КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 403275 томов
Объем библиотеки - 530 Гб.
Всего авторов - 171603
Пользователей - 91584

Последние комментарии

Загрузка...

Впечатления

djvovan про Булавин: Лекарь (Фэнтези)

ужас

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
nga_rang про Семух: S-T-I-K-S. Человек с собакой (Научная Фантастика)

Качественная книга о больном ублюдке. Читается с интересом и отвращением.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Stribog73 про Лысков: Сталинские репрессии. «Черные мифы» и факты (История)

Опять книга заблокирована, но в некоторых других библиотеках она пока доступна.

По поводу репрессий могу рассказать на примере своих родственников.
Мой прадед, донской казак, был во время коллективизации раскулачен. Но не за лошадь и корову, а за то что вел активную пропаганду против колхозов. Его не расстреляли и не посадили, а выслали со всей семьей с Украины в Поволжье. В дороге он провалился в полынью, простудился и умер. Моя прабабушка осталась одна с 6 детьми. Как здорово ей жилось, мне трудно даже представить.
Старшая из ее дочерей была осуждена на 2 года лагерей за колоски. Пока она отбывала срок от голода умерла ее дочь.
Мой дед по материнской линии, белорус, тот самый дед, который после Халхин-Гола, где он получил тяжелейшее ранение в живот, и до начала ВОВ служил стрелком НКВД, тоже чуть-было не оказался в лагерях. Его исключили из партии и завели на него дело. Но суд его оправдал. Ему предложили опять вступить в партию, те самые люди, которые его исключали, на что он ответил: "Пока вы в этой партии - меня в ней не будет!" И, как не странно, это ему сошло с рук.
Другой мой дед, по отцу, тоже из крестьян (у меня все предки из крестьян), тоже был перед войной осужден, за то, что ляпнул что-то лишнее. Во время войны работал на покрытии снарядов, на цианидных ваннах.
Моя бабушка, по матери, в начале войны работала на железной дороге. Когда к городу, где она работала, подошли фашисты, она и ее сослуживицы получили приказ в первую очередь обеспечить вывоз секретной документации. В результате документацию они-то отправили, а сами оказались в оккупации. После того, как их город освободили, ими занялось НКВД. Но ни ее и никого из ее подруг не посадили. Но несмотря на это моя бабушка никому кроме родственников до конца жизни (а прожила она 82 года) не говорила, что была в оккупации - боялась.

Но самое удивительное в том, что никто из этих моих родственников никогда не обвинял в своих бедах Сталина, а наоборот - говорили о нем только с уважением, даже в годы Перестройки, когда дерьмо на Сталина лилось из каждого утюга!
Моя покойная мама как-то сказала о своем послевоенном детстве: "Мы жили бедно, но какие были замечательные люди! И мы видели, что партия во главе со Сталиным не жирует, не ворует и не чешет задницы, а работает на то, чтобы с каждым днем жизнь человека становилась лучше. И мы видели результат". А вот Хруща моя мама ненавидела не меньше, чем Горбача.
Вот такие вот дела.

Рейтинг: +4 ( 6 за, 2 против).
Stribog73 про Баррер: ОСТОРОЖНО, СПОРТ! О ВРЕДЕ БЕГА, ФИТНЕСА И ДРУГИХ ФИЗИЧЕСКИХ НАГРУЗОК (Здоровье)

Книга заблокирована, но она есть в других библиотеках.

Сын сослуживца моей мамы профессионально занимался бегом. Что это ему дало? Смерть в 30 лет от остановки сердца прямо на беговой дорожке. Что это дало окружающим? Родители остались без сына, жена - без мужа, а дети - без отца!
Моя сослуживеца в детстве занималась велоспортом. Что это ей дало? Варикоз, да такой, что в 35 лет ей пришлось сделать две операции. Что это дало окружающим? НИ-ЧЕ-ГО!
Один мой друг занимался тяжелой атлетикой. Что это ему дало? Гипертонию и повышенный риск умереть от инсульта. Что это дало окружающим? НИ-ЧЕ-ГО!
Я сам в молодости несколько лет занимался каратэ. Что это мне дало? Разбитые суставы, особенно колени, которые сейчас так иногда болят, что я с трудом дохожу до сортира. Что это дало окружающим? НИ-ЧЕ-ГО!

Дворник, который днем метет двор, а вечером выпивает бутылку водки вредит своему здоровью меньше, живет дольше, а пользы окружающим приносит гораздо больше, чем любой спортсмен (это не абстрактное высказывание, а наблюдение из жизни - этот самый дворник вполне реальный человек).

Рейтинг: +6 ( 6 за, 0 против).
Symbolic про Деев: Доблесть со свалки (СИ) (Боевая фантастика)

Очень даже не плохо. Вся книга написана в позитивном ключе, т.е. элементы триллера угадываются едва-едва, а вот приключения с положительным исходом здесь на первом месте. Фантастика для непринуждённого прочтения под хорошее настроение. Продолжение к этой книге не обязательно, всё закончилось хепи-эндом и на том спасибо.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Stribog73 про Дроздов: Лейб-хирург (Альтернативная история)

2 ZYRA
Ты, ЗЫРЯ, как собственно и все фашисты везде и во все времена, большие мастера все переворачивать с ног на голову.
Ты тут цитируешь мои ответы на твои письма мне в личку? Хорошо! Я где нибудь процитирую твои письма мне - что ты мне там писал, как называл и с кем сравнивал. Особенно это будет интересно почитать ребятам казахской национальности. Только после этого я тебе не советую оказаться в Казахстане, даже проездом, и даже под охраной Службы безопасности Украины. Хотя сильно не сцы - казахи, в большинстве своем, ребята не злые и не жестокие. Сильно и долго бить не будут. Но от выражений вроде "овце*б-казах ускоглазый" отучат раз и на всегда.

Кстати, в Казахстане национализм не приветствовался никогда, не приветствуется и сейчас. В советские времена за это могли запросто набить морду - всем интернациональным населением.
А на месте города, который когда-то назывался Ленинск, а сейчас называется Байконур, раньше был хутор Болдино. В городе Байконур, совхозе Акай и поселке Тюра-Там казахи с украинскими фамилиями не такая уж редкость. Например, один мой школьный приятель - Слава Куценко.

Ты вот тут, ЗЫРЯ, и пара-тройка твоих соратников-фашистов минусуете все мои комментарии. Мне это по барабану, потому что я уверен, что на КулЛибе, да и во всем Рунете, нормальных людей по меньшей мере раз в 100 больше, чем фашистов. Причем, большинство фашистов стараются не афишировать свои взгляды, в отличии от тебя. Кстати, твой друг и партайгеноссе Гекк уже договорился - и на КулЛибе и на Флибусте.

Я в своей жизни сталкивался с представителями очень многих национальностей СССР, и только 5 человек из них были националисты: двое русских, один - украинский еврей, один - казах и один представитель одного из малых народов Кавказа, какого именно - не помню. Но все они, кроме одного, свой национализм не афишировали, а совсем наоборот. Пока трезвые - прямо паиньки.

Рейтинг: +3 ( 5 за, 2 против).
Stribog73 про Кулинария: Домашнее вино (Кулинария)

У меня дед делал хорошее яблочное вино, отец делал и делает виноградное, и я в молодости немного этим занимался. Красное сухое вино спасло мне жизнь. В 23 года в результате осложнения после гриппа я схлопотал инфаркт. Я выжил, но несколько лет мне было очень хреново. В общем, я был уверен, что скоро сдохну. Но один хороший человек - осетин по национальности - посоветовал мне пить понемножку, но ежедневно красное сухое вино. Так я и сделал - полстакана за завтраком, полстакана за обедом и полстакана за ужином. И буквально через 1,5 месяца я как заново родился! И вот уже почти 20 лет я не помню с какой стороны у меня сердце, хотя курю по 2,5 - 3 пачки в день крепких сигарет.

Теперь по поводу данной книги.
Я прочитал довольно много подобных книжек. Эта книжка неплохая, но за одну рекомендацию, приведенную в ней автора надо РАССТРЕЛЯТЬ! Речь идет о совете фильтровать вино через асбестовую вату. НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ НИГДЕ И НИКОГДА НИКАКОГО АСБЕСТА! Еще в середине прошлого века было экспериментально доказано: ПРИ ПОПАДАНИИ АСБЕСТА В ОРГАНИЗМ ОН ЧЕРЕЗ 20 - 40 ЛЕТ 100% ВЫЗЫВАЕТ РАК! Об этом я читал еще в одном советском справочнике по вредным веществам, применяемым в промышленности. Хотя в СССР при этом асбестовая ткань, например, была в свободной продаже! У многих, как, например, и в нашей семье, асбестовая ткань использовалась на кухне - чтобы защитить кухонный шкаф от нагрева от газовой плиты.
У меня две двоюродные бабушки умерли от рака, младший брат умер от рака, у тети - рак, правда ей удалось его подавить. Сосед и соседка умерли от рака, мать моего друга из Казахстана, отец моего друга с Украины, моя одноклассница, более 15 человек - коллег по работе. И все в возрасте от 40 до 60 лет! И все эти родные и знакомые мне люди умерли от рака за какие-то последние 20 лет. Вот я и думаю - не вследствие ли свободного доступа к асбестовым материалам и широкого применения их в промышленности и строительстве в СССР все это сейчас происходит?

Рейтинг: +3 ( 4 за, 1 против).
загрузка...

Игра на жизнь (СИ) (fb2)

- Игра на жизнь (СИ) 781 Кб, 171с. (скачать fb2) - Лана Земницкая (Призрак Шерли)

Настройки текста:



========== Часть 1 ==========


В большой детской был чуть притушен свет.

Мать бережно поглаживала сына по голове, пыталась успокоить, утешить – но мальчика не отпускали ночные кошмары. И может, ей и стоило бы уйти, оставив его с ними наедине, чтобы он смог победить их, но как любая мать, она была не готова к этому. Не сегодня.

- Я могу рассказать тебе сказку, - сказала она. – И ты скорее уснёшь. Хочешь?

Мальчик закивал.

- О милостивом короле?

- Да.

И рассказ начался. Почти такой же, как на другом конце города, в другом доме, для другого мальчика – того, что был старше всего на год.

- С чего начинается хорошая история? – одновременно прозвучал вопрос.

- С крепкой дружбы, маленького чуда и смешной шутки, - отозвался первый мальчик, приглаживая свои длинные светлые волосы.

- С глупого шута, падения силы и счастливых рабов, - отвечал другой.

И оба, что удивительно, были по-своему правы. Надо объединить обе истории, чтобы стало ясно – почему. И пожалуй, с этого мы и начнём.


Пятьсот лет назад жил на свете принц. Молодой наследник престола, который умел… слушать. Просто слушать.

С раннего детства он слушал сказки королевы, слушал интересные истории придворных, слуг, слушал своё сердце и разум, слушал шутки своего лучшего друга… На нём, пожалуй, стоит остановиться.

Обычно лучшими друзьями королей становятся приближённые. Всякие титулованные особы, с которыми приятно пить чай часами и которые могут посоветовать, как обложить крестьян налогами, но наш будущий король был не из тех людей, которым интересны чаи и деньги. Он был влюблён в мысль об одной только жизни – их жизни, что была так удивительна и прекрасна.

Но не у всех – и, что странно, несчастливы обычно были лишь избранные. Будто бы несчастье – что-то такое, чего нужно заслужить. Ты не можешь быть несчастлив просто так, ты должен родиться несчастливым.

А что оно есть, это счастье? Счастье – это метка на левом плече. Это стрелочка, ведущая тебя к своей судьбе, или указывающая имя этой самой Судьбы – твоего Соулмейта. Или часы, отсчитывающие время до какой-то важной для вас обоих минуты.

Вот и этот друг был несчастлив с рождения – у него не было метки. Нигде – ни на плече, ни на груди, ни на ногах. Потому мальчика, которого нарекли Фетрони – ведь у слуги не может быть фамилии, - поднесли во дворец в качестве живого подарка, когда кормить его семье стало невмоготу. Его продали королевской семье в том возрасте, когда неграмотный человек себя ещё и не помнит – маленький шут очаровал короля и его родного сына.

Потому Фетрони, наверное, в жизни и повезло: совсем скоро он сошёлся с принцем. Они вместе росли, вместе учились, но шута почти не заботила скучная учёба. Эдифайеры – так называли учителей, вскоре бросили такое неблагодарное дело: пытаться учить дурака, который дразнил их «леди файер*». А дурак, выучившись читать, полюбил библиотеку, где заправляли те, для кого тоже нашлось семейное дело. Лайсы были летописцами, писарями, прочими учёными людьми – чего они только не знали, о чём только не могли рассказать.

Шут полюбил долгие вечера в худой избе старой-старой бабки-ведуньи, полюбил всё живое и в особенности считал прекрасным тело. Любое тело: своё ли, чужое, человека, животного, рыбы, птицы – для него не было разницы. Полюбил он, как брата, и принца, с которым его свела тяжёлая судьба.

То было время огромных перемен. Король, что приютил мальчишку, приглашал всё новых и новых учёных людей, которые могли бы озарить светом это тёмное государство. С Востока прибыло две большие-большие семьи: Саду и Чоу. С ними же прибыл и раб – парень, не похожий ни на кого, будто загорелый, со странным именем – Магпай.

Из его уст звучали слова на великом множестве языков. Он быстро переводил каждому то, что было сказано сразу всеми, он был смышлёным и шустрым, он, как оказалось, даже был меченым – однажды Магпай так торопился доложить королю нечто важное от учёных, Саду, что споткнулся о ступеньку и упал, вытянувшись во весь рост. И тогда только все и увидели на его пятке странно выделяющееся потемневшее и будто налившееся кровью пятно.

Именно так и стало известно, что метки порой становятся ярче в тот момент, когда человек близок к своему Соулмейту. Именно так и начался род Магпай – с того дня, как бывший раб, ставший полноправным членом общества, женился на обычной кухарке.

Сыпались научные открытия от Саду. Сыпались кулинарные изыски от Чоу – предприимчивые иностранцы, которым полюбилась страна, даже предложили создать лавки и для бедняков, чтобы и там можно было продавать пищу. Одного королевского дворца им казалось мало.


А Фетрони доказывал день за днём, что для него жизнь – не пустая забава и не глупая страсть. Этим Фетрони и положил начало крепкой дружбы: кто знает, как долго погибал бы от шальной стрелы любимый щенок принца Рика, если б ловкий шут не промыл и не сшил бы рану колдовскими – а на деле, просто суровыми, - нитками. Тем он и доказал: для него жизнь – то, что важнее всего остального, важнее даже отсутствия метки и золотых монет в его колпаке, которыми он, по своей наивности, долго ещё пытался делиться с принцем.

И с другими своими друзьями – большой, дружной семьёй, что тоже жила в стенах замка.

- Ты тоже бракованный? – спросил однажды Фетрони, который едва выучил это слово, у старика, что смывал клоунский грим в маленькой комнатушке. Старик лишь усмехнулся и повернулся к нему, светя широкой улыбкой:

- Я, брат, не совсем такой. Я, брат, любимую держу у сердца, - и он оттянул ворот своей драной рубашки. Метка и правда была – у самой-самой души, как любил говорить шут. И в их роду нельзя было разобраться, нельзя было понять, как столько звёздочек собрались в одной общей крови. Каждым третьим, что являлся творцом, при дворе был Шрайк. Каждым вторым «почти-бракованным» - тоже Шрайк.

Каждым первым счастливым – именно он. Именно Шрайк. Никто и никогда не мог отрицать того, что без забавных сказов и красивых мелодий, без пленительных голосов певцов и чарующих своей красотой скульптур, картин, - что без них жизнь в замке, как и в целом городе, была бы полна.

Время шло. Мальчики превратились в парней, шут всё также ловко копировал чужие повадки, смеша и своего принца, и его невесту – ту, что избрал для него отец, подобрав девушку по метке.

Ту, чьё имя было выбито на руке будущего правителя. Но точно не ту, которую он любил всей душой.

А та самая, которая засела в настоящей метке принца, в его сердце, была брошена много лет назад своим же отцом. Её мать умерла родами, а отец, высокопоставленный, знатный военный, бросил девочку на произвол судьбы – буквально отшвырнул её от себя, едва увидел, что на ручке у младенца нет ничего. Девочка, Лерия, родилась немеченой – и потому она осталась жить и учиться при дворе.

Никто не знал о том, что на её руке нет метки. О том позаботились Шрайки, что растили малышку. Скоро она научилась работать, привыкла к платьям с длинными рукавами, а когда их запретили носить – стала брать у своих названных родителей особую краску, которой научилась выводить чьё-то придуманное имя. Оно не пульсировало, не умело чесаться или дрожать своими линиями, выражая чувства владельца, но Лерии этого и не нужно было. Лишь бы над ней не издевались. Лишь бы не опозорить своего отца.


Не любили её только в семействе кузнецов, к которым девушку часто отправляли по разным поручениям. Её допрашивали на предмет странного поведения будущего короля, который перед самой свадьбой метался и бросал на неё странные взгляды – а она лишь отводила глаза.

На неё косо смотрели, когда она однажды попала под дождь, пока бежала в их дом – лишь позже девушка поняла, что на её плече наверняка растаяла надпись краской, и наверняка эта краска была видна сквозь мокрую ткань.

В семействе Найтсмитов никогда не было спокойно – и их пристрастие к железу не ограничивалось оградами и столами. Быть может, оттого их так не любили военные, где в высших чинах преобладали мужчины семейства Барнс, что рисковали собой, пока кузнецы лишь занимались продвижением особой идеологии, что принадлежала ордену, на который они работали.

Найтсмиты ковали оружие для ордена Охотников – тех людей, что следили за свободными немечеными. Главной задачей ордена было вечное напоминание немеченым о том, кем они на самом деле являются. Они обязаны были забирать детей у матерей, обязаны были отдавать немеченых в рабство – но скоро им это наскучило. Проводились жестокие игры, бега, охота – беглых рабов убивали, новых охотников всё чаще учили не беседовать с людьми, а стрелять из лука и сражаться мечом. И Найтсмиты, Господь тому свидетель, всецело поддерживали этот орден. Мальчики бредили мечтой о вступлении туда, и порой король даже позволял им отправиться навстречу своей мечте.

Придворные немеченые были в безопасности, но Лерии от того легче не становилось – она лишь знала, что ей больше не стоит так часто появляться в доме этой семьи.


В пятнадцать лет Рик стал королём. Стал и женатым человеком. В девятнадцать он должен был стать отцом. И может, стал бы, не покарай его небеса за истинные чувства.

Это был первый раз, когда Фетрони, который почти что умел оживлять мёртвых, не смог помочь. Он просто не сумел ухватить тонкую нить жизни королевы своими грубыми пальцами, и удержать её. Не сумел удержать и вторую жизнь – крошечную, едва начатую. В одну ночь король потерял и свою жену, и свою дочь.

И тогда он уже второй раз написал письмо тем людям, которым никогда и ни за что бы не пожелал писать – семейству Коффенов. Долговязым людям с серой кожей, с глубокими, как могилы, глазами – и это говорило само за себя. Их мрачные мужчины взялись за изготовление гроба – большого и маленького. Их хмурые женщины взялись за пудры и духи, которые создавали для каждой покойницы – свои. Королева должна уходить прекрасной – такой же, какой вошла в свою последнюю, в свою королевскую жизнь.

Быть может, они привлекут Фласков, что познают самую странную науку – химию. Быть может, позовут и Брэйнов – тех, что творили искры из ничего, тех, что бредили странной мыслью о непонятном слове «электричество», тех, что считали, что молнии – то, что может питать их сложные машины.

«Впрочем, Саду вряд ли их отпустят», - думал молодой король, судорожно сжимая в руках чернильную ручку и ставя много-много клякс на дорогой бумаге.

Снова и снова. Множество писем. Словно ему мало было смерти своих родителей.

Снова письма семье Тэйлор, что готовы были пошить для усопшей королевы лучшее платье – быть может, они продали души дьяволу, но все закрывали глаза на немеченых их рода, которые одевали и крестьян, которые умели с одной старой нитки сшить чудесное бальное платье для служанки, что обошлось бы ей в одну монету.

Письма страже – сыновьям Грегсонов, Барнсов – их военной мощи, которая за историю страны ни разу не были подняты и ни разу не шли в настоящий бой, потому что для мира, где почти каждый человек предназначен другому, убийства или война – худшее, что может быть. Им нужно устроить шествие с гробом.

Письма Реднекам, что заведовали казной – ведь нужно оплачивать каждый труд - и те оградки, что сделают Найтсмиты…

Письма Орбисам, что творили чудеса на королевских грядках, письма Чоу, что творили чудеса уже на королевской кухне.

Письма Скиннерам – так звали каждого королевского извозчика, да и каждого извозчика вообще. И кого волновало, что это была фамилия целой семьи?

Никого, как сейчас не волновало и короля Рика. Провезти по улицам тело юной, сразившейся со смертью королевы – это его долг. Каждый человек, каждый последний немеченый должен увидеть её в последний раз – её и её дитя, которое до самого погребения останется с ней. Его собственная частичка теперь тоже мертва – и король даже бросил взгляд на стопку писем, кусая губы. Не переписать ли ему письмо Коффенам? Не попросить ли сделать один просторный высокий гроб, чтобы малышке было не так одиноко, чтоб она была с матерью?


Наверное, внутренняя боль уничтожила бы в мечущемся Рике все чувства, если бы на одно его плечо не опустилась бы рука Фетрони, а на другое – Лерии. Только тогда он сумел переступить через всё, вцепиться в эти тонкие запястья, потянуться к жизни, сокрытой в этих людях.

Тогда, наверное, и случился рассвет в этом крошечном мире. В тот день, когда шут, на чьём теле не было метки, на коленях попросил благословления своего короля для него и его будущей жены, что уже была беременна. В тот день, когда Лерия, застенчиво и испуганно опуская глаза, попросила у короля защиты и помощи, - а он, благословив шута и отпустив его к невесте, молча взял девушку за руку и сказал ей то, о чём долго думал. Мучительно долго, до боли, до страха – в любой день, любой час он мог её потерять. И он теперь это понимал.

И что бы там ни говорила его метка, он точно знал, с кем будет теперь счастлив. Несмотря на то, что чувства к усопшей королеве… будто когда-то были.

- Пройдёт срок траура, и ты узнаешь, что такое счастье, - сказал он, поливая остатками чернил собственную метку – девушка стыдливо отвернулась, боясь смотреть на чужое имя, написанное на теле Рика. Но теперь-то он знал, что это глупое пятно в форме понятных символов – просто пятно, которое может и ошибаться.


Шли годы. Фетрони стал счастливым отцом – у них родилось трое детей. И лишь один мальчик оказался немеченым – вот тогда-то и рухнул первый каменный титан, что держал огромный валун-миф. Рик, что ещё носил чёрные одежды, гордо показывал младенцев с балкона, а по толпе лишь проходил стон облегчения, когда и бывший шут, и его жена гордо демонстрировали пустые плечи.

И вот тогда, после рождения своих детей, они по королевской милости начали собственное дело. Жена Фетрони оказалась немеченой дочерью одного из крестьян, которую в детстве привезли в замок. Они работали вместе, не покладая рук: бывший шут лечил людей, поднимая их буквально из могилы, а Нелли собирала первые приборы, что могли им помочь в этом деле. Скоро имя первого мужчины в этом роду решили сделать фамилией, которая теперь должна была принадлежать каждому её потомку – отсюда и взял своё начало род Фетрони.


Вышло время траура. И тогда король с гордостью явил миру свою невесту, что стыдливо прикрывала собственный живот и опускала глаза в пол, когда шла к алтарю под открытым небом. Быть может, природа сама решила изменить ход истории, но едва искрящиеся счастьем глаза влюблённых встретились, едва король и будущая королева слились в поцелуе, полились первые капли дождя – и немедленно смыли краску с плеча невесты.

И вновь по морю простолюдинов прошла волна вздохов. Брак был законным. И молния, как грозили легенды, не пронзила нарушивших закон любовников. Немедленно вспомнилось, как немеченые в сёлах жили целыми семьями, как они оставались рядом друг с другом на всю жизнь – и люди, затаив дыхание, молились о том, чтобы этот брак стал подтверждением тому, что мир не кончится и не остановится на мысли о рабстве.

С того времени и начались изменения. Дети Рика родились мечеными.

Тогда-то, силой невозможной любви, и сдвинулся этот мир.

Мудрый король вводил свои идеи, свои законы постепенно. Сначала немеченые получили право ходить в одни и те же больницы с обычными людьми: он привёл доказательства того, что их тела ничем не отличались от тел меченых – разумеется, об этом позаботился Фетрони.

Аристократы оказались даже довольны – теперь их слуг не нужно было лечить на собственные деньги.

Ещё через пару лет были введены удостоверения личности, была проведена перепись – аристократы вновь оказались довольны. Так было лишь легче следить за своими рабами.

И вот так, постепенно, мир пришёл к тому моменту, когда король Рик Милосердный, в чьих тёмных волосах уже играла седина, поднялся на высокий пьедестал, поднял вверх руки Фетрони и своей собственной жены, и громко объявил:

- Отныне все равны. Отныне существует орден Немеченых. Отныне ордену Охотников пришёл конец!

И вот тогда стон перешёл в рыдания, а потом – в крики и счастливый смех. Возможно, ничего лучше в своей жизни два мальчика, что росли вместе, никогда не слышали.

- Силой королевской власти, - продолжил Рик. – Я даю вам всем равные права. Вы все братья, - он чувствовал, как бьётся рядом сердце Фетрони. – И вы можете любить друг друга, несмотря ни на что.

В тот день мир не мог перестать звучать мелодией благодарности.

И для всех была загадка, на что был создан орден, ведь из королевской казны не пропало ни единой монеты.

***

История никогда не стояла на месте.

Переживали порой не лучшие времена практически все – включая и Фетрони. Спустя полторы сотни лет после мирной смерти короля Рика, страна была охвачена странной, неизведанной болезнью. И никто, совершенно никто не мог найти от неё лекарства.

Саду и Фласки опускали руки, каждый хоронил кого-то близкого, и быть может, тогда бы от Фетрони и отвернулись бы практически все – но с ними остались старинные друзья. Шрайки.

Шутками, грустными книгами, прекрасными картинами и песнями они пытались заставить людей и своих друзей поверить в то, что всё преодолимо. Они надавили и на Лайсов, чтобы люди поверили в то, что исчезнувший вдруг сам по себе вирус – это заслуга именно рода Фетрони. Наверное, семейная дружба – это слишком серьёзно, чтобы просто так исчезнуть спустя века.


Коффены едва не погибли в своё время. Точнее, чуть не погибло их дело – но их спасло буквально чудо. У них было много фирм-конкурентов, но в какой-то момент – вероятно, в то самое время, когда по государству гулял этот самый страшный вирус, - практически все они погорели. И вот тогда-то зазевавшиеся Коффены, не успевшие поднять цены, оказались на вершине. Они «очнулись» уже богатыми, и оттого решили, что больше никогда не повторят ошибок «погибших врагов».

Где-то спустя ещё сотню лет после жуткой эпидемии молодой король женился на одной из приближенных, девушке из рода Лоу – того самого, что сопровождал королей на протяжении многих и многих веков. А потом он сделал невероятное – отказался от власти в её пользу. Так семейство Лоу встало во главе государства на многие века. И вот тогда началась новая история. Практически ничего не изменилось, лишь мир шагал вперёд.


Возможности Фетрони росли и увеличивались, «под ними» оказались Коффены, чья косметика должна была тестироваться в лабораториях потомков шута. Найтсмиты увлеклись производством оружия, которое никогда не могло оказаться лишним для страны. Шрайки продолжали потешать и заставлять что-то чувствовать. Скиннеры всё также занимались перевозками.

Тэйлор, что объеденились со своими немеченными сразу после создания ордена, и Чоу, захватившие пищевой рынок, чьи компании находились рядом, одевали и кормили целую страну. Грегсоны из стражи переквалифицировались в полицию, Реднеки – в банкиров, а Лайсы – в журналистов, что продвигали основную и официальную идеологию. Только Барнсы, как и прежде, занимались военным делом, которое стало практически отдельной серьёзной отраслью.

Саду, Брэйны и Фласки устроились в одном огромном научном центре. Впрочем, если первые не отвлекались от своей цели – науки ради науки, то остальные занимались и производством. Брэйны-таки добрались до своей мечты и начали производство электроники, а у Фласков была монополия на химический «рынок».

Не пропали Магпайи и Эдифайеры – рода переводчиков и учителей. Не пропали даже Орбисы – однако теперь они занимались защитой экологии. Они совершили невероятное, вырвавшись из долгов у Реднеков, когда создали первый экологически безопасный автомобиль – и потому теперь были свободны, как ветер.

Технологии, индустрии – ничто не стояло на месте. Пусть это было и глупо, но Коффены вместе со Шрайками даже выпускали краску, которой пять сотен лет назад рисовала себе метку королева Лерия. Рисунки наносили немеченые в день свадьбы или в какие-то свои особые праздники, скоро придумали даже татуировки в этом же духе – и чем дороже она стоила, тем сложнее было отличить её от настоящей. Бизнес примирил практически всех.


- Но так ли было это? – едва не вырвалось у обеих матерей. Но если одна отвела взгляд, пряча растерянность от своего маленького сына, то другая лишь усмехнулась.

- Мама, - сонно пробормотал один из мальчиков.

- Спи, родной, - женщина погладила его по голове. Спи, Лайонел, - она погасила свет. Мальчик приоткрыл глаза, глядя в убаюкивающую тьму перед собой, и бормотал своё имя:

- Лайонел… Лай-о-нел… Лайонел Фетрони…

- Лайонел Роберт Фетрони, - донеслось из темноты. – Доброй ночи.

И неизвестно, был ли это голос его матери, или же всего лишь разыгравшееся воображение.

У немеченых оно всегда было богатым.


- Спи, мой маленький охотник, Мерфи, - улыбнулась другая мать в другом доме, поглаживая уже дремлющего сына по голове. – Тебя ждут великие дела. Киллиан Мерф Найтсмит… - и свет в комнате потух.

Женщина услышала чьи-то шаги под входной дверью, когда шла на кухню, чтоб налить себе ко сну воды. Придерживаясь за живот – после тяжёлой беременности и рождения сына её часто мучили такие боли, - она подошла к двери и выглянула через глазок – никого не было.

Тогда миссис Найтсмит рискнула приоткрыть дверь. На пороге лежал младенец – девочка с огромными яркими глазами, которая отчаянно размахивала оголёнными руками. Оглядев ребёнка, женщина ничего не нашла – и лишь потом она обратила внимание на метку в виде стрелочки.

С замиранием сердца она взяла малышку на руки и вошла в дом. Стрелочка упрямо показывала направление. Все знали, как это работает – стрелка показывает туда, где находится Соулмейт.

Как же громко забилось сердце, когда бесплодная мать получила новое дитя, чьим Соулом оказался её собственный сын – потому что никак иначе нельзя объяснить то, как ярко пульсировала стрелочка возле постели спящего Мерфа, указывая на него, когда женщина с ребёнком подошла совсем близко.

Комментарий к

* - «lady fire» - Леди Огонь, т.е. «огонь баба, как же она на меня орала».


__________________

Название рабочее. Но пока не выйдет следующая глава, думаю, предлагать варианты бессмысленно.

Жду отзывы, ибо комменты-глава.


Если есть вопросы по фамилиям/их произношению - милости прошу.


========== Часть 2 ==========


Утром мальчику показали малышку, которая загадочным образом оказалась под дверью дома. Шестилетний Мерф завороженно смотрел на девочку и на то, как её стрелочка постоянно указывала на него. Метка у крохи была чуть ниже, чем обычно – на равном расстоянии от плеча и локтя.

Он никогда не думал, что Судьба найдёт его в таком юном возрасте.


Время шло. Девочку назвали Карлой – это имя было на плече у Мерфа. И она никогда не чувствовала себя лишней – только любимой, только важным членом семьи, только чьей-то дочерью и чьей-то сестрой. Девочка росла весёлой, шумной, любящей бегать и прыгать, влюблённой в акробатику – этому занятию она и посвятила себя с четырёх лет.

Способный темноволосый ангелочек – или, может быть, демонёнок? – успевал везде и всюду, интересовался всем, чем мог – и старался всё в себя впитать. Что удивительно, у неё получалось: девочка умела стрелять и из лука, и из новейшего автомата, что спроектировал её приёмный отец, одинаково хорошо, - этому её учили, отдавая дань традициям рода. Она умела кататься на лошади и отлично плавала, но вот только одно её, как ни странно, не интересовало – создание самого оружия.

Как бы ей ни прививали идеи, что веками складывались в семье, девочку они не интересовали. И тогда Найтсмиты решили, что на том жизнь не кончается – в конце концов, Карла была приёмной, и вовсе не была их дочерью – несмотря на то, что её любили, как родную. Она должна была когда-нибудь стать невестой Мерфа, стать матерью его детей, но не той, кто продолжил бы дело их семьи в этом плане.

Семейство было огромным – неужели, стоило мучить ребёнка тем, к чему у него не лежала душа?

Так всё началось. Всё: счастье, спокойная, мирная жизнь.


Да, несмотря ни на что, Карла была счастлива: с раннего детства она знала, что это не её семья, что Мерф ей не брат, и что мать никогда не носила её под сердцем; что её, когда ей было не больше года, кто-то просто пронес по городу, следуя за стрелкой на маленькой ручке.

Но в то же время, она была любима, согрета, и жила так, как ей хотелось. Занималась тем, к чему её тянуло; болтала с Мерфом до поздней ночи, училась, знакомилась с новыми людьми, которые были ей интересны – а интересны ей были практически все. Конечно, её детский восторг от жизни скоро утих, и Карла стала более сдержанной, но её яркие глаза не угасали будто бы даже на те часы, что она спала – даже рано утром, даже если ей предстоял насыщенный день, юная наследница рода Найтсмит была бодра. Может быть, таким «шрамом» в её сердце осталась прежняя жизнь.

А может, ей просто было легче от того, что второго имени, как того требовали традиции многих родов, ей не дали. Решили – выберет сама, когда повзрослеет. Может, к тому времени объявятся её настоящие родители – или же они, перетряхивая тысячный раз те пелёнки, в которых девочку подкинули к крыльцу, вдруг найдут особый знак, указывающий на её имя. Настоящее второе имя.

Но когда-нибудь всему должен прийти конец: и спокойствию, и вере в лучшее, и уюту. Когда-нибудь по мировоззрению должна пройти трещина от удара тяжёлым молотом реальности, и хуже всего – если этот молот возьмут в руки сами близкие. Коллективный замах – нет, не молотом, а топором, - и общий удар. Тяжёлый, отсекающий голову – но не совсем. И не сразу.

Где-то на небе, если там существует такая особая контора, отвечающая за этот мир, шептали большие начальники, влюблённые в свет глаз этой девчушки, что носила необыкновенно тяжёлую для своих плеч фамилию: «пускай насладится своей возможностью, пускай, вдруг другого шанса не будет», - а потом они стыдливо затихали, пряча глаза, как некогда это делала королева Лерия.

***

Солнечные лучи не хотели будить Карлу. Они лениво скользили по подушке, но в этой лени угадывалась растерянность и некоторое… напряжение. Словно лучи были живыми и умели переживать за человека, чей сон собирались потревожить, и чьи видения собирались нарушить.

Но утро вступало в свои права, и на смену робким лучикам пришли сильные, яркие лучи – и вот они-то и ударили со всей силы в глаза спящей девочки, находящейся в том самом возрасте, когда к ней всё чаще начинают обращаться иначе – «девушка».

Шестнадцатилетняя Карла Найтсмит приподняла веки и сонно улыбнулась, глядя в потолок. Она находилась в этом самом приятном утреннем состоянии спора с солнцем – чья сегодня очередь светить. Когда она была младше, то даже рассказала об этой своей фантазии брату – тот рассмеялся, и с тех пор каждый раз спрашивал, когда Карла просыпалась: кто же победил сегодня, солнце или она?

Улыбка Карлы стала шире при воспоминании о том, как серьёзно она говорила в пасмурные дни о том, что солнце слишком устало и отлынивает от работы, а потому светить придётся именно ей.

Она сползала с кровати, продолжая слушать собственные мысли. Ей нравилось то, как звучал голос – будто бы кого-то баюкал, но стоило ей встрепенуться, встретить человека, заговорить - и оказывалось, что голос просто наполнял её бодростью. Её душа как будто умела засыпать в какие-то моменты, создавая тот самый баланс между ровным горением свечи счастья и восстановлением собственных сил.


Утро было любимым временем дня для Карлы. Она любила вставать, заправлять свою уютную кровать, ступать по мягкому ковру в душ, слушая то убаюкивающие, то будоражащие воображение мысли. Любила спускаться после душа вниз, в столовую, и встречать там тех людей, благодаря которым узнала, что такое семья.

Быть может, это было неправильно, не так, как должно было бы быть, но слова «мама» и «папа» вошли в лексикон Карлы также просто, как мысль о том, что Мерф – её брат, была принята сердцем. Все истории с метками девочку пока не волновали – она была счастлива жить нынешним днём, и если мысли о будущем всё же посещали её, Карла делала простой и гениальный вывод: когда-нибудь что-то изменится.

Хотя бы и завтра. Но надо уметь жить в том моменте, который дарит тебе очередной удар сердца и новый вдох. Иначе так можно и с ума сойти, думая сразу обо всём и мучаясь сотнями проблем, что подобны вампирам – тем, что однажды почувствуют твою беззащитность, поймут, что существует слово «вседозволенность», и отныне вряд ли отпустят тебя. Они закусают. Забьют. Выпьют до дна.

Не кормить же их, верно? Нет смысла помогать тому, кто пытается уничтожить тебя изнутри, уверяя, что находится снаружи. А проблемы и проблемки – это те ещё кровососы. Душа – или что там, вместо неё? – она ведь тоже имеет какую-то оболочку. Какой-то ресурс, из которого состоит – назовём это моральной кровью. И если твоя моральная кровь кончится, может случиться что-то очень и очень плохое. А этого допускать нельзя.

Быть может, этот её взгляд на жизнь был идеальной точкой зрения в том мире, где жила Карла. Недаром для человечества самым главным на свете стал сам человек: его душа, мечты, порывы, желания. Недаром детей часто и ненавязчиво проверяли на предмет склонностей и наличия психических отклонений.

И если таковые находились – никогда и нигде общество их не отвергало. Дети, что страдали от страхов, отправлялись на домашнее обучение, если это было нужно, и получали своевременную мягкую и такую необходимую помощь. Идея сохранения чистоты души – вот, что зачаровывало Карлу в этом обществе, в этих людях. Она и сама мечтала заниматься практически тем же, но до сих пор не знала, куда направить все свои силы – и пускай.

У неё всё ещё было время.


Она знала, что Мерф улыбается, слушая, как её быстрые ноги несут её по деревянным ступенькам, как нервные пальцы быстро перебирают перила. Знала, что он вновь поздравит её с «мягкой посадкой на ветку», когда она вбежит в столовую, свежая и готовая к новому дню, новым чувствам и людям, и заберётся на свой любимый высокий барный стул. На тот самый, куда он сажал её, едва она научилась ходить.

Так и случилось: стул внушал некоторое спокойствие – будто бы он охранял её жизнь. Какой-то набор деревяшек и гвоздей, но в то же время – что-то такое нерушимое и утешающее.

- Сегодня мне нужно сходить в институт и выяснить, что у нас со списками новичков, - улыбнулся ей брат, когда сел напротив. Будто бы ей, а будто бы и всей семье.

- Мы ведь хотели выбрать подарок Ларе на День рождения, - вопросительно приподняла брови Карла. Мать с отцом что-то обсуждали, мягко «съехав» с общего диалога, когда они разговорились.

- Поедем завтра. Обещаю, - и он отхлебнул кофе. Неспешно, растягивая удовольствие – пусть Карла и не любила этот напиток, она любила пристрастие к нему Мерфа. После любой крошечной ссоры, или глупой, неуместной шутки, она могла принести ему ароматный бумажный стаканчик – обжигаясь, неумело, но от всей души виновато улыбаясь. И вот так просто и искренне происходили их примирения.

Честные, такие семейные и не похожие ещё на те, что должны были происходить, когда оба приходились друг другу чем-то большим, чем просто брат и просто сестра.

- Ну, если обещаешь – ладно, - легко согласилась она. – Тогда я пойду проведаю Марго. Она попала в больницу, аппендицит…

- Хорошо, - немедленно уступил ей и Мерф. – Подвезти тебя?

- Не надо. Ты ведь торопишься.

- Чего только не сделаешь ради своей Стрелочки, - подмигнул ей брат. – Ладно, как считаешь нужным. Не расстраивайся, если не приеду к вечеру – друзья звали на тренировку. Но клянусь всем, что есть на свете – завтра я весь твой. Веришь?

- Не верю, - засмеялась Карла. – Если скажу, что поверила – ни за что не сбудется.

- Тогда лучше не верь, - он встал из-за стола, держа в одной руке свой неизменный термо-стакан, и свободной - растрёпывая сестре влажные волосы. – Не верь мне, ибо я последний лгун на свете, - под аккомпанемент смеха Карлы где-то у самой двери затихли шаги её соула, который на прощание только добавил: - Поеду сразу, чтобы врать тебе как можно дольше.


После завтрака младшая Найтсмит отправилась во двор. Но там ничего интересного не нашла – тренироваться ей было ещё рано, да и после неудачного падения несколько дней назад, вряд ли стоило начинать занятия столь рано.

Она помахала рукой знакомым ребятам со школы, что проходили мимо ограды – те помахали ей в ответ. И Карла ощутила непреодолимое желание отправиться куда-нибудь. Пойти погулять по улицам города, зайти в пару магазинов, привезти Марго какой-нибудь подарок, присмотреть что-нибудь и для Лары – что-то, на что она завтра сможет указать своему брату.

Быть может, он посоветует ей нечто лучшее, или же она вновь убедится в родстве их душ. Всякое может быть – и это будет очередной завтрашней неопределённостью, каждая из которых делала жизнь ярче.


И вот уже спустя четверть часа по улице шла невысокая девочка в свободной футболке и вязаной кофточке, в джинсах и в кедах, довольная поворотом событий. Разве что ей не нравилось то, что она не смогла надеть юбку – но тогда было бы видно каждый её шрамик, каждый из которых сегодня был особенно ярким.

Она долго-долго бродила по городу. Бегала по магазинам, выбирая печенье и фрукты для подруги, потом отправилась в больницу. И сама не заметила, как провела там несколько часов – вкупе со временем, потраченным на покупки, вышло так, что теперь за окном был поздний вечер. Но Карла вовсе не жалела потраченное время – последние дни лета были созданы словно специально для неё. Специально для того, чтобы она могла насладиться ими сполна.

Как бы она ни любила общение и учёбу, жёсткий график школы не всегда был ей удобен – и потому Карла уже предчувствовала приближение некоторых проблем, связанных с перестройкой собственного режима.

О том же ей говорила и несчастная прооперированная одноклассница, что сетовала по поводу того, что из-за своих болячек пропустит самое начало года – то время, когда учителя ещё сами не все отошли от долгих каникул, когда сами ещё не совсем вошли в режим и могли делать некоторые поблажки. Марго горевала о том, что ей придётся привыкать сразу к жёсткому расписанию и горе заданий – Карла, лёгкая душой, немедленно оценила её слова сразу с двух сторон.

Ей было жаль подругу, но в то же время что-то внутри у неё пело – как же хорошо, что она не оказалась на чужом месте. Как же хорошо, что внутренние силы, что ухаживали за её телом, берегли его и позволяли ей чувствовать себя отлично – быть может, вот ещё один внеплановый подарок судьбы.

Они долго смеялись, разглядывая свои метки, когда обсуждать стало уже нечего – у обеих девочек они двигались, дёргались то в одну сторону, то в другую. Потом замерли – наверное, обе их половинки пришли домой.

Только тогда подружки и обратили внимание на время суток – Марго ахнула, осознав, что нарушила тот самый режим, что так долго и старательно отрабатывала, и поспешила вернуться в постель, извинившись перед подругой. Карла же, одарив больную яркой улыбкой, попрощалась с ней и просто отправилась домой.


Она никогда не боялась темноты – может, это тоже было одним из её душевных шрамов. Но шрамов добрых и хороших – недаром это слово было так созвучно с фамилией самых талантливых людей в их городе – Шрайков.

Этот шрам был на её сердце, и у него была форма рук матери – той, что подобрала её с порога, сделав темноту уютной и наполненной любовью. И этот вечер не был особенным – настолько, насколько мог бы быть. Каждый день для Карлы был таким, и она сама того уже не замечала, порой просто заставляя себя радоваться мелочам – вот и сейчас она шла, вдыхая полной грудью запахи летнего вечера. Сливались в единый шум гул каждого эко-мобиля, что пролетал мимо неё на дороге – будто бесшумно, но мир никогда не умел молчать.

Карла шла, надев наушники и слушая музыку. А сквозь неё – и тот город, что так любила. Голоса прохожих, сливающиеся то в безобразный грохот, то в мелодичный хор, «слова», нашёптанные ветром листьям деревьев, музыку где-то переливающейся воды и где-то звучащей другой музыки.

Она постепенно уходила от того центра, где находилась её подруга, и шла к другому «центру» - центру её жизни, тому месту, где был её дом.

Дом, Мерф, на местоположение которого упрямо указывала стрелка, и наверняка много-много детишек, которых родители наверняка пригласили на окончание каникул. Кузены, сестрички в десятом колене, тёти, дяди, бабушки, дедушки – вся огромная семья должна была собраться вместе, чтобы проводить последние дни лета.

Карла тепло улыбнулась – эта мысль теперь грела ей душу. Она услышала утром, как об этом говорили родители - и совсем забыла об их словах, когда решила прогуляться.

Но это неважно - важно лишь то, что совсем скоро она доберётся до дома, выключит любимую музыку и упадёт в объятиях любимых людей. Радость согреет их всех, изнутри и снаружи.

Но может, что-то во Вселенной щёлкнуло – и в тот момент мирная, светлая жизнь омрачилась помехами, как будто пропала связь со спутником. Станут ли помехи судьбоносными – тот ещё вопрос, но в тот момент Карлу это не особо и волновало. Ей совсем не нравилось то, как её обступили несколько высоких парней, когда она зашла за угол и была готова повернуть к знакомому фонарю, который означал бы, что до дома осталась всего пара кварталов. А там поблизости была и остановка, с которой её мог бы подбросить знакомый парнишка из Скиннеров – она как раз успевала на его рейс.

Но вместо тёплых слов солиста в наушниках зазвучала тишина, и Карла вздрогнула, когда поняла, что тонкие проводки были перерезаны острым маленьким ножиком.

- Меченая? – спросил один из парней, делая шаг вперёд и буквально прижимая Карлу к стене. Другой шагнул к ней, бесцеремонно задрал рукав и бросил ему что-то в ответ.

Найтсмит прижала к груди мобильник.

- Отдавай, - потребовал третий.

- Не нужно, - пробормотала она, пытаясь мягко улыбнуться. Но то, как один из парней щёлкал своим складным ножом, уверенности в себе не прибавляло.

- Нужно. Или достанешься своему уже подпорченной, - кажется, её будто ударило током, когда один из грабителей опустил руку на её грудь. Никто и никогда не позволял себе таких прикосновений, и она вдруг ощутила себя страшно беспомощной – почему, отчего Карла не пожелала заниматься единоборствами? Отчего она решила, что акробатика намного полезнее, ведь… Как бы ей сейчас понадобилось умение сражаться бамбуковым мечом, если б он был у неё с собой… как бы легко она избавилась от противных пугающий прикосновений, если бы смогла ударить хотя бы одного из них!..

Рванули вязаную кофту – и та расползлась.

- Не надо, - уже испуганно глядя на них, прошептала Карла.

- Надо. Называй пароль, - тот, что трогал её, выхватил телефон, но напоролся на блокировку.

- Я…

- Быстрее! – рявкнули на неё.

- Восемь… - она отчаянно желала помощи. От кого бы то ни было – кажется, вон там уже сверкали фары машины Скиннера. Нет?

А потом мир будто поставили на паузу: Карла не поняла, как можно было прервать тот хриплый ор, который давил ей на уши, одной тихой и спокойной фразой:

- Кажется, вы делаете не то, что должны, - и как же вздрогнули нападающие, как же быстро они повернулись и испуганно воззрились на человека, который рискнул повернуть за тот страшный угол, откуда доносились пугающие звуки.

В паре метров от них стоял парень. На его плече висела сумка, забитая бумагами, одет он был просто, но Карла могла уловить стиль одной из швей Тэйлоров, чьи услуги были весьма недешевы.

Легкий ветер трепал его светлые волосы, что ниспадали на плечи длинными локонами. Парень был слегка бледным, но не от испуга – его кожа просто не была загорелой.

- Уйди, хлюпик, - предупредил главарь – тот, что был с ножом. Парень спокойно покачал головой. – Разберись, - грабитель бросил своему товарищу нож и отвернулся к Карле.

Зря – спустя секунду боевой клич нападающего затих. Самонадеянность определённо помешала этим ребятам закончить свою историю хорошо.

Карла почувствовала, как одного её мучителя толкают вперёд, почти на неё, и увидели бледные руки, которые потянулись к шее грабителя. Она не успела вскрикнуть – тонкие пальцы быстро нашли нужную точку и мягко надавили на неё. Бандит сполз на асфальт, закатив глаза и слабо выдохнув.

Главарь не успел отреагировать – ловкий парень не подобрал с земли ножа, но выхватил из кармана перьевую ручку, а острый стержень приставил к… даже непонятно, куда.

- Если ты дёрнешься, я нажму. И тогда будет повреждена одна из важнейших артерий в теле человека – если я сделаю это, ты истечёшь кровью меньше, чем за пять минут.

- Я… - его дёрнули, он замолчал.

- Верни ей телефон, - приказы поступали спокойно. Может, это Карла была напугана до смерти, но она не слышала даже дрожи в голосе этого незнакомца.

Дрожащие пальцы главаря нащупали её руку и вложили в неё телефон.

- Отпусти…

- Теперь извинись перед девушкой. И можешь идти.

- Пош-ш-шёл… т-ты… - но ручка предупредительно надавила на кожу. Грабитель выдохнул, поднимая веки и испуганно глядя в глаза Карле: - Прости… Я… - снова короткий укол, - я прошу прощения… у… у вас…

И те же пальцы чуть пережали какое-то другое место. Грабитель осел на землю, взгляд его затуманился.

- Через десять минут они очнутся. К тому времени ты уже вызовешь полицию из ближайшего автомата, - полушёпот у самого уха стих, главарь шайки закивал, и парень, отпустив его, выпрямился. Все трое грабителей лежали рядышком.

- Господи… - выдохнула Карла, закрывая лицо руками. Кажется, будто она только сейчас осознала, что с ней чуть не произошло.

- Вы целы? – раздался голос всё того же бледного незнакомца. Кажется, его руки осторожно, стараясь не спугнуть и не навредить, ощупывали её плечи – но так… не пошло. Так, как это мог бы делать человек, который хотел только помочь и выяснить, не причинили ли ей вред. Этим рукам хотелось верить, но не более.

- Да… - она шмыгнула носом, поднимая голову и глядя в глаза спасителю. – Спасибо… тебе… вам…

- Вам лучше поспешить, близится последний автобус. Следующий будет лишь через полтора часа, сегодня сократили рейсы, - парень осторожно застегнул её пострадавшую вязаную кофту на единственную уцелевшую пуговицу – так аккуратно, что Карла и сама не могла бы заметить сперва разницы между целой и порванной вещью.

- Да… я… спасибо, - она растерянно смотрела на то, как парень отходит и поднимает с земли свою сумку. Было видно, что она пострадала после того, как её защитник подвергся нападению – похоже, грабитель хотел ударить его ножом, но парень успел прикрыться сумкой. – Все бумаги перемешались… - Карла наконец смогла «отмереть» и сделать несколько шагов. Наклонилась, помогая своему спасителю собрать выпавшие листы.

- Ничего, я разберусь.

- Я… я могу помочь? – Карле страшно не хотелось отпускать своего защитника на всё те же вроде тёмные, а вроде и залитые светом фонарей улицы.

- Не стоит. Спасибо. Лучше поспешите на автобус, а я уже почти добрался до места, - он указал на здание, что стояло через дорогу. Карла пару раз моргнула, пытаясь понять, куда показывать собеседник.

- Это… это штаб ордена немеченых, да? – спросила она.

- Работа есть работа, - мягко улыбнулся в ответ парень. Словно одними губами, пряча свою душу глубже, чем Карле можно было попасть. – Спешите. Автобус уже почти подъехал, - он мимоходом взглянул на часы, чей циферблат был повёрнут ко внутренней стороне запястья. – Постарайтесь больше не рисковать, вы нужны своему соулу, - эти слова были обычной фразой из книжки, которую изучали в детстве – что-то вроде сборника «Этикет и правила поведения». Карла даже помнила её – как и ту картинку, что долго разглядывала вместе с Мерфом. – Да и они, - кивок в сторону грабителей, - скоро очнутся.

Они вместе вышли на залитую светом улицу. И им нужно было разойтись – Карла и правда видела огни своего автобуса.

- Как вас зовут? – вдогонку уходящей фигуре крикнула она. Парень повернулся, неловко поправляя сумку на плече и ответил ей:

- Лайонел. Приятного вечера, - он, развернувшись, зашагал в сторону здания ордена, а перед Карлой скоро распахнулись двери автобуса и раздался весёлый смех Грега Скиннера. Вероятно, сейчас он был нужен ей, как никогда.

Комментарий к

Комменты-глава.

Я работал долго. Учтите.


это же 180 работа, ОДНАКО. прибухнём в честь этого большими комментами?


========== Часть 3 ==========


Карла плохо помнила, как добралась домой. Ей, разумеется, успели помочь – как минимум, морально. Грег немедленно понял, что с ней что-то случилось – и потому не отпускал от себя, держа рядом и отвлекая разговорами. Быть может, этим были недовольны некоторые пассажиры, но его это не волновало: этот парень знал, что делал, и если кто-то не доверял ему, когда он был за рулём – значит, человек просто впервые находился в городе.

- Может быть, проводить тебя до дома? – спросил он, когда они подъезжали к той пустой остановке, где Карла должна была выйти. – Я могу вернуть деньги пассажирам, мне…

- Отец будет ругаться, - пробормотала Найтсмит, слабо улыбнувшись – она уже успела слегка прийти в себя. – Не стоит. Всё хорошо, я в порядке, правда.

- Неправда, - покачал головой Скиннер. – Я ведь вижу.

- Мерф дома, - Карла потёрла сквозь одежду руку – то место, где была её метка. – Я позвоню ему и он встретит меня.

- Тогда звони прямо сейчас, иначе я заберу тебя в очередной круг по городу, и сдам с рук на руки лично твоим родителям, когда закончу свою смену, - решительно сказал Грег. Где-то позади раздались чужие смешки, одна женщина попыталась возмутиться, но почему-то передумала.

- Ладно, - безропотно согласилась Карла, доставая из кармана телефон. Скиннер внимательно слушал её разговор с братом, и успокоился лишь после того, как она поднесла к его уху мобильник, воровато оглядываясь, чтобы никто этого не заметил – по уставу водителям было запрещено говорить по телефону во время движения. Даже таким талантливым, как Грег.

Убедившись, что Мерф уже выходит из дома, и послушав, как он застёгивает на себе куртку, Скиннер кивнул своим мыслям и продолжил движение. Карла поёрзала на сидении, тяжело вздохнула, опустила глаза в пол, а потом выглянула в окно. Самое время было вознести тем абстрактным духам, которых она воображала себе, благодарность за то, что её гибкое юное сознание вынесло и справилось с нанесённой ему травмой, но Карла медлила.

Может быть, не стоило благодарить всех и за всё? Не хватало ещё прийти мыслями к тому, что нападение тоже было хорошим знаком, что оно было для чего-то нужно – может быть, для того, чтобы её встретил Мерф и она чуть раньше попала бы в его объятия.

Надо ли ей такое «счастье», если к нему ведут настолько пугающие события? Стоит ли благодарить небо, или где там сидят эти существа, за то, что с ней случилось?

«Однако», - тут же подумала Найтсмит, едва подняла голову и взглянула в окно, - «Всё кончилось хорошо. Мне помог незнакомый человек, и ему тоже станет лучше от мысли о том, что он сделал что-то хорошее. Может быть, тот его гипноз подействует правильно, и грабители встанут на путь исправления, когда окажутся в руках у Грегсонов – наверное, надо было пойти к ним… Хотя, может, этот Лайонел – как раз один из них, потому и потребовал, чтобы они сдались сами?» - её мысль была перебита волной других, когда она увидела в окне Мерфа – на той самой остановке, где ей нужно было выйти.

Несмотря на то, что до дома нужно было дойти совсем немного, он всё же примчался, и оттого ей неожиданно стало тепло. Противное ощущение чужих рук на своей груди почти забылось, мысль о Лайонеле ускользнула, и Карла, от души поблагодарив Грега, выскочила из автобуса, чтобы попасть в знакомые с детства объятия.

- Привет, - услышала она над ухом, когда уткнулась лицом в грудь брата. – Что с тобой случилось?

- Я… - она вдруг запоздало ощутила, как внутри у неё лопается пружина, как всё тело на секунду замирает в напряжении, а потом расслабляется, и как в каждую клетку проникает этот «взрыв», медленно затихая умиротворением и осознанием того, что всё кончилось. Может, кто-то другой бы расплакался на её месте, но Карла лишь упрямо сжала губы, а потом заставила себя улыбнуться. Открыто и весело – так, как делала это всегда.

И немедленно почувствовала, как ей самой от этой улыбки становится легче – тогда она на секунду поняла, почему Мерф верил, когда в детстве она уверенно говорила, что будет светить вместо солнца. Она и правда умела делать это, и главным её светом была улыбка – значит, теперь её душа привыкла к тому, что если улыбнуться – жить станет легче.

Наверное, это было лучшей мыслью Карлы за всю жизнь, потому что теперь она знала, что вооружена в ней хоть чем-то.

- Ну, не надо, не говори, если не хочешь, - сказал Мерф, неуверенно поглаживая её по голове.

Младшая Найтсмит поняла, что вот уже две минуты стоит, прижавшись к брату, и не отпуская его. Она буквально заставила себя отстраниться, и когда Мерф потянулся, чтобы поправить её кофту, его глаза расширились – потому что после одного неловкого движения части расползшейся вещи просто остались у него в руках.

- Хотя, похоже, тебе придётся это сделать, - сказал он, переводя взгляд с испорченной кофты на лицо сестры.


Совсем скоро они оказались дома. Карла рассказала по дороге, что с ней произошло. Мерф, который изначально собирался лишь поддержать сестру рассказом о том, как его выдернули с тренировки для того, что встретить прибывшую родню, молча глотал слова. Он слушал, буквально кипя, как чайник – и очень часто затыкал себя буквально физически, кусая губы или отчаянно хмурясь. Ему хотелось разорвать тех, кто посмел приблизиться к Карле, просто на тряпки, на какой-нибудь флаг, чтобы больше эти трое никогда не смогли бы встать на ноги.

Но слова о внезапном спасителе его немного успокоили. Мерф с благосклонной улыбкой смотрел на то, как Карла изображала этого парня, прохожего, и он всей душой был ему благодарен. Разве что когда сестра упомянула о том, что её спаситель отправился в сторону здания ордена немеченых, он чуть нахмурился:

- И он не сказал, что состоит в нём?

- Просто сказал, что работает там. Но бумаг было много, - уточнила Карла. – Может быть, там работает кто-то из его родителей, а его просто попросили отнести листы и рассортировать. Тебя же отец тоже гоняет по делам, - предположила она. Мерф мягко улыбнулся, успокаиваясь – парень, возможно, был и с меткой. Не стоило думать о нём сразу плохо – несмотря на то, что ему в голову пришла даже мысль о том, что нападение было лишь подстроено с целью знакомства. Он знал о нескольких случаях, когда отчаявшиеся немеченые шли на страшные поступки, лишь бы найти себе пару – и был рад, что с Карлой такого не случилось.

- Он даже не смотрел на мою метку, - сказала она, когда они подходили к воротам дома. Мерф расслабился и успокоился окончательно.

- Вот и славно, - сказал он. – Но больше я тебя одну никуда отпускать не буду. Или заставлю звонить каждые десять минут, особенно вечером, - он шутливо обхватил её тонкие запястья своими пальцами, делая вид, что надевает на Карлу наручники. – Поняла?

- Поняла, - она засмеялась. Мерф молча радовался тому, что его сестра так легко пережила то, что могло бы повредить её психику и оставить отвратительный след в такой чистой душе. – А как там семья? – спросила она, цепляясь за его рукав.

Ответ Карла получила спустя полчаса. Они вошли в дом через чёрный вход, чтобы дать ей время вымыться и переодеться. Так что когда Найтсмит смыла с себя прикосновения чужих рук и надела любимую пижаму, ей оставалось только раствориться в радости от общения с близкими людьми, многих их которых она видела не так уж и часто. И Карла с великим удовольствием окунулась в море людей, которое бушевало в их гостиной и коридорах, а потом с радостью отправилась с двоюродными и троюродными сёстрами и кузенами в столовую – поглощать печенье и чай, которые казались особенно вкусными в этой компании и поздно вечером.

Так постепенно неприятный случай и вымывался из памяти шестнадцатилетней звонкой хохотушки, которая спустя пару часов вместе со своими родственниками-друзьями смотрела по телевизору то ли комедию, то ли страшилку, и продолжала поглощать всё самое вредное, что только нашла на кухне. Ей можно, маленькой ведьмочке – она никогда не полнела.

Так она провела половину ночи. Когда уставшие от долгого переезда и шумного вечера Найтсмиты расползлись по своим комнатам и кроватям, а голоса взрослых, разгоняющих их, где-то затихли, наступила настоящая ночь – та, которую можно было любить всей душой за её чуткую тишину.

Эта тишина пугалась малейших вздохов детей, дрожала от шагов мальчика, что шёл по коридору в уборную и обратно, заинтересованно обступала пожилую женщину, которой не спалось, и которая едва слышно стучала спицами для вязания. Тишина наблюдала, как вязаная вещь постепенно появляется в руках у чьей-то бабушки, завороженно следила за тем, как из единственной длинной прямой нитки на пол стекает готовый шарф или свитер.

Тишина царила в доме. Ходила по коридорам, перебегая из одного в другой, прячась от быстрых лап домашней кошки или собаки, трогала вещи и испуганно вздрагивала, когда они отзывались звуком. Она снилась каждому в этом доме, и в то же время понимала, что вряд ли её кто-то замечает… Но ей того было не надо. Тишина умела быть самодостаточной, такой её создали изначально – наверное, Карла могла бы ей позавидовать.

Спящая нынешняя принцесса рода Найтсмит вовсе не могла представить себя в одиночестве – даже во сне она не видела себя вне общества. Одного человека ей было мало, да даже двух, трёх – впрочем, возможно, она просто не знала о себе слишком многого?

Утром ей должны были сообщить радостную новость – её кузен собирается сделать предложение девушке, с которой у них совпали метки. И совсем скоро дом должна была наполнить радостная кутерьма – семейство начало бы собираться на классный уикенд, который Найтсмиты собирались провести на море, пригласив семью той самой девушки, что совсем скоро должна была помочь определить Эду их собственный путь.


Но это будет потом. А пока в большом особняке было тихо и спокойно. Совсем не так, как было в душе у того парня, что оставил троих грабителей лежать на асфальте и пожелал приятного вечера своей новой знакомой.

Перекладывая бумаги в ордене, Лайонел часто отвлекался, чтобы записать что-нибудь, что придёт ему в голову, в небольшой серый блокнот. Буквы были вытянутыми, линии – плавными и тонкими. Такими, словно мысли их создателя выглядели точно также.

Или они были похожи на его волосы? Может быть. Тёмный кабинет, который был освещён лишь одной лампой и светящими в большое окно фонарями, располагал к таким ассоциациям, и Лайонел продолжал свою тихую работу. Ему ничто не мешало, а эти перерывы словно были «вшиты» в такой момент специально, и они сами составляли часть необходимых действий. Одиночество не томило его, и порой парню хотелось просто прикрыть веки и послушать тишину, прекратив шуршать бумагами. В те моменты, он знал, возникнет чувство, словно отключилось лишнее чувство – и мир будет состоять из звенящей пустоты и такого полного, в лучшем смысле слова, одиночества. Того самого, что может питать силы.

Завтра он должен был быть со своими родителями. Завтра будет то, чего он не любит – большое скопление людей, шум, громкие голоса и музыка – и это слегка тревожило душу, но Лайонел успокаивал её любовью к своей семье. Ровной, тихой, выражающейся в том, что он делал и чего не делал ради неё.

Завтра у его сестры весьма важный день – и потому он обязан быть дома вовремя. Ради неё можно пойти на многое, и потому – он скоро завершил свою работу. И также бесшумно, как и вошёл, покинул рабочее место.

Отправляться на автобус было уже поздно – Лайонел понял это, бросив взгляд на часы. На мгновение он всё же прикрыл глаза, и в ту секунду ощутил, как спокойно становится у него в сердце. Пустое здание отозвалось почти что реальной волной энергии, прокатившейся по всем этажам и наполнившей его душу силами.

Кажется, в детстве он считал себя маленьким зверем, или странным существом, которое могло поглощать пустоту вместо крови или мяса. Вампир – вот подходящее по значению, но совсем не близкое по сути слово.

Звенящая ненастоящая энергия, которой не было, оказывалась с единственным вдохом в груди, в душе, в которой было… Нет, не пусто. Но Лайонел всегда представлял себе то, что находилось у него внутри, как нечто, похожее на аскетично обставленную комнату – простую кровать, одежду стопкой, приоткрытое окно и воздух, которым легко и приятно дышать.

Милых мелочей не было видно – но всегда было ясно, что все они просто спрятаны в его сестрах. Они и наполняли его комнату-душу: ставили там шкаф для книг, в которых были записаны воспоминания из детства и все знания, что он накопил за свою жизнь. Ставили тумбочки, куда прятали фотографии и фенечки, что плели для него на праздники. Вешали плакаты, потом меняли их, включали и выключали появившийся ноутбук, вытирали пыль со стола – и Лайонел всегда принимал это. Комната-душа – это место, где они и должны быть заключены.

Молодой Фетрони поднял веки и пересёк большой зал, где едва горел свет – только для охраны. Охранник узнал его, но Лайонел всё же протянул ему ключ, на котором были выгравированы его инициалы. Знакомый пожилой мужчина кивнул, пропуская его – и Фетрони оказался там, куда обычно людям был запрещён доступ.

Открыв этим ключом, что почти всегда висел на шнурке у него под одеждой, дверь, парень скользнул в тёмный проход, подняв один из фонарей, стоящих на столе у самого входа. Может, эта дорога была зачарованной, но он всегда возвращался домой гораздо быстрее, чем сделал бы это на автобусе.

И он сделал первый шаг, а потом исчез в глубине хода. Стихли звуки, издаваемые живым существом, и тишина, к которой он так стремился, вновь сомкнулась тьмой за спиной ночного путника.

Он вернулся домой поздно, но почти вовремя.

***

Карла проснулась от того, что на неё кто-то вскочил и начал её щекотать. Девочка упорно не поднимала век, но вскоре сдалась – раздался её смех, она открыла глаза и увидела перед собой тех малышек, что помнила ещё совсем крохами. В дверях стоял Мерф и улыбался – похоже, это он открыл дверь маленьким шутницам.

- Все в тебя, - сказал он, складывая руки на груди. Карла хмыкнула, сгребла детей в огромные и всегда радостные от своей неожиданности «обнимашки». Девочки заверещали, кто-то засмеялся, кто-то попытался подпрыгнуть, чтобы вырваться, но не получилось. – Доброе утро, Стрелочка, - Найтсмит отстранился от двери, придержал её рукой.

- Доброе утро, - отозвалась она. Девочки снова засмеялись.

- Скорее вставайте. Мама уверяет, что нас ждут весёлые выходные, - и Мерф ушёл, сверкнув хитрой улыбкой и оставив дверь приоткрытой. Карла почувствовала, что вновь хочет растерзать своего брата за его привычку недоговаривать фразу – он знал, насколько она обожала всякие сюрпризы, и как часто старалась обыскать весь дом, допросить всех, лишь бы выяснить, что за тайну от неё скрывают.

И в этот раз это «тайное знание», которым Найтсмит владел, его не подвело – спустя минуту Карла кубарем скатилась с кровати и они, успев переброситься парой подушек, всей толпой помчались вниз.

Уже за завтраком она узнала радостную новость. Кузен, тот самый, с которым Карла так часто виделась, пока он учился в её школе, был заметно смущен таким вниманием, и потому иногда отводил взгляд, слегка растерянно улыбаясь. Мерф хлопал его по плечу и что-то говорил, бабушки и тёти обсуждали событие в своём кругу. В столовой стоял шум и гам, то и дело раздавался где-то взрыв смеха, то и дело кто-то вскакивал со стула и перебегал на другое место – а самые маленькие члены семьи поочерёдно прятались за Карлой и показывали друг другу языки.


Однако, собрались они достаточно быстро – может быть, потому, что всегда делали это именно так. Найтсмиты всегда были готовы сорваться в путь – и все дети были приучены к тому же с самого раннего возраста.

Дом будто затих после завтрака, а потом сосредоточенно зажужжал – каждый складывал самые нужные вещи в рюкзаки, дети – в общую сумку. Которую, в итоге, подхватил Мерф.

Машина приехала быстро. Да не одна – Скиннеры тоже никогда не задерживались. Карле нравилось то, что она всегда точно знала, как и что должно произойти, когда речь шла об организации… чего бы то ни было – совсем скоро она уже сидела в автобусе, вновь освещая своей улыбкой слегка помрачневшие лица родственников.

Хмурые Найтсмиты приподнимали брови и растерянно улыбались в ответ, когда встречались взглядом с Карлой, и ей это доставляло удовольствие – сосредоточенность сходила с лиц людей, и они вспоминали о том, что едут отдыхать и праздновать прекрасное событие, ради которого наверняка стоило жить и перетерпеть все те невзгоды, что бывали в жизни у каждого Соула.

Наверняка момент единения соулмейтов будет выглядеть прекрасно – Карла страстно желала увидеть ту секунду, когда всё случится. Быть может, она в такие мгновения даже слегка завидовала людям, что находили своего соула совсем недавно. Она была лишена этого момента, ведь Мерф находился рядом с самого раннего детства, и часто представляла себе, что чувствуют люди, когда понимают, что все страхи, связанные с меткой – ерунда. Когда понимают, что человек, чьё имя указано у тебя на плече, чьи часы идут в такт с твоими, или на кого указывает твоя стрелка – тот самый, что действительно желает провести с тобой целую жизнь.

Она встряхнула головой. Нет, ничто не отвлечёт её от такого радостного и светлого дня. Не стоит вскармливать, помимо проблем и проблемок, ещё и зависть – она может выпить тебя намного раньше, чем те, другие паразиты. Чему ей завидовать? Она ведь имела то, чего многие были лишены много лет – каждый день видела улыбку своего соула, ссорилась и мирилась с ним, они даже смеялись над одними и теми же вещами с самого детства.

Карле стало смешно оттого, что она могла целую минуту думать о том, что, возможно, кому-то завидует.

«Я же не умею», - и она снова весело улыбнулась, вызывая новые ответные улыбки. «Плохая, плохая мысль!» - и эта самая мысль, стыдливо опустив несуществующий взгляд, выпрыгнула в приоткрытое окно, улетая навсегда. Карле вновь стало легко и хорошо – ей нравилось то чувство, которое появилось после того, как она освободилась от зачатка гадких мыслей.


Машины синхронно и мягко затормозили в нескольких десятках метров от пляжа. Где-то вдалеке уже можно было различить их яхту, чуть ближе – несколько небольших двухэтажных домиков, где могли останавливаться отдыхающие, и что принадлежали разным семьям. Тот, что был слева, принадлежал как раз Найтсмитам – и потому они поторопились выбраться из машин и передать свои сумки парням, что немедленно разделили меж собой груз и отправились в здание.

Карла выскочила одной из последних и высоко подпрыгнула, стараясь разглядеть летнее кафе, что находилось на берегу. Но скоро её потянули в домик – нужно было скорее переодеться, причесаться, покрасоваться у зеркала, посмеяться с сестрами!..


И совсем скоро Карла шла под руку со своими «подружками», вышагивая в лёгком пляжном платье и придерживая то и дело сползающую на глаза шляпку, что защищала её от солнца. Быть может, потому для неё и было так важно выбиться в первые ряды – потому Карла совсем скоро оказалась позади того самого кузена, что шёл самым первым – и видимо, та девушка, что шла ему навстречу, и за которой тоже следовали люди, и была его невестой.

Они, смущаясь, остановились в паре шагов друг от друга. Семьи замерли, отступили назад – как же Карла любила этот ритуал, эту традицию, которая исполнялась так легко и будто бы сама собой.

- Здравствуй, - шевельнулись губы соулов. Потом они, смущаясь, взялись за руки. Глаза у обоих загорелись.

И наверное, очень зря Карла смогла оторвать взгляд от влюблённых, потому что за левым плечом той самой девушки, у которой так покраснели щеки, она увидела одного человека, которого вовсе не ожидала здесь увидеть.

Лайонела.

И похоже, он тоже её увидел – коротко кивнул, попытался приподнять уголки губ. Почти безымянный спаситель с тёмной улицы оказался потомком известного рода. Невероятно.

- …чтобы наши метки слились в одну на теле, которое будет частью каждого из нас, - договорил Эд первую часть свадебной клятвы, что во время предложения руки и сердца должна была звучать в качестве вопроса.

- Чтобы слились, - почти что пробормотала девушка, снова отчаянно краснея, когда попала в объятия своего соула.

На том официальная часть и кончилась. Будущая пара, как «хозяева» праздника, пригласили всех на яхту. Потом семьи планировали отправиться в летнее кафе.

Далеко не все ступили на борт судна: некоторые боялись воды, у других была морская болезнь, третьи просто не пожелали портить молодым лучшие минуты своим присутствием и отвлекающими разговорами – то были, в основном, старики. Некоторые дети тоже остались на берегу.

Но Карла не осталась – в то время, как Лайонел, которого она искала в толпе взглядом, куда-то исчез.

И за те несколько минут, что они отчаливали и отплывали от берега, Карла успела обсудить с кузинами платье, прическу и даже имя красавицы-невесты – Глории Фетрони.


Никто не понял, что случилось. Яхта отплыла от причала, когда все желающие оказались там, где им было нужно. Она успела отплыть недалеко, но уже так, что было ясно: глубина под ней была достаточно большая.

И в одну роковую секунду люди с берега увидели то, чего видеть никогда в жизни не желали: от одной большой тени отделилась маленькая – и немедленно упала в воду. Кто-то, кажется, закричал. Кто-то другой ахнул, не успев издать больше ни единого звука.

Карла поняла, что ненавидит своё зрение за что, что она увидела, кто упал в воду – маленькая Лиза, что так мечтала прокатиться на «большом кораблике», но которую силой удерживали на берегу осторожные родители. И как она умудрилась проскочить на борт?

В другую секунду вздох прошёл по всей толпе беспомощных людей, стоящих на берегу – вслед за маленькой фигуркой в воду бросилась, уже будто бы осознанно, другая – намного больше. Карла моргнула, пытаясь узнать человека, что промелькнул мимо неё, но не смогла. Был ли это Мерф?

- Один не утащит! – крикнул кто-то, - Утонут!

«Нет, не был», - ответил ей кто-то сверху, когда тот самый Мерф растолкал людей на берегу, срывая с себя рубашку и тоже бросаясь в воду. Карла судорожно вцепилась в собственные плечи, понимая, как ей вдруг стало холодно от страха. Она слышала, как кто-то послал за спасателем, видела, как кто-то бросает спасательный круг – но обе фигуры отдалялись от яхты всё дальше и дальше: малышка испуганно била руками по воде и пыталась плыть. Другая фигура накрывала её собой, а потом стала уходить под воду, нырять – наверное, девочка уже наглоталась и теперь действительно тонула.

Мерф почти добрался до них. Плавал он быстро, но достаточной ли скорость была сегодня?

Карла вздрогнула, потому что увидела, как большая фигура начинала замедляться и как Мерф ускорился, заметив это. Яхта отдалилась – похоже, люди догадались, что создают большие волны.

Найтсмит судорожно цеплялась за поручни, когда Мерф оглянулся, посмотрев на берег, и потом бросил взгляд на яхту. Кажется, он пытался принять правильное решение – и Карла отчетливо видела, как её брат закусывает губу, боясь ошибиться.

Решение было принято в одну секунду. Мерф похлопал «большую фигуру» по щекам, убрал с её лица волосы и что-то сказал. Человек медленно кивнул. Девочка оказалась в спасательном круге, волны постепенно утихли, и Найтсмит вместе с остальными двинулся к замершей на месте яхте.

Комментарий к

Комменты-глава.

Вперёд) думайте и стройте догадки. Их всегда приятно читать))


========== Часть 4 ==========


Карла с замиранием сердца наблюдала за тем, как люди спускали тросы и осторожно вытягивали троицу из воды. Это было действительно пугающе – и ей очень не нравилось то, что уже второй день подряд вокруг случаются страшные вещи. Почему именно с ней и с её близкими? Почему?

Кажется, первой вытащили Лизу. Карла заставила себя отмереть и броситься к родственникам – нынешним и будущим, что пытались затащить и остальных.

Мерф мертвой хваткой вцепился в человека, которого тянули вместе с ним. Карла почти чувствовала это самое напряжение, от которого дрожали его руки. Она слышала его дыхание, и сама была напряжена почти также – кто-то осторожно коснулся её плеч, погладил их. Кажется, кто-то из взрослых. Неужели, такова на деле эта самая тесная связь соулмейтов? Неужели, так они были обязаны переживать любое несчастье – вместе, будто находились в одном теле?

«Как же живут люди, если кто-то из них болен и страдает?» - мелькнуло в голове у Карлы. Она зажмурилась, подходя ближе и стряхивая чужие руки со своих плеч. Её кожа словно стала сверхчувствительной, и это было отвратительное ощущение – будто бы пальцами давили на сами нервы, а не на внешнюю оболочку. Воздух, ветер раздражал и стирал всё до крови.

- Мерф… Мерф! – услышала она собственный голос. Может, Карла должна была бы подойти к брату и помочь ему влезть на борт, но она ощущала себя совершенно беспомощной. Тело будто парализовало. Даже дышать было тяжело, словно она наглоталась едкой солёной воды.

- Он успел нахлебаться, пока доплывали, - выдохнул Найтсмит, буквально вваливаясь на твёрдый настил. Человека, которого он держал под руки, уже буквально выхватили и осторожно положили рядом.

Почему Карла не была удивлена, когда увидела знакомые светлые волосы?

Почему Карла была так испугана, когда поняла, что человек лежит с закрытыми глазами и не двигается?

Мерф, тряхнув головой, поспешил подползти к своему товарищу по несчастью. Не обращая внимания на юных, в основном, представителей рода Фетрони, он немедленно припал ухом к груди Лайонела, потом отстранился и с силой надавил на неё. Парень не пошевелился.

- Лайонел, Ла… - раздался где-то позади голос Глории, его сестры – той самой невесты, что пригласила всех на эту злополучную яхту. – Лайонел! Что с ним?!

- Не дышит, - констатировал Найтсмит, снова и снова надавливая на грудь светловолосого парня. – Ничего… - он быстро рванул в стороны намокшую ткань его рубашки. – Ничего, сейчас всё будет… Всё… - ему помогали с двух сторон, стаскивали с Лайонела рубашку, что явно мешала дышать, облепив тело.

Взгляд Карлы остановился на левом плече неподвижного парня. На нём ничего не было.

Но это никого не волновало, потому что Лайонел наконец дёрнулся всем телом после особенно сильного надавливания, закашлялся, выплёвывая воду. Где-то в стороне пытались привести в чувство Лизу, и Карла отступила в сторону, занялась девочкой, когда смогла двигаться. Хоть краем уха и слышала, как Мерф негромко что-то говорит обступившим его людям, и как он помог Лайонелу сесть. Знакомый, хоть и хрипловатый голос произнёс слова благодарности, и больше младшая Найтсмит ничего не слышала, кроме плача очнувшейся девочки.

Правда, чуть позже её оттолкнули, и потому почти всё время до самого вечера она провела с пострадавшими парнями.

Яхта скоро вернулась обратно к берегу. Лайонел вместе с сёстрами ушёл в гостиницу, родители Лизы тоже отправились в свой номер, до этого кто-то из старших Фетрони осмотрел всех троих пострадавших. Но Мерф вернулся совсем скоро – он даже и не уходил с берега, только на несколько минут задержался на том самом осмотре. Ему кто-то дал полотенце, и сейчас Найтсмит, укутавшись в него, сидел на скамье в летнем кафе.

- Как ты? – спросила Карла то ли в пятый, то ли в десятый раз, беспрестанно поправляя его полотенце.

- Нормально. Фетрони этот – молодец, - задумчиво сказал он. – Если б не он, Лиза бы утонула.

- Ты ведь успел…

- Она потратила все силы на то, чтобы утопить его вместе с собой. Если б я был один, то не справился бы с ней.

- Он не умеет плавать?

- Умеет. Но тонущие всегда тянут за собой спасающих, это происходит непроизвольно, само собой, понимаешь? И будь он хоть мастером спорта, Лиза могла бы утопить его вместе с собой. Когда тонешь, начинаешь паниковать, а когда начинаешь паниковать – сил становится больше в разы.

- Откуда ты?..

- Фетрони рассказали, - усмехнулся Мерф, обнимая одной рукой Карлу. Та взвизгнула от неожиданности, когда несколько холодных капель с его волос попали ей на плечо. – Думаешь, я сам по себе у тебя такой умный? - брат засмеялся, заставляя и её улыбнуться – только Карла сделала это слабо, неуверенно, потому что её душа была измотана сильными переживаниями.

- Вы оба молодцы… - пробормотала она, прижимаясь к своему соулу и закрывая глаза. Стук его сердца, тепло тела под полотенцем – всё это внушало спокойствие и уверенность. Согревало.

- Рисковый парень, - эхом отозвался Мерф. Карла хотела поднять на него взгляд, увидеть выражение лица, но не стала – хоть ей показалось, будто тон её брата чуть изменился. – Я с ним не раз болтал, когда отец брал меня с собой на деловые встречи. Старшие сыновья, все дела – нам было скучно, и мы начинали общаться. Хотя он всегда казался мне немного странным… Странный, да, он такой. Но всё-таки, как оказалось, рисковый.

- Лайонел? – зачем-то спросила она.

- Да… - протянул Найтсмит. Карле страшно захотелось рассказать брату об её вчерашнем знакомстве с Фетрони, но она почему-то сдержалась. Просто проглотила все слова и лишь крепче прижалась к Мерфу. – Пойдём, навестим его. Поболтаем. Мало ли, может, родители заперли его в комнате и держат на диете из противных лекарств, - он состроил жуткую гримасу, - Кто их знает, этих Фетрони, а?

- Пойдём, - согласилась Карла, вновь улыбаясь. Делать это становилось легче.


Эти выходные, наверное, были самыми долгими в её жизни. Она сидела в летнем кафе, общалась с подружками, бегала по пляжу, когда смогла восстановить душевные силы. Может, вновь стоило поблагодарить богов за то, что ей было позволено так быстро прийти в себя.

Но почему-то особой радости ей теперь поездки на яхте не доставляли, как и плавание в целом.

Два или три раза Карла видела Лайонела. К вечеру того же самого дня, когда всё и случилось, он вышел вместе с ними в кафе – и кажется, сидел где-то в стороне, что-то строча в своём ноутбуке. Вероятно, он появился просто для того, чтобы все знали, что с ним всё в порядке – и такой немой посыл каждый понял однозначно.

Да и вряд ли его можно было понять как-то иначе. Лайонел практически ни с кем не общался, и вёл себя так, словно и не горел желанием делать это. Карла могла его понять – но не могла соединить это всё в своей голове, глядя на то, как спокойно он продолжает сидеть за столом, время от времени тихо что-то бормоча себе под нос.

Другие два раза они встретились почти по той же самой «схеме», что и в первый. Лайонел сидел то с ноутбуком, то с блокнотом, что-то ел, иногда выходил на улицу – побродить по пляжу или сделать что-нибудь у сестёр. Ни единого упоминания о том, что случилось на море.

Пару раз Карла порывалась подойти к нему и поговорить, но почему-то не делала этого. И не у неё одной отсутствовало желание мешать молодому Фетрони – как вскоре выяснилось из наблюдений, это себе вообще мало кто позволял. Обычно, только Глория и Барбара, его сёстры. Однако, что странно, Найтсмит не видела ни разу, чтобы Лайонел хмурился или недовольно смотрел на девушек – он всегда вставал и шёл вслед за ними, или же отвечал на вопрос.

«И правда, странный он», - думала Карла, продолжая наблюдать за человеком, который спас и её, и малышку Лизу. Да к тому же, по сути, принял на себя основной удар вместо Мерфа. Наверное, ей стоило его как-то отблагодарить, но ничего стоящего в голову не приходило.

Быть может, Лайонел был из тех, кто не особо любит шумные посиделки. Ничего страшного – каждый может быть счастливым таким образом, какой считает для себя наиболее приемлемым.


- Привет, – Карла всё же отважилась подойти к своему спасителю, когда все её подружки разошлись – уже под вечер последнего дня. В кафе было почти пусто – где-то сидело по двое или трое человек, лениво и тихо звучала музыка, в основном перебиваемая морским шумом. Лайонел, который сидел, чуть прикрыв глаза и слегка нахмурившись, вздрогнул и немедленно поднял веки.

- Здравствуй.

- Будешь мороженое? – спросила Найтсмит, отводя взгляд – до этого она почти минуту с любопытством разглядывала своего необщительного спасителя.

- Не стоит… - раздался его тихий голос, но Карле не нужен был ответ – она молча протянула парню большой сливочный рожок. Он чуть приподнял уголки губ, разглядывая его. – Спасибо, - наконец, сказал Лайонел, осторожно забирая рожок из её рук.

Карла плюхнулась рядом, немедленно принимаясь и за своё мороженое. Фетрони будто бы с трудом сдержал улыбку:

- Разве это не вредно?

- Вредно, наверное, - отозвалась Найтсмит. – Но тонуть и быть изнасилованной – гораздо вреднее. Ешь, вкусно же, - и она снова взглянула на своего собеседника. Тот послушно лизнул мягкий подтаявший крем, потом откусил кусочек вафли. – Ну как?

- Вкусно, - согласился Лайонел, откусывая уже намного больше. – Спасибо, - снова повторил он.

- Это я должна тебя благодарить, - серьёзно сказала Карла. – Мороженкой заплатить за все твои поступки просто нереально. Ты вообще не должен был делать ничего этого делать, но…

- Не надо, - покачал головой Фетрони. – Я был должен. Любой человек был должен. Меня можно поблагодарить только за быструю реакцию, только и всего.

- Не умеешь ты себя ценить, - фыркнула Карла. Лайонел слабо улыбнулся:

- Просто смотрю на вещи здраво. Ведь твой брат тоже бросился в воду. Кто-нибудь прыгнул бы и с яхты, просто все оцепенели, когда увидели, что случилось.

- А ты почему не оцепенел? – поинтересовалась Карла. Лайонел замялся. – Скажи, ну же, - она привычно улыбнулась, будто пытаясь подкупить парня этой улыбкой. Но тот лишь склонил голову, словно едва заметно кивая ей.

- Не знаю, - отозвался Фетрони.

- Не знаешь – и всё? Всё? – Карла приподняла брови. – Но как-то же ты себе это объясняешь!

- Зачем? – просто спросил Лайонел, вновь приближая к своим губам мороженое. – Не всё нужно объяснять. Если что-то сделано, и от этого кому-то стало хорошо, совершилось благое дело – пусть так и будет. Незачем мешать событиям, которые кого-то порадовали или кому-то помогли, объяснениями. Значение чего бы то ни было просто сушит воспоминания о сделанном, как сохнет кожа морского жителя на суше.

Карла сделала вдох, но не произнесла ни слова. Ей неожиданно понравились эти слова – они будто бы были взяты из какой-то несуществующей книги, название которой она никак не могла вспомнить, но которую читала давным-давно, и несмотря на это, до сих пор помнила её наизусть. Лайонел, вновь приподняв уголки губ, опустил взгляд вниз – на свой ноутбук. Что-то начал печатать.

- Так вот, значит, как звучат твои мысли, - наконец, сказала Карла. – Это их ты постоянно записываешь?

- Не всегда. Если помнишь, иногда приходится работать, - тонкие пальцы на секунду замерли. – Но мне нравится записывать то, что говорит внутренний голос. Иногда можно услышать очень хорошие вещи, если слушать его.

- Я тоже люблю его слушать, - подхватила Найтсмит. – Но он очень часто твердит одно и то же. Разве ты не устаёшь от него? Иногда стоит прерывать монологи и разговаривать с кем-нибудь. Участвовать в каком-нибудь движении, выступать, - она пыталась заглянуть ему в глаза. Фетрони поднял взгляд и посмотрел на неё:

- Он слишком громкий, чтобы можно было перестать его слушать. Чем громче говорят люди, тем громче говорит он – и разве это хорошо, если ты собственный внутренний голос заставляешь срываться и вечно твердить одно и то же, в угоду людям? Многие труды созданы теми, кто слушал себя, а не окружающих. Может быть, нужен какой-то баланс, я не спорю, - Лайонел закрыл крышку ноутбука. – Но если давать голосу развиваться, он не будет повторять одни и те же слова.

- А что он будет делать?

- Общаться с тобой. Наставлять тебя. Может, учить чему-то. Многому можно научиться у самого себя, если себя слушать. Иногда люди, - его взгляд перескочил на те небольшие компании, что ещё оставались за столиками и диванчиками неподалёку, - сами не знают, как много умеют.

Повисла тишина. Карла честно пыталась прислушаться к себе, доедая остатки рожка, но слышала лишь повторяющиеся фразы, которые надоедали ей. Их «комплект» постоянно менялся, но каждый успевал достать хозяйку своей назойливостью всего за пару дней.

Кажется, Лайонел внимательно за ней следил.

- С первого раза не получится, - то ли угадав её мысли, то ли продолжая собственную речь, сказал он. – Когда он срывается и повторяет одно и то же, то всего лишь пытается достучаться до тебя. Не верит, что ты его слышишь и понимаешь. Закрывай глаза, расслабляйся, слушай – сначала всегда будет идти тот фоновый шум, который люди принимают за внутренний голос. Но потом он зазвучит, потом научится доверять хозяину – и тогда нужно будет всего лишь не предать его доверие. Когда-нибудь уровень этого доверия между вами станет таким, что не придётся закрывать глаза и находиться в одиночестве, чтобы его услышать, - продолжал Фетрони, глядя уже куда-то вдаль – то ли на море, то ли на звёздное небо. – Он будет с тобой рядом.

- Будет рядом, - повторила за ним Карла. В этот раз на лице Лайонела не появилась улыбка. Но Найтсмит, приподняв веки, немедленно задала новый вопрос: - Сколько тебе лет?

- Двадцать, - тут же ответил Фетрони, не прекращая поглаживать крышку и краешек ноутбука. – Тебе? – спросил он, скорее, на автомате.

- Шестнадцать, - отозвалась она, заинтересованно поднимая голову. Но больше Лайонел ничего не спрашивал, а Карла не смогла придумать особо интересных тем для разговора.

Она думала о том, что можно сказать, а Фетрони просто молчал – и молчать почему-то было впервые так легко.

Нет, ей всё ещё хотелось что-нибудь сказать, но мысли не приходили. Карле не хотелось сдаваться на милость этого молчания, и она упорно пыталась что-то придумать, но тишина отчего-то не давила на слух.

Странно – с Мерфом она никогда не молчала так долго. Каждому было, что сказать, и молчали они лишь во сне, но с этим странным светловолосым парнем хотелось посидеть рядом, ни о чём не разговаривая.

- Я… я пойду, - наконец, сказала она, когда окончательно замёрзла в открытом кафе. Лайонел поднял на неё взгляд:

- Проводить?

- Нет, не стоит, спасибо, - заторопилась Карла. Ей почему-то не хотелось, чтобы Фетрони уходил с этого места, она как будто боялась, что нарушит этим его личное спокойствие, совершит вторжение во внутренний мир. – Спокойной ночи. Ты нужен своему соулу.

- И вам, - кивнул он в ответ, вновь благодаря её за сладкий рожок. Карла не поняла, имел ли он в виду её и Мерфа, или же до сих пор обращался к ней на «вы», но это было уже неважно – выслушав ответную фразу про соула, она поспешила в гостиницу.

Кажется, по пути Карла чувствовала на себе взгляд Лайонела, который незримо, но всё же сопровождал её до самого порога. Повернуться, чтобы проверить, Найтсмит не посмела – потому что почувствовала, что захочет вернуться обратно, а чувства, которые посетили её во время странного молчания, ей не совсем нравились. Может быть, просто были непонятны – и она хотела разобраться в них, а потому уверенно толкнула дверь и вошла в здание.

Фетрони же молча наблюдал за тем, как поднимается яркая луна. Он смотрел на неё, продолжая слушать голос в своей голове, и время от времени пытаясь впитать в себя тишину – но она медлила опускаться на замирающий берег.

Самым последним покинул его именно Лайонел.

***

Утром все разъехались по домам, предварительно разделив между собой обязанности – кто и как должен готовиться к свадьбе. Даже Карле обещали дать важное задание, и потому она даже слегка отвлеклась от анализа собственных чувств, которые остались странным послевкусием после вчерашнего вечера.

Хоть в автобусе она всё ещё думала о том лёгком молчании, пытаясь понять, как это удавалось Лайонелу. Он кивнул им с братом, когда садился в свой автобус, и она заставила себя кивнуть в ответ – нет, он не пугал её и не был ей противен. Но послевкусие было странным, почти пугающим.

Как можно было так легко молчать после того, как они обсуждали такие важные и… непонятные вещи? Неизвестно. Этот парень был загадкой, которую не нужно было разгадывать, от которого можно было зарядиться такими непонятными самому себе положительными эмоциями на долгое время, и позволить себе остаться в своём мире, потому что в свой он не тянул.

Совсем скоро Карла опустилась на свою кровать, вымылась в своей ванной комнате и почувствовала себя также, как прежде – странное чувство будто сошло с её тела также, как до этого сошли прикосновения чужих рук.

Думать об интригующих речах Лайонела и его не менее загадочном молчании ей больше не хотелось. Так что, едва жизнь вернулась в обычную колею, она окунулась с головой в подготовку к свадьбе Эда – и это оказалось тем делом, что пришлось ей по душе.

Карла звонила туда, куда её просили звонить, бегала по делам вместе с кузинами и тётями, носилась по дому, расспрашивая Эда о его предпочтениях – бедный парень, чьи глаза округлялись всё больше и больше, вряд ли бы справился в одиночку.

«Но на то мы ему и нужны!» - с чувством выполненного долга каждый раз думала Карла, когда укладывалась спать.


Но вот случилось то, что снова потрясло её картину мира – в этот раз окончательно и бесповоротно.

Это был тихий полдень, все дремали после лёгкого второго завтрака, готовясь ко второй половине дня. Кто-то, может, и не спал – но вёл себя тихо. Читал ли книгу или смотрел фильм в наушниках.

Мерфа дома не было. И в какой-то момент Карла подскочила с постели, осознав, что забыла позвонить с утра одному важному человеку. Немедленно обнаружилась и причина: она потеряла номер, а потому не могла сделать этого.

И тут ей на глаза попался забытый телефон брата, что лежал на столике в коридоре, который стоял как раз напротив её приоткрытой двери. Карла, нисколько не задумываясь о том, что Мерф мог бы отказать ей в помощи такого рода, взяла его и вернулась в свою комнату.

«Я просто найду номер», - подумала она. Найтсмит прекрасно знала, что Мерф бы сам дал ей этот мобильник, чтобы она быстрее нашла нужный контакт, а потому и не смущалась, не опасалась, что брат вот-вот зайдёт в комнату и начнёт обвинять её в том, что она взяла его вещь без спроса.

Однако, в ту самую секунду, как она разблокировала экран, телефон зажужжал – и так получилось, что Карла случайно открыла переписку с кем-то. Быть может, она бы просто свернула её, но тут ей на глаза попалась… фотография Лайонела.

И не просто фотография, а с подписью – «это твоя цель».

«В смысле?» - подумала Карла, весело усмехаясь. «Цель?»

Ради интереса, она пролистала переписку наверх. Ничего не было, кроме видеозаписи. Карла хмыкнула, пожала плечами, переписала нужный контакт и отложила телефон. Может быть, на том бы всё и кончилось, но после звонка Тэйлорам любопытство победило: она быстро включила ноутбук, и скачала видео себе.

Потом включила, надев наушники, и… лучше бы она этого не делала.


- Совсем скоро тебе исполнится двадцать два года, - услышала она чей-то голос. Странно одетый человек отошёл от камеры, и Карла увидела большой зал, круглый стол, а за ним – Мерфа, его другого кузена – Райана, и ещё нескольких знакомых парней и девушек. – Это возраст совершеннолетия для таких, как мы. Уже целый год назад наступило твоё официальное совершеннолетие, целый год ты – зрелый, взрослый мужчина. А значит, к своему празднику ты обязан быть готов.

- Готов? – переспросил Мерф.

- Ты охотник. С раннего детства тебя тренировали, как охотника, и растили, как охотника. И в нашем ордене принято доказывать серьёзность своих намерений – тем более, что ты являешься наследником одного из лидеров. Ты обязан пройти посвящение. Ты обязан совершить то, для чего был создан наш орден сотни лет назад.

- Найти немеченого? – снова спросил Найтсмит. Собеседник кивнул.

- Поскольку ты – особенный, Мерф, то и твоя цель будет особенной. Мы избрали её для тебя, – почти торжественная пауза, – Лайонел Фетрони, - и Карла вздрогнула, услышав это имя.

- Но откуда вам известно, что он немеченый? – Мерф дёрнул плечами, – Нет никаких доказательств.

- Ты сам видел, что у него на плече отсутствует метка.

- И что? – он покачал головой. – Она может быть, где угодно. Вспомните Магпайев. У них метки скачут по всему телу. Я не видел её на плече, но она может быть на ногах, под волосами, да даже на половых органах, может быть совсем бледной – как вы докажете, что её нет?

- Он ходит в орден немеченых. Наши люди видели его там.

- Он может там работать. Это не доказательство, - раздался голос уже Райана.

- Да, вполне. И он работает. Но недавно нам удалось пристроить там одного нашего человека – как раз во время сезонных медосмотров. И, - мужчина в капюшоне щёлкнул пультом, - вам стоит это увидеть.

На экране в помещении, который дрожал линиями на записи, возникло изображение. Все присутствующие подняли головы, чтобы видеть экран.

Казалось, что видео было снято на скрытую камеру – и похоже, так оно и было.

- Как вы себя чувствуете в последнее время? – раздался один голос. Судя по всему, того самого врача в белом халате, что сидел напротив слабо узнаваемого на плохой записи Лайонела.

- Неплохо, - ответил Фетрони.

- Как оцените психологическое состояние? Не нужна ли помощь?

- Пожалуй, нет, - после короткой паузы ответил Лайонел. – Не в этом месяце.

- Не проявилась ли на вашем теле метка? Здесь указано, что пару недель назад её не было.

- Так спешите избавиться от меня? – усмехнулся Фетрони, - нет. Метка не проявилась. У меня её пока нет.

- Уверены?

- Вполне.

И на том запись оборвалась. Карла растерянно смотрела на Мерфа, который сидел, глядя в стол. Кажется, перед ним успели положить какие-то бумаги.

- Хорошо, - наконец, поднял он голову. – Я убью его.

Комментарий к

Комменты-глава, не забываем. Гадаем, пишем активнее, радуем автора))


========== Часть 5 ==========


Найтсмит сидела неподвижно, не веря в то, что услышала. Она знала, что когда-то существовал орден, который занимался отслеживанием немеченых, что в те времена были рабами. Знала, что вскоре его цели оказались изменены, а идеалы – извращены, и бывшие посланцы короля, которые должны были входить в каждый дом и одними речами убеждать немеченых в том, что они не имеют права жить свободно, превратились в хищников, которые охотились на людей.

Охотились ради забавы, прикрывая это высокой целью, о которой говорили во всеуслышание: немеченых становилось слишком много, они отбивались от рук, сбегали, пытались поднимать восстания, что угрожало благосостоянию государства.

Знала Карла и то, что создан был орден давным-давно, на деньги каких-то богатых людей, увлечённых идеей о том, что немеченые – люди второго сорта, созданные для труда. Она помнила, как в школе говорили, что какой-то один весьма древний и уважаемый род, о котором до сих пор ничего не знали, дал начало этому ордену, собрав около двадцати человек, которые владели искусством убеждения.

Скоро, когда цели и идеология ордена изменилась, вместо подвешенного языка от членов начали требовать лучшей физической подготовки, стали искать богатых союзников, и в то же время приглашать к себе простых людей, выходцев из крестьян – лишь бы у человека была метка и он мог бы стать хорошим воином.

Многие года люди строили догадки – кто мог оказаться основателем ордена. Они искали старые документы, старые укрытия и «базы» охотников, но всегда доказательств было слишком мало для того, чтобы назвать фамилию создателя точно.

Кто-то предполагал, что это могли быть нелюдимые и суровые Барнсы, но семья никогда не пятнала себя в любом смысле, в каком только можно понимать это слово: солдаты всегда были честны и преданы родной стране, никогда не совершали ни единого преступления. И хоть были способны отнять жизнь – некоторые из них становились палачами, - вряд ли они могли решиться на истребление тех, кого защищали. О том же говорили и их доходы – когда-то были найдены старые бумаги, сообщающие о том, что семья едва сводила концы с концами многие годы. Вряд ли голодающие солдаты могли кормить целый орден.

Думали и на Реднеков – честно говоря, подозрения с них до сих пор не сняли. Потому что больше ни один род не подходил под описание «богачей, которых основатели ордена пригласили себе в помощь». Вероятно, так оно и было – и первые охоники позвали людей, которые придумали первые банки и кредиты.

Семейство кузнецов, такое будто бы незаметное – и в то же время, одно из тех, чьё мнение часто учитывалось во время принятия новых законов. Такое, будто бы, беспомощное и небогатое – но кто знает, для кого они ковали доспехи, и как часто поступали большие заказы?

Теперь всё встало на свои места. Найтсмиты, бывшие кузнецы, а ныне – единственные, кто производил оружие для целой страны, были теми, кто основал орден. Наверняка их сундуки, на которые с таким испугом смотрела будущая королева Лерия, были набиты золотом, а не трупами немеченых, как она считала – но, если вдуматься, было бы гораздо лучше, если бы там были чужие мёртвые тела. Это – ненормальное и страшное, казалось теперь лучшим вариантом.

Один, два, три немеченых – если в этой семье был маньяк, он должен был умереть. Когда-нибудь всё равно должен был. Но плохо то, что это был богач, который нашёл, куда вложить своё золото – и этот орден унёс не ничтожно малое количество жизней, а великое множество, и к тому же, ослушался короля.

Орден жил всё это время, что немеченые считали себя в безопасности – может быть, с ним боролись, его старались победить, когда охотники бросились доделывать свои дела. Но уничтожить не смогли – и тому Карла только что видела весомое доказательство.


Найтсмит прикрыла глаза, стараясь успокоиться. В её голове роились мысли, внутренний голос в ужасе кричал что-то, сердце билось быстро-быстро. Руки дрожали.

Что ей делать? Рассказать всё родителям и попросить их остановить Мерфа? Но человек в плаще ведь сказал, что её брат – наследник их лидера. Значит ли это, что лидером может оказаться их отец? Это страшно, но вполне вероятно. Значит, говорить с родителями смысла нет – они, наверное, лишь пожмут плечами и скажут, что такова их жизнь.

Что же тогда? Просто забыть обо всём и позволить Мерфу сделать то, что он якобы «должен», по всем правилам ордена? Это будет путём наименьшего сопротивления. Просто забыть, или принять всё это за шутку – несмотря на то, что запись медосмотра была настоящей. Успокоить свою совесть тем, что она ошиблась, решив, что видео – это постановка, и загадать во время падения звезды желание – чтобы всё обошлось и Лайонел не погиб.

Но это слишком подло. Карла понимала, что просто молчать о том, что она узнала – нельзя, но совершенно не знала, что делать. Нужно было предупредить Фетрони, но разве могла она просто взять и сказать ему об этом? Поверит ли он ей?

Звонить, похоже, было рискованно. Но на то и существуют социальные сети – чтобы обезличить и украсть слова живого человека, сделать их безмолвными буквами, которые могут кричать только в голове у читающего, оставив после себя единственную звуковую улику – стук пальцев по клавиатуре.

Карла умела быть тихой, когда было нужно – хоть того ей никогда и не хотелось. А если не умела, то скоро научится – потому что она потянулась к мышке и дрожащими руками свернула видео. Не стоило ей тянуть время. Она должна взять себя в руки и сделать всё прямо сейчас.

Найтсмит быстро зашла на свою страницу в соцсети. Долго искать Лайонела не пришлось – его ник совпадал с настоящим именем. Судя по фотографии, это и правда был он – парень поставил на аватарку один из тех случайных снимков, что сделала Глория, когда они были на море.

Совсем мало было друзей, мало записей на стене, но зато видео и музыки – достаточно. Карла понимала, что сейчас не лучшее время разбираться в увлечениях человека, которого собирались убить, и даже не стала задерживаться на главной странице, хоть несколько песен привлекли её своими названиями.

«Позже», - подумала она, торопливо набирая сообщение. Сердце до сих пор стучало, как бешеное, она не могла успокоиться и не могла поверить в то, что делает – но сделать это было нужно.

Карла печатала и стирала, вновь пыталась что-то написать, но снова вырезала весь текст махом, понимая, что все слова могут показаться Лайонелу глупыми и не заслуживающими внимания. Он, похоже, не был фанатом шумных посиделок, и успел понаблюдать за ней – быть может, Фетрони был не лучшего о Карле мнения. Ещё решит, что она где-то в большой компании, напилась… Нет, такой эффект ей был не нужен. Потому, наверное, сил хватило только на одно слово:

«Привет».

Сообщение было прочитано немедленно. Карла на секунду вернулась к основной странице – пару секунд назад был выложен большой пост. Вероятно, ничего не подозревающий Лайонел печатал его всё то время, что она мучилась, пытаясь как можно мягче и убедительнее сформулировать фразу «мой брат хочет тебя убить».

«Здравствуй», - в своей неизменной манере ответил Фетрони.

«Послушай, мне нужно тебе кое-что сказать. Это очень важно и касается нас обоих», - напечатала Найтсмит. И тут же добавила: - «Пожалуйста, поверь мне. Отнесись к этому серьёзно, я хочу тебе помочь».

«Что случилось?» - и Карла уже начала печатать ответ, но вдруг замерла и остановилась. Нельзя писать это со своей страницы, как нельзя и звонить Лайонелу по телефону. В любой момент Мерф мог вернуться и точно также без спроса взять её мобильник или включить ноутбук, чтобы что-нибудь найти. И что будет, если он узнает, что Карла предупредила Фетрони о его планах?

Нет, говорить с Лайонелом нужно было лично, и без лишних ушей. Пусть ей придётся проехать целый город, но она предупредит его о надвигающейся угрозе, потому что он трижды спас ей жизнь. Именно ей – Карла не могла себе представить, как стала бы жить, зная, что не успела помочь Лизе, и вспоминая то, как Мерф ушёл с ней под воду окончательно – до того самого момента, как их обоих не вытащили на сушу. Уже мёртвых.

Лайонел спас её спокойную жизнь, и если она струсит – это будет не просто подло, это будет хуже, чем сама его незаслуженная смерть.

«Я не думаю, что нам стоит обсуждать это здесь», - ради того, чтобы смягчить интонацию сообщения, она поставила смайлик. - Давай встретимся.

«Хорошо. Где?» - тут же пришёл ответ. Карла закусила губу. Действительно, где можно встретиться?

Тащить его к себе домой – слишком опасно и рискованно. Как она поняла из видео, концовку которого внимательно переслушала несколько раз, Мерф должен был убить Лайонела в честь своего двадцатидвухлетия – а оно должно было наступить уже меньше, чем через неделю. Но какая разница – вдруг Мерф увидит, что его жертва сама пришла к нему в руки, и решит сделать всё раньше?

Людные места тоже не подходят. Там слишком много ушей, а раз орден охотников существует – вероятно, у них всюду есть люди, которые могут сливать им информацию. Шпион нашёлся даже в ордене немченых – значит, в кино или кафе их тем более могли увидеть.

Оставался только один вариант – и Карла собрала всю свою смелость в кулак, когда, почти зажмурившись, печатала Лайонелу одно из последних сообщений:

«Я приеду к тебе и мы поговорим. Скажи, пожалуйста, адрес», - не дожидаясь ответа, она спрыгнула с кровати и бросилась к шкафу. Уже натягивая на себя джинсы, Карла прочитала ответ, где Лайонел писал ей адрес. Потом он добавил:

«Сейчас у нас в гостях друзья семьи. Ничего? Может быть, перенесём встречу?»

«Нет-нет, всё хорошо, я приеду. Мы сможем поговорить пару минут наедине?» - печатала она, одной рукой застёгивая джинсы и ругая себя за тупость – как же не догадалась скопировать видео себе на телефон, чтобы показать его Лайонелу!

«Впрочем, с телефона будет плохо видно», - подумала Карла, бросая взгляд на пустующий после поездки рюкзак, - «Возьму ноут, так будет лучше. А если позвонит Мерф, то скажу, что поехала с ним в ремонт», - решила она.

«Разумеется. Ладно», - чирикнуло последнее сообщение. Карла, захлопнув и отключив ноутбук от питания, засунула его в рюкзак.

И вместе с этим самым рюкзаком тихо спустилась вниз и покинула дом, а когда вышла за ворота – припустила со всех ног к остановке.


Автобус подошёл быстро. Даже, наверное, слишком быстро – и когда Карла села в него, то поняла, почему. За рулём был Грег, и похоже, увидев её, он ускорился, чтобы подъехать первым. Скиннер приветливо улыбнулся ей, когда Найтсмит поднималась по ступенькам, но Карла даже не сразу узнала его – настолько всё происходящее не укладывалось в её картину мира.

Она просто сунула деньги в нужную прорезь возле его водительского места и села туда, где было свободно – Скиннер, проводив её недоумевающим взглядом, приоткрыл рот и хотел что-то сказать, но не стал этого делать. Карла только спустя пару минут поняла, что видела Грега – но начинать разговор было уже поздно. Да и он вряд ли горел желанием беседовать с ней после того, как она его проигнорировала, как ему наверняка показалось.

Но она ошиблась. Когда в автобусе стало чуть меньше людей, он позвал её. Карла встрепенулась, обнимая свой рюкзак, и перевела на парня растерянный, ничего не видящий взгляд.

- Ты в порядке? – негромко спросил он, глядя на неё в зеркало. Карла кивнула, понимая, кому был задан вопрос. – Что-то случилось?

- Всё нормально, просто… просто у меня одно очень важное дело, - соврала Найтсмит, скованно двигая плечами, будто пытаясь сбросить с себя чьи-то руки, и пытаясь заставить себя улыбнуться. – Всё нормально, - и она отвернулась к окну, пытаясь побороть отвратительное чувство сомнения и недоверия – теперь было непонятно, кому вообще можно доверять. Она боялась даже спрашивать у самого Мерфа о чём бы то ни было – он больше не казался ей скалой, за которой можно спрятаться ото всей бурь, не казался ей идеальным – он пугал Карлу, и от одной мысли о нём по всему телу проходил холод.

Интересно, бывает ли чувство отторжения у соулов? Может быть, с ней и происходит это, а она просто не понимает? Нет, ведь Карла об этом думает прямо сейчас. Значит, осознаёт.

«Значит, в это не стоит верить и об этом не стоит думать», – решив так, она закрыла глаза. Ей показалось, что Лайонел был прав – стоило Карле расслабиться, как голоса в голове сначала раскричались, твердя одно и то же, а потом стали сливаться в один. Но она не успела расслышать, что он хотел сказать, потому что в какой-то момент поняла, что вот-вот пропустит свою остановку.

Карла выскочила из автобуса, едва не забыв попрощаться с Грегом. Может быть, он даже не расслышал её быстрого «пока, спасибо!», но сейчас волновало не это. Она извинится перед ним. Потом. Потом, когда сможет взять себя в руки успокоить собственную душу тем, что Лайонел в безопасности – и благодаря ей в том числе.

Она остановилась на полпути к дому Фетрони, потому что почувствовала, как за ней кто-то наблюдает. Карла не стала поворачиваться, но мгновенно поняла, что происходит – Скиннер нарочно ехал медленно, глядя ей вслед, даже позволяя себе слегка отставать.

Так что она повернула за первый же угол, скрылась за деревьями и выждала, пока автобус уедет. Лишь потом Найтсмит вернулась обратно и продолжила свой путь.

***

Дом оказался не настолько большим, каким его себе представляла Карла. Спокойное, тихое место, просторный сад, где лужайка с клумбами была залита солнечным светом, а вековые деревья в глубине сада создавали приятную загадочную тень, склоняясь своими мощными ветвями над скамьями и дорожками.

Может, дом мог бы произвести мрачное впечатление, не будь он таким ухоженным. Карле показалось, что она хочет провести здесь пару дней – сидеть в этих беседках или на террассе вместе с Лайонелом, слушать его странные слова и мысли, а потом – долго молчать, сидя рядом и не поднимаясь с места часами. Это было бы здорово.

«Может, так и будет, но сначала надо его спасти», - напомнила себе Найтсмит и поспешила к дому. Позвонила, поднявшись на крыльцо, и её впустили почти сразу. Кажется, дверь открыла Барбара – вторая сестра Лайонела. Барбара была в тонкой футболке и шортах, и, едва впустив новую гостью, одарила её широкой улыбкой, быстро объяснила, где найти её брата, и поспешила вернуться к другим людям.

Карла послушно отправилась вверх по лестнице, что была прямо напротив двери, а потом повернула налево и зашагала по коридору. Дом был залит светом, везде было чисто и убрано, всё стояло на своих местах. Светлые стены создавали чувство чего-то хорошего, что вот-вот должно было пройзойти. Как будто самый необходимый сейчас человек должен был выйти из этих стен и решить все твои проблемы разом, как будто он мог утешить тебя, а потом обхватить лицо ладонями и сказать:

- Всё хорошо. Ничего страшного нет. Всё кончилось.

Но человек не появлялся. Карла молча продолжала идти, пытаясь понять, что это за странный цвет, в который стены были выкрашены – не надоедливый и не противный, не бежевый и не жёлтый, а какой-то… Такой, который её не раздражал. Такой, который дружил с солнцем, чьи лучи отскакивали от стен и оставались сами собой, ударяя в глаза идущему.

Наконец, Карла дошла до конца коридора и нашла нужную дверь. Убрав телефон, который она всю дорогу держала в руках, Найтсмит уже собралась постучаться, но вдруг услышала голоса, которые доносились из-за чуть приоткрытой двери.

Она остановилась, прислушалась, осторожно потянулась к ручке, но решила, что не стоит подглядывать в чужом доме. Всегда можно сделать вид, что ты только что подошёл, если что-то подслушиваешь, но вот объяснить, почему ты пялишься в щель – намного сложнее.

- Не переживай из-за этого. Я ведь живу без неё как-то, - услышала она голос Лайонела. – Тебе не стоит думать о том, что жизнь слишком плоха лишь из-за того, что на твоём плече нет метки. Она может быть совсем бледной – чаще загорай, гуляй на солнце, и ты её увидишь. Ищи по всему телу, а лучше – просто забудь о ней и живи. В этом мире мало что стоит переживаний и страданий, но такие вещи есть – и поверь мне, наличие метки точно не входит в их число.

- Правда? – спросила какая-то девочка.

- Да. Это не смертельно, с этим живут. Подумай, Майя, о том, что тебе предназначен для выбора целый мир, целый наш народ немеченых – ты сможешь знакомиться в ордене, общаться со всеми и безо всяких ограничений. Ты сможешь строить свою жизнь сама. У тебя всё впереди, - в это мгновение Карла толкнула дверь и вошла, запоздало осознавая, что забыла постучать.

В комнате было двое. Сам Лайонел сидел на кровати, осторожно обнимая за плечи девочку лет четырнадцати – худенькую, в яркой жёлтой майке, отчего её плечи казались острее и угловатее.

- Привет, - первым поздоровался он, перебрасывая из одной руки в другую колоду странного вида карт.

Карла, наблюдающая за тем, как ловко и непринуждённо он это делает, чуть приоткрыла рот, прежде чем ответить на приветствие.

- Майя, это Карла. Она должна была приехать ко мне ненадолго, чтобы… - взгляд Лайонела упал на её рюкзак, - Кое-что отдать. Ты подождёшь меня немного?

- Да ладно, можешь не спускаться, - Майя шмыгнула носом.

- Отнеси карты своему брату. Ньют ждёт их, - он протянул колоду девочке. Та быстро её спрятала в карман джинсов. – А вечером мы поиграем. Посмотрим, может быть, я чему-то всё-таки у вас научился, - и он снова улыбнулся. Майя, кивнув, поднялась и вышла.

Когда дверь за ней закрылась, Лайонел протянул Карле руку, приглашая её сесть рядом. Та покачала головой, немного смутившись, и села на стул, что стоял напротив кровати.

- Извини, - сказал он, делая вид, что не заметил этого. – Родители пригласили Шрайков ещё вчера, - молчание. – Ньют и Майя учат меня трюкам, когда есть время, - он опять приподнял уголки губ, теперь уже будто смущённо. – Не обижайся, хорошо? Я не мог отказать ей. Она страшно переживает из-за отсутствия метки, и… - заметив, как Карла изменилась в лице, он прервался и спросил: - Да, прости. Что за срочное дело?

- Я… я кое-что узнала, - выдохнула Карла, отчаянно нервничая и пытаясь разгладить складки на своей длинной свободнлй и легкой тунике, даже не понимая, что у неё это не получается и она лишь делает новые, комкая ткань. – Тебе грозит опасность.

- Опасность? – переспросил Фетрони.

- Да. Я… В общем, я случайно увидела одно видео, которое… - она хотела сказать «которое прислали моему брату», но сдержалась. – И в общем… Это было собрание ордена охотников, - снова выдох, будто она прыгнула в ледяную воду.

Лайонел выпрямился и чуть нахмурился. Но не так, словно считал её слова ложью, а как-то встревоженно, даже будто… испуганно?

- Ордена охотников? Того самого, что официально не существует уже более пятисот лет?

- Да. Я… знаю, что у одного охотника скоро будет день рождения. Совершеннолетие для «такого, как он», и… В честь этого он должен доказать, что заслуживает место в ордене. Он должен убить немеченого, чтобы пройти посвящение в ряды взрослых охотников, и… - Карла проглотила ещё сотню слов, что рвались наружу, - ему сказали убить тебя.

- Но это… м-м-м… Карла, - он запнулся, - можно ведь так тебя называть?

Она кивнула.

- Ты говоришь об очень серьёзных вещах, - сказал Лайонел, отводя взгляд в сторону. – Это серьёзное обвинение – особенно если ты считаешь охотником кого-то конкретного, - он встал, отошёл к окну. Потом запоздало поднял руки, чтобы отдёрнуть шторы и впустить больше света – так, будто это было движением, которого он делать не собирался. – Я могу попросить защиты у ордена немеченых, - наконец, сказал Фетрони, - если буду уверен, что это правда.

- Защиты? Какой? – почти с облегчением вздохнула Найтсмит.

- Когда орден был создан, охотники исчезли не сразу, и тебе это известно. Их ловили, сажали в тюрьмы, но свои чёрные дела они продолжали делать – и потому немеченые решили, что им нужна защита. С тех пор каждый, кто подозревал, что на него охотятся, мог попросить помощи и защиты у ордена. Укрывали всех – любых параноиков, душевно больных, просто нервных людей – делали всё, лишь бы охотники не могли больше их уничтожать. Я должен увидеть запись, - и он повернулся к Карле лицом. – И предоставить её ордену. Без доказательств в наше время…

- Я принесла видео, - сказала Найтсмит, опуская взгляд. – Но не думаю, что… Я прошу тебя, - она посмотрела на него, - Не надо.

- Прости, но надо. Ты хочешь защитить охотника, потому что его знаешь, я… - он прокашлялся, - я понимаю. Решать тебе. Без записи будет сложно доказать, что я стал целью охотника. Не стану давить, решай сама, - и он остановился посреди комнаты.

Стало тихо. Лайонел опустился на стул возле своего стола и отвернулся к ноутбуку, включил его, начал что-то печатать. Найтсмит кусала губы, выламывая себе руки, впиваясь ногтями в кожу и выворачивая наизнанку душу. Было страшно за Мерфа, но… Как оставить без помощи того, тех, кто в ней нуждается?

Она решилась.

- Орден… - после долгой паузы заговорила Карла, - Орден способен остановить всех охотников? Он сможет остановить их убийства?

Стук по клавишам не прервался и не сбился, только прозвучал короткий ответ:

- Должен суметь. Должен сделать всё, чтобы немеченые не страдали.

Карла закрыла глаза, сделала глубокий вдох.

- Ладно, - и тут она услышала, как Лайонел прекратил печатать, но не поняла этого. – Я покажу.

Когда Найтсмит подняла веки, она увидела, что Фетрони сидит, повернувшись лицом к ней, его глаза широко открыты, а он сам изумлённо на неё смотрит.

Запись они смотрели вместе, в одних наушниках на двоих.


Совсем скоро Карла вернулась домой, разбитая и уставшая. Она чувствовала себя как-то непонятно – то ли опустошённой, то ли слишком переполненной эмоциями. Лайонел сказал, что попытается подкорректировать видео, чтобы Мерфа было сложнее узнать, но оставит сцену с медосмотром, и постарается отправиться в орден не один и по самому безопасному пути, чтобы, если что, быть готовым к атаке. Он благодарил её, провожая до двери, и даже извинился за то, что не сможет проводить до дома – теперь ему не стоило покидать родные стены лишний раз.

Карла молилась, чтобы всё этим и кончилось. Чтобы никто никого не убивал, чтобы всех охотников – пусть им окажется и Мерф! – поймали и выбили бы у них из головы эту дурь про убийства немеченых. Она просто хотела, чтобы всё было хорошо: и Лайонел пообещал ей, что так и будет. Он попросил её не вмешиваться, и Найтсмит с радостью была готова выполнить это поручение – но только «пригрозила» ему, что если он не будет каждый день отчитываться о своём состоянии, она сама приедет и придушит его голыми руками. Лайонел улыбнулся и поклялся, что не будет забывать ей писать.

Она уехала, добавив себе на ноутбук кучу текстовых файлов – не зная, как её отблагодарить, Фетрони, заметно смущённый, предложил Карле прочитать его литературные труды. Среди них было всё, как потом оказалось – и медицинские исследования, и попытки создать учебники, и просто художественные произведения. Карле нравился слог Лайонела – она читала до поздней ночи, притворившись, что больна и не хочет выходить из комнаты и ни с кем не может общаться, потому что у неё болит голова. Мерф заходил дважды или трижды – принести еды и просто посидеть рядом, но ей уже было не так тепло и спокойно в его объятиях.

Уснула Карла уже под утро, чувствуя себя и правда хуже некуда.


А спустя сутки она узнала, что в доме Фетрони случился пожар.

Комментарий к

Комменты. Тире. Глава.

И если вам плевать, то так и скажите. Я тоже хочу отдыхать, и мне тоже бывает лень.


========== Часть 6 ==========


Карла не могла понять, что пошло не так. Когда она уезжала от Лайонела, тот был цел и невредим. Лишь слегка бледен, но старательно улыбался, пытаясь успокоить этой улыбкой и себя, и свою спасительницу. И, может, чтобы заранее не тревожить своих близких, что были заняты приемом гостей.

За несколько часов до того, как она легла спать, - а сделала это Карла почти на рассвете, - ей пришло сообщение от него: Фетрони утверждал, что всё в порядке, что он вернулся с ордена и теперь тот должен был приставить к его дому охрану. Оставаться в том здании он отказался, поскольку орден был скомпрометирован – да и о самой его просьбе знали только самые надёжные люди.

Непутёвого доктора должны были арестовать и передать в руки Грегсонов, что, по сути, звучало как «правосудие». Закрыть его должны были очень скоро и надолго, и Карлу это утешало – вот пройдёт ещё следствие, найдут всех шпионов в ордене, и мир станет безопаснее и чище. Она была бы рада, если бы этого парня казнили, как это делали сотни лет назад, о чём незамедлительно и сказала Лайонелу. Тот, похоже, рассмеялся, прочитав это её сообщение – прислав несколько смайликов, Фетрони пожелал ей спокойных снов и посоветовал выпить чашку успокоительного чая на травах – он даже написал рецепт. Карла пообещала ему сделать это, и честно выполнила своё обещание – но, похоже, силы успокоительных травок было недостаточно для того, чтобы она смогла уснуть.

Так что Найтсмит провела ночь, укутавшись в одеяло и читая рассказы человека, которому собиралась спасти жизнь. Лайонел, похоже, тоже не спал довольно долго – она видела, как время от времени на его странице тревожно загорается огонек, который свидетельствовал о том, что Фетрони сидит на сайте. Но от этого девочке лишь становилось спокойнее – в конце концов, быть не выспавшимся намного лучше, чем быть мёртвым.

«Может быть, он встречает охрану от ордена», - думала она, глядя на горящую иконку с его фотографией. Добавлять друг друга в друзья они не рискнули – вряд ли бы охотники поверили в то, что это просто совпадение, если бы добрались до их страниц.

Скоро Фетрони совсем исчез – как решила Карла, лег спать. И вероятно, так и было, но…


Но сейчас… сейчас Карла сидела у самого телевизора в столовой и смотрела на то, как пожарные крутятся возле дома, который так привлёк её своим внешним и внутренним светом. Стены были в саже, часть крыши до сих пор полыхала, пока ведущая новостей, Эрин Лайс, быстро описывала происходящее на экране.

Карла улавливала только основные фразы – остальной текст она пропускала мимо ушей.

- Сегодняшней ночью в нашем городе случилось несчастье, - говорила Эрин. – Неизвестными злоумышленниками был подожжён дом уважаемого семейства, имеющего древние корни - нам всем хорошо известно, что именно благодаря их вмешательству, их клиникам и новейшему медицинскому оборудованию наши жизни находятся в безопасности. Но этой ночью их собственная безопасность оказалась под угрозой. Семейство Фетрони пострадало от ужасного пожара, который вспыхнул поздней ночью, около трех часов. Есть сведения, что в доме находилось в это время несколько гостей принадлежащих к не менее известной фамилии – Шрайк. В нескольких метрах от очага возгорания обнаружили пустую канистру из-под бензина и несколько оплавленных зажигалок. Сообщается, что обе семьи находились во время поджога в доме и никто из членов этих семейств совершить данное злодеяние не мог. Правда ли это – покажет следствие, а пока – последуем принципу презумпции невиновности и пожелаем удачи и скорейшего выздоровления всем пострадавшим во время пожара, - девушка сочувствующе улыбнулась, переложила листы и добавила: - Как только что стало известно, пострадавшие отправлены в клинику святой Лерии Неприкосновенной, принадлежащую самим Фетрони. Надеемся, лучшие врачи нашей столицы не подведут, - снова улыбка – не такая отвратительная, как у других ведущих, неожиданно добрая и приятная. – Теперь к другим новостям. Победой окончился дружеский матч между командами… - дальше Карла слушать не стала. Она почти ненавидела себя за то, что проспала столько времени.

Себя, окружающих ее людей – почему ее не разбудили раньше? Почему она проспала почти полдня, и ей никто ничего не сказал?

Впрочем, хорошо, что прошли всё-таки не сутки, как она подумала, а всего лишь половина дня. Хорошо – значит, Карла может еще написать Лайонелу и спросить у него, что произошло. А если он не ответит – успеет примчаться в саму клинику и там выяснить всё, что ей было нужно.

В конце концов, она просто за него переживала – этот парень мог броситься в пламя, лишь бы спасти тех, кто оказался в плену огня. Ей нужно убедиться, что он под охраной, и что всё с ним в порядке.


Поднявшись к себе в комнату после легкого обеда, который в неё буквально втолкал Мерф, Карла первым делом схватилась за ноутбук. Открыв сайт соцсети, Найтсмит проверила, в сети ли Лайонел. Иконка не горела, но Карла не отступилась – парень мог забрать с собой телефон, а сидящего с приложения пользователя не всегда было видно другим.

«Да и в конце концов, ему просто придет оповещение», - подумала Карла. «Все может быть не так уж плохо, ведь хоть в чём-то ему должно повезти!»

Однако, то ли Лайонелу всё-таки не повезло, то ли он не взял с собой телефон. А его номера, чтобы убедиться в этом, Карла не знала.

Так что ей, скорее всего, придётся действовать «по старинке» – заставить себя подняться и отправиться действовать «вживую».

Делать было нечего. Бросив взгляд на часы, Найтсмит с облегчением выдохнула – было только пять часов вечера. Где-то к шести она будет в клинике – благо, что знает, где та находится. Осталось только незаметно выскочить из дома, солгав родным по поводу своего здоровья. И в этот раз Карла постарается вести себя осторожнее, чтобы никто на неё не нападал и чтобы никто не тронул – потому что в этот раз такого же Лайонела ей не найти.

Подскочив к зеркалу, Найтсмит постаралась придать своему лицу максимально страдальческое выражение. Тут же она поняла, что малость переборщила с мучениями, и сделала лицо попроще. Получилось слишком театрально.

«Ладно», - она прикрыла глаза, сделала глубокий вдох. Вспомнила, что чувствовала, когда совсем недавно упала на тренировке – боже, как же давно это было, целых несколько дней назад. Раньше это показалось бы Карле единым мгновением, но эти дни, наполненные такими жутко яркими и болезненными переживаниями, каждый из них, чудился ей мучительно огромной ямой, в каждую из которых нужно было полностью спуститься, чтобы её преодолеть. Теперь несколько дней были подобны пропасти, что отделяли Карлу от прежней нормальной жизни.

И эти моменты, когда Карла отвлекалась на свои якобы «важные» задания, связанные со свадьбой Эда, были лишь короткой передышкой. Но, может, не настолько уж длинным должен был всё-таки оказаться этот новый период её вечного страха и напряжения? Всё ведь должно кончиться когда-нибудь, и раз уж вмешался орден, раз скоро в курсе будут Грегсоны. Если они еще не знают, что произошло – вероятно, это должно случиться довольно скоро.

- Так… - выдохнула Найтсмит, открывая глаза. Она чуть нахмурилась, но выражение лица казалось слишком напряженным. Тогда Карла приподняла брови, будто удивляясь своей выдуманной болезни, и это вдруг стало выглядеть… идеально. Да, именно так – Найтсмит наконец поняла, что ей было нужно. Лгать нужно было уметь – и похоже, Карле придётся научиться.

Девочка чуть скривила губы, не отрывая взгляда от своего отражения. Отлично – выражение лица стало таким, какое было ей необходимо.

«Дело пошло», - подумала она. И уже хотела спуститься обратно, но неожиданно её посетила мысль: что, если Лайонелу понадобится её помощь? Что, если она должна будет находиться рядом с ним намного дольше, чем рассчитывает, если ей скажут, что теперь она обязана отправиться в орден и дать показания против собственного брата, чтоб ей поверили? Всё возможно, и Лайонел того не отрицал. Нет, тогда прикидываться больной нельзя – иначе её отсутствие быстро заметят. Но что сказать семье?

Взгляд Карлы скользнул по комнате, будто ища ответ на этот вопрос. Ничего, как назло, не приходило на ум – но вариант с плохим самочувствием однозначно не подходил.

Девочка закусила губу, уже по-настоящему поднимая брови и почти испуганно глядя вокруг. Может быть, стоит солгать, что она отправилась в больницу, чтобы проверить, что с ней было не так? Нет, плохая мысль – ведь легко можно проверить истинность этого утверждения, если Найтсмитам это понадобится.

Взгляд Карлы упал на рюкзак, что лежал у неё на кровати со вчерашнего дня. Найтсмит покачала головой, пытаясь отогнать глупую идею, но та отказывалась покидать её разум. Терять время было нельзя, и Карла тяжело вздохнула.

- Ладно, - вслух сказала она. – Пусть так.

И она спустилась вниз, стараясь не «расплескать» ту ложь, что выдумала для своей семьи. Нет, ей не было стыдно их обманывать. Может быть, только чуть-чуть – но смотреть вчера Лайонелу в глаза, особенно после того, как он узнал, что его потенциальным убийцей является её брат, что хуже – даже её соул, было намного хуже. Семейство охотников способно обойтись без неё, а ложь, которой едва не впервые в жизни собирается воспользоваться Карла, была порождена их же ложью. Так что, как говорится, они квиты.

«У меня нет выбора», - напомнила себе Карла, встречаясь в коридоре лицом к лицу с Мерфом. Пусть так – он этого вранья заслужил даже больше, чем все остальные.

***

«Обычно такая жизнь бывает у подростков только в сериалах», - философски размышляла Карла, сидя в автобусе. В этот раз ей попался не Грег, но его кузен, с которым она не особо общалась. Кажется, парень даже не обратил на неё внимания – только кивнул, когда Найтсмит продемонстрировала ему свой школьный проездной билет, что работал круглый год. До начала учебного года оставалось всего ничего, и уже сегодня должна была состояться первая важная встреча у ворот школы, но Карла пропустила её – и никого это почему-то не заботило…

Ах, точно – она ведь прикинулась больной.

Значит, это Мерф сходил за неё школу и забрал билет и кучу документов, что нужно было заполнить в течение недели. Ничего, она всё сделает, только позже. Сейчас главное – добраться до Лайонела и убедиться в том, что он в безопасности.

У неё сжалось сердце, стоило сесть на своё место. Может, ей не поверили? Действительно, глупая причина уехать вечером из дома, особенно после того, как ты целый день отказывалась даже покидать комнату, утверждая, что больна.

Но вероятно, Найтсмитов это не волновало. Да уж, и у них и так было много дел – подготовка к свадьбе, подготовка к посвящению Мерфа, да и родственники с утра разъезжались – наверняка головы были забиты другими проблемами. Нет, если поверили – всё хорошо. Пусть всё будет так, всё равно уже поздно что-то менять – она едет в клинику, где должен быть Лайонел, а её родители и Мерф уверены, что ей нужно съездить в школу по каким-то делам, о которых ей сообщил директор – мистер Эдифайер. Дополнительные подготовительные занятия перед началом года – ничего удивительного.

А если придётся задержаться, она скажет, что класс отправился в какую-то поездку. Такое случалось часто, и ей могли поверить.

Но если не поверят, то… Лучше об этом не думать.


Карла заставила себя успокоиться. Дышать становилось легче, руки постепенно переставали дрожать. Она неожиданно поняла, что волна паники словно ушла, и теперь все чувства остались в качестве базовых – будто границы предела её эмоций раздвинулись и теперь заставить Карлу волноваться было намного сложнее.

«Будь, что будет», - решила она. В конце концов, это её собственное правило – держать проблемы на «за бортом», на расстоянии от собственной души, и не давать им завладеть собой полностью. Стоит ли говорить, что в последнее время Карла забыла об этом правиле?

Нужно просто быть спокойнее. Так задумывалась сила, когда создавали беспомощных и слабых животных, которые в итоге стали людьми. Хоть сейчас преобладала теория, что люди произошли от экипажа разбившегося космического корабля, что пролетал мимо Земли, чьи потомки утеряли знания своих предков и одичали – но когда-то, всё же, первый человек был создан. Когда-то Создатель или сама Природа задумалась о том, для чего он нужен, и как сможет жить – тогда, именно тогда ему и вложили душу.

Только…

«Может быть, первые поколения были бездушными? И это стало, своего рода, мутацией?» - задумалась Карла. «Может быть, этот ген передавался из поколения в поколение миллионы лет, и просыпался только у некоторых. Типа этих самых охотников. Не могут же люди просто так убивать друг друга…»

Но тут же пришла в голову другая мысль – как же те, кто мог быть хорошим, кто просто сошёл с пути? Как, например, Мерф. Ведь это он помогал Лизе и Лайонелу, с ним Карла была рядом всю жизнь – и он заботился о ней, защищал её. Может быть, этот ген мог проявляться не полностью? Может, его можно было как-то подавить?

Странно.

Но… Половина души, наверное, могла бороться с этим древним-древним геном.

Красивая сказка. Очень красивая.


Под эти мысли Карла добралась до клиники. Автобус мягко затормозил почти у самых её дверей – на большом перекрёстке, и нужно было лишь пройти вглубь маленькой «площади».

Что она незамедлительно и сделала. Потом догадалась заскочить в супермаркет и набрать там милых съедобных мелочей, вроде яблок и мандаринок, из которых собрался знак внимания «средней тяжести». Оплатив покупку, Найтсмит поспешила в больницу.


Карла думала, что поиски затянутся – ей казалось, что всё должно быть жутко сложным, что к пациентам не должны пускать никого, кроме близких и лишь в определённые часы, но её легко пропустили, да ещё доброжелательно улыбнулись, объясняя, куда именно нужно пройти и на каком лифте лучше подняться.

Но о состоянии Лайонела ни слова не сказали. Найтсмит переживала, что это может означать что-то плохое – быть может, её просто направили к врачу, который присматривал за ним, или к кому-то ещё, но… всё обошлось. Наверное, впервые за несколько дней всё действительно обошлось.

Она оповестила Лайонела о своём присутствии громким облегчённым выдохом, когда тихонько приоткрыла нужную дверь и увидела его сидящим на постели. Палата, кстати, была отличной – только для одного человека, и выглядела на порядок лучше, чем те, что были на нижних этажах. Парень сидел, чуть сгорбившись, и что-то искал в пакете, что стоял на кровати рядом с ним.

Фетрони вздрогнул, услышав, что кто-то вошёл, но когда поднял взгляд и увидел Карлу, то слабо ей улыбнулся. Найтсмит думала, что кинется к нему, начнёт расспрашивать, как он себя чувствует, но почему-то этого не делала – видимо, её связь с Мерфом была намного сильнее, чем отсутствие даже намёка на дружбу с этим малознакомым парнем, к которому она чувствовала огромную благодарность – но не более. Наверное, так и должно было быть.

- Привет, - сказала она, закрывая за собой дверь.

- Привет, - голос его был хрипловатым – наверное, Лайонел успел слегка сорвать его, когда бегал по задымленному дому и звал своих родных и друзей. Карла живо представила, как это выглядело, и тяжело вздохнула – можно было бы сказать, что такого она и ждала от этого вечно готового пожертвовать собой Фетрони, но они знали друг друга всего ничего, а общались в общей сложности чуть больше часа – вряд ли можно было говорить или даже думать о том, что «вечно» с ним было что-то не так.

Останавливаться на пороге было бы глупо, так что Карла подошла ближе и опустила на прикроватный столик собственный мешочек с фруктами.

- Я увидела новости.

Напряжение, наверное, можно было резать ножом прямо в воздухе, и этот самый воздух падал бы на пол полупрозрачной противной массой.

- Никто не пострадал, - почти сразу ответил Фетрони. – Охрана… их кто-то оглушил, едва они покинули дом – словно того поджигатели и ждали. Я не знаю, кто это был, но…

- Ты считаешь, это были охотники?

- Не хочу так думать. Но приходится. Я понимаю, что он твой брат, и что ты считаешь, что он всё равно на такое не способен, что бы там ни было сказано на видео, но…

- Я тоже не хочу так думать, - опустив глаза, признала Карла. – И я… понимаю, почему ты так считаешь. Правда. Я стараюсь понять тебя правильно, не думай, что мной двигает только желание помочь Мерфу. Я хочу помочь и тебе тоже, потому что ты этого заслуживаешь. И не заслуживаешь… - она запнулась, - т-того, что он… что он хочет с тобой сделать.

- Может, и не хочет, - поспешил сказать Лайонел. Карле не хотелось смотреть ему в глаза, когда он говорил об этом, чтобы утешить её – и так ясно, что на самом деле парень так вовсе не думает. – Может быть, его заставляют. Если с детства его растили, как охотника – это заложено в его сознании, для него это также обычно, как для нас с тобой – убить пчелу, которая укусила.

- Я никогда не убивала пчёл. Они красивые, - Карла не понимала, зачем придирается к этой метафоре – наверное, чтобы хоть что-нибудь сказать. Она отошла к окну и услышала, как Лайонел усмехается и еле слышно покашливает, стараясь прочистить горло. – А ты?

- И я не убивал.

- И ты никого не кусал, - тут Найтсмит повернулась к нему и посмотрела прямо в глаза. – Ты никому не мешал. Зачем им нужно, чтобы ты умер?

- Потому что они охотники, - просто ответил Лайонел. – Это их цель – освободить мир от таких, как я. Им нужна не моя смерть, как человека, потому что я кому-то неугоден. Им нужна символичная смерть немеченого. В рабстве мы жить уже не будем, потому что наше общество слишком развито для того, чтобы принять мысль о том, что какие-то люди или расы выше, а какие-то – ниже, что всё решает метка или цвет кожи. Люди стали слишком умны: разобрали на крошечные составляющие кровь, добрались до генов, ДНК… теперь во многом для них человеческое тело – открытая книга. И все книги с одинаковой обложкой, переплётом – только содержание разное. Бывают повреждения, царапины на книге – когда отдельный организм болен или неполноценен. Но шаблон один и тот же, - тут парень почему-то осёкся, смутился, взглянул на Карлу: - Ты… - он взглянул на неё. – Правда слушаешь меня?

- Да, - ответила Карла, присаживаясь на краешек стула. – Продолжай. Мне интересно.

- Я иногда слишком увлекаюсь метафорами, если начинаю с кем-то разговаривать. Извини, - Фетрони старался не смотреть ей в глаза, разглядывая руки собеседницы. – Привычка… когда пишу, это выглядит намного лучше.

- Мне понравились твои рассказы, - тут же ввернула Карла. – Я читала их всю ночь. И их, и учебники, и вообще всё, что ты мне скинул. Это… здорово, - признала она. – Тебя там…

- Слишком много? – тут же вскинул на неё глаза Лайонел, замерший, когда Найтсмит сказала, что её заинтересовали его труды.

- Нет, - покачала она головой. – Наоборот. Тебя там очень хорошо слышно, но совсем не видно. Так странно, как будто у голоса нет тела. Может быть, это потому, что мы не так уж много общались, но мне понравилось это ощущение. Я дочитаю всё, что есть, и когда всё кончится… ты ведь сбросишь мне ещё? – Карла улыбнулась – открыто, ярко, задорно. Она сама не знала, как у неё это получилось – просто как-то вышло и всё.

Ей захотелось взять парня за руки, заставить посмотреть на себя, и она сделала это – пусть и слишком рано, пусть они слишком плохо друг друга знают. И пусть почти физическая зависимость от Мерфа не хочет ослабевать, но того Карла пока и не желала. Всё ещё может кончиться хорошо. Вполне может.

- Спасибо, - тихо сказал Лайонел, неуверенно улыбаясь ей в ответ. Найтсмит кивнула, и, не отпуская его рук, спросила:

- Что теперь будешь делать?

- Не знаю, - честно признался Фетрони. – Патруль ордена находится где-то в больнице. Даже мне никто не говорит, от кого ждать помощи, если что, и… Я не думаю, что вообще есть толк в том, что они здесь ходят. Вряд ли это выглядит незаметно, если несколько человек постоянно стоят возле одной двери, да и пожар, - кашель, - думаю, был подстроен не только для того, чтобы выкрасть наши документы. Они хотели, чтобы мы уехали куда-нибудь в другое место, где не так безопасно…

- Подожди, какие документы? – насторожилась Карла. Лайонел тяжело вздохнул, чуть сжал её руки.

- Это большая тайна. Не думаю, что имею право рассказывать тебе об этом, но ты пытаешься помочь, и… - глубокий вдох, - И если что, то ты должна об этом знать, чтобы сообщить другим. Это касается ордена немеченых. Он был создан, как помнишь, не на государственные деньги – появился откуда-то, и лишь потом получил королевскую поддержку. Его создатели, а это были несколько семей, взяли все расходы на строительство здания и первые траты на себя. Естественно, и забота о немеченых тоже лежала полностью на них. Поскольку в те времена помогать таким, как я, было позорно – логично предположить, что среди членов каждой семьи были немеченые.

- Да, - поддержала его Карла. – И Фетрони, значит, одни из основателей…

- Первые из основателей, - уточнил Лайонел. – Но все знатные немеченые тогда скрывались. Потому их фамилии сохраняли в тайне. Аристократы скрывали то, что состоят в ордене, и чтобы никому добро не обернулось бедой, основатели ордена решили построить длинные потайные ходы, ведущие к его зданию, - он понизил голос, закрыл глаза, будто не понимал, зачем рассказывает это сестре охотника, и стараясь так себя успокоить, - И для того, чтобы защитить простых людей, разделили между собой списки членов ордена.

- Как разделили?

- У одной семьи хранились фамилии, скажем, на «А», «П» и «Ц», у другой – на другие, у третьей – тоже какие-то свои. Вчера горел не дом, Карла, - Лайонел закусил губу, словно стараясь удержать эти слова, - вчера подожгли тот самый ход, и лишь потом пламя перекинулось на здание. Бензин и зажигалка в кустах – это ерунда. Всё лишь для отвода глаз, только для того, чтобы выкрасть бумаги, списки. Теперь в руках охотников есть списки сотен немеченых. Посвящение может пройти не только твой Мерф, но и многие молодые охотники, - Фетрони сглотнул и поднял веки. – С этим что-то нужно сделать. Но я понятия не имею, что.

- Как и я, - зачем-то сказала Найтсмит. Отвратительное чувство – беспомощность.


Ей не было смысла оставаться, как и Лайонелу – смысла покидать хоть самую малость безопасное здание. Уходя от него, Карла видела, как некоторые его родственники покидают клинику – похоже, они были обеспокоены вынужденным переездом на другое место и тем более – пропажей списков. Другой дом у них, безусловно, был – но вот имелся ли там тот тайный ход, о котором ей поведал Лайонел?

Наверное, Карла бы так и ушла, просто оставив парня в одиночестве, наедине со смертельной опасностью и разряженным, чудом уцелевшим мобильником, но случилось чудо, которое обычно именуют «Судьба».

Лифт был занят, и девочка отправилась к лестнице. По пути у неё развязался шнурок на одной ботинке – и Карла шмыгнула за угол, склонилась, чтобы завязать его. Тогда-то она и услышала чужие шаги, а потом и голоса совсем рядом с собой:

- Парень ничего не подозревает, - сказала женщина. – Собирается ужинать и скоро ляжет спать. Не думаю, что надо следить за ним этой ночью.

- Мы должны ухудшить его состояние, он может…

- Идиот? Он может догадаться, позвонит в орден, попросит прислать медиков!

- И что? Там есть несколько наших человек, - возразил мужчина. Ему, кажется, отвесили подзатыльник.

- Хочешь, чтобы он почуял неладное и пустился в бега? Нужно создать иллюзию того, что он под защитой. Сделать вид, что все о нём забыли – или хочешь, чтобы наследник, будущий лидер, стрелял в овощ, который и человеком-то назвать нельзя? Если травить его, чтобы он не смог даже встать, парень не дотянет и до выходных – не то, что до посвящения!

Карла сдавленно ахнула. В паре метров от неё находились охотники!

Кажется, этот подозрительный звук услышала девушка – шикнув на своего товарища, она утащила его за руку с ненадёжного укрытия. Найтсмит осталась стоять в одной позе. Ей стало страшно. Боже. Что же теперь делать?..

Комментарий к

комменты-глава.

сорри за то, что пропала. как уже было сказано в группе, сдох старый монитор. Сейчас всё норм и постараюсь вернуться к обычному режиму.


Главное, не оставляйте автора, чаще пишите комменты тут и светитесь в группе. Мы с Саней вас ждём.


========== Часть 7 ==========


А ведь делать было что-то нужно. И немедленно. Несмотря на то, что на часах было уже почти восемь, и персонал клиники вот-вот должен был, вежливо улыбаясь, выгнать её на улицу.

«Нам нужно бежать», - тут же лихорадочно начала соображать Карла. «Куда-нибудь, куда угодно – найти родителей Лайонела, попросить у них помощи, они ведь должны быть в курсе, они не могут сами оказаться охотниками, и… и надо как-то заставить орден просто признать, что Лайонел меченый», - тут она обхватила собственные плечи руками и попыталась выровнять дыхание. Нужно просто подумать. Решить, как будет лучше.

Ей нужно остаться в клинике, это точно. Первый же порыв – это немедленно броситься обратно, но что будет, если её заметят те самые врачи, что только что беседовали тут? Она ведь не видела их лиц. Они могут легко понять, кто подслушал их разговор, и тогда оба будут в смертельной опасности. Не то, чтобы Карле было настолько жаль себя, чтобы не рискнуть ради защиты Лайонела, но она рассуждала здраво: им нужно, чтобы хоть кого-то из них не искали охотники. И если солгать семье, что она осталась переночевать у подруги, а нужные тетрадки уже взяла с собой заранее, то всё может ещё обойтись.

Карла выпрямилась. Значит, нужно вернуться в палату Лайонела и рассказать ему то, что она услышала. Возможно, он сам знает, что нужно делать и куда идти. Она последует за ним, убедится, что всё в порядке, а потом вернётся домой. Вот так просто.

И всё гениальное просто, значит, эта мысль тоже отчасти гениальна.


Найтсмит прошмыгнула мимо пары санитарок, и скоро оказалась возле палаты. Замерла за углом – в ту самую минуту она увидела, как несколько человек остановились возле двери и подозрительно долго и внимательно на неё смотрели. Быть может, это были члены ордена немеченых, но стоило перестраховаться – и потому Карла постаралась дышать как можно тише и не высовываться из своего укрытия.

Её порадовало воспоминание о том, что расписываться при входе нигде не заставляли – возле журнала помещений как раз стояло несколько человек, и в такой небольшой толпе вежливая девушка, что указала ей путь к палате Лайонела, не заметила, что Карла не вписала себя в списки посетителей.

Найтсмит прислушалась к голосам, когда люди заговорили. Ничего – похоже, это были не те охотники, чей диалог она услышала. Значит, всё хорошо.

Или всё плохо, и её слуховая память, как обычно, подводит девочку.

Но как бы то ни было, скоро заветная дверь приоткрылась и Фетрони покинул палату. Карла вдруг задумалась о другом – ей выпал редкий шанс понаблюдать за Лайонелом, когда тот не знал о её присутствии. И, может быть, был ближе к тому настоящему себе, что существовал на самом деле.

Парень выглядел, как обычно. Разве что на его лице не было улыбки, лишь возникало иногда что-то отдалённо похожее, виновато-извиняющееся, грустное. Он ходил, чуть сгорбившись, но не втягивая голову в плечи, отчего всегда казалось, что Фетрони что-то ищет на полу – может быть, очередную метафору, которой ему обычно было не с кем поделиться, кроме листа электронной бумаги в ноутбуке или настоящей – в блокноте.

Он обошёл маленькую компанию, не подняв на них взгляда – может быть, специально стараясь избегать встречаться глазами с незнакомыми людьми. А может быть, он боялся спровоцировать охотников, которых тоже теперь подозревал в каждом даже знакомом лице.

«Ничего необычного», - почти разочарованно подумала Карла. Лайонел ушёл в сторону лифта – похоже, там была столовая. Компания, помедлив, двинулась вслед за ним – и Найтсмит напряглась, подумав, что ей стоит поднять тревогу. Но шагали люди весьма неуверенно, а потом остановились и, похоже, собрались вернуться обратно, чтобы охранять дверь – вероятность, это был тот самый новый усиленный патруль из ордена немеченых, возросла.

Так что прежде, чем охрана вернулась к палате, туда незаметно прошмыгнула Карла. И, помедлив, решила там же и спрятаться – мало ли, кто может войти, раз она сама сделала это так легко и спокойно.

Она стащила одно из одеял, взяла подушку и улеглась за высокой постелью прямо на полу. Длинное верхнее одеяло, спадающее на пол, надёжно прикрывало её от чужих глаз, а пропажу одной подушки вряд ли мог кто-то заметить – а если бы и заметил, маловероятно, что его это заинтересовало бы.

Так что Карла спокойно лежала на полу, прислонившись к прикроватному столику, и получала некоторое удовольствие от мысли, что находится в засаде. Да ещё и со всеми удобствами. Прямо как в кино.

Будь у неё проблемы с самооценкой, девочка бы, наверное, долго думала о том, как по-дурацки это выглядит и насколько глупой была вообще идея прятаться в палате у человека, на которого охотятся убийцы – но, слава богу, Карла была немного сумасшедшей и вполне самоуверенной – иначе, вероятно, у неё ничего бы в жизни больше не получилось.


Лайонела не было довольно долго. Карле становилось скучно – поставив телефон на зарядку, она углубилась в изучение правил какой-то игры, которую не так давно скачала и установила.

Наконец, дверь открылась. Найтсмит с облегчением вздохнула, узнав мягкие, будто неуверенные шаги Фетрони, и положила телефон на подушку. Потом услышала, как шаги замерли, и как раздался напряжённый голос Лайонела:

- Кто здесь? – кажется, парень успел слегка испугаться. Но может, ей только показалось – потому что он нашёл в себе силы дотянуться до выключателя и щёлкнуть им.

- Тихо, - шикнула Карла, приподнимаясь и выглядывая из-за кровати. – Иди сюда. И дверь закрой.

Изумлённый Фетрони послушался беспрекословно – тихо прикрыл за собой дверь, ручку которой так и не отпустил до этого самого момента, потом приблизился к ней, сел на свою постель. Карла бесшумно поднялась, подкралась к выключателю и щёлкнула им – палата погрузилась в мягкую тьму, которую разгонял лишь ночник на столике Лайонела.

- Сядь на пол, - почти приказала Карла. Фетрони сполз с постели, продолжая весьма недоумевающе смотреть на неё, и сел по-турецки на сложенное мягкое одеяло.

- Что случилось? – спросил он.

- Тс-с-с, - шикнула Найтсмит, прислушиваясь к шагам за дверью. Лайонел замолчал, прикрыл глаза – видимо, так он концентрировался на тех же звуках, да и на звуках вообще.

Когда люди отошли подальше и там затихли, Карла вернулась к Фетрони и опустилась на то же одеяло рядом с ним. Лайонел смотрел на неё тем самым взглядом, что было так трудно идентифицировать – то ли человек тебе всецело доверяет и пытается вникнуть в суть твоего тайного знания, то ли он считает тебя опасным психом и делает вид, что внимательно слушает, стараясь не выдать своих настоящих мыслей.

Как бы то ни было, слушал Лайонел и правда внимательно. Во всяком случае, Карла всегда представляла себе, что именно так выглядит действие, которое имеет столь красочное, в целых два слова, название. Фетрони молчал, чуть нахмурившись, не пытаясь пригладить своих длинных светлых волос и не начинал разглядывать рукава пижамы, что успокаивало – значит, рассказ действительно привлекал его внимание.

И по мере того, как повествование Карлы стремилось к своему логическому завершению, Фетрони мрачнел всё больше и больше. Может быть, если бы не воспитание, которое отчаянно кричало в его голове «ты мужчина!», Лайонел бы даже побледнел, позволил бы себе заметаться, начать паниковать – Найтсмит видела, как ему хочется хоть как-то выразить свои эмоции, как и ей.

Но, может, она лишь разглядывала собственное отражение в этом человеке-зеркале, а ей самой на самом деле очень хотелось поставить этот мир на паузу, как какую-нибудь игру, и отвлечься ото всех ужасов, что вокруг происходили. Или найти где-нибудь, на каком-нибудь специальном сайте, прохождение этой самой «игры» - что делали люди, что пройти это странное, непонятное место? Куда шли? С кем разговаривали?

- Я думаю, они не успокоятся, пока ты не окажешься на этом самом посвящении. Или пока не выяснится, что ты меченый на самом деле, и это просто ошибка или подстава, и…

- Но метка не может появиться просто так. Даже если я и правда меченый, если она где-то спрятана, если проявится через месяц, год, двадцать лет – да даже если через час, я не знаю, когда это произойдёт. Никто не знает, – сказал Лайонел, качая головой. Карла прижала к губам палец, кивнула в сторону двери – Фетрони понизил голос и продолжил: - Да и эти метки… - тут он чуть нахмурился, но уже не напряжённо, а так, словно пытался разглядеть внутренним взором какую-то идею, что пришла в голову.

- Что? – Карла не могла сказать, что хорошо знала Лайонела, но это движение она видела тем вечером, что они вместе ели мороженое на берегу моря. Обычно Фетрони хватался за ноутбук после него, или же начинал говорить что-то, что было ей не совсем понятно и казалось странным.

- Я имею право обратиться к членам ордена, если у меня неожиданно появится метка, чтобы меня исключили из него. Можно попробовать… - он замялся. Карла нетерпеливо схватила его за руку, удерживая мысль Лайонела, которую тот с чего-то отпустил:

- Ну, ну, что? – поторопила она. – Почему ты тогда сразу этого не сделал, как узнал, что на тебя охотятся?

- Потому что тогда любой защиты я буду лишён, как меченый, - покачал головой Лайонел.

- Но если тебя будут им считать, то никто и охотиться не станет, и вообще…

- Да, но когда кого-то исключают, для того нужны доказательства. Фотография метки, если человек не может сам явиться для осмотра, подтверждение от семьи и, лучше всего, от соула… - он посмотрел куда-то в окно.

- Но если соул ещё не найден, то это не обязательно? – спросила Найтсмит.

- Нет. Не обязательно. Но если кто-то заметит, что метки всё-таки нет на прежнем месте – что тогда? Если мои родственники подтвердят её наличие…

- Я не сомневаюсь, что подтвердят! – горячо сказала Карла. Лайонел кивнул:

- В том-то и всё дело. Они не пощадят и их, когда правда вскроется. За мной наверняка будут следить ещё какое-то время, самый лучший вариант – повредить то место, где находится метка. Плеснуть кислотой, обжечь, содрать кожу – но ты наверняка знаешь, что это такое. Ты ведь когда-нибудь падала, ударялась местом, где находится метка?

- Да.

- И ты знаешь, что её просто так не свести. Она появляется почти сразу, первым делом восстанавливаются именно окрашенные участки. Стоит спустя пару дней явиться на осмотр к доктору – и если рука хотя бы уцелеет, он немедленно поймёт, что метка была ложной. Это не лучший вариант начала новой жизни для Глории – она не должна жить в постоянной опасности.

- Но надо рискнуть, Лайонел, - твёрдо сказала Карла. – Я понимаю, что ты боишься за свою семью, но придётся сделать это, чтобы выжить. Не думаю, что без тебя им будет проще и легче. Не думаю, что твои похороны для Глории будет лучшим вариантом, чем последствия попытки защитить тебя. Она твоя сестра, и она любит тебя. Не решай за неё, что ей делать – если любовь её не была настоящей, она не станет подтверждать наличие метки. Это сделает кто-нибудь другой – кто-то, кто любит тебя больше, чем она.

- Но я не хочу подвергать их риску. Особенно тех, кто меня правда любит, - выделив предпоследнее слово голосом, сказал Лайонел. – Нельзя их потерять.

- Ты должен рискнуть. Любовь близких для того и создана, чтобы в самой худшей и тяжёлой ситуации попросить у них помощи, вдохновенно говорила Карла, – Пусть опасной для них самих, пусть той, что может обернуться ужасными последствиями, но… разве ты сам бы не сделал того же для них? Разве тебя бы остановила опасность или что-то в этом духе?

- Не думаю, - после короткой паузы, ответил Фетрони.

- Ну вот, - немедленно подхватила Карла. – Говори, что ты там придумал. Я пойду с тобой.

- Пойдёшь со мной? – вопросительно приподнял брови Лайонел. – Куда?

- А это так важно? – почти что беспечно спросила Найсмит. – Куда-то же ты пойдёшь. И я тебя одного не пущу.

Может быть, Фетрони пытался бы отправить её домой ещё долго, но примерно спустя пять минут после этой фразы последовал отбой, и именно его с буддистским спокойствием ожидала Карла. Лайонел просто закрыл рот, услышав слова дежурной медсестры в коридоре, и поджал губы, опустил голову.

- Вот зачем? – пробормотал он, снова хмурясь. Карла фыркнула, растрепала его волосы без зазрения совести, и спросила:

- Ну что?


И спустя полчаса они оба, подражая ниндзя из фильмов, выбирались из окна палаты на третьем этаже по водосточной трубе. Карла легко цеплялась за каждый выступ, «чувствовала» стену, которую вечером и не видела, и задумывалась о том, чтобы после того, как всё кончится, заняться ещё и скалолазанием, а Лайонел, которому пришлось переодеваться за импровизированной ширмой, просто старался сильно не шуметь.

Он выдохнул с невероятным облегчением, когда оба оказались на твёрдой земле. Карла, может, засмеялась бы, подколола бы его, но сейчас был не тот момент – им нужно было спокойно пройти по улицам и как можно скорее добраться до дома Шрайков – благо, те жили недалеко. Патруль решено было не предупреждать о своих действиях – да, рискованно, но кто знает, сколько еще предателей и шпионов было среди членов ордена?

- Почти все вернулись к себе, - шептал Карле Лайонел, пока переодевался за «шторкой», - И там у них должны быть образцы краски, которую они разрабатывали с Коффенами. Ночь пересидим у них, потом изобразим метку и попросим кого-нибудь приехать, кто сможет помочь. Оттуда уже вернёмся домой и всё кончится, - оба не были уверены в том, что Фетрони говорит правду, но оба отчаянно желали в это верить.

Так что они шли по тёмным улицам – торопливо, стараясь не задерживаться, спешили так, как могли. Но после пары странных косых взглядов, брошенных на них подозрительными типами в толстовках, слегка сбавили шаг. Не стоило торопиться и привлекать к себе внимание.

Как не стоило пользоваться и общественным транспортом, идею о котором Карла отмела немедленно – в памяти ещё были живы воспоминания о том, как за ней следил Грег Скиннер. И может быть, у него были только чистые помыслы и намерения, может быть, он всего лишь старался выяснить, почему она так странно себя вела, заботился о ней – но всё же, лучше было перестраховаться.

Мысль о такси отмёл уже Лайонел. Если за ним следили, то вполне могли прислать кого-нибудь, кто подъехал бы на машине и увёз бы обоих туда, откуда они бы уже не выбрались – может, они преувеличивали силы охотников, но иначе было никак. Своего врага никогда нельзя недооценивать, нужно всегда считать его умнее себя.

Идти оказалось достаточно далеко, но Карла об этом не жалела. Они в основном молчали и шли, сунув руки в карманы, но не отставали друг от друга ни на шаг. Расстояние между ними как будто бы сократилось – не внешне, но внутренне. Найтсмит как раз могла задуматься о том, доверяет ли ей Лайонел: считает ли своим другом, или до сих пор сомневается в том, что слышит от неё и постоянно жалеет о каждом своём шаге, что делает по её указанию?

Может быть, он пытался убедить себя в истинности слов Карлы, но не мог – и только лишь потому, что она – сестра охотника, который собирается его убить. Но в то же время, это её главное доказательство истины – удивительно лишь то, что она переступила через любовь к Мерфу и всё же «сдала» его, рассказав о намерениях убийцы его жертве.

- Лайонел, - заметив, что чуть отстала, Карла нагнала его и тронула за локоть. Парень вздрогнул, замедлил шаг.

- Что? – спросил он, поднимая голову. Это движение почему-то показалось девочке очень… доверительным. Будто бы они шли не по ночной улице родного города, а по полю битвы, а Лайонел был без защитного шлема. И будто там в любой момент ему в голову мог прилететь осколок от какой-нибудь гранаты или чего-то в этом духе, или будто он мог рухнуть замертво, а Карла только спустя пару секунд поняла бы, что только что мимо неё пролетела пуля – она бы повернулась и увидела в окне здания, что было напротив, улыбающегося Мерфа, который почему-то был бы весь в крови.

«Нет!» - Найтсмит потрясла головой. «Такого не будет!»

- Что такое? – окончательно остановился Лайонел, снова чуть сдвигая брови у переносицы – кажется, также он слегка хмурился, когда его просили помочь сёстры. Озабоченно, мягко, не озлобленно и не так, словно действия или общение доставляли ему неприятные ощущения.

- Нет, ничего, - быстро сказала Карла, и сама опуская голову, как он. – Пойдём. Быстрее. Мне тут не нравится, - она поёжилась. Лайонел понимающе усмехнулся:

- Воспоминания?

- Не то, чтобы… - начала было Найтсмит, но вовремя осеклась. Не рассказывать же взрослому парню о своих почти детских страхах, которые могли бы стать неплохим сюжетом для какой-нибудь страшилки или кошмара. – Ну да, - поспешила согласиться она. – Пойдём, пожалуйста.

- Пойдём, - согласился Фетрони.


До места они добрались к полуночи. Постучались, воровато оглядываясь, надеясь, что за ними никто не пришёл, и опасаясь, что в эту самую секунду вдруг сотня охотников неожиданно выскочит прямо из-за ближайшего куста и расстреляет их в упор. Обоих.

Открыли им быстро – может быть, Лайонел знал какой-то особенный стук. Кстати, Карлу очень удивило то, что он стучал – как ей казалось, простого звонка могло бы хватить. Она ведь даже слышала, как он раздался и как отозвался мелодичными переливами внутри дома.

«Наверное, это был всё-таки какой-то пароль», - решила Найтсмит, когда услышала за дверью чужие шаги. Снова всё сжалось внутри – она никогда ещё так не боялась людей. Теперь-то Карла понимала социофобов – насколько же сильными должны они быть, чтобы жить с таким страхом каждый день на протяжении огромного количества времени.

Тут же стало чуть теплее от мысли о том, что их общество с пониманием относилось к любому психическому отклонению. Карла даже почувствовала некую гордость – для людей теперь не было ничего важнее, чем единственный человек, личность, которой требовалась помощь. Если и когда она была нужна – её немедленно предоставляли, и это… это не было похоже на тот мир, где могли появиться охотники с их гнусными целями.

Понятно, что к такому мирному осознанию единства люди шли веками, и что охотники появились гораздо раньше, но – чёрт возьми! – как можно было отвергать эти ценности, что зародились много столетий назад, ещё в те времена, когда род Лайонела только-только взял своё начало, когда его дальние родственники впервые получили права на помощь и поддержку? Как?

- Лайонел? – привел Карлу в чувство чужой голос, – Ты чего тут делаешь в такое время?

Прямо перед ночными путниками стоял молодой парень – может быть, он был чуть старше Карлы или примерно одного с ней возраста. Наверное, это был тот самый Ньют, о котором она слышала раньше от самого Лайонела, когда приехала к нему домой перед пожаром.

- Привет, Ньют, - немедленно подтвердил её догадку Фетрони. – Послушай… Нужна помощь. Пожалуйста, впусти нас.

Парень отступил на шаг назад, позволяя им войти.

- Конечно-конечно, - заторопился он. – Давай, заходи. А это кто? Я, кажется, её где-то видел, - Ньют прищурился – похоже, ему нужны были очки, которых на нём как раз сейчас не было. Немудрено – вероятно, они разбудили его.

- Я Карла, - поспешила представиться девочка. – Карла Найтсмит.

- А, ясно, - кивнул рыжеволосый парень. – Ты приезжала вчера.

- Да, - подтвердила она. Повисла пауза, пока незваные ночные гости торопливо разувались и снимали с себя верхнюю одежду. Постепенно прихожая ожила – на знакомый голос выходили другие члены семейства, где-то мелькнули хвостики Майи, которую Карла уже видела чуть раньше.

- А что случилось? – наконец, под аккомпанемент нарастающего гула и щёлкающих выключателей, спросила какая-то женщина.

- На меня объявлена охота, - сообщил Лайонел так спокойно, как только смог – но Карла могла поклясться, что слышала, как где-то что-то разбилось и как дрогнул его собственный голос.


Пока Майя, испуганно вздрогнувшая при этих словах, торопливо убирала осколки чашек – хозяйственная девочка решила заварить чай для гостей, - взволнованные и, кажется, оглушённые этой единственной фразой Шрайки пригласили беглецов в тёплую гостиную с большим камином. Только там Карла поняла, как продрогла на улице – ей немедленно принесли пару кофт и плед. Она не знала, кого благодарить – никто даже не принимал этой благодарности, считая всю свою помощь саму собой разумеющейся.

- Мне нужна лучшая краска, чтобы подделать метку. И громкий праздник по этому поводу в ордене, иначе охотники «узнают правду» слишком поздно, - говорил Лайонел, окидывая виноватым взглядом всей присутствующих и заканчивая так свой рассказ обо всех недавних событиях.

- Да, праздник определённо нужен, - задумчиво сказал один мужчина. Видимо, глава семейства. – Сделаем тебя сотым, у кого в этом году появилась метка. Подойдёт для крупного праздника.

- Подгоним под версию, что это случилось из-за того, что твоя сестра нашла свою пару – настало и твоё время, ты так проникся чувством любви, что… - подхватила женщина – вероятно, его жена.

- Отличная идея, - одобрил её супруг. – Им понравится. Да и Лайсы нам помогут, в этом можно не сомневаться. Вот только краска…

- Извините, а что – «краска»? – встряла Карла, отпивая чай из чашки, которую ей всё же подала застенчивая Майя. – Спасибо, - тут же шёпотом поблагодарила она девочку. Та чуть покраснела. Брат тепло улыбнулся ей и притянул к себе в объятия.

- Краска – ненадёжно, - сказал он.

- Да, и она весьма нестойкая. Каждый раз наносить заново – это самоубийство. Где-то не там завиток, тут смажется, здесь не устоит покрытие против пота, которое само по себе выглядит не натурально – и всё, прощай, твоя красивая история о проявлении метки. Тебе нужна татуировка, причём, срочно, - заключил всё тот же мужчина. Он чуть наклонился, поставил локти на колени, сплёл пальцы, задумался. – И очень хорошего качества. Я думаю, на церемонии изгнания из ордена тебя поймают журналисты – Лайсы нам не враги, но им нужны хорошие кадры с твоей меткой. Придётся поступиться приличиями и прийти в футболке, чтобы они видели её.

- Но где можно сделать такую хорошую татуировку за такие короткие сроки? Тем более, что вокруг покраснеет кожа, может пойти отторжение, или начаться воспаление… - начала перечислять Карла – когда-то давно Мерф интересовался рисунками на теле, и они много читали о татуировках. Теперь она понимала, зачем ему это было нужно, и сердце сжималось – но всё же, знание ей пригодилось.

- Есть один мастер, - вступила женщина. – Живёт за городом. Старик Коффен – он всю жизнь посвятил искусственным меткам. У него лучшее оборудование, его работа стоит очень дорого, целое состояние. Но зато метка почти неотличима от настоящей – и не только именная. Стрелки, часы – он делает всё. Вместе с твоим дедом, Лайонел, он разработал состав, который подчиняется биологическим потокам в теле – так стрелки движутся, и создаётся иллюзия, что метки действительно реальны.

- Но у нас нет денег, - осторожно сказал Фетрони. – Я могу позвонить родителям?

- Ехать нужно немедленно. Переночуете у нас, а деньги – не проблема, брось, Лайонел. Мы столько веков были рядом, что наши предки ни за что бы не простили нам, если б мы оставили тебя в таком положении. Девочки соберут для вас вещи – к этому мастеру придётся ехать на поезде, и долго: я объясню вам, как до него добраться, не переживайте. Мы непременно сочтёмся, Лайонел, - перебил он смущённого парня, что уже приоткрыл рот, чтобы возразить. – Перестань. Успокойтесь, допейте чай, умойтесь и идите спать. Для вас всё кончится хорошо, дети, - он поднялся с кресла. Лайонел, подчинившись порыву, тоже встал – одновременно с Карлой.

Трое стояли посреди людной гостиной и обнимались так крепко, как вряд ли обнимались в своей жизни до этого.

- Всё будет хорошо, - услышала Найтсмит шёпот Шрайка-старшего.


Они спали совсем недолго. Глубокой ночью под громкий шум, чьи-то крики и грохот обоих полусонных беглецов выставили в сырой коридор, сунув ключ, где были выгравированы инициалы их защитника. И сказали обоим, едва соображающим спросонья, всего одно слово, прежде чем захлопнуть дверь:

- Бегите.

Комментарий к

Комменты-глава. Жду. Напряжение растёт.


========== Часть 8 ==========


Ничто не предвещало беды. Шрайки напоили своих ночных гостей горячим чаем, обогрели, помогли найти подходящие вещи в дорогу и собрали деньги. Пусть сумма и не была такой уж неподъёмной для древнего, уважаемого и богатого рода, Лайонел долго не мог согласиться и принять помощь – он отказывался, порывался позвонить родителям, чтобы не напрягать и без того пострадавших по его вине друзей семейства, но те успокоили его каким-то неведомым образом и заставили лечь в комнате для костей.

Вместе, кстати, с Карлой. Свободных кроватей, слава богу, было предостаточно, и ей не пришлось ложиться рядом с Лайонелом – как бы она ни рассуждала по поводу возможности подружиться с ним, это всё же было бы слишком. Хотя Найтсмит не знала, как повела бы себя, если бы ей пришлось сделать это – может быть, они что-нибудь придумали. Вполне возможно, что кто-нибудь устроился бы на тёплом полу, с подушками и одеялом, или же они просто спокойно приняли тот факт, что им придётся спать вместе, лишь отодвинулись бы подальше друг от друга.

Она не знала, и думать о том не хотела – странный и насыщенный вечер наполнил её энергией, которую сложно было «загасить» сном. Тем более, что Карла проспала почти весь день, и встала-то всего несколько часов назад – вряд ли за это время могло возникнуть желание снова поспать.

Так что когда им подобрали одежду на ночь, когда все сумки были сложены, и они остались вдвоём в комнате с потушенным светом, Карла немедленно дёрнула шнурок ночника и села на своей кровати, скрестив ноги. Лайонел смотрел в потолок, закинув руки за голову – он лишь моргнул и чуть прищурился, когда загорелся тусклый свет.

- Ну как ты? – шёпотом спросила Карла. Фетрони прикрыл глаза, едва заметно кивнул:

- Нормально. Спасибо, - тут Найтсмит вдруг вспомнила, что человек, лежащий на соседней кровати, совсем недавно пережил пожар в собственном доме, попал в больницу, успев в какой-то мере надышаться дымом, что валил из окон когда-то такого красивого здания, в котором она успела побывать всего за несколько часов до того, как оно превратилось в это пугающего вида нечто, что показывали в новостях. – Доброй ночи, - пробормотал парень, слабо ей улыбаясь.

- Доброй, - отозвалась Карла, вспоминая, как он сказал ей те же слова при других обстоятельствах. Фразы о соулах никто не произнёс, и Найтсмит отчаянно захотелось вернуться обратно, когда Фетрони был для неё всего лишь странным парнем с берега моря.

Ей жутко хотелось поговорить с Лайонелом, расспросить обо всём, что только придёт в голову: о его привычке ходить, чуть опустив голову, о его нежелании втягивать в эту опасную авантюру своих родных, о его странной завуалированной философии, что звучала в рассказах и разговорах. Особенно о самых непонятных ей моментах, что Карла даже запомнила и выделила для себя в отдельную тетрадь.

Она хотела расспросить его об истории ордена, о котором он наверняка знал очень-очень много. Хотела узнать, кто ещё был помощниками основателей – ведь об этом так мало было известно тем, кто не касался его создания. Фетрони, Шрайки – этого вполне можно было ожидать, но кто ещё?

Может быть, Рэднеки? Ведь вполне возможно, что они всё-таки не были теми богатыми помощниками Найтсмитов. Несмотря на то, что представители этого семейства отличались особо неприятным характером, что-то светлое в их душах всё-таки имело право быть. Ведь как-то же орден существовал столько веков: неужели, при поддержке одних только медиков?

А может быть, им помогали ещё Скиннеры? И потому Грег так внимательно следил за ней, когда она помчалась к Лайонелу домой. Он мог бы догадаться, что заставило Карлу так встревожиться, и просто боялся за своего знакомого – потому и искал в её действиях доказательства своим мыслям.

Или союзниками оказались Орбисы – те самые, что так боролись за очищение воздуха, сохранение экологии и защиту дикой природы?

Или Коффены, Тэйлор… Кто мог оказаться помощником «стороны света», а кто – приверженцем тёмной стороны?

Мысли об этом не давали ей спать, и Карла ворочалась, стараясь не сильно при этом шуметь. Но всё же, тепло и горячий чай победили – её сморил сон.


А потом их кто-то растолкал, заставил подняться с постелей и потащил куда-то вниз. Они впопыхах хватали сумки, не успев толком проснуться, бежали за человеком, даже не спрашивая, что случилось – разумом оба ещё не успели проснуться.

Только спустя пару минут после того, как беглецы оказались одни в тёмном помещении, где гулял сквозняк и раздавались странные звуки, а дверь за ними кто-то быстро запер, они сумели прийти в себя и осознать, что произошло.

Вместе с Лайонелом Карла припала ухом к тяжёлой двери и притихла. Наконец, помимо громкого стука собственных сердец, они услышали и другие звуки – чьи-то грубые голоса, чей-то мат, крики, что издавали такие знакомые голоса – боги, неужели, дети и женщины Шрайков?

- Где он? – зарычал прямо возле замаскированного прохода к двери один какой-то парень.

- Кто? – в голосе той самой женщины, что подсказывала своему мужу идеи по поводу торжественного изгнания Лайонела, Элизабет Шрайк, звучал страх – но она вряд ли могла выдать тех, кого сама приютила. Отчего-то Карла ей верила – неизвестно, почему она считала, что совершенно незнакомая женщина, которая ничего ей не была должна, попытается спасти ей жизнь, хоть её собственным детям явно угрожала опасность.

Но, может быть, защищала она не саму Карлу, а Лайонела – а её лишь «прицепом», как человека, который тоже пытался ему помочь. Который, в каком-то плане, уже хоть немного, но спас ему жизнь – а значит, был на её стороне и был с ней в этом деле заодно.

- Где Фетрони? Не прикидывайся дурой, - почему-то Карле был знаком этот голос. Он не принадлежал Мерфу, нет, но она определённо его знала – быть может, это был один из её старших кузенов, с которыми Найтсмит так весело проводила последнюю неделю. Ей почему-то представлялся образ нападающего – охотник непременно был в тёмной куртке, в импровизированной маске, что скрывала его лицо, с каким-нибудь оружием. Например, одним из тех пистолетов, что собирал её отец.

Или большим ножом, с которым выглядел не менее угрожающе.

- Повежливее, молодой человек, - невероятными усилиями воли сохраняя внешнее спокойствие и остатки своей гордости, отвечала Шрайк. – У нас никого не было. Мы спали, и не стоит вам размахивать этим у меня перед носом – больше, чем правду, я всё равно сказать не смогу.

- Лжёшь! – рявкнул парень.

- Нет. С чего мне укрывать человека, за которым гонятся такие опасные типы, вроде вас? – Карла вдруг вспомнила, где раньше видела эту невероятно смелую женщину и откуда ей было известно её имя. Элизабет Шрайк была известной актрисой театра, снималась в кино, написала пару книг, вела передачи – кажется, на паре кинопремьер и спектаклей Карла была со своими подругами. И с Мерфом.

Мерф…

У неё сжалось сердце, когда она подумала о том, что он тоже может быть здесь. Бить детей внизу, что так испуганно вскрикивали при каждом чужом тяжёлом шаге, кричать на них, требовать ответа – неужели, её соул был способен на это? Карла не чувствовала его злой радости, не могла разделить убеждений – быть может, это просто ошибка? Может, она вовсе и не Карла, а у Мерфа несколько соулов?

Но нет, она ведь чувствовала его, когда стояла на той злополучной яхте. Она ведь росла с ним и они столько вместе пережили… Наверное, Мерф ещё и сам не до конца погряз в этом зле, в ненависти к людям лишь из-за того, что у них отсутствовала метка – господи, как всё странно и сложно в этом мире стало в одночасье. Станет ли он убивать Лайонела, или сможет отступиться от этих страшных правил, что ему прививали с детства?

- Не думай, что с нами можно играть, - словно склонившись над своей пленницей, прошептал парень. – Мы найдём его, - пообещал он. – А после этого – найдём всех немеченых твоего рода и перебьём одного за другим. Ты сама навлекла на свою голову гнев нашего ордена, так знай, что пожалеешь потом… - он словно выпрямился – может, так и было, - а потом зашагал в сторону двери, выхода из комнаты. Карла с облегчением выдохнула, но немедленно закрыла лицо руками – боже, до чего только могли дойти злодейства этих проклятых охотников.

- Не сумеешь, - тихо сказала ему вслед Шрайк, поднимаясь с места. – Наш орден тоже на многое способен.

Найтсмит, прильнувшая к двери и уже согревшая твёрдую поверхность своим теплом, почувствовала, как её дёргает за руку Лайонел:

- Надо идти, - хриплым голосом сказал он. Карла увидела в свете вспыхнувшего фонаря, что он держал в левой руке, какая мука отразилась на лице Фетрони – похоже, чувствовал он себя отвратительно.

Пару минут девочка пыталась понять, почему же столь жертвенный и упрямо не желающий причинять другим неудобства Лайонел решился зашагать по длинному коридору, уходя дальше от места событий. И скоро до неё дошло – Фетрони просто не желал, чтобы уже принесённая ради него жертва была напрасной. Чтобы совершившееся зло остановилось и не двинулось дальше – с первого взгляда его действия можно было назвать подлым побегом, и Карла догадывалась, что именно трусом себя сейчас Лайонел и считает. Но то, что они делали – было правильно. Так оно и должно было быть, что бы там ни говорила им совесть.

- Может, я что-нибудь понесу? – спустя десять минут безмолвного пути по неровному тёмному коридору спросила Найтсмит, нагоняя парня. Тот торопливо отвёл руку с фонарём подальше, втянул голову в плечи. Секундная заминка, и он ответил:

- Не надо. Пока нормально. Позже – отдам, может быть, - и он ускорил шаг, снова поднимая фонарь выше. Карла замолчала и больше не приставала к нему с вопросами – не то, чтобы она увидела, как на его лице блеснули слёзы, но почему-то Найтсмит была почти уверена, что они там были. Может, потому, что будь она на его месте, то непременно бы зарыдала в голос, слушая, как раздавались крики людей, с которыми она росла.

Лайонелу не хочется разговаривать – и его можно понять. Он вообще не особо общителен, насколько Карла уже знала, так что она решила, что не будет разговаривать, пока не почувствует острую в том необходимость. Для неё это было такой же потребностью, как выпить воды, поспать или поесть – и раз уж она уважает чувства Лайонела сейчас, потому ему тоже придётся уступить ей в те часы, что они будут ехать в поезде за город к старому мастеру.

Шрайки предупредили, что придётся постараться, чтобы убедить его взяться за работу, и даже дали двойную сумму – глава семейства был полон желания помочь, и потому Карла была уверена, что у них всё получится. А потом они отблагодарят своих друзей. Как – ещё придумают.

Впрочем, эта древняя дружба существовала на зависть многим родам, чьи потомки объединялись в браке, да и вообще жили рядом, почти в одном доме, но особой привязанности друг к другу не испытывали. Это, в основном, касалось «умников»: уж больно независимы и мнительны были Саду, уж больно непосредственны и увлечены своим делом Брэйны, слишком подозрительны Фласки – вряд ли их могла скреплять такая же крепкая дружба, как Фетрони и Шрайков.

Вероятно, одной только горячей благодарности будет достаточно для них – а потом, спустя много-много лет, Фетрони сами помогут каким-либо образом своим друзьям, что некогда воспитывали будущую королеву Лерию.

От чувства одиночества у Карлы защемило сердце. Она вспомнила, как кинула взгляд на свою руку, когда уходила от той злополучной двери – стрелка указывала в противоположную сторону. Где-то там же находился и её дом, где вполне мог ночевать Мерф, но… нет.

Она ни за что не будет думать о том, что одним из нападающих, из этих мучителей, был её собственный брат и соул. Нет. Не сейчас.

Почему бы и не сейчас?..

- Лайонел, - вдруг сорвался у неё голос. Парень замер, опустил фонарь на пол, повернулся к ней, поймал и удержал – так и произошли первые их объятия. Они не были широкими, как у самой Карлы, не были такими знакомыми и уютными, как у Мерфа, но они были искренними и только для неё. Больше ничего и не нужно.

- Это был не он, - сказал Фетрони, крепко прижимая её к себе, начиная поглаживать по голове. – Не он. Это был Райан, - сказал он.

- Райан? – тихо спросила Карла, не пытаясь понять, откуда он это узнал.

- Я узнал его голос. Ты – разве нет? – спросил парень, не отпуская её. – Он часто сидел возле меня, когда мы были на море.

- Райан… - тихо повторила Найтсмит, закрывая глаза и крепко-крепко стискивая Лайонела в объятиях. Она плохо запоминала голоса – наверное, могла не узнать по телефону даже самого Мерфа или лучшую подругу. Карле легче было запоминать чужую внешность, чем голоса. У Фетрони, видимо, было наоборот. У него вообще всё было наоборот, у этого Фетрони – и почему они стояли сейчас в этом дурацком холодном коридоре, прижавшись друг к другу, как последние оставшиеся на Земле люди?..


Карла не знала, как смогла оторваться от Лайонела. Тот набросил ей на плечи свою куртку, когда почувствовал, как она дрожит – девочка сама не понимала, холодно ли ей, или же она дрожит оттого, что её нервы уже не выдерживали всего, что происходило вокруг. Найтсмит чувствовала, что сможет успокоиться, если пожелает того – но она отказывалась прикладывать к этому хоть какие-нибудь маломальские усилия. Нет, сейчас она успокаиваться не будет – пока может, нужно чувствовать всё, что только «чувствуется». Всё, что причиняет боль, приносит радость и заставляет улыбаться или сдерживать слёзы.

На примере Лайонела, который шёл, освещая ей и себе путь увесистым переносным фонарём, и который буквально вёл обратный отсчёт дней, которые ему осталось прожить, она поняла, насколько ценна жизнь – собственная и чужая. Любая.

Карла смотрела на парня, что шёл рядом, и просто старалась дышать. Так, как дышится – её не пугало, что она может простыть. Не пугало то, что может упасть и разбить себе что-то – её пугало только то, что она знала людей, которые желали, чтобы такой живой и близкий сейчас Лайонел перестал разговаривать и ходить по земле. Чтобы его сердце остановилось – и всё из-за того, что у него на теле не было какого-то проклятого знака.

Из-за того, что он, буквально никому не был нужен, его хотели убить. Странно. Ненормально. Нелогично.

Почему его? Почему не кого-нибудь меченого, кто… кто мог бы помешать их планам, мыслям, каким-нибудь намерениям по захвату мирового господства? Почему просто парня, который мало с кем общался и вовсе не желал покидать своего дома без особой на то причины? Ведь он никому никогда не причинял зла. Наверняка не причинял – пусть Карла плохо знала его, пусть познакомилась всего несколько дней назад, но она не могла придумать причины, что оправдала бы убийство Лайонела.

- Где мы? - зачем-то спросила она, когда споткнулась о камешек. Лайонел обернулся, придержал её за руку, помог выпрямиться.

- Тайный ход Шрайков. У нас дома такой же. Это его пытались поджечь позавчера.

Господи, уже «позавчера»… Как давно она была дома? Который вообще час? Три? Пять? Может, уже утро?

- И куда идём?

- В орден. Постараемся там проскочить мимо охраны, чтоб нас никто не видел, и потом отправимся на вокзал. Там близко, - Фетрони отвернулся и зашагал вперёд. Карле хотелось снова схватить его за руку и просто держать, просто идти рядом и сжимать суховатую тёплую ладонь – он не должен был её отпускать. Пока они оба целы и невредимы, им стоит держаться вместе. Может, это предрассудок, но Карле казалось, что так будет безопаснее, и отчасти лишь потому они и оказались в этом длинном коридоре, что шёл, казалось, через весь город.

Странно, что никто не нашёл эти ходы до сих пор. Над их головами наверняка ездили машины и ходили люди, в нескольких метрах прямо над двумя ночными беглецами кипела человеческая жизнь – кто-то прямо сейчас спал дома, кто-то полуночничал, смотрел с друзьями или родными телевизор, смеялся или плакал – почти как Карла в неизмеримо далёком от этого момента прошлом.

Что странно, она не задавалась вопросом – зачем ей это надо. Просто шла за парнем, который имел право на жизнь, как и всё существующее в этом мире.

- Скоро придём, - сообщил Лайонел, когда коридор резко приподнялся и им пришлось чуть пригнуться, чтобы не задеть невысокий потолок головами.

- Тут нет пауков? – зачем-то спросила Карла. Она их не боялась – любила в детстве рассматривать под увеличительным стеклом вместе с братом, но, наверное, ей просто нужно было как-то нарушить угнетающую её сознание тишину, которую нарушали лишь их шаги. Её – быстрые, громкие, отрывистые, и Лайонела – тихие, почти неслышные, будто робкие – хоть он не отставал от неё, даже шёл чуть впереди.

- Не должно быть, - задумчиво сказал Фетрони. – Но если попадутся, можно просто обойти. Не думаю, что этой ночью должен кто-нибудь умирать, - и Карла услышала грустный смешок. Ей самой стало невыносимо грустно и в то же время смешно от этой фразы – наверное, этот смех звучал так, как обычно звучит то, что люди назвали «отчаянием».

Или «обречённость»? Ведь Карле терять нечего, кроме человека, который был готов стать ей другом. Это Лайонелу грозит опасность, а не ей – если пожелает, Найтсмит сможет вернуться домой прямо сейчас.

И Фетрони, наверное, попытается отправить её обратно, едва они окажутся на поверхности. Но она не рискнёт оставить его в одиночестве, нет уж. Нет.


Наконец, перед ними возникла дверь. Лайонел притушил свет, подошёл ближе и бесшумно вставить ключ в замочную скважину. Тот подошёл идеально.

Выдохнув и чуть прикрыв глаза, парень провернул ключ в замке. Потом осторожно потянул дверь на себя – всё это происходило тихо, настолько тихо, что по всем законам ужастиков, что любила смотреть в большой компании Карла, вот-вот из-за этой самой двери должно было выскочить огромное враждебно настроенное нечто.

- Пусто, - сказал Лайонел. Карла судорожно вздохнула и сделала шаг вперёд, но парень не сдвинулся с места: - Стой.

- Что? – шёпотом спросила она.

- Разуйся, - неожиданно попросил Лайонел. – Пожалуйста.

- Зачем? – опешила Найтсмит.

- Ты слишком громко ходишь. Нас услышат. Там всегда очень чисто, просто сними обувь и положи в сумку, - он попытался улыбнуться ей так, чтобы она смогла довериться. – Мы поднимемся на третий этаж и выберемся через пожарный выход. На той стороне почти нет камер, только одна – и та включается только в случае пожара, - пока он говорил, Карла уже успела сбросить с себя обувь и сунуть её в рюкзак, что был у неё за плечами, предварительно обернув какой-то бумагой, что нашла там же, в кармане.

- Идём, - поторопила она его.

Они медленно закрыли за собой дверь. Лайонел выключил фонарь и оставил его в коридоре. Ничего, когда будут возвращаться обратно – а Карла не сомневалась, что сделают они это вдвоём, - то вернут Шрайкам их фонарь.

- За мной, - беззвучно шевельнулись губы Лайонела. Найтсмит закрыла рот, крепко вцепилась в руку парня и просто постаралась шагать вслед за ним.

Фетрони провёл её по короткому закруглённому коридору, где встречались другие похожие двери – вероятно, они вели к домам других основателей ордена. Все они были заперты, возле каждой стоял такой же фонарь и каждая открывалась особым ключом – это можно было легко понять по тому, что резьба на разных замочных скважинах была разной, как и ручки, которые были украшены разными рисунками и сами были разной формы.

- Говорят, их создавали таким образом, чтобы ручка была как раз по ладони отца семейства, - шепнул Лайонел. – Если прикоснуться к каждой из них, можно понять, к какой семье ты принадлежишь. У нас много таких ручек. Между прочим, - и тут он, вопреки любой логике, улыбнулся, - я, видимо, чистокровный Фетрони. Даже матери не так подходит наша ручка, как мне.

- А насколько много ручек?

- Много. Есть представители почти всех родов, их отливали даже для простых смертных, кто вкладывал хоть одну монету в казну ордена. Как символ, или в подарок – иногда детей подбрасывали к чужим домам с этими ручками, чтобы, когда они выросли, то могли бы определить, кто их родня. Часто их теряли, многие приносили обратно в орден или просто выбрасывали – но какая-то часть осталась в нашем музее. Порой эти ручки бывают точнее, чем анализ ДНК, - и тут он замолчал, едва они оказались у новой двери. Осторожно толкнув её, Лайонел высунулся наружу и осмотрел большой зал. – Сейчас сторож делает обход. Мы можем успеть и не попасться ему на глаза. Пойдём! – и, едва мужчина в тёмно-синей форме прошёл мимо них и скрылся за поворотом, Фетрони потянул Карлу за руку.

Они бежали быстро и тихо, стараясь даже дышать как можно реже, чтобы не выдать себя. Лайонел прятался вместе с ней за колоннами, они перебирались из одного укрытия в другое, чтобы не попасть на камеры, и когда бросились на широкую мраморную лестницу, не смели поднять голов – лишь оказавшись уже наверху, Карла бросила быстрый взгляд на часы. Было почти пять утра.

- Который час? – спросил у неё Лайонел, когда она догнала его. Найтсмит молча подняла ладонь с растопыренными пальцами. – Пять?

- Почти, - беззвучно шевельнулись её губы. Парень кивнул одновременно ей и своим мыслям – значит, билеты они купить уже смогут.

«Мы шли почти два часа», - подумал он. «Нужно будет её накормить».

Но думать об этом было ещё рано – как раз из-за угла показался сторож, и беглецам пришлось снова прятаться в очередном укрытии. На этот раз, укромной нише для какого-то экспоната или шкафа.

Дальнейшее расстояние до последней двери они преодолели без приключений: по расчётам Лайонела, даже не появились ни на одной камере. Впрочем, за лестницей и коридорами наверняка следили – если он неправильно вспомнил картинку с записей, что было вполне вероятно, то мог и «засветиться» вместе с девочкой. Но на той был капюшон и вряд ли её могли вообще заподозрить в помощи ему – так что временно можно было успокоить свою совесть.

Они быстро прошмыгнули на узкую пожарную лестницу и скоро спрыгнули на траву. Кажется, пока их путь пролегал по подземельям, на поверхности успел пройти дождь – настоящий осенний дождь, который когда-то так любила Карла.

Реальность природы, мокрых листьев на деревьях и ветра, что обвевал уставшие лица, холодя щёки, словно слегка отрезвила их. Лайонел на секунду понял, ради чего бежал и скрывался, ради чего подставил под удар людей, что протянули ему руку помощи, и почему каждый, кто пытался помочь, вообще делал это – да, ради таких секунд наверняка стоило жить.

Яркая, такая летняя и полная энергии Карла, может быть, и не была настолько «своей» для этого времени года, а вот вечно ощущающий себя лишним Лайонел как никто другой остро чувствовал это состояние природы. Она погружалась в сон, в созерцание того, что могла предложить их мягкая и почти бесснежная зима – дожди, прохладные ветра, лёгкие снегопады на рождественских праздниках.

Он был бы не прочь подставить лицо не только влажному ветру, но и самим каплям дождя, если бы представилась возможность. Но её пока не было, так что Лайонел просто закрыл глаза и поднял голову, судорожно втягивая носом воздух. Карла замерла, не отпуская его руки – наверное, в эту секунду случилось одно из тех откровений, которых в жизни вечно одинокого и закрытого Лайонела было так мало.

Безусловно, его хорошо знали сёстры – но в душе у этого парня был целый мир, и было в его образе что-то такое, что Карле хотелось узнавать и узнавать, потому что она понимала, что это «что-то» на самом деле бездонно, и вряд ли она сможет познать это до конца.

- Когда всё кончится, мы должны будем погулять под дождём, - сказала она. Лайонел не стал отрицательно качать головой или открывать глаза, чтобы взглянуть на неё – может быть, столь грубо нарушившую момент его единения с любимой тишиной, что в ордене была напряжённой и состояла из тяжёлого придушенного дыхания и смаргивания горячего пота, что лился со лба прямо в глаза.

Он ничего не ответил. Карла только увидела, как чуть дёрнулись уголки его губ, и как Лайонел мягко улыбнулся ей одними этими губами – не презрительно, благодарно и по-доброму, как это умел делать только он.

Комментарий к

Комменты-глава.

Не забываем. Не ленимся. Даже если “не умеем”/”не знаем” - пишем и мотивируем автора.


========== Часть 9 ==========


Билеты они купили без проблем. Карла отводила глаза, пряталась за Лайонелом, даже натянула капюшон и воротник кофты почти до самого носа. Всё потому, что где-то рядом мелькнуло знакомое лицо – здесь большинство работников так или иначе относилось к Скиннерам.

Так что Найтсмит решила, что чем меньше людей её смогут узнать – тем лучше.

Скоро выяснилось, что ехать им придётся достаточно долго – почти полдня. Карла уже определила для себя, что потратит всё это время на то, чтобы как следует отдохнуть, познакомиться поближе с Лайонелом и решить, что ей делать дальше, поскольку возвращаться к семье после всего, что те сделали, ей жутко не хотелось.


До того, как поезд должен был отойти, оставалось ещё почти два часа. Лайонел, пошарив по карманам, нашёл собственный бумажник, где находились две карточки и немного наличных. На эти деньги уставшие беглецы и позавтракали. Завтрак вышел нехитрым: всего-то и нужно было, что зайти в ближайшее кафе и заказать несколько пирожков с мясом и чай. Мясо было подозрительным, чай – обжигающим и почти безвкусным, а в самой забегаловке было холодно, и единственное, что она вызывала – это желание поскорее убраться оттуда.

Потому путники, едва проглотив свою еду, поспешили удовлетворить это общее желание – никто не хотел оставаться там, где ноги были готовы прилипнуть к полу.

Гулять по улицам было опасно, хоть Карле того и хотелось: после напряжённой ночи она нуждалась в отдыхе и свежем воздухе. Несмотря на то, что Лайонел был готов рискнуть для неё, Найтсмит отказалась от прогулки и потянула его обратно на вокзал.

- Посидим до отбытия поезда, - сказала она. – А подышать можно будет потом, как приедем. Там же они нас не достанут.

- Не достанут, - согласился Фетрони. Оба надеялись, что это была наконец-таки правда, и что со Шрайками всё было хорошо – потому что если теперь ещё и им придётся разбираться с охотниками, защищая своих немеченых, то такая мука не закончится никогда.

По-хорошему, нужно было их просто истребить: всех, срезать под корень сорняк ордена охотников, но их не уничтожали даже в давние времена. Таких преступников надолго закрывали в темницах, кормили и поили, заставляли работать хуже немеченых, но никогда не казнили – так приказал Рик Милостивый. Их не убивали, но дарили жизнь, что была позорнее смерти – может, тогда так было лучше, но сейчас уже не то время, в котором такое наказание могли посчитать достаточным.

Сейчас не те люди и не та эпоха, чтобы наказывать кого-то, приравнивая его к жертве – по закону равны все, и никто, даже Лоу не могли его нарушить. Никто и никогда.

Если по совести, то всех тех, кто был на записи, должны были давно закрыть в камерах и лишить связи с окружающим миром. Пусть и Мерфа тоже – с ним бы решили, что делать.

Карлу сейчас вовсе не волновало то, что он являлся её соулом. Не волновало то, как сжималось сердце, стоило только подумать о нём – почему, за что он хотел убивать людей? Знакомых или нет – для него неважно.

Ей вряд ли стоило думать о том, что убийство Лайонела должно быть лишь посвящением в ряды охотников. В ряды тех, кто будет истреблять любых людей, что не похожи на остальных, и убивать их ради жестоких традиций и собственной забавы.

Мерф, которого она знала, не мог быть таким – и потому Карла запрещала себе любые мысли о нём. Запрещала себе что-то чувствовать к нему, пыталась заморозить все чувства где-то в груди, чтобы ни за что не дать свободы.

Просто было нельзя вспоминать о хороших днях и питать себя ложной надеждой, что Мерф одумается и станет «хорошим». Она знала, что так ошибались герои книг и фильмов – до последнего верили своим близким, а потом погибали или теряли самое дорогое, потому что делать этого было ни в коем случае нельзя. Потому не стоит и ей вестись на эту «удочку»: пусть всё может быть и не так страшно, пусть её брат одумается и встанет на путь исправления.

Сейчас нельзя поддаваться соблазну позвонить ему просто так – максимум, что стоит сделать, это сбросить короткое сообщение. Её ведь не было ночью дома – и неизвестно, заметил ли это Мерф.


Достав телефон, Карла настрочила несколько фраз, стараясь сыграть саму себя – весёлую и беззаботную, а потом торопливо сунула его обратно в карман. Не хотелось даже читать ответ, что Мерф мог ей прислать.

Точнее, очень хотелось, очень, но нельзя. Не стоит поступать, как герои плохих историй, и верить в лучшее до самого конца, потому что оно, это лучшее, никогда не наступало в сказках подобного рода.

- Я сказала, что забрала у подруги сумку, которую оставляла ей на пару недель, и мы группой от класса отправились в поездку. Что-то в духе нашей школы, она всегда устраивает какие-то образовательные поездки или экскурсии в последние дни перед началом занятий, - зачем-то сообщила Карла Лайонелу. Тот кивнул, наблюдая за людьми, что готовили поезд к отправлению.

- Хорошо, - сказал он. Потом, после короткой паузы, добавил: - Ты прости, что так мало, - видимо, парень имел в виду их завтрак, - Я… не думаю, что карточками стоило пользоваться. Их могут отследить, если у охотников есть знакомые среди Рэднеков. Они действительно начали охоту, и это вполне серьёзно…

- Ничего, я понимаю, - тут же ответила Карла, хватаясь за интересующую её тему. – Всё в порядке. А… разве Рэднеки не состоят в ордене немеченых? – осторожно спросила она. Лайонел покачал головой:

- Нет. И мне почему-то думается, что нас меньше, чем охотников, - он понизил голос, стараясь не привлекать внимания своей речью. - Родов, что поддерживают наш орден, всего пять. Об охотниках говорить сложно, но когда-то это был огромный, богатый орден. Не думаю, что они справились бы без поддержки короля – а значит, тут была замешана казна. А значит, и Рэднеки. У нас нет доказательств, что они поддерживают охотников, но это очевидно – и вряд ли они откажутся помочь старым друзьям, если те попросят кого-то найти или отследить платёж.

- Разве вы не сотрудничаете? – спросила Найтсмит.

- Только бизнес. Оборудование и отдельные медицинские услуги стоят немалых денег, и у нас имеется несколько счетов для одних только фирм – а помимо них, ещё и собственные счета. Это всё сложно, - задумчиво сказал Лайонел. – И об этом трудно рассказать вот так вот, за пару минут. Когда сядем, - и тут он встал, поднимая сумки, - вот тогда можно будет обсудить всё, что захочешь.

Карла поспешила вслед за ним. Фетрони пообещал рассказать ей всё то, что её так интересовало, и был настроен на беседу – теперь главное не упустить момент и узнать как можно больше всего интересного о том мире, где она прожила шестнадцать лет. О том мире, о котором она так ничего, оказывается, толком и не знала.


Они уютно устроились в небольшом купе. Больше никто к ним не подсел, и вот тогда-то Найтсмит и начала разговор – долгий, длинный, который не должен был кончиться до самого прибытия на место – это в идеале.

Карла решила делать всё по порядку и начать с самой их первой встречи. Её интересовало, как Лайонел смог так легко справиться сразу с тремя грабителями, один из которых к тому же был вооружён – Фетрони отвечал, что этому его учили с самого детства.

- Учили драться? – спросила Найтсмит. Он улыбнулся и покачал головой:

- Нет. Я просто очень хорошо знаю человеческое тело. Знаю, куда нужно нажать, чтобы лишить возможности двигаться, чтобы отключить на время голос или возможность связно мыслить. Знаю, что надо сделать, чтобы человек ощутил такую боль, что даже забыл бы собственное имя. Или чтобы он просто потерял сознание на некоторое время.

- Ты сказал, что можешь убить его, - напомнила Карла. Лайонел пожал плечами:

- Блефовал. Хотя такие артерии и правда существуют, и если бы у него оказался пистолет, я смог бы… но… Я не привык причинять боль, понимаешь? – тут он почему-то даже чуть виновато улыбнулся. – Меня учили помогать людям. Но думаю, чтобы спасти тебя и себя, я бы сделал всё, что смог.

- Ты врач?

- Не совсем. Врач в обыденном понимании – это кто-то, кто занимается практикой, лечит людей. Я получал образование на дому, сейчас… Можно сказать, что сейчас заочно учусь уже на пятом курсе. Никуда не поступал, занимаюсь самостоятельно – так легче. Мне просто нравится изучать человеческое тело, и нравится писать – как-то всё это во мне совместилось, и я решил, что смогу создать свою учебную программу. Ты, наверное, видела эти попытки – они пока совсем сырые, и я не до конца уверен, что иду по правильному пути, но впереди ещё много времени… - повисла пауза. – Ну… я думал, что у меня ещё много времени впереди, - тихо закончил Лайонел, отводя взгляд и пытаясь рассмотреть что-то в окне.

Карла подалась вперёд, чуть сжала его руку.

- Не переживай. У нас всё получится.

- Почему ты поехала со мной? Тебе ведь нужно было домой, - вдруг спросил Фетрони. Найтсмит нахмурилась:

- Не напоминай мне о семье, - сказала она, отпуская его ладонь. – Я никогда не смогу простить им то, что они хотят сделать.

- Нет, - и Лайонел уже сам удержал её руки. – Не говори так. Так нельзя говорить – они всё же твоя родня.

- Я подкидыш, - теперь уже Карла смотрела в окно, что было с её стороны чуть задёрнуто шторой. – Я не одна из них. Мне даже ничего не говорили об ордене. Всё, что я знала – это то, что нам рассказывали на уроках истории в школе. Ничего больше. Я не оправдываюсь перед тобой, - она посмотрела на него. – Но не хочу, чтобы ты хоть на секунду подозревал меня в предательстве. Я не охотница, и я не Найтсмит. Они мне никто.

- Пусть ты подкидыш. Пусть тысячу, сотню раз приёмная – это ничего не меняет. Они вырастили тебя, пусть и отказались посвятить в свои тайны.

- Это всё неправильно, - пробормотала Карла, снова отворачиваясь. Лайонел в одну секунду оказался на коленях перед ней, удержал её лицо ладонями и заставил смотреть на себя.

- Нет, правильно, - сказал он, заглядывая ей в глаза. – Это твои родители и твоя родня. Не по крови – пускай. Кровь ничего не решает, главное – то, что находится в твоём сознании. Ты выросла в их доме, играла в их игры и слушала сказки. И выросла такой, какова ты сейчас – а сейчас ты сидишь с незнакомым парнем в поезде и едешь за город к старику, который умеет обманывать природу. Ты приняла лишь то, что сочла правильным – и за то я тебе горячо благодарен. Но не смей отрекаться от своей семьи. Кто бы ни был твоим отцом, и где бы ни находилась твоя мать, сейчас твоя фамилия – Найтсмит. И поверь мне, это звучит гордо. Точно также, как Шрайк, Фетрони, С…

- Стой, - оборвала его Карла. – Не надо, - и она осторожно коснулась его запястий, отвела их от своего лица. – Не надо так говорить. Я не могу простить им того, что они сделали.

- Быть может, они сами когда-то отрицали эти ценности, что старается всем навязать орден охотников, - предположил Лайонел. – Не поступай так с ними. Это лишь ошибка, за которую нельзя бросить человека, потому что он наверняка находится в беде.

- Лайонел, нет.

- Да, - он был непреклонен, - им самим нужна помощь, и тем мы и займёмся, когда всё это кончится. Когда я стану «меченым», мы должны будем как-то им помочь – потому что нельзя продолжать губить целые поколения. Мерф, Райан, все остальные молодые охотники – они страдают от того, что попали в страшную ловушку, сами того не зная. Нельзя просто бросить их там. Это подло.

- Подло – желать смерти человеку, с которым знаком с детства, - возразила Карла. – Мерф говорил мне, что часто общался с тобой, когда ваши отцы встречались по работе. Он рос убийцей, и уже тогда, если бы вскрылось то, что ты немеченый – был бы готов тебя убить, считал бы человеком второго сорта. Разве это правильно?

- Неправильно, - согласился Лайонел.

- Он мог бы просто возразить, просто сказать, что знает тебя и не станет этого делать – но он посмотрел на запись и согласился со всем, что ему предложили. В конце концов, это он мог бить детей Шрайков, крушить их дом, а ты его защищаешь?

- Постой, постой. Ты сама говоришь, что это воспитывали в нём с детства – так какой же выбор у него был? Ведь тебя с детства учат, что каждый имеет право на жизнь. И ты приходишь ко мне, чтобы спасти меня и предупредить об опасности.

- Да, но он тоже ходил в школу! Ему тоже пытались привить эти идеалы!

- Тише, не кричи, - Фетрони сжал её руки, не вставая с колен. – Не надо. Потому Мерф – тот самый человек, которого нужно спасать. Меня можно спасти легко – просто сделав татуировку. Ему же потребуется помощь иного рода, его нужно будет научить жить. Буквально. Он сейчас в плену запретов и убеждений ордена охотников, что открыто конфликтует с ценностями нашего мира – значит, его душа ещё не сгнила. Он жив, и он мучается. Ему нужно помочь, когда всё кончится. Тебе предначертан не убийца, а несчастный человек, который попал в беду – и нам надо его спасти.

- Ты правда так думаешь? – закусив губу, спросила Карла. Что-то в словах Лайонела было. Что-то мудрое и правильное. Что-то, о чём она могла бы подумать, если бы позволила себе – но страх «раскиснуть», поверить первому же жалобному взгляду брата был сильнее этих мыслей.

- Да. Правда. Потому что если бы на его месте были мои сёстры, я сделал бы всё, чтобы спасти их и вытащить из этой клетки.

- Ладно… - пробормотала Найтсмит. Лайонел улыбнулся, поднялся, сел на своё место – всё также напротив неё. Девочка вспомнила о своём намерении расспросить парня обо всех непонятных ей моментах, что были с ним связаны. – А почему ты… прыгнул тогда в воду?

- Мы ведь это уже обсуждали, - удивлённо чуть приподнял брови Лайонел. – Разве ты не помнишь?

- Нет, помню, но…

- Я понимал, что она испугается воды и большого судна, что было совсем рядом. Первая мысль, какая появилась бы у меня, будь я таким же маленьким, как она – это что яхта меня раздавит. И значит, она боролась за жизнь изо всех сил, а потому один человек ни за что не справился бы. Понятно, что первому бросившемуся в воду помог бы кто-то другой, но непременно нужен был тот, кого Лиза могла бы топить вместе с собой. Это чистая психология, - он пожал плечами. – Тонущий всегда тянет за собой остальных.

- Ты же не знал, что Мерф тоже кинется к ней.

- Кто-то всё равно сделал бы это. Необязательно именно он, кто-нибудь мог прыгнуть с яхты, как и я.

Карла поняла, что тема исчерпана. Что ж, придётся сразу перейти к другой теме:

- А внутренний голос?

- А что? – тут же оживился Лайонел. Сделал он это всё также, как-то неуловимо по-своему: в его глазах загорелась какая-то искра, он улыбнулся – но не так широко и открыто, как это делала сама Карла. Какой-то внутренней задумчивой улыбкой человека, который всегда был рад пообсуждать то, о чём он долго думал и в чём был хорош.

- Я пыталась его расслышать, - призналась Найтсмит. – Но ничего не смогла понять.

- Он просто ещё не привык к тому, что его слушают. Расслабляйся. Постарайся думать обо всём сразу. Не концентрируйся на чём-то одном – или, если тебе нужно поговорить на определённую тему, задавай ему наводящие вопросы. Всегда сначала будет сумбур и шум, но потом ты расслышишь то, что нужно. Может, даже не сразу поймёшь, что слышишь его. Со временем это будет происходить всё быстрее и легче – вы подружитесь, будете учиться друг у друга разным вещам…

- Это было в твоём рассказе, - неожиданно сказала Карла. Лайонел даже вздрогнул:

- Ты правда их все читала?

- Да. И я сразу подумала, что где-то это уже слышала – то, как мальчик так рассуждал о голосах в его голове. Но только это были призраки, а ты…

- У нас у всех есть призраки. Он просто слишком впечатлителен и следует человеческой логике: если что-то звучит, то должен быть источник звука. Гитара, скрипка, флейта – а если звучит речь, то человек. И он думал, что видит этих людей, которые разговаривают с ним – в этом и содержится главная мысль рассказа.

- В чём? – не поняла Карла.

- В том, что губы придуманных образов всего лишь шевелились, но не звучали. Он чувствовал их прикосновения, видел блеск призрачных глаз – но не понимал, что звуки раздаются не от этих людей. Что источник – он сам.

- Его звали Арнольд, - зачем-то напомнила Карла. Лайонел заулыбался, словно ребёнок:

- Да, Арнольд. Маленький рыжий выдумщик, который ушёл к своим видениям.

- Он уснул? – спросила она.

- Вряд ли. Я думаю, что погрузился в такое состояние, что у нас считают опасным и неправильным. Он был счастлив, слушая свои голоса, но слишком мал, чтобы с ними справиться. В том вся трагедия истории – в нашем мире хорошо то, что те, кто нуждается в помощи, непременно её получает. Но иногда счастье и золотая искра в человеке выглядит, как помешательство и безумство – сколько же таких талантливых безумцев заперто в наших клиниках? – теперь он смотрел куда-то сквозь сидение, что было справа от Карлы невидящим взглядом. – Сколько человек бредят созданием вечного двигателя, сколько таких двигателей из ботинок и карандашей каждую смену ломают медсёстры, что приходят к ним в палаты, чтобы сменить капельницы? Подумать только… - он сделал глубокий вдох. – Люди не смогли справиться со своей искрой, с тем, что называют гениальностью – и потому мир стоит на месте, каждый новый день упуская свою возможность это исправить. Мы теряем в лицах безумцев своих гениев, и это то, что не даёт мне спать по ночам… - тут парень словно вздрогнул, посмотрел на Карлу – та осторожно касалась кончиками пальцев его запястий, словно что-то проверяла. – А? – выдохнул он.

- Почему ты остановился? – спросила она. – Я слушаю тебя.

- Прости, я… я не о себе, - он виновато приподнял уголки губ, пряча взгляд. – Это просто…

- Я понимаю. Может быть, только сейчас понимаю суть рассказа, - задумчиво сказала Найтсмит. – Не говори ничего. Я не хочу понимать его заново.

И повисла долгая тишина.


Это было лучшее молчание в жизни Карлы. Она наслаждалась им – не сразу у неё это получилось, в какой-то момент хотелось заговорить, снова нарушить тишину, но она заставляла себя молчать. И когда за окном пошёл дождь, Найтсмит почувствовала в полной мере, что такое настоящие молчание и тишина.

Это не была пустота – даже для такого, как выражался один знакомый психолог, «отбитого экстраверта» как она, в тишине нашлось что-то своё. Для неё она была полной – быть может, потому, что казалась необычным явлением, с которым девочка так редко сталкивалась. Карла уловила то состояние, в котором любил находиться Лайонел, но своей душой сверх общительного человека могла найти в этих минутах умиротворения собственные яркие мысли и планы. Для Фетрони, наверное, это была благодатная пустота, из которой он черпал силы.

Вот в чём разница, наверное, между интровертом и экстравертом, которые так нелепо встретились и так странно продолжали своё знакомство, пытаясь узнать друг друга лучше в тишине, которой первый научил второго.

Молчание было долгим, но оно прерывалось: Карла, кажется, задавала ещё какие-то вопросы – одни стены в купе, да эти двое помнили, о чём шла речь. Лайонел ещё вспомнил о пожаре, что-то рассказал ей о создании ордена – Карла только жалела, покидая поезд спустя шесть часов, что забыла расспросить парня о том, кем были их помощники и к чьим домам вели три другие двери с уникальными ручками.

Она сама рассказала о том, до чего додумалась, пока ехала к нему в клинику, когда узнала о пожаре – Лайонелу, кажется, безумно понравилась мысль о людях, чья бездушность была заложена на генетическом уровне.

- Душа – вот настоящая мутация, - сказал он тогда, прикрыв глаза. Карла подумала, что почти понимает эту фразу.


Идти пришлось недолго. Небо уже окрасилось в яркие цвета заката, когда беглецы покинули станцию и отправились на поиски дома. Шрайки хорошо описали его – небольшое здание, где, помимо старика-мастера проживало ещё несколько семей. Его можно было назвать многоквартирным домом и коттеджем одновременно – настолько слившиеся в единое целое пристройка и надстройка были неотделимы даже зрительно от здания.

Двор был ухоженным. Похоже, здешние жильцы умели ценить то, что у них было, а заодно – сохранять это.

И чёрт знает, что дёрнуло Карлу взглянуть на свою метку, когда они подходили к двери. Может быть, простой интерес, а может быть, у неё появилось какое-то предчувствие, суть которого она сама до конца понять не могла.

Но это наверняка случилось очень вовремя, потому что стрелка указывала прямо на дверь, куда они собирались войти после того, как позвонят и познакомятся с хозяином жилища.

- Стой! – вцепилась тогда Карла в руку своего спутника. Всё случилось секунды за четыре: Лайонел посмотрел на неё, потом перевёл взгляд на метку, его глаза чуть расширились, и он дёрнул Найтсмит в сторону.

Они едва успели скрыться за огромными кустами, что росли прямо у крыльца. И поспешили дальше, дальше, в сторону – быстрее, лишь бы скрыться за тяжёлой прислонённой к стене старой дверью.

Немедленно открылась другая, и они оба услышали знакомый голос:

- Смотри, если ты нам лжёшь…

- У меня никого не было! – повторил старческий голос. Его обладатель вышел на крыльце вместе с двумя парнями. – Никто не приходил ко мне и не просил сделать эти метки. Сколько можно повторять?

- Мы ещё вернёмся, - пообещал Мерф, спускаясь со ступеньки. Его спутник шагнул назад и что-то, видимо, забрал. – И не одни. Скажи спасибо, старик, что в этот раз мы не натравили на тебя псов – но в другой раз тебе так просто не отделаться. Мы обыщем твой дом сверху донизу, перевернём каждый тайник и найдём этого парня. И если ты уже отпустил его…

- Никто не приходил! – возопил пожилой мужчина.

- Значит, придёт, - холодно сказал Найтсмит. – И ты немедленно нам об этом сообщишь. Я должен быть уверен в том, что он не налепит на себя ложную метку, – и потом, отвернувшись, зашагал по двору, где не так давно находились Карла и Лайонел.

- Как скажете, - съязвил старик. Его оттолкнул другой охотник, и отправился вслед за Мерфом.

- Господи… - прошептала одними губами Карла. Она почувствовала, как Лайонел крепко сжимает её ладонь и услышала над своим ухом еле звучащее:

- Держись.

Кажется, Мерф обернулся и бросил подозрительный взгляд на эту дверь, но он был слишком далеко, чтобы услышать их речь.

- Скоро приедет Райан, - услышали оба издалека. – Привезёт собак, - потом речь, вероятно, пошла о Лайонеле: - Мы у него на хвосте, далеко не уйдёт… – дальше никто не разобрал.

Коффен закрыл дверь и, судя по всему, медленно направился к себе в комнату. Или куда-то ещё – быть может, на кухню, чтобы выпить успокоительных.

- Что ж, самое время представиться ему, - когда охотники скрылись вдалеке, горько усмехнулся Лайонел, делая этот момент, вопреки всем вероятностям, забавным. Он снова чуть сжал руку Карлы. – Пойдём.

- Пойдём, - выдохнула Найтсмит, упрямо сдерживая слёзы.

Комментарий к

Сам в шоке, что успел.

Комменты-глава, не забывайте.


========== Часть 10 ==========


В дверь позвонил сам Лайонел. Карла стояла сбоку, пытаясь преодолеть желание обернуться и проверить, не находится ли где-нибудь позади них Мерф и не целится ли он в спину Фетрони из какого-нибудь пистолета.

Хотя с огнестрельным оружием у него вечно были проблемы – гораздо лучше её брат управлялся с луком.

Он безумно любил этот вид стрельбы, и Карла предполагала, что если всё кончится наихудшим образом, то торжественное посвящение Мерф будет проходить именно с луком и единственной стрелой, которая должна будет окончить свой полёт, вонзившись в тело человека, что стоял сейчас рядом с ней и был таким… ошеломляюще живым. Слишком живым для того, чтобы поверить в то, что имеется такая огромная вероятность того, что его дни могут быть сочтены.

Дверь открыли быстро. Старик, видимо, даже не выглядывал в глазок – просто, едва добравшись до источника раздражающего звука, рванул дверь на себя – потому и раздался возмущённый крик:

- Я же сказал, что не знаю, где он и кто он! Проваливайте! – но, увидев, что на крыльце стоят вовсе не те люди, что заходили несколько минут назад, мастер замолчал. Перевёл взгляд с Карлы на Лайонела и ухватился за ручку двери: - Ты?

- Здравствуйте, - поздоровался Лайонел. Карла вяло улыбнулась, стараясь просто таким образом поддержать своего спутника.

- Это тебя искали те… - теперь седой мужчина хмурился, всё крепче и крепче сжимая ручку. – Уходите отсюда, иначе я позвоню им и сдам вас. Мне не нужны неприятности, - он уже собирался захлопнуть дверь прямо у них перед носом, но Карла подалась вперёд и удержала её:

- Постойте, пожалуйста, подождите! – воскликнула она. – Нет, вы всё не так поняли, мы…

- И не подумаю! – старик слегка оттолкнул её. – Я не самоубийца!

- Мы принесли деньги, - Найтсмит умоляюще смотрела на человека, что неумолимо толкал её назад, собираясь оставить за закрытой дверью. – Может быть, сможем договориться?.. Пожалуйста!

- У нас достаточно с собой, чтобы удовлетворить любой ваш запрос… - подключился и остолбеневший сначала Лайонел.

- Мне жизнь дороже ваших денег, - проворчал Коффен, выталкивая наконец девочку за порог. – Проваливайте, - и он захлопнул дверь, потом быстро запер её. Из-за этой самой двери раздалось бормотание: - Они сказали, что придут с собаками, вот ведь попал на старости лет… Припёрлись… Теперь и не поверят, если окажется с меткой, ох, ох… - старческий кашель. – Ох… - Карла и Лайонел припали к двери, слушая то, что за ней происходило.

Раздался ровный глухой звук, потом – шуршание бумаги. Похоже, старик собирался звонить охотникам, что оставили ему свой номер.

- Нам надо уходить, Карла, - прошептал разом побледневший Лайонел. – Они совсем близко, лучше бежать, тебе нужно домой, а я поеду к другому мастеру, и…

- Нет, ты не успеешь! – Найтсмит судорожно вздохнула, глотая холодный воздух. – Нет, нет… - она опустилась на колени возле двери, прижалась к ней щекой. Хотела начать стучать, но почему-то передумала – как будто ослабела.

Гудки были мучительно долгими, непрерывающимися, будто мужчина за дверью медлил начать набирать номер. И это было действительно так.

А когда он нажал на первую кнопку, что неожиданно отчётливо услышала Карла, её захлестнуло таким отчаянием, какого она ещё никогда не испытывала в своей жизни – и может быть, её сознание, почти бьющееся на грани истерики, вдруг заставило тело приподняться и в отчаянии выкрикнуть слова, которые она сама не сразу смогла понять:

- Откройте, прошу вас, мы… мы любим друг друга! Его хочет убить мой соул! Пожалуйста!

Это, вероятно, ни за что не сработало бы в другом мире, но они, к счастью, жили в своём – пусть и таком страшном и неидеальном.

Гудок стих. Карла, ещё не осознавая, что случилось, чуть отстранилась от двери, которая спустя несколько мучительных мгновений открылась.


Те несколько секунд заминки Стефан Коффен простоял, сжимая трубку проводного домашнего телефона, что покоился на столике у самой двери. Эти слова, будто не имеющие для него никакого значения, оказались слишком весомыми, чтобы можно было просто так от них отмахнуться.

Опустив трубку на место и всё ещё сомневаясь, мужчина протянул руку к замку и вставил на место ключ. Дважды медленно провернул его и, не вытаскивая из скважины, открыл дверь. На пороге сидела девочка, одетая в мужскую куртку – похоже, того самого парня, что был заметно, но ненамного её старше, и сейчас так бережно касался её плеч. Но своё движение он не закончил – слова замерли на его губах, и выражение лица прочитать было сложно: кажется, это было отчаяние, смешанное с порывом защитить свою спутницу ото всех бед на свете. Даже от человека, что возвышался теперь над ними.

Стефан действительно возвышался – он всегда гордился тем, что очень похож на типичного представителя своего рода. Всей своей костлявой долговязой фигурой, тонкими пальцами и глубоко посаженными глазами он будто произносил собственную фамилию, буквально отпечатанную на коже, которая тоже была почти что родовыи признаком.

Оба подростка замерли, глядя на старого мастера. И что-то дрогнуло в его груди, кольнуло сердце.

- Охотник – твой соул? – спросил он, глядя на девочку. Та кивнула, цепляясь за руки парня, будто боясь, что они соскользнут с её плеч. На секунду Коффен почувствовал это чужое отчаяние – они пришли к нему, моля о помощи, и он, единственный человек, что способен сейчас протянуть руку и спасти две молодые жизни, захлопнул перед ними дверь. Не понимая, что он делает, старый мастер тяжело вздохнул и отошёл от двери: - Заходите.


Не веря своим ушам, Карла крепко вцепилась в руки Фетрони и поднялась с крыльца с его помощью. Лайонел ничего не говорил, но она чувствовала на себе его взгляд, и не могла понять, что он означает. О чём он вообще думает? Может, о том, что она спятила?

Вероятно, это так, потому что ей самой кажется, что здравый рассудок долго бы в такой ситуации не выжил. И наверное, она сама пару недель или даже дней назад ни за что бы не поверила в то, что только что сделала.

Старик провёл своих незваный гостей в гостиную, рукой махнул на диван, что стоял напротив кресел, и сам опустился в одно из них.

- Садитесь, - бросил он им. Беглецы, переглянувшись, послушно сели на диванчик. – Рассказывайте, - почти приказали им. Карла перевела растерянный взгляд на Лайонела. Тот прокашлялся, словно поискал что-то взглядом за спиной Коффена, а потом заговорил – наверное, попал на свою писательскую волну вдохновения.

И пока он излагал их историю старику-мастеру, Карла пыталась успокоиться и прекратить трястись. Ей дали плед где-то на середине разговора, и Найтсмит укуталась в него, а потом прижалась к Лайонелу. Карла понимала, как это выглядит – будто она, горячо влюблённая молодая девушка, страшно переживает за человека, что сидит рядом с ней. И пусть будет так, раз уж она солгала старику о своих чувствах.

Но на самом деле Карла просто старалась взять себя в руки. Мерф был совсем рядом – настоящий, знакомый и такой близкий. Наверняка, если бы она бросила Лайонела и подошла бы к брату, сказав, что поездка окончилась, а автобус сломался, Найтсмит улыбнулся бы ей, обнял и повёз домой.

Но теперь она боялась его. Человек, который мог угрожать беззащитному старику вряд ли мог оказаться тем, кто на самом деле сделал бы её счастливой – он не способен был сделать счастливым даже себя. Но только на данный момент: теперь-то Карла понимала, о чём говорил Лайонел, когда утверждал, что большинство охотников можно и нужно спасти.

- Они гонятся за нами с самой больницы. Напали на дом Шрайков. Теперь на вас. Мы ехали сюда шесть часов, и… Она вовсе не обязана делать это, - Лайонел перевёл взгляд на Карлу. – Но…

- Нет, - словно очнулась после этих слов Найтсмит. – Нет, неправда. Ты сделал всё, чтобы я сидела сейчас с тобой тут, рядом, и…

- И если бы не ты, нас бы всё равно сейчас здесь не было! – настойчиво сказал Лайонел. Карла уже открыла рот, чтобы что-то ответить, но тут их перебил мастер:

- Тише, тише, детки, обмен любезностями оставьте на потом. Я не стану звонить охотникам, всё-таки, я не убийца. Но, поверьте, нам лучше подстроить всё так, что вы сами забрались ко мне в дом. Делать татуировку бессмысленно, я и так уже слишком многим рискнул, пустив вас сюда. Они вернутся. С собаками. И найдут вас, это лишь вопрос времени. Я не могу укрывать вас даже до вечера, понимаете?

- Но…

- Я не убийца, - повторил он, - чтобы звонить им. Скажу, что вы оглушили меня, что пытались что-то найти в доме – придумаю что-нибудь…

- Но в этом нет смысла, раз мы уже здесь, - тут же подключился к обсуждению пути безопасного для всех отступления Лайонел. – Мы не могли ничего искать, поймите. Потому что нам нужны… нам правда нужны вы. Ваша помощь. Вы – лучший в своём деле, и если не можете помочь…

- Стой, парень, хватит, - жестом заставил его замолчать старик. – Дело не в том, что я не могу. Дело в том, что…

- Вы их боитесь, так? – дрожащим голосом спросила Карла. Лайонел сжал её руку, повернулся в ней:

- Не надо…

- Нет, надо, - она шмыгнула носом. – Вы просто их боитесь. Но ведь можно уехать, можно сделать всё, чтобы вас не нашли – и тех денег, что мы привезли вам, на это хватит.

- Я не в том возрасте, чтобы так срываться с места и…

- А он не в том возрасте, чтобы умирать! – она повысила голос, подскочила с места. – Представьте себя в двадцать лет. Подумайте о том, что теперь вам придётся каждую минуту озираться и прожить всю жизнь в изгнании, чтобы никто не пострадал, - заправила выбившуюся прядь волос за ухо, - а этой вашей жизни просто не будет, потому что за вами гонится толпа вооружённых и хорошо организованных людей, для который ваша смерть – просто элемент праздника, посвящения в какой-то чёртов орден, который запретили уже давным-давно! Я бы на вашем месте сделала всё, чтобы спасти такого человека, и я делаю, а вы просто не можете взять и уехать?! Ведь вам есть, куда! Внуки! Семья! Это центр города, у них столько места! Там есть охрана!

- Карла, хватит! – подорвался с места и Лайонел. Схватив её за руку, он попытался удержать девочку, и та действительно остановилась, словно боясь причинить ему боль, если начнёт вырываться. – Не надо, - гораздо тише сказал он. – Этот человек не обязан жертвовать собой ради меня, как и ты. Понимаешь?

- Вы ведь знаете о короле Рике и его жене Лерии, - гораздо тише продолжила Карла, не отрывая взгляда от мастера, почему-то широко раскрыл глаза и смотрел на неё, сидя неподвижно и выдавая свои чувства только одним движением – цепляясь за подлокотники кресла. – Вы не можете не знать о них. Им было плевать на метки. Они просто полюбили друг друга и заставили Судьбу изменить своё решение, и может быть, да – может быть, горели в Аду за это! Но чёрт возьми, целых шестьдесят лет они прожили вместе, и счастливо! – она обессиленно опустила руки, посмотрела на них, чувствуя, как в висках что-то стучит, как кровь приливает к лицу и как хочется выть от безысходности.

- Карла… - тихо позвал Фетрони, прижимая девочку к себе почти что силой и поглаживая её по спине. – Успокойся. Хватит. Простите её, - он поднял взгляд на старого мастера. – Мы сейчас уйдём.

- Н-нет, - наконец, выдохнул Коффен. Закрыл глаза, тяжело вздохнул, потом поднял веки и посмотрел на замерших перед ним отчаявшихся подростков. – Нет, я… она права, - он снова вздохнул и поднялся с кресла. – Я не имею права отказывать вам.

- Нет, вы подвергаете себя огромному риску, я понимаю… - Найтсмит почти чувствовала, как в груди Лайонела бешено стучит сердце. Ему хотелось принять помощь от этого пожилого человека, чьё сердце тронули слова Карлы, но он ужасно боялся этого своего желания, потому что теперь видел ситуацию целиком, охотники сорвали с него розовые очки, как и с его спутницы. Фетрони никогда не хотел причинять кому-то вред, и потому старался теперь собраться с силами и отказаться от спасительной помощи, чтобы как можно скорее покинуть дом.

- Я знаю, чем рискую, молодой человек, не хуже вас, - в голосе мастера послышался металл. – Но эта юная леди действительно права. Я не могу позволить этим подонкам загубить вашу личную сказку о короле и королеве, - и он рывком поднялся с кресла. – Снимайте рубашку. Я подготовлю оборудование.

- Спасибо, - только и смог выдохнуть Лайонел, крепче прижимая к себе Карлу. Та шмыгнула носом, расслабляясь наконец в его объятиях и тихо всхлипнула несколько раз. Так тихо, что ей даже показалось, будто Фетрони этого даже не услышал и не почувствовал.


Её отправили умываться и принести какой-нибудь еды с кухни, которую она, побродив по первому этажу, всё же нашла. Старик молчал, произнося только то, что касалось самой будущей метки – например, просил Лайонела подвинуться или выдвинуть руку вперёд, советовался с ним по поводу цвета и типа, подгонял Карлу, которая сначала вернулась с ванной комнаты и села в уголке.

- Вас нужно накормить, - голос Стефана слегка потеплел. – Если уж спасать жизни, то морить вас голодом будет глупо. Бери всё, что захочешь, мне это всё равно больше не понадобится… - и он склонился над плечом Лайонела, поднёс машинку. Карла только успела увидеть, как Фетрони стиснул зубы и вцепился пальцами свободной руки в мягкую обивку кресла, в которое его усадили.

Так что она поспешила выйти, чтобы не видеть этой картины. Найтсмит помнила, как брат говорил ей, что спустя первые несколько минут после начала нанесения рисунка боль притупляется и человеку становится легче её терпеть. Но покинуть светлое помещение, в которое их привёл мастер, Карле нужно было как можно скорее – она не могла наблюдать за тем, как кто-то мучается. Пусть даже несмотря на то, что эти муки будут недолгими и во благо самому страдающему.

- Так, что тут есть, - пробормотала Карла, открывая наконец найденный холодильник. Еды было немного, оно и понятно – мастер жил в одиночестве уже долгое время и вряд ли у него часто были гости. – Ясно, - она кивнула сама себе.

Взгляд упал на поднос, что покоился на кухонном столе. Отлично.


Спустя двадцать минут Карла вернулась обратно, уже гораздо быстрее, чем в первый раз. Она сумела успокоиться – может, что-то в душе просто выгорело и теперь уже не болело потому, что был превышен болевой порог, и спустя какое-то время после отдыха эта боль вернётся, но сейчас ей не хотелось о том думать. Главное – покушать и увидеть готовую татуировку на теле Лайонела, неотличимую от настоящей метки.

Это самое главное, и плевать на всё то, о чём ей в этот момент хочется поразмыслить. Не сейчас. Иначе можно окончательно свихнуться.

Она тихо вошла в кабинет, где остались Коффен и Фетрони. Те сидели, чуть отвернувшись к большому окну и лампе, вокруг было много салфеток, мерно жужжала машинка. Кажется, мастер и его «полотно» тихо разговаривали между собой.

- Я принесла еды, - робко сказала Найтсмит. Ей теперь было стыдно за свой выплеск негатива на этого несчастного старика, что решил рискнуть собственной жизнью ради их любви, которой на самом деле не было. Быть может, за справедливый крик ей бы не было так стыдно, но вот за этот, что был наполнен ложью, являющейся ближайшей родственницей той самой лжи, которой Карлу пичкали с детства.

- Поставь рядом, мы почти закончили, - не поднимая головы, ответил Стефан. – Сейчас… - он склонился ещё ниже, слабо улыбаясь собственной работе. Похоже, она действительно доставляла ему удовольствие.

Найтсмит села рядом с Лайонелом и взяла его свободную руку в свои ладони. Парень, заметно вспотевший и уставший приподнял веки и улыбнулся ей – Карла же в свою очередь осторожно опустила на его губы палец, высвободив одну руку.

- Не надо, - почти смущаясь, сказала она. Фетрони вовсе не пытался играть влюблённого – она почувствовала его смущение и сама ощутила неловкость. Но играть нужно, иначе будет совсем плохо. Иначе этот мужчина, что сейчас бережно намазывал руку Лайонела особой мазью, рискнул собой зря. Нужно создать хоть какую-то видимость привязанности, иначе он быстро разочаруется в своём благородном порыве.

- Больно? – участливо спросила Карла.

- Всё нормально, - Лайонел перевёл взгляд на мастера. – Спасибо вам… - благодарно улыбнулся он.

- Готово, - спустя секунду поднял голову Коффен. – Смотрите, пока не нацепил повязку, - и он заставил Лайонела вытянуть руку вперёд, подставить её под свет.

- С ума сойти, - выдохнула Найтсмит. – Это невероятно… - она сама вцепилась дрожащими пальцами в запястье Фетрони.

На его плече под тонким слоем прозрачной мази сверкала тёмная стрелка. Такая же, как у Карлы.

И она… двигалась.

Двигалась, действительно – и это была не игра света, но настоящее движение стрелки, которая изгибалась и указывала куда-то.

- Не может быть, - Найтсмит завороженно следила за ней. – Но как? Как вы это сделали? – и она подняла полный восторга взгляд на Коффена. Тот устало улыбнулся, пожал плечами, снимая перчатки и беря с подноса первый пирожок.

- Разработал смесь, - просто ответил он. – И долго исследовал методики нанесения рисунков. Не каждый сможет сделать такую же, - Стефан даже фыркнул от удовольствия, прикрыл глаза. – Она подчиняется биологическим потокам в теле. Кровь, дыхание, движение каких-то мельчайших элементов – эта метка никогда не сойдёт с места и никогда не посветлеет. Идеальная замена ошибки природы, но я не думаю, что стоит ею пользоваться… в случаях, отличных от вашего.

- И куда указывает эта стрелка? – спросила Карла.

- Никуда. Куда-то в неизвестном направлении. Ты никогда не найдёшь человека, на которого она бы действительно показывала. Во всяком случае, у меня таких случаев не было, - он отхлебнул зеленый чай.

- А искать пару его не заставят, - уверенно сказала Найтсмит. – Метки ведь достаточно, правда? – спросила она, глядя на то, как Лайонел бережно обматывает своё плечо бинтом. Фетрони кивнул, втягивая носом воздух.

Коффен, отложив еду, тяжело вздохнул:

- Лучше б ты сначала поел, дал бы рисунку подышать, - и вопреки своим словам, он взялся ему помочь, быстро закрутил повязку. А потом и закрепил её на месте. – Ладно, всё уже. Давайте ешьте. Нам скоро придётся уходить, - он бросил взгляд на часы. – Надо поторопиться.

- Я приготовила салат… - снова «встряла» Карла. – Попробуйте… Пожалуйста.

- Попробую, - кивнул мастер. – Обязательно.


Темы для разговоров кончались невероятно быстро. Стефан не был особо разговорчивым, но вытащить из него что-то о его старых работах Карле удалось – она слушала с приоткрытым ртом, всем своим видом словно прося прощения за столь резкие слова, которые позволила себе за несколько часов до этого.

Лайонел по большей части молчал – видимо, отходил после болезненной процедуры. Или, может, понимал, что может заговорить и не прекращать очень и очень долго – как, например, это случилось в поезде. Так что он говорил своей позой и молчанием: «придержу свои метафоры до того момента, как мы отсюда уйдём».

Совсем скоро старик взялся за сборы чемоданов. Карлу и Лайонела выставили в коридор – следить за окнами и телефоном.

А потом случилось худшее – и вряд ли последнее «худшее», что ещё произойдёт с ними.


Им не хватило буквально пары минут – Коффен уже закрывал последний чемодан и они должны были броситься в бега все вместе, втроём.

Но Карла не поняла, каким образом они оказались у задней двери и как в таком хрупком человеке уместилось столько физической силы, чтобы буквально вышвырнуть их за двери.

И не знала, сколько духовной в нём было силы, данной словно только для того, чтоб он запер за ними эту дверь.

«Нет, нет, нет!» - мысленно кричала она, на самом деле молча пялясь на эту преграду.

- Они здесь, - выдохнул Лайонел, подхватывая сумку. – Тебя не должны со мной видеть.

Впереди раздался приглушённый лай собак.

- У них собаки! Карла! Надо бежать!

- Я его не брошу!

- Я останусь, беги!

- Нет!

- Карла, они убьют и тебя тоже! Брось ты нас в конце концов, спаси наконец свою собственную жизнь!

- Нет! Я не могу!

Где-то позади них раздалось вопросительное бибиканье машины. У Найтсмит сжалось сердце – она узнала гудок.

- Зачем ты ему позвонил? – подняла она на Лайонела полный непонимания и испуга взгляд. – Он может быть из охотников… - Карла уцепилась за его куртку. – Он следил за мной, когда я шла к тебе… Ты взял мой телефон?.. Зачем?..

- Потому что пешком мы бы не ушли! – он отцепил её руки от себя и встряхнул – почти грубо, но лишь чтобы привести в чувство. – Скиннеры – члены ордена, они ни за что нас не предадут!

- Я останусь…

- Он отвезёт тебя домой, я просто…

- Пошли вместе, - пробормотала Карла, зажмурившись и слушая, как в доме звенит посуда, как переворачивают и перетряхивают чемоданы, как дают собакам понюхать вещи и «не остывшую» машинку. Как животные взрываются лаем и как Коффена, похоже, кто-то с силой бьёт – пусть не Мерф, пожалуйста, хоть бы не он!

- Но…

- Или останемся вместе, или… - она сглотнула, не понимая сама, о чём говорит. Бросить старика, рискнувшего принять их у себя и даже помочь им – о чём речь?

- Нет, я… - Лайонел поднял взгляд на дверь. За ней раздалось:

- Отойди, старик.

- И не подумаю. Вы не заставите меня сказать вам, куда они ушли.

- Это нам и не нужно, у нас есть собаки.

- Они уехали на машине. Вы никогда не нападёте на их след.

- «Они»? – раздался голос Мерфа. – Кто – «они»?

- Он не один. У него есть пара. И вы… - кажется, мастер улыбался. – Вы никогда не найдёте их. Ты потерял своё счастье, охотник. Твой соул тебе не принадлежит, - голос его чуть дрожал, отчего улыбка представлялась полубезумной.

- Что? – Мерф будто охрип. – Ты… Ты лжёшь, - прошептал он.

В ту же самую секунду Лайонел решился и сорвался с места, потянув за собой и Карлу. Они захлопнули за собой дверь машины, когда за их спинами в доме раздался чей-то крик и громкий выстрел, приглушённый, правда, стенами и окнами.

- Гони, - зажмурившись, шепнул Лайонел.

Грег Скиннер без лишних вопросов выжал педаль газа в пол.

Комментарий к

Комменты-глава.

Сорри за задержку.


Теперь это официально макси, хэй.


========== Часть 11 ==========


Найтсмит крепко сжимал в своих руках пистолет. Стрелял не он, нет, но Мерф понимал, что был уже готов это сделать. Готов был сделать всё, лишь бы чёртов старик заткнулся – и за него об этом позаботился Райан.

Парень молча смотрел на вздрагивающее тело Коффена, чувствуя что-то непонятное. Какая-то смесь чувств завладела им: неверие в то, что он видел, страх, ненависть, и ещё что-то непонятное – с чего-то мастер взял, что с этим поганым немеченым, который водил их за нос уже два дня, была Карла.

Впрочем, может быть, он просто решил его разозлить и принять удар на себя, чтобы Фетрони смог сбежать – кажется, где-то за дверью раздался визг колёс и с места рванула машина. Скорее всего, та самая, в которой и ушёл от них снова Лайонел.

Нельзя верить сумасшедшему мастеру на слово. Даже несмотря на то, что Карлы давно не было дома – если посчитать, с того самого дня, как Фетрони пустился в бега. И откуда он узнал о том, что на него объявлена охота?

Если только…

«Нет, не может быть», - тут же мотнул головой Найтсмит. «Такого не может быть, потому что это Карла. Она не могла этого сделать», - он был практически уверен в этом. Так что не надо делать того, что может заставить его заранее почувствовать полнейшее отчаяние и отсутствие веры в своё будущее. Не стоит.

Карла – его соул. И она ничего не знает об ордене. Значит, безумный мастер, что уже еле дышит, закатывает глаза, цепляясь за ножку стула – просто лжец.

- Зачем ты сделал это? – тихо спросил Мерф, глядя на предсмертные мучения старика. Райан, вернувшийся с улицы, нацепил поводки на ошейники собак и фыркнул:

- Долго бы это всё протянулось. И так упустили его, - он нахмурился, пряча оружие под одеждой. – Я даже машину разглядеть толком не успел. Рванул с места, как ошпаренный – но водит он здорово, - парень задумчиво почесал подбородок. – Возможно, не сам, - предположил он.

- Что будем делать с ним? – Мерф указал на Коффена. Райан пожал плечами:

- Оставим, как есть. Наших следов тут не найдут. А вот что, кстати: следы этого немеченого тут наверняка повсюду – может быть, обвинят его. Это было бы неплохим ходом, - задумчиво сказал он. – Может быть, даже получится свалить всю вину на него. Грегсоны никогда нам не помогали, и рычажков для этого мы ещё не нашли – но через Лоу можно будет до него добраться. Надавить на них, пригрозить, что опубликуем набранный материал – этого достаточно, чтобы они выдали нам этого парня, - и напарник Мерфа, приободрившись, даже улыбнулся.

- Слушай, может быть, стоит вызвать «Скорую»? – спросил тот, поднимая взгляд на своего кузена.

- Зачем? – фыркнул Райан.

- Ну… - Мерф замялся. – Может, он скажет нам точно, сделал ли ему метку или нет. Может быть, мы опоздали, и теперь…

- Какая разница? Раз он обратился к этому старому идиоту – метки точно не было. Появится она теперь или нет – неважно. Особенно если появится – какой смысл ему был приезжать сюда, если она настоящая? Я не спорю, метки могут появляться не сразу, - парень присел на корточки, погладил собак по головам. – И я бы даже поверил, если бы он прямо сейчас заявил, что она наконец стала видимой. Но только не в том случае, если чувак побывал у такого мастера, как этот, - он бросил презрительный взгляд на умирающего. – Теперь без разницы, будет на нём что-нибудь или нет. Он немеченый, и это также точно, как то, что я охотник.

- Но…

- Не трать на него время, не уподобляйся этим клоунским отродьям, - сказал Райан, хватая напарника за руку. – Нам нужно спешить. Вряд ли он собрался ехать говорить всем, какой он теперь меченый – пусть этот чувак и неполноценный, но не тупой. Наверняка поедет к своим дружкам из ордена – больше никому не доверится. Так что сейчас узнаем, где он, подёргаем за ниточки у Лоу, и… - он осекся – у Мерфа зазвонил телефон. – Ладно, пойду выйду, и ты давай, - Найтсмит похлопал кузена по плечу.

Мерф тяжело вздохнул, отворачиваясь от умирающего, и тоже покинул помещение. Взял себя в руки лишь находясь за дверью и не слыша умоляющего хрипа – насколько жёстким его ни пытались растить, встретиться лицом к лицу с совершенно ненужной никому смертью было тяжело.

- Да, алло, - проведя пальцем по экрану, выдохнул он.

- Господин Найтсмит? – раздался знакомый голос. Мерф шмыгнул носом и напрягся – звонил учитель Карлы.

- Да, мистер Эдифайер. Что-то случилось? Я должен забрать её?

- Нет… нет, просто… - тут мужчина запнулся. – Мы всё понимаем – она болела и не явилась на первые сборы, но прошло уже несколько дней после начала подготовительных занятий. Этот год для неё очень важен, и я не думаю, что следует пропускать занятия без уважительной причины. Вы не…

- Подождите-подождите, - перебил его Найтсмит, устало потирая переносицу. – Ведь она отправилась в какую-то образовательную поездку за город, разве вы не поехали с группой от класса?

На том конце провода повисла тишина. Мерф буквально кожей почувствовал что-то нехорошее.

- Нет, - коротко ответил Эдифайер. – Её не было в школе уже несколько дней. И никакой образовательной поездки мы не организовывали, я не…

- С-спасибо, - пробормотал Найтсмит, ощущая себя так, будто его облили одновременно горячей и холодной водой с двух разных сторон.

- Господин Найтсмит?

- Спасибо, я понял. Я п-понял, - он сбросил звонок, крепко зажмурился. Мерф пытался не верить в то, что услышал, но слова упорно крутились у него в голове, и единственная мысль, что отчаянно вырывалась из общей спутанной массы, звучала совсем коротко: «Не может быть».

Не может быть, нет, просто невозможно. Как? Каким образом Карла узнала о его планах? Почему бросилась спасать этого парня, которого толком даже не знала?

Они должны были бы прекратить охоту и как-то вернуть беглянку домой, но просто так взять и сменить свою цель Мерф не мог. Его бы просто не поняли, его бы выгнали из ордена, а то и вовсе убили бы – разве о таком будущем он мечтал? Разве в изгнание собирался привести Карлу, с которой собирался связать свою жизнь? Или в могилу вместе с собой?

Нет, определённо нет.

- Надо сказать Райану, - вслух пробормотал он, набирая всё-таки номер «Скорой». – И что-нибудь придумать, чтобы её оправдать. Нельзя позволить, чтобы орден посчитал её предательницей… И в конце концов, она мать моих будущих детей, я… - он замолчал, потом прислушался к стонам за дверью и гудкам в трубке.

- Неотложная медицинская помощь, я слушаю, - отозвался в ней бодрый женский голос.

Мерф закрыл глаза, тихо шепча ей адрес. Вряд ли, ой, вряд ли его простят, если машина приедет раньше, чем они отсюда уйдут. Но ничего. Он сделает всё, чтобы как можно скорее вытолкать отсюда своего напарника вместе с его собаками, которые были смертельно опасны даже для своего хозяина – стоило ему только потерять контроль, и славный путь Райана Найтсмита как охотника мог бы кончиться, не начавшись.

«Он родился всего на день раньше меня», - подумал Мерф. «Надеюсь, его не заставят…» - а вот что «не заставят» Найтсмит и сам не понял. Девушка начала расспрашивать его по поводу имени, и потому он немедленно сбросил звонок.

А потом покинул дом, отказавшись прислушиваться к сдавленному дыханию за дверью. Было ли оно вообще?

Вряд ли врачи успеют, но так парень хоть очистил свою совесть.

***

Тем временем Карла сидела, не чувствуя собственного тела. Кажется, она даже на пару секунд теряла сознание – отключалась с открытыми глазами и сидела так, глядя в одну точку.

Только чувствовала, как её руки иногда крепко сжимает Лайонел, что-то тихо рассказывающий Грегу, сидящему за рулём.

- Они его застрелили, - наконец, сказала Найтсмит, продолжая тупо смотреть в одну точку.

- Да, - после короткой заминки ответил Фетрони.

- И всё потому, что я заставила его помочь нам, - продолжила она. Лайонел ничего не сказал, только закусил губу.

- Теперь они не отстанут от тебя, брат, - сказал Грег, виртуозно вписываясь в поворот. – Дело дрянь. Нас они не видели, но вот ты…

- Мы не знаем, кто у них под колпаком. Служащим ордена доверять нельзя, только собственным друзьям, и…

- Друзья тебя уже кинули, - серьёзно сказал Скиннер. – Откуда, думаешь, эти сволочи узнали, где тебя искать? Тебя отправили сюда, чтобы ты попался им в лапы.

- Это сделали Шрайки, - возразил Лайонел. Грег прикусил язычок. – И на их дом напали. Никто не мог выдать нас, понимаешь? Никто. Видимо, они следили за ним уже давно, и потому сразу отправились сюда, когда поняли, что я сбежал. Наверняка хоть что-то им удалось выяснить – может быть, наши друзья пострадали гораздо больше, чем можно себе представить. Я… - Карла даже чуть вздрогнула, она крайне редко слышала от Лайонела это местоимение. – Я не стою всех тех жертв, что люди приносят ради меня. И совершенно не знаю, что теперь делать.

- А теперь тебе надо к семье, - заявил Скиннер. – Как бы там ни обстояло дело с охотниками, даже если тебя замочат – пусть лучше дома.

- И подставить под удар всех родных? Грег, я притащил у себя на хвосте охотников в дом Шрайков, из-за меня пострадал другой хороший человек – и что теперь, осталось только подставить всю свою семью? Глория только-только нашла своё счастье, я не могу просто взять, и…

- Ни черта подобного, - возразил Грег. – Она сходит с ума и пытается найти тебя. Когда ты позвонил, я рванул с места немедленно – хорошо, что и был недалеко, иначе бы не успел к вам. Но ты не думай, что Фетрони не заметили твоего исчезновения. Я уже отчитался им, что еду за тобой, и пообещал, что вместе мы придумаем, что нам делать.

- Они были с собаками, - продолжал Лайонел, - и они знают, что мы были у Стефана. Теперь никто не поверит в метку, даже если он не признался в том, что сделал её. Бессмысленно пытаться доказывать, что она настоящая – он закатал рукав, - пусть даже и такая натуральная.

- Неслабая работа, - оценил Скиннер, бросив взгляд на метку Лайонела. – Ты прикрой, перед девушкой всё-таки неудобно.

- А что? - непонимающе спросил Лайонел.

- Неприлично показывать метку, это можно только при соуле или врачу, - терпеливо пояснил Скиннер, словно маленькому ребёнку. Лайонел, ойкнув, убрал руку. – Ничего, научишься, - покровительственно сказал Грег.

- Они его убили, - повторила Карла, покачиваясь из стороны в сторону. Оба замолкли, Грег сделал вид, что крайне увлечён новым поворотом дороги. Лайонел опустил взгляд на свои руки, не зная, как посмотреть на девочку, которую до сих пор слегка трясло.

- Я мог бы остаться, но тогда бы ты не ушла. А рисковать ещё и тобой было нельзя, - сказал, наконец, он.

- Мы… должны что-нибудь сделать, - тихо сказала Найтсмит. Фетрони опять осторожно коснулся её рук, словно боясь, что сейчас она взорвётся, как часовая бомба. – Мы должны… позвонить… позвать кого-нибудь…

- Кого? – мягко спросил Лайонел.

- Я не знаю… не знаю! Грегсонам! Например, хреновым Грегсонам, которые должны заниматься такими делами! Они должны защищать нас! Тебя, меня, этого старика, всех нас должны защищать! Ты понимаешь, всех!

Лайонел чуть нахмурился, удивлённо моргнул. Потом поднял голову, не отпуская рук Карлы:

- Это мысль, - сказал он вслух. – Мы можем обратиться к ним.

- Ищейкам? Серьёзно? – хмыкнул Скиннер.

- Не называй их так. Всё-таки они тоже одни из создателей ордена. Они справятся с этим, я уверен, - Фетрони тяжело вздохнул, откинувшись на сидении. – Нам нужно вызвать их туда и как можно скорее гнать в первое отделение. Постараемся успеть раньше, чем охотники, и тогда их смогут накрыть. Вот тогда мы избавимся от их ордена окончательно и сможем спокойно жить.

- Спокойно жить, после того, как убили человека, который пытался тебе помочь?! – закипела вдруг Карла. Лайонел покачал головой:

- Нет, речь идёт о немеченых. Мне теперь жить с тем, что случилось. И поверь, лучше не жить вообще, чем помнить о том, что для тебя сделали, и как это обернулось для того, кто пытался помочь. Просто попытайся забыть. Я виноват, и никто больше.

- Я слышал, как она отказывалась уходить. Ты был вынужден сделать это, - неожиданно подключился Скиннер. Лайонел покачал головой:

- Моя вина. Я должен был настоять на том, чтобы ты вернулась домой, когда мы только покинули здание ордена. Я виноват во всём, что случилось, - это обилие несправедливых «я» медленно наполняло чашу обострённого чувства справедливости у Карлы. Её оно словно успокаивало – заставляло расслабляться, понимать, что виновный найден. Разумом она понимала, что ситуация слишком сложна для того, чтобы просто позволить Лайонелу взять всё на себя, но душой ей не хотелось ничего менять.

Пусть так. Пусть он обвиняет себя. Пусть несправедливо. Главное, что на данную секунду её саму не сгрызает чувство вины. Эгоистично? Да.

Но зато так спокойно, а для измотанной души – это самое важное, что только может быть. Спокойствие.

Карла медленно моргала, взгляд её становился расплывчатым, тело постепенно расслаблялось. Наконец, она просто заснула, склонив голову на плечо Фетрони. Грег молчал, Лайонел тоже.

- Зря ты это, - словно говорил каждым своим движением Скиннер. Светловолосый только покачивал головой – осторожно, стараясь не разбудить девочку, и лишь слегка высвободил руку для того, чтоб её обнять.

- Всё правильно, - сказал он одними губами, глядя в окно. Грег, остановившись возле первого попавшегося автомата, покинул машину и начал набирать номер участка. Лайонел смотрел в окно, и все звуки, что он издавал, ограничивались только еле слышным дыханием. Однако в голове у него всё грохотало, кричало, пыталось разламывать тяжёлые каменные плиты и переворачивать всю душу, выворачивать тело наизнанку.

Он порой не понимал природу людей – как можно было не слышать то, что так отчётливо и громко раздаётся у тебя в голове? Для чего вообще был создан этот голос, да и вообще вся эта возможность слушать что-то на огромной громкости – но так, чтобы больше никто не слышал?

Почему сильная боль – самая тихая? Когда кого-то разрывает от страха, чувства вины и физической боли – почему же никто не слышит и не чувствует, как существо, которое кричит, вопит от этой дикой смеси, молит всех окружающих о помощи и страстно желает прекратить это страшное и ужасное «всё», что происходит вокруг него?

«Вот так и сходят с ума», - подумал парень, борясь с желанием пригладить свои длинные волосы, которые он причёсывал последний раз чёрт знает когда. «Или примерно так. Но от подобных ощущений – точно можно свихнуться. Иначе я ничего не понимаю в людях», - последняя фраза была совсем не для этой ситуации, но Лайонел почему-то её услышал. Может быть, за неё стоит зацепиться? О ней стоит подумать?

Плечо нещадно жгло, всё тело затекло, но Фетрони по прежнему не шевелился. Просто нащупать внутри себя твёрдую точку опоры и подняться на неё. Подождать, пока всё утихнет. Прислушаться к голосу внутри себя. Это всегда было так просто – почему же в этот раз должно быть сложнее, чем обычно?


Когда Грег вернулся, Лайонела уже не было. Точнее, его тело было на месте, но, судя по взгляду, мыслями он был где-то не здесь. Очень глубоко и далеко, невероятно далеко от этой машины и вообще этого мира в целом. Когда-то Скиннера забавляли эти моменты – он мог дёрнуть странного мальчишку за волосы, а тот ничего бы не почувствовал. Он мог дразнить его и спрашивать всё, что угодно, а потом говорить, что молчание – знак согласия, но потом… вырос.

И сейчас уже понимал, хотя бы примерно, что происходило у Лайонела. Не полностью, это точно – но он просто знал, что для его друга это важно.

А сейчас, наверное, осознал в полной мере, насколько спасительным и невероятно нужным для такого человека, как Лайонел, было это погружение в огромное Нечто внутри себя. Сейчас он видел и понимал – и где-то в глубине души даже завидовал парню.

Ему бы и самому не помешало научиться так отключаться от реальности и слушать тот мудрый голос, который так часто помогал Фетрони выкручиваться из самых сложных ситуаций. Может, Лайонел просто был немного чокнутым, но сейчас Грегу просто хотелось погрузиться в это же самое безумие и слушать несуществующие бестелесные звуки. Почему бы и нет.

Он тихо сел в машину, закрыл за собой дверь. «Хорошо, что не автобус», - мысленно усмехнулся Скиннер. «Там бы это так не получилось», - и мягко тронулся с места.

Неподвижные беглецы чуть шевельнулись, подчиняясь инерции, но даже не вздрогнули – и Грег внёс себе это в список личных достижений.

- Ничего, - шепнул он, - ехать придётся долго.

И оказался прав. Пару раз им пришлось останавливаться: чтобы купить еды и передохнуть. Грег вовсе не чувствовал усталости, когда находился за рулём, но Лайонел в это не верил, и потому его заставили вздремнуть пару часов, несмотря на опасность. Садиться за руль ему запретил сам Скиннер, хоть Фетрони и порывался это сделать.

- А если кто-то накрыл посты, и теперь там тоже дежурят охотники? Такого счастья нам не надо! – заявил хозяин машины. – Я не хочу просыпаться от того, что в меня начинают стрелять!

Тогда оба вымученно рассмеялись, а Карла слабо-слабо улыбнулась – она только проснулась, но ещё даже не до конца, и похоже, делать это уже не собиралась. Лайонел покачал головой, обещая, что даже не притронется к рулю, и только тогда Грег потянулся, зевнул и закрыл глаза – а потом немедленно сполз вниз по креслу.

«Нет контакта с тем, чем нужно управлять – нет работы», - буквально заявил его мозг, немедленно выключаясь.


Спали все трое по очереди – и так прошёл практически весь день. Да, на машине добираться оказалось сложнее и дольше – теперь уже троица беглецов находилась в постоянном напряжении до того самого момента, как они въехали на парковку возле главного полицейского отделения города. Родного города – чёрт его знает, насколько это было опасно, но Грег настоял на том, что они отправятся именно туда. Может быть, потому, что собирался всё-таки пригласить семью Лайонела, если вдруг что случится, а может быть, потому, что ему на следующий день нужно было идти на работу – этого парня было трудно понять. Но в одном можно было быть уверенным – он мог доставить их куда угодно и когда угодно. И ему можно было верить.

Потому что вряд ли человек, который работает на охотников, так рвался бы вместе с ними в здание отделения, заявляя, что он – один из самых важных свидетелей. Хотя бы потому, что парень всю жизнь провёл в той сфере, работники которой знают: быть свидетелем – дело жутко противное, пугающее, опасное… и долгое.

- Сон для слабаков! – ёмко сказал Скиннер, подписывая все бумаги, что ему давали.

- Спасибо, - шептал ему Лайонел, виновато глядя на обоих своих спутников.

- Рассказывайте, какого чёрта тут происходит, - потребовал мужчина, который помнил обоих парней ещё во младенчестве, с тяжёлым вздохом опускаясь в кресло.

- Я узнала, что мой соул хочет убить его, - дрожащим голосом начала Карла. – И…


И так до самой глубокой ночи. Дело кончилось тем, что Карлу передали с рук на руки не менее вымотанному Грегу и взяли с него честное водительское, что он доставит её прямо к дверям дома. Лайонела решено было защитить самым надёжным способом – посадить его в одиночную камеру, обеспечить всеми удобствами до утра, а утром отправить с охраной к мэру города.

Чёрт знает, почему именно к нему. Кажется, по совместительству он занимал ещё какую-то должность – но Карла успокоила себя тем, что «высшая власть» города была в силах остановить это безумие, что происходило в нём.

О старике Коффене им не сказали почти ничего – только сообщили, что полиция подоспела одновременно со «Скорой», которую кто-то вызвал. Карле отчаянно хотелось верить, что это был Мерф. И ещё хотелось верить в то, что Стефан выжил, что ему смогут помочь – но судя по тому взгляду, который так быстро отвёл Джон Грегсон, допрашивающий их, это было маловероятно, и как раз то, что от них хотели скрыть.

Ей не хотелось верить в то, что среди полицейских был предатель – а о том она задумалась, когда поняла, что среди полицейских были не только представители рода Грегсонов.

Может быть, и эта система была со своими шпионами, «крысами» и ненавистными предателями, которые сообщили об их планах охотникам сразу же.


И может, эти мысли оказались пророческими. Или же просто разум Карлы привык к самому худшему.

Потому что когда Грег подвёз её к дому, а Найтсмит отказалась от того, чтобы он её проводил до крыльца и нажала на звонок сама, дверь открылась немедленно – а за ней оказался Мерф.

И именно он, схватив Карлу за руку, втащил её в дом, захлопнув эту самую дверь.

А потом, когда крик его сошёл на нет, он запер её в собственной комнате и провернул ключ в замке. Таким его Карла не видела никогда – и не хотела больше видеть.

- Я убью его. Я должен. Тебе сейчас этого не понять, но я должен, - только и сказал он, запирая её и оставляя в одиночестве.


«Он в безопасности», - думала Карла, трясясь от непролитых слёз. «Они не доберутся до Лайонела, не доберутся, там ведь столько охраны!» - а потом она услышала чужие шаги. Много, много – потом такие же чужие голоса, громкие, неприятные, как будто уже не такие, какими они казались ей несколько дней назад, когда эти же люди были всего-навсего её кузенами и дальними «родственниками», с которыми можно было поиграть на улице или посмотреть фильм, а потом что-то обсудить. Как будто она была пленницей в собственной спальне.

Сейчас они – и люди, и стены, – были чужими, страшными, ненавистными…

Карлу буквально ударил по лицу кто-то невидимый, подбросив мысль: у Мерфа завтра День Рождения. Уже завтра. Это собрание охотников – и если оно здесь, прямо в доме, то… Неужели, Мерф всё же знает, как поймать Лайонела?

Неужели… Лайонел уже в ловушке?

- Нет! Нет, выпусти меня! – неожиданно для самой себя закричала Карла. Бросившись к двери, она начала отчаянно её пинать, толкать, пытаться выломать, выбить – но сил не хватало. – Нет! Выпусти!

Никто не отозвался, хоть в груди Найтсмит отозвалась боль, которая пронзила сердце её соула.

- Она не настоящая! – выкрикнула девочка, продолжая отчаянно пинать дверь.

- Ты даже не представляешь, насколько, - пробормотал в ответ Мерф, стоящий в другом конце коридора.

Карла не могла этого услышать, да ему и не нужно это было. Он сам не знал, что имел в виду.

Комментарий к

Комменты-глава.


И матерь вашу, я пишу для двух человек, нннда.


========== Часть 12 ==========


Карла не имела ни малейшего понятия, что ей делать. Ослабев, она опустилась на пол, задрожала, закрыла лицо руками, но не расплакалась – на это не было сил.

Где-то на другом конце коридора решалась судьба Лайонела. Совсем рядом думали, каким образом неизвестные сообщники должны были передать его в руки охотников; а если ещё и не нет, то совсем скоро начнут – похоже, последние члены ордена поднимались по лестнице… на перилах которой они с Мерфом катались много лет подряд.

Найтсмит зажмурилась. Нет. Сейчас не время поддаваться чувствам – вообще непонятно, когда это время действительно наступит. Но не в эту минуту – точно.

Потому что нужно что-то придумать, нужно выбраться из этого плена и каким-то образом узнать, о чём разговаривают охотники. А потом – бежать из этого дома, хорошо подготовившись к тому, что их будет ждать.

«Их»? Безусловно. Нельзя просто так оставить Лайонела в беде – раз Мерф встретил её дома, то точно знал, что они были в городе. Вероятно, сразу после звонка Грега кто-то сообщил об их наиболее вероятных намерениях охотникам. Значит, Фетрони сейчас находится в обычной клетке, а не в супер-защищённом месте, и вряд ли даже сами Грегсоны знают, что происходит на самом деле.

- Т-так… - выдохнула Карла, наконец заставляя себя успокоиться. – Так, я знаю… надо подслушать… - теперь её губы шевелились беззвучно, но она старалась слушать саму себя. Может, это было не совсем то, о чём говорил ей Лайонел, но это помогало взять себя в руки, что является самым главным в этой ситуации. Нужно контролировать себя и действовать адекватно. И быстро. – В окно, - решила Найтсмит.

Но это было слишком явно и громко – наверняка эту возможность Мерф как-то предусмотрел. Вероятно, устроил всё так, что защёлку заело – и потому теперь окна приоткрывались лишь немного, чуть-чуть, только чтобы пропустить свежий воздух.

«Так не получится», - поняла Карла. Подняла глаза выше – где-то сверху должна была быть форточка, которую не стали убирать, когда меняли окна. Ей нравилась в детстве эта форточка, и то, как Мерф поднимал её на руках наверх, чтоб она могла открыть и закрыть её. Сейчас она могла стать спасением, если только брат недооценил акробатические способности своей сестры и забыл об этой форточке, что находилась достаточно высоко.

- То, что нужно, - беззвучно прокомментировала Найтсмит. Вероятно, разговоры с самим собой были первым признаком какой-нибудь очень и очень неприятной психической болезни, но ей было сейчас всё равно. Главное – как можно скорее выяснить, что задумали охотники и насколько широки их возможности.

И заодно нужно было подготовить себе путь к отступлению. Карла выглянула наружу – прямо напротив окна рос куст. Можно было сбросить что-нибудь небольшое, на что она могла бы позже вскарабкаться, чтобы подтянуться к форточке снаружи и влезть обратно в комнату, если это понадобится – а Мерф наверняка заинтересуется после собрания тем, почему она прекратила рваться на свободу.

И что, ей прикинуться спящей? Лучший вариант звучит именно так. Просто как можно скорее прыгнуть в заранее смятую постель и замереть там прямо в одежде, словно она отключилась от жуткой усталости и своих долгих рыданий. Пусть он посчитает её слабохарактерной, главное – что после того, как Найтсмит покинет её комнату, Карла снова бросится к своей спасительной форточке и вылезет через неё на улицу, а потом уже будет действовать исходя из плана охотников – она понятия не имела, что они придумают, чтобы заманить Лайонела в ловушку, и каким образом решат его убить – открыто или тайно.


Решив так, Найтсмит поспешила приступить к выполнению своего плана. Она влезла на кровать и постаралась скомкать бельё, чтоб оно выглядело так, словно измученный уставший человек долго метался и пытался бороться со своей собственной усталостью, вырывался из плена сна, но всё же – и тут Карла театрально опустилась на смятую постель, - не сумел победить.

Где-то под кроватью была найден небольшой чемодан, который Карла и взяла с собой, когда выбиралась через форточку на улицу. Снаружи было холодно, но даже если она простынет – это неважно.

Главное, что сейчас она знает, что ей делать, и у неё есть реальный шанс помочь Лайонелу избежать гибели. Вот он – конец их не самой приятной истории и безумных «приключений». Она сыта ими по горло, нужно прекратить всё то безумие, что происходит вокруг.

Пробравшись к окну, что было в коридоре, Найтсмит осторожно толкнула его – нужно было лишь отсчитать нужное, мать никогда не закрывала какое-то одно окно на этаже, чтобы в доме всегда был свежий воздух. Безошибочно угадав нужное место, Карла бесшумно взобралась на подоконник и поспешила припасть ухом к двери, которая только что закрылась за последним из охотников. Медлить не было времени – если что-то должно было решиться, то сейчас, и пусть её схватит кто-то из опоздавших, если таковые имелись.

«Интересно, откуда они приходят? У нас тоже есть такой ход, как у немеченых?» - подумала Карла, прислушиваясь к речи за дверью.

- Мы должны успеть закончить это собрание как можно скорее, - раздался голос её отца. – У Райана сегодня тоже посвящение. Он должен вовремя быть там, где было решено его провести. Я не думаю, что стоит напоминать о том, что мы временно перенесли наше укрытие из-за того, что кто-то начал сливать информацию немеченому. Все помнят, где оно находится? И все знают теперь, кто помогал нашей цели – я считаю, что виновную следует наказать, но всё же, грядёт посвящение Мерфа, - мужчина замолчал, это молчание явно было неодобрительным. – И не мне решать, что делать с Карлой. Это его право.

- Не все согласны с моим мнением, но я дам ей шанс, - заговорил Мерф. – Она просто начала знакомство с орденом не с той стороны. Мы зря не давали ей шанса в детстве, потому и упустили сейчас – это наша вина. И мы обязаны всё исправить.

- Может, в твоих словах есть смысл, - перебил его отец. – Я приму любое твоё решение. Сегодня – это твоё право.

- Спасибо, - после короткой паузы, ответил Мерф. Кажется, ему кивнули в ответ, но Карла вовсе не была в этом уверена. – Нам вовремя сообщили из участка о том, что немеченый направился туда. Это дало время подготовиться: мы надавили на Магпайев и те допросили специально для нас нескольких бывших немеченых, иностранцев, которые попали под контроль нашего ордена. Те рассказали, насколько на самом деле был хорош этот мастер, к которому он сунулся. Коффен мог сделать метку любого типа, включая стрелки. Они действительно могли двигаться, и это подтверждает нашу версию – даже если теперь у цели имеется метка, это не значит, что она настоящая. Отличить её практически невозможно. Так что придётся убить человека, который может быть меченым, и…

- Замолчи, - оборвал его Найтсмит-старший. – Ты сам понимаешь, насколько мизерный процент того, что метка была настоящей. Он был у мастера и теперь бросился в полицию – вряд ли он уверен в том, что его не тронут.

- Но мало ли, зачем он ездил туда… И всё же, он не идиот – мог просчитать наши мысли. Я полагаю, что если ему удастся официально выйти из ордена немеченых, охоту стоит прекратить. Нет смысла продолжать, особенно если…

- Нет, - снова перебил отец. – Ты прав, но лишь отчасти. Позже поймёшь, - пообещал он сыну. Мерф замолчал.

- Значит, он планирует отправиться к мэру. Там-то мы его… - Райан усмехнулся. – Не думаю, что Эдифайеры будут против. Мы плотно их прижали – пропаганда в школе становится двусмысленной, они уступают нам практически во всём, о чём мы просим – вряд ли те, кто работает не в школе, откажутся нам помочь. Охрану, правда, сложно будет подменить, но…

- Подожди. Я не думаю, что мы должны кого-то менять – это глупо и просто не имеет смысла. Нам нужно сначала подёргать за ниточки, надавить на основные болевые точки того организма, куда собирается сунуться немеченый. Любая система – это целый организм, и нескольких человек может быть достаточно для огромного переворота, главное – знать, на кого давить. Значит, нужно созвониться с Лоу, чтобы не возникло проблем с мэром. Потом отправиться в дом к Эдифайерам – они снимают какую-то квартиру как раз возле того здания, куда Фетрони сунется с утра. Это плюс – смогут прийти раньше и подготовить всё заранее.

- А что делать с Лайсами? – подал голос какой-то охотник. – Если они обо всём узнали, у нас возникнут проблемы, и…

- Наши люди притушили энтузиазм Грегсонов по этому поводу. Журналистам никто не звонил – смогли убедить, что это опасно, - Найтсмит даже фыркнул. – Порой я сам себе завидую, насколько хорошо у меня организован орден. Вы гонялись два дня за немеченым впустую, но это не показатель ваших способностей – все люди, как утверждает само наше безмозглое общество, разные. Парень вполне может быть просто более шустрым. Он умно водил нас за нос, и теперь это сделаем мы – игра была достойной, но когда-то она должна кончиться. Ничего, на вашем веку будет ещё достаточно удачных жертв, не расстраивайтесь, - Карла услышала шаги – похоже, её отец подходил ближе к двери. Но он остановился, не открыв её – и похоже, похлопал парней по плечам. – Молодцы. Завтра всё кончится, мальчики мои. Совсем скоро вы оба станете полноправными охотниками, - тут у него чуть сорвался голос.

«Расчувствовался, что ли?» - зло подумала Карла. Она отчаянно цеплялась за свои же руки, отказываясь давать чувствам волю. Только разум. Только контролировать себя.

Дальше началась несусветная чушь «сентиментального старика». Найтсмит вспоминал себя в молодости, подгонял охотников собираться и готовиться к торжественному посвящению Райана – у девочки сжималось сердце от мысли о том, что ещё один немеченый должен был погибнуть, но сделать она уже ничего не могла. Впрочем, посвящение Мерфа, насколько она помнила, назвали «особенным», потому что он должен был совершить убийство – значило ли это, что Райану не придётся никого убивать?

Но что тогда значат слова отца? Может, он и правда просто расчувствовался, увидев напарников вместе? Райана он воспитывал почти как родного – помогал, чем мог, своей сестре – его матери. И безумно парня любил – наверное, видеть, как почти что родное чадо выросло и стало твоей почти полноправной заменой – это прекрасное чувство.

Карла бы, может, тоже расчувствовалась, если бы не помнила о том, насколько страшными были цели этих людей, с которыми она жила столько лет.

Послышались шаги – охотники приближались к двери. Найтсмит бросилась к окну и выскочила на улицу. Потом промчалась к своей форточке, вскочила на чемодан и подтянулась на руках – и уже в постели услышала, как в замочную скважину вставили ключ. Она не прогадала – Мерф действительно собрался зайти к ней, чтобы проверить, на месте ли его соул.

«Он пытался отговорить их убивать Лайонела», - подумала Карла, выравнивая дыхание и стараясь расслабиться всем телом. «Пусть у него не получилось, и он не настоял на своих мыслях, но он пытался… всё-таки. Может быть, его ещё можно как-то спасти?» - она притихла, когда парень присел рядом с ней на корточки и осторожно провёл кончиками пальцев по её щеке.

Сейчас Карла не чувствовала к нему отвращения и ей не было противно – но она всё же боялась Мерфа. Боялась того, что он собирался и вполне мог сделать – и понимала, что ей нужно рваться вперёд, делать всё, лишь чтобы ничто из планов их отца не исполнилось.

- Я обещаю, что всё сделаю правильно, - шепнул Мерф. – Обещаю, что нам будет хорошо вместе. Ты поймёшь. Правда, поймёшь.

Почти теми же словами Карла мысленно отвечала ему. Странная картина – два соула обещают друг другу одни и те же вещи, стремясь к абсолютно противоположному для достижения своих целей и выполнения этих обещаний.

Найтсмит поднялся, бесшумно вышел и закрыл дверь. За ней Карла услышала шёпот:

- Надеюсь, я и сам пойму.

И в ту же минуту девочка сорвала с себя одеяло. Надо действовать.

И пока душа стремится выскочить вслед за братом и начать умолять его попытаться уговорить отца отменить своё решение, тело должно следовать заранее подготовленному плану – выкинуть в форточку рюкзак и выбраться самой. Иначе нельзя.

Пусть на дворе глубокая ночь, которая близится к утру, и другого немеченого, которого может и вовсе не быть, уже не спасти. Карла сделает всё, чтобы защитить друга и спасти своего соула – а как сделать последнее, ещё придумает.

Найтсмит пустилась в долгий путь, уходя всё дальше от родного дома. Она ещё вернётся сюда, это точно – вернётся с Мерфом, готовым пойти наперерез словам отца.

Непонятно, как она это сделает. Но сделает.


Первая же неудача настигла её почти сразу. Грег не отвечал – видимо, его телефон, как обычно, был разряжен, а сам парень лёг спать после тяжёлого дня. Немудрено – завтра он должен был вернуться к обычной жизни и вовсе не подозревал, что история, в которую он впутался, ещё не кончилась.

Он просто заведёт свой автомобиль – последней модели, от Орбисов, и двинется по своему маршруту. И будет кружить, кружить по городу, здороваться со знакомыми пассажирами и останется просто самим собой.

Да и Лайонел, наверное, вряд ли изменится так уж сильно, если у них всё получится.

«Одна я переверну весь мир внутри себя», - подумала Карла, накидывая на себя капюшон и застёгивая куртку. Где-то в круглосуточной забегаловке по пути она купила большой стаканчик с кофе, и теперь шла по холодным улицам, пытаясь допить его содержимое как можно скорее, чтоб напиток не остыл, и в то же время – не обжечься.

«Ничего», - решила она. «Я справлюсь».

И Карла справилась – только вот ноги её вовсе не благодарили. Она шла долго и почему-то так жутко медленно – ни одного автобуса не попадалось ни навстречу, ни по пути. Словно весь город вымер на эту ночь – как будто что-то чувствовал.

Она с трудом уже передвигала ноги, когда добралась до какой-то скамейки – и чёрт бы побрал её и того парня, что продал ей этот самый кофе, потому что Карла отключилась, едва присела передохнуть.


И когда она открыла глаза, а потом в ужасе бросила взгляд на часы, оставалось уже всего лишь полчаса до того момента, как Лайонел должен был покинуть комплекс и отправиться на встречу с мэром. Который, судя по словам охотников, тоже должен был как-то пострадать от их рук – а того допустить было никак нельзя.

Девочка подскочила со скамейки, подхватила рюкзак и бросилась вперёд. Где-то впереди появился автобус – не Грега, но кого-то из Скиннеров. И Карла заскочила в него, чтобы согреться и скорее добраться до цели.

Вот только пусть будут прокляты пробки…

Потому что она не успела буквально на минуту – и когда подбегала к зданию отделения, видела, как Лайонел садится в какую-то машину, и как та потом быстро отъезжает. Отчаянно выругавшись, Карла бросилась к остановке снова – ей нужно было догнать машину во что бы то ни было. Если Лайонел войдёт в здание один – он пропал. Как пропадут и те люди, что отправились с ним в качестве охраны, если только они не подкуплены.

Впрочем, его должны были довезти именно до Дома Лоу, а значит – хоть несколько человек среди них были «настоящими» и стремились защитить и помочь. Хотя это их обязанность, разве нет?

«Нет», - почти услышала в своей голове голос Лайонела Карла. «Мне никто не должен помогать. И ты тоже. Я виноват в том, что принял помощь Коффена – нужно было просто тебя увести, и никто бы не пострадал», - она моргнула и словно увидела, как он виновато опускает голову.

- Ты не виноват, - вслух пробормотала она. Прямо перед ней затормозила очередная машина:

- Запрыгивай, - без лишних слов приказал Скиннер, не обращая внимания на возмущённые возгласы пассажиров. – Кто ещё откроет рот – выкину пинком из машины, - сказал он, когда Карла присела на краешек сидения.

Наступила гробовая тишина. От весёлого парня, которого знали многие, никто таких слов не ожидал – равно как и не ожидали того, что он будет гнать, как умалишённый, пропуская остановки, а потом высадит свою странную спутницу и рванёт с места снова со словами:

- Ненавижу себя за то, что делаю, но чёрт возьми, им понадобится транспорт, если они решат сбежать оттуда. Ничего не понимаю, - пассажиры переглянулись, глядя на то, как парень приглаживает дрожащей ладонью волосы. – Но надо ехать, - и тут он словно преобразился, выпрямился и с почти стеклянным взглядом спросил:

- Кому на следующей?

Никто не отозвался вслух – только двое подняли руки.

- Берегите себя, - сказал странный водитель, когда пара выходила, отчаянно кусая губы и бросая взгляды на зеркала. – Вы нужны своим соулам.

Никто и представить не мог, насколько этот молодой парень сейчас себя ненавидел, когда мягко трогался с места. Он чувствовал, что должен был пойти с загадочной пассажиркой, но не мог сдвинуться с места.

Долг или страх? Чёрт его знает.

Но девушке на заднем сидении, на чьём плече было выбито имя Грега, который о том ещё не знал, вдруг жутко захотелось подойти и сказать этому донельзя напряжённому парню:

- Тише, всё хорошо. Ты тоже имеешь право бояться.

- Не после этой ночи, - ответил бы он ей. А она бы усмехнулась, неосознанно поглаживая своё плечо, которое чуть согрелось от ожившей метки, что тянулась бы к своему настоящему хозяину.

Может быть, так оно и было. Но Карла о том не знала.


Потому что сейчас она стояла возле Дома Лоу, схватив Лайонела за руку.

- Не ходи туда, - шепнула она.

- Я должен, - покачал головой парень.

- Ты не знаешь того, что знаю я, - почти беззвучно бормотала в ответ Найтсмит. Фетрони слабо улыбался ей – всё также ободряюще, словно это не он провёл кучу часов без сна, лишь в его подобии, мучая себя чувством вины и спрашивая себя о том, что с его друзьями приключилось и как они добрались до дома.

- Но я не могу просто так уйти, даже если здесь опасно. Тем более, если здесь опасно. Значит, это моя судьба.

- Нет, не судьба, Лайонел, не судьба! – горячо шептала Карла, с силой сжимая его запястья. – Пожалуйста. Послушай меня.

- Охрана уже подозрительно на меня смотрит. Пойми, нужно идти. Пусть я там даже погибну, пусть это ловушка – если мы сейчас побежим… Любой может оказаться предателем, любой может начать в нас стрелять, если ты права. Я не могу рискнуть тобой.

- Но мы вместе, - прошептала она в ответ.

- Я не поймаю все пули, - отозвался Фетрони. Карла отстранилась от него, серьёзно посмотрела в глаза. Парень приоткрыл рот, готовясь возражать – он уже знал этот взгляд.

- Тогда я иду с тобой, - твёрдо сказала она.

- Нет.

- Я тебя не оставлю. Может быть, получится что-нибудь сделать. Я знаю, что их план как-то связан с мэром, и… Может быть, там будет Мерф и я смогу его переубедить, - и она уже не отчаянно, но твёрдо сжала руку парня. – Мы идём вместе.

- Прости, - выдохнул Лайонел, закрывая глаза и делая первый шаг вперёд. Карла сделала его вместе с ним – она почти слышала, как проклинал себя сейчас Фетрони. За то, что он позволил себе отступиться и не сумел её переубедить, за свой страх, который заставил его поддаться ей – что бы там он ни говорил и ни думал, ему всё же было страшно.

- Прекрати, - шепнула Найтсмит, улыбаясь ему в спину. Лайонел словно окаменел на пару секунд.

Наверное, он ещё никогда не встречал людей, которые говорили что-то не ему самому, а его внутреннему голосу, обречённому на одиночество и вечность в компании лишь одного, хоть и благодарного, слушателя – своего хозяина.

- Спасибо, - пробормотал он. Карла только чуть подтолкнула его вперёд.


Их обыскали, проводили в кабинет мэра, позволили сесть и даже налили чаю. Упитанный мужчина, коим являлся сам представитель власти, сидел за столом напротив них – почти также, как вчера сидел Грегсон, который слушал ту же самую историю.

- Николас Лоу, - только представился он в самом начале.

Карла молчала, вглядываясь в лица людей, что заходили и выходили во время их разговора. Никто не задерживался и это заставляло находиться в постоянном напряжении. Не упустила ли она из виду какого-нибудь кузена или кузину? Не стоит ли позади них двоюродная бабушка, какая-нибудь тётя? Не спрятался ли за ширмой Мерф с луком наизготовку?

Карла приветливо улыбнулась только одному человеку – она узнала в мужчине, который пришёл, чтобы забрать какие-то ненужные бумаги со стола мэра и рассортировать их, своего старого учителя истории. Дэвид Эдифайер – а это был один из их дальних родственников, чья мать происходила из рода Лоу, - улыбнулся ей в ответ и кивнул.

«Его никогда не привлекала школа», - припомнила Найтсмит, даже улыбаясь своим мыслям. «Но он много рассказывал нам о том, какими нужно быть. Может, отчасти из-за него я даже сижу здесь сейчас – если бы не эти долгие отступления от темы, если бы он не рассказывал нам о том, как быть просто хорошим человеком в наше время, вряд ли я бы бросилась спасать Лайонела».

- Значит, за вами гонится орден охотников, - подытожил Лоу, глядя на рассказчиков. Лайонел кивнул, чуть улыбнулся. Эту улыбка Карла знала: так Фетрони всегда извинялся словно за факт своего существования.

- И мы принесли доказательства, - он протянул Николасу флэшку. Видимо, туда и скопировал видео, что показывала ему Карла. Умно – взять с собой по сути единственное и самое важное доказательство существования ордена.

- Так… - мужчина взял в руки флэшку и покрутил её в пальцах. Подключил, взглянул на экран своего ноутбука. Потом чуть промотал вперёд, ещё дальше, ещё. Скопировал, сделал что-то и отключил носитель информации. – Значит, поработали над картинкой, да? – он неодобрительно покачал головой.

- Пришлось, понимаете… - опустил взгляд в пол Лайонел. А потом вдруг сдавленно вскрикнул и схватился за шею. Карла вздрогнула и вскинула испуганный взгляд на парня. Рядом с ним стоял тот самый Эдифайер – и спустя долгую секунду он отшвырнул в сторону маленький шприц. Фетрони судорожно вздохнул, поднял взгляд на мэра. Тот развёл руками:

- Мне тоже пришлось. Прижали так, что мама не горюй, - он почти виновато улыбнулся, кому-то кивая.

Карла ощутила такой же укол в шею – и успела только посмотреть на своего бывшего учителя, пробормотать:

- Вы же нас учили… - язык быстро начал заплетаться. – Вы нас учили… помогать… «Немеченые – тоже люди»… Вы… В-в…

- Чего только не скажешь на работе, - тряхнул головой мужчина. – Государство с официально установленной идеологией… Учителя под колпаком, - фыркнул он.

- Я б вас, может, и дослушал, ребятки, - уже под звон в ушах услышали оба беглеца голос мэра. – Но мы тоже под колпаком. Не жалуюсь, но охотникам помогать приходится. Такова порой плата за власть, - он нервно рассмеялся, и только сейчас Найтсмит заметила, как мужчина вспотел. Похоже, он жутко нервничал.

Свет померк.

Комментарий к

Комменты-глава.

Не ленимся.


========== Часть 13 ==========


Карла почувствовала, как дрожит от какой-то странной вибрации. От неё и пришла в себя – тело было странно расслабленным, казалось, словно она проспала минимум часов десять в уютной постели у себя дома.

Ей несколько секунд даже не хотелось открывать глаза – казалось, что всё случившееся может быть просто страшным сном, который приснился ей после того, как незнакомый парень на улице спас её от грабителей. Карла всегда была такой впечатлительной…

Но что-то, что она чувствовала к этой возможной иллюзии, заставило её поднять веки. Если это всего лишь сон – в том нужно убедиться. Просто необходимо, чтобы спокойно отпустить видение даже с некоторым сожалением – как бы то ни было, к людям на этих ярких картинках-минутах она успела уже привязаться. Как и к мысли о том, что знает чуть больше, чем «простые смертные» об орденах и истории их взлётов и падений.

Найтсмит случайно дёрнула руками – стараясь удержать в себе веру в то, что это всего лишь сон, она попыталась потянуться и почувствовала, как что-то врезается ей в кожу. Холодное, неприятное, режущее.

«Нет», - поняла она, открывая глаза. И оказалась права: Карла обнаружила себя сидящей на маленькой подстилке, под плечами у неё было что-то вроде небольшой подушки.

«Заботливые какие», - зло подумала она, дёргая руками и пытаясь освободиться. Наручники оказались крепкими и прикована, как выяснилось, Карла была к какой-то длинной трубе, что находилась рядом.

- Уроды, - сквозь зубы процедила она себе под нос.

- Меня не волнует, что ты об этом думаешь, - раздался рядом голос. Найтсмит подняла голову – со своими мыслями о том, насколько реален был «сон» она не заметила, что находится не одна, а всего лишь в самом дальнем углу огромного помещения. Кажется, это был какой-то завод. Помещение напоминало ей тот самый старый завод, на который как-то в детстве её приводил отец – когда-то тут собиралось оружие. Теперь только гудели трубы – похоже, по ним бежала вода. Или какое-то топливо для машин?

В этом Карла не разбиралась. И разбираться уже не хотела. Ей было не до того – она увидела Лайонела, который лежал в ногах у охотников. И он был неподвижен – но она с облегчением выдохнула, когда спустя первые несколько секунд его грудь чуть приподнялась, а потом опустилась, следуя за дыханием.

- Отпустите его, - она подняла взгляд на Мерфа, что отошёл от неё и направился в центр помещения, к Лайонелу и их отцу, что так и не снял с себя, видимо, всех этих традиционных торжественных одеяний.

- И не подумаем, - сказал он. Но сказал как-то неуверенно, слишком тихо для того, чтобы можно было поверить в то, что Мерф действительно хочет всего этого, что вот-вот должно было произойти.

- Ты не хочешь его убивать! – выкрикнула Карла. – Отпусти, пожалуйста, не надо…

- Надо, - непреклонно сказал Мерф. Будто бы непреклонно, но на самом деле – дрожащим голосом и едва сдерживая себя. Непонятно, что рвалось наружу – злость или отчаяние, и если злость – то в чей адрес? Их или охотников?

- Ты не хочешь его убивать, - прошептала Карла, - я знаю. Сделай что-нибудь.

- Тебе лучше замолчать, маленькая предательница, - повернулся к ней отец. Карла и прежде редко слышала от него ласковые слова – мужчине было достаточно сына и племянника, и он лишь уступил жене, которая чувствовала, что ей нужно заботиться о ком-то ещё помимо родного сына. – Я разберусь ещё с тобой, поверь мне, - сказал он. – И теперь уже Мерф меня не остановит.

- Папа, но…

- Никаких «но», - грозно взглянул на него Найтсмит-старший.

- Но я…

- Мерф, сегодня у тебя посвящение, но больше я не могу позволить этой маленькой дряни выдавать наши тайны. Она и так сделала уже слишком многое наперекор нам и особенно тебе – как ты вообще можешь до сих пор её прощать?

- Она мой соул, - тихо сказал парень.

- Неважно, - грубо оборвал его отец. – Это ничего не значит. Она предала нас, и даже если сейчас примет наши законы и правила, в чём я сомневаюсь, вряд ли сделает это от души и всем сердцем, всей душой прикипит к нашим братьям и сестрам. Такие, как она – не исправляются. Никогда. Нужно сделать что-то особенное – стереть память, лишить возможности выбора или движений – лишь тогда, когда она потеряет свою волю – тогда, быть может, примет наши идеалы. Не раньше. И не позже, потому что если даже потеря конечностей или гордости её не убедит, то не убедит уже ничто.

- Будь уверен, сволочь, - прошипела Карла, не понимая, откуда берёт такие слова, - когда я выберусь отсюда…

- Ты не выберешься, - хмыкнул Найтсмит. – Никогда. И даже если сбежишь, твои угрозы никогда не станут реальными, потому что долго водить нас за нос у тебя не получится.

- Нет… - раздался голос Лайонела. Карла перевела на него взгляд – теперь парень стоял на коленях. Кажется, его кто-то дёрнул, едва тот пришёл в себя, и заставил так встать, но вполне возможно, что Фетрони не делал попыток подняться на ноги лишь потому, что считал, что в такой позе сможет вымолить свободу для своей подруги.

- Я того не стою, - негромко сказала она, глядя прямо ему в глаза. – Прости, что я притащила тебя сюда. Не думала, что у них всё настолько хорошо схвачено…

- Это я виноват, - пробормотал парень. – Нужно было тебя отговорить заходить вместе со мной туда, я идиот…

- Какая милая картина, - фыркнул глава ордена. – Простите, ребята, но веселье кончилось. У этой предательницы есть соул. И пусть она умрёт сразу после тебя, если только этот самый соул не убедит меня поступить как-то иначе, сменив наказание на чуть более мягкое, - гадкая улыбка, - ненамного, - уточнил мужчина. – Но я не дам тебе больше позорить моего сына. Ни за что. Приступай, Мерф, - приказал он.

Младший Найтсмит подошёл ближе к Лайонелу, взял из чьих-то рук лук и стрелу.

«Я угадала», - подумала Карла. От того ей лучше не стало.

- Я… - Мерф долго смотрел на эту стрелу, а потом опустил взгляд. – Я не могу. Нет.

- Почему? – нетерпеливо спросил отец. – Сделай это. Прямо сейчас.

- Вы сделали всё за нас, - возразил Мерф. – Я не могу убить добычу, которую мне принесли прямо в руки. Это несправедливо, - он покачал головой. – Нечестно. У него должен быть шанс уйти, - и он опустил лук. – Я убью его, если он проиграет собственную жизнь.

- И ты хочешь устроить тут спортивный конкурс на выживание? – фыркнул Райан. – Прикончи его, хватит играть в благородство.

- Охотник – это уже благородное звание, - прервал его Найтсмит-старший.

- Но…

- Это посвящение Мерфа, твоё уже прошло. Пускай он решает.

- Я хочу дать ему шанс, - парень подошёл ближе, склонился над Лайонелом и маленьким ножом, что снял с пояса, разрезал рубашку на его плече, демонстрируя присутствующим искусно выполненную стрелку. – У него есть метка. Кто знает, настоящая ли она? Если вы уверены, что не может быть шанса, что всё это – череда совпадений, то как можете говорить, что верите в справедливость наших законов? Разве не было такого, что под стрелой охотника появлялась метка? Разве кого-нибудь не отпускали прямо из ордена, потому что она наливалась кровью и становилась видимой? Скажите мне, - его голос зазвенел, но не сорвался. – И если я неправ, убедите в истине. По-вашему, такого не было? Никогда?

- Было, и много раз, - заговорила какая-то девушка в очках. Мерф слабо и благоларно улыбнулся ей – он был бледен от волнения.

- Я просто хочу дать ему шанс. Нельзя понять, правда ли он меченый, - взглянув на отца, сказал он. – И если этого шанса не будет, то нельзя назвать наши законы справедливыми. Почему мы не можем поверить человеку?

- Мы столько лет прятались, - с нескрываемой ненавистью глядя на Лайонела, заговорил Гарольд Найтсмит, - столько лет воспитывали только своих детей, даже если они слишком слабы физически, как охотников. Столько лет, что сейчас все охотники – чистокровные. Нет человека среди нас, чьи мать и отец не состояли в этом ордене, - он втянул носом воздух. – Мы сошли со страниц книги, где не было людей, трясущихся за чистоту крови. Не для того природа задумала метки, чтобы мы делали это, не для того. Лучше быть сыном старой бездомной, чем чистокровным… но охотником! Охотник – это не Найтсмит. Охотник – этот тот, в чьём сердце находят отклик наши законы. Законы нашей природы!

Он злился, буквально бесился, и его трясло от этой злости, которой нельзя было давать выхода. Найтсмит даже отвернулся от Карлы – тем она и воспользовалась, подтянув ногой к себе рюкзак, который заметила совсем рядом с собой.

- Я не знаю, насколько мой сын более благороден, чем я, раз хочет поверить тебе, - прошипел он почти что на ухо Лайонелу. – Но надеюсь, - и тут на его лице появилась полубезумная улыбка. – Ты проиграешь. Потому что такой твари, как ты, не может повезти дважды.

- Дважды? – переспросил Мерф. – О чём ты, отец? – Гарольд выпрямился, отряхнул одежды.

- Он будет играть два раза. В карты. С тобой.

- Почему именно?..

- На две жизни, - и Найтсмит повернулся к сыну. – Свою и Карлы.

- Нет, - тут же покачал головой Мерф. – Я не позволю тебе убить её. Она мой соул.

- Мне плевать, кто она. Мы берегли её, прятались столько лет – и вот её благодарность. Еда, кров, одежда, образование – мы дали ей всё. Ты и твоя мать любили её, столько любви не получал даже я сам в детстве. И чем же она отблагодарила тебя за всё, что ты сделал? Скажи мне, Мерф, чем? Она помогла тебе? Нет, - он указал пальцем на Лайонела. – Она помогла твоей жертве, даже не выслушав тебя. Просто бросилась к немеченому, которого даже не знала. И это ты считаешь любовью? Справедливостью? Она не заслуживает жизни, но если он выиграет – то пускай живёт.

- Отец…

- Я сказал тебе своё решение, - и он отошёл в угол зала, противоположный тому, в котором находилась Карла. – Пока я тут главный, и ты будешь меня слушать.

Обилие торчащих балок, больших котлов, громких звуков – всё это было не самой успокаивающей обстановкой, это точно. И как Лайонел сможет победить Мерфа?

- Встань, - приказал ему Райан. Фетрони повиновался. – Иди вон туда, - парень указал пальцем куда-то в сторону, на груду тряпок, что лежала неподалёку от Карлы. – И возьми там карты.

Лайонел медленно двинулся к тряпкам. Кажется, он видел что-то, чего не видела Карла со своей позиции – на всякий случай девочка замерла, толкнув рюкзак себе за спину, чтобы никто не заподозрил её настоящих намерений.

- Нет… - услышала она сдавленный шёпот Фетрони. Парень опустился на колени снова – без приказа, словно ноги его не удержали. – Нет, нет… Майя… - впервые голос Лайонела сорвался и задрожал. Карла увидела, как по его щекам покатились слёзы – и отчаянно дёрнулась, приподнялась, попыталась увидеть то же, что видел он. И увидела.

На тряпках лежала девочка. Неподвижная, худая, совсем маленькая – и эта футболка… была Карле знакома. Вот только до этого на ней не было крови, и из живота хозяйки не торчала стрела.

Майя Шрайк была целью Райана, который гадко улыбался за спиной Лайонела.

- Нынче у нас торжество, - сказал он, разводя руками. – Два охотника – две жертвы. Эта клоунша, - он презрительно посмотрел на тело девочки, - отказалась оставить свои карты даже когда мы притащили её сюда. Что-то твердила о своём брате, что он ждёт их… Я не слушал, - он тряхнул головой. – Бери их, если в крови или проткнули – извини.

- Держись, пожалуйста, - прошептала Карла. Лайонел её услышал – зажмурился, тихо выдохнул, осторожно взял из кармана брюк Майи колоду. Потом, не глядя на Карлу, поднялся и повернулся. У девочки быстро-быстро билось сердце. Не может быть, чтобы он сдался. Не может быть, чтобы он проиграл.

- Покер, - тихо сказал Фетрони, опускаясь на стул возле импровизированного стола – кажется, пока он отходил за картами, его поставили другие охотники.

- Как скажешь, - ответил вместо сына глава ордена.


И игра началась. Карла не умела играть в карты, и все те фразы, что произносили парни, были ей незнакомы. Она просто с трудом вытащила из своего рюкзака заколку и сунула её в отверстие для ключа от наручников – и сейчас просто не понимала, как в фильмах у людей так легко получалось открывать их.

Ей повезло – под какой-то шум она сумела отцепить свои руки. Но не прислушивалась, а когда осознала, о чём речь – задрожала и выдохнула с облегчением. Как, кажется, и проигравший Мерф.

- Карла будет жить, - твёрдо сказал он. – Я проиграл.

- Ты поддался ему, - возразил Райан.

- Пусть живёт, - отмахнулся Гарольд. – Он бы всё равно не отстал от меня с девчонкой.

- Она твоя дочь, - поднял на него взгляд Мерф.

- Она твоя сестра, но не моя дочь, - ответили ему. – Продолжайте.


Карла тем временем торопливо отстёгивала свои руки. Одна рука оказалась на свободе как раз в тот момент, как раздался шум – и это было словно специально для неё. Может быть, конечно, Лайонел сейчас выиграет и сможет отправиться домой – но что, если нет?

«Он же смог сделать это в первый раз», - подумала она.

- Блэкджек, - оглушило её словами Мерфа.

- Ты покойник, медик, - раздалось за спиной у Лайонела.

«Нет, нет-нет-нет, он не мог проиграть, не сейчас, нет!» - почти что закричала Найтсмит, отказываясь верить своим ушам. «Не может такого быть!»

- Встань к стене, - приказал Фетрони глава ордена. Карла не понимала – вот так просто? Просто, без пафоса игры и радостных возгласов? Ненормально. Невозможно. Нет.

Лайонел встал и отошёл туда, куда ему было сказано.

«Я не позволю», - решила девочка, вскакивая на ноги и бросаясь в тёмный угол. Где-то впереди ей почудился удобный выступ, на который можно было легко взобраться, если постараться… Или?..


- Прости меня, - картинки перед глазами Лайонела скакали, словно в калейдоскопе. Он не всегда слышал, что происходит вокруг – сердце билось и шум отдавался в ушах, оглушал, разрывал барабанные перепонки.

- Почему вы убили Майю? – спросил он.

- Не я её убил, - ответил Мерф, беря в руки лук, который ему кто-то поднёс.

- Но ты позволил, чтобы это случилось. Ты был здесь? – почти что спокойно спрашивал Фетрони.

- Я…

- Не разговаривай с ним, - прервал их Гарольд. – Нельзя.

Младший Найтсмит замолчал.

- Всё, - тихо сказал Лайонел, глядя в глаза парню, что уже целился в него из лука. Пять шагов, семь? Сколько их между ними?

Найтсмит зажмурился на секунду, натягивая тетиву и проклиная тот лук, что ему дали. Зачем, за что? Он не хотел этого делать. Вовсе. Но был обязан, потому что родился у своего отца и своей матери. Должен. Должен. По праву рождения. По рабству рождения. Должен.

- Меня тоже, - раздалось вдруг впереди. Найтсмит открыл глаза.

Прямо перед ним, между Лайонелом и Мерфом оказалась Карла. Она спрыгнула откуда-то сверху, с верхних балок, что отделяли полуподвал от основного здания. Видимо, как-то освободилась от наручников и сделала это, забравшись по первой же попавшейся лестнице.

- Нет, - сказал он, втягивая носом воздух.

- Меня вместе с ним. Или отпусти нас, - твёрдо сказала она.

- Ни за что.

- Тогда уйди сам. Вместе с нами.

- Пожалуйста, отойди. Я должен. Он проиграл. Всё было честно.

- Он поддался тебе, как и ты поддался, чтобы я жила. Он хочет, чтобы тебя приняли здесь, потому что знает, каково это – быть лишним. Находиться в изгнании. Отмени эту жертву. Их было слишком много в последние дни.

- Карла, - я прошу тебя… - Мерф уже опустил лук. Но в эту секунду его отпихнул Райан:

- Хватит слушать её! – рыкнул он, поднимая пистолет. – Просто сделай то, чего она хочет – прикончи обоих! – кажется, он был готов выстрелить, и Гарольд даже одобрял его действия – Мерф слышал радостный возглас отца.

Но Райан не устоял на ногах, а пуля вошла в стену – потому что Мерф бросился на него и начал яростно избивать.

Карла повернулась к Лайонелу прежде, чем кто-то успел отреагировать на произошедшее. Схватив парня за руку, она потянула его за собой:

- Бежим! – выдохнула Найтсмит. И Фетрони наконец-то её послушал – кинулся вместе с ней во тьму, где всюду были загадочные силуэты баков и балок.


Звуки борьбы и крики стали громче. Кажется, Мерфа отпихнули куда-то, и все охотники засуетились. Кто-то выхватывал оружие и стрелял в каждую движущуюся тень, кто-то кричал, стараясь всех успокоить и заставить сосредоточиться.

- Быстрее, быстрей! – шептала Карла, подгоняя как будто оглушённого близостью смерти Лайонела. И она уже видела окно где-то высоко над балками. Даже хотела крикнуть, что вот-вот они выберутся – но тут под ногами у беглецов не выдержала железная конструкция, и оба, пролетев пару метров, оказались на полу.

Карла вскрикнула – удар был такой силы, что она не устояла на ногах и упала, больно ударившись.

- Беги! – выдохнула она, когда Лайонел подскочил и схватил её за руку, желая помочь подняться.

- С ума сошла? – прошептал он, осторожно ощупывая её ногу. – Всё будет хорошо! Они уже затихли, мы оторвались, - парень прислушался. – Я понесу тебя!

- Это вряд ли, - раздался позади них голос. Фетрони рывком повернулся. – Она сдохнет первой, - пообещал Райан, безумно улыбаясь. На лице его красовались синяки и кровоподтёки – похоже, прилетело ему от Мерфа неслабо.

- Я не позволю, - хрипло сказал Лайонел, выпрямляясь и прикрывая Карлу собой. Охотник ухмыльнулся.

- Тогда я убью её сквозь тебя, - и он поднял пистолет. – Лучше отойди. Проживёшь на пару минут дольше. А может, и сбежать успеешь, - он сделал шаг вперёд, хромая.

- Лайонел, уйди… - послышалось сзади. Фетрони покачал головой.

- Закончилось то время, когда я тебя слушал, Карла, - сказал он.

- Стой! – кто-то появился позади Райана, но в эту же секунду он выстрелил – и как раз тогда же Карла смогла подскочить, отталкивая Фетрони в сторону. Вовремя ли?

Прозвучал другой выстрел, второй, и сразу трое человек рухнули на пол – каждый по разной причине.


Звон в ушах после падения становился тише, Карла начинала слышать звуки. Она чуть приподнялась, увидев перед собой взволнованное лицо Мерфа.

«Наверное, пуля попала в меня», - подумала она, чувствуя, как по всему телу разливается горячая боль. Может, после удара стало ещё хуже и она уже умирает?

- Карла… Карла! – встряхнул её соул. – Слышишь меня?

- Я… - Найтсмит закашлялась, села, уцепившись за руки брата. – Я… - она бросила взгляд на свой бок, на живот – ничего не было. На груди тоже. Только одежда чуть порвана. – Ты ранен? – спросила она.

- Нет, - покачал Мерф головой. – А вот он – да, - с неожиданной ненавистью в голосе добавил он.

- Кто? Кто?! – Карла немедленно побледнела. Перед глазами рассеялась темнота, в голове прояснилось.

- Райан, - и Мерф кивнул куда-то в сторону. – Нам нужно уйти. И тогда мы…

- Лайонел… - прошептала Карла, переводя взгляд за спину брата. Фетрони слабо улыбнулся ей – он стоял, опершись одной рукой на стену.

- Я заберу вас обоих и увезу отсюда. Я сделаю всё, чтобы…

- Это вряд ли, - негромко сказал Гарольд Найтсмит. Мерф зажмурился, опустил голову. – Твой напарник погиб, - заметил он. – А немеченый… - и глава ордена брезгливо покосился на Лайонела. Карла перевела на него взгляд и задрожала – Лайонел был очень бледен и почему-то прижимал руку к животу. – Он ещё жив? Почему?

Фетрони судорожно вздохнул, прислонился к стене и сполз по ней вниз, прикрывая глаза.

- Это ты сделал? – спросил Найтсмит, глядя на сына. Тот молчал, опустив взгляд. Слышался умоляющий хрип напарника:

- Дядя… дядя, помоги… - Райан пытался сдвинуться с места, подползти к ногам своего самого близкого родственника после матери, но тот лишь слегка оттолкнул его ногой, глядя на Мерфа:

– Так доделай дело. Добей его. И я смогу гордиться моим сыном.

- Тебе плевать, что Райан сейчас умрёт? – зачем-то спросил тот.

- Напарники всегда умирают. Ты жив. И ты должен закончить дело.

Долгая минута. Молчание. Охотники позади главы ордена не издавали ни звука.

- Ты мой наследник. Моё сокровище. Моя смена. Когда я умру, орден перейдёт к тебе, и ты станешь его главой. Ты сделаешь его великим, - он улыбнулся. – Или хотя бы сохранишь.

- Это вряд ли, - наконец, ответил Мерф, поднимая свой лук с пола и беря в руки стрелу.

Теперь эта стрела была направлена в грудь Гарольду. Тот приподнял брови, явно не веря в то, что сын сделает это. Таким выражение его лица и осталось навсегда – чуть удивлённым и насмешливым, потому что Мерф наконец выстрелил, и мужчина не успел даже испугаться действий сына.

Найтсмит хрипло рыкнул, всхлипнул, но сделал единственный выстрел, который должен был сделать сегодня.

- Я глава ордена, - тихо сказал он, когда тело отца осело на бетонный пол, и охотники шарахнулись в стороны от него. – Преклонитесь, - голос его охрип окончательно, стал пугающим, холодным. Помедлив, все присутствующие медленно опустились на колени рядом с двумя телами. – Вы свободны, - коротко сказал Найтсмит, выдыхая и закрывая глаза. Не пряча слёзы, которые катились по щекам.

- Когда нам собраться вновь, мой… повелитель? - почти что робко спросил один из парней.

Мерф обернулся. Карла сидела рядом с Лайонелом, приподняв его голову и опустив себе на колени. Фетрони, слабо дрожа, смотрел в потолок и пытался зажать непослушными пальцами глубокую рану.

- Вы свободны, - повторил Найтсмит. – Навсегда.

- Но…

- Уйдите и не возвращайтесь, - сказал Мерф. – Орден будет существовать. Я сохраню его. Пустым, - и он отвернулся, опустился на колени перед Лайонелом, который до этого прикрыл Карлу собой, а сейчас уже еле дышал – и кажется, был ещё бледнее от того, что по его полупрозрачным щекам стекала яркая кровь. Губы казались почти белыми на её фоне, капающей изо рта и пенящейся на этих самых губах.

- Позвони Скиннеру и миссис Фетрони, - бросил Мерф Карле, поглаживающей Лайонела по лицу, свой мобильник. – Я займусь Райаном.

- Карла… - послышался тихий шепот. Найтсмит чуть не выронила телефон, судорожно сжав плечо парня, что нашёл в себе силы заговорить с ней.

- Держись, - только и смогла сказать она.

Все охотники бесшумно покидали помещение.

Также, как бесшумно покидала жизнь и тело Лайонела.

Комментарий к

Комменты-глава.

И да, в этот раз поболе, ибо интрига нарастает.

И скоро будет развязка - но душевная кульминация героев еще впереди.


========== Часть 14. Эпилог ==========


Девочка позвонила всем, кому только могла. Миссис Фетрони, Грегу, в больницу, Глории Фетрони – всем. Лишь бы не смотреть на Лайонела и не слушать его затихающее дыхание.

Но он позвал её, и Карла пришлось замолчать, опустив телефон и прекратив делать вид, что она слишком занята. Все способы помочь иссякли. Помогать больше было нечем.

- Побудь со мной, - чуть облизнув губы, тихо попросил Лайонел, когда она обратила на него внимание. – Не оставляй меня…

- Я тебя не оставляю, - сказала Карла, осторожно опуская руки на его плечи. – Я здесь.

Фетрони замолчал. Он чувствовал, что слабеет и уже не может зажимать рану также крепко, как прежде, но ничего не говорил – понимал, что только напугает девочку, которая и так по его вине пережила слишком много за последние несколько дней.

- Сильно болит? – спросила вдруг она, легонько сжимая его слабеющую руку. Лайонел моргнул, пытаясь сфокусировать свой взгляд и осознал, что зрение уже начало его подводить.

«Хорошо, что ещё слышу», - попытался найти он положительную сторону во всём происходящем.

- Я думал, что будет… - трудно дышать, - что будет больнее.

- У тебя просто шок, - попыталась «утешить» его Карла. Впрочем, утешение наверняка было настоящим, и оно было нужно, несмотря на свою внешнюю глупость. Потому что оба понимали, что означает слабая боль. Это не значит, что ощущения были настоящими, это значило, что Лайонел просто прекращал уже её чувствовать. – Это серьёзно? – закусив губу, спросила Найтсмит. Фетрони перевёл взгляд на свой живот. Всё тело вздрагивало, отказывалось нормально функционировать. Боль умела молчать, а тётка с косой – делать своё дело бесшумно.

Лайонел чуть прикрыл глаза, пытаясь сконцентрироваться на своих ощущениях и вспомнить строение человеческого тела. Как же это было сложно сейчас, боже, как сложно.

- По-моему… - выдохнул он, стараясь сделать спокойный вдох. – По-моему… не очень хорошо… - Фетрони попытался растянуть губы в улыбке, но вышла какая-то вымученная гримаса боли. Карлу она, кажется, напугала: девочка сильно стиснула его запястье, начала нашёптывать что-то, но Лайонел её не слышал. Точнее, слышал, но не мог разобрать, что она говорит – слишком быстро для замедляющегося разума звучали слова.

«Не сказал бы, что так уж больно», - подумал он. «Должно было быть хуже…» - Фетрони попытался скосить глаза в сторону. Он должен подняться, найти в себе силы, чтобы помочь Райану, вот только единственное, на что его хватило – это прикрыть Карлу собой, когда было нужно. Честно сказать, парень даже не сразу понял, что его ранили – только почувствовал толчок, а потом – как что-то обжигает кожу.

Кто-то выдернул стрелу из тела охотника, кто? Мерф или он сам успел сделать это?

«Я не помню», - вдруг осознал Лайонел.

- Оказывается… - заплетающимся языком сказал он, глядя куда-то наверх, сквозь Карлу.

- Что? Что такое? – она обхватила его лицо горячими ладонями. Фетрони понял, насколько ему холодно. Потеря крови – неприятное дело. Ничего, группа и резус-фактор у него вполне обычные, не редкие, запасов в больнице должно быть достаточно… Если успеют.

- Оказывается… страшно… - пробормотал он, опуская веки.

- Лайонел… - Карла встряхнула его за плечи. – Л-ла… Лайонел, слышишь?..

- Тихо, не надо, - кто-то схватил за плечи её саму. – Всё, успокойся, - Мерф прижал сестру к своей груди, заставив отвернуться от еле дышащего парня.

- Ты сказал, что займёшься Райаном… - попыталась оттолкнуть его Карла.

- Райан мёртв, - лишь крепче обнял её соул. – Всё кончено. Успокойся. Сейчас здесь будут врачи. У них очень хороший водитель, Майлз, я знаю, сегодня его смена, - продолжал шептать он. – Всё будет хорошо. Они успеют.

Карла ничего не ответила, лишь зажмурилась и уткнулась носом в грудь брата. Сейчас он не может ей лгать. Просто не может.

В тишине было слышно, как дышит Лайонел. Оба Найтсмита замолчали, затихли, прислушиваясь к этим звукам – и слушали их до тех пор, пока не поняли, что дыхание перекрывает другой шум: теперь было слышно, как приближается машина медиков.

«Всё», - выдохнули они одновременно, когда Фетрони оказался в руках собственных родственников, пусть и дальних. «Теперь всё будет хорошо».


Хорошего было мало, но хоть чем-то жизнь порадовала. Наконец-таки.

Лайонела смогли спасти. Парень долго приходил в себя – тяжело переносил наркоз, и несколько долгих дней, складывающихся в недели, к нему никого не пускали. Когда же дверь палаты со вздохами и недовольными лицами всё же приоткрыли медсёстры, Карла немедленно бросилась к нему – уже в третий раз желая увериться в том, что с ним всё в порядке. Парень слабо улыбался, едва заметно хмурясь при этом – она видела, как он был напряжён. И можно было не врать, что всё хорошо и ему вовсе не больно – Найтсмит всё равно не верила.

Где-то позади маячил Мерф – тихо извинялся перед Лайонелом, обещал загладить свою вину, но больше не опускал взгляд в пол.

- Главное, что ты её вытащил, - серьёзно сказал Фетрони, осторожно поглаживая обнявшую его Карлу по плечу и глядя в глаза Мерфу. Тот молча кивнул, оценив такой ответ.

- А если бы не вытащил? – зачем-то спросила Карла, чуть отстраняясь от парня. Тот снова натянул на лицо улыбку:

- Пришлось бы явиться с того света и накостылять ему за тебя.

- Больше никогда не поддавайся мне в покер, - тоже еле заметно улыбаясь, сказал Найтсмит.

- Больше и не будем в него играть, - кивнул ему Лайонел. Карла засмеялась – только звуки эти были похожи на всхлипывания. Она даже не помнила, как брат осторожно взял её за плечи и вывел из палаты.

***

Зато отлично помнила, как они с Мерфом приезжали к Лайонелу, который, выписавшись с больницы, решил взяться за восстановление старого дома. Семья уже махнула на него рукой, но не Лайонел – он запасся терпением, материалами и поставил себе цель: во что бы то ни стало вернуть здание к жизни.

- Раз так, - пожал плечами его отец, - пускай он будет твоим. Ты ещё найдёшь себе цель всей жизни, я уверен – так пускай у тебя будет собственный дом.

- Его слишком много для этой цели, - ответил тогда Лайонел.

Фетрони-старший ничего не ответил. Видимо, уже заранее знал, что Лайонел, отстроив дом почти что заново, вернёт его родителям, а сам – так и не решится переехать в квартиру, которую получит на своё собственное совершеннолетие.

И может быть, предвидел и то, что когда-то Карла будет пропадать у них часами – в том самом саду, что чудом уцелел после страшного пожара.


Похороны Найтсмита-старшего и Райана прошли тихо и торжественно. Мерф, поддавшись уговорам Карлы, в последний раз собрал всех охотников вместе, и даже надел традиционные торжественные одежды главы ордена. Он не стал говорить долгих речей, как того требовали правила – просто молча постоял возле каждой могилы, а потом взял Карлу за руку и куда-то повёл. Охотники, мрачно переглядываясь, шли за ними – похоже, им было известно, куда ведёт их новый глава ордена.

Найтсмиты остановились возле ещё двух могил – свежих, совсем недавних. Рядом лежали, почти как Рик и Фетрони много лет назад, Стефан Коффен и Майя Шрайк.

На могилке справа, той, что принадлежала Майе, лежали клочки разорванной бумаги – подобрав один, Карла зажмурилась и выбросила его обратно. Это был самодельный бумажный чехол для тех самых карт, что спасли ей жизнь и теперь хранились у Лайонела. Видимо, разрисованный собственноручно Майей и её братом.

- Я видел, как Ньют разорвал его, - негромко сказал Мерф. – Он хотел лечь вместе с ней. Её похоронили уже без него, парня пришлось увести с кладбища.

- А Коффен? – сморгнув слёзы, спросила Карла.

- Считаешь, это был я? – взглянул на неё соул. Она кивнула – скрывать свои мысли было бессмысленно. – Нет. Райан.

- Почему он…

- Потому что мастер закрыл собой дверь и не пускал нас, давал вам время уйти, - Мерф с трудом сглотнул. – Я… вызвал врачей. Они не успели.

- Ты хотя бы попытался, - пробормотала Карла, опуская взгляд. – Это не Райан убил его. Это я убила. Словами, - глухо сказала она.

- Найтсмиты, Саду, Рэднеки, Брэйны – никто больше не убьёт ни одного немеченого, - громче сказал Мерф. Мы освободим Лоу, Магпайев и Эдифайеров. Власть должна быть честной. Учителя должны быть честными. Переводчики должны доносить суть, а не искажать её по нашему приказу.


С того дня охотники больше никогда не собирались. Мерф запер все помещения, где обычно проходили собрания. Он сжёг все списки и отобрал у каждого разрешение на оружие. Раскрыл всех шпионов в ордене немеченых, во многих и многих структурах – куча предприятий потеряла своих работников. Но падение такой громады не могло пройти незамеченным для этого огромного города. Последствия должны быть.

Мерф мог бы уничтожить орден вовсе, но… не стал.

- Я оставлю его, - сказал Найтсмит в тот день, когда все списки нашли свой конец в пламени камина. Карла тогда осторожно обняла его сзади, и он чуть сжал её руку, на которой сверкало отблесками огня колечко – прошло уже так много времени после всего, что с ними произошло…

- Я понимаю, - тихо и безмятежно сказала она.

- Я оставлю его, чтобы потомки помнили, что это такое. Добро и зло будут сосуществовать вместе. Но зло никогда больше не оживёт и не поднимет головы, - он закусил губу. – Я обещаю тебе.

- Я верю, - спокойно ответила Карла. И она правда ему верила.

Знала, что в этой жизни уже нашла своё место.


Знала это также точно, как то, что метка ничего не решает. И что счастье не только в людях – например, Лайонел был счастлив в мирном «почти-одиночестве», которое заполняли его мысли, тексты и подобранный с улицы щенок с нежной кличкой Роза.

И ещё она знала, что даже такой замкнутый человек, как Лайонел, в котором спрятан огромный клад мыслей и сил, тоже может любить. Особенно девушек, что сталкиваются с ним на свадьбе его лучших друзей.

Точнее, девушку – одну-единственную, с которой всё так быстро и в то же время неторопливо и серьёзно у него всё закрутилось. Карла знала, когда впервые приехала к своему другу в гости, что малыш у него на руках чужой, что та самая Марго, с визита к которой много лет назад всё и началось, была бесплодна. Но верила, что эти их постоянно опущенные взгляды и чуть дрожащие руки скоро станут увереннее и крепче, что всё ещё можно будет исправить – Лайонел, в конце концов, был потомком человека, что почти воскрешал мёртвых пятьсот лет назад. Разве теперь нельзя будет исправить то, что случилось с его невестой? Он найдет своё счастье, как нашёл его и Грег, пришедший к ним на свадьбу уже с собственной невестой-соулом. Мир не стоял на месте.

- И метки могли быть, может, и односторонними? Это интересно, - говорила Марго, указывая на свою собственную метку, что явно относилась к Лайонелу.


- Фетрони, - слышала Карла из соседней комнаты – заглянув туда, даже увидела, как Лайонел осторожно загибает пальчики на ладошке у маленького мальчика, - Шрайки. Грегсоны. Тэйлоры. Чоу, - и неожиданно для самой себя Найтсмит поняла, почему от ребёнка отказались безответственные родители – у малыша было шесть пальцев на каждой ладони, - и Скиннеры. Мы вместе, - Лайонел осторожно поцеловал мальчика в лоб. – Ты родился, чтобы соединить нас всех.

- У меня нет метки, - пробормотал ребёнок также тихо и неуверенно, как делал это его приёмный отец много лет назад. Карле захотелось подойти и обнять Лайонела – она вдруг увидела во взрослом мужчине того парня, что много лет назад сидел в своей комнате, точно также опустив плечи, и просто пытался понять, за что его хотят убить.

Но он справился с собой:

- Это неважно, - сказал Фетрони, поглаживая сына по голове. – Совсем неважно. Ты просто принадлежишь сразу целому миру, - и Найтсмит угадала такую редкую и светлую улыбку Лайонела. – Но я не буду лгать, что за это не убивают. Одна девочка уже меня послушала, - он отвёл взгляд. – Просто верь, что опасность миновала. Я сделаю всё, чтобы ты был счастлив. Веришь?

- Верю… - сонно сказал мальчик. Лайонел, снова улыбнувшись ему, выключил ночник и укрыл сына одеялом. – А можешь рассказать мне сказку, папа?

- О милостивом короле? – на секунду замер Фетрони. Мальчик покачал головой:

- Нет. Просто прочитай свою, - и наверное, ещё никогда создатели природы так ярко не улыбались. Когда-то самые лучшие истории стоит забыть или переписать, чтобы они стали ещё лучше, или чтобы дали шанс другой истории… выжить.


Найтсмит услышала мягкие шаги позади себя где-то спустя полчаса после того, как вернулась в гостиную. Она не стала вставать или отворачиваться от камина, лишь приподняла веки и прищурилась, слабо улыбаясь. Лайонел поставил на пол перед ними что-то большое, увесистое, и Карла немедленно перевела взгляд на этот предмет.

- Что в нём? – спросила она, глядя на то, как Фетрони снимает со своей шеи один из ключей и открывает им сундук.

- В нём может быть твоё прошлое, - сказал Лайонел, чуть морщась и садясь прямо на ковёр, откидывая крышку. Тускло блеснули старой позолотой и дешёвой краской дверные ручки самый причудливых форм.

- Ты серьёзно? – посмотрела Карла в глаза хозяину этого богатства.

- Имею право, - кивнул Лайонел. – Тем более, что в музее ордена тебе ни одна не подошла. Помнишь?

Да, она помнила. Потому сердце так и замирало, когда Карла, уже успевшая слегка разувериться в сказках о той идеальной ручке, что была создана для каждого рода, запустила руку в сундук.

- Просто выбери ту, к которой тебя потянет душа, - шепнул Лайонел, его голос стал ниже, но Найтсмит снова слышала того мечтательного парня, который разговаривал с ней в поезде и научил молчать. – Она сама позовёт тебя.

Карла с улыбкой закрыла глаза и потянулась к какой-то из ручек. Сомкнула на одной из них пальцы. Не то.

- Послушай голос. Послушай его, как я тебе говорил, - опять это редкое «я». Может, оно и подтолкнуло Карлу к более решительным действиям – она скользнула пальцами по холодным, неприятным ручкам, её потянуло вниз, глубже. Глубже. Ещё глубже.

- Он бездонный? – со смехом спросила она, поднимая веки, когда вдруг наткнулась на что-то.

Такое тёплое, словно привычное и родное. Вылитое только для неё одной в целом мире.

- Ты нашла, - наверное, Фетрони не улыбался так даже в детстве. Он не спрашивал, а утверждал. Карла кивнула и осторожно потянула ручку на свет божий.

В самую последнюю секунду она отвернулась, и свет упал на ручку уже в тот момент, когда она не смотрела на вещь, которую так сжимала. Сбоку висел ярлычок – там была написана фамилия рода, для которого изготовили эту самую ручку.

Найтсмит не знала, будет ли вообще смотреть на неё. Сердце было готово выскочить из груди.

- Давай же, - раздался голос Лайонела, чью интонацию так сложно было понять, когда ты волнуешься, как не волновалась уже почти десять лет.

Под этот стук сердца, когда Карла медленно подняла голову и взглянула на ручку, и кончилась история о загадочной безродной Стрелочке и немеченом мальчике, что всегда был в роду Фетрони, словно сам дух шута каждый раз в нём перерождался.

Кончилась и началась другая, что прозвучала удивлённым вздохом, словно звуком, с которым новый человек явился на свет.


И пусть орден был распущен его же лидером – кто знает, что могут совершить потомки. Внуки, правнуки и дальнейшие продолжатели рода… что может натворить эгоизм молодых людей.

И сколько раз еще такие маленькие Карлы будут спасать таких чудаковатых Лайонелов – неизвестно.

Но это будет уже после них. Можно пока об этом не думать.