выплатам, что приводило к инфляции. Быстрая смена императоров в Риме приводила лишь к сиюминутным решениям новых властителей, оставляя без внимания насущные проблемы провинциалов, да и самой империи в целом. Политическая нестабильность власти является и причиной и следствием одновременно, поскольку, с одной стороны, именно быстрая смена императоров на троне стала фактором дестабилизации экономического положения, а с другой, была следствием кризиса системы управления в Римской империи. Участившиеся вторжения германских племен наносили урон экономике провинций и благосостоянию жителей, являясь дополнительным поводом для провинциальных протестов против римской власти. Римские императоры либо не успевали восстанавливать оборонительную систему империи, либо тратили имеющиеся в их распоряжении средства на выплаты армии и ветеранам, в чьей поддержке они так нуждались, что еще больше роняло их авторитет в глазах провинциалов и военных сил, которые и должны были обеспечивать безопасность региона.

Все вышесказанное не могло не повлиять на решение провинций выдвинуть своих собственных императоров, которые бы обеспечили им безопасность и стабильность. И думается, они не считали это изменой. Галлиен, который был оставлен своим отцом Валерианом в Италии, вполне мог быть приравнен к наместникам, оставленным Валерианом. И действительно, к этому времени Италия постепенно утрачивает свой политический и экономический приоритет. Провинции отказываются платить налоги по устаревшей системе, поскольку понимали, что в ином случае они вряд ли получат хоть какие-то денежные средства от Рима. С другой стороны, сделав сына своим соправителем, фактически разделив Империю, Валериан, тем не менее, оставил во главе провинций своих проверенных людей. В политическом плане наместники были не готовы признать первенство за Галлиеном, отказавшимся от планов освобождения своего отца из плена, поскольку считал совершенно не нужным тратить огромные деньги на выкуп одного человека. На тот момент римский император был еще жив, а значит, наместники были обязаны выполнять свой долг по защите вверенных им провинций. Объявив себя единоличным императором, Галлиен тем самым подал пример другим.

Марк Кассиан Латиний Постум был одним из самых влиятельных наместников, обладавшим авторитетом и наибольшими военными силами. Под его контролем находилась Галлия и обе Германии, что в территориальном соотношении гораздо больше других провинций. Видимо, действия Постума в качестве наместника были достаточно решительны и эффективны, чтобы завоевать доверие населения провинций, доверивших ему свою безопасность на долгие годы. Подтверждение признания авторитета Постума содержится в надписи на аугсбургском победном алтаре, воздвигнутом наместником Реции. Вероятно, именно авторитет стал одним из факторов, которые повлияли на решение Испании и Британии признать власть галльского императора почти сразу после его провозглашения. Человек, на деле доказавший свою способность не только быстро принимать решения, но и выполнять поставленные перед ним задачи, особенно, по предотвращению вторжений германских племен, не мог не быть оценен в столь сложное время.

На основании имеющихся источников, годы правления Постума мы определяем с зимы 258–259 гг. по начало 269 г. Разницу в датировках можно объяснить, как тем, что Постум был признан правителем еще до своего провозглашения[993], так и тем, что он был признан императором не сразу на всех территориях, составлявших «Галльскую империю». Поскольку право в этот период действовало post factum, то «Галльская империя» de facto представляла собой самостоятельное государства, a de iure — ее создатель всячески подчеркивал связь с Римом. Именно это, а также последующие действия Постума позволяют утверждать, что у него не было претензий на власть в Римской империи. Существование охраняемых буферных зон — еще одно подтверждение сказанному. Отсутствие названия у этого государственного образования не может отрицать его самостоятельности, разве только тот факт, что вопрос о статусе не был решен. Причины кроются как в конфликте Постума и Галлиена, так и в необходимости быстрого решения более насущных внутренних проблем. Вероятно, первый галльский император не предполагал полного политического разрыва с Римом, действуя, как самостоятельный правитель подконтрольных территорий по примеру Галлиена. Думается, подобная система управления была одной из попыток реформирования устаревшей системы. Римский император оставался в Италии, Запад контролировали галльские императоры, Восток — Оденат, а затем Зенобия. А следующий этап реформ системы управления падает на время правления Диоклетиана.

Постуму удалось создать государство, просуществовавшее 15 лет, десять из которых правил он сам. И это время отмечается как время стабилизации и процветания для подвластных провинций не только в письменных источниках, но и подтверждается археологическими данными. Постум не был имперским интриганом[994], он не готовил восстание заранее[995], скорее, обстоятельства вынудили его совершить этот акт, поддержав принятием императорского титула верные легионы. Отречься и бросить в тот момент легионы и население провинций на расправу Галлиену, было легче всего, но Постум никогда не стремился к легким решениям, что доказывает вся его дальнейшая политика.

Многие античные авторы называют его спасителем и воспринимают пусть и как «тирана», но не умаляют его заслуг по защите не только территорий, вошедших в состав «Галльской империи», но и подступов к Риму. И действительно, реконструкция разветвленной оборонительной системы, обеспечила спокойствие не только подвластным галльскому императору регионам, но и Римской империи в целом. Галлиен сумел воспользоваться дарованной ему передышкой от германских вторжений и занялся внутренней политикой. Однако без необходимых денежных вливаний в виде налогов с провинций это было затруднительно, возможно, поэтому римский император стремился найти опору среди торговцев. А тем временем под властью Постума объединились Галлия, обе Германии, Британия, Испания и Реция. Отсуствие необходимости выплачивать налоги Риму дало возможность направить ресурсы на экономическое развитие и поддержание оборонительных укреплений. Археологические данные дают возможность проследить масштабность деятельности администрации галльского императора, которой за короткие сроки удалось восстановить не только рейнский лимес, но и значительное количество городов и поселений, привести в должное состояние дороги и перевалы через Альпы. Для укрепления защиты пограничных областей на службу были приняты выходцы из германских племен, составивших особые отряды. Постум также контролировал торговые пути, в том числе и водные, обращая особое внимание на поддержание флота. В его распоряжении оказались classis Germanica и classis Britannica, рейды которых обеспечивали безопасность побережья и артерий крупнейших рек. Археологические данные позволяют говорить, что галльский император контролировал все побережье, начиная от Фландрии и до Бретони и Испании, включая, безусловно, Британию. Известно, что германские вторжения практически прекратились до конца правления первого галльского императора. Обеспечение спокойствия регионам позволило Постуму и его администрации начать активные внутренние преобразования, способствовавшие оживлению рынка. Стабилизация экономического положения сопровождалась успешной финансовой политикой, а монеты галльского императора имели хождение далеко за пределами «Галльской империи», поскольку, в отличие от монет Галлиена, они имели стандартный вес и высокое содержание драгоценных металлов. Монеты Постума чеканились на нескольких монетных дворах и монетных мастерских на территориях Галлии, Испании, Британии. Археологические раскопки до сих пор обнаруживают все новые и новые мастерские с заготовками монет галльских императоров. Первые монеты Постума были отчеканены в Лугдуне, Нарбоне, Колонии-Агриппине, а затем официальным монетным двором стала Августа Треверов. Этот город галльской знати стал и столицей, в которую перенес свою резиденцию Постум из Бонна. Именно на период правления первого галльского императора падает активное строительство в Августе Треверов, начиная от оборонительных укреплений и заканчивая гражданскими постройками. Согласно эпиграфическим данным, богатые и влиятельные люди стали охотно вкладывать деньги в возведение общественных построек. Возобновление работ в шахтах по добыче драгоценных металлов, в ремесленных мастерских, каменоломнях, активизация гражданского строительства — это лишь некоторые факторы экономического успеха политики галльского императора, которому, вопреки сложным временам, удалось восстановить старые торговые связи регионов и установить новые, выйдя за пределы границ «Галльской империи». Постум не стремился изолировать подконтрольные ему провинции, наоборот, в новой политической ситуации он искал единомышленников и союзников, которые бы позволили ему закрепить достигнутые успехи внутренней и внешней политики. В этом плане можно с уверенностью говорить об интенсивных международных отношениях императора «Галльской империи» в области политики, экономики и культуры: Постум пытался заключить союз с восточными узурпаторами — Квиетом, Макрианом и Баллистой, а также с иллирийским — Регалианом, но их скоротечное правление было прервано римским императором. Успехом закончились переговоры с Авреолом. Приближенный военачальник Галлиена, возглавлявший его конницу, восстал против римского императора, а затем присягнул Постуму, предоставив в его распоряжение не только дополнительные военные силы, но и новый монетный двор — Медиолан. Северная Италия стала буферной зоной, обезопасившей «Галльскую империю» от военного вторжения со стороны Рима, а Риму предоставив дополнительную защиту от возможного проникновения германских племен. Постум принес на земли, вошедшие в состав «Галльской империи» относительную стабильность и мир. Античные авторы, несмотря на свою субъективность и политические взгляды, справедливо утверждают, что эти земли поистине воспряли духом под его правлением (Eutr., IX, 9.1; SHA. Gall, duo., IV. 3–5; Туг. Trig., Ш.4–6; Zosim, 1.38), что вполне подтверждается археологическими данными. Заслуга Постума заключается в том, что он способствовал дальнейшему развитию регионов, изолировав их от Рима и нейтрализовав тем самым отрицательные последствия общеимперского кризиса.

Уважение, признание и доверие к Постуму было так велико, что после его гибели наследникам не удалось сохранить целостность созданного государства. Одна за другой области постепенно переходили под власть римских императоров, очевидно, увидев в стабилизации центральной власти большую выгоду для своего развития и безопасности. Испания, по крайней мере, некоторые ее области после смерти Постума перешли под власть римского императора Клавдия. Реция, видимо, еще какое-то время оставалась в составе Галльской империи. Известно, что к моменту подчинения Тетриков Реция уже вышла из ее состава. Галлия и Британия после ликвидации «Галльской империи» выдвинули собственных императоров. Кроме того, последующие галльские императоры не имели в своем распоряжении ни такой единодушной поддержки населения регионов, ни единодушия среди своего окружения, ни такого количества на удивление преданных военных сил. Легионы не спешили присягать новым императорам, вновь выдвигая своих претендентов. В это же время приближенные убитого Постума стремились организовать преемственность власти, а соответственно и традиции. Этим они хотели обеспечить себе поддержку населения, верность военных подразделений и отсутствие других претендентов на власть.

Последующие галльские императоры больше заботились о сохранении собственной власти, чем о благополучии региона, о чем свидетельствует кратковременность их правления. После гибели Постума под стенами восставшего Могонтиака, мятежник Лелиан, не найдя поддержки ни в войсках, ни в других поселениях, был убит. В отсутствие Викторина, преследовавшего в тот момент Лелиана, императором был провозглашен Марий, но ему не удалось взять под контроль весь регион и военные силы. Считать, что Марий и Викторин разделили «Галльскую империю» на зоны влияния и правили одновременно, не следует, поскольку археологические и нумизматические данные говорят об обратном. Викторин стремился уничтожить соперника, тем более, что на его стороне было военное превосходство, поддержка местного населения и, что самое главное, влиятельной аристократической верхушки. Не признанный большей частью «Галльской империи» Марий, скорее мятежник, чем император, однако его правление затянулось на несколько месяцев, что противоречит данным письменных источников, но подтверждается нумизматическими источниками. После убийства Мария, которое, судя по всему было чисто случайным или подстроенным, Викторин, являвшийся правой рукой Постума, встал во главе «Галльской империи» и попытался продолжить политику первого галльского императора. Галльский аристократ, перешедший на сторону Постума во время одной из карательных операций римского императора Галлиена, он был достаточно талантлив, имел значительную поддержку, в том числе и в финансовом плане, чтобы с успехом претворить в жизнь свои замыслы, но не оправдал надежд своих подданных. Разгульный образ жизни, который стал позволять себе молодой император, неспособность справиться с внутренней ситуацией, способствовали общему разочарованию и потере доверия к власти. Судьба Викторина была решена армией, оставляя выбор императора за матерью Викторина, влиятельной аристократкой Витрувией, или Викторией, которая является весьма неоднозначной личностью. Ее реальное существование подтверждено лишь одной надписью, но и этого вполне достаточно, чтобы принять во внимание сведения, сообщаемые античными авторами, с восхищением описывающим эту женщину. Мы знаем про нее очень немного, но, видимо, именно она была инициатором переговоров о политическом и, возможно, военном союзе с Пальмирским царством и, в частности, с Зенобией.

Наилучшим кандидатом занять трон «Галльской империи» на тот момент был, по мнению Виктории, Тетрик, который, возможно, являлся ее родственником. Тетрик был крупнейшим землевладельцем Аквитании, римским сенатором, что лишний раз позволяло найти связующие с Римом нити. Подкупив щедрыми денежными раздачами легионы, Виктория способствовала провозглашению Тетрика императором, которого, между прочим, также пришлось долго уговаривать. Однако сам сенатор, получив власть, осознал свою неспособность справиться со сложившейся ситуацией, в том числе, и по причине неприятия со стороны подданных. Предыдущие императоры все-таки были избранными, а Тетрик — практически навязан. Несмотря на значительные денежные выплаты, легионы отказывались ему подчиняться. Они не видели в сенаторе военачальника, не могли уважать и признать его, как равного себе воина. Кроме того, легионы слишком долго были под контролем галльских императоров, поэтому, видимо, Тетрик воспринимался именно как римский сенатор, т. е. олицетворение римской власти. Как следствие неумелых действий — потеря некоторых территорий, составлявших ранее «Галльскую империю». Население уже не ощущало себя в безопасности под властью галльского императора. Участились нападения германских племен, разрушая оборонительную систему, созданную Постумом. Население все чаще выражало свое недовольство, воины устраивали восстания и даже организовывали покушения на императора. Тетрик, справедливо опасаясь за свою жизнь и жизнь своего сына, обратился за помощью к Аврелиану и, согласно их договоренности, вывел войска против римского императора. Фактически, Тетрик оставил войско на милость Аврелиана, открыто перейдя на его сторону, но милости ждать не пришлось. Это было полное уничтожение. После Каталаунской битвы «Галльская империя» перестала существовать, а Тетрик обеспечил себе спокойное существование, получив прощение Аврелиана. Регионы были постепенно возвращены под юрисдикцию Рима.

Ранее считалось, что непосредственно после капитуляции Тетрика восстал Домициан. Его монета с легендой Concordia militum была обнаружена на юге Франции, на Луаре. Новая находка монеты заставляет нас внимательнее присмотреться к существованию «Галльской империи» и вспомнить ранее отвергнутые гипотезы. Так, А. Бланше на основании сходства первой найденной монеты Домициана с монетами Викторина, датировал ее 268 г., считая Домициана одним из полководцев Авреола[996] (Zosim., 1.49). О восстании Домициана в правление Аврелиана упоминает и Зосим, говоря, что вместе с теми, кто был заподозрен в стремлении к перевороту, был схвачен и осужден (Zosim., 1.49). Сходство монеты с монетами Викторина, а не Тетрика Е. М. Штаерман предлагала объяснить тем, что Домициан не желал брать за образец монеты капитулировавшего Тетрика[997]. Нам ничего не известно об этом императоре.

До последней находки считалось, что его правление было очень кратковременно, как, впрочем, ранее было и с Марием. Теперь можно предполагать гораздо более длительный срок правления. Говорить о длительности его правления можно условно: 270–271 гг. Вероятно, Домициан подчинил себе некоторые области Галлии, возможно, отдельные районы Испании, но нам ничего неизвестно про Британию. Не знаем мы также о том, кем и при каких обстоятельствах был провозглашен императором Домициан, хотя можно предположить, что это были какие-то воинские подразделения. Неизвестной остается и политика этого императора.

Поскольку с самого начала центром восстания и объединения «Галльской империи» была Галлия, то логичным было предположение современных исследователей о возможном возрождении кельтской цивилизации. Так можно ли говорить о таком явлении, как «кельтское возрождение»? Кельтская культура, кельтские традиции были заложены и сохранялись среди сельского населения, но невозможно утверждать обратное и в отношении горожан. Разрушение религиозной организации друидов означало духовное разрушение целой нации, были утеряны и постепенно забыты многие обычаи и традиции. Религиозные искания населения, особенно, Галлии неизбежно должны были привести к возврату к старым богам и старой религии. Тем более, что между континентальными и островными кельтами вновь были налажены тесные контакты. Именно этим объясняется появление имен кельтских богов в надписях и посвящениях, возобновление празднеств в период правления Постума. Но при этом в Галлии сохранялось почитание римских богов, появлялись и новые культы: Сераписа, Митры, по-прежнему распространен был императорский культ. На менталитет и идеологию населения не могло не повлиять римское образование, широко распространенное в этих регионах, и отказываться от этого блага цивилизации галлы не хотели. Наоборот, в IV в. Галлия стала главным интеллектуальным центром Западной Римской империи. Наступление христианства — еще один фактор нового влияния на идеологию и культуру региона, при котором вряд ли можно говорить о «кельтском возрождении». Галлы пытались объединиться, опираясь на национальное самосознание. И создание «Галльской империи» дало им такой шанс. Галльские императоры всячески подчеркивали, что ценят поддержку местного населения. Портретные изображения Постума на монетах имеют характерные кельтские черты, а прославления кельтских богов в «Галльской империи» можно обнаружить в посвятительных надписях и на монетах галльского императора. И все же это лишь сохранение исчезающих традиций. Влияние соседних регионов, германских племен, романизация — все эти факторы, вместе взятые, не дают нам возможность говорить о «кельтском возрождении». Ряд исследователей утверждает, что говорить о «кельтском возрождении можно лишь по отношению к менее романизированной Британии и после ее полного освобождения из-под власти Римской империи[998].

Идея «Галльской империи» пустила глубокие корни, но официальная политика римских императоров и их администрации была направлена на полное уничтожение всякого свидетельства сепаратизма середины III в. Население западных провинций продолжали борьбу с римскими властителями, вновь провозглашая собственных императоров, раз за разом организовывая новые мятежи. Центром следующего мятежа стал Лугдун, подтолкнувший некого Прокула к восстанию. Его поддержали Испания и Британия, однако Прокул был вскоре разбит (Eutr., IX.17; SHA. XXIX.12–15; Prob., XVIII. 5–6; Oros., VII.24). После крушения «Галльской империи» на отделение от Рима отваживается Британия, выдвинувшая своего императора. Отдельные военные подразделения, ранее присягнувшие галльским императорам, перешли на сторону других узурпаторов и особенно Караузия, который взял под контроль и флот — classis Britannica — и, попримеру Постума, нанял варваров[999].

Представления о «Галльской империи» постоянно расширяются. Интерес к проблематике возрастает по мере обнаружения все новых и новых фактов, которые в конце XIX века было лишь предположениями, в XX в. — первом десятилетии XXI в. получили веские доказательства или аргументированное опровержение. В частности, ранее территориальный состав «Галльской империи» ограничивался только Галлией и обеими Германиями, затем было установлено и нашло подтверждение то, что Постуму присягнули Британия и Испания. В настоящее время известно, что провинция Реция также вошла в состав «Галльской империи», и то, что Постум контролировал часть побережья Фландрии. Кроме того, можно утверждать, что были созданы две буферные зоны, и пока только предполагать военные действия Постума в районе Декуматских полей. Новые археологические данные позволили утверждать, что первый галльский император не только владел флотом, но, контролируя побережье и крупные реки, активно противостоял пиратам. Более подробно стало известно о военных силах галльских императоров, а, главное, уточнена хронология их правления. Последовательность галльских императоров стала более ясной, но возникли новые вопросы после находки монеты Домициана. Нам ничего не известно ни о его политике, ни о регионах, признавших его власть. Расширяются представления о взаимоотношениях восставших наместников, поскольку античные авторы сообщают о провозглашении императоров в провинциях и их кратком правлении, как о событиях весьма локальных, не выходящих за границы отдельно взятого региона. Можно уже говорить, что это было нечто большее по своему значению и масштабу. А ведь о некоторых провозглашенных императорах известно крайне мало, как и о социально-экономическом развитии регионов, вошедших в состав «Галльской империи».

Таким образом, ставить точку слишком рано. по-прежнему есть «белые пятна», остаются без ответа ряд вопросов, некоторые аспекты существования «Галльской империи» являются дискуссионными. Однако постоянно пополняющаяся источниковая база может одной лишь находкой расширить наши представления о событиях второй половины III в. и, главное, о «Галльской империи».



Приложение

Надписи Галльских императоров
Postumus

1. l[mp(eratori) Ca]es{ari) | Mar [со Cas]sian[io] | Latin [io Post]umo [p(io)] | f(elici) inv[icto Au]g(usto); p(ontifici) m(aximo), | trib(unicia) [pot(estate), c]o(n) s(uli) II; I p(atri) p(atriae); p[roco(n)s(uli). C]ol(onia) N(emetum).

Altripp — CIL XIII9092 = Riese 283 = Konig, 34.

2. Imp(eratori) Caes(ari) | M(arco) Cas|sianio Latinio | Postumo p(io) f(elici) invi[c(to)] I Aug(usto); p(onti)f(ici) max(imo); Ger(manico) | max(imo); tr(ibunicia) p(otestate); co(n)s(uli) II, pr[oco(n)s(uli)]. | Aed(uorum) f[ini]b(us) ab Aug(ustoduno) I m(ilia) p(assuum) LXXII; | Vos [ago monte].

Pregilbert — CIL. XIII; 9023 = Dessau; 561b = Konig, 35.

3. Imp(eratori) Caes(ari) M(arco) Cas|si[a]nio Latinio | Postumo P. F. invi[c(to)] | Aug(usto); p(onti)f(ici) max(imo); Ger(manico) | max(imo); tr(ibunicia) p(otestate); co(n)s(uli) II; pr[oco(n)s(uli)]. | Aed(uorum) f[ini]b(us) ab Aug(ustoduno) | m(ilia) p(assuum) LXXII.

Auxerre = Revue archeol. 1879.37.267 = Dessau; 561a.

4. [lm]p(eratori) Ca[es{ari) | M(arco)] Cassi[anio | Lat]in[io Pos|t]umo [p(io)] | f(elici) I in]v[icto Aug(usto); | Ger]m(anico) [max(imo); | p(ontifici) m(aximo); | tr] i[b(unicia) pot(estate); co(n)s(uli) III; | [p(atri) p(atriae); proc(onsuli).

QpintanIIIa — CIL. ПД919 = Konig, 36.

5. Imp(erator) Caes{ar) | M(arcus) Cassiani|us | Latinius Pos|tumus pius fel(ix) I invic[tu]s Aug(ustus); | Germ(anicus) max(imus); | pont(ifex) max(imus); | trib(unicia) pot (estate); co(n)s(ul) III; | [p(ater) p(atriae); proco(n)s(ul); res|tituit.

Guadix (Granada) — CIL. II, 4943 = Dessau; 562 = ViveS; 2034 = Konig, 37

6. Imp(eratori) Ca(esari) | M(arco) C(assianio) | L(atinio) Pos|tumo p(io) | f(elici) |i(n) v(icto) Aug(usto); I p(ontifici) m(aximo); | tr(ibunicia) p(otestate); co(n)s(uli) III; p(atri) p(atriae). | C(ivitas) Ar(vernorum); l(eugae) XXXV.

Ydes — WuIIIeumier; 465 = Konig, 38.

7. Postu mo pio fe|l(ici) Aug(usto); | p(ontifici) m(aximo); co(nsuli); | tr(ibunicia) po {o} | t(estate) IV.

Aber Parish — JRS. 1960. Vol.50.238 n. 13; 1962.52.195 n. 24 = Konig, 39.

8. Imp(eratori) Ca(esari) | M(arco) Cassi|anio | Latinio Pos|tumo invicto | p(io) f(elici) I Aug(us)t(o), | pom(tifici)! ma| [x]imo, | t(ribunicia) p(otestate), p(atri) p(atriae), co(n)s(uli) IIII. | [C]ivit(as) Gab(allorum).

Javols — CIL. XIII, 8883 = Konig, 40.

9. Imp(eratori) Ca(esari) M(arco) Ca|ssianio Latinio | Pos|tumo p(io) f(elici) in|victo Aug(usto), p(ontifici) m(aximo), trib(unicia) p(otestate) VIIII, co(n)s(uli) IIII, p(atri) p(atriae), p(ro)co(n)s(uli). | (C(ivitas)} Col(onia) N(emetum), l(eugae) XVI.

Hagenbach — Germania. 1937. Bd. 21. 29; BRGK. 1938. Bd. 27.120 n. 259; Konig, 41.

10. Imp(eratori) Caes(ari) M(arco) Cas|sianio La[t]inio | Postumo pio fe|lici invicto Aug(usto), I p(ontifici) m(aximo), tri(bunicia) p(otestate) X, co(n)s(uli) II[II p(atri) p(atriae)]. A Civ(itate} M(ediomatricorum), l(eugae) XIII.

ScarponneDeieulouard — Gallia. 1970. Vol.28.286 = Aep 1969–1970.415 = Konig, 42.

11. [Imp(eratori) Caes(ari) D(omino) n(ostro)] | M(arco) Cas(s)ia[nio La] |tin(i)o Postum[o] p(io) f(elici) Aug(usto). | C(ivitas) R(edonum).

Rennes — CIL XIII8955 = Konig, 43.

12. Imp(eratori) Caesari D(omino) n(ostro) M(arco) | Cassian[i]o Latin(i)o | [Postumo] p(io) f(elici) A[ug(usto)

Rennes — CIL XIII8956 = Konig, 44.

13. Im[p(eratori) Caes(ari) D(omino) n(ostro) | M(arco) C]a[ssianio] La[tin(i)

o] P[ostumo I p(io)] f(elici) [A[ug(usto)

Rennes — CIL. XIII, 8957 = Konig, 45.

14. [imp(erator) Caes{ar)] | M(arcus) Cas[s(ianius)] | Latinius | Postum[us] p(ius) f(elix) Aug(ustus), [p(ontifex) m(aximus)], | trib(unicia) [pot(estate)

Entrains — CIL. XIII, 8972 = Konig, 46.

15. [Imp(eratori) Caes(ari)] | M(arco) Cassian[io] | Lat(inio) Postumo | p(io) f(elici) Aug(usto). C(ivitas) Vell(avorum), | m(ilia) p(assuum) VIII.

St.JeandeNay — CIL. XIII, 8879 = Konig, 47.

16. Imp(eratori) Caes(ari) | M(arco) Cas(sianio) Lat(inio) | Postumo | p(io) f(elici) Aug(usto), co(n)s(uli). | [C(ivitas)] Gaball(orum), | m(ilia) p(assuum) V.

«Fligei» (найдена в швейцарском местечке St. Alban) — CIL XIII 8882 = Konig, 48; RA. 1879. 266 (подобная же надпись была найдена и в швейцарском Serverette).

17. Imp(eratori) [Caes(ari)] | D(omino) n(ostro) | Marc(o) | Cassi|anio | [Latinio I Postumo

Breaque Church — RIB. 2232= Konig, 49

18. Imp(eratori) C(aesari) | M(arco) C(assianio)L(atinio) | Pos|tum|oAu|g(usto) <G>.

Margam — RIB. 2255 = Konig, 50; <G> = G(ermanico) — CIL. XIII, 9023.

19. Imp(eratori) Do(mino) | n(ostro) Mar(co) | Cassia|nio Latinio | Postumo | pio fel(ici) Aug(usto).

Trecastle HIII–CIL. VII, 1161 = Dessau, 560 = Konig, 51; RIB. 2260.

20. 1mp(eratori) Caes(ari) Ma|r(co) Cas(s)ianio | LatinianioPostimo! | Aug(usto) pio I felici. R(es) p(ublica) c(ivitatis) | Car(vetiorum).

Brougham — JRS. 1965.55.224 = Aep. 1965.219 = Konig, 52.

a) [D(is) M(anibus)] | etmemor(iae) | Domitiae | civisTre| ver(ae) d(e)f(unctae) an(no) I XX. Leo con|iugikariss(imae) | posui. (ascia)

b) Hie iacet | exaniman | corpus Do|mitiae civ(is) | Treverae, | def(unctae) V k(alendas) Febr(uarias) | Postumo | co(n) s(ule).

Bordeaux — CIL. XIII, 633 = Riese. 2509; Etienne R., Bordeaux antique. 1962. 267. Photo XXI = Konig, 53.

Mascellio, b(ene)f(iciarius) l(egati), | [l]ul(ius) Lupulus, imm(unis) co(n) s(ularis), I Veran(ius) Verinus, c(ustos) a(rmorum), | v(ota) s(olverunt) l(ibentes) m(erito), | |[[Ce]ns[or]e it(erum) et Lep[i]d[o] (iterum) | co(n)s(ulibus) |] VII kal(endas) Oct(obres).

Необходимо заметить, что упомянутый в надписи Лепид являлся сотоварищем Постума по консульству не один раз за десять лет правления первого галльского императора.

Bonn — BJbb. 1930. Bd.135. 25 η. 62 = Aep. 1930. 35 = Konig 54; BRGK. 1938. Bd. 27.107 n. 201

I g[u]annensis, pro sal[u]te sua suorumque om|nium aram dedicatam | [p] osuit, Censore ite| [rum] et Lepido iteru[m | co]nsulibus.

Mainz — CIL. XIII, 6779 = Riese, 3594 = Konig, 55.

Deo Marti. | C(aius) Victorius | Felix pro se et | Iunio filio suo | et Maternae Vic|toris coniungis | meae v(otum) s(olvit) l(ibens) m(erito), Diale | et Basso co(n) s(ulibus) idib(us) | Martis.

Vieux — CIL. XIII, 3163 = Konig, 56.

Deo I Cocidio, | Milites | leg(ionis) XX V(aleriae) V(ictricis) | v(ota) s(olverunt) l(ibentes) m(erito) | Apr() etRuf() co_n)s(ulibus).

Bankshead — RIB. 1956; CIL. VII, 802 = Dessau, 4722 = Konig, 57.

[Monumentjum | p(ositum) [Dib)us M|anibus. Scorcia 0|nnacau Ammiae | Caelionicae, ex | gente Penioru(m) | anno (rum) XV, | pater filiae o(ptimae) | pos(s) uit, I Do(mino) no(stro) Pos(tumo) | IIII et Vict(orino) co(n)s(ulibus).

San Miguel de Confino — CIL. XII, 5736 = Konig, 58; Vives, 5843

i(ovi) o(ptimo) m(aximo). | Coh(ors) I Ael(ia) dac(orum) Postumi[ana] | c(ui) p(raeest) Marc(ius) | Gallicus, | trib(unus).

Birdoswald — RIB. 1883; CIL. VII, 820 = Dessau, 2553 = Konig, 59; Dobo, 720

i(ovi) o(ptimo) m(aximo). | Coh(ors) I Ael(ia) | dacoru[m] Postum[i] | ana c(ui) p(raeest) | Prob(ius) Au|gendus, | trib(unus).

Birdoswald — RIB. 1886; CIL.VII, 822; Dobo, 719; Konig, 59.

I[] [ob] balineumrefect(um) | [et] basilicamvetustateconlabsum

I a solo restitutam eq(uitibus) alae Sebussian(ae) | | [[Po]s[t]u[mi]anae] |] sub Octavio Sabino v(iro) c(larissimo), | praeside n(ostro), curante Fla9vio) Ammau|sio, praef(ecto) eq(uitum); d(e)d(icata) XI kal(endas) Septem(bres), | Censore II et Lipido! II co(n)s(ulibus).

Lancaster — RIB 605; CIL VII287 = Dessau 2548 = Konig, 61.

… OSTVMII

Paris — CIL. XIII, 3035, 22; Duval, 9, 4.

Ряд исследователей предполагает, что часть надписи могла выглядеть как [Р]ostumi l(ibertus). Похожие части содержат также надписи — CIL. XIII, 3035, 23; XII, 3176, 3271, 5686 п. 701; 5736; XIII, 7342b (Possimus); 11525d; 11741.

In h(onorem) d(omus) d(ivinae) | deae sanctae Victoriae | ob barbaros gentis Semnonum | sive Iouthungorum die | VIII et VII kal(endarum) Maiar(um) caesos I fugatosque a militibus prov(inciae) | Raetiae sed et germanicianis | itemque popularibus excussis | multis milibus Italorum captivor(um) | compos votorum suorum I [[M(arcus) Simplicinius Genialis v(ir) p(erfectissimus) a(gens) v(ices) p(raesidis)

I cum eodem exercitu]] | libens merito posuit | dedicata III idus Septemb(res) imp(eratore) d(omino) n(ostro) | [[Postumo Au]]g(usto) et [[Honoratiano co(n) s(ulibus)]].

Augsburg — Bakker L. Raetien unter Postumus: das siegesdenkmal einer Jathungeuschlacht im Jahre 260 n. Chr. Aus Augsburgs // Germania. 1993. Bd. 71(2). S. 369–386; Konig I. Die Postumus — Inschrift aus Augsburg // Historia. 1997. № 3. P. 341–354.

Victorinus

1. M(arcus) Pia(v)onius Victo|rinus tribunus p|r(a)et[oria]norum | [d(e)? s(uo)? oder domum? restituit].

Trier — CIL XIII3679 = Dassau 563 = Riese 284 = Konig, 75.

2. [l]mp(eratori) C(aesari) M(arco) Pia[vonio] | Victorinop[iofel(ici) inv(icto)] I Aug(usto), p(ontifici) m(aximo), trib(unicia) p(otestate), co(n)s(uli), [pro] — | co(n)s(uli). Aug(usta) Tr(everorum), l(eugae) | X[X?].

Кyllward около NeustraBburg — CIL XIII12090 = Riese 285 = Konig, 76.

3. Qui burgum (a)edificaverunt Lup(ius) Am|minus pr(a)efectus, Sab(inius) Accepto, Vid(ucius) | Perpetu(u)s, Fl(a)v(ius) TasgIIIus, Co(rnelius) Lepidus, | Min(ucius) Luppus cum C(a)es(ius) Ursulus. Paratus | est Victorino Augusto et | Sa(n)cto co(n)s(ulibus) Xkal(endas) Iunias.

Liesenich близ Zell — CIL XIII11976 = Konig, 77

4. [l]mp(eratori) Caes(ari) | [Ma]rco [Pia|vo]nio [Vic|to]rin[opio | fe]liciinvi[c|to A]ug(usto), p(ontifici) m(aximo), t[(ribunicia) | p(otestate).

Illigen — Aep 1971. 279 = Konig, 78.

5. Imp(eratori) Caes(ari) Mar(co) | Piavonio Victo|rino p(io) f(elici) in(victo) [A] ug(usto), p(ontifici) m(aximo), trib(unicia) p(otestate), co(n)s(uli), | p(atri) p(atriae), pr[oc]o(n)s(uli). C(ivitas) Rem(orum), | l(eugae) IIII.

Надпись найдена недалеко от Brimont — CIL XIII9040 = Konig 79.

6. Imp(eratori) C(aesari) M(arco) | Piav<v>o|nio Vic|torino | p(io) f(elici) inv(icto) I Aug(usto). C(ivitas) R(edonum), | [l(eugae) ПП].

Rennes — CIL XIII8958 = Dessau 564 = Konig 80.

7. Imp(eratori) | C(aesari) Mar (со) | Piavonio | Victori| no p(io) f(elici) in(victo) | Aug(usto). C(ivitas) R(edonum), | l(eugae) IIII.

Rennes — CIL XIII8959 = Konig, 81.

8. Imp(eratori) C(aesari) [M(arco)] | Piav[o]|nio [Vic] |tor[ino | p(io) f(elici) inv(icto) I Aug(usto). C(ivitas) R(edonum), | l(eugae).

Rennes — CIL XIII8960 = Konig, 82.

9. [Imp(eratori) C(aesari) M(arco) | Piavonio | V]ictorino | p(io) f(elici) | in(victo) Aug(usto). I C(ivitas) R(edonum).

Rennes — CIL XIII8961 = Konig, 83.

10. [imp(eratori) Caes(ari) | M(arco) Piavo]|nio | V[ictorino] | invic[to] | Aug(usto) p(io) [f(elici)?] | (ANovioduno) l(eugae) IIII.

Mayenne — CIL XIII8975 = Konig, 84.

11. [lm]p(eratori) Caes(ari) | [M(arco)] Piavo| [n]io Vic| [t]orino | [A]ug(usto). C (ivitas) N (amnetum).

Nantes — CIL XIII8999 = Konig, 85.

12. Imp(eratori) Caes(ari) | Piavonio | Victorino | pio felici | Aug(usto).

Lescorno — CIL XIII9012 = Konig, 86.

13. Imp(eratori) Caes(ari) M(arco) Pi|avonio Vic|torino p(io) f(elici) Aug(usto), I p(ontifici) m(aximo), [tr(ibunicia) p(otestate)..]. C(iviyas) Cor(iosolitum), | leug(ae) [II].

St. MeloirdesBois — CIL XIII9012 = Konig, 87.

14. Imp(eratori) Caes(ari) | Marco | Pia(v)onio | Victori| no p(io) f(elici) Aug(usto), I p(ontifici) m(aximo), tr(ibunicia) | [p(otestate).

Chesterton — RIB 2238 = Konig, 88.

15. Imp(eratori) Caes(ari) | Marco | Piavonio | Victori|no p(io) f(elici) inv(icto) | Aug(usto), pon[t(ifici)] | max(imo), | tr(ibunicia) p(otestate), p(atri) p(atriae). | AL(indo) S(egelocum) m(ilia) | p(assuum) XIII.

Bailgate — Dessau 565 = Konig, 89; RIB 2241.

16. Imp(eratori) [C(aesari)] | M(arco) <C> Pia|vonio | Victor| ino Aug(usto).

Pyle — RIB 2251; CIL VII1160 = Konig, 90.

17. Imp(eratori) C(aesari) | M(arco) [Pia]|vo[nio | Victori]no | [p(io) f(elici) inv(icto)] I Aug(usto).

Trecastle VIII–CIL VII1162 = RIB 2261 = Konig, 91.

18. Imp(erator) Ca[e]s(ar) | M(arcus) Pia[v]o|nius Vic|torinus | pius fe[l(ix) Aug(usto).

Old Penrith — RIB 2287 = Konig, 92.

19. Imp(eratori) [C(aesari)] M(arco) | Pi[a]vonio | Victori|no p(io) [f(elici)] | Aug(usto).

Corbridge — RIB 2296 = Konig, 93.

20. In h(onorem) d(omus) d(ivinae), Dea Dia | na, Numuni sane | [t] issimo Anulin | [u] s Polibius, nu(m) | mularius s(acrae) m(onetae) Au[g(usti)] | n(ostri), exvoto posui[t]. I V(otum) s(olvit) l(ibens) m(erito).

Trier — CIL. XIII, 11311 = Riese, 427 = Konig, 94.

21. (Legio) XII Victr(ix).

Konig,shofen — CIL. XIII, 12240; 12241 = Konig, 95.

22. Dis Manibus. | L(ucii) Victorini Victoria | piissima Victorini | uxor [.]rin[. Jvato I evfrumen(to)?

Эта надпись единственная сохранившаяся, которая, по всей видимости, доказывает реальность существования Виктории, матери Викторина.

Landres — CIL. XIII, 5868 = Konig, 96.


Tetricus senior и Tetricus iunior

[Imp(eratori) Caes(ari)] | Gaio Esuvio | Tetrico pio | felici invicto | Aug(usto), p(ontifici) m(aximo), tr(ibunicia) p(otestate), p(atri) p(atriae). | And(e)m(antunno) I l(eugas) XXV.

Dijon — CIL. XIII, 9041 = Konig, 97.

[Imp(eratori) Caes(ari)] | C(aio) Pio [Esuvio] | Tetr[icop(io) f(elici)] | inv[icto] | Aug(usto), I p(ontifici) m(aximo), [tr(ibunicia) p(otestate), p(atri) p(atriae)], | co(n) s(uli), proco(n)s(uli)]. | C(ivitas) [R(edonum)

Rennes — CIL. XIII, 8964 = Konig, 98.

[l]mp(eratori) Caes(ari) | [C(aio)] Pio Esu|[v]io Tetri|[c]o pio fel(ici) | [inv] ic(to) I Aug(usto), I [p(ontifici) m(aximo), tr(ibunicia) p(otestate)], p(atri) p(atriae), I [co(n)s(uli), pro|co(n)s(uli). C(ivitas) [R(edonum), l(eugae)].

Rennes — CIL. XIII, 8963 = Konig, 99.

Imp(eratori) Caes(ari) C(aio) Pio | Esuvio Tetrico | pio felici invicto | Aug(usto), p(ontifici) m(aximo), t(ribunicia) p(otestate), p(atri) p(atriae), co(n)s(uli), | proco(n) s(uli). I (A) c(ivitate) P(ictonum Libera) l(eugas) XVI, (a) Fin(ibus) l(eugas) XX.

Rom — CIL. XIII, 8927 = Dessau, 566 = Konig, 100.

Imp(eratori) Ca[esar]i | C(aio) P[ioE]su[v]i[o] | Tetric[op(io) f(elici)] | invic[to Aug(usto)], I p(ontifici) m(aximo), t[rib(unicia) pot(estate) II], | co(n)s(uli), [p(atri) p(atriae)]. M(ilia) p(assuum) | XV.

MontgaIIIardLauragais — Aep. 1960.175; Konig, (l) 264 = Konig, 101.

Imp(eratori) Caes(ari) [C(aio)] | Pio Esuv[io] | Tetrico pio [f(elici) inv(icto)] | Aug(usto). (A) c(ivitate) Le(movicum) l(eugas) X[], | (a) c(ivitate) E(leugas) XXXV.

St: LegerMagnazeix — CIL. XIII, 8925; WuIIIeumier, 471 = Konig, 102.

Imp(eratori) Caes(ari) | C(aio) Pio Esuvio | Tetrico p(io) f(elici) | invicto Aug(usto) I

Rennes — CIL. XIII, 8962 = Konig, 103.

Ipm(eratori) C(aesari) Ex|suvio | Tetric|usp(io) f(elici) Aug(usto).

RIB. 2224; CIL.VII, 1150 = Konig, 104.

Imp(eratori) C(aesari) C(aio) | PioEsu(v)io | Tetrico p(io) f(elici) A(u)g(usto).

Bitterne — RIB. 2225; CIL.VII, 1151 = Konig, 105.

32. [l]mp(eratori) Ca[es(ari)] | C(aio) Aesu(v)io | Tetrico | p(io) f(elici) A(u) g(usto).

Bitterne — CIL. VII, 1150 = RIB. 2226 = Konig, 106.

33. i(ovi) o(ptimo) m(aximo). | Coh(ors) I Ael(ia) D[a]c(orum) | Tetricianoru|m, c(ui) p(raeest) Pomp [on |i] us D[eside] | rat [us], | t[rib(unus)].

Birdoswald в Waterhead Parish — RIB. 1885; Dobo, 721 = CIL. VII, 823 = Konig, 107.

Do(mino) no(stro) | C(aio) Pio Esuvio Te|trico nobilis|simo Cas(ari), filio | Imp(eratoris) C(aii) Pii Esuvi | Tetrici p(ii) f(elicis) in|victi Aug(usti), p(ontificis) m(aximi), | trib(unicia) pot(eastate) II, co(n)s(ulis)

Beziers — Esperandieu, 655 = Aep. 1890, 154 = Dessau, 567 = Konig, 108; Konig, (1) 249.

C(aio) P(io) Esubio | Tetrico | nobilissimo | Caes(ari) // p (ii?) f(elicis?) Aug(usti?). L(euga) I.

Bayeux — CIL.XIII, 8977 = Konig, (l) 249 = Konig, 109.

Gaio I Pio | Esuvio | Tetrico | nobilis|simo | [Caesari].

Nantes — CIL. XIII, 9000 = Konig, 110.

C(aio) Pio | Esuvi|o Tetr|ico no|bil(issimo) Caes(ari). | C(ivitas) R(edonum).

Rennes — CIL.XIII, 8970 = Konig, 111.

[C(aio) P]ioEsu |[vio] Tetrico | [i]un[i]ori n[o]bi[li]ssi| mo Caes(ari) | [] T R (leugae) XIX.

Caro (Morbihan) — Annales de Bretagne. 1978.85, 349–360; вероятно; что надпись идентична другой похожей надписи — EsperandieU; 655 = Konig, 108; Konig, 112

[C(aio) Pio] | Esu[vio] | Tetrico | nobilis| simo Caes(ari).

Rochbourne — JRS. 1962. 52.195 n. 23; tab. XXVIII2; Konig, 113.

[C(aio) Pi] о | Tetrico | nobil(issimo) C(aesari); | princip(i) | iuve{n t]u|ti(s); co(n)s(uli). I (Milia passuum) XI (a?) C(ivitate?) i(ulia) K(arcasone?).

Barbaira — Esperandieu; 656; Konig, (l) 261; Konig, 114.

VITIITRICI

Paris — CIL. XIII; 3035; 23; Duval; 9, 3 [Es]uvii Tetrici; Konig, 115. — Также надписи с именем Тетрика: CIL. XII; 1372; XIII; 2993; 3308; 4434; 5010.


Библиографическое приложение

Источники:
Ammianus Marcellinus. Res Gestae / Ed. J.C. Rolfe (Loeb). L., 1963.

Anonym. Fr. 1–9 // FGH. 1885. IV. P. 191–192.

Antiochenus Joannes. Fragmentae // FGH. IV. 1851. Fr. 152. P. 534.

Ausonius. Parentalia / Ed. H.G.EvelynWhite (Loeb). L., 1919.

Cedrenus Georgius. Chronographia / Ed. Niebuhr. Bonn, 183839.

Chronograph, 354 / ed. T. Mommsen // MGH. Bd. IX. P. 59.

Cyprian. Ad Demetrianum / Ed. Pellegrino. Rome, 1955.

Dexippus Atheniensis. Chronica // Dexipp., Eunapii, Petri Patricii, Prisci Malchi, Menandri Historiarum quae supersunt e recensione Imm. Bekkeri et D.C. Nie Bubris C. F. cum versione latina lo classenum. Bonn, 1929 (CSHB. Vol. 12).

Dios // FHG. 1851. IV. P. 191–199.

Dionis Cassii Cocceiani. Historiarum Romanarum quae supersunt: X lib. Liber. IX: Post Dionem Excepta ex Anonymo. Lipsiae, 1843.

Eunapii. Fragmenta / Ed. L. Dindorf // HGM. 1870. Vol. I. P. 205–274.

Eunapius Sardianus. Fragmenta / Ed. C. Muller // FHG. 1868. Vol. IVi 2. P. 7–56.

Eusebius. Historia Ecclesiastica / Ed. H. J. Lawler (1964).

Eusebius Hieronim. Hieronymi Chronicon, VII / Ed. R.Helm. Berlin, 1956.

Eutropius. Breviarium Ab urbe condita / Ed. C. Santini (Teubner). Lpz., 1979.

Fredegarius. Chronicarum Libri, VII / Ed. B.Krusch. // MGH. Bd. II. II.

Gallic Panegyrists // Panegyriques Latins / Ed. R.Galletier (Bude). Paris, 1949–1955.

Justinianus imperator. Corpus iuris civilis: [Электронный документ] / Проверено: http://www.thelatinlibrary.com/justinian.html. 09.11.11.

Laterculus Veronensis / Ed. A.Riese. das rheniche Germanien in der antiken Litteratur. Lpz, 1892. — VIII, № 72.

Liber Pontificalis 1/ Ed. Duchesne. Paris, 1886.

Notitia Dignitatum / Ed. Seeck. Hannover, 1962.

Orosius Paulus. Historiae adversus paganos / Ed. C. Zangemeister.(Teubner). Lpz., 1889.

Ottonis episc. Frisingensis Chronica // Monumenta Germaniae Histiriae Scriptores Rerum Germaniae. T. 45. / Ed. A. Hofmeister. Hannover. 1984. S. 20–21; 172–175.

Petrus Patricius. Fragmentae 911// FGH. IV. P. 181.

Polemius Silvius. Fragmentae / ed. T.Mommsen // Gesammelte Schriften VII (Philologische Schriften). Berlin, 1909. 633–667.

Scriptores Historiae Augusti / Ed. P. Magie. (Loeb). London, 1954.

Syncellus Georgius. Chronographia / ed. Dindorf. Bonn, 1829. Turonensis Gregorius. Historia Francorum / Ed. W. Arndt, B.Krusch // MGH. III.1.1.

Liber de Caesaribus / Ed. F.Pichlmayr (Teubner). Lpz., 1911 (repr. 1970). Victor Sextus Aurelius. Epitome de Caesaribus / Ed. F.Pichlmayr (Teubner). Lpz., 1911 (repr. 1970).

Zonaras. Epitome Historiarum / Ed. Dindorf. Lpz., 1870.

Zosimus. Historia Nova / Ed. F.Paschoud.. Paris, 1971.

Виктор Секст Аврелий. О Цезарях. Извлечения о жизни и нравах римских императоров // Римские историки IV в. М., 1997. С. 76–178.

Властелины Рима: биографии римских императоров от Адриана до Диоклетиана / Пер. С. Н. Кондратьева; Под. ред. А. И. Доватура. СПб., 2001. — (Античная бка).

Геродиан. История императорской власти после Марка / Под ред. A. И. Доватура; пер. А.И. Доватура, Н.М. Ботвинника. М., 1996.

Евтропий. Бревиарий от основания Города / Пер. с лат. Д. В. Кареева, Л. А. Самуткиной; Отв. ред. И. В. Кривушкин. СПб., 2001.

Евтропий. Краткая история от основания Города / Римские историки IV в. М., 1997. С. 5–73.

Марцеллин Аммиан. Римская история. — пер. с лат. М., 2005.

Орозий Павел. Против язычников: кн. I–IX.: / Пер. с лат., вступ. ст. и комм.

B. М. Тюлетева. — изд. 2-е, испр. и доп. СПб., 2004.

Турский Григорий. История франков. — пер. с лат. М., 1987. — (Лит. памятники).

Литература на русском языке:
Работы по эпиграфике на русском языке:

Белова Η. Н. Эпиграфические данные о характере труда в гончарном ремесле римской Галлии в I–II вв. н. э. // ВДИ. 1967. № 1. С. 79–95.

Белова Η. Н. Эпиграфические данные о положение рабов в римской Галлии в I–III вв. // Античная древность и средние века: сб.: вып. 11. Свердловск, 1975. C. 60–68.

Белова Η. Н. О свободном крестьянстве в Галлии I–III вв. // Античная древность и средние века: Уч. Зап. Уральск. ГУ: вып. 8. Свердловск, 1972. С. 56–72.

Белова Η. Н. О формах зависимости в сельском хозяйстве римской Галлии I–III вв.: (по данным эпиграфики) // ВДИ. 1970. № 1. С. 121–142.

Штаерман Е. М. Избранные латинские надписи по социально-экономической истории ранней Римской империи / Подбор и коммент. Е. М. Штаерман под ред. Ф. А. Петровского // ВДИ. 1955. № 2. С. 219–260; № 3. С. 223–268; № 4. С. 207–234; 1956. № 1. С. 195–268; № 2. С. 187–232; № 3, с. 168–264; № 4. С. 175–218. Указатель / Сост. В. М. Смирин // ВДИ. 1957. № 1. С. 199–230.

Штаерман Е. М. Латинские надписи, опубликованные 1949–1955 гг. // ВДИ. 1956. № 2. С. 111–128.

Работы по нумизматике на русском языке:

Абрамзон М. Г. Монеты как средство пропаганды официальной политики Римской империи. М., 1995.

Зограф А. Н. Античные монеты // МИА. 1951. С. 103.

3ограф А. Н. Античные монеты. М.Л., 1951.

Мэттингли Г. Монеты Рима. С древнейших времен до падения Западной империи. Б/м., 2005.

Фролова Н. А., Абрамзон М. Г. Римские монеты в собрании Государственного исторического музея. Каталог. Часть I–IV. М., 2001–2006.

Научные издания и статьи на русском языке:

Буданова В. П. Варварский мир эпохи Великого переселения народов. М., 2000.

Белова Η. Н. К истории гончарного ремесла в римской Галлии I–III веков. (Обзор керамических центров) // Античная древность и средние века: сб.: вып. 5. Свердловск, 1966. С. 3–21.

Белова Η. Н. Об экономическом состоянии галльских городов в I–II вв. н. э. // Уральский ГУ: Уч. записки: вып. 25: серия история. Екатеринбург, 1958. С. 191–197.

Белова Η. Н. Рабство в Римской Галлии / В кн.: Штаерман E. M. и др. Рабство в западных провинциях Римской империи в I–III вв. М., 1977. С. 86–119.

Белова Η. Н. Рабы ремесленных и непроизводственных профессий в римской Галлии I–III вв. // Античная древность и средние века: Уч. Зап. Уральск. ГУ: вып. 8. Свердловск, 1978. С. 56–72.

Белова Η. Н., Сюзюмов Н. О. К вопросу о кризисе в Римской империи в III в. // Античная древность и средние века: сб.: вып. 15. Свердловск, 1978. С. 5–24.

Бокшанин А. Г. Источниковедение древнего Рима. М., 1981.

Валлон А. История рабства в античном мире / Под. ред. профессора А. В. Мишулина; пер. с фр. С. П. Кондратьева. ОГИЗ, 1941.

Всемирная история: В 10 тт. / Под. ред. С. Л. Утченко и др. М., 1956. — Т. 2. Гиббон Э. История упадка и крушения Римской империи / Пер. с англ. В. Н. Неведомского. М., 1994.

Глушанин Е. П. Позднеримский военный мятеж и узурпация в эпоху первой тетрархии // Античная древность и средние века: сб. научи, трудов. Екатеринбург, 1998. С. 9–20.

Глушанин Е. П. Предпосылки реформ Галлиена и их место в процессе трансформации римской армии // Страны Средиземноморья в античную и средневековую эпохи. Проблемы социально-политической истории: межвуз. сб. Горький, 1985. С. 95–106.

Джонс Г. Крушение Римской империи. — пер. с англ. М., 1982.

Добатур А. Н. История изучения «Scriptores Historiae Augustae» // БДИ. 1957. № 1. С. 245–247.

Донченко А. И. и др. Последние историки великой Империи //Римские историки IV в. М., 1997. С. 297–318.

Дряхлоб В. И. Войны германских племен с Римом в III в. и их влиянике на развитие древнегерманского общества на Рейне // ВДИ. 1987. № 2. С. 151–158.

Дьяков В. Н. Социальная и политическая борьба в Римской империи в середине III в. // ВДИ. 1961. № 1. С. 84–107.

Зелинский Ф. Ф. Римская империя / Пер. с польск. Н. А. Папчинской. СПб., 1999 — (Античная библиотека).

Звиревич В. Т. Избранные надписи по истории императорского культа в Галлии // Античная древность и средние века: межвуз. сб. Екатеринбург, 1998. С. 45–58.

Игнатенко А. В. Армия в Риме в период кризиса III в.: (политическая роль армии и изменение ее организационно-правовых основ) // Правовые идеи и государственные учреждения: историко-юридич. исследования: межвуз. сб. Свердловск, 1980. С. 20–32.

История Древнего Мира: Упадок древних обществ / Под. ред. И. М. Дьяконова и др. — изд. 2е, испр. М… 1983.

История Римской литературы: В 2х тт. / Под. ред. С. И. Соболевского и др. М., 1962.

Калмыков В. С. Политический сепаратизм в Галлии и кризис III в. // Московский Открытый Педагогический Университет: Уч. зап. Каф. Всеобщ. Истории: вып. 1: Сб. научных работ аспирантов и соискателей. М., 1996. С. 3–12.

Козлов А. С. Некоторые аспекты «проблемы варваров» в «Новой истории» Зосима // Античная древность и средние века: вып. 14. Свердловск, 1977. С. 52–59

Козлов А. С. Социальные симпатии и антипатии Зосима // Античная древность и средние века: вып. 15. Свердловск, 1978. С. 23–42.

Ковалев С. И. История Рима / Под общ. ред. Э. Д. Фролова. — изде новое, испр. и доп. СПб., 2003.

Колобов А. В. Геркулес и римская армия ранней Империи (на материале западной части Балкано-дунайского региона) // Проблемы истории, филологии, культуры. Вып. IX. М. — Магнитогорск, 2000. С. 40–46.

Колособская Ю. К. Некоторые вопросы взаимоотношений Римской империи с варварским миром // БДИ. 1996. № 2. С. 146–166.

Колособская Ю. К. Рим и мир племен на Дунае I–IV вв. н. э.: монограф. М., 2000.

Коптев А. В. Распространение гражданства в империи и правовое положение населения провинций в III в. // Проблемы эволюции общественного строя и международных отношений в истории западноевропейских цивилизаций: сб. научи, трудов. Вологда, 1997. С. 31–49.

Кудрявцева Т. В. Чрезвычайные полномочия полководцев как источник императорской власти в Риме: автореф. на соиск. уч. степени к. и. и. ЛГЗ^ 1990.

Куликова Ю. В. Галлия в стратегии Цезаря // Вопросы Истории. 2008. № 8. С. 151–154.

Куликова Ю. В. Гибель Галльской империи // Вопросы истории. 2006. № 9. С. 157–163.

Куликова Ю. В. К вопросу о государственном статусе «Галльской империи» // В поисках древности: История древности и археология. Труды II и III межвузовской конференции молодых ученых памяти проф. В. Ф. Семенова. М., 2005. С. 191–197.

Куликова Ю. В. Концепция власти в эпоху солдатских императоров // Studia Historica. 2007. Vol. VII. С. 142–149.

Куликова Ю. В. Политическое противостояние Постума и Галлиена // Историческое обозрение. 2002. № 3. С. 4–17.

Куликова Ю. В. Проблемы источниковедения истории Западных провинций Римской империи во 2-й половине III века // Историческая география: Пространство человека vs Человек в пространстве. Материалы XXIII Международной научной конференции (Москва, 27–29 января 2011 г.). М., 2011. С. 312–314.

Куликова Ю. В. Религиозная политика галльских императоров //В поисках древности: вып. 2. Труды 4й межвузовской конференции молодых ученых памяти В.Ф. Семенова. М., 2006. С. 134–144.

Куликова Ю. В. Создание Галльской империи // Вопросы истории. 2004. № 1. С. 134–143.

Куликова Ю. В. Территориальный состав «Галльской империи» и победный алтарь из Аугсбурга // Древний Восток и Античный мир: Труды кафедры истории древнего мира: вып. V. М., 2002. С. 140–150.

Куликова Ю. В. Финансовая и фискальная политика галльских императоров // Проблемы истории, филологии и культуры (Магнитогорск). Вып. 21. 2008. С. 289–310.

Куликова Ю. В. Характерные черты архитектуры и особенности строительства в «Галльской империи» (258–274 гг.) // Восток, Европа, Америка в древности: Сб. научных трудов XVI Сергеевских чтений. (Труды исторического факультета МГЗ вып. 49. Сер. 2, Исторические исследования, 18). М., 2010. С. 205–212.

Культура древнего Рима: Т. 1–2 / Отв. ред. Е. С. Голубцова. М., 1985.

Ле Боэк Я. Римская армия эпохи Ранней Империи. — пер. с фр. М., 2001.

Лесницкая Μ. М. Два римских портрета III в из собрания Эрмитажа // Советская археология. 1963. № 2. С. 171–177. Лесницкая Μ. М. Римский портрет в собрании Эрмитажа. Л., 1960.

Ляпустинл Е. В. галло-римские города и их укрепления в период поздней античности // Из истории социально-политическо и культурной жизни античного мира и средневековья. М., 1985. С. 36–59.

Ляпустина Е. В. Город и вилла в период поздней античности. (По материалам западных провинций римской империи): автореф. на соиск. уч. степени к. и. н. М., 1986.

Махлаюк А. В. Армия Римской эпохи: Очерки традиций и ментальности: моногр. Нижний Новгород, 2000.

Махлаюк А. В. Auctor Seditionis. К характеристике военного мятежа в Древнем Риме // Правл в средневековом мире: вып. 2–3: сб. ст. СПб., 2001. С. 290–308.

Мишулин А.В. Миф об Антее у древних авторов // ВДИ. 1938. № 1. С. 93.

Моммзен Т. История Рима: Т. 1–4. Ростов-на-Дону, 1999.

Нестеров А. Г. Об одном аспекте романизации кельтской армии // Античная древность и средние века: вып. 17. Свердловск, 1980. С. 61–70.

Ранович А. Эдикт Каракаллы о даровании римского гражданства населению империи // ВДИ. № 2. С. 66–80.

Рикман Э. А. Этническая история населения Поднестровья и прилегающего Подунавья в первых веках нашей эры. М., 1975.

Романия и Барвария: К этнической истории народов зарубежной Европы: Сб. ст. М., 1989.

Сергеев В. С. Очерки по истории Древнего Рима: Уч. пос.: Часть 1–2. М., 1938.

Сергеев И. П. К вопросу о трактовке понятия «кризис» в философии и антиковедении // Античный мир. Византия: (сб. научн. трудов). Харьков, 1997. С. 205–213.

Сергеев И. П. О военной реформе в Римской империи в конце II–III вв. н. э. // Вестник Харьковского ГУ № 363. История. Вып. 26. Харьков, 1992. С. 72–80.

Сергеев И. П. О кризисе III в. в Римской империи и его продолжительности // Вестник Харьковского ГУ № 243, вып. 23: история. Харьков, 1984.

Соколов В. С. Аврелий Виктор, историограф IV в. н. э. // Вестник Моек. Унта. Серия 9: История. 1962. № 4. С. 62–78.

Соколов В. С. Аммиан Марцеллин как последний представитель античной исориографии // ВДИ. 1959. № 4. С. 43–62.

Соколов В. С. Анонимные римские историки IV в. н. э. // Вестник Моек. Унта. Серия 9: История. 1963. № 1. С. 62–75.

Соколов В. С. Евтропий, римский историк IV в. н. э. // Вестник Моек. Унта. Серия 9: история. Науки. 1960. № 6. С. 52–70.

Циркин Ю. Древняя Испания. М., 2000.

Циркин Ю. Б. История древней Испании. Спб., 2011.

Чекалова А. А. Международная конференция «Кризис III в., его последствия и отражение в идеологии и культуре»: (6–9 ноября 1984 г., Галле, ГДР) // ВДИ. 1986. № 3. С. 219–221.

Шабага И. Ю. Латинские панегирики конца III–IV веков как исторический источник (программный характер галльских панегириков): Автореф. на соиск. уч. степени кандидата история, наук. М., 1984.

Шабага И. Ю. Славься, Император! Латинские панегирики от Диоклетиана до Феодосия. М., 1997.

Штаерман Е. М. Древний Рим: проблемы экономического развития: моногр. М., 1978.

Штаерман Е. М. Гонения на христиан в III в. // ВДИ. 1940. № 2. С. 96–105.

Штаерман Е. М. История крестьянства в древнем Риме. М., 1996.

Штаерман Е. М. К вопросу о dediticii в эдикте Каракаллы // ВДИ. 1946. № 2. С. 81–88.

Штаерман Е. М. Кризис античной культуры. М., 1975.

Штаерман Е. М. Кризис III века в Римской империи // ВИ. 1977. № 5. С. 142–156.

Штаерман E. M. Кризис рабовладельческого строя в западных провинциях Римской империи. М., 1957.

Штаерман Е. М. Мораль и религия угнетенных классов Римской империи. М., 1961.

Штаерман Е. М. Община в Западных провинциях Римской империи. М., 1960.

Штаерман Е. М. Отражение классовых противоречий II–III вв. в культе Геракла // ВДИ. 1949. № 2. С. 60–72.

Штаерман Е. М. Рабские коллегии и фамилии в период Империи // БДИ. 1950. № 3. С. 71–85. Штаерман Е. М. Рабство III–IV вв. н. э. в западных провинциях Римской Империи // БДИ. 1951. № 2. С. 84–105.

Штаерман Е. М. «Scriptores Historiae Augustae» как исторический источник // БДИ. 1957. № 1. С. 233–245.

Штаерман E. M. Социальные основы религии Древнего Рима. М., 1972.

Штаерман Е. М. Этнический и социальный состав римского войска на Дунае // БДИ. 1946. № 3. С. 256–218.

Штаерман E. M. и др. Рабство в западных провинциях Римской империи в I–III вв. М., 1977.

Литература на иностранных языках:
Inscriptions:

Alfoldy G. Die Halfstruppen der romischen Provinz Germania Inferior. Biisseldorf, 1968. (Epigraphische Studien, Bd. 6).

Alfoldy G. Fasti Hispaniensis. Senatorische Reichsbeamte und Offiziere in den spanischen Provinzen des romischen Reiches von Augustus bis Diocletianus. Wiesbaden, 1969.

Audin A., Gyey J., WuIIIeumier P. Inscriptions latiner decouvertes a Lyon // REA. 1954. Vol. LVI. 3–4.297–346.

Barker L. Raetien unter Postumus: das siegesdenkmal einer Jathungeuschlacht im Jahre 260 n. Chr. Aus Augsburgs // Germania. 1993. Bd.7l(2). S. 369–386.

Collingwood R. G., Wright R. P. The Roman Inscriptions of Britain: in 3 tt. Oxford, 1965.

Corpus Inscriptionum Latinarum / Ed. Preuss. Berlin, 1893–1936.

Delmaire R. Numismatique et epigraphie: sur les faux du nord de la France // RevNord. 1981. Vol. LXIII. 893–895.

Dessau H. Inscriptiones Latinae Selectae. Berlin, 1892–1916.

Dobо A. Ins crip tiones extra fines Pannoniae daciaeque repertae ad res earundem provinciarum pertinentes. Budapest, 1975.

Domaszewsici von A. Die Legionsmunzen des Victorinus // Germania. 1918. Bd.l.S. 112–114.

Drinicwater J. F. A new inscription and the Legionary Issues of Gallienus and Victorinus // NC. 1971.7 ser. Vol. XI. P. 325–326.

Duval P.M. Les Inscriptions antiques de Paris. I Texte. Paris, 1960. (Histoire generale de Paris).

Esperandieu E. Inscriptions latines de la Gaule (Narbonnaise). Paris, 1929.

FlamZucicermann L. Apropos d’une inscription de Suisse (CIL. XIII. 5010): etude du phenomene du brigandage dans TEmpire romain // Latomus. 1970. Vol. 29. P. 451–473.

Galsterer B. und H. Die romischen Steininschriften aus Koln. Wissenschaftliche Kataloge des RomischGermanischen Museums Koln: Bd. I–III. Koln, 1975. — Bd. II.

Konig I. Die Meilensteine der Gallia Narbonensis. Bern, 1970. (itinera Romana, 3).

Konig I. Die Postumus — Inschrift aus Augsburg // Historia. 1997. № 3. S. 341–354.

Mommsen T. Inscriptiones Confoederationis Helveticae latinae. Zurich, 1854. (Mitt.d. Antiques.Gesellschaft in Zurich, n. 10).

Patti G. Cronologia degli imperatori gallici // Epigraphica. 1953 [1955]. Vol. XV. S. 66–89.

Riese A. Das Rheinische Germanien in den antiken Inschriften. Berlin, 1914. Somtel L., Piniol A. Les inscriptions Cadastres dOrange // Gallia. 1955. Vol. 13/1. P. 9–34.

Stein A. Romische Inschriften in der antiken Litteratur. Prag., 1931.

Vives J. Inscriptiones latinas de la Espana romana: Bd.1–2. Barcelona, 1971–1972. WuIIIeumier P. Inscriptions latines des Trois Gaules. CNRS. Paris, 1963.

Coins:

Alfoldi A. Das Problem des verweiblichten Kaisers Gallienus 11 ZfN. 1928. Bd.38. S. 136–203.

Alfoldi A. Die Besiegung eines Gegenkaiser imJahre 262 // ZfN. 1930. Bd. 30. S. 39–42.

Alfoldi A. Die Besiegung eines Gegenkaisers im Jahre 263 // ZfN. 1930. Bd.XL. S. 115.

Alfoldi A. Der Usurpator Aureolus und die Kavalleriereform des Gallienus // ZfN. 1927. Bd.37. S. 197–212.

Alfoldi A. The Numbering of the victories of the emperor Gallienus and the loyalty of his legions // NC. Ser. 5.1929. Vol. 9. P. 218–279.

Alfoldi A. Zur Kenntnis der Zeit der Romischen Soldatenkaiser // ZfN. 1927. Bd.37. S. 197–212.

Alfoldy M. The Consecration coins of the third century.// Acta Arch. Hung., 1955. P. 43–59.

Amandry M. et al. Le tresor dantoniniens de Communaux daresieux a Villette — d'Anthon (isere) // BSFN. 1996. Vol. 6. P. 117–123.

Andreotti R. II culto deilo Hercules Beuseniensis nellapolitica delFusurpatore Postumo II Studi di antichita classica in enore di E.Ciacci. Roma Soc. Dante Aliqhieri. 1940. S. 399–408. Ibid. IL mondo classico, 1941. № 25. P. 131–138.

Archibald Μ. Μ., Cowell Μ. R. Metallurgy in Numismatics. London, 1993.

Askew G. The horsetype on barbarous radiates // NC. 1943. Vol. 104.

Aubin G. La circulation monetaire en Gaule a la fin du regne de Postume // Statistique et Numismatique. 1981. № 5. P. 339–358.

Barenghi К. I medalioni «senatorii»: veri medaglioni? // RIN. 1993. Vol. 95. P. 413–423.

Bastien P. Le Buste Monetaire des Empereurs Romain: Vols 1–3. Wetteren, 1992–1994.

Bastien P. Le monnayage de bronze de Postum. Wetteren, 1967. — (Numismatique Romaine, III).

Bastien P. Remarquel sur le processus consularis dans le monnayage Romain // Numismatic Studies. Dedicated Wl. et E. ClainStefanelli. LouvainlaNeuve, 1995. P. 21–31.

Bastien P. Les travaux d’Heracle dans le monnayage de Postum // Revue numismatique francaise. 1958. Vol. 6.1. P. 60–78.

Bastien P. Tresors de la Gaule septentrionale. La circulation monetaire a la fin du 3e et au debut du 4e siecles // RN. 1978. Vol. 60. P. 789–812.

Bastien P. La trouvaIIIe de Guiscard. Monnaies de bronze de Postumus // RN. 1962. Vol. 4. P. 232–236.

Bastien P., Metzger C. Le Tresor de Beaurains (d'Arras). Arras, 1977.

Besly E. The Gold Coinage of the Gallic Empire // NC. 1984. Vol. 144. P. 228–233.

Besley E., Bland R. The Cunetio treasure. Roman coinage of the third century A. D. Londres, 1983.

Bischop D. Fundort Magazin — Spatromische Miinzfunde aus Sulingen / Lindern // Bremer Archaologische Blatter. 1994/1995. N. F. 3. S. 11–15.

Blanchet A. Les tresors de monnaies romaines et invasions germaniques en Gaule. Paris, 1900.

Blanchet A. Manuel de numismatique frangaise: Vol.1–2. Paris, 1906.

Bland R. The Chalfont Hoard and other coin Hoards. Coin Hoards from Roman Britain. London, 1992. T. 9.

Bourne R. J. Tetrican Epigraphy — some Thoughts // Ncirc. 1995. Vol. 103. № 7. Sept. P. 260–261.

Brenot C., Loriot X. Lor monnayae. III. TrouvaIIIes de monnaies d or dans POccident romain. (Actes de la Table Ronde tenue a Paris les 4 et 5 decembre 1987). Paris, 1992.

Brulet R. Le necropole du BasEmpire romain de la rue perdue a Tournai (FouIIIes 1989). LouvainlaNeuve, 1996.

Brunet C., Estiot S. Le double tresor d'Antoniniens de SIIIingy// Etudes Savoisiennes. 1994 (1996). № 3. P. 107–166.

Bursche A. Celtic, Roman and Merovingian coins in Northwest Germany: Remark on Frank Berger s Untersuchungen zu romerzeitlichen Miinzfunden in Nordwestdeutschland. Berlin, 1992.

Bursche A. Later Roman — barbarian contacts in Central Europe. Spatromische Munzfunde aus Mitteleuropa: Numismatic evidence. Ein Beite: zur Geschechte der Beziehungen zwischen Bonn u den. Barbaricum in 3 u 4 Jhr. — Berlin, 1996.

Callu J. R Approches numismatiques de Fhistoire du IIIe siecle (238 a 311) // ANRW. 1975. Bd. II / 2. P. 594–613.

Callu J. P. La politique monetaire des empereurs romains de 238 a 311. Paris, 1969.

Callu J. P. Lor monnaye. — Paris, 1990. (Centre de rechercheas archeol. T. II. La dispersion des aurei en Gaule Romaine sous LEmpire).

Carlot J.P., Gricourt D., LeclercclP. Une nouvelle serie demission de doubles sesterces de Postume a titulature courte // BSFN. 1982. Vol. 37. P. 205–211.

Centeno R. M. S. A Nummijmatice Antigai. Um Balango da investigagao en Portugal. [Antient Numismatic: A Balans of research in Portugal] // ActaNum. 1992. № 212223. P. 63–76.

Centeno R. M. S. A Nummijmatice Antigai. Um Balango da investigagao en Portugal. [Antient Numismatic: A Balans of research in Portugal] // ActaNum. 1993. № 212223. P. 63–75.

Chaurand L. La monnaie locale en Gaule a la fin du IIIe siecle // BSFN. 1969. Vol. 24. P. 456–458.

Chawfoad M. Finance, Coinage and Money from the Severans to Constantin // ANRW. 1978. Bd. II/2. P. 560–593.

Chaves T. F. Consideraciones sobre los tezorIIIos de monedas de bronce en Hispania. Republica e inicios del Imperio Romano, II // ActaNum. 1992. № 212223. P. 267–284.

Chiaravalle Μ. II ripostiglio di Castelporziano (Roma). Ripostigli monetali in Italia Milan, 1992.

Coins Hoards 1999. Ancient Hoards. Britain. GalloBelgica//NC. 1996. Vol. 156. P. 282–329.

Coins Hoards 1998. Ancient Hoards. GalloBelgica // NC. 1998. Vol. 158. P 291–342.

Coins Hoards 1999. Ancient Hoards. Britain. GalloBelgica//NC. 1999. Vol. 159. P. 290–348.

Coins Hoards 2000: Prepared under the auspices of the International Numismatic Comission. Ancient Hoards. Britain // NC. 2000. Vol. 160. P 309–322.

Crawford Μ. H. Money and exchange in the Roman world // JRS. 1970. Vol. 60. P. 40–48.

Christol М. La Felicite de Postume 11RBN. 1987. Vol. 133. P. 213–217. Christol M. Le tresor de Turin, la derniere emission de Gallien a Milan et la revolte d'Aureolus // BSFN. 1972. Vol. 27. P. 205–207.

Cohen H. Description historique des monnaies frappees sous L'Empire romain: VI tt. Paris, 1881–1886.

Crawford Μ. H. Money and exchange in the Roman world // JRS. 1970. Vol. 60. P. 40–48.

Crise et redressement dans les provinces europeennes de L'Empire (milieu du Hie — milieu du IV siecle ap. J.C.): Actes colloque de Strasbourg (decembre 1981) / Ed. E. Frezouls. Strasburg:, 1983.

Curchin L. A. Roman Gold Coins from Center Spain // The Picus. 1994. P. 60–64.

Curnow P. Roman Coins from Wint HIII, Banwell, Somerset // NC. 1971. Ser. 7 Vol. 11. P. 227–235

Delbrueic R., Elmer G. Die Miinzpragung der Gallischen Kaiser in Koln, Trier und Mailand // BJ. 1941. Bd. 146. S. 43–78.

Delmaire R. TrouvaIIIes de monnaies romaines en Calaisis et Ardresis dapres quelques manuscrits // Bull de la Comm dep. D’Hist. et d'Arch. Du PasdeCalais. 1981 [1982]. Vol. XI. № 1. P. 43–45.

Delmaire R. Qpelques notes sur les imitations radiee dans le Nord de la France // BSFN. 1982. Vol. 37. P. 257–271.

Delmaire R. Une trouvaIIIe a rayer de la liste des tresor beiges // RBN. 1981. Vol. CXXVII. P. 140–147.

Delmaire R. Chronique numismatique II // RevNord. 1983. Vol. LXV. P. 166–181.

Delmaire R. et al. Chronique numismatique IV // RevNord. 1985. Vol. LXVII. P. 201–213.

Delmaire R. et al. Chronique numismatique V// RevNord. 1986. Vol. LXVIII. P. 167–179

Dhenin R. et M. Le tresor de Harnes (PasdeCalais) // RBN. 1973. Vol. CXIX. P. 42–49.

Dhenin R., Leclerccl P. Monnaies romaines trovees a Wissant // Septentrion. 1972. № 2. P. 27–31.

Die Fundmunzen der romischen Zeit in Deutschland: 10 Abt. // Komiss. Fur Geschichte des Altertums der Akad. Der Wiss. U. Der Lit. Mainz; Romischgerm. Komiss. Des. Dt. Archaol. Inst. Frankfurt a. Main; Berg, von Gebhardt H., Kraft K.; Hrsg. von Alfoldi M. R. Berlin, 1994.

Doppelfeld O. Von Postumus zu Konstantin: (uber die Kunst und die Stellung Koln im 3. Jhr.) // Wallraf Richartz Jahrbuch. 1956. Bd. XVIII. S. 726. (Westdeutsches Jahrbuch fur Kunstgeschichte).

Doppelfeld О. das romische Koln I. UbierOppidum und Colonia Agrippinensium (mit Beitragen von G. Biegel [Koln]: Die Miinzstatte Koln in der Zein des Gallischen Sonderreiches, undj. Bracker [Koln]: Politische und Kulturelle Grundlagen fur Kunst in Koln seit Postumus // ANRW. 1975. Bd. II / 4. S. 715–782.

Doyen J.M. Une imitation de Tetricus II decouverte au Nepal // CENB. 1993. Vol. 30. № 1. P. 16–18.

Doyen J.M. Un tresor de bronzes du HautEmpire Roman decouvert dans le Hainaut beige (Gyvry 2) // Amphora. 1993.70. P. 26–33.

Doyen J.M. Les tresor de chimay et de daiIIy III (Hainaut): Sesterces du Haut Empire // CENB. 1994. Vol. 31. № 3. P. 56–60.

Doyen J.M. Tresor monetaires du Haut Empire a MatagnelaGrande (Namur, Belgique) // CENB. 1995.32. P. 14–15.

Drinicwater J. F. Coin Hoards and the Chronology of the Gallic Emperors // Britannia. 1974. № 5. P. 293–302.

Drinicwater J. F. Moneyrents and foodrenders in Gallic funerary reliefs // The Roman West in the third century: Part I–II // A. King, M. Henig. L., 1981. (BAR, 4). — Parti. P. 215–234.

Elmer G. Die Miinzpragung der Gallischen Kaiser in Koln, Trier und Mailand. Bonn, 1941.

Estiot S. Le tresor de Saint-Mauricede Gour dans (Ain): une tirelire du III siecle de notre ere // BSFN. 1996. Vol. 6. P. 124–127.

Fischer B. Les monnaies antiques d'Afrique du Nord trouvees en Gaule. Paris, 1978. (Gallia, 36).

Foucray B. Le tresor d'Antoniniens de Coupvray (Seine et Marne): Un nouveau de terminus mixte Victorin / Aurelien // TMon. 1995. Vol. 15. P. 137–150.

Foucray B. Le tresor de deniers et d'Antoniniens de la Grosse Haie a SouzylaBriche (Essonne) // TMon. 1995. Vol. 15. P. 35–70.

Galliou P. Western Gaul in the third century //The Roman West… — Part II. P. 259–286.

Gansbeice van P. Les invasions germaniques en Gaule sous le regne de Postume (259–268) et le temoignage des monnaies // RBN. 1952. Vol. 98. P. 21–36.

Gansbeice van P. Postume et Lelien gouverneurs de la Germanie inferieure? // RBN. 1959.105.25–32.

Gansbeice van P. Les tresors de monnaies romaines en Belgique // RBN. 1959. Vol. 105. P. 213–214.

Garson R. A. G. Beachy Head treasure trouve of Roman silver coins // NC. 1968. ser. 7. Vol. IX. P. 67–79.

Garson R. A. G. Gare (Cornwall) Find of Roman Silver and Bronse coins // NC. 1971. ser.7. Vol. XI. P. 181–188.

Garson R. A. G. Internuntius Deorum. A new type for Postumus and its place in the series 11 Actes du Congres international de Numismatique: Paris, 611 juIIIet 1953. Paris, 1957. — Vol. II. P. 266–269.

Garson R. A. G. Leysdown (Kent) Hoard of Early Roman Imperial Bronzes // Ibid. P. 189–197.

Garson R. A. G. Les premieres emissions monetaires de Postum a Treves // TMon. 1990. Vol. 12. P. 41–49.

Garson R. A. G. Le tresor de Bavai (Nord) // Gallia. 1958 Vol. XII. P. 3–118.

Garson R. A. G. WIIIersey (Gloschester). Treasure trouve of Forth — Century Imperial Silver Coins // NC. 1971. ser. 7. Vol. XI. P. 203–206.

Garson R.A.G., Kent J. P. C. A Hoard of Roman FourthCentury Bronze Coins from Heslington, Yorkshire // Ibid. P. 207–225.

Giard J. B. La monnaie locale en Gaule a la fin du IIIe siecle, reflet de la vie economique //JS. № 1.1969. P. 5–34.

Giard J. B. Le tresor de MaIIIe (Vendee) // RN. 1963. Vol. V. P. 143–152.

Giard J. B. Malicorne et Bonnuil-sur-Marne, deux tresors monnetaires du temps de Victorin // RN. 1966. Vol. VIII.144–180.

GIIIiam H. Laetitia Augg in retrograder Antoninian des Tetricus I // MONG. 1990. Vol. 30. S. 80–81.

GIIIjam H. Anew Gold Coin of Postumus // NC. 1993. Vol. 153. P. 205–206.

GIIIiam H. Neue Antoniniane fur Laelian und Marius seit 1988 // MONG. 1990. Vol. 30. S. 94–95.

GIIIjam H. Neue Antoniniane Laelians aus einem Fund in der Picardie // NNb. 1995. Bd. 44. S. 60–61.

GIIIiam H. Tetricus pater et filius im Tresor d’Evreux // MONG. 1988. Vol. 28. P. 26–28.

GIIIiam H. Wiederum Castor // NNb. 1995. Bd.44. P. 148–149.

GIIIes K.J. Der grobe romische Goldmunzen fund aus Trier. Funde und Ausgrabungen im Bezirk Trier // Arbeit des Rheinischen Landesmuseums Trier. 26 = Kurtrierisches Jahrbuch. 1994. Bd.34. S. 924.

Grant M. Roman History from coins. Cambridge, 1968.

Gricourt D. Laffaire du «graveur non classe» de Postume: une enigme resolne // SM. 1993. Vol. 172. № 43. P. 88–95.

Gricourt D. Les Incursions de pirates de 268 en Gaule septentrionale et leurs incidences sur la politique de Postume. A propos du hiatus numismatique dardres // TMon. Vol. X.1988. P. 9–43.

Gricourt D. Petit tresor de monnaies de Postume trouve a Bavai (Nord) // RBN. 1957. Vol. 103. P. 21–30.

Gricourt D. Le tresor du chemin des vingthuit a Dourges (PasdeCalais) // RevNord. 1981. Vol. LXIII. P. 889–892

Gricourt D. Une procede de detation relative des monnaies d’un tresor le cas de Postume // RBN. 1958. Vol. 104. P. 5–33.

Gricourt D., Deroeux D. TrouvaIIIes monetaires galloromaines en Calaisis (I) // BSAM. 1987. Vol. XXIII. P. 311–320.

Gricourt D., Deroeux D. TrouvaIIIes monetaires galloromaines en Calaisis (II) // BSAM. 1987. Vol. XXIV. P. 308–321.

Hiernard J. Monnaies dor et histoire de lempire galloromain // RBN. 1983. Vol. 129. P. 61–90.

Hodder J., Reece R. A model for the distribution of coin in the western Roman Empire //JAS. 1976. № 4. P. 1–18.

Hollard D. La circulation monetaire en Gaule au iIIe siecle apres J.C. // SFMA. 1996. Vol. 10. P. 203–217.

Hollard D. La crise de la monnaie dans lempire romain au IIIe siecle // Annales Histoire Sciences Sociales. 1995. № 5. P. 1045–1078.

Hollard D. Un sesterce inedit de Postume au type Oriens Augusti // BSFN. 1990. Vol. 45. P. 819–820.

Hollard D. Le tresor d'Antoniniens des environs de Limours (Essonne) // T. Mon. 1995. Vol. 15. P. 115–135.

Hollard D. Le tresor de ThimertGatelles (Eureet Loir): bronzes romains de Domitien a Postume // TMon. 1995. Vol. 15. P. 253–256.

Hollard D., Foucray B. Le tresor multiple de deniers et d'Antoniniens de Cravent (Yveline) // TMon. 1995. Vol. 15. P. 71–114.

Howgego Chr. The supply and use of money in the Roman World 200 В. C. — A. D. 300 //JRS. 1992. Vol. 82. P. 1–31.

Huvelin H., Nony D. Le tresor de Nery (Oise), monnaies de bronze sous Postume // RN. 1978. Vol. I. P. 89–107.

Kaczanowicz W. Aspeckty ideologiczne w rzymskim mennictwie lat 235–284 n. e. Katowice, 1990.

Kaenel H.H. von et al. Der Miinzhort aus dem Gutshof in Nefenbach: Antoniniane und Denare von Septimius Severus bis Postumus. Zurich, 1993.

Kent J.P.C. Barbarous copies of Roman coins // Limes Studien, Basel 1957. Basel, 1959. P. 61–68.

Kent J.P.C. Gallienae Augustae // NC. 1980. ser.7. P. 64–68.

King C.E. The circulation of coin in the western provinces A. D. 260–295 // The Roman West… — Part 1. P. 89–126.

Lafaurie J. La chronologique des empereurs gaulois // RN. 1964. Vol. 6. P. 91–187.

Lafaurie J. L’Empire Gaulois apport de la numismatique // ANRW. 1975. Bd.II /2. P. 855–1012.

Lallemand J. Le comportement des imitations radiees et de leurs prototypes dans les sites beiges // Melanges de numismatique, d'Archeologie et d’histoire offerts a Jean Lafaurie. Paris, 1980.

Lallemand J. Les monnaies. Braives GalloRomain, IV. La zone CentreOuest //Brulet R. Publications d’Histoire de PArt et d'Archeologie de PUniyersite Catholique de Louvain. 1990 (1992). Vol. 77. P. 53–57.

Lallemand J. Monnaies de sites et tresors. Decouvertes recentes en Wallenie // Dossier de la Commission royale des Monuments. Sites et FouIIIes. 1993.1. P. 121–124.

Lallemand J. Les monnaies G. FaiderFeytmans, ed. FouIIIes du Musee royal de Mariemont 1955–1984. Le site galloromain des Castellains a FontaineValmont // Monographies du Musee royal de Mariemont. 1995. № 7. P. 143–147.

Lallemand J. La penetration des monnaies de la Ier moitie du IIIe siecle dans quenques vici du nord de la Gaule // NAC. 1990. Vol. 19. P. 241–250.

Lallemand J. Les tresor de Pommeroeul III: antoniniens de Gordien III a Postume // Studia Paulo Naster oblata. Numismatica antiqua. 1982. № 1. P. 229–230.

Lallemand J. Les tresor 17 et 18 de Tournai. Antoniniens de Victorin et des Tetricus // Musees royaux d’art d’histoire. Monographic d'Archeologie nationale. № 7. Bruxelles, 1992.

Langyel L. Lart gaulois dans les medaiIIes. MontrougeSeine, 1954.

Le Gentilhomme P. Aureus inedit de Postume // BSAF. Vol. 150.1943–1944. P. 32–33.

Le Gentilhomme P. Le jeu des mutations de Fargent au IIIe siecle // Metaux et Civilisation. 1946. № I. P. 67–184.

Le Gentilhomme P. Le tresor de Coesmes // Gallia. 1947. Vol. 15. P. 318–349.

Le Gentilhomme P. La trouvaIIIe de la Vineuse et la circulation monetaire dans la Gaule romaine apres les reformes d'Aurelien // RN. 1942. Vol. 10. P. 23–102.

Le Gentilhomme P. Variations du titre de Fantoninianus au ΙΙΙе s. // RN. 1962. P.32.141–166.

Loriot X., Nony D., Huvelin H. Corpus des tresor monetaires antiques de la France. Paris, 1988.

Luckger H. J. Eine unbekannte Miinze aus dem letzten Jahre des Postumus // Germania. 1919. Bd.1–2. S. 1920

Maca-Luso R. I «radiati barbari» e la circolazione monetaria in Tripolitania nel. IV sec. // Qpaderni di Archeologia della Libya. 1992. Vol. 15. P. 327–332.

Martini R. Novella Vismore Monetazione provinciale Romana — II. Collezione W. Falghera: Vols 1–5. Milan, 1992. — Vol. 5.

Mattingly H. Notes on the chronology of the Roman imperors from Valerian to Diocletian // NC. Ser. 6.1946. Vol. 6. № 21–24. P. 133–136.

Mattingly Н. Roman coins: from the earliest times to the fall of the Western empire. London, 1962.

Menteiro C. et al. Resouro Monetario Tardo Romano de Fermentoes (Guimaraes). [Hoard of Late Roman coins found in Fermentoes (council of Guimaraes)] // Nummus. 1992/1992. Vol. 14/15. P. 95–117.

Merri-Field R. A Roman CoinHoard from Ramsgate, 1969 // NC. 1971. ser. 7. Vol. XI. P. 199–206.

Mowat R. Les ateliers monetaires imperiaux en Gaule: principalement de Postume a Tetricus (258–273) // RN. 1895. ser. 3. Vol. 13. P. 134–176.

Mowat R. Piavonius et Pius // RN. 1890. Vol. 1–2. P. 65–70.

Naster P. La trouvaIIIe d'Antoniniani de Grotenberge et le monnayage de Postume // RBN. 1951. Vol. XCVII. P. 75–88.

Oicamura L. Forging a usurper in late Roman Aquitania // Hermes. Zietschrift fur Klassische Philologie. 1992. Bd.120. S. 103–109.

Oman S. C. The Decline and of the Denarius in the third century // NC. 1916. Vol. 1. P. 2–39.

Oman S. C. The Legionary coins ofVictorinus, Carausius and Allectus // NC. 1924. Vol. P. 2–55.

Oman S. C. Coins of Severus and Gallienus commemorating the Roman legions // NC. 1918. Vol. 1–2. P. 34–39.

Orna-Ornstein J. Money for Romes naval secrets // British Archeology. 1995. № 8. October.

Peachin M. Roman imperial titulature and chronology A. D. 235–284. L., 1990.

Pearce B. Twenty Roman coins from Verulanium // NC. 1948. ser. 6. P. 88–91. Perassi C. Medaglioni romani dedicati alia celebrazione dei ludicircensi // RIN. 1993. Vol. 95. P. 385–412.

Perassi C. Spes. Iconografia, simbologia, ideologia nella moneta romana (I–III sec.). Milan, 1991.

Peter M. Untersuchungen zu den Fundmimzen aus Augst und Kaiseraugst. Mainz, 2001.

Pflaum H. G. Lamonnaie de Treves alepoque des empereurs galloromains // Actes Congresses internat. de Num. (Paris, 1953). Paris 1957. Vol. II. P. 273–280.

Poncelet C. Deux monnaies de bronze au nom de Postume // CENB. 1993. Vol. 30. № 1. P. 14–15.

Poncelet C. Singularite de certains surmoulages des doubles sesterces de Postume // CENB. 1994. Vol. 31. № 2. P. 40–41.

Reece R. Coinage and currency in the third century // The Roman West… — Parti. P. 79–88.

Reece R. Coins as minted and coins found // Acta Num. 1992. № 212223. P. 57–62.

Reece R. Roman coinage in Northern Italy // NC. 1971. ser. 7. Vol. XI. P. 167–179.

Reece R. Roman coins from 140 sites in Britain. Dorset; 1991

Reece R. Roman coins in northern France and the Rhine valley // NC. 1972. Ser. 7. Vol. XII. P. 159–165.

Reece R. Roman coinage in Britain and the Western Empire // Britannia. 1973. № 4. P. 227–251.

Reece R. A short survey of the Roman coins found on fourteen sites in Britain // Britannia. 1972. № 3. P. 269–276.

Reijnen R. W. Romeise munten. Nijmegen; 1993.

Reuter M. Germanische Siedler des 3 und 4. Jahrhunderts in romischen Ruinen: Ausgrabungen des BadeSowie des Wirtschafts gebandes der viIIIa rustica von Nurmlingen Rreis Tuttlingen // Archaologische Ausgrabungen in BadenWurttemberg; 1995 (Stuttgart; 1996). S. 204–208.

Robertson A. S. The Romans in the North Britain: The Coin Evidence // ANRW. 1975. Bd. II/3. P. 364–426.

Rocour M. Les monnaies de tombes de St. Victor // Bulletin du Cercle Archeologique Hesbaye — Condroz (La Necropole de SaintVictor a Huy, Vienne). 1989–1990. Vol. 21. P. 181–182.

The Roman Imperial Coinage: Vol. I–VI // Mattingly H. M. A.; Sydenham E.A.; Webb P. L.; 1968. — TV. Part 2.

Schaad D. Le tresor d’Eaure (France. Departament du Gers): monnaies et bijoux du IIIe s. // Hackens G. С. T. Et al. Proceedings of the ΧΙ-th Numismatic Congress. LouvainlaNeuve; 1993. Vol. 2. P. 311–312.

Schallmayer E. Niederbieber Postumus und des Limesfall // Stationen eins politischen Prozesses. Bericht des ersten Sallburgkolloquiums. Bad Hamburg; SaalburgMuseuni; 1996. S. 31–37.

Schubert H. Das Verhaltnis von Denar zu Antoninian in den Miinzshatzen der ersten Halite des 3. Jahrhunderts n. Chr. // LNV. 1992. № 4. S. 259–280.

Schulte B. Die Goldpragung der gallischen Kaiser von Postumus bis Tetricus. — AaraU; Francfort a./Main; 1983. (Typos; 4).

Schulzici H.J. Die Antoninianpragung der Gallischen Kaiser von Postumus bis Tetricus — Typenkatalogder regularen und nach gepgragten Miinzen. Bonn; 1996.

Seaby H.A. Roman Silver Coins: 6 Vol. London; 1952–1975. — Vol. IV. 1971.

Sperber D. Gold and silver «standarts» // NC. 1968. ser. 7. P. 83–109.

Sutherland C. Η. V. The intelligibity of Roman imperial cointypes // JRS. 1959. Vol. 49. P. 46–55.

Sutherland С. Η. V. The purpose of Roman imperial cointypes // RN. 1983. Vol. 133. P. 73–82.

Thirion M. Le tresor de Basecles: antoniniens de Gordien III a Postume // Helinium. 1966. Vol. VI. P. 198–199.

Thirion M. Les tresors monetaires gaulois et romains trouves en Belgique. Brussels, 1967.

Thys M. Un medallion de Postum au type HERCVLI INVICTO // CENB. 1992. Vol. 29. № 1. P. 15–18.

Thys M. Le type «Castor» dans le monnayage de Postume // CENB. 1993. Vol. 40. № 4. P. 73–85.

Thys M. Un tres rare denier de Tetricus I decouverte pres de Barcelone // CENB. 1993. Vol. 30. № 1. P. 15–16.

Tooth Μ. E. Bibliographical Sources for the Studz of Third Centurz Roman Imperial Coins // Aureus Investments Price List. 1995. № 11. October. S. 3–6.

Tresors monetaires et plaquesboucles de la Gaule Romaine: Bavai, Montbouy Checy. Paris, 1958.

Tresors monetaires. 1992. Vol. 13: recherches sur le monnayage de Postum. Paris, 1992.

Turcan R. Un quaternio inedit de Postumus // Libyca. 1959. Vol. VII. P. 83–98.

Vagi P. L. Slavei Replicas of later Roman Imperial Gold // SAN. 1995. Vol. 19. № 2. P. 63–64.

Vin J. P. A. van der. Nijmegen. Kops Plateau. Berlin, 2002.

Vin J. P. A., van der. Vondsten op net Kops Plateau te Nijmegen // Beeldernaar. 1991. Bd. 15. S. 317–322.

Webb P. H. Third Century Mints and Mintmarks // NC. 1921. P. 221–227.

WeIIIer R. Antoniniane und Nachahmungen des spaten 3. Jahrhunderts. Mainz, 1988.

WeIIIer R. Monnaies antiques decouvertes au GrandDuche de Luxembourg: Teil. IV–V. Berlin, 1990–1996.

WeIIIer R., Metzler von J., Demortier G. Antoniniane von Caracalla bis Aurelian. Mainz, 1999.

Witte de J. Les Legions de Victorin // RN. 1884. ser. 3. Vol. 10. P. 293–298. Witte de J. Recherches sur les empereurs, qui ont regne dans la Gaule. Paris, 1864.

WuIIIeumier P. Les Medallions dapplique galloromains de la vallee du Rhone. Paris, 1952. (Annales de TUnivers. de Lyon. Ser. 3. Lettres. Fasc. 22).

Научные издания и статьи на иностранных языках:

Abraham Рн. Les mines d argent antique et medievales du district minier de Kaymar (nordouest de FAveyron) // Gallia. 2000.57.123–127.

Adcock P. A. Roman political ideas and practice. Michigan, 1959.

Agache R. La campagne a l epoque romaine dans les grandes plaines du Nord de la France d’apres les photographies aeriennes // ANRW. 1975. Bd.II / 4. P. 658–713.

Alfoldi A. Die Krise der romischen Welt 249–270 n. Chr. // CAH. Bd. XII. S. 165–192.

Alfoldi A. The invasions of the peoples from the Rhine to the Black Sea // CAH. Bd. XII. S. 138–164.

Alfoldi A. The reckoning by the regnal years and victories of Valerian and Gallien //JRS. 1940. Vol. 30. P. 1–10.

Alfoldi A. Regnal years and victories of Gallienus and Valerian // JRS. 1945. Vol. 40. P. 1–10.

Alfoldy A. Rhein und Donau in der Romerzeit // Jahresbericht Pro Vindonissa. 1948. Bd. 49. S. 13–17.

Alfoldi A. Studien zur Geschichte der Weltkrise des drittenjahrhunderts n. III Chr. Darmstadt, 1967.

Alfoldi A. Zu den Christenverfolgungen in der Mitte des 3. Jahr.// Klio. 1938. Bd.31.S. 323–348.

Alfoldy G. The crisis of the third century as seen by contemporaries // Greek, Roman and Byzantine studies. 1974. Vol. 15. P. 89–111.

Alfoldy G. Notes sur la relation entre le droit de cite et la nomenclature dans lempire romain // Latomus. 1966. Vol. 25. P. 37–52.

Alfoldy M. R. Zu den Militarreformen des Kaisers Gallienus // Limesstudien. 1959. Bd. XIV. S. 111–137.

Alfoldy G. Zur Beurteilung der Militardiplome der Auxiliarsoldaten // Historic 1968. Bd.17. S. 215–227.

Altheim F. Niedergang der Alien Welt. Eine Untersuchung der Ursachen: Bd. 1–2. Frankfurt/Main, 1952. — Bd. 2: Imperium Romanum.

Andreotti R. L’usurpatore Postumo nel regno di Gallieno: Vol. ΙП. Bologna, 1939.

ArmandCalliat L. Deux disques en bronze de stile celtique flamboyant decouverts a Autun // Gallia. 1955. Vol. 13. P. 84–86.

Larmee romaine et les barbares du IIIe au VII siecle | Reun. Par Vallet F. Kazanski. MRouen, 1993 [Memoires de FAssoc. Fr. D archeol. merovingiennaes]

Arnheim Μ. T. W. The Senatorial Aristocracy in the Later Roman Empire. Oxford, 1972.

Audin A. Lyon: miroir de Rome dans les Gaules. Paris, 1979.

Baatz D. Mogontiacum // Limesforschungen. 1962. Bd. 4. S. 46–71.

Baatz D. Der romische Limes. — 2 ed. Berlin, 1975.

Baatz D. Der romische Limes. Archaologische Ausfliige zwischen Rhein und Donau. 4. Aufl. Berlin, 2000.

Balil A. Hispania En los Anos 260 a 360 d. d. J. C. // Emerita. 1959. Vol. 27. P. 274–295.

Baratte F. Romisches Silbergeschirr in den gallischen und germanischen Provinzen. Aalen, 1984.

Barnes T. D. Some persons in the Historia Augusta // PhoeniX.1972. Vol. 26. P. 140–182.

Barnes T. D. The Sources of the Historia Augusta. — Brussels, 1978. (Coll. Latomus, 155). P. 96.

Barton I. M. Postumus and Carausius: the idea of nationalism? // PCA. 1955. Vol. 52. P. 17–18.

Bauchhenss G., Noelice P. Die Jupitersauden in den germanischen Provinzen. CologneBonn, 1981.

Bayard D., Massy J.L. Amiens romain: Samarobriga Ambianorum. HeIIIy, 1983.

Baynes N. H. The Historia Augusta — its date and Purpose. Oxford, 1926. Bechert T. Romischen Germanien zwischen Rheun und Maas: der Provinz Germania Inferior. Zurich, 1982.

Beck W., Planck D. Der Limes in Siidwestdeutschland. Stuttgart, 1980.

Bed on R. et al. Architecture et Urbanisme en Gaule romaine. Paris, 1988. Bendala G. M. Die orientalischen religionen Hispaniens in vorromischen und Romischen Zeit // ANRW. 1975. Vol. II / 18. № 1. S. 345–408.

Benoit F. Resultats historiques des fouIIIes d’Entremont (1946–1967) // Gallia. 1968. Vol. 26. P. 1–31.

Berhem van D. Les routes et Thistoire. Geneva, 1982.

Bersu G., Unverzagt W. Le castellum de Fanum Martis // Gallia. 1961. Vol. 19. P. 159–190.

Berthollet J. La restauration dautun au debut du IVe siecle // Mem. Soc. Eduenne; NS 50; 1947–1955. P. 115–123.

Beyrie L., Fab re J.M., Sablayrolles R. Les hommes de fer du dieu Ageio: exploitation antique du Fer dans les Hautes baronnies (HautesPyrenees) // Gallia. 2000. Vol. 57. P. 37–52.

Biarne J., GuIIIeux J. Le Mans, la plus belle enceinte galloromaine de BasEmpire en Gaule // Arch. 1980. Vol. 145. P. 6–19.

Bird H. W. Sextus Aurelius Victor: a Historiographical Study. Liverpool, 1984. Birley E. The Deities of Roman Britain // ANRW. 1975. Bd. II / 18. № 1. P. 3–112.

Birley A. R. The economic effects of Roman frontier policy // The Roman West… — Part. 1. P. 39–54.

Birley E. A Roman Altar from Bankshead and the Imperium Galliarum // Roman Britain and the Roman Army. Kendal, 1961.58–63.

Blagg T. F. Architectural patronage in the western provinces of the Roman Empire in the third century // The Roman West… — Part 1. P. 167–188.

Blagg T. F. C. Civilian and military architecture in the province of Britain: aspects of patronage. Influence and craft organisation // World Archeol. 1980. № 12. P. 27–42.

Blagg T. F. The reuse of monumental masonry in the late Roman defensive walls / In: Maloney J., Hodley B. Roman Urban Defences in the West. London, 1983. 130–135.

Blanchet A. L’avenement Postume e lempire // REA. 1912. Vol. 14. P. 292–298.

Blanchet A. Les enceintes romaines de la Gaule. Paris, 1907.

Blanchet A. Une hypothese sur la patrie de Postume // REA. 1913. Vol. 15. P. 413–432.

Blazques J. M. Einheimische Religionen Hispaniens in der Romischen Kaiserzeit // ANRW. 1975. Bd.II/18. № 1. S. 164–275.

Blazques J. M. La crisis del siglo IIIen Hispania у Mauretania Tingitana // Hispania. 1968. Vol. 28. P. 5–37.

Blevelet H. L exploration archeologique de Bavai note sur le premier mIIIe de la Bavai — Reims // Revue du Nord. 1969. Vol. 51. P. 457–462.

Blocicley R. C. Dexippus of Athens and Eunapius of Sardis // Latomus. 1971. Vol. 30.7 P. 10–715.

Blois L. The policy of the emperor Gallienus. Leiden, 1976. (Studies of the Dutch archeol. And hist. Soc. Vol. 7).

Bogaers J. E., Rijger С. B. Der niedergermanische Limes. Colonia, 1974. Bogaers J. et al. Noviomagus: auf den Spuren der Romer in Nijmegen. Nijmegen, 1980.

Bogli H. Aventicum // BJ. 1972. Bd. 172. S. 175–184.

Bonnamour L. Les Ponts Romains de ChalonsurSaone: etude preliminaire de la pole № 3 // Gallia. 2000. Vol. 57. P. 273–306.

Bonnard L. La navigation interieure de la Gaule a Tepoque galloromaine. Paris, 1913.

Boussard J. Etude sur la viIIe de Tours du Ier au I'Ve siecle // REA. 1948. Vol. 50. P. 313–329.

Bouvier-Ajam M. Les Empereurs gaulois. Paris, 1984.

Braeuer F. La sculpture de la Gaule romaine // ANRW. 1975. Bd. II /12. № 4.

Brandt R., Slofstra J. Roman and Native in the Low Countries. Oxford; 1984.

Brauer G. C. Jr. The age of the soldier emperors. Imperial Rome, A. D. 244–284. Newjersey, 1975.

Breuer J. Le burgus de Morlanwelz et la frontiere de Г Empire au IVe siecle / In: Premier Congres de Geographie historique: 2 tt. Bruxelles, 1930.

Brewer R. Roman Fortresses and their Legions. London, Cardiff, 2000. Bridger C., Siegmund F. Die Xantener Stiftsimmunitat // Rheinische Ausgrabungen. 1987. Bd. 27. S. 63133.

Brogan O. Roman Gaul. Cambridge, 1953.

Brulet R. Fortifications et defence du territoire au BasEmpire en Gaule septentrionale // Travaux militaires en Gaule romaine et dans les Provinces du NordOuest conf. Proc. (Paris, 320, 1977). Paris, 1978.

Brulet R. La Fortification du Hauterecenne a Furfooz. Louvain-La-Neuve, 1976.

Brulet R. Les dispositifs militaire du BasEmpire en Gaule septentrionale // Larmee romaine et les barbares du IIIe au VII siecle / Reun. Par Vallet F.Kazanski MRouen, 1993 [Memoires de FAssoc. Fr. d'Archeol. merovingiennaes]. S. 135–140.

Brulet R. et al. Forts Romains de la route BavayTongres. Univers. Catholique de LouvainlaNeuve, 1995.

Brunt P. A. Italian man power 226 BC — 14 AD. Oxford, 1988.

Buck D. A reconstruction of Dexippus Chronica // Latomus. 1984. Vol. 43. P. 593–598.

Buckley B. The Aeduan area in the third century // The Roman West… — Part II. P. 287–316.

Bulloret R. The Ancient Town of Grand, Vosges. Colmar, 1980.

Burnham B., Johnson H. Invasion and Response: the case of Roman Britain. Oxford, 1979.

Butler R. M. Late Roman Town — walls in Gaul // Archeol. Journ. 1959. Vol. 116. P. 25–50.

Butler R. M. The Roman walls of Le Mans // JRS. 1958. Vol. 48. P. 33–39 Cabal M. La site archeologique dardres (PasdeCalais) // RevNord. 1973. Vol. LV. P. 23–30.

Cahn H., Kaufmann-Heinimann A. Der spatromische Silberschetz von Kaiseraugst. Deredingen, 1984.

Carnsey P. Social status and legal privilege in the Roman Empire. Oxford, 1970.

Chadwick H. The Church of the third century in the West // The Roman West… — Part I. P. 5–14.

Charanis Р. Observation on the transformation of the Roman World in the Third Century and the question of the Fall of the Empire // ANRW. 1974. Bd.II / 2. P. 551–559.

Charmasson J. Un oppidum du BasEmpire. Lombren a Venejean (Gard) // Arch. 1970. Vol. 36. P. 54–88.

Chastagnol A. L’Empereur gaulois dans Fhistoire Auguste // BHAC. 1971. (Antiquitas, 4, ll). Bonn, 1974. P. 51–58.

Chevallier R. Cite et territoire. Solutions romaines aux problemes de lorganisation de lespace. Problematique 1948–1973 // ANRW. 1974. Bd. II / I. P. 649–788.

Christlein R. Die Allamanen — 2 ed. Stuttgart, 1979.

Christol M. Les regnes de Valerien et de Gallien (253–268): travaux d ensemble, questions chronologiques // ANRW. 1974. Bd.II / 2. P. 803–827.

Cleere H. The Classis Britannica / In: The Saxon Shore / Ed. Johnston D. London, 1977. P. 16–19.

Clist B. Les habitats protohistorique, romains et postromans de La Panne // Amphora. 1983. Vol. 32. P. 11–30.

Colin J. Senateurs gaulois a Rome et gouverneurs romains en Gaule au IIIe siecle // Latomus, 1954. Vol. XIII. P. 218–228.

Cuppers H. Rettet das romische Trier / In: Denkschrift der archaologischen Trier — Kommission. Trier, 1972.

Daveau I., Goustard V. Un complexe metallurgique et minier du haut Moyen age: le site des Fourneaux a VertSaintDenis (Seine et Marne) // Gallia. 2000. Vol. 57. P. 77–99.

Decker K..U., Selzer W. Mogontiacum: Mainy von der Zeit des Augustus bis zum Ende der Romischen Herrschaft // ANRW. 1975. Bd.II / 5. № 1. S. 457–559.

Delaplas Ch., France Y. Histoire des Gaulois. — Paris, 1995.

Decombeix P. M et al. Reflexion sur lorganisation de la production du fer a lepoque romain dans le bassin superieur de la Dure, au voisinage des Martys (Aude) // Gallia. 2000. Vol. 57. P. 23–36.

Delbruecic R. Die Munzbildnisse von Maximinus bis Carinus. Berlin, 1940.

Deman A. Germania Inferior et Gallia Belgica. Etat aetuel de la documentation epigraphique // ANRW. 1975. Bd.II / 4. P. 300–319.

Demarolle J.M. Ceramique et religion en Gaule Romaine // ANRW. 1975. Bd.II / 18. № 1. P. 519–541.

Demougeot E. La formation de L'Europe et les invations Barbares: Vol. 1–2. Paris, 1969. — T. I: Des origines germaniques a Favenement de Diocletien.

Denkschrift der archaologischen Trier — Kommission. Trier, 1972.

Deonna W. Phaleres celtiques et galloromaines avec decor de tetes humaines // RA. 1950. № 35–37. P. 147–181.

Deroeux D. La site archeologique des Cappes «aux Attaques»: Problematique de recherches // Bulletin historique et artique du Calaisis. 1984. Vol. 99100. P. 457–469.

Dessau H. Die Konsulate des Kaisers Victorinus // Germania. 1917. Vol. 1. S. 17–19.

Dessau H. liber die Scriptores Historiae Augustae // Hermes. 1892. Bd.27. S. 561–605.

Dessau H. Iiber Zeit und Personlichkeit der Scriptores Historiae Augustae // Hermes. 1889. Bd. 24. P. 337–392

DieudonneGlad N. Latelier sigerurgique galloromain du Latte a Oulches (Indre) // Gallia. 2000. Vol. 57. P. 63–75.

Domeque C., Leroy M. Letat de la recherche sur les mines et les metallurgies en Gaule, delepoque gauloise auhaut Moyenage // Gallia. 2000. Vol. 57. P. 3–10.

Domerque C.; Leroy M. Mines et metallurgies en Gaule: recherches recentes // Gallia. 2000. Vol. 57. P. 147–159.

Doppelfeld O.; Held H. Der Rhein und die Romer. Кoln 1970.

Doyen J.M.; Warmenbol E. Nismes: un eperonbarre de lepoque de Postume // Archeologie. 1979. № 1. P. 18–21.

Drinicwater J. F. The Gallic empire: Separatism and continuity in the North — Western provinces of the Roman empire A.D. 260–274. Stuttgart; 1987. (HISTORIA; H. 52).

Drinicwater J. F. Gallic personal wealth // Chiron. 1979. Vol. 9. P. 237–242.

Drinicwater J. F. Lugdunum: natural capital of Gaul? // Britannia. 1975. № 6. P. 133–140.

Drinicwater J. F. Peasants and bagaudae in Roman Gaul // Classical Views. 1984. № 3.P. 349–371.

Drinicwater J. F. Roman Gaul: The three provinces 58 B.C. — A.D.260. New York; 1983.

Drinicwater J. F. Urbanisation in the Three Gauls: some observations // Grew F.; Hobley B. Roman Urban Topography in Britain and The Western Empire. London; 1985. P.49–55.

Dubois C. Lercoul (Pyrenees ariegeoises): un site siderurgique du ilΙe siecle de notre ere // Gallia. 2000. Vol. 57. P. 53–62.

Duby G. Histoire de la France rurale: Vol. 1–2. Paris; 1977.

Duby G. Histoire de la France urbaine: Vol. 1–2. Paris; 1980. T. 1: La viIIe antique.

Duval P.M. Paris antique des origines au III siecle. Paris; 1961.

Duval P.M. Les sources de Phistoire de France. Paris; 1971.

Duval P.M. La vie quotidienne en Gaule pendant la paix romaine (ier — III-e siecles apres J. C.). Paris; 1952.

Duval Р.М. Notes sur la civilisation galloromain: Vulcain et les metiers du metal II Gallia. 1952. Vol. 10. P. 43–52.

Duval P.М., Quoniam P. Releves inedits des monuments antiques d’Autun // Gallia. 1963. Vol. 21. P. 155–189.

Dyson S. L. Native revolt in the Roman Empire // Historia. 1971. Bd. 20. P. 239–274.

Dyson S. L. Native revolt patterns in the Roman Empire // ANRW. 1975. Bd.II / 3. P. 138–175.

Dyson S. L. The Creation of the Roman Frontier. Princeton, 1985.

Eck W. Die Statthalter der Germanischen Provinzen vom 1–3. Jhr. // Epigraphische Studien. 1985 (Bonn). Vol. 14. P. 79–86.

Enmann A. Eine verlorene Geschichte der romischen Kaiser // Philologus Supplementband. 1884. Bd.4. S. 337501

Esser К. H. Mogontiacum // BJ. 1972. Bd.172. S. 212–227.

Etienne R. Bordeaux Antique. Bordeaux, 1962.

Ewig E. Spatantikes und frankisches Gallien: Bd. 1–2. Bonn, 1976, 1979.

Eydoux H. La France antique. Paris, 1962.

Ferdiere A. Les campagnes en Gaule romaine: Vol. 1–2. Paris, 1988.

Fevrier P.А. The origin and growth of the cities of southern Gaul to the third century AD: an assessment of the most recent archaeological discoveries // JRS. 1973. Vol. 63. P. 1–28.

Filgueiras O. L. Local boats: 48-th International Symposium on Boat and ship Archeology (Porto, 1985). Oxford, 1988.

Fisher W. H. The Augustan Vita Aureliani // JRS. 1929. Vol. 19. P. 125–149.

Fishwicic D. The temple of the Three Gauls // JRS. 1972. Vol. 62. P. 46–52.

Fishwicic D. The development ofprovincial ruler worship in the western Roman Empire // ANRW. 1975. Bd.II / 16.2. P. 1201–1253.

Fitz J. Honoric titles of Roman military unites in the 3-th century. Budapest, 1983.

Fitz J. Ingenuus et Regalien Brussels, 1966. (Collection Latomus, 81).

Fitz J. Limes // Acten des XI Internationalen Limeskongresses (szekesfehervar, 30.08. — 06.09.1976). Budapest, 1977. S. 317.

Flam-Zucicermann L. Apropos d’une inscription de Suisse (CILXIII5010): etude du phenomene du brigandage dans Г Empire romain // Latomus. 1970. Vol. 29. P. 451–473.

Formige J. La Trophee des Alpes (La Turbie). Paris, 1949.

Fouet G. Ceramiques estampees du IV siecle dens la viIIIa de Montmaurin // Ogam. 1961. Vol. 13. P. 271–280.

Frei-Stolba R. Die Romische Schweiz: Ausgewahlte Staat und Verwaltungsrechliche. Probleme im Fruhprinzipat // ANRW. 1975. Bd.II/5. № 1. S. 288–403.

Frere S. S. Britannia. A history of Roman Britain. L., 1974.

Frere S. S. Town planning in the western provinces / In: Festschrift zum jahrigen Bestehen der RomischGermanischen Kommission. Mainz, 1979. S. 87104.

Frere S. S. Verulanium and the Towns of Britannia // ANRW. 1975. Bd.II / 3. P. 290–327.

Frere S. S. Verulamium in the third century / The Roman West… — Part II. P. 383–392.

Frezouls E. Les viIIes antiques de la France: 2-ht Strasbourg, 1982.

Frezouls E. Evergetism et construction romaine dans les Trois Gaules et les Germanies // RevNord. 1984. Vol. 66. P. 27–54.

Gagniere S., Granier J. Loccupation des grottes du ilΙe au Ve siecle et les invations germanique dans la basse vallee du Rhone // Provence Historique. 1963. Vol. 13. P. 225–239.

Gallia: Archeologie de la France antique // Com. De red.: Arcelia P. et al. Paris, 1951–1999. —Vol. 10–55.

Galliou P. Louest de la Gaule au III siecle // Bulletin de la societe archeologique duFinistere. 1980. Vol. 108. P. 75–111.

Gansbeice van P. La mise en etat de la defense de la Gaule au milieu du IIΙe siecle ap. J.C. // Latomus. 1955. Vol. XIV. P. 405–425.

Garbsch J. Der spatromische Donau — Iller — Rhein — Limes. Stuttgart, 1970.

Garnsey P., Whittaker C. Trade and Famine in Classical Antiquity. Cambridge, 1983.

Gaunet B. Techniques de baisages dans les mines d or gauloises du sudouest du Massif central // Gallia. 2000. Vol. 57. P. 129–146.

Gauthier N., Picard G.C. Topographie chretienne des Cites de la Gaule: Vol. I–V. — 1986–1987.

Gayraud M. Narbonne antique des origines a la fin du ilΙe siecle. Paris, 1981.

Goeminne H. Aartrijke en Torhout: romeinse // Archeologie. 1969. № 1. S. 11–27.

Goresici J. Seid einig, bereichert die Soldaten, alles andere verachtet!. Der romische Staatshaushaltunddie Kostendermilitarischen Besatzungder Saalburgkastelle. // E. Schallmayer (Hrsg.), Hundert Jahre Saalburg. Vom romischen Grenzposten zum europaischen Museum. Mainz, 1997. S. 147–154.

Gosselin J.Y., SeIIIier Cl. Gesoriacum — Bononia: de la viIIe du HautEmpire a la viIIe du Bas-Empire // Revue archeologique de Picardie. 1984. Vol. 3–4. P. 259–284.

Green M. J. The Iconography and Archaeology of Romano-British Religion // ANRW. 1975. Bd. II / 18. № 1. P. 113–162.

Grenier A. Les Gaulois. Paris, 1945.

Grenier A. Manuel d'Archeologie galloromaine: Vol. I–VL Paris, 1931–1960.

Gros P. Larchitecture des provinces gauloises // ANRW. 1975. Bd.II / 12. № 4.

Gros P. Hercule a Glanum // Gallia. 1996. Vol. 52. P. 311–331.

Grew F., Hobley B. Roman Urban Topography in Britain and The Western Empire. — London, 1985.

Haberey W. Die romischen Wasserleitungen nach Koln. — 2nd ed. Bonn, 1972

Hachmann R. et al. Volker zwischen Germanen und Kelten. Neumiinster, 1962.

Hadot P. Porphyre et Victorinus: Vol. 1–3. Paris, 1968.

Halbout P. et al. Rouen galloromain: fouIIIes et recherches archeologiques 1978–1982. Rouen, 1982.

Hanour R., Muller A. Recherches archeologiques a Bavai I–II // RevNord. 1988. Vol. 70. P. 39–56.

Hansen U. L. Romischer import im Norden. Copenhagen, 1987.

Hanson W., Keppie L. Roman frontier Studies 1979. Oxford, 1980.

Harmand J. Les origines de Parmee imperiale. Un temoignage sur la realite du pseudoprincipat et sur revolution militaire de l'Occident // ANRW. 1974. Bd.II / 1. P. 263–298.

Hatt J. J. Essai sur revolution de la religion gauloise // REA. 1965. Vol. 67. P. 80–125.

Hatt J. J. Les deux sources de la religion gauloise et la politique religieuse des empereurs romains en Gaule // ANRW. 1975. Bd.II / 18. № 1. P. 410–422.

Hatt J. J. Apergus sur revolution de la ceramique commune galloromaine // REA. 1949. Vol. 51. P. 110–128.

Hatt J. J. Esquisse d’une histoire de la sculpture regionale de Gaule romaine // REA. 1957. Vol. 59. P. 93–95.

Hatt J. J. Histoire de la Gaule Romaine (120 av. JC — 451 apr. JC). Colonisation ou colonialism? Paris, 1966.

Hedeager L. A quantitative analysis of Roman import in Europe north of the Limes (0400 AD), and question of RomanGerman exchange // Kristiansen K., Paludfn-MiIIIer C. New Dicections in Scandinavian Archaeology. Copenhagen, 1978. 191–215.

Hedeager L. Empire, frontier and the barbarian hinterland: Rome and northern Europe from AD 1400 / In: Rowalands M. et al. Centre and Periphery in the Ancient World. Cambridge, 1987. P. 125–140.

Heichelheim F. Zur Wahrungskrisis der romischen Reiches des I'HJahrhunderts // Klio. 1933. Bd. XXVI. S. 12155.

Hiernard J. Les sourses de Fhistoire des empereurs galloromains (259–274). Bordeaux, 1972.

Heinen H. Trier und das Trevererland in romischer Zeit. Trier, 1985.

Helgeland J. Roman Army Religion // ANRW. 1975. Bd.II / 16. № 2. R 1470–1505.

Henig M. Continuity and change in the design of Roman jewellery // The Roman West… — Part 1. P. 127–144.

Hellenicemper H. Architektur als Beitrag zur Geschichte der Colonia Ara Agrippinensium // ANRW. 1975. Bd. II/4.7 S. 83824.

Hinz H. Colonia Ulpia Traiana. Die Entwicklung eines romischen Zentralortes au Niederrhein. I. Principat // ANRW. 1975. Bd. II / 4. S. 825–869.

Hinz H. Xanten zur Romerzeit. Xanten, 1976.

Hocicmann O. Late Roman river craft from Mainz, Germany // Filgueiras O. L. Local boats: 48th International Symposium on Boat and ship Archeology (Porto, 1985). Oxford, 1988. № 2 S. 334.

Homo L. Les privileges administrations du Senat romain sens lempire et leur disparition graduelle au cours du III siecle // RH. Vol. 137. P. 160–203; Vol. 138. P. 2–52.

Horne P. RomanoCeltic temples in the third century // The Roman West… — Parti. P. 21–26.

Howe L. L. The Pretorian Prefect from Commodus to Diocletian (A.D. 180–305). Chicago, 1942.

Jankowski N. Das gallisce Gegenreich (259–274 u Chr.) und seine soziale Basis im Spiegel der Historia Augusta // Helikon. 1967. Bd. VII. S. 125–194.

Jacques F., Scheid J. Rome et Fintegration de L'Empire (44 av. J.C. — 260 ap. J.C.): Vol. 1–2. Paris, 1990.

Johnson S. A group oflate Roman city walls in Gallia Belgica // Britannia. 1973. № 4. P. 210–223.

Johnson S. Late Roman Fortifications. London, 1983.

Johnson S. The Roman forts of the Saxon Shore. London, 1976.

Jones A.H. M. Inflation under the Roman Empire // Economic History Review. 1953. № 5. P. 187–227.

Jones A.H.M. The Roman Economy. L., 1974.

Jones R.F.J. Change on the frontier: northern Britain in the third century // The Roman West… — Part II. P 393–414.

Jullian C. Histoire de la Gaule: Vol. 1–8. Paris, 1920–1926.

Jullian C. S’ilya des influences celtiques dans lempire des Gaules au IIIe siecle // CRAI. 1896.P.295.

Kaczanowicz W. Uzurpacja Karauzjusza i Allektusa w-Britanii i Galii u schylku III w.n.e. Katowice, 1985.

Keay S. The Conventus Tarraconensis in the third century A. D.: crisis or change? // The Roman West… — Part II. P. 451–486.

Keay S. Roman Spain. L., 1988.

Keiling von H. Zur rheinischen welle des frahen romischen Imports im freien Germenians // ZfA. 1989. Bd.23 (2). S. 201–209.

Kellner H.J. Augsburg. Provinzhauptstadt Raetiens // ANRW. 1975. Bd.II / 5. № 2.

King A. The decline of samian ware manufacture in the North West Provinces: problems of chronology and interpretation // The Roman West… — Part I. P. 55–78.

King A. Roman Gaul and Germany. Berkeley Univ. of California press, 1990. Konen Η. K. Classis Germanica. Die romische Rheinflotte im 1.3. Jahrhundert n. Chr. St. Katharinen, 2000.

Konig I. Die gallischen usurpatoren von Postumus bis Tetricus. Miinchen, 1981. (Vestigia, Bd. XXXI).

Kotula T. L’usurpateur Postume et son «empire» gaulois // EOS. 1987. Vol. LXXV. P. 353–367.

Kraft K. Zur Rekrutierung der Alen und Kohorten an Rhein und Donau. Bern, 1951.

Krier J. Die Treverer au Bernalb ihter Civitas: Mobilitat und Aufstieg. Trier., 1981. (Trierer Ztschr. Fur Geschichte u. Kunst des Trierer Landes u. Seiner Nachbargeblete; Beih. 5).

Kutsch F. Die Grabung im Mainzer Legionslager 1919 // Germania. 1920. Bd.1–2. S. 25–30.

La Baume P. Colonia Agrippinensis: a brief survey of Cologne in Roman times. Cologne, 1967.

Labrousse M. Toulouse antique. Paris, 1968.

Laet S. J. de. Les limites des sites des Menapiens et des Morins // Helenium. 1961. № 1. P. 21–29.

Lantier R. Recherches archeologiques en Gaule en 1953 // Gallia. 1956. Vol. 24. P. 91–160.

LaurBelart R. The late limes from Basel to the Lake of Constance // Congress of Roman Frontier Studies, 1949. Durham, 1952. P. 55–67.

Laser R. Der romische Claudius von Lausen // Archaologie als Geschichtswissenschafl. S. 199–207.

Laser R. Zur Einfuhr und Verbreitung romischer Miinzen bei den Stammen des freien Germaniens und zur Moglichkeit ihrer wirtschaftlichen Aussage // Roemer und Germanen in Mitteleuropa. Berlin, 1976.

Le Roux F. Contribution a une definition de Part celtique // Ogam. 1955. Vol. 7. P. 196–209.

Lecrivain Си. Etudes sur L'Histoire Auguste. Paris, 1904.

Leday A. La Campagne alepoque romaine dans le Centre dela Gaule. Oxford, 1980.

Legentilhomme P. Le desastre dautun en 269 // REA. 1943. Vol. 45. P. 233–240.

Leman P. Reflexions a propos de la voie Boulogne-Bavay Cologne. Sourses antiques et documentation archeologique // Les Etudes Classiques. 1985. Vol. LIII. № 1. P. 59–71.

Lengyel L. L’art gaulois dans les medaIIIes. Paris, 1954.

Lerat L. La Gaule Romaine. Paris, 1977.

Leroy M. et al La siderurgie dans lest de la Gaule: lorganisation spatiale de la production de lage du Fer au haut Moyen age // Gallia. 2000. Vol. 57. P. 11–21.

LewuIIIon S. Histoire, societe et lutte des classes en Gaule: Une feodalite a la fin de la republique et au debut de lempire // ANRW. 1974. Bd.II / 4. S. 425–823.

Limes Akten des XI Internationalen Limaskongresses 1976. Budapest, 1977.

Ling R. J. Mosaics and Wallpaintings in Roman Britain // ANRW. 1975. Bd.II /12. № 4.

LloydMorgan G. Roman mirrors and the third century // The Roman West… — Parti. P. 145–158.

Lopuzansici G. La date de la capture de Valerien et la chronologie des empereurs gaulois. Brusseles, 1951. (Cahiers de Plnstitut des Etudes Polonaises en Belgique, 9).

Luttwaic E.N. The grand strategy of the Roman Empire: from the first century A.D. to the third. London, 1976.

MacKendricic P. Roman France. N.Y., 1972.

MacKendricic P. Romans on the Rhine // Archeology in Germany. 1970. 4. 78–93.

MacMullen R. The Celtic renaissance // Historia, 1965. Bd. 1. P. 93–104.

MacMullen R. Roman Governments response to crisis A.D. 235–337. L., 1976.

MacMullen R. Soldier and civilian in the later Roman Empire. Cambridge, 1967.

Maloney J., Hodley B. Roman Urban Defences in the West. London, 1983.

Mangas J. Die Romische Religion in Hispanien Wahrend der Prinzipatszeit // ANRW. 1975. Bd.II / 18. № 1. P. 276–344.

Manley I. J. Effects of the Germanic invations on Gaul 234–284. California, 1934. (Univ. of. California Publ. in hist. XVII, 2).

Manni E. LTmperio di Gallieno. Contributo alia storia del III secolo. Roma, 1949.

Mansuelli G. A. I Cisalpini (III sec. A.C. — III D.C.). Firenze, 1962.

Mattingly Н. Notes on the chronology of the Roman imperors from Valerian to Diocletian // Journal of Egyptian Archaeology. 1927. Vol. 13. R 14–18.

Mattingly H. Tribunicia potestate // JRS. 1930. Vol. 20. P. 78–91.

Megaw R.; Megaw V. Celtic Art: from its beginnings to the Book of Kells. London; 1996.

Menez Y., Arramond J.Ch. L’Habitat aristocratique Fortifie de Paule (Cotesdarmor) // Gallia. 1997. Vol. 54. P 119–155.

Mertens J. Oudenburg and the northern sector of the continental Litus Saxonicum // Johnson S. The Saxon Shore. Londres, 1977. P 49–62.

Mertens J. Oudenburg et le Litus Saxonicum en Belgique // Helinium. 1962. № 2. P. 51–67.

Mertens J. Recherches recentes sur le limes en Gaule Belgique // Hanson W. S., Keppie L. J. F. Roman Frontir Studies 1979. Oxford; 1980. P. 423–470.

Middleton P. Army supply in Roman Gaul: an hypothesis for Roman Britain // Burnham B.; Johnson H. Invasion and Response: the case of Roman Britain. Oxford; 1979. P. 81–97.

MiIIar F. The development of jurisdiction by Imperial procurators: Further evidence // Historia. 1965. Bd. 14/3. P 362–367.

MiIIar F. P. Herennius Dexippus: the Greek world and the third century invasions //JRS. 1969. Vol. 59. P. 12–29.

Milett M. Whose crisis? The Archaeology of the third century: A warning // The Roman West… — Part II. P. 525–529.

Mytum H. Ireland and Rome: the maritime frontier // The Roman West… — Part II. P. 445–450.

Morlet A. Vichy GalloRoman. Macon; 1957.

Nagy T. Commanders of the legions in the age of Gallienus // Acta archaeologica Academiae scientiarum Hungariae: Vol. XVII; fas. 1–4. Budapest; 1965. S. 289–309.

Negrel J.C. Une coque du BasEmpire dans la rade de MarseIIIe // Arch. 1973. Vol. 55.59–65.

Noelice P. Reiche Graber von einem romischen Gutshef in Koln // Germania. 1984.62. 373–423.

Overbecic B. Raetien zur Prinzipatszeit // ANRW. 1975. Bd.II / 5. № 2. S. 658–689.

Parlasica K. Die Romischen Mosaiken in Deutschland. Berlin; 1959.

Peicary T. Zur Ostgrenze des gallischen Sonderreiches im 3. Jrd. n. Christus // Roman frontier Studies 1967. Tel Avav; 1971.128131

Pelletier A. Histoire ea archeologie de la France ancienn. Rhone — Alpes. De Page du fer au Haut Moyen age. Le Coteau; 1988.

Pelletier A. Vienne et la reorganisation provinciale de la Gaule au BasEmpire // Latomus. 1967. Vol. 26. P. 491–498.

Petersen Н. Senatorial and Equestrian Governors in the third century A. D. // JRS. 1955.Vol. 45. P. 47–57.

Petriicovits von H. Die Rheinlande in romischer Zeit. Diisseldorf, 1980.

Petriicovits von H. Fortifications in the northwestern Roman Empire from the third to the fifth century A. D. // JRS. 1971. Vol. 61. P. 178–218.

Pflaum H.G. Les carrieres procuratoriennes equestres sous le HautEmpire romains. Paris, 1960.

Pflaum H.G. Les procurateurs equestres sous le HautEmpire romains. Paris, 1950.

Pflaum H.G. Zur reform des Kaiser Gallienus // HISTORIA. 1976. Bd.25. S. 17–31.

PiletLimiere J., Levalet D. LaManche. Paris, 1989.

Pirling R. Romische Graber mit barbarischen Einschlag auf den Graberfeldern von Krefeld β Gellep / In: Larmee romaine et les barbares du IIIе au VII siecle / Reun. Par Vallet F. Kazanski M. Rouen, 1993 [Memoires de lAssoc. Fr. d'Archeol. merovingiennaes]. S. 109–124.

Pollmann-Schulz A. B. Die Romischen Tempelanfagen in der Provinz Germania Inferior // ANRW. 1975. Bd.II /18. № 1. S. 672793

Porter H. Envirommental change in third century // The Roman West… — Part II. P. 353–362.

PrieurJ. L’histoire des regions alpestres (Alpes Maritimes, Cottiennes, Graies et Pennies) sous le hautempire romain (Ier — IIIe siecle apres J. C.) // ANRW. 1975. Bd.II /5. № 2.

Provost M. Le Loiret. Paris, 1988.

Provost M. La Maine et Loire. Paris, 1988.

Raepsaet-Charlier М. Τh. La datation des inscriptions latines dans les provincs occidentales de lempire romain dapres les formules «IN H(ONOREM) D(OMUS) D(IVINAE)» et «DEO, DEAE» // ANRW. 1975. Bd.II /3. P. 232–282.

Raepsaet-Charlier М. Τh., Raepsaet G. Gallia Belgica et Germania Inferior. Vingtcinq annees de recherches et archeologique // ANRW. 1975. Bd.II / 4. P. 3–299.

Raumordnung im Romischen Reich. Zur regionalen Gliederung in der gallischen Provinzen, in Ratien, Noricum und Pannonien: Kolloquium an der Univ. Augsburg., 1985.

Reece R. The third century: crisis or change? //The Roman West… — Part. 1. P. 27–38.

Remondon R. La crise de Lempire Romain: de Marc Aurele a Anastase. Paris, 1964.

Reusch W. Augusta Treverorum. Trier, 1958.

Reynaud J.F. et al. Lyon du IIIe siecles au Haut Moyen Age les fouIIIes retrouventlenceintefortifiee dela viIIebassepres dela Saone // Arch. 1977. Vol. 112. P. 50–59.

Richmond I. A. Five townwalls in Hispania Citerior // JRS. 1931. Vol. 21. P. 86–100.

Richmond I. A. The Roman Army and Roman religion // Bulletin of John Rylands, 1963. Vol. 45. P. 4–9.

Riese A. Das rheinische Germanien in der antiken Litteratur. Lpz., 1892.

Riese A. Geographi Latini Minores. Fleilbronn, 1878.

Rivet A. L. F. The Rural Economy of Roman Britain // ANRW. 1975. Bd.II / 3. P. 328–363.

Rivet A. L. F. The Roman viIIIa in Britain. L., 1969.

Rolland H. FouIIIes de Glanum (Saint — Remy de Provence). Paris, 1946. (Gallia).

Roblin M. Cites ou citadeles? Les enceintes romaines du BasEmpire dapres lexemple de Paris // REA. 1951. Vol. 53. P. 301–311.

Roblin M. Cites ou citadeles? Les enceintes romaines du BasEmpire dapres lexemple de Senlis // REA. 1965. Vol. 67. P. 368–391.

Rolland H. FouIIIes de Glanum (1951–1952) // Gallia. 1953. Vol. XI. P. 12–119.

The Roman West in the third century: Part I–II //A. King, M. Henig. L., 1981. (BAR, 4).

Die Romer an Rhein und Donau. Berlin, 1975.

Rostovtseff M. La crise sociale la politique de FEmpire romain au III siecle apres J. C. // MB. 1923. № 1–2. P. 233–243.

Roussel L. FouIIIes de Malain — Mediolanum (Cote dOr) // Gallia. 1979. Vol. 37 / 1. P. 202–228.

Rowalands M. et al. Centre and Periphery in the Ancient World. Cambridge, 1987.

Rijger С. B. Germania Inferior. Cologne, 1968.

Sander E. Zur Rangordnung der romischen Heeresi die Flotten // Historia. 1957. BdVL S. 347–367.

The Saxon Shore / Ed. Johnston D. L., 1977.

Scavone D. Zosimus and his historical models // Greek, Roman and Byzantine Studies. 1969. Vol. 11. P. 53–87.

Schafer Chr. Spitzenmanagement in Republik und Kaiserzeit. Die Prokuratoren von Privatpersonen im Imperium Romanum vom 2. Jh. v. Chr. bis zum 3.Jh. n. Chr., St. Katharinen, 1998.

Schallmayer E. Hundert Jahre Saalburg. Vom romischen Grenzposten zum europaischen Museum. Mainz, 1997.

Sheldon Н. London and South East Britain // The Roman West… — Part II. P. 363–382.

SchIIIer H. Geschichte der Romischen Kaiserzeit: I–II Bd. Gotha, 1883. Schindler R. Augusta Treverorum. Koln, 1972.

Schlippschuh O. Die Handler im Romischen Kaiserreich in Gallien, Germanien und den Donauprovinzen Ratien, Noricum und Pannonien. Amsterdam, 1974.

Schmitz H. Colonia Claudia Ara Agrippinensium. Koln, 1956. (VerofFentlichungen d. Kolnischen Geschichtcvereins, 18).

Schon F. Der Beginn der romischen Herrschaft in Ratien. Sigmaringen, 1986. Schonberger H. The Roman frontier in Germany: an archeological survey // JRS. 1969. Vol. 59. P. 144–197.

Schonberger H. La saalburg, castrum in solo barbarico? // Latomus. 1955. Vol. XIV. P. 404–425; 1956. Vol. XV. P. 222–224.

Schoppa I. Keltische Einfliisse in der provinzialromischen Plastic // BJ. 1958. Bd.158. S. 270–272.

Schulten A. Das Territorium Legionis // Hermes. 1894. Bd. 29. S. 481–516. Schwertheim E. Die orientalischen Religionen im Romischen Deutschland. Verbreitung und synkretische Phanomene // ANRW. 1975. Bd. II /18. № 1. S. 794–813.

SeIIIier C. Les enceintes romaines de BoulognesurMer // RevNord. 1984. Vol. 66. P. 169–180.

SeIIIier Cl. Les enceintes romaines de BoulognesurMer // Revue du Nord. 1986. Vol. 1. P. 163–178.

Signon H. Die Romer zwischen Koln, Bonn and Trier. Franfurt, 1977.

Smith D. J. RomanoBritish mosaics in the third century // The Roman West… — Part 1. P. 159–166.

Spanien und Gallien / In: Aktendes 14 Internationalen Limes Kongresses (Carnyntum, 1986). Wien, 1990. — T. 1. S. 279–320.

Speidel Μ. P. The Rise of Etnic Units in the Roman Imperial Army // ANRW. 1975. Bd.II / 3. P. 202–223.

Spiess A. Studien zu den romischen Reliefsarkophagen aus den Provinzen Germania inferior und superior, Belgica und Raetia // KJ. 1988. Bd.XXI. S. 253–324. Starr C. G. The Imperial Navy 31 B.C. — A.D. 324. Cambridge, 1960.

Stein E., Ritterling E. Fasti des Romischen Deutschland unter dem Prinzipat.Wien, 1932.

Stevenson G. H. Roman provincial administration. Oxford, 1939 Stolbe В. H. Die religiosen Verhaltnisse in Niedergermanien // ANRW. 1975. Bd. II/18. № 1.S. 591–671.

Strickland T. J. Third century Chester // The Roman West… — Part II. P. 415–444.

Syme R. Ammianus and the Historia Augusta. Oxford; 1968.

Syme R. Emperors and Biography. Oxford; 1968.

Syme R. Historia Augusta papers. Oxford; 1983.

Taylor J.; Cleere H. Roman Shipping and Trade: Britain and the Rhine provinces. L.; 1978.

Thoen H. The third century Roman occupation in Belgium: the evidence of the coastal plain // The Roman West… — Part 1. P. 245–258.

Thompson E. A. Peasant revolts in late Roman Gaule and Spanien // Past and Present. 1952. № 2. P. 11–23.

Turcan R. Le Culte imperial au III siecle // ANRW. 1978. Bd.16/2. P. 996–1084.

Turcan R. Les religions orientales en Gaule Narbonnaise et dans la Vallee du Rhone // ANRW. 1975. Bd.II /18. № 1. P. 456–518.

Van Dam R. Leadership and Community in Late Antique Gaul. Berkeley, 1985. Vannerus J. Limes et les fortifications galloromaines de Belgique. Bruxelles; 1939.

VidmanL.DeragiptischeKultindenDonauprovinzen// ANRW. 1975. Bd.II/18. № 2. S. 9751013.

Vries de J. Keltenund Germanen. BernMunchen; 1960.

Walker S. The third century in the Lyon region // The Roman West — Part II. P. 317–342.

Walters V. J. The Cult of Mithras in the Roman Provinces of Gaul. Leiden; 1974.

WardPerkins J. B. From republic to empire: reflections on the early provincial architecture of the Roman west // JRS. 1970.69. P. 1–19

Webster Gr. The history and archaeology of Roman Britain in the third century //The Roman West… — Part II. P. 343–352.

Weder M. Der «Bachofensche Munzschaft» (August; 1884): mit einem Exkurs fiber die unter Aureolus in Mailand gepragten Postumus miinzen // JAK. 1990. Bd.XI. S. 53–72.

Weisgerber L. J. Rhenania GermanoCeltica. Gesammelte Abhandlungen. Bonn; 1969.

Werner J. Bemerkungen zur mitteldeutschen Skelettgrabergruppe. HasslebenLeuna zur Herkunf der ingentia auxilia Germanorum des gallischen somderreiches in den jahren 259–274 // Festschrift fur W.Schlesinger. Koln.Wien; 1973. — Bd. 1. S. 28–30.

Whittaker C. R. Trade and frontiers of the Roman Empire // Garnsey P.; Whittaker C. Trade and Famine in Classical Antiquity. Cambridge; 1983. P. 110–127.

Wightman E. The fate of GalloRoman viIIIages in the third century // The Roman West… — Part 1. P. 235–244.

Wightman Е. М. Gallia Belgica. California (Los Angeles), 1985.

Wightman E. M. Pagan Cultes in the Province of Belgica // ANRW. 1975. Bd. 11/18. № 1. S. 542–549.

Wightman E. M. The pattern of rural settlment in Roman Gaul // ANRW. 1975. Bd. II /4. P. 584–657.

Wightman E. M. Peasants and potentates: an investigation of social structure and land tenure in Roman Gaul // American Journal of Ancient History. 1978. № 3. P. 97–128.

Wightman E. M. Roman Trier and the Treveri. L.; 1970.

Wightman E. M. Soldier and civilian in early Roman Gaul // LimesAkten des XI Internationalen Limaskongresses 1976. Budapest; 1977. P. 75–86.

WiII E. Les enceintes du BasEmpire a Bavay // Revue du Nord. 1962. Vol. 44. P. 391–401.

WIIIger H. J. Studien zur chronologie des Galienus und Postumus. Diss. Saarbmcken; 1966.

Wilson D. Roman frontiers of Britain. L.; 1967.

Winter F. Stilzusammenhange in der romischen Skulptur Gallien und des Rheinlandes // BJ. 1926. Bd.131. S. 615.

WuIIIeumier P. Lyon. Metropole des Gaules. Paris; 1953.

Wolff H. Civitas und Colonia Treverorum // HISTORIA. 1977. Bd. 26. P. 204–242.

Список сокращений:
ActaNum — Acta Numismatica. Societat Catalona cTEstudis Numismatics. Barcelona, Spain.

Aep — LAnnee epigraphique

Amphora — Bulletin du Cercle archeologique Amphora. Braine PAlleud, Belgium.

ANRW — Aufstieg Niedergang der Romischen Welt.

Audin — Audin A., Gyey J., WuIIIeumier R Inscriptions latiner decouvertes a Lyon // REA. 1954. LVI. № 3–4. P. 297–346.

BAR — British archeological reports. Supplementary series. Oxford.

BF — Badische Fundberichte

BHAC — Bonner Historia Augusta Colloquium.

BJ — Bonner Jahrbiicher des rheinischen Landesmuseums in Bonn.

BRGK — Berichte der RomischGermanischen Kommission

BSAM — Bulletin Trimestiel de la Societe Academique des Antiquaires de la Marinie.

BSFN — Bulletin de la societe Frangaise de Numismatique. Cabinet des MedaiIIes de la Bibliotheque Nationale. Paris.

CAH — Cambridge Ancient History.

CahN — Cahiers Numismatiques. Bulletin de la Societe d’Etudes Numismatiques et Archeologiques. Paris.

CENB — Cercle d’Etudes Numismatiques. Bulletin Bruxelles.

CIL–Corpus Inscriptionum Latinarum, ed. Preuss. Berlin, 1893–1936.

CRAI–Comptes Rendus de lAcademie des Inscriptions et Belles Lettres.

CSHB — Corpus Scriptores Historii Byzantinae.

Dessau — Dessau H. Inscriptiones Latinae Selectae. Berlin, 1892–1916.

Dobo — Dobo A. Inscriptiones extra fines Pannoniae daciaeque repertae ad res earundem provinciarum pertinentes. Budapest, 1975.

Duval — Duval P — M. Les Inscriptions antiques de Paris. I Texte. Paris, 1960. (Histoire generale de Paris).

EOS — Commentarii Societatis Philologae Polonorum. Wroclaw Ossolineum.

Esperandieu — Esperandieu E. Inscriptions latines de la Gaule (Narbonnaise). Paris, 1929.

FGH — Fragmentorum Gregoricorum Historicum

Germania — Anzeiger der Rom.Ger. Komission des Deutschen Archaol. Instituts. MainzVonzabern.

Helikon — Helikon Rivista di tradizione cultura classica. Messina Univers. Na

Historia — Revue cThistoire ancienne. Wiesbaden.

HISTORIA — Zeitschrift fur alte Gesschihte. Einzeischriften. Stuttgart.

ILS — Inscriptiones Latinae Selectae

JAK — Jahresberichte aus August und Kaiseraugust. Archaol. BaselLandschaft.

JAS — Journal of Archeological Science.

JRS — Journal of Roman Studies

JS — Journal des Savants

KJ — Kolner Jahrbuch.

Konig — Konig I. Die gallischen usurpatoren von Postumus bis Tetricus. Miinchen, 1981. (Vestigia, Bd. XXXI).

Konig (l) — Konig I. Die Meilensteine der Gallia Narbonensis. Bern, 1970. (itinera Romana, 3).

Latomus — Revue d etudes latines. Bruxelles.

LNV–Litterae Numismaticae. Vindobonenses siehe.

MGH — Monumenta Germanica Historium.

MONG — Mitteilungen der Osterreichischen Numismatischen Gesellscheft. Vienna. Austria.

Monum. Germ. Hist. Auct. Antiquiss (MGHAA)

NAC — Numismatica e Antichita classiche quaderni ticinesi Lugano, Arti graf. GagginiBizzozero.

NC — The Numismatic Chronicle. The Royal Numismatic society. Cambridge Univ. Press. London.

Ncirc. — Numismatic Circular. Spink and son. London.

NNb — Numismatisches Nachrichtenblabt. Organ Verbandes der Deutschen Wunzvereine e.v. Speyor. Germany.

PaulyWissowa — Paulys. Real — Encyclopadie der classischen Altertumswissenschaft / Beg. G. Wissowa, Herausgegeben W. von Kroll. Stuttgart, 1935.

PCA — Proceedings of the Classical Association. MurrayLondon.

The Picus — The Picus. Classical and Medieval Numismatic Society. Ontario, Canada.

RBN — Revue beige de numismatique publiee sous les auspices de la Societe royale de numismatique. Bruxelles.

RevNord — Revue du Nord

RH — Revue Historique. ParisPress Univers.

RIB — Collingwood R. G., Wright R. P. The Roman Inscriptions of Britain: Vol. 1–3. Oxford, 1965.

Riese — Riese A. Das Rheinische Germanien in den antiken Inschriften. Berlin, 1914.

RIN — Rivista Italiana di Numismatica e Scienze Affini. Societa Numismatica Italiana in Milano. Milan.

RN — Revue numismatique. Paris.

REA — Revue des etudes anciennes.

SAN — Journal of Society for Ancient Numismatics. Santa Monica, California. U.S.A.

SFMA — Studien zu Fundmunzen der Antike. Franfurt a. M.

SM — Schweizer Miinzblatter) Gazette Numismatique Suisse. Schweizerische Numismatic Gesellscheft. Bern, Switzerland.

TMon — Tresors monetaires. Paris: Bibliotheque nationale.

Vestigia — Beitrage zur alien Geschichte. Munchen.

Vives — Vives J. Inscriptiones latinas de la Espana romana: Bd. 1–2. Barcelona, 1971–1972.

WuIIIeumier — WuIIIeumier P. Inscriptions latines des Trois Gaules. CNRS. Paris, 1963.

ZfN — Zeitschrift fur numisnatik.


Summery

Creation of the «Gallic Empire» one of debatable; but almost moments of history of the ancient Rome not shined in a domestic historiography. To the middle of III century AD the Roman Empire endured crisis. This crisis is defined in a historiography as the general or system though scientific disputes on its essence don t cease tIII now. The system Principatus more couldn't exist in new realities of that time. The dissatisfaction of different social classes with a policy spent by the Roman emperors and its administration led to fast change of emperors; and; as consequence; to instability of the central power. Political crisis was the deepest and was reflected in all control system of the Roman Empire; mentioning economic; social and spiritual life of empire. Separatism display in the provinces; which steels to proclaim own emperors; became result of this crisis. In these conditions the new governor who wIII answer expectations of various social classes was required and can overcome crisis consequences. The militarized layer of the population has decided to solve independently this problem; proclaiming emperors at own choice. The epoch of soldier's emperors was that period during which period the system Principatus has definitively been destroyed and bases of absolutely other control system — Dominatus were put.

The «Gallic Empire» — the name conditional enough. For fifteen years of the existence geographical borders of this state changed and sometimes it is impossible to establish precisely the fact of an accessory of this or that area; or its relation to Gallic emperors. The term the «Gallic Empire» began to be used in the French and German historiography from the end of XIX century. However there was it not casually. For a basis were the words of Eutropius taken out of context; — «Galliarum… imperium» = «Imperium Galliarum». The sources written by witnesses of events; in our disposal practically are absent. Remained are fragmentary and isolated; the information given by them; it is sometimes insignificant it is small. As important addition serves epigraphic and numismatic; especially finds of last years.

In a historiography there are two points of view on character of the «Gallic Empire». The first group of researchers — A.Alfoldi; M.BouvierAjani; I. Konig, E. M.Shtaerman; believes that in 260–270th there was an independent state formation led by the sovereign emperor. The second group is assured that Gallic emperors didn't consider themselves as sovereign governors; and saw itself a part of the Roman Empire (R.MacMallen; T.Kotuk; R Bastien). Last point of view amplifies the theory that the Gallic emperors considered themselves as sovereign Roman lords (J. Drinkwater; I.P. Sergeev).

Coming to power of the first Gallic emperor of Postumus became result of many factors. First of all, the big place in these events is occupied with those legions; the lifted Postumus on power top. Crisis and constant intrusions of the German tribes forced the population of provinces to search for an exit in more radical means; instead of to wait for charity from the Roman emperor. The person of the action, capable to have control over not only controls over armies, but also possessing administrative abilities was necessary to them. Anybody is better than the deputy with whom they existed side by side during long time, didn't approach. date of declaration of Postumus is enough disputable, as well as duration of its board. However the find new numismatic sources allow asserting that the Gallic emperor correcting during 15 years has been proclaimed in the winter 258–259th.

The Postumus internal policy has been directed on stabilization of position in the regions which were a part the «Gallic Empire». Epigraphically finds allow asserting that Postumus was sworn by Gallia, the both Germany, Britain, Spain, Raetia, and also under its control there was a coast of Flanders. As the right during this period operated post factum the «Gallic Empire» de facto represented independent the states, and de jure — its founder in every possible way underlined communication with Rome. It, and also the subsequent actions of Postumus allow asserting that it didn't have claims for the power in the Roman Empire. Existence of protected buffer zones — one more acknowledgement told. The Postumus merit consists that it promoted development of regions, having isolated them from Rome and having neutralized thereby negative consequences crisis. Having strengthened defensibility limes and region as a whole, Postumus has provided safety of the «Gallic Empire». From the moment of formation of the «Gallic Empire» The Gallic emperors along with the state transformations, carried out active financial to the policy. For economic situation stabilization in the new state it was especially important to adjust financial affairs. The coin should get weight in the market thereby to give the chance to the «Gallic Empire» to fasten commercial relations and to restore domestic trade circulation. As separate regions entered under jurisdiction of the new emperor, mints were defined also. The first Gallic emperor minted the coins on official mints of Lugdunum, Narbo, Augusta Treverorum, Colonia Agrippinensium, and from the middle of 60th — Mediolanum.

The financial policy of the first Gallic emperor has brought certain improvement to region economy, having allowed to expand craft manufacture and to recover trade in the considerable sizes. Postumus coins differed quality and the raised maintenance of gold and silver. Again there are large bronze coins, their releases become regular. In territory of the «Gallic Empire» active monetary circulation has been renewed. Postumus coins were highly enough appreciated in the trading reference. In it specify numerous treasures of coins in which find out considerable number of coins of the first Gallic emperor. We also can speak about intensive international relations in area of a policy, economy and culture. An attempt to conclude the unions with other risen deputies tells about perception Postumus of the state, as complete independent structure. It is possible to say with confidence that the Gallic emperor tried to conclude the alliance with east usurpers — Qpietius, Macrianus and the Ballista, and also with IIIyrian — Regallianus. The respect and the Postumus recognition was so is great that after its destruction successors didn t manage to keep integrity of the created state. One for other areas gradually passed under the power of the Roman emperors, obviously, having seen in stabilization of the central power the big benefit for the development and safety. Spain, at least, it s some areas after death of Postumus have passed under the power of the Roman emperor Claudius. Raetia, probably, stIII any time remained in structure the «Gallic Empire». It is known that by the time of submission Tetrici Raetia already left its structure. Gallia and Britain after liquidation of the «Gallic Empire» have put forward own emperors. Territorial losses, and, as consequence, losses in military forces, were negatively reflected in defensibility of region. Gallic emperors continued to use the defensive system created by Postumus, but without due control and it began to fall. The German intrusions have become frequent again.

Has started to fade and the financial policy of the «Gallic Empire». The maintenance of quantity of precious metals in coins gradually decreases; there are irregular releases of bronze coins. And though the basic mints continue the work, the considerable part of coins of Gallic emperors is minted on time mints. Circulation of coins in 2nd half III century carried, generally, regional character. Coins of the Gallic emperors were in use in all territory of the «Gallic Empire», on either side of the Rhine border and in Northern Italy. Thus bodies fisc the «Gallic Empire» had to undertake measures for revealing of the centers of stamping of imitations of coins. After destruction of Postumus fiscal actions, as well as many other things, have been almost curtailed.

The death of the first Gallic emperor under walls of the risen Mogontiacum hasn t brought support to rebel Lelianus neither from armies, nor from local population, and he has been kIIIed. Marius has been proclaimed by the emperor in absence Victorinus, but it didn t manage to take over the control of all region and military forces. Gallic aristocrat Victorinus has raised at the head the «Gallic Empire» and has tried to continue a policy of Postumus. It was talented enough, that with success to put into practice the plans, but hasn t justified hopes of the citizens. The destiny the Victorinus has been solved by army.

Tetricus was, according to Victoria, with the best candidate to occupy a throne. Victoria was the person rather ambiguous. We know about it a little, but, probably, it was the initiator of negotiations about political and, probably, a military alliance with the Palmira kingdom. Having bribed generous monetary distributions legions, Victoria promoted declaration of Tetricus as the emperor. However the senator, having received the power, has realized the inability to consult with a current situation, including, and because of aversion from citizens. Legions refused to submit to it, attacks of the German tribes caused a considerable loss to the population, causing their discontent with a policy of this emperor. Tetricus has addressed for the help to Aurelianus and, according to their arrangement, having disengaged armies against the Roman emperor, has openly come over to his side. The «Gallic Empire» has ceased to exist. Regions have been returned under jurisdiction of Rome.

Earlier was considered that is direct after capitulation of Tetricus Domitianus has risen. Its coin with legend Concordia militum has been found out in the south of France on Loire. The new find of a coin forces us to look narrowly more attentively at existence of the «Gallic Empire» and to remember earlier rejected hypotheses. So; A.Blanchet on the basis of similarity of the first found coin of Domitianus to coins the QpietuS; dated it 268, including Domitianus one of commanders of Aureolus. Revolt of Domitianus in board Aurelianus mentions also Zosimus; saying that together with those who has been suspected of aspiration to revolution; has been seized and condemned. Similarity of a coin to coins the Qpietus; instead of E. M. Shtaerman suggested to explain Tetricus to that Domitianus didn't wish to imitate a coin of capitulating Tetricus. We don't know about this emperor. To last find was considered that its board was very shortterm; as; however; earlier was and with Marius. Now it is possible to assume much longer term of board. To speak about duration of its board it is possible conditionally: probably 270–271th; Domitianus has subordinated to itself some areas of Gallia; probably, and separate areas of Spain; but we of anything don't know about Britain. We don't know also about the one who had been proclaimed DomitianuS; about the politician of this emperor.

Whether it is possible to speak about such phenomenon; how «Celtic Renaissance»? The Celtic culture; the Celtic traditions have been put and remained among agricultural population. Destruction of the religious organization of druids meant spiritual destruction of the whole nation; many customs and traditions have been lost and gradually forgotten. Religious searches of the population; especially to Gallia inevitably should lead to return to old gods and old religion. As between continental and island Celts close contacts again have been come into. It occurrence of names of the Celtic gods in inscriptions; renewal of festivals in Postumus board speaks. But thus in Gallia honoring of Roman gods remained. The Roman formation should affect mentality and ideology of the population; widespread in these regions. Thus wIII speak about revival of the Celtic culture in its pure kind extremely incorrectly. Though Postumus images on coins have characteristic Celtic lines; and glorifications of the Celtic gods in the «Gallic Empire» can be found out in inscriptions and on coins of the Gallic emperors; nevertheless it only preservation of disappearing traditions. Influence of the next regions; the German tribes; a Romanization — all these factors together taken; don't let us speak about full the «Celtic renaissance». A number of researchers assert what to speak about the «Celtic renaissance» it is possible only in relation to less Romanized Britain and after its outright release from under the power of the Roman Empire.

In 274 the «Gallic Empire» has finished the existence. Regions; there is no time making it; have been returned under jurisdiction of the Roman emperors. But as the Roman official propagation tried to erase any reminder on times of the Gallic emperors; it wasn't possible. As effective methods interdictions and a policy of administration and literal deleting of inscriptions with names of the Gallic emperors were used as official historiographers at court of the Roman emperor. MiIIe stones were used for construction and strengthening of defensive strengthening s, or simply thrown out and replaced on similar, but already with names of the Roman masters. Acts of the Gallic emperors registered in merits of the emperors of Rome so already after a while many historians almost had no information on the «Gallic Empire».

The idea the «Gallic Empire» has started up deep roots, but the official policy of the Roman emperors and their administration has been directed on utter annihilation of any certificate of separatism of the middle of III century the population of the western provinces continued struggle against the Roman masters, again proclaiming own emperors, over and over again organizing new mutinies. Lugdunum became the center of following mutiny, pushed Proculus to revolt nobody. It was supported by Spain and Britain; however Proculus has soon been broken. After wreck of the «Gallic Empire» Britain which has put forward the emperor ventures branch from Rome. The separate military divisions which have earlier sworn the Gallic emperors, have come over to the side of other usurpers and especially Carausius who has taken over the control also of fleet «classis Britannica» and, onexample Postumus, has employed barbarians.

Representations about the «Gallic Empire» constantly extend. Interest to a problematic increases in process of detection all the new and new facts which in the end of a XIX century was only assumptions, in XX — the first decade of XXI century have received weighty proofs or the given reason refutation. In particular, earlier territorial structure the «Gallic Empire» was limited only to Gallia and both Germany, then has been established and has found acknowledgement that Postumus was sworn by Britain and Spain. Now it is known that the province of Raetia also was a part of the «Gallic Empire», and that Postumus supervised a part of coast of Flanders. Besides, it is possible to assert that two buffer zones have been created and while only to assume military operations of Postumus around Agri Decumates. The new archaeological data has allowed asserting that the first Gallic emperor not only owned fleet, but, supervising coast and the large rivers, actively resisted to pirates. In more details it became known about military forces of the Gallic emperors, and, the main thing, the chronology of their board is specified. The sequence of the Gallic emperors became clearer, but there were new questions after a find of a coin of Domitianus. We know neither about its politician, nor about the regions which have recognized its power. Representations about mutual relations of the risen deputies as antique authors inform on declaration of emperors in provinces and their short board, as about events rather local, not overstepping the bounds of separately taken region extend. And after all about some proclaimed emperors it is known very little, as well as about social and economic development of the regions which were a part of the «Gallic Empire».

Thus to put an end too early. StiII there are «white stains», there is without the answer some question, some aspects of existence of the «Gallic Empire» are debatable. However constantly replenishing the foundation of sources can expand with only one find our representations about events of second half III century and, the main thing, about the «Gallic Empire».


Примечания

1

Scriptores Historiae Augustae / ed. P. Magie. (Loeb). London, 1954.

(обратно)

2

Lecrivain Ch. Etudes sur LHistoire Auguste. Paris, 1904;

Syme R. Historia Augusta papers. Oxford, 1983;

Jankowski N. Das gallische Gegenreich (259–274 u Chr.) und seine soziale Basis im Spiegel der Historia Augusta // Helikon. 1967. VolVIL S. 125–194;

Hiernard J. Les sourses de rhistoire des empereurs galloromains (259–274). Bordeaux, 1972;

Barnes T. D. The Sources of the Historia Augusta. Brussels, 1978. (Coll. Latomus, 155);

Barnes T. D. Some persons in the Historia Augusta // PhoeniX.1972. Vol. 26. P. 140–182;

Chastagnol A. LEmpereur gaulois dans Fhistoire Auguste // BHAC. 1971. (Antiquitas, 4, 11). Bonn, 1974. P. 51–58.

(обратно)

3

Dexippus, Chronica // FGH. Berlin, 1926. Dexippus Atheniensis et alt. // Dexipp., Eunapii, Petri Patricii, Prisci Malchi, Menandri Historiarum quae supersunt e recensione Imm. Bekkeri et D.C. Nie;

Bubris C. F. cum versione latina lo classenum. Bonn, 1929 (CSHB, vol. 12);

Buck D. A reconstruction of Dexippus’ Chronica // Latomus. 1984. Vol. 43. P. 593–598;

Blockley R. C. Dexippus of Athens and Eunapius of Sardis // Latomus. 1971. 30. P. 710–715;

MiIIar F. P. Herennius Dexippus: the Greek world and the thirdcentury invasions // JRS. 1969. № 59. P 12–29.

(обратно)

4

Eutropius, Breviarium Ab urbe condita / ed. Ruhl, 1887 // C. Santini (Teubner). Lpz., 1979;

cм. также: Евтропий. Краткая история от основания Еорода // Римские историки IV в. М., 1997. С. 5–73.

(обратно)

5

Бокщанин А. Г. Источниковедение Древнего Рима. Μ., 1981. С. 63.

(обратно)

6

Victor Sextus Aurelius. Liber de Caesaribus / ed. F.Pichlmayr (Teubner). Lpz.;

1911 (reprinted 1970) / ed. PichimayrGrundel, 1966.

См. также: Виктор Секст Аврелий. О цезарях // Римские историки IV в. Μ., 1997. С. 77–123.

(обратно)

7

Zosimus. HistoriaNova / Ed. F.Paschoud.. Paris, 1971.

(обратно)

8

Zonaras. Epitome Historiarum / Ed. Dindorf Lpz., 1870.

(обратно)

9

Орозий Павел. История против язычников. Книги I–VII / пер. с лат., вступ. статья и коммент. В. М. Тюленева. — изд. 2е, испр. и доп. Спб., 2004.

(обратно)

10

Antiochenus Joannes. Fragmentae // FGH. IV Fr. 152. P. 534.

(обратно)

11

Drinicwater J. F. The Gallic Empire: separatism and continuity in the NorthWestern Provinces of the Roman Empire A. D. 260–274. Stuttgart, 1987. P. 75;

Соколов В. С. Анонимные римские историки IV в. н. э. // Вестник Моек. Унта. Серия 9: Р1стория. 1963. № 1. С. 62–75.

(обратно)

12

Laterculus Veronensis / Ed. ARiese. Das rheniche Germanien in der antiken Litteratur. Lpz., 1892. — VIII, № 72.

(обратно)

13

Anonym, fr. 1–9 // FGH. 1885. IV P. 191–192;

Dios // FHG. IV 1851. P. 191–199.

(обратно)

14

Ковалев С. И. История Рима / Под общ. ред. Э. Д. Фролова. — изде новое, испр. и доп. СПб, 2003. С. 755–756.

(обратно)

15

Зелинский Ф. Ф. Римская империя / Пер. с польск И. А. Папчинской. СПб, 1999.

(обратно)

16

Там же. С. 377.

(обратно)

17

Штаерман Е. М. Кризис рабовладельческого строя в Западных провинциях Римской империи. Μ., 1957;

Штаерман Е. М. Кризис III века в Римской империи // ВИ. 1977. № 5. С. 142.

(обратно)

18

Белова Н. Н., Сюзюмов Н. О. К вопросу о кризисе в Римской империи в III в. // Античная древность и средние века: вып.15. Свердловск, 1978. С. 5–20.

(обратно)

19

Игнатенко А. В. Армия в Риме в период кризиса III в. (политическая роль армии и изменение ее организационноправовых основ) // Правовые идеи и государственные учреждения: историкоюридические исследования: межвуз. сб. Свердловск, 1980. С. 20–32.

(обратно)

20

Сергеев И. П. Римская империя в III веке нашей эры. Проблемы социально-политической истории. Харьков, 1999.

(обратно)

21

Там же. С. 118.

(обратно)

22

Blanchet A. Lavenement Postume е lempire // REA. 1912. Vol. 14. P. 292–298;

Blanchet A. Une hypothese sur la patrie de Postume // REA. 1913. Vol. 15. P. 413–432;

Barton I. M. Postumus and Carausius: the idea of nationalism? // PCA. 1955. Vol. 52. P. 17–18;

Dyson S. L. Native revolt in the Roman Empire // Historia. 1971. Bd. 20. P. 239–274;

Dyson S. L. Native revolt patterns in the Roman Empire // ANRW 1975. II / 3. P. 138–175.

(обратно)

23

Jullian C. Histoire de la Gaule: T. I–VIII. Paris, 1920–1926.

(обратно)

24

Lot F. La Gaule. Paris, 1947.

(обратно)

25

Grenier A. Les Gaulois. Paris, 1945.

(обратно)

26

Op. cit. P.414.

(обратно)

27

Grenier A. Manuel d'Archeologie galloromaine: Vol. I–IV Paris, 1931–1960.

(обратно)

28

Witte de J. Recherches sur les empereurs, qui ont regne dans la Gaule. Paris, 1864.

(обратно)

29

Cohen H. Description historique des monnaies frappees sous l'Empire romain: T. I–VI. Paris, 1881–1886.

(обратно)

30

Blanchet A. Manuel de numismatique frangaise: T. 1–2. Paris, 1906.

(обратно)

31

Bastien P. Le monnayage de bronze de Postum. Wetteren, 1967.

(обратно)

32

Lafaurie J. La chronologique des empereurs gaulois // RN. 1964. Vol. 6. P. 91 187;

Lafaurie J. LEmpire Gaulois apport de la numismatique // ANRW 1975. II/2. P. 855–1012.

(обратно)

33

Garson R.A.G.Les premieres emissions monetaires de Postum a Treves // TMon. 1990.Vol.XII. P. 41–49;

Huvelin Η., Nony D. Le tresor de Nery (Oise), monnaies de bronze sous Postume // RN. 1978. P. 89–107;

Naster P. La trouvaIIIe d'Antoniniani de Grotenberge et le monnayage de Postume // RBN. 1951. Vol. 97. P. 75–88;

Carlot J.P., Gricourt D., Leclercq P. Une nouvelle serie demission de doubles sesterces de Postume a titulature courte // BSFN. 1982. Vol. 37. P. 205–211;

Hiernard J. Monnaies dor et histoire de lempire galloromain // RBN. 1983. Vol. 129. P. 61–90;

Gansbeke van P. Postume et Lelien gouverneurs de la Germanie inferieure? // RBN. 1959. Vol. 105. P. 25–32 и др.

(обратно)

34

Gricourt D. Les Incursions de pirates de 268 en Gaule septentrionale et leurs incidences sur la politique de Postume. A propos du hiatus numismatique dardres // TMon. 1988. Vol. X. P. 9–43.

(обратно)

35

ВouvierAjam M. Les Empereurs gaulois. Paris, 1984.

(обратно)

36

SchIIIer Н. Geschichte der Romischen Kaiserzeit: I–II Bd. Gotha, 1883.

(обратно)

37

Alfoldi A. Die Krise der romischen Welt 249–270 n. Chr. // САН. XII. S. 165–192;

Alfoldi A. Studien zur Geschichte der Weltkrise des drittenjahrhunderts n. III Chr. Darmstadt, 1967.

(обратно)

38

Alfoldi A. Die Besiegung eines Gegenkaiser im Jahre 262 // ZfN. 1930. Bd. 30. S. 39–42;

Alfoldi A. Die Besiegung eines Gegenkaisers im Jahre 263 // ZfN. 1930. Bd. XL. S. 115;

Alfoldi A. Der Usurpator Aureolus und die Kavalleriereform des Gallienus // ZfN. 1927. Bd. 37. S. 197–212.

(обратно)

39

Alfoldi A. The Numbering of the victories of the emperor Gallienus and the loyalty of his legions // NC. 1929. Ser. 5. Vol. 9. S. 218–279.

(обратно)

40

Alfoldi A. Das Problem des verweiblichten Kaisers Gallienus // ZfN. 1928. Bd.38. S. 136–203;

Alfoldi A. Zur Kenntnis der Zeit der Romischen Soldatenkaiser // ZfN. 1927. Bd.37. S. 197–212;

Alfoldi A. The reckoning by the regnal years and victories of Valerian and Gallien //JRS. 1940. Vol.30. P. 1–10.

(обратно)

41

Elmer G. Die Mirnzpragung der Gallischen Kaiser in Ко In, Trier und Mailand. Bonn, 1941.

(обратно)

42

Altheim F. Niedergang der Alien Welt. Eine Untersuchung der Ursachen: 2 Bd. Frankfurt/Main, 1952. — Bd. 2: Imperium Romanum.

(обратно)

43

Werner J. Bemerkungen zur mitteldeutschen Skelettgrabergruppe. HasslebenLeuna zur Herkunf der ingentia auxilia Germanorum des gallischen somderreiches in den jahren 259–274 // Festschrift fur WSchlesinger. Bd.l. Koln — Wien. 1973. S. 28–30.

(обратно)

44

Doppelfeld O. Das romische Koln I. UbierOppidum und Colonia Agrippinensium (mit Beitragen von G. Biegel [Koln]: Die Mimzstatte Koln in der Zein des Gallischen Sonderreiches, undj. Bracker [Koln]: Politische und Kulturelle Grundlagen fur Kunst in Koln seit Postumus // ANRW 1975. Bd. II/4. S. 715–782.

(обратно)

45

Konig I. Die gallischen usurpatoren von Postumus bis Tetricus. Munchen, 1981.

(обратно)

46

Konig I. Die PostumusInsclarift aus Augsburg // Historia. 1997. № 3. S. 341–354.

(обратно)

47

Schulte В. Die Goldpragung der gallischen Kaiser von Postumus bis Tetri cus. A a mu, Francfort a./Main, 1983. (Typos, 4).

(обратно)

48

Birley A. R. The economic effects of Roman frontier policy //The Roman West in the third century: Part I–II / A. King, M. Henig. L., 1981. (BAR, 4). — Part I. P. 39–54;

Blagg T. F. C. Civilian and military architecture in the province of Britain: aspects of patronage. Influence and craft organisation // World Archeol. 1980. Vol. 12. P. 27–42;

Frere S. S. Britannia. A history of Roman Britain. London, 1974;

Frere S. S. Verulamium in the third century //The Roman West… — Part II. P. 383–392.

(обратно)

49

Birley E. A Roman Altar from Bankshead and the Imperium Galliarum // Roman Britain and the Roman Army. Kendal, 1961. P. 58–63.

(обратно)

50

The Roman Imperial Coinage: Vol. I–VI / Mattingly H.M.A., Sydenham E.A., Webb P. L., 1968. — TV Part 2;

Маттингли Г. Монеты Рима. С древнейших времен до падения Западной империи. Б/м., 2005.

(обратно)

51

MacMullen R. The Celtic renaissance // Historia. 1965. № 1. P. 93–104;

MacMullen R. Roman Governments response to crisis A.D. 235–337. L., 1976.

(обратно)

52

Drinicwater J. F. The Gallic empire: Separatism and continuity in the North — Western provinces of the Roman empire A.D. 260–274. Stuttgart; 1987.

(обратно)

53

Kotula T. Lusurpateur Postume et son «empire» gaulois // EOS. 1987. Vol. LXXV P. 353–367.

(обратно)

54

Patti G. Cronologia degli imperatori gallici //Epigraphies 1953 [1955]. Vol.XV P. 66–89.

(обратно)

55

WIIIger H. J. Studien zur chronologie des Galienus und Postumus. Diss. Saarbriicken, 1966;

Drinicwater J. F. Coin Hoards and the Chronology of the Gallic Emperors // Britannia. 1974. № 5. P. 293–302.

(обратно)

56

Mattingly H. Notes on the chronology of the Roman imperors from Valerian to Diocletian // Journal of Egyptian Archaeology 1927. Vol. 13. P. 14–18;

Lopuzansici G. La date dela capture de Valerien et la chronologie des empereurs gaulois. Brusseles, 1951. (Cahiers de lTnstitut des Etudes Polonaises en Belgique, 9);

Lijckger H. J. Eine unbekannte Munze aus dem letzten Jahre des Postumus // Germania. 1919. Bd.1–2. S. 19–20.

(обратно)

57

Tresors monetaires. 1992. Vol. 13: recherches sur le monnayage de Postum. Paris, 1992;

Kaenel H.H. von et al. DerMiinzhort aus dem GutshofinNefenbach: Antoninianeund Denar e von Septimius Severus bis Postumus. Zurich, 1993;

Schulzki H.J. Die Antoninianpragung der Gallischen Kaiser von Postumus bis Tetricus — Typenkatalogder regularen und nach gepgragten Miinzen. Bonn, 1996.

(обратно)

58

Белова Н. Н. К истории гончарного ремесла в Римской Галлии в I–III вв.// Античная древность и средние века: сб.: вып. 5. Свердловск, 1966. С. 3–21.;

Reece R. The third century: crisis or change? //The Roman West… — Part. 1. P. 28;

Milett M. Whose crisis? The Archaeology ofthe third century: A warning // The Roman West… — Part II. P. 525–529;

Porter H. Environmental change in the third century // The Roman West… — Part II. P. 353.

(обратно)

59

Galliou Р. Western Gaul in the Third century // The Roman West.. — Part II. P. 259;

LewuIIIon S. Histoire, societe et lutte des classes en Gaule: Une feodalite a la fin de la republique et au debut lempire // ANRW 1975. Bd. II /4. P. 426–427;

Белова H. H. Об экономическом состоянии галльских городов в I–II вв. н. э. // Уральский Государственный университет: Уч. записки: вып. 25: сер. истор. Екатеринбург, 1958. С. 197.

(обратно)

60

Белова Н. Н. Об экономическом… С. 196–197;

Колосовская Ю.К. Римский провинциальный город, его идеология и культура // Культура Древнего Рима: Т. 1–2 / под ред. Е. С. Голубцовой. Μ., 1985.Т.2. С. 169;

Reece R. The third…. Р. 28–29.

(обратно)

61

Alfoldi A. Die Krise der Romischen Welt 249–270 n. Chr. // CAH. Bd. XII. S. 172;

Штаерман E. M. Древний Рим: проблемы экономического развития. М, 1978. С. 153.

(обратно)

62

Белова Н. Н., Сюзюмов Н.О. К вопросу о кризисе… С. 5–7;

Reece R. The third century… P. 27;

Galliou P. Western Gaul… P. 259;

LewuIIIon S. Histoire, societe… P. 426–427.

(обратно)

63

Balil A. Hispania en los Anos 260 a 360 d. d. J. C. // Emerita. 1959. № 27. P. 274–275;

Blazques J. M. La crisis del siglo ilΙen Hispania у Mauretania Tingitana // Hispania. 1968. № 28. P. 5–37;

Frere S. S. Britannia. A history of Roman Britain. L., 1974. P. 63;

Keay S. The Conventus Tarraconensis in the third century A. D.: crisis or change? // The Roman West… — Part II. P. 450;

Keay S. Roman Spain. L., 1988. P. 67;

Штаерман E. M. Кризис… C. 164, 200.

(обратно)

64

Blazques J. М. La crisis… Р. 17–19; Keay S. Roman… P. 69;

Webster Gr. The history and archaeology of Roman Britain in the third century // The Roman West… — Part II. P. 344–345;

Штаерман E. M. Кризис… C. 200; Reece R. The third century.P. 30–31;

Нестеров А. Г. Об одном аспекте романизации кельтской армии // Античная древность и средние века: вып. 17. Свердловск, 1980. С. 61–70;

Циркин Ю. Древняя Испания. М., 2000. С. 265–266.

(обратно)

65

Джонс Г. Крушение Римской империи. Μ, 1982. С. 8;

Reece R. The third… Р. 27.

(обратно)

66

Keay S. The Conventus… P. 452;

Blazques J. M. La crisis… P. 27–31;

Циркин Ю. Ук. соч. С. 7;

Balil A. Hispania… Р. 276.

(обратно)

67

Webster Gr. The history… P. 344–345;

Штаерман E. M. Кризис… C. 199;

Reece R. The third… P.29.

(обратно)

68

Webster Gr. The history.. P. 349;

Reece R. The third century… P. 31–32;

Штаерман E. M. Кризис… C. 199.

(обратно)

69

Абрамзон M. Г Монеты как средство пропаганды официальной политики Римской империи. Μ, 1995 — С.56;

Reece R. The third… Р. 33;

Bastien Р. Tresors de la Gaule septentrionale. La circulation monetaire a la fin du 3e et au debut du 4e siecles // RN. 1978. Vol. 60. P. 791;

Grant M. Roman History from coins. Cambridge, 1968. P. 188;

Callu J. P. Approches numismatiques de Fhistoire du IIIe siecle (238 a 311) // ANRW 1975. Bd. II / 2. P. 601;

Crawford Μ. H. Money and exchange in the Roman world // JRS. 1970. Vol. 60. P. 42–43;

Galliou P. Western Gaul in the third century // The Roman West… — Part II. P. 271;

King C. E. The circulation of coin in the western provinces A. D. 260–295 // The Roman West… — Part 1. P. 89–90;

Lafaurie J. L’Empire Gaulois apport de la numismatique // ANRW 1975. Bd. II /2. P. 856–857.

(обратно)

70

Alfoldi A. Die Krise… S. 170–171;

Штаерман E. M. Древний Рим…С. 155; Reece R. The third… P. 28.

(обратно)

71

Штаерман E. M. Кризис… C. 307–308.

(обратно)

72

Штаерман E. M. К вопросу о Dediticii в эдикте Каракаллы // БДИ. 1946. № 2. С. 87–88; АЕ. 1928. № 23.

(обратно)

73

Моммзен Т. История Рима: Т. 1–4. Ростов/н. Дону, 1999. — Т. 4. С. 29.

(обратно)

74

Blois L., de. The Policy of the Emperor Gallienus. Leiden, 1976.

(обратно)

75

В основном, такое мнение существует в ряде источников: Eutr. IX. 9.7; SHA. Gall. Duo. 23;

AurVict. De Caes. XXXIII. 6; Epitom. XXXII.

(обратно)

76

Сергеев И. П. Кризис… С. 61.

(обратно)

77

Штаерман E. M. Кризис… С. 24; Белова Н. Н., Сюзюмов Н. В. К вопросу о кризисе… С. 5–24;

Сергеев И. П. О кризисе III в. в Римской империи и его продолжительности: (к постановке вопроса) // Харьковский университет. Вестник № 343. Серия: история: вып. 23.1984. С. 23;

Alfoldi A. Studien… S. 910, 23–25.

(обратно)

78

Altheim F. Niedergang der Alten Welt. Eine Untersuchung der Ursachen: 2 Bd. Frankfurt/Main, 1952. Bd. 2: Imperium Romanum. S. 352;

Kotula T. EUsurpateur Postume et son «Empire Gaulois» // EOS. 1987. Bd. LXXV P. 353–355;

Drinicwater J. F. Roman Gaule. The Three Provinces 58 BC — AD 260. L, 1983. P. 218–226.

(обратно)

79

Alfoldy G. The crisis of the third century as seen by contemporaries // Greek, Roman and Byzantine studies, 1974. № 15. P. 89–111;

Штаерман E. M. Кризис… C. 24–25; она же. История крестьянства в древнем Риме. М, 1996. С. 164.

(обратно)

80

Reece R. The third century..P. 27.

(обратно)

81

Куликова Ю.В. Концепция власти в эпоху солдатских императоров // Studia Historica. 2007.Vol.VIL С. 142–149.

(обратно)

82

Абрамзон М. Г. ук. соч. С. 101–102; Глушанин Е. П. Предпосылки реформ Галлиена и их место в процессе трансформации римской армии // Страны Средиземноморья в античную и средневековую эпохи. Проблемы социально-политической истории: межвуз. сб. Горький, 1985. С. 95–106;

Игнатенко А.В. Ук. соч. С. 20–32;

Middleton Р. Army supply in Roman Gaul: an hypothesis for Roman Britain // Burnham B., Johnson H. Invasion and Response: the case of Roman Britain / B. Burnham, H. Johnson. Oxford, 1979. P. 81–85;

Reece R. The third century… P. 33.

(обратно)

83

Каракалла, Коммод и др.

(обратно)

84

ошибки Валериана и Галлиена на верхнедунайской и рейнской границах

(обратно)

85

Кудрявцева Т. В. Чрезвычайные полномочия полководцев как источник императорской власти в Риме: автореф. на соиск. уч. степени к. и. н. ЛГУ 1990. С. 5–7.

(обратно)

86

Абрамзон М. Г. Ук. соч. С. 101;

Reece R. The third century… P. 33.

(обратно)

87

Махлаюк А. В. Армия Римской эпохи: Очерки традиций и ментальности: моногр. Нижний Новгород, 2000. С. 79–80.

(обратно)

88

MacMullen R. Roman Governments Response to Crisis A.D. 235–337. L 1976. P. 74.

(обратно)

89

Brauer GC. Jr. The age of the soldier emperors: imperial Rome. A.D. 244–284. New Jersey, 1975. P. 191;

Reece R. The third century… P. 32–33.

(обратно)

90

Brauer GC. Jr. The age…. P. 134.

(обратно)

91

Brauer G.C. Jr. Op. cit. P. 132;

Reece R. The third… P. 33;

Колосовская Ю. К. Некоторые вопросы взаимоотношений Римской империи с варварским миром // ВДИ. 1996. № 2. С. 149–161.

(обратно)

92

Сергеев И. П. О военной реформе в Римской империи в конце II–III вв. н. э. // Вестник Харьковского ГУ № 363. История. Вып. 26. Харьков, 1992. С. 72–80;

Махлаюк А. В. Армия… С. 78–80.

(обратно)

93

Alfoldy G. Zur Beurteilung der Militardiplome der Auxiliarsoldaten // Historia. 1968. Bd.17. S. 215–227;

Alfoldy M. R. Zu den Militarreformen des Kaisers Gallienus // Limesstudien. 1959. Bd.XIV S. 188–190;

Pflaum H.G. Zur reform des Kaiser Gallienus // HISTORIA. 1976. Bd. 25. S. 17–31.

(обратно)

94

Глушанин Е. П. Предпосылки… С. 96–97;

Pflaum H.G. Zur reform…. S. 27–28;

Alfoldi A. Der Usurpator… S. 197–199;

BloisL., de. The policy… P. 8–10, 2729

(обратно)

95

Глушанин Е.П. Предпосылки… С. 96–97;

МахлаюкА. В. Армия Римской империи… С. 80–81;

Alfoldi A. Das Problem… S. 136–203.

(обратно)

96

Brauer G.C. Jr. Op. cit. P. 142.

(обратно)

97

Куликова Ю. В. Галлия в стратегии Цезаря // Вопросы Истории. 2008. № 8. С. 151–154.

(обратно)

98

Schonberger Н. The Roman frontier in Germany // JRS. 1969. Vol.59. P. 177;

Baatz D. Der Romische limes. Berlin, 1974. S. 80–82;

BouvierAjam M. Op. cit. P. 163;

WIIIgerH. J. Studien zur chronologie des Galienus und Postumus. Diss. Saarbriicken, 1966. S. 76.

(обратно)

99

Именно к 260 г. археологи относят разрушение лимеса между р. Рейном и р. Ланом, а также замечена повышенная концентрация кладов римских монет чеканки 260 г. — см.:

Baatz D. Der Romische Limes. Berlin, 1974. S. 80–84;

Shonberger H. The Roman…P 177–180;

Besley E., Bland R. The Cunetio treasure. Roman coinage of the third century A.D. Londres, 1983. P. 62–65, 232;

Blanchet A. Les tresors de monnaies romaines et invasions germaniques en Gaule. Paris, 1900. P. 67–69;

Callu J.P La politique monetaire des Empereurs romains de 238 a 311. Paris, 1969. P 257–261;

Bursche A. Later Roman — barbarian contacts in Central Europe. Spatromische Munzfunde aus Mitteleuropa: Numismatic evidence. Ein Beite: zur Geschechte der Beziehungen zwischen Bonn u den. Barbaricum in 3 u 4Jhr. — Berlin, 1996;

Callu J. P. Approches numismatiques… P. 594–610;

Reece R. Roman coins in northern France and the Rhine valley // NC. 1972. ser. 7. Vol. XII. P. 162–165.

(обратно)

100

Штаерман E. M. предполагает, что этот регион присоединился к Постуму См. Кризис… С. 452.

(обратно)

101

Такой вывод строится на основе археологических изысканий, в частности, находок кладов золотых монет галльских императором, серебряной и бронзовой посуды галльского производства в бассейне р. Заале. См.:

Bursche A. Later Roman… С. 101–104;

Werner J. Bemerkungen yur mitteldeutschen skelettgrabergruppe. HasslebenLouna Byun Herkunf der ingentia auxilia Germanorum des gallischon somderrekhes in den Jahren 259–274 n. Chr. In Festschrift fur W Schlesiger. KolnWien, 1973. — Bd.l. S. 23–25;

Speidel M. R The Rise of Etnic Units in the Roman Imperial Army // ANRW 1975. Bd.II /3. P. 220–221.

Besly E. The Gold Coinage of the Gallic Empire // NC. 1984. Ser.7. Vol. 144. P. 228–233.

Callu J. P Lor monnaye. Paris, 1990. — (Centre de rechercheas archeol. T. II. La dispersion des aurei en Gaule Romaine sous LEmpire). P. 130–134;

Le Gentilhomme P Aureus inedit de Postume // BSAF. 1943–1944. Bd.l50. P 32–33;

GIIIjam H. Anew Gold Coin ofPostumus // NC. 1993. Ser. 7. Vol. 153. P. 205–206;

Schulte B. Die Goldpragung der gallischen Kaiser von Postumus bis Tetricus. Aarau, FrancfortsurleMain, Salzbourg, 1983. S. 139.

(обратно)

102

Speidel Μ. P Op. cit. S. 218–220.

(обратно)

103

Galliou P Western Gaul… P 269; Laser R. Der Romische Claudius von Lausen//Archaologie als Geschichtswissenschafl. S. 203.

(обратно)

104

Callu J.P La politique monetaire des Empereurs romains de 238 a 311. Paris, 1969. P. 235. Callu J.P Lor monnee… P 131; Lafaurie J. L'Empire Gaulois apport de la numismatique // ANRW 1975. Bd.II/2. P 927–929;

Reece R. Roman coins in northern France… P 162–164.

(обратно)

105

Barton I. М. Postumus and Carausius: the idea of nationalism? // PCA. 1955. Vol. 52. P. 17–18;

Hepohoba В.Д. социально-политическое и экономическое развитие ранней Римской империи / История Древнего Мира: Упадок древних обществ / Под ред. И.М. Дьяконова и др. — изд.2е, испр. М, 1983.С. 55.

(обратно)

106

BouvierAjam М. Les Empereurs Gaulois. Paris. 1984. P. 161;

Куликова Ю.В. Создание Галльской империи // Вопросы истории. 2004. № 1. С. 134–143.

(обратно)

107

Konig I. Die gallischen usurpatoren von Postumus bis Tetricus. Munchen, 1981. (Vestigia, Bd. XXXI). S. 49.

(обратно)

108

Blanchet A. Une hypothese sur la patrie de Postume // REA. 1913. № 15. P. 431–432.

(обратно)

109

Hiernard J. Les sourses de Fhistoire des empereurs galloremains (259–274). Bordeaux, 1972. P. 354–356.

(обратно)

110

В о uvierAjam M. Op. cit. P. 161.

(обратно)

111

Ibid, P.163.

(обратно)

112

Drinicwater J. F. The Gallic Empire: separatism a.continuity in the NorthWest provinces of the Roman Empire A.D. 260–274. Stuttgart, 1987. P. 22.

(обратно)

113

WIIIger H. J. Studien… S. 41.

(обратно)

114

Konig I. Die gallischen… S. 52.

(обратно)

115

Altheim F. Niedergang… S. 354.

(обратно)

116

Интересно, что надпись из Парижа CIL. XIII, 3035 [Р] о stum us. В еще одной надписи из Ренн (CIL. XIII. 3151): [in] honorfem domus di]vinae et [pagi — ]ini Mar[ti — P] ostumi[us] — sac(erdos) Roma]e et Aug(usti), q[uest(or); civ] it as Ried[onum]. Другая надпись из Ренн (Mowat von R., Bull. Des Antiq., 1896, 304) «fortasse [сига P] ostumi или [per P]ostumi[anum.» Вообще же, Дюваль приводит несколько надписей, в которых встречается имя Постум — (CIL. XII. 3176, 3271, 5686, 5736; XIII 7342b (Posstimus), 11525d, 11741, — и все эти имена не принадлежали галльской знати.

(обратно)

117

Drinicwater J. F. The Gallic Empire…. P. 22–23.

(обратно)

118

Известно также, что Валериан действительно проводил военные операции против франков и аламаннов. Об этом свидетельствуют монеты, на которых Валериан носит титул «Германский». См.:

Alfoldi A. The reckoning..Р. 2–3;

Alfoldi A. Regnal years and victories of Gallienus and Valerian // JRS. 1945. Vol. 35. P. 9–12;

Mattingly H. Notes on the chronology of the Roman imperors from Valerian to Diocletian // NC. Ser. 6.1946. Vol. 6. № 21–24. P. 133–136;

Callu J.P La politique.P. 221–222;

Абрамзон М. Г. Ук. соч. С. 258.

(обратно)

119

Drinicwater J. F. The Gallic Empire… P. 24;

Konig I. Die gallischen… S. 43.

(обратно)

120

SchIIIer H. Geschichte der Romischen Kaiserzeit: I–II Bd. Gotha, 1883. Bd. II. S. 831–832;

Stevenson G. H. Roman provincial administration. Oxford, 1939. P. 89;

Howe L. L. The Pretorian Prefect from Commodus to Diocletian (A.D. 180–305). Chicago, 1942. P. 81;

Thompson E. A. Peasant revolts in late Roman Gaule and Spanien // Past and Present. 1952. № 2. P. 13–15;

Colin J. Senateurs gaulois a Rome et gouverneurs romains en Gaule au IIΙe siecle // Latomus. 1954. Bd.XIII. P. 224;

Gansbeke P. van. Postume et Lelien gouverneurs de la Germanie inferieure? // RBN. 1959. Vol.105. P. 25–32;

Schlippschuh O. Die Handler im Romischen Kaiserreich in Gallien, Germanien und den Donauprovinzen Ratien, Noricum und Pannonien. — Amsterdam, 1974;

Fishwick D. The development of provincial ruler worship in the Western Roman Empire // ANRW 1975. Bd.II /16.2. 1240–1242;

Van Dam R. Leadership and Community in Late Antique Gaul. Berkeley, 1985. P. 99;

Konig I. Die gallischen… S. 43–44;

Drinicwater J. F. The Gallic Empire… P. 24–25;

ВouvierAjam M. Op. cit. P. 161–162.

(обратно)

121

«barbaris per Galliam praesidebat» (Aur. Vict. De Caes., XXXIII.8); «transrhenani limitis ducem et Galliae praesidem» (SHA. Tyr. trig., III.7); «αρχήν εν Κελτοίς στρατιωτών έμπεπιστευ μένος…» (Zosim., 1, 38, 2); «εις φυλακήν τού Τήνου ποταμού έαθαίς» (Zonaras, XII.24); «άπολλυμένας τάς επαρχίας ταύτάς υπό σου {Gallienus} ταχθείς διασώζειν» (Petr. Patr., 164; Cass. Dio., IX.3, 743).

(обратно)

122

Barker L. Raetien unter Postumus: Das siegesdenkmal einer Jathungeuschlacht im Jahre 260 n. Chr. Aus Augsburgs // Germania. 1993. Bd.71 (2), 370;

Konig I. Die Postumus — Inschrift aus Augsburg // Historia. 1997. № 3. S. 342;

Куликова Ю. В. Территориальный состав «Галльской империи» и победный алтарь из Аугсбурга // Древний Восток и Античный мир: Труды кафедры истории древнего мира: вып. V Μ., 2002. С. 140–150.

(обратно)

123

BouvierAjam М. Op. cit. Р. 164;

Drinicwater J. F. The Gallic Empire… P. 26;

Brauer G.C. Jr. Op. cit. P. 139;

MiIIar F. The Development of jurisdiction by Imperial Procurators: Further evidence // Historia. 1965. Bd. 14. № 3. P. 362;

Alfoldy G. Notes sur la relation entre le droit de cite et la nomenclature dans lempire romain // Fatomus. 1966. Vol.25. — P. 37–52;

Blois F., de. Op. cit. P. 47–50; Pflaum H.G. Fes carrieres procuratoriennes equestres sous le HautEmpire romains. Paris, I960. P. 77;

Pflaum H.G. Fes procurateurs equestres sous le HautEmpire romains. Paris, 1950. P. 65;

MacMullen R. Roman government s..P. 74.

(обратно)

124

Луций Домиций Аврелиан, который стал императором Рима после смерти императора Клавдия. Именно ему удалось вернуть отпавшие провинции под власть Рима, в том числе и Галлию. SHA. Aurel., VIII.

(обратно)

125

Также ставленника Валериана.

(обратно)

126

Безусловно, Цезаря Салонина сопровождали преторианцы, отвечающие за его жизнь.

(обратно)

127

Предположения о том, что старший сын Галлиена был убит в Паннонии, а не умер в младенчестве, не находит доказательств.

Kent J. Р. С. Gallienae Augustae // NC. 1980. Vol. 150. P. 64–68;

DrinicwaterJ. F. The Gallic Empire… P. 25;

Абрамзон M. Г. Ук. соч. С. 448–449, по другим сведениям Салонин мог прожить до 266 г., что более чем сомнительно.

Patti G. Cronologia degli imperatori gallici // Epigraphies 1953. Vol. XV P. 67–69.

(обратно)

128

Blois L., de. Op. cit. P. 6.

(обратно)

129

SchIIIer Н. Op. cit. — Bd. II. S. 829;

Drinicwater J. F. The Gallic Empire… P. 25;

BouvierAjam M. Op. cit. P. 161;

Howe L.L. The Pretorian…. P. 81;

Colin J. Senateurs… P. 224;

Gansbeke P. van. Postume et Lelien…. P. 29–31;

Goreski J. Seid einig, bereichert die Soldaten, alles andere verachtet. «Der romische Staatshaushalt und die Kosten der militarischen Besatzung der Saalburgkastelle»/ Schallmayer E. (Hrsg.), Hundert Jahre Saalburg. Vom romischen Grenzposten zum europaischen Museum. Mainz, 1997. S. 147–154.

(обратно)

130

SchIIIer H. Op. cit. — Bd. II. S. 829–830;

BouvierAjam M. Op. cit. P. 161;

Drinicwater J. F. The Gallic Empire… P. 25;

Schafer Chr. Spitzenmanagement in Republik und Kaiserzeit. Die Prokuratoren von Privatpersonen im Imperium Romanum vom 2. Jh. v. Chr. bis zum 3.Jh. n. Chr. St. Katharinen, 1998. S. 97–99, 103.

(обратно)

131

Gansbeke P. van. La mise en etat de la defense de la Gaule au milieu du ilΙe siecle apres J.C. // Latomus. 1955. Bd. 14. P. 406;

Petriicovits H. von. Fortifications in the northwestern Roman Empire from the third to the fifth century A. D. // JRS. 1971. Vol. 61. P. 181;

Schonberger H. The Roman frontier… P. 14–15; Drinicwater J. F. The Gallic Empire… P. 25.

(обратно)

132

BouvierAjam M. Op. cit. P. 162;

Konig I. Die gallischen…. S. 53.

(обратно)

133

Drinicwater J. F. The Gallic Empire… P. 24.

(обратно)

134

Stein E., Ritterling E. Fasti des Romischen Deutschland unter dem Prinzipat. Wien, 1932. Fasti 85 n. 50;

WIIIger H. J. Studien… S. 42–44.

(обратно)

135

Andreotti R. Lusurpatore Postumo nel regno di Gallieno: Vol. I–II. Bologna, 1939. — Vol. I: I precedent della rivolta. P. 27–35.

(обратно)

136

Konig I. Die gallischen… S. 53.

(обратно)

137

Ibid.

(обратно)

138

Alfoldy G. Notes sur la relation… P. 45–46;

Howe L. L. The Pretorian Prefect…. P. 81.

(обратно)

139

Так, на Востоке контролировали префекты претория — Successianus и Ballista, на Западе — Silvanus Volusianus. — Howe L. L. Op. cit. P. 58.

(обратно)

140

При Валериане этот город получил название Civ. Col. Agripp. Aug. Valerian. Gallien. (CIL. XIII, 8261).

(обратно)

141

В ouvierAjam M. Op. cit. P. 162.

(обратно)

142

В строительном растворе стен и ворот Колонии-Агриппины были обнаружены монеты Цезаря Салонина, датируемые 257–258 гг. см.: Gansbeke Р. van. La mise… Р. 405.

(обратно)

143

Drinicwater J. F. The Gallic Empire… P. 25;

BouvierAjam M. Op cit. P. 162;

Konig I. Die gallischen… S. 53.

(обратно)

144

Drinicwater J. F. The Gallic Empire… P. 25.

(обратно)

145

ВouvierAjam M. Op. cit. P. 162;

Blanchet A. Lavenement Postume e lempire // REA. 1912. VoLXIV P.294.

(обратно)

146

Konig I. Die gallischen… S. 53;

Drinicwater J. F. The Gallic Empire… P. 24–25;

BouvierAjam M. Op. cit. P. 162;

Gansbeice P. van. Les invasions germaniques en Gaule sous le regne de Postume (259–268) et le temoignage des monnaies // RBN. 1952. Bd. 98. P. 24–29.

(обратно)

147

BouvierAjam M. Op cit. P. 166;

Drinicwater J. F. The Gallic Empire… P. 50–51 Baatz D. Op.cit. S. 8.

(обратно)

148

Со времени правления Септимия Севера часть захваченной добычи военачальник раздавал своим подчиненным в качестве наград и поощрений, что отмечено и в источниках — (Dio Cass.LXXVIL.15, 2).

(обратно)

149

Зонара является поздним автором, поэтому для его текства характерны неточности и ошибки, совершенные, видимо, либо переписчиками, либо самим Зонарой.

(обратно)

150

Drinicwater J. F. The Gallic Empire… P. 24–25;

BouvierAjam M. Op. cit. P. 162.

(обратно)

151

Jullian C. Op. cit. — Vol. IV P. 572;

Esser К. H. Mogontiacum // BJ. 1972. Bd.172. S. 215–224;

Kutsch F. Die Grabung im Mainzer Legionslager 1919// Germania. 1920. Bd. 1–2. S. 26–28.

(обратно)

152

Demougeot E. La formation de FEurope et les invations Barbares: Vol. I–II. Paris, 1969. — T. I: Des origines germaniques a lavenement de Diocletien. P. 491; Drinicwater J. F. The Gallic Empire… P. 143.

(обратно)

153

Konig I. Die gallischen…. S. 56. Исследователи полагают также, что инициатором восстания мог стать 1 легион Минервы, базирующийся в Нижней Еермании, а также легионы, располагавшиеся в Aquincum и Sirmium, легионы, кторые участвовали в сражениях против франков еще под командоваием Валериана. — см. Blois L., de. Op. cit., 2If.

(обратно)

154

Elmer 309 (Aur.) 313 (Ant.), MINER(va) FAVTR(ix).

(обратно)

155

CIL. XIII, 1832 = Riese, 573; CIL. XIII, 1846 = Riese, 593: Cassianius Lupulus (Lyon); IGR, III, 80 = Dessau 9476 = Riese 526: Victorius Sabinus, Velocassimus (Heraclea Pontica); CIL. XIII, 1844 = Dessau, 2463 = Riese 608: Aurelius Primus, civis Remus (Lyon); CIL. XIII, 1887 = Riese, 617: Aludisas (Lyon); Konig I. S. 89: Adnamatius Dubitatus (Bonn).

(обратно)

156

CIL. X, 3896 = Riese, 2273: Silvanius Silvester, natus Col. Agrippinense (Caserta); XIII, 1844 = Dessau 2463 = Riese 608: Modestinius Peregrinus, civis Agrippiensi (Lyon); CIL. XIII, 8002 = Riese, 546: Opponius Paternus, Agrippinensis (Lessenich); CIL. XII, 8091 = Riese, 2290/1: T.Manilius Genialis, Agripp., T. Manilius Iucundus? (Bonn); CIL.XIII, 8278 = Riese, 520: Aurelius Aristaenetus pater, Aurelius Aristides filius, Agripp. (Koln); CIL. XIII, 8566 = Riese, 529: Cassius Victor (Neub): CIL. XIII, 8040 = Riese, 527: ignotus natione Frisaus (Bonn); Riese, 524: Iulius Betto (Rom); CIL. XIII, 8068 = Riese, 531: Haldawonfius] V[erus?] (Bonn).

(обратно)

157

Konig I. Die gallischen… S. 89–90.

(обратно)

158

ВouvierAjam M. Op. cit. P. 163.

(обратно)

159

Howe L. L. Op. cit. P. 59;

Kent J. P. C. Gallienae Augustae // NC. 1980. Vol. 140. P. 65–67.

(обратно)

160

Elmer, 108, 109, 113, 114.

(обратно)

161

В lan chet A. Lavenement Postume…. P. 294.

(обратно)

162

Drinicwater J. F. The Gallic Empire… P. 25.

(обратно)

163

BouvierAjam М. Op. cit. Р. 163;

Drinkwater J. F. The Gallic Empire… P. 77; В таком случае Галлиену легче было бы расправиться с «бунтовщиком».

(обратно)

164

В ouvierAjam М. Op. cit. Р. 166;

Drinkwater J. F. The Gallic Empire… P. 30–31.

(обратно)

165

Gansbeke P. van. La mise… P. 406–407;

Shonberger H. The Roman frontier… P. 143.

(обратно)

166

Абрамзон М. Г. Ук. com., c. 267;

Lafaurie J. La chronologique des empereurs gaulois // RN. 1964. Vol. 6. — P. 98;

Besley E., Bland R. The Cunetio treasure… P. 44, 57; Elmer, 17, 108–109, 113–114.

(обратно)

167

Alfoldi A. Zur Kenntnis…S. 198–203;

Mattingly H. Notes on the chronology of the Roman rmperors from Valerian to Diocletian // Journal of Egyptian Archaeology. 1927. Vol. XIII. P. 14–18;

Delbruek R., Elmer G. Die Miinzpragung der Gallischen Kaiser in Koln, Trier und Mailand // BJ. 1941. Bd.146. — S. 44–47; Patti C. Chronologia…. P. 76–77;

Christol M. Les regnes de Valerien et de Gallien (253–268): travaux densemble, questions chronologiques // ANRW 1974. Bd. II / 2. P. 803–827;

Lopuzanski G. La date de la capture de Valerien et la chronologie des empereurs gaulois. Brusseles, 1951. (Cahiers de lTnstitut des Etudes Polonaises en Belgique, 9);

Konig I. Die gallischen… S. 59–60;

Drinkwater J. F. The Gallic Empire… P. 93–95; Lafaurie J. La chronologique… P. 97–99;

Drinkwater J. F. Coin Hoards and the Chronology of the Gallic Emperors // Britannia. 1974. № 5. P. 293–296.

(обратно)

168

Сергеев И. П. Кризис…С. 118.

(обратно)

169

BouvierAjam М. Op. cit. Р. 163;

Konig I. Die gallischen… S. 56;

DrinicwaterJ. F. The Gallic Empire… P. 149.

(обратно)

170

Konig I. Die gallischen… S. 56;

Drinicwater J. F. The Gallic Empire… P. 149;

BouvierAjam M. Op. cit. P. 163;

Alfoldi A. The invasions of the peoples from the Rhine to the Black Sea // CAH. Bd. XII. S. 160–171;

Alfoldi A. Studien…. S. 367.

(обратно)

171

BouvierAjam M. Op. cit. P. 164;

Konig I. Die gallischen… S. 56;

Gansbeke P. van. Les invasions… P. 29–31.

Уже в 259 г. появляются монеты, провозглашавшие Постума GERMANICVS MAXIMVS. Dessau, 561.

(обратно)

172

Konig I. Die gallischen… S. 56, 76;

BouvierAjam M. Op. cit. P. 164;

Callu J. P. Aproches numismatique… P. 605;

Hedeager L. Empire, frontier and the barbarian hinterland: Rome and northern Europe from AD 1400 / Rowalands M. et al. Centre and Periphery in the Ancient World. Cambridge, 1987. P. 134–136;

Gagniere S., Granier J. Loccupation des grottes du IIIe au Ve siecle et les invations germanique dans la basse vallee du Rhone // Provence Historique. 1963. Vol. 13. P. 225–239;

Buckley B. The Aeduan area in the third century // The Roman West… — Part II. P. 293;

Galliou P. Western Gaul… P. 272.

(обратно)

173

Konig I. Die gallischen…. S. 56;

BouvierAjam M. Op. cit. P. 164;

Gansbeke P. van. Les invasions… P. 30–31.

(обратно)

174

Pelletier A. Histoire et archeologie de la France ancienn RhoneAlpes. De Fage du fer au Haut Moyen age. Le Coteau, 1988. — P. 115–117;

Prieur J. Dhistoire des regions alpestres (Alpes Maritime Cottiennes, Graies et Pennies) sous le hautempire romain (ierIIIe siecle apres J. C.) // ANRW 1975. Bd. II /5. № 2. P. 652–654;

Keay S. The Conventus…. P. 477–478;

Keay S. Roman… P. 119–121;

Walker S. The third century in the Lyon region // The Roman West… — Part II. P. 317–319;

Negrel J.C. Une coque du BasEmpire dans la rade de MarseIIIe //Arch. 1973.Vol. 55. P. 59–65.

(обратно)

175

L'Utaepmah E. M. Кризис… C. 449–450;

Brewer R. Roman Fortresses and their Legions. LondonCardiff, 2000. P. 65–66, 74.

(обратно)

176

Alfoldi A. The Numbering of the victories of the emperor Gallienus and the loyalty of his legions // NC. Ser. 5.1929. Vol. IX. P. 218–279;

Konig I. Die gallischen… S. 86–89;

Brewer R. Roman Fortresses… P. 75–77.

(обратно)

177

Немецкий исследователь уверен в присяге только 6-ти легионов, cм.:

Konig I. Die gallischen… S. 89–91;

английский с уверенностью добавляет один испанский и два британских легиона:

Drinicwater J. F. The Gallic Empire… P. 27;

E. M. Штаерман не была уверена в присяге легионов, которые появляются на монетах Викторина.

См. Штаерман E. M. Кризис… С. 449; еще раньше известный ученый называет почти все эти военные соединения: Alfoldi A. The Numbering… S.265–270.

(обратно)

178

Cohen, У 2, 387, 259–462.

(обратно)

179

Cohen, У 2, 394, 552–557.

(обратно)

180

AE. 1930.Vol. XXXV

(обратно)

181

В Британии легион базировался в Glevum — CIL. VI, 3346. PaulyWissowa, 1612.

(обратно)

182

Strickland T.J. Third century Chester // The Roman West… — Part II. P. 428;

Brewer R. Roman Fortresses… P. 43–44.

(обратно)

183

Keay S. J. The Conventus… P. 466–467.

(обратно)

184

Cohen, VI, part 2, 375, 61; CIL. У1881;

В 275 г. вернулся под контроль Аврелиана.

(обратно)

185

Strickland T.J. Third century Chester… P. 434.

(обратно)

186

PaulyWissowa, 134344.

(обратно)

187

Cohen, У part 2, 268–271;

Dessau 8882; PaulyWissowa, 1529;

Brewer R. Roman Fortresses…?. 49–51.

(обратно)

188

Штaepман E. M. Кризис… C. 202.

(обратно)

189

Konig I. Die gallischen… S. 70; Mowat R. Les ateliers monetaires imperiaux en Gaule: principalement de Postume a Tetricus (258–273) // RN. 3 ser. 1895. Vol. 13. P. 166;

Alfoldy G. Die Halfstruppen der romischen Provinz Germania Inferior. Busseldorf 1968. (Epigraphische Studien, Bd. 6). S. 19;

SchIIIer H. Op. cit. — Bd. II. S. 832.

(обратно)

190

Elmer, 133, ant. 189; ant. 192, quin. 227232;

RIC. Postumus, 59, 105, 123; Elmer, 407–409.

(обратно)

191

Elmer, 322–323.

(обратно)

192

RIC. Postumus, 116–117. Elmer, 199.

(обратно)

193

RIC. Postumus, 38, 87, 116–117;

Elmer, 410–412, aur. 418, ant. 14.

(обратно)

194

Батавы — западногерманское племя. В 1 м в. н. э., возглавляемые Юлием Цивилисом (!), подняли против Рима мятеж, к которому примкнули соседние германские и кельтские племена, а также часть римских солдат. После разгрома этого восстания, батавы привлекаются на военную службу Римской империей. Они славились как искусные всадники и матросы. Преимущественно из них состояли императорские телохранители. КIV в. батавы слились с франками в один народ. — Буданова В. П. Варварский мир эпохи Великого переселения народов. М., 2000. С. 162.

(обратно)

195

Starr С. G. The Imperial Navy 31 В.С. A.D. 324. Cambridge, 1960. Р. 147–154;

Gricourt D. Les Incursions de pirates de 268 en Gaule septentrionale et leurs incidences sur la politique de Postume. A propos du hiatus numismatique dardres // TMon. 1988. Vol.X. P. 39–42;

Middleton P. Army supply… P. 90–95;

Bonnard L. La navigation interieure de la Gaule a fEpoque galloromaine. Paris, 1913;

Sander E. Zur Rangordnung der romischen Heeresi die Flotten // Historia. 1957. Bd. VI. S. 347–367;

Johnson S. The Roman forts of the Saxon Shore. L., 1976. P. 236;

Gansbeke P. van. La mise P. 417–418;

Schonberger H. The Roman frontier… P. 178–182;

Alfoldi A. The invasions… P. 155, 158;

RaepsaetCharlierM.Th., Raepsaet G. Gallia Belgica et Germania Inferior. Vingtcinq annees de recherches et archeologique // ANRW 1975. Bd. II / 4. P. 97;

Thoen H. The third century Roman occupation in Belgium: the evidence of the coastal plain // The Roman West… — Part 1. P. 248–249;

Birley A. R. The economic effects of Roman frontier policy //The Roman West… — Part. 1. P. 39; 43;

Cleere H. The Classis Britannica / Johnston D. The Saxon Shore. L., 1977. P. 16–19;

King A. The decline of samian ware manufacture in the North West Provinces: problems of chronology and interpretation // The Roman West… — Part I. P. 71–73.

(обратно)

196

Magusa — поселение на p. Мозель, которое населяли батавы, служившие в отрядах Постума. RIC. Postumus, 68, 139.

(обратно)

197

Legentilhomme Р. Le desastre dautun en 1969 // REA. 1943. Vol. 45. P. 236.

(обратно)

198

RIC. Postumus, 20–22, 64–66, 98, 99, 130–134, 137, 200–202, 343.

(обратно)

199

Область Deuson населяли как франки, являвшиеся основным населением, так и батавы. Франки размещались по нижнему и среднему течению Рейна. III–IV вв. являются периодом складывания племенного союза франков. См.: Буданова В. П. Ук. соч. С. 162, 391–392.

(обратно)

200

Штаерман E. M. Кризис… С. 453;

Cohen, Postum., 71.

(обратно)

201

Об этом свидетельствуют находки золотых монет галльского императора в верховьях р. Эльбы и в бассейне р. Заале. Они показывают также, что наемники набирались из «глубинки» Германии.

Werner J. Bemerkungen zur mitteldeutschen Skelettgrabergruppe. HasslebenLeuna zur herkunf der ingentia auxilia Germanorum des gallischen somderreiches in den jahren 259–274 // Partschrift fur W Schlesinger. Bd. 1. — Koln. Wien, 1973. — S. 28–30;

Brulet R. Les dispositifs militaire du BasEmpire en Gaule septentrionale // Larmee romaine et les barbares du IIIe au VII siecle. Reun. Par Vallet F.Kazanski MRouen, 1993. S. 135–140.

(обратно)

202

В ouvierAjam M. Op. cit. P. 166;

Alfoldi A. Zur Kenntnis… S. 204; Konig I. Die gallischen… S. 50;

Blanchet A. Lavenement Postume…. P. 295.

(обратно)

203

Brauer G.C. Jr. Op. cit. P. 142;

DrinicwaterJ. F. The Gallic… P. 25;

Konig I. Die gallischen… S. 54;

ВouvierAjam M. Op. cit. P. 163;

Куликова Ю. В. К вопросу о государственном статусе «Галльской империи» // В поисках древности: История древности и археология. Труды II и III межвузовской конференции молодых ученых памяти проф. В. Ф. Семенова. М., 2005. С. 191–197.

(обратно)

204

Konig I. Die gallischen…. S. 54;

BouvierAjam M. Op. cit. P. 63.

(обратно)

205

Drinicwater J. F. The Gallic Empire… P. 25–26;

BouvierAjam M. Op cit. P. 170.

(обратно)

206

BarkerL. Raetien… S. 374–375;

Konig I. DiePostumus…. S. 344.

(обратно)

207

Gars on R.A.G. Les premieres emissions monetaires dePostum a Treves // TMon. 1990. Vol. XII. P. 41–49;

Konig I. Die gallischen…. S. 107–109;

Drinicwater J. F. The Gallic Empire… P. 26–27;

BouvierAjam M. Op. cit. P. 166;

Brauer G.C. Jr. Op. cit. P. 142;

King A. Roman Gaul and Germany. Univ. of California press, 1990. P. 39–40.

(обратно)

208

Eck W Die Statthalter der Germanischen Provinzen vom 1–3. Jhr. // Epigraphische Studien. 1985 (Bonn). Bd. 14. S. 83–85; BarkerL. Raetien… S. 381;

Konig I. Die Postumus…. S. 341–354;

Куликова Ю.В. Территориальный состав «Еалльской империи» и победный алтарь из Аугсбурга // Древний Восток и Античный мир: Труды кафедры истории древнего мира: вып. V М., 2002. С. 140–150.

(обратно)

209

Выше уже упоминалось, что испанский легион VII Gemina был переведен из города Leon в галльский город Лион с целью обеспечения безопасности всего региона. Кроме того в Бонне дислоцировалась часть британского легиона 1го Победоносного. Согласно надписям, Постуму также присягунли отдельные части и вспомогательные войска из этих регионов.

(обратно)

210

В Кадиксе найден милевой камень с именем Постума, датируемый 260 г. — Dessau 562, CIL. XII, 4943. Штаерман E. M. Кризис…С. 457;

Циркин Ю. Ук. соч. С. 267;

Balil А. Hispania… Р. 275–276.

(обратно)

211

Balil A. Hispania… Р. 277;

Keay S. The Conventus… Р. 478;

Keay S. Roman… P. 119–121.

(обратно)

212

Lafaurie J. LEmpire Gaulois apport de la numismatique // ANRW 1975. Bd. II / 2, № 4. P. 855, 875;

Besly E. The Gold Coinage ofthe Gallic Empire // NC. 1984. Vol. 144. P. 228–229;

Konig I. Die Gallischen… S. 132; Webb P. Op. cit. P. 316.

(обратно)

213

Сергеев И. П. Кризис… С. 123.

(обратно)

214

Штаерман E. M. Кризис… С. 457;

Циркин Ю. Ук. соч. С. 267;

Drinicwater J. F. The Gallic Empire… P. 25;

SchIIIer H. Op. cit. — Bd. II. S. 827–829;

Konig I. Die Gallischen… S. 55; Webb P. Op.cit.P.316.

(обратно)

215

Его экспедиция в Британию состоялась примерно в 260/261 гг. см.: Drinicwater J. F. The Gallic Empire… P. 25;

Циркин Ю. Б. Ук. соч. С. 266–267.

(обратно)

216

Dessau, 562; RIC, Postum., 155.

(обратно)

217

Birley Е. A Roman Altar from Bankshead and the Imperium Galliarum / Roman Britain and the Roman Army. Kendal, 1961. P. 58–63;

Birley A. R. The economic effects… P. 40–44.

(обратно)

218

RIC, Postum, 87;

Plate XIII, 8.

(обратно)

219

RIC, Postum., 115, 191;

Bastien P. Catalog, 322.

(обратно)

220

SchIIIer H. Op. Cit. Bd. II. S. 830–831;

Alfoldi A. Studien… S. 368;

Blanchet A. Une hypothese… P. 429–430;

Brauer G.C. Jr. Op cit. P. 142;

BouvierAjam M. Op. cit. P. 165–166.

(обратно)

221

Konig I. Diegalischen…. S. 179;

BouvierAjam M. Op. cit. P. 164;

Brauer G.C. Jr. Op. cit. P. 142.

(обратно)

222

BouvierAjam M. Op. cit. P. 164;

Brauer G.C. Jr. Op. cit. P. 142;

SchIIIer H. Op. cit. Bd. II. S. 831–833.

(обратно)

223

Неронова В. Д. Ук. соч. С. 226.

(обратно)

224

Штаерман E. M. Кризис…. С. 465–466.

(обратно)

225

Galliou Р. Western Gaul… Р. 268–270;

Buckley В. The Aeduan area… P. 290–291;

Thoen H. The third century… P. 254–257;

Keay S. J. The Conventus… P. 451–452;

Циркин Ю. Ук. соч. С. 266.

(обратно)

226

BouvierAjam М. Op. cit. P. 165;

Die Fundmirnzen der romischen Zeit in Deutschland: 10 Abt. / Komiss. Fur Geschichte des Altertums der Akad. Der Wiss. U. Der Fit. Mainz;

Romischgerm. Komiss. Des. Dt. Archaol. Inst. Frankfurt a. Main; Berg, von Gebhardt H., Kraft K.; Hrsg. von Alfoldi M. R. Berlin, 1994. S. 68, 75.

(обратно)

227

Fitz J. Ingenuus et Regalien Brussels, 1966. S. 47–48;

Alfoldi A. Studien… S. 102–103; Сергеев И. П. Кризис… C.l 16.

(обратно)

228

Cohen, Postum, 169–172;

RIC. Postumus, 282.

(обратно)

229

Абрамзон М. Г. Ук. соч. С. 251;

Callu Р. La politique monetaire…PI 32134;

Штаерман E. M. Кризис… C.456.

(обратно)

230

Alfoldi A. Die Besiegung…S. 1–5;

Alfoldi A. Der Usurpator… S. 199–201;

BouvierAjam M. Op. cit. P. 163.

(обратно)

231

Drinicwater J. F. The Gallic Empire….P. 35;

Konig I. Die gallischen….S. 72;

BouvierAjam M. Op. cit. P. 164.

(обратно)

232

Konig I. Die gallischen… S. 148–149;

Drinicwater J. F. The Gallic Empire… P. 32, 68.

(обратно)

233

Найденный милевой камень с его именем мог появиться в период правления Постума, поскольку он датируется концом 60-х гг. III в. Konig I. Die gallischen… S. 179; Laser R. Der Romische… S. 200.

(обратно)

234

Drinkwater J. F. The Gallic Empire… P. 25;

BouvierAjam M. Op. cit. P. 165;

Konig I. Die gallischen… S. 72;

Куликова Ю. В. Политическое противостояние Постума и Галлиена // Историческое обозрение. 2002. № 3. С. 4–17.

(обратно)

235

Weder М. Der «Bachofensche Mimzschaft» (August, 1884): mit einem Exkurs iiber die unter AureolusinMailandgepragtenPostumusmunzen // JAK. 1990.Bd.XI. S. 53–72;

Alfoldi A. Der Usurpator… S. 197–212;

Alfoldi A. Die Besiegung eines Gegenkaiser im Jahre 262… S. 39–42;

Alfoldi A. The Numbering… P. 260–262;

Konig I. Die gallischen…. S. 126–127;

Christol M. Le tresor de Turin, la derniere emission de Gallien a Milan et la revoke daureolus // BSFN. 1972.Vol. 27. P. 205–207.

(обратно)

236

Alfoldi A. Zur Kenntnis… S. 200;

Alfoldi A. Der Usurpator… S. 197–212;

Alfoldi A. Die Besiegung eines Gegenkaiser im Jahre 262… S. 39–42;

Alfoldi A. The Numbering… S. 262;

Konig I. Die gallischen… S. 125–126.

(обратно)

237

Blois L., de. Op cit. P. 6;

Drinicwater J. F. The Gallic Empire… P. 27;

Konig I. Die gallischen… S. 125–126;

Weder M. Der «BachofenscheMimzschaft»… S. 65–68;

BouvierAjam M. Op. cit.P. 164.

(обратно)

238

ВouvierAjam М. Op. cit. Р. 166.

(обратно)

239

Konig I. Die Gallische… S. 131;

Christol M. Les regnes de Valerien… P. 823–825;

Christol M. Les regnes de Turin… P. 206–207;

Alfoldi A. Der Usurpator… S. 208–210;

Alfoldi A. Zu den Militarreformen… S. 13–18.

(обратно)

240

RIC. Aureol, 1–2.

(обратно)

241

Efmer G. Op. cit. S. 39–40, 55;

Lafaurie J. Op. cit. P. 918;

Christoe M. Les regnes de Turin… P. 206–207.

(обратно)

242

Konig I. Die gallischen… S. 126;

Drinicwater J. F. The Gallic Empire… P. 31;

Christol M. Le tresor… P. 207.

(обратно)

243

Christol M. Le tresor de Turin… P. 206–207;

Webb P. Op. Cit. P. 577–578;

Chiaravalle M. Il ripostiglio di Castelporziano (Roma). Ripostigli monetali in Italia Milan, 1992.109–111.

(обратно)

244

RIC, Postum, 366–369.

(обратно)

245

RIQ Postum., 259, 297;

Thys М. Le type «Castor» dans le monnayage de Postume // CENB. 1993.VoL40, № 4. —P.73–85;

GIIIiam H. Wiederum Castor//NNb. 1995.Bd.44. — P. 148–149.

(обратно)

246

Webb P. Op. cit. P. 327.

(обратно)

247

Штаерман E. M. Кризис… C. 455;

Blanchet A. Manuel de numismatique frangaise: Vol. I–II. Paris, 1906. —Vol. I.P. 110.

(обратно)

248

RIC. Postumus, 36.

(обратно)

249

Webb Р. Op. cit. Р. 36.

(обратно)

250

Неронова В.Д. Ук. соч. С. 55;

Konig I. Die Gallische…. S. 63, 131;

Blois L., de. Op. cit. 2If;

BouvierAjam M. Op. cit. P. 166.

(обратно)

251

Была выдвинута теория о том, что к середине III в. эта легенда не имела больше того значения, как раньше, став частью иконографии.

Barenghi F. I medalioni «senatorii»: veri medaglioni? // RIN. 1993.Vol. 95. P. 413–423.

(обратно)

252

Webb P. Op. cit. P. 332;

Абрамзон М. Г. Ук. соч. С. 57, 135, 241–242.

(обратно)

253

Bastien Р. Remarquel sur le processus consularis dans le monnayage Romain // Numismatic Studies. Dedicated Wl. etE. ClaimStefanelli. LouvainlaNeuve, 1995. P. 21–31.

(обратно)

254

На реверсе — POSTVMVS PIVS FELIX AVG. Luckger H. J. Eine unbekannte Munze aus dem letztenjahre des Postumus // Germania. 1919. Bd. I–II. S. 19–20.

(обратно)

255

PIRII 108 n. 466; PLRE1720 n. 2;

WIIIger H. Studien… S. 32;

Webb P. Op. cit. P. 335–368. M. Cassianius Latinus Postumus — CIL. XIII, 8955, 8956, 8957. Mar. Cassianius Latinianius Postimus — Aep. 1965. Vol. 1. P. 219.

(обратно)

256

Drinicwater J. F. The Gallic Empire… P. 125;

Kaenel H.H. Von et al. Der Miinzhort aus dem Gutshof in Nefenbach: Antoniniane und Denare von Septimius Severus bis Postumus. Zurich, 1993. S. 70–72, 93–95.

(обратно)

257

Bastien P. Le monnayage… Catalog, 2–4.

(обратно)

258

Ibid., 15, 70, 91;

Carlot J.P., Gricourt D., LECLERca P. Une nouvelle serie demission de doubles sesterces de Postume a titulature courte // BSFN. 1982. Vol. 37. — P. 205–208, 211;

Kaenel H.H. von et al. Der Munzhort… S. 109–111;

Peachin M. Roman Imperial Titulature and ChronologyA. D. 235–284. L., 1990. P. 99–102.

(обратно)

259

Bastien P. Le monnayage… P. 133–136;

Peachin M. Roman… P. 104.

(обратно)

260

Помимо официальных монетных дворов существовали и монетные мастерские, которые продолжают находить на территориях отдельных племен и даже вблизи официальных монетных дворов, например, в Лионе.

Hollard D. La circulation monetaire en Gaule au IIIe siecle apres J.C. // SFMA. 1996. № 10. P. 203–217;

Hollard D. La crise de la monnaie dans lempire romain au IILe siecle // Annales Histoire Sciences Sociales. 1995. № 5. P. 1045–1078;

Hollard D. Le tresor d'Antoniniens des environs de Limours (Essonne) // TMon. 1995. Vol. 15. P. 115–135;

Hollard D. Le tresor de ThimertGatelles (Eureet Loir): bronzes romains de Domitien a Postume // TMon. 1995. Vol. 15. P. 253–256;

Hollard D., Foucray B. Le tresor multiple de deniers et d'Antoniniens de Cravent (Yveline) // TMon. 1995. Vol. 15. P. 71–114.

(обратно)

261

Об этом свидетельствуют монеты Постума, выпущенные в Медиолане в этот период.

Grant М. Roman History from coins. — Cambridge, 1968. P. 33;

LafaurieJ. LEmpire Gaulois… P. 855–860.

В основном, в Медиолане выпускались монеты (их значительная часть) так называемых легионных типов. Абрамзон МТ. Ук. соч. С. 136.

(обратно)

262

LafaurieJ. Op. Cit. Р. 885; Amandry М. et al. Le tresor d'Antoniniens de Communaux daresieux a viIIettedanthon (isere) // BSFN. 1996. Vol. 6. P. 117–123.

(обратно)

263

LafaurieJ. Op. Cit. P. 885–887; CarlotJ.P., Gricourt D., Leclercq P. Une nouvelle serie demission de doubles sesterces de Postume a titulature courte // BSFN. 1982. Vol. 37. P. 208;

Bland R. The Chalfont Hoard and other coin Hoards. Coin Hoards from Roman Britain. L., 1992. — T. 9;

Schulzki H.J. Die Antoninianpragung der Gallischen Kaiser von Postumus bis Tetricus — Typenkatalogder regularen und nach gepgragten Mirnzen. — Bonn, 1996;

TMon. 1992. Vol. 13: recherches sur le monnayage de Postum; Reuter M. Germanische Siedler des 3 und 4. Jahrhunderts in romischen Ruinen: Ausgrabungen des BadeSowie des Wirtschafts gebandes der viIIIa rustica von Nurmlingen Kreis Tuttlingen / Archaologische Ausgrabungen in BadenWirrttemberg. 1995. (Stuttgart, 1996). S. 204–208;

Reece R. Coins as minted and coins found // ActaNum. 1992. № 212223.P. 60–62;

Kaenel H.H. von et al. Der Mirnzhort aus dem Gutshof in Nefenbach: Antoniniane und Denare von Septimius Severus bis Postumus.Zurich, 1993. S. 92–93;

Okamura L. Forging a usurper in late Roman Aquitania // Hermes. Zietschrift fur Klassische Philologie. 1992.Vol. 120. S. 103–109.

(обратно)

264

Reece R. Roman coins in northern France… P. 159–165;

Bastien P. Le monnayage… P. 95–100;

Estiot S. Le tresor de SaintMauricedeGourdans (Ain): une tirelire du III siecle de notre ere // BSFN. 1996. Vol. 6. P. 124–127. Reuter M. Germanische Siedler des 3 und 4. Jahrhunderts in romischen Ruinen: Ausgrabungen des BadeSowie des Wirtschafts gebandes der viIIIa rustica vonNurmlingen Kreis Tuttlingen // Archaologische Ausgrabungen in BadenWurttemberg, 1995 (Stuttgart; 1996). S. 204–208.

(обратно)

265

Garson R. A. G. Gare (Cornwall) Find of Roman Silver and Bronse coins // NC. 1971. Vol. XI. P. 181–188;

Reece R. Roman coinage in Britain and the Western Empire // Britannia. 1973. Vol. 4. P. 227–251;

Curnow P. Roman Coins from Wint HIII; Banwell, Somerset // NC. 1971. Vol. XI. P. 227–235;

Merrifield R. A Roman CoinHoard from Ramsgate, 1969 // NC. 1971. Vol. XI. P. 199–206;

Reece R. Roman coinage in Northern Italy // NC. 1971. 7 ser. Vol. XI. P. 167–179;

Bastien P. Le monnayage… P. 95–100.

(обратно)

266

T. Mon. 1992.Vol.XIII: recherches sur le monnayage de Postum: P. 47–63;

Schulzki H.J. Die Antoninianpragung… S. 78–80;

Bischop D. Fundort Magazin — Spatromische Munzfunde aus Sulingen / Lindern // Bremer Archaologische Blatter. 1994/1995. № 3. S. 11–15;

Centeno R. M. S. A Nummijmatice Antigai. Um Balanco da investigacao en Portugal. [Antient Numismatic: ABalans ofresearch in Portugal] // ActaNum. 1992.21 2223. P. 63–76;

ActaNum. 1993. № 212223. P. 63–75; Chaves T. F. Consideraciones sobre los tezorIIIos de monedaDass de bronce en Hispania. Republica e inicios del Imperio Romano, II // ActaNum. 1992. № 212223. P. 267–84;

Chiaravalle M. Il ripostiglio di Castelporziano (Roma). Ripostigli monetali in Italia Milan, 1992; Coins Hoards 1999. Ancient Hoards. Britain. GalloBelgica // NC. 1996. Vol. 156. P. 282–329;

Coins Hoards 1998. Ancient Hoards. GalloBelgica // NC. 1998. Vol. 158. P. 291–342;

Coins Hoards 1999. Ancient Hoards. Britain. GalloBelgica // NC. 1999. Vol. 159. P. 290–348; Coins Hoards 2000: Prepared under the auspices of the International Numismatic Comission. Ancient Hoards. Britain // NC. 2000. Vol. 160. P. 309–322.

(обратно)

267

Alfoldi A. The reckoning… Р. 6–7;

Alfoldi A. The Numbering… Р. 210;

Elmer G. Die Miinzpragung der Gallischen Kaiser in КоIn, Trier und Mailand // BJ. 1941. Bd. 146. S. 43–44;

Delbrueck R. Die Mirnzbildnisse von Maximinus bis Cams. Berlin, 1940. S. 131–136;

Webb P. Op. cit. P. 319–323.

(обратно)

268

Bastien P. Op. cit. P. 44–45

(обратно)

269

Lafaurie J. Op. cit. P. 8 8 6

(обратно)

270

SchIIIer H. Op. cit. — Bd. II. S. 829; Drinicwater J. F. The Gallic Empire… P. 25;

BouvierAjam M. Op. cit. P. 165;

Konig I. Die gallischen… S. 106;

Perassi C. Medaglioni romani dedicati alia celebrazione dei ludicircensi // RIN. 1993. Vol.95. P 385–412.

(обратно)

271

RIQ Postum, 34–35, 50–51.

(обратно)

272

CalluJ.P. La politique… P. 125–127;

SchIIIer H. Op. cit. — Bd.II. S. 830;

SchallmayerE. Niederbieber Postumus und des Limesfall // Stationen eins politischen Prozesses. Bericht des ersten Sallburgkolloquiums. Bad Hamburg, SaalburgMuseum, 1996. S. 31–37;

Schubert H. Das Verhaltnis von Denar zu Antoninian in den Munzshatzen der ersten Halite des 3. Jahrhunderts n. Chr. // LNV 1992. № 4. S. 259–280.

(обратно)

273

RIC, Postumus, 91, 102, 235, 236, 252, 253.

(обратно)

274

Drinicwater J. F. The Gallic Empire… P. 25;

BouvierAjam M. Op. cit. P. 165.

(обратно)

275

RIC. Postumus, 244, 245, 270, 302, 303, 276, 301, 339.

(обратно)

276

RIC. Postumus, 340–353.

(обратно)

277

Абрамзон M. Г. Ук. соч. C.79, 136;

Besly E. The Gold… P. 228; Webb P. Op. cit. P. 323. Еаллиен выпускал бронзовые монеты сравнительно небольшого размера и прибегал к порче монеты. Lafaurie J. Op. cit. Р. 882. Besly Е. The Gold… P. 229–230;

GIIIjam H. Anew gold coin of Postumus // NC. 1993. Vol. 153. P. 205–206;

Schulzki H.J. Die Antoninianpragung… S. 25–27;

Kaenel H.H. von et al. Der Mimzhort… S. 88–89. Brenot C., Loriot X. Lor monnayae. III. TrouvaIIIes de monnaies dor dans l'Occident romain. (Actes de la Table Ronde tenue a Paris les 4 et 5 decembre 1987). Paris, 1992. P. 199–202.

(обратно)

278

Lafaurie J. Op. cit. P. 882.

(обратно)

279

Carlot J.P., Gricourt D., Leclercq, P. Une nouvelle serie demission de doubles sesterces de Postume a titulature courte // BSFN. 1982. Vol. 37. P. 205–211;

Poncelet C. Singularite de certains surmoulages des doubles sesterces de Postume // CENB. 1994. Vol. 31. № 2. P. 40–41.

(обратно)

280

Bastien P. Op. Cit. Plate LXiy 392–393;

Poncelet C. Singularite de certains… P. 40–41.

(обратно)

281

Абрамзон М. Г. Ук. соч. С. 24, 36, 38;

Bastien Р. Les travaux d’Heracle dans le monnay age de Postum // Revue numismatique francaise. 1958. Ser. 6. Vol. 1. P. 60–78;

Andreotti R. Il culto deilo Hercules Beuseniensis nella politica dell usurpatore Postumo / Studi di antichita classica in enore di E.Ciacci. Roma Soc. Dante Aliqhieri. 1940. — P. 404;

Poncelet C. Deuxmonnaies de bronze aunom de Postume // CENB. 1993. Vol. 30. № 1. P. 14–15.

(обратно)

282

Bastien P. Catalog, 2, 4.

(обратно)

283

ibid, 15.

(обратно)

284

Зограф A.H. Античные… С. 103;

Kaenel H.H. von et al. Der Mimzhort… S. 80–81.

(обратно)

285

Lafaurie J. Op. Cit. P. 882.

(обратно)

286

Bastien Р. Ibid., Catalog, 33.

(обратно)

287

Ibid., 63, 87, 101, 105.

(обратно)

288

ibid, 114.

(обратно)

289

ibid, 353.

(обратно)

290

Постум на монетах носит титулы «Победитель» и «Германский».

См.: Абрамзон М. Г. Ук. соч. С.258; RIC. Postumus, 63, 129, 166, 198, 232.

(обратно)

291

Bastien Р. Ibid, Catalog, 301–302.

(обратно)

292

RIC. Postum, 25.

(обратно)

293

ibid, 27.

(обратно)

294

ibid, 49.

(обратно)

295

ibid, 16.

(обратно)

296

ibid, 60.

(обратно)

297

Witte J. De. Recherches sur les empereurs, qui ont regne dans la Gaule. Paris, 1864. — Postum, 38–42, 113–116, 212–221, 256–261, 332.

(обратно)

298

Domerque С., Leroy М. Mines et metallurgies en Gaule: recherches recentes // Gallia. 2000. Vol. 57. P. 3–7.

(обратно)

299

BouvierAjam M. Op. cit. P. 195–196;

Drinicwater J. F. The Gallic Empire… P. 217;

MacMullen R. The Celtic renaissance // Historic 1965. № l.P 101–103;

Buckley B. The Aeduan area… P. 291–294;

King A. The decline… P. 59–67;

Белова Η. H. К истории гончарного ремесла… С. 7–10;

Walker S. The third century… P. 317–320;

Hockmann O. Late Roman… P. 27–30;

Wightman E. The fate of GalloRoman viIIIages in the third century // The Roman West… — Part 1. P. 238–242.

(обратно)

300

Ferdiere A. Les campagnes en Gaule Romaine. Paris, 1988. — T.2: Les techniques et les production rurale en Gaule [58 av. J.C. 486 ap. J.C.]. — P. 206–208, 230–233;

BouvierAjam M. Op. cit. P. 172–173;

RaepsaetCharlier М.Τh., Raepsaet G. Gallia Belgica et Germania Inferior. Vingtcinq annees de recherches et archeologique // ANRW 1975. Bd. II / 4. P. 243–264;

Leday A. La Campagne a lepoque romaine dans le Centre de la Gaule. Oxford, 1980. P. 179–183;

Белова Η. H. Рабы ремесленных и непроизводственных профессий в римской Таллии I–III вв. // Античная древность и средние века: Уч. Зап. Уральск. ТУ: вып. 8. — Свердловск, 1978. С. 58–61;

Белова Η. Н. О формах зависимости в сельском хозяйстве Римской Таллии в I–III вв. // БДИ. 1970. № 1. С. 122–123;

Штаерман Е. М. Кризис…С. 167–168;

Galliou Р. Western Gaul…P. 274;

Hockmann О. Late Roman river craft from Mainz, Germany / Filgueiras O. L. Local boats: 48th International Symposium on Boat and ship Archeology (Porto, 1985). Oxford, 1988. P. 25–32;

Buckley B. The Aeduan area… P. 300–301.

(обратно)

301

BouvierAjam M. Op. cit. P. 175–176;

Ferdiere A. Op. cit. P. 232–233;

Drinicwater J. F. The Gallic Empire… P. 232;

Buckley B. The Aeduan area… P. 291–294;

Walker S. The third century… P. 317–320;

King A. The decline… P. 59–67;

Wightman E. The fate… P. 239–240.

(обратно)

302

BouvierAjam M. Op. cit. P. 170–171;

Ferdiere A. Op. cit. P. 233–234;

Drinicwater J. F. The Gallic Empire… P. 230–231;

Buckley B. The Aeduan area… P. 293–294;

Walker S. The third century… P. 316–317;

King A. The decline… P. 60–62;

Wightman E. The fate… P. 239–240.

(обратно)

303

BouvierAjam M. Op. cit. P. 171–173;

Ferdiere A. Op. cit. P. 233–235;

Leday A. La Campagne…Р. 201–202;

RaepsaetCharlier М.Τh., Raepsaet G. Gallia Belgica… Р. 244–245;

Drinicwater J. F. The Gallic Empire… P. 218–220;

MacMullen R. Celtic Renaisance… P. 102–103;

Buckley B. The Aeduan area… P. 293–294;

King A. The decline… P. 59–67;

Белова Η. H. К истории гончарного ремесла… С. 7–8;

Белова Η. Н. О формах зависимости… С. 122–125;

Walker S. The third century… P. 319–320;

Wightman E. The fate… P. 240–241.

(обратно)

304

Webster Gr. The history… P. 345–348;

Перфилова Т.Б. Британия в системе Римской империи (проблема контактов): диссертация на соиск. уч. степени к.и.н. — Μ., 1987. — С.89;

Sheldon Н. London and South East Britain // The Roman West… — Part II. P. 365–366;

Jones R. F. J. Change on the Frontier: Northern Britain in the third century // The Roman West… — Part II. P. 398–399;

Strickland T. J. Third century Chester//The Roman West… — Part II. P. 423–425;

Frere S. S. Verulamium and the Towns of Britannia // ANRW 1975. Bd. II / 4. P. 297–298;

Frere S. S. Verulamium in the third century //The Roman West… — Part II. P. 390–391.

(обратно)

305

Blagg T. F. C. Civilian and military architecture in the province of Britain: aspects of patronage. Influence and craft organisation // World Archeol. 1980. № 12. P. 30–35;

Wilson D. Roman frontiers of Britain. L., 1967. P. 47;

Frere S. S. Britania… P. 318; Webster Gr. The history…P.345–348.

(обратно)

306

Jones R. F. J. Change…P. 400–401;

Sheldon H. London… P. 366–368;

Frere 5. S. Britania… P. 318;

Webster Gr. The history… P. 345–348;

Strickland T. J. Third century Chester… P. 423–426;

Frere S. S. Verulamium and the Towns of Britannia… P. 298–299.

(обратно)

307

BouvierAjam M. Op. cit. P. 171–173;

Drinicwater J. F. The Gallic Empire… P. 218–220;

Jones R. F. J. Change… P. 397–400;

Hansen U. L. Romischer import im Norden. Copenhagen, 1987;

Hedeager L. A quantitative analysis of Roman import in Europe north of the Limes (0400 AD), and question of Roman-DasGerman exchange / Kristiansen K., Palud An MiIIIer C. New Dicections in Scandinavian Archaeology. Copenhagen, 1978. P. 201–206;

Hedeager L. Empire… PI 29133;

Whittaker C. R. Trade and frontiers of the Roman Empire / Garnsey P., Whittaker C. Trade and Famine in Classical Antiquity. Cambridge, 1983. P. 119–123;

Porter H. Envirommental change in third century // The Roman West… — Part II. P. 355–360;

Heinen H. Trier und das Trevererland in romischer Zeit. Trier, 1985. S. 148–149, 302–303;

Keiling von H. Zur rheinischen welle des frahen romischen Imports im freien Germenians // ZfA. 1989. Bd.23 (2).S. 201–209.

(обратно)

308

Колосовская Ю.К. Рим и мир племен на Дунае I–IV вв. н. э. М, 2000. С. 164–165.

(обратно)

309

Об этом свидетельствует монета этого узурпатора, найденная в Галлии.

См. Абрамзон М. Г. Ук. соч. С. 251;

Callu Р. La politique monetaire… PI 32134.

(обратно)

310

Gansbeke P. van. La mise…P. 404–425;

Gansbeke P. van. Les invasions… P. 31–33;

Drinicwater J. F. The Gallic Empire… P. 225–226;

Schonberger H. The Roman frontier… P. 149;

Baatz D. Op. cit. S. 80–82;

Gricourt D. Les incursions… P. 40–43;

Laser R. Der romische… S.200–203.

(обратно)

311

На данной территории находят множество монет Постума, а также отдельные экземпляры монет Мария.

Callu J.P. Lor monnee… Р. 108, tab.V;

Schonberger Η. The Roman frontier… P. 177: на другом берегу Рейна был найден милевой камень с именем Викторина. — Drinicwater J. F. The Gallic Empire… P. 25;

В ouvierAjam M. Op. cit. P. 163;

Gansbeke P. van. Les invasions… P. 33–35.

(обратно)

312

Schonberger H. The Romain frontier… P. 177–179;

Baatz D. Limes…S. 80–82;

Alfoldi A. The invasions… S. 161–163.

(обратно)

313

Gansbeke P. van. La mise… P. 405–407;

Brulet R. et al. Forts Romains de la route BavayTongres. Univers. Catholique de LouvainlaNeuve, 1995. P. 77, 90–91;

Berhem van D. Les routes et fhistoire. Geneva, 1982.P. 180–181;

BouvierAjam M. Op. cit.P. 171–173;

Buckley B. The Aeduan area… P. 294–296.

(обратно)

314

BouvierAjam M. Op. cit. P. 171–173;

Gansbeke P. van. Lamise… P. 407–408;

Ferdiere A. Op. cit. Vol. 2. P. 203–204;

Schonberger H. The Roman frontier… P. 177–179.

(обратно)

315

RaepsaetCharlierM.Th., Raepsaet G. GalliaBelgica… P. 71;

DeckerK..U., SelzerW Mogontiacum: Mainy von der Zeit des Augustus bis zum Ende der Romischen Herrschaft // ANRW 1975.Bd.II/5.№ l.S.458–460;

Schonberger H.The Romain…P. 177–179;

Gansbeke P. van. La mise… P. 408;

Grenier A. Manuel… — Vol. V P. 376–377;

MacKendrick P. Romans on the Rhine // Archeology in Germany 1970. № 4. P. 78–93;

Petrikovits H. von. Fortification…P. 188.

(обратно)

316

Grenier A. Manuel… — Vol. V P. 366–367;

Gansbeke P. van. La mise… P. 407–408;

Petrikovits H. von. Fortifications… P. 183–184;

Schonberger H. The Roman frontier… P. 178;

Duby G. Histoire de la France Urbaine: Vol. 1–2. Paris, 1980. — Vol. 1;

Blanchet A. Les enceintes romaines de la Gaule. Paris, 1907. P. 92;

Johnson S. Late Roman Fortifications. L., 1983. P. 72–74;

Lantier R. Recherches archeologiques en Gaule en 1953 // Gallia. 1956. Vol. 24. P. 141–145.

(обратно)

317

Gansbeke P. van. La mise… P. 408;

Grenier A. Manuel… — Vol. V P. 405;

Lantier R. Recherches archeologiques… P. 143–146;

Johnson S. Late Roman… P. 89–91;

Schonberger H. The Roman frontier… P. 178–179;

Petrikovits H. von. Fortifications… P. 183–184.

(обратно)

318

Blanchet A. Les enceintes…. Р. 928;

MaloneyJ., Hodley В. Roman Urban Defences in the West. L., 1983. P. 54–55;

Gansbeke P. van. La mise… P. 405;

Grenier A. Manuel… — Vol. У 2. P. 366–367;

MacKendrick P. Romans… P. 80–84;

Schonberger H. The Roman frontier… P. 177;

Petrikovits H. von. Fortifications… P. 181–182;

Baatz D. Mogontiacum… S. 79–81;

Decker K.U., Selzer W Mogontiacum… S. 457–559.;

Hanson W, Keppie L. Roman frontier Studies 1979. Oxford, 1980. P. 178–180;

Baatz D. Der romische Limes. Archaologische Ausfluge zwischen Rhein und Donau. 4. Aufl. Berlin, 2000. S. 156–158.

(обратно)

319

Gansbeke P. van. La mise… P. 407;

Petrikovits H. von. Fortifications… P. 183–184;

Schonberger H. The Roman frontier… P. 178–179;

Alfoldy A. The invations… P. 191–192;

Baatz D. Der romische Limes… S. 171–173.

(обратно)

320

Schonberger H. The Roman frontier… P. 178–179;

Petrikovits H. von. Fortifications… P. 183–184;

Gansbeke P. van. La mise… P. 407.

(обратно)

321

Johnson S. A group of late Roman city walls in Gallia Belgica // Britannia. 1973. № 4. P. 210–223;

Hanour R., Muller A. Recherches archeologiques aBavai I–II // RevNord. 1988. Vol. 70. P. 39–56;

Garson R.A.G. Le tresor de Bavai (Nord) // Gallia. 1958. Vol. 12. P. 82–118;

Will E. Les enceintes du BasEmpire a Bavay // Revue du Nord. 1962. Vol. 44. P. 397–399.

Blagg T.F. The Reuse of Monumental Masonry in the Late Roman defensive Walls // Maloney J., Hodley B. Roman Urban Defences in the West. L., 1983. P. 130–132;

Wightman E. M. Gallia Belgica… P. 193–194;

Mertens J. Recherches recentes sur le limes en Gaule Belgique // Hanson W S., Keppie L. J. F. Roman Frontir Studies 1979. Oxford, 1980. P. 423–470;

Gansbeke P. van. La mise… P.408.

(обратно)

322

Gansbeke Р. van. La mise… Р. 407–408;

Baatz D. Der romische Limes… S. 151–153.

(обратно)

323

Petrikovits H. von. Op. cit. P. 188;

Lafaurie J. LEmpire Gaulois… P. 847–848;

Gansbeke P. van. Les tresors de monnaies romaines en Belgique // RBN. 1959. Vol. 105. P. 213–214;

Galliou P. Western Gaul… P. 271–272;

Chawfoad M. Finance, Coinage and Money from the Severans to Constantin // ANRW 1978. Bd. II/2. P. 586–588;

Webb P. H. Third Century Mints and Mintmarks // NC. 1921. Vol. 28. P. 221–227.

(обратно)

324

Gansbeke P. van. La mise… P. 411;

Petrikovits H. von. Fortifications… P. 188.

(обратно)

325

Blanchet A. Fes enceintes… P. 96–97;

Johnson S. Fate Roman Fortifications. F., 1983. P. 74;

Gansbeke P. van. Fa mise…P. 407;

Fantier R. Recherches archeologiques en Gaule en 1953 // Gallia. 1956. Vol. 24. P. 141–151.

(обратно)

326

Blanchet A. Fes enceintes… P. 927;

Gansbeke P. van. Fa mise…P. 407;

Grenier A. Manuel… — Vol. V P. 377.

(обратно)

327

Gansbeke P. van. Fa mise… P. 406;

Fantier R. Recherches… P. 141–144;

Blanchet A. Fes enceintes… P. 96.

(обратно)

328

Blanchet A. Fes enceintes… P. 928;

Bursche A. Eater Roman… P. 132;

Gansbeke P. van. Fa mise… P. 405–406;

Grenier A. Manuel… — Vol.V P. 376;

Gansbeke P. van. Fes invasions… P. 31–33;

Drinicwater J. F. The Gallic Empire… P. 225–226;

Schonberger H. The Roman… P. 149;

Baatz D. Op. cit. S. 80–82;

Gricourt D. Fes incursions… P. 40–43.

(обратно)

329

Blanchet A. Fes enceintes… P. 928;

Gansbeke P. van. Fa mise… P. 405;

Butler R. M. Fate Roman Town — walls in Gaul // Archeol. Journ. 1959. Vol. 116. P. 37–46;

Grenier A. Manuel… — Vol. У 2. P. 366–367.

(обратно)

330

Blanchet A. Les enceintes…. Р. 928;

Gansbeke Р. van. La mise… P. 405;

Grenier A. Manuel… — Vol. У 2. P. 366–367;

Gansbeke P. van. Les invasions… P. 31–33;

DrinicwaterJ. F. The Gallic Empire… P. 225–226;

Schonberger H. The Roman frontier… P. 149;

Pirling R. Romische Graber mit barbarischen Einschlag auf den Graberfeldern von Krefeld β Gellep / Larmee romaine et les barbares du IILe au VII siecle / Reun. Par Vallet F. Kazanski MRouen, 1993. S. 113–116, abb. 1;

Baatz D. Op. cit. S. 80–82; Gricourt D. Les incursions… P. 40–43.

(обратно)

331

Blanchet A. Les tresors… P. 737–738;

Bastien P. Le monnayage… P. 95–115;

Pirling R. Romische Graber… S. 114–116;

Bastien P. Tresor…P. 797–802;

Reece R. Roman coins in northern France… P. 227–245.

(обратно)

332

Petrikovits H. von. Fortifications… P. 184–185;

RaepsaetCharlierM.Th., Raepsaet G. Gallia Belgica… P. 193–195;

Schonberger H. The Roman frontier… P. 149;

Johnson S. Late Roman… P. 72–74; Blanchet A. Les enceintes…. P. 928;

Gansbeke P. van. La mise… P. 405–407;

Grenier A. Manuel… — Vol. У 2. P. 366–367, 376.

(обратно)

333

Schonberger H. The Roman frontier… P. 149;

RaepsaetCharlier М.Τh., Raepsaet G. Gallia Belgica… p. 75–77;

Pirling R. Romische… S. 115–116, abb. 1.

(обратно)

334

Blanchet A. Les tresors de monnaies…P. 739;

Chaurand L. La monnaie locale en Gaule a la fin duIIIesiecle // BSFN. 1969. Vol. 24. P. 456–458;

Hinz H. ColoniaUlpiaTraiana. DieEntwicklung eines romischen Zentralortes au Niederrhein. I. Principat // ANRW 1975. Bd. II /4. S. 849–852;

Hinz H. Xanten zur Romerzeit. — Xanten, 1976. S. 129–131;

Bridger C., Siegmund F. Die Xantener Stiftsimmunitat // Rheinische Ausgrabungen. 1987. Bd. 27. S. 117–125.

(обратно)

335

Raepsaet G. Gallia Belgica… P. 195; Oldenstein J. La fortification dalzey et la defence de la frontiere romaine au IV et au V siecle / Larmee romaine et les barbares du IILe au VII siecle / Reun. Par Vallet F. Kazanski MRouen, 1993. S. 128–131.

(обратно)

336

Gansbeke P. van. La mise… P. 406;

Lantier R. Recherches… P. 141–144; Peter M. Untersuchungen zu den Fundmunzen aus Augst und Kaiseraugst. Mainz, 200 l.S. 137–139, 156–157, 160.

(обратно)

337

Petrikovits Н. von. Fortifications… Р. 184; 187;

Schonberger Н. The Roman frontier… Р. 179.

(обратно)

338

Drinkwater J. F. Coins Hoard… P. 293–299;

Reece R. Roman coins in northern France… P. 162–164;

Bastien P. Le monnayage… P. 97–101;

Sign on H. Die Romer zwischen Koln, Bonn and Trier. Lranfurt, 1977.S.86, 121–122;

Blanchet A. Lestresors… P.748;

Luckger H. J. Eine unbekannte Mirnze aus dem letztenjahre des Postumus // Germania. 1919. Bd. 1–2. S. 19–20;

Gansbeke P. van.Les invasions… P. 11–15.

(обратно)

339

Schonberger H. The Roman frontier… P. 179–181;

Duby G. Histoire… — Vol. 1. P. 407–408;

Gansbeke P. van. La mise… P. 412;

Petrikovits H. von. Fortifications… P. 187;

Gansbeke P. VAN.Les invasions… P. 11–15.

(обратно)

340

FlamZuckermann L. A propos dune inscription de Suisse (CIL. XIII, 5010): etude du phenomene du brigandage dans l’Empire romain // Latomus. 1970. Vol. 29. P. 451–473;

Gansbeke P. van. Les invasions… P. 11–15;

Alfoldy A. The invations… P 191.

(обратно)

341

Petrikovits H. von. Fortifications… P. 184; 187;

Schonberger H. The Roman frontier… P. 179.

(обратно)

342

Pflaum H. G. La monnaie de Treves a lepoque des empereurs galloromains / Actes Congresses internat. de Num. (Paris, 1953). Paris 1957. — Vol. II. P. 273–280;

Garson R. A. G. Les premieres emissions… P. 43–44;

Wolff H. Civitas und Colonia Treverorum // HISTORIA. 1977. Bd. 26. P. 231–237;

Reusch W. Augusta Treverorum. Trier, 1958. P.99, 125–127;

Clippers H. Rettet daDass romische Trier / Denkschrift der archaologischen Trier — Kommission. Trier, 1972. S. 16–20;

Schindler R. Augusta Treverorum. Koln, 1972. S.87, 101–103;

Wightman E. Gallia Belgica… P. 224–225;

Krier J. Die Treverer auBernalb ihter Civitas: Mobilitat undaufstieg. Trier, 1981. S. 95–96.

(обратно)

343

Petrikovits H. von. Lortifications… P. 187;

Schonberger H. The Roman frontier… P. 179.

(обратно)

344

Parlaska К. Die Romischen Mosaiken in Deutschland. Berlin, 1959. S. 44–46, taf 42, 2 (Mosaik), 48, 5 (inschrift);

Cuppers H. Rettet… S. 19;

Wightman E. M. Roman Trier and the Treveri. L., 1970. P. 53;

Konig I. Die Gallischen… S. 141;

Штаерман E. M. Кризис… C. 464.

(обратно)

345

Grenier A. Manuel… — Vol. V P. 48;

Gansbeke P. van. La mise… P. 409–410;

Blanchet A. Enceintes… P. 179.

(обратно)

346

Gansbeke P. van. La mise… P. 409–410;

Petrikovits H. von. Fortifications… P. 187–188;

Schonberger H. The Roman frontier… P. 179.

(обратно)

347

Berhem van D. Les routes… P. 44, 76–78, 81, 101–102, 105, 107;

Gansbeke P. van. La mise… P. 409–410;

Petrikovits H. von. Fortifications… P. 184;

Schonberger H. The Roman frontier… P. 179.

(обратно)

348

Gansbeke P. van. La mise… P. 409–410;

Petrikovits H. von. Fortifications… P. 184; 187;

Schonberger H. The Roman frontier… P. 179;

Vannerus J. Limes et les fortifications galloromaines de Belgique. Bruxelles, 1939. P. 145;

Vin J. P. A. van der. Nijmegen. Kops Plateau. Berlin, 2002. S. 78–81.

(обратно)

349

Blevelet H. Lexploration archeologique de Bavai note sur le premier mIIIe de la Bavai — Reims / Revue duNord. 1969. Vol. 51. S. 457–462;

Petrikovits H. von. Fortifications… P. 184; 187;

Schonberger H. The Roman frontier… P. 178–179;

Brulet R. et al. Forts Romains… P. 89–90, 97, 120–122, 124–127.

(обратно)

350

Petrikovits H. von. Fortifications… P. 184; 187;

Schonberger H. The Roman frontier… P. 179;

Grenier A. Manuel… — Vol. 5. P. 336;

Gansbeke P. van. La mise… P. 409–410;

Blanchet A. Enceintes… P. 196;

Gansbeke P. VAN.Les invasions… P. 11–15;

Alfoldy A. The invations… P. 191.

(обратно)

351

Blanchet A. Les enceintes… P. 196;

Grenier A. Manuel… — Vol. VP. 108.

(обратно)

352

Grenier A. Manuel… — Vol. V P. 71;

Gansbeke P. van. Les invasions… P. 9–10.

(обратно)

353

Galliou P. Western Gaul P. 271–273;

Gansbeke P. van. Lamise… P. 408–409;

Grenier A. Manuel… — Vol. V P. 405;

Blanchet A. Les enceintes…. P. 100.

(обратно)

354

Brulet R.etal. Forts Romains… P. 74–77;

Schonberger H. The Romain frontier… P. 177–179;

WiII E. Les enceintes… P. 98–403;

Blagg T. F. The reuse…P. 135–137;

Hanour R., Muller A. Recherches… P. 44–45, 52–56;

Tresors monetaires et plaquesboucles de la Gaule Romaine: Bavai, Montbouy, Checy Paris, 1958. (Gallia). P. 59–60, 75, 81–87, 119–121, 129, 131–133;

Blevelet H. Lexploration archeologique… P. 458–460, 462–464;

Garson R. A. G. Le tresor de Bavai… P. 82–118;

Gricourt D. Petit tresor de monnaies de Postume trouve a Bavai (Nord) // RBN. 1957. Vol. 103. P. 21–30. Tresors monetaires et plaquesboucles dela Gaule Romaine: Bavai, Montbouy, Checy. Paris, 1958. (Gallia). P. 43–47; 80–82.

(обратно)

355

Gansbeke P. van. La mise… P. 410;

Grenier A. Manuel… — Vol. V P. 71;

Galliou P. Western Gaul… P. 271–273;

Blanchet A. Enceintes… P. 196;

Gansbeke PvanLes invasions… P. 9–11;

Alfoldy A. The invations… P 191.

(обратно)

356

Gansbeke P. van. Les invasions… P. 11–15;

Alfoldy A. The invations… P. 191;

Gagniere S., GranierJ. Loccupation des grottes… P. 225–231.

(обратно)

357

Boussard J. Etude sur la viIIe de Tours du Ier au IVe siecle // REA. 1948. Vol. 50. — P. 321–326;

Gansbeke P. van. La mise… P. 411–412.

(обратно)

358

Blanchet A. Tresor… P. 507;

Drinkwater J. F. Coins Hoard… P. 294–299;

Pelletier A. Vienne et la reorganisation provinciale de la Gaule au BasEmpire // Latomus. 1967. Vol. 26. — P. 491–498;

WuIIIeumier P. Les Medallions dapplique galloromains de la vallee du Rhone. — Paris, 1952. (Annales de fUnivers. de Lyon. Ser. 3. Lettres. Fasc. 22);

Walker St. The third century… P. 322–327.

(обратно)

359

Webb P. Op. cit. P. 382;

Mowat R. Les ateliers monetaires imperiaux en Gaule: principalement de Postume a Tetricus (258–273) // RN. 3 ser. 1895. VoLl3. R 134.

(обратно)

360

Biarne GuIIIeux J. Le Mans, la plus belle enceinte galloromaine de BasEmpire en Gaule // Arch. 1980. Vol.145. — P. 6–19;

Butler R. M. The Roman walls of Le Mans // JRS. 1958. Vol. 48. — P. 33–39;

Gansbeke P van. La mise… P. 411.

(обратно)

361

Ляпустина E.B. галло-римские города и их укрепления в период поздней античности / Из истории социально-политической и культурной жизни античного мира и средневековья. — Μ., 1985. — С. 157; Biarne}., GuIIIeux J. Le Mans… P 619;

Butler R. M. The Roman walls… P. 37–40.

(обратно)

362

Berthollet J. La restauration dautun au debut du IVe siecle // Mem. Soc. Eduenne. NS 50.1947–1955. — PI 15123; Legentilhomme P Le desastre dautun en 1969 // REA. 1943. Vol. 45. — P. 233–240;

Buckley B. The Aeduan area… P. 295–8; Duval PΜ., Quoniam P. Releves inedits des monuments antiques dautun // Gallia. 1963.Vol.21. P. 155–159.

(обратно)

363

Gansbeke P van. La mise… P 411;

Levrier PА. The Origin and Growth of the Cities of southern Gaul to the third century AD: an assessment of the most recent archaeological discoveries //JRS. 1973. Vol. 63. P. 128;

Gallia. 1964. Vol. 22. № 2. — P. 423–425; 1968. Vol. 26. № 2, —P.479–484.

(обратно)

364

Blanchet A. Les enceintes… P. 230;

Schonberger H. The Romain frontier… P 177–179;

Gansbeke P van. La mise… P 408;

Butler R. M. Late Roman… P. 39–40.

(обратно)

365

Grenier A. Archeologie… Vol. 5.—P 453;

Blanchet A. Enceintes… P.230;

Schonberger H. The Romain frontier…Р. 177–179; GANSBEKEP.VAN.Lamise… Р. 412–413;

Ляпустина Е. В. Ук. соч. С. 158–159.

(обратно)

366

Blanchet A. Tresor… Р 691–693;

Drinkwater J. F. Coins Hoard… Ρ 294–299;

Reece R. Roman coins in northern France… PI 63166;

Bastien P. Fe monnayage… P. 95–112.

(обратно)

367

Drinkwater J. F. Coins Hoard… P. 297–300;

Reece R. Roman coins in northern France… P. 163–166;

Bastien P. Fe monnayage… P. 95–112.

(обратно)

368

Ляпустина E. В. Ук. соч. С. 57;

Gansbeke Ρ. van. Fa mise… P. 404–425.

(обратно)

369

Blanchet A. Tresor… P. 692;

Brulet R. Fa Fortification du Hauterecenne a Furfooz. — FouvainFaNeuve, 1976. — P. 131–133;

Bogaers J. E., Reger С. B. Der niedergermanische Fimes. — Colonia, 1974. — S. 91–93;

Petrikovits H. von. Fortifications… P. 186–187;

Schonberger H. The Roman frontier… P. 178–179.

(обратно)

370

Blagg T. F. The reuse… P. 130–135;

Brulet R. et al. Forts Romains…. P. 55–58, 90–97;

Petrikovits H. von. Fortifications… P. 186;

Schonberger H. The Roman frontier… P. 178–179;

Grenier A. Manuel… — Vol. V P. 453;

Blanchet A. Enceintes… P. 230;

Gansbeke P. van. Fa mise… P. 412–413;

Signon H. Die Romer zwischen Ко In, Bonn and Trier. Franfurt, 1977;

Garson R.A.G. Fe tresor de Bavai (Nord) // Gallia. 1958. Vol.XII. P. 3–118;

Doppelfeld O. Das romische Koln I. UbierOppidum und Colonia Agrippinensium (mit Beitragen von G. Biegel [Koln]: Die Mirnzstatte Koln in der Zein des Gallischen Sonderreiches, und J. Bracker [Koln]: Politische und Kulturelle Grundlagen fur Kunst in Koln seit Postumus // ANRW 1975. Bd. II /4. — S. 752–781;

Schmitz H. Colonia Claudia Ara Agrippinensium. Koln, 1956. S. 85–87, 100–102;

Feman P. Reflexions apropos de la voie BoulogneBavayCologne. Sourses antiques et documentation archeologique // Fes Etudes Classiques. 1985. Vol. ΕΠΙ. № 1. P. 64.

(обратно)

371

Vannerus J. Fimes… P. 144;

Breuer J. Fe burgus de Morlanwelz et la frontiere de l’Empire au IVe siecle // Premier Congres de Geographie historique: Vol. 1–2. Bruxelles, 1930. — Vol. 1. P. 56–57;

Gallia. 1964. Vol. 22 /2. P. 331–336;

Gallia. 1976. Vol. 34/ 2. P. 332–359.

(обратно)

372

Petrikovits Н. von. Fortifications… Р. 186–187;

Schonberger Н. The Roman frontier… Р. 178–179.

(обратно)

373

Gansbeke Р. van. La mise… P. 412–413;

Brulet R. La Fortification… P. 139–140;

Petrikovits H. von. Fortifications… P. 185;

Schonberger H. The Roman frontier… P. 179–180.

(обратно)

374

Doyen J.M., Warmenbol E. Nismes: un eperon barre de lepoque de Postume // Archeologie. 1979. № l.P 18–21;

Gallia. 1961. Vol. 19. № 2. P. 331–347 356, 379;

Gansbeke P. van. La mise… P. 413;

Blan chet A. Tresor… P. 693;

Reece R. Roman coins in northern France… PI 65167.

(обратно)

375

Vannerus J. Limes… P. 112–113; 156–158;

Blanchet A. Tresor… P. 648;

Grenier A. Manuel… — Vol. V P. 267–268, 434;

Petrikovits H. von. Fortifications… P. 186–187;

Schonberger H. The Roman frontier… P. 178–179;

Gansbeke P. van. La mise… P. 413–414;

Wightman E. Gallia… P. 220–232;

Johnson S. A group… P. 210–223.

(обратно)

376

Gansbeke P. van. La mise… P. 413–414.;

Gricourt D. Les Incursions de pirates de 268 en Gaule septentrionale et leurs incidences sur la politique de Postume. A propos du hiatus numismatique dardres // T. Mon. 1988. Vol. X. P. 9–14.

(обратно)

377

Grenier A. Manuel… — Vol. V P. 363;

Johnson S. A group…P. 219;

Gricourt D. Les Incursions… P. 23, 25, 32.

(обратно)

378

Gansbeke Р. van. La mise… Р. 417;

Grenier A. Manuel… — Vol. V P. 580;

Blanchet A. Enceintes… P. 69–71.

(обратно)

379

Gansbeke P. van. Les invations… P. 21–36;

Etienne R. Bordeaux Antique. Bordeaux, 1962. P. 112–115, 120–125, 131–145;

Gricourt D. Les Incursions… P. 14–19, 27–30;

DrinicwaterJ. F. Coin Hoard… P. 293–302;

Lafaurie J. La chronologie… P. 97–99;

Aubin G. La circulation monetaire en Gaule a la fin du regne de Postume // Statistique et Numismatique. 1981. Vol.5. P. 348–350;

Delmaire R. et al. Chronique numismatique V // RevNord. 1986. Vol. LXVIII. P. 174;

Besley E., Bland R. The Cunetio… P. 188–194;

Gricourt D. Le tresor du chemin des vingthuit a Dourges (PasdeCalais) // RevNord. 1981. Vol. LXIII. P. 889–892;

Lafaurie J. LEmpire Gaulois… P. 884, 907–911.

(обратно)

380

Blanchet A. Enceintes… P. 69–70, 327;

Grenier A. Manuel… — Vol. V P. 580;

Gansbeke P. van. La mise… P. 418–419;

Etienne R. Bordeaux Antique…. P. 112–115.

(обратно)

381

Ляпустина E. В. Ук. соч. C. 57;

Gansbeke P. van. La mise… P. 404–425.

(обратно)

382

Ляпустина E. В. Ук. соч. С. 38;

Bayard D., Massy J.L. Amiens romain: Samarobriga Ambianorum. HeIIIy 1983. 56, 61–63, 84–92;

Halbout P. et al. Rouen galloromain: fouIIIes et recherches archeologiques 1978–1982. Rouen, 1982.12–13, 28–36, 77–79.

(обратно)

383

CIL. XIII, 1208712088: Mayence-Strasbourg;

CIL. XIII, 9091: Brumath; 9098: daltripp;

CIL. XIII, 1911: Heidelberg;

Bogaers J. E., Rijger С. B. Der niedergermanische Limes. Colonia, 1974;

Bechert Т. Romischen Germanien zwischen Rheun und Maas: der Provinz Germania Inferior. ZiiricL 1982. S. 117–120; Beck W, Planck D. Der Limes in Siidwestdeutschland. Stuttgarp 1980;

Gansbeke P. van. Lamise… P. 418–419.

(обратно)

384

CIL.XIIf 8890: Labroquere; AnneeEpigr. 1929. Vol. 51 P. 88;

Keay S. J. The Conventus… P. 451–454;

Richmond I. A. Five townwalls in Hispania Citerior // JRS. 1931. Vol. 21. P. 86–100.

(обратно)

385

Audin A. Lyon: miroir de Rome dans les Gaules. Paris, 1979;

Gansbeke P. van. La mise…. P. 419.

(обратно)

386

Jullian C. Histoire… — Vol.IVP. 580;

Gansbeke P. van. Lamise… P.419.

(обратно)

387

WuIIIeumier P. Lyon. Metropole des Gaules. Paris, 1953. P. 130–134; 1954. Vol. 12. № 2. P. 312–33; 1955. Vol. 13. № 2. P. 422–43; 1956. Vol. 14. № 2. P. 333–334;

Reynaud J.F. et al. Lyon du IIIe siecles au Haut Moyen Age les fouIIIes retrouvent lenceinte fortifiee de la viIIe basse pres de la Saone // Arch. 1977. Vol. 112. — P. 50–59;

WuIIIeumier P. Lyon. Metropole des Gaules. Paris, 1953. P. 149–151;

Audin A. Lyon… P. 91–95.

(обратно)

388

CIL. XIII, 8992;

Schonberger H. The Roman frontier… P. 178–180;

Gansbeke P. van. La mise… P.419.

(обратно)

389

CIL. XIII, 9023; Gansbeke P. van. La mise… P. 419.

(обратно)

390

Интересно, что небольшой участок оборонительной стены Лиона был раскопан лишь в 1976 г.

См.: Ляпустина Е.В. Ук. соч. С. 38; Etienne R. Bordeaux Antique. Bordeaux, 1962;

WuIIIeumier P. Lyon. Metropole des Gaules. Paris, 1953. P. 61–67;

Audin A. Lyon: miroir de Rome dans les Gaules. Paris, 1979. P 73–79;

BonnamourL. Les Ponts Romains de ChalonsurSaone: etude preliminaire de la pole № 3 // Gallia. 2000. Vol. 57. — P. 273–306.

(обратно)

391

CIL. XIII, 8882, 8883;

CIL. XIII, 8879;

Schonberger H. The Roman frontier…P 178–180;

Gansbeke P. van. La mise… P.. 419.

(обратно)

392

Spanienund Gallien / Aktendes 14 Internationalen Limes Kongresses (Carnyntum, 1986). Wien, 1990, — Bd. l.S. 279–320.

(обратно)

393

CIL. XIII, 8955, 8956, 8957;

Gallia, 1954. Vol. 12. № 2. P. 423–425; 1955. Vol. 13. № 2. P. 338–367; 1956. Vol. 14. № 2. P. 444–469; 1976. Vol.32. № 2. P. 436–451;

Galliou P. Western Gaul… P. 261–270.

(обратно)

394

Gricourt D. Les incursions… P. 11–13; 19–23, 37–41;

Goeminne H. Aartrijke en Torhout: romeinse // Archeologie. 1969. — Bd.l. S. 16;

Johnson S. A group… P. 210–223;

Hanour R., Muller A. Recherches… P. 39–56;

Garson R.A.G. Le tresor de Bavai… P. 82–118;

WiII E. Les enceintes… P. 397–399;

Wightman E. The fate… P. 239–241;

Wightman E. M. Gallia Belgica… PI 93194;

Mertens J. Recherches recentes sur le limes… P. 423–470;

Gansbeke P. van. La mise… P. 408;

Provost M. Le Loiret. Paris, 1988. P. 150–155;

Provost M. La Maine et Loire. Paris, 1988;

SeIIIier C. Les enceintes romaines de BoulognesurMer // RevNord. 1984. Vol. 66. P. 169.

(обратно)

395

Schonberger H. Op. cit. P. 179–181;

Petrikovits H. von. Lortification… P. 184–187, Gansbeke Р. van. La mise… Р. 422–423;

Brulet R. Les dispositifs…PI35137;

Bogaers J. et al. Noviomagus… P. 61–65.

(обратно)

396

Berhem van D. Les routes…P. 101–107;

Gansbeke P. van. La mise… P. 417–418;

Schonberger H. The Roman frontier… P. 179;

Laurain E. Les mines galloromaines de Jublains. Laval, 1928. P. 128–129.

(обратно)

397

Grenier A. Manuel… — Vol. V P. 455;

Gansbeke P. van. La mise… P. 409–410.

(обратно)

398

Gansbeke P. van. La mise… P. 419–420;

Grenier A. Manuel…T.5. P. 455;

Petrikovits H. von. Fortifications… P. 184–187;

Schonberger H. The Roman frontier… P. 179–182.

(обратно)

399

Bayard D., Massy J.L. Amiens… P. 112–120;

Halbout P. et al. Rouen…P. 93–95;

Gansbeke P. van. La mise… P. 419;

Petrikovits H. von. Fortifications… P. 186–188;

Bastien P., Metzger C. Fe Tresor de Beaurains (d'Arras). Arras, 1977. P. 113–121;

Bogli H. Aventicum//BJ. 1972. Bd. 172. S. 175–184.

(обратно)

400

Noelke Р. Reiche Graber von einem romischen Gutshef in Koln // Germania. 1984. Bd. 62. S. 373–423;

Petrikovits H. von. Fortifications… P. 184–187;

Gansbeke P. van. La mise… P.421.

(обратно)

401

Gansbeke P. van. La mise… P. 419;

Petrikovits H. von. Fortifications… P. 186–188.

(обратно)

402

Addam praesidiis dubiarum condita rerum / Sed modo securis non CAST SED HORREA BELGIS — Auson., Moselle, 456–457;

Roblin M. Cités ou citadeles? Les enceintes romaines du BasEmpire daprès l'exemple de Senlis // REA. 1965. Vol. 67. P. 368–391;

R. H. Fouilles de Glanum (1951–1952) // Gallia. 1953.Vol.11. P. 12–119.

(обратно)

403

Berhem van D. Les routes… P. 42–44, 76–78;

Petrikovits H. von. Fortifications… PI 84187;

Schonberger H. The Roman frontier… p. 179–182;

Gansbeke P. van. La mise… P. 422–423.

(обратно)

404

Bogaers J. et al. Noviomagus: auf den Spuren der Romer in Nijmegen. Nijmegen, 1980;

Gansbeke P. van. La mise… P. 422–423;

Schonberger H. The Roman frontier… P. 179–181.

(обратно)

405

Gricourt D. Les incursions… P. 19–24;

Grenier A. Manuel… — Vol. VP. 363, 488–489.

(обратно)

406

Вrulet R. La Fortification… P. 129–138, 141.

(обратно)

407

Brulet R. Les dispositifs… PI 35137;

LaurBelart R. The late limes from Basel to the Lake of Constance / Congress of Roman Frontier Studies, 1949. — Durham, 1952. — P. 55–67. Bogaers J. et al. Noviomagus… P. 61–65.

(обратно)

408

Petrikovits H. von. Fortifications… PI 84187;

Gansbeke P. van. La mise… P. 422–423;

Schonberger H. The Roman frontier… P. 179–181.

(обратно)

409

Gansbeke P. van. La mise… P. 422–423;

Schonberger H. The Roman frontier… P. 179–181.

(обратно)

410

Gansbeke Р. van. La mise… Р. 422–423;

Schonberger Н. The Roman frontier…P. 179–181;

MacMullen R. Soldier and civilian in the later Roman Empire. Cambridge, 1967. P. 77–78.

(обратно)

411

Gansbeke P. van. La mise… P. 422–423;

Duby G. Histoire… — Vol. 1. P. 405–411.

(обратно)

412

LaurBelart R. The late limes… P. 57–62;

Bogaers J. E, Rijger С. B. Der niedergermanische… S. 34–39, 45–61;

Petrikovits H. von. Fortifications… P. 181–182, 184, 186, 188, 207–209.

(обратно)

413

Bogaers J. et al. Noviomagus… S. 61–65;

Benoit F. Resultats historiques des fouIIIes d’Entremont (1946–1967) // Gallia. 1968. Vol.26. R 131;

Gansbeke P. van. La mise… P. 422–423;

Schonberger H. The Roman frontier… P. 179–181;

Bogaers J. E, Rijger С. B. Der niedergermanische… S. 58–61;

GrenierA. Manuel… — Vol.VP 363–366.

(обратно)

414

Gricourt D. Les Incursions… P 9, 39–43.

(обратно)

415

Bersu G., Unverzagt W Le castellum de Fanum Martis // Gallia. 196L Vol. 19. P 159–190.

(обратно)

416

Gosselin J.Y., SeIIIier Cl. Gesoriacum — Bononia: de la viIIe du HautEmpire a la viIIe du BasEmpire // Revue archeologique de Picardie. 1984. № 3–4. P. 259–284;

SeIIIier Cl. Les enceintes romaines de BoulognesurMer // Revue du Nord. 1986. № 1. P. 163–178;

Leman P. Reflexions… P. 64–65.

(обратно)

417

Mertens J. Oudenburg et le Litus Saxonicum en Belgique // Helinium. 1962. № 2. P. 61–72;

Mertens J. Oudenburg and the northern sector of the continental Litus Saxonicum / Johnson S. The Saxon Shore. Londres, 1977. P. 53–65.

(обратно)

418

Cleere H. The Classis… P. 16–19;

Gricourt D. Les incursions… P. 33;

Starr C. G. Op. cit. P. 154–157;

Bonnard L. La navigation… P. 226–228;

Mertens J. Oudenburg… P. 53–55.

(обратно)

419

Starr C. G. Op. cit. P. 154–157;

Bonnard L. La navigation… P. 226–228;

Cleere H. The Classis… P. 16–19;

Hockmann O. Late Roman river… P. 23–34.

(обратно)

420

Булонь являлась лагерем, способным вместить значительные военные силы: до трехлегионов.

(обратно)

421

Gansbeke Р. van. La mise… Р. 422–423;

RaepsaetCharlier М.Τh., Raepsaet G. Gallia Belgica… P. 157–158;

Mertens J. Oudenburg… P. 53–55;

Gricourt D. Les incursions… P. 30–32.

(обратно)

422

RaepsaetCharlier М.Τh., Raepsaet G. Gallia Belgica…P. 158;

Gansbeke P. van. La mise…P. 423;

Gricourt D. Les incursions… P. 26, 28, 31;

MacMullen R. Soldier…P. 76–78.

(обратно)

423

Mertens J. Oudenburg… P. 53–55;

Gansbeke P. van. La mise… P. 423;

Gricourt D. Les incursions… P. 28–30.

(обратно)

424

Remondon R. La crise… Р. 110;

Garson R.A.G. Le tresor de Bavai… P. 87–114;

King A. The decline of samian ware…P. 70–71;

Gricourt D. Les incursions… P. 22–23; 32–33;

Goeminne H. Aartrijke en Torhout: romeinse // Archeologie. 1969. № 1. P. 16;

Johnson S. A group… P. 210–223;

Hanour R., Muller A. Recherches… P. 39–56;

Garson R.A.G. Le tresor de Bavai… P. 82–118;

WiII E. Les enceintes… P. 397–399;

Blagg T. F. The reuse… P. 130–132;

Wightman E. M. Gallia Belgica… P. 193–194;

Mertens J. Recherches… P. 423–470;

Gansbeke P. van. La mise… P. 408;

SeIIIier C. Les enceintes romaines de BoulognesurMer // RevNord. 1984. Vol.66. P. 169–180.

(обратно)

425

Gansbeke P. van. La mise… P. 422–423;

Gricourt D. Les incursions… P. 22–24, 21–29, 33.

(обратно)

426

Starr C. Op. cit. P. 148;

Konen Η. K. Classis Germanica. Die romische Rheinflotte im 1.3. Jahrhundert n. Chr. St. Katharinen, 2000. S. 20–21. — C G P F EX GERINFCIL. XIII, 12561;

Le Gentilhomme P. Le desastre dautun en 269 // REA. 1945. Vol.45, № 3–4. P. 236 — В конце 261 г. Постум выпустил монеты с легендой NEPTVNE REDVX, посвященной флоту Рейна и в память о морской экспедиции рейнской флотилии, в которой, возможно, участвовал лично Постум.

(обратно)

427

Starr С. Op. cit. Р. 177;

Gricourt D. Les incursions…. Р. 10–27;

Sander Е. Zur Rangordnung… S. 347–356;

Konen Η. K. Classis Germanica…. S. 19–20.

(обратно)

428

Birley A. R. The economic… P. 47;

King A. The decline… P. 70–71;

Gricourt D. Les incursions… P.33.

(обратно)

429

Gricourt D. Les incursions… P. 31–32;

OrnaOrnsteinJ. Moneyfor Romes naval secrets// British Archeology. 1995. № 8. October.

(обратно)

430

Gricourt D. Les incursions… Р. 31;

Deroeux D. La site archeologique des Cappes «aux Attaques»: Problematique de recherches // Bulletin historique et artique du Calaisis. 1984. 99100.464–465;

Deroeux D. TrouvaIIIes monetaires galloromaines en Calaisis (i) // BSAM. 1987. Vol. XXIII. P. 314–315;

Gricourt D., Clist B. Les habitats protohistorique, romains et postromans de La Panne // Amphora. 1983. Vol. 32. P. 11–30.

(обратно)

431

Starr C. Op. cit. P. 153;

Delmaire R. Numismatique et epigraphie: sur les faux du nord de la France // RevNord. 1981. Vol. LXIII. P. 893–895.

(обратно)

432

CIL. Xlf 982; Xllf 1688; Xllf 1954; Xllf 1974; XIII, 2020; XIII, 4335; Ilf 194; 228, 250; 273; 274; 872; 873; Aep. 1904.№ 1.176; Dessau, 6986, 7020.

(обратно)

433

SeIIIier C. Les enceintes… P. 169–180;

Gricourt D. Les incursions… P. 19–24, 26–28;

MiIIar F. The Development… P. 362;

Blois L., de. Op. cit. P. 47–50;

Pflaum H.G. Les carrieres procuratoriennes… P. 89–90;

Pflaum H.G. Lesprocurateurs… P. 37–39, 8 1;

MacMullen R. Roman governments… P. 77–79.

(обратно)

434

Starr C. G. Op. cit. P. 16, 167;

Birley A. R. The economic…, P. 39, 43.

(обратно)

435

Gansbeke P. van. La mise…P. 423;

Gricourt D. Les incursions… P. 42;

Dhenin R., Leclercq P. Monnaies…P. 31;

Callu J.P. La politique… P. 216;

Dhenin R. et M. Le tresor de Harnes (PasdeCalais) // RBN. 1973. Vol.MXIX. P. 46–47;

Besly E., Bland R. The Cunetio… P. 57;

Delmaire R. Monnaies dor romaines isolee dans le Nord et le PasdeCalais (inventaire provisoire) // BSFN. 1982. Vol.37. P. 178;

Delmaire R. TrouvaIIIes de monnaies romaines en Calaisis et Ardresis dapres quelques manuscrits // Bull de la Comm dep. D’Hist. et d'Arch. Du PasdeCalais. 1982. VolXI. № 1.P.43–45.

(обратно)

436

Gricourt D. Les incursions… Р. 15–1-я 25–31;

Gansbeke Р. van. La mise… P. 423–424. Taylor J., Cleere H. Roman Shipping and Trade: Britain and the Rhine provinces. L., 1978. P. 76–79;

Hockmann O. Late Roman river…. P. 24–28;

Bonnard L. La navigation… PI 30132;

Filgueiras O. L. Local boats: 48th International Symposium on Boat and ship Archeology (Porto, 1985). Oxford, 1988. P. 12–14, 97105;

Delmaire R. Une trouvaIIIe a rayer de la liste des tresor beiges // RBN. 1981. Vol. CXXVII. P. 143–144;

Deroeux D. TrouvaIIIes monetaires galloromaines en Calaisis (il) // BSAM. 1987. Vol. 24. P. 311–314;

Dhenin R., LECLERcaF Monnaies romaines trovees a Wissant // Septentrion. 1972. № 2. P. 27–31;

Alfoldy M. The Consecration coins of the third century / Acta Arch. Hung., 1955. P. 43–59;

Drinicwater J. F. Coin Hoards… P. 294–299.

(обратно)

437

Carson R. A. G. Le tresor de Bavai…P. 113–118;

Petrikovits H. von. Fortifications… P. 184–187, Gansbeke P. van. La mise… P. 422–423;

Schonberger H. The Roman frontier… P. 179–181;

Hiernard J. Monnaies dor et histoire de lempire galloromain // RBN. 1983. Vol. CXXIX. P. 66–68;

Halbout P. et al. Rouen… P. 89–91, 95, 97–99, 112–115;

Cabal M. La site archeologique cLArdres (PasdeCalais) // RevNord. 1973. Vol.LV P. 25–26;

Laet, S. J. de Les limites des sites des Menapiens et des Morins // Helenium. 1961. № 1. P. 25.

(обратно)

438

Menez Y., Arramond J.Ch. LHabitat aristocratique Fortifie de Paule (Cotesdarmor) // Gallia. 1997. Vol.54. P. 266–282;

Gansbeke P. van. La mise… P. 423–425.

(обратно)

439

Mertens J. Recherches… Р. 460–463.

(обратно)

440

Schulte В. Die Goldpragung… S. 41–42.

(обратно)

441

Laet, S. J. de. Les limites… P. 25;

Gansbeke P. van. La mise… P. 423;

Bogli H. Aventicum… P. 175–184.

(обратно)

442

Brulet R. Les dispositifs… P. 135–137;

FlamZuckermann L. A propos dune inscription… P. 451–473;

Gansbeke P. van. Les invasions… P. 11–15;

Alfoldy A. The invations… P. 191;

LaurBelart R. The late limes… P. 55–67;

Gansbeke P. van. La mise… P. 422–423;

SchonbergerH. The Roman frontier… P. 179–181.

(обратно)

443

Grenier A. Manuel… — Vol. VP. 367–368;

Gansbeke P. van. La mise… P. 420–421.

(обратно)

444

Bastien Р. Les travaux d’Herade dans le monnay age de Postum // Revue numismatique francaise. 1958. Vol. 6. № 1. — P 60–78;

Andreotti R. Il culto deilo Hercules Beuseniensis nella politica dellusurpatore Postumo / Studi di antichita classica in enore di E.Ciacci. Roma, 1940. P.404.

(обратно)

445

Elmer, 325a, 325b, 287, 293;

RIC. Postumus, 139–140.

(обратно)

446

Elmer, 118a, 121, 121a, 124, 131, 146–151, 182, 183, 184, 187, 217–226, 304, 316, 324a325d, 544–549;

RIC. Postumus, 20–22, 64–66, 98–99, 130–134, 137, 200–202, 247, 343.

(обратно)

447

RIC. Postumus, 340;

Elmer, 466–471;

Bastien, 13.

(обратно)

448

Bastien, 137–138.

(обратно)

449

RIC. Postumus, 341–342;

Elmer, 472–477;

Bastien, 612.

(обратно)

450

RIC. Postumus, 272;

Elmer, 484–489;

Bastien, 27.

(обратно)

451

Bastien Р., 136;

Elmer, 305, 326, 327;

RIC. Postumus, 23, 138, 348. Thys М. Un medallion de Postum au type HERCVLI INVICTO // CENB. 1992. Vol. 29. №. 1. P. 15–18.

(обратно)

452

RIC. Postumus, 344–345;

Elmer, 490–495;

Bastien, 14–22.

(обратно)

453

RIC. Postumus, 346.

(обратно)

454

Elmer, 496–501;

Bastien, 45–46.

(обратно)

455

RIC. Postumus, 305;

Elmer, 508–513.

(обратно)

456

RIC. Postumus, 273;

Elmer, 514–519;

Bastien, 51.

(обратно)

457

Elmer, 520–525;

RIC. Postumus, 274, 349.

(обратно)

458

Bastien, 133.

(обратно)

459

RIC. Postumus, 350;

Elmer, 526–531;

Bastien, 23–25.

(обратно)

460

RIC. Postumus, 306–307;

Elmer, 532–537;

Bastien, 52–55.

(обратно)

461

RIC, Postum., 351, 351.

(обратно)

462

RIC. Postumus, 278.

(обратно)

463

RIC, Postum., 271;

Elmer, 478–483;

Bastien, 26.

(обратно)

464

Elmer, 532–537;

Bastien, 47–50.

(обратно)

465

Штаерман E. M. Кризис… c.454.

(обратно)

466

Elmer, 299;

RIC. Postumus, 135–136, 203–204.

(обратно)

467

Elmer, 502–507;

Bastien, 52–55;

RIC. Postumus, 347.

(обратно)

468

Elmer, 514–519;

Bastien, 51.

(обратно)

469

Штаерман E. M. Кризис. С. 454.

(обратно)

470

В Вьенну был сослан Архелай. Поэтому легко могло случиться, что в Еаллию еще во времена Апостолов проникло христианство. Затем, известно, что ап. Павел в Пафе встретил проконсула Сергия Павла и обратил его в христианство (Деян. XIII, 7.12). Также о существовании христианства в Еаллии свидетельствуют и раннехристианское писатели (Euseb. У 1, 29. 17).

Richmond I. А. The Roman Army and Roman religion // Bulletin ofjohn Rylands. 1963. №.45. P. 4–9.

(обратно)

471

RIC, Postum, 39–42, 103, 169, 173–176; 229–236.

(обратно)

472

Ibid., 14, 91, 97, 102, 177.

(обратно)

473

ibid, 166, 228.

(обратно)

474

ibid, 308.

(обратно)

475

ibid, 278, 311.

(обратно)

476

ibid, 70, 72, 141, 205.

(обратно)

477

ibid, 312, 357.

(обратно)

478

ibid, 313, 358.

(обратно)

479

RIC, Postum, 300;

Elmer, 398.

(обратно)

480

RIC, Postum, 299;

Elmer, 396, 397.

(обратно)

481

Bastien, 17.

(обратно)

482

ibid, 18.

(обратно)

483

Bastien, 5.

(обратно)

484

Le Gentilhomme Р. Le desastre dautun… P. 236.

(обратно)

485

RIC, Postum., 30, 76; 214.

(обратно)

486

Ле Боэк Я. Римская армия эпохи Ранней Империи / пер. с фр. М., 2001. С. 377.

(обратно)

487

Gricourt D. Les incursions……Р. 32–33.

(обратно)

488

Bonnard L. La navigation interieure de la Gaule a lepoque galloromaine. Paris, 1913. P 226–227;

Gricourt D. Les incursions… P. 33; 37–39.

(обратно)

489

В этот период, т. е. в конце 268 г. выходят монеты с легендой FELICITAS TEMP и рисунком галеры, а также — FELICITAS AVG, PAX AVG, HILARITAS AVG Gricourt D. Les incursions… P. 40.

(обратно)

490

Konig I. Die gallischen… S. 131.

(обратно)

491

ВouvierAjam M. Op. cit. P. 168–169.

(обратно)

492

Лолиан в другой интерпретации.

(обратно)

493

BouvierAjam М. Op. cit. Р. 169.

(обратно)

494

Ibid.

(обратно)

495

Cohen, Postum., 156, 157.

(обратно)

496

Ibid., 2, 30.

(обратно)

497

Galliou Р. Western Gaul… Р. 259.

(обратно)

498

Reece R. The Third century… P. 27–29;

Milett M. Op. cit. P. 525–529;

Porter H. Op. cit. P. 353.

(обратно)

499

Колосовская Ю. К. Рим… С. 174.

(обратно)

500

Белова Η. Н. О формах зависимости в сельском хозяйстве римской Галлии I–III вв.: (по данным эпиграфики) // ВДИ. 1970. № 1. — С. 122.

(обратно)

501

Белова Η. Н., Сюзюмов Н. О. К вопросу о кризисе… С. 5–7.

(обратно)

502

Audin A., Gyey WuIIIeumier Р. Inscriptions latiner decouvertes a Lyon // REA. 1954. Vol. LVI. № 3–4. — P. 297–299;

Штаерман E. M. Латинские надписи, опубликованные в 1949–1955 гг. // БДИ. 1956. № 2. — С. 113.

(обратно)

503

Штаерман Е. М. Латинские надписи… С. 113.

(обратно)

504

Galliou Р. Western Gaul… Р. 260–261.

(обратно)

505

Штаерман Е. М. Кризис… С. 161–163;

Циркин Ю. Ук. соч. С. 266–267.

(обратно)

506

Reece R. The third century P. 28, 32–33;

Циркин Ю. Ук. соч. С. 265–266;

Balil A. Hispania… Р. 279–281;

Frere S. S. Britannia…, Ρ 101;

Keay S. The Conventus Tarraconensis… P. 452.

(обратно)

507

(CIL. XII, 1025, 1898, 3051a, 3053, 3349, 4314, 4315, 4333, 4391, 4465, 4467, 4468, 4470, 4475, 4479, 4482, 4483, 4487, 4488, 4500, 4504, 4507, 4511, 5424; XIII 66, 152, 1939, 4291, 4565, 4655, 5476, 8348), Испания (CIL. II, 1061, 1062, 1066, 1108, 1165, 1168, 1301, 1552, 1742, 1944, 1963, 1964, 1980, 2026, 2100, 2229, 3229, 3730, 4332, 4514, 5042, 5181, 5298).

Штаерман E. M. Кризис… С. 166–167;

Белова Η. H. Данные эпиграфики о рабовладении… С. 136–137;

LewuIIIon S. Histoire, societe et lutte des classes en Gaule: Une feodalite a la fin de la republique et au debut lempire // ANRW 1975. Bd. II /4. P. 427;

Grenier A. La Gaule… — T.III. P. 485, 507–508, 539–540;

Штаерман E. M. Рабские коллегии и фамилии в период Империи // ВДИ 1950. № З.С. 71–85;

Штаерман Е. М. Рабство III–IV вв. н. э. в западных провинциях Римской Империи // ВДИ. 1951. № 2. С. 84–105.

(обратно)

508

Штаерман Е. М. Кризис… С. 157.

(обратно)

509

LewuIIIon S. Histoire…Р. 427;

Штаерман E. M. Кризис…С. 166–167;

Белова Н. Н. Данные эпиграфики о рабовладении… С. 136–137;

Валлон А. История рабства в античном мире / под ред. А. В. Мишулина; пер. с фр. С. И. Кондратьева. М., 1941. С. 617–621;

Штаерман E. M. Рабские коллегии… С. 74–77.

(обратно)

510

Белова Н. Н. Рабство… С. 87–89.

(обратно)

511

LewuIIIon S. Histoire… Р. 489–501, 503, 736–745;

Белова Η. Н. Рабство… С. 89, 93–95.

(обратно)

512

Штаерман Е. М. Кризис… С. 200.

(обратно)

513

Drinkwater J. F. Moneyrents and foodrenders in Gallic funerary reliefs // The Roman West… — Part I. P. 223–225;

Galliou P. Western Gaul… P. 274.

(обратно)

514

Белова Н. Н. К истории гончарного ремесла… С. 3.

(обратно)

515

Megaw R. & V Celtic art: From its beginnings to the Book of Kells. L1996;

Белова H.H. К истории гончарного ремесла… С. У 910.

(обратно)

516

Gallia. 1943. Vol. 1. № 2. — Р. 152–156; 1958. Vol. 16. № 2. — Р. 488–490; 1950. Vol. 8. № 2. P. 233–237.

(обратно)

517

ILTG, 521: Artos avo[t], 532: Iulos avot // Gallia. 1943. Vol. 1. № 2. P. 154;

Gallia. 1958. Vol. 16. № 2. P. 488;

Gallia. 1969. Vol. 27. № 2. P. 379;

Gallia. 1968. Vol. 26. № 2. P. 531.

(обратно)

518

RaepsaetCharlier M.Th., Raepsaet G. GalliaBelgica et Germania… P. 243–264;

Белова Η. H. К истории гончарного ремесла… С. 11;

Штаерман Е. М. Кризис… С. 167–168.