КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 403286 томов
Объем библиотеки - 530 Гб.
Всего авторов - 171610
Пользователей - 91603
Загрузка...

Впечатления

kiyanyn про Тюдор: Спросите у северокорейца. Бывшие граждане о жизни внутри самой закрытой страны мира (Культурология)

Безотносительно к содержанию книги - где вы видели правдивые рассказы беглеца из страны? Ему надо устроиться на новом месте, и он расскажет все, что от него хотят услышать - если это поможет ему как-то устроиться.

Вспомнить, что рассказывали наши бывшие во времена СССР о жизни "за железным занавесом" - так КНДР будет казаться раем земным :)

Конкретную оценку не даю - еще не прочел.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
djvovan про Булавин: Лекарь (Фэнтези)

ужас

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
nga_rang про Семух: S-T-I-K-S. Человек с собакой (Научная Фантастика)

Качественная книга о больном ублюдке. Читается с интересом и отвращением.

Рейтинг: -1 ( 2 за, 3 против).
Stribog73 про Лысков: Сталинские репрессии. «Черные мифы» и факты (История)

Опять книга заблокирована, но в некоторых других библиотеках она пока доступна.

По поводу репрессий могу рассказать на примере своих родственников.
Мой прадед, донской казак, был во время коллективизации раскулачен. Но не за лошадь и корову, а за то что вел активную пропаганду против колхозов. Его не расстреляли и не посадили, а выслали со всей семьей с Украины в Поволжье. В дороге он провалился в полынью, простудился и умер. Моя прабабушка осталась одна с 6 детьми. Как здорово ей жилось, мне трудно даже представить.
Старшая из ее дочерей была осуждена на 2 года лагерей за колоски. Пока она отбывала срок от голода умерла ее дочь.
Мой дед по материнской линии, белорус, тот самый дед, который после Халхин-Гола, где он получил тяжелейшее ранение в живот, и до начала ВОВ служил стрелком НКВД, тоже чуть-было не оказался в лагерях. Его исключили из партии и завели на него дело. Но суд его оправдал. Ему предложили опять вступить в партию, те самые люди, которые его исключали, на что он ответил: "Пока вы в этой партии - меня в ней не будет!" И, как не странно, это ему сошло с рук.
Другой мой дед, по отцу, тоже из крестьян (у меня все предки из крестьян), тоже был перед войной осужден, за то, что ляпнул что-то лишнее. Во время войны работал на покрытии снарядов, на цианидных ваннах.
Моя бабушка, по матери, в начале войны работала на железной дороге. Когда к городу, где она работала, подошли фашисты, она и ее сослуживицы получили приказ в первую очередь обеспечить вывоз секретной документации. В результате документацию они-то отправили, а сами оказались в оккупации. После того, как их город освободили, ими занялось НКВД. Но ни ее и никого из ее подруг не посадили. Но несмотря на это моя бабушка никому кроме родственников до конца жизни (а прожила она 82 года) не говорила, что была в оккупации - боялась.

Но самое удивительное в том, что никто из этих моих родственников никогда не обвинял в своих бедах Сталина, а наоборот - говорили о нем только с уважением, даже в годы Перестройки, когда дерьмо на Сталина лилось из каждого утюга!
Моя покойная мама как-то сказала о своем послевоенном детстве: "Мы жили бедно, но какие были замечательные люди! И мы видели, что партия во главе со Сталиным не жирует, не ворует и не чешет задницы, а работает на то, чтобы с каждым днем жизнь человека становилась лучше. И мы видели результат". А вот Хруща моя мама ненавидела не меньше, чем Горбача.
Вот такие вот дела.

Рейтинг: +4 ( 6 за, 2 против).
Stribog73 про Баррер: ОСТОРОЖНО, СПОРТ! О ВРЕДЕ БЕГА, ФИТНЕСА И ДРУГИХ ФИЗИЧЕСКИХ НАГРУЗОК (Здоровье)

Книга заблокирована, но она есть в других библиотеках.

Сын сослуживца моей мамы профессионально занимался бегом. Что это ему дало? Смерть в 30 лет от остановки сердца прямо на беговой дорожке. Что это дало окружающим? Родители остались без сына, жена - без мужа, а дети - без отца!
Моя сослуживеца в детстве занималась велоспортом. Что это ей дало? Варикоз, да такой, что в 35 лет ей пришлось сделать две операции. Что это дало окружающим? НИ-ЧЕ-ГО!
Один мой друг занимался тяжелой атлетикой. Что это ему дало? Гипертонию и повышенный риск умереть от инсульта. Что это дало окружающим? НИ-ЧЕ-ГО!
Я сам в молодости несколько лет занимался каратэ. Что это мне дало? Разбитые суставы, особенно колени, которые сейчас так иногда болят, что я с трудом дохожу до сортира. Что это дало окружающим? НИ-ЧЕ-ГО!

Дворник, который днем метет двор, а вечером выпивает бутылку водки вредит своему здоровью меньше, живет дольше, а пользы окружающим приносит гораздо больше, чем любой спортсмен (это не абстрактное высказывание, а наблюдение из жизни - этот самый дворник вполне реальный человек).

Рейтинг: +6 ( 6 за, 0 против).
Symbolic про Деев: Доблесть со свалки (СИ) (Боевая фантастика)

Очень даже не плохо. Вся книга написана в позитивном ключе, т.е. элементы триллера угадываются едва-едва, а вот приключения с положительным исходом здесь на первом месте. Фантастика для непринуждённого прочтения под хорошее настроение. Продолжение к этой книге не обязательно, всё закончилось хепи-эндом и на том спасибо.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Stribog73 про Дроздов: Лейб-хирург (Альтернативная история)

2 ZYRA
Ты, ЗЫРЯ, как собственно и все фашисты везде и во все времена, большие мастера все переворачивать с ног на голову.
Ты тут цитируешь мои ответы на твои письма мне в личку? Хорошо! Я где нибудь процитирую твои письма мне - что ты мне там писал, как называл и с кем сравнивал. Особенно это будет интересно почитать ребятам казахской национальности. Только после этого я тебе не советую оказаться в Казахстане, даже проездом, и даже под охраной Службы безопасности Украины. Хотя сильно не сцы - казахи, в большинстве своем, ребята не злые и не жестокие. Сильно и долго бить не будут. Но от выражений вроде "овце*б-казах ускоглазый" отучат раз и на всегда.

Кстати, в Казахстане национализм не приветствовался никогда, не приветствуется и сейчас. В советские времена за это могли запросто набить морду - всем интернациональным населением.
А на месте города, который когда-то назывался Ленинск, а сейчас называется Байконур, раньше был хутор Болдино. В городе Байконур, совхозе Акай и поселке Тюра-Там казахи с украинскими фамилиями не такая уж редкость. Например, один мой школьный приятель - Слава Куценко.

Ты вот тут, ЗЫРЯ, и пара-тройка твоих соратников-фашистов минусуете все мои комментарии. Мне это по барабану, потому что я уверен, что на КулЛибе, да и во всем Рунете, нормальных людей по меньшей мере раз в 100 больше, чем фашистов. Причем, большинство фашистов стараются не афишировать свои взгляды, в отличии от тебя. Кстати, твой друг и партайгеноссе Гекк уже договорился - и на КулЛибе и на Флибусте.

Я в своей жизни сталкивался с представителями очень многих национальностей СССР, и только 5 человек из них были националисты: двое русских, один - украинский еврей, один - казах и один представитель одного из малых народов Кавказа, какого именно - не помню. Но все они, кроме одного, свой национализм не афишировали, а совсем наоборот. Пока трезвые - прямо паиньки.

Рейтинг: +3 ( 5 за, 2 против).
загрузка...

Один выстрел во время войны (fb2)

- Один выстрел во время войны 2.69 Мб, 443с. (скачать fb2) - Виктор Михайлович Попов

Настройки текста:




Один выстрел во время войны

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

1

С высоты колокольни дежурным показалось, что задернутая темнотой земля дальше от них, чем безоблачное небо; усеянное светлячками, оно окутывало церковь. Мелкие мерцающие звезды виднелись сверху, с боков и даже чуть в стороне — внизу, потому что горизонт раздвинулся, вокруг попросторнело, земля провалилась, и ее словно бы не стало вовсе.

Изредка доносились собачий лай и отгороженные расстоянием, сливающиеся в один протяжный звук людские голоса…

Дежурили три вчерашних восьмиклассника: Дмитрий Даргин, а попросту Митька; Валентин Шаламов, он же Кучеряш (из-за своих по-бараньи закрученных волос); Петр Ковалев — Рыжий, хотя он вовсе не рыжий, а черный. Отца, мать и всю их родню по-уличному звали Рыжовыми, вот и закрепилось никчемное прозвище.

Кучеряша сейчас не было на колокольне. Он спустился, чтобы закрыть церковную дверь на засов (ночь ведь, с запертой дверью спокойнее дежурить), да задержался почему-то.

Петр Ковалев постоянно вслушивался в звенящую тишину, порою даже угадывал завывание немецкого самолета…

— Чуешь? — спрашивал он новоиспеченного командира дежурного звена Митьку Даргина.

Тот свисал наружу через перекладину в арке, поворачивался то туда, то сюда. Нет, ничего не слышно. Тогда опять высовывался Рыжий. Он прислушивался долго, обстоятельно. Кряхтел, сползая обратно на пол.

— Звезды шуршат, больше ничего.

Отдыхать и не думали. Было бы непростительно дремать, прислонившись к бревенчатой стене, в то время, когда, может быть, в самой прямой близости подкрадывается немецкий самолет с готовыми к прыжку лазутчиками.

Петр Ковалев обшаривал глазами небо в поисках движущейся светлой точки самолета. И опять ничего не находил, кроме звезд. Он радостно удивлялся тому, что Митьке, ему и Кучеряшу доверили такое ответственное дело. Их место сейчас в милицейской кутузке, а они — на колокольне, да не просто ради интереса; все Луговое в надежде — не пропустят они вражеского самолета, сразу сообщат куда надо и тем предупредят односельчан о вторжении фашистов. А могли бы угодить и за решетку. Надолго запомнится все и Митьке, и Рыжему, и Кучеряшу…

В поле, на ровном земляном току напряженно гудела молотилка. Ее барабан крутили вручную; барабан завывал, от громыхавших решет, от жадного зева, куда бросали распоротые, без свясел снопы, несло липкой пылью и колючей остью.

Возчики зерна по три-четыре раза в день бывали на току. У каждого было по паре угрюмых рогатых быков, по длинному ящику на смазанном дегтем ходке; Рыжий не мог постичь, почему у этих повозок передние колеса были маленькими, а задние большими. Не паровоз это, не машина, где от размера колес зависят скорость и «лошадиные силы».

В конце длинного трудного дня они в последний раз приехали на ток. Было уже прохладно. В сухом безветрии густо пахло ржаной соломой и оседающей пылью. Пройдет немного времени, и эта пыль станет влажной, прилипнет к стерне. Когда пойдешь по скошенному полю, штанины от нее загрязнятся и намокнут, ноги будут чесаться и щипать.

Лучше всех работал Митька Даргин. Ловкий он был. Пока Рыжий с Кучеряшем проводили быков мимо веялки, а потом вокруг омета, чтобы поставить повозку у вороха зерна, он уже въезжал на ток прямо с большака; его быки пучили глаза, послушные и робкие перед ним, пятились назад и в сторону, — Митька управлял ими как опытный шофер, сдающий машину задним ходом. Теперь — хватай здоровенный совок, отполированный зерном, поблескивающий красным отражением заходящего солнца, и насыпай ящик.

Митька был вообще удачливым. В школе в начале года получал самые серые оценки, а под конец, смотришь, в его табеле большинство красных росчерков — «отлично». А у Рыжего, к примеру, все идет хорошо-хорошо, а когда подскочит время подбивать, сколько чего, глядь, то тут, то там всего лишь «удовлетворительно».

Рыжий не любил ботанику. Зачем изучать цветочки-лепесточки, когда без всякой науки их полный луг, собирай сколько хочешь лютика едкого, щавеля конского и всякой там остальной ерунды. Он понимал: надо — значит, надо. Потому в первую очередь готовил дома ботанику, срисовывал с учебника тычинки, пестики. А под конец четверти Вера Александровна, классная руководительница, горько смотрела на него:

— Что же ты, Петя, оплошал? — и ставила «уд».

Или взять тех же медлительных тяжеловозов — быков. У Митьки Даргина быки такие, как у всех, — не очень ленивые и не очень старые. Все у ребят было поровну, все одинаковое. Но после того, как в предпоследний раз они разгрузились в селе у длинного колхозного амбара, где стояла облезлая веялка, и выбрались на большак, все стало меняться, равных