КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 402873 томов
Объем библиотеки - 530 Гб.
Всего авторов - 171448
Пользователей - 91546
Загрузка...

Впечатления

kiyanyn про Вязовский: Я спас СССР! Том II (Альтернативная история)

Очередной бред из серии "как я был суперменом"...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Colourban про Александр: Следующая остановка – смерть (Альтернативная история)

А вот здесь всё без ошибки, исправлено вовремя.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Colourban про Александр: Счастье волков (Боевая фантастика)

RATIBOR, это я лопухнулся. Библиотека сама присваивает имя великого собирателя сказок всем современным сказкам для взрослых с авторством Афанасьева. То же и на Флибусте и на ЛибРуСеке. Обычно я проверяю и исправляю, в этот раз на CoolLib вовремя не исправил. Большое Вам спасибо!

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Любопытная про Олие: Целитель [СИ] (Юмористическая фантастика)

Чего ж здесь суперовского?? Это я на предыдущий отзыв..

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Serg55 про Вязовский: Я спас СССР! Дилогия (Альтернативная история)

пока не ясно, кто же и как будет спасать...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Serg55 про Вязовский: Властелин Огня (Фэнтези)

перечитал, думал произведение больше чем старое.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
RATIBOR про Александр: Счастье волков (Боевая фантастика)

С автором точно не ошиблись?

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
загрузка...

Солипсо (fb2)

- Солипсо (а.с. Рассказы) 223 Кб, 11с. (скачать fb2) - Александр Якутский

Настройки текста:




Александр Якутский СОЛИПСО

Иллюстрация Ульяны Колесовой

Вы попробуйте лечь в комнате, на час остаться. И вы с ужасом обнаружите, что вам скучно. Это я с вами собственным опытом делюсь. Мне тоже скучно с самим собой. Но у меня появилась алчба — мне истина нужна. Позарез нужна, аж в горле пересыхает. А на всё, что происходит не внутри меня, мне глубоко наплевать.

Пётр Мамонов

Однажды утром, придя в сознание после спокойного небытия, Григорий Замзин обнаружил, что понимает мир. Весь. Целиком. Никаких тайн об устройстве Вселенной для него не осталось. Он не знал ответа на один-единственный, совершенно не существенный вопрос:

— Что со мной случилось? — подумал Григорий. Подумал, впрочем, почти без интереса и даже без тени волнения.

Последние несколько лет Григорий служил преподавателем математики в лицее. Служил и никакой радости от этого не испытывал: лицей ничего общего с царскосельским не имел. На свой первый урок Григорий прибыл окрылённый дерзкими идеями: накануне он смёл со стола все учебники и методички, и составил свой, потрясающий план урока. Войдя в класс он увидел две дюжины биологически безупречных организмов, смотрящих на него во все глаза с неподдельным интересом. Ещё более воодушевившись, Григорий ринулся к доске и начал объяснять им мир единственно уместным языком: языком математики.

Но уже через несколько минут он слышал за спиной слабое гудение осиного роя. Ещё через четверть часа ему показалось, что осы облепили его спину и вот-вот начнут щекотать усиками шею. Он в панике обернулся, гул прекратился. Ученики смотрели сквозь него и ждали звонка.

Неуместно дрогнувшим голосом Григорий попросил класс пересказать ему только что услышанное. Ученики продолжали молча смотреть сквозь него. Он настаивал. Наконец, вызвался один. Он медленно встал из-за парты и заговорил, запинаясь и пламенея прыщавым лицом. Оказалось, из Гришиного рассказа он вынес нечто вроде того, что Волга впадает в Каспийское море, а верёвка суть вервие простое.

В первое мгновение Григорий чуть было не возненавидел их ровно в той степени, в какой любил математику. То есть, безгранично. Но быстро опомнился и стал вместе с учениками ждать звонка. Оказалось, что это совсем не трудно и может продолжаться годами.

Григорий вернул методички на своё место. Ежедневные четыре-пять уроков проходили как в тумане, мало отличались ото сна, почти не требовали затрат энергии. Каким-то образом ученикам доставались тройки и даже четвёрки, а Григорию — жалованье, дважды в месяц. Это устраивало всех, в том числе и лицейское начальство. Разумеется, ни о классном руководстве, ни о внеклассной нагрузке речь даже не заходила. Так что рабочий день заканчивался рано. Выходя на школьное крыльцо, Григорий глубоко вдыхал и выдыхал три раза, перебирая ногами ступеньки, потом громко произносил:

— Все нетривиальные нули дзета-функции имеют действительную часть, равную одной второй.

Он поправлял шляпу, поднимал воротник пальто, раскрывал зонтик и продолжал, уже не так вызывающе, а себе под нос:

— И действительно, согласно Титчмаршу и Воросу, дзета-функция может быть разложена по Адомару в произведение через свои нетривиальные нули. Отсюда следует…

И бормотал он так до двери своей квартиры, не умолкая ни в трамвае, ни в подземном переходе, ни в булочной. Дело в том, что Григорий страдал профессиональным заболеванием многих математиков: он пытался доказать гипотезу Римана. И не мне его за это осуждать.

Приходя домой, Гриша убеждался, что мама по-прежнему здесь. Что у неё всё по-старому, что обед готов и привычно вкусен. Он знал, что сейчас она начнёт задавать вопросы. Знал, какие именно, поэтому даже не вслушивался. Её голос стрекотал далёким кузнечиком, как тогда, на лугу, где он лежал на спине, закрыв глаза. Жаркое дремотное детство, миллионы лет назад. Глаза закрыты, по руке щекотно карабкается муравей, а солнце трогает веки тёплыми мягкими пальцами... Гриша стряхивал с себя накатившее было оцепенение и докладывал маме, нисколько не задумываясь, что в лицее всё прекрасно, что преподавание не прекращает дарить его истинным счастьем, что о новой семье задумываться рано, потому что уже было и ты знаешь, чем кончилось. «Да-да-да,» — печально кивала головой мама и уходила в свои мысли, оставив его в покое. Григорий чмокал её в щёку и отправлялся в свою комнату бормотать про дзета-функцию и её нетривиальные нули.

Так продолжалось несколько лет. Но однажды, то ли в трамвае, то ли в переходе, то ли в булочной, Григорий остановился и изумлённо заозирался по сторонам. Оказалось, что он таки в булочной. И видимо, давно: успел собрать позади себя небольшую очередь.

— Но постойте, постойте… — сказал он продавщице, у