КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 411891 томов
Объем библиотеки - 550 Гб.
Всего авторов - 150595
Пользователей - 93871

Впечатления

pva2408 про Курлански: Молоко! Самый спорный продукт (Исторические приключения)

Домашнее молоко это жизнь, пил, пью и буду пить. И пресное и кисляк)))))

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
poplavoc про Bang: На рыдване по галактикам (Космическая фантастика)

Книга класс. Смеялся много. Есть мелкие недочеты в вычитке, но написано с большим чёрным юмором. Советую.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
кирилл789 про Штерн: Госпожа пустошей (Фэнтези)

не знаю, почему 1,62 мега, заблокирована, скорее всего и первая и вторая книги вместе. это - сериал, "легенды пустошей". по книгам я исправил, а эту - только снести. и заблокирована, и вне сериала. коммент для читателей, шоб знали.)

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
кирилл789 про Штерн: Его княгиня (Любовная фантастика)

заблокирована, кому надо, скину, cyril.tomov@yandex.ru.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
кирилл789 про Штерн: Госпожа пустошей (Любовная фантастика)

заблокирована, кому надо, скину, cyril.tomov@yandex.ru.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
AlexKust про Дебров: Звездный странник-2. Тропы миров (Альтернативная история)

Не дописана еще книга

Рейтинг: 0 ( 1 за, 1 против).
Serg55 про Стрельников: Миры под форштевнем. Операция "Цунами" (Альтернативная история)

довольно интересная книга. при чтении создается впечатление, что это продолжение или часть многокнижной эпопеи ...

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).

Дикарь (fb2)

- Дикарь [СИ] 2.22 Мб, 627с. (скачать fb2) - Ринат Камильевич Назипов

Настройки текста:



Ринат Назипов Дикарь

Пролог

Корис ван Эйкен, ученый-биолог, устало откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Возраст и нервное напряжение последней декады дают о себе знать, силы уже давно не те, даже энергетики уже не помогают сохранять высокий уровень производительности. По-хорошему, сейчас бы хоть немного отдохнуть, отвлечься от работы, но заказчик торопит, да и последняя серия опытов явно вышла на финишную прямую. Вот только результаты, как всегда, далеко не однозначны. Из последней партии дикарей, почти все уже мертвы, да и тем, что еще трепыхаются, осталось совсем немного. Всем… кроме одного. Вот тут уже есть над чем подумать, хотя и он не выживет, зато уже прорисовываются контуры следующих экспериментов. Но для того, чтобы эти следующие эксперименты состоялись, заказчику надо предъявить хоть какие-то результаты, а их пока и нет. Положительных… так точно нет, даже некоторый прогресс с последним, самым многообещающим экземпляром какой-то странный, совершенно не поддающийся систематизации, и строить на его основе далекоидущие выводы совершенно преждевременно. Но ведь есть прогресс! Есть! Последний штамм, введенный подопытному, жив-здоров и даже начал какую-то работу с мозгом объекта, жаль только, что при этом он стремительно разрушает его физическое тело, уже начался некроз тканей и никакие медикаментозные средства помешать этому процессу не в силах. Можно было бы, конечно, воспользоваться медицинской капсулой, но тогда можно будет забыть о завершении этой серии экспериментов, на предыдущем подопытном этот путь уже испытали, тело восстановилось, а вот мозг превратился в какой-то кисель, теперь это когда-то разумное существо и «овощем-то» нельзя назвать, просто биомасса, которая даже дышать самостоятельно не может. Так что, медкапсула это невыход, и заказчика вряд ли устроят такие результаты работы.

Ван Эйкен усмехнулся, он вспомнил, с чего началась вся эта эпопея.

Двенадцать стандартных лет назад он имел неосторожность опубликовать на одном из специализированных форумов свою статью. Чисто теоретическую, без каких-либо выкладок, фактов или уточняющих деталей, сплошные размышления и фантазии немолодого уже ученого-биолога. Статья та носила несколько претензионное название — «О возможности развития псионических способностей у человекообразных. Пути достижения и решения». В статье ван Эйкен размышлял, что воздействие на определённые участки мозга специально «сконструированными» вирусами способно спровоцировать зарождение и развитие тех самых псионических способностей. Сам ученый воспринимал свою статью как шутку, как «гимнастику для ума», вот только нашлись разумные, которые не только ознакомились с его фантазиями, но и заинтересовались ими, а потом сделали предложение, от которого ван Эйкен не смог отказаться. Правда, сначала на него обрушилась целая лавина больших и маленьких неприятностей, постепенно переросших в огромные проблемы. Беспредметная травля в научно-исследовательском институте, где он работал, несчастный случай с женой и детьми, лечение и восстановление которых, после этого «несчастного случая» словно гигантский пылесос высосали из него и так не великие накопления, которые так и не помогли. Эмоциональное опустошение после смерти самых близких людей, долги, кредиты… все это подкосило ученого, загнав его на самое дно общества. А потом, в один прекрасный день, когда он катался по полу в каком-то подвале от мучающей его «ломки», к нему пришли и сразу предложили возглавить исследовательскую лабораторию. Само-собой, что ничего внятного ван Эйкен ответить сразу не смог, а его рычание и невнятное бормотание посетители восприняли как согласие. В результате, двое суток в новейшей медицинской капсуле, затем двухмесячный курс реабилитации и изучение обновлений баз знаний за последние пару лет. Ну а когда ему наконец-то пояснили, чем его лаборатория должна заниматься, ученый пришел в ужас. Опыты над разумными — тут и астероидами не отделаешься, сразу на органы разберут и никакие кассации не помогут. Вот только в еще больший ужас вогнал его счет за оказанные ему услуги и требование, раз уж он отказывается от выполнения задокументированного, когда и где, черт его знает, контракта о немедленной оплате, или… или на органы. Новые работодатели ван Эйкена оказались далеко не филантропами и тягой к беспричинной благотворительности не страдали. В общем, поломавшись еще денек, чисто для вида, ван Эйкен дал свое согласие на работу, присовокупил к нему огромный список потребного для начала работ оборудования. Причем, ван Эйкен решил не мелочиться и затребовал все самое лучшее и самое современное, да еще и выбирал то, что подороже. К его великому удивлению, эти явно завышенные требования были удовлетворены в самые короткие сроки.

Тот день, когда ван Эйкен в первый раз переступил порог своей лаборатории и познакомился с пятеркой хмурых и неразговорчивых лаборантов, которые, как он предполагал, приставлены к нему не для того, чтобы помогать, а для контроля и при необходимости… ликвидации, он запомнил на всю оставшуюся жизнь. И еще бы, ведь это был последний день, когда он видел солнце и дышал натуральным воздухом. С того дня вот уже больше десяти стандартных лет ван Эйкен не покидал стен лаборатории, находящейся глубоко под землей и когда-то бывшей каким-то бункером. Да что там говорить-то, он даже не знает на какой планете и в какой Системе он находится.

И потекли годы напряженной работы. Сначала чисто теоретической, потом разработка планов и хода экспериментов, а затем… первая группа подопытных, двадцать разумных, всех возрастов и пола, двадцать дикарей, похищенных с их родной планеты, ни слова не знающих и не понимающих на «общем». Именно последний факт в какой-то мере и примерил ван Эйкена с грустным фактом, что он, постепенно и незаметно для себя и окружающих, превратился в циничного ублюдка, садиста и извращенца.

Примерно раз в полгода заказчик и работодатель в одном лице снабжал лабораторию «материалом». И если с разумными подопытными все было более-менее ясно и понятно — дикари с самых разных отсталых Миров, то вот с штаммами вирусов все было очень сложно. Где и как заказчик добывал столь экзотические образцы, ван Эйкен не знал и понятия не имел, тем более что половина из этих штаммов ему, ученому-биологу, защитившему пару ученых степеней по вирусологии, были вообще не знакомы. И вот, спустя долгих восемь лет экспериментальной работы, наметились, пока еще робкие, успехи, теперь есть с чем работать и, наконец-то, появилась возможность составлять более осмысленные и подробные планы экспериментов.

Корис ван Эйкен потянулся в своем кресле и совсем уже было собрался продолжить работу, когда прямо перед ним активировалась голографическая панель, вот только никакого изображения на ней так и не появилось, только абсолютно черное облако, от которого шел измененный ИскИном голос.

— Как у нас дела, док?

— Последняя партия «материала» практически исчерпала себя. В живых пока остается только одна особь. Но! Есть кое-какие подвижки. Если верить сканерам, последний предоставленный вами для опытов штамм целенаправленно начал воздействовать на мозг «объекта». Ментограмма показывает, что периодически у него начали активироваться «дремлющие» области. К сожалению, эта активация происходит совершенно спонтанно и, пока, не поддается прогнозированию, да и результаты этой активации мы, опять же, пока предсказать не можем.

— И как всегда есть свое «но»?

— Есть… как не быть, но мы нащупали путь, к чему он приведет, и приведет ли вообще, мы не знаем, зато теперь есть с чем работать!

— Док…

— Да-да. Проблема в том, что одновременно с активацией «дремлющих» участков мозга мы наблюдаем стремительное разрушение физической оболочки объекта, необратимый некроз тканей. Медикаментозные средства неэффективны, а использование медкапсулы ведет к разрушению мозговой ткани. Для продолжения исследований нам нужны еще подопытные и штаммы за номерами 382-Б и 289-М. Первый нужен для продолжения исследований по основному направлению, а второй для попытки стабилизации физического состояния. У нас есть небольшая доза штамма 289-М, и я планировал использовать ее на последнем объекте наших исследований. И еще, нам нужен генный инженер, ну или соответствующие базы знаний. В последнем случае исследования сильно замедлятся, потребуется время для их изучения.

— Хорошо, док, мы обдумаем ваше требование и думаю, что… пойдем вам на встречу. Но нам нужны результаты, хоть какие-то результаты. Вложения уже превысили все разумные пределы, а отдачи никакой.

— Но… фундаментальные исследования…

— Док, не начинайте эту песню снова, все мы прекрасно знаем и понимаем, но… мы устали ждать. И еще, завтра курьер доставит вам новый штамм, поработайте с ним. Очень многообещающий экземпляр. И во еще что, постарайтесь, чтобы еще пару-тройку дней ваш последний объект был жив, в любом состоянии, главное, чтобы дышал, надо хоть что-то продемонстрировать нашим акционерам, и ожидайте гостей. Все, док, работайте, не буду вас отвлекать.

Голограмма погасла, а ван Эйкен только и смог, что выматериться. Это последнее пожелание заказчика, а по сути своей, прямой приказ поработать с новым штаммом, ставило на всех запланированных на сегодня работах большой и жирный крест. Но нет худа без добра, зато появилось время неплохо отдохнуть и привести свои мысли в порядок, да и открылась еще одна грань целей и смысла в проводимых исследованиях.

Ван Эйкен усмехнулся. Ну вот скажите на милость, кому интересны результаты неудачных экспериментов, к тому же повлекших смерть или непоправимое увечье? Не знаете? А вот ван Эйкен прекрасно знает, очень хорошо знает, еще по той, старой жизни — производителям оружия и фармацевтическим корпорациям. Этот тандем никогда и нигде не упустит своей выгоды. Одни разрабатывают вирус, а вторые ищут от него панацею, а в итоге многомиллиардные прибыли как для одних, так и для других. Ну а там, где «киты» имеют миллиарды, кое-что достанется и скромному ученому-биологу. Тут главное не проколоться и… не зарваться.

На утро, прекрасно отдохнувший и впервые, за последнюю декаду, выспавшийся ван Эйкен, что-то весело напевающий, спустился на лабораторный этаж. Огромное помещение исследовательской лаборатории встретило его, как всегда, ярким светом и почти стерильной чистотой. Два десятка исследовательских «колб» стояли совершенно пустыми, только в одной в специальном растворе плавало тело молодого парня, можно сказать, что еще подростка, человеческой расы, опутанное сотнями датчиков и десятками самых разных систем. Возле «колбы» в задумчивости стоял один из лаборантов и что-то просматривал на своем планшете.

— И как дела у нашего «пациента»? — улыбаясь поинтересовался экспериментатор.

— Судя по показаниям датчиков и ментограмме, за последние шесть часов его состояние стало еще хуже. Высшая нервная деятельность полностью оказалась угнетена, даже редких всплесков, как в последние дни, уже не наблюдается. Но мозг продолжает функционировать, по крайней мере основные рефлексы сохранились. Объект реагирует на боль, на резкое изменение освещенности, на температуру окружающей среды, но не более.

— Что с активировавшимися участками головного мозга?

— Ничего. Новый штамм пытается выстроить что-то отдаленно напоминающее нейросеть, но закрепление не происходит, и проявившиеся цепочки разрушаются быстрее, чем возникают новые. Зато остановилось развитие некроза, вместо этого начали появляться открытые раны и повреждения внешнего слоя кожи, напоминающие по своим признакам ожоги.

— Пару дней еще протянет?

— Нет. По расчетам ИскИна еще несколько часов, не более.

— А вот это очень плохо. Я разговаривал с заказчиком, у него на этот образец есть кое-какие планы и он будет очень недоволен. — Тут взгляд ученого зацепился за стоящий на лабораторном столе спецконтейнер, предназначенный для хранения и транспортировки биологическиопасных структур. — Был курьер?

— Да, час назад нам доставили новый штамм. Если судить по сопроводительной спецификации, это что-то вроде боевого вируса с избирательным действием, но очень коротким сроком жизни в теле реципиента.

— Ну, чего-то подобного я и ожидал. Заказчик очень сильно рекомендовал испытать действие этого штамма на нашем последнем объекте. Подготовьте тут все, а я переоденусь, и начнем.

Через час ван Эйкен стоял перед исследовательской «колбой» и с улыбочкой наблюдал, как бьется в конвульсиях тело молоденького парнишки. Но интересовали его, в первую очередь, не они, а те метаморфозы, что происходили с телом парня. Буквально за несколько секунд все раны и повреждения организма исчезли, приборы фиксировали взрывную регенерацию. Даже появилась кое-какая активность мозга. Вот только так же быстро как все началось, так же быстро все и закончилось. Отказала часть внутренних органов, кожа подопытного покрылась паутиной кровоточащих трещин, в переплетении которой образовались глубокие язвы, через некоторые из которых легко просматривались чуть розовые кости скелета. Но что самое удивительное, «объект» все еще был жив…

А на следующий день лабораторный комплекс посетили «гости». Пять разумных, в скафандрах высшей биологической защиты. Они внимательно ознакомились с результатами исследований, полюбовались на единственного подопытного и… убыли. А ещё через пару часов ван Эйкен получил уведомление, что принято решение об увеличении финансирования его работ на тридцать процентов и переводе его самого и его лаборантов в другую лабораторию. Все оборудование должно быть подготовлено к перевозке через сорок часов, все записи, данные исследований, информация о подопытных и ходе экспериментов должны быть переданы курьеру, а все следы проводимых работ уничтожены. У ученого-садиста неприятно кольнуло под ложечкой, похолодело внутри и появилось стойкое чувство, что его списали…

Бежать! Бежать? Но как это сделать, уже с самого утра за ним по пятам ходит один из этих хмурых лаборантов, верных цепных псов своего хозяина. Не понимают, глупцы, что если списали его, Кориса ван Эйкена, то и они никому не нужны! Ну уж нет, так просто с ван Эйкиным не справиться, тем более что о чем-то подобном ученый подозревал уже давно и готовился, тихо, медленно, но готовился. Вот и пришло время проверить, что он успел и на столько ли он умен, как о себе думает.

Раздав все необходимые распоряжения, ван Эйкен направился в свой кабинет, сопровождаемый одним из «лаборантов», который уже не скрываясь и не изображая из себя старательного помощника проследовал за ним.

— О, Марик, вы-то мне и нужны! — продолжал изображать из себя наивного ученого ван Эйкен. — У нас еще достаточно времени, пока ваши коллеги занимаются демонтажем оборудования, вы мне немного поможете. — С этими словами ученый открыл свой персональный сейф, содержимое которого, как он знал, уже давно не является секретом для его лаборантов, и достал из него маленькую пластиковую коробочку. — Я уже стар, а увеличение финансирования и переезд в новую лабораторию подразумевают под собой увеличение работ. Конечно, полную генную модификацию я пройти не успею, но запустить этот процесс и провести первые, самые сложные и тяжелые, сутки в медкапсуле теперь есть возможность. Вы же не откажете мне и запустите процесс? Тем более что ваша квалификация вполне позволяет это сделать, так же, как и проследить за всем процессом.

— Конечно, господин ван Эйкен, конечно, — усмехнулся лаборант, внимательно наблюдая за действиями биолога.

Корис ван Эйкен неспеша разделся и с кряхтением залез в медкапсулу. Устроившись поудобнее, он кивнул своему помощнику. Крышка медицинской капсулы медленно закрылась, полностью изолируя своего пациента от всего внешнего мира на тридцать два часа. А за стенкой, в соседнем помещении, один из медицинских дроидов сошел со своего места, протянул манипулятор к стоящему рядом лабораторному столу и резким движением сбросил на металлопластиковый пол неприметную мензурку с какой-то ядовито-фиолетовой жидкостью.

Точно по заложенной программе, ровно через тридцать два часа крышка медицинской капсулы начала открываться, являя свету и миру улыбающуюся физиономию Кориса ван Эйкена.

Кажется, что прошло не так уж и много времени, что такое несколько десятков часов даже в жизни человека… иногда, это непозволительно много, а иногда до смешного мало. Усевшись в медкапсуле, биолог осмотрелся по сторонам. Когда-то абсолютно стерильное помещение разительно изменилось. Нежно-розовый цвет его стен сменился на ядовито-фиолетовый, когда-то идеально гладкие пластиковые панели теперь представляли собой нечто совершенно невообразимое, больше всего напоминающее огромное поле, засеянное мелкими фиолетовыми кристаллами, свисающими даже с потолка неприятной и неопрятной бахромой.

Перегнувшись через борт капсулы, биолог с трудом дотянулся до маленького шкафчика, откуда достал неприметный серый комбинезон, в котором любой профессионал без труда бы узнал излюбленную всеми, кто живет не на планетах, а на борту космических станций, кораблей и судов, модель «Гарух-9м». Легкий, очень технологичный и… гарантирующий шесть часов вполне комфортного пребывания даже в условиях открытого космоса.

Оказалось, что обрядиться в этот комбинезон, находясь в медкапсуле, не так уж и просто, но все же, через каких-то полчаса ван Эйкен смог это сделать. Проверив герметичность, он легко выпрыгнул из капсулы и тут же скривился, динамики передали громкий хруст мелких кристалликов под его ногами.

— Никогда не обижайте и не угрожайте биологу, если у него есть время и возможности ответить вам, — усмехнувшись сказал ван Эйкен, разглядывая то, во что превратилось тело его «лаборанта» Марика, эту неприятно выглядевшую лужу мерзкой слизи, пожирающей остатки костей.

Еще около часа бывший руководитель лаборатории ходил по помещениям, собирая так необходимое ему в будущем оборудование, образцы и расходники. И везде наблюдалась одна и та же картина, ядовито-фиолетовые стены, потолок, пол, россыпи мелких кристаллов и неопрятная бахрома, прямо на глазах превращающаяся в друзы все тех же кристаллов. И наконец-то ноги принесли его в помещение исследовательской лаборатории, где он планировал поживиться парой десятков не самых лучших, но все же достаточно дорогих нейросетей и имплантов. Это здесь, на планетах Империи они малоценны, а вот во Фронтире, или на Окраинных Мирах их можно очень выгодно продать…

Сделав все свои дела, уже совсем было собравшись уходить, ван Эйкен резко остановился и, развернувшись, направился к единственной занятой исследовательской «колбе». Подошел, провел перчаткой по тонкому слою кристаллов и замер в недоумении. На него сквозь специальный стеклопластик смотрели лишенные даже следа разума человеческие глаза ярко-зеленого цвета.

— Надо же, выжил… А ведь это и к лучшему… На какое-то время это отвлечёт тех, кто явится сюда для разбирательства, а возможно и доставит массу неприятностей моим бывшим работодателям.

Несколько манипуляций, пара активированных сенсоров, десять минут, и на полу «колбы» лежит бесчувственное тело дикаря.

— Ха-ха, и еще одна маленькая гадость… — улыбаясь проговорил биолог, беря в руки инъектор и прижимая его к артерии паренька. — Чем больше непоняток, тем лучше. — После чего взвалил истощенное тело на гравитационную платформу и отправился к входному шлюзу.


Глава 1

Кое-как оторвав присохшие за ночь к постели пропитавшиеся кровью и сукровицей бинты, я с трудом дотянулся до телефона и нажал кнопку громкой связи.

— Максим, это Колычев. Я еду к тебе, буду примерно через час. Никуда не уходи.

— Хорошо, жду вас, Константин Матвеевич, — сказал я и криво усмехнулся. «Никуда не уходи» — смешно, если учесть, что большую часть своей жизни я провел в инвалидном кресле, а последние пару недель со мной вообще творится черт знает что, я встать-то с постели могу с трудом. «Не уходи», мне бы до ванной доползти да бинты размочить, а потом еще успеть перевязаться, хотя бы руки и шею, остальное можно и под одеждой скрыть. Хотя… если Колычев все бросил и направляется ко мне, значит Екатерина Сергеевна ему что-то рассказала… Вопрос, что именно?

К появлению Колычева, старого друга моего отца, да и вообще «друга семьи», взявшего на себя все заботы и проблемы с ребенком-инвалидом после гибели моих родителей, я успел привести себя в относительный порядок. Хотя, жизнь заставила меня стать немного циником… Не такой уж Колычев и бессребреник, в конце концов, именно он сейчас руководит всем бизнесом моего погибшего родителя и по слухам очень неплохо руководит, да и обо мне не забывает, не то, чтобы я как сыр в масле катаюсь, но и особых проблем и ограничений не испытываю… не испытывал, до недавнего времени.

Ах, да, позвольте представиться, Колчак Максим Альбертович. Да-да, вот такое вот «древнерусское» имя было у моего отца, да и к Белому Адмиралу и известному исследователю я никакого отношения не имею, однофамилец, так сказать, хотя и натерпелся я в детстве из-за своей фамилии немало, не раз приходилось и кулаки в ход пускать. Двадцати трех лет от роду из этих прожитых лет, уже восемь лет как прикован к инвалидному креслу. Причина банальна — ДТП, родители погибли, а я «легко отделался» переломмом позвоночника, и все, что ниже пояса, стало как бы и не моим, вот так вот в пятнадцать лет я превратился в круглого сироту и инвалида. Не знаю уж, чего это стоило Константину Матвеечу, но он как-то умудрился оформить на меня опеку, хотя, если верить друзьям отца, желающих на его место было более чем достаточно, да и с тем ДТП, говорят, тоже не все так чисто. Еще бы, груженый бетонными блоками спецвоз на полном ходу протаранил отцовскую машину. Если верить экспертизе, то вроде как у водителя спецвоза сердечко встало, ага, у двадцатипятилетнего молодого парня, ну-ну. Вот так вот и стал я в свои неполные пятнадцать лет наследником довольно прибыльного бизнеса, двухэтажного коттеджа в районе элитной застройки и счастливым обладателем кресла-каталки, а вместе с этим и закончилась моя «золотая» юность. Но спасибо друзьям родителей, не бросили, помогли выбраться из того омута отчаяния и безнадеги, в который я ухнул, когда очнулся от наркоза и узнал, что всё, ходить я уже никогда не буду. Ладно, хватит о грустном, вон, уже ворота открываются, Колычев прибыл и сейчас мне начнут промывать мозги, утверждая, что жизнь далеко еще не закончилась, что все у меня впереди и я не только буду ходить, но даже еще и бегать, дескать, вон, в Германии уже разрабатывают какие-то супер-пупер протезы, совсем не отличимые от настоящих ног. Будет он мне это все рассказывать, а сам глаза прятать…

Колычев зашел в дом, словно авианосец в гавань, нет, словно айсберг. Высокий, массивный, я бы даже сказал огромный, и хмурый. Окинул меня каким-то напряженным взглядом и, не говоря ни здрасти, ни до свидания, бухнулся на жалобно скрипнувший под его могучим еще телом стул.

— Рассказывай, Максим…

— Что рассказывать, Константин Матвеич? Какие у меня могут быть новости? Сессию вот сдал, на пятый курс перешел, так что, можете через годик подыскивать мне работу в бухгалтерии, все как вы и хотели. Это вы лучше рассказывайте, что новенького, куда на этот раз мотались, и что вас так нервирует?

— Ладно, спрошу по-другому. Как ты объяснишь вот это? — на стол упал полиэтиленовый пакет, в котором что-то глухо зазвенело. Я высыпал его содержимое на столешницу.

— Шприцы. Ну и что?

— Коля, мой водитель, говорит, что это «ханка»…

— Идиот он, этот ваш Коля. Ханка за километр ацетоном воняет. Он бы еще сказал, что это «крокодил». Кофеин это и деклофенат, ну и еще всякое-разное. Вы что, Константин Матвеич, думаете, что я на иглу подсел? Так у меня нижняя голова не работает, а не верхняя, — зло сказал я.

— Хорошо. А как ты объяснишь вот это? — на стол упал очередной пакет с чем-то мягким и легким. А вот тут я растерялся. После того, как я вытряхнул на столешницу содержимое пакета, то мне даже слегка поплохело, на столе лежала одна из моих простыней, вся в крови. — Макс, что это?! Ты что, кого-то убил и расчленил?

— Ага, а потом еще и съел. Это моя кровь, — глухо, как из погреба, услышал я свой голос. — Моя…

— Вот поэтому я и говорю, рассказывай!

— Вы уверены, что вы хотите это знать?

— Уверен, я слово твоим родителям дал, что если с ними что случится, то тебя не оставлю и помогу всем, чем смогу. А я свое слово всегда держу, тем более, что я твоему отцу жизнью обязан!

Вместо того, чтобы что-то говорить, я начал медленно снимать недавно намотанные, бинты. Сначала с шеи, потом с рук, а затем снял и рубашку. Глаза Колычева налились кровью, со скрипом сжались огромные кулаки, а из его горла послышался какой-то хриплый рык.

— Кто?! Кто посмел?! Чего они хотели?! Почему молчал?! Почему не сказал, не позвонил?! Удавлю гнид, собственные кишки жрать заставлю!

— Успокойтесь, Константин Матвеич, вам их не достать…

— Ты знаешь, кто я, ты знаешь, чем я занимаюсь и чем занимался твоя отец?!

— Догадываюсь.

— Догадывается он! Да я этот вшивый городишко за полчаса на уши поставлю!

— Верю. Город вы наш на уши поставите. А зачем? Что это изменит? Я же говорю, до них вы не доберетесь…

— Я ХОЧУ ВСЁ ЗНАТЬ!

— Да зачем оно вам надо?! Потерпите еще пару недель, или все наладится, или… мое завещание у нотариуса, копия в отцовском сейфе, код вы знаете. — Из могучего мужика как будто воздух выпустили.

— Максим, неужели все настолько далеко зашло? Ты лучше расскажи, вместе что-нибудь придумаем… денег дадим, сколько захотят, или решим эту проблему более кардинально… ты ведь знаешь, нет человека — нет проблемы.

— Человека? — я невесело усмехнулся и катнул по столу к Колычеву трубку телефона. — Звоните, Константин Матвеич, звоните.

— Кому? Куда? — непонимающе вертел в огромных ручищах сотовый Колычев.

— В психушку. Вы ведь хотите, чтобы я вам ВСЁ рассказал, ну так сначала позвоните и вызовите бригаду, потому как вы мне все равно не поверите, а так хоть долго ждать не придется.

— Это я уже сам буду решать, верить тебе или нет, и если нет, то, что делать дальше, — твердо сказал Колычев. — Рассказывай, всё рассказывай, со всеми подробностями, именами, явками и фамилиями, и с самого начала, — попытался неуклюже пошутить мой собеседник.

— С самого начала… — задумчиво протянул я. — Константин Матвеич, вы помните, месяца через три, после того, как меня выписали из больницы, вы взяли меня на рыбалку? Я отказывался, но вы настояли… Я понимаю, смена обстановки, отрешиться от проблем и воспоминаний и все такое… поверьте, я безгранично вам благодарен за ту поездку, ведь именно тогда все и началось, точнее, именно той ночью, в убогой избушке, в заброшенной деревне… Не знаю, может быть это я не такой как все, может быть место там было какое-то особенное, но той ночью я… ощутил свои ноги и снова смог ходить. — Тут я уловил взгляд Колычева, взгляд все понимающий и жалостливый, поэтому и не смог удержаться. — Что, Константин Матвеич, еще нет желания позвонить в психушку, а то, судя по выражению вашего лица, уже пора?

— Нет, желания позвонить нету, а вот послушать дальше…

— Ну, тогда слушайте… Вот с той самой ночи я и начал ходить, и даже бегать, более того, где-то через месяц один древний старик занялся моим обучением. Ничего особенного, учил распознавать всякие травки, рассказывал какая от какой хвори помогает, потом занялся моим «воспитанием», как он любил повторять, каждый мужчина в первую очередь защитник и воин, а потом уже все остальное.

— Правильный старикан, верные слова говорил. Я бы не отказался с ним пообщаться, — подбадривающе заметил Колычев.

— Нет, не получится, убили его. Жестоко убили, а потом еще и над трупом надругались, он хоть и старый был, а смог нескольких ворогов задавить, да на рогатину поднять…

— Максим, ты о чем таком говоришь-то?! На какую рогатину?!

— На ту, с которой на гракха ходят, это что-то вроде нашего медведя, только лап у него не четыре, а шесть, да и размерчиком он раза этак в полтора побольше гризли будет. Что, пора звонить?

— Нет, не пора, — заскрипел зубами мой собеседник.

— Ну и правильно, не сумасшедший я… просто во сне я живу совсем другой жизнью, вот уже восьмой год живу. Живу жизнью молодого пацана, на пять лет младше меня, живу в каком-то другом мире. Нет, не в прошлом, а совсем в другом. Солнце там больше, а ночью на небе две луны. Воюют там мечами да луками, причем все и со всеми, там любой незнакомец не просто чужак, он там — враг, несущий беду и смерть.

— Ты хочешь сказать, что тебя… там, во сне, пытают?

— Нет, не пытают… проводят какие-то исследования. Проблема в том, что раньше я отчетливо чувствовал сознание того паренька, в которого я вселяюсь, а вот уже вторую неделю… его нет. Он ушел, понимаете, Константин Матвеич, он устал терпеть и бороться и просто ушел, оставив мне свое тело и… я боюсь, что в следующий раз, когда засну, я уже не смогу вернуться назад, с каждым разом это делать все труднее и труднее.

— Поэтому кофеин?

— Да, но сегодня ночью уже и он не помог, и вот результат, вчера вечером этих вот разрезов не было, а сегодня я весь как будто в стальной и очень острой паутине запутался.

— Подожди, ты говорил там средневековье, наверное всякие там эльфы, гномы, маги, так откуда там взялись эти «исследователи-вивисекторы»?

— Нет, никаких эльфов, гномов, магии и прочей дребедени. Самые обычные люди, со своими проблемами и заботами, а вот на счёт исследователей-вивисекторов… не местные они, пришельцы, да и я… э-э-э, прошу прощения, то тело, давно уже вывезли с родной планеты. Сейчас оно плавает в какой-то гадости в огромной колбе, все опутанное датчиками, проводами и какими-то трубками, и похоже, что над ним проводят какие-то опыты, колют всякой дрянью и наблюдают к чему это ведет. Пришельцы вывезли всю деревню, почти пять десятков человек, мужчин, женщин, стариков… детей. Все уже мертвы, я видел, как их тела достают из точно таких же «колб» и словно какой-то мусор бросают на парящую над полом платформу и куда-то увозят. Сейчас там остался только я, я один, и скорее всего только потому, что иногда замещаю сознание того паренька.

— Но ведь ты замещаешь его сознание, а не тело, откуда у тебя-то все эти раны, ожоги и язвы?!

— Не знаю, но чем дальше, тем больше мне передается, мне настоящему, все то, что испытываю я там… И чем сильнее мои эмоции, тем сильнее и лучше я все чувствую. Так что, если вдруг вы узнаете, что я тихо скончался во сне, то сильно не расстраивайтесь, это значит, что я просто не смог вернуться назад, не хватило сил, энергии, маны… называйте это как хотите. И что, рады вы, что узнали все это? Вижу, что не очень…

— Максим, а они что, ну, эти инопланетяне, или иномиряне, все на русском говорят или на английском? Как ты с ними все эти годы общался? — задал, как ему казалось, каверзный вопрос Колычев.

— Нет, они говорят на своем языке, ни одного более-менее знакомого слова я там не слышал. Просто когда я вселяюсь в то тело, мне становится доступна вся память того парня, подозреваю, что и ему моя… была доступна.

— С чего ты это взял?

— Просто… некоторые его поделки никак не могли появиться самостоятельно в том мире. Например, это вот кресло, — я хлопнул по подлокотнику своей инвалидной коляски, — в деревне был один сильно пораненный воин, ноги ему чуть выше колен отрубили, так Кшал, так того парня зовут, смастерил что-то вроде этой каталки, даже складной ее сделал. Или детские свистульки, которые научил меня делать отец в виде птички. Там птиц нет, вместо них какие-то летающие ящерицы, бывает даже очень крупные, с земного варана.

— Так… собирайся, поедешь со мной, поживешь у меня.

— Нет.

— Что значит нет?!

— Не поеду. Вы представьте, какие у вас будут проблемы, если я не проснусь, а врачи и полицаи увидят меня в таком вот состоянии… хрен оправдаетесь, Константин Матвеич. И у меня вы не останетесь по той же самой причине, — поспешил я добавить. — Вам что, так хочется получить обвинение в издевательствах над калекой? Ведь даже повода для моего убийства искать не надо — родительский бизнес. — Колычев опять заскрипел зубами и, чуть успокоившись, сказал.

— Максимка, ты того, держись, я всех на уши поставлю, но что-нибудь придумаю. Ну, экстрасенсы там какие, или гипнотизеры, врачей припашу…

— Хорошо, Константин Матвеич, буду держаться сколько хватит сил, — вымученно улыбнулся я. — Но сами понимаете… — указал я на многочисленные раны и язвы.

Поверил ли мне Матвеич? Не знаю, может быть да, а может быть и нет, но он бы не был бы тем самым Колычевым, которого я знаю, если бы не оставил за собой последнее слово. Он куда-то позвонил и через полчаса в мой дом ввалился его водитель, не тот, что «Коля», а другой, этого я знаю, мой тезка, Максим, хотя для меня Максим Николаевич, потому как был ненамного младше самого Матвеича, и приволок два огромных баула. В одном как всегда были продукты, ящик пива и всякое-разное, по мелочам, а во втором несколько комплектов нового постельного белья и целый пакет разной медицины. В основном бинты, обезболивающие и антисептики. Ловко и достаточно уверено Колычев на пару с Максимом меня перевязали, не забыв обработать все раны и, как-то скомкано попрощавшись, уехали. Не знаю, каким уж, шестым, седьмым или десятым чувством Колычев почувствовал, что я хочу остаться один, но задерживаться и расспрашивать он меня не стал. Вот только через час напротив моего дома появился тонированный микроавтобус, который так и простоял до самой ночи. А для меня день только начался.

Примерно где-то до обеда все было как обычно. Посидел в Сети, пообщался с немногочисленными друзьями и знакомыми, на одном из форумов немножко пофлиртовал с симпатичной девчонкой, а потом на меня внезапно навалилась какая-то тяжесть, буквально вдавливая меня в кресло, все тело пронзила резкая боль, как будто кто-то выдернул из меня что-то, по всему телу пробежала цепочка аналогичных ощущений, а потом резкая боль в области артерии и я потерял сознание.


Глава 2

Патрульный флайер Специального Отдела Контроля за экологической безопасностью полицейского департамента медленно кружил над странной аномалией, появившейся в самом сердце девственных лесов планеты. Леса планеты Тайка являются ее гордостью, самым ценным достоянием и ее… проклятием. Эндемики, произрастающие здесь, и идеально сбалансированный климат превратили планету в заповедник, особо охраняемый целым флотом Содружества и сразу тремя боевыми станциями. Пожалуй, в Содружестве нет такого разумного, кто ничего не слышал бы об этой планете и уж точно нет такого, кто слышал бы и не мечтал на ней побывать, но для простых обывателей, да и для не простых тоже, это так и останется навсегда несбывшейся мечтой. В сети галанета об этой планете ходит много, очень много слухов, некоторые из них не лишены смысла, а некоторые звучат как откровенный бред сумасшедшего.

Еще около тысячи лет назад, когда одна из картографических экспедиций еще только нашла эту планету, на нее ринулись толпы желающих ее колонизировать, вот только продлилась эта вакханалия совсем недолго. Первыми забили тревогу ученые из Империи Аграф. Эти остроухие любители всего живого никак не смогли обойти Тайку своим вниманием и уже первые же результаты их исследований поставили все Содружество на уши. Уже через восемь лет после начала колонизации было созвано все теми же аграфами экстренное заседание Парламента Содружества, на котором и было принято решение о превращении планеты в заповедник. Всех колонистов в срочном порядке вывезли, в Систему пригнали Объединенный Флот Содружества, а аграфы приволокли три своих боевых станции. И с тех пор на планете едва ли наберется пара тысяч населения, да и то, в основном, это служащие Спецотдела Нарийской Империи, в пространстве которой она и находится. Ну и незначительную часть населения планеты составляют пара-тройка постоянно действующих научных экспедиций, одна из которых аграфская, а остальные периодически меняются. А все дело в том, что представители местной флоры как-то странно влияют на организм млекопитающих, как некоторые шутят, сама атмосфера на этой планете идеальный антисептик, а вода поистине живая. Никто уже и не упомнит, сколько сотен, если не тысяч научных открытий в медицине и биологии вышли из стен стерильных лабораторий этой планеты, но все прекрасно знают и понимают, что ученые еще даже не сняли и сотой доли этих «сливок». В общем, планета эта уникальна, что признают все, а поэтому любое изменение ее биоценоза признано за тягчайшее правонарушение всеми государствами, входящими в Содружество Свободных Миров, и любая попытка нарушить естественный ход развития планеты карается быстро и беспощадно.

К сожалению, всегда найдутся разумные, считающие, что они самые умные, что им можно чуть-чуть больше, чем всем остальным, поэтому и охранный флот не сидит без дела, периодически отлавливая и уничтожая корабли браконьеров, регулярно пытающихся вывезти с планеты ее главное достояние — флору, а бывает и просто каких-нибудь толстосумов, считающих, что уж им-то можно, потому как очень хочется, чтобы организм обновился. Ан нет, нельзя! Так что, если уж за сломанную на Тайке ветку, или сорванный цветок отправляют на астероидные шахты, то, что уж сделают с разумным, или разумными, испоганившими несколько гектаров девственных лесов и представить себе страшно.

Поэтому можете себе представить, в какой панике сейчас пребывал старший патруля, наблюдая, как на его подотчётной территории медленно разрастается пятно какой-то слизи, пожирающей все подряд. В штаб департамента уже ушло экстренное сообщение, точно такое же сообщение ушло и в штаб флота и на станции аграфов, и, конечно же, на три действующие сейчас научно-исследовательские базы.

Накатка Лаир пребывал в панике, ведь не надо быть гением, чтобы понять, кого сделают крайним в этом происшествии и кто будет за это отвечать, поэтому он не обращал абсолютно никакого внимания на тревожно помигивающий сигнал, идущий с одного из узкоспециализированных сканеров. Это был сканер биологической активности, практически бесполезный, да и ненужный на этой планете, потому как никаких живых существ крупнее бактерии или простейших на этой планете нет, и это еще одна ее особенность. Тайка — это мир растительности и микроорганизмов, даже в морях и океанах ничего крупнее элементарных простейших за все это время так и не нашли.

Из панического ступора Накатку вывел рычаще-шипящий голос, раздавшийся от системы связи флайера.

— Доклад! Немедленный доклад, ты, ошибка матери-природы! — с экрана связи на Накатку смотрело взбешённое лицо аграфа, командующего Объединенным флотом. Кое-как взяв себя в руки, заикаясь и периодически закатывая глаза, патрульный начал доклад.

— Лэр командор, во время патрульного облета вверенной мне территории была обнаружена аномалия… Вещество органического происхождения, — сверившись с показаниями сканера, говорил полицейский, — предположительно, с восьмидесятитрехпроцентной вероятностью, колония неизвестных бактерий, стремительно размножаясь, пожирает биоресурсы. Геологический сейсмосканер фиксирует на глубине более четырехсот метров от уровня моря пустоты, с вероятностью в семьдесят два процента искусственного происхождения. Спектральный анализ показывает, что в этих пустотах имеются следы пластиков и металлов. — И почти простонав, от удовольствия и вспыхнувшей надежды, добавил, — присутствуют остаточные следы многочисленных… приземлений в данном месте неизвестных космических кораблей, предположительно малого или сверхмалого класса. — Но тут его взгляд упал на биосканер и надежда начала испаряться. — В полутора километрах от аномалии фиксирую наличии биологического объекта, с вероятностью в девяносто восемь процентов животного происхождения, теплокровного. Объект неподвижен…

— Продолжать наблюдения за аномалией. На биообъект дашь маяк десантному наряду и ожидай прибытие научной и следственной группы, — скороговоркой проговорил бледный аграф.

И ему было от чего бледнеть, на планету не раз и не два совершали посадку неизвестные корабли, а он об этом ни сном, ни духом… И ведь не просто садились и взлетали, а еще и вели какие-то строительные работы и все это прямо под носом у флота, боевых станций и целого спецподразделения полицейского департамента Содружества. Тут одной отставкой не отделаешься, как бы не отправиться обживать рудники на астероидах, да не в одиночку, а со всем личным составом флота и станций, и полицейскими в придачу. Совет Великих Домов Империи Аграф ему точно такого залета не простит, никому не простят. Если только это… если это не операция спецслужб Империи, имеющей своей целью отжать у Нарийской Империи эту планету и всю систему. Если это так, то есть все шансы и до рудников не добраться.

Предчувствия надвигающихся неприятностей командора не подвели. Вот только причиной этих самых неприятностей стало не появление необычной аномалии на заповедной планете, и даже не то, что с этой самой планеты спокойно взлетают космолеты, хотя именно для пресечения таких вот событий он и был направлен в эту Систему Империей Аграф. Нет, причиной обрушившихся на командора неприятностей стал тот самый разумный, обнаруженный патрульными полицейскими. Командору вменили в вину то, что он не предпринял ровным счетом никаких действий, чтобы этот найденыш был доставлен в Империю, а совершенно спокойно передал его представителям СБ Нарийской Империи. Люди оказались куда более прозорливее, чем представитель древнего аграфского Рода и сразу после своего появления наложили на неизвестного свои руки, после чего и командор, и Империя Аграф, да и все остальные Империи, Королевства, Республики и прочие государственные образования Содружества потеряли его из виду, а спустя каких-то пять лет и вообще забыли, потому как у них появились куда более важные дела и проблемы. Когда с лица Вселенной исчезают целые государства, когда цветущие системы превращаются в совершенно безжизненные, когда гибнут десятки миллиардов… разве есть кому-то дело до одного-единственного разумного, упакованного в криокапсулу и отправленного представителями СБ уже исчезнувшего государства куда-то в неизвестность.

Капитан Жорес ван Хибар, представитель Службы Безопасности Нарийской Империи в заповедной Системе Тайка, довольно щурился. Причина его приподнятого настроения была вполне очевидна — в кои-то веки ему удалось утереть нос этим ушастым выскочкам и увести у них прямо из-под носа важнейшую улику, связанную с недавним происшествием на заповедной планете. Да, Нарийская Империя слишком мала и слаба, чтобы противостоять Империи Аграф, но, в конце концов, Тайка принадлежит нарийцам на вполне законных основаниях, и они могут делать в системе и на планете все, что пожелают, и совсем не должны спрашивать на это разрешения у каких-то там аграфов. Ничего, скоро, очень скоро придет расшифровка памяти этого человека и, капитан просто уверен, что в происшествии на планете не обошлось без острых ушей этих снобов. А вот когда все необходимые доказательства будут у капитана на руках, вот тогда-то и можно будет прищемить чей-то высоко задранный нос. И само-собой, что начальство не оставит без внимания человека, который смог обеспечить Имперскую СБ такими убойными доказательствами. В своих мечтах капитан уже видел себе с нашивками генерала, а может быть, чем Великая Пустота не шутит, и начальником ИСБ. Именно эти мечты и вызывали на лице капитана умиротворенную улыбку и чувство полной расслабленности. Скоро, уже совсем скоро все подлые делишки этих ушастых выскочек станут достоянием Империи и его, капитана, да нет, какого демона, генерала Жореса ван Хибар.

От столь приятных мыслей капитана отвлек стук в дверь, выделенной ему на корабле, каюты.

— Войдите, — в предвкушении сказал ван Хибар и активировал замок на двери.

В каюту скользнула ладная женская фигурка, затянутая в медицинский комбинезон. Ван Хибар окинул ее плотоядным взглядом и с трудом сосредочившись, властно приказал.

— Докладывайте, лейтенант.

— Лэр капитан… — замялась медик, — выполнить ваше распоряжение не представляется возможным, лэр капитан, — собравшись с духом, отрапортовала лейтенант.

— Что значит «не представляется возможным»? Вы что, разучились работать с ментоскопом?! А может быть вы не знаете как подключиться к нейросети?!

— Никак нет, лэр капитан, не разучилась и знаю.

— Так в чем дело, лейтенант?!

— Есть несколько проблем, лэр капитан, о которых я пришла вам доложить. Во-первых, у этого разумного нет нейросети и никогда не было. Во-вторых, в его крови обнаружены арварские маркеры…

— Что? Он раб?

— А вот в этом у меня очень большие сомнения. Маркеры обнаружены только в крови, и если судить по скорости их внедрения в ткани пациента, ввели их ему от шести до тридцати часов назад. Но и это еще не все, дело в том, что маркеры эти медленно, но уничтожаются иммунной системой. С организмом этого разумного происходит вообще что-то непонятное. Если бы не ДНК-экспертиза и выводы медицинского ИскИна, то я бы вообще усомнилась, что это существо имеет какое-то отношение к человеческой расе.

— Поподробнее, лейтенант.

— ДНК этого разумного соответствует эталону на девяносто восемь процентов, но все остальное… структура костной ткани на восемьдесят процентов плотнее, мышечная ткань на шестьдесят процентов плотнее и на тридцать процентов эластичнее. Но это еще можно как-то объяснить, например, что на его родной планете сила тяжести более чем на пятьдесят процентов больше эталонной, повышенную плотность кожных покровов можно списать на неблагоприятные условия на его родной планете, но…

— Но?

— Его мозг, лэр капитан, мне не удалось снять с его мозга ни одного параметра…

— Почему?

— Я не знаю, лэр капитан, все наши стандартные методики дают совершенно разные результаты. Так, например, коэффициент интеллекта скачет от сорока единиц до трехсот, кратковременная память от шестидесяти до полутора сотен, а долговременная вообще, то уходит в минус, то подпрыгивает до невозможных значений в пару тысяч единиц. Единственный более-менее стабильный показатель, это индекс пси-активности, тут разброс не столь велик, всего в пару-тройку пунктов, от Е1 до Д9.

— А что говорит ваш медицинский ИскИн?

— Выводы ИскИна не однозначны…есть такая вероятность, и она достаточно большая, что этот разумный стал жертвой каких-то экспериментов. Такого количества вирусов, от самых безобидных до боевых, находящихся в его организме, я еще никогда не видела. Более того, ИскИн смог выделить как минимум восемь неизвестных науке штаммов.

— Что показывает ментоскоп?

— Ничего… абсолютно ничего. Как будто сознание и разум этого человека полностью стерто.

— Как такое может быть?!

— Может… если разумный мертв.

— Мертв? Как мертв?! Но он же жив! — ван Хибар явно был растерян и обескуражен, все его мечты и планы рушились прямо у него на глазах.

— Вы меня немного неправильно поняли. Мертво не тело, а личность… В узких кругах уже давно ходят слухи, что аграфы проводят эксперименты на людях… — разум ван Хибара зацепился за слово «аграфы».

— Что за слухи, что за эксперименты?

— Говорят, что аграфы пытаются создать ИскИн на основе человеческого мозга, этакий супер ИскИн. Ведь ни для кого давно уже не секрет, что мозг разумного существа превосходит любой существующий ИскИн на порядки по всем категориям. Вот только для того, чтобы создать такой биоИскИн, сначала надо полностью очистить мозг от всего, стереть память, личность, оставить одну только «заготовку», что-то вроде «ядра ИскИна», а потом уже загружать в него всю необходимую для работы информацию и программное обеспечение. Мозг этого разумного очень похож на то, что ходит среди медиков как слухи. Вполне возможно, что аграфам удался их эксперимент, но что-то пошло не так как задумывалось… Возможно, что они пошли по пути… создания симбиоза нескольких штаммов вирусов, которые, работая в группе, полностью «чистят» мозг. К сожалению, имеющееся в моем распоряжении оборудование не позволяет делать более точные выводы, — лейтенант докладывала капитану и видела, как с каждым ее словом он расцветал.

— Значит, аграфы, эти ушастые ублюдки проводят эксперименты на людях… Тогда арварские маркеры… это не более, чем попытка замести следы! Так, лейтенант, разумного в криокапсулу, все данные по проводимым исследованиям мне на кристалле, с медицинского ИскИна все удалить. На борту этого корабля никаких посторонних разумных нет и никогда не было. Криокапсулу подготовить к транспортировке и, лейтенант, собирайтесь, мы с вами летим в Метрополию. Пора, наконец-то, прижать к ногтю этих аграфов! Криокапсулу доставить на курьерский фрегат. У вас есть два часа на сборы. Всё, выполняйте!

— Слушаюсь, лэр капитан!

Ровно через два часа от тяжелого крейсера, принадлежащего Нарийской Империи и входящего в состав Объединенного Флота Содружества, несущего охранные функции в заповедной системе Тайка, отделилась стремительная тень курьерского фрегата. Три часа разгона и кораблик скрылся в окне гиперперехода. Скрылся, чтобы уже никогда не появиться на сканерах кораблей Содружества.

А еще через пять лет на Содружество обрушилась первая волна боевых кораблей врага. Нарийская Империя, вместе со своим соседом — Арварской Империей, приняла на себя первый удар и исчезла в огне галактической войны, оставив после себя только смутные воспоминания. Через семьдесят лет враг пришел снова. Ценой неимоверных потерь Содружество опять смогло выстоять. После этого волны огромных, иногда доходящих до трех километров в диаметре, кораблей-астероидов посещали пространство Содружества с завидной регулярностью раз в сто лет, пока, в конце концов, после последнего, пятого нашествия не был заключен хрупкий мир, но к этому времени политическая карта Содружества Свободных Миров претерпела кардинальные изменения. От доброй сотни мелких и крупных государств осталась едва ли половина, зато на окраинах возникли новые…


Глава 3

Какой-нибудь «диванный эксперт» презрительно бы скривился, едва только глянул бы на вывалившийся из гиперпространства кораблик. Конечно, легкий крейсер разведки эпохи первых войн с архами уже давно и безнадежно устаревший, который даже в годы своей «юности» считался не очень-то удачной моделью, почти полное отсутствие бронирования корпуса, очень слабое вооружение и защита. Единственное неоспоримое достоинство этого корабля, это его скорость и неплохая система маскировки. Флотский инженер только заинтересованно бы хмыкнул, обратив внимание на несвойственные данной модели корабля орудийные башенки и несколько великоватые для него двигатели в кормовой части. И на этом бы его интерес и закончился. А вот профессионал раскрыл бы рот в удивлении, пораженный, в первую очередь, странным броневым покрытием этого кораблика, напоминающего своим видом хитин, неизвестно откуда появившимися и очень хорошо замаскированными жерлами больших пульсаров, которые больше привычны на гораздо больших по своей массе и энерговооруженности кораблях. Опытный взгляд сразу бы заметил, что благодаря увеличившемуся количеству маневровых двигателей кораблик стал намного более маневренным, а замена родных двигателей на более мощную и современную модель превратила и раньше очень быстрый корабль в способный потягаться в скорости с любым истребителем. Более внимательный взгляд выделил бы еще не один десяток изменений как в конструкции, так и в оснащении этого «ветерана». В общем, «имеющий глаза да увидит».

К сожалению, вывалившийся из гиперпространства столь неординарный кораблик явно побывал в переделке. Его странная хитинообразная броня была повреждена и зияла огромными для кораблика подпалинами. Из трех маршевых двигателей уцелел, если так можно сказать, только один, на месте одного громоздилась неопрятная куча каких-то конструкций, периодически освещаемая сильными вспышками. Второй представлял собой не менее унылое зрелище, хотя еще, нет-нет, да и выдавал какой-никакой импульс, но даже очень далекому от всей этой машинерии разумному сразу было ясно, что кроме как на металлолом он уже ни на что не пригоден. Третий двигатель вроде как работал без перебоев, но и за ним тянулся необычно длинный шлейф раскаленной плазмы, что могло свидетельствовать, что и он уже на последнем издыхании и сейчас сжигает сам себя в попытке увести кораблик к ближайшему астероидному поясу. Большая часть «навесного» оборудования была так же уничтожена, решетчатая антенна гиперсвязи привлекала взгляд разорванными в клочья энерговодами, эмиттеры силового щита превратились в обугленные металлопластиковые наросты на корпусе, а плазменные скорострелки ближней обороны оплавились и никому никакой угрозы уже не могли представлять.

Если бы кто-то имел бы такую возможность и заглянул бы во внутрь корабля, то его взгляду предстала бы не менее удручающая картина. Почти все внутренние коммуникации корабля были разрушены, металлопластиковая отделка жилых и технических отсеков расплавилась и превратилась в неприятные потеки на бронированном внутреннем корпусе. Структура термоизолирующего материала была разрушена и на внутренних переборках уже начал рисовать свои узоры холод космического пространства, хотя герметичность корпуса, как бы это не было странно, была не нарушена, а те отсеки, где вражеские снаряды все же смогли проломить необычную броню, были надежно изолированы аварийными переборками.

В рубке корабля, в единственном пилотском, одновременно и капитанском, ложементе в отрешённой позе раскинулось тело единственного члена экипажа. Мерно вздымающаяся грудь и тихое шипение, вырывающееся из дыхательных фильтров прозрачного шлема, свидетельствовали, что «пациент скорее жив, чем мертв». Ткань боевого пилотского скафандра обтягивала стройную женскую фигуру, способную свести с ума любого мужчину. Длинные стройные ноги, тонкая талия и четко очерченные бедра, довольно крупная грудь и плоский живот венчались красивым женским лицом, которое чуть-чуть портили коротко стриженые, под ежик, абсолютно черные волосы. Узкий прямой нос, немного припухлые ярко-алые губы, изящные брови и длинные пушистые ресницы, за которыми прятались выразительные угольно-черные глаза, чуть-чуть вытянутые к вискам, сейчас бездумно глядевшие в потухшие экраны.

Дина Эго, ветеран флота Империи Аратан, капитан второго ранга в отставке, герой последней войны с архами, а сейчас… преступница, персона нон грата на любой планете или станции не только Империи, но и всего Содружества. Нет, она не была преступницей в общепринятом смысле этого слова, она никого не убивала и не грабила, не замышляла переворота и не готовила террористических актов, она не была замечена в пиратстве и работорговле… Ее «преступление» было намного более страшным в глазах Содружества, зато многие тысячи, если не миллионы разумных были готовы на нее и на таких как она молиться в самом прямом смысле этого слова. Ее вина в том, что она не смирилась, не сдалась и не приняла свершившегося как факт. Ее вина и ее преступление в том, что для нее война с архами все еще не закончилась, а десятки миллионов разумных, оказавшихся в одночасье по решению Сената Содружества вдруг на территории архов, все еще являются не «отыгранной картой», а живыми и нуждающимися в помощи людьми, не сдавшимися, не принявшими уготованной им доли, а продолжающими сражаться за свою жизнь и свое будущее, достойными уважения разумными.

Девять лет назад закончилась последняя война с архами. Закончилась странно и внезапно, точно так же, как и началась, архи просто остановились, не пошли дальше… И сенат тут же воспользовался этим, поспешив объявить, что война окончена, они вроде даже как послали к жукам какое-то посольство, и она даже смогло вернуться и вроде как с каким-то договором. Вот только… два десятка Систем, ранее принадлежавших Содружеству, отошли к архам, а вместе с системами и все разумные, что там жили. Само-собой, что никто на этом старался своего внимания не заострять, наоборот, по всем каналам звучали бравурные речи, политики, развалившись в креслах, давали интервью, где хвастались успехами армии и флота, которые смогли «сломать хребет небывалому нашествию», но при этом стыдливо замалчивали судьбу десятков миллионов людей и нелюдей, оказавшихся отданных жукам на растерзание, брошенных и забытых.

Да, эта война с архами была самой длительной, самой тяжелой и кровопролитной, да, экономика Содружества оказалась на грани краха, война пожирала все, до чего могла дотянуться, финансы, ресурсы, жизни… Содружество с огромной радостью приняло весть, что все, война окончена, а несколько десятков систем во Фронтире… это не такая уж и большая плата за спокойствие и возможность жить дальше, жить так, как хочется, а не так, как приходится. Содружество все это приняло, но не все.

Не прошло и года, как появилось «Вольное братство», именно так стали называть себя ветераны прошедшей войны, вышвырнутые из флота и армии своими правительствами, разумные, которые не смирились и не считали, что война окончена. Появились первые корабли Братства, потом первые эскадры, а пару лет назад уже и первый флот. Это образование было очень странным, а на первый взгляд и вообще абсолютно невозможным. В составе экипажей можно было встретить представителей всех рас, народов и государств Содружества, да и не только его. В одной рубке можно было увидеть небывалую картину, когда на месте капитана крейсера сидит аратанец, в помощниках у него арварец, медсекцией заправляет аграф, а отделение космодесанта состоит из представителей расы сполотов или каких-нибудь полудиких представителей рас, не входящих в Содружество, но в полной мере почувствовавших на собственной шкуре «нежность и ласку» жуков и всю «мягкость» их жвал.

Вольное Братство не ставит перед собой задачи «войны до победного конца», все они прекрасно понимают, что все они лишь небольшой камешек под лапой архов. Братство избрало совсем другой путь, они помогают находящимся в осаде архов системам и планетам, снабжают их продуктами, добровольцами, кораблями, боеприпасами, модулями и вооружением, вывозят в безопасные районы женщин и детей, ну и, само-собой, в меру своих сил и возможностей сокращают поголовье жуков. Почти сразу после появления Братства оно было объявлено вне закона, на его представителей открыли самую настоящую охоту, которая и пиратам не снилась, но вопреки всему Братство только крепло и развивалось, нескончаемый поток ветеранов и его травля только еще больше придавало ему сил.

Вы спросите, если Братству не давали спокойной жизни, то где они брали корабли и расходники, как ремонтировали их и обслуживали? Ответ довольно прост, почти тридцать лет нескончаемых боев оставили на просторах Галактики огромное количество разбитых кораблей, десятки тысяч судов, начиная от частных яхт и заканчивая новейшими линкорами, сотни орбитальных и пространственных станций и баз, верфи, добывающие и перерабатывающие заводы, а погибшие соратники с завидным постоянством снабжали своих выживших в этой мясорубке боевых товарищей всем, начиная от денег и заканчивая нейросетями, имплантами, снаряжением и вооружением. Ни для кого в Содружестве не является секретом, что и мусорщики, и спасатели, и картографы, и многие другие очень тесно сотрудничают с Вольным Братством, но ничего поделать никто с этим не может. Да и у разумных, отслуживших не один десяток лет, полным-полно друзей, все еще тянущих лямку и помогающих им всем, чем могут.

Дина Эго, или «Фурия», как ее в свое время окрестили на флоте, а потом и продолжали величать в Братстве, занималась, на первый взгляд, очень простым делом. На своем легком крейсере разведки она посещала брошенные системы, отмечала на карте все, что может пригодиться Братству, начиная от разбитых остовов боевых кораблей и гражданских судов и заканчивая все еще живыми планетами и станциями, отбивающими наскоки архов. В последнем вылете ей категорически не повезло, уже после третьего прыжка она напоролась на мобильную группу архов, два линкора, по классификации Содружества, носитель и с десяток крейсеров. Ни о каком бое тут и речи не могло идти, одна надежда на скорость и маневренность ее кораблика. Вот только архи вцепились в нее и ни в какую не хотели отпускать. В результате, на почти полностью разбитом корабле ей удалось уйти в гиперпрыжок. Преследовать ее через гиперпространство архи не стали, да и смысла в этом не было никакого, только слепой бы не увидел, что этот прыжок для ее корабля последний, да и уходил он не по привычному маршруту, а куда-то в сторону, без какой-либо привязки. Фурия ушла в свой последний слепой прыжок.

Несколько дней кораблик тихо дрейфовал по воле космических «течений», со стороны казалось, что он совершенно мертв. Но нет, на четвертый день из сопла одного из маневровых двигателей вырвалась струю раскаленного газа, потом из другого, третьего, потом опять из первого, и так несколько десятков раз. Постепенно кораблик начал замедлять свое хаотическое движение, пока не остановился вовсе. Спустя несколько минут, после того как вращение корабля прекратилось, на его внешнем корпусе показался небольшой технический дроид, начавший шустро демонтировать что-то на обшивке. Через пару часов стало ясно, что дроид пытается восстановить один из сенсоров сканирующего пространство комплекса и, судя по всему, ему это вполне удается. Еще через три часа сенсорная антенна провернулась в своих креплениях и по близлежащему пространству прокатилась неощущаемая волна энергии, раз, второй, третий, а в рубке, на одном из чудом уцелевших экранов начало проступать какое-то изображение, сначала мутное и размазанное, но с каждым мгновением становившееся все более четким и объемным. С левой стороны экрана побежали строчки цифр и букв, а сам экран расчертился несколькими четкими линиями. На лице женщины появилась грустная улыбка, сканеры засекли несколько древних реперных точек. ИскИн начал быстро воссоздавать на экране карту Галактики. Самого страшного не произошло, Дина все еще в своем родном пространстве и не так уж далеко от обжитых систем Содружества, недалеко по космическим меркам, конечно же. Вот только добраться до этих систем ей будет ой как непросто, если вообще возможно. Хотя… зачем обманывать саму себя, выбраться к людям ей не светит. Мало того, что корабль полностью разбит, так и оказалась она очень далеко на территории архов, захваченных ими еще почти полтысячелетия назад. В системе, где она оказалась, нет вообще никаких признаков, что здесь бывают люди, или… когда-нибудь были, абсолютно мертвая и бесперспективная Система, даже астероидный пояс какой-то… пустой, что ли, сплошная серая хмарь пустой породы.

Вдруг женщина резко подалась к экрану и впилась взглядом в чуть заметную пульсирующую точку — сканер засек скопление чистого металла, по своему составу напоминающего броню. Пара касаний сенсоров управления и на лице Дины проявилась гримаса разочарования. Абсолютно мертвый кусок металла, ни эрга энергии сканеры в нем не засекли. Взгляд женщины опять стал пустым и потерянным.

А корабль, между тем, не взирая ни на что, продолжал жить и бороться. ИскИну и его кибернетическим помощникам, дроидам, превратившимся в его глаза, руки и уши, не свойственны эмоциональные метания и переживания. Пока есть ресурсы, пока есть энергия, они будут выполнять вложенные в них программы. И пусть этих самых ресурсов совершенно недостаточно для восстановления корабля, но какой-то минимум можно сделать, например, вернуть кораблю хотя бы видимость управляемости, восстановить герметичность поврежденных отсеков, привести в порядок систему жизнеобеспечения, а самое главное, провести полное тестирование всех систем и механизмов.

Прошло восемь дней. За это время все, что можно было восстановить и отремонтировать, было восстановлено и отремонтировано. Внутренние коммуникации корабля приняли вполне нормальный вид, пробоины были заделаны, термоизоляционный слой был, где это возможно, восстановлен, тестирование систем также было закончено, да и пилот-капитан более-менее вернулась к жизни и все чаще начала поглядывать в сторону непонятного металлического объекта. К удивлению Дины, реакторы и гиперпривод оказались полностью исправны, из трех ИскИнов на корабле уцелели два, но главное, что основной ИскИн оказался полностью исправным, из строя вышел только тот, что отвечал за вооружение. Правда, все это не имело абсолютно никакого значения, а только продляло агонию, без маршевых двигателей корабль как был, так и оставался всего лишь консервной банкой, а со временем превратится в могилу.

Через полгода пребывания в этой системе Дина заметила, что она уже начала как-то неадекватно реагировать на происходящее и поймала себя на том, что постепенно начинает заговариваться, все чаще ведя разговор с несуществующим собеседником. Медленно, но верно, она начала лишаться рассудка, а этого женщина себе позволить не могла, годы войны приучили ее никогда не сдаваться и бороться до конца. И она нашла выход, пусть и временный, но способный вытащить ее из пучины безысходности. Этот выход словно путеводная звезда сиял на экране рубки, с каждым днем все сильнее и сильнее, это был неизвестный корабль, а в том, что непонятное скопление металла, это корабль, она уже ничуть не сомневалась. По ее приказу ИскИн проанализировал траекторию дрейфа ее корабля и стало ясно, что еще пара месяцев, и она окажется в непосредственной близости от непонятного судна, дрейфовавшего так же, как и она, в этой системе. Но ждать она не собиралась, из восемнадцати маневровых двигателей уцелело шесть, это вполне могло помочь ей добраться до неизвестного судна.

Еще две недели ушло у Дины, чтобы приблизиться к найденышу и стабилизировать свой корабль поблизости от него. ИскИн выдавал стопроцентную гарантию, что двигателей ее пустотного скафандра вполне хватит, чтобы добраться до цели. Горько усмехнувшись, женщина приняла решение — зачем оттягивать неизбежный конец, а так, по крайней мере, есть шанс. Сканеры уже давно составили пространственную модель найденыша, это безусловно корабль, причем очень старый корабль, странной каплевидной формы. Внешних повреждений нет, все люки задраены, но это не проблема, технический дроид вполне в состоянии вскрыть их все, но будет достаточно и одного, главное не ошибиться, хотя и это проблематично, потому как на корпусе таковых всего три штуки, причем два явно не подойдут по размеру.

Легко оттолкнувшись от корпуса своего крейсера, Дина начала многочасовое путешествие к найденному кораблю, таща за собой на длинном фале малого технического дроида. Изредка подрабатывая двигателями своего пустотного скафандра, женщина медленно, но верно приближалась к своей цели, пока через восемь часов подошвы ее ботинок с легким щелчком не встали на корпусе непонятного судна.

Судно оказалось совсем небольшим по современным меркам, всего около ста метров в длину и около тридцати метров в диаметре в самой широкой своей части и всего десять метров в узкой, сейчас некоторые модели ботов и то крупнее. Опытным взглядом Дина безошибочно опознала на внешней обшивке найденыша эмиттеры силового поля, а рядом с ними эмиттеры гиперполя, с трудом, но опознала антенну гиперсвязи и сенсорные антенны сканирующего комплекса, внешне все выглядело абсолютно целым. С открытием понравившегося Дине люка дроид провозился всего около часа и женщина плавно скользнула в раскрывшиеся створки.

Судно встретило ее абсолютным мраком и космическим холодом, сканеры не обманули, на корабле не было ни эрга энергии, зато коридоры, освещенные мощным наплечным фонарем, вызывали стойкое чувство узнавания, судно явно принадлежало людям или расе, очень близкой к ним.

Подчиняясь какому-то внутреннему чувству, Дина медленно шла по коридору, все ей казалось отдаленно знакомым и привычным, пока она не уперлась в запертые двери. Полчаса работы дроида и женщина вошла в рубку этого необычного корабля. Сразу же в глаза бросились пара вполне человеческих фигур, расположившихся в давно уже устаревших ложементах, одного взгляда на пульт управления кораблем хватило, чтобы понять, что никакой загадки в этом корабле нет. Еще одна жертва Великой Пустоты, еще один сгинувший в безвестности корабль Содружества. Знакомые символы, привычный алфавит, смущает только необычная форма, в которую обряжены навечно застывшие в своих ложементах замороженные мумии.

Уже вполне уверенно, принципы постройки космических кораблей в Содружестве не меняются уже на протяжении пары тысяч лет, Дина направилась в реакторный отсек, а оттуда в отсек гипердвигателя. Именно в последнем она и получила ответ на загадку, что же случилось с этим кораблем. Девять из двенадцати оплавленных обмоток генератора гиперполя все расставили на свои места, стала понятна и причина почти моментальной гибели членов экипажа — возмущения гиперпространства никогда не щадят мозг. Что это было, диверсия или выход оборудования из строя? Сейчас уже никто не сможет сказать, но у Дины появился шанс на спасение и она им обязательно должна воспользоваться.

Миниреактора технического дроида вполне хватило, чтобы запитать все системы корабля в тестовом режиме. Судя по показаниям, ИскИн выйдет из режима спячки, в который его погрузило отсутствие энергии, примерно через десять часов, еще шесть часов на полное тестирование, и тогда уже можно будет смело строить планы на будущее и хоть что-то прогнозировать. Отсоединив аварийное питание ИскИна и оставив дроида на борту найденыша, женщина отправилась в обратный путь на свой корабль. Дело теперь за малым, подвести разбитый крейсер как можно ближе к найденному судну и определиться, какой из двух кораблей восстанавливать. Хотелось бы, конечно, свой, уже ставшим родной, но… против фактов не попрешь, крейсер отлетался и основная надежда только на найденыша.

Обратный путь получился короче, и корабли еще немного сблизились, да и технический дроид уже не болтался на прицепе, заставляя выравнивать траекторию полета. Так что, уже через семь часов Дина с удовольствием сняла пустотный скафандр и с новыми силами принялась отдавать команды ИскИну. В первую очередь необходимо демонтировать сохранившийся гиперпривод, затем очередь системы жизнеобеспечения и реакторов крейсера, в самую последнюю очередь надо будет демонтировать и подготовить для перевозки ИскИн. Только сейчас женщина сообразила, что не проверила трюм найденыша, вдруг там есть какой-нибудь бот, но не возвращаться теперь-то, а вот в следующую ходку обязательно надо будет заглянуть и в трюм.

На трое суток Дине пришлось забыть об еще одной «экскурсии» на найденыша, все ее внимание было сосредоточено на движении ее собственного крейсера. Малая мощность и явный недостаток самих маневровых двигателей заставлял ее почти неотлучно находиться в рубке, чтобы хоть как-то нивелировать неравномерное движение корабля. Но в конце концов через три дня ее крейсер завис всего в каких-то пяти километрах то цели. Теперь предстояло самое сложное и опасное дело. ИскИн найденыша запитан от миниреактора технического дроида, а значит и все системы корабля находятся под его контролем, в том числе и система безопасности, это женщина прекрасно понимала, хотя ей и не достает профильных знаний. А значит, прежде чем вновь отправляться на найденный корабль, ей надо обесточить ИскИн, именно поэтому она и отключила аварийное питание «мозга» корабля заблаговременно. И пусть не хватает знаний, зато опыт по потрошению погибших кораблей никуда не делся, да и мозг, привыкший обрабатывать огромные массивы информации, не подвел.

Найденыш встретил Дину все той же темнотой и холодом. Технический дроид, оставленный здесь в прошлый раз в качестве батарейки, выполнил все указания. ИскИн корабля был обесточен, извлечен из шахты и уже отсоединен от всех систем корабля. Теперь осталось только как-то с ним «договориться», чтобы получить интересующую женщину информацию. Пришлось в срочном порядке вспоминать все, чему когда-то учили в Академии ВКС Империи Аратан, а учили там на совесть, это вам не выпуски военных лет, когда давали самый минимум. По крайней мере, базу ИскИны во втором ранге Дина изучила и как получить интересующие ее данные знала прекрасно. Полчаса работы, и она уже просматривает на своем персональном ИскИна результаты тестирования систем корабля. С каждым битом информации ее настроение все больше и больше улучшалось. Корабль оказался полностью исправен, если, конечно, не считать полностью «умерший» гипердвигатель и выработавший свой ресурс до нуля древний реактор.

Не прошло и часа, а Дина уже буксировала ИскИн с найденыша в сторону своего крейсера. Ей предстояло очень много работы, и в первую очередь было необходимо взломать ИскИн с древнего корабля. С этим заданием должен был справиться ИскИн крейсера, мало того, что он в разы мощнее, так и наука с техникой все эти годы не стояли на месте, в том числе и искусство взлома, недаром бывшая капитан второго ранга несколько месяцев проработала с мусорщика Братства, приходилось ей поучаствовать и во взломе ИскИнов, так что все для этого потребное у нее было. Теперь только вопрос времени, когда ИскИн найденыша выдаст ей все коды и предоставит полный доступ к системам корабля.

Пока кластер из двух ИскИнов крейсера ломал своего коллегу, Дина занялась демонтажем внешней обшивки крейсера, гипердвигатель и реакторы через двери и шлюзы не пронесешь. На вторые сутки крейсерский ИскИн отрапортовал ей, что ИскИн с найденыша успешно взломан, первичные коды известны и можно возвращать его на его законное место. И опять женщина летела через открытый космос, буксируя на сцепке шахту с ИскИном, к этому времени оставленный на найденыше технический дроид уже успел порезать и демонтировать и отработавшее свое реактор, и останки гипердвигателя, он даже подготовил места крепления как для одного, так и для второго. Возвращение ИскИна на его законное место много времени не заняло. И опять техдроид выступил в роли временной батарейки. Подсоединенный ко всем системам корабля ИскИн принял коды доступа и тут же завалил Дину сообщениями о необходимости технического обслуживания отдельных систем и механизмов, о недостатке энергии, об отсутствии отклика от реактора и гипердвигателя. Пришлось женщине резко оборвать этот поток жалоб и пожеланий.

— ИскИн, отставить. Доложи о наличии вспомогательного оборудования и груза на борту корабля.

— Слушаюсь. На борту находится комплекс технических дроидов Техно-5, состояние удовлетворительное, техобслуживание не проводилось в течении пятисот шести стандартных лет. На полетной палубе расположен малый универсальный челнок Трудяга-2М, имеет трюм объемом сто двадцать кубических метров и два инженерных манипулятора. В трюме складирован груз биосырья с планеты Тайка, состояние неизвестно. Противоабордажный комплекс Воин-3 в составе трех дроидов-стрелков и одного дроида-командира находится на своих штатных местах, состояние не известно, на запросы не отвечает. В малом носовом трюме находится криокапсула с разумным…

— К-к-какой разумный, откуда?! — наверное, если бы ИскИн сообщил Дине, что прямо сейчас в систему входит флот архов, она не была бы так растеряна и обескуражена.

— Предположительно жертвой научных опытов представителей расы аграф, вся сопутствующая документация хранится в отдельном модуле памяти, находящемся в сейфе капитана, коды доступа неизвестны. Вывезен с планеты Тайка одноименной системы Нарийской Империи. Место назначения — Центральный офис Имперской СБ.

Позабыв обо всем, женщина кинулась в трюм, криокапсула это серьезно, в таких капсулах разумный может находиться тысячелетиями, ведь они не потребляют энергию для своей работы, по сути, такая капсула срабатывает только один раз, сначала заменяет всю воду в организме на специальный физраствор, который не кристаллизуется при замерзании, потом вводит в организм специализированных наноботов, после чего резко замораживает тело почти до температуры абсолютного нуля. Поэтому и хранят криокапсулы в трюмах, где нет атмосферы и отсутствует, или отключена, система жизнеобеспечения. Вот только вывести разумного из состояния криосна не так-то и легко, тем более спустя полтысячелетия. Кто бы что бы не говорил о Вольном Братстве и о Дине Эго в частности, но в первую очередь она была офицером флота и у нее в подкорку было вбито, что жизнь разумного, кем бы он ни был, тем более гражданского, священна. Так что, наличие на борту корабля живого, пусть и замороженного, разумного перечеркивало все ее планы. Но для начала надо было убедиться, что этот разумный, жертва бесчеловечных опытов аграфов, и на самом деле есть.

Через десять минут женщина обреченно глядела на двух с половиной метровую криокапсулу, в которой через идеально чистый слой льда на нее смотрел молодой, лет семнадцати-восемнадцати, парень, все тело которого было покрыто страшными ранами и язвами, и только удивительно чистые изумрудно-зеленые глаза, казалось, смотрят прямо ей в душу.


Глава 4

Последняя декада буквально выжала Дину досуха, мало того, что по двадцать часов в сутки она «пахала» как проклятая, сначала демонтируя все, что можно, со своего разбитого корабля, а потом пытаясь разместить все это оборудование на найденыше, так еще и в краткие мгновения отдыха никак не могла расслабиться, ее мысли постоянно возвращались к странному разумному, покоящемуся в криокапсуле. Женщина даже и сама не заметила, как переселилась в носовой трюм, поближе к замороженному парню, возле его криокапсулы она почему-то могла хоть ненадолго забыться в спокойном сне без сновидений, но стоило ей перейти в каюту, как ее начинали мучать кошмары и только взгляд изумрудно-зеленых глаз мог подарить ей видимость покоя.

Необычная и странная находка заставила ветерана космофлота выгадывать часы и минуты, чтобы погрузиться в исторические изыскания, благо, что на накопителях ее бортового ИскИна было достаточно информации о Содружестве, его истории и вехах развития. С немалым удивлением Дина узнала, что Нарийская Империя в свое время была очень высокоразвитым государством и даже входила в число Центральных Миров, являясь в какой-то мере законодательницей мод в сфере двигателестроения, а ее боевые корабли по праву считались одними из лучших. К сожалению, Империя прекратила свое существование еще во время первой войны с архами, а ее немногочисленные системы отошли к ее ближайшим соседям, Империям Аграф и Арвар, более того, система Тайка стала Коронной и этот ее статус аграфы охраняли очень старательно, практически перекрыв к ней доступ для всех остальных жителей Содружества.

Именно во время одного из таких вот «исторических экскурсов» женщине попалась на глаза старая сетевая статья, в которой ее автор обвинял Империю Аграф, ни много ни мало, а в геноциде. Скорее всего Дина просто бы «отбросила» ее как никчемную подделку, если бы ее взгляд не зацепился за несколько голографий, на которых были изображены самые обыкновенные люди, все отличие которых состояло только в том, что их тела были абсолютно лишены растительности. Но привлекло ее совсем не это, а необыкновенная пропорциональность и симметричность их тел и… ярко-зеленые глаза, которые даже с голографии, кажется, проникают в самую душу. Под воздействием этих гипнотических взглядов Дина буквально проглотила совсем немаленькую по объему статью.

Суть статьи, относящейся по времени ко второй войне с архами, заключалась в следующем. Во время войны одна из рейдовых эскадр аграфов глубоко в тылу архов наткнулась на заселенную людьми планету. Уже сам по себе этот факт вызывал множество вопросов, да, архи никогда не прибегали к тотальному уничтожению всего живого с помощью орбитальных бомбардировок, они предпочитали высаживать масштабные десанты, ведь они постоянно нуждаются в пище и для них нет никакой особой разницы, разумные ли это или безответная скотина, а тут целая планета, абсолютно живая, с богатой флорой и фауной, лесами, кишащими животными и птицами, морями, океанами, реками и озерами, в водах которых ходят несметные косяки рыб, и, конечно же, десятки миллионов разумных, аборигенов этой планеты. В общем, в глазах архов эта планета должна была бы выглядеть как этакий «шведский стол», а нет, здесь и духа их не было. Само собой, что этот факт никак не мог пройти мимо внимания аграфов и всего Содружества, тем более что и система, и сама планета прямо-таки вопили, что тут должна быть организована самая настоящая флотская база. Аграфы быстренько «застолбили» за собой систему, организовали базу и начали активно привлекать аборигенов к службе на флоте, благо, что в своем развитии те застряли на уровне меча и топора, хотя в интеллектуальном уровне намного превосходили средний показатель по Содружеству. Идиллия длилась недолго, аграфская база просуществовала всего с полгода, а потом… экстренная эвакуация с планеты всего личного состава флота аграфов, все аборигены были возвращены на планеты, сама орбитальная база была законсервирована, а флот ушел. Вот только перед своим уходом аграфы… подвергли планету тотальной орбитальной бомбардировке. Цветущий мир перестал существовать, миллионы, десятки миллионов разумных были варварски уничтожены. Понятно, что в Содружестве поднялся вой, но очень быстро затих, что-то такое аграфы сказали в Сенате Содружества. Никто им не поверил, но наезды прекратились, тем более что примерно в это же время архи перешли в крупномасштабное наступление, отхватив сразу несколько сотен систем у Содружества и среди них почти с десяток жилых. Официальная версия уничтожения аборигенной цивилизации звучала как «уничтожение гуманоидной расы — союзников и помощников архов». Вот только автор статьи был совершенно не согласен с такой трактовкой преступления аграфов и заявлял, что у него есть сведения, что несколько тысяч аборигенов с этой планеты были вывезены ушастыми на материнские миры аграфов и там над ними еще очень долго проводили какие-то опыты и очень пристально их изучали. Причиной же уничтожения планеты стал самый элементарный страх, страх огромной межзвездной Империи перед дикарями и варварами, которые поголовно оказались псионами огромной силы, владеющих неизвестными в Содружестве псионическими техниками. Аграфы увидали в аборигенах уничтоженной ими планеты реальную угрозу своему ведущему положению в Содружестве и поспешили избавиться от возможного конкурента, посчитав, что «война все спишет». И ведь списала, об уничтоженной планете и населяющей ее расе очень быстро забыли…

Дине как-то само-собой припомнилось, что именно после второй войны с архами у аграфов начался самый настоящий технологический бум, словно из рога изобилия посыпались новые технологии, а старые претерпели немыслимые изменения и модернизации, но все они в первую очередь касались медицины, нейросетей, систем управления, ИскИнов и многого-многого другого, но никак не вооружения, систем защиты, двигателестроения или кораблестроения, что было бы более легко объяснимо, ведь совсем недавно закончилась страшная по своей напряженности война, которая, как известно, является двигателем прогресса, зато появились первые технологии, основанные на ментальном, или мысленном управлении и… биоИскИны. С тех самых пор аграфы и заняли ведущее место в Содружестве в самых наукоемких производствах, намного опередив все остальные ведущие державы, которые в первую очередь развивали именно военные и сопутствующие им технологии. Многие даже начали посматривать на ушастых любителей природы чуть-чуть свысока, дескать, если нам надо будет, то мы эту вашу Империю по камушкам раскатаем, много вы со своими бионейросетями и дроидами на ментальном управлении против линкоров и тяжелых крейсеров навоюете. Вот только грянувшая третья война с архами все расставила по своим местам, как-то в одночасье стало ясно, что пилот с современной бионейросетью, даже управляя немного устаревшим кораблем или истребителем, оказывается много эффективнее, чем точно такой же пилот на самом лучшем корабле, но с устаревшей нейросетью. Именно тогда впервые прозвучал термин «слияние». Да и, как выяснилось, военные технологии аграфов ничем не уступали технологиям всех остальных стран и государств, входящих в Содружество, а новейшие системы управления кораблем, системами вооружения, ведения огня, силовыми и энергетическими полями, давали им неоспоримое преимущество. Третья война с архами была самой непродолжительной и наименее разрушительной из всех, вот только именно она перекроила все границы, а заодно одних вознесла на Олимп, а других низвергла в пропасть. Империи Аграф, Аратан и Арвар накрепко застолбили за собой звание «передовых», хотя Арвар в последнее время начал «сдавать» свои позиции молодым и нацеленным на экспансивное развитие хищникам, а гремевшие до этого по всему Содружеству Республики Оши и Облион заняли место второстепенных, региональных держав, скатившись во «второй дивизион» и почти не оказывающих влияние на политику всего Содружества в целом. И даже прошедшие четвертая и пятая война с архами ничего в этом вопросе не поменяли, а только, пожалуй, еще больше усугубили эту пропасть в развитии между ведущими государствами Содружества, что, само-собой, совсем не добавило ни стабильности самому Содружеству, ни благополучия и спокойствия проживающим на его территории разумным.

Прошла еще почти целая декада, прежде чем Дина решилась на первый гиперпрыжок. Кто бы знал, сколько раз за все время нахождения в этой системе женщина корила себя, что в свое время, когда была такая возможность, она не уделяла достойного внимания техническим базам, ограничившись только минимально необходимым уровнем. Теперь, разбирая свой корабль и восстанавливая найденыша, она тратила часы, а то и дни на то, что можно было бы сделать за несколько десятков минут — ни знаний, ни опыта явно не хватало, но она все же справилась.

Новый кораблик вызывал у ветерана космофлота тихий восторг, а когда ей потребовалось всего три часа на разгон и уход в гиперпрыжок, этот восторг превратился в восхищение. Только подумайте, всего три часа, когда ее предыдущему легкому крейсеру требовалось почти пять, а ведь ни по массе, ни по размерам особой разницы не было, да и вооружен этот древний корабль был чуть лучше, системы защиты, конечно, совсем «не фонтан», но дайте только срок, и техники на базе Вольного Братства все исправят, заменят систему щитов, модернизируют двигатели, добавят кораблю огневой мощи и исправят все те недочеты, что наделала женщина при его восстановлении. Только один вопрос мучил Дину Эго, что делать с ее невольным пассажиром в криокапсуле. Слишком уж неоднозначным был этот разумный, а если окажется, что ее догадки относительно его происхождения и пути попадания на территорию Содружества окажутся верными, то вреда и проблем, как для самой Дины, так и для Вольного Братства, да и всего сегмента человеческой части Содружества, может оказаться куда больше, чем пользы.

Первый гиперпрыжок женщина решила сделать минимальным, всего на одну систему, надо было посмотреть, как поведет себя гипердвигатель и система жизнеобеспечения, тем более что древние накопители особого доверия ей не внушают, а путь ей предстоит совсем неблизкий. К ее удовольствию, тщательный осмотр и еще раз проведенная полная диагностика всех систем корабля никаких критических повреждений не выявили, все работало вполне в стабильно и надежно. Вот умели же делать в старину, не то, что современные корабли, каждые полгода-год приходится тратить немалые средства на ремонт и обслуживание. Нет, своего «Найденыша» она никому и ни за что не отдаст, это ее корабль и только ее!

А после тестирования систем и механизмов корабля потекли однообразные дни. Короткий разгон, и древний кораблик уходит в гиперпрыжок на максимальное расстояние, когда на пару недель, когда на чуть больше или чуть меньше, слишком уж далеко от обжитых систем Содружества и даже Фронтира или Окраинных Миров забросила ее судьба-злодейка, еще чудо, что Дине вообще удалось сориентироваться и рассчитать маршрут возвращения в «цивилизацию».

Женщина была привычна к долгим перелетам в одиночестве, но еще никогда она не оказывалась так далеко и на столь долгий срок предоставленной сама себе, поэтому она даже и не заметила, как криокапсула с парнем стала ее постоянным собеседником, ей даже иногда стало казаться, что замороженный дикарь ее внимательно слушает, а его глаза постоянно следят за ней. Конечно, все это была только игра ее воображения, тем более что покинув систему, одарившую ее новым кораблем, она перестала мучатся кошмарами и необходимости регулярного нахождения рядом с криокапсулой уже не было, но женщина все равно постоянно возвращалась к ней снова и снова, ведя с помещенным в нее парнем долгие, многочасовые «беседы». Рассказывая о себе, о Содружестве, о Империи, о Вольном Братстве и, конечно же, о войне. Скорее всего, окажись во время одной из таких «бесед» рядом с ней квалифицированный, да и не обязательно квалифицированный, а просто разбирающийся в психиатрии разумный, он сразу и безапелляционно поставил бы ей соответствующий диагноз, но, к сожалению, подобного специалиста рядом не было и некому было указать женщине, что она медленно, но верно сходит с ума, то ли о пережитого, то ли от одиночества, то ли это так на нее воздействовало какое-то излучение от светила той необычной системы, а может быть и от всего сразу. Свидетельством тому может служить, пусть и косвенным, что даже раздавшийся во время очередного выхода из гиперпространства сигнал навигационной системы об установлении контакта с одним из навигационным буем Содружества не произвел на женщину абсолютно никакого эффекта, потому как она в это самое время вела со своим «собеседником» очень оживленную дискуссию по вопросу тактики борьбы с москитами архов в эскадренном бою с опорой на стационарные объекты планетарной обороны. ИскИн корабля, так и не дождавшись реакции капитана на сообщения, послушно выполнил ранее заложенную в него стандартную программу, передал на спутник запрашиваемую им информацию, скинул маршрут движения и коды опознавания, после чего начал очередной разгон перед гиперпрыжком, о чем и послал женщине уведомление.

Именно это короткое сообщение от бортового ИскИна вернуло на короткое время рассудок Дине, словно заполошная она кинулась в рубку, но было уже поздно, данные ушли на ИскИн навигационного спутника, а оттуда в Штаб пограничного флота Содружества. Осознав, что именно произошло и перепроверив отосланный ИскИном массив данных, женщина окончательно сошла с ума, взвыв словно раненый зверь, она начала крушить все, что попадалось под руку, ведь она заложила в ИскИн маршрут к самой крупной базе Вольного Братства, а флотское командование не упустит такого момента и никакие «сочувствующие» тут уже не помогут, просто не успеют, а это значит, что она своими действиями обрекла на смерть или на иридиевые рудники, что не сильно-то и отличается от первого, и как бы не в худшую сторону, сотни, если не тысячи своих товарищей. Учинив полный разгром в рубке, женщина кинулась в носовой трюм, где попыталась выместить свою злость на ни в чем неповинной криокапсуле. Шквал ударов, впрочем, не принес последней совершенно никакого вреда. В исступлении колотя по капсуле с замороженным парнем, женщина совершенно случайно нанесла удар по едва заметной кнопке, включающей аварийный маячок, слабый, но вполне достаточный, чтобы засечь его в пределах Системы.

Обессилив, женщина медленно сползла по стенке трюма, в глазах ее плескалось уже ничем не прикрытое безумие, а спустя пару минут ее губы растянулись, нет, не в улыбке, в оскале. Тяжело поднявшись на ноги, она подошла к криокапсуле, долго-долго вглядывалась в изумрудно-зеленые глаза парня, а потом тихо прошипела.

— Это ты во всем виноват, ты! Будь ты проклят, ты за все ответишь! — пнув еще раз криокапсулу, женщина, ничуть не сомневаясь, хлопнула по клавише аварийного раскрытия створок трюма. В ту же секунду вокруг ее головы возникло защитное поле, призванное сохранить жизнь разумного в условиях открытого космоса и дать ему время, чтобы добраться до скафандра. Автономности комбинезона должно было хватить всего на двадцать минут, но Дине большего было и не надо. Сорвав стопоры с крепления криокапсулы, она толкнула ее по направлению к выходу. — Приятного полета, ублюдок! Чтоб тебе вечно болтаться в Пустоте!

ИскИн корабля скрупулезно зафиксировал факт попытки убийства разумного капитаном корабля, сформировал пакет данных и буквально за пару минут до ухода корабля в гиперпространство отправил его на все тот же спутник.


Глава 5

— Лэр капитан, срочная шифрограмма из Штаба флота! — отвлек капитана Ривз от тягостных дум голос дежурного связиста.

— Что там, лейтенант?

— Нам предписывается изменить маршрут патрулирования и проверить Систему 14-987-62М.

— Навигатор?

— Два прыжка на минимальной дальности, лэр капитан. Но… это почти на самой границе между Фронтиром и Окраинными Мирами. Соваться в тот район в нашем состоянии…

— Приказы не обсуждают, лейтенант, их выполняют. Рассчитать новый маршрут движения!

— Есть рассчитать новый маршрут движения!

— Я буду в своей каюте, прыжок по готовности. — Капитан Ривз тяжело поднялся со своего ложемента, потер красные от усталости глаза и вышел из рубки, а тяжелый крейсер пограничного флота Империи Аратан встал на новый вектор разгона.

Капитану Арно Ривз, барону Гор, было о чем подумать. С самого начала ему не нравился предложенный маршрут патрулирования, вдалеке, очень сильно вдалеке от баз обеспечения Империи Аратан. Плюс ко всему старый друг и боевой товарищ шепнул ему по секрету, что до недавнего времени по этому маршруту ходили не имперские патрули, а патрули пограничных сил Содружества, вот только в их Штабе надоело терять на этом маршруте корабли и их экипажи, поэтому и скинули эту «честь» на имперских пограничников, а тем пришлось, играя желваками и скрипя зубами, согласиться, ведь, как совсем недавно сказал сам капитан, приказы не обсуждают, их выполняют.

Вот и ушел по маршруту усиленный патруль в составе аж пяти кораблей, правда, кроме его крейсера «Ургкхак», тяжелых кораблей в нем не было. Но и стандартный для Империи состав патруля в два легких крейсера, эсминец и фрегат пограничников, это сила совсем не маленькая, тем более, для Дикого пространства. По крайней мере все так думали, а тут еще и усиление в виде новейшего, только два года как сошедшего со стапелей, тяжелого крейсера… И вот он результат этой авантюры, от всего состава патруля остался только этот самый тяжелый крейсер, слава всем богам Вселенной, что хоть большую часть экипажей удалось спасти, конечно, пришлось очень сильно потесниться, даже вспомнили о такой древности, как «горячая койка», это когда вахты меняются не только в рубке и на боевых постах, но и в кубриках. Система жизнеобеспечения, и так поврежденная, сейчас работает далеко за пределами своих возможностей и еще совсем неясно, прослужит ли она до того момента, как крейсер придет на базу, да и двигатели работают с пятого на десятое, с каждым разгоном их ресурс все больше и больше приближается к критической отметке, хотя инженеры сразу с трех кораблей и делают все, что могут, да и техники не сидят без дела, благо, что их более, чем достаточно.

А кто является причиной гибели прекрасных боевых кораблей и почти пяти десятков разумных? Архи? Пираты? Чужие? Нет! Свои! Это так называемое Вольное Братство. Когда-то прекрасные воины, солдаты Империи и Содружества, а сейчас… эх! И что самое неприятное, большая часть экипажей их поддерживает, в основном, конечно, молодежь, не «нюхавшая пороха», но ведь и среди ветеранов у них совсем не мало «помощников и сочувствующих». Не понимают, что действия этих самых «братков» толкают Содружества в огонь новой войны и, как неприятно это признавать, тут Сенат прав, не время сейчас, совсем не время, Содружество только-только начало отходить от последствий последней «заварушки», а тут маячит новая. И ладно бы, если бы эти «вольники» занимались именно спасением разумных, оказавшихся на территории архов, честь и хвала, в таком случае и капитан Ривз первым бы оказал им всю возможную помощь и поддержку, так ведь нет, они провоцируют пауков на новую войну, не понимая, что еще одного нашествия архов Содружество просто не переживет и все они станут просто пищей для членистоногих, все, а не только те несчастные, волей судеб оказавшихся у тех в заложниках. Да и что за идиотизм верить, что какая-то станция, или пусть даже целая система, смогли отбиться от нашествия и продолжают с успехом это делать? Нет, архи умышлено их не трогают, или, так, слегка беспокоят и все. Кто же сразу режет все свое стадо? Да и повода для следующего вторжения искать не придется, хотя архам и повод-то не нужен. Жестоко? Отдать на растерзание миллионы разумных жестоко? Конечно, жестоко, но это «малая кровь», та самая жертва, которая позволит собраться с силами и раз и навсегда закрыть вопрос с архами. Эти миллионы разумных тот самый отряд, что должен дать Содружеству время, смертники, оставленные прикрывать отступление основных сил, дать им возможность перегруппироваться, подготовиться и обрушиться на врага, безжалостно уничтожая его. И ведь есть результаты от этой «жертвы», есть. Во время последней войны капитан командовал таким же тяжелым крейсером, таким, да не таким, его сегодняшний «Ургкхак» легко бы разделался с линкором десятилетней давности, а ведь времени прошло всего-ничего, Содружество в ускоренном темпе «накачивает мышцу», что ни год, то новые изобретения и модернизации, с каждым днем системы вооружения становятся все мощнее, а системы защиты все надежней, растет мастерство и профессионализм экипажей, каждый день вводятся в строй все новые и новые корабли, и все это благодаря тем самым несчастным, что остались «под архами», отвлекающими пауков своими «булавочными уколами» и не желающими становиться пищей. Занимайся Вольное Братство помощью этим выжившим анклавам, эвакуируй «нонкомбатантов», и все Содружество им аплодировало бы и помогало как только может, так ведь нет, лезут к архам, раздражают их, а теперь еще и устроили охоту на корабли Содружества, боевые и гражданские, занимаясь самым откровенным пиратством.

Капитан остановился перед дверями в свою каюту. Заходить туда совсем не хотелось, и дело не в невольных «квартирантах», размеры командирских апартаментов позволяли потесниться без особых проблем и не испытывать чувства скученности. Постояв несколько секунд перед дверями, Ривз резко развернулся и направился в инженерный отсек, ему было о чем поговорить со своим старым другом, вместе с которым они начинали еще молоденькими лейтенантами на старом фрегате, местом постоянного базирования которого была самая настоящая дыра на дальней границе Империи.

— О, капитан, какими судьбами? — приветствовал на правах старого товарища командира инженер Пол Спок.

— Пришел приказ из Штаба флота…

— И чего они хотят? Что бы мы в одиночку захватили пару систем у архов? — иронично приподняв бровь спросил инженер.

— Пока нет, всего лишь чуток удлиняют нам маршрут патрулирования и хотят, чтобы мы проверили одну систему…

— Неприятно, но не смертельно.

— Система за границами Фронтира, у самых Окраинных Миров…

— А вот это уже не есть хорошо… мы сейчас и с парой пиратских рейдеров не справимся…

— Вот об этом я хотел с тобой поговорить… чуечка у меня что-то зашевелилась. Вроде как ничего страшного не ожидается, но что-то не спокойно мне.

— Знаю я, это твое «ничего страшного», — пробурчал инженер. — Арно, мы делаем все, что можем, и ты не хуже меня знаешь, что ресурсов практически нет, щиты, дай боги, вытянут процентов на семьдесят, двигатели так вообще на ладан дышат и еще одного экстренного разгона точно не переживут, главный калибр накрылся, из шести орудий промежуточного калибра исправны четыре, а про системы непосредственной оборы и говорить нечего, живых установок процентов десять, про систему жизнеобеспечения я вообще молчу, про нее ты и сам все прекрасно знаешь. Так чего ты от меня хочешь?

— Я и сам не знаю…

— Ну а если не знаешь, то иди, отдохни, и не мешай мне работать. Задачу я понял, поднапряжёмся, может что и придумаем… извернемся как-нибудь.

— А большего мне и не надо. И, пожалуй, ты прав, пойду отдохну.

— Арно, а что там, в той системе? — уже в спину выходящему капитану спросил инженер.

— Старый навигационный спутник, включенный в систему СБ Содружества. Вроде как какое-то нездоровое оживление…

— Опять наши «друзья»?

— Похоже на то, а может быть и элементарные пираты. Наша задача проверить систему как можно тщательней.

Старого служаку «чуечка» не подвела. Ровно через восемь дней, сразу после выхода из гиперпространства в Системе 14-987-62М, тяжелый крейсер пограничного флота Империи Аратан был атакован. Повезло, что нападавшие не успели провести сканирование корабля, поэтому их первый и самый мощный удар пришелся на уже порядком пострадавшие отсеки и модули боевого судна, окончательно превратив главный калибр в груду металлолома и разворотив и так разрушенный нос корабля. А вот инженер своего командира обманул, щиты смогли выдать не семьдесят процентов своей мощности, а только шестьдесят четыре, а в носовой части так и всего двадцать шесть. Но и этого хватило, чтобы экипаж успел среагировать на внезапное нападение. Молодые, но уже могущие считаться достаточно опытными, офицеры, сержанты и рядовые не растерялись, тем более что чего-то подобного они и ожидали. Четыре орудия промежуточного калибра выкинули в сторону противника пятисоткилограммовые болванки, а через полторы минуты отправили им вслед и следующую партию, с направляющих сорвались остатки ракет и самонаводящихся торпед, с полетной палубы стартовали шесть тяжелых истребителей серии «Харзар»…

Спустя час бой был окончен. Крейсер конечно же получил повреждения, но ничего фатального, да и из экипажа никто не погиб, хотя пострадавшие были, но с ними уже занимаются медики и к моменту возвращения на базу они уже должны быть в строю. В принципе, иного исхода боя было бы трудно ожидать, средний крейсер производства Империи Арвар, да еще и на пару поколений старше, чем аратанец, соперником ему не был, и на что рассчитывали напавшие было совершенно не ясно. Разве что понадеялись на первый залп и слабую выучку имперских пограничников, но просчитались и с первым, и со вторым. Зато очень быстро стало ясно, что делали неизвестные так далеко от обжитых систем Содружества и даже от Фронтира, трюмы арварца оказались забиты криокапсулами с телами разумных. К сожалению, немалая их часть оказалась повреждена и уничтожена в течении боя, а несколько сот просто разлетелись по системе, когда болванки тоннельных орудий пограничников вскрыли борт работорговца, поэтому сейчас все наличные москитные средства старательно «просеивали» пространство своими сканерами, собирая разлетевшиеся криокапсулы, а усиленная группа техников под командованием корабельного инженера с шутками и прибаутками снимали с арварского крейсера модули и блоки, способные послужить, пусть и суррогатными, но запчастями для избитого крейсера.

— Доклад по службам! — отдал распоряжение, усевшись на свое место, капитан Ривз.

— Системы вооружения — сорок процентов от штата, — отозвался начарт.

— Системы защиты — пятьдесят восемь процентов, в случае острой необходимости выдадим шестьдесят два, но ненадолго, — отрапортовал оператор щитов.

— Двигатели — тридцать два процента…

— Системы наведения и сканирования — восемьдесят шесть…

— Системы связи — семьдесят восемь…

— Общее состояние корабля — сорок девять процентов. К походу корабль готов, к бою ограничено, — закончил доклад старпом.

— Что с криокапсулами, все собрали?

— Собрано одна тысяча восемьсот шестьдесят криокапсул, — замялся старпом, — и еще одна.

— Что значит «и еще одна»?

— Все криокапсулы арварского производства разлетелись недалеко, а вот одна… ее притащили истребители почти с противоположного края системы. Производителя установить не удалось, сказать можно только одно, изготовлена она в Содружестве и очень давно, по некоторым признакам еще до первой войны с архами. Как она тут оказалась… неясно.

— К демонам Пустоты! Составьте рапорт по всей форме, я завизирую, и отправьте в СБ флота, посчитают нужным — пусть разбираются! Навигатор, рассчитать курс на базу! Все, лэры, корабль для дальнейшего выполнения боевой задачи считаю не пригодным— идем домой.


Глава 6

Пробуждение вышло… необычным. Обычно я просыпаюсь как-то сразу, мне не нужно время на раскачку, а тут… сознание какое-то «плавающее», тело совершенно не слушается, как будто и не мое вовсе, попытался пошевелить руками-ногами, да куда там, впечатление, что вместо конечностей у меня железобетонные блоки, попытка открыть глаза тоже ни к чему не привела, так и захотелось крикнуть как один литературный герой — «поднимите мне веки»! А вот боли не было, от слова совсем, но и абсолютно здоровым я себе отнюдь не ощущаю. А самое главное, что вокруг меня полная и абсолютная тишина, я поначалу даже испугался, что оглох, но нет, тихое жужжание откуда-то со стороны развеяло эти опасения. Затем раздались тихие шаги, каким-то шестым чувством я почувствовал, что возле меня кто-то остановился, причем, как в том анекдоте, «блондинка, спинным мозгом чую, блондинка», и самое приятное, что меня прямо-таки обдало потоком нежности и участия. Опять попытался открыть глаза, но с тем же безрадостным результатом. Очень, знаете ли, неприятное чувство полной беспомощности и беззащитности, я себя даже в своем кресле-каталке никогда так не чувствовал, а тут прям паника какая-то накатила, причем паника дикая и абсолютно беспричинная.

Вот, опять это жужжание и снова шаги, но на этот раз не тихие и легкие, а более… тяжеловесные и уверенные, что ли. Воображение сразу нарисовало почему-то здоровенного мужика под два метра ростом и весом далеко за центнер.

Некоторое время кроме спокойного дыхания двух человек и каких-то шорохов я ничего больше не слышал, а потом прямо у меня над ухом раздался сочный такой баритон, откуда-то со стороны моих ног ему ответил нежный женский голосок. Вот только беда, я ни слова не понял, потому как говорили явно не на русском. Нет, я вообще-то, можно сказать, полиглот, и английский знаю… со словарем, да и немецкий с французским понимаю, если рядом есть переводчик, даже по-испански могу пару слов связать, а тут совершенная тарабарщина, правда кое-какие ассоциации в голове всплывают, язык похож на итальянский, но только своей экспрессией. В общем, ни черта я из сказанного не понял! Мелькнула мысль, что Колычев сдержал свое обещание и нашел какую-то частную клинику, скорее всего, где-то за границей, и перевез меня туда, но обдумать я ее не успел, опять отрубился.


* * *

В медицинской лаборатории закрытого научно-исследовательского института под патронажем СБ Империи Аратан, недалеко от медкапсулы, в которой находился молодой парень человеческой расы, стояли двое. Один в форме СБ Империи с нашивками майора, а второй, точнее вторая, в комбинезоне военного медика с точно такими же нашивками. Этот парень находился в медлаборатории уже почти три месяца, его доставили сюда сотрудники СБ пограничного флота Империи. Само его появление на территории Империи было довольно необычно, криокапсулу с его замороженным телом выловили пограничники на границе между Фронтиром и, нет, не с Империей, а с Окраинными Мирами, в пустой системе, куда был направлен один из пограничных патрулей для уточнения данных, поступивших от старого и уже всеми забытого навигационного спутника. Вот только система оказалась не такая уж и пустая, потому как встретили пограничников в ней очень неласково, полным залпом с устаревшего лет этак сто назад среднего крейсера арварской постройки, но нападавшим не повезло, новейший тяжелый крейсер, пусть и изрядно побитый, легко справился со своим визави. В результате полтора десятка захваченных пиратов и почти две тысячи криокапсул с замороженными в них телами разумных, среди которых обнаружилась еще одна, очень старая, с телом этого парня. Странно, что эта криокапсула была оборудована аварийном маяком, а еще более странно, что этот маяк работал, хотя энергии в его накопителе должно было хватить максимум на месяц, а никак не на несколько столетий.

— Что скажете, лэра, каковы итоги вашей работы? — спросил СБшник у медика.

— Мне нечем вас обрадовать, лэр майор. Дикарь, количество тяжелых металлов, общий радиационный фон организма не превышает естественных норм. Никаких признаков установленного когда-либо нейрооборудования, более того, часть мозговой ткани повреждена… причину определить не удалось. Возможно, повторю, только возможно, что это результат каких-то опытов или исследований.

— Аграфы?

— Нет. Слишком грубая, можно сказать, даже топорная и неумелая работа, даже со скидкой на срок в половину тысячелетия. Даже в то время аграфы так грубо не работали. Скорее арварцы, в пользу этого говорит наличие в крови объекта их маркеров.

— Беглый?

— Тоже на вряд ли. Скорее всего его подготовили для транспортировки, но что-то случилось с кораблем…

— Может быть попытка внедрения? — с надеждой спросил мужчина.

— Лэр майор, не смешите! Интеллект чуть больше ста десяти единиц, псиактивность… чуть выше средних значений, но тоже в пределах нормы для человеческой расы, неплохая память и скорость реакции, но… явно недостаточно для подготовленного агента. В общем, совершенно обычный среднестатистический представитель человеческой расы с одного из развивающихся миров. И еще одно… его сознание девственно чисто или же… или же мы не можем до него добраться. Слишком сложно и чересчур технологично для арварцев. Лэр майор, поверьте мне, это не ваш клиент. Просто еще один несчастный дикарь, похищенный со своей планеты пиратами или работорговцами.

— И все же, лэра майор, позвольте мне усомниться. Слишком много вокруг этого разумного всякого-разного. Вдруг оживший старый-престарый спутник, такая же старая криокапсула, да еще и с работающим аварийным маяком, пираты, поджидающий наш крейсер, сильно поврежденный, попрошу заметить, и только удача и отличная подготовка экипажа позволила капитану Ривз выйти победителем из этой схватки, арварские маркеры… — Разговор прервало появление меддроида, который с тихим жужжанием проследовал к медкапсуле, женщина тут же метнулась за ним. Меддроид заменил несколько картриджей и все с тем же жужжанием вернулся на свое место. Мужчина подошел поближе.

— Что случилось, лэра?

— Похоже, что наш пациент очнулся. ИскИн зафиксировал несколько всплесков активности в поврежденных отделах мозга. Похоже, лэр майор, что через пару-тройку недель вы сможете задать этому человеку все интересующие вас вопросы. Теперь восстановление пойдет очень быстро, а ты, парень, поспи.


* * *

Сколько раз я вот так вот просыпался на несколько минут, а то и секунд, даже и не представляю. Сначала было совсем не до того, чтобы считать, а потом уже не имело никакого смысла. Но одно я знал твердо, с каждым разом мне все лучше и лучше, а мозг работает все четче и четче, а что особенно радовало, спал я без сновидений, приятных или даже совсем наоборот, это совершенно неважно, главное, что без них. Напрягало только одно, полная моя неспособность пошевелиться или хотя бы открыть глаза, более того, я вообще не чувствовал своего тела. Не подводил только слух, скорее даже он стал намного лучше и острее, чем был раньше, но толку с этого не было никакого, периодически я слышал возле себя какие-то разговоры, иногда, мне так кажется, со мной разговаривала какая-то женщина, иногда к ней присоединялся мужчина, а пару раз возле меня столпилось, мне так кажется, человек десять и все они о чем-то говорили, кажется даже, что-то друг другу доказывали, консилиум собрали, что ли, посетила меня мысль, вот только все разговоры велись на совершенно незнакомом мне языке.

Все рано или поздно заканчивается. Закончилось и мое неопределенное состояние между сном и явью. В один прекрасный день, а может вечер или ночь, это совершенно неважно, когда я, проснувшись в очередной раз, понял, что все, все закончилось. Первая же попытка открыть глаза увенчалась полным успехом, веки легко поднялись и первое, что я сделал… в ужасе заорал. Перед моими глазами опять было выгнутое стекло. Стекло проклятой колбы, в которой я провел незнамо сколько времени, колбы, в которой надо мной ставили какие-то изуверские опыты. Я орал и не мог остановиться, точно так же, как и не мог закрыть глаза, чтобы не видеть этого осточертевшего стекла. Ужас и паника буквально парализовали меня. И что примечательно, это были не мои страх и ужас. Почему не мои? Как-то сложно это объяснить, дело в том, что, можно сказать, я наблюдал за этими эмоциональными проявлениями как бы чуть-чуть со стороны. И тут до меня дошло — сон, это опять только сон! Но почему я тогда не ощущаю своего «соседа», раньше он всегда был рядом, и мы с ним даже изредка общались. Через несколько секунд что-то воткнулось мне в шею, какая-то тонкая игла. Может быть это была попытка меня успокоить, да, наверняка, так это и было, вот только эффект это действие произвело абсолютно обратный. Не знаю, что на меня нашло, но я вместо того, чтобы успокоиться, наоборот, забился как рыба выброшенная на лед, мышцы свело и я, изогнувшись, буквально бросил себя вперед, прямо на это стекло.

Я не знаю, что произошло и как это было вообще возможно, но от моего броска стеклянная преграда, отделяющая меня от моих палачей, буквально взорвалась мелким крошевом, а я оказался на полу, жадно втягивая в себя воздух. И только после этого я понял, что обстановка в этом помещении совсем не та, что мне запомнилась, да и «колба» оказалась совсем не колбой, а чем-то вроде на пополам разрезанной установкой МРТ. По крайней мере «ложе» там точно было, а большего я с пола разглядеть никак не мог. Упираясь руками в пол и помогая себе ногами, я отполз в самый дальний, заставленный какими-то стеллажами и шкафами, угол и забился в него как крыса. Стоп! Помогая себе ногами!? Неверяще я ткнул себя пальцем в левую ногу и… я это почувствовал!

Умом я понимал, что это бесполезно, а сердце хотело верить и я… попытался встать. Само-собой, что ничего у меня не получилось, мозг уже давно отвык управлять нижней частью тела, но… как бы то ни было, я смог воздеть себя на четвереньки. И пусть длилось это всего пару мгновений, и я начал заваливаться вперед, но это было, а значит, рано или поздно, но я смогу ходить, если мне, конечно, дадут время. А вот времени-то у меня, судя по всему, и нет.

Уже заваливаясь я увидел, как распахиваются двери и в помещение врываются штук пять самых натуральных робокопов, ну прям в точности как в голливудском боевике. А в следующее мгновение произошло сразу несколько событий. Во-первых, я упал и инстинктивно попытался ухватиться хоть за что-нибудь. Этим чем-нибудь оказался невысокий стеллаж, скорее даже высокий столик на колесиках. Девайс оказался легким и даже мой невеликий вес его опрокинул. Во-вторых, точно также, чисто на голых инстинктах, я уже лежа сжал в руке какую-то подкатившуюся ко мне хреновину, достаточно увесистую и напоминающую миниатюрную булаву, ну, или детскую игрушку, а может быть и совсем даже не детскую… А в-третьих, один из «робокопов» направил в мою сторону здоровенную дуру с широким раструбом на конце, по средине которого ярко горел какой-то темно-синий кристалл, а может быть просто лампочка или что-там, но я почему-то, решил, что это именно кристалл. А потом… а потом меня как будто кто-то или что-то со всего маха приголубило по моей многострадальной головушке и я опять уплыл в Нирвану, вот только Нирвана эта была явно с уклоном в садо-мазо, точнее чисто в «мазо», потому как чуть раньше потери сознания я почувствовал дикую, ни с чем не сравнимую боль, рвущую мои мышцы, связки и вообще все, что можно, в принципе, именно от этой боли я и вырубился.


* * *

Не прошло и минуты, как в медлабораторию влетел майор СБ, а следом за ним и майор медицинской службы. Вот только их реакция на увиденную картину была совершенно разной. Женщина сразу же, зашипев как кошка, метнулась к распростертому в углу телу, а СБшник, приняв грозный вид, потребовал доклада.

— Сержант, доклад! Что тут произошло, быстро!

— Лэр майор, в три пятнадцать по общеимперскому времени на центральный пульт поступил сигнал тревоги из палаты номер четырнадцать. Из этой самой палаты. Так как она находится на особом контроле, согласно вашего личного распоряжения, то тревожная группа сразу же была выдвинута на место ЧП. Уже перед самыми дверями пропала связь с ИскИном и отказали все средства связи. Согласно инструкции 16 бис, нами была предпринята попытка силового проникновения, которая увенчалась успехом. В палате был обнаружен неизвестный с оружием в руках, медицинская капсула оказалась повреждена. Во избежание появления жертв было применено нелетальное штатное вооружение. Сержант Иллис Диб, доклад окончил. — Майор кивнул и совсем было уже собрался похвалить сержанта и его группу, выразив им свое удовольствие, как в разговор вмешалась военврач.

— Идиоты! О боги, какие же идиоты! Медкапсула только-только закончила предварительное восстановление мальчика, а вы его из армейских ошеломителей! Несколько месяцев самого напряженного труда, и все напрасно!

— Лэра, нарушитель был вооружен и я посчитал вполне возможным использовать штатное и, смею заметить, нелетальное вооружение, — высокомерно начал сержант.

— О, да! Мальчик был и правда вооружен! Я даже боюсь представить, что он мог бы сделать с вами и со всей вашей группой, примени он свое «оружие» по назначению! Боюсь, что ваша смерть была бы дьявольски болезненной или… приятной! — завопила медичка и начала размахивать прямо перед его носом какой-то розовой штуковиной, в которой с небольшим опозданием майор СБшник с удивлением, опознал… дилдо. Но надо отдать ему должное. В себя мужчина пришел довольно быстро.

— Сержант, вы и вся ваша группа лишаетесь декадной оплаты, а также налагаю лично на вас дисциплинарное взыскание и штраф в размере стоимости медицинских картриджей и работы оборудования, которые будут затрачены на восстановление этого разумного. — Майор кивнул в сторону все еще лежащего в углу лаборатории окровавленного парня. Только сейчас майор обратил внимание, что его подопечный находится в не очень хорошем состоянии, из ушей, носа и даже из глаз у него идет кровь, да и кожа местами как-то странно выглядит, как будто и из пор начала сочиться алая кровь.

Тут и медичка взяла себя в руки, хотя и не переставала шипеть на безопасников.

— Ну, чего встали?! Берите парня и срочно несите его в двадцать вторую палату!

Уже выходя из разгромленной палаты, военврач бросила взгляд на медкапсулу, потом на мельчайшее крошево, оставшееся от бронепластика, который, по идее, был способен выдержать даже прямое попадание из малого калибра, и на ее лице промелькнуло задумчивое выражение, тут же сменившееся злой усмешкой, брошенной в спину идущего впереди сержанта СБ.

Когда-то, уже очень давно, почти полтора века назад, на одной из заштатных аграрных планет Империи Аратан порог рекрутской конторы ВКС Империи перешагнула молоденькая и наивная девушка. Всего за пару недель до этого девушка прошла тестирование своих интеллектуальных и физических параметров. Результаты оказались очень приличные, а главное, что выявило оборудование, это пусть и не самый сильный, но очень редкий у представителя человеческой расы псионический дар. И пусть пси-возможности девушки не превышали отметку в Д7, но этот ее дар оказался уникальным. Нет, она никогда бы не смогла швыряться плазмой, не смогла бы залезть в мозги к другому разумному, или поднять одним своим желанием и силой воли даже пылинку, она не могла воздействовать на электронные и квантовые схемы, ей было дано свыше намного, намного большее, девушка чувствовала чужую боль, а после соответствующего обучения, конечно же, могла бы лечить других, направлять токи энергий в их организмах к больным и пострадавшим участкам. Перспективной девочкой тут же заинтересовались силовые структуры, и СБ, и армия, и флот, но девушка хотела помогать людям, хотела избавлять их от боли и смерти. Совсем недавно прогремела третья война с архами и на ее родную планету прибыло несколько десятков тысяч старых и израненных ветеранов флота. Именно боль и страдания этих людей заставили ее остановить свой выбор на предложении от ВКС Империи. Девушку звали Беатрис Мидич. Стандартный десятилетний контракт ей не подошел, да и сотрудники конторы ей его и не предлагали, ведь в таком случай ни о каком обучении как псиона за счет флота и речи не шло, да и нейросеть, базы и импланты ей бы в таком случае достались не самые лучшие. Более привлекательным в ее глазах выглядел специальный контракт на двадцать пять лет, тут уже и нейросеть из последних поколений, и базы знаний вполне серьезные, и импланты, совсем даже не «ширпотреб», и обучение в специализированной школе для псионов. Но… опять не то. Вот тогда-то ей и предложили заключить бессрочный контракт с Флотом — индивидуальная бионейросеть, самые лучшие импланты, базы знаний, любые и без ограничений, с очень большой скидкой от их рыночной стоимости, но только на те, что не соответствуют ее профессиональной направленности, «родные» же базы совершенно бесплатно, и самое главное, обучение как псиона в Империи Аграф. Ничуть не сомневаясь, девушка подписала бессрочный контракт, ведь она так хотела помогать страждущим, облегчать им боль и страдания.

Пятнадцать лет изматывающих тело и разум тренировок и обучения пролетели почти незаметно, и вот молодая лейтенант медицинской службы получает свое первое направление на службу. Вот только это направление оказалось не в госпиталь, и даже не на госпитальное судно, а в закрытую медицинскую лабораторию СБ. А потом… потом еще четверть века в качестве объекта для исследований в роли подопытной мыши. Результат? Результат… озлобленная на флот, СБ и Империю, неудовлетворенная своей жизнью женщина, полностью лишившаяся своего дара с поломанной жизнью и судьбой. Но контракт-то бессрочный, средства в женщину вбуханы просто огромные, медицинские базы изучены и освоены в восьмом-девятом рангах, сопутствующие тоже не ниже шестого, плюс еще огромное количество баз в пятом-четвертом. И куда теперь девать такого специалиста? Несколько месяцев работы штатных псионов-менталистов, и новоявленный капитан медицинской службы ВКС Империи Аратан прибывает на свое новое место службы.

Прошли годы и десятилетия, один госпиталь сменялся другим, женщина росла в должности, но не в званиях, пока не оказалась заведующей медицинской лабораторией закрытого научно-исследовательского института под патронажем СБ Империи Аратан и майором, где и трудится уже без малого полвека. Вроде бы жизнь устаканилась, женщина уже давно состоялась как специалист, даже написала пару научных работ, которые были очень высоко оценены ее коллегами, и она должна была смириться. Она и смирилась, вот только несколько месяцев назад в ее лабораторию привезли старую, еще до первой войны с архами выпущенную, криокапсулу с замороженным в ней разумным. Кто бы знал, каких усилий ей потребовалось, чтобы оживить этого парня, а потом еще и залечить его многочисленные раны. Стоил ли этот парень всех ее усилий? Да нет, конечно, но женщина увидала в нем свой шанс отомстить, отомстить за загубленную жизнь и дар. Как? Да очень просто! Чуть-чуть, совсем немного подправить результаты исследований, совсем немного притормозить работу некоторых отделов головного мозга, закрыть глаза и не указывать в отчетах и журнале наблюдений некоторые нюансы, использованная доза очень дорого и редкого препарата, и вот уже вместо очень интересного объекта с «пляшущим» уровнем интеллекта и взрывными проявлениями псиспособностей неизвестного в Содружестве направления вполне обычный и малоинтересный дикарь, который через пару-тройку недель отправится в свободное плавание по просторам Империи. Месть вроде как мелкая, но своими действиями майор лишила исследователей-вивисекторов очередного подопытного, а главное, помогла, помогла этому парню, который был в разы ее старше, но именно так мог бы сейчас выглядеть сын, если бы она в свое время сделала более продуманный выбор, и спасала она не этого дикаря, а своего так никогда и не рожденного, ребенка, не желая парню того, через что она прошла сама.

— Живи, парень, живи как сможешь и как хочешь… за себя и за меня, — прошептала женщина, активируя медкапсулу.


Глава 7

И опять слух ко мне вернулся раньше всех остальных чувств. Послышалось тихое, едва слышимое, гудение, затем слабо ощущаемый порыв прохладного ветра, обдавший лицо и вызвавший мурашки по телу. Перед глазами какие-то яркие пятна и это при том, что веки плотно закрыты. Моментально стало как-то зябко, захотелось завернуться в теплое одеяло и просто поваляться в мягкой и удобной постели. Вот только никакого одеяла под руками не оказалось, да и постель почему-то стала вдруг совсем не мягкой и очень даже неудобной, еще несколько секунд назад было ощущение, что я нежусь на мягчайшей перине, а сейчас как будто лежу на железобетонной плите, которая, мало того, что жесткая, так еще и заметно холодная, и мне кажется, что с каждой секундой становится все холодней. Мгновенно возникли неприятные ассоциации — холод, неудобная лежанка, замкнутое пространство, тихое гудение… морг! Я в морге!? Нет! Я не умер! Я жив! Выпустите меня отсюда! Где-то внутри меня начало разгораться знакомое чувство паники, с огромным трудом удалось его подавить. Нет, это чувство не мое, еще очень рано паниковать и биться в истерике! Осторожно открываю глаза и тут же их зажмуриваю от яркого света, настолько яркого, что из-под век покатились слезы, прекрасно ощущаемые на лице. Нет, это не морг, в холодильнике не может быть так светло… а может быть меня готовят к вскрытию? Появилась еще одна паническая мысль. Нет, не может быть! Я прекрасно слышу, как бьется мое сердце, чувствую, как размерено поднимается грудь при вдохе, да и не пахнет тут больницей, а уж этот запах я за свою, пусть и довольно короткую, жизнь запомнил прекрасно, ни с чем не спутаю. И как бы в подтверждение этих моих мыслей моего лица коснулась чья-то теплая ладонь, нежные пальчики прошлись по моей щеке, а отдаленно знакомый женский голос что-то сказал. Вот только язык совершенно незнакомый, хотя я, кажется, его уже слышал. Слышал? Да, конечно, и этот язык, и этот голос я слышал перед первым моим пробуждением, когда…когда толпа «робокопов» чем-то меня вырубила. Значит, сон все еще продолжается? И тут же пришло четкое понимание, что никакой это не сон, моего «соседа», Кшала, рядом нет, нет совсем, хотя… помнится, я его уже достаточно давно не чувствую. Едва мне стоило понять и осознать, что я один, как на меня обрушилась лавина образов и воспоминаний, две жизни, две судьбы промелькнули в моей голове за считанные мгновения, жизнь землянина Максима Колчака и жизнь молодого парнишки из средневекового мира, парня по имени Кшал. Но не перемешались, не перепутались, а как бы заняли в голове две полки, позволяя мне самому выбрать кем быть.

Опять раздался тот же женский голос, на этот раз в нем отчётливо слышались нетерпеливые нотки. Я опять открыл глаза. Передо мной стояла довольно красивая женщина неопределенного возраста, ей может быть и двадцать пять, и все сорок, светло-салатовый комбинезон выгодно подчеркивает прекрасную фигуру со всеми положенными выпуклостями, приятное лицо с четко очерченными бровями, прямым носом и чувственными губами, цвет глаз разобрать не могу, то ли серые, то ли голубые, постоянно прячутся за густыми и длинными ресницами, прическа что-то вроде ассиметричного «каре». Женщина опять что-то сказала, на что я только беспомощно моргнул, языковой барьер, черт его побери. Женщина хоть и была блондинкой, но только по масти, и моментально поняла причину моей растерянности. Жестами показала, что мне надо встать. На что я только грустно улыбнулся, но попытку все же сделал. Нет, не встать, а для начала только сесть. Получилось у меня это легко и непринужденно, ну а что вы хотите, пресс и плечевой пояс у меня развиты отлично, чего нельзя сказать о ногах и вообще всем, что ниже пояса. Взгляд сам по себе переместился с женщины на ноги. Вот тут-то меня и ждало первое потрясение. Вместо худых, обтянутых кожей «палок» я увидал совершенно здоровые, в меру накачанные, нижние конечности человека, привычного к длительным пешим переходам. О, боже, сколько раз я за последние годы видел эти ноги, сколько раз я с упоением их разглядывал, мне кажется, что я знаю на них каждый миллиметр, каждый шрам, каждый волосок, это не мои атрофированные конечности, это ноги Кшала! Но как!? Почему?! Нет-нет, я совсем даже не против, даже наоборот, но… Но ведь это не сон?! Я затравленно огляделся вокруг. Нет, это не сон! В мире Кшала нет, не было и еще очень долго не будет ничего подобного, что окружает меня. Слишком уж обстановка вокруг технологична, даже, можно сказать, высокотехнологична, даже Земле до чего-то подобного еще далеко. Значит… опять опыты, опять исследования, но на этот раз у меня уже не будет возможности сбежать хоть на время в свое калечное тело, теперь уже мне, а не Кшалу придется пройти через все круги ада…

Наверное что-то такое мелькнуло в моих глазах, потому как женщина резко отстранилась, а через секунду в помещение влетели два «робокопа», тут же направив на меня свои монструозные «пушки». Я прекрасно помню, какой эффект они производят, поэтому зажмурился и весь сжался в ожидании непереносимой боли. Но бежали секунды, а ничего не происходило, а потом женщина что-то сказала, две пары крепких рук подхватили меня и буквально выдернули как морковку из того агрегата, в котором я до этого сидел. Я рискнул открыть глаза, Кшал, несмотря на свой возраст, парнем был не маленьким, даже выше меня настоящего, а жизнь в незагаженом мире, отличное питание и постоянные физические нагрузки превратили его тело в подобие древнегреческой статуи, но эти два человека, человека ли, несли меня легко и совершенно не напрягаясь, причем несли достаточно быстро и… прямо в стену. В последний момент я опять зажмурился. Ожидая удара, но его не последовало, наоборот, меня резко поставили на ноги, но не отпустили, а еще через пару секунд меня обдало тугими струями чуть теплой воды с каким-то приятным запахом. Водные процедуры длились минут пять, затем меня опять подхватили под руки и снова понесли. На сей раз недалеко, а поставили перед женщиной.

Я уже давно разучился стесняться своей наготы, десятилетие общения с докторами приучили меня не видеть в них мужчин и женщин, а заставили воспринимать их как что-то бесполое, как функцию. А то, что эта женщина именно врач, медик, я сообразил по ее нехитрым манипуляциям. Врач пропальпировала одной ей известные точки на моем теле, проверила реакцию зрачков и удовлетворительно кивнула. Только после этого разжались стальные захваты на моих предплечьях, а «робокопы» сделали по шагу в сторону и мне за спину. Женщина подошла к какому-то шкафу и достала из него небольшой тючок серого цвета, протянув его мне. Мягкая, чем-то похожая на шелк, ткань. Не надо быть гением, чтобы сообразить, что мне предлагают одеться. Предложенная мне одежка оказалась бесформенным комбинезоном, размера на три больше, чем требуется, но хоть что-то.

Пара минут потребовалась мне, чтобы облачиться в это «серое нечто», а вот потом… потом я начал медленно офигевать. Подчиняясь жестам женщины, я приседал, наклонялся, топал, прыгал, вращал тазом и делал еще кучу самых разных движений, а мой «балахон» при этом, казалось, жил какой-то своей жизнью. Он то сжимался, то увеличивался в размерах в двое, тонкая ткань то превращалась в стальную плиту, то в невесомую тюль. Это издевательство надо мной и комбинезоном длилось минут пять, зато потом… потом комбез стал точно по размерам, нигде и ничто не тянуло, не жало, ткань под ступней стала плотной, но в то же время мягкой и удобной, словно разношенные домашние тапочки, а все остальное практически перестало ощущаться, став словно вторая кожа. Боже ж ты мой, куда я попал!?

Нет, я прекрасно понимаю, что меня окружает несколько, скажем так, футуристическая обстановка, да и фантастики я в свое время перечитал целые горы, но я никак не ожидал, что даже одежда, причем, скорее всего, самая дешёвая, ну, кто я такой, чтобы обряжать меня в эксклюзивные шмотки, окажется тут «умной». В общем, я решил пока ничему сильно не удивляться и, по возможности, выполнять все разумные требования моих… Моих кого? Хозяев, пленителей, освободителей? Ладно, поживем — увидим, по крайней мере, пока в меня никакими иголками не тычат, на запчасти не разбирают, опытов никаких надо мной не ставят, не пытают и не убивают, так что, может быть еще и поживу маленько.

Еще несколько раз женщина пыталась мне что-то сказать, что-то объяснить, а потом махнула рукой и жестом приказала следовать за собой. Сопротивляться смысла я не вижу, так что послушно поплелся за своей провожатой, краем глаза отметив, что «робокопы» пристроились за мной и не выпускают меня из своего внимания. Шли мы недолго, да что там недолго, всего-навсего пересекли широкий коридор метров шести шириной, стена напротив раздвинулась, открывая моему взору просторное помещение, заставленное какой-то аппаратурой и десятком фантастического вида кресел, чем-то напоминающих самые лучшие и технологичные стоматологические кресла Земли, только намного более… как бы это сказать… футуристические. Вот в одно из таких кресел меня и усадили. На голову напялили какой-то глухой шлем, подключили целую кучу контактов, и к голове под шлемом, и на руки, и на грудь, и даже на ноги. Кто-то ободряюще хлопнул меня по плечу, в голове произошел мини взрыв, ярка вспышка и… все. Почти сразу после этого шлем с моей головы убрали, а молодой парень в точно таком же, как и у неизвестной женщины, комбинезоне начал отлеплять от моего тела контакты. Когда он закончил, я сделал попытку встать, но он мягко уперся мне в грудь ладонью и сказал.

— Сиди, еще рано. — Он сказал, а я его прекрасно понял, хотя говорил он все на том же, похожем на итальянский языке. — Не дергайся, когда будет можно встать, я тебе скажу.

Я оказался настолько поражен странной метаморфозой с моим восприятием совершенно незнакомого языка, что только после того, как парень куда-то ушел по своим делам, понял, что у меня дико болит голова, да и вообще состояние далеко от оптимального. Просидел я так, наверное, часа полтора, а потом за мной пришли. Все та же женщина-медик и какой-то мужик. Самое прикольное, что женщина была явно недовольно присутствием этого мужчины и ничуть не скрывала своего к нему отношения, но тому, кажется, было все равно, его это даже, кажется, веселило. Лениво окинув меня взглядом, он коротко распорядился.

— Иди за мной.


Глава 8

Я когда-то слышал такое понятие, «допросный конвейер». Так вот, за последние четыре дня я на собственной шкуре убедился, что это совсем не выдумка, правда, познакомился я с самой, мне так кажется, мягкой его формой. По крайней мере, меня не били, не пытали, давали время на сон и отдых, неплохо кормили и вообще не очень сильно наседали. Но все равно очень неприятно, когда тебя изо дня в день таскают на, вроде бы, бесполезные «беседы», причем, каждый раз с новым «собеседником». Десятки, сотни, если не тысячи ничего незначащих вопросов, раз за разом, день за днем, а тебе каждый раз приходится на них отвечать и все это под совершенно безразличным, пустым взглядом очередного «следователя». Хотя… если честно, то самым сложным был самый первый день и самый первый допрос, который проводил, как он мне представился, майор Службы Безопасности Империи Аратан Грох Изил, тот самый мужик, что пришел за мной вместе с медичкой. И хотя тот первый допрос был самым коротким, повторюсь, он оказался для меня самым сложным. И сейчас объясню почему. Уже первый вопрос поставил меня в тупик.

— Кто ты? Твое имя? — И вот как прикажете отвечать? Назвать свое земное имя, а если они уже знают, что это тело принадлежало Кшалу? Как я буду объяснять, почему вдруг я представляюсь совсем по-другому? Рассказать им всю свою историю? И что меня после этого может ждать? Я ведь не питаю особых иллюзий относительно спецструктур, ведь разберут на запчасти, тем более что я тут никто и звать меня никак. Ну, подумаешь, появится в какой-нибудь лаборатории очередной «объект для исследований за номером…». Так что, уже на этом вопросе я завис. Благо, что майор меня не торопил, а спокойно ждал ответа. Наконец я решился.

— Максим Альбертович Колчак. Где я? Кто вы? — майор поморщился.

— Слишком длинно, у нас так не принято. Ты аристократ?

— Что длинно? Что не принято? Аристократ? Ну, можно и так сказать.

— Имя слишком длинное. В Содружестве так не принято, хотя у аграфов имена еще длиннее, но это аграфы, им можно. Им много чего можно. Покороче никак нельзя?

— Почему нельзя, можно. Макс Колчак.

— Нет, лучше Макс Ал. Звучит вполне привычно.

— Хорошо. Вы не ответили на мой вопрос. Где я? Кто вы? Что такое Содружество?

И вот тут-то мне и выдали. И про Империю, и про Содружество, и про майора СБ, и о том, куда я попал, в том числе и как. Нет, это надо же, почти полтысячелетия болтаться в открытом космосе в качестве замороженной тушки в каком-то ящике! Это что же получается, все, кого я знал, все мои знакомые, малочисленные друзья уже… того? Получается, что я остался один, совсем один, черте знает где, в хрен знает скольких световых годах от Земли?! Да и есть ли еще та Земля, а то, может быть, уже и моей родной планеты уже давным-давно нет! Меня как обухом по голове ударили, никак я не ожидал ничего подобного. В общем, мое сознание куда-то поплыло и я отключился, слишком уж много на меня в тот день свалилось, вот мозг и решил взять тайм-аут.

Очнулся я, или, скорее, проснулся, потому как в какой-то момент мое беспамятство перешло в здоровый крепкий сон, уже ночью, ну, по крайней мере в помещении, где я находился, было темно. Проснулся на вполне обычной кровати, раздетый, под мягким теплым одеялом и на вполне привычной подушке. В какой-то момент я даже подумал, что все, что произошло мне приснилось, но нет. Стоило мне только спустить ноги на пол, вот, еще одно подтверждение тому, что я не сплю, как в комнатке начал разгораться свет. Почему «в комнатке»? Так назвать этот закуток полноценной комнатой у меня язык не поворачивается, самая настоящая комнатка, или… камера. Размерами два на два с половиной метра, не больше. Узкая кровать, стол и стул, больше здесь ничего нет. Никто меня не торопился беспокоить, да я и сам что-то не горел желанием общаться со здешними обитателями, а вот подумать и решить, что и как говорить, чью «личину» сделать основной, землянина Макса или инопланетянина Кшала. Кем предстать перед местными, дикарем Кшалом, верхом технологий для которого был выкованный деревенским кузнецом меч и карета проезжающего мимо аристократа, или все же землянином, для местных таким же дикарем, но стоящим на лестнице развития на одну, а может быть и на пару ступенек выше? Думал недолго, тут выбор почти очевиден — землянин, по крайней мере в таком случае никого не удивит и не смутит мое поведение и некоторая, так скажем, подкованность в технических вопросах, да и остается надежда что-то узнать о Земле, а вдруг местные до нее уже добрались, тогда появляется шанс вернуться домой, пусть и спустя полтысячелетия. А вот на счет того как, каким образом я оказался так далеко от дома, тут ничего выдумывать не стоит, расскажу реальную историю Кшала, без купюр, ну, почти. Того гада, что нас пытал и ставил на нас опыты, конечно же уже давно нет в живых и предъявить мне некому и нечего, по крайней мере выставлю местных в не очень приглядном свете, глядишь, что мне и обломится, жить-то мне теперь предстоит в насквозь чужом мире, в непривычном обществе. Но это при условии, что я не попал к точно таким же исследователям-вивисекторам, правда наличие СБшника дает надежду на некоторую законность, я ведь все-таки во всей этой истории лицо пострадавшее, как не крути. В общем, встречи с местными безопасниками я ждал даже с некоторым нетерпением, ведь мне надо было так много им рассказать и так много у них узнать…

Ага, наивный чукотский юноша! Никто со мной и не собирался вести никаких бесед, никому я не был интересен ни как пострадавший, ни как еще кто-нибудь. Мне задавали сотни вопросов, зачастую одни и те же, только в иной постановке, и отслеживали мои реакции. Смысла многих вопросов я вообще не понимал, а в понятиях, затронутых в них, путался. Короче, за эти четыре дня нервы мне потрепали изрядно и, если честно, то уже находился на грани истерики, когда все вдруг прекратилось. Пару дней меня никто не тревожил, разве что один из «робокопов» точно по расписанию приносил завтрак, обед и ужин. По правде говоря, эти два дня оказались ничуть не легче с морально-эмоциональной точки зрения, чем предыдущие четыре. Конечно, по большей мере я изводил сам себя. Причиной тому служила полная неясность в моей дальнейшей судьбе. Какие только мысли не посещали мою бедную голову. В своем воображении я сам себя уже грохнул сотней самых разных способов, отдал в лабораторию на эксперименты, разобрал на запчасти, пожалуй, самой легкой судьбой для меня было оказаться в этой камере пожизненно или отправиться на местную каторгу без права на «условно-досрочное освобождение». В общем, если целью всей этой нервотрепки было вывести меня из себя, сломать, то им это почти удалось, по крайней мере, подписать купчую на собственную душу я уже был морально готов, надави они на меня еще чуть-чуть, я бы окончательно сдался, но… Сбшники упустили свой шанс.

На утро третьего «спокойного» дня я проснулся свежим, как огурчик, все мои страхи и сомнения стали казаться мне совершенно наивными и не имеющими абсолютно никакого основания. Не знаю, может быть просто перегорел, может быть в моем разуме поселилось наплевательское отношение ко всему происходящему, а может быть все это время мое подсознание пыталось привести меня в порядок и ему это в конце концов удалось. Я даже что-то пытался в полголоса напевать, а с моего лица не сходила улыбка, пока, вдруг, у меня дико не разболелась голова, мне кажется, что на какие-то мгновения я потерял сознание, правда даже упасть не успел, только облокотился на ближайшую стену. Впрочем, как накатилась головная боль, так же внезапно она и прошла. Ну а часа через два после завтрака за мной пришли, сообщив, что меня хочет видеть майор Изил.


* * *

Грох Изил, майор СБ Империи Аратан, был зол. Зол на своих подчиненных, на спецов из медико-психологического отдела, на пограничников и на себя. На себя, пожалуй, даже больше, чем на всех остальных, потому как именно он принял решение о разработке этого дикаря, притащенного в Институт пограничниками в виде замороженной тушки. В итоге, полдекады все сотрудники его отдела вкалывали как проклятые, специалисты из медико-психологического отдела носились как в одно место ужаленные, ИскИны отдела «раскалились» от того объема информации, который им пришлось обрабатывать, а толку полный ноль. А с утра еще и прозвенел предостерегающий звоночек, один хороший знакомый из вышестоящего офиса СБ маякнул майору, что им заинтересовалось начальство, слишком уж бурную деятельность тот развил. Ну да, начальство оно такое, если будут результаты, то майора плавно отодвинут в сторону, а если оных не будет, то повесят на него всех собак, тем более что служба в Институте очень необременительная, а оплачивается по высшему разряду, да и открывает хорошие перспективы для карьерного роста, так что, желающих на его место всегда было очень много.

А все из-за чего? Да из-за того, что полдекады назад майор решил самолично поговорить с этим Макс Ал Колом. К сожалению, разговор практически провалился. Всего несколько минут, пара уточняющих вопросов, небольшой рассказ, где и как дикарь оказался, и вот вам пожалуйста, парень теряет сознание. Казалось бы, ничего в этом странного, организм очень сильно истощен, полтысячелетия в криосне, это вам не шутка, вот и майор не придал этому никакого значения. Зато нашелся тот, кто придал и поспешил со своими предположениями, какими-то графиками, результатами работы сканирующей и фиксирующей аппаратуры к майору, поставить, так сказать, того в известность, что его подопечный не так уж и прост. Майор по своей «простоте душевной» привык доверять специалистам, хотя и не стоило, ну и запустил машину следствия, по полной программе привлекая спецов из медико-психологического отдела. Теперь-то он прекрасно понимает, что это было его ошибкой, а тогда именно этот шаг показался ему наиболее оптимальным, тем более что и у самого майора, и у подчиненных ему оперов и следователей с дознавателями и своих, куда более важных, дел хватает. И вот теперь приходится расплачиваться за свои ошибки. Ну, ничего, дайте боги, усидит майор на своем месте, устроит он этим «психам» сладкую жизнь, права, тысячу раз была права эта медичка, Беатрис Мидич, говоря, что нет в парне ничего особенного и странного, что он простой дикарь, а то необычное, что все же в нем есть, вполне укладывается в теорию эволюции… Кстати, надо бы выяснить, что она имела в виду!

«Вот сейчас и выясним, заодно и «психов» потрясем», — подумал майор, входя в зал для брифингов, где его уже дожидались все руководители отделов и подчиненных ему служб. Майору даже не надо было изображать на своем лице хмурое и недовольное работой подчиненных выражение, оно у него и так вполне соответствовало моменту.

— Итак, лэры, каковы результаты? — майор окинул присутствующих хмурым взглядом. — Отдел технического обеспечения, я вас слушаю.

— Лэр майор, мы провели полную и всестороннюю экспертизу предъявленного нам оборудования. Выводы и вся техническая документация на этом кристалле. А если кратко, то криокапсула производства Нарийской Империи, выпущена за три года до первой войны с архами. Согласно информации, полученной с управляющего контура, активирована криокапсула была примерно в то же время. Я не стану сейчас вдаваться в технические моменты, но ответственно заявляю, что вмешательства в работу капсулы не было, за исключением аварийного маяка, его активация произошла в результате удара, причину нам выяснить не удалось… вполне возможно, что совершенно случайно.

— Я так понимаю, что ничего нового вам установить не удалось? Ладно. Отдел медико-психологических исследований, похвастайтесь теперь вы, что вам удалось выяснить?

— О! у нас накопилось огромное количество информации, обработка которой займет не одну декаду! Но уже сейчас мы можем с полной уверенностью заявить, что предоставленный нам для исследований объект не тот, за кого себя выдает. — Майор весь подобрался, неужели «психи» что-то раскопали и ему будет что предъявить начальству? — Мы очень внимательно отслеживаем все реакции объекта, так вот, они не соответствуют уровню развития той гипотетической цивилизации, с которой он себя позиционирует. Мы не беремся судить, сколько лет он провел в криокапсуле, но этот разумный явно не относится к цивилизации типа Техно 1 или даже Техно 2.

— Доктор, те же самые слова вы мне говорили полдекады назад, когда ворвались в мой кабинет с требованием передать дикаря вам для углубленных исследований. Я хотел бы услышать что-то новое и более аргументированное, — насупился майор, а медик фыркнула, как будто услышала что-то смешное. — Лэра майор медицинской службы, судя по вашей реакции, вам есть что добавить!

— Добавить? Нет, нету, а вот пара вопросов у меня к «коллеге», — последнее слово она явно выделила, — есть. Вы позволите, лэр майор?

— Хорошо, давайте послушаем, — немного подумав, сказал майор.

— Спасибо, лэр майор. Итак, лэр доктор, скажите, к какому типу цивилизации, по вашему мнению, относится этот разумный?

— Не ниже чем Техно 3, — самодовольно ответил психолог, — а возможно, что и Техно 4, или же на самой границе между ними.

— Хорошо, а с каким типом позиционирует себя сам объект ваших исследований?

— Э-э-э… я так думаю, что где-то на уровне между Техно 1 и Техно 2…

— Это он сам вам сказал или у вас есть какая-то иная, возможно закрытая информация?

— Нет… но это ведь подразумевалось априори!

— Я вас правильно понимаю, доктор, что вы решили, что данный разумный относит себя к цивилизации самого низкого уровня развития, провели целую кучу тестов и выявили огромное количество несоответствий?

— Да, лэра, вы правильно понимаете…

— Значит ли это, что за половину декады работы с этим парнем ни один из ваших сотрудников, и вы в том числе, даже не удосужились поинтересоваться у него уровнем развития его родной цивилизации, а все ваши выводы строятся на, возможно, заведомо неправильных предположениях? — вот тут-то психолог несколько воспрял.

— Нет, не значит, лэра. Нами было предпринято две попытки провести ментальное сканирование. Результаты… а нет никаких результатов! Его мозг полностью закрыт!

— Ну, конечно, а ознакомиться с результатами медицинских исследований объекта вам что, религия не позволяет?

— Что вы имеете в виду, лэра майор? — спросил майор Изил.

— Дело в том, лэр майор, что костная и мышечная ткань этого разумного несколько не соответствует средним значениям по человеческой расе. Кстати, все это есть в том докладе, что я вам передала еще две декады назад. Его костная ткань на шестьдесят процентов крепче и плотнее, мышечная почти на сорок процентов более плотная и эластичная. Но это еще не все, мало того, что они отличаются по своему строению, так они еще и отличаются по своему составу. Вы позволите?

— Да, конечно.

Медичка вставила в галопроектор информационный кристалл.

— Это результаты сканирования костей нашего объекта. Обратите внимание вот на эту пористую структуру, ее толщина не превышает двух-пяти микрон, наиболее толстая находится в костях черепа, а наиболее тонкая в костях конечностей и ребрах. Происхождение этой ткани чисто биологическое. Есть предположение, что это измененная ткань и изменения произошли под действием неизвестного нам вируса, кстати, образцы этого вируса нам удалось выявить и сейчас мы его очень внимательно исследуем. Так вот, именно эта ткань препятствует ментосканированию, более того, она же препятствует и псионическому воздействию. Примерно то же самое мы наблюдаем и в мышечной ткани. Тут то же вирус, но уже другой. С ним мы так же уже работаем и я могу вам сказать, что перспективы открываются просто заоблачные.

— Хорошо, вы доступно объяснили «закрытость» мозга этого дикаря — неизвестные вирусы, хотя теперь уже вполне известные. Но откуда они взялись?! — перешел в наступление психолог. — И разве это не ваше заключение, что строение скелета, мозолистые образования, мышечный каркас этого разумного свидетельствуют о том, что он достаточно продолжительное время занимался тяжелым физическим трудом? А это значит, что цивилизация не поднялась выше уровня Техно 2! А он, при всем при этом, абсолютно спокойно реагирует на наши технологии и ничего, кроме интереса, они у него не вызывают! Такая реакция свойственна разумным, прекрасно знакомым с этими технологиями или их аналогами!

— А я вам еще раз повторяю, поговорите с парнем, спросите у него, как он сам может это объяснить. Узнайте у него о его родной планете. Может быть он и не дикарь вовсе, а выходец с какой-нибудь колонии, уничтоженной архами еще во время или перед первой войной! — психолог что-то еще попытался возразить, но майор прервал его ударом ладони по столу.

— Так, всем службам и отделам подготовить развернутые доклады. В первую очередь медикам и медико-психологическому отделу. Лэра майор, сколько, по вашему мнению, потребуется нашему подопечному времени, чтобы отойти и восстановиться после работы наших «мозголомов»?

— Два дня максимум. У парня очень устойчивая психика, ему просто нужен небольшой отдых.

— Ну что же, не такой уж и долгий срок. Значит через два дня мы встречаемся тут же, в том же составе, плюс наш «дикарь». Каждому подготовить по два-три вопроса к нему, сами вопросы согласуете с начальником медслужбы и начальником отдела медико-психологических исследований. Все, лэры, до встречи через два дня.


* * *

Странное, доложу я вам, ощущение, когда на тебя смотрит с десяток пар глаз. Кто-то абсолютно безразлично, как на пустое место, кто-то с нескрываемым презрением, а то и с ненавистью, интересно, чем я это заслужил, кто-то с чисто утилитарным интересом, кто-то с предвкушением, и только один-единственный человек глядел на меня и от него исходила странная волна участия, доброты и, я бы сказал, нежности, чисто материнской. Нечто подобное, но намного слабее и, можно сказать, более размытое, я когда-то ощущал от Колычева и некоторых старых друзей отца, когда они меня навещали. Странное состояние, но настолько необычное и захватывающее, что я, чисто инстинктивно, сосредоточился именно на этой волне, просто купаясь в ней, так же, чисто инстинктивно, постаравшись оградиться от негативных эмоций окружающих.

— Проходите, Макс Ал, не стесняйтесь, присаживайтесь, — спокойно сказал мне уже знакомый мне майор СБшник.

Искать место, где можно присесть, долго не пришлось. На всем, совсем немаленьком помещении, нашлось всего одно незанятое кресло. Не скажу, что оно расположилось в самом центре, но явно в центре внимания всех собравшихся. Никогда не мечтал о сцене, а тут вот, надо же, сподобился, стал «примой», только софитов не хватает.

— В прошлый раз наш разговор довольно неожиданно был прерван, надеюсь, что в этот раз нам уже ничто не помешает, тем более что и у моих коллег скопилось к вам огромное количество вопросов, на которые они жаждут получить ответы.

— Я постараюсь ответить на все ваши вопросы, лэры, в меру моих сил и знаний, конечно же.

— Ну что же, тогда… доктор Грус, прошу вас, вам начинать. — Предоставил майор слово какому-то мужичку, с лица которого не сходит пренебрежительное выражение.

— Скажи, как тебе понравилось Содружество? — задал свой вопрос доктор, которого я тут же обозвал, про себя, доктор Гнус. Вопрос-то он задал, вот только я, приложив немаленькие усилия, как сидел, так и продолжал сидеть, абсолютно не реагируя.

— Ты не понял вопроса или не расслышал?! — начал немного заводиться Гнус, а я продолжал его полностью игнорировать. Еще пару минут все видать ждали от меня ответа, потом майор не выдержал и поинтересовался.

— Макс, вы слышали вопрос?

— Да, слышал.

— А почему не отвечаете?

— Я, конечно, не знаю, как обстоят дела с этикетом и элементарной вежливостью у вас в Содружестве, а у нас, обращаясь к незнакомому человеку, в первую очередь представляются, и при этом ему не тыкают. Из того, что я успел заметить и из тех норм поведения, что вы, лэр майор, придерживаетесь, я не думаю, что эти правила так уж сильно разнятся. Поэтому я не вижу смысла отвечать индивидууму, который даже не потрудился представиться или как-то еще себя обозначить. Да и на брудершафт я с ним не пил, чтобы он мне тыкал. Насколько я понимаю, я намного старше и его, и любого из здесь присутствующих, хотя бы по факту. — В помещении повисла тишина, которая оказалась прервана уже через минуту звонким смехом и аплодисментами.

— Браво! Браво, мой мальчик! Я еще никогда не видела, чтобы так виртуозно размазали одного из лучших психологов СБ! — сидевшая чуть в стороне и смутно знакомая мне красивая женщина заливисто смеялась и хлопала в ладоши.

— Кстати, лэр Макс, это майор медицинской службы и по совместительству ваш ангел-спаситель, Беатрис Мидич. Именно она вернула вас к жизни, причем не один раз, и занималась вашими травмами и повреждениями. — Представил мне медичку майор, на что я приподнялся с кресла и легко поклонился.

— Примите мою искреннюю благодарность, лэра. Я очень рад, что ваш профессионализм ничуть не уступает вашей красоте.

— А он еще и льстец! Спасибо, мой мальчик, спасибо. Я рада, что мой труд не оказался напрасным.

— Да, Беатрис, старались вы явно не зря. Сразу видно аристократическую… кровь. — Ага, «спесь», ты, майор, хотел сказать спесь. — И все же, лэр Макс, может быть вы все же ответите на вопрос доктора Грус?

— Если вы настаиваете, лэр майор… Категорически не понравилось.

— Но почему? Нам уже прекрасно ясно, что вы попали к нам с не такой уж и ди… отсталой планеты, вас, безусловно, должны заинтересовать наши технологии, наши возможности…

— О каких технологиях вы говорите, лэр майор? О самоподстраивающейся одежде и обуви? О, да, довольно впечатляюще и практично, но… не более. А больше никаких ваших технологий я, из тюремной камеры, не увидел. Хорошо-хорошо, предположим что они есть, и даже более впечатляющие, чем вы пытаетесь мне сказать, и что? Что мне лично мне с тех ваших технологий и ваших возможностей? Они дают вам возможность похищать людей, издеваться над ними, ставить опыты, убивать? О, в таком случае, я рад за вас и ваши технологии! Надеюсь, что и вы когда-нибудь все это испытаете на собственной шкуре, наверное, вы будете в экстазе. Лэр майор, меня похитили из собственного дома, меня пытали, надо мной ставили какие-то опыты, на моих глазах издевались над моими близкими, а потом их просто убили. А меня заморозили как какой-то кусок мяса и просто-напросто выкинули в космос, где я благополучно и проболтался полтысячелетия. Все мои родные, друзья и знакомые уже давным-давно мертвы, может быть уже даже нет и моей страны, и всего моего народа, а может быть и моей планеты. Заметьте, все это делали граждане именно вашего Содружества. За это я должен быть благодарен и проникнуться любовью? А может быть за то, что спустя пятьсот лет меня нашли, оживили и начали опять использовать в качестве подопытной крысы? Конечно-конечно, на этот раз опыты были психологические, вы просто пытались сломать меня и мою психику. Но я не вижу особой разницы между теми садистами и вашими. Так почему мне должно нравиться это ваше Содружество?

Не знаю, что заставило меня все это говорить этим разумным. В принципе, я не ждал от них сочувствия, по крайней мере, искреннего, но хотя бы на понимание я рассчитывал. А в итоге… в итоге полное безразличие, лишь изредка перемежёванное с брезгливой жалостью. Но, чем дольше я говорил, чем больше высказывал свое мнение, отношение ко мне стало меняться, и совсем не в лучшую сторону. В направленных на меня взглядах начали появляться нотки страха, а кое у кого они стремительно перерастали в самый настоящий ужас. Если честно, то чем была вызвана именно такая реакция, я не понимаю. Примечательно, что доктор Гнус сразу сообразил в чей огород камушки, вон как задергался.

— Лэр Макс Ал, я думаю, вы заблуждаетесь! Никаких опытов над вами в стенах нашего института не ставили, это были всего-навсего тесты на ваше интеллектуальное, психическое и физическое развитие, а также тесты на профессиональную склонность, — попытался заступиться за своих коллег-подчиненных майор.

— Может быть у вас это и считается безобидными тестами, а в моем мире это называется психологическим давлением и ломкой сознания.

— Да что этот дикарь может знать о психологии! — взъярился доктор Гнус.

— Конечно, я не дипломированный специалист, но университетский курс по специальности «Экономика и Управление» включает в себя и курс психологии, и социологии. Так что, я вполне в состоянии отличить безобидные тесты от попытки ломки сознания, — не остался я в долгу.

— Лэры, наш разговор ушел куда-то далеко в сторону. Конечно, лэр Макс Ал только что высказал очень серьезное обвинение в адрес некоторых сотрудников Института. Я думаю, что лэр майор Изил примет это обвинение ко вниманию, проведет всестороннюю проверку, сделает определенные выводы и предпримет все меры, чтобы впредь ничего подобного не произошло, — взяла слово майор Мидич. — В конце концов, это всего лишь частное мнение одного разумного…

— Центральный ИскИн Института уже обработал всю имеющуюся у него информацию. Доктор Грус, вы временно освобождаетесь от руководства медико-психологическим отделом. На время проведения проверки вам запрещается покидать территорию Института и помещения, отведенные вашему отделу, — растеряно сообщил нам СБшник, а через пару секунд в помещение вошло два «робокопа», которые и вывели под ручки проштрафившегося доктора. Как в таких случаях говорится, «повисла звенящая тишина».

— Лэры, кто-нибудь объяснит «дикарю», что тут только что произошло и что это вообще означает? — не вытерпел я.

— Макс, вы ничего не знаете о Содружестве, — устало проговорил майор. — Наш институт структурное подразделение СБ Империи Аратан. Каждое слово, каждый жест и движение в его стенах находится под контролем кластера из мощнейших ИскИнов. Вашей вины в произошедшем нет, вы всего лишь высказали свое мнение, а вот майор Мидич явно поторопилась, заявив о выдвинутых обвинениях. В результате ИскИн, обработав всю имеющуюся у него информацию, поддержал вас и лэру майор, посчитав, что те тесты, что проводил доктор Грус, и на самом деле являлись завуалированными опытами и несли опасность для вашего разума, а, следовательно, и для жизни. Конечно, это еще не приговор, но… ИскИн очень редко ошибается, и каждая такая ошибка становится поводом для разбирательства на уровне всего Содружества. Само-собой, что доктор Грус не признает своей вины и станет настаивать на ошибке ИскИна, в общем, у вас есть все шансы стать «звездой» для толпы программистов и производителей ИскИнов.

— Вообще-то я не собирался выдвигать никаких обвинений, я просто ответил на заданный мне вопрос.

— Конечно-конечно, я же уже сказал, майор Мидич несколько поторопилась. Ладно, лэры, давайте все же вернемся к теме нашей сегодняшней встречи. Только прошу вас, будьте предельно осторожны в ваших вопросах… Майор Мидич?

— Лэр Макс, скажите, вы способны адекватно оценить уровень развития медицины и медицинских технологий вашей планеты?

— Лэра, я не медик, поэтому только могу рассказать о том, что мне известно.

— Медицинскому отделу нашего Института этого будет вполне достаточно.

Минут десять я рассказывал о земной медицине, в силу определенных обстоятельств с этим вопросом я был знаком не понаслышке. Рассказывал о хирургии и нейрохирургии, о трансплантации, кардиохирургии, протезировании, о развитии медицинских технологий, о КТ, ультразвуковом сканировании, о МРТ и лечебной физкультуре. Медичка слушала очень внимательно, иногда задавала вопросы, в основном из области микрохирургии, лазерных технологиях, вирусологии и микробиологии. Как мог, я старался отвечать наиболее подробно. Следующим задал вопрос руководитель отдела обеспечения, его интересовали земные технологии. Пришлось рассказывать о ядерной энергетике, гиперзвуке, что знал о ракетных технологиях, реактивной авиации, развитии космонавтики, ЧПУ, цифровых технологиях, о разработке искусственного интеллекта и компьютерных нейросетей. Упомянул о интернете и МКС, о всей линейке «Пионеров», о готовящейся экспедиции на Марс, о спутниках связи, геологоразведки, метеорологических спутниках. Даже заикнулся о спутниках военного назначения, чем вызвал немалое удивление.

— Лэр Макс, а зачем на вашей планете разрабатывают подобное вооружение? Ваша планета с кем-то воюет? — удивился майор.

— Планета? Нет, планета не воюет, государства на планете постоянно с кем-то выясняют отношения. Нет, вы не подумайте, не все страны имеют доступ к подобным технологиям, только наиболее сильные и мощные.

— А сколько всего государств на вашей планете? Два, три, пять?

— Если мне не изменяет память, то чуть больше сотни.

— Больше сотни?!

— Да, больше сотни и… три расы, хотя многие считают, что разных рас на Земле не три, а больше, кто-то говорит о пяти, а кто-то о шести. Но три, это основные.

— Невероятно! Как такое может быть! — послышалось со всех сторон и на какое-то время в зале стоял невыносимый гвалт и шум.

— Лэр Макс Ал, — вкрадчиво поинтересовался единственный человек в чем-то вроде формы, до этого сидевший тихо и даже время от времени выпадающий в какой-то транс. — А вы знаете, где находится ваша родная планета?

— Вам, лэр, нужен точный адрес планеты Земля во Вселенной? — усмехнувшись спросил я.

— Да, очень желательно было бы узнать, где расположена столь уникальная планета.

— Без проблем, но потом не обижайтесь. Земля находится в Солнечной системе. В центре системы расположена звезда класса «желтый карлик» по имени Солнце. Солнечная система входит в состав галактики Млечный Путь. По типу наша галактика спиральная с перемычкой, поэтому выделяются так называемые галактические рукава. В Млечном Пути таких рукавов пять — Лебедя, Центавра, Стрельца, Ориона и Персея. Солнечная система находится в рукаве Ориона. Три крупные галактики, наш Млечный путь, а также Андромеда и Треугольник, и еще несколько десятков соседних карликовых галактик, составляют местную группу галактик. В поперечнике наша местная группа имеет около одного мегапарсека. У нас принято группировать скопления галактик в сверхскопления галактик. Сверхскопление Девы имеет размер около двухсот миллионов световых лет и включает в себя порядка ста групп и скоплений. Сверхскопление Девы притягивается к Великому Аттрактору, который выступает в роли гравитационного центра и обладает массой в десятки тысяч Млечных Путей. То и другое является частью Ланиакеи, еще большего сверхскопления. Ланиакея — часть комплекса мегаскоплений Рыб-Кита. И, наконец, Нить Персея-Пегаса! Она образуется из двух мегаскоплений галактик — нашего мегаскопления Рыб-Кита и соседнего Персея-Рыб. Это, если подробно, а если коротко, адрес моей родной планеты во Вселенной такой — Галактическая Нить Персея-Пегаса, комплекс мегаскоплений Рыб-Кита, Ланиакея, сверхскопление Девы, местная группа галактик, галактика Млечный Путь, рукав Ориона, Солнечная система, планета Земля. Добро пожаловать, лэр! — минут пять все находящиеся в помещении просто ухахатывались, впрочем, задавший вопрос мужчина тоже не остался равнодушен и смеялся наравне со всеми.

— А я-то уже подумал, что вы, лэр Макс, выложите мне координаты вашей планеты в принятой в Содружестве форме! Уели старика, уели! — вытирая выступившие от смеха слезы сказал он. — И ведь не подкопаешься, исчерпывающе точный ответ.

На этом веселом моменте наша беседа и закончилась, все даже как-то позабыли о досадном происшествии с доктором Гнусом. Только когда я уже выходил, меня остановил невзрачный дедок, лет так шестидесяти, который представился профессором и руководителем отдела исторических и социальных исследований, и поинтересовался.

— Лэр Макс, скажите, а как ваши ученые оценивают возраст вашей цивилизации?

— Очень сложный вопрос, лэр, официальная версия — тридцать тысяч лет, но постоянно находят останки, возраст которых исчисляется сотнями тысяч лет, а то и миллионами. Конечно, эти останки очень сильно отличаются от человека современного, а так, считается, что именно тридцать тысяч лет назад появился первый первобытный человек. А письменная история и того короче, что-то около четырех тысяч лет, самому древнему поселению около семи тысяч лет. Вы знаете, лэр, есть у нас на планете такое мнение, что жизнь, и разумная в том числе, зарождалась и развивалась на Земле несколько раз. Легенды, мифы и сказания многих народов на Земле странно схожи и непротиворечивы, особенно в той их части, где описываются всевозможные катаклизмы, повлекшие гибель почти всего человечества. Так что, боюсь, что точного и исчерпывающего ответа на ваш вопрос нет и никогда не будет.

— Да, жаль, что с вашего мозга невозможно снять ментограмму. Я думаю, что мы получили бы массу самых разнообразных и ценнейших сведений, которые возможно приоткрыли бы завесу тайны и над некоторыми вопросами в самом Содружеству. Лэр Макс, вы не будете против, если я как-нибудь, пока вы гостите в нашем Институте, навещу вас и мы пообщаемся на вопросы по истории вашей планеты?

— Почту за честь, профессор.

С этого дня моя жизнь в Содружестве кардинально изменилась. Главное, что я наконец-то получил «послабление режима», мне не только поменяли комнату, вместо малюсенькой камеры я теперь живу в вполне благоустроенной «двушке», но и периодически меня возят на «экскурсию» в ближайший город. На улицу из флайера не выпускают, зато не запрещают в волю глазеть по сторонам. Плюс ко всему, мне начали платить вполне реальные деньги. Конечно, реальную стоимость местного кредита я выяснил только приблизительно, да и то, основываясь на косвенных фактах. Короче, мне платят сто местных кредитов в декаду. Много это или мало? Судите сами, база знаний первого ранга по какой-нибудь там Истории Содружества, или «Флора и фауна планеты Сиська Тараканья» стоит от двухсот до полутысячи кредитов, самая дешёвая нейросеть обходится местным жителям в пять тысяч, флайер эконом-варианта в двадцать тысяч, а обед в автоматизированном кафе в пятнадцать кредитов. Смею вас заверить, платят мне совсем даже не за красивые глаза, а за реальную работу «на благо Империи Аратан».

Как оказалось, Земля и на самом деле уникальная планета. Нет, в Империи знают достаточное количество планет, не входящих в Содружество, которые ничем не уступают по своему развитию Земле, а то и превосходят, да и большое количество государств тоже не такой уж и большой нонсенс. Земля отличается от них все своим расовым многообразием. В общем, ежедневно, по десять-двенадцать часов меня пытают историки, социологи, технари и местные вояки. Частенько и медики прибирают мою тушку к своим рукам, в эти дни я хожу сам не свой от того количества анализов, что у меня берут. И чего они там такое хотят увидеть?

Однажды я заикнулся было про нейросеть, но тут облом, только гражданам Империи и Содружества, дескать, «диким» подобные технологии даже в виде образца передавать категорически запрещено, а «дикими» тут называют всех, кто не имеет «счастья» быть гражданином Содружества. Короче, я как бы уже и свой, но все еще чужой. Кстати, та же самая история, что с нейросетью, и с принятием гражданства, что-то местные мутят и крутят. Хотя я догадываюсь, будь я официальным гражданином Империи, то они были бы не вправе ограничивать мою свободу, а я, как не посмотри, все еще в заключении, да и соткой в неделю тут уже не обошлось бы.

В общем, каждый извлекает из ситуации все, что может, я вот, например, накапливая информацию о обществе, в которое попал, благо, что вместе с новой камерой у меня появился и доступ к местному аналогу Интернета, а сотрудники Института экономят государственные денежки и повышают свой образовательный уровень и всем хорошо, правда, могло бы быть и лучше. И еще большой вопрос, кто больше старается, потому как мне четко озвучены сроки моего пребывания на территории Института — шесть месяцев, или двадцать четыре декады, вот я и спешу подготовиться.


Глава 9

— И он серебряным взмахнул крылом… — напел я, наблюдая, как в небе исчезает флайер Института, в стенах которого я провел, в общей сложности, почти год, сначала в виде замороженной тушки, потом в виде пациента медлаборатории, а последние месяцы как не понять кто, то ли вольнонаемный сотрудник, то ли консультант, то ли занимательная зверушка, которая «еще и говорит» и над которой можно проводить опыты.

В общем, если коротко, то мной попользовались и выкинули за ненадобностью, спасибо, что еще не просто выставили за двери, а «благородно» подвезли до ближайшего учреждения, которое и занимается такими как я. Правда, после последней войны с архами, это такие паукообразные твари, под два метра ростом, которые с завидной регулярностью пробуют Содружество на зуб, причем и в прямом и переносном смысле, подобных контор на территории Содружества развелось немало, беженцы с захваченных архами планет все еще бродят по Содружеству в поисках лучшей доли, вот и выросли словно грибы после дождя такие вот конторы, занимающиеся их приемом, распределением и оформлением. У меня, конечно, немного иной случай, зато есть и свои преимущества, в отличии от беженцев я могу выбирать, где мне жить и чем заниматься. Правда, возможность эта только теоретическая, потому как нейросети у меня нет, специальности нет, денег нет. Зато есть направление от СБ Империи Аратан, есть карточка ФПИ, физического, психического и интеллектуального развития, что-то вроде земного паспорта, есть небольшая сумка с теми немногими вещами, что я успел разжиться за время своего пребывания в Институте, и чуть больше двух тысяч местных денег на обезличенном чипе, что-то вроде земной банковской карты. А еще, как оказалось, у меня целая куча проблем, но о них чуть позже, сейчас мне предстоит общение с местными чиновниками. С этим «чернильным племенем» я знаком не понаслышке еще с Земли и не думаю, что местная чиновничья братия лучше своих земных коллег.

После уличной жары и духоты, просторный вестибюль встретил меня приятной прохладой, а симпатичная девушка за высокой стойкой обворожительной улыбкой.

— Я могу чем-то вам помочь, лэр?

— Вот, — положил я перед ней документы из СБ.

— Беженец. — не спросила, а просто констатировала факт девушка, даже не посмотрев документы, а только кинув мимолетный взгляд на бумаги.

— Скорее вынужденный переселенец, — усмехнувшись, ответил я. В ответ на мою улыбку, девушка выставила на стол перед собой какой-то прибор и сказала.

— Дайте своей нейросети разрешение на соединение с ИскИном 175-68-М13, — и указала на прибор.

— Не могу, лэра.

— Почему? У вас установлена нейросеть военного образца? Тогда почему вы пришли к нам, вам надо в комендатуру.

— У меня нет нейросети, лэра. Я же сказал, я не беженец, я вынужденный переселенец.

— Дикий?! Ой, извините, лэр, это не оскорбление, так называют всех разумных, не являющихся гражданами Содружества.

— Да, да, я дикий, и да, я в курсе значения вашего определения «дикий».

— Еще раз прошу прощения, лэр, но как вы оказались так далеко от границ Содружества?

— Это долгая, очень долгая история, лэра. Вся информация в этих документах. Сотрудники Имперской СБ заверили меня, что вопросов ко мне не будет и мне здесь помогут. Нет-нет, не волнуйтесь, я знаю, что вернуть меня домой не в ваших силах, а вот устроиться в Империи вы мне вполне можете помочь.

— Да-да, конечно, именно для этого я тут и нахожусь! — с этими словами девушка вставила мою карточку ФПИ в считыватель ИскИна. — У вас неплохие данные, лэр Макс Ал, и по законам Империи вы уже полностью совершеннолетний, а значит и в опеке государства не нуждаетесь. К сожалению, находиться в нашем Центре вы можете всего пять дней. За это время вы должны определиться со своей дальнейшей судьбой. В противном случае место вашей будущей работы и проживания будет уже решать комиссия, состоящая из специалистов нашего Центра. От себя могу только посоветовать — заключите контракт с Армией или Флотом и не минимальный, а как минимум на двадцать лет. Война с архами уже закончилась и лет пятьдесят, а то и семьдесят, у нас будет относительно спокойно. Ваш уровень интеллекта позволяет вам стать хорошим техником. А это очень неплохая нейросеть, комплект имплантов, базы знаний и приличная оплата. Можете, конечно, заключить контракт и с какой-нибудь корпорацией, но это и оплата существенно ниже, и нейросеть устаревшая, да и импланты и базы знаний только за ваш счет, или в кредит под немаленькие проценты. Есть еще вариант, открыть собственное дело, но стоить это будет очень много, а своих денежных средств, как я понимаю, у вас нет, а лезть в кабалу к банку… я вам не советую. — От девушки шла эмоциональная волна неподдельного интереса к моей скромной персоне, и она от всей души хотела мне помочь, а еще пробивались какие-то предвкушающие нотки, которые девушка пыталась давить всеми силами. — На этом кристалле содержится вся информация, когда устроитесь в выделенной вам комнате, вставьте его в считыватель информационной панели. Ой, вы же, наверное, не умеете со всем этим обращаться! Давайте, я вас провожу и все покажу и расскажу. Только придется немного подождать, я уже вызвала свою коллегу, как только она меня сменит, я сразу вас провожу, а пока присядьте, это не более пяти минут.

Говорить девушке, что вполне могу справиться и сам, я не стал. Зачем? Раз человек хочет искренне помочь, то… почему бы и нет.

Девушка не соврала, прошло всего несколько минут, как к ней подошла еще одна чаровница, они о чем-то тихо пошептались, похихикали, периодически кидая в мою сторону заинтересованные взгляды, потом вновь прибывшая встала за стойкой, а моя собеседница направилась ко мне.

Блин! Дежавю, какое-то! Опять тесная коморка, правда раза в два просторней той камеры, в которой меня содержали поначалу в Институте. Единственное отличие, так это в наличии не узкой шконки, а полноценной двуспальной кровати, да информационной системы, встроенной в стол. Ан-нет! Девушка коснулась едва заметной клавиши и часть свободной стены отъехала в сторону, открывая моим глазам очень миленький санузел с душем и, боже мой, почти настоящей джакузи, да нет, какая на хрен джакузи, это же почти натуральный мини-бассейн, в который мне сразу же и захотелось залезть.

— Это семейный номер, — чуть виновато сообщила мне моя провожатая. — Не самый лучший, конечно, но и не из худших. Приводите пока себя в порядок, лэр Макс, а попозже загляните ко мне, я расскажу и покажу, что тут, как, зачем и почему. Надеюсь, с сантехникой вы разберетесь? — хихикнула и получив мои заверения, что ничего сложного и недоступного моим навыкам я здесь не вижу, девушка удалилась, плавно покачивая бедрами. Чем вызвала у меня непроизвольную улыбку.

Нежась в горячей ванне, я вспоминал последние сутки, точнее последний вечер и ночь. Еще вчера вечером я не думал, не знал и не гадал, что уже сегодня утром окажусь просто вышвырнут за двери Института и мне придется как-то обживаться в совершенно новом для меня мире. Вчера, поздно вечером, ко мне вдруг заявилась майор Мидич. Не скажу, что в умат, но явно под шафе, да еще и в руках держала непочатую бутылку какой-то крепкой местной бурды. Ввалившись ко мне в комнату, медичка тут же впилась в мои губы долгим и многообещающим поцелуем, от которого мое сознание аж поплыло, а разум в панике забился. Ну что поделаешь, на Земле у меня никакого опыта общения с женским полом не было, по известным причинам, а если таковой опыт был у моего нового тела, то это прошло как-то мимо меня. Оторвавшись от моих губ, мгновенно скинула с себя комбинезон, от открывшегося мне у меня моментально вспотели руки и сперло дыхание, женщина и на самом деле была божественно прекрасна. А Беатрис посмотрела на меня совершенно трезвым взглядом, а потом произнесла куда-то в пустоту.

— ИскИн, код 17-39-181, полная приватность. — Ответа не последовало, но еще пару минут майор к чему-то как будто прислушивалась, а потом спокойно мне сказала. — Расслабься, Макс, я не собираюсь тебя насиловать, слишком уж я стара, для таких игр. — И добавила, натягивая комбинезон. — Нам надо серьезно поговорить и без свидетелей.

Из моей комнаты Беатрис ушла только утром. Нет, ничего между нами не было и оно, наверное, к лучшему. Всю ночь мы просто разговаривали, точнее говорила майор, а я в основном слушал. Если кратко, то вся наша беседа свелась к следующему.

Во-первых, утром меня выпустят, то есть просто вышвырнут из Института, как уже не представляющего особой ценности. Во-вторых, на этом мои проблемы далеко не заканчиваются, оказывается, я обладаю некими сверхъестественными способностями, таких как я в Содружестве называют «псионами» и за ними идет самая настоящая охота. Нет, такими, или подобными способностями обладает больше девяносто процентов населения Содружества, вот только уровень этих возможностей настолько ничтожен, что можно совершенно спокойно говорить, что их нет вовсе. Со мной же все обстоит несколько иначе. Когда я только поступил в Институт, то уровень моих пси-способностей как раз и находился в этих пределах и соответствовал по местной шкале индексу Д9, то есть, я что-то там могу чувствовать, но все это на грани обычной интуиции, могут быть «озарения»… раз в жизни, а могут и не быть. Но за время своего нахождения в Институте мой индекс пси-активности заметно подрос и сейчас находится на отметке Д6-Д5 и он продолжает повышаться. Но даже с таким индексом я уже представляю определенный интерес для спецслужб, правда, в основном, не как псион, а как объект для исследований и опытов. Тут Беатрис меня успокоила, сообщив, что в моей карточке ФПИ стоит отметка Д9. То же самое происходит и с моим уровнем интеллекта. Кстати, этот самый уровень, или коэффициент интеллект не имеет ничего общего с земный IQ. Здесь под коэффициентом интеллекта подразумевается несколько десятков самых разнообразных параметров, от скорости прохождения электрических импульсов между нейронами головного мозга до скорости приема и обработки информации. В общем, имея IQ под полторы сотни единиц можно обладать коэффициентом интеллекта в районе восьмидесяти-девяносто единиц, а имея IQ в сорок-пятьдесят единиц иметь КИ под две сотни. Так вот, мой КИ за это время вырос со ста десяти единиц до ста сорока и все еще продолжает повышаться. Казалось бы, так это же просто прекрасно, высокий уровень КИ открывает передо мной в здешнем обществе намного больше дверей, но… если мой КИ будет продолжать расти теми же темпами еще хотя бы год, то первый же медосмотр или попадание в медкапсулу поставит жирный крест на моей свободе. Я «дикарь», а значит никто, меня нет! В самом лучшем для меня случае, меня просто посадят в местный аналог «шарашки» и буду я «трудиться» на благо какой-нибудь корпорации в качестве интеллектуального раба. А в самом худшем случае, меня просто продадут аграфам как заготовку под биоИскИн. Но и на этом мои проблемы, как оказалось, еще не исчерпались. Беатрис показала мне несколько десятков сканов моего черепа, особо выделив некоторые снимки, на которых отчетливо прослеживалась какая-то биоструктура, расположившаяся с внутренней стороны черепа и «подключившаяся» к моему мозгу.

— Сначала я подумала, что это какой-то паразит, или опухоль, а потом, совершено случайно, обратила внимание, что эта штука подозрительно напоминает собой разрозненные части нейросети. Мой мальчик, твой организм сам выращивает для себя нейросеть! Не ту сеть нейронов, что со временем образуется в мозге любого мыслящего существа, а именно нейросеть — искусственное образование, призванное повысить интеллектуальные параметры мозга и попутно выполняющей целый ряд функций, как-то: связь, управление сторонними механизмами, загрузка данных и еще многое и многое другое!

— Беатрис, подожди! Я, конечно, совсем не специалист в этих вопросах, но даже мне абсолютно ясно, что такого не может быть!

— Тут ты прав, в стандартных, так сказать, реальных, условиях это невозможно, но то в стандартных. Когда у меня только появилась эта мысль, я провела ряд тестов и анализов. Первое, что мне бросилось в глаза, так это то, что в твоем организме около десятка неизвестных в Содружестве вирусов, но я списала это на твое происхождение. Потом я обратила внимание, что в твоей крови очень много пустых оболочек, вполне знакомых специалистам, все тех же вирусов, причем некоторые из них никак не могли оказаться в твоем организме естественным путем, слишком уж разбросан по Галактике «ареал» их обитания…

— Да, мне постоянно кололи какую-то гадость…

— Вот-вот! Затем я вернулась к тем неизвестным вирусам. Не скажу, что это было легко, но… я выяснила, что это не вирусы, а наниты на их основе. Бионаниты! Причем узкоспециализированные. Единственный вывод, который я смогла сделать, так это то, что тот, кто ставил на тебе опыты, пытался вырастить нейросеть «Древних». Как и откуда они получили образцы бионанитов Древних, я не имею ни малейшего понятия, до сих пор считается, что эта биотехнология и все образцы безвозвратно утеряны еще тысячелетия назад. Если это станет кому-нибудь известно, то я не дам за твою жизнь и кредита! В тот же миг ты превратишься в подопытного, тебя разберут не просто на запчасти, а каждую твою клетку препарируют и изучат.

Перспектива подобного вогнала меня в ступор, а Беатрис, чтобы меня окончательно добить, горько усмехнулась и добавила.

— А теперь самое неприятное…

— Да что может быть хуже!

— Может, мой мальчик, может. Твое ДНК…

— С ним-то что не так?!

— Все не так! Ты в курсе, что обычная ДНК состоит из двойной спирали? В курсе? Вот и отлично. Так вот, у тебя начала зарождаться третья спираль, пока она еще короткая, но и она постепенно развивается. Кстати, раса разумных с тройной спиралью ДНК в Содружестве была известна, но лет так триста назад флот аграфов уничтожил планету, на которой жили эти разумные, орбитальными бомбардировками. И еще, ты очень и очень сильно похож на представителей той расы. Так что, будь осторожен и внимательно смотри за теми разумными, что начнут проявлять к тебе интерес, особенно внимательно смотри за аграфами, иначе тебе такое их внимание может вылиться боком.

Вы думаете, что это все? Вы считаете, что хуже уже просто некуда и можно сразу вешаться, чтобы не мучиться? Так вот, вы ошибаетесь, кое-что Беатрис приберегла, чтобы совсем уж меня добить.

— И еще одно, Макс, я даже и не знаю, во благо это в твоем положении, или во зло… Тебе нельзя установить стандартную нейросеть. Я предприняла две попытки, хотела сделать тебе подарок. Так вот, нейросеть в твоей голове встает как положено, а потом начинает разрушаться. Такое впечатление, что наноботы просто… просто превращаются в биометаллическую пыль и уже через несколько часов полностью выводятся из организма вместе с отходами. Вот так-то вот. — Я зацепился за слово «стандартная» нейросеть.

— Беатрис, ты сказала «стандартная нейросеть», что это значит?

— Нейросеть, которую можно купить за сравнительно не очень большие деньги.

— А за очень большие?

— Индивидуальная. Стоит от десяти миллионов кредитов. Выращивается непосредственно в коре головного мозга, точнее, строится из нейронов реципиента. По сути, за пару месяцев в медкапсуле выращивается полное подобие профессиональной нейросети, как если бы разумный занимался профессиональной деятельность лет так пятьдесят. И уже после этого еще в течении двух недель выращивается управляющий модуль и модуль сопряжения с технологическим оборудованием. И все это из биоматериала самого клиента. В общем, этот вариант явно не для тебя.

— Почему?

— Потому что этой технологией владеют только аграфы, а тебе с ними встречаться никак нельзя.

— Ясно. И что, нет никаких вариантов?

— Ну, по крайней мере, я их не вижу. На твоем месте я бы забилась в самый темный уголок Содружества и молилась всем богам, чтобы организм сам вырастил нужную нейросеть, раз уж начал… Подумать только, нейросеть Древних! Хотя я и представления не имею, как это вообще возможно!

— Почему представить не можешь?

— Судя по всему, те неизвестные свои опыты не закончили и в твоем организме не хватает одного из элементов, еще какой-то колонии, а может и не одной, специализированных бионанитов.

— Беатрис, а зачем тебе это вообще нужно? Зачем ты все это мне рассказываешь?

— Считай это моей маленькой местью…

— Местью?! Кому?!

— Всем! Содружеству, Империи, аграфам!

— Но почему?!

— Почему? Потому, что в свое время я совершила самую страшную ошибку и с тех пор расплачиваюсь за нее. Ты думаешь, что я всю свою жизнь была простым медиком? Ты ошибаешься! Когда-то я была псионом, очень сильным псионом. Сейчас я могу прямо сказать, останься мой дар со мной, то я входила бы если не в тройку, то в десятку сильнейших псионов человеческих миров! А они меня этого лишили, превратили в подопытный образец! И этого я им никогда не прощу! Забрать тебя у них, спасти тебя, это моя месть всем этим «ученым» и «светочам науки», строящим свое благополучие за счет разрушенных судеб других!

С таким жаром Беатрис все это говорила, что я даже подумал, что разговариваю с сумасшедшей, а потом до меня дошло — женщина многие годы держала все это в себе, всю ту ненависть, злость и разочарование, что ей просто необходимо стало выговориться, облегчить душу и сознание, вот она, абсолютно осознанно, и выбрала для этого меня. Ведь только со мной, особенно после того, что она мне рассказала, она может быть совершенно спокойной, что я не побегу никому ничего докладывать. В общем, проговорили мы до самого утра, она поведала мне историю своей жизни, а я рассказал кое-что из своей, в основном земной, конечно, а некоторые эпизоды из жизни Кшала выдал как произошедшее со мной, но в деревне у бабушки. Уже перед самым своим уходом Беатрис немного подсластила мне горькую пилюлю, достав из кармана комбинезона маленькую коробочку и отдала ее мне со словами.

— Макс, каждые полгода все сотрудники СБ Империи проходят ментосканирование. И само собой, что проводят эту операцию медики… Долгие годы я собирала эту библиотеку. Скажу прямо, на территории Содружества все это просто хлам, но очень дорогой «хлам», ни один сертификационный центр не признает эти базы. Но ведь это совсем неважно, главное, что знания и навыки всегда останутся при тебе. Здесь более сотни самых разных баз знаний, какие-то в начальных уровнях, какие-то в максимальных. Я верю, что рано или поздно, но ты добьешься того, что у тебя будет работающая нейросеть, на территории Содружества тебе места нет, а за Фронтиром тебе эти кристаллы могут очень сильно пригодиться. Не знаю, может быть ты решишь изучить эти базы сам, может быть решишь их продать… дело твое, хотя я бы тебе это и не советовала. Можешь заинтересовать очень неприятных разумных, во Фронтире полно пиратов и просто преступников. — Беатрис ушла не попрощавшись. Ушла из комнаты, а у меня такое ощущение, что и из моей жизни.

Ладно, отдохнул, расслабился, пора и за дела браться. Хотя, какие могут быть дела в моем положении… Но, с другой стороны, вчера Беатрис подкинула одну очень интересную мысль, она предположила, что все происходящие с моим организмом изменения носят временный характер, и когда он полностью перестроится, то все нормализуется. Она даже, основываясь на своих наблюдениях, предположила, что займет этот процесс от трех до четырех лет. Вот только большой вопрос, останусь ли я к тому времени все еще человеком?

Вставив переданный мне любезной девушкой информационный кристалл в считыватель, я слегка задумался. Итак, с зародившейся было мыслью поискать себе работу в космосе придется распрощаться, там без нейросети делать нечего, да и периодические осмотры в медкапсуле мне категорически противопоказаны. Армия и флот отпадают по той же причине. Найти работу на обжитых планетах Империи? Вполне можно, даже без нейросети, но работа эта будет только за хлеб и воду, что меня категорически не устраивает, все же к определенному уровню комфорта я привык давно и прочно. Фронтир… ну, ничего иного мне и не остается. Вот только и во Фронтире в первую очередь требуются специалисты или, хотя бы, разумные, способные и готовые учиться, а это значит нейросеть, и базы… Блин! Замкнутый круг какой-то получается! Куда не сунься, все упирается в нейросеть! Вот они издержки научно-технического прогресса. Что же мне, в деревню? Быкам хвосты крутить?

Ну, в деревню ни в деревню, а есть один вариант… даже не один, судя по имеющейся у меня информации. Очень много планет в последнюю войну с архами потеряло человечество и сейчас просто «бум» какой-то, связанный с колонизацией. Так, что тут у нас есть? Промышленные колонии отпадают сразу, сельскохозяйственные, впрочем, тоже. Блин, здесь да, труд крестьянина почти полностью автоматизирован и завязан на самые современные технологии, что, впрочем, и немудрено, попробуй-ка прокорми десятки триллионов разумных, опираясь на примитивные сельскохозяйственные приемы.

ИскИн под моим чутким руководством убирал с голоэкрана неподходящие мне варианты трудоустройства, пока не осталось всего тройка предложений. Разобравшись в сути одного из них, я поспешил закрыть и его. Нет-нет, идти в научно-исследовательский Институт для участия в разработках нейросетей… упаси боже! Осталось только два предложения. Одно из них я тоже совсем было собрался закрыть, там какая-то научная экспедиция искала сотрудников без нейросетей или готовых с таковой расстаться, но что-то меня остановило и я отложил его в сторону. А вот последним, третьим, предложением я заинтересовался серьезно. Небольшая корпорация, основной сферой деятельности которой является исследование диких и недавно обнаруженных планет, ищет кандидатов на роль первопоселенцев. Минимальный срок контракта десять лет, предоставляется необходимое оборудование и материалы. Приветствуются навыки охоты, сельскохозяйственной деятельности, военная подготовка. Так, что там дальше? Список предлагаемого оборудования и цены? Почитаем-почитаем… Что за черт, все оборудование как минимум тысячелетней давности, оружие так вообще на уровне не самого продвинутого земного, в самом лучшем случае, первая половина земного двадцатого века! То-то у них желающих практически нет. И куда это корпоранты хотя с таким обеспечением закинуть лохов? Планета Сицила, Звездная Система Хариба, расположена почти в двухстах световых годах от Окраинных Миров в совершенно неизученном пространстве. Что, неужели ничего поближе найти не смогли? Да нет, судя по информации о корпорации, они в настоящее время очень активно исследуют еще полтора десятка планет и во Фронтире, и в пространстве Содружества. На эти планеты тоже идет набор, но там все вполне обычно, оборудование, конечно, устаревшее, но вполне себе в «тренде», да и к кандидатам особых требований не предусмотрено. Как говорится, кто хочет, тому и рады. Правда контракт не менее чем на четверть века. Так-так, а ведь я совсем недавно встречал это название «Сицила»… Точно, то предложение от исследовательской экспедиции! Ага, вот и контакты с ответственным за подбор персонала. Ну что, рискнем, за спрос, как говорится, денег не берут.

Пару минут голоэкран оставался абсолютно темным, потом подернулся мелкой рябью и на меня смотрит самый настоящий «сумасшедший ученый», правда в чистом, а не заляпанном маслом и реактивами, комбинезоне. А вот все остальное… всклоченная прическа, дикий взгляд темных глаз и какие-то суетливые движения.

— Чем обязан, молодой человек, к сожалению, не вижу идентификатора вашей нейросети…

— Макс Ал, лэр. У меня нет нейросети. Я по поводу вашего предложения о наборе персонала в экспедицию, оно еще в силе?

— В силе! Сколько вам лет, почему нет нейросети?

— Я уже полностью совершеннолетний. Почему нет нейросети… дорогое это, как выяснилось, удовольствие… для вчерашнего «дикаря».

— Вы гражданин Содружества?

— Пока еще нет, вот, планирую на днях принять гражданство Империи Аратан.

— Прекрасно! А то нам, знаете ли, запретили брать на работу иностранных граждан, даже с гражданством Содружества, только наших, аратанцев. Так что вас интересует, лэр Макс, вы ведь хотите что-то уточнить? Надеюсь, с СБ у вас проблем нет?! — опомнился мужчина.

— Нет, лэр… — мужчина правильно понял мою паузу.

— Профессор Пир Кресс. Так что вас интересует?

— Меня несколько удивляет требование отсутствия нейросети…

— А-а-а! Тут все просто. Дело в том, что эта система просто уникальна, я очень сомневаюсь, что где-то во Вселенной найдется еще одна такая, — с воодушевлением начал ученый, моментально подтвердив мой «диагноз». — А ее уникальность заключается в следующем, хотя, сама по себе система Хариба вполне себе обычная, за исключением своего месторасположения. На расстоянии в пять и семь световых лет от Системы находятся гиганты-пульсары, которые своей массой уравновешивают Харибу, а та, в свою очередь, уравновешивает их, в общем, такой вот «звездный треугольник» получается. Некоторые мои коллеги вообще говорят, что это «тройная система». Так вот, периодически то один, то другой пульсар облучает всю систему Хариба и планету Сицила в том числе. Вот именно радиоизлучение этих гигантов и не дает использовать на планете что-то более совершенное, чем древние, еще полупроводниковые технологии. Причем, чем более совершенней оборудование, более технологичней, тем быстрее оно выходит из строя. Те же нейросети горят уже через пару часов, а ИскИны через сутки, флайера, даже армейские, защищенные модели выходят из строя через неделю.

— Ну и зачем такая планета нужна?

— Дело в том, что на планете обнаружены останки древних строений, причем по первоначальным данным, они принадлежат совершенно разным расам, а разница в возрасте у некоторых превышает двадцать тысяч лет. К сожалению, ни одна из бегло осмотренных групп строений не принадлежит цивилизации, поднявшейся выше примитивных орудий труда и холодного оружия.

— А что же послужило причиной гибели всех этих цивилизаций?

— К сожалению, мы этого не знаем, но очень надеемся узнать. Мы заключили контракт с корпорацией «Осей», по этому контракту они обязуются в течении двадцати лет провести полное картографирование планеты, но боюсь, что у них с этим возникнут определённые трудности…

— Почему?

— Причина та же, что и у нас с набором персонала для экспедиции, нет желающих даже за очень хорошие деньги оказаться оторванными от цивилизации и ее благ. Нам-то немного проще, экспедиция задумывается всего на полгода, да и то, требование отсутствия нейросети стало непреодолимой преградой, а на осуждённых надежды мало, разбегутся, еще и экспедицию разграбят. Вот мы и сидим на чемоданах уже больше четырех месяцев, даже уже подумываем отправиться на Сицилу без вспомогательного персонала.

— В вашем предложении ничего не сказано об уровне оплаты…

— Так вы согласны!?

— Пока не уверен.

— Конечно-конечно! Я думаю, нет, я уверен, мы можем предложить вам до ста тысяч кредитов в месяц, плюс любое оборудование и оснащение, способное работать на планете длительное время. Само-собой, питание, перелёт до точки назначения и обратно и все сопутствующие расходы. Я могу надеяться, что вы хотя бы обдумаете мое предложение?

— Бесспорно. И еще один вопрос… если я приму ваше предложение… каковы будут мои обязанности?

— В первую очередь, исследование заданных участков поверхности планеты, сбор образцов флоры, по возможности фауны, если повезет, то техногенных останков. Поиск развалин и их первичная разведка. Как видите, ничего сложного, лэр Макс.

— Спасибо, профессор, я очень вдумчиво изучу ваше предложение и, скорее всего, приму его. До встречи, лэр Пир.

Н-да, очень заманчивое предложение, вот только срок контракта… маловат будет. И тут мой взгляд упал на предложение корпорации. А что, почему бы и нет? Вдруг выгорит! И я набрал очередной контакт. Ответили мне почти сразу. С экрана смотрела на меня миловидная девушка.

— Доброго дня, лэр. Я Мали Яго, чем могу помочь?

— Доброго дня, лэра. Я Макс Ал, хотел бы уточнить некоторые детали по размещённому вашей корпорацией контракту на исследования планеты Сицила в Система Хариба.

— Ой! Подождите одну секундочку, я доложу ответственному за этот контракт руководителю! — секундочка превратилась в полноценные минут десять, прежде чем изображение девушки сменилось на сурового мужика с шрамом через все лицо.

— Доброго дня, лэр Макс. Вы хотели обсудить условия контракта по исследованию планеты Сицила? Что-то слишком уж вы молоды для такой работы.

— Да, хотел бы, лэр. А молодость… что же, это как раз тот недостаток, что очень быстро проходит.

— Хорошо сказано, надо будет запомнить. Так что вас интересует?

— Условия оплаты, условия работы, снабжение и обеспечение.

— Кратко, четко и по делу. Служили?

— Нет. Я только недавно попал в Содружество. Я «дикий», нейросети нет, денег нет, перспектив нет. Но это не значит, что я схвачусь за змею.

— За змею?

— У меня на планете есть поговорка, что «утопающий и за змею ухватится». Змея — это такое ядовитое животное.

— Ясно. У вас, лэр Макс, на каждый случай есть поговорка?

— Мой народ очень мудрый, лэр.

— Ладно, перейдем к делу. Оплата сдельная, каждый исследованный и картографированный квадратный километр оценивается в полтысячи кредитов. Все предлагаемое к использованию оборудование, материалы и снаряжение вы могли видеть в проекте контракта. Все это предоставляется в беспроцентный кредит на весь срок контракта, который будет считаться полностью погашенным через десять стандартных лет или после предоставления информации по десяти тысячам квадратным километрам исследованной и картографированной территории. Раз в полгода в систему будет прибывать наш корабль и забирать информацию, а вместе с ней и заявки на снабжение. Должен предупредить сразу, никакое из высокотехнологичного оборудования на планете не работает, именно поэтому мы и предлагаем именно этот набор всего необходимого. Доставка за счет корпорации, возвращение придется оплатить, это будет стоить порядка пятидесяти тысяч. Я ответил на все ваши вопросы?

— Нет. Есть какие-то особые условия по месту базирования и срокам начала работы?

— Нет, никаких специальных условий. Высадка на планету будет осуществлена в любом понравившемся вам месте, с одним условием, в том месте присутствует сама такая возможность. Сроки начала работы… пожалуй, пару месяцев на обустройство мы дать можем. Хотя, это уже на ваше усмотрение, все равно следующий корабль прилетит не ранее чем через полгода, главное, чтобы к его прилёту у вас была хоть какая-то информация. Нам будет необходимо отчитаться перед нанимателем.

— Вы сказали, что «обратный билет» будет стоить пятьдесят тысяч, значит ли это, что и перелет «туда» обойдется корпорации примерно в эту же сумму? — тут мужчина как-то внимательно на меня посмотрел, затем широко улыбнулся и заявил.

— Я вижу, что старый пройдоха Пир Кресс нашел себе сотрудника. Что, лэр Макс, решили добраться «попутным бортом» и поиметь немного кредитов? Правильно, если есть возможность поиметь немного кредитов, то надо этим пользоваться. Тридцать тысяч. Деньги сразу после подписания контракта у нас в офисе, там же определитесь и со всем необходимым, получите обязательный для исследователя набор и специальные базы знаний.

— Базы знаний?!

— Ну, не совсем базы. Вы этот вопрос лучше у профессора уточните.

— Хорошо, лэр. Я буду готов заключить с вашей корпораций контракт на исследования и картографирование планеты Сицила в системе Хариба через трое суток.

— Я очень рад, лэр Макс, что наше предложение вас заинтересовало. До встречи через трое суток.

Сразу после разговора с представителем корпорации я снова связался с профессором Крессом, очень уж меня заинтересовало упоминание «как бы баз знаний», для изучения которых не нужна нейросеть.

— О, лэр Макс, быстро вы определились. Надеюсь, что у вас для меня хорошие новости?

— Неплохие, Лэр Кресс, не плохие. Но сначала хотелось бы обсудить еще один вопрос…

— Я вас слушаю.

— Лэр Кресс, мне тут по секрету шепнули, что у вас есть доступ к базам знаний, которые как бы ими и не являются… не поясните?

— Есть такое дело… вот только называть это полноценными базами было бы наивно. Это не базы, в полном понимании, а просто информация, загружаемая напрямую в мозг. Вы, молодой человек, должны понимать, скажем, загрузим мы вам пакет информации по работе, ремонту и обслуживанию бытовой техники, но совсем не факт, что вы сможете работать техником по этой специальности, это то же самое, что учиться плавать по книгам.

— То есть, знания у меня будут, а опыта практического применения их и навыков — нет?

— Правильно. К тому же это не совсем приятная процедура, даже, можно сказать, болезненная.

— И какие «базы» вы можете мне предоставить, а главное, их стоимость?

— Давайте, все же, будем называть все своими именами, базы — это базы, а то, о чем вы спрашиваете, это гипнограммы. Вы же язык Содружества не учили, а просто в один прекрасный момент стали его понимать, и чем дальше, тем лучше?

— Да.

— Вот это и была гипнограмма. Галакт вам загрузили в память, а вы, общаясь на нем, постепенно его усвоили и теперь воспринимаете его как родной.

— А если бы не общался?

— Месяц-два, и вы бы уже не поняли на нем ни слова. Так что я могу загрузить вам любые гипнограммы, но без постоянного обращения к ним толку от этого не будет никакого.

— Жаль, очень жаль! А я-то надеялся.

— Да зачем вам это нужно, молодой человек, вернетесь после экспедиции, купите себе прекрасную нейросеть, полноценные базы… Подождите-ка, вам «шепнули» о гипнограммах… Вы заключили контракт с корпорацией «Осей»! Друг мой! За десять тысяч кредитов я предоставлю вам все имеющиеся у нас гипнограммы и устройство для их загрузки! Гипнотранслятор работает на совершенно иных принципах, нежели электроника, и он будет работать даже в таких условиях, какие царят на планете Сицила! Дешевле, увы, не могу. Но должен предупредить сразу, максимум, на что вы можете рассчитывать, это уровень второго ранга баз знаний. Можно, конечно, сделать и гипнограммы более высокого уровня, но человеческий мозг просто не в состоянии одномоментно даже принять подобный объем информации, не говоря о том, чтобы его обработать и усвоить.

— Прекрасно, профессор! Меня полностью устраивает ваше предложение. Через три дня я подписываю контракт с корпорацией, а после этого и с вами.

— Значит, через три-четыре дня мы уже можем вылетать!

— Не так быстро, профессор, мне еще надо будет подготовиться, продумать свою экипировку… да много чего. Так что, думаю, что не раньше, чем через десять дней.

— Вот и хорошо, лэр Макс. Никогда не думал, что буду подстраивать время своей экспедиции под вспомогательный персонал. Ха-ха-ха!

Разорвав канал связи с профессором и своим будущим работодателем, я в изнеможении откинулся на спинку стула, только сейчас заметив, что полностью вымотан, как физически, так и эмоционально. Казалось бы, что такого, ну, поговорил, обсудил условия, вроде как дал предварительное согласие, а оказалось, что все эти переговоры отняли у меня массу сил. А еще до меня внезапно дошло, что я сам, добровольно, только что почти подписался на целое десятилетие одиночества на дикой и неисследованной планете. Неужели среди миллиардов, триллионов разумных, населяющих Содружество, больше не нашлось таких идиотов, как я?! Похоже, что нет, похоже, что я один такой вот «уникально одаренный»! А может быть местные просто предпочитают существовать в привычных условиях, как говорится, лучше синица в руках, чем журавль в небе. Ну и ладно! Ну и пусть! Сейчас мне примерно семнадцать-восемнадцать лет, через десять лет будет меньше тридцати, зато я буду вполне обеспеченным человеком, а впереди еще вся жизнь… может быть я еще и на собственном космическом корабле прошвырнусь по «просторам Вселенной»! Да и профессор, если найдет что-то интересное, еще не один раз посетит Сицилу, а значит время от времени и у меня будут гости. А может быть и корпоранты смогут как-то завлечь народ на планету. Нет! Не верю, что мне придется десять лет провести в полном одиночестве! Все будет, пусть не отлично, но нормально, это точно. Найдутся, найдутся в Содружестве авантюристы, которым нечего терять, зато на Сициле у них появится реальная возможность что-то приобрести.


* * *

Уже давно вечерние сумерки сменились ночной тьмой, где-то на горизонте виднелись сполохи огней огромного мегаполиса, а я все сижу, невидяще гляжу в потухший голоэкран и никак не могу объяснить сам себе, как я, почти домашний мальчик, почти мажор, все знания которого о дикой природе почерпнуты из телевизора и интерната, ну, чуть-чуть разбавлены опытом из сновидений, вдруг ставших явью, осмелился решиться на такую авантюру. Скрывать мне абсолютно нечего, я до дрожи, до ступора боюсь своего, пожалуй, первого в своей жизни осознанного и, что самое важно, очень важного решения, от которого зависит не только мое благополучие в текущий момент, а сама жизнь.

Нет, я не боюсь одиночества, привык я к нему за долгие годы инвалидности, не боюсь и труда, память Кшала в полном моем распоряжении, а он, хоть и был на несколько лет младше меня земного, в своей короткой жизни многому успел научиться. В этом он почти полная моя копия, мне тоже очень нравится учиться, можно сказать, что даже люблю это дело, узнавать что-то новое, получать новые навыки и знания. Я боюсь ответственности! Я боюсь, что не справлюсь, что погибну, так ничего и не свершив. Наверное, я бы помолился, но к моему глубокому сожалению, я атеист до мозга костей и давно уже отучился верить в какие-то высшие силы. Слишком уж много в мире зла и несправедливости, что поневоле задумаешься, а правда ли, что Вселенная создана богом, а не его антиподом? И что мы все дети его, а не дьявола?

Кто бы знал, сколько раз за день и вечер я малодушно хотел от всего этого отказаться. Сколько раз мне в голову приходила мысль, что Беатрис все наврала, что это ее какой-то хитрый план, и стоит мне только дойти до медцентра Центра беженцев, как ее ложь развеется словно утренний туман… Я даже порывался проверить эти свои догадки, но в самый последний момент меня что-то останавливало и тихонько нашептывало, что никакая все это не ложь, а самая что ни на есть правдивая правда, и стоит мне только засветиться, как моя судьба будет решена, и по сравнению с тем, что может меня ожидать, судьба полупарализованного калеки покажется мне раем небесным. В общем, я постарался собрать в кулак остатки своей силы воли и здравого смысла, уговаривая сам себя, что десять лет это не срок, люди, бывало, и дольше в одиночестве жили, и никто не заставляет меня рисковать своей жизнью, будет возможность — исследую максимально доступную территорию, не будет… запрусь и носа наружу из своего убежища не высуну. Так что, хватит хандрить, мыться, бриться и спать… Завтра много дел. Нет, я не собираюсь лезть в комплектацию предоставляемого мне корпорацией оборудования и снаряжения, глупо лезть туда, в чем ничего не понимаешь, но вот обзавестись кое-чем полезным и привычным явно стоит.


Глава 10

Очень часто Землю называют голубой планетой. Красотой Земли восхищаются космонавты, видевшие ее из космоса вживую, художники и писатели, вдохновляемые фотографиями и словами тех же космонавтов. Я же никогда ею так не восхищался, да, картинки красивые, даже очень, особенно после соответствующей обработки, но разве могут они сравниться с реальными картинами бескрайней тайги или бесконечности белого безмолвия Арктики, или грозной величавостью весенних гроз, или умиротворяющей тишиной красивейших восходов Солнца, или кратких минут, когда светило скрывается в водах бескрайнего океана… Скажете, что я не понимаю и не ценю красоты космоса? Может быть… может быть, спорить не стану, я вообще, наверное, человек достаточно приземленный, и для меня важнее та красота, которой я могу насладиться сам, которую могу увидеть своими глазами, потрогать своими руками. Именно поэтому, когда я оказался первый раз на обзорной палубе космического корабля, открывшийся мне вид не вызвал у меня почти никаких эмоций, разве что где-то в душе зашевелился страх, стоило мне только представить, что от этой абсолютно черной пропасти с поблескивающими россыпями звезд меня отделяет только тонюсенький борт корабля и едва заметная мерцающая пленка силового поля. В какой-то мере именно это чувство страха из-за своей беспомощности и незащищенности и стало причиной того, что я всеми силами пытался избегать появляться в тех местах, где мог снова столкнуться с этой безразличной бездной. Мои временные коллеги, не скрываясь посмеивались надо мной, а некоторые члены экипажа, с которыми я успел за три месяца полета познакомиться, смеясь, утверждали, что рано или поздно, если я, конечно, не хочу превратиться в «планетарную крысу», я просто буду вынужден полюбить эту «клокочущую пустоту», иначе мне в космосе делать нечего — он не простит мне моих страхов и постарается избавиться от меня. В эти моменты я вспоминал наших, земных, моряков, которые говорят то же самое, разве что не про космос, а про море. Наверное, это в крови, в душе любого человека, наделять что-то невообразимо могучее и бесконечное своим собственным разумом, одушевлять и обожествлять его, на Земле — море, в Содружестве — космос. И я, пожалуй, согласен с таким подходом, ну не может такое великолепие, такая мощь быть абсолютно безмозглой и бездушной, но… но мне страшно, я боюсь увидеть реальную душу космоса, боюсь, что если я каким-то чудом смогу в нее заглянуть, то и она заглянет в мою, а я этого могу и не пережить. Ведь не даром на Земле говорят, что не стоит долго глядеть в бездну, потому как в один прекрасный момент она может ответить на твой взгляд. В общем, для себя я решил, что я пока еще не гожусь в космонавты, да и не стоит мне привыкать к космосу, не стоит поддаваться его притягательному, хоть и такому страшному, очарованию, у меня впереди десять лет чисто планетарного существования, и если я вдруг заболею космосом, то это просто сведет меня с ума.


* * *

Три месяца перелета до системы Хариба не стали для меня временем ничегонеделания, я учился, упорно и целенаправленно, спасибо профессору, снабдившему меня гипнограммами. Конечно, специалистом, или, тем паче, профессионалом, я не стал, но теперь имею хоть какое-то понятие о технике, социальном устройстве, этнографии, искусстве, юриспруденции и еще многих и многих сферах жизни граждан Содружества. И скажу честно, чем дальше, тем все меньше мне нравится то, что я узнаю. Во-первых, практически на всей территории Содружества теоретически узаконено рабство. Конечно, в открытую оно так никем, ну, кроме арварцев, не называется, здесь предпочитают говорить бессрочный контракт, но разница-то совсем небольшая. Во-вторых, я только теперь понял, на сколько мне повезло, что на моей жизненной дороге мне повстречалась Беатрис Мидич, если бы не она, то, вот сто процентов, уже изображал бы из себя подопытную крысу в какой-нибудь лаборатории. Потому как «дикие» в Содружестве никто и звать их никак, а отношение к ним немногим отличается от отношения к диким животным, что, кстати, демонстрируют, точнее демонстрировали, мне некоторые члены экспедиции и экипажа корабля, пока не узнали, что я являюсь гражданином Империи Аратан, да еще и по представлению Имперской СБ. Оказывается, не так-то просто дикарю получить гражданство даже самого затрапезного государства, входящего в состав Содружества, обычно это дело занимает годы, а чаще десятилетия и не спокойной жизни где-нибудь на планете, а в качестве пилота истребителя, космодесантника, шахтера или, в самом лучшем случае, в качестве колониста на планете, очень мало приспособленной для жизни. В общем, там, где выживает один из десяти и это, если повезет. И, в-третьих, изначально я считал, что Содружество, это что-то вроде Советского Союза, когда в одно государство объединены несколько, оказалось же все совсем иначе.

Скорее Содружество — это наш земной Евросоюз, где каждый стремится возвыситься за счет другого и тянет одеяло на себя. Совсем нередки конфликты, стычки, а то и войны между странами. Постоянно образуются и распадаются какие-то Союзы, Конфедерации и прочие образования, а над всем этим бедламом «царит» Сенат, главную скрипку в котором играют представители Центральных Миров и аграфов, которые очень усело подогревают страсти, а зачастую и просто натравливая одни государства на другие. При этом, вся власть и могущество Центральных Миров держится на трех китах, трех технологиях — ИскИн, нейросеть и гипердвигатель. Именно Центральные Миры диктуют всем остальным правила, именно они поддерживают единые стандарты в промышленности, единую валюту — кредит, унифицируют базы знаний и, при необходимости, вводят новые стандарты. Есть еще, конечно, и в-четвертых, и, в-пятых, и, в-сто пятидесятых, но это уже не важно, или не столь важно. В общем, чем дальше, чем больше я узнаю о Содружестве, тем все больше и больше убеждаюсь, что мое решение, мой выбор были абсолютно верны. Если все будет нормально, если я не погибну по собственной дурости и глупости, то через десять лет я вернусь в Содружество, мало того, что неплохо обеспеченным разумным, так еще и имея совсем немаленький индекс полезности и благонадежности — ИПБ. А что, десять лет беспорочной службы в тяжелых условиях, с явной пользой для Империи и Содружества в целом, ИскИну СБ все равно, что я буду один на дикой планете, главное, что ни в каких противоправных действиях не замечен, кредитные обязательства исполняю, претензий по договору не имею, а польза видна невооруженным взглядом. Да что там говорить, сразу после заключения контракта с корпорацией «Осей», мне подняли ИПБ на пять пунктов, а после заключения контракта с профессором еще на три пункта, плюс четыре пункта мне были дадены СБ Империи. Итого, у меня сейчас двенадцать из ста пунктов ИПБ, что очень даже много, не каждый гражданин Содружества может похвастаться таком показателем. В общем, в будущее я смотрю с осторожным оптимизмом, главное теперь дожить до этого самого будущего и при этом как-то умудриться сохранить в целостности свой рассудок. Тем более что на него постоянно кто-нибудь да покушается. Вот и сейчас на коммуникатор пришло сообщение, что профессор назначил общий сбор всех членов экспедиции на обзорной палубе корабля через три часа. И ведь не откажешься, не скажешься больным, тут вам не Земля, мигом упакуют в медкапсулу… А вот, что будет потом, я предсказать не берусь. Как бы и профессор, и все остальные, а особенно одна неприятная тетка, присоединившаяся к экспедиции буквально в самый последний момент, да и не одна, а в компании с десятком своих помощников, не посчитали, что на этом все цели и задачи экспедиции выполнены. Так что, чур меня, Чур! Лучше уж я как-нибудь немного потерплю, в самом крайнем случае просто постою в сторонке с закрытыми глазами, авось никто и не обратит внимания.

А через два часа легкая вибрация всего корабля, мгновенный приступ тошноты, нарушения координации движений и головокружения отчетливо показали, что наш корабль вышел из гиперпространства. Всеобщее веселое оживление и сосредоточенная суета подсказали мне, что, похоже, наше путешествие сквозь сотни и тысячи световых лет подходит к своему концу.

На обзорную палубу я пришел самым последним. Сделал несколько шагов и замер в немом восхищении. Вот теперь я отлично понимаю земных космонавтов, говорящих, что Земля из космоса просто прекрасна! И если они во время своих полетов видели хотя бы десятую часть открывшейся передо мной картины, то они были безоговорочно правы. Огромный бирюзовый шар планеты, укутанной покрывалом белых облаков, заставляет остановиться и тихо, открыв рот в изумлении рот, любоваться этим чудом вселенной — сияющей, красивой, великолепной и в то же время хрупкой и прекрасной, маленькой и беззащитной живой песчинкой, совершающей свой бесконечный путь в черном безмолвии Космоса.

— Лэры, перед вами планета Сицила, — прервал все очарование момента профессор. — У нас меньше суток, чтобы определиться с местом высадки и покинуть борт корабля. Предыдущие экспедиции высаживались все в одном месте, на крупном острове недалеко от берега Восточного материка. Предлагаю нарушить эту традицию и высадиться на материке поблизости от предгорий. Хотя фотосъемка поверхности планеты и проводилось, но ее качество… Тем не менее, есть мнение, что в том районе сохранились останки каких-то, скорее всего, культовых сооружений одной из цивилизаций. Я считаю, что если мы что-то и найдем, то именно в этом месте у нас наивысшие шансы. Потому как более семидесяти процентов суши покрыты тропическими джунглями, а это, сами понимаете, не способствует сохранению построек примитивных цивилизаций.

— Задачи, поставленные перед моей группой, требуют высадки как можно ближе именно к джунглям, как к местности, имеющей куда большее разнообразие флоры и фауны, нежели территория предгорий, — возразила профессору та самая тетка.

— Лэра, вы забываете, что это моя экспедиция, а вас меня попросили взять с собой, — начал заводиться профессор. — Если хотите, то можете поговорить с капитаном и, может быть, он согласиться рискнуть своим кораблем и экипажем, чтобы высадить вас и вашу группу там, где вы захотите.

— А как в предгорьях обстоит ситуация с пресной водой? — подал я свой голос.

— Вот! Правильный вопрос. С водой там проблем нет, если судить по результатам фотосъемки, то рек, речушек и ручейков там более чем достаточно. Но нет и заболоченных участков.

— Тогда я за высадку в предгорьях. Лезть в джунгли, не зная, что нас там ждет, какие хищники там обитают, какие насекомые и прочие представители фауны… по меньшей мере очень недальновидно. Я не думаю, что походные аптечки справятся с поражением каким-нибудь ядом, неизвестным в Содружестве, — поддержал профессора еще один член экспедиции, Брук Лени, ответственный за безопасность, бывший военный. Тетка зыркнула на нас злыми глазами, но ничего не ответила.

— Ну что же, раз других предложений и возражений нет, то… за дело, лэры, за дело. Чем больше припасов и оборудования мы сможем выгрузить, тем проще и удобнее нам будет жить на планете. Корабль вернется ровно через пятнадцать декад и заберет только членов экспедиции и те материалы и результаты нашей работы, что мы успеем подготовить к погрузке. — А вот это известие меня обрадовало не на шутку, еще бы, после отлета экспедиции я стану владельцем всего оставшегося оборудования и припасов. Хотя корпорация «Осей» постаралась очень хорошо, снабдив, вроде бы, всем необходимым, но запас, как говорится, карман не тянет, мало ли что может случиться, корабль вовремя не прилетит, у меня не будет возможности встретить посылку, пилот ошибется с материком, груз не туда попадет, да может быть миллион причин, из-за которых я останусь с голой жопой. А оно мне надо? Вот то-то и оно.

Высадка экспедиции на планету заняла почти восемнадцать часов. За это время на Сицилу было перемещено почти полторы тысяч тонн груза и более сотни участников экспедиции. Не обошлось и без происшествий, один из молодых аспирантов профессора неудачно закрепил один из контейнеров на внешней подвеске, в результате чего тысячекубовый контейнер рухнул с высоты в полтора километра. Хорошо еще, что произошло это на достаточном удалении от разворачивающегося лагеря и никто не пострадал, а мы лишились почти десяти тон пайков НЗ. На этот раз обошлось, зато буквально через пару часов двое самых нетерпеливых полезли в какие-то развалины и их придавило огромной каменой плитой. Никто не погиб, но их пришлось эвакуировать на корабль. Так экспедиция понесла первые потери.

Сигналом всем нам о завершении работ стало то, что очередной грузовой бот после разгрузки, приподнявшись всего на пару метров, рухнул на поверхность планеты бесполезной грудой металла. После этого инцидента капитан корабля категорически отказался и дальше рисковать людьми и вверенным ему имуществом. Пару десятков контейнеров еще скинули с низкой орбиты, но их разбросало по огромной площади и их тоже можно было считать утерянными, я, правда, сделал для себя отметочку и даже зарисовал на самой обыкновенной бумаге предположительное направление предстоящих поисков. Вот так вот и начались мои «трудовые будни» на планете Сицила в составе научно-исследовательской экспедиции.


* * *

Почти семь месяцев, да-да, семь, вместо планируемых шести, жизни на планете Сицила в составе экспедиции профессора Кресса оказались, пожалуй, самыми лучшими за последние десять лет моей жизни, за десять лет, или за половину тысячелетия. Сотрудники экспедиции в подавляющем своем большинстве оказались людьми увлеченными и очень, очень компанейскими, поэтому сойтись с ними не представляло большого труда. А еще эти месяцы, ну, два первых, так это точно, оказались еще и очень веселыми, по крайней мере, для меня. Я буквально покатывался от смеха, наблюдая, как взрослые дядьки и тетки смотрят на самую обыкновенную лопату «бараньим взглядом», как пытаются заставить лопату «работать в автоматическом режиме» и наивно не понимают, почему ничего не получается. А первая реакция наших «землекопов» на обыкновенную тачку, которую я соорудил из какого-то ящика и подходящего колеса из ЗиПа бытового дроида! А сколько удивления было на лицах «ученых», когда я демонстрировал им как работать с топором и пилой, как вязать силки, как ловить рыбу в горных речках. Конечно, я — дитя двадцать первого века Земли и сам мало что знаю и понимаю в этом, вот только знания и навыки Кшала никуда не делись, выйдя на первый план, задвинув далеко назад умения инфантильного мальчика-мажора. И таких вот «откровений» для членов экспедиции было много, даже очень много. Что поделаешь, цивилизации Содружества уже сотни, нет, тысячи лет как забыли, что такое ручной инструмент, а слова «кровавые мозоли» звучат для них вообще какой-то тарабарщиной.

С тихой грустью я вспоминаю детский восторг ученых от первого саморучно зажжённого костра, от первой выловленной в реке рыбины или от романтических посиделок у костра длинными ночами. В общем, мне есть, что вспомнить и есть чему улыбнуться. А Геба Моро, та самая «суровая тетка», на деле оказавшаяся прекрасным человеком, очень ответственной и целеустремленной дамой и замечательным рассказчиком, а по совместительству еще и одним из виднейших ученых-биологов Империи… Мне даже с ней удалось наладить контакт, правда ушло на это почти два месяца, зато я в последствии ни на миг об этом не пожалел. Появление Гебы и ее команды в составе нашей экспедиции, вообще-то, было довольно неожиданными как для профессора, так и для нее самой и, прямо скажем, навязанным профессору Крессу, да и причина этого появления была, скажем так, далеко не ординарной. Оказывается, за пару месяцев до отправления нашей экспедиции пограничники Империи задержали и взяли на абордаж корабль какой-то сумасшедшей. Ее вроде как опознали, но вот ни с моделью ее корабля, ни с ИскИном разобраться не смогли. Зато обнаружили в трюме какие-то биологические останки. К счастью, экспертиза показала, что это останки животных и растений, а не разумных. Зато ученые Империи, получившие эти останки для исследований, буквально, встали на уши, слишком уж необыкновенными свойствами обладали гниющие куски растений и животных, и это в таком-то состоянии. Медики и фармакологи, узнавшие каким-то образом об результатах исследований, подняли вой до небес, не прося, а требуя предоставить им доступ к «живым» образцам. Вот только никто так и не смог определить, с какой же именно планеты был груз на том корабле, зато какому-то умники пришла в голову «замечательная» идея — корабль задержали пограничники на самой окраине обитаемого сектора Галактики, корабль двигался в сторону Содружества, а значит и груз откуда-то из Диких земель. Долго ломать голову власти не стали, слишком уж радужные перспективы открывались перед учеными Империи, тяп-ляп, и родился Указ, согласно которому все профильные научно-исследовательские институты должны были в кратчайшие сроки организовать экспедиции в неисследованные районы Галактики для поиска столь многообещающего сырья. Само-собой, что дополнительных средств никто институтам не выделил, тем более, достаточных для полноценной экспедиции, зато нашелся другой выход, включить в состав многочисленных археологических экспедиций научные группы из биологов, вот одну из таких групп и возглавила Геба Моро, а приписали ее к нам. И, если честно, то, пожалуй, именно ее группа и улетала с Сицилы полностью удовлетворенной, в отличие от профессора Кресса и членов его экспедиции.

Нет, я не говорю, что поиски и раскопки профессора оказались безрезультатными, да любой археолог Земли отдал бы свою правую руку, чтобы получить такие же результаты. Еще бы, раскопать древний город, практически не тронутый, с огромным количеством исторических артефактов, вот только… археологов Содружества не интересуют артефакты погибших или исчезнувших цивилизаций. Нет, немного не так, их не интересуют артефакты диких цивилизаций, цивилизаций, не успевших выйти в космос. Не знаю, правда это или вымысел, но бытует в Содружестве теория, что когда-то, тысячи лет назад, на территории Содружества и далеко за его пределами существовала цивилизация Древних, которые далеко обогнали все расы Содружества в своем развитии. Вот именно за артефактами той цивилизации и охотятся археологи Содружества, и ведь находят, и совсем немало, а вот профессору Крессу не повезло, те, кто когда-то жил на Сициле, дальше начала Железного Века так и не развились. Нет, если профессор решит продать все находки экспедиции на аукционе, то он многократно окупит все затраты на саму экспедицию, и в Содружестве есть любители и ценители древнего холодного оружия, грубоватых ювелирных украшений и прочего, что удалось «накопать», но все это совсем не то.

А вот Гебе повезло, и то, только благодаря мне. Я добросовестно выполнял условия контракта и не единожды за эти месяцы совершал дальние походы, вот из некоторых из них я и приносил чем-то заинтересовавшие меня находки. То необычное, на мой взгляд, растение, то диковинную зверушку, то жука, то еще что-нибудь. Девяносто девять процентов моей добычи отправлялось в мусор, но были и настоящие жемчужины. Например, шестилапый паук, способный телепортироваться на несколько метров, или странная зверушка, похожая на земного кролика, только раза в три больше, способная становиться абсолютно невидимой. Говоря «невидимой», я не имею в виду ее способности к мимикрии, а в буквальном смысле этого слова, просто исчезать в оптическом диапазоне. Или небольшое растение, чем-то похожее на земной львиный зев, питающееся мелкими насекомыми, польстившимися на издаваемый его цветами аромат и вырабатывающим какое-то вещество, легко и непринужденно разъедающее даже высококачественную керамометаллическую броню. Но истинным алмазом в собранной Гебой коллекции был невзрачный цветок, вылитая земная ромашка, сок которого обладал уникальными качествами, залечивая прямо на глазах небольшие раны. Все это я приволок из своих вылазок в горы и именно благодаря этим находкам мне и удалось установить контакт с женщиной, до этого смотревшей на меня как на какое-то недоразумение, по чистой случайности оказавшееся в кругу ученых и интеллектуалов. В общем, даже этот неприятный, по началу, эпизод со временем стал одним из самых полезных и нужных. Геба не скрывала ни от кого своих знаний и щедро ими делилась, как с участниками своей группы, так и со всеми желающими, в число которых попал и я. Как-то очень плавно и… взаимовыгодно, что ли, ее уроки наложились на знания Кшала и мои, пусть в основном и почерпнутые из Интернета. В результате, из сплава знаний трех цивилизаций начало проявляться что-то новое и я думаю, что Геба была довольна, в первую очередь, именно открывшимся перед ней перспективам, а не своей коллекции.

Но, если у кого-то сложилось впечатление, что все эти месяцы для меня лично и для всего состава экспедиции превратились в один нескончаемый праздничный фестиваль, то он глубоко заблуждается. Хватало всего, и хорошего, и плохого. Были и скандалы, и драки, несколько раз доходило даже и до стрельбы, но, слава богу, все обошлось, хотя медики и не сидели без дела. Были несчастные случаи, травмы и ранения, мы пережили, как потом выяснилось, сезонную миграцию каких-то мелких, но очень агрессивных, хищников. Пару раз группы ученых-археологов оказывались на пути лавины, но, опять же, к счастью, кое-какая аппаратура тогда еще работала и их успели предупредить, у некоторых энтузиастов охоты случались стычки и с местными крупными хищниками, отстаивавшими свою территорию и не желающими ее делить с пришлыми. В общем, хватало всего, и хорошего, и плохого, веселого и грустного, просто так уж устроена человеческая память, что, в основном, откладываются в ней именно счастливые, приятные моменты, а весь негатив мы торопимся забыть.

Не знаю, как все остальные члены экспедиции, но я при расставании испытывал грусть и сожаление, а еще легкое чувство вины перед профессором Крессом. Ему не повезло, он не нашел того, что искал, а вот я… кажется что-то нашел. Нашел, но ни словом не обмолвился. Нет, скорее всего, обнаружься моя находка в первые два-три месяца, я бы все рассказал и показал, но я нашел это уже в то время, когда все сидели на чемоданах в ожидании прилета корабля и делать такой подарок в самый последний момент, это… это жестоко, жестоко, в самую первую очередь, по отношению к профессору и его людям. Да еще и неизвестно, так ли уж важна и интересна для профессора моя находка, ну мало ли на этой планете странных и непонятных строений и совсем неважно, что мое строение изготовлено из металла, неважно, что я и пылинку не смог взять на анализ, хотя и пытался, используя все доступные мне способы, неважно, что даже ночью, когда в горах стоит жуткий холод, это оставалось теплым… В общем, ничто не важно! Слишком много хорошего сделал ля меня профессор и все остальные, чтобы отблагодарить их таким образом, поманив и обломав. Тем более что профессор пообещал, что очень сильно постарается, но выбьет финансирование для еще одной экспедиции на Сицилу, а это значит, что мы еще встретимся и у меня будет возможность продемонстрировать ему свою находку, немного изучив Кресса, я в этом даже и не сомневаюсь.

Вам интересно, что же это такое я нашел? Хорошо, расскажу. Предыстория моего «открытия» довольно банальна, во время раскопок одного из строений в облюбованном профессором поселении, раскопали большой зал, хотя, раскопали, это слишком громко сказано, скорее вскрыли. Самый обычный зал, площадью метров так под триста квадратных. Каменные стены, сводчатый потолок, узкие окна-бойницы и каменный же отшлифованный пол. Казалось бы, ничего необычного, если бы не цветная фреска, или мозаика, я в этом не разбираюсь, изображающая какую-то карту — леса, горы, пару рек и с десяток городов или чего-то похожего, по крайней мере, именно так профессор интерпретировал изображение нескольких домиков, башен и окружавшей их стены, и я склонен с ним согласиться, тем более что, сопоставив имеющуюся у нас информацию и изображенное на этой карте, больших отличий мы не нашли. Казалось бы, ну и что тут такого? Хмыкнуть, зафиксировать находку и идти дальше. Примерно так все и произошло, меня же зацепило нечто, не укладывающееся в общие рамки — маленький и невзрачный значок почти на самом краю карты, изображающий одинокую башню, окруженную стенами и находящуюся далеко в горах. Если верить фотоснимкам с орбиты, то горный массив, в предгорьях которого мы расположились, простирается на сотни километров и наличие какой-то крепости или замка в указанном на карте районе совершенно бессмысленно и нерентабельно. Прикинув по карте расстояние, я решил, что мне вполне по силам подобное путешествие, каких-то сорок километров, правда, в основном по горам, точнее по дороге между горными долинами, вот и принял решение попробовать, тем более, что на карте и дорога туда была указана, а я даже примерно понимал, где ее или ее следы искать. В общем, я решился и отправился в путь, несмотря на то, что прилета корабля все ждали уже со дня на день.

До горной крепости я добирался почти декаду, отмеченная на карте дорога оказалась существующей только на ней, хотя кое-какие ее следы мне и попадались. А вот сама крепость оказалась, как ни странно, в отличном состоянии, вот только ее стиль меня очень сильно удивил. Тут не было обязательного донжона, а абсолютно все постройки располагались между двумя рядами крепостных стен. И если внешняя стена ничего особенного из себя не представляла, то вот внутренняя была сложена из огромных мегалитов, каждый под несколько десятков тонн массой, да так плотно подогнаны друг к другу, что я с трудом мог разглядеть микроскопические межблочные швы. Во внешней стене было двое ворот, а вот во внутренней я не нашел ни одних. И еще одно, внутренняя стена была направлена к центру крепости, огораживая почти правильный круг диаметром метров пятьдесят, в центре которого находился тридцатиметровый, отражающий солнечный свет, металлический диск.

Три дня я провел в этой крепости, буквально, обнюхивая и облизывая непонятное металлическое изделие. Самые прочные металлические сплавы, доступные мне, не оставляют на поверхности диска даже микронной царапины, несмотря на окружающую температуру, температура самого диска всегда остается неизменной, по моим ощущениям, что-то около двадцати пяти-тридцати градусов, не знаю уж, сколько эта штуковина тут пролежала, но выглядит она абсолютно как новая, нет никаких следов коррозии или окисления, да даже пыли и грязи и той не видно на сияющей поверхности. Я пробовал копать возле края диска, углубился где-то на метр, а толку никакого, как будто передо мной не просто металлический диск, а самый настоящий столб, растущий строго вертикально из самых недр планеты. Долбить неподатливый камень мне довольно быстро надоело и я бросил это неблагодарное дело, предпочтя исследовать многочисленные постройки между двух стен и помещения, скрывающиеся внутри наружной стены. Я, конечно, не великий археолог и знаток истории, но могу смело сказать, что жители этого поселения и защитники стен покинули крепость без особой паники и спешки. По крайней мере, все самое ценное и необходимое они забрали с собой, остался только какой-то мусор да глиняные черепки. Куда и почему ушли жители, было совершенно непонятно. Ясно одно, причиной их ухода были не враги и не эпидемия. И есть еще одна загадка, все, абсолютно все постройки на планете, даже более молодые, разрушены, как и дорога к этой крепости практически перестала существовать, а вот крепость стоит как ни в чем не бывало, можно хоть прямо сейчас занимать пустующие дома и казармы, заполнять склады и кладовые, выставлять часовых и жить без особых проблем. Я даже нашел два источника воды и что-то вроде системы водоснабжения наподобие древнеримской. В общем, ничего не ясно и не понятно, надеюсь, что если профессор Кресс все же добьется еще одной экспедиции на Сицилу, то как-то сможет разгадать эту загадку или, хотя бы, даст ей правдоподобное объяснение.


Глава 11

Ну, вот я и остался один, экспедиция улетела, но как тот Карлсон, обещала вернуться. С грустью хожу по лагерю, еще совсем недавно кипящему страстями. Профессор не поскупился и оставил мне почти все оборудование и снаряжение, а это не один десяток тонн разного добра, пусть, по большей части, мне и совершенно не нужного. Ладно, на ближайшие несколько дней у меня занятие есть, надо разобраться с «приданым», провести консервацию почти трех десятков жилых модулей и десятка складских и исследовательских, позаботиться о немногочисленной технике и определиться, что я оставлю себе для использования. Через шесть дней я уже смог сказать сам себе, что все, что смог, я сделал и умываю руки. Загерметизировать жилые и другие модули, отключить в них электропитание, перекрыть воду и демонтировать солнечные панели я смог, а больше от меня ничего и не зависит.

Из работающей техники оставил себе пару небольших «самодвижущихся тележек» на водородных двигателях. В горы на таких колясках, конечно не сунешься, а вот в степях или прериях они вполне могут пригодиться, по крайней мере, пока не выработают свой ресурс, после чего превратятся в груду металлолома, потому как починить я их уже не смогу. Про себя я называю эти транспортные средства багги, есть у них что-то общее с этой земной поделкой, разве что широкие ребристые колеса метрового диаметра несколько выбиваются из вида известных мне машинок, а так, та же самая рамная и до предела облегченная конструкция и электропривод на все четыре колеса. Одна машинка чисто разъездная, предназначена для двоих разумных, а вторая что-то вроде грузопассажирского варианта, так же, как и в первой, два кресла и небольшой кузовок, в который встает кубовый контейнер или до полтонны груза. Раньше-то у меня к этой технике доступа не было, свой невеликий автопарк члены экспедиции берегли как зеницу ока и не дикарю было пользоваться техникой. Подгреб под себя я и склад с пайками, да не простыми, армейскими, а какой-то их гражданской вариацией, не просто питательно и полезно, но еще и чертовски вкусно. В небольшом модуле, где обитал наш экспедиционный медик, нашел почти целый контейнер с полевыми аптечками, образца чуть ли не тысячелетней давности, но изготовленных совсем недавно, видать по заказу профессора. Само-собой, что собрал все найденное оружие, брошенное членами экспедиции как не представляющее никакой ценности, но это там, в Содружестве, а на Сициле это самый настоящий хай-тек. Было его немного, с десяток пороховых новоделов и, примерно, столько же помповушек. Вообще-то Сицила довольно безопасная планета, по крайней мере, именно такое впечатление у меня сложилось. Хищники есть, и довольно опасные, но они редки, в этом отношении даже Земля выглядит куда более опасной, а если сравнивать с родиной Кшала, то это как земля и небо. Не знаю, может быть это только в предгорьях, может быть в джунглях и лесах кроме как на танке и не пройдешь, но здесь вполне безопасно, хотя, я за эти семь месяцев уже привык спать в обнимку с ружьем, а при малейшем шорохе рука сама ложится на рукоять десантного ножа. Но тут уже заслуга рефлексов Кшала, он с ножом мастерски управлялся и мне его навыки передались, да и сам я до той злополучной автокатастрофы не был чужд холодному оружию, почти семь лет плотненько так занимался фехтованием, даже на области призы брал и числился в кадровом резерве сборной области, невесть что, конечно, но и не полный дилетант.

По достоинству я оценил и наследство Гебы. Биологи под ее руководством не только искали растения и животных с необычными свойствами, но еще и параллельн, проводили свои опыты по акклиматизации самых распространенных сельскохозяйственных культур на новых планетах. Вот и засадили они почти полгектара самыми разными травками, при этом скрещивая их с местными, для увеличения, так сказать, производительности. В общем, на ближайшие пару лет я был обеспечен всем необходимым, а там уже и поставки от корпорации «Осей» пойдут уже более-менее целенаправленно, тем более что первый список необходимого я уже передал, с профессором, как и сообщение, что в ближайший год в поставках не нуждаюсь. С профессором ушли и первые результаты моей работы по контракту с корпорацией, за семь месяцев я успел досконально изучить немаленький такой квадрат с ребром в полтора десятка километров. Вот так вот и началась моя робинзонада, жаль только, что Пятницы у меня пока нет, но надежда жива и я надеюсь, что корпорация все же найдет пару-тройку авантюристов, готовых отправиться к черту на рога за какие-то будущие блага и преференции.

Постепенно я начал привыкать к одиночеству и мне это даже начало нравиться, никто не лезет к тебе в душу, никто не учит жить и никто не пытается переложить на тебя свои проблемы. Разведанная территория постепенно так же увеличивалась, правда теперь я не смотрел в сторону гор, а сосредоточился на противоположном направлении, рассудив, что, раз пока есть возможность передвигаться не на своих двоих, а на транспорте, то надо этим пользоваться, а горы… горы никуда не денутся. Четко по инструкциям, оставленным Гебой, собрал невеликий урожай, отделил будущий посевной фонд, что могло храниться оставил в покое, а что нет, то как мог переработал. Я даже научился печь аналог хлеба из местных злаков, построил небольшую коптильню и оборудовал ледник. Кто бы знал, сколько раз я благодарил всех известных мне богов и провидение, что прежде, чем закинуть меня в неведомые космические дали, я столько лет прожил с Кшалом, его навыки, знания и умения оказались поистине незаменимыми и только они позволяют мне жить, а не выживать.

К исходу третьего месяца моего одиночества на горы и предгорья обрушился дождь, нет не так, Дождь. Мелкие ручейки в одночасье превратились в бурлящие реки, переворачивающие и несущие огромные камни, даже кратковременный выход из жилого модуля превратился в целое приключение и был связан с нешуточной опасностью, как будто природа восстала против моего здесь пребывания. Вообще-то, климат на Сициле довольно мягкий и стабильный, это как-то связано с орбитой планеты и углом ее наклона, входящий в состав экспедиции климатолог пытался мне это объяснить, но многого я вообще не понял, а то, что понял, благополучно забыл, и только сейчас вспомнил, а ведь он меня предупреждал, что хотя зимний период тут и теплый, но вот сезон дождей должен быть по настоящему страшным, особенно здесь, в предгорьях, где сталкиваются всякие там циклоны и антициклоны. Правда и продолжительность у них не должна быть особенно большой, от силы месяц-полтора. Я конечно же слышал, что и на Земле есть такие места, где зимой идет непрекращающийся дождь по несколько месяцев кряду, но я представлял это как просто ливень, да еще и не самый сильный, и никак не думал, что с небес обрушится самый настоящий водопад, буквально пригибающий к земле, размывающий и вымывающий целые ущелья, превращающий ручейки, которые и курица перейдет, не замочив ног, в бурлящие потоки, смывающие все на своем пути. К счастью, мне повезло, что, когда разбивали лагерь, все же предусмотрели нечто подобное и мы разместились не в долине, как некоторые предлагали, а на довольно высокой горе с как бы срезанной верхушкой. Уже на третий день этого буйства природы моя гора превратилась в островок посреди бушующей стихии, а я и носа не высовывал из модуля, предпочитая любоваться природой через толстое окно и с тоской думал, что с такой заботой возделанные и обихоженные Гебой и ее помощниками делянки смыты потоками воды, а я ведь обещал не бросать это дело и присматривать, а по возможности и продолжать работу биологов.

К концу четвертой декады дожди начали спадать. Уже нет-нет, да и выдавались минуты без этого всё смывающего водопада, а сегодня с утра даже выглянуло солнышко, всего на пару секунд, но все же. Эти пару секунд вселили в меня такой оптимизм, что до самого вечера я ходил с идиотской улыбочкой на лице и начал даже продумывать маршрут следующего своего путешествия. Всю глубину своих заблуждений я в полной мере осознал уже к вечеру. Как-то совсем незаметно небо почернело, вдруг резко похолодало, на глаз градусов до десяти ниже нуля, а на землю опустилась ночная тьма. В какой-то момент я даже немного с удивлением начал оглядываться, не понимая, как так получилось, что уже наступила ночь, а я и не заметил. А потом… потом разверзся ад. Сотни ветвистых молний почти одновременно ударили по земле. Резко запахло озоном, а я в ужасе сжался в своем модуле. Поверите или нет, но в это время я чувствовал себя как та собака, которую застала гроза. Хотелось скулить, что я скорее всего и делал, хотелось спрятаться, исчезнуть, наверное, именно поэтому я и не нашел лучшего места, чем забиться под кровать, потому как в моей голове билась одна единственная мысль — весь бывший лагерь экспедиции буквально напичкан металлом, жилые модули металлические, складские и исследовательские то же самое! Десятки тонн чистого металла прямо на поверхности, да ведь это идеальный магнит для молнии! Как бы в подтверждение моих страхов уже в модуле начали проскакивать пока еще совсем маленькие электрические разряды, кажется, что сам воздух наэлектризовался и вот-вот разродится мощнейшей серией длинных ветвистых молний, прожигающих все и вся на своем пути.

Но нет, время идет, минуты превращаются в часы, а непоправимого не происходит, хотя чудовищная гроза и не думает ослабевать. И в модуле, и за окном светло словно днем, волосы стоят дыбом и чуть слышно потрескивают, или мне это так кажется… Никто и представить себе не может, каких морально-волевых усилий мне стоило выползти из-под кровати и добраться до окна. Сюрреалистичная картина открылась перед моими глазами. Десятки сотни молний, сливаясь и переплетаясь между собой, образовали один огромный сияющий столб. Этот энергетический смерч нашел себе опору где-то в горах, а его верхушка превратилась в огромную, рассыпающую во все стороны искры, на деле являющиеся короткими молниями, воронку, которая словно гигантский пылесос выкачивает из атмосферы энергию.

— Бля! Офонареть! Планетарный молниеотвод! — пораженный открывшимся мне зрелищем воскликнул я. А перед глазами тут же встала картина, как огромный энергетический жгут упирается в такой же огромный металлический диск, окружённый всех сторон высокими каменными стенами.

— Это кто же смог построить такое чудо?! — и тут же представил, как должны были чувствовать себя люди в той крепости, когда рядом творится такое, если даже здесь, почти в полусотне километров от эпицентра буйства стихии воздух буквально пропитан энергией и искрит, словно бенгальский огонь.

Невообразимая по своей мощи гроза бушевала почти сутки и только на следующий день к вечеру начала стихать. Все эти сутки я провел на ногах, сначала трясясь от страха и ужаса от творящегося, а потом просто не мог оторваться от грандиозного зрелища. Не скажу, что гроза прекратилась резко и сразу, нет, все еще продолжал громыхать гром, сверкать молнии, когда ко мне пришло осознание, что за эти сутки не упало ни единой капли дождя, вся это завораживающая своей чудовищной мощью гроза была сухой, и только сейчас на землю начали падать первые капли очередного ливня. Я тут же представил, что было бы, не прекратись дождь, представил, что творилось бы на земле и в воздухе, насыщенных влагой, не упади температура ниже нуля… да атомный взрыв показался бы детской хлопушкой! Тут же стало понятным, откуда взялись странные подпалины и оплавленные камни в развалинах, помнится, что кто-то из экспедиции заметил, что это следы воздействия высоких энергий и даже сравнил с воздействием плазмы. А какой ажиотаж вызвала находка «тени» на одной из чудом сохранившихся стен… версий, правдоподобных и не очень, тогда было выдвинуто много, а я тихонько попросил профессора замерить радиоактивный фон, который оказался в норме. Скорее всего местным такой вот эффект не знаком, или о нем просто уже позабыли за давностью лет, а я еще очень хорошо помню снимки из разрушенных ядерной бомбардировкой японских городов. Теперь же, пережив грозу, я ничуть не сомневаюсь, что именно она и стала причиной появления этого негатива — грязно-серой тени человека на почти черной стене.

К утру дождь полностью закончился, а то, что стихия почти выдохлась, стало ясно чуть за полночь. Успокоившись, я как был одетый и грязный, рухнул на кровать и забылся в тревожном сне. Кошмары меня мучали не только в эту ночь, но и еще дня три, всё-таки моя нервная система оказалась не готова к таким потрясениям, в чем я и имел счастье убедиться в первое же утро, едва глянул на себя в зеркало, вся моя голова оказалась благородного платинового оттенка — я поседел за одну ночь.

Напрасно я думал, что сюрпризы местной зимы на этом окончились, природа преподнесла мне еще один «подарок», его я, правда, пережил почти совершенно спокойно. После проливных дождей, когда казалось, что в небе появился свой океан и он обрушился вниз, наступила адская жара. Огромные массы воды начали стремительно испаряться, казалось, что вокруг вообще нет воздуха, а только одни водяные пары. Стоял такой плотный туман, что, вытянув вперед руки, я уже не мог разглядеть кончиков собственных пальцев, дышать было тяжело, ночью я не мог заснуть, стоило закрыть глаза и начать проваливаться в дрему, как в голове звенел панический сигнал, что я тону, захлебываюсь, и я в панике просыпался. В таких вот мучениях прошла еще декада, прежде чем природа и климат начали стабилизироваться, туманы стали не такими плотными и насыщенными, солнце уже не жарило так, что казалось, что оно хочет в ярости испепелить несчастную планету, а я смог, наконец-то, выйти из своего модуля и оглядеться вокруг.

Как оказалось, буйство стихии не обошло стороной лагерь экспедиции, пара модулей явно получила свой заряд от молний, еще один оказался придавлен огромным рухнувшим деревом. Все, с такой тщательностью возделанные Гебой и ее людьми, делянки оказались просто смыты, а склон, на котором они были разбиты, лишился всего плодородного слоя и поблескивает чисто вымытым камнем. Протекающий недалеко ручей сейчас превратился в реку, бурлит и несет целые стволы деревьев и видно, что его русло уже не вернется в исходное состояние — вода пробила себе куда более удобный путь. И скорее всего та же самая картина сейчас наблюдается повсеместно. Но стихия принесла с собой и неожиданные открытия, на противоположном склоне, куда более крутом и потому не пригодном для земледелия, так же смыло весь слой почвы и оголило каменную стену, а вместе с ней и неширокий вход в какую-то пещеру. А вот это уже заставило меня призадуматься. Точных сроков образования плодородного слоя я не помню, а точнее не знаю, но не думаю, что выше пары-тройки сантиметров, и не в год, а в век, а скорее всего и того больше, возможно, что даже в разы. На склонах он был где-то порядка пятидесяти сантиметров, а это значит, что катаклизмов, совсем недавно пережитого мною, тут уже не случалось достаточно давно, предположу, что после последнего прошло никак не меньше пары тысячелетий. Интересно, это я такой «везучий» или это появление нашей экспедиции что-то сдвинуло в мироздании? Боюсь, что ответа на этот вопрос я так никогда и не узнаю, но ясно одно, подобное уже на этой планете случалось и скорее всего не один раз.

Даже и не знаю, что мне делать, то ли плакать, то ли смеяться. Декаду назад я не удержался и все же решил посмотреть, что же это там за пещера. Самый обычный интерес и элементарное желание хоть чем-то себя занять, отвлечься о нервотрёпки последних дней, да и какой земной пацан не мечтал найти пиратский клад или исследовать заброшенные пещеры, шахты, гроты и тому подобное. Я, конечно же, уже не тот восторженный подросток, но и не далеко от него ушел, а вообще-то в каждом мужчине сиди тот самый маленький мальчик и постоянно требует свои любимые игрушки, которые даже с возрастом и не меняются, меняется только их цена.

В общем, до самой пещеры я добрался сравнительно легко и даже через узкий лаз пролез. Ну что сказать, когда-то эта пещера была логовом какого-то хищника и не из мелких, но было это так давно, что за это время успело окаменеть не только… хм… гуано, но и нечто вроде гнезда из веток и веточек. Скорее всего я бы просто улыбнулся бы и полез наружу, если бы не мое детское любопытство, надеюсь, что с годами оно пройдет и перестанет втягивать меня во всевозможные приключения. Сотни прочитанных книг, десятки просмотренных фильмов и тысячи часов мечтаний сделали свое дело. Я начал медленно и методично изучать стены, пол и потолок достаточно просторной пещеры, наверное, в эти минуты я представлял себе кем-то воде Индианы Джонс. На узкую щель в полу, присыпанную всяким мусором, я наткнулся совершенно случайно. Шириной чуть больше ладони и длинной около полутора метров, она расположилась в самом дальнем углу, аккурат между полом и стеной. И дернул же меня черт посветить в эту щель! В свете мощного луча света я с немалым удивлением разглядел самую настоящую каменную кладку. Минут двадцать я ужом вертелся вокруг этой щели, пытаясь разглядеть как можно больше и понять, что же такое я вижу. Выводы были интригующие и сулящие новые впечатления. Прямо под пещерой находится то ли какой-то подвал, то ли часть какого-то подземного, а точнее сказать, подгорного сооружения, а пол пещеры, это его потолок. За пару часов с помощью лома, кирки и какой-то матери, я смог расковырять достаточную дыру, чтобы в нее смог протиснуться человек. Еще минут двадцать я потратил на поиски того, к чему смог бы прикрепить веревку, в итоге нашел подходящий выступ внутри пещеры и, ничуть не раздумывая, сиганул вниз.

Невысокий сводчатый коридор, метра два шириной и столько же высотой. Моя дыра очень удачно расположилась на самом повороте, ближе к внешней стене, так что, будь щель на пару десятков сантиметров дальше от стены пещеры, я бы никогда сюда не попал. Оставив веревку болтаться на месте, я отправился вперед по коридору. Оказывается, что под нашим лагерем и поселением, которое раскапывала экспедиция профессора, расположился целый подземный город со своими улицами, площадями, домами, храмами и еще черт знает чем. И совсем неважно, что все это было вырублено в сплошном камне и им же потом обложено. Находок было море! Правда все они не представляли абсолютно никакой ценности, разве что только историческую, но Содружеству все эти глиняные чашки, миски и кувшины без надобности. В Содружестве признают только один вид артефактов — высокотехнологичные, изготовить или повторить которые не могут, ну, может быть, еще поделки древних ремесленников и мастеров, да и то признают за ними только художественную, а не научную, ценность. История жизни и развития диких рас Содружество не интересует. Найди я нечто подобное на земле, то славой затмил бы и Шлимана, и Картера, и Лэйярда, и многих, и многих других, а после реализации даже десятой части находок смог бы поспорить капиталом с арабскими шейхами.

Я никогда не держал в руках и не видел своими глазами мрамор, но ничего другого мне на ум не приходит, именно мраморные статуи людей, животных и целые композиции, завораживающие своей красотой и изяществом барельефы, сотни и тысячи мечей, топоров, алебард, шестоперов и прочего рубяще-режущего и дробяще-раскалывающего, прекрасно сохранившиеся картины и гобелены, мозаики и фрески и конечно же сотни, если не тонны, самых разных ювелирных украшений и просто «презренного» металла в виде монет и слитков и… нигде ни одного скелета или тела, мумии или иных останков.

Целую декаду я бродил по подземному городу, благо, что с водой и едой у меня проблем не было, пайки много места не занимают, да и весят всего ничего, а простая туристическая фляга литра полтора объемом, купленная мной за десять кредитов, исправно снабжает меня водой, как-то абсорбируя ее из сухого воздуха. В общем, на десятый день я все же выбрался назад в пещеру, захватив с собой только пару особо понравившихся мне безделушек, да узкий меч, только в качестве сувениров. В пещере я как мог постарался скрыть следы своей «работы», нет, не из страха, что кто-то другой найдет подземный город, а просто, чтобы максимально сохранить то, что могло испортиться из-за того, что воздух с поверхности проникнет вниз.

Из пещеры я вылез уже глубокой ночью и замер на выходе. Чистое ночное небо и миллиарды сияющих звезд. Звезд, которые я не видел уже несколько месяцев с самого начала сезона дождей. Незабываемое и непередаваемое зрелище. Вот только привлекло меня не оно, а всего одна звезда, яркая, огромная, и сияющая там, где ее просто физически быть не могло, потому как горела она на фоне гор и явно ниже их вершин…

Конечно, не спорю, глупо просто стоять и пялиться на звезды, точнее, всего на одну. Но я ведь не просто так стоял, я пытался найти объяснение этому феномену, хотя… Зачем обманывать самого себя? Не объяснение я искал, совсем не его, я искал отмазку, причину, по которой меня это не касается. И опять вру! Меня это и так не касается! В общем, я придумывал сам для себя отговорки и пытался объяснить появление этой звезды. Чего я только не говорил, и что там, где светит звезда, находится глубокое ущелье, поэтому она и так низко, и что раньше я ее не замечал, потому что на планете стоял другой сезон и она находилась ниже уровня горизонта, и что и не звезда это вовсе, а просто в чем-то отражается свет. Потом начал убеждать себя, что звезда располагается очень далеко и мне, при всем желании, до нее не добраться, что горы непроходимы и так далее и тому подобное. Вот только в душе-то я прекрасно знаю, что идти мне до этого феномена пять-шесть дней, а скорее всего меньше, дорога-то уже известна, да и не звезда это вовсе, и не отраженный свет… Это — Крепость, та самая Крепость, так поразившая меня своим величием и несуразностью.

Не знаю зачем, но я перевел взгляд на небо, как будто искал там подсказку, совет, что мне делать, плюнуть и забыть, не обращать внимания, или… И все же «или»! Глаза сами по себе вычленили на ночном небосклоне сначала одну, а потом и вторую звезду-пульсар. Вроде бы профессор говорил, что увидеть обе эти звезды одновременно невозможно, какая-то у них там такая орбита, что на небосклоне Сицилы они появиться вместе не могут, а тут, надо же, вот они, обе и одновременно, подмигивают, как будто что-то обещая. Чисто по привычке, я не раз так делал еще на Земле, разглядывая звездное небо, провожу вооброжаемую линию между обоих пульсаров, а потом, чисто по наитию, еще две, соединяя их с звездой-крепостью. Хм, получается идеальный равносторонний треугольник, в центре которого… то появляется, то исчезает еще одна, едва различимая звездочка. И что поразительно, время идет, а пропорции этой воображаемой пирамиды не меняются совершенно, как будто время остановилось, или же орбиты всех четырех объектов синхронизированы до метра. А потом меня как будто что-то торкнуло, появилось дикое, ни с чем не сравнимое, желание как можно скорее оказаться в крепости, а вместе с этим желанием появилась и стойкая уверенность, что именно там и именно сейчас я могу получить ответы на многие вопросы. Куда-то пропала усталость, появилась потребность что-то немедленно сделать, куда-то бежать…

Быстрое возвращение в лагерь, бросаю в рюкзак пару упаковок пайка, этого мне хватит на две декады, наполняю, на всякий случай, флягу водой и несусь к двухместному мобилю. Да, до крепости я на нем не доеду, но хоть с десяток первых километров пройду не пешком, а потом вперед, в горы, и на своих двоих.


* * *

До крепости я добрался на четвертые сутки, правда из поля зрения я ее перестал выпускать уже на второй день. Именно на второй день пути сияющая звезда стала видна даже днем и она не давала мне ни минуты покоя. По ночам я забывался на пару часов беспокойным сном, вскакивал и карабкался дальше. И наконец, вот они ворота во внешней стене. Странно, но сразу пройти в ворота мне не удалось. Какая-то сила мягко, но непреклонно отбросила меня от входа. С технологиями Содружества я уже более-менее знаком, и что такое силовое поле знаю, даже знаю, что в Содружестве применяется сразу несколько его разновидностей. Но я разу не слышал, чтобы поле свободно пропускало камни и палки, но закрывало вход живому существу. А тут именно такая картина, я уже накидал через ворота небольшую горку всякого мусора, но стоит мне только попытаться пройти, как невидимая сила отбрасывает меня от входа. В сердцах я вытащил из кармана подобранную в подземном городе драгоценную безделушку и запустил ее в проем распахнутых ворот и тут же замер с раскрытым ртом. Небольшой, чуть больше пятирублевой монеты, диск, покрытый какими-то символами, черточками и усыпанный мелкими камешками, не пролетел через защиту, а замер в воздухе. Прошло пару секунд, диск начал вращаться, с каждым мгновением набирая обороты, пока не превратился в радужный шар, от которого во все стороны вдруг устремились разноцветные лучи света. Защитное поле тут же стало видимо, замерцало, пошло рябью и… пропало, а вертящийся юлой диск начал затормаживаться, несколько секунд, и он с тихим звоном упал на камни. Я недоверчиво подошел к проему и протянул руку вперед, никакой преграды я не почувствовал, зато заметил, как по краям проема начало появляться что-то вроде морозного рисунка, вот только не на стекле, а прямо в воздухе, и очень быстро начало затягивать ворота. Подхватив с земли такую, как оказалось, полезную безделушку, я что было сил рванул вперед, уже буквально протиснувшись через быстро затягивающийся чем-то, возможно опасным, проем крепостных ворот.

За вторую, внутреннюю, стену попал уже по известной галереи. Было опасение, что и она окажется перекрыта, но, нет, путь оказался свободен. Наконец, выбрался на свежий воздух, в нескольких метрах от выхода располагается странный металлический диск, вот только он разительно переменился. Теперь, еще совсем недавно сплошной, диск оказался поделен на несколько окружностей, каждая из которых медленно вращается относительно соседних и центра, в котором «вырос» десятиметровый столб. На каждой окружности так же появилось по несколько столбов, на внешней, самой большой, насчитал дюжину штук, на следующей восемь, на самой дальней, граничащей с неподвижным центром, два. Всего таких окружностей оказалось пять штук. Почти все столбы, по-моему, были повреждены, потому как искрили, время от времени выбрасывая в воздух целые фонтаны энергии, и то от одного, то от другого бил короткий разряд, направленный в сторону центрального столба, но упирался в его тело, не достигая вершины, и только два из них были соединены каким-то энергетическим лучом, постоянно извивающимся, словно змея в агонии, с центральным, точнее с его вершиной. Оба неповрежденных столба были расположены на самой маленькой и дальней окружности.

Не знаю, что меня дернуло забраться на внешнюю, медленно вращающуюся окружность, но я это сделал и застыл в ожидании… сам не знаю чего, то ли откровения свыше, то ли электрического разряда в качестве наказания за не санкционированные действия. Но нет, ничего подобного не произошло, даже наоборот, пара поврежденных столбов, между которыми я оказался, вдруг как будто, отключились. Они даже цвет поменяли, став серыми. Уже более уверено я сделал несколько шагов вперед и шагнул на следующую окружность. Здесь произошла та же самая история, оказавшиеся рядом со мной столбы отключились. Я оглянулся, столбы на предыдущей окружности так и продолжают оставаться выключенными. Я посмотрел на центральный столб, откуда-то зная, что мне надо добраться до него. Хм, мне это мерещится, или потоки энергии, идущие к нему от целых столбов, стали более насыщенными? Шагнул назад и еще пара столбов на внешней окружности отключилась, а потоки энергии и на самом деле стали более стабильными, хотя еще нет-нет, да и извиваются словно лента в руках у гимнастки. Я медленно пошел вдоль ряда столбов, которые отключались, едва я оказывался в метре от них, а потоки энергии от исправных становились все стабильнее и стабильнее. Минут за двадцать я погасил все «плюющиеся» энергией поврежденные столбы, что интересно, стоило последнему на окружности столбу погаснуть, как она прекращала свое движение, а две замершие окружности сливались в единое целое. Правда при этом следующая окружность начинала вращаться чуть быстрее, так что, на самую дальнюю мне уже пришлось запрыгивать, при этом рискуя промахнуться и врезаться в еще действующий столб.

И вот еще что, головой прекрасно понимаю, что то, что я делаю, опасно, что это вовсе и не мое дело, что со всем этим должны разбираться специалисты, но все равно иду вперед и как будто чувствую чье-то молчаливое одобрение и поддержку. Ну и ладно, раз уж меня до сих пор ничто не убило, то есть какая-никакая уверенность, что и дальше не убьет. Собираюсь с духом и совершаю короткий прыжок, заметно приложившись об один из столбов, которые уже прям гудят от переизбытка энергии, а идущие от них потоки, такое ощущение, можно потрогать руками, до такой степени они насыщены, да и дерганий уже никаких нет, можно подумать, что все три столба соединены железобетонными или металлическими перемычками. Чтобы не упасть и не оказаться вышвырнутым центробежными силами с вращающейся платформы, инстинктивно хватаюсь за гудящий столб. В тот же момент платформа останавливает свое вращение, меня как будто обволакивает каким-то полем, а на столбе точно напротив меня открывается сенсорная панель. По крайней мере, именно такие ассоциации у меня вызвала отскочившая от тела столба пластина матово-черного цвета. Я непроизвольно мазнул по ней рукой, сам не понял, что хотел сделать, то ли закрыть, то ли оттолкнуть ее, то ли просто прикрыться, защититься, чисто инстинктивным движением. Что-то кольнуло палец, прошло несколько секунд, и пластина вдруг резко увеличилась в размерах, внутри нее появилось какое-то сияние, и она превратилась в голографический экран.

Совершенно незнакомые знаки, символы и буквы, но вполне знакомый, узнаваемый, хоть и с трудом, интерфейс. Заинтересованный и заинтригованный, я начал медленно листать странички. Какие-то, на мой взгляд, карты, схемы, таблицы и графики, попадаются большие массивы текста, какие-то изображения. В какой-то момент мое внимание привлекло очередное изображение — множество красных и желтых точек, среди них затерялось с десяток зеленых. Из чистого хулиганства ткнул в одну из красных отметок, а ведь говорила мне мама в детстве, не суй, сынок, свои пальцы куда попало, так ведь нет, не послушал. Экран вдруг почернел, а через долгие минуты полторы на нем появилась какая-то мигающая кроваво-алым цветом надпись. Правда мигала она не долго, секунд десять, а потом передо мной опять возникло то же самое изображение.

— Ага, красный — стой, желтый — приготовились, зеленый — иди, — пробормотал я и ткнул в одну из зеленых отметок и… ровным счетом ничего не произошло. Ну не считать же за событие, что по всему моему телу прокатилась какая-то волна, вызвавшая мурашки на теле. Я еще постоял, как последний придурок, которым, кстати, себя и чувствую, пару минут и уже совсем было собрался возвращаться назад, с мыслью, что не повезло, не удалось приобщиться к знаниям древней цивилизации, когда вокруг меня вспыхнул яркий молочно-белый свет.


* * *

«Вот тебе и интуитивно-понятный интерфейс, прям чем-то родным и до боли знакомым повеяло», — с такой мыслью я открыл глаза и огляделся вокруг. — «А запах-то знакомый!»

Пахло пластиком, новым и еще не успевшим впитать в себя чужие, посторонние запахи. Боже мой, как я в детстве обожал этот запах, с каким упоением вдыхал его, когда мама приносила домой новую клеенку! Помещение, где я оказался, напоминало вокзал или аэропорт, нет, не внешне, а по духу, по той неуловимой ауре, что витает над подобными зданиями. Почему именно по духу? Помещение было безлюдным, бесшумным и абсолютно пустым, если не считать уже знакомого металлического диска, правда не такого массивного, а даже с некоторой претензией на изящество и легкость, ну и без торчащих из него столбов. Легко срыгнув с диска, я сделал несколько шагов к единственной двери, хотя, скорее воротам, и остановился, еще раз окинул взглядом «зал прилета». Возникло ощущение, как будто меня кто-то зовет, и это ощущение заметно давит, и еще, странное чувство узнавания, как будто я здесь уже бывал, и не один раз.

За дверью оказался просторный холл, из которого лучами расходилось шесть широких и так же безлюдных коридоров. Я сунулся было в один, но был мягко отброшен назад силовым полем. Та же история произошла и с попыткой попасть во второй, а затем и в третий коридор. Только в четвертый смог пройти. Мысль, что надо найти обитателей этого сооружения, сначала показалась вполне реальной, но я быстро понял, что она совершенно бессмысленна — от тишины и безлюдья постепенно становилось не по себе. Мистика, да и только, ощущение неведомого зова, чувство дежавю и совершенно пустые помещения. Я шел, наверное, минут двадцать, по обеим сторонам коридора были расположены двери, но ни одна из них на мои попытки открыть ее не отреагировала. Дойдя до конца коридора я немного постоял и отправился в обратный путь, на этот раз проверяя двери с противоположной стороны. На этот раз мне повезло чуть больше, первая же дверь оказалась незапертой, хотя назначение открывшегося мне помещения совершено непонятно, окон нет, мебели практически нет, а та, что есть, вызывает только чувство непонимания и недоумения, зачем, для чего, да и мебель ли это вообще, каких-либо подсобных помещений тоже нет.

Со следующей доступной дверью мне повезло больше. Это оказался вполне привычный и знакомый санузел человек на двадцать. Я открыл краники над раковиной, пошла вода, и горячая, и холодная. Уже хорошо, значит кто-то живой тут есть, осталось только найти и познакомиться, надеюсь, что живут тут люди. За следующей дверью оказался лифт, самый обычный, гравитационный, точнее за дверью находилось фойе с дюжиной таких лифтов и узкой винтовой лестницей, ведущей на этаж выше и ниже. Больше ни одна дверь, несмотря на все мои усилия открыть их, не поддалась, и я вернулся в лифтовый зал. С некоторой опаской приложил палец к сенсору вызова лифта. С тихим шипением дверцы открылись сразу. Шаг в кабину, и я опять в растерянности. На меня смотрела панель с четырьмя рядами кнопок, каждая из которых помечена незнакомым мне символом и что-то подсказывает мне, что это совсем не цифры. Я попытался определить свое местонахождение, но вместо этого неожиданно для себя нажал один из незнакомых мне символов. Двери кабины бесшумно закрылись, а на меня накатило странное чувство дезориентации, впрочем, продлилось оно только пару мгновений. Кабина лифта заскользила в неизвестность. Почему в неизвестность? Мягкое движение делало невозможным определение направления движения, а у меня возникло стойкое ощущение, что движением вверх-вниз тут все не ограничивается.

Интуиция никогда не была моей сильной стороной, сколько раз в прошлой жизни тренер твердил мне, что настоящий фехтовальщик обязан ее слушать, может быть поэтому я и не достиг в спорте чего-то значимого. А может быть это потому, что я никогда не мог похвастаться выручавшей меня интуицией. Спонтанные действия были для меня также совершенно не характерны, я привык обдумывать свои поступки. Поэтому странные действия в последнее время вызывают у меня непонимание и какое-то внутреннее отторжение. Тем временем лифт остановился, я вышел в очередной зал, прошел его наискосок и оказался в еще одном коридоре, постоял несколько секунд, растерянно потоптавшись, и уверенно повернул налево — нормальная мужская реакция, когда не знаешь куда идти — иди налево, не прогадаешь. Проходя мимо дверей, уже даже и не пытаясь их открыть, я вглядывался, смотрел на непонятные символы. Как-то незаметно для самого себя постепенно вошел в ритм и начал искать сравнения в знакомых мне алфавитах. Порой казалось, что встречаются знакомые буквы, а то и целые слова, но это только казалось, я никогда не видел ничего подобного, ближайшая аналогия, это древнеегипетские и китайские иероглифы и, может быть, древнеславянские и скандинавские руны, какой-то странный и необычный их симбиоз. Это сколько же надо принять на грудь, чтобы изобрести и пользоваться нечто подобным?!

Ну вот, опять! Я резко остановился, потому как опять поймал себя на совершенно необъяснимом спонтанном движении. Рука непроизвольно тянулась к сенсору управления, расположенном на очередной двери. Почему, зачем!? Только в этом коридоре я уже прошел больше десятка различных дверей и вдруг, откуда не возьмись, сумасшедшее желание открыть именно эту. Непонятно и необъяснимо… пока. А с другой стороны… если уж что-то мне подсказывает, что мне надо именно сюда, то… почему бы и нет. Глубоко вздохнув и набрав полную грудь воздуха, я ткнул пальцев в сенсор.

Интересно, местные жители что, принципиально не признают окон, или не знают, что это такое? Перед моими глазами предстала очередная комната без окон, просторная и также безлюдная. Несколько футуристических стульев и вполне обычных столов, чуть справа нечто похожее на медицинскую капсулу, вот только определить ее назначение я не смог, хотя насмотрелся на ее товарок в свое время вполне достаточно. И на лечебные, и на диагностические, и на хирургические, эта же не попадала ни под одно из этих определений — для диагностической слишком большая, а для лечебной или хирургической, не говоря уже об реанимационной, слишком маленькая. Рядом с капсулой какая-то тахта и самая примитивная вешалка для одежды. Как будто только меня и дожидалась, крышка медкапсулы бесшумно поднялась, одновременно смещаясь в сторону. Ну что же, «боишься — не делай, делаешь — не бойся», подумал я и, раздевшись, лег в медкапсулу, раз уж приглашают. Крышка так же бесшумно опустилась и с едва слышным щелчком встала на место. На какое-то мгновение в душе поднялась паника, но под действием сонного газа мое сознание уже начало уплывать в неведомые дали, глаза сами по себе закрылись, и я отключился.

Пробуждение было… волшебным! Тело полностью расслаблено, в голове умиротворение, каждая клеточка организма наполнена силой и энергией. Нет, с действием медкапсулы на организм я прекрасно знаком, но в этот раз… Я попытался сесть, но не смог пошевелиться, руки-ноги мне полностью подчиняются, я их чувствую, ощущаю, но… не могу ими управлять.

— Кто ты? Назови свое имя! — вдруг услышал я громкий бесполый и абсолютно безразличный голос.

— Я Макс… Кшал… — А правда, кто я? Максим Колчак? Или все же Кшал? Нет, сам-то себя я ощущаю именно как Максим Колчак. Будь я религиозен, то сказал бы, что у меня душа Максима. А в реальности? Тело-то принадлежит Кшалу, в моих венах течет его кровь, в голове его мозг, именно его руками и ногами я управляю, а если я все же выживу в мире Содружества, если у меня появится семья и дети, то это будут дети не Максима, а Кшала, его гены, его ДНК им передастся. Так кто же я такой на самом деле? — Я не знаю! — и еще чуть подумав, добавил. — Я не помню…

— Расскажи о себе, что последнее ты помнишь, — приказал голос.

Пришлось мне очень подробно рассказывать обо всем, что я помню с того самого момента, как впервые очнулся в медицинской лаборатории Института. Когда я замолчал, голос тоже не торопился задавать вопросов, а потом…

— Это не более двух последних циклов. Что ты помнишь до этого?

— Ничего! — соврал я, ну не рассказывать же кому попало, что я каким-то неведомым способом переместился своим сознанием в тело другого человека. Тут или сочтут сумасшедшим и поместят в какой-нибудь местный дурдом, или сочтут опасным и просто ликвидируют. — Знаю только, что меня нашли в неисследованном секторе космического пространства замороженным и помещённым в криокапсулу. Сколько точно я провел в ней времени выяснить не удалось. В конце концов, вы вполне можете прочесть все мои воспоминания! — делано вспылил я, надо бы выяснить пределы возможностей моих… ну, пусть будет, похитителей.

— Вмешательство в ментосферу разумных категорически запрещено законом. — Так же спокойно и безэмоционально ответил мне голос и замолчал. Прошло, наверное, минут двадцать, прежде чем голос опять проявил себя.

— Макос Кашалитис, лейтенант Службы Специальных Операций, служащий отдела Финансового Контроля и Аудита. Пропал без вести во время инспекционной поездки по приграничным подразделениям Службы в шесть тысяч восемьсот третьем году от начала Эры Объединения Миров и за три года до начала Войны… Добро пожаловать на Станцию обеспечения Третьего Флота, лейтенант. — Одновременно с этими словами ко мне вернулась способность полного управления своим телом, чем я и не замедлил воспользоваться, тут же выпрыгнув из медкапсулы. Вот только оказалось, что с последним я очень сильно поторопился. Я смог сделать всего несколько шагов, как мои ноги начали заплетаться, в глазах начало двоиться, а руки налились неимоверной тяжестью. Устоять я смог, но для этого мне пришлось опереться все на ту же медкапсулу.

— Что со мной?! Что вы со мной сделали?!

— Ничего, лейтенант. Это последствия применения оружия спохлотов. Диагност зафиксировал семидесятишестипроцентную деградацию вашей ДНК и восьмидесятитрехпроцентную деградацию вашей нейросети. Дальнейшую деградацию остановить удалось, но для полного восстановления вам необходимо воспользоваться реаниматором.

— И где мне найти этот реаниматор?

— Идите за поводырем. — У моих ног появилась слегка светящаяся дорожка, упирающаяся, буквально, через несколько метров в абсолютно гладкую стену.

Легко сказать «идите», ползите, так будет правильнее. Очень странное ощущение, я вам доложу, чувствовать себя прекрасно, ощущать энергию, бьющую через край, но при этом малоспособным сделать хоть одно осмысленное движение. Стоит только пошевелиться, как моментально накатывается слабость и бессилие, да еще возникает чувство, будто бы внутри тебя одновременно происходит несколько сотен маленьких, но от этого не менее болезненных микровзрывов.

Чего мне стоило проползти эти несколько метров до стены, а потом еще метров пять, после того как стена испарилась, до реаниматора, расположенного в соседнем помещении, а затем еще и каким-то чудом воздеть себя на ноги и перевалить разрывающееся на мелкие кусочки тело через борт капсулы-реаниматора, я вам рассказывать не буду. Главное, что я добрался. По своим размерам или внешнему виду реаниматор мало чем отличался от медкапсулы, как я понимаю, диагноста, из которого я совсем недавно вылез, разве что чуть более массивная и непрозрачная крышка, да на блоке управления, так я обозвал ту часть медкапсулы, где были видны какие-то огоньки и сенсоры, этих самых органов управления оказалось на порядок больше. Ну а дальше все вполне стандартно, крышка закрылась, чуть слышное шипение сонного газа, да пару едва заметных уколов, и вот мое сознание уже в нирване.

Пробуждение в реаниматоре оказалось не в пример менее приятным, нежели в диагносте. Первые минуты мне вообще казалось, что тело какое-то не мое, как будто его разобрали по клеткам, если не по молекулам, а потом собрали заново, даже самые простые и привычные движения выполнялись с огромной задержкой и приличным волевым усилием, как будто сигналы от мозга к мышцам и остальным сухожилиям пробивают себе новую дорогу.

— Как ваше самочувствие, лейтенант? — раздался знакомый голос, и я только теперь сообразил, что я его слышу не ушами, он раздается у меня прямо внутри головы!

— Отвратительно! Такое ощущение, что я, это не я…

— Восстановление генома и нейросети прошло успешно, но теперь необходимо нарабатывать новые синоптические и нейронные связи, отсюда и некоторая заторможенность реакции на сигналы мозга. Рекомендую посещение спортзала, несколько часов умеренной физической нагрузки и все связи восстановятся, а вновь созданные уплотнятся и пропишутся в мозгу.

— Хорошо, но сначала бы поесть, а то у меня уже кишка кишке романсы поет и желудок к спине прилип.

— Вы ощущаете изменения в желудочно-кишечном тракте? Какие-то болевые синдромы? Странно, по результат лечения и восстановления ничего подобного не зафиксировано… — Вот тут-то у меня в голове что-то и щелкнуло!

— А с кем я вообще общаюсь? Вы не представились.

— Искусственный Интеллект КЛММ-1907.17…

— Э-э-э, а разумные на станции есть?

— Есть.

— Я могу с ними встретиться?!

— На станции присутствует всего один разумный индивид, и это вы, лейтенант.

— А где же персонал станции?!

— Последний разумный, имеющий отношение к обслуживающему и командному составу станции, младший техник систем вооружения, Красос Ириосос, умер шесть тысяч триста сорок шесть стандартных циклов назад. С тех пор и вплоть до вашего, лейтенант, прибытия, на станции разумных органических существ не было.

— А как я вообще оказался на станции? Последнее, что я помню, это какое-то молочно-белое сияние, охватившее меня словно кокон.

— С вероятностью в семьдесят шесть процентов вы находились под внешним ментальным управлением и вам как-то удалось активировать поврежденную транспортную систему, расположенную на планете 147-36-983 в Системе ЗСК 134-13.

— Под внешним ментальным управлением?!

— При вас был обнаружен командно-коммуникационный модуль, принадлежащий высшему командному звену Флота Объединённых Миров. ККМ используется для идентификации права доступа и, в экстренных случаях, для эвакуации высших чинов Флота, Армии и Правительства. По факту несанкционированного использования ККМ лицом, не имеющим на это права, мной был составлен и отправлен соответствующий рапорт в Службу Собственной Безопасности Третьего Флота.

— И что? Каков ответ? — криво усмехнувшись, спросил я. Если уж целая станция в течении шести с половиной тысяч лет проболталась в космосе без пригляда, то я очень сомневаюсь, что этот ИскИн получил ответ на свой рапорт.

— Из Штаба Третьего Флота пришло сообщение, — вот тут-то мне чуть не поплохело, — что на сегодняшний день лейтенант Макос Кашалитис является единственным действующим военнослужащим Третьего Флота объединенных Миров и Трибунал признал его действия абсолютно правомерными и законными. Мне предписано провести полное восстановление ККМ, его перенастройку и привязку к вышеуказанному лейтенанту. — Я облегченно выдохнул, на этот раз пронесло, подумал я, но, как оказалось, несколько преждевременно. — Кроме того, лейтенанту Макосу Кашалитису предписывается провести ремонтно-восстановительные работы на станции обеспечения Третьего Флота Объединенных Миров и принять ее под свое командование и управление. В связи с этим назначением лейтенанту Кашалитису присваивается внеочередное звание майор.

— И как я это должен сделать?! Я же ничего не знаю!

— Для надлежащего исполнения приказа Штаба в вашу, майор, нейроструктуру были внесены соответствующие изменения. Все необходимые базы знаний и оборудование на станции в наличии. Проблема только в сырье и расходных материалах, но для их пополнения на борту станции располагается промышленный комплекс широкого профиля и восемь единиц кораблей-добытчиков. — Я аж застонал от нехороших предчувствий.

— А в отставку подать никак нельзя? — с надеждой спросил я.

— Можно… после выполнения последнего задания Штаба. — МНЕ кажется, или этот ИскИн умеет язвить?

— И на сколько же это я тут застрял? У меня же контракт! Через год-полтора, а может быть и раньше, в систему прилетит корабль, а меня на планете нет! Стоп! А в какой системе находится станция?

— Станция расположена в системе ЗСК 134-13.

— Не может быть! Вся система Хариба изучена и на сто раз просканирована, в ней нет и никогда не было никаких искусственных сооружений, даже их следов. — Мне показалось, что ИскИн чуть-чуть замялся.

— Майор, сейчас вы этого не поймете… но я вам со всей ответственностью заявляю, что станция находится в указанной мной системе, просто она… как бы это вам сказать, изолирована от реального пространства.

— Что, станция находится в подпространстве?!

— Скорее в… «надпространстве». — О чем-то таком я слышал еще в Институте, обкатывали там теорию «слоистого пространства», по которой получалось, что наше, реальное, пространство занимает как бы промежуточное место между подпространством и надпространством, но очень уж необычными, даже по сравнению с подпространством, по этой теории свойствами должно обладать надпространство, чтобы реально существовать.

— Но ведь меня в любом случае станут искать!

— Не станут, — печально сказал ИскИн.

— Почему?!

— Посмотрите, это планета 147-36-983 в системе ЗСК 134-13, или планета Сицила в система Хариба, как вы, майор, привыкли ее называть. Это реальная картинка того, что в данный момент происходит на планете. Вам очень сильно повезло, что вам удалось активировать транспортную систему, что вам попался ККМ…

— И что это?! — в ужасе воскликнул я, наблюдая за творившимся на поверхности планеты сумасшествием.

— Энергетический шторм. Приблизительно каждые две тысячи циклов планета подвергается подобному катаклизму. Практически все живое, что не смогло или не захотело зарыться в грунт на полтора-два метра, уничтожается. В среднем выживает полтора-два процента фауны и около десяти-двенадцати процентов флоры.

— Этого не может быть! На планете есть многочисленные следы, пусть и примитивной, но достаточно развитой цивилизации, чтобы пройти этот путь людям потребуется намного больше, чем две тысячи лет, в разы, на порядки.

— Да, раньше, еще до войны, на планете существовала цивилизация людей, которую очень часто посещали научные экспедиции Объединенных Миров, у нас с местными аборигенами даже были установлены дипломатические отношения, ведь, несмотря на кажущийся примитивизм этой цивилизации, они были достаточно развиты, чтобы их воспринимали как равных. Дело в том, что они выбрали несколько иной от технологического путь развития, и даже Объединённым Мирам было чему у них поучиться. Достаточно сказать, что транспортная система, которой вы воспользовались, была построена именно с помощью местных, точнее, наоборот, ее построили местные с небольшой помощью. А расположена она была на территории Академии Нестандартных Технологий при Правительстве Объединенных Миров. В ней проходили обучение лучшие из лучших, а девяносто процентов преподавателей были, опять же, из местных.

— Как-то плохо сочетаются мечи и копья и обучение представителей высокоразвитых цивилизаций, — с ноткой недоверия сказал я.

— В Академии учили использовать внутренние силы человека и иных разумных. Учили управлять внешними и внутренними потоками энергий. У меня нет полной информации по учебному процессу в Академии, но то, что мне известно, поражает и вызывает страх.

— Ясно, биологический путь развития… хотя, нет, наличие пусть и простейших технологий обработки металлов, дерева и камня, плохо с этим согласуются. Тогда что же?

— У меня нет такой информации. Могу сообщить лишь одно, во время войны, когда в эту систему пришли спохлоты, чтобы дать местным время на эвакуацию, Объединенные Миры пожертвовали половиной Третьего Флота. Конечно, не всех, далеко не всех удалось эвакуировать, но все же немалая часть аборигенов сумела воспользоваться транспортной системой. К сожалению, это вызвало перегрузку в ее энергетических сетях и система вышла из строя, а восстанавливать ее уже было некому и некогда.

— А как местные называли свою планету?

— Тайрелин.

Пока суть да дело, за разговором прошло минут сорок, я уже более-менее оклемался, по крайней мере мог самостоятельно стоять, ноги хоть и дрожали, но держали. Легкий перекус мне ИскИн обеспечил прямо на месте, просто какой-то дроид приволок поднос с одной единственной чашкой на нем, в которой оказалась какая-то серая бурда, такая же противная на вкус, как и на вид. Но делать нечего, пришлось есть, хотя у меня в рюкзаке еще и остались пайки, вот только где они и тот рюкзак. После того, как я вполне добровольно залез в медкапсулу, ничего из своих вещей я так и не увидел. Пришлось мне намекнуть ИскИну, что ходить по станции, находящейся в космосе, да еще и не совсем исправной, в неглиже как-то неправильно. В итоге я стал счастливым обладателем комбинезона, больше напоминающего гимнастическое трико, нежели повседневную одежду. На мои возмущены крики ИскИн глубокомысленно заявил, что мне надо дождаться полной активации нейросети, а пока… марш-марш в спортзал. В общем, через час я уже во всю потел на беговой дорожке, приводя в порядок свой вестибулярный аппарат и привыкая к новым возможностям своего тела, которые меня, откровенно говоря, радовали. В конце концов, после почти четырехчасовой тренировки я был препровожден все тем же непонятным дроидом в каюту. Н-да, обстановочка более чем спартанская, узкая лежанка, стол и стул, причем, мне кажется, что два последних элемента мебели были притащены в мою каюту совсем недавно и, скорее всего, из разных мест. Никто в здравом уме не станет ставить к строгому рабочему столу изящный стульчик на резных ножках с бледно-розовой обивкой, место которому в будуаре какой-нибудь фаворитки Людовика ХIV, но никак не на борту космической станции.

— ИскИн, а сколько времени продолжалась восстановительная процедура?

— Сто восемьдесят три часа сорок восемь минут и сколько-то там секунд. Могу сказать точно.

— Нет-нет, этого достаточно! А это вообще-то долго или нет?

— Это очень долго, принимая во внимание, что все органы и конечности у вас были на месте, майор. Проблема была в том, что ментальная область вашего мозга была повреждена, что очень сильно снижало ваши возможности. Восстановительная процедура именно этой области и потребовала времени.

— А мы с тобой общаемся мысленно или ментально?

— Общение между разумным и Искусственным Интеллектом возможно только ментальными посылами. — Ага, логика какая-то в этом есть, человек мыслит по принципу речи. Ментальный посыл информации не требует построения фраз, а использует готовые образы.

После душа и очередной чашки серо-буро-малиновой бурды я завалился на лежанку и призадумался. Слишком уж много нестыковок в повествовании ИскИна, да и во всем произошедшем. Там, на планете, в крепости, так называемая транспортная система выглядела вполне органично и по месту, не вызывая неприятия. Тут же, на станции, та же самая система смотрится чужеродно, как нечто невписывающееся в общий антураж. И еще, время… пусть будет шесть тысяч лет… Да за это время здесь все должно рассыпаться в прах, а сам ИскИн полностью деградировать как любое высокотехнологичное оборудование. Хотя… нет, изделия на кремниевой основе и стекло стабильны до миллиона лет, пластиковые бутылки вечны, они вообще не подвержены естественному разложению. Здесь преобладает пластик, работают механизмы и приборы, есть энергия. И опять нестыковочка, уход и ремонт требуется даже в режиме консервации. Выработка электроэнергии требует топлива.

— ИскИн, а откуда станция берет энергию?

— Энергоснабжение осуществляется от каскада реакторов, основанных на принципе холодного ядерного синтеза. — Ух ты! Подобная система теоретически приближена к вечному источнику энергии.

— А за счет чего обеспечивается обслуживание и ремонт оборудования? Я так понимаю, что своим производственным комплексом и добывающими кораблями ты воспользоваться не можешь?

— В качестве исходного сырья ремонтная служба использует мебель и предметы интерьера, и часть промышленного потенциала станции мне вполне доступна.

— А продукты? Как пополняется запас продовольствия?

— Камеры с плесенью оомицетов и пенициллинов имеют избыточное наполнение.

— Так ты меня что, плесенью кормишь?!

— Конечно, нет! Продукция камер идет для изготовления картриджей для пищевого синтезатора, который выдает прекрасно сбалансированную и полезную пищевую массу. — Все, приплыли, это значит, что впереди меня ждет долгая и спокойная жизнь… в тюремной камере.

Нет, мне надо как-то найти дорогу назад в Содружество. А для этого восстановить станцию, кстати, я ведь еще даже не знаю, в каком она состоянии, научиться пользоваться этим непонятным ККМ, думается мне, что в него заложено куда больше функций и возможностей, нежели простой идентификатор, достаточно вспомнить, как он снял силовое поле. И еще, ИскИн там что-то говорил о нейросети и базах? Нет, я прекрасно понимаю, что в Содружестве, если… так, стоп, не если, а когда, так вот, в Содружестве, когда я туда вернусь, все изученные на станции базы мне не пригодятся, разве что только по фундаментальным наукам, да пара-тройка прикладных, если, конечно, я не хочу стать объектом всеобщей охоты. В общем, будущее выглядит довольно туманным, опасным и малоперспективным. Оно и раньше-то особых восторгов не вызывало, а уж теперь и подавно.


* * *

Нейросеть у меня активировалась только на третий день, все это время я только и делал, что ел, спал и терпел издевательства ИскИна в спортзале. Зато уже через пару часов после активации я понял, почему в Институте ко мне относились как к прокаженному, с явно выраженной жалостью, сдобренной доброй толикой презрения. По истине, нейросеть, это одно из величайших достижений Содружества, вы только представьте, что у вас в полном распоряжении появился суперкомпьютер, причем не в виде чего-то носимого и осязаемого, что можно потерять или сломать, а прямо в голове. Бессмысленно говорить о таких функциях как связь, кошелек, часы, органайзер и прочее, главное, это почти мгновенное, по меркам Земли, обучение. Школьная программа по физике? Десять минут! Институтский курс экономики? Полтора часа! Сопромат? Два часа! Земное высшее образование по инженерной специальности? Две недели! Правда, все научные достижения землян находятся где-то на уровне второго, ну, может быть, третьего ранга баз знаний Содружества, но… обидно, да! Почему обидно? Да потому, что у меня этих самых баз, благодаря Беатрис Мидич, хоть опой ешь, а толку-то ноль, да и вообще, в моем положении от всех технологий и достижений Содружества профита нет и не предвидится. А все потому, что моя нейросеть не видит и не хочет видеть оборудование Содружества, в принципе, что-то в этом роде я и предполагал. Даже сама нейросеть хоть и даст по многим параметрам фору лучшим образцам Содружества, но все же это не полноценный девайс, а биологическая структура, многократно расширяющая возможности самого мозга, почти мгновенно перестраивающая нейронные связи в нем, создающая новые, структурирующая и оптимизирующая, а при необходимости и воспроизводящий всякие там глии, т-лимфоциты, глиальные и плазматические клетки и нейроны. По сути, это, можно сказать, второй мозг, очень сильно снижающий энергозатраты основного и берущий на себя до девяносто процентов нагрузки, плюс, добавьте сюда, еще и мониторинг всего организма, иммунитета и многое-многое другое. В общем… песня… была бы, если совместить ее с нейросетью Содружества. Но и так много больше того, на что я мог рассчитывать, а в моих условиях, так о большем и мечтать нечего. ИскИн, кстати, на мои стенания только посмеивается и говорит, что моей нейросети, как любому биологическому объекту, нужно время для роста и развития. Что-то он знает, но мне говорить не спешит, да и черт с ним, тем более что мне теперь совсем даже не до переживаний по поводу баз.

ИскИн загрузил меня по самое по не хочу, теперь к четырехчасовой ежедневной тренировке добавилось еще и изучение баз знаний, а потом их отработка на практике, правда пока только в виртуальной реальности, но и так я чувствую себя не просто уставшим, а как будто меня пережевали и выплюнули, и так день за днем. Ужас! Да и изучаемые мною базы были какие-то странные. Я ковал, пахал, сеял, лепил горшки, шил одежду, охотился, строил деревянные корабли и лодки, танцевал, складывал стихи, рисовал и создавал статуи, в общем, изучал в совершенстве то, что мне точно никогда не понадобится и уж точно не пригодится при ремонте и восстановлении станции. И опять, на все мои возмущения и претензии ИскИн безэмоционально отвечал, что, во-первых, мозг и нейросеть надо подготовить к приему больших объемов информации, во-вторых, мне надо выработать определенные рефлексы, а в-третьих, никогда не надо загадывать какие навыки и знания пригодятся, а какие нет, и тут же, гад такой, ссылался на меня самого и мою жизнь на Сициле. Правда он при этом был почему-то уверен, что мои знания и навыки — это результат того, что когда-то я изучал именно такие базы, вот они и всплыли из подсознания в критический момент. Тут уж, сами понимаете, спорить, опровергать и что-то доказывать себе дороже.


Глава 12

Время идет, на планете, внизу, продолжает бушевать этот странный «энергетический шторм» и, если верить словам ИскИна, продлится он еще не один месяц, я продолжаю изучать совершенно ненужные, на мой взгляд, базы знаний и чувствую себя на этой станции словно в тюрьме. За все время моего пребывания на станции, ИскИн не открыл для меня ни одного нового помещения, только каюта, спортзал и медицинская палата с установленной в ней диагностической медицинской капсулой и соседний с ней закуток, в которой стоит реаниматор. Коридоры, правда, в полном моем распоряжении, но и только. Мне даже кажется, что и те помещения, которые при моем появлении на борту были открыты, теперь под замком. Хотя, ради соблюдения принципов справедливости, надо отметить, что кое-что в моем распорядке все же поменялось — теперь каждые три дня ИскИн заставляет меня проходить диагностику. Времени это много не занимает, каких-то двадцать-тридцать минут, вот только после каждой такой процедуры в голосе ИскИна появляются какие-то… озабоченные, что ли, нотки. С результатами диагностики он меня ознакамливать не считает нужным, зато начинает еще больше нагружать изучением ненужных баз. И где он их только берет-то?

Вот и около декады назад, одним прекрасным утром, убедившись, что я изучил очередную базу, на этот раз по этикету, причем совсем уж странную, такое ощущение, что ей не одна тысяча лет была уже тогда, когда жизнь на станции и на планете кипела и бурлила, даже не дав мне позавтракать, ИскИн опять отправил меня в диагностическую капсулу, а вылез я из нее только через полтора часа. Пока я одевался, затем завтракал, а потом закреплял полученные навыки в виртуальной реальности, ИскИн молчал как зарезанный, а потом неожиданно сказал.

— Скажи, а кто ты такой, откуда и зачем сюда пришел?

Неожиданно?! Более чем! И самое главное, что совсем непонятно, как себя вести, что говорить и что делать.

— Я — лейтенант Макос Кашалитис, с недавних пор майор, — аккуратно сказал я, ожидая реакции ИскИна на свои слова.

— Нет, ты не Макос Кашалитис, могу согласиться, с огромным допущением, что ты приходишься лейтенанту каким-то дальним, очень и очень дальним, родственником, но ты не он. Так кто же ты такой? Пойми, от твоего ответа зависит не только твоя жизнь и судьба, я мог бы ничего у тебя не спрашивать, а просто в очередной сеанс обучения снять с твоего мозга ментограмму, но… ты мне нравишься, незнакомец, я успел к тебе привязаться…

— Не получится, с ментограммой не получится, уже пытались и вроде как не один раз.

— Поверь, есть способы взломать даже твою защиту, особенно, если не стоит задачи сохранить разум пациента и личность. Мне нужны ответы и я их получу, рано или поздно, но получу. Я должен знать, что ты не враг…

Вы знаете, я ему поверил, поверил бездушной железяке, или кристаллу, или из чего он там сделан, этот ИскИн. Поверил, потому что очень хотел жить и потому, что такая тоска и боль вдруг прорезались в его голосе…

— Меня зовут Максим, Максим Альбертович Колчак…

— Альбертович, это производная от имени отца?

— Да. Мне… а хрен его знает сколько мне лет! Когда я говорил, что меня нашли в виде замороженной тушки в криокапсуле, я не лгал. Специалисты Содружества говорят о половине тысячелетия, что я проболтался в открытом космосе, а так, мне примерно двадцать-двадцать два года, точно не скажу, это зависит от того, в каких единицах считать, может больше, может меньше. Родился я и вырос на планете Земля…

А дальше я пересказал ту же самую историю, что и СБшникам, тем более что она была уже многократно отрепетирована и отлетала от зубов словно горох от стенки. ИскИн слушал меня не перебивая, только несколько раз дроид приносил мне попить. Скорее всего, ИскИн как-то контролировал мои слова, проверял, лгу я или нет, но тут я не боялся, я не врал, ни единым словом не врал, просто… просто не все говорил, не договаривал.

С того дня откровений прошла почти декада, и вот сегодня опять.

— Максим, расскажи мне о своей планете?

— Да сколько можно-то?! Что нового ты хочешь узнать? Может быть проще спросить, что там не дает тебе покоя, нежели уже в сотый раз рассказывать одно и то же!

— Понимаешь, Максим, как ты говоришь, не выходит у меня каменный цветок, не выходит. Если тебе верить, то твоя родная цивилизация идет по пути чистого технологического развития, причем движется вперед очень и очень быстро… А этого не может быть! Но у меня нет оснований тебе не верить…

— И что же тебя так смущает? Вон, Содружество за какие-то пару-тройку тысяч лет как развились, куда там нам, землянам.

— Да нет, расы и народы, составляющие твое это Содружество, пришли на все готовенькое, их целенаправленно и методично тянули до определенного уровня, гасили в зародыше внутренние и внешние конфликты, подкидывали идеи, направляли и указывали, не давали свернуть в тупик. И даже в таких условиях они не смогли подняться до нашего уровня, а как только их прекратили подталкивать, так сразу начался если и не откат, то самый настоящий застой. За последние две тысячи лет на территории Содружества не появилось ни одной новой технологии, ни одного прорывного открытия, только улучшение и медленная модернизации уже известного.

— Не-а, не сходится!

— Что не сходится?

— Ты говоришь, что Содружество тянули и перестали это делать пару тысяч лет назад. Я так понимаю, что под паровозом ты подразумеваешь своих хозяев, а они, если опять же тебе верить, исчезли бесследно более шести тысяч лет назад. Вот и не сходится!

— А, ты об этом… Нет, все тут сходится, все тут нормально и непротиворечиво. Я потом тебе расскажу и объясню. Сейчас речь совсем о другом. Вот скажи мне, может из гениального художника получиться столь же гениальный инженер, а из талантливого поэта выдающийся математик? Может хороший гончар совершить эпохальное открытие в химии?

— Да легко!

— А вот тут ты заблуждаешься, это невозможно!

— Нет, это ты заблуждаешься! В истории моей планеты случались казусы и похлеще. Конечно, надо делать допущение на общий уровень развития научной мысли, но у нас и художники становились инженерами, и поэты совершали открытия в математике, химии и физике, да и чемоданных дел мастера оказывались гениями в химии. Если хочешь, то я тебе и имена назову, только тебе это ничего не скажет.

— Хотел бы я знать, где это во Вселенной такая планета!

— Хм, не ты один…

— Ладно, готов признать, что твоя планета исключение из правил, что она какая-то особенная и на ней… невозможное становится возможным… редко, очень редко. Но тогда придется признать, что ты как раз и есть такое вот редкое исключение.

— Это почему?

— Что ты знаешь о генах и геноме?

— Ну-у-у, я не биолог и не генетик, даже не медик, так что, ничего толком и не знаю, так, только общие понятия… Геном человека — это общее название некоторого количества определённых генов. Гены — это части цепи ДНК, которая задает последовательность определенных, вроде бы, аминокислот и несет основную наследственную информацию от родителей к детям. Говоря простым языком, определенный ген содержит информацию о строении белка и несет ее от родительского организма к детскому, повторяя строение полипептидов и передавая наследственность. Начиная от внешних черт и половых признаков до целого набора заболеваний и антител к ним. Ну, что-то в этом роде.

— Ладно, для дилетанта и дикаря с отсталой планеты… вполне сойдет. Вот только в генах зашифровано куда больше информации, причем как биологической, так и интеллектуальной. Теоретически каждый ген содержит в себе всю информацию о всей биологической цепочке, приведшей к появлению того или иного живого существа. В том числе и все знания, навыки и умения, которые были у его предков…

— Наследственная память? Да, что-то я об этом слышал, но знаю точно, что эта теория признана… чушью собачей.

— Это далеко не чушь! Поверь мне. Существует несколько технологий, способствующих пробуждению этой самой наследственной памяти, или памяти Рода. Так вот, в какой-то определённый момент своего развития каждый вид разумных существ оказывается на развилке, по какому пути идти дальше, технологическому или псионическому. Только одна из десятков тысяч цивилизаций выбирает второй путь, так как развитие технологий наглядно дает больший эффект в единицу времени и наиболее выгодно в краткосрочной перспективе. Псионический же путь развития оказывает огромное влияние на развитие технологий, даже самых простых, замедляя их, а то и вовсе останавливая. Такая цивилизация никогда не построит атомный реактор, не создаст космический корабль, не изобретет ИскИн, но… ей это и не нужно. Достигнув определенного уровня развития своих псионических техник, представители такой цивилизации уже не нуждаются ни в чем подобном…

— И?

— Тысячи, десятки тысяч, а то и миллионы лет такого развития вносят в стандартный набор хромосом и геном свои правки, как бы очерчивая определенную колею развития, из которой практически невозможно вырваться. Это, кстати, один из немногих недостатков псионических цивилизаций.

— Миллионы лет развития?!

— Ну, это так говорится, что миллионы лет, хотя мне известно о нескольких псионических цивилизациях, которые существуют уже несколько миллионов лет. Но! Их развитие прекратилось давно, очень давно, как раз те самые миллионы лет назад. А дело в том, что в отличие от техногенных цивилизаций, которые развиваются поступательно и планомерно, с опорой на достижения предков, псионики развиваются спонтанно, бессистемно, периодически скатываясь на самое дно, чтобы спустя сотни, тысячи лет вновь начать подниматься. За все время исследования Вселенной нам удалось найти всего одну цивилизацию, идущую по псионическому пути развития без таких вот провалов, псионические техники которых вплотную приблизились к возможностям технологий, а кое в чем и превзошли их…

— Дай-ка угадаю… вы нашли их здесь, на Сициле?

— Да.

— Ну а я-то здесь причем?

— А при том, что у тебя двойственный геном! Часть твоей ДНК соответствует представителю техногенной цивилизации, а часть псионической! И эти две части конфликтуют между собой! Твоя ДНК, твой геном стремительно мутируют, сливаясь во что-то одно, совершенно незнакомое и возможно опасное. Твоя нейросеть и реаниматор пытались бороться, но в итоге проиграли. Точка невозврата уже пройдена, больше шестидесяти процентов твоего генома изменились и продолжают меняться, и в этом ему помогает… нейросеть, которая так же изменилась. По сути, ты яркий представитель новой, зарождающейся расы технарей-псиоников. Вот я и пытаюсь найти ответ в истории твоей планеты. Возможно, только возможно, когда-то твоя планета была родиной псионической цивилизации, которую постигла какая-то глобальная катастрофа, после которой она свернула на другой путь развития, что до сегодняшнего дня считалось абсолютно невозможным, все, я повторяю, все псионические цивилизации или погибали бесследно, или возвращались на свой путь. Бывало, что техногенные цивилизации начинали развивать псионику и такое происходит довольно часто, но толку с этого мало и дальше незначительного процента от общего количества разумных, где-то в районе одной десятой процента максимум, дело не идет. Понимаешь, не прописаны такие возможности в геноме, не прописаны, а их появление, это всего лишь на всего сбой программы, который не передается по наследству.

— Так получается… я у тебя тут выступаю в качестве подопытной зверушки?!

— Нет, я бы сказал, в качестве объекта для наблюдения и исследований.

— Хрен редьки не слаще!

— Ну, не скажи. Мои исследования носят не только сугубо научный характер, но еще и имеют прикладное значение. Ты разве не заметил, что в последние дни вектор изучаемых тобой баз знаний заметно сместился?

— А ты знаешь, нет, не заметил! Что толку, что вместо каких-то примитивных навыков ты мне теперь вдалбливаешь в голову знания по математике, химии, физике и астрономии, причем чисто теоретические. Такими темпами я успею сто раз состариться и умереть, а к ремонту твоей Станции так и не приступлю!

— Ну, с последним заявлением я бы на твоем месте не спешил, состариться и умереть от старости тебе в ближайшие лет так триста-триста пятьдесят не грозит. Я же тебе говорил, что твой геном и ДНК стремительно мутируют, вот… это один из результатов этого процесса.

— Ну, значит свихнусь от одиночества и отсутствия общения!

— А как же я? Что, общения со мной тебе недостаточно?!

— Мне нужно общение с живым, разумным существом, желательно противоположного пола, а ты на длинноногую голубоглазую блондинку как-то не тянешь. Я вообще-то взрослый половозрелый мужчина и у меня есть определённые физиологические потребности.

— Да, об этом я как-то и не подумал… Ладно, в любом случае мои исследования уже подошли к концу. И, кстати, твои физиологические потребности вполне совпадают с целью моих исследований. Так что, обещаю, все будет зависеть только от тебя и скорости усвоения тобой баз знаний.

— А при чем тут базы и мои, э-э-э… физиологические потребности?

— Поверь, все взаимосвязано и у тебя будет возможность в этом убедиться.

Как-то обдумать, осмыслить полученную информацию ИскИн мне не дал, погнав в медкапсулу. Я жаловался, что этот… нехороший продукт высоких технологий загружает меня кучей ненужной информации? Не верьте! Все, что было до этого, это так, цветочки, а вот теперь начались ягодки. Объемы изучаемых мною баз резко подскочили, я так понимаю, что до этого ИскИн мне скармливал нечто среднее между школьной и институтской программой, теперь же начался самый натуральный «треш». Физика, вся! Начиная с элементарной механики и заканчивая физикой пространства и гиперпространства, теория относительности и теория поля, темпоральная физика и физика многомерных измерений. На все на это у меня ушло четыре месяца и один хрен, разобрался я, дай бог, в десятой части, но ИскИн не унывал, а после трехсуточного отдыха загрузил меня математикой. И опять, от арифметики до математики многомерных измерений. Тут как-то уже стало проще, многие понятия сами по себе начали всплывать в голове, начали строиться логические и ассоциативные цепочки с информацией из баз по физике. Многое стало более-менее понятно. Затем началась химия, органическая и неорганическая, химия физическая и физика химическая и еще хрен разберешь что, я таких слов раньше и не слыхал-то. Почему-то особое внимание ИскИн уделил химии и физике кристаллов, кристаллографии и кристалловедению, в общем, всему тому, что связано с этими хрупкими и не очень объектами. Потом пошла астрономия, астронавигация и астрогация, планетология, геология, астрофизика и вообще все-все, что связано с космосом, перемещением в нем, ориентированием и еще целой кучей всякого-разного. И только после этого настал черед, к чему я так стремился все это время, чего желал всей душой и сердцем — управление космических кораблей. Сначала малых и сверхмалых внутрисистемников, затем малых и средних межсистемников, затем средних и больших межсистемников. Я с интересом ждал продолжения, гадая, что же будет дальше, большие и сверхбольшие межсистемники или… корабли, способные преодолевать межгалактическое пространство. Но… на этом ИскИн решил остановиться, заявив, что остальное мне не нужно и вряд ли когда пригодится. Зря он это сказал, я не я буду, если не вытрясу из него и остальное, чем бы оно там не было! К сожалению, возможности виртуальной реальности закончились еще на стадии малых межсистемников и все остальные мои знания остались, ну, чисто теоретическими. Затем пошли чисто технические и инженерные специальности, конструирование, строительство, эксплуатация и ремонт пустотных объектов. Периодически направление изучаемых мною баз резко менялась. ИскИн объяснял это необходимостью разгрузить мозг, так после базы по конструированию малых космических кораблей он вдруг подсунул мне базу по энтомологии, а после базы по обслуживанию и ремонту систем вооружения базу по философии и истории религий. Я уже давным-давно понял, что ИскИн готовит из меня не просто разумного, который должен ему помочь в ремонте и восстановлении станции, а она, оказывается, была разрушена на восемьдесят процентов, и мое заключение именно с этим и было связано, просто в разрушенных и полуразрушенных секторах станции царит вакуум и космический холод, а пытается вложить в мою бедную голову все имеющиеся у него знания расы, или рас своих создателей.

Я уже давно потерялся во времени, сколько прошло дней, месяцев или лет, с того нашего памятного разговора, когда ИскИн впервые заговорил о моей мутирующей ДНК и геноме. Я уже забыл, что такое кровать, потому как спал я исключительно в медкапсуле, впрочем, там же я проводил и почти все остальное время, если не ел, не тренировался в спортзале и не оттачивал полученные навыки с помощью виртуальной реальности. Поэтому, в очередной раз открыв глаза и запросив у нейросети данные по результатам обучения, с некоторым изумлением увидел, что у меня оказалась неизученной всего одна база.

— Проснулся? — раздался голос ИскИна.

— Да.

— Ну вот и хорошо. Вылезай из капсулы, приводи себя в порядок. Сегодня у тебя выходной. Завтра займемся закреплением полученных навыков, а потом и делом займемся.

— Хм…

— Что такое?

— У меня еще осталось одна не изученная база. Вот только нейросеть не может определить, что это за база, у нее нет названия. Только буквенно-числовое обозначение.

— Это не совсем база знаний, и изучить ее как все остальное невозможно… только в общем порядке и под надзором опытного педагога. Это база по псионике. Подарок, так сказать, из прошлого Сицилы, от ее аборигенов. Я загрузил тебе ее так, на всякий случай. Потенциал у тебя огромный, и если ты его станешь развивать, то практически ничем не уступишь сильнейшим псионам, когда-то жившим на Сициле. К сожалению, я не имею никакого понятия ни как активировать эту базу, ни методик развития псионического дара. Искать учителя и наставника тебе придется возможно очень долго и самостоятельно, и не на этой станции.

— Ясно, спасибо. Слушай, подскажи, а какая сегодня дата, а то моя нейросеть показывает какую-то белиберду.

— Тебя интересует сколько времени ты провел на станции?

— Да.

— В твоих единицах измерения… восемнадцать лет, семь месяцев и тринадцать дней по времени Содружества. Думаю, что количество часов и минут тебя не очень интересует.

— Сколько?! — я тут же вызвал виртуальное зеркало и начал вглядываться в свое лицо.

— И что ты там пытаешься разглядеть? — ехидно так поинтересовался ИскИн.

А я разглядывал свое практически не изменившееся лицо. На меня из зеркала смотрел все тот же молодой парень, лет так девятнадцати, ну, плюс-минус.

— Ну, хватит уже любоваться собственной физиономией! Ты же изучал темпоральную физику и способы управления темпоральными потоками. Мог бы и догадаться, что ни у меня, ни у тебя нет и никогда не было столько времени, чтобы изучать все это в потоке линейного времени. Да и даже за восемнадцать лет ты не успел бы усвоить такое количество информации. Вот и получается, что по времени Содружества прошло больше восемнадцати лет, по твоим биологическим часам чуть больше шести месяцев, а по времени станции… почти полтора века. — Я замер в ступоре. Нет, головой, тем более имея какие-никакие теоретические знания, я все прекрасно понимаю, понимаю, но принять получается с трудом. — Ладно, приходи в себя, отдыхай, а завтра поговорим о том, что необходимо сделать в первую очередь.

Полдня я ходил как пришибленный, а потом мысленно отхлестал себя по лицу. Хватит хандрить! Надо взять себя в руки и продолжать жить! В конце концов, ничего особо страшного не случилось, какая разница сколько времени прошло на станции или в Содружестве, полтысячелетия, что я проболтался в космосе, все равно никуда не денутся. Так, с чего начать? С активных действий! Для начала, наверное, стоит посетить спортивный зал и нагрузить себя до седьмого пота. Организм сам, рано или поздно, ответит на любые вопросы. Боль в натруженных мышцах и трудовой пот должны послужить, в данном случае, первым ответом. Сказано — сделано.

Уже после спортзала, вытираясь после душа, я попытался выстроить логическую цепочку, но получалось это с огромным трудом. Происходящее со мной до сих пор кажется абсолютным алогизмом. Ну что же, хватит прятаться под столом, пора посмотреть правде в глаза.

— ИскИн, я готов к разговору. Что ты от меня хочешь, чем, какими ресурсами и возможностями располагаешь и с чего предлагаешь начать?

— Наконец-то! Как же долго я ждал этих слов! Докладываю! Ремонтные и производственные мощности исправны на сто процентов. Наличие сырья — ноль процентов от требуемого. Работоспособность добывающего сегмента станции равна пятидесяти процентам. В наличии восемь кораблей-добытчиков, снабженных перерабатывающим комплексом полного цикла.

— Я так понимаю, что необходимо восстановить эти корабли до полного функционала. Я прав?

— Да, Максим, прав… вот только… их восстановление в текущих условиях невозможно.

— Почему? Если дело в том, что путь к ангарам разрушен, то я никогда не поверю, что у тебя не припрятано пару-тройку скафандров, дроиды есть, инструмент… инструмент найдем. В конце концов, всегда можно из восьми кораблей собрать хотя бы один, никогда не поверю, что у них у всех повреждено одно и то же оборудование.

— И зря не поверишь. Именно так все и обстоит. Ты никогда не задавался себе вопросом, почему с тобой общаюсь только я, неужели ты думаешь, что на всю станцию был только один ИскИн?

— Нет, я думал, что остальные ИскИны были расположены в разрушенных отсеках и тебе просто повезло уцелеть.

— Ну, в чем-то ты прав… мне повезло. Но повезло не уцелеть, а в том, что в момент атаки на станцию я был направлен на плановое техническое обслуживание. Все остальные ИскИны… они погибли мгновенно. Только через десять лет после нападения я был вновь подключён к системам станции. Та часть станции, где ты сейчас находишься, это уже плод моей работы в последующие годы.

— Я тебя понял. Корабли-добытчики полностью исправны, за исключением ИскИнов… а взять их негде. Я прав?

— Не совсем… Помнишь, я тебе говорил, что транспортную систему в Академии построили наши союзники, местные? Так вот, они принимали и самое непосредственное участие в строительстве станции и почти всего технологического оборудования. Именно они создали на станции часть общей транспортной системы и…

— И ИскИны!

— Да. Их изделия на порядок превосходили все доступное нам. По плану, все ИскИны на станции должны были быть поставлены нашими союзниками, но они успели изготовить только ИскИны для самой станции, промышленного комплекса, части ремонтных и сервисных дроидов и кораблей-добытчиков.

— Ты сказал, что производственные и ремонтные мощности находятся в стопроцентной готовности.

— Моих вычислительных мощностей хватает на прямое управление, минуя штатные ИскИны. Управлять кораблями дистанционно я не могу.

— Значит нужны ИскИны. Те, что производят в Содружестве не подойдут, или их придется менять каждый день…

— Подойдут только родные ИскИны, Максим.

— Получается, что шансов нет. Те, кто может нам помочь, вот уже более шести тысяч лет как мертвы. Я вижу только один вариант, как-то привлечь внимание кораблей Содружества. Правда в этом случае никакой речи о восстановлении станции речи не идет. Скорее ее разберут по винтикам.

— Есть один вариант, и именно к нему я тебя и готовил.

— Рассказывай.

— Как ты уже знаешь, Третий Флот предпринял все, чтобы спасти хотя бы часть аборигенов. Они, вместе с кадетами Академии, были эвакуированы в другой мир. Есть возможность последовать за ними и договориться о помощи на месте. Активировать транспортную систему я смогу, координаты того мира мне известны…

— Но?

— Да, ты прав, есть одно «но». Мир, куда проводилась эвакуация, находится в совершенно ином темпоральном потоке.

— Ты хотел сказать в иной реальности?

— Да. Время там бежит не так как здесь. Год в этой реальности равен десяти годам в той. Сам понимаешь, для них прошло свыше шестидесяти пяти тысяч лет и ни я, ни кто иной не знает, что с ними стало. Может быть они не выжили, может быть развились до таких высот, что мы для них не более чем надоедливые насекомые, они могли деградировать, да мало ли, что могло произойти за такой промежуток времени. Если ты согласишься и отправишься туда, то это вполне может оказаться дорогой в один конец. Одно я знаю наверняка, транспортная система не сработает, если условия там не пригодны для жизни.

— Как я попаду на планету? Опять телепортом?

— Зачем на планету? В путь можно отправиться прямо со станции.

— Ну, значит не о чем и рассуждать, у меня почему-то есть стойкая уверенность, что все получится. Мне только надо собраться и подготовиться. Надеюсь, ты мне в этом поможешь?

— Все мои ресурсы к твоим услугам, Максим и… спасибо.


Глава 13

Уже знакомый мне по первому перемещению молочно-белый кокон в этот раз повел себя несколько иначе. Он не исчез как в первый раз, а как будто стал материальным и очень-очень прочным. Прошло несколько секунд, пока кокон не покрылся густой сеткой мелких трещинок, а потом со звоном не рассыпался мелким крошевом, которое, кстати, почти мгновенно превратилось в туманную дымку и растворилось в воздухе, не оставив ни малейшего следа.

Я не спеша огляделся и в задумчивости почесал затылок, что-то как-то тут все совсем не то, к чему меня готовил ИскИн станции и что я ожидал увидеть. Во-первых, судя по всему, я, а точнее плита телепорта, расположена в каком-то большом помещении, по крайней мере, метрах в двадцати над головой отчетливо видно потолок и расположенные на нем светильники, сейчас горит едва ли десятая их часть, да и свет какой-то тусклый. Во-вторых, моя попытка сойти с плиты не увенчалась успехом, какое-то силовое поле мягко меня оттолкнуло от края, зато я смог разглядеть окружающую меня обстановку более подробно. То, что я изначально принял за каменные стены, наподобие тех, что окружали такую же плиту на Сициле, оказались бутафорией, а сама плита была расположена в какой-то нище, которую и перегораживало защитное поле, сразу за которым простирался довольно широкий, метров десять, коридор, в котором были видны точно такие же силовые завесы, что оградила плиту телепорта от этого самого коридора. Между силовыми экранами расположились ровные аккуратные стены, по-моему, обшитые какими-то панелями, имитирующими деревянные, а может они и есть деревянные. В-третьих, сами стены не были пустыми, на них висели картины и что-то вроде гобеленов, но тоже прикрытые все той же силовой защитой. Картины были разными, но в основном изображали самых разных людей за обыденными занятиями. Угол зрения не позволял мне их внимательно разглядеть, но кое-что все же было видно. В общем, сначала я терялся в догадках, где же это я оказался и что все это значит, в голове бродила какая-то мысль, но я ее никак не мог ухватить, а потом меня как будто осенило. Музей! Все это очень сильно похоже на музей, или на какую-то выставку. Эта версия сразу же объяснила все непонятки и с силовым полем, и с общим антуражем, окружающим меня.

Особых проблем с преодолением силового поля у меня не возникло, спасибо ИскИну, что он оказался умнее, или просто предусмотрительней меня и настоял на более скрупулезной подготовке моего путешествия.

В тот день, когда я четко и внятно высказал свою готовность помочь ИскИну в восстановлении станции, этот кристаллический обормот умудрился в очередной раз щелкнуть меня по носу, а заодно подтвердил мои опасения, что не все с ним так просто. У нас тогда состоялся довольно интересный и поучительный, для меня, разговор.

Выслушав благодарности ИскИна, что я не отказываюсь и готов рискнуть только для того, чтобы помочь ему, я самодовольно заявил.

— Ну вот и хорошо. Завтра и отправлюсь, чего тянуть-то.

— Завтра? — удивился ИскИн. — Максим, ты не обижайся, но к подобному путешествию ты еще явно не готов. Что бы быть уверенным, что ты сможешь справиться с заданием, да что там с заданием, просто выжить, тебе еще предстоит немало поучиться.

— Что, учиться?! Полутора веков обучения тебе кажется недостаточным?!

— Нет, недостаточно. Да, ты теперь сможешь легко влиться в любое общество, найти в нем себе свою нишу, начиная от самого примитивного и заканчивая достаточно высокоразвитым, во многом даже превосходящем твое хваленое Содружество. И пусть большая часть твоих знаний так и осталась чисто теоретической, они все же дают тебе шанс. Но все равно остается несколько проблем, которые могут полностью обнулить все твои достижения.

— И что же это за проблемы?

— Во-первых, языковой барьер. Даже если предположить, что беженцы продолжают использовать язык своих предков или моих создателей, но за шесть с половиной десятков тысяч лет язык не мог не измениться, измениться до такой степени, что ни ты, ни тебя никто не поймет, а это сразу выдаст в тебе чужака, что, по моим расчетам, с девяносто девятипроцентной вероятность не позволит тебе исполнить задуманное. Во-вторых, ты прекрасно подготовлен к мирной жизни, даже к жизни в условиях военного противостояния в высокоразвитом обществе, но вот с личной подготовкой, обеспечением личной безопасности дела у тебя обстоят из рук вон плохо.

— Что ты имеешь в виду?

— Скажи, ты сможешь убить разумного, глядя ему в глаза просто прирезать? А отбиться от пары-тройки бандитов, не говоря уже о большем количестве? А скрытно проникнуть на охраняемый объект? А использовать специальное оборудование, вооружение и снаряжение?

— Н-н-нет… И что же делать?

— Как что? Учиться, учиться и еще раз учиться! Физически, благодаря специальным тренировкам, ты готов просто превосходно. Теперь осталось подготовить тебя психически, ну и дать специфические знания.

— А почему ты раньше этого не сделал? Почему ты загружал меня огромным количеством совершенно ненужной информации и не дал то, что мне может по-настоящему пригодиться и понадобится?! — на какое-то время ИскИн замолчал, словно обдумывал ответ, а потом все же сказал.

— Я не был в тебе уверен… у меня не было уверенности, что ты не используешь полученные знания против меня…

— Не доверял, значит… а что изменилось?

— Ну… не то, чтобы не доверял, — заюлил ИскИн, — просто не был уверен…

— А теперь, значит, уверен?

— И теперь не до конца уверен, — тяжело вздохнул ИскИн, — но другого выхода нет…

— Ты что-то задумал и я боюсь, что это что-то мне может очень сильно не понравиться.

— Если честно, то я надеялся, что ты останешься здесь, со мной, на станции… А теперь понял, что ты на это никогда не пойдешь. Поэтому я решил предложить тебе сделку, договор…

— И в чем его суть?

— Как ты понимаешь, имущество станции я тебе отдать не могу… нет-нет, не перебивай! Дело тут не только в том, что я этого просто не могу сделать в силу понятных причин, а в том, что ты не сможешь им воспользоваться, не будучи членом экипажа станции. Но это не значит, что мне нечего тебе предложить. У меня скопилось огромное количество неучтенного оборудования, как нашего, так и спохлотов. С первым есть кое-какие нюансы, а вот со вторым… как ты отнесешься к тому, что за твою помощь я отдам тебе полностью исправный и готовый к эксплуатации крейсер спохлотов и все личное имущество погибших членов экипажа станции? Ну и само-собой, что для выполнения задания я экипирую тебя по самому высшему разряду… ну а в ходе выполнения задания с переданным тебе оборудованием может случиться все, что угодно, поэтому я сразу же после твоего отбытия спишу его как утерянное в ходы спецмиссии.

— Положительно, хотя на счет крейсера и не уверен… Боюсь, что появление этого корабля может вызвать огромное количество вопросов, на которые мне очень не хотелось бы отвечать.

— Ладно, этот вопрос мы еще обсудим по твоему возвращению. А теперь… марш в капсулу виртуальной реальности, будем из тебя готовить высококлассного диверсанта-разведчика.

Если честно, то когда я первый раз вывалился из капсулы виртуальной реальности, то самым моим первым желанием было найти этот гадский ИскИн и стереть его в порошок. Вас когда-нибудь убивали? Нет? А я вот сподобился! По времени нейросети я провел в виртуальной реальности трое суток, по времени Содружества четыре месяца, а по времени станции почти пять лет. И за это время меня убили, наверное, тысячей самых разных способов, начиная от удара по голове куском камня и заканчивая моей смертью в короне какой-то звезды, куда, якобы, падал мой корабль. И что самое противное и вызывающее злость, так это то, что у меня не было ни малейшего шанса спастись, оказать хоть какое-то сопротивление, как-то воспрепятствовать этому процессу. Тогда я так и не понял, чего всей этой демонстрацией добивался ИскИн, но у меня выработалось стойкое чувство неприязни к смерти в любом ее проявлении. Как потом выяснилось, именно этого ИскИн и добивался. Как он выразился, я должен был осознать ценность разумной жизни, хрупкость ее существования. На мой вопрос зачем, он ответил просто — позже поймешь, и, не давая мне полноценного отдыха, отправил в медкапсулу на загрузку и изучение очередной партии баз знаний.

Еще почти год по времени анции, и десять дней по времени нейросети, я провел в медкапсуле, изучая базы. Большая половина из них была, опять же, теоретических, меня ознакомили с огромным количеством всевозможного оборудования, научили, теоретически, им пользоваться, я запоминал схемы и способы создания нечто подобного на самых разных технологических уровнях, правда, в основном не ниже уровня развития цивилизации, чем Техно-2. Изучил я и углубленный, хотя точнее будет сказать, специфический курс медицины, из которого узнал более подробно о физиологии, строении и возможностях нескольких десятков самых разных рас, часть из которых, совсем мизерная, как я знал, были известны в Содружестве.

Где-то с десяток баз были мной изучены, но я так и не смог понять о чем они вообще, я знал, что они у меня есть, знал, что они мною изучены и усвоены, а вот воспользоваться я ими не мог. Не мог до тех пор, пока вновь не оказался в капсуле виртуальной реальности. Теперь уже не меня, а мне пришлось убивать, убивать самыми простыми и самыми замысловатыми способами, убивать с особой жестокостью и обставлять все так, чтобы убийство выглядело как самый обыкновенный несчастный случай, чтобы ни одно, даже самое предвзятое, следствие не выявило никаких следов. Я учился убивать, пытать, проникать на защищенные и охраняемые объекты, следить, и теперь мог легко обнаружить слежку за собой или за интересующим меня разумным и уходить от нее, использовать для этого всевозможные подручные средства и специальное оборудование, но при этом постоянно ловил себя на том, что к крайним мерам я прибегаю только в том случае, когда нет абсолютно никакого другого выхода. Только выйдя из виртуальной капсулы, через полторы декады по времени нейросети, я понял весь смысл первоначального издевательства ИскИна над моей психикой. Да, я превратился в хладнокровного и высокопрофессионального убийцу, но каждое убийство давалось мне с огромным моральным трудом. Очень часто во время своих тренировок я предпочитал отойти, отступить, выбрать другой путь, но не убивать. Когда я покаялся в этом ИскИну, он удовлетворенно заявил, что мое обучение закончено и я полностью готов к выполнению возложенной на меня миссии. Вот тут-то я и вспомнил, как говорят на Земле, что основная задача разведчика, это тихо прийти, сделать свое дело и так же тихо уйти, а если ему приходится вступать в бой, оставлять следы, то это значит, что задание провалено. Я поделился этой сентенцией с ИскИном, на что он только хмыкнул и сказал, что чем больше он узнает о моей родной планете, тем больше хочет ее посетить. Странное заявление от ИскИна, согласитесь.

В общем, вот такой вот сюрприз преподнес мне ИскИн, а после продолжительного, почти в полную декаду, отдыха, я взошел на плиту транспортной системы готовый ко всему, разве что, кроме того, что окажусь в жерле вулкана. Поэтому и преодоление слабенького защитного поля не вызвало у меня особых проблем. ККМ снял его легко и непринужденно, правда всего на пять секунд, но этого мне вполне хватило, чтобы освободить плиту телепорта и оказаться в широком коридоре этого музея, буду пока так называть место, где я оказался. За плечами у меня тактический рюкзак, забитый всевозможными штучками, запасами продовольствия, воды и «кое-какими штучками на первое время», одет я в специально разработанный создателями станции и ИскИна, имя которых я так до сих пор и не узнал, комбинезон диверсанта, который я по привычке обозвал «хамелеоном» за его способность принимать любой внешний вид, от плохо обработанной звериной шкуры до самого высокотехнологичного скафандра с интегрированной защитой и десятком средств уничтожения. На ногах точно такие же ботинки, на голове тактический шлем с интегрированным прибором ночного видения, дальномером, прицелом, биноклем и еще черт знает чем, но всем, само-собой, очень нужным и до безобразия необходимым в тяжелой жизни диверсанта-разведчика. На поясе игольник, станер и небольшой лазерный пистолет, который при необходимости можно использовать и как резак, в горизонтально расположенных ножнах тяжелый десантный нож, способный покромсать на лапшу земной танк или порубить на пятаки базальтовый столб. И все это с той же функцией хамелеона, короче, все мое снаряжение достаточно пластично и по команде с нейросети способно менять свой внешний вид в достаточно широких пределах, кроме ножа. В общем, я готов к любым, казалось бы, неожиданностям, вооружен и очень опасен.

Не обошли улучшения и мою нейросеть, хотя, как сказал ИскИн, и пришлось повозиться, по крайней мере ему как-то удалось значительно расширить модуль памяти, куда он и загрузил почти полторы сотни всех известных ему языков, а дополнительный модуль лингвоанализатора должен был буквально за пару секунд разобраться на каком языке говорят местные, а потом за час-два, в зависимости от количества данных, подогнать имеющуюся у него в памяти языковую базу под новые реалии, чтобы я мог спокойно общаться и не очень выделяться среди аборигенов. Само-собой, что все имеющиеся, теперь уже у меня в памяти, языки, точнее языковые базы, я изучил и усвоил, а внесение обновления в уже имеющуюся базу дело не сложное и достаточно быстрое.

Как я выбирался из музея, рассказывать не буду, не интересно, достаточно сказать, что никаких систем сигнализации, замков и запоров мне по дороге не встретилось. Даже промелькнула мысль, что я попал в «страну не пуганых идиотов», ну или в общество, где не знакомы такие понятия как кража и разбой.

За стенами музея царил вечер, по крайней мере ярко освещённая широкая улица, по которой носились какие-то транспортные средства и дефилирующие по тротуарам люди, на это намекали. Пара микродроидов, выпущенных мною наружу, в течении почти двух часов собирала необходимую информацию. Мне бы обратить внимание на некоторые несуразности, но… в общем, через два часа микродроиды вернулись на свое законное место, языковая база была обновлена и загружена мне в мозг, по сообщению нейросети на полное ее освоение у меня должно было уйти что-то около двадцати минут, пара образцов местной одежды так же были «срисованы» и мой комбез начал свое преображение. Через три минуты я разглядывал себя в огромном зеркале, что расположилось на одной из стен фойе музея, и морщился. Мало того, что цвета этого одеяния вызывали какие-то стойкие и неприятные ассоциации, так еще и фасончик… тот еще, словно п…ор на карнавале. Нет, в таком виде я точно на улицу не выйду! В общем, еще минут десять у меня ушло на приведение себя в порядок, точнее не себя, а своей одежды. За это время языковая база полностью мной усвоилась, а попугайские расцветки моего костюмчика сменились на строгий черный с серебром. Обтягивающие ноги лиловые колготки стали хоть и сильно зауженными, кардинально менять одежду все же не стоит, но все же черные брюки, ярко-желтая просторная рубаха, или что-то вроде нее, с огромным, почти до пупа, «декольте», или как там оно называется, стала отливать старым серебром, черный же пояс дополнил мой гардероб. Рюкзак принял форму удобной сумки на длинном ремешке, перекинутом через плечо. Конечно, я бы предпочел что-то менее кричащее и не такое вызывающее, но… в чужой монастырь со своим уставом не ходят, а вводить новую моду… а что, хорошая идея, но не сейчас, а чуть позже, когда обживусь и хоть чего-то добьюсь в этом мире. ИскИн еще там, на станции, не один раз напоминал мне, что особо торопиться не стоит и делать надо все обстоятельно, даже если я проведу в этом мире сотню-другую лет, то на Сициле пройдет всего-то лет десять-двадцать, а организм мне в медкапсуле на станции поправили, плюс мое мутировавшее ДНК добавило мне лет так триста-четыреста жизни, и есть основания считать, что с окончанием мутаций этот срок вообще может увеличиться еще на порядок, так что, может, мне еще и надоест коптить воздух.

Задействовав систему маскировки, я просочился на улицу и попытался как можно дальше отойти от здания музея. Сканеры комбеза продолжали исправно снабжать меня информацией об окружающем мире и в какой-то момент ее «количество переросло в качество» и у меня «открылись глаза». Я замер, пытаясь осмыслить то, что только сейчас понял — девяносто девять из ста пешеходов и пассажиров транспортных средств… женщины! А потом… потом раздался какой-то оглушающий скрежет, грохот, нейросеть в панике заверещала, а меня подхватила невидимая сила и откинула в сторону, приложив при этом со всей дури о стену ближайшего здания. Защита комбеза с честью справилась со своей задачей, я ничего себе не сломал и не повредил, хотя и ободрал кисти рук в кровь, а вот нейросеть по непонятным причинам отправилась на перезагрузку, оставив меня на неопределенное время без своей столь ценной помощи.

Первоначальный шок прошел очень быстро, спасибо психологической обработке, которой подверг меня ИскИн, да и ссадины на руках затягиваются прямо на глазах, приобретенная ускоренная регенерация и соответствующий блок-модуль нейросети, назвать это имплантом было бы неправильно, прекрасно делают свое дело. После секундных размышлений я посчитал, что оставаться на месте мне не стоит, если тут произошла какая-то катастрофа, то очень скоро появятся соответствующие службы, а мне с ними встречаться, пока я не вживусь в местное общество, совсем не стоит. Поэтому пригибаясь и скрываясь за плотными зарослями кустарника, росшего вдоль дороги, я рванул в ближайший проулок и уже через полминуты вышел на параллельную улицу, такую же широкую и оживленную, всю в ярких огнях рекламы и всевозможных вывесок.

Стараясь держаться в тени, я прошел метров триста, пока не наткнулся на изящную лавочку, скрывающуюся под ветвями какого-то дерева, в потемках похожего на иву. Ну, не самое плохое место, чтобы посидеть, не привлекая к себе внимания, и подумать. А подумать и на самом деле было о чем. Судя по тому, что я вижу, и по той информации, что собрали мои дроиды, здесь примерно середина или конец двадцать первого века Земли. Пожалуй, самое неудобное время для пришельца из иного мира, который хочет сохранить свое инкогнито. Достаточно развитая бюрократия, стабильная и устоявшаяся денежная система. Парой бы веков раньше, или наоборот, позже, а еще лучше не пара, а пять-шесть веков назад, и никаких проблем бы не было. А так, денег нет, документов нет, про друзей и знакомых, у которых можно было бы хотя бы переночевать, и говорить нечего, а значит половину моих приготовлений можно смело забыть, не думаю, что в здешних ломбардах и скупках не спрашивают паспорта, или что его тут заменяет, так что я со своим запасом драгметаллов и камушков могу очень сильно встрять. Получается, что девяносто процентов ранее разработанных и продуманных планов идут коту под хвост и придется претворять в жизнь самый неприятный — вживаться в местное общество начиная с… амнезии. Зря я сбежал с места происшествия, скорее всего, мой полет видела не одна пара глаз, теперь не пришлось бы придумывать, как обстряпать дельце, там за меня уже все сделали. Вот только интересно, чем же это меня так приложили, что удара я не почувствовал, а пролетел метров десять. Да, и от местных транспортных средств надо держаться подальше, а то… вроде и тело новое, а вот опять чуть в ДТП не попал, карма, однако.

Пока сидел и пытался сообразить, что делать дальше, как быть, куда податься, очнулась моя нейросеть, что вызвало у меня вздох облегчения, привык я к этому полезному девайсу, да и почти все имеющееся у меня оборудование без нее не более чем мусор. Поинтересовался причиной перезагрузки и получил неожиданный ответ — воздействие псионической энергии и необходимость разработки алгоритма противодействия и защиты с образованием соответствующего блок-модуля. С высокомудрым видом кивнул, хотя и ничего толком не понял, ясно только, что нейросеть предприняла меры, чтобы подобное больше было невозможно, вот только что «невозможно», воздействие или ее перезагрузка, неясно. Ладно, придет время — разберемся, сейчас и так проблем полно, чтобы еще и с этим разбираться.

По многолетней привычк встряхнул головой, прогоняя наваливающуюся апатию, и тут же стал свидетелем не очень приятного зрелища. Метрах в двадцати от меня остановился какой-то мобиль, буду так называть местные транспортные средства, из которого вылезло… существо и направилось в мою сторону. Ну а как еще обозвать это? Существо «неопределенной половой ориентации», нечто упакованное в кричащие разноцветные тряпки, ярко-лиловые лосины, обтягивающие тощую задницу и… кажется, хоккейную или балетную ракушку, или как эта штуковина там называется, какая-то нежно-зеленая то ли блуза, то ли еще какая хрень с вырезом до самого пояса, в котором видна такая же тощая, слегка волосатая грудь, толстый слой грима на избалованной физиономии и какой-то пискляво-рыдающий голос. Внешне, вроде как мужик, а вот внутри не пойми, что и с чем. Через несколько секунд следом за этим телом из мобиля вылезли две довольно симпатичные девахи, будь я на Земле, то поставил бы их между рокершами и готами. В общем, троица та еще. Тело направилось прямо ко мне, а девки начали его уговаривать, двигаясь следом.

— Торик, ну куда ты? Мы же договорились!

— А я передумал! Не хочу я! Хочу в клуб! Хочу еще танцевать, хочу вина! Я еще не готов! — тут он проломился через ветки дерева и замер, увидав меня. Через несколько секунд к нему присоединились и девахи.

— О, мужчина! Еще один! — пьяно хихикнула одна из них.

— Ага! Торик, ты просто чудо! Это твой друг, да? — меня от такого предположения аж передернуло, только стоило мне представить, что вот… это может оказаться моим, нет, не другом, а хотя бы просто знакомым.

— Девушки, вы что, не видите, человек отдыхает. Так что, идите отсюда и пугало это с собой прихватите, — брезгливо заявил я.

— Ты глянь-ка, мальчик строит из себя недотрогу! Он мне уже нравится, — с каким-то придыханием сказала одна и придвинулась ко мне почти в плотную, а ее ноготок прикоснулся к моей щеке.

— У меня принцип, детей, женщин и стариков не обижать, но я ведь могу и отступить от него. Свалили отсюда, болезные! — не знаю, что на меня нашло, но я начал заводиться, с трудом сдержавшись, чтобы не сломать нахалке ее ноготь вместе с пальцами.

— Ха, а мальчик-то любит пожестче! Я совсем не против поиграть, — игриво заявила вторая и уселась рядом со мной, по-хозяйски закинув руку мне на плечо. От неожиданности я даже прыснул, почему-то сразу вспомнил Землю, примерно так же всякие гопники пристают к девушкам, пробуя их на прочность и податливость.

— И чего ты смеешься?

— Да вот думаю, руки вам переломать или сразу головы поотрывать, чтобы не мучились.

— Не поняла! Мальчик, ты что-то попутал! — с угрозой произнесла первая.

— Да нет, ничего я не попутал. Просто такие дегенератки как вы размножаться не должны, нечего генофонд засорять. Я же ясно сказал — исчезли отсюда!

— А то что? Расплачешься? — засмеялась сидящая рядом со мной и уже по-хозяйски мнущая мое плечо.

— А то головы вам поотрываю я. — Раздался спокойный и даже какой-то безразлично-уставший голос со стороны ствола дерева и к скамейке вышла еще одна девушка. Гопницы было дернулись, но тут же потухли и с едва слышимой бранью, подхватив своего дружка под руки, почти бегом направились к своей тачке.

— Не помешаю? — спросила у меня новенькая. Я только вздохнул и приглашающе указал на вторую часть лавочки.

— Спасибо, — невольно вырвалось у меня. — И да, присаживайся.

— Спасибо, за что? — поинтересовалась девушка. — Ты вроде и не сильно напуган был.

— А чего я должен был бояться? Спасибо, что вмешалась и мне не пришлось учить этих идиоток вежливости. Не люблю обижать женщин, — пояснил я.

— А ты забавный, — улыбнулась девушка.

— Какой уж есть… Макс, — представился я. Сначала девушка чуть растерялась, а потом светло так улыбнулась и сказала, протянув мне узкую ладошку.

— Талия. Талия дель Гардо. — И как будто чего-то ожидая посмотрела на меня.

— Макс. Просто Макс. — Еще пару секунд девушка как будто чего-то ждала, не отнимая свою руку, а потом, ничего не дождавшись просто сидела рядом, молчала и, думая о чем-то своем, смотрела сквозь ветви дерева на живущий своей, пока непонятной мне, жизнью город. Я же сидел и искоса разглядывал свою неожиданную соседку.

Молодая, на вид лет двадцать максимум. Довольно высокая, где-то метр семьдесят пять, стройная. Правильные черты лица, прямой нос, чуть высоковатые скулы, но это ее ничуть не портит, скорее наоборот, придает некий шарм. Глаза ярко-синие, волосы прямые, чуть ниже лопаток, светло-русые, губы тонкие, но не вызывающие ощущение стервозности. Грудь высокая, между вторым и третьим размером. Одета, судя по всему, в некий аналог вечернего платья, руки и плечи открытые, низ платья переменной длинны и я, со своей стороны, могу любоваться длинной красивой ножкой, а временами и тонкой резинкой чулка. Само платье ярко-красного цвета, сказал бы, что цвета багрового пламени. На правом плече какая-то то ли заколка, то ли брошь, маленькая, но изящная вещичка в виде объятой пламенем раскрытой ладони. В ушах крупные серьги, вроде как с рубинами, на левой руке, на предплечье, какой-то браслет, на кистях его копии, пара колечек, колье с целой россыпью тех же багровых камней. На ногах открытые босоножки на высоком каблуке-шпильке. В общем, очень красивая и эффектная девушка, явно не бедствующая и неплохо знающая себе цену. Знал бы устройство местного общества, сказал бы, что явная аристократка, да и имя это подтверждает.

— Ну и как я тебе? — неожиданно спросила Талия.

— Красивая, даже очень, — улыбнувшись ответил я.

— Красивая? И все? — Я неопределенно пожал плечами. А что говорить? Я здесь чужак, без каких-то определенных планов, перспектив и возможностей. Клеиться? А смысл, у нее, наверное, таких как я, воздыхателей, пруд пруди. Так что… — Ты знаешь, Макс, я люблю сюда приходить по вечерам. Такое чувство, что смотришь какую-то постановку, интересно наблюдать за тем, как все куда-то бегут, суетятся, чего-то пытаются добиться… Жаль, что через месяц у меня такой вот возможности отрешиться от всего уже не будет…

— Почему?

— Через неделю начнется прием в Академию…

— И что? — девушка как-то странно на меня посмотрела.

— На три года я буду лишена возможности выхода в город. Откуда ты свалился, что не знаешь этого?

— Э-э-э… издалека, очень издалека.

— Оно и видно, это надо же додуматься, угрожать наемницам, — девушка прыснула, воспитанно прикрывшись ладошкой. — Кому расскажу, что мужчина грозился поотрывать двум пьяным наемницам головы, никто не поверит. И ведь, что самое интересное, ты их совершенно не боялся и был полностью уверен в своих силах… — Уже как-то задумчиво произнесла девушка и посмотрела мне в глаза. А потом неожиданно добавила. — Если уж ты такой герой, Макс, то может быть поможешь девушке?

— Да легко! Кого надо отправить в края вечной охоты? — шутку девушка поняла и заливисто рассмеялась, я тоже улыбнулся.

— Никого убивать не надо, о мой рыцарь! Сегодня в Академии бал… может составишь мне компанию?

— С огромным удовольствием, о моя Королева! — принял я игру.

— Тогда поехали. — Девушка вскинула руку и чуть слышно щелкнула пальцами. Через мгновение из тени появились еще две женские фигуры. — Машину, едем на бал в Академию, — властно произнесла Талия.

И уже через пару минут мы неслись в кабриолете по улицам ночного города. Примерно через полчаса мобиль покинул пределы города и помчался по прямой, как стрела, широкой дороге куда-то загород, где на горизонте сияли какие-то всполохи, отдаленно похожие на салют.


Глава 14

— Докладывай! Что там произошло на балу в Академии? У меня с самого утра видеофон разрывается, уже почти все матриархи сильнейших Домов позвонили, восхищаются и какие-то непонятные намеки кидают, а я ни сном ни духом. — Матриарх Дома дель Гардо была явно не в себе. Начальник СБ Дома начала свой доклад.

— Вчера вечером, по пути на бал в Академии, ваша дочь приказала остановиться в своем обычном месте. Двое сотрудниц Службы ее сопровождали. Там произошел небольшой инцидент с парочкой нетрезвых наемниц, но без эксцессов. Излюбленное место вашей дочери оказалось занято, на ее лавочке устроился незнакомый мужчина лет двадцати. Представился «просто Макс», без упоминания какого-либо Дома или Семьи. Минут двадцать ваша дочь поговорила с этим парнем, а потом распорядилась везти их на бал, хотя до этого особого желания посетить это мероприятие не испытывала, скорее даже наоборот.

— Короче! Меня интересует, что произошло в Академии и почему мне с самого утра надоедают звонками.

— Почти сразу же после прибытия в академию у вашей дочери произошел очередной конфликт с Мией дель Порто, наследницей Дома дель Порте. И, как обычно… ваша дочь отступилась, не желая развивать конфликт. Судя по поведению и некоторым физиологическим признакам, Мия дель Порте была пьяна, или находилась в наркотическом опьянении. По крайней мере, я ничем иным не могу объяснить того факта, что она сначала оскорбила вашу дочь, а потом бросила ей вызов. Талии ничего не оставалось иного, как принять его. Но этого дель Порте показалось мало и она потребовала заклад…

— И? Гера, не заставляй меня ждать.

— В качестве заклада Мия дель Порто потребовала спутника вашей дочери…

— Что?! Да как она посмела?!

— На спутнике вашей дочери не было цветов какого-либо Дома, да и герба… сразу никто не разглядел. Так что, по не писаным законам она была в своем праве.

— Ясно, недоработка Талии, могла бы и прицепить на своего дружка какую-нибудь безделушку.

— Она пыталась, но этот Макс отказался в категорической форме. Как он там заявил… «не дело мужчине цеплять на себя женские безделушки».

— Хм. Интересный образчик. Выяснили, кто он такой и откуда?

— Нет, госпожа, ни в каких базах он не значится.

— Хорошо. Продолжай.

— Этот Макс, услыхав, что дель Порто посмела отозваться о нем в таком роде… оскорбил ее. Очень жестоко оскорбил.

— Мужчина?! Мужчина оскорбил наследницу одного из Великих Домов?!

— Да, госпожа. Но это еще не все…

— Не тяни!

— Мия дель Порто, студентка второго курса Боевого факультета Академии, вышла из себя и применила против спутника вашей дочери одну из боевых техник…

— Дура! Идиотка! Что с парнем, он жив?

— Более чем, госпожа. Жив, здоров и довольно весел, по крайней мере был таковым, когда они с вашей дочерью покидали бал. Чего не скажешь о Мие дель Порто.

— Только не говори, что Талия вмешалась! — с каким-то стоном сказала матриарх Дома дель Гардо.

— Она не успела, хотя и попыталась. Ее сопровождение успело вмешаться и остановить ее…

— Тогда я ничего не понимаю!

— Макс применил какую-то неизвестную защитную технику, полностью развеяв энергию дель Порто, а потом… потом он снял с пояса ремень и… и выпорол наследницу Дома дель Порто. На глазах у всех выпорол ремнем студентку второго курса Боевого факультета Академии.

— Как? Как это возможно?!

— Друг вашей дочери «актив».

— Но… но мужчины не владеют Силой!

— Этот владеет, при чем неизвестными нам техниками. По крайней мере на попытку телохранителей Мии дель Порто атаковать его пирокинезом и телекинезом, от сначала отразил их атаки, а потом… потом превратил их в ледяные статуи.

— Надеюсь, они живы?

— Живы, но сильно обморожены. Лечиться им придется долго.

— Дом дель Порто уже высказал нам претензии?

— Нет.

— Почему? Предположения есть?

— На балу присутствовала наследница Дома дель Россо — Тиана, и она вполне прозрачно намекнула, что в случае чего, ее Дом поддержит Дом дель Гардо. Вызывающее поведение Мии дель Порто на балу не понравилось очень многим представителям Великих Домов. Примерно в том же ключе, что и наследница Дома дель Россо, высказались и многие другие. Так что, я не думаю, что нам стоит опасаться открытого противостояния, хотя… мелкие уколы, конечно же, будут. По крайней мере до тех пор, пока мы не потеряем поддержку других Великих Домов. Госпожа…

— Да, спрашивай.

— Я могу узнать цели поступивших вам звонков?

— Можешь… Матриархов нескольких Великих Домов почему-то очень сильно интересуют представители мужской части нашего Дома. До такой степени, что они готовы рассмотреть варианты перекрестных… как бы это сказать… отношений.

— Ничего себе!

— Ага, вот и я о том же. Где сейчас Талия и ее дружок?

— После бала они уехали вместе на квартиру вашей дочери, госпожа.

— Надеюсь, девочка знает, что делает. Машину мне. Навещу-ка я свою дочь. — Задумчиво произнесла матриарх и взмахом руки отпустила начальницу своей Службы Безопасности, в отличие от которой матриарх прекрасно поняла, что, а точнее кто совершенно случайно попал в руки ее дочери. Человек, способный не только ставить Щит Силы, но еще и атаковать давно забытыми и считающимися потерянными техниками криокинеза. Универсал! Такого в этом мире не было уже более тридцати тысяч лет, а ведь далеко не факт, что на этом способности этого странного мужчины, по имени Макс, исчерпываются. Нет, надо срочно ехать к дочери и все выяснить!


* * *

Первое, на что я обратил внимание, когда зашел на кухню, хотя назвать это помещение под сто квадратных метров кухней, это очень польстить, и не помещению, а именно кухне, это сидящая на табурете и в унисон со стонами раскачивающаяся из стороны в сторону Талия. Я понимающе хмыкнул, ну да, как любил в свое время говаривать Колычев, «ну и дали мы вчера стране угля».

И тут же перед моим внутренним взором пробежали наиболее впечатляющие кадры нашего вчерашнего посещения бала в местной Академии. Сначала бешеная гонка по вечернему, или уже всё-таки по ночному городу, а потом по прямой как стрела дороге куда-то в даль. Потом странное поведение моей спутницы, когда какая-то рыжая девчонка ее в наглую оскорбляла, а потом вызвала, вы только представьте себе, на дуэль, да еще и по каким-то идиотским правилам с залогом, или закладом, в качестве которого эта рыжая стерва почему-то видела именно меня! Да, согласен, что-то я вчера берега попутал, хотя… почему-то есть у меня такое странное ощущение, что все это как бы и не со мной было, как будто бы я смотрю на все происходящее со стороны. Очень и очень странное ощущение, я вам скажу, пару раз у меня даже мелькнула мысль, что Кшал начал возвращаться в свое законное тело, но нет, я его, как и прежде, абсолютно не чувствую, даже его «запаха» не ощущаю. А уж когда в меня самыми натуральными файерболами швыряться начали, я и вовсе крышей поехал. И опять это чувство, что кто-то другой ответил на это нападение, а совсем не я, и еще как ответил. Кое-какую ясность во все произошедшее внесли поступившие от нейросети сообщения, а потом я еще и логи почитал, но в результате вопросов только стало больше, а ответов меньше. Вот скажите мне на милость, как понимать «активация защитного блок-модуля» или «превентивная инициация блок-модуля 1А-78ГР», на фоне этих и подобных им сообщений короткое послание, что «активирована экстренная загрузка базы СП-6» смотрится вообще уже абракадаброй. И таких вот сообщений было больше десятка, а на мои запросы, чтобы это значило, у нейросети один ответ, «недостаточно доступа». Куда и к чему, черт возьми, у меня «недостаточно доступа» в моей собственной голове!

Когда этот инцидент только произошел, я, если честно, думал, что меня просто порвут на тысячу маленьких медвежат. Но нет, реакция всех присутствующих, или почти всех, была в общем-то вполне благосклонной, более того, меня, а точнее Талию, очень многие поддержали и выступили в ее защиту. А я на весь вечер превратился в этакую приглашенную звезду, все молоденькие и не очень молоденькие девушки вдруг воспылали ко мне нешуточным интересом. Хотя никто белый танец и не объявлял, я буквально утонул в приглашениях, причем некоторые были далеко за гранью пристойности и благоразумия. И что самое неприятное, все это происходило прямо на глазах и в присутствии Талии, с которой я все-таки туда и явился. В общем, мы с девушкой набрались, точнее набралась-то она, у меня нейросеть легко нивелировала все результаты опьянения, да и ничего кроме вина там и не было, а этим компотом напиться тяжело, по крайней мере, я так считал, пока не увидел в каком уже состоянии находится Талия. А потом… потом девушка предложила мне сбежать. В этом наши желания были схожи, вот только я никак не ожидал, что она потащит меня к себе домой. А когда сообразил, уже было поздно. К счастью, максимум, на что хватило девушки, это чуток потереться об меня в лифте, а потом почти доползти до двери, которую открывать пришлось уже мне, потому как сил вставить ключ в замочную скважину у нее уже не было. И еще я понял и осознал одну мелочь — терпеть не могу пьяных женщин, любых! Они вызывают у меня стойкое чувство неприязни и какой-то брезгливости, что ли. В общем, мое целомудрие опять осталось при мне, и я даже испытал легкое чувство сожаления. Будь Талия трезва, то я бы точно не устоял.

Я еще раз посмотрел на хозяйку этих хорóм и мне стало ее по-настоящему жалко. Сидит, качается, чуть ли не подвывает, глаза красные, как у киношного вампира, кожа белее мела, руки трясутся, макияж потек, но она этого даже и не замечает, волосы всклочены. Вечернее платье, которое девушка вчера, или уже сегодня, так и не сняла, мятое и слегка попахивает. Вздохнув, я полез по многочисленным шкафам и шкафчикам устраивать ревизию. Было у меня пару раз, еще на Земле, а потом и в Институте, когда я напивался до состояния полного нестояния, так что, кое-какое представление, что в таком состоянии делать, знаю. Искать местный аспирин, или выпытывать у девушки, есть ли он у нее вообще, дело малоперспективное, а значит крепкий, очень крепкий кофе или чай. Чая я не нашел, точнее, я не уверен, что это именно местный чай, а не какое-нибудь там хмели-сумели, а вот с кофе мне повезло больше. Хотя, я и тут не уверен, что то, что я нашел в большой жестяной банке, именно кофе. Но если оно выглядит как кофе, пахнет как кофе, то это кофе и есть. Вот только моя находка была в виде зерен, причем зеленых и не обжаренных, такой кофе и у нас в магазинах продавался, так что, особых проблем я не видел. Большую чугунную сковородку, кстати, девственно чистую, нашел быстро, пользоваться простой электроплитой тоже умею, в духовке нашел и противень, подойдет для процесса охлаждения, нашел и деревянную лопатку для помешивания. На Земле я предпочитал кофе по-венски, это когда при обжарке зерна приобретают светлый оттенок, из них активно выделяются масла. Аромат готового напитка потрясающий. В общем, с процессом обжарки и приготовления кофе я справился минут за двадцать, правду ничего напоминающего турку не нашел, пришлось обойтись какой-то высокой медной чашкой, а молол в чем-то вроде миксера, только вместо лопаток для взбивания в нем было два вертикальных ножа. Вот только открыть окна я забыл, так что, уже через пару минут с начала приготовления на кухне стоял дым коромыслом, а она сама надолго пропиталась насыщенным кофейным ароматом.

Стоны и подвывания со стороны Талии прекратились минут через десять после того, как я начал колдовать, так что, большую кружку, куда я сыпанул по своему вкусу сахара, ароматного напитка она у меня из рук буквально вырвала. Я только и успел предупредить, что горячо. В следующие полчаса я узнал о себе очень много нового, но в основном все сводилось только к одной сентенции, что я «гад такой-рассякой, сотворил очень горячий напиток». Зато лекарство помогло и девушка буквально на глазах возвращалась к жизни, щечки зарозовели, трясучка прошла, да и глаза стали тихонько приобретать свойственный им цвет. Когда кружка показала дно, Талия с некоторой надеждой глянула в сторону плиты, но тут ее взгляд упал на отражение в зеркальной дверке холодильника. Глаза у нее расширились раза в три, сам знаю, что это невозможно, но ведь факт, лицо покраснело и она стрелой вылетела с кухни, при этом еще и не забывала крыть меня последними словами, как будто это я виноват, что она выползла из своей спальни в таком виде. Где-то там, дальше по коридору, хлопнула дверь, а до меня донёсся звук льющейся воды. Я усмехнулся, ну да, сейчас для нее душ, это самое то, и продолжал цедить кофе, наслаждаясь божественным напитком.

Из ванной Талия вышла только где-то через час. Посвежевшая, чистенькая и благоухающая с уже абсолютно сухими волосами. Плюхнулась на стул, скорчила забавно-просящую рожицу и неожиданно спросила-попросила.

— А можно мне еще чашечку твоего восхитительного напитка?

— Тебе приготовить кофе? — И посмотрел в сторону колбы миксера, где еще было молотого кофе на пару заварок.

— Да, если можно.

— Можно, почему нет. Твои продукты, ты здесь хозяйка, а я, так уж и быть, поухаживаю за симпатичной девушкой.

Через десять минут мы опять сидели и пили кофе, когда на стене требовательно запиликала какая-то штуковина. Талия неохотно поднялась со стула и нажала на ней большую синюю кнопку. Над коробочкой слегка засветился воздух, приобретя очертания небольшого двумерного экрана, с которого на Талию смотрело лицо суровой женщины, где-то слегка за тридцать.

— Госпожа Талия, — произнесло изображение, — Матриарх Дома дель Гардо почтит вас своим визитом через три минуты. — Изображение чуть мигнуло и погасло, а из девушки как будто выпустили воздух и она опять побледнела.

— Через три минуты здесь будет мама, — чуть слышно проговорила она.

— Три минуты, это целая уйма времени! — всполошился я, потому как оказался в довольно пикантной ситуации, один на один в огромной квартире с девушкой, попробуй докажи теперь, что ты не верблюд, тем более что обзаводиться тещей в первые же дни своего пребывания в этом мире я желанием не горю. Да и вообще, я еще слишком молод, наивен и неопытен, чтобы жениться. — Талия, не стой столбом! Бегом одеваться!

— Зачем? — с какой-то наивной простотой поинтересовалась девушка.

— Да затем, — подталкивая девушку, пояснил я, — что мне лишних проблем не нужно, я их вчера, как мне кажется, и так собрал целую охапку! Тем более что неприлично встречать целого Матриарха, будучи одетой только в один коротенький халатик! — Удивленный взгляд был мне ответом, но девушка меня все же послушалась и быстро вышла из кухни, а я придирчиво разглядел себя в зеркальной дверке холодильника. А что, вполне неплохо, и никаких следов вчерашнего загула, даже одежда, хотя я и спал, не раздеваясь, как будто только-только из шкафа, чистая и выглаженная, технологии рулят.

Матриарх дала нам подготовиться к своему визиту целых пять, а не три, минуты. И хотя никаких следов преступления нам скрывать необходимости не было, Талия и то еле-еле успела одеться, а я поставил на плитку вариться очередную порцию кофе. Чувствую, разговор будет долгим.

Матриархом оказал невысокая изящная женщина лет так тридцати-тридцати пяти, хотя утверждать этого я и не возьмусь, мало ли какие у них тут медицинские технологии, может быть этой дамочке уже лет так сто-сто пятьдесят и она просто очень хорошо сохранилась. Сопровождали ее две самые натуральные бабищи, даже выше меня ростом, а я, как-никак, выше метр девяносто, хотя и ненамного, да и в плечах они мне мало чем уступят, скорее, даже, наоборот. Едва перешагнув порог квартиры, женщина удивлённо принюхалась, но ничего не сказала, да и на приветствие дочери только кивнула головой, а на меня вообще внимания, вроде как, и не обратила, а только по-хозяйски сразу направилась в гостиную, где и уселась в единственное кресло. Поправила подол своей мини-юбки, дав мне возможность полюбоваться стройными ножками, и только после этого повелительно указала дочери на диван, куда Талия с отчетливым вздохом облегчения и присела на самый краешек. Стоять смысла я не видел, поэтому тоже сел, но не на диван, рядом с Талией, а на соседний. Одна из бабищ было дернулась в мою сторону, скорчив зверскую гримасу, но мать Талии ее остановила одним движение руки, с усмешкой посмотрела на меня и спокойно сказала.

— Оставьте нас. — Дважды ей повторять не пришлось, бабищ словно ветром сдуло, мне кажется, что по комнате даже ветерок прошелся, с такой скоростью они исчезли.

Минут пять женщина пристально разглядывала свою дочь и видимо что-то ей не понравилось, потому как она перевела взгляд уже на меня, так же стремясь что-то во мне разглядеть, а я в это время разглядывал лепнину на потолке. То, что спалился по полной программе, мне стало ясно еще вчера. Поторопился я с вливанием в местное общество, явно поторопился, да еще и начал, судя по всему, с самого его верха. «Не в коня корм», не для меня все эти базы диверсантов и разведчиков. Хотя… не думаю, что те, с кого эти базы составлялись, оказывались в подобной ситуации, когда неизвестно абсолютно ничего. Поэтому сильно и не напрягался. А вот следующая фраза Матриарха заставила меня напрячься и даже опять, на мгновение, потерять самообладание.

— Я так понимаю, что ты опять осталась ни с чем и о внуках мне, как и прежде, остается только мечтать. А я-то, наивная, думала, что ты наконец-то подобрала себе подходящего самца. — Обратилась женщина к дочери, а потом ко мне. — Скажи… как там тебя… Макс, кажется, неужели эта дуреха тебя вообще не привлекает? А может быть она жадная? Так ты скажи, чего ты хочешь… Денег, машину, дом, квартиру, дорогих цацек? Не стесняйся. Меня абсолютно не интересует, кто ты и откуда взялся, мне надо, чтобы ты как следует поработал на этой неудачнице и цена твоих услуг тут совершенно не важна, Дом дель Гардо в состоянии тебе заплатить.

— Единственное мое желание… это немедленно покинуть этот дом и больше никогда не видеть и не слышать вас. — Я поднялся с дивана. — Счастливо оставаться.

— Ты, мальчик, никуда от сюда не уйдешь, пока я этого не позволю!

— Да? И кто же меня остановит? Уж не эти ли неповоротливые кошелки? — махнул я в сторону появившихся бабищ. — Ну-ну, пусть попытаются… — Я сделал пару шагов в направлении двери. Сейчас я готов был просто размазать охраниц Матриарха и плевать на последствия. Наверное, женщина что-то все же почувствовала.

— Подожди! Предлагаю всем успокоиться и начать все с самого начала. — Она опять жестом отправила своих бодигардов за дверь. — Похоже я ошиблась… ты ведь с Южного материка? Неужели там еще кто-то остался жив?! — и столько удивления и изумления было в ее словах, что я чисто на автомате ответил.

— Теперь уже нет.

— Значит, ты последний… это многое объясняет. Предлагаю тебе покровительство Дома дель Гардо.

— Зачем мне это?

— Затем, что… у тебя нет другого выхода. Или дель Гардо, или какой-нибудь другой Дом. Особой разницы тут нет, а мне ты нравишься… чем-то родным и давным-давно забытым повеяло, прям мурашки по спине. Я не тороплю тебя с ответом, посиди, подумай, а пока мне надо поговорить с дочерью…

Гордость-гордостью, гонор-гонором, но деваться-то мне и на самом деле некуда. Неприятностей я себе нажил уже кучу, а к своей цели не приблизился даже на миллиметр. Да и права эта Матриарх, чем-то я зацепил местных и в покое меня уже не оставят, этот Дом дель Гардо ничем не лучше и не хуже любого другого. Поэтому я встал, слегка кивнул головой и вышел из гостиной, направившись в кухню, но не забыл оставить на своем месте микродроида, интересно же послушать, о чем станут говорить мама с дочкой.

Налив себе чуть остывшего кофе, я приготовился к просмотру кино, которое дроид гнал напрямую мне на нейросеть.

Матриарх легко поднялась с кресла и подошла к дочери, нежно приобняла ее и взъерошив волосы сказала.

— И в кого же ты такая везучая-то, а Талия? Это надо же, среди сотен тысяч столичных жителей найти его, одного-единственного южанина, да еще и чем-то суметь его заинтересовать…

— Мама, ты правда думаешь, что он с Южного материка? Но ведь там нет жизни!

— Да, нет… сейчас, а каких-то пятьсот лет назад жизнь там била ключом. Так что, я почти уверена, что он оттуда. Более того, я даже могу назвать Дом, к которому он относится. Да и не я одна… сегодня с самого утра мой видеофон прям разрывается от звонков. Со мной уже успели поговорить больше десятка Матриархов и даже парочка наиболее сильных и значимых Семей… Знаешь, чего они все хотят? Его! Все они хотят его! Кто-то для себя, кто-то для своих наследниц, а кто-то просто хочет его семенной материал. Я тебе скажу даже больше, в настоящий момент в этом мире нет ничего более ценного, чем его семя. Что только не предлагают в замен, даже своих мужчин!

— Почему!?

— Почему… Мы вымираем, вырождаемся, это уже ни для кого не секрет, ну… в определенных кругах, конечно. Когда-то давно на одну родившуюся девочку приходилось по полтора-два мальчика, потом это соотношение стало один к одному, еще через несколько тысяч лет это соотношение изменилось на противоположное, а потом ситуация стала только усугубляться. Сейчас на одного мальчика приходится девятнадцать-двадцать девочек, в сильнейших Домах осталось по паре сотен мужчин, считая и древних стариков, и грудных младенцев, в Семьях по пять-шесть особей, а среди простого населения… на тысячу женщин один мужчина. По большому счеты, все это не так уж и страшно, и один мужчина может осчастливить пару миллионов женщин, если бы… если бы не одно но. Больше пятидесяти процентов мужчин абсолютно бесплодны. Еще сто лет назад таких было не более пяти процентов. Динамику можешь прикинуть сама. Да и какие это мужчины, так, одно название, да некоторые особенности строения тела. Но и это не самое важное. Важно то, что он обладает Сило и не каким-то одним ее аспектом, а как минимум двумя, причем один из них уже давно считается навсегда утерянным. Талия! Более двадцати тысяч лет на этой планете не рождалось мужчин с Даром! И примерно в это же время началась наша деградация и вымирание как биологического вида!

— Мама, зачем ты мне все это говоришь?

— Что бы ты поняла и осознала задачу, которая перед тобой стоит, и одновременно с этим не наделала глупостей. Я же тебе сказала, что с утра успела поговорить со многими Матриархами… так вот, мы приняли совместное решение, я могу предложить ему войти в наш Дом, но только один раз, поверь, это условие будет отслеживаться очень пристально, но тут я сама сглупила, привычка и стереотипы, боюсь, что он откажется. Ладно, это не столь уж и страшно. В общем, Великие Дома дель Гардо, дель Россо, дель Порто, да-да, не удивляйся, дель Торро, дель Терри, дель Араби, дель Пари и дель Никос приняли решение, что разумный Макс, мужчина, при его на то желании, будет с этого года обучаться в Академии на любом заинтересовавшем его факультете. Какие-либо претензии в отношении этого мужчины и разногласия между Домами будут урегулироваться только общим решением, никто не имеет права предъявлять на него какие либо права, даже если он войдет в какой либо Дом, то это дает ему право на герб и все остальное, но не дает этому Дому в отношении этого мужчины никаких прав. Он как был, так и остается абсолютно свободным в своих поступках и предпочтениях. И еще, Матриарх Дома дель Россо откопала в каких-то совсем уж древних законах кое-что интересное, а именно «Право Свободной Охоты», ты понимаешь, что это значит?

— Нет…

— Любая, повторяю, любая женщина может быть с ним. Сегодня к обеду будет подготовлено решение Совета Матриархов об увеличении количества обучающихся в Академии в два раза. Кстати, это надо было сделать уже давно, специалистов катастрофически не хватает, всем.

— Восемьсот человек?! И все из-за одного мужчины?!

— Восемьсот человек — это только первый курс, добавь сюда еще столько же, второй и третий. Твоя задача очень проста — любой ценой затащить его в постель и зачать ребенка. Не получится… добудь его семенной материал! Кстати, из-за резкого увеличения студентов Академии в этом году принято решение об отмене «Положения о проживании», так что, ты сможешь и дальше жить в этой квартире, а если тебе удастся уговорить Макс жить с тобой, то рано или поздно у тебя все получится. Правда… я не уверена, что он согласится, но попытаться стоит. И вообще, у тебя перед всеми целая неделя форы, так используй ее с умом! А теперь позови Макса сюда, у нас с ним остался неоконченным разговор.

— Хорошо. И еще… мама, не играй с ним в темную, мне кажется, нет, я уверена, что так будет лучше. Расскажи ему все.

— Я подумаю, может быть, ты и права.

Если сказать, что я был в шоке, это значит вообще ничего не сказать! В голове уже крутились кадры из фильмов про зомби-апокалипсис, вот только вместо зомби меня преследовали сотни обнаженных длинноногих красоток, но от этого их желания не стали менее кровожадными. Да и вообще, роль бычка-производителя мне как-то совсем не улыбается, да и гарем мне совсем не нужен, я не арабский шейх и не турецкий султан, да мне в этом мире вообще ничего кроме кристаллов и технологии их выращивания ничего не нужно, я в Содружество вернуться собираюсь!

Что не говори, а Матриарх, пусть и со второй попытки, выбрала именно тот способ общения, который меня не бесил. Она прямо и честно все рассказала. В какой-то момент, мне так показалось, она хотела о чем-то попросить, а может быть попытаться приказать, но вовремя прикусила свой язычок. А вот от ехидных улыбочек, а временами и откровенного смеха, она удержаться так и не смогла. Скорее всего ее веселил мой ошарашенный и затравленный вид. Поэтому вопрос, который она задала уже в самом конце нашего разговора, вызвал у меня полную растерянность.

— Макс, ты ведь из Дома дель Арт? Что, удивлен, откуда я это знаю? Это был единственный Дом, который, несмотря ни на что, продолжал жить по устоям многотысячелетней давности, это был единственный Дом, во главе которого стоял Патриарх, несмотря ни на что. И… это был первый Дом, который принял на себя удар и исчез первым. Я рада, что хоть кто-то из вашего Дома выжил. — Тут она внезапно остановилась и уже совсем другими глазами на меня посмотрела, вроде даже как испуганно, а потом, склонив голову, вдруг произнесла.

— Примите мои самые искренние извинения и соболезнования… Патриарх. — Сказала и тут же быстро вышла из комнаты, оставив меня одного и не в понятках, «а что это такое только что было?»


Глава 15

Деваться мне было некуда, а в свете последних известий, так и вообще появляться на улицах города без сопровождения кого-то из принадлежащим к Великим Домам, так еще и опасно. Поэтому мои раздумья по поводу предложения Матриарха Дома дель Гардо были недолгими. Я принял оба, и по поводу покровительства, и по поводу пока пожить у Талии, хотя с последним все выглядело и не так просто, скорее всего девушка постарается в полной мере воспользоваться появившейся у нее форой перед другими претендентками и приложит все силы, чтобы затащить меня в постель. И я, если честно, совсем даже не против, организм-то своего требует и ему плевать на всякие там политические и социальные расклады. Но все же я решил немного посопротивляться, как там говорили на Земле, чем меньше девушку мы любим, тем больше нравимся мы ей? В общем, решил немного понабивать себе цену, в душе уже смирившись с неизбежным и даже предвкушая его. В любом случае, день я продержусь, а вот уже первая же ночь явно готовит мне приятный сюрприз.

Ладно, все это, конечно, хорошо, более-менее устроился, обзавелся кое-какими связями, даже девицу-красавицу под бочек уже подложили, а скоро их станет еще больше, но к цели своего путешествия я не приблизился ни на шаг, мне тупо не хватает информации, нет данных об этом мире. Я сидел и пытался придумать способ, как затащить Талию в местную библиотеку, или что им тут ее заменяет, девушка тоже задумалась о чем-то своем, бездумно щелкая по клавишам пульта от местного аналога телевизора, когда от дверей опять раздалась трель видеофона. Талия бросила на меня взгляд, а потом, видя, что не собираюсь как-то реагировать, направилась к дверям. Вернулась она уже через минуту и протянула мне небольшой пластиковый прямоугольник.

— На, это мама сказала передать тебе.

— И что это такое?

— Идентификационная карта, заодно права на вождение и банковская карта с привязкой к твоему личному счету.

Я с интересом осмотрел мои местные документы, на которых красовалось мое голографическое изображение и короткая надпись «Макс Арт дель Гардо». Ну что же, и на том спасибо. Как оказалось, документы тут выдаются не централизовано, а каждым Домом для своих. Все же остальные, кто не принадлежит к какому-либо Дому, получают документы в местных органах правопорядка, но никакого строго учета и контроля нет.

— Талия, — улыбнулся я девушке, — а не прогуляться ли нам?

— Замечательно! Сама хотела предложить. Предлагаю сходить в ресторан, потом посетим «Бухту Возвращения», а вечером можно будет сходить в какой-нибудь клуб.

— Хм, вообще-то я бы хотел посетить библиотеку… Как ты уже поняла, я прибыл очень издалека и почти ничего не знаю о вашей жизни.

— Так это правда? Мама права? Ты последний из Дома?

— Да, я единственный представитель своего Рода в этом мире. — А что, пусть кто-нибудь попробует оспорить это мое заявление, здесь уж точно нет никого из Рода Колчак.

На мою оговорку девушка никак не отреагировала, но тут же сообщила, что библиотека конечно же есть, но зачем она нужна, если все, что хочешь, можно узнать из Сети. А вот это стало для меня небольшим, но приятным сюрпризом, потому как ничего похожего на компьютер, ноутбук или планшет я тут пока еще не видел. И как оказалось ничего такого тут и нет, все эти функции с успехом выполняет тот самый телевизор, с пультом от которого развлекалась девушка.

Всю степень своей ошибки девушка поняла чуть позже, мало того, что ни в тот день, ни на следующий, мы никуда не пошли, так я еще и, абсолютно бесцеремонно отнял у нее самый большой в квартире телевизор и ей пришлось довольствоваться маленьким, по земной традиции расположенным на кухне, а тогда она с энтузиазмом занялась моим обучением, просвещением и знакомством с «самой передовой» техникой.

На все пояснения и объяснения девушки я только посмеивался. Ну еще бы, многолетний опыт работы в земном интернете, а потом еще и знания, полученные в Институте и на станции. Ну что нового может рассказать мне эта девочка, с такой гордостью что-то там вещающая? Вот только весь земной интернет, да и сети как минимум пары цивилизаций, намного обогнавших местную в своем развитии, как очень быстро выяснилось, имеют мало общего с местной сетью. Оказывается, сеть тут далеко не одна, их десятки, а то и сотни, причем, плюс ко всему, они еще и подразделяются на общие, клановые и закрытые. К парочке общих сетей я получил доступ почти мгновенно, еще к нескольким только после прохождения определенной процедуры идентификации и регистрации, к клановой сети Дома дель Гардо доступ мне тоже дали, так сказать, по умолчанию, но подозреваю, что далеко не ко всей, ну а к закрытым сетям меня никто и близко не подпустил. Я, используя свои знания, попытался было их взломать, но у меня ничего не вышло. Конечно, работать в полную силу, применяя все, что знаю, я никак не мог, но все же пару-тройку попыток совершил и безрезультатно, а это, согласитесь, тоже о чем-то говорит. В общем, в доступных мне сетях я просидел почти до самой ночи. Первые пару часов Талия еще пыталась строить из себя обиженную невинность, надувала губки, стреляла глазками, показательно тяжело вздыхала и все такое, но ни к какому результату не пришла, у меня нашлось занятие намного более важное и интересное — я внимательно изучал историю этого мира, не отвлекаясь ни на какие мелочи, жевал бутерброды, неизвестно как оказывающиеся у меня под рукой, пил, а нейросеть держала меня в тонусе, пока не посчитала, что дальнейшее мое бодрствование уже опасно для меня. Заснул я прямо перед телевизором и проспал почти шестнадцать часов, Талия потом мне призналась, что очень сильно перепугалась и даже вызвала свою мать, а та прикатила в компании с личным медиком, который их и успокоил, что это просто реакция организма на перенапряжение.

Результаты моих исторических исследований оказались несколько неожиданными, но вполне объяснимыми. Дело в том, что официальная история этого мира почему-то ограничивается периодом чуть более десяти тысяч лет, как будто до этого разумной жизни на планете вообще не было. Хотя я прекрасно помню, что мать Талии оперировала куда как большими цифрами, если мне не изменяет память, то больше двадцати тысяч лет. В местной истории совершенно нет информации, откуда взялись Дома, как они появились, зачем и почему, как будто они всегда были, но в то же время честно признается, что люди на планете взялись из вне, а способ их появления опять умалчивается. В общем, ясно, что местные власть предержащие очень старательно делают все, чтобы население не знало своих корней. Как-то очень мутно и как бы сквозь зубы упоминается Южный материк и появление на нем около пяти тысяч лет назад людей, зато очень подробно описывается Первая Война Домов, произошедшая через семьсот лет после этого. И угадайте, кто с кем схлестнулся? Правильно, Дома Южного и Северного материков, и, судя по всему, победили именно южане, а может быть я и ошибаюсь. И кстати, именно с этой войны начинается на планете развитие науки и техники и их симбиоз с пси, точнее не на планете, а на Северном материке, Южный же как будт, остановился в своем развитии где-то на уровне средних веков. И как-то совсем уж сквозь зубы упоминается Вторая Война Домов, случившаяся совсем недавно, всего около двух тысяч лет назад. И именно после этой войны Южный материк стал безжизненным, северяне полностью отыгрались за поражение в первой войне, вот только ни причин, ни результатов этих войн я так узнать и не смог.

Неменьший интерес, чем история, вызвало у меня и государственное устройство, если, конечно, это можно так назвать, ведь как такового государства тут нет, ближайшая аналогия, это швейцарские кантоны, в роли которых выступают те самые Дома. Но именно, что аналогия, а не точная копия. Насколько я понял, ни о каком государстве тут и речи не идет, почти вся территория материка поделена между Великими и просто Домами, на сотню более-менее независимых анклавов, в которых Матриарх и царь, и бог. Город, носящий гордое прозвище — Столица, полностью нейтральный, здесь расположилась Академия, Совет Домов и львиная доля всех злачных мест. Армии, как таковой, тоже нет, зато есть, и надо признать, довольно сильные дружины, впрочем, необходимости в них как таковой почти и нет, все разногласия решаются довольно мирными способами или на Совете. Все производства находятся исключительно в ведении Домов и наиболее сильных Семей, да и расположены на клановых землях, самое интересное, что жесткого разделения труда между Домами нет, кто чем хочет, тот тем и занимается. Так, например, Дом дель Гардо развивает на своих землях сельское хозяйство и производит почти восемьдесят процентов местных автомобилей, а приснопамятный Дом дель Порте занимается металлургией, полным циклом, от добычи до выпуска широкого ассортимента проката, заодно и подвязывается на производстве электроники, дом дель Россо подмял под себя почти все строительство и производство специализированной техники и так дальше. Интересно деление на Великие и просто Дома, тут совсем неважно, чем Дом обеспечивает свое существование, сколько у него денег и прочих активов, в первую очередь учитывается количество и сила адептов Силы и количество… мужчин. Так, есть тут такой Великий Дом, дель Деркет, который считается таковым вот уже больше трех тысяч лет, в него входит почти четыре сотни сильнейших псионов, полста из которых преподает в Академии, и почти столько же мужчин, а занимается это Дом… проституцией. Точнее, содержит пару публичных домов, в которых вкалывают… правильно, мужики, хотя, нет, все же не мужики, а особи мужеского пола, потому как они полностью стерильны и потомства иметь не могут. Я же хоть и получил, согласно документам, к своему имени приставку «дель Гардо», в состав Дома не вхожу, о чем свидетельствует добавление к моему имени фамилии Арт, это значит, что я абсолютно свободен, но пользуюсь покровительством Дома. В общем, все довольно запутано и с наскока тут разобраться сложно, тем более что часть Семей точно так же имеют приставку того или иного Дома навроде меня, живя или в Столице, или на территории совершенно другого Дома, а часть полностью независимы, хотя и живут на землях Домов, подчиняются их законам и платят налоги.

После небольших подсчетов, пары уточняющих вопросов, я вообще растерялся. Так получается, что если собрать все Дома и Семьи, наберется от силы тысяч сто-сто пятьдесят человек, а население составляет почти полсотни миллионов, то есть, общее количество членов Домов и Семей меньше полпроцента от всего населения планеты, но, между тем, именно эти полпроцента всем тут и заправляют, это даже не те пять процентов аристократии, что было в средние века на Земле! И ведь все остальные миллионы терпят такое положение дел, не бунтуют, не требуют равных прав и так далее, а наоборот, выказывают членам Домов всяческое уважение и считают за честь, если кого-то из них принимают в Дом. Объяснения этому я так и не нашел, а Талия на все мои вопросы только недоуменно хлопает ресницами и лепечет, что всегда так было.

Неменьший интерес у меня вызвала и сама Академия, но… кроме пары-тройки каких-то невнятных статей я в сетях больше ничего не нашел. Только перечисление полутора десятков факультетов, условий приема, обучения и проживания на весь срок обучения, а еще длиннющие списки бывших выпускников, которые добились принятия их в какой-либо Дом или Семью. Из последнего я сделал вывод, что заведение это достаточно демократичное и принимают в него не только местную аристократию. Зато в сетях оказалось очень много рекламных роликов, в основном с боевого факультета, в которых его студентки очень красочно и реалистично демонстрировали свои умения. Кто-то жонглировал камнями, кто-то пулялся огненными шарами, были такие, которые одним своим взглядом плавили металлические чушки или пулялись молниями. Скажу честно, ролики мне понравились, понравились своей необычностью, они завораживали, так и хотелось поверить в сказку, поверить, что я оказался в мире, где существует магия, но… мальчик я уже взрослый и в сказочных волшебников не верю, зато неплохо знаю основы псионики, спасибо ИскИну станции и его обучающим базам, да и сам я уже кое-что могу, и представляю себе всю безграничность возможностей человеческого, или не совсем человеческого, мозга, знаком с понятиями биоэнергетика и экстрасенсорика.

В общем, после этого серфинга вопросов меньше не стало и с наскока ответов на большинство вопросов найти не удалось. Все мои осторожные попытки выяснить что-либо про интересующие меня кристаллы так же ни к чему не привели, нигде ни слова, ни полслова. А если честно, то у меня почему-то возникло ощущение какой-то неправильности всего этого мира и общества, какой-то искусственности, что ли, как будто кто-то умышленно препятствует развитию общества, пытаясь загнать его в какие-то узкие рамки однобокости, что ли, развития. Конечно, еще остается надежда, что именно в Академии я смогу получить ответы, если не на все, то на большую часть своих вопросов, смущает только то, что я как бы становлюсь должен Дому дель Гардо — документы, насколько я понял, деньги, да и сейчас уже живу на всем готовом… Надо что-то с этим делать, изображать из себя примака мне очень не хочется.

Решение этого вопроса нашлось, как всегда и бывает, очень простое, но неожиданное. Как я уже сказал, после своего почти двухсуточного интернет-серфинга я проспал целых шестнадцать часов, проснулся, когда местное время уже давно перевалило за полдень, уже начало включаться уличное освещение, а сами улицы начали заполняться праздно шатающимся народом, в подавляющем своем количестве, женского пола.

Талия, убедившись, что со мной все нормально, что я жив и абсолютно здоров, заказала в одном из ресторанов Столицы очень неплохой ужин, а потом включила блондинку и потащила меня на вечерний променад. Не знаю, то ли у нее включились женские инстинкты, то ли ее маман оказалась куда более умной, а я бы даже сказал, мудрой женщиной, а может быть она просто знает намного больше своей дочурки и очень хорошо ее проинструктировала, но как бы то ни было, весь матриархат из моей домашней хозяйки куда-то мигом улетучился. И за ужином, и потом, во время прогулки по вечерним улицам города, рядом со мной была самая обыкновенная молодая и очень красивая женщина, куда-то мгновенно исчезли все хозяйские привычки, взгляд из пренебрежительно-оценивающего превратился в восторженно-влюбленный, даже походка, жесты и мимика девушки разительно изменились. В общем, как говорят в таких случаях, я поплыл. Плечи, и так-то не совсем уж узкие, развернулись, куда-то сама-собой пропала очень долго репетируемая сутулость. Короче, я был полностью готов к подвигам и к свершениям ради прекрасной дамы. Чем моя спутница мгновенно и воспользовалась, затянув меня на какую-то выставку-ярмарку-аукцион местных мастеров ювелирного искусства. Что не говори, а женщина всегда остается женщиной, даже в условиях полного матриархата, при тотальном недостатке мужчин, женщина всегда хочет выглядеть красивее, обворожительней и прекрасней всех остальных. Ну а любовь к всяким сверкающим и сияющим безделушкам, тряпкам и шопингу, мне кажется, заложена в них природой аж на генном уровне. Устоять под этим напором эмоций и глазами кота в сапогах я не смог и был затащен на это мероприятие. Только много позже я понял, что меня тупо развели, девушка просто хотела похвастаться своей добычей, ведь, как оказалось, в этот вечер на этом мероприятии собрались все сливки местного общества, почти все наследницы Великих и не очень Домов, представительницы богатейших Семей. Ну а куда им еще было податься, до начала приема в Академию еще пара дней, всякие-разные клубы, вечеринки и прочие развлекаловки уже до чертиков надоели, вот и нашли девочки, девушки, женщины и матроны себе отдушину, где можно и себя показать, и на других посмотреть. Ну и само-собой, что каждую сопровождал кавалер, хотя мне кажется, что это они сопровождали своих кавалеров, потому как девяносто девять процентов этих так называемых мужчин, разноряженые словно попугаи, проявляли не меньший, если не больший, чем их спутницы, интерес образцам драгоценной бижутерии. На их фоне я в своем классическом прикиде смотрелся несколько не к месту, да еще и объемная сумка через плечо, которую я захватил, выходя из квартиры, чисто автоматически.

Минут сорок мы бродили между плоскими голографиями, изображающими то или иное произведение местных мастеров. Сначала я даже и не замечал, что под каждым изображением есть небольшая аннотация и несколько цифр, совсем не редко пяти или шестизначных, которые частенько меняются. Время от времени слева от меня слышались ахи и охи, Талия временами вела себя совсем как маленькая девочка, ничуть не стесняясь проявлять свои эмоции. Она даже иногда замирала на месте, не в силах оторвать свои глаза от той или иной голограммы. Честно говоря, мне такое времяпрепровождение быстро надоело, но оторвать женщину от разглядывания ювелирной витрины?! Ну уж нет, я еще не самоубийца. Поэтому терпел и с гордым видом вышагивал рядом, тем более что ничего, на мой взгляд, по-настоящему прекрасного, достойного истинного восхищения я не видел. Да, очень искусные поделки, чувствуется рука мастера, но нет во всем этом великолепии… ну, не знаю, души, что ли. Да, красиво, да, богато, да, изящно, но… такого добра в каждом земном ювелирном килограммы, если не десятки. У меня в сумке лежат вещицы намного более… совершенные, что ли, ведь недаром я перед своей командировкой провел целый день в подземном городе на Сициле, отбирая себе драгоценности в качестве первоначального капитала и средства легализации. И вот тут-то, едва я только об этом подумал, как у меня возник один вопрос.

— Талия, а какие правила у этого аукциона? Кто может в нем участвовать?

— Да кто угодно, главное, чтобы у желающего хватило средств оплатить свою покупку.

— Нет, ты меня не поняла. Я не про покупателей, а про продавцов. Кто может продавать тут ювелирные украшения? Надо подавать какую-то заявку, нужны какие-то документы?

— Нет, что ты! — девушка потащила меня куда-то в сторону. — Видишь на стене небольшие ниши? Любой желающий может поместить туда любое ювелирное украшение. Специальное оборудование снимет с него голографическую проекцию и выведет ее на отдельный голоэкран. Продавцу останется только вставить свою карточку-идентификатор в специальный слот, набрать небольшую аннотацию и установить начальную стоимость и время аукциона, после этого включается защитное силовое поле в качестве гарантии безопасности выставляемого изделия и продавца с покупателем. После этого можно спокойно гулять себе дальше. Когда выставленное изделие будет продано, придет уведомление, надо будет только подойти к своей ячейке, служащий аукциона уже будет там дождаться покупателя, и зафиксировать сделку. Многие Дома и Семьи пользуются этим, выставляя на продажу то, что им уже не нужно, или когда надо срочно поправить свое финансовое положение. А зачем тебе это надо?

— Да есть у меня пара безделиц, мне не нужных, вот и появилась идея превратить что-то мне ненужное в наличные средства. — С этими словами я достал из сумки первую попавшуюся под руку миниатюрную коробочку. Открыв ее, я извлек на свет божий небольшую заколку для волос размером с женскую ладонь в виде бабочки. Талия как раз в это время что-то хотела мне сказать и уже даже открыла рот, но так и замерла, впившись взглядом в не самое ценное, что у меня было, уж я-то точно это знаю.

— Какое чудо! Откуда у тебя это?! Что это?! Ты хочешь продать эту прелесть?!

— Осталось по наследству. Брошь, насколько я понимаю. Да, хочу, — ответил я по порядку на заданные мне вопросы и положил бабочку на зеркальную поверхность в первой попавшейся нише. Нейросеть тут же выдала мне информацию по брошке, которую я и вбил в качестве аннотации. Ну, там, вес, количество и размер камней, используемые металлы и что-то там еще. Ненадолго задумался и ради шутки ввел первоначальную стоимость в размере полумиллиона местных денег. Мне просто было интересно посмотреть на реакцию местного бомонда, заинтересует их или нет настоящее произведение ювелирного искусства. То, что кто-то купит эту безделицу за означенную, прямо скажем, сумасшедшую сумму я не рассчитывал, поэтому и время торгов ограничил одним часом, повторюсь, мне просто была интересна реакция местных, и она не заставила себя ждать.

Сначала я даже не заметил, как постепенно смолкает постоянный, ставший уже привычным фоном, многоголосый гул. Я в это время вчитывался в строки, появившиеся в описании моей бабочки. Ничего подобного я не вбивал, скорее всего это были результаты какого-то сканирования. И тут уже было о чем задуматься, как всегда, в последнее время, моя торопливость и нежелание просчитывать результаты своих действий сыграли со мной злую шутку. Не знаю, что уж за сканер используют хозяева аукциона, но он не смог определить и половины из множества использованных при создании этой драгоценной безделушки камней и почти четверть металлов.

Как оказалось, не я один наблюдал за появляющимися строка отчета сканирования, только в отличие от меня, все остальные делали это на огромной, занявшей, наверное, десятую часть всего немаленького помещения аукциона голографии, поэтому и замолкали, кто-то наслаждался изумительной работой древних мастеров совсем иного мира, получая чисто эстетическое удовольствие, а кто-то жадно вчитывался в эти самые строки отчета, невольно отвлекаясь от салонной болтовни и прочих разговоров ни о чем.

Постепенно в зале наступила гробовая тишина, казалось, что множество людей просто замерло, оказавшись заворожёнными каким-то неведомым колдовством, было ощущение, что они даже вздохнуть боятся, чтобы не спугнуть это наваждение. В абсолютной тишине раздался чистый звук разбившегося хрустального бокала, кем-то неловко выпущенного из рук, и зал взорвался… а я с ужасом наблюдал, как мелькают цифры на маленьком табло, показывающие текущее состояние цены на мой лот. Прошло всего несколько минут, а сумма уже перевалила за полтора миллиона и, хотя мелькание цифр заметно замедлилось, но явно не собиралась останавливаться на достигнутом. Людей, кажется, охватила какая-то истерия, даже Талия не смогла ей противостоять, но очень быстро сдулась, бросив на меня взгляд обиженного в своих мечтах ребенка.

Прошло еще полчаса, почти все покупатели сдались, теперь торг шел, как я понимаю, только между тремя желающими. Итоговая стоимость лота уже приблизилась к пяти миллионам, когда ко мне подошла какая-то женщина лет так сорока.

— Макс Арт? Я Софи Леклер, секретарь Совета Домов.

— Очень приятно. Чем могу быть полезен?

— Совет просит вас снять с торгов ваш артефакт. Совет считает, что такая реликвия не должна принадлежать никакому Дому или Семье, это достояние, можно сказать, реликвия всей нации, всей нашей расы. Более того, этот артефакт представляет собой не только историческую и культурную ценность, но и огромный научный интерес. Если вы пойдете навстречу Совету, то он берет на себя финансовые обязательства возместить вам все потери. И еще, так сказать, неофициально, если вы пойдете навстречу Совету, то он в свою очередь должен будет вам услугу. Между нами, я бы даже не раздумывала… иметь в своих должниках Совет Домов, поверьте, это много стоит, и дело тут даже не в деньгах. — Я перевел взгляд на Талию, в ответ на что она уподобилась китайскому болванчику, полностью поддерживая женщину.

— И в каком объеме Совет готов мне возместить, э-э-э, материально, так скажем?

— Сумма в пять миллионов марок вас устроит?

— Вполне. Я согласен. Вот только… я плохо знаком с вашей системой аукционов, что мне надо сделать?

— Уже ничего, вашего согласия было достаточно, — ответила мне женщина, что-то быстро набирая на своем планшете. Голограмма с моей бабочкой пару раз мигнула и на ней по диагонали появилась надпись «лот снят с торгов».

Минут через пятнадцать, когда тройка вооруженных и затянутых в какую-то униформу в сопровождении чопорной мадам, женщин унесли величайшую ценность, когда я убедился, что на мой счет в банке поступили оговоренные пять миллионов, рядом раздался веселый девичий голос.

— Привет, Софи. А мы-то гадаем, что случилось, а оказывается опять вмешался Совет. Надеюсь, Макс, что ты не продешевил? — голос показался мне знакомым, да и лицо улыбающейся девушки тоже, вот только вспомнить я ее никак не мог, хотя точно знаю, что я ее где-то видел и даже разговаривал.

— Тиана дель Россо, — шепнула мне на ухо Талия.

— Я в этом уверен, Тиана.

— Ну и ладно, хоть какая-то встряска для этого болота. Макс, в следующий раз, когда захочешь продать что-то подобное, просто свяжись со мной или с нашим Матриархом. Уверяю тебя, мы дадим самую лучшую цену.

— Дом дель Порто тоже не откажется поучаствовать в закрытом аукционе. Макс, Талия, надеюсь вы не держите на меня зла? Еще раз приношу свои извинения за неподобающее поведение на балу. — Чуть склонив голову произнесла подошедшая сзади миниатюрная рыжеволосая девушка.

— Мия дель Порто? Мы не держим на тебя зла и все понимаем, — ответил я, а Талия надула губки, но тоже кивнула, подтверждая мои слова.

Постепенно вокруг нас начала собираться толпа молодых и красивых девушек, блондинок, брюнеток, рыженьких и шатенок. Все они улыбались, не стесняясь строили мне глазки, и каждая стремилась рассказать что-то о своем Доме, похвастаться, я и заметить не успел, как оказался обвешан ими словно новогодняя елка. Если честно, то я просто растерялся, никогда ранее я не оказывался в центре внимания такого количества женщин. Наверное, именно поэтому я и пошел на поводу у этих красоток, когда кто-то из них предложил всем вместе поехать в клуб. Скорее всего, я бы и дальше шел на поводу у этих через чур уж, эмансипированных красоток, если бы в какой-то момент не уловил ироничный взгляд Тианы дель Россо и полные паники глаза Талии, которую слишком энергичные подружки уже успели оттереть от меня куда-то в сторону. Я сразу вспомнил весь тот расклад, что дала мне Матриарх Дома дель Гардо и понял, что если я хочу хоть какой-то личной свободы, хотя бы ее видимости, то надо срочно что-то предпринимать, для начала стоит обозначить себя как независимую личность и именно сейчас самое подходящее время. Поставлю этих дамочек на место, сброшу их с хвоста, значит дальше все будет заметно проще и легче, поддамся сейчас, пойду на поводу у этой толпы девиц, и все, прости-прощай свобода, никто после этого ни со мной, ни с моими желаниями или интересами считаться уже не будет. А все происходящее в данный момент является ничем иным, как проверкой моей податливости и управляемости. Мне оказалось достаточным осознать эту мысль, чтобы понять, что делать дальше.


Глава 16

Я сидел на кухне и потягивал кофе, пытаясь понять, что же вчера вечером произошло и как мне теперь ко всему этому относиться. Если исходить из морально-этических принципов Земли, накрепко вбитых в меня сначала отцом, а потом Колычевым, то я, как честный человек, просто обязан жениться, а если смотреть на случившееся глазами местных жителей, то я должен радоваться оказанной мне честью и со счастливым визгом, весело помахивая хвостом… плюнуть на все и продолжать жить как жил, разве что до предела разнообразить эту самую свою жизнь. Само-собой, что ни первый вариант, ни второй меня абсолютно не устраивает. Вот и сижу, пытаюсь поймать хоть одну умную мысль, что могла бы, совершенно случайно, забрести в мою пустую голову. И чем дольше я размышляю, тем отчетливее понимаю, что во всем случившемся моя и только моя вина. Это именно я не продумал всех последствий своих поступков и решений, хотя все данные для правильного вывода у меня были уже давно.

Пару дней назад Талии удалось вытащить меня на великосветскую тусовку, а именно на аукцион всякой-разной ювелирки, где я прокололся в первый раз, засветив наличие у меня дорогостоящих поделок, которые местные рассматривают как свое историческое наследие. Второй раз я прокололся, когда попытался, и не без успеха, отделаться от назойливого внимания полутора десятков озабоченных девиц. Вот только способ для этого я выбрал неверный, достаточно прозрачно всем им намекнув, что у меня есть куда более интересное и приятное занятие, нежели развлекаться и напиваться с ними в клубе. Я-то имел в виду совсем другое, но… женская логика, дери ее в качели, девушки сложили два плюс два и получили в итоге шесть. Но, опять же, это мой косяк, мог бы и предугадать именно такой вариант событий. И хрен бы с этими девками, но ведь и Талия, а что самое страшное, и Тиана, пришли точно к такому же выводу. А логика этих озабоченных была проста как три копейки, я пришел сюда с девушкой, отказываюсь куда-то идти с ними, намекаю на приятное времяпрепровождение… что из этого следует? Ну, с мужской точки зрения совершенно ничего, мало ли какие у меня могут быть дела, важные и приятные, а вот с женской… В общем, два дня назад меня, пусть и с явно выраженным неудовольствием, но оставили в покое, только облили Талию волной недовольных, завистливых, а то и неприязненных эмоций. Зато наследница Дома дель Гардо прямо-таки засветилась вся, то ли от счастья, то ли в предвкушении, то ли еще от чего. Мне бы в этот момент обратить внимание, что не все девушки смирились со своим поражением, что Тиана дель Россо уже о чем-то шепчется с Талией и та, хотя и недовольна этим разговором, но согласно кивает головой. Я даже не обратил внимания с какой поспешностью мы с Талией покинули всех остальных и оказались у нее в квартире.

Ну… пусть будет дома, я ломанулся в душ, а потом сразу к телевизору. То, что у Совета есть архив, я уже знал, а вот про хранилище Совета первый раз услышал только на аукционе и поэтому кинулся искать всю доступную информацию. Какое-то подсознательное чувство твердило мне, что хранилище Совета, это важно, очень даже важно.

Пару часов я просидел в сети. Закрома Совета поистине оказались бездонными, чего тут только не было, и ювелирные изделия, и произведения искусства, картины и статуи, фрески и мозаичные полотна, какие-то совершенно мне не знакомые образцы технологических изделий, чучела давно вымерших, а может быть и никогда не существовавших в этом мире животных и птиц, всевозможное оружие, начиная с холодного и заканчивая лазерной турелью ПРО, правда в нерабочем состоянии. Но это я знал, что это такое, а местные жители даже и не догадывались. С чего я это взял? Так все просто, под каждым изображением единицы хранения присутствовала небольшая сноска, когда найдено, кем и где, а также назначение. Так вот, под большей частью технологических образцов светилась лаконичная запись «назначение неизвестно». Были в хранилище Совета и кристаллы ИскИнов, и очень много, начиная с совсем маленьких, предназначенных для бытового оборудования, до парочки совсем уж огромных, скорее всего предназначенных для управления целыми планетами, если не системами. К моему глубочайшему огорчению дальние потомки тех, кто когда-то и создал их, сейчас даже и не представляют, что это такое и для чего нужно, а значит и не умеют их создавать. Получается, что ИскИн станции абсолютно зря надеялся, что я смогу, если не узнать, как можно создать ему помощников, то, по крайней мере, смогу раздобыть с десяток так нужных для восстановления станции кристаллов ИскИнов. Похоже, что мне придется ограбить Совет… ну, или заняться археологическими раскопками, благо, что примерное место, где стоит покопаться, известно. В общем, я как раз размышлял над этой проблемой, когда у меня за спиной раздался голос Талии.

— Макс, я тебе совсем не нравлюсь?

— Когда это я такое говорил? Талия, ты очень привлекательная девушка и ты мне очень нравишься. Но наша связь ничего, кроме проблем нам обоим, не принесет. Ты наследница одного из Великих Домов, а я безродный одиночка, к тому же воспитанный в совершенно других парадигмах. Я никогда не признаю над собой власти даже самой лучшей женщины, а ты не сможешь признать мое главенство, не так ты воспитана. У нас с тобой нет будущего.

Я смотрел на стоящую Талию и чувствовал, что она знает, что я прав. Понимает это, но просто не может принять. А потом… потом ее рука ее потянула за конец тонкого пояска, стягивающего полы коротенького халатика, а вторая принялась расстёгивать пуговицы.

— Знаете что, господин Макс Арн дель Гардо? Наследницы Великого Дома дель Гардо никогда не сдавались без боя и уж точно никогда не отступали от намеченного и всегда добивались своего, несмотря ни на что!

Халатик скользнула по стройным ножкам на пол… Ноги сами понесли меня к девушке, а руки, кажется, зажили своей собственной жизнью.

«Вот я попал! Вот я дурак! Вот я… счастливчик! Все, мне конец!» — ни одной связной мысли в голове у меня уже не было, только какие-то обрывки. Природа брала свое и даже продвинутая нейросеть ничего не смогла сделать или… или не захотела.

Конечно, хотелось бы сказать, что угомонились мы только под утро, но это будет явная ложь. Безумствовали мы всего-ничего, где-то около часа. Да и безумством-то это назвать сложно, скорее какая-то животная страсть, туманящее рассудок желание и… абсолютная неопытность, что моя, что Талии. Заснули мы почти мгновенно. Но даже во сне она продолжала крепко держать меня в объятьях. Все, мне конец!

Ага, наивный! Конец ему!? Попал он!? Как бы не так, держи карман шире! Неожиданно вспыхнувшие отношения с Талией ни коем образом под определение «попал и конец» не подходят! По-настоящему я попал только вчера, когда к нам заявились гости, точнее, гостья. Прошу любить и жаловать, Тиана дель Россо, наследница Великого Дома дель Россо, умница и красавица, хотелось бы добавить спортсменка и комсомолка, но с последним как-то не сложилось, хотя спортсменка это уж точно. Цель своего визита она озвучила почти сразу, стоило ей только посмотреть, как неуклюже передвигается Талия, периодически морщась от боли. Ну да, по молодости лет недостаток опыта мы решили компенсировать многократными подходами, ну и, само собой, что немного перестарались. Я-то еще ничего, не мыло — не смылится, а вот Талии досталось, тем более что еще чуть больше суток назад она была девственницей, а тут дорвалась до сладенького, вот теперь и ходит чуть слышно постанывая, но пытается не подавать вида. А Тиана хотела, ни много не мало, а чтобы я заделал ей бэби, по крайней мере озвучила она именно эту версию. И что самое невероятное, Талия ее в этом желании всецело поддержала, более того, эти две подружки, озвучили мне, что в оставшееся до начала занятий в Академии время мне надо срочно подыскать себе еще одну девушку, а лучше две. Само-собой, что и первое заявление, и уж тем более второе, вызвали мое категорическое несогласие. В общем, мы поругались, и поругались очень сильно. В конце концов я заявил, что я человек, а не бык-осеменитель, и как любой свободный человек имею право на свое мнение поэтому, да и по любому другому вопросу. Эта моя эскапада вызвала смех у Тианы и горькую улыбку у Талии. Меня почти силком усадили за стол и выложили полный расклад, от которого у меня буквально глаза на лоб полезли.

Для начала мне напомнили, что Совет объявил меня добычей, официально разрешив на меня Свободную Охоту, мать Талии тоже кажется о чем-то подобной заикалась, но я тогда пропустил это мимо ушей и не придал особого значения, а как оказалось зря. Это я понял быстро из последовавших после этого напоминания пояснений. Ведь кто я есть в этом мире? Да, правильно, бесправный мужчина, не принадлежащий ни к одному из Домов, а значит, по местным правилам, ничейный, бесхозный, но очень ценный актив. Даже приставка дель Гардо к моему имени почти ничего не значит, ведь я не в Доме, а только как бы пользуюсь его покровительством. Потом Тиана нашла страничку местных наемников и продемонстрировала ее мне. А там на меня уже разместили заказ, и ладно бы, если бы только один. Почти два десятка Домов готовы заплатить наемникам совсем немаленькие денежки только за мой захват. И так совсем не радужное настроение ухнуло ниже плинтуса. Нет, с одним-двумя, да даже с тремя-четырьмя наемниками я вполне в состоянии справиться, но никак не с десятком, а то и больше, тем более что уже шесть наёмных команд взяли на меня контракт. Я почти сразу сообразил, почему после аукциона Талия даже и не пытается куда-нибудь меня вытащить, предпочитая терпеть мое распоясавшееся либидо вместо того, чтобы похвастаться перед подругами своей ручной зверушкой.

— И что мне теперь делать?! Всю оставшуюся жизнь сидеть, не выходя на улицу, под десятком замков?! — растерянно спросил я.

— Зачем?! Из любого положения есть выход. А для тебя еще и довольно приятный. Ты должен войти в какой-нибудь Дом или Семью. Перестав быть ничейным, ты мгновенно соскочишь с крючка и контракты на тебя автоматически аннулируются. Правда, в этом случае ты перестанешь принадлежать сам себе и уже Матриарх будет решать, что тебе делать, с кем спать, где жить, где работать или учиться. И поверь мне, ей будет абсолютно наплевать на твои желания, а не захочешь подчиняться… заставят. В самом крайнем случае тебя просто будут доить, ведь ценен не ты сам по себе, а именно твой семенной материал. Как тебе такой выход? — даже без своей, уже привычной, ироничной улыбки сказала Тиана.

— Да я лучше повешусь или сбегу туда, где никто до меня не дотянется!

— Надеешься спрятаться на Южном материке? Напрасно! Через месяц там будет не протолкнуться от экспедиций доброй полусотни Домов. Они весь материк через сито просеют, но тебя найдут. Есть куда более изящное решение этой проблемы. Именно поэтому мы и предлагаем тебе найти себе третью девушку.

— А что это изменит?!

— Все! Три! Три женщины, это минимальное количество, при котором можно официально объявить о создании новой Семьи. Конечно, Семья это не Дом, и уж тем более не Великий Дом. Хотя… в твоем случае это даже намного лучше, представь себе Семью, состоящую из трех наследниц Великих Домов. Такую Семью никто не рискнет трогать, это раз. В Академии у такой Семьи будут кое-какие льготы, например, отдельное жилье, а не общежитие, это два. Ну и мы предлагаем тебе самому определиться с третьей девушкой, на твой вкус, это три. Хотя, кандидатуры у нас конечно же есть и мы их тебе предложим, но решать будешь ты сам. Можешь даже просто выйти на улицу и пригласить первую встречную, это твое дело. Только не забывай, что потом уже ничего нельзя будет изменить и каждая из девушек Семьи будет вправе на тебя претендовать.

Надо ли говорить, что я был морально подавлен и раздавлен. По факту меня поставили перед выбором — хоть какая-то видимость свободы и полное ее отсутствие. Но я все еще пытался трепыхаться, поэтому постарался очень вдумчиво проанализировать все, что сказала мне Тиана и, как мне показалось, нашел кое-какие нестыковки в ее предложении.

— Тиана, ты, конечно, все очень неплохо расписала, но вот один момент не дает мне покоя…

— Да? Только один? И что же тебя так волнует?

— Скажи, а разве создавая свою Семью вы не уходите из Дома? Неужели только ради того, чтобы прикрыть мне задницу, вы согласны покинуть свои Дома?

— С чего бы это? Нет, если бы мы вдруг решили организовать настоящую Семью, то тогда да, конечно, нам бы пришлось уходить из Дома. Но, во-первых, нам никто не позволит создать полноценную Семью до момента второго совершеннолетия, то есть до пятидесяти лет и наличия как минимум одного ребенка у каждой. Во-вторых, отказаться от защиты, финансовых гарантий и имущества Дома только ради того, чтобы иметь возможность забеременеть от тебя… это просто глупо. В-третьих, такая Семья ни чем бы не смогла бы тебе помочь. Нас просто убили бы, а с тобой поступили бы как будто ты ничейный, разве что все это проделали бы тихо и незаметно. Мы предлагаем тебе создать Студенческую Семью, или Оговоренную, как обычно в таких случаях говорят. Семью не постоянную, а временную. Формально она ничем не будет отличаться от обычной, просто она будет существовать только до момента выпуска из Академии, то есть мы создадим ее на три года. Так что, мы предлагаем тебе не абсолютное спасение, а только лишь отсрочку, даем тебе время придумать что-нибудь другое, или смириться и принять официальное предложение одного из Домов, но уже на своих условиях. Тем более что три года, это довольно приличный срок и он даст возможность Домам приглядеться к тебе, понять, так ли уж ты им нужен. Кто знает, может быть ты бесплоден и ни на что, кроме как постельной игрушка, не годен. Так что, это в твоих интересах, чтобы мы как можно быстрее забеременели. — М-да, достаточно прагматично, можно сказать, даже цинично, но зато абсолютно правдиво ответила Тиана.

В общем, я сдался. В конце концов ничего совсем уж недостойного мне не предлагают. Ну, подумаешь, обзаведусь на три ближайших года персональным гаремом. А вдруг понравится? Нет, я, конечно, понимал, что меня разводят, вот только времени у меня явно нет, чтобы придумать что-то свое, нет ни времени, ни возможностей, ни знаний. Получив мое согласие на эту авантюру, Тиана мило улыбнулась Талии, послала ей воздушный поцелуй и, ухватив меня за руку, потащила в спальню, проверять мою, так сказать, профпригодность.

Это было вчера, а сегодня я как раз и решаю, что мне делать. По идее, Тиана вчера просто воспользовалась тем, что я был в полном раздрае, ну и не упустила подвернувшийся момент. До начала занятий в Академии еще два дня. За эти дни мне надо определиться с третьей пассией, а заодно и приучить Тиану к тому, что все и всегда я решал, решаю и буду решать сам, надо вдолбить в ее прелестную головку, что по сути я — Патриарх в нашей будущей Семье, не больше и не меньше. А если она не согласна с таким положением дел, то… я никого не держу. Вон, Талия приняла мои правила игры и что-то я не замечаю, что она очень уж недовольна существующим положением дел.

Хотя… мне кажется, что тут не самую последнюю роль сыграла Матриарх Дома дель Гардо, это она, скорее всего, проинструктировала и заинструктировала свою дочурку, да так, что она теперь и чихнуть без разрешения боится. Ладно, все это не столь уж и важно. У меня есть три более-менее спокойных года и надо ими воспользоваться с максимальной отдачей. Ограбление хранилища Совета пока оставим на самый крайний случай, а пока сосредоточимся на археологии. Вот только есть одна проблема, большую часть кристаллов нашли на Южном материке, правда в основном мелких, меня практически не интересующих, но была пара-тройка и вполне подходящих, а вот все остальные крупные откопали уже здесь, причем, говоря здесь, я имею в виду Столицу. Вот и возникает проблема, кто же мне позволит перекапывать город?

А вот со странным поведением всех этих Матриархов и их наследниц надо разобраться и как можно скорее, еще до начала учебы в Академии. Кстати, и с этой Академией тоже не все ясно. Почему-то местные решили, что мне она категорически необходима, а меня и спросить забыли. Интересно, чему меня могут научить, пусть даже и в самом продвинутом учебном заведении мира, который на тысячелетия отстал от цивилизации, базы знаний которой в меня не пойми сколько лет вбивал ИскИн на станции? Ведь, судя по перечню факультетов, ничего особенного там и нет, ну, боевой факультет, ну, аграрный, факультет металловедения, промышленный, медицинский и еще около десятка всяких разных, но по любому из этих предметов я сам могу устроить их преподавателям экзамен, и они мне его не сдадут. Ладно, поживем — увидим, в конце концов, это не самый худший способ врасти в местное общество, причем сразу в его элиту.


Глава 17

Итак, идет вторая неделя моего обучения в Академии. Ну как обучения, как таковых занятий еще не было и, я так понимаю, еще долго не будет, по крайней мере еще пару недель это точно. Чем же это тогда мы, то есть весь первый курс, занимаемся все это время? Отвечу — осваиваемся! Ага, именно осваиваемся и определяемся. По крайней мере я, так это уж точно. Я вообще всю первую неделю ходил по Академии как пришибленный пыльным мешком из-за угла, не понимая куда попал и что я тут вообще делаю. Сейчас-то я уже более-менее освоился, точнее, не освоился, а пообвык и не замираю в ступоре, тараща в изумлении глаза на то, что вижу вокруг себя все эти дни.

Нет, первый день в Академии был вполне ожидаемым, что подтверждает тезис, что все учебные заведения во всех мирах и на всех планетах, рано или поздно, приходят к одним и тем же церемониям. Отличаются только внешнее оформление и, так скажем, национальные особенности. В первый день я все еще поглядывал свысока на всех присутствующих, ведь между аборигенами и мной примерно такая же разница, как между аборигенами какой-нибудь Папуа Новой Гвинеей, жрущих червяков, и земными США или Россией, запускающих космонавтов на орбиту, ведь я так много знаю и умею. Я самодовольно поглядывал вокруг, изредка бросая взгляды себе за спину на своих трех скво. Да-да, Талия с Тианой все же умудрились подобрать в свою компанию еще одну девушку, правда в самый последний момент, буквально за несколько часов до торжественного построения студентов Академии, но все же… успели, и теперь мы во всех реестрах числимся как «временная студенческая Семья» под покровительством сразу двух Великих и одного простого Дома, а это в здешних реалиях и на самом деле большая сила. Мало того, мы единственная Семья среди первокурсников, хотя далеко и не единственная в Академии, я углядел еще с десяток подобных образований, правда только среди студентов третьего курса, и я был единственным, кто стоял впереди своих женщин. Остальные особи мужеского пола, а я таковых насчитал с десяток, сиротливо прятались за юбками. И вообще, здесь принята какая-то странная система построения, не по курсам или факультетам, а по Домам, и даже те немногочисленные Семьи, которые тут были, состоят из представителей одного Дома, только мы все из себя такие вот особенные.

В общем, стоял я весь из себя такой гордый, самовлюбленный и высокомерный, поглядывал на всех свысока, наверное, даже с толикой презрения, рассеяно слушал приветственные речи от ректора и деканов факультетов, пропуская большую часть речей мимо себя и вспоминал прошедшую ночь. Меня в тот момент больше занимали не слова выступающих, что-то там вещающих о многотысячелетней истории Академии, о фантастических достижениях ее выпускников и тому подобном, а какой студенческий коттедж нам выделят, где лучше питаться, в ресторане или обязать моих девушек готовить, какая будет в нашем доме кровать и прочая чепуха. Короче, я немного зазвездился. Да какой там немного! Я подхватил этот вирус по полной программе, когда лечение уже малоэффективно и помочь может только гильотина.

Впрочем… с небес на землю меня спустили, да что там спустили, скинули смачным таким пинком по тому самому месту, где спина плавно переходит в ноги, уже на следующий день. Как оказалось, первый месяц всем студентам первого курса отводится на ознакомление с Академией, с ее правилами и условиями обучения, улаживанием бытовых мелочей, тестирование и знакомство с факультетами, к концу которого каждый должен определиться со своей будущей специализацией, если он еще, конечно, не определился.

Боевой факультет самый крупный из всех. Добрая треть всех студентов Академии обучается именно на нем, поэтому мне было несколько странно слышать от Тианы нескрываемое пренебрежение и к самому факультету, и к его студентам, которых она обозвала никчемными неумехами. В общем, на второй день своего пребывания в Академии я остался один. Тиана просто отмахнулась от посещения боевого факультета, заявив, что ей это не интересно и она уже со всем определилась, поддержали ее и Талия, и Инга дель Соло, та самая третья девушка в нашей Семье, пробурчав что-то такое же и в том же духе. Вот так и получилось, что на выставочном занятии третьего курса боевого факультета, которое проходило на полигоне факультета, я оказался один, хотя и в толпе точно таких же первокурсников. По плану мы должны были провести с боевиками весь день, но мне хватило и часа. Первыми демонстрировали то, чему уже успели научиться, пирокинетики…

Вперед вышли пара симпатичных рыжеволосых девушек, похожих друг на друга как две капли воды. Начали они, ну, пусть будет, с огненных кнутов, каждый из которых в длину был не меньше десяти метров и являлся как бы продолжением их рук. Со стороны казалось, что девушки схватили и намотали за хвост по парочке длинных тонких огненных змей. Эти кнуты были словно живые и полностью подчинялись воле своих хозяек. Кнуты легко трансформировались в лассо, накручивая вокруг фигур пироманок кольца и спирали, да так, что они стали едва видны в мелькании огненных кругов. Когда огненные спирали распались, к одному из каменных столбов, вкопанных в паре десятков метров от того места, где стояли рыжеволоски, на огромной скорости устремилась одна большая, пышущая жаром, огненная лента. Сначала она обвила столб, вырвала его из земли и поволокла к девушкам, буквально вспахивая землю полигона и оставляя на земле глубокую траншею. Примерно на середине пути столб взвился высоко в воздух, лента вновь разделилась на четыре кнута, которые в бешенном темпе принялись нарезать из камня идеально ровные пятаки, засеивающие выжженную землю полигона. Следующим номером программы показательных выступлений стала огненная стена. Внезапно вспыхнувшее пламя, шириной на весь полигон и высотой около пятнадцати метров, на очень приличной скорости оно устремилась от девушек на противоположный край полигона, замерло там на несколько секунд и, послушное воле хозяек, ринулось обратно только для того, чтобы словно довольный огромный зверь, с гулом и рычаньем, улечься у их ног. Дальше нам была продемонстрирована немного другая вариация огненной стены — опять взметнулось ввысь пламя, опять стена огня ринулась вперед, но на этот раз ее центр несколько опаздывал по сравнению с флангами, стена бушующего пламени начала изгибаться по краям вперед, пока эти края не соединились друг с другом, образовав огненное кольцо диаметром метров тридцать. Как только это произошло, внутренний диаметр кольца начал уменьшаться, пока не сошел на ноль, превратившись в этакий огненный колодец. Меня аж передернуло от увиденного, а по спине потекли струйки противного холодного пота, а в голове мелькнула мысль — интересно, сколько продержится мой силовой щит, если меня засунуть в такой вот колодец. Завершением выступления стал самый натуральный огненный шторм, огненный армагеддон. Практически всё свободное пространство полигона заполнило море ревущего огня. Со стороны могло показаться, что открылись врата преисподней. Причудливо переплетавшиеся между собой языки огня, поднимавшиеся в высоту более чем на пару десятков метров, создавали именно такую иллюзию. Огненная стихия бушевала больше минуты и оставила после себя оплавленную, местами горящую и дымящуюся, землю полигона, потекшие каменные столбы и двух весело улыбающихся, совершенно невредимых рыжеволосых девушек.

Всех желающих один из преподавателей факультета пригласил пройти к следующему полигону, где, как он нам сообщил, должно состояться показательное выступление телекинетиков и водников. Я хотел было посмотреть всю программу» до конца, но понял, что не смогу, просто не вынесу, я уже и так находился на грани эмоционального срыва, у меня перед глазами постоянно вертелись сюжеты, когда я самонадеянно наезжал на местных, начиная с самого первого дня, когда чуть не начал драку с парочкой местных наемниц, потом на балу Академии очень сильно оскорбил, как мне тогда казалось, зарвавшуюся девчонку с этого самого факультета, потом, когда грубил и угрожал Матриарху Дома дель Гардо, я просто представил, что со мной могли бы все они сделать, волосы дыбом встают. Это как же мне повезло, что здесь не принято, считается дурным тоном, бить и обижать мужчин! Будь оно иначе, то уже после первого моего наезда моя миссия в этом мире была бы окончена в связи со скопостижной моей кончиной. Вот тебе и знания высокоразвитой цивилизации, вот тебе и опыт тысячелетий, вот тебе и умение убивать любым подручным предметом, попробуй, подойди к такой вот студенточке, ничего, кроме пары горстей жирного пепла, и не останется, да и то, еще большой вопрос, останется ли хотя бы пепел! Представляю, какие же у них тут войны! В общем, крепко-крепко сжав ягодицы, я ломанулся к своим девочкам, пришло время поговорить, выяснить, если уж боевой факультет тут так слабо котируется, то что же тогда могут, на что способны все остальные. Или, может быть, я чего-то не понимаю, не догоняю, так сказать? И вообще, что это за псионика такая?!

Бли-и-ин! Как все запущено-то! Студенческое братство? Студенческая взаимопомощь и взаимовыручка? Не смешите мои тапочки! Все это осталось где-то там, на Земле, да и то… я уже начинаю сомневаться, что и там было нечто подобное, что все это не выдумки романтиков шестидесятых-семидесятых годов, сам-то я этого, в силу известных причин, не видел, а только слышал. В общем, местная Академия, это тот еще серпентарий. Каждый мнит себя самым-самым, свой Дом наиглавнейшим, а свой факультет наиполезнейшим, поглядывая на всех остальных с презрением. Все это мне поведала Инга, Инга дель Соло, поведала с грустной улыбкой и загадочным выражением на лице. Кстати, Дом дель Соло совсем даже и никакой не Великий, самый обыкновенный, но… находящийся под охраной Совета Домов. Этот Дом один из старейших, если не самый древний, как сказала Инга, история их Дома насчитывает почти шестьдесят тысяч лет, а может быть и больше. Это Дом книжников, историков, хронистов и архивариусов, тысячелетиями представители этого Дома пишут летопись своего мира, собирают все слухи и новости, упорядочивают их и… помещают в свой архив. Рассказывая все это, девушка загадочно мне улыбалась, а я в ответ только понимающе лыбился. Ага, как же! Архивариусы они, летописцы и книжники! Разведка! Вот кто они такие! Целый Дом — одна большая спецслужба, никому не подчиняющаяся, ни от кого не зависящая и опасная, чертовски опасная! Не знаю, подрабатывает ли Дом дель Соло убийствами, но вот то, что в его архивах накопилось достаточно компромата, чтобы уничтожить любой из Домов, это точно. Отсюда и такое трепетное отношение, отсюда и очень жестокое пресечение любых попыток давления на Дом дель Соло. Знают ли об этом все остальные? Не уверен… а вот в том, что Матриархам прекрасно известно истинное положение дел, в этом я не сомневаюсь.

Ах да, боевики… Ну, тут все оказалось довольно просто, но в то же время и бесконечно сложно… Студенты почти все других факультетов считаю боевиков неумехами и даже какими-то неполноценными, сами же студенты боевого факультета презирают всех остальных, считая их слабаками и неженками. Кто прав? А хрен его знает, вот только один такой маленький нюанс… все, я повторяю, все Матриархи в свое время, конечно, заканчивали именно Боевой факультет и любая из девушек, кем бы она себя не считала, как бы она не гордилась своим званием наследницы, не проучившись на этом факультете хотя бы год, может навсегда забыть о своих амбициях. Именно отсюда и растут ноги у неприязни к боевикам, ну еще бы, им-то нет необходимости тратить лишние годы на обучение. Нет, исключения конечно же были, но… тех Домов уже давно нет и даже память о них осталась только в архивах Дома дель Соло.

А теперь то, о чем я узнал, точнее то, что я смог понять. У каждого одаренного есть свой определенный коридор оперирования пси-энергией, у кого-то он больше, у кого-то он меньше. От, скажем так, сечения этого коридора, или каналов Силы, как тут выражаются, зависит уровень и количество пси-энергии, которые псион может задействовать. С одной стороны, боевикам тут повезло, у них изначально этот коридор достаточно большой и прямой, что позволяет им использовать огромное количество энергии и намного быстрее тех, у кого этот коридор маленький и извилистый. Но… именно из-за этого своего широкого и прямого коридора им становятся недоступны тонкие манипуляции. Например, там, где надо нагреть какую-нибудь заготовку до определенной температуры, боевик эту самую заготовку просто расплавит, там, где надо выдать разряд в пару миллиампер, боевик выдаст в пару сотен ампер и так везде и во всем. Отсюда и появилось это впечатление, как о неумехах. И опять появляется это пресловутое «но»! Именно в силу своей этой особенности, боевики намного раньше других учатся контролировать свои эмоции и свою Силу, поэтому они более сдержаны и уравновешены, и более других склонны к… мирному решению возникающих проблем. Добавьте сюда еще и занятия по тактике и стратегии, умение анализировать поступки, как свои, так и оппонента, и просчитывать все результаты на много ходов вперед, плюс привычка к дисциплине, субординации, а со временем и опытом, и к командованию, а принимая во внимание, что Наследницы постоянно учатся еще и у своих матерей, перенимают у них навыки управления производствами, изучают экономику, дипломатию и еще черт знает что, но уже внутри своего Дома, получая в Академии только общие основы, вот вам и Матриарх.

Все это очень подробно, с объяснениями и пояснениями, поведала Инга. Тиана с Талией тоже слушали, морщились, сжимали кулачки, но не единого слова против не сказали, своим молчанием подтверждая все ею сказанное. Инга разжёвывала мне реалии этого мира почти до самого утра, я даже расслабился, рассчитывая, что сейчас наконец-то получу полный расклад, но… На мои вопросы относительно других факультетов Инга только улыбнулась своей загадочной улыбкой и покачала у меня перед носом изящным пальчиком.

— Нет, Макс, дальше все сам, ты сам должен разобраться во всем остальном, то, что знает любой, даже самый слабый одаренный нашего материка, я тебе рассказала и пояснила, а вот выбирать за тебя ни я, ни кто иной не будет, это твоя и только твоя дорога. Говорят, что ты универсал, говорят, что ты, в отличие от нас всех, не ограничен только каким-то одним проявлением Силы. Я не знаю, так это или нет, но уже одно то, что ты ею владеешь, выводит тебя за общие рамки. Среди наших мужчин одаренных нет, хотя, когда-то очень и очень давно они были, и если верить нашим архивам, они были в большей своей части именно универсалами.

— Но ведь в Академии есть мужчины, я сам их видел!?

— Есть, несколько из них даже обучаются, экономика, юриспруденция, даже дипломатия, а остальные… это просто постельные игрушки наиболее ценных представительниц того или иного Дома. Поверь мне, провести три года в стенах Академии, не иметь возможности отдохнуть, расслабиться, это тяжело, вот и нашли девочки себе таким образом отдушину. Ну и плюс ко всему, эти мужчины очень неплохая… валюта. Ими можно рассчитаться за услугу, принести извинения, да мало ли на что может сгодиться мужчина, приготовить поесть, убраться в доме, узнать последние сплетни, — со смехом закончила Инга, а меня аж передернуло от таких слов.

Надо ли говорить, что на утро я был злой, но заинтригованный до невозможности. Мои девушки опять отправили меня одного, мотивируя это тем, что им, дескать, это без надобности и для них все это уже давно пройденный этап и ничего нового для себя они не увидят.

Вот с того самого дня я и хожу на выставочные представления факультетов в гордом одиночестве. Хожу, поражаюсь, удивляюсь и впадаю в своеобразный экстаз, стоит мне только представить, что пройдет всего три года и я смогу повторить почти все, что сейчас вижу. Что? Псионы Содружества? Три раза ха! По сравнению со здешними студентами они не более чем дети малые, а что уж говорить про общепризнанных мастеров! Видел я в сети презентационные ролики, тогда впечатляли, сейчас… ничего кроме смеха они не вызывают.


Глава 18

С огромным трудом разлепив горящие огнем глаза, я попытался позвать кого-нибудь из девушек, но никаких звуков, кроме чуть слышного хрипа, мое высушенное горло издать не смогло. Вполне ожидаемо, никакой реакции на мои потуги не последовало. Наверное, я бы горько улыбнулся, на такую реакцию моих «любящих» женщин, если бы смог, но, как говорится, не судьба. Даже такое незначительное движение вызывает у меня острейшую боль, причем сразу во всем теле, от кончиков волос до самого последнего ногтя на ногах. Я знаю, я уже вторую неделю живу с этой болью и, судя по всему, осталось мне совсем немного, потому как один я точно не выживу. В первые пару дней, когда все это только еще началось, рядом со мной была хотя бы Талия, Тиана исчезла из нашего домика почти сразу, как только стало ясно, что со мной происходит что-то не то. Следом за ней пропала и Инга, хотя именно она и должна бы была находится рядом, ведь это она учится на медицинском факультете, но надо отдать ей должное, медиков она все-таки приводила, но те только разводили руками, хотя и уверяли, что моя болезнь не заразная и бояться заражения оснований нет. В общем, как я уже сказал, дольше всех продержалась Талия, но и она, в конце концов, не вытерпела и бросила меня. И знаете… я ее не виню. Слышать сутками на пролет как я ору от боли, раздирающей мое тело, вытирать сочащуюся из пор, глаз, ушей и носа кровь, подмывать, прошу прощения за неприятные подробности, обоссавшегося и обосравшегося мужика, отмывать его рвоту, тут уж никакая восемнадцатилетняя девочка не выдержит. В таком положении на второй, а то и на третий, а может быть и на десятый план отходят все меркантильные и матримониальные планы, просто это невыносимо и физически и эмоционально, тем более что от нашего почти полугодовалого сожительства нет никаких результатов — ни одна из девушек так и не забеременела. Каюсь, в этом всецело моя заслуга, точнее моей нейросети, вполне успешно блокирующей репродуктивные функции организма, и сделал я это вполне осознанно. Ну не готов я еще становиться отцом, не готов! Да даже если бы и был готов… что дальше-то?! Оставаться в этом мире я не собираюсь, тащить молодых мамаш со собой… Да не смешите мои тапочки! Стоит мне только обмолвиться о такой возможности, и все, сливай воду, меня тут же выпотрошат до самого донышка, а мне это совсем не нужно, хватит уже, натерпелся! Вот так вот и получается, что интерес к моей особе постепенно, медленно, но верно начал снижаться. Хотя, где-то через месяц после начала учебы меня очень внимательно обследовали на медицинском факультете, и меня и всех троих девушек. Вердикт был какой-то странный — здоровы, но несовместимы. Ага, конечно не совместимы, если у меня всеми функциями организма управляет нейросеть. И вот вам, пожалуйста, результат, лежу в какой-то каше из крови, рвоты и испражнений, один, подыхаю от выжигающей все боли и даже воды подать некому. А пить-то хочется! Такое ощущение, что внутри меня горит огромный костер, в каждой мышце, в каждой клеточке, в каждом сухожилии и кости, он буквально выжигает меня изнутри, оплавляет, спекает в один бесформенный уголек все мои внутренности.

Хрипя и подвывая от боли, с огромным усилием, словно поднимаю целую гору, я протянул руку к стоящему в паре метров от моего лежбища столику, на котором, словно издеваясь, стоит слегка запылившийся графин с водой. Мозг еще худо-бедно продолжает работать, и я прекрасно понимаю, что ни дотянуться, ни, тем более, поднять графин я не смогу, но я продолжаю упорно к нему тянуться. Миг… и на меня выплескивается небольшой водопад спасительной влаги. Я не понимаю, как графин оказался у меня в руке, вот только сил удержать его у меня не хватило. С грохотом графин падает на пол, но несколько капель все же попали на мои иссохшиеся губы. О боже мой! Какой нектар! Амброзия! С трудом переваливая свое запаршивевшее тело с кровати на пол и словно животное начинаю слизывать воду прямо с пола, не обращая внимания на грязь и нечистоты, на осколки стекла, впивающиеся в тело, режущие его. Вода смешивается с моей же кровью, но я ни на что не обращаю внимания, ведь с каждой каплей воды я оживаю, боль отступает, а сознание… мутнеет, разум отходит куда-то в тень, а ему на смену приходят, вылезают на верх дикие инстинкты. И эти инстинкты твердят мне одно, или я найду воду, или сдохну, вот так вот, валяясь на полу в луже крови и нечистот.

Рыча, обламывая ногти, извиваясь словно змея, я ползу вперед. Мне надо преодолеть всего четыре метра, четыре метра от кровати до душевой, именно это расстояние отделяет меня от смерти, или от жизни. Распахнутая дверь манит меня и зовет, в каком-то красноватом тумане я вижу, как из-за неплотно закрытого крана, из лейки душа, прямо на кафельный пол с размеренностью метронома капают чуть голубоватые капли, сулящие мне жизнь.

Очнулся я, не знаю, то ли потерял сознание, то ли тот зверь, что сидит во мне посчитал свою задачу выполненной, спас меня и ушел в глубины подсознания, освободив место разуму, лежа на холодном и мокром кафеле, продрогший и замерзший, но, к моей величайшей радости, живой и даже, кажется, без боли, но без сил совершенно. Попытка встать хотя бы на четвереньки ни к чему не привела, если не считать рассечённый лоб и разбитый нос, это руки меня не удержали и я долбанулся об кафель. Вокруг моей головы начала образовываться лужица крови, но этот процесс очень быстро прекратился. «Нейросеть работает, заботится о хозяине, не дает ему истечь кровью», — была первая мысль. Но тут мой взгляд упал на кисть… сначала вроде все было как обычно, если не считать, что контур моей руки как бы слегка размывался. Я поспешил списать этот эффект на общую усталость организма и почти полное отсутствие сил. Но дальше-больше. Струящийся вокруг руки серебристый туман вдруг заполнил все видимое пространство. Такое впечатление, что даже воздух вокруг меня резко преобразился, стал чем-то иным, совершенно незнакомым, опасным, но… каким-то родным и близким. Находясь в прострации, я опять перевел взгляд на руку. Что-то мигнуло и… моя рука как бы расслоилась. Вот тонкий слой кожи, да не один, отчетливо видны поры, показавшиеся мне просто огромными кавернами, волосяные луковицы и волоски, хотя, какие к черту волоски… Канаты! Огромные, толстые канаты! Под слоем кожи проявилась сеточка кровеносных сосудов, чуть погодя появилась еще одна сеть, нервная система, а затем и лимфатическая. И так слой за слоем, мышцы, тонкий слой жира, кости, и так на всю глубину кисти. Внезапно закружилась голова, глаза опять невыносимо зажгло и я отключился.

В себя я приходил долго и как-то… муторно. Какие-то галлюцинации, и визуальные, и странные акустические. Складывалось впечатление, что я нахожусь в каком-то огромном помещении, где помимо меня находятся еще сотни, если не тысячи, людей и все они говорят… говорят… и говорят, причем говорят прямо у меня в голове, что-то друг дружке доказывают, спорят, приводят какие-то доводы, вот только ни смысла всех этих споров, ни результатов я не понимаю, да и не могу понять, просто не успеваю, слишком уж быстро идет обмен мнениями. А потом… раз, и как будто кто-то включил свет. В первые мгновения мне даже показалось, что все, что связано с моей внезапной болезнью, было каким-то сном, кошмаром, но нет, то, что я лежу в душевой голый, грязный и замерзший, полностью отметает эту теорию. А вот слабости нет, от слова совсем, скорее наоборот, такое ощущение, что, дайте мне точку опоры и я переверну Землю, сила и энергия прям распирает! Одно-единственное неприятное ощущение, это голод. Нет, не так. Голод! Я не хочу есть. Я хочу жрать!

Кто бы только знал, чего, каких усилий мне стоило не броситься сразу в ближайший ресторан, увы, но дома мы практически никогда не готовили, девушки предпочитали пищу, приготовленную профессионалами, а я им в этом потакал, особенно после того, как пару раз попробовал их стряпню. Поэтому в нашем холодильнике практически никогда ничего не было, если не считать каких-нибудь фруктов да пары бутылок вина. В общем, я справился. Минут сорок я стоял под горячими струями воды и с остервенением оттирал себя от многодневной мерзости, покрывавшей все мое тело толстой коркой. Я тер, скреб, намыливался, и так раз десять, до тех пор, пока перестал улавливать противный запах, а кожа аж скрипела под пальцами. Следующей проблемой стало, что надеть, не только я сам, но и все вещи, да кажется и весь дом пропитались миазмами. К счастью, я вовремя вспомнил о своем комбинезоне, уж наноткани абсолютно все равно, где и в каких условиях она хранилась, пара манипуляций, и она вновь чистая, благоухающая и вообще, опять словно из магазина. Короче, с горем пополам я привел себя в порядок, с трудом отыскал свою карточку и с чувством выполненного долга направился в ресторан.

В какой-то степени мне повезло, время приближалось к полудню, почти все студенты и преподаватели были заняты делом, поэтому и на улицах, и в ресторане было почти пусто, так что, особого внимания я не привлек и мое появление-выздоровление ажиотажа не вызвало, по крайней мере до того момента, пока я не начал есть. Вот тут-то весь ресторан сбежался посмотреть на этакое чудо, даже шеф-повар выбрался из своего царства кастрюль и поварешек, чтобы воочию поглядеть на такого ценителя его таланта. Минут сорок я работал в качестве утилизатора кулинарных изысков, особо не задумываясь, что я ем и как я ем, были полностью забыты все правила этикета, нож и вилку мне заменили руки, с жадностью рвущие на части куски мяса, какую-то птицу и рыбу, мне даже кажется, что во время этого приема пищи я рычал и урчал, по крайней мере в памяти отложились удивленные, а иногда и испуганные взгляды официанток и администратора ресторана. Где-то через час, когда ко мне вернулась возможность соображать, а в желудок не влезало уже абсолютно ничего, я сыто откинулся на спинку стула. А через несколько секунд в ресторане раздались сначала робкие, но с каждым мгновением набирающие силу аплодисменты — весь персонал ресторана стоял вокруг моего столика и дружно аплодировал. Только в этот момент до меня окончательно дошло, что все, я здоров! Рассчитавшись за свое пиршество и клятвенно заверив шеф-повара, что отныне я буду питаться только в этом ресторане, а всем своим друзьям и знакомым буду рекомендовать только его, я наконец-то выбрался из этого королевства соусов и десертов.

Итак, я жив-здоров, сыт и доволен. И что теперь? А теперь надо заняться неотложными делами, а таковых у меня, на этот момент, как минимум три. Самое первое, это навести порядок в доме, второе, разобраться с загадочными галлюцинациями, и третье, пообщаться со своей нейросетью, тем более что сообщений от нее накопилось не один десяток и несколько из них сигнализируют об особой важности и срочности.

С видом каторжника я зашел в свой дом, таща с собой целую сумку всевозможных чистящих и моющих средств. Да, день обещает быть томным и… вонючим. Где-то я слышал, что любое большое дело начинается с малого, вот я и решил следовать этой сентенции и начать уборку с наименее грязного и вонючего помещения, а именно с душевой. Полтора часа, полтора часа у меня ушло на уборку в малюсенькой комнатке два на три метра! И это при том, что вся она была покрыта кафелем, и стены, и пол, да и вода была прямо под боком, мне не пришлось бегать с ведрами, наливать и выливать воду, здесь все было проще — снять с держателя душевую лейку, скрутить ее со шланга и пользуйся себе на здоровье. И полтора часа! Набрав пару ведер воды, я размешал в них моющее средство и прошел в свою спальню, самое загаженное и провонявшее место, ну их к черту, эти восточные, или какие там, мудрости, тут больше подходит «раньше сядешь — раньше выйдешь». Стоило мне только открыть дверь в комнату, как в нос шибанула стойкая вонь нечистот, да так, что аж слезы из глаз. И как же мне в этот момент захотелось, чтобы в спальне, да и во всем доме было чисто и ничем не воняло, я даже мысленно представил, как все это должно выглядеть… но, стоило открыть глаза, как все вернулось на свои места, что вызвало у меня невольный стон. В голове что-то щелкнуло, заломило в висках, а по затылку, такое ощущение, прилетело здоровенной палкой. Что-то панически пискнула нейросеть, но я уже не обращал на нее внимания, меня заворожило совсем другое. От моего тела начал вновь, как и во время моих глюков, распространяться какой-то серебристый туман, постепенно заполняя всю комнату и далее по всему дому, он просачивался сквозь стены и межэтажные перекрытия, обволакивал каждую вещь, каждый предмет, каждую, даже самую неприметную, безделушку. Меня уже начало качать от навалившейся головной боли, глаза опять как будто засыпали песком, но в этот самый момент все внутреннее пространство дома озарилось ярчайшей вспышкой. Это последнее, что я увидел, сознание опять покинуло меня.

Очнулся я на полу с жуткой головной болью и одной единственной мыслью, кажется, я поторопился, посчитав, что болезнь отступила и я здоров. А вообще-то, странная эта какая-то болезнь, нейросеть на нее вообще никак не реагирует, хотя, по идее, должна оберегать меня от таких вот эксцессов, и еще одно, я совершенно не помню как, где и почему вдруг заболел. Как мучился от боли, как орал и всех проклинал помню, а вот как все началось… ну хоть убей, ни одного внятного воспоминания. Хотя… стоп, одно есть! Помню, что сидел в позе лотоса и пытался медитировать и у меня в кои-то веки что-то начало получаться… потом какое-то сообщение от нейросети, я на автомате отмахиваюсь от него, но этот полуразумный девайс настойчиво, раз за разом что-то у меня спрашивает и я… я не вникая в смысл сообщения даю подтверждение на исполнение… а потом боль! На исполнение чего я отдал команду?! Какую команду нейросеть так настойчиво у меня добивалась?! Так может быть эта моя болезнь и не болезнь вовсе, может быть это я сам отдал нейросети команду на все эти издевательства?! Вот черт! Быстро лезу в историю и открываю последнее исполненное сообщение. Открываю, читаю и медленно выпадаю в осадок… «Инсталляция специализированной обучающей программы завершена. Необходима модификация организма по протоколу А-1. Приступить? Да Нет» и мигающее тревожным красным цветом подтверждение «Да». Черт! Черт! Черт! Что еще за специализированная программа!? Откуда она взялась!? И тут же из подсознания приходит ответ, база знаний, полученная от ИскИна станции, та самая база, что и не база вроде как, а что-то совсем иное, специально подготовленная аборигенами Сицилы для расы создателей той самой станции, база, которую я так и не изучил, да и не мог изучить, база, которую надо было изучать под постоянным присмотром специалиста и под контролем опытного педагога-псиона! Это что же получается, нейросеть расценила мою учебу как подготовку к установке этой самой базы-программы, а мои попытки медитации и управления своим псионическим даром именно как работу с педагогом и под контролем профессионала? Это что же получается, у меня теперь в голове весь опыт, накопленный целой цивилизацией псиоников за тысячи лет развития, все их псионические техники, все навыки и умения?! Да, вот это бонус так бонус, всем бонусам бонус! И что мне теперь со всем этим делать? И еще, что-то мне подсказывает, что ИскИн все это знал, ну, или просчитал наперед. Ведь совсем не важно, на каком уровне развития будет находиться учитель, пусть он хоть в шкуры рядится и с бубном пляшет, главное, чтобы он обратил внимание на перспективного ученика и дал ему хотя бы основы, а дальше уже программа-база все сделает сама! Хитро! Вот откуда растут ноги у всей моей подготовки, все эти Базы, на первый взгляд совершенно ненужные, можно сказать, лишние. Ладно, на эту тему я еще с ИскИном пообщаюсь, он у меня за эти невообразимо страшные дни ответит, и ответит по полной программе, подачками уже никак не отделается! А что мне сейчас-то делать? Что-что! В конце концов подняться с пола, а то разлегся… Голова болит? Так голова не жопа, завяжи и лежи! Тем более что… чистоте в доме любая операционная позавидует, а уж как пахнет-то, прям благоухает! Ха, в крайнем случае пойду работать в какую-нибудь клиринговую компания, мне там цены не будет.

Кое-как поднявшись с пола, я доковылял до кровати. Сил раздеться еще хватило, а на большее уже нет, я провалился в лечебный сон и кошмары меня не мучали, потому как заснул я с твердой уверенностью, что теперь все будет хорошо, просто прекрасно.

Сном младенца я проспал почти сутки, зато когда проснулся, чувствовал себя как новенький. И это при том, что все это время меня кто-то настойчиво домогался, телефон звонил практически не переставая, а потом еще и в двери кто-то ломился, но мне вся эта свистопляска ничуть не мешала, прошла как-то фоном. Звонят, ломятся? Да и бог с ними. Тем более что я на все сто процентов уверен, что весь этот шум подняли мои бывшие подруги. Разговаривать с ними, выслушивать их лживые речи у меня нет никакого желания, а уж тем более встречаться. Нет, я не спорю, на определенном этапе наши с ними отношения оказались для меня лично очень полезны, но… что было, то прошло. Единственная, с кем я все же, может быть, чуть позже и пообщаюсь, это Талия. Ее я, по крайней мере, могу понять, а может быть даже и простить. Поживем — увидим.

Ну вот, стоило окунуться в воспоминания, как сразу настроение начало стремиться к нулю! Надо с этим что-то делать. Какой самый лучший способ поднять себе настроение? Правильно, плотненько так и, главное, вкусно поесть. Вот только, боюсь, что сразу за дверями дома меня уже ждут-не дождутся, а выяснение отношений, это самое последнее, что мне сейчас надо, а поэтому ресторан откладывается, перекусим тем, что есть в холодильнике, а потом… потом нейросеть, точнее те десятки сообщений, что она мне слала в последние дни.

Кое-как утолив голод невеликими запасами, что хранились в холодильнике, я отключил телефон и поудобнее устроился в кресле и закрыл глаза, пришло время поработать с нейросетью.

Закрыл глаза — открыл глаза, а на улице уже вечереет, почти семь часов жизни как корова языком слизала. Все сообщения нейросети обсосаны и многократно прочитаны, вот только ответов вопросов стало намного больше, чем было. Начнем с начала, девяносто процентов сообщений содержали в себе чисто информационные сведения и все какие-то непонятные. Дескать, «отсутствует то-то и то-то», «начато выращивание того-то и того-то», «то-то и то-то готово к использованию» и так далее и тому подобное. Не знаю, может быть шесть тысяч лет назад все эти аббревиатуры и буквенно-цифровые обозначения знал каждый ребенок, но я-то совсем не он. Я-то их не знаю! Понятно только одно, что-то или кто-то заставил мою артефактно-раритетную нейросеть стремительно наращивать свою мощность, развиваться, расти, так сказать, в ширь и глубь. К чему это все приведет? А хрен его знает! Пока, по крайней мере, ничего страшного я не вижу, если не считать того, что ближайший смысловой аналог, подобранный нейросетью для всего того, что она себе отрастила, это ганглий. Из баз по биологии вспомнил, что это такое, и теперь не знаю, то ли мне радоваться, то ли биться головой об стенку. Если это «анатомически обособленное скопление нервных клеток за пределами центральной нервной системы или скоплений серого вещества в центральной нервной системе, так называемый базальный ганглий, который относится к подкорковым структурам мозга», то, вроде как, ничего страшного, скорее даже наоборот, возможности мозга расширяются, а если это «бугорок, узел, подкожная опухоль, нервный узел, ограниченное скопление нейронов, расположенных по ходу нерва. Включает в себя также нервные волокна, нервные окончания и кровеносные сосуды, или небольшая опухоль со студенистым содержимым, развивающаяся из суставной сумки», то ой, мне такого счастья и даром не надо. Не хватало мне еще только обзавестись кистой на головном мозге! Но еще худший вариант, это если вспомнить, что наиболее часто о ганглиях говорят применительно к насекомым, ведь как такового мозга у них нет, зато есть ганглии, точнее их сросшиеся пары, и не одна, такой вот своеобразный сегментированный мозг, в котором двигательных нейронов самый минимум, зато огромное количество чувствительных и так называемых вставочных или ассоциативных. Если со мной имеет место именно этот, третий вариант, то значит, что у меня меняется вся работа и структура мозга, и он из логической машины постепенно превращается в ассоциативную, заменяя возможность обдумывать, сопоставлять и выбирать решение на импульсивность и выбор действий, основанный не на продуманности поступков, а на ассоциациях, часто неверных. И ко всему этому куча какой-то псевдонаучной информации, уточнений и изменений. К сожалению, с этим я ничего поделать не могу, так что, придется смириться и жить дальше, надеясь, что после того, как я вернусь на станцию, ИскИн со всем разберется и сможет мне в случае необходимости помочь.

Еще около десятка сообщений были даже и не от нейросети, а от программы-базы, которая, оказывается, еще и какие-то там тесты со мной ставила, кстати, положительные. Вот только результаты этих тестов мне ничего не говорят. Ну, скажите на милость, что может означать вывод «Адепт Силы — положительно. Способности ниже среднего. Способности категории С. Предварительный прогноз — уровень О7, В7, Г5, К3. Рекомендации — факультативное развитие», или «Адепт Пространства — положительно. Способности выше среднего. Способности категории В. Предварительный прогноз — уровень Т1. Рекомендации — общее развитие», или «Адепт Духа — положительно. Способности категории А. Предварительный прогноз — уровень М0. Рекомендации — углубленное развитие»? Не знаете? Вот и я теряюсь в догадках. Одно ясно, что меня без меня посчитали и уже даже наметили пути моего развития. Развития в качестве кого или чего?

Ну и еще одно совсем уж загадочное и непонятное сообщение, которое сначала заставило меня растеряться, потом напрячься, а под конец попытаться разобраться, что бы это значило. Сообщение гласит, «Получен запрос на ментальный контакт с ИскИном Академии. Принять Отклонить». Я очень далек от мысли, что моя нейросеть могла бы принять местный компьютер за полноценный ИскИн, да еще, плюс ко всему, этот запрос на установление ментальной связи… Нет, я в курсе, что в Содружестве уже давно разработали подобное оборудование и во всю применяют его, особенно на крупных кораблях и при работе со сложными технологическими комплексами, но в широкие массы эта технология пока еще не пошла… А тут, в мире, где цивилизация ненамного-то и обогнала земную, и ментальная связь… Нет, не может того быть! Но если этого не может быть, а оно есть, то что это значит? Ага, вот и я не знаю. В общем, и хочется, и колется. Хочется нажать на «Принять», но в тоже время и ссыкотно. Есть, правда, одно предположение… Что этот так называемый ИскИн не имеет никакого отношения к современной Академии, что он, что называется, наследие давно минувших дней, но… шесть десятков тысяч лет… и все еще живой… А энергия, откуда он берет энергию, а энтропия, а еще миллион всяких-разных «а», как с ними-то быть?!

Не помню, кто-то, когда-то, мне говорил, что если вдруг передо мной встанет сложная, а то и неразрешимая проблема, то с ней надо переспать, ну, или, на крайний случай, ее надо заесть. На счет переспать, это вряд ли, у меня такое ощущение, что я выспался на неделю вперед, энергия прямо-таки фонтанирует из меня, а вот на счет заесть… идея хорошая, да и желудок в этом вопросе со мной полностью согласен, вон какие рулады выдает, стоило только подумать о небольшом перекусе. Так что, решено, иду в ресторан, а вот потом посидим-подумаем-посмотрим, стоит ли вообще связываться с этим ИскИном Академии.

Знакомый ресторан, знакомый столик, вот только посетителей, в отличие от прошлого моего посещения… не протолкнуться. Ловлю на себе любопытные, заинтересованные взгляды, какие-то шепотки, туманные намеки, перемигивания и переглядывания, все явно чего-то ждут, потому как в воздухе прямо-таки веет предвкушение. Быть скандалу, решил я. Интересно, а кто же окажется второй стороной в этом спектакле? Одну-то сторону публика уже определила, тут никаких сомнений.

Так, тихой мышкой в зал проскользнула Талия, забилась в дальний угол и глаз не поднимает, да и видок у нее еще тот, словно у побитой собаки. Следующей появилась Тиана, это чувствует себя, а соответственно и ведет себя, более уверено, вон как на меня зыркает. Неужели решили задействовать тяжелую артиллерию в виде Матриархов Домов? Глаза опять зачесались, но ощущения далеко от тех, через которые я совсем недавно прошел, но все равно приятного мало, зато вижу, как зал ресторана постепенно заполняется серебристой дымкой, струящейся от меня. Это пугает, но в то же время и придает определенную уверенность.

«Еще бы понять, что это такое и как этим пользоваться, желательно не теряя сознания и не причиняя ущерба окружающим», — мелькнула в голове мысль, тут же смытая резким и сильным прострелом, я аж застонал, где-то в районе темечка.

Зато… зато как будто кто-то сорвал завесу перед немаленьким объемом знаний. Лавиной в мозг потекла информация, но информация какая-то обобщенная, что ли, словно читаешь учебник. Куча незнакомых и совершенно чуждых понятий и определений — энергоформа, энергоскилл, мыслеформа, поле Силы, барьер Силы и тому подобное. В принципе, каждое из этих определений мне знакомо, вот только совсем даже не применительно к этому серебристому туману, а так, в общих чертах, образно, как говорится. Зато я начинаю понимать во что же я вляпался, заполучив программу-базу и понимаю, почему очень давно представители чисто технологической, абсолютно господствующей в галактике, цивилизации ухватились мертвой хваткой за возможность только прикоснуться к этому, приподнять, так сказать, самый краешек завесы, скрывающей тайну, почему бросили на изучение этого феномена огромные средства и силы. Ага, уже слышу вопли «а-а-а, магия!», нет, это не магия, никаких волшебных палочек, заклинаний и плетений, магических артефактов, магов и архимагов, потрясающих магическими жезлами и ниспровергающих толпы демонов в преисподнюю и прочей лабуды! Это что-то совершенно иное, более… могущественное, что ли, но в то же самое время и более простое, доступное, по сути, каждому существу, наделённому самой маленькой толикой разума. Это даже не прямой телефон с господом богом, это программные триггеры управления мирозданием! Пусть локально, пусть в самых мизерных объемах! Я даже и не знаю с чем можно сравнить подобное воздействие, даже не с каплей воды в океане, а, наверное, с атомом водорода во вселенной. Именно такое воздействие на структуру мироздания оказывают подобные техники. Но ведь они доступны любому, я подчеркиваю, любому разумному, и совсем не важно на какой ступени развития он находится, летает ли средь звезд и галактик, или скачет вокруг мамонта с обожжённой палкой. Важен сам факт наличия Разума и… и его Сила. Сила Разума! А «серебристый туман», это и вовсе никакой не туман, а энергия, энергия большого взрыва, а может быть пси-энергия и самого мироздания, рассеянная во вселенной, да что там во вселенной, в сотнях, тысячах, даже миллионах вселенных, а в то же время и в каждой молекуле, каждом атоме, каждой клетке, каждой хромосоме и в каждой элементарной частице! Сильный разум, разумный с сильной волей управляет этой энергией напрямую, воздействуя на нее с помощью какой-то энергетической паутины мироздания, что это такое я так и не понял. Те, кто послабее, нуждаются в неких костылях, энергоформах и энергоскиллах, называемых разумными заклинаниями и плетениями, еще более слабые уже не могут обойтись без более сильных подпорок, своеобразных экстракторов энергии, именно отсюда и идут сказки и легенды о магах с жезлами и тому подобными палочками. Тяжелее всего приходится подавляющему количеству разумных, а это девяносто девять и еще хрен знает сколько девяток после запятой, процентов разумных, сила которых не дотягивает до самого нижнего предела ее использования. Нет, бывают пробои, и все о них знают, это когда из пылающего дома отец выносит детей, когда мать одной рукой отбрасывает многотонную бетонную плиту, или когда человек спасаясь перепрыгивает высоченный забор, до верха которого в нормальных условиях даже дотянуться не может, таких примеров сотни, тысячи, но это именно пробои, один случай на миллиард, а то и больше, случаи, когда разумный подключается к энергии мироздания, точнее, к той самой пресловутой энергетической паутине мироздания, напрямую подключается и использует ее, часто и сам сгорая при или после этого.

Ладно, все это, конечно, довольно интересно и познавательно, но не так уж и важно. Важно то, что я узнал, что именно за модификации были проведены с моим телом. Каналы! Каналы управления той самой паутиной, а это, практически, неисчерпаемый источник энергии! Правда, я так и не понял некоторых нюансов. Если верить доставшимся мне знаниям, то в каждой вселенной, в каждой реальности эта самая энергетическая паутина мироздания отличается где больше, где меньше, вот и возникает вопрос, а когда я вернусь во вселенную Содружества, что произойдет с этими самыми каналами и с моими способностями вообще?

Додумать и до конца разобраться с свалившимся на меня счастьем я не успел, на сцене нарисовалось еще одно действующее лицо. И к моему облегчению, это была не Матриарх, и уж тем более не их дружная компания. Инга! Наглая, самоуверенная, считающая, что ей все, априори, должны. Жаль, что я слишком поздно узнал ее сущность. Интересно, куда девалась ее скромность и застенчивость и когда именно, и почему я этого не заметил, не обратил внимания, когда она успела подмять под себя и Талию, и Тиану, как это произошло? Откуда в этой миниатюрной девушке столько властности, ведь и я тоже попал под ее влияние, сейчас-то я это понимаю, а вот тогда я этого не замечал. Хм, тогда, прошло-то всего пару недель, а как все изменилось, насколько все преобразилось, сейчас я уже совсем не тот доверчивый мальчик и на мальвинистые глазки не поведусь. А ведь, судя по поведению Талии и Тианы они что-то чувствуют, недаром же тихонько сидят в сторонке, а вот эта девица меня удивила, ни капли сомнения в своем праве повелевать, ни капли неуверенности в своих силах, одна сплошная наглость.

— Макс, какого демона ты тут рассиживаешься?! На телефон не отвечаешь, двери запер! А ну, быстро домой! — Я аж оторопел от такой предъявы. Ага, я-то растерялся, а вот мое подсознание сработало на все пять. Серебристый туман начал сгущаться вокруг Инги, прошло всего-то пару секунд, как вокруг нее полыхнуло белое пламя, полностью отрезав девушку от окружающего пространства. Она что-то там еще пыталась говорить, потом, судя по мимике, перешла на крик, попыталась сделать шаг вперед, но уперлась в какую-то невидимую преграду, вот только для всех это выглядело несколько комично, кое-где в зале даже раздались смешки. Представьте себе, стоит посреди ресторана миниатюрная девушка и, сверкая огромными глазищами, зачем-то разевает рот словно рыба, выброшенная на лед, при этом еще и зачем-то размахивает кулачками. Пара минут и я уже в норме, а внутри меня поднимается какая-то алая волна, окрашивая окружающее пространство в багровые тона. В голове мелькнула мысль, глефа раахун — изначальная ярость. Что за глефа, почему именно изначальная ярость и что это значит, что за раахун, я не знаю, но именно такая мысль пришла мне в голову. Понятно, что это информация из программы-базы, вот только, что с ней делать, хрен ее знает!

— Пошла прочь! — слышу я свой собственный голос и взмах рукой, который буквально выносит Ингу из ресторана, по пути собрав пару столиков и вышибая двери. И полная, абсолютная тишина в зале. По-моему, большая часть посетителей даже забыла как дышать. Ясно, что я опять сотворил что-то не то, но переигрывать уже поздно.

Озадаченный, расстроенный, немного смущённый, я покидаю ресторан. Инги уже нигде не видно, а в спину мне несутся восторженные перешёптывания: — Полный спектр! Универсал! Конец парню, дель Соло такого отношения не потерпят. Это точно, здесь ни Совет, ни дель Гардо вместе с дель Россо ему уже не помогут… Дикарь! А правду говорят, что он с Южного материка, последний Патриарх?


Глава 19

Ну, просто нет слов, а те, что вертятся на языке, в приличном обществе, или в присутствии детей и женщин, произносить как-то не принято. Как же порой изменчива бывает жизнь, какие непредсказуемые коленца выкидывает нам судьба… А все почему? Да потому, что очень часто мы забываем, что мир совсем даже не вертится вокруг нас, что мы далеко не пуп земли и не центр вселенной, вот мироздание и макает нас для профилактики в наше же гуано в тщетной надежде, что отмывшись и очистившись, мы все же возьмемся за ум и станем вести себя в соответствии с нашим предназначением. Так ведь нет же, едва вылезя из одной ямы, мы тут же норовим сверзиться в другую, да еще и желательно поглубже и еще более вонючую!

Вот и со мной произошла та же самая история. Полгода назад я был всем довольный, окруженный вниманием красивых женщин, богатый, и вообще во всех отношениях замечательный студент Академии. Пять месяцев назад я был растерянный, но окрыленный открывшимися передо мной перспективами, начинающий оператор каналов управления энергетической паутиной мироздания. Четыре месяца назад я уже был страшный и ужасный разумный, перед которым склонялись Матриархи Великих Домов, а Совет Домов не рисковал даже косо посмотреть в мою сторону. Правда, тут возникает вполне закономерное сомнение, что это был не совсем я, ну да бог с ним, было же. Три месяца назад я уже был жалким, раздавленным морально и физически, полутрупом, ожесточенно борющимся даже не жизнь, а за малюсенький шанс на существование где-то на задворках своего собственного разума. А теперь вот словно червяк, извиваясь и обдирая в кровь руки, обламывая ногти, ползу между нагромождения циклопических, насквозь промороженных, бетонных блоков, рискуя в любой момент оказаться раздавленным или насаженным на стальную арматуру, словно какое-то насекомое в коллекции энтомолога-любителя.

Что, заинтриговал? Есть маленько, да? Хорошо, не стану томить и расскажу, что со мной творилось все эти месяцы. Кратенько так, как говорится, в общих чертах и не особо вдаваясь в подробности.

Про почти счастливый и относительно спокойный период моего пребывания в Академии я уже мельком упоминал, поэтому и не стану на нем задерживаться. Перейду сразу к следующему этапу, начавшемуся сразу, едва-едва я оклемался от неизвестной болезни.

Если бы именно тот месяц, когда я ходил словно сомнамбула, да еще и сошедшая с ума, потому как мог внезапно замереть на месте и простоять так пару часов, или вдруг, ни с того ни с чего, разразиться гомерическим хохотом, или вдруг впасть в глубочайшую депрессию и пребывать в ней целый день, а то и два. В общем, вел я себя почти целый месяц очень даже не адекватно. Результатом чего стало то, что даже те, совсем немногочисленные, знакомые, которые у меня на тот момент были, старались как можно реже со мной встречаться, а на все мои телодвижения, направленные на попытки общения, очень быстро пресекались ссылками на несуществующие важные дела, необходимость заниматься или назначенную встречу. Да мало ли причин найдет человек, чтобы избежать общения с малоприятным или неинтересным ему человеком. Эх, да знали бы все эти дамочки и редкие парни, почему я хожу сам не свой! Да они бы за мной сами толпами ходили и в рот заглядывали, ловя каждое мое слово и воспринимая его как божественное откровение, ну или, на самый крайний случай, как истину в последней инстанции. А дело все в том, что весь этот срок, внешне ведя себя словно умалишенный, я учился, постигал, так сказать, мудрость давно минувших веков. Постепенно информация, содержащаяся в программе-базе и с помощью нейросети загруженная прямо в мой мозг, минуя ту самую нейросеть, начала мной усваиваться. Мое сознание трудилось как негр на плантациях, переваривая, усваивая и раскладывая по полочкам поистине божественное знание. К сожалению, в этом процессе участвовало не только сознание, но еще и его, так сказать, теневая сторона, подсознание. Говорят, что подсознание, это все то, что не поддается контролю со стороны сознательного разума, что это некие процессы, протекающие без прямого отображения их в сознании, и помимо прямого сознательного управления, определенные конструкты, модели, которые помогают описывать реальность … Не знаю, я хоть и изучил и усвоил несколько баз по психологии, но это были базы расы, сильно отличной от людей и ни о чём подобном там не было ни слова. По мне, так подсознание, это что-то вроде долговременной памяти, передающейся на генном уровне, некое хранилище полезных в определенные моменты алгоритмов поведения, способностей и возможностей, умение использовать которое нами уже давным-давно, нет, не забыто, а утеряно, а может быть его никогда и не было и предназначено это хранилище не для нас, а для тех существ, в которых рано или поздно переродится человечество.

Эта программа-база не только загружала мне в мозг информацию, но еще и исподволь как-то влияла на мое подсознание, подменяя в нем многие понятия, меняя алгоритмы поведения, изменяя саму мою суть. Процесс этот начался практически одновременно с прекращением загрузки программы-базы, но проходил он так незаметно, так ювелирно, что я не замечал этого до самого последнего мгновения. В первую очередь пострадала моя этическая составляющая, совсем чуть-чуть сместились некоторые акценты, повысилась, нет, не самооценка, а… даже и не знаю как сказать, может быть что-то усредненное между самолюбием, самолюбованием и самовлюбленностью. Я стал более нетерпим к чужому мнению, начал в штыки воспринимать любую, даже самую конструктивную, критику, я забыл такое слово как просьба, зато на недосягаемую высоту вознеслось мое желание. В общем, я изменился, и изменился очень сильно. Добавьте сюда почти неограниченные возможности, которые могли бы соперничать только с моими же желаниями, и вы поймете, в какого морального урода я почти превратился, и не просто в морального урода, а в самого настоящего монстра в человеческом обличии. Это был уже третий этап моей жизни. Этап всевластия и вседозволенности. Если честно, то почему-то именно этот период своей жизни я помню очень смутно, как будто смотрел на все происходящее со стороны, да еще и через грязное, давным-давно не мытое, стекло. Так, только некоторые моменты, скорее всего те, которые вызвали у меня наибольшее отторжение, максимальный эмоциональный взрыв. Поэтому рассказать все в подробностях я не могу.

К счастью, мне показалось мало того, что я уже начал отдавать приказы даже Совету Домов, который, благодаря мне, сменился больше чем на половину. Правда произошло это после того, как на меня устроили пару десятков покушений, три из которых с применением тяжелого вооружения, а уж сколько наемников, выпускников боевого факультета Академии, раньше времени погибло, я и сказать не могу. Ведь я не смог остановиться, уничтожив нападавших, я еще и мстить принялся, причем так, что четверть города оказалась в развалинах, а по его улицам потекли ручьи крови. Земная мудрость, что рыба гниет с головы, подсказала мне вариант решения, который меня полностью устроил. Матриархи, вот корень всех моих неприятностей, а значит их нужно уничтожить! Надо ли говорить, что своих Матриархов клановцы защищали не щадя ни меня, ни себя, ни материальных, так сказать, ценностей. Короче, помните земной анекдот, или не анекдот, о человеке с пулеметом, оказавшемся на острове, населенном дикарями? Вот и я оказался на месте такого человека. К тому моменту, я так понимаю, я уже окончательно поехал головой, вот и вспомнил о предложении ИскИна Академии об установлении ментальной связи. Вот только вспомнил я об этом не с целью получения какой-либо информации, а только с целью получения еще большей власти. Нейросеть справилась с задачей установления ментального канала связи на все пять с плюсом, да и ИскИн откликнулся практически мгновенно, заскучал, видать, бедолага за тысячи-то лет в полном одиночестве.

Сначала все было, как и должно было быть, краткое приветствие, отчет о доступном и исправном оборудовании, жалобы на очень продолжительный период без техобслуживания, на недостаток запасных частей и всевозможных ресурсов в целом. Но… но мне это было не интересно, главное, что мне в руки попал еще один инструмент для упрочения и увеличения моей собственной власти. Вот я и попробовал развернуться по полной. Если честно, то будь я в своем уме, и задумай все то же самое, то, я уверен, добился бы своего на все сто процентов. К счастью, произошло это всего чуть больше трех месяцев назад, к тому моменту перестройка моего подсознания уже почти полностью была завершена, само сознание, не имея связи с подсознанием, начало отходить на второй план, а ему на смену уже зародилось что-то новое, мерзкое и злобное. Нет, это не была какая-то чужая, внедренная в мой разум, личность, это не был какой-нибудь ментальный паразит, это был я, моя, так сказать, вторая, темная сущность, то самое, что любой нормальный человек старательно давит в себе всю свою жизнь. Тут же это вылезло наружу и принялось старательно давить то, что и делает нас людьми.

В общем, слушать ИскИна я не стал и не захотел, мне было плевать на его установки, запреты, инструкции и прочие ограничения. Я хотел, чтобы он выполнял мои приказы и больше ничего, его проблемы, это его проблемы, а мои хотелки, это смысл его существования. Вот так вот и никак иначе. Ну а какие у меня могли быть в таком состоянии желания? Правильно, наказать того, прибить этого, поставить на место вот этих, а еще вон тех. Почему мне для этого нужен был ИскИн и его возможности, почему я не делал этого сам? Ну так я стал другим, а не полным идиотом, чтобы в открытую противопоставить себя миллионам разумных, большая часть которых, в той или иной степени, является псионами. Поэтому и придумал свой план, согласно которому ИскИн должен был устроить самый настоящий геноцид, безжалостно уничтожая всех, кто хоть маленько противопоставлял себя мне. Расчищая мне таким образом путь на самую вершину власти. По моему плану, это сейчас я понимаю, что глупому и примитивному, через несколько месяцев такого вот истребления те же самые Матриархи должны были сами приползти ко мне на коленях с мольбами защитить их, спасти их Дома от полного истребления неизвестными силами.

Вот только я забыл поинтересоваться мнением на этот счет у местных, которые довольно быстро разобрались, какое счастье им досталось в моем лице. Правда, надо отдать им должное, точнее не им, а Матриарху Дома дель Соло, которая быстро и с документами в руках разъяснила всем остальным, что мое столь неприятное для всех преображение, это результат той самой моей болезни, а заодно и предложила, опять же опираясь на какие-то древние записи, вариант ее лечения, кардинальный вариант, предусматривающий только одно лекарство, полное мое уничтожение. Собравшийся в полной тайне Совет принял это ее предложение единогласно и тем самым… спас меня, мое сознание и мой разум.

На тот момент я занимал усадьбы одной из уничтоженных мною Матриархов какого-то мелкого Дома, расположенную километрах в десяти о города на берегу живописнейшего озера, раскинувшегося на самой границе между лесом и степью. Вот к этой усадьбе одной темной ночкой и подтянулись отряды почти всех Домов и Семей. Почти четыре тысячи сильнейших псионов нанесли один-единственный слаженный удар. Этот удар моментально испарил озеро, а в радиусе десятка километров бушующие стихии выжгли все живое, заодно оставив на месте занимаемой мной усадьбы небольшое лавовое озеро. Посчитав свою задачу выполненной, да и не было у напавших на меня возможности проверить результат своего удара, оставив только несколько постов, отряды Домов разошлись. Только одного не учли нападавшие, что меня в момент удара не окажется в здании, что я буду в это время в пяти километрах от него. Пусть и не полностью, но моя защита, точнее совместное действие личного силового щита, изделия высокотехнологичной расы, и защитного поля, основанного на пси-энергии и моей способности управления каналами энергетической паутины Мироздания, неплохо справилась с последствиями пси-удара. По крайней мере, я остался жив, пусть и в виде полуобугленной тушки с лопнувшими от огромной температуры глазами и жалкими огрызками вместо рук и ног. Само-собой, что сознание я потерял, и слава богу, не произойди этого, то я со стопроцентной вероятностью просто сошел бы с ума от боли.

Поэтому, я уже не видел, как спустя всего несколько десятков секунд прямо над моей тушкой материализовался странный дисковидный летательный аппарат пару метров диаметром. Не видел я и не почувствовал, как какая-то сила подхватила мое обугленное тельце, заключила его в какую-то серебристую сферу и закрепила ее на странном аппарате. Не видел я и того, как этот аппарат, мгновенно набрав огромную скорость и вновь став невидимым, скрылся в направлении города, достигнув которого, неизвестный в этом мире летающий медицинский дрон экстренной помощи скрылся в неожиданно образовавшемся проходя одного из многочисленных холмов, расположенных между самим городом и комплексом зданий Академии. И уж точно я не видел, как тысячи микроскопических дроидов облепили мое тело и внутренние органы, заменяя и подменяя их, не видел я и не знал, что ИскИн Медицинского Исследовательского Центра еще той, Сицилийской, Академии, эвакуированный в новый мир, расконсервировал экспериментальные штаммы бионанитов, которые буквально на клеточном уровне начали мое восстановление и изменение и переконфигурацию моей нейросети, зачастую заменяя в ней целые куски, при этом безжалостно уничтожая, на первый, да и на второй, взгляд вполне себе работоспособные и целые. Не видел, не знал, не ощущал и даже не предполагал, потому что в это самое время я боролся за свое существование, за свое я.

Сильнейший болевой шок и последовавший за этим мощнейший выброс адреналина, вкупе с хлынувшим в организм потоком всевозможных препаратов, почти мгновенно синтезированных нейросетью и ее медицинским модулем, прокатились по моему измочаленному организму. И если особого эффекта для физического тела это не возымело, то вот на мозг, а самое главное, на мое сознание, этот самый эффект был куда более внушительным. Застилающая сознание пелена истончилась, а местами и вообще зазияла дырами. Вот в одну из таких дыр и устремилось мое сознание, ужасаясь тому, что со мной в последнее время происходило и к чему это привело. Именно в момент этого самого покушения боевых отрядов псионов и началась моя битва за самого себя. И скорее всего я бы ее проиграл, причем с треском, если бы мне не помогли. Помог мне ИскИн Медицинского Центра, который не зная, что со мной происходит, принял абсолютно верное решение, полностью отключив большую часть моего мозга. Тем самым он, сам того не зная, дал мне дополнительные силы для разгорающегося противостояния, не заставляя отвлекаться на болевые ощущения и не тратя силы на самостоятельное восстановление тела. Вроде бы это совсем немного, но именно этот совсем незначительный шанс я и использовал в полной мере. Сорок два дня, сорок два дня ИскИн и его помощники бились за мою жизнь, а я сражался за само свое существование, за себя, как за разумного, чтобы не стать куклой, в которую я уже почти превратился, какой-то непонятной программы. И мы победили! ИскИн победил в битве с критическими повреждениями моего тела, а я победил в битве за право своего существования, за свой разум и свое сознание. Не спрашивайте меня как, не спрашивайте меня почему! Я не смогу ответить на эти вопросы. Потому что и сам не знаю. Все эти дни слились для меня в одно мгновение, но в то же время и растянулись на века. Иногда, когда я пытаюсь вспомнить и понять те ощущения и чувства, что я испытывал в то время, у меня возникает стойкое убеждение, что за те дни я прожил целую жизнь, а то и не одну. Ведь как можно изменить свое собственное подсознание? Ответ очевиден, только вдалбливанием в него, буквально выжиганием в нем новых императивов, по сути, мне пришлось формировать свое подсознание заново, перебирая и отсортировывая каждую его, даже самую незначительную, часть, подкрепляя каждое изменение своим собственным опытом. Я не скажу, стал ли я таким как был или нет, скорее всего, все же нет. Сильно ли я изменился? Тоже не знаю, потому как не могу сказать каким же именно я был до всего этого происшествия. Стал ли я хуже или лучше? Да хрен его знает, не знаю! Я знаю только одно… я остался, или стал, самим-собой. Все, что я посчитал лишним, наносным, привнесенным, я безжалостно вырвал и уничтожил. Так что… поживем — увидим, к чему все это приведет. По крайней мере ни малейшего следа от программы-базы в моем сознании, да и в подсознании, не осталось… я очень хочу на это надеяться.

Вместе с программой-базой я убрал и очень многое полезное. Ушло куда-то в неведомую даль и мое умение управлять каналами энергетической паутины Мироздания. Нет, знания, пусть и обрывочные, сохранились, а вот возможности и способности оказались безвозвратно заблокированы, пропало это ощущение всемогущества и божественной силы. Ну и ладно, жил же я раньше без этого, живут без этого сотни миллиардов, а то и триллионы, других разумных, значит и мне это все без надобности. Хотя, конечно, жаль, кое-что из недавних моих способностей мне очень нравилось. Зато некий толчок к развитию получили те мои способности, что были у меня, ну, или у Кшала, ранее. Так, например, я стал более отчетливо чувствовать эмоции других разумных. Лучше и дальше. Стал видеть, а скорее ощущать, токи жизненной энергии в живых телах. И не только видеть или ощущать, но еще и немного управлять ими, заставляя своей силой воли менять направление токов, убыстрять или замедлять, а при необходимости и соединять каналы, по которым бежит эта энергия, и принадлежащие разным живым в одну замкнутую систему, словно соединяя донора с реципиентом.

Я считаю, что с моментом моего пробуждения закончился очередной этап моей жизни в новом мире, а следующие два месяца были ничем иным, как подготовкой к последнему и, надеюсь, завершающему этапу моей жизни в этом мире. Хотя, признаюсь честно, шансы на это очень малы, и если мои опасения оправдаются, то самым лучшим вариантом для меня будет и на самом деле оказаться раздавленным сместившимся многотонным блоком или быть нанизанным на стальную арматуру. Потому как спокойной жизни здесь мне уже никогда не будет, слишком уж сильно я наследил и слишком много могущественных врагов заимел, и никакие мои оправдания особой роли уже не сыграют, скорее даже наоборот, только подтолкнут всех желающих к быстрейшему решению вопроса под названием Макс Арн. Ладно, обещал же все рассказать по порядку, так что, не стану перепрыгивать.

В принципе, я очень неплохо знаком с медкапсулой и реаниматором, что производства Содружества, что с образцами, намного превосходящими их по функционалу и эффективности. С последними даже больше, причем не только теоретически, но и практически, и с точки зрения уверенного пользователя и ремонтника, да, пожалуй, и разработчика тоже. Поэтому, как только я очнулся и смог хоть маленько сориентироваться, то сразу понял, что ни о какой медкапсуле тут и речи идти не может. Первое впечатление было… меня съели. Ну а как еще я должен был отнестись к тому, что очнулся в каком-то тесном мешке, явственно пульсирующем и выстреливающем под большим давлением в мою сторону какую-то жидкость, и при всем при этом полная, абсолютная темнота, и ощущение, что я как бы завис в каком-то киселе или желе? Единственное, что меня хоть немного успокаивало, так это твердое знание, что на планете нет и никогда не было животных, способных проглотить человека. Да тут вообще нет крупных животных, тем более хищных, а значит это нечто другое, доселе мне не знакомое.

Не прошло и пары минут, словно в подтверждение моих выводов вокруг меня что-то забурлило, заклокотало, а и без того тесный мешок вдруг сжался и что-то начало меня из него выдавливать. Я бы, наверное, рассмеялся, когда представил подобно чему меня выдавливает, если бы не было так страшно, добавьте к этому полную дезориентацию, когда не понятно где низ, где верх, и вы поймете мое состояние. Постепенно пульсация мешка все убыстрялась, а сам процесс выдавливания становился все более продолжительным, пока в конце концов этот процесс не завершился. Словно пробка из бутылки шампанского, я вылетел на воздух, легкие обожгло, а в мое тело вонзились сотни иголок. По крайней мере именно такие ощущения я словил. Еще минут десять я пролежал на гладкой и чуть теплой поверхности, пока не смог пошевелиться. Кое-как проморгавшись, я наконец-то смог осмотреться.

Блин! Дежавю какое-то! В первые минуты мне очень сильно казалось, что все, что произошло со мной с того момента, как я шагнул в портал на станции, мне просто приснилось. Абсолютно идентичная станции планировка, куча знакомого оборудования, абсолютно стандартная мебель, отделка помещений, и еще целая уйма до боли знакомых нюансов. Единственное, что выбивалось из привычного и давно знакомого, это тот самый мешок, кажущийся живым, из которого я выпал. Чуть помедлив, я наконец-то решился.

— ИскИн, доклад о состоянии… э-э-э… объекта.

— Предъявите подтверждение права доступа. — Почти не задумываясь, я скинул по ментальному каналу связи все те пароли и коды, которыми напичкал меня ИскИн станции. Пару секунд стояла оглушающая тишина, а потом последовал ответ.

— Общий допуск ВКС подтвержден. Категория В3. Уровень принятия решений — С1. Внутренние допуски: командный — В4, исследовательский — В3, инженерный — А5, технический — А1, допуск Службы Безопасности — В7, особый допуск Службы Исследований и Научного Отдела — В1. Специальный допуск командного состава… не подтвержден, ограничения действий и распоряжений согласно протокола 13-76В. Добро пожаловать в Академию, специалист Макс Арн. Приготовьтесь к принятию доклада о общем состоянии объекта «Фотон-3».

— Готов, — я опустился на стоявший неподалеку стул.

На несколько секунд я отключился, на столько объемным и подробным был доклад ИскИна, мозг вместе с нейросетью просто не успевали обрабатывать такой поток информации, да еще и идущий не по стандартным каналам, а по ментальному. Потом я еще минут двадцать просто тупо сидел и пялился в никуда, осмысливая сообщение ИскИна. Тут было все, и состояние оборудования, и расположение всех помещений объекта, а так же их техническое состояние, полный, с пояснениями, список хранящихся на складах материалов, ресурсов, оборудования, продукции технологических производств и короткий список спецпродукции на закрытом складе СБ, результаты работы СИНО, и еще очень и очень много самой разнообразной информации, как нужной, ценной, так и совершенно бесполезной, вроде количества дроидов-уборщиков, их состояния, ремонтопригодности и наличия ЗИПа к ним. Многое я не понял, от еще большего просто отмахнулся. Главное, что я уяснил для себя, что на складе СИНО есть, и в необходимом мне количестве, кристаллы ядра ИскИна. Правда, последняя инвентаризация на этих складах проводилась последний раз еще даже до времен царя Гороха, а если серьезно, то примерно через пару веков после переселения на эту планету Академии. Но, как известно, надежда умирает последней. Вот только добраться до этих складов будет чрезвычайно проблематично, потому как большая часть объекта оказалась изолирована, а на переданной мне схеме выделена красным, как находящаяся то ли в аварийном состоянии, то ли к ней нет доступа, а это значит, что эта часть объекта лишена энергии, связи и всего остального. По большому счету, в ведении ИскИна оказалась только медсекции, с чем мне несказанно повезло, небольшая часть жилых помещений, приготовленных для студентов Академии, складские и хозяйственные помещения общего назначения, несколько производственных комплексов, подготовленных для тех же студентов, и энергетическая установка. Именно установка, а не реакторы, черпающая энергию из самого ядра планеты. И на этом, как ни прискорбно, все.

А теперь самое интересное. Если верить переданной мне схеме помещений объекта, то занимает он очень немаленькую площадь, как бы даже не больше всего расположенного на поверхности города. Да-да, Академия, а точнее, объект «Фотон-3», расположился аккурат под городом, хотя правильнее будет сказать, что это город раскинулся над объектом. Более того, некоторые постройки как раз и являлись частью объекта, правда таких всего-ничего, здание Музея и Совета Домов, еще с десяток построек города, в основном штаб-квартиры сильнейших Домов, расположились на старых фундаментах. Так и это еще не все, почти девяносто процентов объекта оказались подземными, почти полсотни подземных этажей, заключенных в нечто вроде огромной сферы диаметром в полтора километра. А соединялось все это с надземной частью пятью лифтовыми шахтами, ну, это я их так обозвал, и одним транспортным туннелем, построенным в виде серпантина. На схеме объекта именно эта сфера и была окрашена в красный цвет, ну и, само-собой, нужные мне кристаллы ИскИнов находятся именно там, на глубине в… полтора километра. А то, что оказалось на поверхности… это так, подсобные помещения и не более того, ну, еще, может быть, то, что никак нельзя было спрятать под землю, портал, например. Даже я сейчас нахожусь достаточно глубоко под поверхностью планеты на отметке минус семьсот сорок метров. А теперь вопрос… на хрена и кому потребовалось закапывать Академию на такую глубину, где даже орбитальные бомбардировки практически нестрашны? Плюс к этому довольно странное для пусть и очень-очень элитного учебного заведения, пусть даже и имеющего самое прямое и непосредственное отношение к спецслужбам и Вооруженным Силам, обозначение, больше смахивающее на какое-то кодовое обозначение. Да и ИскИн на Станции ничего и никогда не говорил ни о каком «Фотоне-3», наоборот, он не единожды упоминал, что Академия эвакуировалась в огромной спешке на практически дикую и неисследованную планету. Честно скажу, по мне так все это жу-жу совсем неспроста. К счастью, у меня теперь есть неисчерпаемый, ну, в рамках имеющихся у меня допусков, источник информации. Но это чуть позже, сейчас же главное понять, как мне добраться до склада СИНО, выполнить, в конце концов, порученное мне дело и убраться с этой чертовой планеты куда подальше.

Облом! Облом! И еще раз облом! Облом по всем фронтам и направлениям! Месяц! Месяц я ходил вокруг и около транспортного туннеля, ведущего к собственно объекту «Фотон-3». Пару раз сунулся к лифтовым шахтам, но там даже дроиды-разведчики, едва пересекали какую-то невидимую черту, превращались в кусочек металлопластика. А ведь у них защита и маскировка будь здоров! В свое время, на станции, когда я готовился к этому походу, ИскИн меня с абсолютной уверенностью заверял, что нет в Галактике технологий, способных обнаружить и уничтожить этих малюток. Задержать, даже остановить, можно, а вот обнаружить… А тут, всего около шестисот метров вниз, и сначала полностью пропадает связь, а потом какая-то блеклая вспышка и дальше дроид уже летит в виде какого-то мусора. Да и ИскИн Академии категорически не рекомендует использовать для моей задачи лифтовые шахты, а вот на все мои вопросы «как и почему» ответ один — недостаточно допуска. Вот и пришлось мне сосредоточиться на пешем маршруте, длинном и не менее опасном, чем короткий. Но, по крайней мере, дроиды его проходят почти весь. Проблемы со связью есть, но не совсем критичные. Проблема в другом, там, где пролезет дроид, тем более такой малыш, я уж точно не пройду. Вот и гоняю уже целый месяц дроидов среди обвалившихся проходов, проездов и переходов, пытаясь проложить себе маршрут, заодно и составляю карту подземных коммуникаций, а в перерывах… веду задушевные беседы с местным ИскИном. Тема бесед? Да очень уж странные и необычные повреждения у транспортного проезда, такое впечатление, что когда-то, очень давно, здесь бушевала самая настоящая война. А ИскИн молчит, гад такой, и не колется, ссылается на отсутствие точных данных, так как, дескать, связь с основными объектами прервалась практически мгновенно, многочисленные сотрудники и привлеченные специалисты из числа сотрудников Академии, студентов старших курсов и другие на связь не выходили, а целей и задач, для выполнения которых и был в свое время создан объект «Фотон-3», он не знает. Правда, после долгих препирательств, он все же кое-чем со мной поделился, точнее, кое-какой информацией. Оказывается, все это время ИскИн очень внимательно наблюдал за всеми лифтовыми шахтами и за транспортным коридором. Так вот, за все эти тысячелетия он зафиксировал более ста семидесяти тысяч попыток пересечения контролируемой им территории. Незначительная часть этих попыток, что-то всего около двух тысяч, были агрессивными с применением неизвестного оружия, а остальные, у меня сложилось такое мнение, были спонтанными, или, точнее, случайными. Но, как это не странно, именно последние и были наиболее… масштабные, что ли. К сожалению, оптических датчиков на этой территории нет, поэтому определить с приемлемой точностью кто пытался преодолеть своеобразную зону отчуждения, какими силами и как, сейчас невозможно. На подконтрольной ИскИну территории остались только датчики движения да несколько десятков экспериментальных, предназначенных для контроля состояния окружающей среды и проявлений пси-активности. Именно последние и дали львиную долю информации и поводов для размышлений. И еще один нюанс, за все эти годы и тысячелетия ИскИн так и не смог установить какую-то систему во всех этих попытках вторжения. Бывали годы, когда попытки преодолеть системы защиты транспортного туннеля следовали буквально одна за одной с интервалом в пару-тройку недель, а бывало, что целые десятилетия его никто не тревожил. А сейчас, по оценкам ИскИна, вполне себе такой стандартный год, месяца три назад случилась попытка прорыва, и исходя из кривенькой статистики в ближайшее время, в течении месяца-двух, можно ожидать еще одной попытки.

Не знаю кто-как, а я считаю, что даже к самому простому и легкому делу невозможно подготовиться на все сто процентов. Можно быть не готовым совершенно или относительно готовым, а если очень постараться, то почти готовым, и не больше, предусмотреть всего никак невозможно. Вот исходя из этого принципа я и решил, что хватит прохлаждаться, можно просидеть под опекой ИскИна и месяц, и два, и двадцать два, вот только это ничего не изменит и идти мне всё равно придется. Так чего тянуть? Тем более что еще ИскИн на станции именно к чему-то подобному меня и готовил. Попытка раскулачить ИскИн Академии ни к чему не привела, у него на все вопросы и запросы один-единственный ответ — недостаточен уровень допуска. Ага, как пытаться нагрузить меня ремонтом и обслуживанием имеющегося в его распоряжении оборудования, так я чуть ли не обязан, а как поделиться нужной информацией, или необходимым уже мне оборудованием, так чуть ли лесом не посылает. Нет, я, конечно, понимаю, что он меня, по большому счету, спас, вернул, так сказать, с того света, ну так спасибо ему за это, тем более что он отжал у меня почти десяток дроидов-разведчиков и гоняет их теперь куда попало. В общем, я считаю, что с ним я расплатился по полной, тем более что оказался в этом мире я совсем даже и не по собственной воле, а по просьбе и благодаря его коллеги. Ладно, жизнь она, конечно, подороже будет, чем десяток дроидов, но и задерживаться мне тут тоже не следует, к людям хочу, в Содружество.

В общем, одним прекрасным утром я собрал свои немногочисленные манатки, проверил уровень заряда в своих девайсах, коих оказалось не так уж и много, и уверенной походкой направился к воротам, перегораживающим транспортный тоннель. Правда с каждым шагом моя уверенность куда-то начала испаряться и к воротам я подошел уже сильно раскаивающимся в своем желании прекратить всю эту тягомотину как можно скорее, а на душе… будто кошки скребут и, вообще, предчувствия какие-то совсем не хорошие.

Первые пару километров пологого спиралевидного спуска я прошел с полным комфортом, тусклые светильники, раскиданные по стенам и высокому потолку, давали достаточно света, а стайка дроидов, летящая впереди меня на пару сотен метров, давала какую-никакую уверенность в безопасности маршрута. Жаль, что эта лепота продлилась столь недолго, хотя я же об этом прекрасно знал. И вообще, странный какой-то этот тоннель, мало того, что диаметр витков довольно мал, чуть больше ста метров, так еще и сами витки идут под очень незначительным углом, зато соединяются крутыми переходами где-то под шестьдесят градусов, и каждый такой переход начинается и заканчивается отсечными воротами, скорее даже шлюзами. Вот и получается чуть больше трехсот метров идти удобно, а потом две сотни метров только и думаешь, как бы не громыхнуться, потом опять триста метров по кругу и опять спуск. Всего таких спусков пятнадцать и пологих участков считай столько же, в сумме получается почти восемь километров и три десятка отсечных ворот. Мои дроиды добирались только до двадцать третьих, дальше связь становится совсем уж хреновой и управлять ими практически невозможно. В общем, четыре витка этого серпантина я преодолел минут за сорок и первый раз остановился на короткий отдых, потому как дальше уже начинается мешанина из бетонных блоков, арматуры, толстых металлических плит и еще черт знает чего.

Следующие четыре с половиной километра после непродолжительного отдыха и моральной накачки я преодолевал почти пять часов и все это время с содроганием думал, как буду проходить оставшиеся полтора-два километра. Перекрученные металлоконструкции, вздыбленные металлические плиты пола, многотонные бетонные блоки, раскиданные словно кирпичи, а местами раздавленные, превращенные в пыль, следы воздействия огромных температур, полуметровой толщины отсечные ворота, скомканные словно промокашка, и все это на относительно проходимом участке… А что же меня может ждать там, куда даже дроиды не смогли пробраться?! В принципе, ответ на этот, а также на множество других вопросов, я получу довольно быстро. Мне надо сделать всего один единственный шаг, перешагнуть невидимую черту, обозначенную искореженными створками двадцать третьих отсечных ворот…


Глава 20

— Твою мать! — трясущимися руками я смахнул пот со лба. — Что за парк ужасов-то?!

Шестой час я изображаю из себя какую-то змею, с огромным трудом протискиваясь сквозь нагромождение бетонных блоков, рискуя любым неловким движением сдвинуть с места застывшие в ненадежном равновесии каменные глыбы с торчащими вовсе стороны кусками арматуры. Если честно, то я бы так не переживал, если бы последние полтора километра ограничились только этими следами техногенной катастрофы, если бы не попадающиеся мне периодически странные изваяния. Будь я каким-нибудь искусствоведом, то, наверное, уже устал бы восхищаться мастерством и реалистичностью, с которыми неведомый скульптор умудрился передать агрессивность и злобу каких-то фантастических животных. Чего только стоит последняя моя находка, огромный, размером с бегемота, необычный, судя по всему, жук, хотя больше всего он напоминает смесь жука-рогача и скорпиона, поставленного на шасси от краба. Антрацитово-черные пластины брони, взвившийся в преддверии атаки длинный гибкий хвост с поблескивающим синеватым цветом полуметровым жалом, двумя парами разведенных клешней, кажется готовых сомкнуться на мягком человеческом теле, и зазубренными жвалами, хищно блестящими в свете фонаря, а у его ног маленькое скрюченное девичье тело. Или предыдущая моя находка, стая каких-то животных, внешне напоминающая земных гиен, вот только размером они с хорошего такого бизона, а посреди этой стаи… замершего в странной стойке человека с парой длинных узких мечей. Абсолютно черное тело и белоснежные волосы, взметнувшиеся от резкого движения, а самое главное — глаза, глаза какого-то странного багрового оттенка. И таких вот композиций чем дальше я продвигаюсь, тем больше. Один раз даже попалась скульптурная группа из шести человек, даже на вид вызывающая жалость, израненные бойцы в каком-то подобии штурмовых скафандров, крепко сжимающие в руках неизвестное мне оружие, в глазах отчетливо читается какая-то обреченность и безысходность. В общем, тот еще музей мадам Тюссо в самом неприятном его воплощении. И что самое неприятное, у меня сложилось ощущение, что все эти статуи пристально за мной наблюдают. Да, я прекрасно знаю, что если у статуи расположить зрачок строго по центру, то именно такое ощущение у зрителя и будет, но все равно, это ощущение очень сильно действует на нервы, заставляя постоянно оглядываться и нервничать. И еще один нюанс заставляет меня нервничать, все композиции будто бы остановлены в самый последний момент, показывая всю безвыходность положения, в которое попали разумные. Странно это, не находите? Какой-то закрытый и обвешанный целой кучей допусков объект и огромное количество скульптур, не имеющих ни каким боком к нему отношения.

Если честно, то настраивался на более длительный переход и на отрезок в полтора километра отводил как минимум часов десять, а то и двенадцать. Но, видимо, что-то там на божественных весах сместилось в мою сторону, как-то так легли кости, или карты, но и эти шесть часов мне, конечно, не показались легкой прогулкой. Но как бы то ни было, когда я, наконец-то, выбрался из-под очередного завала, грязный, уставший, исцарапанный и в изорванном комбезе, я был по-настоящему счастлив. И даже последние на моем пути отсечные ворота, за которыми, собственно говоря, и скрывается объект «Фотон -3», сначала не произвели на меня никакого особого впечатления, разве что, где-то на заднем плане мелькнула мысль, странно, ворота абсолютно целые, как будто новенькие, да и форма довольно странная, с этаким закосом под старину в виде двустворчатой арки, отделанной под дерево, да не простое, а экзотическое. По крайней мере я о такой древесине и не слыхал, темно-коричневое, и это не результат воздействия времени, а именно его естественный цвет, с мелкими вкраплениями в виде четырехлучевых звездочек, буквально сияющих в свете фонаря всеми цветами радуги. То, что это не декоративное покрытие, а именно древесина, я разобрался уже позже, когда смог отдышаться, отдохнуть и более-менее прийти в себя. Это глаза можно обмануть, а вот руки, чувствующие каждое волоконце, ощущающие теплоту живого, да-да, именно живого дерева, обмануть проблематично. И еще одно, эта странная древесина с огромным трудом поддается моему десантному виброножу, мне пришлось затратить немало сил и времени, чтобы оставить на досках этих необычных ворот хотя бы неглубокую царапину. Правда, минут через тридцать, когда я опять обратил внимание на то место, над которым кряхтел минут десять, то никаких следов своего воздействия так и не обнаружил.

Скорее всего перед этими воротами мое путешествие бы и закончилось, потому как вскрыть их, наверное, можно только с помощью атомной бомбы… окажись они заперты. Но к моему изумлению, стоило мне только, просто ради того, чтобы убедиться в бесперспективности затраченного времени и сил, потянуть одну из створок на себя, как та легко подалась без малейшего сопротивления, скрипа или чего-то еще.

Серой мышкой я проскользнул в образовавшуюся щель и замер. Казалось бы, меня уже ничто не может здесь удивить, но… за полтора месяца, проведенных в «Академии», я практически наизусть заучил трехмерную схему объекта, иногда мне казалось, что я знаю каждый поворот, каждую кандейку, каждое жилое, складское или лабораторное помещение, а оказалось, что все это… не более чем фикция. А если даже и не фикция, то я буду вынужден признать, что древняя космическая цивилизация, покорившая межзвёздное пространство, достигнувшая невиданных высот в своем развитии, строит свои базы, тайные базы из… каменных блоков, пусть прекрасно обработанных, но все же. Все мои наработки, все планы, стоит это признать, можно смело спускать в унитаз. То, что открылось моим глазам, едва я перешагнул порог объекта, было… невообразимо. Сразу за воротами начиналась узкая каменная… ну, пусть будет дорога. Совсем недлинная, всего-то метров двадцать, вот только проходила она над пропастью, дна которой я не смог разглядеть, даже задействовав все возможности своей нейросети. Эта парящая над пропастью дорога упирается в какое-то невообразимое переплетения каменных стен. Первое, что мне пришло на ум, так это трехмерный лабиринт. Причем, вся эта конструкция непрерывно менялась, прямо на моих глазах появлялись и исчезали стены, появлялись какие-то пандусы, лестницы и еще черт знает что. Единственное, что во всем этом оставалось незыблемым, так это узкая каменная тропинка и зияющий вход в ее конце. Непроизвольно я попятился назад, но уткнулся спиной в холодный камень. Резко обернувшись, я не нашел ни ворот, ни их следов. Напрасно я пытался на ощупь найти выход, вполне резонно посчитав, что попал под какое-то воздействие, может быть даже внушение или гипноз. Ворот не было, я оказался заперт в каком-то каменном мешке на узкой каменной дорожке, которая, мне так кажется, стала еще уже, чем мне показалось сначала.

Скорее всего я бы запаниковал, да я уже и начал это делать, и итог был бы плачевным, лететь вниз далеко, а падать больно, если бы не раздавшийся вдруг в моей голове голос. Спокойный, негромкий, но какой-то торжественный, что ли. Вот только слова им произносимые были мне совершенно непонятны. Странный какой-то язык, шипяще-щелкающий. Ну да, язык абсолютно чужой, слова непонятны, а смысл и интонации очень даже ясные и понятные.

— Вставший на путь, пройди свою дорогу до конца. Разум — это тоже оружие и куда смертоноснее всего, что разумные смогли придумать. Не бойся, используй его, и ты добьешься исполнения своего самого сокровенного желания, поставленные тобой цели будут достигнуты и ты обретешь душевный покой. Но будь осторожен в своих желаниях и стремлениях, ибо настоящий покой приходит не один… — И как бы в подтверждение того, что деваться мне некуда, камень тропинки начал прямо у меня на глазах истаивать, превращаясь в пар, туман. Мне ничего не оставалось делать, как сделать шаг в направлении этого лабиринта, потом еще один и еще, а через несколько секунд я уже бежал сломя голову по быстро исчезающей дороге, держа направление на совсем непрезентабельный вход.

То, что я непозволительно долго мешкал в самом начале тропы, стало ясно метра за три до ее окончания. Камень дорожки буквально испарился у меня прямо под ногами. Я не знаю и не понимаю каким чудом в самый последний момент я успел оттолкнуться от растворяющегося камня, послав свое тело вперед. Пальцы словно клещи вцепились в самый край низкого каменного парапета, удержав мою тушку от падения в пропасть, небольшое усилие, и я уже стою на каменной плите перед входом в лабиринт, прикрытым каким-то серым туманом. С обреченностью висельника я оглядываюсь назад и понимаю, что обратной дороги нет, а значит вперед и только вперед.

Десяток секунд, что потребовался мне для преодоления туманной завесы, показался мне вечностью. Было ощущение, что меня разобрали на молекулы, а потом долго, с чувством, с толком, с расстановкой собирали обратно, вот только осталось такое чувство, что собрать-то собрали, но не совсем так как было, что-то во мне неуловимо изменилось, стало иным, вот только, что именно, я так и не понял, да, в принципе, и не стремился, тем более что у меня появились совершенно другие проблемы и заботы. Я, правда, сам еще не разобрался в чем именно они заключаются, но чуйка прямо вопит, что у меня очень большие неприятности.

Представьте себе, вы заходите в некое помещение, ожидаете увидеть все, что только может представить ваше воображение, пусть даже самое фантасмагорическое, а вместо этого оказываетесь… посреди каменистой пустыни, где нет ничего, даже того входа, через который вы сюда попали. Согласитесь, есть из-за чего переживать и из-за чего растеряться. В данном положении может радовать только одно, что меня больше никто никуда не гонит, есть возможность спокойно обдумать куда именно меня занесло, как, смысла размышлять нету, один хрен, это явно выше моего понимания. А вот устроить ревизию имеющемуся у меня снаряжению будет очень даже полезно.

Итак, начну с самого, в моем положении, важного, это пища и вода. Ну, ни с первым, ни со вторым пока проблем не предвидится. В рюкзаке обнаружилась почти целая упаковка сублимированных пайков, навскидку месяца на два питанием я обеспечен, а водой меня снабдит моя фляга, способная абсорбировать воду из атмосферы. Теперь одежда. Странным образом, но мой комбинезон, серьезно пострадавший во время спуска по транспортному тоннелю, оказался абсолютно целым, ни малейшего следа от повреждений. Таким же странным образом в рюкзаке оказался плащ из тонкой кожи размеров так на надцать больше, чем мне нужно, зато он позволяет в него завернуться, да и глубокий капюшон вполне в тему. С обувью тоже все в полном порядке. Теперь оружие… А вот тут не все так просто. Мой десантный вибронож, прошедший со мной через кучу приключений, куда-то испарился, а на его месте оказался… ну, я даже и не знаю, как это назвать, то ли очень длинный нож, то ли чересчур короткий меч, всего-то сантиметров тридцать длинной и чуть больше пяти шириной. Валяющиеся в рюкзаке игольник и плазменный пистолет чудесным образом куда-то испарились, зато на левой руке откуда-то появился необычный браслет сантиметров десяти шириной, с ярко-красным камнем на внешней стороне ладони, обхватывающий почти всю кисть, прикрывая костяшки пальцев и проходящий через ее внутреннюю часть, а в самом центре ладони расположился небольшой, почти плоский, кристалл, который оказалось очень удобно нажимать, достаточно только сжать кулак. Переплетение серебристых проволочек, тесно обхватывающих внешний камень, почему-то сразу навело на мысль об лазерном пистолете. Почти сразу возникла идея испытать данный девайс в деле. Рука сама собой поднялась, я сжал кулак и… из красного камня вылетела самая настоящая молния, а сам камень слегка побледнел. Больше я экспериментировать не стал, посчитав, раз уж неизвестные доброжелатели озаботились снабдить меня подобным оружием, то значит оно может мне еще не один раз пригодиться, а легкое осветление камня может свидетельствовать о том, что заряд в нем конечен. На самом дне рюкзака обнаружился сверток, в котором оказались драгоценности, захваченные мной еще на Сициле в подземном городе. Браслет с персональным ИскИном, интегрированный с генератором силового поля, все так же находился на правой руке. Вот и все мое имущество, если не считать тонкого одеяла, захваченного мной из комнаты, в которой я обосновался в Академии. Не густо, но и не пусто, что уже радует. Все мои знания и навыки, пусть и полученные виртуальным путем, остались при мне, нейросеть послушно отзывается, а значит еще побарахтаемся. Что странно, я воспринимаю все происходящее со мной как вполне нормальное и обыденное, как будто все так и должно быть. Не знаю, кто все это устроил и зачем, но за то, что он избавил меня от душевных переживаний и терзаний… спасибо.


Глава 21

По всем канонам, писаным и не писаным, я сейчас должен был бы нестись сейчас сломя голову в первом попавшемся направлении, ища себе приключения на голову и на то место, где спина плавно переходит в ноги. А вот базы по выживанию в моем положении рекомендуют внимательно осмотреться, выбрать наиболее вероятное направление, где могут обитать разумные, и уже после этого… нестись туда сломя голову. Я же решил поступить несколько иначе. Ну, не дает мне покоя этот резкий переход с какого-то сооружения и сразу на каменистую пустыню. Что? Говорите, портал, телепортация? Ну, и эта версия имеет место быть. Вот только я уже имею кое-какой опыт в данном вопросе и поверьте мне, ощущения несравнимые. При телепортации, пусть и мимолетная, но дезориентация, заметны изменения некоторых физических величин, как та же гравитация, давление, да, запахи и освещенность, черт возьми, ну нет и никогда не было во вселенной двух совершенно одинаковых планет, двух, совершенно одинаковых звезд! Здесь же все то же самое, не знаю, кажется мне или нет, но, по-моему, тут даже пахнет точно так же, как и в транспортном тоннеле и совершенно нет ветра. Вот черт! Кажется сглазил, порыв ветра донес до меня посторонние запахи, а заодно и обдал пригоршней пыли. Что это, идет моя адаптация к этому месту или… место адаптируется под меня? И ведь не определить так вот, с кондачка! Может быть и правда, перенос, но тогда куда? Другой материк, другая планета, или вообще другая вселенная? Есть у меня возможность понять это и разобраться? Думаю, что пока нет, но и вариант, что я оказался в какой-то виртуальной реальности, пока отбрасывать не стоит. Что там говорил голос? Полагаться на свой разум и все будет тип-топ? Ладно, последуем совету.

Горячий воздух пустыни создает своеобразное марево, кажется, что он дрожит. Это сильно влияет на восприятие расстояния, делая далекое близким, а близкое далеким. Кажется, что сквозь этот дрожащий воздух проступают очертания далеких гор, игра света создает причудливые картины, то возникают из ниоткуда, а потом пропадают виды величественных городов, высоченные и тонкие как иглы башни с развевающимися на них знаменами, то вдруг открывается вид на бескрайнее море, а бывает, что прямо через пустыню, гордо натянув на реях паруса, словно сквозь время и пространство, величественно проплывают корабли. Иногда, если сильно-сильно прислушаться, то возникает ощущение, что ты начинаешь отчетливо слышать скрип мачт, звуки бьющихся о борта волн и трели боцманских свистков. Головой я прекрасно понимаю, что все это миражи, галлюцинации, а сердце замирает в немом восторге и начинает сладко щемить от желания прикоснуться ко всем этим чудесам, почувствовать на лице морской бриз, ступить на качающуюся палубу парусного красавца или пройтись по тенистым улочкам прекраснейших городов.

Вторую неделю я бреду по пустыне. Один раз выбрав направление, я стараюсь не отклоняться от него. Куда я иду? К горам, тем самым, что время от времени возникают на горизонте в виде миража, чтобы рассыпаться через несколько секунд в зыбком мареве пустынного воздуха. Спросите, зачем же я к ним иду, если знаю, что они не более чем мираж? Отвечу, куда-то идти все равно надо, так почему бы и не в направлении несуществующих гор. Дело в том, что я, кажется, разобрался, где я нахожусь. Толчком к этому послужило то, что раны у меня заживают буквально на глазах и совсем нет разницы, мелкие ли это царапины или глубокие порезы, оставленные острым, как бритва, лезвием моего ножа-переростка. Добавьте сюда отсутствие чувства голода и жажды, или то, что все миражи будто бы взяты прямиком из земного интернета, да и повторяются они с завидной точностью и регулярностью, а те ляпы, что я замечаю, почти мгновенно исправляются, и вы поймете, что этот мир нереален, что все это одна сплошная виртуальная реальность, ну, или, как очередная версия, бред моего сознания. Может быть я и не прошел тот тоннель, может быть я сейчас лежу где-то под завалом, истекающий кровью, а все это только мне мерещится. Но последнюю версию даже рассматривать как-то не хочется, пусть уж лучше это будет виртуальная реальность, из нее, по крайней мере, где-то должен быть выход.

Кому и зачем это могло бы понадобиться, я не знаю, хотя пара-тройка версий у меня есть. Самая бредовая из них, это, что я все еще нахожусь на станции, а все происходящее со мной, это еще один этап моей подготовки, осуществленный ИскИном. Хотя, сам я больше склоняюсь к версии, что это что-то вроде экзамена, теста, и проводит его кластер ИскИнов объекта «Фотон-3». Прав я или неправ, выяснить можно только опытным путем, вот поэтому я и отправился в свое путешествие через пустыню, жестко придерживаясь выбранного направления, рано или поздно ИскИн, или их кластер, должны отреагировать, а уже исходя из этой реакции и можно будет строить дальнейшие планы.

Без лишней скромности скажу, что я оказался абсолютно прав. Вчера, в сумерках, я уже привычно и на полном автомате проглотил капсулу суточного пайка, запил ее парой глотков воды и, завернувшись в одеяло, заснул сном праведника. Зато сегодня, едва открыл глаза, сразу понял, что что-то изменилось, однообразный ландшафт каменистой пустыни совсем чуть-чуть преобразился. Нет, камни, песок, редкие колючки и изнуряющая жара никуда не делись. Изменился, скажем так, рельеф пустыни. На плоской, словно стол, местности там-сям появились небольшие, максимум в метр-полтора, холмы, мелкий щебень, словно после дробилки, стал перемежаться с более крупными камнями, иногда довольно внушительного размера. Но не это главное, почти на самом горизонте, правда, чуть в стороне от выбранного мной направления, появилась зеленая полоса далекого леса, и это был уже не мираж. Вчера, когда я укладывался, ничего подобного и в помине не было.

Уже привычная капсула пайка, запить водой, и с легким сердцем беру чуть левее, держа направление уже на лес, отправляюсь в путь. Кто-то тут же заорет, дурак, дебил, иди куда шел, не хрен по лесам шастать! Надо быть упорным и целеустремленным!. Ну да, ну да, наверное, такой крикун в чем-то даже будет прав, вот только… а в чем заключается моя цель, пройти всю пустыню до самого края, а есть ли тот край, если я прав и все вокруг меня не более чем игра разума, может быть даже и машинного, ну, или, кристаллического? Да и разве лес, это не конец пустыни? И еще одно, упорство и целеустремленность, это, конечно, прекрасно, но вот упрямство и твердолобость, это уже диагноз. Так что, как там говорится… все в лес, и я тоже.

До опушки я добрался только уже в сумерках. Наверное поэтому раскинувшийся передо мной лес мне и не понравился, показавшись, поначалу каким-то темным, мрачным, абсолютно мертвым и негостеприимным. Это ощущение развеяла словно появившаяся из ниоткуда узкая тропинка, убегающая куда-то в даль, петляя среди деревьев. «А ведь кто-то здесь ходит!» — удивился я, так как сей факт полностью разрушает созданную мной стройную теорию, что я нахожусь в виртуальном мире. Хотя… а почему бы неизвестным администраторам не создать в дремучем лесу и тропу? Если это так, то это ничем иным, как самым настоящим приглашением, быть не может! Так что, несмотря на то, что вокруг стремительно темнело, а под кронами деревьев уже и сейчас нельзя было разглядеть практически ничего, я почти не задумываясь ступил на тропу, благо, что нейросеть и модифицированный организм вполне позволяли видеть и ночью. Пусть не совсем как днем, а словно через прибор ночного видения, все в гнилостно-зеленом цвете, мне и этого вполне хватает. Перестройка восприятия заняла несколько секунд и, о чудо, лес тут же ожил. Подкрашенные зеленью деревья не стали красивее или стройнее, оставаясь все такими же черными и изогнутыми, с неряшливыми фестонами колышущегося на легком ветру лишайника, зато проявились какие-то маленькие грызуны, прячущиеся в подлеске и среди кустарника, поблескивающие расплавленным серебром своих глазок-бусинок. Стали заметны прыгающие по ветвям и перелетающие с места на место птички, снующие как трассеры насекомые и таящиеся в зарослях змеи. Лес жил своей жизнью, мало обращая внимания на мое появление.

Моя прогулка по ночному лесу, пожалуй, была даже приятной, хотя и затянулась на три часа. В какой-то момент я понял, что добрался до места, уже давно опустилась ночь. Почему я говорю, что добрался до места? Так тут все просто, мне об этом сообщили. Я как раз вышел к небольшому холму, вершина которого терялась в ночном тумане и хотя в пейзаже вокруг меня ничего кардинально не изменилось, я остановился. Просто в какой-то момент незнакомый мне голос произнес у меня в голове «здесь».

Резкий порыв ветра сдул с холма туман и я увидел, что нахожусь всего в паре десятков метров от расчищенной на его вершине площадки, на которой стоит крытый соломой бревенчатый дом, построенный из неохватных бревен, с узкими, словно бойницы, окнами и низкой дверью. Дом был окружен палисадом, который смотрелся рядом с домом словно оградка детской песочницы. Тропа, на которой я все еще стоял, извиваясь вела прямо к двери.

Идти в этот дом мне почему-то категорически не хотелось, поэтому я просто присел на пенек между двух разлапистых кустов, чем-то похожих на папоротник. Немного подумав, я снял со спины рюкзак и сложил в него свое оружие. Почему-то мне показалось, что так будет правильно. Где-то с час я просто сидел, наслаждался чистым лесным воздухом и прислушивался. Прислушивался к окружающей меня тишине, пытаясь распознать в ней треск огня, бряцанье вилок, ложек и ножей, разговоры, но мертвую тишину прерывал лишь едва слышный странный звук. Что-то слегка постукивало и клокотало на самой границе слышимости.

Время шло, а ничего не менялось, казалось, что и дом, и площадка вокруг него полностью мертвы, и давно, очень давно. В конце концов я устал просто сидеть и ждать от моря погоды, пересилив себя и свое нежелание приближаться у дому, я тихой мышкой проскользнул по тропинке к невысокому, всего-то в три ступеньки, крыльцу. Когда-то прочная и надежная дверь сейчас представляет собой довольно жалкое зрелище, почти полностью сгнившие и превратившиеся в труху толстые доски, держащиеся на петлях только за счет честного слова, да пары тонких, кажется, бронзовых, полос, кое-как скрепляющих то, что осталось от досок.

Открыв тут же превратившуюся в труху дверь, я шагнул в дом, сразу же оказавшись в большой темной комнате. Пахло старым деревом, давно выветрившимися запахами жилья, плесенью и еще чем-то незнакомым.

Если бы не режим ночного видения нейросети, в доме было бы темно словно в колодце, узкие окна практически не пропускают во внутрь света. Обстановка в доме более чем спартанская, широкие деревянные скамьи вдоль стен, длинный, можно сказать, что монументальный, сбитый из половинок бревен стол посередине, примитивный очаг и с десяток стульев, таких же тяжелых и монументальных, как и стол, с высокими спинками.

И за этим столом, полубоком ко мне, кто-то сидит, отчетливо вижу две склонившиеся друг к другу фигуры. Я помялся на входе пару минут, но хозяева никак на меня не отреагировали, продолжая все так же неподвижно сидеть. От входа кожа их казалась гладкой и неестественно бело-желтой, чуть блестящей в свете звезд, проходящем сквозь дырявую крышу.

Не издав ни звука, я обошел стол и присмотрелся к одному из сидящих. Результатом стала резко накатившая тошнота и какой-то животный ужас, охвативший меня. Мне потребовалось минут двадцать, чтобы прийти в себя и все же решиться вернуться обратно в дом, предварительно соорудив какое-то подобие факела.

В мерцающем свете самодельного факела я смог с горем пополам разглядеть пугающую скульптурную группу.

— Интересно, чьи лавры не давали покоя этому горе-скульптуру-извращенцу, Церетели или Пигмалиона? — пробормотал я, опуская руку на предплечье наименее отталкивающей, но от этого не менее мерзкой скульптуры, одновременно с каким-то жадным и извращенным интересом рассматривая вторую.

Утонченно-изящный профиль, чуть припухлые губки, миндалевидные глаза, длинная, изящная шея, самую чуточку впалые щеки, создают почти идеал холодной, строгой красоты, дополняемый густыми волнистыми волосами, опускающимися заметно ниже лопаток, высокая грудь и узкая талия, нежная, даже на вид, рука с длинными аристократическими пальцами, узкая кисть… это с одной стороны. А с другой… чистый, почти выбеленный череп, ряд ощеренных зубов, лесенка ребер, кости второй руки… Этакий полутруп-полустатуя. Отполированная и тщательно вырезанная из чего-то, напоминающего кость, статуя правой стороны женского тела. Левая же напоминает собой экспонат из «анатомического атласа», хотя почему-то возникает мысль, что вторая половина просто разложилась, остался только чистый скелет с кусочками скальпа с длинными светлыми волосами, все еще держащимися на черепе.

Я присел и внимательно осмотрел место, где заканчивался камень и начиналось тело. Там, где были видны кости, они постепенно переходили в камень, будто вырастая из него. Это и правда статуя? Кто же сотворил подобное? Чье извращенное воображение? И главное, зачем?

Вторая статуя была менее отталкивающая, но, скорее всего, из-за того, что неизвестный скульптор ее не успел, или не стал заканчивать, выглядела она еще более сюрреалистично, чем первая. Большая деревянная колода. Странный кусок древесного ствола с бочкообразным вздутием посредине, напоминающим грудь, довольно сильного, мужчины. Я присмотрелся внимательнее и заметил, что вырастающие из него ветви тоже походят на абрис рук, плечи, бицепсы, даже вены на предплечьях и сжатых в кулаки кистях. Чем дольше я смотрел, тем больше подробностей замечал. Ребра, грудные мышцы, ключицы, кадык, даже смог рассмотреть лицо. Лицо сильного, уверенного в себе мужчины, сейчас искривлённое какой-то душевной болью, безысходностью и невозможностью хоть что-то исправить.

— Настоящая художественная галерея, — несколько нервно пробормотал я и в этот момент на деревянном лице открылись глаза. Вздрогнув и отпрыгивая назад, я сильно пожалел, что по какой-то прихоти оставил все оружие за пределами дома, а потом уловил взгляд этих глаз. Они смотрели на меня с каким-то безумным страданием, потом в них проявилось сначала непонимание, потом какое-то осуждение, впрочем, очень быстро сменившееся презрением и ничем не прикрытой чистой ненавистью. А так, нормальные, вполне человеческие глаза, с белками, радужкой и зрачками.

Деревянные губы статуи дрогнули и ее лицо исказилось в презрительной гримасе.

— Вы предали меня, предали и бросили! Хотя и обещали всемерную помощь и поддержку, — заскрежетал чей-то голос у меня в голове. — Впрочем, ничего иного я от вас и не ждал. Сначала вы предали Гугаланна, затем та же судьба постигла и Эшхару… — При этих словах деревянная ладонь опустилась на бело-желтый камень полукаменной статуи. — Вы долго ждали, очень долго… посчитали, что и Тишпак не дождется, не сможет отомстить… Вы просчитались, Эшхара отдала мне последние крупицы своей жизни и энергии, и я дождался… Почему ты один? Где остальные? — вдруг резко сменил тему голос.

— К-к-какие остальные? Я один…

— Кто ты? Человек?! Как ты попал на Перекресток?!

— К-к-какой Перекресток? Я шел на подземную базу, прошел через обрушившийся транспортный тоннель и оказался здесь. Я прошел через пустыню, потом шел через лес, увидал дом и решил зайти… — С каждым словом я становился спокойнее, а голос мой все уверенней, я уже понял, что этот деревянный полутруп ничего мне не может сделать, в самом крайнем случае я успею сбежать.

— Какая база, какой тоннель, что еще за пустыня, лес и дом?! Я спрашиваю, как ты оказался на Перекрёстке Миров?!

— Не знаю, что за Перекресток Миров, сюда я пришел сам, своими ногами! — Скрипя, словно несмазанная телега, статуя попыталась подняться, но у нее ничего не вышло, деревянные ноги не пожелали разгибаться и она рухнула обратно на стул.

— Расскажи мне! Расскажи мне все!

Скрывать свою историю от деревянной статуи? Не смешите мои тапочки! В общем, я начал свой рассказ…

— Нет, не так! Не расскажи, а покажи! Открой свой разум! — сотни маленьких жёстких коготков пробежались в моей голове, царапая мозг. Ну, это нам уже знакомо, помнится ИскИн на станции тоже проделывал что-то подобное. Я уселся на дальний стул, расслабился и закрыл глаза, вспоминая все, что со мной произошло, все, что помнил о себе и о своей жизни.

Не знаю, сколько я так просидел. Нейросеть показывает, что не прошло и пары секунд, а по ощущениям, так несколько часов. Когда я открыл глаза, в моей голове раздавался гомерический хохот, а деревянное лицо статуи было искривлено в гримасе торжества.

— Победили! Мы победили! — гремел в моей голове голос, перемежаясь приступами хохота. — Екимму проиграли! Память о них стерта и следов не осталось, а наша кровь живет в сотнях миров и будет жить вечно! Ни сила, ни огонь, ни металл, ни ложь, ничто не помогло им!

Вы когда-нибудь видели веселящуюся, хохочущую и злорадствующую деревянную статую? Нет? Ну так я вам докладываю, зрелище сюрреалистичное, особенно, если учесть окружающий антураж. В общем, от греха подальше, я решил быстренько сделать ноги и с этой целью начал продвигаться в сторону двери. Лучше уж в пустыне или в лесу, под открытым небом, нежели с этой непонятной, то ли живой, то ли неживой, то ли статуей, то ли хрен знает чем.

— Стой, человек, тебе не стоит меня бояться. Тем более что в твоих жилах течет и наша кровь. Я знаю, век вашей расы совсем короток, а память и того короче, поэтому сядь и выслушай историю Тишпака из народа спохлотов…

Каюсь, скорее всего, я бы не стал ничего и никого слушать, а постарался бы как можно скорее покинуть и этот дом, и этот лес, а в первую очередь своего странного и непонятного собеседника, если бы не его последние слова. Это что же получается, вот это вот деревянное существо и есть легендарные спохлоты, с которыми создатели ИскИна, Станции и непонятного объекта «Фотон-3» и вели войну на полное уничтожение и, судя по всему, реально проиграли?! Ну как тут было не задержаться и не послушать противоположную сторону, посмотреть на давно отгремевшую войну совсем с другой стороны? В общем, я решил остаться и послушать.

Все повествование Тишпака я пересказывать не стану, слишком уж много там было лишнего и личного, да и, откровенно говоря, абсолютно мне непонятного. Поэтому приведу только ту информацию, что показалась мне наиболее интересной и значимой и так, как я ее понял.

Спохлоты и, как оказалось, екимму — создатели ИскИна, станции, Академии и еще многого чего, не имеют ни к этой вселенной, ни к вселенной Содружества никакого отношения. Что те, что другие пришельцы. Они даже к вселенным друг друга не имеют отношения, потому как родом из совершенно разных реальностей. И те, и другие вполне человекоподобные гуманоиды и окажись представители этих двух цивилизаций на земле, отличить их от аборигенов никто не смог бы, разве что определить их расовую принадлежность ни один специалист не взялся бы, потому как спохлоты больше всего походят на метисов американских индейцев и европейцев, а екимму на результат близких контактов между китайцами и представителями северо-африканских народов. Самое смешное, что сами они себя к людской породе не относят. Если перевести на единицы измерения, принятые в Содружестве, то контакт этих двух рас состоялся более десяти тысяч лет назад. Как говорится, тихо-мирно встретились, поговорили и разошлись, не найдя никаких точек соприкосновения. Потому как екимму, это чисто техническая цивилизация, а спохлоты пошли по пути развития псионики и биоинженерии. Каким же образом эти две, абсолютно разные, цивилизации из совершенно разных реальностей встретились, спросите вы. Отвечаю, Перекрестки, Перекрестки Миров или своего рода транспортные хабы, объединяющие несколько десятков схожих реальностей. Как оказалось, на некоторых из этих Перекрестков есть выходы на иную ветку миров, в общем, встретились уполномоченные представители двух полностью доминирующих в своих ветках цивилизаций и разделили, так сказать, зоны влияния. Спора нет, обеим цивилизациям был интересен путь развития другой, но хотелось всего и сразу, а не начинать с азов, откатываясь в своем развитии. На долгие века и даже тысячелетия два народа забыли друг о друге, имея только редкие и фрагментарные контакты. И длилось это до тех самых пор, пока обе цивилизации не получили в свое распоряжение выход в реальность, где сейчас развивается Содружество. Причем попали они в нее, можно сказать, в самый неблагоприятный момент. Существовавшая в ней цивилизация по каким-то причинам погибла, то ли в результате войны на уничтожение, то ли в результате какого-то галактического катаклизма. Проблема была в том, что погибшая, а может быть просто и ушедшая, цивилизация вполне гармонично и стабильно развивалась сразу по двум направлениям, и техника, и бионика, и псионика. Самое забавное, что эта самая исчезнувшая цивилизация, пусть и ненамного, но была впереди и екимму с их технологическим развитием, и впереди спохлотов с их упованием на биоинженерию и псионику. Короче, именно за наследство исчезнувшей цивилизации и началась между ними война, ну а на аборигенов, как это обычно в таких случаях и происходит, всем было наплевать. Ага, пока в один прекрасный момент, почти одновременно, спохлоты не огребли от людей, а екимму от… аграфов. С этого момента началась битва не только за наследство, но еще и за умы, очевидцем которой я и стал на Сициле. Ну и, само-собой, Перекрестки! Это и понятно, зачем воевать, если можно просто перекрыть противнику дорогу в эту реальность, захватив или уничтожив Перекрестки. Но так уж получилось, что первыми это сообразили спохлоты, они же первыми и сели на Перекрестках, попытавшись перекрыть пути-дорожки екимму. Результат известен, два Перекрестка полностью уничтожены, а третий перешел под управление екимму, потому как его защитник и хранитель вышел из строя. Это я о Тишпаке, если кто не понял.

Теперь, что же это за статуи такие. Как поведал мне Тишпак, представители его расы, или народа, как он выражается, имеют некую предрасположенность к определенной стихии, а точнее к ее энергии. Так, Тишпак был предрасположен к энергии природы, а его подруга Эшхара к энергии камня. Пока в них есть эта энергия, они живут и мыслят, правда, если она начинает превалировать над жизненной энергией, то начинаются неисправимые преобразования всего организма, что, в принципе, я сейчас и наблюдаю. Звучит, конечно, это как-то не так, веет какой-то сказкой, я бы даже сказал, магией, волшебством, но видели бы вы те картинки, что показывал мне Тишпак… Выступления студентов Академии, да и мои недавние подвиги показались бы вам чистым ребячеством. В общем, много чего мне Тишпак рассказал и показал, только на одну тему он категорически отказался разговаривать, о кристаллах ИскИнов, заявив, что рано нам еще, нам, это людям, аграфам и прочим представителям реальности Содружества, не доросли, дескать, до подобного, да и опасно это, очень опасно, потому как екимму до сих пор владеют ключами от Перекрестка и передав в их руки, пусть и ИскИну, кристаллы, мы тем самым откроем им дорогу в свой мир. Короче, постарался запугать как только мог, хотя, мне кажется, что в этот момент он уже начал заговариваться. Видать очень нелегко дался ему наш с ним разговор, нелегко и дорого. Уже где-то на его середине я стал замечать, что постепенно его тело под воздействием легкого сквозняка разрушается. Почти невесомая древесная пыль висела над ним самым настоящим облаком, а в конце разговора его вид уже мало чем отличался от вида его подруги, разве что в глазах еще светился огонек жизни.

Поймав момент, я успел спросить у него.

— Как мне отсюда выбраться?

— Раз уж Перекрёсток тебя сюда пустил… Возьми. — На столе появился небольшой ярко-зеленый кристалл размером с мизинец трех-четырехлетнего ребенка. — Это… малый ключ от Перекрестка, а может быть это часть самого Перекрестка… никто не знает, но он даст тебе возможность один раз открыть проход и вернуться в это место, где бы ты не находился. А выйти отсюда очень просто… надо просто сказать Перекрестку куда ты хочешь попасть. Не словами, а силой своего разума. Я тебе помогу. — На противоположной от входа стене появилось два светящихся пятна. Они постепенно становились все ярче и ярче, одновременно приобретая законченную форму, пока минут через пять на стене не образовалось две самых обычных арки, внутри которых клубился серый туман. — Правая ведет на ветку миров, пошедших по пути развития псионики, или, как ты называешь, магии. Левая приведет тебя на ветку, где люди пошли по пути технологического развития. Тебе решать, тебе выбирать, от меня тут уже ничего не зависит. У тебя есть сила, чтобы пойти по первому пути, и есть желание оказаться на втором. Все, прощай, человек, и спасибо тебе, что дал мне возможность уйти с чистой душой и легким сердцем.


Глава 22

Если бы человек только мог убивать взглядом! Как же мне хочется оживить это бесчувственное бревно и снова его убить, и так сто, тысячу раз. Нет, ну надо же какой гад! Выбирай! Тебе решать! Кому, кому он это сказал!? Человеку, который зачитывался фентезийными книгами, человеку, который бредил полетами в космос, миллионы раз представлял себя в рубке космического крейсера и не меньше раз в своих фантазиях защищал честь прекрасной дамы с мечом в руке или обрушивал на головы своих врагов самые смертоносные заклинания? Кому, кому он сказал выбирай?! И ведь не подкопаешься, предоставил свободу выбора, а я теперь мучайся, рви сердце и сжигай мозг! Так, стоп! Для начала надо бы забрать свои вещички. В конце концов, что бы я не выбрал, что бы не решил, рюкзак с добром пригодится. Да и в доме пошарить не мешало бы, авось, что нужное или просто полезное найду. Хотя… где тут шариться-то, стол, стулья, да лавки, больше ничего и нет. Одно мне ясно абсолютно точно, никакого иного выхода отсюда, кроме как через один из порталов, у меня нет, да и в реальность станции с ее ИскИном, мне хода тоже нет. А это значит, что как минимум две реальности для меня недоступны. Жаль, конечно, на станции меня ждет не дождется, как я понимаю, техномагический крейсер спохлотов, да и в недавно покинутом мире еще очень много интересного, но, увы, вот тут-то свободы выбора мне никто даже и не подумал предоставить.

Выйдя на крыльцо, я сообразил, что надо поторапливаться. Леса вокруг уже как и не бывало, осталась только поляна вокруг дома, да и та прямо на глазах сокращалась, словно шагреневая кожа, исчезая в каком-то через чур уж плотном тумане. Быстренько выдернув рюкзак из кустов, я поспешил вернуться в дом.

Как я и предвидел, никаких кладов в доме я не нашел, поэтом, из чистого упрямства и вредности стянул со скелетообразной руки моего деревянного друга какой-то невзрачный и непрезентабельный браслет из тускло-серого металла. Как говорится, с паршивой овцы хоть шерсти клок. К этому моменту уже и стены дома начали растворятся в тумане, так что, задерживаться еще больше я посчитал совсем уж излишним риском. Закинув тощий рюкзак на плечи, я подошел к двум сверкающим аркам.

Не знаю, кажется мне или нет, но в правой, вроде как, сияние какое-то… более теплое, что ли, даже какие-то золотистые искорки нет-нет, да и проскакивают. Медленно поднял руку и сунул кисть в это сверкающее марево. Золотые искорки, словно живые, порскнули в разные стороны, но только для того, чтобы через несколько секунд закружить вокруг моей руки сияющий хоровод. Как называется процедура, когда руки-ноги в бассейн с мелкими рыбешками суют? Пилинг, вроде, или нет? А-а-а, не важно, как называется, главное ощущения! Так вот, ощущения были примерно те же, что-то нежное и ласковое неуверенно тычется в ладонь словно щенок. Зрелище и ощущения завораживают… я даже и не заметил, в какой момент количество искорок стало уменьшаться, зато отчетливо почувствовал несильное жжение в руке, именно оно и вывело меня из транса. Одна за другой, эти сверкающие проявления не понять чего буквально растворялись в моей руке. От кисти жжение начало распространяться дальше по руке, все выше и выше, пока уже все тело не оказалось погруженным в этот приятный жар. Я глянул на левую ладонь, она… светилась. Не сильно, почти незаметно, но светилась. Признаюсь, было неимоверное желание выдернуть руку, но… я не мог. На меня как будто ступор какой-то напал, все понимаю, все ощущаю, а пошевелиться не могу. Сколько все это длилось, я сказать не могу, по моим ощущениям, так целую вечность, а нейросеть не отвечает, будто бы ее и нет вовсе. Еще минут десять я просто стоял и смотрел, как медленно затухает сияние, идущее от моих рук и, подозреваю, от всего тела. А потом я зажмурился и шагнул вперед в… левую арку. Что не говори, а я дитя двадцать первого века, космос, нейросети, искусственный интеллект, информационная сеть мне ближе и привычней, чем магия, плетения, конструкты и заклинания. Я в этот момент будто бы часть себя вырвал и отбросил… такое было чувство. Очень надеюсь, что мой выбор окажется верным.

Три шага, всего три шага я сделал сквозь сверкающую завесу, отделяющую Мир Перекрестка от иной реальности, зато перемены почувствовал мгновенно. Сначала я получил удар по обонянию, вонь, дикая вонь, в которой смешалось все, и горелый пластик, и перегретый металл, за