КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 402873 томов
Объем библиотеки - 530 Гб.
Всего авторов - 171448
Пользователей - 91546
Загрузка...

Впечатления

kiyanyn про Вязовский: Я спас СССР! Том II (Альтернативная история)

Очередной бред из серии "как я был суперменом"...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Colourban про Александр: Следующая остановка – смерть (Альтернативная история)

А вот здесь всё без ошибки, исправлено вовремя.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Colourban про Александр: Счастье волков (Боевая фантастика)

RATIBOR, это я лопухнулся. Библиотека сама присваивает имя великого собирателя сказок всем современным сказкам для взрослых с авторством Афанасьева. То же и на Флибусте и на ЛибРуСеке. Обычно я проверяю и исправляю, в этот раз на CoolLib вовремя не исправил. Большое Вам спасибо!

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Любопытная про Олие: Целитель [СИ] (Юмористическая фантастика)

Чего ж здесь суперовского?? Это я на предыдущий отзыв..

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Serg55 про Вязовский: Я спас СССР! Дилогия (Альтернативная история)

пока не ясно, кто же и как будет спасать...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Serg55 про Вязовский: Властелин Огня (Фэнтези)

перечитал, думал произведение больше чем старое.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
RATIBOR про Александр: Счастье волков (Боевая фантастика)

С автором точно не ошиблись?

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
загрузка...

Импровизация на тему любви для фортепиано и гитары (fb2)

- Импровизация на тему любви для фортепиано и гитары (а.с. Рассказы) 201 Кб, 24с. (скачать fb2) - Андрей Николаевич Оболенский

Настройки текста:




Андрей Оболенский ИМПРОВИЗАЦИЯ НА ТЕМУ ЛЮБВИ ДЛЯ ФОРТЕПИАНО И ГИТАРЫ

   Заканчивая тягучий и нудный итальянский мадригал, я позволил себе некоторую вольность. Дурачась, очень быстро правой рукой сыграл сложную ключевую мелодию пьесы высоко в третьей октаве. Кто-то из постоянных посетителей и знатоков оценил, я услышал редкие аплодисменты и смех, но не обратил на них внимания, — с моей стороны это была всего лишь уловка. Дело в том, что на рукаве рубашки оторвалась пуговичка, поэтому широкий манжет закрывал часы и вообще мешал. Играя, я высоко поднял свободную левую руку, рукав эффектно упал, открывая предплечье, а мне удалось посмотреть на циферблат, чего я и добивался. Стрелки уже уплыли в свежие сутки, и последняя в зале парочка наконец собралась уходить. Я заиграл нечто бравурное, чтобы прилично выпившему папику со своей юной дамой сподручнее было двигаться к раздевалке. Продолжая играть, смотрел через плечо, дожидался, пока гардеробщик подаст девчонке ветровку и они выйдут. Только после этого резко оборвал музыку и бросил руки вниз. Посидел минуты три, потом закрыл крышку рояля. Такое было в заведении правило, очень строгое, — первый посетитель входил под музыку, последний под неё же уходил.

   Официант уже нёс к моему персональному столику у окна поднос, с другой стороны зала шариком катился маленький и толстый Шалва, хозяин и хранитель музыкального ресторана «Концертиум». Я играл в его заведении четыре раза в неделю, — в остальные дни меня подменял скрипач из Филармонии Володя Ашоков. Мы с ним приятельствовали, но за длительное время не подружились, трудно сказать, почему. Наверное, из-за того, что Ашоков наотрез отказывался играть со мной. Говорил, что не дотягивает до моего уровня. Врал, конечно, приводил свою пианистку, — страшную и злую старую деву. Шалва, давно пригревший нас в своём заведении, считал, что она всё портит, много раз просил Ашокова выступать со мной, но тот всегда отказывал, уж не знаю под какими предлогами. Шалва сулил хорошие деньги, но Ашоков стоял на своём, а я заработать лишнего не стремился, — хватало бы на нотные новинки да простую еду.

   — Ты сегодня играл очень хорошо, да — с этих слов Шалвы уже много лет начинался наш «пивной час», когда кафе покидал последний посетитель. Шалва всегда говорил с едва заметным напряжением, чтобы упаси бог, не прорвался грузинский акцент, это стало привычкой. Часто замолкал, делая шумный вдох, — он с детства болел астмой, впрочем, такие паузы придавали речи значительность. А значительная речь хоть как-то компенсировала непрезентабельную внешность: маленький рост, короткие ноги и излишнюю полноту. Круглое узкогубое лицо казалось совершенно невыразительным, но спасали глаза — блестящие, весёлые и очень пытливые. На свете существовало крайне мало вещей, безразличных Шалве: его увлекало всё, но над любыми соблазнами мира, как алмазная вершина над облаками, парила музыка.

   Шалва был до самых глубин организма пропитан ею. В молодые годы мечтал учиться, но музыкальный слух отсутствовал напрочь — ни один преподаватель не брался. Тогда Шалва воспользовался всеобщим бардаком девяностых, когда деньги не подбирал только ленивый, быстренько сколотил увесистый капитал и поместил его куда надо. А вскоре открыл в парке на территории московского Речного вокзала ресторан с помпезным названием «Концертиум». «Музыкальный ресторан» — такая надпись, блистая неоном, красовалась над входом. «Концертиум» особых доходов не приносил, но популярностью пользовался. Посетителей привлекали вкусная недорогая кухня, интересный антураж зала, возможность общаться, а главное, качественная живая музыка. Шалва не рекламировал заведение, это стало одним из его принципов — он часто говорил мне замысловатую фразу о том, что кому надо — найдут сами, а те, кому не надо — не нужны ему. Постоянных посетителей — и пожилых интеллигентов, и молодёжи, как ни странно, становилось больше и больше. Если же забредала какая шпана, — на этот случай имелся бывший «альфовец» дядя Владя, который с отморозками церемонился мало, очень ответственно оберегая ресторан, ставший делом жизни его хозяина.

   Что касается меня, я считал Шалву своим единственным другом. Он же, будучи много старше, смотрел на меня как на небожителя. Что ж, именно так он смотрел на всех музыкантов, даже на отвратительно капризных попсовых исполнителей. За серьёзные деньги Шалва иногда приглашал  известных эстрадников или исполнителей шансона. Правда, после их выступлений два дня ходил злой, бурча себе под нос, что это тоже музыка, и есть люди, кому она нужна.

   — Я всегда играю очень хорошо, — ответил я. Отхлебнул сразу полкружки свежайшего, в самую меру горьковатого пива, закусил тонко наструганной в тарелку бастурмой. — Потому что тема ворованная, но обрамление моё. А делать красивые рамки может любой ремесленник. Импровизация — не искусство. Да что