КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 403186 томов
Объем библиотеки - 530 Гб.
Всего авторов - 171575
Пользователей - 91578
Загрузка...

Впечатления

nga_rang про Семух: S-T-I-K-S. Человек с собакой (Научная Фантастика)

Качественная книга о больном ублюдке. Читается с интересом и отвращением.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Stribog73 про Лысков: Сталинские репрессии. «Черные мифы» и факты (История)

Опять книга заблокирована, но в некоторых других библиотеках она пока доступна.

По поводу репрессий могу рассказать на примере своих родственников.
Мой прадед, донской казак, был во время коллективизации раскулачен. Но не за лошадь и корову, а за то что вел активную пропаганду против колхозов. Его не расстреляли и не посадили, а выслали со всей семьей с Украины в Поволжье. В дороге он провалился в полынью, простудился и умер. Моя прабабушка осталась одна с 6 детьми. Как здорово ей жилось, мне трудно даже представить.
Старшая из ее дочерей была осуждена на 2 года лагерей за колоски. Пока она отбывала срок от голода умерла ее дочь.
Мой дед по материнской линии, белорус, тот самый дед, который после Халхин-Гола, где он получил тяжелейшее ранение в живот, и до начала ВОВ служил стрелком НКВД, тоже чуть-было не оказался в лагерях. Его исключили из партии и завели на него дело. Но суд его оправдал. Ему предложили опять вступить в партию, те самые люди, которые его исключали, на что он ответил: "Пока вы в этой партии - меня в ней не будет!" И, как не странно, это ему сошло с рук.
Другой мой дед, по отцу, тоже из крестьян (у меня все предки из крестьян), тоже был перед войной осужден, за то, что ляпнул что-то лишнее. Во время войны работал на покрытии снарядов, на цианидных ваннах.
Моя бабушка, по матери, в начале войны работала на железной дороге. Когда к городу, где она работала, подошли фашисты, она и ее сослуживицы получили приказ в первую очередь обеспечить вывоз секретной документации. В результате документацию они-то отправили, а сами оказались в оккупации. После того, как их город освободили, ими занялось НКВД. Но ни ее и никого из ее подруг не посадили. Но несмотря на это моя бабушка никому кроме родственников до конца жизни (а прожила она 82 года) не говорила, что была в оккупации - боялась.

Но самое удивительное в том, что никто из этих моих родственников никогда не обвинял в своих бедах Сталина, а наоборот - говорили о нем только с уважением, даже в годы Перестройки, когда дерьмо на Сталина лилось из каждого утюга!
Моя покойная мама как-то сказала о своем послевоенном детстве: "Мы жили бедно, но какие были замечательные люди! И мы видели, что партия во главе со Сталиным не жирует, не ворует и не чешет задницы, а работает на то, чтобы с каждым днем жизнь человека становилась лучше. И мы видели результат". А вот Хруща моя мама ненавидела не меньше, чем Горбача.
Вот такие вот дела.

Рейтинг: +3 ( 5 за, 2 против).
Stribog73 про Баррер: ОСТОРОЖНО, СПОРТ! О ВРЕДЕ БЕГА, ФИТНЕСА И ДРУГИХ ФИЗИЧЕСКИХ НАГРУЗОК (Здоровье)

Книга заблокирована, но она есть в других библиотеках.

Сын сослуживца моей мамы профессионально занимался бегом. Что это ему дало? Смерть в 30 лет от остановки сердца прямо на беговой дорожке. Что это дало окружающим? Родители остались без сына, жена - без мужа, а дети - без отца!
Моя сослуживеца в детстве занималась велоспортом. Что это ей дало? Варикоз, да такой, что в 35 лет ей пришлось сделать две операции. Что это дало окружающим? НИ-ЧЕ-ГО!
Один мой друг занимался тяжелой атлетикой. Что это ему дало? Гипертонию и повышенный риск умереть от инсульта. Что это дало окружающим? НИ-ЧЕ-ГО!
Я сам в молодости несколько лет занимался каратэ. Что это мне дало? Разбитые суставы, особенно колени, которые сейчас так иногда болят, что я с трудом дохожу до сортира. Что это дало окружающим? НИ-ЧЕ-ГО!

Дворник, который днем метет двор, а вечером выпивает бутылку водки вредит своему здоровью меньше, живет дольше, а пользы окружающим приносит гораздо больше, чем любой спортсмен (это не абстрактное высказывание, а наблюдение из жизни - этот самый дворник вполне реальный человек).

Рейтинг: +4 ( 4 за, 0 против).
Symbolic про Деев: Доблесть со свалки (СИ) (Боевая фантастика)

Очень даже не плохо. Вся книга написана в позитивном ключе, т.е. элементы триллера угадываются едва-едва, а вот приключения с положительным исходом здесь на первом месте. Фантастика для непринуждённого прочтения под хорошее настроение. Продолжение к этой книге не обязательно, всё закончилось хепи-эндом и на том спасибо.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Stribog73 про Дроздов: Лейб-хирург (Альтернативная история)

2 ZYRA
Ты, ЗЫРЯ, как собственно и все фашисты везде и во все времена, большие мастера все переворачивать с ног на голову.
Ты тут цитируешь мои ответы на твои письма мне в личку? Хорошо! Я где нибудь процитирую твои письма мне - что ты мне там писал, как называл и с кем сравнивал. Особенно это будет интересно почитать ребятам казахской национальности. Только после этого я тебе не советую оказаться в Казахстане, даже проездом, и даже под охраной Службы безопасности Украины. Хотя сильно не сцы - казахи, в большинстве своем, ребята не злые и не жестокие. Сильно и долго бить не будут. Но от выражений вроде "овце*б-казах ускоглазый" отучат раз и на всегда.

Кстати, в Казахстане национализм не приветствовался никогда, не приветствуется и сейчас. В советские времена за это могли запросто набить морду - всем интернациональным населением.
А на месте города, который когда-то назывался Ленинск, а сейчас называется Байконур, раньше был хутор Болдино. В городе Байконур, совхозе Акай и поселке Тюра-Там казахи с украинскими фамилиями не такая уж редкость. Например, один мой школьный приятель - Слава Куценко.

Ты вот тут, ЗЫРЯ, и пара-тройка твоих соратников-фашистов минусуете все мои комментарии. Мне это по барабану, потому что я уверен, что на КулЛибе, да и во всем Рунете, нормальных людей по меньшей мере раз в 100 больше, чем фашистов. Причем, большинство фашистов стараются не афишировать свои взгляды, в отличии от тебя. Кстати, твой друг и партайгеноссе Гекк уже договорился - и на КулЛибе и на Флибусте.

Я в своей жизни сталкивался с представителями очень многих национальностей СССР, и только 5 человек из них были националисты: двое русских, один - украинский еврей, один - казах и один представитель одного из малых народов Кавказа, какого именно - не помню. Но все они, кроме одного, свой национализм не афишировали, а совсем наоборот. Пока трезвые - прямо паиньки.

Рейтинг: +3 ( 4 за, 1 против).
Stribog73 про Кулинария: Домашнее вино (Кулинария)

У меня дед делал хорошее яблочное вино, отец делал и делает виноградное, и я в молодости немного этим занимался. Красное сухое вино спасло мне жизнь. В 23 года в результате осложнения после гриппа я схлопотал инфаркт. Я выжил, но несколько лет мне было очень хреново. В общем, я был уверен, что скоро сдохну. Но один хороший человек - осетин по национальности - посоветовал мне пить понемножку, но ежедневно красное сухое вино. Так я и сделал - полстакана за завтраком, полстакана за обедом и полстакана за ужином. И буквально через 1,5 месяца я как заново родился! И вот уже почти 20 лет я не помню с какой стороны у меня сердце, хотя курю по 2,5 - 3 пачки в день крепких сигарет.

Теперь по поводу данной книги.
Я прочитал довольно много подобных книжек. Эта книжка неплохая, но за одну рекомендацию, приведенную в ней автора надо РАССТРЕЛЯТЬ! Речь идет о совете фильтровать вино через асбестовую вату. НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ НИГДЕ И НИКОГДА НИКАКОГО АСБЕСТА! Еще в середине прошлого века было экспериментально доказано: ПРИ ПОПАДАНИИ АСБЕСТА В ОРГАНИЗМ ОН ЧЕРЕЗ 20 - 40 ЛЕТ 100% ВЫЗЫВАЕТ РАК! Об этом я читал еще в одном советском справочнике по вредным веществам, применяемым в промышленности. Хотя в СССР при этом асбестовая ткань, например, была в свободной продаже! У многих, как, например, и в нашей семье, асбестовая ткань использовалась на кухне - чтобы защитить кухонный шкаф от нагрева от газовой плиты.
У меня две двоюродные бабушки умерли от рака, младший брат умер от рака, у тети - рак, правда ей удалось его подавить. Сосед и соседка умерли от рака, мать моего друга из Казахстана, отец моего друга с Украины, моя одноклассница, более 15 человек - коллег по работе. И все в возрасте от 40 до 60 лет! И все эти родные и знакомые мне люди умерли от рака за какие-то последние 20 лет. Вот я и думаю - не вследствие ли свободного доступа к асбестовым материалам и широкого применения их в промышленности и строительстве в СССР все это сейчас происходит?

Рейтинг: +2 ( 3 за, 1 против).
desertrat про Шапочкин: Велит (ЛитРПГ)

Читать можно. Но столько глупостей, что никакая снисходительность не выдерживает. С перелистыванием бросил на первой трети.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
загрузка...

Лось (fb2)

- Лось (пер. Вика Дорошенко) 103 Кб, 8с. (скачать fb2) - Регина Эзера

Настройки текста:



Регина Эзера ЛОСЬ


— …И во́роны кружат надо мной так низко, что я лицом слышу взмахи их крыльев…

— И часто это?

— Что часто?

— Часто ли вы, Приверт, чувствуете, как над вами летают во́роны?

— Да-да, часто. Каждый вечер, как начинает смеркаться… То они являлись только по вечерам. А теперь и ночью. Схвачусь с постели, слышу: они самые, опять хлопают крыльями — опять они тут!.. И такой на меня нападает страх — вдруг да заснешь… Ведь они могут принять меня за падаль, верно? Слетят и давай тело рвать кривыми клювами… И я машу руками, двигаю ногами, чтоб они видели — я еще не мертвый. Тогда они улетают. Но недалёко. Сядут где-нибудь поблизости, на меня глядят и ждут. Знаю я, чего они ждут, окаянные! И нельзя мне сомкнуть глаз до утренней зари… При свете они не такие нахальные. Как только пропоет петух, сразу отстанут…

— И не пристают до вечера?

— До вечера, да-да, пока не стемнеет… Уж я стал брать с собой в постель ружье. Надежней ведь, правда? Но ружье спрятали. Говорят, с ума я сошел — и ружье отняли, дьяволы. Тогда я стал брать в постель нож. И нож тоже спрятали. Чем же теперь защищаться, раз у меня никакого оружия?.. Чем пугнуть, когда они явятся? И я только знаки подаю, чтоб они поняли — я еще не сдох, еще не…

— Кто они — во́роны?

— Ну да, во́роны, они мне, доктор, всю душу вымотали… Я совсем сна лишился. А долго ли протянешь не спавши…

— А можете вы вспомнить, Приверт, как это началось? Ведь так было не всегда?

— Какое уж всегда, доктор, какое уж…

— Когда же это началось и как? Вы помните?

— Да-да, как сейчас помню… Тогда, когда глаза выбили…

— Кому выбили?

— …потом выписали очки, вот они. Да без толку. И какие очки тут помогут, если глаза выбиты? Я же не сумасшедший, чтобы этого не понимать. Хотя все и твердят, что я умом тронулся и, стало быть, нельзя верить ни одному моему слову… Кто бы другой — ладно, но так говорит и Рингольд! Ведь я же там был и сам все видал и слыхал. Как же это, господи, мне нельзя верить! Видал и слыхал все так ясно, как сейчас, доктор, вас вижу и слышу — да куда лучше против нынешнего, ведь зрение у меня было что у ястреба, а слух как у филина… И ночи летом светлые. Притом в небе сиял молодой месяц. Это надо быть слепому как крот и глухому как червь, чтобы не видеть и не слышать. Рингольд приложил ружье к плечу, как только заслышал шорох… Мы стояли недалеко друг от друга… Когда он вскинул ружье, я про себя так и ахнул: спятил, что ли?! Ведь шаги были не косульи. Слишком тяжелая поступь, чтобы это была косуля… И тут на поляну вышел он. Вышел и медленно двинулся аккурат в нашу сторону. И в этот миг Рингольд… пальнул из обоих стволов. Прямо в голову… Перед глазами у меня сверкнула молния, ведь он был в каких-то пяти метрах… Только чуть дальше, чем вы сейчас, доктор.

— Вы, Приверт, сказали «он». Кто он?

— Тсс, тише, этого говорить нельзя. Рингольд грозится, что меня тогда посадят в тюрьму. А если буду много болтать — упрячут в сумасшедший дом. Рингольд внушает всем, что нельзя верить ни одному моему слову. И люди думают, что я несу невесть что! Я говорю — могу отвести на то место, где он зарыт. Смеются. Но я же сам его закопал! Разогнал воронов и зарыл. Поглубже, чтобы не раскопали лисицы. И за это во́роны теперь сживают меня со света! Ни одной ноченьки спать не дают… Летают и кружат надо мной все ниже, все ближе… так близко, что я слышу лицом ветерок от их крыльев… А ружье у меня выманили и нож тоже куда-то спрятали. Нечем мне себя защитить… А Рингольд…

— Это ваш брат?

— Да, старший брат.

— У вас большая разница в возрасте…

— Шестнадцать лет. Я еще под стол пешком ходил, когда он окончил среднюю школу. А когда я сдал за лесной техникум, Рингольд считался уже известным актером… Ну и вот, звонит он однажды, веселый такой, и говорит: кончились съемки главного эпизода и у него есть три свободных дня и лицензия на отстрел косули. Как я на это смотрю?.. Да господи, езжай, говорю, о чем речь, на моем участке такие места есть по этой части… Сообщу в лесничество и вся недолга, кати прямиком сюда! Приехал, сам по пути завез бумагу… Старшой из лесничества наказывает мне — отведи артиста на лесные луга или на поляну у Низкого бора… Как будто бы я и сам, без указки не выбрал бы для брата наилучшее место! Я очень любил Рингольда… а он меня… Он меня, доктор…

— Может быть, Приверт, отложим разговор до завтра?

— Нет-нет, доктор, нет!.. Не уходите! Обещайте только, что не будете смеяться… И поклянитесь… Все смеются… И поклянитесь… да, поклянитесь, что меня не посадят в тюрьму.

— Не беспокойтесь — в тюрьму вас не посадят.

— Честное слово?

— Честное слово.

— … говорил я, что Рингольд был мой брат?

— Говорили. Но почему же — был?

— А я сказал — был?

— Ну хорошо, продолжайте. Рассказывайте, Приверт, дальше. Значит, Рингольд сперва позвонил вам, потом приехал и оформил разрешение в лесничестве. Так?

— Да-да. И мы ходили две ночи кряду. Первую проторчали на лесных лугах. Да ночь не задалась. Лил дождь. Вымокли мы до нитки. И хотя б одна живая тварь показалась. А назавтра вечером я повел Рингольда на поляну у Низкого бора. Погода стояла — ни ветерка. Легкая дымка и молодой месяц. И тишина… Но нет, не так чтобы мертвая тишина, не совсем. Вдруг слышу — шорх!.. Говорю Рингольду: кто-то шорхает. Прислушался. Осины, говорит. Никто не шорхает, а шелестят осины. Немного погодя опять: у-у, у-у! Я Рингольду опять: слышь, заяц? Прислушался. Филин, дескать. Филин ухает… Что это с тобой, говорит, в сон тебя что ли клонит, ты будто наяву грезишь? Надо было выспаться… А сон и правда валил меня с ног. Я же ни прошлую ночь не спал, ни после этого днем. Но не из-за воронов, нет… Во́роны меня еще не мучили… Еще не летали по вечерам, а после и по ночам.

— Значит, это началось позже?

— Что?

— Во́роны.

— Да, позже… позже… Когда я увидел, как они кружат над вершинами елей… Нет, сперва услыхал и только потом набрел и увидел его. По шуму крыльев и по карканью — ведь я тогда уже стал плохо видеть… Принес из дома лопату и зарыл. Но это уж было после, доктор, намного позже.

— А в ту ночь? Вы услыхали, как ухает филин, и…

— И больше ничего. Косули не являлись. А должны бы. Ночь была для них самая подходящая. И все ж они не шли. Так мы с Рингольдом прождали в засаде часа два… может, три… Я за елкой. Он за осиной. Недалеко друг от друга. Время давно уж перевалило за полночь. Меня сон одолевает, нет мочи. Сидя я бы, наверное, задремал. Веки слипаются… Но только я заслышал шаги, сон как рукой сняло. И тут на поляну выходит он. Останавливается и стоит в лунном свете. Голова поднята, в нашу сторону смотрит, тянет ноздрями воздух. В дымке, знаете, кажется, будто ноги его не на земле стоят. Он как бы висит в воздухе. Точно призрак. Рога-лопаты мерцают в ночном свете жемчугом… А спина в лунном сиянии как заиндевелая… И когда Рингольд нажал спуск и пальнул, я про себя так и ахнул: что ж ты делаешь?! Он ударил из обоих стволов. Прямо в морду… Мне огонь полыхнул в глаза — до того близко это было. Он рванулся, потом осел на задние ноги, зашатался всем телом. Но нет, не упал… только тряхнул головой вот так… повернулся и скрылся между деревьев… Я видел все это яснее ясного, хотя веки мне точно ожгло, точно песком засыпало… А теперь Рингольд направо и налево говорит, что это вранье и брехня… Когда я видел все до последней мелочи, как вижу вас, доктор, и все вокруг, как… Почему в двери нет ручки? Это тюрьма?! Я ничего плохого не сделал! Я не виноват… я его только закопал!

— Не волнуйтесь, Приверт, это не тюрьма.

— … я не совершил преступления. Никакого злодейства на моей совести нет!

— Я вам верю, Приверт.

— Да? И меня отсюда выпустят?

— Выпустят.

— Да?..

— Обязательно.

— Тогда ладно… Рингольд пугал, что не выпустят… Упрячут и не выпустят. Я его любил… он был мне брат… но он изрешетил мне шею дробью и выбил глаза… Он выпустил заряд мне прямо в морду. И теперь в ранах завелись черви. За две недели. Сколько там надо — в такую теплынь. Мухи садятся и всякая мразь. Ползают, окаянные, грызут живое тело… Тут и здесь… не дают покоя… Вам не видно их, доктор? Все говорят — ничего там нету, а я чувствую — есть.

— Мы вас вылечим, Приверт.

— Правда?

— У нас хорошие лекарства..

— И… воронов пускать сюда не надо!

— Не пустим.

— Они меня со свету сживают, так же как сживали его… смерти его дожидались… но я этого не знал. Чего, думаю, они так гомонят? Чего им в лесу надо? Что ищут? Чего кружат над деревьями?.. Нет, нет, не так дело было. Я его видел и догадался, что это его конца ждут не дождутся черные птицы… Не сумасшедший же я, чтобы этого не почувствовать…

— Так после той ночи вы… на поляне еще раз?..

— Да. То есть не совсем. Видел, и два раза. Можно даже сказать три, но третий пожалуй что не в счет… Сперва я его услыхал, хотя еще не знал, что это он. Вечерами в лесу потрескивать стало то в одной стороне, то в другой. Макс летит на опушку с лаем. Как будто, знаете, вокруг хутора кто-то бродит, кружит и кружит… и кружит… Может быть, он и правда ходил по кругу, а? Может, у него тогда уже ум за разум зашел и он не разбирал, где север, где юг? Может быть, леший манил его именно к моему дому?.. А, доктор? Он же был слепой! Рингольд выбил ему глаза… дробью двухнулевкой… А теперь Рингольд говорит, что знать ничего не знает и я несу какой-то бред! Тогда… Я в жизни не повышал голоса на брата — Рингольд был для меня все равно что бог. Но в тот раз… «Болван! — закричал я, — что ты, олух, наделал?!» Рингольд молчал, потом сказал: какое-то затмение нашло, он и сам не поймет, как палец надавил спуск. Ружье точно само бабахнуло. «Что теперь будет, кретин?» — орал я. Тогда и Рингольд озлился. «Не галди! Ничего не будет, ровно ничего, если ты, сопляк, будешь держать язык за зубами. Забудь то, что сейчас видел, — и ровным счетом ничего не будет. Ни одного свидетеля. Дождемся рассвета. Поищем — возможно, он где-то недалеко свалился. А если нет… Завтра я уеду. И вообще мне кажется, что я не попал…» Но он врал, доктор! Врал без зазрения совести. Рингольд не хуже меня видел, как он под ударом осел на задние ноги… как зашатался всем телом… как мотнул головой, точно силясь стряхнуть боль. С десяти-двенадцати метров промахнуться нельзя. И Рингольд, ясное дело, попал, хоть и не уложил на месте… Да и мыслимо ли уложить двухнулевкой такого гиганта как он! Мы его не нашли. Только кровь на траве. Назавтра Рингольд уехал в Ригу… А вечером он стал блуждать вокруг моего дома. Я его услыхал. Слышал его и Макс. Бегом к лесной опушке, заливается — да грубо так, толсто, как лает охотничий пес, учуяв не мелочь какую-нибудь, а крупного зверя… Я слышал все так ясно, как слышу вас сейчас, доктор… Но тогда я еще не знал, что это он

— А когда, при каких обстоятельствах вы его увидали, Приверт?

— Дня через три… А может и четыре. Ночью. Вышел я по нужде. Макс был заперт и не лаял. В небе полная луна. Тишь такая — ни один лист не шелохнется. Тут я его и увидел! Он вышел со стороны сада. Я сразу узнал, что это он. Ветвистые рога в ночном свете мерцают искристо. Спина отливает серебром. Повернув морду в мою строну, он стоял в лунном свете как статуя. Так продолжалось несколько минут. Может и дольше, теперь не помню. Потом наставил уши и потянул воздух. Медленно повернулся и… Но как он двигался… бог ты мой, он шел как пьяный. Казалось, ему никак не одолеть тех метров двадцати до чащи — рухнет и… Но нет, не рухнул, одолел и тут же скрылся из глаз. Растаял как и не было…

А на другой день вечером я опять слышал, как он бродит вокруг дома… Прошел я в ту сторону, где треск раздался. Тишина… ни звука… Так мы ночью больше и не встретились, хотя я его искал…

— Но вы ведь сказали, Приверт, что видели его два или даже три раза. Так?

— Да-да, но это было днем… и после уж. Недели две спустя. Ехал я на мотоцикле. Жара была, хотелось пить. Остановился я. Невдалеке там низкое место. Топкое и заросло малиной… ягоды вот такие и уже осыпаются. Пока я ел, добрел до отводной канавы. Слышу — треск! Сперва я подумал, что это черные… ну, что кабаны дикие сквозь кусты ломятся.

— А на самом деле?

— Да, это был он. Волоком доволокся… ползком приполз к воде. Долго пил чавкая… Нас разделяло метров пять, не больше, я стоял у канавы по другую сторону. Удивился еще, что он меня не видит. Слепой что ли? — еще подумал. И вдруг вижу — бог ты мой, так и есть! Он слепой! Там, где должны быть глаза… там одна гнойная рана, и над ней рой мух… Тут оно и сделалось, доктор.

— Что именно?

— Сталось что-то с моим зрением. Воздух вокруг сгустился и стал зеленым… как при солнечном затмении. И солнце виделось уже не огненным диском, а походило скорей на мучное сито… серое и все исчерченное мелкой клеточкой… Веки у меня горели. Я промыл глаза в канаве. Но не помогло. Мое зрение куда и девалось… Зато слух, спасибо хоть, стал острее: воронов я услыхал издали. Сперва не понял только, что те следуют за ним. А когда стали кружить над лесом черной стаей… Кричать и каркать, кругами летать, кругами, тогда уж… тогда до меня дошло, что крик их о нем… его смерти дожидаются. Ведь не сумасшедший же я, чтобы этого не понять. И я оказался прав: его конца они поджидали, на него своим карканьем смерти кликали… По во́ронам я нашел и его самого. Он лежал на боку без движенья. И пока я стоял раздумывая, подойти мне или нет, одна птица слетела и вонзила в него свой клюв. Он дернулся, и дрожь прошла по всему его телу. Ворон взмахнул крыльями и сел на дерево… смотрел издали, однако не улетал. Я пошел домой и воротился с ружьем… Теперь на нем сидело уже несколько птиц, вонзая кривые твердые клювы в его бок, который больше не дергался. Тогда я снова побрел домой, принес лопату и подошел к нему. От дроби на его шее было несколько ран. В них ползали черви. Сколько там надо — в такую теплынь… Летали мухи и всякая мошкара. Я вырыл яму и его закопал. И во́роны не могут мне этого простить… гонятся за мной… мучают и терзают… хлопают крыльями, каркают… кричат хриплым голосом… Я прогоняю их: кш, кш! А они — видите?.. Не очень-то и бегут, окаянные… сядут в кружок и толкутся, переступают с ноги на ногу, видите?.. Расправляют крылья, разевают клювы… ждут, когда можно будет впиться в тело… и снова подлетают… и снова кружат надо мной так близко… Ой, клюют! На помощь!.. Рингольд выстрелил мне в глаза… Я любил его… он был для меня все равно как бог… А он меня… он меня у-би-ил…

— Сейчас мы прогоним воронов, они улетят. Сейчас все кончится, Лось Приверт!.. Сестра! Сестра!..


Оглавление

  • Регина Эзера ЛОСЬ