КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 404949 томов
Объем библиотеки - 534 Гб.
Всего авторов - 172251
Пользователей - 92018
Загрузка...

Впечатления

Stribog73 про Зуев-Ордынец: Злая земля (Исторические приключения)

Небольшие исправления и доработанная обложка. Огромное спасибо моему украинскому другу Аркадию!

А книжка очень хорошая. Мне понравилась.
Рекомендую всем кто любит жанры Историческая проза и Исторические приключения.
И вообще Зуев-Ордынцев очень здорово писал. Жаль, что прожил не долго.

P.S. Возможно, уже в конце этого месяца я вас еще порадую - сделаю фб2 очень хорошей и раритетной книжки Строковского - в жанре исторической прозы. Сам еще не читал, но мой друг Миша из Днепропетровска, который мне прислал скан, говорит, что просто замечательная вещь!

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Stribog73 про Лем: Лунариум (Космическая фантастика)

Читал еще в далеком 1983 году, в бумаге. Отличнейшая книга! Просто превосходнейшая!
Рекомендую всем!

P.S. Посмотрел данный фб2 - немножко отформатировано кривовато, но я могу поправить, если хотите, и перезалить.
Не очень люблю (вернее даже - очень не люблю) править чужие файлы, но ради очень хорошей книжки - можно.

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).
Serg55 про Ганин: Королевские клетки (Фанфик)

в общем-то неплохо. хотя вариант Гончаровой мне больше понравился, как-то он логичнее. Ощущение, что автор меняет ГГ на принца и графа. с принцем понятно и внятно. а граф? слуга царю отец солдатам... абсолютно не интересуется где его дочь и что с ней. ладно, жену не узнал. но ведь две принцессы и мамаша давно живут у нового короля и без проблем узнают Лилиану

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Stribog73 про Конторович: Чёрные бушлаты. Диверсант из будущего (О войне)

Читал давно, в электронке, когда в бумаге еще не было. На тот момент эта серия была, кажется, трилогией. АИ не относится к моим любимым жанрам в фантастике - люблю твердую НФ, КФ и палеонтологическую фантастику (которую в связи с отсутствием такого жанра в стандарте запихивают в исторические приключения), но то как и что писал Конторович лично мне понравилось.
А насчет Звягинцева, то дальше первой книги Одиссея читать все менее и менее интересно. Хотя Звягинцев и родоначальник российской АИ.

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).
DXBCKT про Конторович: Чёрные бушлаты. Диверсант из будущего (О войне)

Давным давно хотел прочесть данную СИ «от корки до корки» в ее «бумажном варианте... Долго собирал «всю линейку», и собрав «ее большую часть» (за неимением одной) «плюнул» (на ее отсутсвие) и стал вычитывать «шо есть»)

Данная СИ (кто бы что не говорил) является «классикой жанра» и визитной карточкой автора. В ней помимо «мордобития, стрельбы и погонь», прорисована жизнь ГГ, который раз от раза выходит победителем не сколько в силу своей «суперкрутости или всезнайства» (хотя и это отчасти имеет место быть) — а в силу обдуманности (и мотивировки) тех или иных действий... Практически всегда «мы видим» лишь результат (глазами автора), по типу : «...и вот я прицелился, бах! И мессер горит...». Этот «результат» как правило наигран и просто смешон (в глазах мало-мальски разбирающихся «в вопросе»). Здесь же ГГ (словами автора) в первую очередь учит думать... и дает те или иные «варианты поведения» несвойственные другим «героическим персонажам» (собратьев по перу).

Еще один «плюс в копилку автора» — это тщательная прорисовка главных (и со)персонажей... Основными героями «первой трилогии» (что бы не говорили) будут являться (разумеется) «Дядя Саша» и «КотеНак»)) Остальные герои и «лица» дополняют «нарисованный мир» автора.

Так же что итересно — каждая книга это немного разный подход в «переброске ГГ» на фронта 2-МВ.

Конкретно в первой части нас ожидает «классическая заброска сознания» (по типу тов.Корчевского — и именно «а хрен его знает почему и как»). ГГ «мирно доживающий дни» на пенсии внезапно «очухивается» в теле зека «времен драматичного 41-го» года...

Далее читателя ждут: инфильтрация ГГ (в условиях неименуемого расстрела и внезапной попытки побега), работа «на самую прогрессивный срой» (на немцев «проще сказать), акты по вредительству «и подлянам в адрес 3-го рейха» и... игра спецслужб, всяческих «мероприятий (от противоборствующих сторон) и «бег на рывок» и «массовое истребление представителей арийской нации».

Конечно, кому-то и это все может показаться «довольно скучным и стандартным».. но на мой субъективный взгляд некотороые «принципиальные отличия» выделяют конкретно эту СИ от простого рядового боевичка в стиле «всех победЮ». Помимо «одного взгляда» (глазами супергероя) здесь представлена «реакция» служб (обоих сторон + службы «из будуСчего») на похождения главгероя — читать которую весьма интересно, ибо она (реакция) здесь выступает совсем не для «полновесности тома», а в качестве очередного обоснования (ответа или вопроса) очередной загадки данной СИ.

Именно в данной части раскрывается главный соперсонаж данной СИ тов.Марина Барсова (она же «котенок»). В других частях (первой трилогии) она будет появляться эпизодически комментируя то или иное событие (из жизни СИ). И … не знаю как ВАМ, но мне этот персонаж очень «напомнил» Вилору Сокольницкую (персонажа) из СИ Р.Злотникова «Элита элит»...

В общем «не знаю как ВЫ» — а я с удовольствием (наконец) прочел эту часть (на бумаге) примерно за день и... тут же «пошел за второй...»))

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).
argon про Гавряев: Контра (Научная Фантастика)

тн

Рейтинг: -2 ( 0 за, 2 против).
Шляпсен про Ярцев: Хроники Каторги: Цой жив (СИ) (Героическая фантастика)

Согласен с оратором до меня, книга ахуенчик

Рейтинг: -5 ( 0 за, 5 против).
загрузка...

Лето 1925 года (fb2)

- Лето 1925 года (и.с. Новости русской литературы) 629 Кб, 129с. (скачать fb2) - Илья Григорьевич Эренбург

Настройки текста:




Илья Эренбург Лето 1925 года

Летают сны мучители
Над грешными людьми,
И ангелы-хранители
Беседуют с детьми.
Лермонтов

1 Мое запустение

Все дело в окурке, в жирном окурке, лежавшем на мостовой возле остановки автобуса „FA“. Однако, для того, чтобы стала понятной эта история, необходимо упомянуть о многом: о традиционной духоте парижского лета, о толстяке — хозяине отеля на бульваре Монпарнас, о некоторых запахах, наконец, о всей слабости человеческого естества.

Мне чрезвычайно трудно писать. Это может показаться кокетством. Ведь „плодовитостью“ моей промышляют все литературные остряки. Да, конечно! Если б это был роман с планом, с интригой, с выдуманными героями, которые в меру занятны, в меру безразличны, как соседи — жалеешь их, видите ли, флюс или меланхолия, порой ворчишь от чада сплетен и самоваров, сам сплетничаешь, а уедут, а умрут — что же, бог с ними! Роман написан и сдан издателю. Если б это было романом! Еще десять печатных листов, еще столько-то промотанной зря фантазии. Но ведь мне надлежит написать сейчас не роман, нет, сухой и точный отчет, о, скажу сразу, прескверных событиях этого лета. Оправдываться перед счастливой четой не приходится, — в таких случаях всегда предпочтительней поднести солидный письменный стол (из ореха) или хотя бы каминные часы с боем (скорее всего я остановлюсь на последнем). Требуется привести себя в порядок, чтобы как-нибудь прожить положенное количество лет, поскольку в дело не вмешалась ни судьба, ни полиция. Вот для этого-то лучше всего сделать из себя глуповатого, пожалуй, и трогательного героя, толкуя свежее, еще дышащее теплой испариной отчаянье, как некоторый литературный материал.

Итак, я сажусь за работу. Оказывается, отвыкнуть от ремесла до-нельзя легко. Пальцы вовсе неуклюже укрощают строптивое перо. Все, начиная от бумаги и кончая тупыми деловыми мыслями, — не забыть бы обличить этого субъекта с рыбкой — положительно все отдает кустарничеством. Здесь нет места отбору — сам я оказался подвернувшейся под руку темой.

Я слушаю сейчас, как идет, издалека идет, всю ночь, весь день докучный ветер, этот путник в глухом пальто и без лица. Еще я думаю об Эдди. А выйдет книга или не выйдет — все равно.

С окурка ли началось? Нет, кажется, с отъезда жены. Она уехала в санаторию лечиться. Это было в порядке вещей. Но это выбило меня из колеи. Присутствие жены принуждало меня жить как-то нейтрально: бриться, хотя бы через день, менять белье, работать, обедать, чтобы было мясное блюдо и дессерт, наконец, встречаться с подходящими собеседниками, главным образом с молодыми художниками, которые горячо отзывались о тонах Утрилло, а подкармливались „беспредметными“ шарфами, сбываемыми заезжим американкам. Жена, сама того не подозревая, определяла мое место в мире. На беду отъезд ее совпал с различными денежными затруднениями. Главлит „зарезал“, как говорят у нас, моего „Рвача“. Чехи отказались платить за переводы, ссылаясь на отсутствие конвенций. Вместо банковских чеков я стал, что ни день, получать счета за комнату и еще любовные записки от какой-то престарелой польки, страдавшей базедовой болезнью. В мои сны вошли, таким образом, ее огромные, вполне самостоятельные глаза и неласковый бас толстяка-хозяина. Несколько слов о нем. Приезжающие, увидев связку ключей в руках и сочную улыбку, обязательно вспоминают апостола Петра. Почему этот толстяк улыбается? Не предвидит, что ли, таких постояльцев, как я? Отель куплен недавно, и раз пять в день (карауля у окна, свободен ли выход, я тщательно изучил это) хозяин переходит на другую сторону, оглядывает паршивый дом, обколупленный и насквозь пропотевший, любовно оглядывает: здесь рождается улыбка. Там рядом с номерами и сменой белья в потрепанном чемодане, со всей безуютной, горемычной жизнью проезжих людей зреет довольство: рай! В раю копошатся клопы, а испорченные трубы разряжаются взрывами зловонных газов. Не следует думать, что я роптал. Нет, я так хотел остаться в этом условном раю! Но счет перевалил за восемьсот. Шарканье моих продранных туфель начисто снимало улыбку толстяка. Еще неделю бы!.. „Огонек“ вторично надул меня, не прислав обещанного гонорара. В ломбарде за часы дали ровно столько, чтобы воспринятый натощак бифштекс смог позволить оценить всю радость разлуки с этой механизированной совестью, читающей на руке ежесекундные нотации (подчеркиваю после жены — часы). Толстяк от обиды за гибнущее довольство плевался и (так мне казалось) недобро тучнел. Наверное, стоя на углу, он видел, как я колеблю все пять этажей его любимого строения. Ни записки польки, ни мой вид не могли его утешить. Действительно, не прошло и месяца, а я уж успел основательно опуститься,