КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 402489 томов
Объем библиотеки - 529 Гб.
Всего авторов - 171278
Пользователей - 91522

Последние комментарии

Загрузка...

Впечатления

Stribog73 про Бердник: Камертон Дажбога (Социальная фантастика)

Ребята, почитатели украинской советской фантастики. Я хочу сделать некоторые замечания по поводу перевода этого романа моего любимого украинского писателя Олеся Бердника.
Я прочитал только несколько страниц, но к сожалению, не в обиду переводчику, хочу заметить, что данный вариант перевода пока-что плохой. Очень много ошибок. Начиная с названия и эпиграфа.
Насчет названия: на русском славянский бог Дажбог звучит как Даждбог или даже Даждьбог.
Эпиграфы и все стихи Бердника переведены дословно, безо всякой попытки построить рифму. В дословном переводе ошибки, вплоть до нечитаемости текста.
В общем, пока что, перевод является только черновиком перевода.
Я ни в коей мере не умаляю заслуги уважаемого мной BesZakona в переводе этого произведения, но над ним надо еще много работать.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Stribog73 про Шилин: Две гитары (Партитуры)

Добавлена еще одна вариация.
Кто скачал предыдущую версию - перекачайте.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Colourban про Арсёнов: Взросление Сена (Боевая фантастика)

Я пока не читал эту серию, да и этого автора вообще, ждал завершения. На сайте АвторТудэй Илья, отвечая на вопросы читателей, конкретизировал, что серия «Сен» закончена. Пятая книга последняя. На будущее у него есть мысли написать что-то в этом же мире, но точно не прямое продолжение серии, и быстрой реализации он не обещает. 3, 4 и 5 книги, выложенные в настоящее время на АвторТудэй и на ЛитРес вроде вычитаны, а также частично, 4-я существенно, переработаны относительно старых самиздатовских вариантов. Что-то он там ещё доделывает по нецензурным версиям, но в целом это законченный цикл. Можно читать таким, как я, любителям завершённых произведений.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Stribog73 про Матяев: Я встретил вас... (Партитуры)

Уважаемые гитаристы. Если у кого имеется "Есть только миг" в обработке Матяева - выложите, пожалуйста, на сайт. У меня была, но потерялась при переезде в другой город. Она даже лучше ореховской обработки.

Рейтинг: +4 ( 5 за, 1 против).
Stribog73 про Шилин: Две гитары (Партитуры)

Очень интересная обработка. Самая динамичная из тех, что у меня имеется (а их у меня четыре).

Рейтинг: +4 ( 5 за, 1 против).
Stribog73 про Орехов: Бродяга (Партитуры)

Ребята, в аннотации ошибка - это ноты для 7-ми струнной гитары.

Рейтинг: +3 ( 4 за, 1 против).
Stribog73 про Орехов: В красной рубашеночке. Версия II (Переложение Ю.Зырянова) (Партитуры)

Всё, глюк с fdb исправлен. Можно спокойно качать. Спасибо админу.
У меня очень и очень много хороших нот для 6-ти и 7-ми струнных гитар. Собираю еще с советских времен. Так что ждите - буду периодически заливать.

Рейтинг: +4 ( 5 за, 1 против).
загрузка...

Мажорная лапка (СИ) (fb2)

- Мажорная лапка (СИ) 438 Кб, 68с. (скачать fb2) - Игорь Грант (IGrant)

Возрастное ограничение: 18+


Настройки текста:



========== 1. 25 декабря, четверг. Михаил. Руссо-европиш обыкновенный. ==========

При прочтении слушать почаще: Muse - Supermassive Black Hole (Saundtrack - Twilight). И улыбайтесь! Это помогает)))

***

Снега нанесло почти по колено. И нас с ребятами это не обрадовало. Придя утром на работу, я с тоской посмотрел на белый ужас, раскинувшийся по парапетам, лестницам и территории вокруг речвокзала. Снег только с виду лёгкий, а на самом деле через пару минут человек с лопатой взмокнет так, что позавидует лошади на свадьбе – у той хотя бы только задница в мыле.

В нашей бытовке уже переодевались Толик Селиванов и Потап Петрович – самые ранние пташки. Они оба приезжали на работу из пригорода на электричке. И успевали к приходу остальных затеять чай. Толик встретил меня сакраментальной фразой:

- Береговым матросам физкульт-атас!

- Да уж, - выдохнул я, скидывая пуховик на пошарпаный диван. – Сегодня пропотеем.

- Не ссы, прорвёмся, - отозвался Петрович, тряхнул седой головой и хлебнул горячего чая из стальной кружки. – Причал не обвалится.

От упоминания главной нашей головной боли я передёрнулся и угрюмо сказал:

- Сплюнь, старый!

- И по дереву постучи, - осклабился Толик, услужливо подставляя деду свою стриженую белобрысую макушку.

Пока я переодевался, в бытовку заявился самый поздний наш коллега – Андрей. Вроде, рядом живёт, а вот – приходит всегда последним. Но ему такую вольность прощали за работоспособность. Когда Андрюха выходит на заснеженный причал с лопатой наперевес – наступает конец снега, не иначе. Он один способен разгрести эти тонны белой гадости, пока остальные едва справляются с парадной частью территории речного вокзала. А это не мало – почти четыреста квадратных метров. Каждую зиму я назначаю сам себя на подработку, для поддержания формы и душой развеяться. В нашем офисе мне периодически становится трудно дышать. В основном из-за нескольких незамужних барышень, ведущих осаду моей персоны вот уже которую зиму. С одной стороны я их понимаю – тридцатилетний мужчина, владелец крупной судоходной компании, неженатый, хорош собой… Так мне сказал месяц назад заместитель, Сергей Витальевич Ряшинцев, здоровяк пятидесяти лет отроду, бывший спортсмен-гиревик, благополучный отец и дед, человек большой души и не меньшего пивного достоинства. С другой же стороны, ещё лет в двадцать я понял, что женщины мне до одного места, причём, не до того, о котором обычно думают. Вот уж туда они мне точно не нужны. Я по мальчикам, как говорится. Вот только знать об этом нашим женщинам не обязательно. Пока, по крайней мере.

Летом дамский энтузиазм пережить ещё как-то можно, они там в отпуска летают, на всякие шопинги отвлекаются. А вот зимой, особенно под Новый Год, от них спасу нет. Их вдруг начинает очень заботить, с кем и как я проведу праздничные каникулы… На работе проведу, кстати сказать. Это сотрудники могут позволить себе отдыхать, а начальство и в праздники пашет.

Декабрь в этом году выдался снежный, пришлось вливаться в коллектив береговых матросов несколько раньше обычного, на что Потап Петрович, как человек в курсе всего, лишь радостно пожал мою руку своей граблей и сказал:

- Ото ж как насыпало-то, Михал Андреич. В самый раз придётесь.

Это молодняк не знает, что рядом с ними снег разгребает тот, на кого они работают в поте лица. Парней брала на работу Ксюха, наш кадровик, которой я старательно приплачиваю каждый месяц за сохранение моего инкогнито. Терпеть не могу, когда до меня добирается очередной сумасшедший, которому срочно нужен “самый главный”. Даже на работе в своём офисе устроен лишь как береговой матрос. Как сказали в налоговой, принимая очередной шикарный тортик, у богатых свои причуды. Алиса Викторовна, наш персональный налоговик, четвёртая из тех, кто посвящён в мою причуду. Да, вот так и устроился. Кадровик, наш вечный береговой матрос, директор речвокзала и налоговый инспектор – четыре кита, на совести которых покоится мои покой и благополучие. Я вообще не люблю разруливать вопросы в коллективе, управлять и заниматься закручиванием гаек субординации. Вообще не имею привычки вести себя запанибрата с подчинёнными. Есть иерархия, которой и надо держаться. Хороший директор тот, кого служащие не видят. Особенно генеральный директор, то есть я.

Вообще, с нашими матросами-дворниками бывает очень интересно работать. Наслушавшись рассказов о нелёгком житье-бытье, о ценах, коммуналке и прочих радостях, я понял, что большинство руководителей капитально оторваны от реальности. И претензия к трудягам: «Я вам плачу! Пахать!», - зачастую унизительна и неоправданна. Не по зарплате наезд, как говорится. И сегодня, двадцать пятого декабря, попивая чаёк с Петровичем ещё до прихода ребят, принял решение подкинуть матросам премиальных к Новому Году. Не обеднею.

Когда все напились горячего чая, мы с Потапом выгнали молодняк на мороз, раздав лопаты. Прихватив свои именные инструменты, вышли следом за парнями. Снега за ночь действительно выпало изрядно, почти по колено. Небо над головами и не думало светлеть. Серые хляби продолжали ронять на землю обильные хлопья. Так что, если не потрудимся, завалит по самые окна наш бетонно-стеклянный домик на берегу родной реки. Серо-стальные воды судоходной Мартышевки обегали окраину Н-ска, а через пару километров впадали в Иман, реку уже федерального значения, по которой в летнюю навигацию доставляют грузы в северные города. В этом году, удивительное дело, не только Иман, но и наша Мартышка нагло отвергла ледяные оковы и влачила стылые воды по проторенному пути.

Выйдя из бытовки, мы постояли, любуясь прозрачной пеленой падающего снега, подышали морозным воздухом, а затем решительно взялись за белое покрытие. Потап Петрович крякнул, ухватил лопату поудобнее и вгрызся в снежную гладь пыхтящим бульдозером. Судя по следам, уходящим за угол здания, Толик с Андреем решили вдвоём расчистить сорокаметровый причал. Ну и хорошо. Я повёл плечами под телогрейкой, разминая сонные мышцы, и поспешил присоединиться к напарнику. Через десять минут телогрейка повесилась на перилах центрального входа, от нас с дедом валил пар, а на душе пели канарейки, попутавшие лето с зимой. Прикинув оставшийся фронт работ, я усмехнулся. Ещё минут десять, и можно будет идти в родной кабинет, который я устроил себе рядом с бытовкой, без вывески и прочей чепухи.

С моим инкогнито в фирме вообще забавная история. Я ведь уже рассказал, что о моей персоне знают только четыре человека? Есть ещё пятый, но это уже не кит. Это титан моей безопасности, давний друг семьи и по совместительству бессменный охранник на входе в мои пенаты Аркадий, бывший фээсбешник и любитель новых сортов пива. Уж за него можно не волноваться – не сдаст. Можно бы сказать, что жизнь удалась. Но язык не поворачивается. Очень не хватало самых родных и близких людей, до боли в голове и бешенства в сердце.

Когда десять лет назад меня, детдомовца и асоциала, попытались «грузануть» бывшие владельцы вокзала на немаленькую сумму, собираясь отхапать квартиру, оставшуюся в наследство от погибших в авиакатастрофе родителей и младшего брата, Аркадий, друг нашей семьи, сделал пару звонков. Приехали ребята на конверсионном бэтээре в количестве штук десяти и популярно объяснили браткам, что жизнь штука полезная, а вот участок на кладбище для каждого одинаковый, будь у тебя хоть вся пасть в золоте. Собеседование с ветеранами Афгана так впечатлило бандитов, что они с перепугу отписали мне этот вокзал, а сами быстренько исчезли из Н-ска. Подарок судьбы я смог удержать, да ещё и судоходную фирму открыл, прикупив три дряхлых корыта, и развил до нынешнего состояния, когда можно не думать о хлебе насущном и позволить себе вот так вот, с лопатой наперевес, чистить снег у родного офиса рядом с рабочими.

Поначалу меня не волновало то, что работники не знают в лицо своего генерального, а потом это стало даже забавно. Слышал о себе столько разного за эти годы. Виталич помог оставить всё как есть, и наши дамы знают меня лишь как постоянного клиента, судовладельца и холостяка. Их стараниями я стал постоянным гостем на корпоративах компании «Судаков и Ко». А у причала постоянно мелькали три моих речных сухогруза. В итоге так и получилось, что в глазах офисных работников я оказался странным типом с замашками панибрата и нувориша. И меня это более чем устраивало – вносило в жизнь некоторый дополнительный интерес. Поразительно только, что за десяток лет никто так и не связал воедино то, что лежит на поверхности. Забавно…

Крупные хлопья снега не успевали коснуться кожи, таяли, превращаясь в капельки воды. Я подгрёб остатки снега у крыльца к стене, поддел слипшийся ком лопатой и отнёс к куче этого добра возле речного берега метрах в десяти. Вернувшись к крыльцу, с сомнениями оглядел мраморные ступеньки и помахал Аркадию. Охранник невозмутимо вынес мне из тёплого холла веник, и я принялся обметать крыльцо, надеясь, что снег всё-таки уймётся, и после обеда не придётся разгребать новый завал. Пока я ковырялся веником в щелях мраморной кладки, сзади зашуршали колёса подъезжающего автомобиля, хлопнула дверца, и хрипловатый баритон с ленцой произнёс:

- Ты бы, дядя, обмёл мои туфли.

Оба-на… Я усмехнулся, подмигнул офигевшему Аркадию, ждущему веник, напустил на себя вид работяги и развернулся со словами:

- Баре давно кончились. Могу веник дать, сами и обметёте.

У крыльца стоял парень лет двадцати пяти с аккуратной причёской на светловолосой голове и пронзительно-жёлтыми глазами, прищур которых не обещал ничего хорошего. Одет посетитель был в дорогое пальто, из-под полы которого острыми стрелками на мир смотрели брюки явно фирменного костюма и носки идеально начищенных туфель. Если бы не налёт презрения в янтарных глазах мужчины, я бы представился сразу, но чёрт меня дёрнул скривиться и добавить к уже сказанному:

- Ручонки-то не переломятся, думаю.

- Да ты знаешь, с кем разговариваешь? – процедил этот мажор.

Конечно, я знал, кто осчастливил мою фирму своим присутствием. Вениамин Андреевич Гехт, любимый племянник моего зама, сын его младшей сестры, давно укатившей в Англию, удачно выскочив замуж за мелкого дипломата. Виталич как раз вчера просил взять прилетающего на родину парня на работу, пока он не определится с дальнейшей жизнью. Ещё утром я сомневался, идти навстречу заму или ну его на фиг… Но сейчас, увидев и услышав наглеца, понял, что ни за что не упущу такой экземпляр рода человеческого. Похоже, надо мальчика приучить к российской действительности, в которой ни в коем случае не стоит судить о человеке по внешнему виду. Да и симпатичный парень. С моей ориентацией будет интересно прощупать этого «руссо-европиша» на предмет его отношения к геям. Внутри стало даже как-то тепло, а в паху отметилось шевеление. Хорош, чертяка, очень хорош. Правильные черты лица, большие глаза, буря эмоций в каждой чёрточке, огонь, а не парень… Интересно, какая у него фигура спрятана под этим пальто?

Пока я предавался размышлениям, племянник директора с чувством собственной значимости брезгливо сказал:

- Завтра ты здесь уже не работаешь, понял?

- А чего ж не понять-то? – я пожал плечами и вернулся к обметанию крыльца, рисуя в голове картинки одна горячее другой. Когда там у нас следующий корпоратив? Может, добавить в него посещение сауны? А чего, это мысль. Веник прошествовал мимо меня, брезгливо поморщившись, поздоровался с Аркадием, и они оба вошли в тепло офисного здания. Я же тихонько засмеялся, глядя на кожаный чемодан, притулившийся на крыльце с видом брошенной собаки. Ближайшие дни обещали стать очень интересными. Веник… Буду звать тебя так.

Комментарий к 1. 25 декабря, четверг. Михаил. Руссо-европиш обыкновенный.

Полностью поменял концепцию. Хорошо, что в прошлый раз не стал выкладывать всё сразу. Теперь намного интереснее стало, с моей точки зрения. Хотя, на вкус и цвет… Спасибо всем, кто так долго ждал!

========== 2. 25 декабря, четверг. Вениамин. Грязь танков не боится? ==========

Река была такая река… Словно остекленевшая, да ещё и снег валил. Выбравшись из такси, я осмотрелся. После скандала из-за помятого чемодана в аэропорту и бесконечного рассказа водителя-кавказца о его доблестном раллийном прошлом тишина просто умиляла. Половину дороги от аэропорта до Н-ска я буквально провисел на дверце старенькой «тойоты», с ужасом зажмурившись – только ралли на битой дороге с нехилым трафиком мне и не хватало по прилёту на историческую родину. Ну, мама, удружила! Дёрнул же меня чёрт ляпнуть при ней, что скучаю по родному городку! Да чтоб вы все знали – чего может помнить человек о своём двухлетнем возрасте?!

Уехали мы в Англию больше двадцати лет назад, когда мать умудрилась на каком-то выставочном съезде текстильного производства познакомиться с мелким английским дипломатом одной крупной фамилии - Джеймсом Пикериджем-младшим. Наследник руин в живописных окрестностях Букингема воспылал к маме такой страстью, что её, да и меня якорем, унесло на туманный Альбион. В общем-то, жилось нам в Британии неплохо. Я вырос, школу закончил с “А” уровнями почти по всем предметам, выучился в частном Букингемском университете на бакалавра по связи, журналистике и маркетингу. Спасибо отчиму – запихал туда чуть ли не силой. Теперь не жалею, хотя поначалу было тоскливо. «Золотая» молодёжь вокруг, то да сё… Но со временем узнал студенческую жизнь поближе, и вся позолота с оголтелых громил сползла. Оказались нормальные парни и девчонки. Именно в стенах кампуса нашего универа я и постиг главную новость своей непутёвой жизни. Мужское общество мне ближе ближайшего. Девушки, конечно, тоже ничего так – для поболтать вообще в самый раз. Но не более того. Парочка опытов закончилась плачевно, пришлось смириться и начать получать удовольствие.

После защиты диплома пошёл работать в средней руки фирму по посредническому консалтингу, где познакомился с Лероем, моим нынешним парнем. Вот с его-то подачи месяц назад у меня чуть и не случился каминг-аут в милой домашней обстановке. Пришлось врать и изворачиваться напропалую. Всё-таки отчим – человек старой закалки и к геям относится не очень улыбчиво. Да что там… Как-то раз на моих глазах устроил моральное изнасилование юному молочнику, про которого давно ходили слухи о голубоватости. У меня до сих пор мороз по коже гуляет при одном воспоминании о бледном парнишке, буквально размазанном патетикой и презрением гордого Пикериджа. Как-то не хочется оказаться в его шкуре. Да и маму расстраивать не хочется, она у меня в последнее время со здоровьем подкачала.

И вот этот гад Лерой на семейном ужине, куда я его пригласил, принялся нагло домогаться меня ногой под столом. Это было что-то! Меня аж в жар бросило, причём вовсе не от стеснительности. А потом он припёрся в мою комнату. В общем, утром нас застукали. Хорошо, хоть мы успели частично одеться. Пришлось на удивлённые вопросы врать, что рассказываю другу о России, я же там родился. Слово за слово, и мама умилилась и упросила Джеймса отправить меня к русской родне на два-три месяца. Потом были сборы, проводы, опять сборы, ещё проводы… Лерой словно с цепи сорвался. Неделю из постели не выпускал, засранец! В итоге, договорившись на работе и получив карманные капиталы у отчима, я полетел…

И вот, в преддверии Нового Года, я стою на берегу реки в заштатном российском городке, пытаясь сообразить, что дальше-то? Дядя Сергей по телефону потребовал, чтобы я сразу по приезду навестил его в офисе… Такси довезло до этого зловещего здания. Ничего так сарай – стекло, бетон, охранник у входа и запаренный дворник с веником в руках.

Поднявшееся раздражение требовало выхода. Конечно, никогда не считал достойным изводить прислугу, но здесь не Англия! Так что… Я проводил взглядом уезжающее такси, пнул дорогим ботинком покорёженный русским гостеприимством чемодан и сказал, пристально глядя в спину дворнику, облачённому в синюю спецовку:

- Ты бы, дядя, обмёл мои туфли.

Мамины стараниями и репетиторскими усилиями русским я владею хорошо, практически без акцента, хоть и прожил всю жизнь в Англии. Так что мужчина, русоволосый крепкий тип ростом с мои метр восемьдесят, прекрасно всё понял. Дворник разогнулся, тряхнул веником и обернулся, заинтересованно уставившись на меня тёмно-карими глазами. Убийственное сочетание, скажу я вам – блондин с тёмными глазами. И никогда мне не нравилось! Воображение тут же попыталось представить, как эти глаза темнеют ещё больше от удовольствия… Чего-то я даже взмок. Работяга усмехнулся, хлопнул себя веником по правой штанине и сказал:

- Баре давно кончились. Могу веник дать, сами и обметёте.

Что-то шевельнулось у меня в груди, похожее на презрение. Такие наглые типчики обычно и гнутся потом ниже всех. Я уже собрался поставить дворника на место какой-нибудь едкой фразой, когда он добавил, оттопырив мягкую нижнюю губу:

- Ручонки-то не переломятся, думаю.

Злость на собственную глупость, на перелёт, на лихача-таксиста, на этот сраный снег лавиной метнулась внутри и слетела с губ необдуманной фразой:

- Да ты знаешь, с кем разговариваешь?

Типчик прищурился, словно кот на солнышке. Остро захотелось стереть эту сладость с очень даже привлекательного лица. Ну, ничего, думаю, дядя пойдёт навстречу давно не виденному племяннику. Я с некоторым торжеством в голосе процедил:

- Завтра ты здесь уже не работаешь, понял?

- А чего ж не понять-то? – всё так же лениво ответил дворник и вернулся к обметанию крыльца. Словно я тут молча стою! Охранник проводил меня в холл, как-то странно глянув. Но взгляд этот был настолько мимолётный и не имеющий значения, что я и думать забыл о такой мелочи. Уже в холле я недоумённо остановился и спросил:

- А чемодан?

Блин! Здесь же не принято хвосты заносить за посетителями… Внутренне обсмеяв свои замашки, я хотел было вернуться за помятым «другом», когда уличная дверь распахнулась и в фойе первого этажа бодро вошёл всё тот же дворник. Он прошёл ко мне, поставил у ног позабытый багаж и невозмутимо сказал:

- Вы забыли.

- Что, уже прогибаешься? – с неким торжеством усмехнулся я.

- Ага, - кивнул дворник, лишив меня дара речи. Да он издевается! Пока я соображал, что ему ответить, охранник меня опередил:

- Ты бы, Андреич, шёл погрелся. А то вон обледенел уже.

- И пойду, чайку выпью, - согласился работяга. Я проводил его долгим взглядом, а потом спросил у довольно-таки пожилого секьюрити:

- Что за тип вообще?

- Человек, как человек, - пожал плечами тот.

Я почувствовал совсем уж запредельное раздражение. Кажется, в моей жизни появилась новая цель. Этот дворник не проработает тут больше ни часа – видеть его не хочу! Хотя нет! Это слишком просто… Надо сделать так, чтобы сам ушёл. А уж как это сделать… Одобрительно улыбнувшись собственным мыслям и лифту в двухэтажном здании, я прокатился наверх, поблуждал по фойе и коридорам и в итоге оказался в приёмной у дяди. Симпатичная секретарша тут же проводила в кабинет, где моему взору предстал солидный седоватый мужчина в неопрятном костюме. Сергей Витальевич встал из-за роскошного стола, тепло пожал мне руку и пригласил садиться в одно из мягких кресел. На стене за его спиной воронёной тенью маячил мирно повисший на ремне автомат АК-47. Я тут же спросил:

- Настоящий?

- Боевая часть удалена, это только корпус, - разочаровал дядя. – Как долетел-доехал?

- Хорошо, - сказал я, усевшись в мягкое нутро кресла. – Может, сразу к делу?

- Прыткий, - усмехнулся Сергей Витальевич, - весь в мать. Думаю, с перелёта отдохнуть захочешь?

- Успею, - я отмахнулся. – Вопрос есть.

- Что-то случилось? – дядя вскинул брови.

- Что за человек тут у вас дворником работает? Наглый такой.

- А что? – серо-водянистые глаза дяди прищурились.

- Уволь его, - прямо потребовал я.

- Ну, точно, прыткий, - усмехнулся дядя. – Как выглядит-то хоть?

- Блондин с карими зенками, лет тридцать, наглый такой.

- Если ты про Андреича, то он у нас скорее подрабатывает. У него три речных судна и судоходная компания за душой. Не последний человек в городе.

- В смысле? – не понял я. – А чего же тогда он снег метёт?

- Забавляется, - дядя вернулся в своё огромное кресло во главе директорского стола. – И с налогами там что-то у него по схеме. Мутная история, зато все наши дамы от него в восторге. Холостой же.

- Не понимаю, - в моей голове не укладывалось, как можно вот так вот взять лопату и грести снег, имея свой хороший бизнес.

- У каждого свои тараканы в голове, - непонятно ответил дядя. Я окончательно растерялся. Тараканы? В голове? Кошмар какой… Видя моё вытянувшееся лицо, дядя засмеялся, извлёк из стола початую бутылку скотча, два бокала, тетрапак сока, поставил всё это на стол и спросил:

- Ну, что? За приезд, дорогой племянничек?

Однако, Россия действительно дикая страна дикого бизнеса. Я кивнул, вспомнив тёмные глаза нахального блондина. И они надо мной смеялись. Вот же чёрт… Взбесил не на шутку. Ладно, мы ещё посмотрим, чьи акции взлетят выше. Судовладелец, говорите? Но сначала надо как-то устроиться. Всё-таки мне здесь два месяца жить.

========== 3. 26 декабря, пятница. Михаил. Методы курощения по-европейски. ==========

*«курощение» - метод отладки социальных отношений из арсенала Карлсона.

–––––––-

Наивный мальчик решил, что сможет устроить мне личный трудовой ад. Типа, сам сбегу… Утром следующего дня мы для порядка отзанимались физзарядкой на лопате, расколотив огромную лужу льда перед крыльцом и отшкрябав остатки снега с асфальта вокруг речвокзала. Внутренне усмехаясь, я терпеливо ждал, когда же молодой человек начнёт изгаляться. Петрович потихоньку ржал над моим задумчивым видом, а ребята из бригады всё допытывались, чего случилось. Я же деловито грёб снег и вспоминал вчерашний цирк, чувствуя, как настроение подкрадывалось к отметке сверхпозитива.

Веник начал атаку прямо в день приезда, в лучших традициях золушкиной мачехи. Это когда поручают кучу мелких дел одновременно, стараясь, чтобы объект атаки вконец запутался в зачастую противоречивых распоряжениях и напортачил. Не на того напал, однако.

А как всё хорошо начиналось… Для приезжего, естественно. Мне-то и без того было хорошо. До вчерашнего дня, мать его. Побывав у дяди, племяш сосредоточился на доставании меня. Похоже, моё затянувшееся инкогнито таки может выйти боком, если не мне, то заму – точно. Наверное, он решил мне таким образом отомстить за что-то давнее… Или проверить, надолго ли хватит племянника. Три раза «ха-ха»!

Первое поручение новоявленного обормота состояло в том, чтобы я перетаскал из захламлённого кабинета по правую руку от директорского кучу коробок с архивом – явно рассчитывал приютить свою пятую точку в кожаном кресле. Сам же Веник повёз на новоселье свой чемодан, как рассказал Аркадий, когда я спустился взмокший в холл после галерного труда с бумагами. Добрый друг моей семьи заботливо спросил после того, как дал расклад по «обидчику»:

- Ты уверен, что надо именно так?

- А то! – улыбнулся я. – Вот погоди, он вернётся и начнётся – то не так, это не сяк. Почувствуй себя Золушкой, называется.

- Андреич, ты бы всё-таки поберёг мальца, - покачал головой охранник. – Он же в шоке будет.

- Ничего, дядька Аркадий, - я усмехнулся кривее кривого. – Он сам напросился. И обязательно будь на корпоративе, понятно?

- А чего ж тут тупить, - бывший афганец, так и оставшийся на речвокзале после давней истории охранять мою священную тушку в память о родителях, покачал головой. – Но ты уж сильно-то не усердствуй… А вот и он.

Двери вокзала распахнулись, пропуская засыпанного снегом Веника. Он потоптался на коврике, даже попрыгал, стряхивая белые хлопья с дорогого кашемирового пальто, после чего уставился на меня и спросил:

- Надеюсь, всё в порядке? Вы управились?

- Так точно! – я нарочито по-военному вытянулся перед директорским племянником, «поедая глазами начальство». И сделал это так, что всем вокруг стало понятно, кто кого дураком считает. Уборщица тётя Клава чего-то хрюкнула себе под нос, спешно исчезнув в подсобной части холла. Аркадий невозмутимо угнездился на посту с раскрытым журналом посещений. Мы же с Веником на лифте поднялись на нужный этаж. В кабинете, когда-то отданном мною под склад ненужной макулатуры, остались только: массивный чёрный стол, кожаное кресло, тумбочка с высохшим сухостоем в горшке и презабавная картина на левой от окна стене. Пару лет назад эту картину мне подарил какой-то иностранный партнёр. Настоящий шедевр безвкусицы и маразма. Явно детской рукой намалёванные белки с пьяными харями грызли нечто, даже издали не похожее на орехи. И белки эти были красными, да на чёрном фоне. Отпад полный. Помню, я тогда ещё очень просил партнёра передать большое спасибо его сыну, нарисовавшему этот шедевр персонально для меня. Похмелье лечит влёт – только глянул на полотно, и трезвяк тут как тут.

Веник пару секунд смотрел на картину офигевшими глазами, после чего тряхнул головой и брезгливо распорядился:

- Потрудитесь убрать отсюда ЭТО…

Его «железный феликс», то бишь указующий перст, вытянулся в направлении коммунистических белок. Я тут же снял подарок со стены и вышел за дверь, где нос к носу столкнулся с Витальичем, которому и всучил полотно с укоризной в глазах. Серёга чуть не заржал и быстро уволок картину в свой кабинет. Я же вернулся в кабинет нового заместителя директора и застыл в немом обожании. Веник проникся важностью момента и с искренней заботой начал отдавать распоряжения по наведению порядка в его кабинете. А порядочно насочинял, гад. Под занавес он сказал:

- На всё у вас час.

В его глазах горели азартные точки превосходства. Но и мы не лыком шиты. Проводив начальство до дверей директорского кабинета, я развил бурную деятельность. Если это чудовище так уверено, что я не справлюсь, то можно показать ему, как он ошибается. Что я, зря что ли столько лет тут налаживал отношения с рабочим персоналом? Тётя Клава и две её помощницы выслушали просьбу и рьяно взялись за дело, перетаскав в кабинет моющее-драящее. Меня заботливо усадили сторожить кресло.

Через полчаса всё было отодраено до блеска. Пришла очередь нашего штатного рабочего дяди Кости. Одноногий мастер приковылял на своём протезе, выслушал все цэу и выгнал меня подышать свежим воздухом. То есть на подоконник распахнутого окна. На улице царило волшебство падающего снега, и просто посидеть, глядя на ткущееся полотно непогоды, оказалось настоящим подарком. Минут через пятнадцать из созерцания меня вырвало требовательное дёрганье двери. Дядя Костя с кривой усмешкой показал мне знаками, что закончил работу и удалился запасным путём – по пожарному балкону за окном. Я же торопливо распахнул дверь. В кабинет ворвался Веник с жаждой крови в глазах. Жажда осталась неудовлетворённой. Всё было сделано.

Тогда товарищ европеоид включил «свекровь». И началось… Я наслаждался тем, как грамотно он применял против меня классический сольный моббинг (по-русски проще можно сказать – травлю). То не так, тут пыль осталась (тётя Клава его за такой поклёп точно приласкала бы тряпкой по хребту, за такую крепость духа её и держу, чтобы гоняла офисный планктон), там ещё что-то. В общем, грузил меня Веник по-чёрному минут двадцать, аж взмок. Я же был «сама невозмутимость» воплоти, что выбешивало Веника всё сильнее. Наконец, он не выдержал и технично свалил назад в дядин кабинет, оставив напоследок распоряжение перекрасить потолок за полчаса. Ну точно – мачеха Золушки и та свекровь из анекдота в одном флаконе. Ну-с… С усмешкой я потёр руки. И кто тут у нас сам себе «злобный Буратино»? Перекрасить? Да мы с нашим удовольствием, по-итальянски! Дословное выполнение приказа – наше всё. Он же не уточнил, какой именно краской надо воспользоваться.

Уже через десять минут в кабинете были помпа с ведром для краски и несколько банок вонючей нитрокраски нежно-голубенького цвета. Первым делом я накрыл мебель старыми тряпками и полиэтиленом. Затем, напялив на себя особо мощный респиратор, приступил к распыливанию краски по потолку… Нанеся последний штрих особо художественным жестом, я удовлетворённо перевесился через подоконник, чтобы глотнуть свежего воздуха. Голова немного кружилась, но хули нам, кабанам? Наебёмся и лежим. Дышим, родимые. Именно в эту минуту в кабинет надумал вновь войти Вениамин свет батькович собственной драгоценной персоной. Да ещё и в том самом дорогом пальто. Мне стало искренне жаль ценную вещь, и я сказал, оторвавшись от подоконника и содрав с лица респиратор:

- Кашемир провоняется!

Лицо Веника приобрело цвет, созвучный свежему потолку. Он зажал рот ладонью, вытаращившись на меня, словно священник, случайно попавший в бордель. В потускневших от вони глазах явственно прочиталась нежно выращенная идея свернуть мне шею… Но не здесь. Когда его вынесло из кабинета, я поспешил выйти следом. В коридоре Вениамин уже настороженно нюхал рукав пальто, пытаясь определить – провонялось или не успело?

Увидев меня, он на весьма повышенных тонах начал выговор:

- Да что вы натворили?! Разве такой краской надо было красить потолок?

- Вы не сказали, какой именно, поэтому я решил, что сойдёт любая. А в наличии у нас только такая, другую надо было покупать. Про покупку вы мне не говорили, - пустился я в казуистику.

Веник стоял напротив, разевая рот от изумления. Придраться ему было не к чему, по сути дела. Я выполнил его приказ дословно. Пришлось даже поуспокаивать:

- Да вы не переживайте! Денька через три выветрится, и можно будет въезжать.

Директорский племянник сглотнул, поголубев ещё больше, и выдавил из себя:

- Свободны.

Я молча удалился, грея в груди чувство собственной важности. Счёт «один-ноль» в мою пользу. Не с тем ты связался, парень. Я ещё заставлю твои красивые глаза пылать от злости. Чёрт, а ведь действительно красивые у него глаза. Тем лучше. Вот и покажем европеоиду, кто в России лапти медведям вяжет.

Это было вчера. А сегодня его в офисе не было. К обеду я даже поскучнел – всё-таки начавшееся противостояние внесло какую-то свежую струю в застоявшуюся жизнь. Ну, а раз Веник соизволили отсутствовать, можно посетить Сергея Витальевича и обсудить корпоратив, назначенный на завтра, двадцать седьмое декабря. Суббота обещала стать знаменательной!

Уже выходя из его кабинета через час, я на пороге обернулся и повторил свою последнюю фразу:

- Вениамин должен быть на корпоративе, и точка. Ты меня знаешь, Витальич, уволю к едрене фене, и его, и тебя. Потом обратно на работу возьму и ещё раз уволю.

- Да иди уже, Михаил Андреевич, - махнул рукой директор речвокзала, - иди. Я так и знал, что это добром не кончится.

Всё это было вчера, а сегодня с раннего утра мы с ребятами рубили «клондайк». Неведомо откуда-то взявшаяся вода перед крыльцом офиса за ночь превратилась в зеркало модели «сюда не ходи, грохнешься». Потап Петрович смачно откомментировал неведомого автора этого странного катка, но делать было нечего – наша служба не опасна, но трудна, лопаты в зубы и «айда» пахать с пешнёй в лапах. Потом было ожидание появления нового замзама.

Веник явил себя народу только к вечеру. То, что он вообще соизволил появиться, я понял, когда столкнулся с ним возле лифта на втором этаже, успев побывать с привычным визитом в кабинете Витальича, где выслушал отчёт за день. Когда я посторонился, пропуская вздёрнувшего нос парня, Веник с удивлением глянул на меня и с нотками прохлады в бархатистом голосе спросил:

- Как вам сегодня утром работалось? Лёд не помешал?

- И не говорите, - я сокрушённо вздохнул, а внутри насторожился. – Бывает же такое! И откуда только вода взялась?

- А вы работайте лучше, тогда и снег таять не будет, который вы не убрали, - губы Вениамина слегка изогнулись, а во мне зародилось подозрение… Это как, он что ли наделал эту лужу? От такой мысли сам собой вырвался смешок. Веник наделал лужу… И когда только успел? Прямо детский сад. Племянник директора поджал губы, хмуро глянул на меня ещё раз и пошёл по коридору. Если лёд его рук дело, то счёт сравнялся. Я не смог подавить улыбку. Мальчик определённо талантливый, да. «Один-один». При случае обязательно выясню, что же и как он сделал. Зайдя в лифт, я достал из кармана спецовки «сенсорник» и включил на плеере одну из любимых мною композиций. Lostprophets так здорово перепели Cry Me A River Джастина Тимберлейка, что было время, когда я слушал и оригинал. Но всё-таки кавер нравился намного больше. Вроде бы ничего не случилось, но улыбка так и ползла на лицо. Чем-то парень меня зацепил таким, что одно его присутствие где-то тут подняло настроение на заоблачную высоту. Ничего, Веник. На корпоративе мы с тобой пошушукаемся. Уверен, счёт будет за мной. Разгромный счёт.

Внутри потеплело, колени странно ослабели, а в ушах зашумело. Я деланно бодро вышел из лифта, кивнул Аркадию и спустился на подсобный этаж. В кабинете с ходу бухнулся в кресло и озадаченно прислушался к себе. Это что же такое? Сколько уже лет такого не было… Чем он меня так зацепил, что сердце гулко бьётся, а беспомощные руки без сил лежат на подлокотниках? Осталось только голову потерять из-за мальчишки. Я несколько раз глубоко вдохнул, встал, накинул пальто и впервые за этот год покинул кабинет до конца рабочего дня. Надо было серьёзно обдумать внезапный наплыв подзабытой уже тяги к кому-то постороннему. Завтра корпоратив. И Веник там обязательно будет. Он явно не из тех, кто пропускает тусовки. В кармане пальто звякнули ключи от старенького «майбаха». Попавшийся в коридоре Потап Петрович хотел что-то сказать, но промолчал, лишь проводил задумчивым взглядом. И я был этому рад. Меньше всего хотелось сейчас, в своём размеренном быту, что-то ломать из-за приезжего мальчишки, которому довольно скоро уезжать обратно в Англию. К чёрту, не буду больше ничего делать. Пусть отработает и валит. Водительское кресло автомобиля приняло мою тушку без единого возражения. Мотор утробно взрыкнул и зашелестел невидимыми клапанами. Или всё-таки попробовать прощупать его на предмет недолгих отношений? Что я теряю? Тем более, что он скоро уедет. И моя жизнь вернётся на круги своя. Не знаю…

Я сидел в машине и таращился на серое небо, чувствуя растерянность от нахлынувших мыслей. Эти жёлтые глаза то и дело затмевали горизонт. Разве так бывает? Невозможно, чтобы вот так, с первой встречи, кто-то умудрился проломить старательно построенное спокойствие моего мирка. Поднявшееся раздражение заставило выдохнуть и положить руку на коробку передач. Я уже достаточно взрослый, чтобы не обманывать себя. Парень вызвал далеко не платонический интерес. И желание увидеть побольше эмоций в янтарных глазах.

- Блядь, - вырвалось из сжатых губ, - надо выпить.

Нога медленно вдавила педаль газа в пол, и «майбах» покатился со стоянки. Руки тронули колесо руля, выводя машину на главную трассу.

========== 4. 26 декабря, пятница. Вениамин. Новый гад под Новый Год. ==========

Детский сад, штаны на лямках! Как я смог додуматься до такого? И ведь не поленился приехать ночью к офису с несколькими пластиковыми флягами купленной (!) воды, вылить всё это на асфальт перед входом и даже довольно потереть руки… Стыд-то какой… Но приятно, чёрт возьми. Стоило только представить этого мужика распаренным, долбящим лёд, откидывающим мокрую чёлку со лба… Эти капли пота на лице, пересохшие губы, которые он наверняка облизывает во время работы. И злость, светящаяся в потемневших глазах. Так хотелось увидеть его ярким, эмоциональным. Злорадство вновь всколыхнулось в груди. Я улыбнулся и вошёл в свой кабинет. Встреча у лифта наполнила меня желанием продолжать. Непробиваемый тип этот Андреич. Не могу понять его поступка. Есть свой бизнес, чего ему надо ещё от жизни? Интересно, какая у него семья. Надо будет поинтересоваться у дяди.

В кабинете меня ждала худосочная стопка бумаг, заботливо кинутая кем-то на край стола. В воздухе всё ещё витал слабый дух краски. Хорошо, сообразил купить простую куртку. Щеголять в такой обстановке кашемировым пальто – дороговато будет. Бегло просмотрев документы, завизировал парочку листов о работах на причале. Судя по всему, работа будет не пыльная. Крутанувшись в офисном кресле, я уставился в окно, за которым сгущался зимний вечер. Далёкий противоположный берег реки висел над серо-чёрной водой туманной лентой, по синему небу скользили редкие облака, а на сердце стало как-то тоскливо. Рука сама потянулась к телефону. Роуминг там или не роуминг, а услышать родной голос захотелось до жути.

- Алло, - бодро отозвался запыхавшийся отчего-то Лерой. – Наконец-то, медовый мой! Рад тебя слышать!

- Привет, родной, - мои губы сами собой растянулись в улыбке. – Как ты там без меня?

- Безумно скучаю, - дыхание Лероя прервалось.

- Я тебя отвлекаю?

- Нет, что ты! Я тут тренажёр осваиваю, - судя по дрожанию голоса, Лерой прямо сейчас получал удовольствие. Никогда не думал, что он способен так расслабляться на спортивном тренажёре, который стоит в нашей квартире. Трепались мы недолго, всё-таки пока рассказывать друг другу было нечего. Отключив звонок, я расслаблено раскинулся в кресле. Даже такого общения с моим партнёром хватило, чтобы настроение вообще зашкалило. На такой позитивной волне я даже решил, что слишком слабо подколол Андреича. Надо будет завтра ещё что-нибудь придумать, позабористей. Стоп, дядя ведь что-то там говорил по телефону о том, что завтра выходной… Или не выходной? Какой-то корпоратив. И что я должен там быть. Это поможет сближению с коллективом и прочая чепуха. Я встал с кресла и отправился к Сергею Витальевичу. В его кабинете царил рабочий бардак. Судя по всему, директор речвокзала и не думал заканчивать будний день. Увидев меня, он устало откинулся в кресле и с усмешкой спросил:

- Явился всё-таки? А ведь сегодня первый твой рабочий день.

- Надо было устроиться и кое-что купить, - я пожал плечами.

- Завтра жду вовремя. Надо будет передать тебе несколько направлений в офисе. В том числе и контроль над береговыми матросами.

- Здорово, - улыбка нагло растянула губы. Значит, с завтрашнего дня Андреич поступит в моё подчинение. А вот это уже подарок небес! Дядя наигранно строго погрозил мне пальцем:

- Смотри у меня, не обижай работяг.

Вспомнилась одна из присказок мамы. Я усмехнулся и сказал:

- Солдат ребёнка не обидит.

- И не вздумай шутить с Андреичем, - в голосе дяди скользнула прохладца. – Он наш постоянный клиент. И то, что он убирает снег, ещё не значит, что потерпит наглость.

- Кто ему доктор, - пожал плечами я на это замечание. – Не хочет проблем, пусть не выделывается. Бизнесмен с лопатой.

- И вот ещё что, - серые глаза дяди блеснули. – Завтра после работы у нас корпоратив. Поедем всем офисом в ресторан «Империал», потом в сауну. Если не поедешь, выгоню к чёртовой матери, будешь в городе работу искать.

- Чего такого хорошего на ваших посиделках? – скривился я больше для вида. – Напиться и подраться? А то и в постель с кем-нибудь попасть?

- Но, но! – брови дяди поползли вверх по лбу. – Ты мне наших девок не порть. Я серьёзно, хозяин распорядился, чтобы были все. Так что придётся соответствовать. Ты теперь у нас работаешь, значит, будешь со всеми.

Не было печали. Теперь ещё и хозяин какой-то нарисовался. Я вздохнул: чему удивляться? Всегда есть хозяин, который всё решает. Дядя Сергей с прищуром глянул на меня и сказал:

- И там действительно будут все. Не вздумай цепляться к Андреичу. У него всегда именное приглашение, как постоянному бизнес-партнёру компании.

- Я уже запутался с этим вашим дворником, - от злости захотелось поплеваться ядом. – Да кто он такой?

- Богатый тип со своими заморочками. Он нам заказы на перевозку осуществляет, а мы ему устроили официальную работу с минимумом налоговых выплат. Махинация, конечно, но в нашей стране и не такое увидишь, - дядя с кряхтением выполз из кресла и прошёлся по кабинету, разминая явно затёкшие конечности.

- И на корпоративе он будет в качестве особого гостя? – уточнил я.

- А вот хрен. Приглашение именное, а пойдёт он туда, как береговой матрос. Он всегда так делает, чтобы с другими мужиками спокойно погулять, - директор хмуро пошевелил бровями, зевнул и вернулся на рабочее место, вновь закопавшись в бумагах. Я же вышел из кабинета и вернулся к себе. За окном совсем стемнело. Угнездившись в «пристанище начальственной задницы», то бишь кресле, я задумался. Что-то во всём этом было очень наигранное и пафосное. Словно игра. Михаил Андреевич дразнил внимательных своими «потайнушками». Чуть ли не расписывался: «Разгадай меня, если сможешь». Почему же никто в офисе не знает, кроме директора, что среди них такой чокнутый тип, богатый, но весь из себя демократ и «за простой народ»? Два дня, ну пусть полтора, я пытался выспросить у офисных работников, что да как с этим типом. Все, как один, уверяли: обычный береговой матрос, уже несколько лет тут работает. А вот дядя то ли темнит, то ли издевается… На пару с дворником. А что, если все правы? И Михаил действительно старается не светить свою причастность к речному бизнесу? Что тому причиной?

Всё указывало на то, что мне в руки пришёл настоящий «флеш-рояль» . И теперь можно будет нарушить инкогнито одного отдельно взятого прощелыги. Так и представляю себе эти карие глаза мечущими искры возмущения, если не злости. Раз так, играем дальше. Завтра я ему покажу, на какой горе шотландец свой килт проиграл в карты ирландцу! Или как тут, в России, говорят? Каким лаптем рак щи на горе хлебает? Хочу, чтобы негодяя проняло как следует! Нельзя быть таким… таким…

Вспомнился Лерой с его сбитым дыханием. Весь такой целеустремлённый, постоянный, даже в шутках и заигрываниях. Занудный, короче, местами. Мне захотелось прижаться к нему, обрести привычный покой. Потому что этот Андреич странным образом заставляет нервно прикусывать губы при одной только мысли о нём. Интересно, а что у него под одеждой? Мужчина или бурдюк? Я сглотнул, тряхнул головой, изгоняя крамольные мысли. Всё, пора ехать на снятую квартиру, укладываться в постельку и звонить Лерою ещё раз. Чтобы заняться сексом хотя бы по телефону. Весь в предвкушении, я позволил себе, наконец, покинуть тоскливую обитель работы.

========== 5. 27 декабря, суббота. Михаил. Мистер Икс на корпоративе. ==========

Ещё утром, по пути на работу, поймал себя на том, что разглядываю молодых парней, топавших по тротуарам. Давно такого не было, чтобы я обращал внимание на то, какая походка у паренька и что на нём надето. Значит, ещё не всё потеряно. Весь день эта мысль крутилась в голове. Снова, как и годы назад, в душе затеплилась надежда столкнуться однажды с Ним, единственным во всём белом свете…

Последнее из нанятых такси укатило прочь от офисного здания к ресторану, я же продолжал сидеть в кабинете, предаваясь если не мечтам, то светлым сожалениям. Сколько таких искали и ищут своего Неповторимого? Каждый… Но время проходит, жадная надежда сменяется усталым равнодушным цинизмом. Когорта манерных перестарков постоянно пополняется. А разговоры по-прежнему крутятся вокруг «папиков», тугих членов, бескрайних дырок и прочих прелестей. Так что вот уже два года прошло, как я окончательно отвалился от ЛГБТ-тусовки города. А этот парень, Веник, словно будильник растормошил что-то во мне, пошевелил и сразил взглядом жёлтых глаз. Интересно, что он учудит на корпоративе? В том, что обязательно чего-нибудь устроит, сомнений не было.

Пора было отчаливать в ресторан. В кабинет заглянул Аркадий со словами:

- Все уже уехали. Вы ещё долго, Михаил Андреевич?

- Уже иду, - я встал с кресла, прошёлся по комнате, снял с вешалки обычный пуховик, а затем глянул на охранника и спросил:

- Ты нашёл, кто будет сегодня за тебя дежурить, дядь Аркадий?

- Да не хочу я на эти посиделки, - буркнул друг моего отца.

- Э, нет, - протянул я. – Не для того ты коптился среди моджахедов, чтобы сейчас в конуре сидеть.

Аркадий пристально посмотрел мне в глаза. Я не отвёл взгляда, и он медленно кивнул:

- Хорошо, Стёпа отстреляет вахту.

- Вот и ладно, - я уверенно вытолкал его из дверей кабинета и вышел сам:

- Ты вот что, дядь Аркадий. Проверь ещё раз все кабинеты, да и сдавай вахту. Вместе поедем.

Он одёрнул на себе чёрную куртку охраны и коротко ответил:

- Так точно!

Его и след простыл, пока я закрывал свой кабинет. Поднявшись по короткой лестнице в холл, я поздоровался с седоволосым мужиком, занявшим место начальника охраны моего офиса на ближайшие сутки. Ровесник Аркадия с каменным лицом кивнул на приветствие и углубился в журнал прихода-ухода, где все мы расписывались утром и вечером. Наверное, сверял количество прошмыгнувших. Минут через десять мы с Аркадием вышли из здания речвокзала, уселись в мой автомобиль и двинули вслед за народом в ресторан.

«Империал» встретил нас уютом ёлок, мишуры и приглушённого света. Сдав верхнюю одежду в гардероб, мы прошли ресепшен, поднялись по широкой мраморной лестнице и оказались в просторном зале. Пол из светлой гранитной плитки к нашему корпоративу застелили ковровыми дорожками забавного новогоднего рисунка: мультяшные олени, ёлки и санта-клаусы наперегонки сновали под ногами, норовя отвлечь внимание от столов. Сам зал делил напополам невысокий подиум. Справа за столами чинно сидели мои работники, украдкой пытаясь что-то жевать и шептаться. Завидев нас с Аркадием, Витальич довольно сказал:

- Вот теперь можно и повеселиться.

Сидевший рядом с ним Веник недоумённо смерил меня раздражённым взглядом и что-то прошептал директору. Тот отмахнулся и демонстративно набулькал себе в специальный стакан виски, кинул туда же несколько кубиков льда, встал и с широкой улыбкой сказал:

- Опоздавшим штрафную! Чтоб в другой раз не опаздывали!

Меня тут же завлекли к какому-то столу, и я оказался между Потапом Петровичем и дамочкой из менеджерского отдела. Нинель… Ниночка Ефимова, если память не изменяет. На то я и хозяин, чтобы знать по именам всех своих работников. Я жизнерадостно улыбнулся ей и принял в руку рюмку с водкой. Первый тост пролетел невидимой пулей. Внутри затеплело, и я смог уже внимательно осмотреться. На наших столах всё соответствовало заказу: пусть народ попробует, что такое на самом деле японские суши, миниатюрные кальмары в кисло-сладком соусе и прочие радости моря. В нашем городке такое меню дороговато, но раз в год-то можно? Не обойдётся и без мяса и салатов, но до них пока дело не дошло.

Я наболтал каких-то плоских шуток дамам за нашим столом, а потом посмотрел на левую половину зала. Там свой корпоратив гуляла ещё какая-то фирма. Судя по парочке знакомых лиц, вместе с нами отдыхало рекламное агентство «Платиновый век». Надо было поздороваться, и я серой мышкой выскользнул из-за стола. Несколько шагов, и вот уже мою руку сдавила грабля Александра Владимировича Пятницкого, руководителя производственного цеха агентства. Пока мы обменивались новостями, к нам присоединился собственной персоной Глеб Старинский, генеральный директор рекламной студии. Договорившись о планах совместной работы после новогодних праздников, я уже хотел вернуться к своим, когда заметил среди менеджеров «Мира» совершенно новое лицо. Парнишка показался очень интересным. Лет девятнадцать-двадцать на вид, чёрные волосы с тонкой седой прядкой посреди чёлки (интересно, откуда у такого молодого седина?), треугольное широкое лицо, блестящие карие глаза, густые брови, почти сросшиеся на переносице, слегка припухшие бледные губы… И кожа, белая, почти прозрачная, к которой так и захотелось прикоснуться, проверить, насколько она чувствительна. Эта проклятая футболка на парнишке вморозила меня в пол. Чёрная с готическим принтом балахонистая хламида была парню велика, открывая ключицы и почти сползая с плеча. Я сглотнул и увёл взгляд ниже. Чёрные же джинсы оказались на пару размеров больше, чем парню надо. Но даже эти скрадывающие складки не скрыли, что ноги у парнишки тонкие и стройные… Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт! Я почувствовал, как кровь теплеющими потоками побежала по телу. Кажется, пора отвлечься. А вот и мой персональный переключатель.

Я перехватил хмурый взгляд Веника, ковырявшего что-то в тарелке мельхиоровой вилкой. Он как-то странно таращился на ту половину зала, где сейчас пребывал я, и явно думал. А таким думать вредно – может довести до катастрофы. Вернувшись на нашу половину, стараюсь помозолить глаза директорскому племяннику. И таки он не утерпел. В какой-то момент Веник громко сказал, обращаясь к одной из наших девушек – менеджеров, Катерине, которую мы меж собой звали «Ледоколом» за способность пробивать самые «холодные» точки:

- Однако, странные тут в России люди попадаются. Никак в голове не укладывается! Взять вот вашего Михаила Андреевича… У него же своё дело? Зачем он снег чистит?

- Для начала, - душка Катерина, истинная блондинка и специалист с бульдожьей хваткой, ласково улыбнулась наивному Венику, - не «вашего», а «нашего», Вениамин Андреевич, вы ведь теперь часть нашей команды.

Шум за столами потихоньку сошёл на нет – разговор пошёл громкий и явно для многих интересный. Похоже, проблема «нувориша с лопатой» успела пожевать мозги едва ли не каждого в родных пенатах. Я с интересом уставился на Веника, ожидая его ответа. И он не замедлил последовать:

- Ну, не знаю. Это какая-то показуха. Типа, вот я какой «демократ», весь с народом. А если правда про налоговую уловку, то вообще получается криминал. И я спрашиваю: как можно держать в фирме уголовника?

Вот это пассаж… У меня чуть челюсть не отвалилась. Надо же до такого додуматься. А ведь я был о парне худшего мнения. Он, оказывается, из категории «борцов». Такие как он поймали в своё время Аль Капоне и Ходорковского. Катерина даже порозовела от удовольствия – ей, очевидно, понравился напор подвыпившего парня. Я не выдержал и «потянул одеяло на себя», то есть влез в диалог:

- А разве отношение к работникам по принципу «не так летишь, не так свистишь» вы считаете правильным и нужным?

- Что? – судя по глазам Веника, он не понял моего вопроса. Пришлось немного расшифровать:

- Когда работнику дают подряд несколько прямо противоположных по смыслу задания, это по-вашему, достойно руководителя? Или когда установка идёт на то, что, как бы работник ни старался, но всегда есть за что наказать… Это, с вашей точки зрения, нормально?

- Не морочьте мне голову! – Веник почти вспылил. Теперь он явно сообразил, к чему я клоню. И его взгляд превратился в волчий. Не хватало только рычания и вздыбленного загривка. – Это всё двойные стандарты, признаю. Но они разного порядка, знаете ли. Отношения «начальник-подчинённый» всё-таки достаточно просты и понятны. А в вашем случае – это элементарное позёрство и ношение маски, причём замешанное если не на криминале, то на презрении к людям. Вы же в глаза тычете окружающим свою двуличность, хвастаетесь ею.

- Не больше, чем кто-либо другой, - я улыбнулся как можно нежнее. – Вы же не станете отрицать, что тоже носите маску.

Виталич и Потап одновременно взяли нас в оборот, озабоченные сохранением праздничной атмосферы. Пока Петрович вправлял мозги мне, директор весьма напористо что-то набухтел в уши племяннику. И мы мирно расползлись по своим интересам. Моё внимание снова привлёк юный рекламщик. Давненько такого смятения не испытывал. Причём, стоя возле одной из колонн, взялся зачем-то сравнивать Веника и этого мальчишку. До чего же разные! Наглый напористый британец и смущающийся скромник из российской глубинки. Пусть он и пытается показать, какой он неформальный и самостоятельный, но то и дело шуточки девиц вгоняли парнишку в краску. В итоге он забился куда-то в тень. Я уже хотел подойти к нему и затеять разговор ни о чём, как насмешливый голос за спиной вырвал меня из этой странной плавящей лихорадки:

- Это ещё одна ваша маска? Значит, вы по мальчикам?

- А кому какое дело? – озлился я, разворачиваясь. Взгляд искрящихся глаз Веника задумчиво скользнул по моему лицу. Вот же тип навязчивый! Весёлая злость волной ярких искр скользнула по телу, я встрепенулся и уже собрался отвесить парню полноценную словесную плюху, когда ди-джей праздника громко объявил:

- Специально для Вениамина Андреевича Гехта прозвучит следующая композиция! Все приглашают всех!

Я усмехнулся, вспомнив своё же распоряжение. Нельзя было не порадоваться собственному остроумию. И не обидно, и с намёком. Мягкий голос Майкла Бабла затянул речитатив под пушистые звуки знаменитого кавера старой песни. Feeling Good… Действительно новый день, новая жизнь для тебя, парень из чопорной Британии. Люди вокруг нас со смехом потянулась танцевать, я же уставился в глаза Веника и медленно растянул губы в улыбке. Директорский племянник сначала опешил, но быстро сообразил, что к чему, и неожиданно тепло улыбнулся в ответ. Мне это не очень понравилось. Захотелось смять эту улыбку, подавить, съесть её… Чтобы он застонал… Поняв, что мысли потекли в непредусмотренную сторону, я поспешно отвёл взгляд. Меньше всего хотелось, чтобы на самом деле потекли слухи о моей ориентации. Всё-таки не та страна, чтобы так бравировать. Намёки – это одно, факты – другое. Я постарался как можно незаметнее выдохнуть и отправился к бару. Там заказал стопочку ликёра «Кюрасао» для души, покрутил её в руках и залпом осушил, зажмурившись от удовольствия. Дорогая зараза, но такая… Я даже зажмурился, слушая, как по нутру побежала струйка отменной вкусности. Кто-то рядом кашлянул. Я поставил стопку на барную стойку, выдохнул и оглянулся. В паре шагов стояла моя «готичная» мечта на этот вечер. Парнишка поймал мой взгляд, жутко смутился и поспешил исчезнуть. Но в его чёрных глазах я успел заметить шальной огонёк, затянутый пеленой страха и стыда. Боже, так он ещё только открывает для себя собственный внутренний зоопарк! Хочу его! Молодые и неопытные сносят мозг на «раз-два»…

Чтобы вечер стал совсем уж томным, я тайком переговорил с Глебом, пока народ вокруг предавался разгулу и веселью. Уговорить старого приятеля порадовать народ продолжением корпоратива в сауне не стало сложным делом. Он хорошо так принял на грудь и уже сам задумался о том, что прерывать праздник будет подло и не по-людски. Пока он удалился радовать своих подчинённых, я отошёл к тёмному окну, занырнул за плотную штору и слегка растерянно уставился в ночную мглу за стеклом. Там, конечно, светили огни, город пока даже не готовился спать. Но во мне бурлило смятение. То ни гроша, да вдруг алтын… Что же делать? Одного хочется придушить и затискать, да странный давно позабытый страх вкупе с неуверенностью мешают. Второго просто хочется схватить, утащить и надругаться так, чтобы выл от удовольствия. Но тоже что-то мешает. То ли малый возраст претендента на утаскивание, то ли что-то ещё, пока непонятное. Похоже, сауна станет лишь продолжением банкета, а никак не его завершением. И они оба будут там… Внизу живота заклубилась тягучая жаркая тяжесть. В руках и коленях рассыпались облака колючей дрожи, словно мне снова семнадцать, а гормоны на пике вытаптывания мозга. Жизнь-то кипит, мать вашу! Я тихонько рассмеялся. А жизнь-то налаживается! Я выскользнул из-за шторы и отправился догуливать банкет в компании наших расшалившихся женщин.

Комментарий к 5. 27 декабря, суббота. Михаил. Мистер Икс на корпоративе.

Я на распутье, народ… Мне, как автору, будет интересно развить историю по-разному. Но сейчас стоит выбор: с кем быть Мишке? Веник и “гот” одинаково интересны. У вас пожелания есть?

========== 6. 27 декабря, суббота. Вениамин. В сауне не моются, в сауне расслаБЛЯются. ==========

Никогда не думал, что некоторые байки про русских являются правдой, а некоторые выдумкой. Понятно, медведей на улицах я не увидел, как и мужиков в ушанках и с балалайками в волосатых руках. И валенки никто не носил на босу ногу… Но мать вашу! Это же надо ТАК бухать! Нет, скажу по-другому… Где в этом угаре хоть капля ясной трезвости? Корпоратив переместился сначала на улицу, где все друг с другом обнимались, что-то выясняли, лаялись, признавались в любви и чуть не дрались. Оказалось, что соседний коллектив, так же отмечавший наступающий Новый Год, едет с нами - у наших контор и сауна оказалась заказана одна и та же.

Поскольку я не очень сильно напился, то и чувствовал себя вполне прилично. Когда дядя чуть ли не силком утрамбовал меня в свой джип, на заднее сиденье, в компанию к Андреичу и давешнему «готику», первым порывом было выскользнуть в окошко. Но дворник нагло облапал меня за плечи и стал горланить песню про ямщика и криогенную заморозку в степи. Мальчишка-гот шалыми глазами смотрел на нас и заметно нервничал. Ладно, хватит хандрить и думать. Веселимся же, так?

Я придавил горланящего Андреича к спинке сиденья, на мгновение поразившись каменной твёрдости его торса под костюмом и рубашкой, протянул руку парнишке и представился:

- Вениамин.

- Вася, - довольно робко назвался гот и слабенько пожал мою ладонь. Ну, точно, не в своей тарелке парень. Я поморщился от особо затейливой рулады Андреича, влившейся прямо в ухо, и рявкнул, поворачивая голову к нему:

- Хорош орать!

Взгляд внимательных абсолютно трезвых глаз дворника словно нанизал на себя мою злость, заставив трепыхаться в агонии. На краткий миг даже стало страшновато. Но тут Михаил прикрыл глаза и самозабвенно продолжил горланить песню. А на улице, наконец, закончили распределение по машинам. Хлопнула дверца джипа и на пассажирском сиденье спереди возник мой дядя. Он с усмешкой обозрел задние просторы автомобиля и сказал трезвому водителю:

- Жорик, нам в «Бали». Поехали.

Джип тронулся резко, отчего я снова навалился на Андреича, сдавленно зашипел и поспешил вернуться на своё место. Дворник с абсолютно счастливым лицом притих. Как мало надо человеку для покоя и умиротворения. Минут через десять мы остановились у какого-то тёмного здания, причём одними из первых, судя по пустой ещё стоянке. Но уже через минуту стали подваливать остальные любители праздников. Вскоре и здесь стало шумно, как в толпе болельщиков на футбольном матче. В итоге всей толпой мы ввалились в помещение, где нас встречали несколько смешливых девушек, то и дело срывавшихся в заливистое фырканье. Когда вся орава морд так в тридцать-сорок, наконец, избавилась от дублёнок, шуб и курток, милые девушки стали раздавать халаты и прочие банные принадлежности, а Михаил вдруг заорал:

- Бабы отдельно, мужики отдельно! Мухи! За мной!

И неспешно двинулся в сторону одной из больших дверей, на которой красовалось изображение галстука-бабочки. Одна из девушек со смехом перехватила его и что-то прошептала на ухо. Андреич большими глазами посмотрел на неё, та кивнула, и он рассмеялся. В итоге мужчины оказались вовсе не за той дверью, за которой я заподозрил туалет. Первое помещение оказалось гардеробной. Стояли кабинки тёмного дерева, на полу искрился дорогой паркет. Также здесь оказалось три диванчика и столики, на которых валялись журналы. Кто-то быстро, кто-то медленно, но мы разделись. Я как раз не очень-то спешил оказаться среди голых, в основной массе безобразно сложенных мужиков. Что поделаешь, жизнь натурала сложна – ему некогда следить за собой, надо кормить семью и спешить к тупой смерти от тоски. На моё удивление, правда превзошла ожидания. Многие парни оказались вполне нормально сложены. Но больше всего меня интересовал Михаил, да и гот, не буду врать. И когда я таки их увидел с полотенцами на бёдрах, ощутил себя сторожем в мужском монастыре… Или курицей в петушатнике… Андреич обладал идеальным телом. Не перекачанный, но с рельефной мускулатурой, стройный, ни капли жира… И ни одной волосинки, мать его! Мечта, а не мужик. В жёлтом свете настенных ламп предбанника его кожа словно искрилась, вызывая стойкое желание положить пальцы на этот бархат и скользить, ощущая и впитывая податливо-твёрдую сладость прикосновения. А гот… При взгляде на него у меня внутри что-то чуть не задымилось. Твинк… Господи боже ты мой! Твинк во всей красе! Угловатый, подростковое тело, звенящая от движений головы причёска, утончённая белизна кожи. Таких и видел-то до сих пор только в высокобюджетной гей-порнухе. Я сглотнул и резко отвёл взгляд на дверь в следующую секцию сауны, за которой успели скрыться все остальные. Оттуда уже донеслись радостные вопли и гомон. Похоже, нашлась выпивка.

Андреич бесшабашно обнял Ваську за плечи и потащил дальше. Я закончил переодеваться, если можно так назвать процесс снятие всего и заматывания в безразмерное полотенце, и тоже последовал вперёд. Здесь уже было жарко. Большая комната с распахнутыми двустворчатыми дверями, за которыми был виден солидного размера бассейн с голубоватой водой, - комната звенела от шума. Посреди неё возвышался массивный стол, заставленный закусками, бутылками и рюмками. Народ успел рассредоточиться по диванам вдоль стен. А возле прохода к бассейну запотевшими стёклами маячили ещё две двери, за которыми, очевидно, скрывались парилки.

Андреич усадил чернявого креативщика между двумя дородными дядьками, а сам подошёл к моему дяде, и они о чём-то пошептались. Через минуту голос Михаила вклинился в общим гам:

- Чего притихли-то? Гуляем!

И понеслось… Тосты, жаркие разговоры, смешные лица, пьяные глаза. Я старался не пить. Иногда, правда, под бдительным взором Михаила приходилось вливать в себя порцию водки, чтобы не выделяться особенно сильно. И что он за человек? Чего я так озабочен его мнением? Да далось мне это самое мнение какого-то дворника! Я почувствовал острое раздражение, наблюдая за Михаилом. За тем, как он то и дело норовит прижаться или облапать гота. За тем, как он беспечно смеётся. За тем, как он порой бросает странные трезвые взгляды вокруг, хотя регулярно опрокидывает в себя стопки отвратного пойла. Невозможный человек. Ну вот чего ему дался этот задохлик бледный? А Васька ещё и раскраснелся, смущается, что-то говорит Андреичу, словно и сам готов повиснуть на несносном дворнике. Всё-таки моя догадка о его предпочтениях оказалась верна. Миша ходок по парням. Довольно неожиданно, но в чём-то и логично. Да что он опять к нему полез-то?!

Я не удержался от реплики:

- Ты ему ещё под полотенце залезь.

В царящем гомоне не так-то просто уловить отдельные слова, но Андреич меня услышал. Он отцепился от Васьки, неспешно перебрался поближе ко мне и спросил, с наглой ленцой растягивая слова:

- Какой ты ревнивый.

Меня словно обухом по голове одарили. Глубоко вздохнув, я сказал:

- Было бы кого и к чему ревновать.

- Он не «что», а «кто», и зовут его Василий.

- Знаю, - я скривился. – Василий – Шмасилий… Василиса, блядь, прекрасная. Бледная и безотказная.

- Да вы пьяны, батенька, - Миша хохотнул, приблизил ко мне лицо так, что дыхание начало обжигать щеку. – Вот интересно, а ты к кому в полотенце залезть хочешь, мажор мой сладкий? К нему? Или ко мне?

Его слова жгучими каплями упали на мою злую голову. Я стремительно вскочил с дивана и прошипел:

- Что ты себе позволяешь, быдло?!

- Опа-на, - улыбка на лице Миши расцвела особенно ядовито, - какие страсти.

Он встал рядом со мной, почти нежно обхватил левой рукой за талию и прошептал в ухо:

- Хочу услышать твои стоны, мажор. Ты такой страстный.

Это окончательно выбесило меня. Оттолкнув дворника от себя, я сказал, чувствуя холодную пустоту внутри:

- Я всегда сверху.

Брови Миши взмыли вверх, выражая сомнение. А рядом с нами возник Вася. Его большие удивлённые глаза уставились сначала на меня, потом на Андреича, и он спросил:

- Вы чего? Не надо ссориться! Праздник же!

- Устами младенца глаголит истина, - с улыбкой почти пропел Миша, завёл ладонь левой руки за шею парнишки, утопив пальцы в густых чёрных волосах. – И сегодня мой праздник – ты, Васенька.

Он подмигнул мне и впился губами в рот молодого креативщика, отчего тот даже обмяк на долю секунды, пребывая в шоке. А я… Эта сцена заставила сжаться всё нутро. Холодная ярость, стремление оторвать их друг от друга и бить… Бить долго, с оттягом, это бледное тело, посмевшее… Что посмевшее? Я сглотнул от догнавшей догадки. Я хочу разбить в кровь это милое лицо? Покалечить несчастного пацана по имени Васька? Только за то, что один наглый самоуверенный тип дерзнул поцеловать его? Твою же Швейцарию в самые Кордильеры!

Вася оттолкнул от себя бесконечно обнаглевшего Андреича, безумным взглядом осмотрелся, без замаха впечатал кулак в живот дворнику и поспешно отошёл. А вокруг нас по-прежнему галдели, пили, расслаблялись коллеги, словно и не заметив минутной непристойности. Возможно, действительно не заметили. Я злобно сказал:

- Староват ты для таких зайчиков.

- А для тебя? – беспечно улыбнулся отпыхтевшийся после удара Миша, пристально глядя мне в глаза.

- Да пошёл ты! –моё лицо пылало, а внутри клокотала такая гремучая смесь странных эмоций, что я почти не чувствовал своего тела. Развернувшись, я прикрыл глаза, выдохнул и быстро вышел из предбанника в холл. Копаясь в вещах и успокаивая себя, краем глаза увидел, как бесшумной тенью следом за мной проскользнул Андреич. Он прикрыл дверь и застыл безмолвной статуей, опершись о косяк. Холодный взгляд буквально резал воспалённую кожу. Но я, сохраняя остатки равновесия, невозмутимо скинул полотенце, размеренно натянул сначала трусы, потом рубашку и брюки. Носки нашлись не сразу. И вот я уже стоял перед выходом на ресепшен. Последнее движение рукой по волосам, чтобы хоть как-то привести их в порядок. И жёсткие пальцы ненавистного типа ухватили за подбородок, разворачивая мою голову. Пристальный взгляд Андреича чуть не заставил меня заорать. Михаил поджал губы, выдавая волнение, скривился и спросил:

- Куда ты в таком состоянии?

- Не тебе меня останавливать, ничтожество, - твёрдо ответил я, жёстко убирая его руку от своего лица.

- Смотри, не попади в неприятности, - он что, меня не слышит? Я сцепил зубы в тщетной попытке не распаляться, а Миша продолжил: - Вызвать тебе такси?

- Отъебись, я всё сказал.

Два шага, хлопок двери, и вот я уже на ресепшене, где одна из девушек тут же принесла мне моё пальто. Механически вбив руки в рукава, я, не застёгиваясь, выскочил на улицу, словно нырнул в ледяную воду. Мороз мгновенно остудил разгорячённую голову, охладив щёки и забравшись под воротник. Вызвать такси? Эта мысль мне понравилась, пусть её и высказал этот уголовник. Я достал из внутреннего кармана пиджака смартфон и застыл в задумчивости, вспоминая номер телефона хотя бы одной таксомоторной компании в этом плюгавом городишке. Мобильник вдруг дёрнулся в пальцах и выдал трель. Лерой – просочилось понимание сквозь воспалённую злость, ещё не улёгшуюся окончательно. Движением пальца принял вызов и сказал, приложив телефон к уху:

- Привет, родной!

- Сладкий мой! – раздалось в ответ запыхавшееся приветствие. – Как ты там, в холодной России?

- Не хуже, чем ты в мокрой Англии, милый, - чем-то меня покоробили его слова, так что ответил в том же духе. На том конце разговора хохотнули и запыхтели со странным тонким эхом. – Что делаешь?

- Зависаю на тренажёре, - пропыхтел Лерой с натугой. И тут рядом с ним раздался недовольный тонкий голос, смутно знакомый и совершенно неожиданный:

- Это я-то тренажёр?

- Fuck! – выругался Лерой. Он явно не знал, что ещё сказать. Я же с пугающе холодной ясностью прикрыл глаза. И спросил:

- Это Стейси там?

- Э-э-э-э… Да, - в голосе Лероя проклюнулись нотки страха и неуверенности.

- Стоило мне уехать, как ты быстренько подсуетился и нашёл замену, - тихо проговорил я, устало опускаясь на заснеженный бордюр автостоянки. – Сколько дней прошло? Два, три? Прежде, чем ты стал трахать эту блондинистую сучку?

- Он не сучка! – взволнованно выдал Лерой. – Я… Мы… Да пошёл ты! Надменный сукин сын! Только и умеешь, как трахать! Хоть раз мы с тобой съездили куда-нибудь?!

- Вот, значит, как, - глухо обронил я, чувствуя себя пустым и нелепым. – Тогда нам не о чем говорить. Прощай.

Я отключил звонок. Телефон тут же снова задрожал, показывая новый вызов от Лероя. Тварь… Пустышка. Причём, похоже, это сказано про меня. Вздохнув, я поднялся с бордюра и медленно побрёл прочь по улице. К чёрту такси. Не бывает такой службы, чтобы могла увезти от проблем. Редко сыпавшие до этого с неба снежинки зачастили, постепенно набирая силу плотного снегопада. Пошли они все. Не хочу, ничего не хочу. Оставьте меня в покое! Я отключил телефон, прервав поток звонков из Британии. Чёртов снег, чёртова страна, чёртов город, чёртов Миша…

Я почти побежал. Наверное, надеялся, что ветер, обжигающий лицо, сможет стереть из памяти поцелуй в сауне. Эти двое… Нет, не так. Этот дворник совсем охренел. Ничего, я тебя ещё проучу. Проучу так, что ты будешь от парней, как чёрт от ладана шарахаться. Мой взгляд зацепился за вывеску алкогольного магазина. До закрытия было ещё с полчаса. Ноги уверенно направили тело к ярко светящейся двери. Надо довести этот проклятый «праздник» до логичного завершения. И забыть, хоть на миг, взгляд насмешливых глаз.

Комментарий к 6. 27 декабря, суббота. Вениамин. В сауне не моются, в сауне расслаБЛЯются.

Решение принято: кто с кем и как))) Читайте дальше. Спасибо всем за терпение! Каюсь за такие перерывы.

========== 7. 27 декабря, суббота. Михаил. Наш ответ Чемберлену. ==========

Давно так не терял крышу. Но эти взгляды сразу от двоих… Оба такие пристальные, жадные, собственнические. Ладно, могу понять Веника. Тот считает, что имеет на меня права собственности в плане постебать и унизить, как простого трудягу. А вот от гота не ожидал. Мальчик далеко пойдёт. Тем более, он действительно очень интересная личность с мозгами и характером. Мне хватило нескольких минут разговора с ним в сауне, чтобы понять это. Вася, Вася, Василёк… После нашего поцелуя на губах остался привкус чего-то неуловимо сладкого. Божественный мальчик, просто восхитительный.

Проводив пьяного Веника, озлобленного и не способного что-то понимать, я долго не думал. Вернувшись в толпу празднующих коллег, я быстро вычислил креативщика, попытавшегося спрятаться за объёмной тушкой одного из своих коллег. Увидев меня, Васька дёрганно подвинулся, и я плюхнулся рядом, сразу же обняв парнишку за плечи. Плевать, кто что подумает. За эти годы надоело изображать неприступного мачо, пора расслабиться. Неуверенная ручка парнишки легка мне на бедро, но тут же сползла на обивку дивана. Я аккуратно прислонился к Васе всем телом и прошептал на ухо:

- Как думаешь, мы здесь нужны? Может, поедем куда-нибудь ещё? Где не будет такой толпы.

Паренёк слегка сжался, но тут же уставился мне в глаза лихорадочным взглядом чёрных омутов и кивнул, проведя юрким языком по сухим губам. Тут же захотелось наплевать на мораль и условности, завалить его прямо тут, расплавить ласками и услышать срывающие разум стоны. Я был уверен, что парень окажется горяч во всех отношениях. Даже стало интересно, а как будет под ним? Захотелось увидеть над собой его потное стонущее лицо, прикушенные сладкие губы, шепчущие что-то невнятное, ощутить в себе его силу, слиться в экстазе… Он словно прочитал мои мысли, почти сложился пополам, улёгшись на собственные колени. Хитрость легко читалась – хотел скрыть возбуждение. Улыбка сама наползла на мои губы. Мальчик готов ко всему, сегодня он откроет для себя много нового. Не удивлюсь, если он ещё девственник.

Ласково, почти нежно, подхватив его под локоть, я встал и потащил его за собой в предбанник, одеваться. Ковать железо следовало, пока горячо. Едва прикрыв за собой дверь, я почти ударил его телом о стену, прижал и впился в пылающие губы. Васька со всхлипом застонал, неумело отвечая. Мой язык проник в его рот, исследуя тёплый бархат дёсен, гладкость зубов, нетерпение языка. Сквозь полотенце чувствовалось каменное возбуждение парня. Не был бы с таким же, обзавидовался! Его пальцы до боли сжались на моём орудии, вызвав судорожный вдох. Что же ты творишь, парень?

Но надо было пока прекратить, что мы и сделали с большим сожалением. Одевались судорожно, быстро, будто опаздывали. Наверное, он тоже чувствовал себя стремительно отстающим от жизни. Уже надевая пальто на ресепшене, я вызвал такси. На улице мы с Васенькой снова принялись жадно целоваться, шарясь руками под одеждой. И плевать на мороз и прочие зимние радости в виде снегопада и ветра. Тем неожиданнее рядом с нами раздались слова, сказанные предельно пьяным голосом:

- Это вы так проголодались, что ли, что решили съесть друг друга?

Я оторвался от васькиных губ и недоумённо осмотрелся. Прямо в сугробе рядом с дорогой безмятежно сидел Веник, глядя на нас соловыми глазами. Заметив, что на него обратили внимание, он отсалютовал мне бутылкой виски и присосался к ней с видом бедуина, одолённого жаждой. Вася удивлённо и почти восхищённо протянул:

- Ух ты ж бля-а-а…

- Вот именно, - согласился, потому что желание чего-то этакого схлынуло само собой. Это чудовище в снегу надо было подхватывать и тащить в тепло. Как раз в эту минуту и такси подкатило. Под лёгкий мат водителя мы втроём загрузились в машину и поехали. На каком-то повороте Веник завалился мне на колени, блаженно и тупо всматриваясь в только ему видимые картинки. Но я ощущал себя добрым феем и даже промолчал, не говоря уж о чём-то более действенном. Что с этого малохольного взять?

Возле моего дома мы с Василем выволокли пьяного Веника на тротуар, благополучно оставили там полежать, и я расплатился с ржущим рулевым. После чего две выпившие тени тоскливо посмотрели друг на друга, а затем разом перевели взгляды на лежащего мужчину. Я хохотнул и сказал:

- Знаешь, а ведь он нам не помешает.

- А? – не понял Вася.

- Пьян в дупель, - объяснил я. – Кинем дрыхнуть, а сами…

Притянуть к себе парнишку было делом секунды. И вся растерянность креативщика куда-то усвистала со скоростью распалённого дыхания. Этот поцелуй над пьяным телом, под снегопадом, на морозе, окончательно дал нам понять, что ночь ещё далека от завершения. С хихиканьем мы подхватили уже спящего Вениамина за руки-ноги и потащили в подъезд. Холл, лифт, знакомая мощная дверь, прихожая… Как мы раздевали гордого пасынка Британии! Упахались, ворочая тушку, словно разгрузили вагон цемента. Но таки справились с непосильным трудом. В одних трусах повалили невменяемого гостя на кожаный диван в зале. Заодно пристроил рядом найденный в ванной тазик – на всякий случай. Усталые и довольные мы с Васей отправились на кухню, и уже там сообразили, что сами-то и не разделись. Тут же я гостеприимно стянул с гота его лёгкую куртку и отправился в прихожую, где развесил нашу верхнюю одежду в шкафу-купе. А оттуда приволок на кухню тапочки, поскольку заметил, что парнишка зябко поджимал пальцы на ногах. Носки на готе были модные, в сеточку, почти как женские колготки. Красивые аккуратные пальчики так и ждали, что их освободят от ткани и попробуют на вкус… Я встряхнулся и спросил, словно невзначай проехавшись ладонью по шевелюре Васьки:

- Чай или кофе?

- Кофе, - неожиданно хрипло ответил парнишка. – Но потом.

Я в лёгком офигевании уставился на него. Чернявый встал со стула, на котором успел свить гнёздышко, подошёл ко мне и дрожащими пальцами коснулся скулы, отчего словно током прошибло и колени ослабели. «Как же ты на меня действуешь,» - пронеслось в голове. Я выдохнул и подался к нему, ловя губами свистящее от нервозности дыхание. Где-то на задворках тающего осознания реальности ощутил даже гордость за свою предусмотрительность, пусть я и не имел отношений уже очень давно: рука сама нащупала выдвижной ящик, а в нём смазку и пачку презервативов. Когда-то именно на этой кухне… Я выдохнул парню в губы, оттолкнулся от стола и обхватил руками за талию. Васька тут же воспользовался ситуацией и по-детски повис на мне, обхватив руками за шею, а ногами за тело. До чего же он лёгкий! Мои ладони сами подхватили плотный зад парня. А по телу побежали волнующие дорожки мурашек, горячих и ледяных одновременно. Разве такое возможно, успел подумать я, а затем выбросил из головы последние клочки разума. Это было умопомрачительно, упоительно и ужасно сладко. Именно этого не хватало все проклятые месяцы и годы одиночества. Дурной целибат… Вот же дурак! Так наказать себя за измену другого… Благословенный целибат. Не будь его, мы с Васькой сейчас не плавились бы в объятиях. У меня был бы другой.

В зале у меня мягкий, чертовски мягкий и уютный ковёр. На нём-то мы с Васькой и очутились, лихорадочно раздевая друг друга. Резинки и гель благополучно утонули в густом ворсе, поглядывая на нас упаковками. Потерпите, родные, скоро и вас лишим девственности. Васька дрожал и тихо стонал под моими руками и губами. Я удил из его тела капли чувственного удовольствия, заходясь в экстазе от его плачущего дыхания. Мальчишка оказался бесконечно чуткий. И действительно до этого дня никогда не спал с мужчинами, да и с женщинами тоже. Он прошептал мне это срывающимся голосом, когда я стянул с него футболку, обнажая бледное манящее тело. Он стонал и извивался под моими губами, прильнувшими к шее, соскам, скулам, снова соскам, губам, ключице… Я ловил его дрожь, впивался в томящий страх, плавил зарождающуюся истинную страсть. Он дышал моим именем, когда его безразмерные джинсы сползали со вздыбленного тела вместе с плавками. Он плакал, резонируя с каждым движением моих губ на каменном бархатистом стволе, готовом пронзить естество континуума… А когда я добрался до внутренней стороны бёдер, мальчик превратился в стонущую похотливую сучку, вопящую о том, чтобы её взяли. Я и сам уже готов был просто порвать парня, ворваться в его задницу лютым зверем и вдалбливать до помешательства в этот ковёр, ставший бескрайним морем нашего желания. Глаза горели от сладкой ярости самца, готового взять. Тело отзывалось взрывами желания от малейшего дуновения его дыхания.

Когда мои пальцы заплясали танго вокруг его тугого ануса, Вася слегка напрягся, на что я зашептал:

- Всё хорошо, сладкий… Васенька мой… Родной. Я не сделаю тебе больно, только не тебе.

Где-то тут была смазка. Ага, нащупал. Думал, вечность буду вынимать тюбик. Немного прохлады на пальцы. И вот он, первый – пошёл. Василёк прерывисто втянул в себя воздух, но тут же расслабился. Я удивил тебя, хороший мой? Это не страшно с умеющим партнёром. Наоборот, это будоражит, волнует и приносит удовольствие. Всего лишь палец в анусе, а столько открытий. Несколько движений, и он уже привык, начинает постанывать от желания чего-то большего. Второй рукой вожу по его стволу, отчего пятки парнишки выбивают рваную дробь по ковру. Нет, мой сладкий, ещё рано! Унимаю свой напор, и Василёк успокаивается, пусть и ненамного.

Второй пошёл. Его губы опухли от поцелуев, но я только начал. Свой первый раз он запомнит на всю жизнь, этот гот. Запомнит так, что полюбит жизнь раз и навсегда. Трахаю его пальцами, наслаждаясь хрипами и горячим дыханием. Неровно, неумело подмахивает, надо же. Почти готов. Ещё чуть-чуть… Третий пошёл. Васька зашипел, кусая губы. Я ласково поцеловал его и прошептал в красное ухо:

- Потерпи, солнце! Совсем немного потерпи, а потом… Тебе понравится.

Проворачиваю пальцы в плотном кольце, растягивая, чтобы подготовить. Нет никакого желания порвать и причинить боль. Ни к чему парню испытывать мои жалящие интернатские воспоминания… Я тут же выкидываю пакостные мысли из головы. Обоюдное нетерпение готово превратить нас в пепел – настолько всё горячо и яростно, сладко и содрогающе. Мои пальцы рвут упаковку презерватива, раскатывают резинку по члену. Я подхватываю зад парня, подталкиваю ему под поясницу кое-как скомканные джинсы, приставляю головку к тёмной дырочке между широко разведённых ягодиц. Васька смотрит на меня мутным взглядом шальной похоти и тянет:

- Да-а-ава-а-ай…

И я вошёл, медленно и настойчиво. Жадная плоть охватила мой член, а Василь издал настоящий рык удовольствия, несмотря на то, что из его глаз потекли слёзы. Я стал целовать его лицо, нашептывая всякие глупости, а он вдруг хрипло спросил:

- И всё?

Я не сразу понял, о чём он, а потом рассмеялся и начал двигаться, набирая темп. То пронзал до боли в паху, то почти выходил, на что молодой партнёр недовольно скулил. Животный пыл накрыл нас обоих. Только пот, только стоны, только пошлые шлепки двух тел. Только мы вдвоём.

Уже после Васёк расплывшейся тушкой пошевелился подо мной и простонал:

- Боже, так клёво. Это всегда так?

- С хорошим парнем всегда, - я улыбнулся ему в шею и фыркнул, пока ещё не отдышавшись.

- А ты хороший парень? – я не видел, но знал, что на усталом лице паренька дрогнула тонкая улыбка.

- Надеюсь, - скромность мне к лицу, да.

- Что теперь?

- Душ, однако, - я вяло поднялся и застыл в недоумении. Вася, уделанный потом и спермой, так же уставился на предмет, вызвавший у меня ступор. Веник, про которого мы забыли напрочь, оказывается, успел проснуться, натворить дел и снова уснуть. Этот мажор обкончал себя и диван! Выматерившись, я стянул с него до конца уже приспущенные трусы, наскоро обтёр ими тельце и обивку дивана, после чего мы с Васей добрались таки до душа. Поплескавшись всласть, я отбил пару ласковых атак паренька, мотивируя тем, что не стоит ему в первый раз так напрягать мягкое место – боком выйдет. И так с утра всё прочувствует. Креативщик нехотя согласился со мной, но не отстал и мы сумели ещё пару раз кончить вручную. Очень даже неплохо вышло.

Сидя на кухне и попивая мерзкий растворимый кофе (обожаю с подросткового возраста), наконец-то разговорились. Оказалось, это действительно у него в первый раз. Вообще в первый. Я даже слегка испугался. Может, и не стоило так ярко открывать врата в удовольствия. Он же теперь будет ждать и от других такой же жаркой ласки. А вокруг сплошь эгоисты на самом деле. Даже среди геев почему-то принято зачастую на сухую сношаться, без подготовки и смазки. А потом обижаться, когда таких самоуверенных на йух посылают. Я хмуро спросил:

- Скажи, что ты теперь ко мне чувствуешь?

Где-то в глубине сердца затлел огонёк опасений. Девственники имеют обыкновение влюбляться с первого траха. А тут ещё и такое. Слишком долго у меня не было секса, вот и сорвался. Всегда получал безграничное удовольствие, доводя до помешательства в постели своего партнёра. Васька расслаблено улыбнулся и вполголоса сказал:

- Спасибо, Миша.

- За что? – искренне удивился я.

- Я люблю одного человека, и теперь смогу поговорить с ним. Ты как будто смыл с меня страх. Это было невероятно, - в глазах чертёнка затуманились посторонние мысли. А я вдруг почувствовал некоторую обиду, смешанную с облегчением. Вася потянулся всем тонким телом и сказал:

- Мне пора ехать. Родители не поймут, если ночевать не появлюсь, хотя бы под утро.

Собрался он быстро. Уже провожая юного любовника, я услышал глухой стук в зале. Васька ухмыльнулся и проворчал:

- Тело грохнулось с дивана.

Он наклонился к обуви и поморщился. А я довольно хохотнул – парень долго не забудет нашу ночку. Эйфория от выпитого вечером почти рассеялась, но следов сожаления на его лице я не увидел. Молодец, психика здоровая на зависть многим. Мы наконец-то обменялись номерами телефонов, Васёк вызвал себе такси, категорически послав меня после предложения сделать то же самое за мой счёт, а потом я просто закрыл за ним дверь, слушая дробный перестук молодых ног по ступенькам. Сколько энергии! Пешком пошёл вниз, это с одиннадцатого-то этажа.

Вернувшись в зал, я обозрел поле битвы. Голый Веник с блаженной улыбкой дрых на ковре, рядом с тюбиком смазки и использованным презервативом, который я благополучно забыл убрать. Шальная мысль пришла в голову сама собой. Ну, мажор, утро тебе будет самое доброе на свете… И на лицо вползла ехидная улыбка. Я, решив остаться так же в неглиже, преспокойно развалился рядом с Веником на ковре, нагло облапил его горячее тело рукой и ногой. И провалился в сон.

========== 8. 28 декабря, воскресенье. Вениамин. Утро стрелецкой казни а-ля модерн. ==========

Кто-то рядом размеренно долбил в мою голову колокольным эхом, заколачивая гвозди сразу и в затылок, и в макушку, и в виски. Виски… Приоткрыв глаза, я застонал. Это треклятое виски подкосило напрочь вчера. Вокруг было светло, внизу тепло и мягко, сзади уютно и очень даже плотски приятно. Похоже, я вчера кого-то снял по пьяни. Кое-как приподнявшись на руках, повернул голову и тут же уронил себя лицом в ворс с коротким ёмким словом:

- Блядь.

Знакомые ехидные глаза, тёплая рука, сильная нога и кое-что ещё… Fuck! Мишин голос вкрадчиво поинтересовался:

- Ты как? Ничего не болит?

Я снова застонал, уже громче. За что всё это? Чем я провинился перед небесами? Как такое вообще могло случиться? Я сел, осматриваясь. Незнакомая квартира, кожаный диван, офигенный ковёр, покорёженный тюбик смазки, пользованный презик… И мы, два голых мужика в недвусмысленном положении. Неужели мы вчера… Я схватился за голову:

- У-у-у-у йо-о-о-о…

- Было здорово, мажорик, - Андреич перекатился по ковру так, чтобы оказаться передо мной во всей красе и с улыбкой заглянул в глаза. – Ты такой страстный! Это было что-то с чем-то!

- Заткнись, а? – безотчётная злоба винтом скрутилась в подбрюшье. Этого просто не могло быть! Но ситуация не давала повода к сомненьям. Похоже, мы переспали. Вот только чего-то я не ощущаю никакого дискомфорта. С подозрением уставившись в невероятные глаза Мишки, я спросил:

- Ну и как тебе быть снизу?

- Тебе виднее, - Андреич вольготно развалился на спине и потянулся. Это невозможное тело заставило меня задохнуться. Но внутри к похмелью добавилось не только непонимание. Я не мог с ним переспать! Да что же за блядство такое?! Вскочив на ноги, схватился за раскалывающуюся голову. Миша тут же оказался рядом и заботливо подхватил за талию:

- Осторожно, солнце! Ты вчера так напился…

- Отпусти, - тихо процедил я. Тёплые руки тут же испарились, оставив после себя сожаление. Он невозможен. Я же скривился и сказал:

- Даже если всё так, как есть, второго раза не будет. И что-то сомнительно, что и первый-то был.

- В смысле? – Миша с довольной моськой улыбнулся. – Не помню, значит, не было?

Я напрягся и ещё раз осмотрелся. Мои вещи валялись по всей комнате, а вот трусов что-то видно не было. Словно прочитав мои мысли, Андреич просветил:

- Извини, твои трусы в стирке. Ты ими вчера сперму вытирал с себя и дивана.

Я машинально опустил руку к паху и ахнул. Заскорузлые корочки на поросли не могли обмануть: на меня кончали и делали это бурно! Мыться! Немедленно! Миша хохотнул:

- Какой ты всё-таки классный… Давай повторим?

Он собственнически положил мне на талию ладони, отчего я шарахнулся, чуть не свалившись на ковёр. Но Адреич неумолимо придержал и добавил:

- Тебе ведь понравилось, я видел… вчера.

В голове закипело что-то невообразимое. В океане тупой боли проклюнулась слепая злость, потом выплыл страх, следом обида, и до слёз захотелось врезать самому себе. Как я мог так опуститься. С ним, с этим быдлоидом, с придурком на метле! Голос Миши взорвал мозг:

- Вчера ты говорил совсем другое.

Я вскинулся, уставившись в его глаза. Там светились какие-то непонятные эмоции. Лёд и пламя… Как может он вот так смотреть, словно я его собственность? Самодовольный ублюдок! Без раздумий я влепил свой кулак в его живот так, что Андреича снесло. И заорал:

- Сука! Отвали от меня!

Миша с трудом выпрямился, злобно посмотрел исподлобья и процедил:

- Ничего, ещё не вечер, мажор. Ещё не вечер.

- Я ухожу, - пришлось натягивать костюмные брюки как есть – на голое грязное тело. Рубашку кое-как заправил, не заботясь об аккуратности. Сверху пиджак. Уже в прихожей с неудовольствием увидел пятна грязи на пальто и изгвазданные туфли. Совсем прелестно. В проходе показался голый Михаил. Он с насмешливой улыбкой понаблюдал за моими метаниями, а когда я взялся за ручку двери, сказал:

- Иди, иди. Но теперь мы оба знаем, что ты любишь быть снизу. Любишь погрубее. И так стонешь, что можно только от звука кончить. Сладкий мой.

- Скотина, - выдавил я. И выскочил из квартиры, громко хлопнув дверью. Колокола в голове продолжали отбивать заутреню. А я всё никак не мог поверить, что переспал с этим… Этим… Даже слов не нашлось назвать его как-то покрепче. Какое паскудство! Трахнулся по пьяни! И с кем?! Перед глазами встало его изумительное тело. На видение тут же отреагировал предатель в штанах. Ничем практически не сдерживаемый, он знатно оттопырил спереди брюки. Благо, пальто скрыло возбуждение. На меня нахлынула паника. Словно я впервые в жизни переспал с мужиком, а теперь мучаюсь от комплексов. Невероятно! Трясущимися руками достал из кармана пальто телефон, увидел с десяток пропущенных вызовов от Лероя и бездумно набрал его номер. Сиротливый гудок даже не успел дозвучать, когда мне ответили:

- Алло! Сладкий мой! Где ты? С тобой всё в порядке? Прости меня, солнце! Прости, прости, прости!

- Проехали, - вяло ответил я на причитания Лероя. – Ты уже выпроводил Стейси? Можешь говорить?

- Могу говорить, могу, - в голосе Лероя бурлили почти искренние эмоции: беспокойство, вина и что-то ещё. – Я тебе столько раз звонил! Ты почему трубку не брал?

- Занят был, - буркнул я, распаляясь лицом при одной мысли – чем именно. Но сделанного не воротишь, хоть и не помню ни черта.

- Ты решил мне отомстить?! – в голосе Лероя прорезались нотки искренней истерики.

Я даже оторвал трубку от уха и посмотрел на экран, чтобы удостовериться, что звонок именно от него – настолько на него не похоже было так переживать. Приложив телефон обратно, услышал половину крикливой фразы:

- … тебя не ожидал! Да, я допустил ошибку! Но это не даёт тебе право так со мной поступать!

- В смысле? – удивился я. – То есть тебе можно мне изменять, а я должен улыбаться на это и вилять хвостиком? Ты там в своём уме?

- Ах так! – голос Лероя мгновенно стал ровным, как будто и не было никакого скандала. – Оставайся в своей грязной России, дорогой. Между нами всё кончено!

И он сбросил звонок. Я же в ступоре ещё раз посмотрел на сенсорник. Всё это было настолько нелепо и странно, что в душе не мелькнуло ни одной эмоции. Опустошение… Вот такое вот сраное утро. Бережно засунув телефон во внутренний карман пальто, я осмотрелся. На обшарпанной тумбе рекламных объявлений красочным пятном маячил плакат круглосуточного клуба «Синьор». Судя по парочке фраз мелким шрифтом, нечто тематическое. Для тех, кто в курсе. То есть никаких левых, только спокойная публика, если не геи, то вполне вменяемые натуральные парочки. То, что надо, мама, звезде поганого утра! Виски! Именно оно меня спасёт! Лениво одёрнув пальто, я направился к стоянке такси метрах в пятидесяти. Едем в «Синьор», господа! Почувствуй себя пьяным испанцем. Холодный смех разобрал откуда-то из глубины сердца. Как же всё достало… Долбанная зима, долбанная страна, долбанный Миша.

========== 9. 28 декабря, воскресенье. Михаил. Надутая мышь и невозмутимая крупа. ==========

Комментарий к 9. 28 декабря, воскресенье. Михаил. Надутая мышь и невозмутимая крупа.

Кое-что добавил в шапке)))

Когда за Веником захлопнулась дверь, я расслабленно выдохнул. Улыбка сама собой расползлась на лице – такую физиономию и с большой фантазией не придумаешь. Похоже, я таки смог поставить тебя в тупик, мальчик-мажор. Пусть в твоей голове побесятся срамные мысли. Надо было навести дома порядок и принять душ, так что, пройдя на кухню и включив на закипание чайник с водой, я нашарил на холодильнике пульт от музыкального центра и запустил трансляцию интернет-радио. Аппарат сам нашарил станцию и очень удачно выдал самое начало трека. Muse… Bliss… Под неё так хорошо почистился ковёр в зале. Затем я вытащил из шкафа большое махровое полотенце, раскрашенное под радугу, и отправился принимать душ.

Когда уже вытирался, в дверь требовательно позвонили. Раз, другой, третий, а потом пошёл непрерывный трезвон. Это кто же у нас такой наглый? Я завернулся в полотенце и пошёл открывать. В прихожую ввалился Егорушка, детина выше двух метров ростом, завсегдатай спортзалов, циник и ловелас чистых кровей, с которым мы когда-то даже пытались пожить вместе. Долго друг друга не вынесли, но друзьями остались. Рыжий амбал захлопнул за собой входную дверь, прислонился к стене, даже не подумав отряхнуть снег с плеч элитной дублёнки из тонкой кожи, глянул на меня мутноватыми глазами и сказал:

- Я умер.

На меня пахнуло алкогольными парами, что невозможно было не прокомментировать, что я и проделал, скрестив руки на груди:

- Неужели сбылись мечты голливудских режиссёров?

- Ась? – Егор даже пошире распахнул гляделки, нашарив взглядом мою скромную тушку.

- Очнись, зомби! – я помахал ладонью перед его лицом, на что эта гора мышц растерянно протянула:

- Мишка, будь другом, помоги напиться.

- Что такое, солнце? – это уже заставило встревожиться. Раньше давний друг не страдал тягой к алкоголю в таких количествах, тем более, к чему-то крепче вина.

- Нурик опять оскотинился, - на лице Егора появилась гримаса готового зареветь малыша.

- Твоя карманная проблядь снова ушла налево? – во мне колыхнулась злоба. – Сколько можно, Егорушка. Пошли ты его матом за перелески, пусть ищет другие жопы себе на приключение.

Глядя на здоровяка, трудно поверить, что он предпочитает быть снизу, а его последний топ больше мозги трахал, а не то, что для этого создано… Ну, в том числе и для этого, скажем так. Нурисланчик просто издевался над этим большим циничным ребёнком, вытягивая нехилые суммы денег и удирая налево с постоянством лисы, повадившейся в курятник.

Лицо Егора снова разгладилось, в глазах сверкнули холодные льдинки гнева. Он криво усмехнулся и сказал:

- Пошли в зал. Ты оденешься, а я расскажу в это время о своей пустой жизни.

- Куда собираемся? – я и не подумал возражать. Надо, значит надо. Сколько раз он лечил компанией мою раненную очередным хахалем задницу. Пусть это и было в последний раз несколько лет назад.

- А то у нас выбор есть? – гора унылого оптимизма стянула с ног шикарные фирменные туфли и проследовала за мной в квартиру. – В это время работает только «Синьор». Хочу найти себе мальчика и оттрахать, как Тузик хозяйкину ногу – нагло и быстро.

- Мужик! – я показал ему большой палец, оторвавшись от натягивания на свою пятую точку узких джинсов.

- Ну, а чё? – осклабился Егор. – Могу я иногда побыть мужиком?

- Конечно, можешь, - поддакнул я, - но захочешь ли?

Белое «поло» плотно обхватило мой торс. Егор восхищённо цокнул языком и сказал, пялясь на меня любимого:

- Эх, если бы не наши вечные тёрки…

- Тоже по тебе скучал, - ответил я, завершая наряжаться – поверх «поло» элегантно повис тонкий кардиган сиреневого цвета. – Чай пить будешь?

- Я тебя куда тащить собрался?! – возмутился Егор. – На хрен мне твой мочиный отвар! Едем пить коньяк и жрать лимоны!

В итоге мы вышли из квартиры уже через десять минут. Брелок электронного ключа моей машины подмигнул фразой «Engine On» и пока отправился в карман зимнего кашемирового пальто с подкладом. Пеший спуск позволил нам, наконец, добраться до сути происходящего. Нурик действительно опять ушёл налево. Вот чего ему неймётся! Егор классный дядька, состоятельный, ласковый… ублюдок, однако. Такого циника я больше никогда не встречал. Мы с Горькой одногодки, жизнь его побила не меньше, чем меня, но эта гора позитива и злости прёт по жизни танком. И вот теперь, после хрен знает какой отлучки Нурика на левую случку, Егор созрел что-то поменять в своём окружении. Хотя не что-то, а кого-то будет вернее. Я даже заулыбался, представив, какой скандал закатит Нурислан, попытавшись вернуться в лоно, так сказать, семьи, где уже будет занято. Почему занято? А я не я буду, если сегодня не помогу Егору найти кого-нибудь другого. Хватит уже всяким херам тряпочным портить моему другу жизнь!

«Майбах» завёлся с полуоборота, приняв нас внутрь. Роскошный «линкольн» Егора остался сиротой возле моего подъезда. Всё-таки хорошо быть владельцем сети магазинов Ай-техники. На мажорах и модниках держится благосостояние простых коммерсантов. Ехали мы до «Синьора» всего-то минут двадцать. Воскресенье, пробок нет, небо синее, жизнь прекрасная…

В клубе было многолюдно для выходного дня. Даже напомнило пятничный вечер. Стайка накрашенных переборушек теснилась у стойки бара, привычно обсуждая последние сплетни и полоща косточки своим «спонсорам» и присутствующим. Я подволок Егора к стойке, нахрапом сдвинув «тёток» в сторону:

- Дамы, жопы не морщим! Освобождаем места! Шли бы вы уже искать себе волшебных карликов с кошельками.

- И тебе не кашлять, милый, - любезно огрызнулся кто-то из них. – Давно не был, Мишенька. Неужто решил вспомнить юность? Так мы всегда рады!

- Я слишком юн для ваших опытных ног! – я осклабился и послал воздушный поцелуй, на что ещё кто-то, слабо различимый в полумраке клуба, добродушно ответил:

- Чтоб тебе засранца найти, лапуля!

- Только ради тебя! – узнал я доброжелателя. – Сашулечка! Лично накормлю селёдкой и дам молочка попить.

- Пожалей человека! – возопил старый знакомый, не способный долго заморачиваться житейскими драмами. – Рвать диареей задницу – моветон! Её нужно холить и лелеять! И вставлять по-полной. Моя подойдёт?

- Обойдёшься, - отозвался я, устраиваясь на табурете у стойки. – На чужой ай-я-яй булки не раздвигай!

- Хамло ты, Миша, - грустно заключил Саша, и стайка удалилась в сторону диванчиков, где ждали своих чужие.

- Как есть хамло, - проворчал Егор, пристраиваясь рядом.

- Кто бы говорил, - усмехнулся я.

- А я чего? – вскинул брови друг. – Другие вон чё, и то ничё, а я как чё, так сразу вон чё!

- Чего пить будете? – нарисовался перед нами за стойкой Яша, неизменный бармен. На его бейджике, пришпиленном на маечку-сеточку, красовалось имя: «Фернандо». Молодой еврей внешностью вполне попадал под определение знойного южного «синьора». Егор мрачно ответил:

- Я пить не буду. Я буду жрать эту дрянь. Тащи сразу пузырь самой дорогой сивухи градусов так на пятьдесят.

Я поймал удивлённый встревоженный взгляд Яши и прикрыл глаза, показывая, что заказ стоит принять. Яша невозмутимо извлёк из-под стола бутылку ирландского виски с парой квадратных стаканов. Надо же, за прошедшие годы он не забыл мои вкусы. Рядом с виски появился кувшинчик с очищенным яблочным соком и ещё два стакана. Я никогда не мешал само виски со льдом или ещё чем. А вот запить яблочной слезой с двумя кубиками льда на полстакана сока – это кайф. Егор подозрительно плеснул в свой стакан янтарной радости, принюхался и набулькал его уже целиком. После чего обхватил тару своей мощной ладонью, поднёс ко рту и припал к жидкости с неумолимостью африканской антилопы, пьющей несмотря на жутких крокодилов перед носом. Знает же, что потом будет ого-го какой отходняк, но пьёт.

Я плеснул себе виски на два пальца, как писали в книгах середины прошлого века, и уже собрался пригубить гадость, несущую радость, когда услышал рядом знакомый голос:

- Да не помню я!

Сказано это было довольно громко. Я зашарил взглядом по столикам с диванчиками. И через пару секунд увидел довольно неожиданную парочку. Расхристанный и явно пьяный Веник что-то доказывал грустному Ваське. И сидели они за одним столом, развалившись на кожаном диване не хуже багдадских халифов, или кто у них там был? Улыбка вернулась на моё лицо. Как можно пропустить такое?! Веник уже и тут успел пристроиться! Вот же скоростная скотина! Ну, я тебе сейчас… А что это я? Сглотнув, нахмурился и озадаченно прислушался к себе. Это что, ревность, что ли? Чёрт! Мой взгляд вернулся к парочке. Урою обоих!

Я дёрнул за руку Егора, тот проследил за моим взглядом, сгрёб со стойки наше пойло, сок и стаканы, после чего мы запредельно нагло присоединились к тёплой компании. Умостившись рядом с тормозящим Веником, я спросил:

- Что за шум, а драки нет?

- Т-ты? – нахмурился мажор, усиленно моргая, словно силился что-то вспомнить.

- Я, дорогуша, - благосклонно согласился любитель виски в моём лице.

- Харрасмент тебе, что ли, впаять? – задумчиво протянул Веник. Я же тихо прифигел. Но почти тут же ответил:

- Это когда босс домогается подчинённого? Ты же у нас босс.

- Я босс? – в пьяненьких глазах Вениамина зажёгся недобрый огонёк. – Мне тут Васенька кое-что рассказал. Он, оказывается, в курсе, кто ты у нас такой.

Я недовольно глянул на гота и обомлел. Его почти загрёб под себя Егорушка и что-то тихо рокотал в красное ухо. Даже уточнять не захотелось, в курсе чего наш вьюноша. Похоже, добрые люди из его конторы успели просветить малого, ху из ху в моих пенатах. А Веник довольно улыбнулся и спросил:

- Ну так что, БОСС, как насчёт харрасмента?

И почти воочию я увидел, как прощально помахала лапкой мечта однажды вызвать его на совещание вместе с дядей и увидеть охренение на наглой моське.

- Твои альтернативы, солнце? – подался я к мажору, разглядывая бледноватое лицо с лихорадочно блестящими глазами.

- Или ты его повторяешь, или я бью тебе морду, - улыбка на лице Веника стала удивительно зовущей, у меня даже щёки загорелись. Нихрена себе заявочка… Стоп. Что он только что сказал? Повторить? Я заржал не хуже обкуренного коня. Мелкий засранец присоединился. В этот момент Васька отдёрнулся от Егора, вскочил и почти крикнул, ткнув кулачком амбалу в грудь:

- Ты вообще охренел?! Я тебе что, нимфетка, что ли?! Пошёл на хрен!

И гот срисовался с горизонта, а Егор ошарашено уставился на нас с Веником. Я сглотнул и сказал:

- А я что? Я сам в шоке!

- Ты чего ему наговорил? – насупился Веник, глядя на Егора исподлобья.

- Просто предложил погулять в парке, сладкой ваты похавать…

В его голосе сквозила растерянность.

- Ты уверен, что говорил только про вату? – усмехнулся я.

- Ну, не только, - я с большим удивлением увидел, как обычно жёсткое невозмутимое лицо друга заливается краской. – Всё равно я его обломаю.

- Так понравился? – удивился я, чувствуя внутри что-то похожее на… радость? Неужели Егору в кои-то веки повезло. А с учётом того, что ночью Василёк рассказал мне, может быть именно Егор и является объектом его чувств? Не удивлюсь, наша гора многим западает в сердце. – Тогда только удачи, солнце!

Егор набулькал в стакан новую порцию виски, настороженно посмотрел на дозу, хмыкнул и отодвинул тару от себя в сторонку. И я окончательно поверил, что наш человек-гора заинтересовался готом. Веник же требовательно дёрнул меня за руку и прошептал горячим ветром в ухо:

- Ты будешь домогаться или нет?

- Плётки, латекс, наручники брать? – уточнил я невозмутимо, на что Веник усмехнулся и ответил так же шёпотом:

- Щас прямо здесь стану жертвой твоего домогательства! Решай. А то, по ощущениям, ночью было ни то ни сё. И жопа не болит, и член не потёрт.

Я закашлялся, успев как раз приложиться к стакану с соком. Этот парень умеет удивлять, мать его так. И смешить. Отфыркавшись, я залпом приговорил свою дозу виски, добавив к уже шумящей голове порцию дурмана, а затем просто схватил мажора за руку, встал и потянул его за собой. Веник с готовностью подскочил, качнулся и попытался изобразить стойкого оловянного солдатика:

- Чего прикажете, мон женераль?

- Хараасмент, так харрасмент, - согласился я, а в душе завертелась настоящая буря эмоций. Этого мелкого хулигана одновременно захотелось обнять крепко-крепко, нашептывая в ухо всякие милые глупости, и отыметь так, чтобы плакал от удовольствия под дым сигарет нервных соседей. А ещё что-то вязкое, родное и пушистое зашевелилось в сердце, словно учуяло часть себя. То, что совсем недавно воспринималось как кусочек пустоты, теперь стало теплеть, наполняясь ожиданиями чего-то нового. Чем-то мажор меня пронял. Захотелось выяснить – чем именно.

Мы попрощались с Егором и через гардероб вывалились из клуба в солнечный морозный день. Пришлось вызывать такси. Пока ждали, Веник успел слегка проветриться и подрастерять хмель из головы. В какой-то момент он с каким-то брезгливым интересом спросил:

- И зачем все эти маски?

Злость во мне рыкнула и отозвалась через зубы:

- А чтобы ты спросил… Какое тебе вообще дело? Только сбежал, и уже с другим шашни завёл.

- Оба-на! Ревнивый дворник с дипломом, - проворчал Веник. – И как тебе чувствовать себя серым кардиналом? Не жмёт корона?

- Неа, - уже спокойнее ответил я.

Мы угнездились в подъехавшую машину и поехали на место моего наполовину удавшегося розыгрыша, то есть ко мне домой. «Майбах» пришлось бросить возле клуба – виски не лучшая педаль в любом авто. Ехали недолго – всего лишь обратно к моему дому. Расплатившись с таксистом, я вытащил из салона машины осоловелого мажора, и мы вштормились в подъезд. Удивительное дело – так и не коснулись никакой из стен. Венька напористо прижал меня к стене и впился в губы тяжёлым поцелуем. Его губы, сначала холодные и твёрдые, очень быстро стали плавиться от нашего дыхания. Оторвавшись от моего шалого ответа, Веник хрипло выдохнул и сильно врезал кулаком в штукатурку возле моего лица, после чего пробормотал:

- Ненавижу. Таких как ты. Двуличных и пустых.

Это я-то двуличный?! Невольно сорвались ответные слова:

- А сам-то! Пальцем о палец в жизни не ударил. Живёшь на всём готовом. Чуть хвостик прищемили, богатая родня тут как тут, помогает, несёт всё на блюдце с голубой каёмочкой.

- Да что ты знаешь? – на лице Вениамина расцвела кривая улыбка. Он попытался одёрнуть своё пальто, но почти сразу вновь упёрся ладонями в стену рядом с моей головой: - Ты приходил домой избитый в кровь, а твоим родителям до одного места – они с друзьями празднуют контракт?

- Живые, - выдохнул я. В глазах слегка потемнело. – Да я бы с удовольствием приходил в дом к живым родителям, мажор.

Веник моргнул, стремительно покраснел и, запинаясь, сказал:

- Ещё скажи, что сирота детдомовский.

- Нострадамус, блядь, - обронил я, оттолкнул его в сторону и добавил: - Так ты идёшь ко мне или нет? Кофе в чашке с утра не обещаю, а вот в постель, да с размаха – вполне.

- Ну ты и мудак, Миша, - весело оскалился Веник. – А если после такого кофе по хлебалу настучу?

- Кажется, у нас кончились слова, - задумчиво констатировал я. – К угрозам перешли… Не находишь?

- Нахожу, - кивнул Веник, - прячу, а потом снова нахожу.

- Пошли уже, пьянь, - я обхватил его за плечи, и мы двинулись к лифту.

- От пьяни слышу, - через несколько секунд пробурчал мажор, когда перед нами распахнулись двери лифтовой кабины, выпуская на моём этаже. Ещё через пару минут мы ввалились в квартиру, где началось обоюдное издевательство. Мы словно были на одной волне. Похоже, каждому хотелось довести другого до белого каления неспешными ласками и раздеваниями. Ничего не обсуждали, не ругались, не спешили – просто, едва захлопнув дверь, начали неспешно избавлять друг друга от одежды, не разрывая губ ни на секунду. Мутноватым от выпитого сознанием я в определённый момент понял, что мы стоим в зале, на знаменитом ворсистом ковре в одних рубахах. Оттолкнув от себя мажора, нервно хихикнул и выдавил:

- Это теперь так вместо пижам и ночнушек бывает?

- Ну так сними, если мешает, - вальяжно ответил Веник, медленно стягивая с плеча светящуюся в сумраке белую ткань. Дневной свет едва проникал в комнату сквозь плотные занавески, придавая обстановке пещерную таинственность. От волны горячего возбуждения у меня перехватило дыхание. Тело у него всё-таки охренительное! Узкобёдрый, бледный, формованные мышцы, ни капли не перекачанные, тёмные пятнышки сосков, треугольник русых кудряшек в паху… И колом стоящий член, кокетливо задравший подол дорогой сорочки. Я застонал сквозь зубы, ощущая тягучую ломоту в своём каменном члене, на что Веник, словно очнувшись, тряхнул головой и самодовльно распорядился:

- Сходи в душ, подготовься!

- Сам иди, - я скинул с плеч рубашку, оставшись, в чём мама родила, согнул руки в локтях и размашисто покачал взад-вперёд тазом, намекая, кто будет сверху. Мажор сосредоточенно нахмурился, улыбнулся и сказал:

- Пошли вместе.

И мы пошли… Какой я запасливый оказался! В ванной таки нашлись резинки. И ещё кое-что. Это был животный, насыщенный, яростных секс. Парнишка оказался настоящим зверем, потным, наглым, способным стонать так пошло и развратно, что можно кончить от одних только звуков, им издаваемых.

Уже лёжа на ковре, предавшись жарким обнимашкам и дремоте, я устало напрягся, всё ещё ощущая в себе инородный предмет, и усмехнулся, задышав в русую макушку. Гадёныш высосал все соки, причём не один раз, а потом нашёл под диваном одну из моих старых постельных игрушек. И нагло оттрахал меня старым дилдо. Сколько раз мы за эти два или три часа успели кончить, без понятия, но…

Какой день, боже мой, какой долгий и насыщенный день. Чёрт возьми, почему я так безоговорочно доволен? Даже счастлив!

========== 10. 28 декабря, воскресенье. Вениамин. Слёзы, грех и извращенцы. ==========

Тело стонало и пело. Это было до того странно и непривычно, что я даже затруднился вспомнить, когда в последний раз так уставал от секса - до сладкой истомы и ломоты в каждой жилке. Чёрт! Что же Мишка со мной сделал? Я осознал, что вольготно валяюсь на пушистом мягком ковре в объятиях сурового директора-дворника, а на дворе вторая половина странного затянувшегося дня, полного ярких нервных впечатлений. Он когда-нибудь закончится? Или пусть уж не кончается… Встреча в клубе, а затем странный спонтанный секс - как это привычно и пошло. Но было здорово! Надо обязательно повторить при случае.

Я резко сел, вырвавшись из рук Михаила, и охнул от боли пониже поясницы. Надо же так голову потерять - все привычки и знания о безопасности и бережном отношении к партнёру испарились из нас обоих. Вспомнив, как трахал партнёра гелевым дилдо (особенно мишкины животные стоны), я покраснел и ринулся собирать свои вещи, раскиданные по всему залу немаленькой квартиры. Почти в ту же минуту сильные руки схватили меня в кольцо, и горячее дыхание Мишки обожгло ухо:

- Поздняк метаться, ты попался!

Я извернулся в его лапах, упёрся ладонями в твёрдую грудь и с прищуром спросил:

- И как? Попа не болит?

- Хочу ещё, - в глазах Мишки плясали бесенята. - Только на этот раз тебя, а не дурную штуковину. Ты его хоть от пыли-то протёр прежде, чем использовать?

- Не помню, - растерянно ответил я. - А тебе ли не пофиг? Похоже, ты долго ни с кем не был. У тебя там всё паутиной заросло, так проталкивать пришлось.

- Это ты к тому, что зараза к заразе не пристаёт? - брови Михаила изобразили танец в стиле “вамп-завлекух”. - Желтоглазик, а ты не оборзел?

- От борзого слышу, - отозвался я, оттолкнул его и всё-таки натянул трусы, беззастенчиво оттопырив всё, что можно.

- Какой же ты… - тихонько выдал Мишка.

- Мажор? - уточнил я, чувствуя внутри раздражение одновременно с желанием прикоснуться к его лицу.

- Кажется, пора заканчивать с этим всем, - как-то отстранённо сказал Михаил, сгрёб с дивана свою одежду и добавил: - Я первый в душ.

- Заканчивать? - не понял я.

- Мы оба этого хотели с самого начала, - спокойно сказал Миша. - А теперь всё, не правда ли?

Он словно закаменел, я же почувствовал себя в ледяной проруби. О чём он говорит? Переспали? Да, есть такое дело. Если верить ему, так даже два раза. Вот значит как? Все эти игры, пикировки, ревность и прочие радости знакомства плавно перетекли в финал, до безумия знакомый и такой простой. Всё, значит. С трудом заставив шевелиться губы, я с кривой усмешкой сказал:

- Всё, так всё. Правда, не правда, кому какая разница?

- Твоя даёшь, моя дразница, - улыбка у Миши получилась отвратительная, словно он в какую-то гадость наступил. От этого стало особенно тоскливо и обидно. Хлопнула дверь ванной комнаты. Я неровными движениями закончил одеваться, вышел в прихожую и прислушался. Из ванной доносился шум льющейся воды, в который вплетались какие-то неровные звуки, то ли стук, то ли мокрый хрип. Какого чёрта он себе позволяет! Дрочит там, что ли? Я ему не игрушка, чтобы вот так вот - оторви и выбрось! Я же видел, что не чужой ему! Вот сейчас всё и выскажу, а потом уйду к чёртовой матери. Напрягшись в ожидании сопротивления шпингалета, я рванул дверь и чуть не упал - она не была заперта. Да, душ шумел, выплескивая тугие нити воды внутри кабины, а вот Михаил…

Он не мылся. Свернувшись напряжённым клубком, он лежал на дне кабины и размеренно бился головой об акриловое покрытие. И что-то шептал сам себе. От этого зрелища во мне всё оборвалось. Я раздвинул пластиковые створки, подхватил парня подмышки и выволок на пол ванной, устеленный зелёным ковриком. Мишка и не подумал сопротивляться или прекращать истерику. Пришлось влепить парочку пощёчин. Его взгляд стал осмысленным, губы скривились и выдавили:

- Ты ещё здесь? Уходи. Всё равно же уйдёшь.

- Ты с ума сошёл?! - не выдержал я и хорошенько тряхнул его за плечи, заставив усесться.

- Я же вижу, ты хочешь уйти, - тихо сказал Мишка. - Так уходи быстрее. Чтобы я тебя больше не видел.

- Кажется, это ты хочешь, чтобы я ушёл, - почти ласково ответил я,а затем прижал его мокрую голову к себе. - Дурень с метлой! Редкостный идиот.

- Прости, - он начал успокаиваться, вновь отстранился и поднялся, не смущаясь наготы.

- И что дальше? - я поднялся следом.

- Разойдёмся, конечно, - он пожал плечами. - Прости за эту сцену. Меньше всего мне надо, чтобы ты видел меня в таком состоянии. Но раз уж увидел, пообещай, что сохранишь в себе.

- Сам сохранишь во мне, - я улыбнулся, отбросил малейшие сомнения. Ещё несколько минут назад колебался, взвешивал, перебирал в голове варианты, а тут вон как получилось. - Ты правильно сказал. Пора заканчивать. Мы как-то не правильно начали знакомство.

Мишка хмуро уставился на меня. Я же протянул ему раскрытую ладонь и представился:

- Вениамин, мажор, можно Веник.

Его глаза расширились. Миша сглотнул и несколько скованно протянул руку в ответ:

- Михаил, дворник, можно директор. Ой, блядь… Просто Миша.

- Так тебя можно называть “блядь”? - изобразил я удовольствие.

- Ща в глаз врежу! - карие глаза Мишки вспыхнули. Он буквально влепился в меня и зашептал куда-то в сторону:

- Я не должен этого делать, но рядом с тобой словно теряю остатки разума. Думал, игра, то да сё, поставлю на место мажорика. Как ты сумел так незаметно влезть ко мне в душу? Все эти байки о гейской любви, они же просто плаксивое нытьё манерных пидарков, скачущих из постели в постель ради удовольствия. Они так оправдывают свою слабость к большим членам. И чтобы их было побольше разных. Я этого наелся по самое “нехочу”. Уже два года ни с кем не заводил отношений, не видел смысла трепать нервы. А тут ты…

- А тут я, - тихо пробормотал в ответ офигевший Веник в моём лице. - У вас тут совсем всё запущено, я смотрю. Прости меня, Мишка. Я начал наше знакомство по-хамски из-за растерянности, наверное. Не смог придумать ничего другого, чтобы увидеть какую-нибудь яркую эмоцию на твоём лице. Правда, сначала я увидел твою задницу в той робе. Впечатление необъятности прямо ого-го…

Мы тихонько заржали, словно оба боялись спугнуть странное тепло этой минуты.Так и простояли несколько мгновений, словно одно глупое существо. Миша прижался ко мне ещё плотнее и заговорил:

- Я сорвался из-за себя, тебя, этой страны с её законами. Из-за того, что ты сейчас уйдёшь. Ведь имеешь право. И я не смогу тебя удержать. Ты как страшный наркотик - подсел на тебя с первого раза.

- Таких комплиментов мне ещё не говорили, - деланно озадачился я, а внутри всё заалело от смущения и желания впиться в эти сухие губы, чтобы их обладатель замолчал, высказывая всё жаждой обладания. Я хотел его, жадно хотел быть в нём, ощутить в себе, стать одним целым. - Что ты со мной сделал! Я же не смогу уйти, твою мать! Так и сдохну на пороге, врастая в пол… Лишь бы быть рядом.

Разве так бывает? Чтобы в одно мгновение ты понял: вот он, тот человек, без которого твоё дыхание будет ущербным. Тот человек, рядом с которым твоё сердце безумеет и ведёт себя горным потоком - то несётся, то стелется, то бурлит, то ласково шепчет… Тот человек, без которого твоя жизнь просто посереет и поблекнет. Пусть всё это окажется ненадолго, на неделю, на месяц, на год… но испытать такое хочет каждый, что бы он или она не говорили. Мишка, Мишка, ты мой мокрый ангел. Пусть все эти Англии, дяди, Лерои и мамы растворятся на горизонте событий. Что мне до них? Я покатал на языке всем знакомые слова. Как легко говорил их до этого мгновения, и как вязко застряли они в горле сейчас. Я испуганно вжался в мишкино тело. На всё плевать, на то, что мокро, на то, что он голый, а я одетый, на шум душа, на эти мысли. Сердце так и не могло пока поверить, что МОЖНО. Можно нежиться, трепетать, скакать от радости, умиляться от счастья. Чёрт возьми, даже пылать от злости - тоже МОЖНО. Без страха, что развернётся и уйдёт окончательно и бесповоротно. Я решительно разорвал наши объятия, ухватил Мишку за плечи и хорошенько тряханул:

- Засранец с лопатой! Буду звать тебя музыкантом!

- Почему? - опешил хозяин речвокзала.

- Ты виртуозно играешь на чужих нервах!

Мой взгляд прошёлся по его груди, животу и треугольнику тёмных волосков в паху, среди которых обиженно и скорбно висел его скукоженный от всей этой нервотрёпки член. Мишка неуверенно хмыкнул, я же присел на корточки и поцеловал поникшее сокровище, которое слегка вздрогнуло в ответ на ласку. Я кровожадно облизнулся и сказал:

- Буду тебя греть!

- Мне не холодно, - отозвался Мишка сверху.

- Это не тебе, - проворчал я, - это ему.

Здорово! От этих слов мишкин член начал оживать и наливаться силой, увеличиваясь в размерах. Значит, надо ему помочь сделать это побыстрее. Язык скользнул под головку, укрытую крайней плотью, и жадно втянул детородный орган Мишки ко мне в рот. Это ещё больше придало оному сил…

Не стоит поворачиваться задом к богатырю, поняла однажды избушка, убегая на дрожащих курьих лапах от очередного воина с кожаным мечом наперевес и держась за задницу! От этой маниакальной мысли я засмеялся, уткнувшись носом в грудь Михаила. Мы опять переспали. Начали в ванной, переползли в зал, потом ещё куда-то… Как кролики, честное слово! И мне это с каждой минутой нравилось всё больше. Отфыркавшись, я приподнялся над своим директором и прошептал ему в губы:

- Ты умеешь дышать?

- Если тобой, то никакого дыхания не хватит, - проворчал он.

- Я хотел тебя попросить не звать меня мажором, - я с улыбкой уставился в его красивые глаза. - Но сейчас…

- Ты лапка, - выдал он.

- Что? - я даже слегка охренел от такого заявления.

- Понимаешь, некоторые люди носят с собой кроличью лапку на удачу, - чуть виновато сказал Миша. - А мне уже повезло, у меня есть лапка… Моя мажорная лапка. Та, что принесла мне одного наглого заносчивого типа приятной наружности.

- Кажется, понимаю, - протянул я. - Скажи, ты сможешь произнести несколько слов?

- Каких? - его взгляд потяжелел, наполняясь блестящей плотной похотью. Это сопровождалось ощутимым дополнением в районе моего паха.

- Которые я сейчас скажу.

Мы замерли. И я выдохнул эти три тонны чистейшего безумия, облачённого в невесомые одежды хрустального звука трепещущих душ:

- Я тебя люблю.

Глаза Мишки расширились, он задышал часто-часто, словно придавленный обвалом. А потом торопливо, очевидно боясь как-то обидеть промедлением или задеть раздумьями, повторил:

- Я тебя люблю… Люблю, мать твою! Парень, что ты со мной делаешь!

- Верёвки вью, что же ещё, - довольно ответил я, купаясь в жадных ладонях дорогого человека, блуждающих по телу. Пальцы скользнули между ягодицами, коснувшись уже основательно разбитого сфинктера. Я охнул и выдал, прижимаясь к Мишкиной груди:

- Извращенец! Давай, извращай меня уже! Сколько можно ждать?!

========== 11. 31 декабря-1 января, среда-четверг. Слипнется, не слипнется… ==========

Куранты в телевизоре звонко вбили последний удар в полумрак квартиры, вызвав тревожное звяканье среди ёлочных игрушек. Фужеры с шампанским стукнулись, и двое мужчин неожиданно разразились дикими воплями:

- Ура! С новым годом! Гуляем! Ура-а-а-а!

Веник швырнул пустой уже сосуд на ворсистый ковёр и запрыгнул на офигевшего Михаила:

- С новым годом! С новой лопатой!

- Засранец! - выдал бизнесмен. - Уронишь же! Дитё малое!

- Кто бы говорил? - губы Вениамина расползлись в улыбке. - Не ты ли вчера предложил пускать кораблики в душевой кабине?

- Ну-у-у-у, - Мишка даже покраснел. И таки не выдержал веса этого лося на своём бренном теле. Парни рухнули на ковёр, чудом не раздавив оба фужера. Они стали жадно целоваться, запуская руки друг другу в волосы. Больше было не подо что - оба сияли девственной наготой. В доме больше никого не было. Но весь намечавшийся кайф сдулся при настойчивой телефонной трели. Веник разочарованно сполз с Мишки - признаки жизни подал именно его сенсорник. Он нашарил телефон где-то под диваном и удивлённо уставился на экран, после чего хмыкнул и сказал:

- Однако!

Палец скользнул по блестящей поверхности экрана. Прижав аппарат к уху, Вениамин растянулся на ковре, приняв соблазнительную позу, от чего у Мишки даже скулы свело. Чуть надтреснутый баритон мажора заставил Михаила собраться с мыслями:

- Надо же, Лерой! Ты вспомнил о моём существовании.

Бизнесмен нахмурился, слушая реплики любимого. Он уже знал, что в Англии у Веника остался бывший любовник.

- Не хами, сладкий… Ты нашёл мне замену очень быстро. Так что не стоит тут говорить о чувствах.

Михаилу стало тяжело дышать. Всё-таки старые связи так просто не рвутся. Мысль что любовник сейчас разговаривает с тем, кто не так давно стонал под этим несносным полуангличанином-полурусским, не понравилась Мишке настолько, что захотелось вырвать телефон из руки парня и швырнуть в стену. Не надо, не надо… Он пока ещё мог сдержаться.

- Не лей мне сахар в уши, сладкий, а то у меня задница слипнется. А она мне нужна в рабочем состоянии… Что? Да, Лерой, да. Я позволил себе быть снизу… И не надо так орать. Я его люблю. И тебе желаю встретить счастье… Прощай.

И телефон таки отправился в стену. Михаил проводил его затуманенным взглядом, после чего хрипло спросил:

- Что там у тебя слипнется?

- Не слипнется, солнце! - гордо ответил Веник, потягиваясь на ковре. - Ради тебя я готов весь мёдом обмазаться.

- Извращенец! - Мишка уселся на ноги любимого и принялся ласкать пальцами белеющую в сумраке кожу живота и бёдер Вениамина, старательно обходя орган, к которому на самом деле стремился.

- Неа, - мотанул головой Вениамин, - не извращенец. Твоя мажорная лапка.

- Лапа, - протяжно сказал Миша, сползая с ног Веника на ковёр. - Ты ж моя лапа!

Его взгляд пристально изучал каждый сантиметр любимого тела. Взгляд словно столкнулся со встречным проникновенным взором Вениамина. Тот сглотнул и хищно рыкнул, вскидываясь на локтях. Михаил даже отпрянул от удивления. Вениамин же протянул руку и коснулся пальцами его левой щеки со словами:

- Иди сюда, директор лопаты. Ты, блядь, собираешься новый год отмечать или нет?!

Вскоре таинственные отблески на ёлочных шарах ожили картинками отражённой неги, медленно покачиваясь на волнах обоюдных стонов. И не только…

Когда три недели спустя парни вытащили осыпающуюся красавицу на улицу и сдали сборщикам макулатуры и древесины, оба парня переглянулись, и Миша прошептал на ухо Венику:

- Это она от стыда за то, что мы творим, хвою потеряла.

- Ага, - таинственно согласился Вениамин. - А так долго осыпалась потому, что в шоке была.

Они рассмеялись. А город вокруг них продолжал сновать людьми и машинами, несмотря на зиму, холод и наледь на тротуарах. Город сигналил небу дневными дымами и ночными огнями, перемещаясь во времени на спине сонной черепахи по имени “Жизнь”.